© В.В. Бондаренко, 2023

© ООО «Издательство «Вече», 2023

Постройка первого русского военного корабля была следствием заключенного между Россией и Персией торгового договора – он предусматривал охрану торговых морских путей на Каспийском море. В июне 1667 г. в селе Дединово (ныне Луховицкий район Московской области) на Оке началось сооружение верфи, на которой изначально планировалось построить корабль, яхту, бот и две шлюпки. По приказу царя Алексея Михайловича были приглашены голландские мастера: полковник Корнелиус ван Буковен, капитан Давид Бутлер, корабельщики Гельт, ван дер Стрек и Минстер. Непосредственную постройку осуществляли более тридцати «свободных людей» – плотников и кузнецов из прилегавших к Дединову деревень. Руководство ими осуществляли Яков Полуэхтов и Степан Петров.

Общее руководство постройкой осуществлял боярин Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Никаких чертежей, по которым велось строительство, не существовало, использовались лишь «лекала корабельных дерев», доставленные из Голландии. Лес, из которого строили корабль, был коломенским, а железную оснастку делали в Туле и Кашире. «У корабля дно и стороны основаны, и кривые деревья все прибиты, – докладывали строители в январе 1668 г., – а на верх на корабль брусья растирают». Процесс строительства шел очень быстро, и через четыре месяца корабль был спущен на воду. Однако первая попытка отбыть к месту несения службы окончилась неудачей – 2 ноября 1668‐го «Орёл» сел на мель на Оке и вернулся на верфь, где зазимовал. Отделочные работы продолжались еще всю зиму. Всего на постройку ушел 2221 рубль.

«Орёл» относился к широко распространенному в XVII в. типу парусно-гребных кораблей, именуемых «пинас». Пинасы использовались в качестве вспомогательных, посыльных и разведывательных судов в Северной Европе. А поскольку «Орёл» строился именно голландскими мастерами, нет ничего удивительного в том, что в России они реализовали хорошо знакомую и привычную для них схему. Трехмачтовый корабль имел полную парусную оснастку: на выступающем вперед с носа судна брусе (бушприте) и двух первых мачтах корабля были подняты прямые паруса, на третьей, бизань-мачте, – косой парус, а над ним прямой парус (крюйсель). Водоизмещение корабля составляло 250 тонн, длина – 24,5 метра, ширина – 6,5 метра, осадка – 1,5 метра. Экипаж состоял из 58 человек, в их числе 23 матроса и 35 стрельцов. Вооружен корабль был 22 пушками, на борту имелись также 40 мушкетов, 40 пар пистолетов и ручные гранаты.

Еще перед началом постройки корабля его создатели прояснили крайне важный момент – какой флаг должен быть поднят на нем. Капитан Давид Бутлер даже специально разъяснил в письме царю, что «какого государства корабль, такое и знамя на нём живёт». В итоге на пошив флага и «еловчиков» (вымпелов) была отпущена красная, белая и синяя материи. Таким образом, именно в подмосковном селе Дединово впервые взмыл вверх российский триколор – он же кормовой флаг первого русского корабля. Достоверно неясно, каким именно был рисунок этого флага. Известно лишь, что 24 апреля 1669‐го царским указом было велено «на знаменах и еловчиках нашивать орлы же», т. е., скорее всего, на корабле развевался трехцветный флаг с нашитым сверху двуглавым орлом.

Название у корабля появилось в тот же день 24 апреля 1669 г. – «Орёл». Именно с этим обстоятельством было связано появление орлов на флаге и вымпелах и приказ «поставить на носу и на корме по орлу». 7 мая корабль начал свое первое плавание из Дединова в Астрахань. 8 июня были в Нижнем Новгороде, где корабль получил полное вооружение. Плавание проходило негладко: четыре раза садились на мель, теряли якоря. Только 24 августа «Орёл» добрался до Астрахани.

Дальнейшая судьба «Орла» сложилась невесело – по прямому назначению он никогда не использовался. До 1970‐х гг. считалось, что корабль был без боя захвачен повстанцами Степана Разина, причем стрельцы перешли на их сторону, а голландские моряки бежали в Персию. Сам же «Орёл» якобы был сожжен бунтовщиками. И лишь в 1973 г. были найдены документы, где упоминался стоявший в волжском протоке Кутум некий корабль «ветхой, дно и бока сгнило, в ход не годитца». Также упоминалось, что корабль этот трехмачтовый, «на носу ж, на водорезе, перыла решетчатые, над перылами лев резной, крашеный». Это и был «Орёл» – других кораблей подобного типа в стране в то время попросту не существовало. В 1680 г. по указу царя Федора Алексеевича «Орёл» был осмотрен на предмет возможного ремонта, но выяснилось, что его борта и днище сгнили. В итоге железную оснастку с корабля сняли, а доски пустили «на всякие расходы».

Так печально завершилась история первого русского боевого корабля. И тем не менее его создание – яркая веха в истории отечественного флота. Император Петр Великий так оценивал факт постройки «Орла»: «Хотя намерение отеческое не получило конца своего, однако же достойно оно есть вечного прославления, понеже… от начинания произошло нынешнее дело морское». И хотя «Дедушка русского флота» – ботик «Святой Николай» – старше «Орла» примерно на двадцать лет, все же ботик строился в Англии, а «Орёл» – в России. Именно это позволяет считать его первым полностью отечественным кораблем военного предназначения.

Первый боевой корабль русского флота «Орёл» был построен в правление царя Алексея Михайловича

Памятник «Орлу» – колонна с изображением корабля наверху – был установлен в Дединове в 1998 г., к 330‐летию спуска «Орла» на воду. В 2016 г. модель «Орла» была изготовлена в Дединове, в 2018‐м – в Астрахани (с весны 2021 г. эта шестиметровая модель размещается в Варвациевском канале). Имя «Орёл» впоследствии носили несколько боевых кораблей русского флота, в том числе героический эскадренный броненосец времен Русско-японской войны. А в XXI в. в честь «Орла» получил название российский многоразовый пилотируемый космический корабль.

Словосочетание «Дедушка русского флота» известно каждому, кто хотя бы мало-мальски интересуется историей кораблестроения в нашей стране. На данный момент это самое старое мореходное судно, которое сохранилось на территории России. В точности дата постройки ботика неизвестна, но можно предположить, что он был сооружен в 1640‐х гг. по заказу боярина Никиты Ивановича Романова – двоюродного брата деда Петра Великого. Никита Иванович был большим поклонником всего иностранного, ходил в «немецком платье», одевал слуг в ливреи, а ботик для прогулок по Москве-реке заказал себе в Англии.

Второе рождение ботика произошло в мае 1688‐го. К тому времени его первый хозяин уже тридцать лет как умер, его имение в Измайлове пришло в запустение, и ботик, которому исполнилось уже около полувека, лежал без дела. Молодой Петр I нашел его случайно и впоследствии так вспоминал находку: «Случилось нам быть в Измайлове, на льняном дворе и, гуляя по амбарам, где лежали остатки вещей дому деда Никиты Ивановича Романова, между которыми увидел я судно иностранное, спросил Франца (Тиммермана), что это за судно? Он сказал, что то – бот английский. Я спросил: где его употребляют? Он сказал, что при кораблях – для езды и возки. Я паки спросил: какое преимущество имеет пред нашими судами (понеже видел его образом и крепостью лучше наших)? Он мне сказал, что он ходит на парусах не только что по ветру, но и против ветру; которое слово меня в великое удивление привело».

Так ботик получил вторую жизнь. Голландский мастер Карштен Брандт установил на нем мачту с парусом и спустил на Яузу. Именно на этой реке Петр I и приобрел первые навыки управления кораблем, но поскольку «река для лавировки была тесна, то бот перенесли в Просяной пруд» в Измайлове. Там ботик базировался до 1701 г. Маленькому судну присвоили название в честь покровителя моряков, святителя Николая Чудотворца (он изображен в кормовом декоре). По этой «религиозной» причине в советских источниках название ботика чаще всего не упоминалось, его называли просто «ботик Петра I».

Ботик «Святой Николай» – дедушка русского флота

Официальное музейное описание ботика звучит так: «Ботик деревянный, внутри – темно-красного цвета; по борту идет полоса, состоящая из треугольников белого, красного и зеленого цветов. Над этой полосой в кормовой половине на несколько возвышенной части борта (фальшборта) по черному нарисована желтой краскою гирлянда. Подводная часть ботика обшита медью. На корме с наружной стороны резное изображение старца – Св. Николая, с правой стороны – судно, идущее под парусами. Ниже – две стилизованные львиные головы. С внутренней стороны кормы, в черном поле на белом щите изображение российского герба. Пять банок». Длина ботика – 6 метров, ширина – 1,9 метра, вес – 1286 килограммов. По конструкции он близок к шестивесельному ялу, но значительно тяжелее.

Снова вспомнили о ветеране в 1722‐м. Когда в Москве отмечали подписание Ништадтского мира, завершившего Северную войну, Петр I распорядился установить ботик на деревянном постаменте. Художник Иван Зарудный оформил этот постамен так: «Под кормой нарисовано море и над ним надпись: «Детская утеха»; под носом тоже море и надпись: «Принесла мужеский триумф»; с одного бока – корабль под парусами и галера под веслами и надпись: «От Бога сил токмо получен» и на другом боку – Ноев ковчег, над ним радуга, соединяющая два приморских города, летящий к ковчегу голубь, а над ним надпись: «Сей вожделенный вестник».

А 11 августа 1723‐го ботик на галеоте доставили из Петербурга в Кронштадт, «где от всего флота прибытие оного пальбою и другими морскими почестями поздравлено и в память величайших от сего ботика на море успехов торжествовано». Там ботик «прошел под штандартом вдоль победоносного флота, при громе пушек с кораблей и крепостей, при барабанном бое, звуках музыки и криках «ура». Команду составляли генерал-адмирал Апраксин и адмирал Крюйтс, на руле – адмирал Петр Михайлов (Петр I), на веслах сидели вице-адмиралы Сиверс и Гордон и шаутбенахты (контр-адмиралы) Сенявин и Сандерс, лот бросал вице-адмирал князь Меншиков и, наконец, из маленьких пушек ботика отвечал на салют флота фельдцейхмейстер, создатель русской морской артиллерии Х.Г. Отто.

Сойдя на берег, Петр Великий произнес легендарную фразу: «Смотрите, как дедушку внучата веселят и поздравляют! От него при помощи Божеской флот на юге и севере, страх неприятелям, польза и оборона государству!» С тех пор неофициальное название «Дедушка русского флота» прочно закрепилось за ботиком. Он был перевезен в Петербург и поручен коменданту Петропавловской крепости «для вечного хранения».

После смерти Петра ботик бережно берегли как реликвию. В 1761 г. для его хранения в Петропавловской крепости был сооружен специальный Ботный дом. Но ветеран еще не раз покидал его стены для участия в военно-морских парадах. 30 августа 1724 г. ботик участвовал в торжественной встрече мощей святого благоверного князя Александра Невского, 30 августа 1744 и 1745 гг. его спускали на воду в присутствии императрицы Елизаветы Петровны, в 1803 г. ботик участвовал в торжествах по поводу 100‐летия Петербурга, для чего его вывезли на середину Невы на 110‐пушечном линкоре «Гавриил» и спустили на воду напротив «Медного всадника». 28 июня 1836 г. ботик был поднят на пароход «Геркулес» и обошел линию кораблей Балтийского флота, приветствуемый пальбой и криками «ура», на что из пушек ботика было сделано семь выстрелов. Наконец, 30 мая 1872 г., в день 200‐летия Петра Великого, ботик снова причалил к пристани напротив «Медного всадника» и после торжественных церемоний был отправлен в Москву на Политехническую выставку.

В 1928–1940 гг. ботик «Святой Николай» можно было видеть в музее Петергофа. С сентября 1940‐го он хранится в экспозиции Центрального военно-морского музея России. Покидал его ботик только на время блокады Ленинграда – с июля 1941‐го по март 1946‐го он находился на хранении в Ульяновске. Сейчас он по-прежнему является одним из наиболее ценных экспонатов Военно-морского музея Петербурга.

За свою историю ботик неоднократно реставрировался – в 1722, 1836, 1872, 1966, 1997 гг. Благодаря этому ветеран дошел до наших дней практически в первозданном виде, пережив множество своих «внуков», «правнуков» и «праправнуков». Трудно представить, но возраст «Дедушки русского флота» приближается к 400 годам.

Постройка этого 58‐пушечного линкора была начата на Воронежском адмиралтействе 19 ноября 1698 г. под руководством Петра I. Образцом для него, скорее всего, послужил какой-то английский корабль, так как у русского была круглая транцевая корма – характерный признак именно для английского флота тех лет. Но, в отличие от британского прообраза, русский корабль был рассчитан на куда более мелкое Азовское море и имел небольшую осадку. Чертеж корабля, по свидетельству английского инженера Джона Перри, царь составил лично. Название «Гото Предестинация» – это своеобразная «смесь» немецкого и латыни, и переводятся эти слова как «Божие Предначертание». Поэтому в советское время в названии корабля слово «Гото» нередко опускали.

Поскольку царь не мог уделять все время процессу строительства корабля, из Венеции был срочно отозван раньше направленный туда для обучения корабельный подмастерье Федосей Моисеевич Скляев. «Он лучший в сем мастерстве», – писал о Скляеве Петр. «Гото Предестинация» стала первым проектом корабела. Впоследствии Скляев получил чин капитан-командора и стал автором еще восьми линкоров, в том числе первого русского 100‐пушечного корабля «Петр Первый и Второй» (1727).

Скляев вел строительство корабля с осени 1698 по зиму 1699 г., после чего дело вновь взял в руки царь. К марту 1700 г. линкор пребывал в стадии отделки, и Петру, как следует из его письма Ф.А. Головину, хотелось скорее «спустить (если не помешает что) для того, что первый». Но желанный спуск на воду состоялся лишь 27 апреля 1700 г. На церемонию прибыли царевич Алексей Петрович, послы иностранных держав и многочисленные гости. Голландский посол ван дер Гульст сообщал, что «корабль сей весьма красивый». Таким же был и отзыв самого автора – Петра I: «…весьма красивый, зело изряден пропорцией, изрядного художества и зело размером добрым состроенный». Правда, в другом месте Петр скромно писал: «Корабль «Божие Предначертание» именованный, какой есть пропорции, крепости и удобства нам писать и рассуждать не возможно, понеже нашего есть размера и труда, и того для полагаем на рассуждение».

Судя по всему, положительные отзывы современников о линкоре были вполне справедливыми: он действительно выглядел очень изящно и пропорционально. Длина корабля – 35,9 метра, ширина – 9,4 метра, экипаж – 253 человека. «Гото Предестинация» несла 58 орудий – 26 16‐фунтовых на нижней батарейной палубе, 24 8‐фунтовых – на верхней и 8 на полубаке, юте и квартердеке. Особенно впечатляла отделка корабля. Голландский путешественник Корнелис де Бруин, побывавший в Воронеже в 1703 г., писал: «Одно из военных судов, выстроенное под надзором и по указанию царя, блистало перед всеми остальными всевозможными украшениями, в нем капитанская каюта обита ореховым деревом». Нос и корма корабля были украшены резьбой и аллегорическими скульптурными композициями. Вокруг орудийных бортовых портов размещались резные позолоченные венки.

Поскольку «Гото Предестинация» строилась в преддверии войны с Турцией и предназначалась для действий на Азовском море, ей придавалось большое значение. Но 3 июля 1700 г. в Константинополе был заключен мирный договор между Россией и Турцией. Внимание Петра мгновенно переключилось на Балтику, а его интерес к Азовскому флоту резко снизился. С апреля 1702‐го линкор стоял на якоре в устье реки Воронеж, и только в 1708‐м было решено вывести его в Азовское море. Команду укомплектовали пленными шведами, командиром тоже стал швед, Кристиан Отто. Но полноценный морской дебют «Гото Предестинации» состоялся только 27 июня 1711 г., в Таганроге. К этому времени Россия уже снова воевала с Турцией. Единственный боевой эпизод за время службы линкора пришелся на 23 июля этого года. Тогда «Гото Предестинация» вышла в море, преследуя мелкие турецкие корабли, но противник быстро отошел, и боя не получилось.

Первый русский линейный корабль «Гото Предестинация» был построен в Воронеже

Крест на истории первого русского линкора поставило поражение русской армии в Прутском походе. По тяжелому мирному договору с Турцией Россия лишалась всех завоеваний времен Азовских походов, а флот ей предписывалось уничтожить или распродать. Исключение делалось для линкоров «Гото Предестинация», «Ластка» и «Шпага», которые должны были Средиземным морем перейти на Балтику. Но турки отказались пропускать корабли через Дарданеллы. Взамен они предложили купить корабли за сумму 81 771 курушей, что равнялось примерно 80 тысячам рублей. Сделку сочли выгодной, так как этой суммы было бы достаточно для постройки двух новых кораблей… 14 апреля 1712 г. «Гото Предестинация» ошвартовалась в Константинополе, и англичанин Симеон Андрис получил от турок за корабль 26 165 венецианских червонцев.

Таким образом, первый русский линейный корабль стал и первым кораблем, который был продан за границу. Под турецким флагом линкор был перевооружен 44 пушками и получил название «Капудание Моско» – «Московский капитан». Но служба корабля в Турции продлилась недолго, в состав линейного флота его не включили. «Капудание Моско» несколько лет ходил в Эгейском море и уже в 1718 г. был продан на слом всего за 950 курушей.

В истории русского флота «Божие Предначертание» остался как прародитель целого класса кораблей – линейных. В декабре 2009 г. в Воронеже было решено построить реплику первого русского линкора в натуральную величину. И 27 июля 2014 г. вторая «Гото Предестинация» впервые отправилась в плавание. Сейчас она ошвартована у Адмиралтейской пристани в Воронеже. Внешне корабль весьма полно воспроизводит особенности линкора, но точной его копией не является. На воронежском корабле установлен дизельный двигатель, днище плоское, пушки – алюминиевые, и их 32, а не 58, как на оригинале. На реплике корабля размещен музей, где экспонируются более 700 предметов, рассказывающих о быте моряков XVIII столетия.

Строительство первых боевых кораблей для Балтийского флота началось в 1702–1703 гг. на реках Свирь и Сясь. Наиболее плодотворной оказалась деятельность Олонецкой верфи на Свири (ныне Лодейное Поле). На созданной буквально с нуля верфи меньше чем за полгода удалось построить десять кораблей, самым крупным из которых стал 28‐пушечный фрегат «Штандарт».

В строительстве корабля принял личное участие Петр I. При этом царь-кораблестроитель мастерски увязал в проекте две различные тенденции – английскую и голландскую. Голландские корабли имели небольшую осадку и широкие шпангоуты, английские же оснащались мощным парусным вооружением, позволявшим хорошо лавировать. «Штандарт» сочетал оба этих достоинства. Длина судна по сведениям из различных источников могла составлять от 25,5 до 27,4 метра, ширина от 6,8 до 7,3 метра, осадка от 2,6 до 2,7 метра. Вооружение судна составляли 28 орудий, включавших восьми-, шести- и трёхфунтовые пушки, а экипаж состоял из 120 человек.

Современная реплика первого флагмана Балтийского флота – фрегата «Штандарт»

Постройка фрегата началась под руководством голландского мастера Выбе Геренса 24 марта 1703‐го и шла очень быстрыми темпами. 22 августа того же года «Штандарт» был спущен на воду и 8 сентября вышел в Петербург с грузом пушек Олонецких заводов. Вел корабль капитан Петр Михайлов – Петр I. Во время плавания по Ладожскому озеру фрегат сел на мель (ныне 6‐я банка Торпакова возле Сторожно), но корабль удалось снять с нее, и он благополучно дошел до Шлиссельбурга. Боевое крещение «Штандарт» принял весной 1705‐го. Тогда фрегат в составе эскадры вице-адмирала К. Крюйса отражал нападение отряда шведского адмирала К. Анкерштерна на остров Котлин.

Затем в 1705–1709 гг. «Штандарт» в летне-осенний период крейсировал у Кроншлота в составе отряда, защищающего Петербург с моря, а зимовал на Неве. Однако вскоре сказалась спешка в его постройке – из-за использования сырого леса борта «Штандарта» пришли в негодность, и в 1709‐м фрегат был поставлен на ремонт в Петербургском адмиралтействе, 4 июня 1711‐го вторично спущен на воду и перешел в Кронштадт. Но боевых эпизодов в его службе уже не было. Последним годом, когда «Штандарт» вышел в море, был 1714‐й.

На протяжении службы фрегата им командовали, не считая Петра I, шесть человек – англичане П. Грэй и Б. Эдварт, голландцы Я. Деланг, Шонаик и Ф. Вилимовский, норвежец Г. Вессель. В 1719 г. последовал царский указ – фрегат «как первенец флота» поставить на вечную стоянку в Кронверкском протоке, канале, огибающем Петропавловскую крепость. Однако там «Штандарт» быстро обветшал и пришел в упадок. В 1727 г., уже при Екатерине I, фрегат собирались ремонтировать на берегу, но, когда корабль поднимали тросами, они буквально разрезали ветхий корпус «Штандарта» на части. Поэтому было приказано «в память его имени, которое Его Величеством Петром I было дано, заложить и сделать новый». Тем не менее имя «Штандарт» на русском флоте стало «наследственным» только для императорских яхт. Тем самым был подчеркнут исключительно высокий статус этого названия.

Неожиданное продолжение история первого флагмана Балтфлота получила в 1999 г., когда была спущена на воду современная реплика старинного корабля. Современный фрегат «Штандарт» оснащен двумя двигателями, но внешний вид петровского фрегата воспроизводит весьма близко.

Широкое строительство боевых кораблей в Петербургском адмиралтействе развернулось только после крупных побед России в Северной войне – Полтавской битвы и взятия Выборга. Раньше линкоры для Балтики строились на Свирской и Новоладожской верфях, но эти корабли («Рига», «Выборг» и «Пернов») еще были плоскодонными и несли относительно небольшое пушечное вооружение. Новый проект, созданный в 1709 г. Петром I и Федосеем Скляевым, был уже значительно совершеннее. Для постройки корабля заранее отбирался лучший лес, заготавливались нужные железные части. И 5 декабря 1709 г. в Петербурге была заложена «Полтава», получившая название в честь одной из величайших побед русской армии. Строительство линкора, в котором участвовали около трех тысяч человек, продвигалось не без труда, но 15 июня 1712 г. «Полтава» в присутствии царя и его семьи была успешно спущена на воду, 24 августа вышла из столицы и на следующий день пришла в Кроншлот, где ее дооснастили такелажем.

По принятой в 1706 г. английской классификации «Полтава» относилась к линейным кораблям IV ранга, т. е. двухдечным линкорам, вооруженным 44–60 пушками. Водоизмещение примерно 1100–1200 тонн, длина – 39,8 метра, ширина – 11,6 метра, осадка – 4,6 метра. «Полтава» несла 54 орудия – 22 18‐фунтовых на нижней палубе, 20 12‐фунтовых на верхней и 12 6‐фунтовых на шканцах. Корабль был богато украшен декором, посвященным Полтавской победе. Среди элементов декора были фигуры Святого Георгия Победоносца, поверженного Фаэтона, наяд и двуглавого орла, державшего в лапах карты четырех морей.

Численность экипажа варьировалась в зависимости от задач, выполнявшихся кораблем. Так, в 1721 г. он состоял из 292 человек, а в 1716‐м – из 446. Но по регламенту 1718 г. экипаж должны были составлять 350 человек: «капитан, два поручика, корабельный секретарь и два подпоручика, два мичмана, комиссар и провиантмейстер, шхипер, подшхипер, два штурмана, два подштурмана, боцман, три боцманмата, шхиман, два шхиманмата, писарь, лекарь, два лекарских ученика, констапель, два подконстапеля, шесть квартирмейстеров, 30 канониров, 10 кают- и дек-юнг, сержант от канонир, капрал от канонир, 16 караульных солдат, поп, два трубача, три конопатчика, купор, два парусных ученика, слесарь, два повара, профос, добрый плотник, два плотника и 241 матрос».

«Полтава» – первый линейный корабль, построенный в Петербурге

Корма «Полтавы» была выполнена по «голландским» образцам, за что подвергалась критике английских мореходов. Они говорили, что длительного перехода корабль просто не выдержит. Но «Полтава» изначально не строилась как океанский линкор, она предназначалась для плавания на относительно мелкой Балтике.

Первым боевым сезоном «Полтавы» стала весна 1713 г., когда линкор в составе эскадры вице-адмирала К. Крюйса находился у Березовых островов, удерживая шведскую эскадру от активных действий. 4 июля Петр I поднял на «Полтаве» свой флаг. 9—10 июля «Полтава» участвовала в преследовании шведских кораблей у острова Гогланд. Те же задачи линкор решал в кампанию 1714 г. 17 июня «Полтава» снова участвовала в 13‐часовой гонке за шведскими кораблями. Роль линкора в последующих кампаниях была менее яркой: он крейсировал в Балтийском море в составе соединенного русско-англо-датско-голландского флота, базируясь в Ревеле.

В 1718–1719 гг. «Полтава» стояла на ремонте в Петербургском адмиралтействе. В мае 1721 г. во время сильного шторма были сломаны фок- и грот-мачты линкора, после чего он ремонтировался в Кронштадте и участвовал только в практических (т. е. учебных) плаваниях. В 1724‐м «Полтава» была признана устаревшей, и в мае следующего года орудия с нее были перемещены на линкор «Москва». Однако судьба самой «Полтавы» еще долго оставалась неопределенной – корабль стоял в Кронштадте в ожидании ремонта. Лишь в 1729 г. было решено, что восстановительные работы проводить нецелесообразно, и после 1732‐го «Полтава» была разобрана.

Хотя первый парусный линкор петербургской постройки не прославил себя победами в бою, его название в русском флоте стало наследственным и весьма почетным. Его носили линкоры 1743, 1754 (два этих корабля были однотипными), 1808 и 1829 гг., эскадренный броненосец 1894 г. и линейный корабль 1911 г. В марте 2015 г. в Петербурге был установлен памятник «Полтаве» – 10‐метровая колонна, на вершине которой установлена модель корабля. А в мае 2018 г. в Северной столице была спущена на воду современная реплика петровского линкора, весьма точно воспроизводящая особенности его декора и оснастки.

Этот парусный линкор, по общему мнению и современников, и позднейших специалистов, стал вершиной русского военного кораблестроения первой половины XVIII столетия. Отлично вооруженный, маневренный, скоростной и красивый, «Ингерманланд» пользовался особенным расположением Петра Великого и неоднократно выступал в роли флагмана и русского, и союзнического флотов времен Северной войны. Во многом он был развитием проекта «Полтава», но отличался от нее усиленным пушечным вооружением.

Кроме того, у «Ингерманланда» был другой автор – линкор строил приглашенный в Россию английский корабел Ричард Козенц. В 1700–1709 гг. он работал в Воронеже, где по его проектам было построено восемь линкоров. Но полный расцвет творчества Козенца пришелся на время его работы в Петербурге. «Ингерманланд» был заложен 30 октября 1712 г. и спущен на воду 1 мая 1715 г. Название корабль получил в честь Ингерманландии – земель, отвоеванных Россией у Швеции в ходе Северной войны (ныне территория, примерно совпадающая с Ленинградской областью).

«Ингерманланд» был несколько крупнее «Полтавы» и по водозмещению (1400 тонн), и по размерам: длина – 46,5 метра, ширина – 12,3 метра. Экипаж линкора составлял 470 человек. Из 64 пушек 26 24‐фунтовых пушек находились на нижней палубе, 26 18‐фунтовых – на верхней, от 12 до 16 пушек на форкастеле и четыре – на баке. На фок- и грот-мачте впервые в отечественной практике появились паруса третьего яруса – брамсели. Очень красивой была корма корабля, украшенная резьбой – старый дуб с молодыми побегами, бегущий зверь с лавровой ветвью в пасти и черепаха. Все эти символы несли смысловую нагрузку – «Старый дуб обновляет надежду», «Победа любит прилежание» и «Терпением увидишь делу окончание». В целом же корабль получился чрезвычайно изящным и вызывал восторженные отзывы своими пропорциями. Петр I писал его строителю Ричарду Козенцу: «Объявляю Вам, что корабль на парусах зело изрядный, так что лучше его нет и только не отстают от него братья его, а приемыши все позади».

Судя по всему, Козенц был абсолютно уверен в успехе своего проекта, так как одновременно с «Ингерманландом» был заложен и его систершип – однотипный линкор «Москва». Его служба продолжалась до 1726 г., а после 1732 г. «Москва» была разобрана.

Командиром «Ингерманланда» стал коммандер Мартин Госслер, поступивший на русскую службу в 1698‐м. Именно он прокомандовал «Ингерманландом» практически всю Северную войну. С 1727 г. Госслер был шаутбенахтом (контр-адмиралом), а в 1734‐м, за год до смерти, был произведен в вице-адмиралы.

Боевая служба линкора началась в 1716 г. «Ингерманланду» выпала почетная и важная миссия – быть «государевым кораблем», т. е. нести личный штандарт царя. Линкор был флагманом не только русского Балтийского флота, но и соединенного русско-англо-датско-голландского флота, оперировавшего против шведского. Флаг Петра Великого поднимался на «Ингерманланде» также в 1718, 1719 и 1721 гг. Корабль крейсировал в Финском заливе, нес боевое дежурство у острова Борнгольм, у Ревеля и Кронштадта.

Линейный корабль «Ингерманланд» пользовался особой любовью Петра Великого

Высоко ценивший линкор Петр I повелел по окончании службы «Ингерманланда» превратить его в корабль-памятник. С 1725 г. старый линкор стоял в Кронштадте. О его дальнейшей судьбе разные источники говорят по-разному. Согласно одной версии, корабль в 1735‐м находился в Кронштадте в полузатопленном состоянии и был разобран, согласно другой – из-за ветхости затонул в Кронштадте в 1738 г. и был разобран вскоре после этой даты.

Название «Ингерманланд» в русском флоте стало наследственным. Его носили линкоры 1735, 1752 (эти два корабля были однотипными) и 1842 гг. «Ингерманланд» 1842 г. через два месяца после спуска на воду разбился во время шторма в проливе Скагеррак, причем в катастрофе погибли 389 моряков. Последний винтовой линкор, носивший это название, служил на Балтике в 1844–1860 гг.

Что касается автора «Ингерманланда» Ричарда Козенца, то на Петербургском адмиралтействе он построил 17 кораблей. В 1733 г. опытный мастер был переведен в Архангельск, где возродил Соломбальское адмиралтейство. Ушел из жизни талантливый корабел в 1735 г. Его могила на Соломбальском кладбище Архангельска сохранилась до наших дней.

Этот небольшой бот открывает собой список знаменитых кораблей русского флота, навсегда вписавших свои названия в историю великих географических открытий. «Святой Гавриил» неразрывно связан с именем капитан-командора Витуса Беринга, по происхождению датчанина, в 1703 г. поступившего на русскую военную службу и посвятившего России всю жизнь. Беринг служил на Азовском и Балтийском морях, командовал кораблями различных классов, в том числе с 1716 г. – линкорами «Перл», «Мальбург», «Селафаил» и крупнейшим на тот момент 90‐пушечным «Лесное».

В 1724 г. опытному офицеру было поручено возглавить Камчатскую экспедицию – поход, целью которого было изучение побережья Камчатки и поиски гипотетического пролива между Азией и Северной Америкой. По личному указу Петра Великого к экспедиции начали готовить два небольших корабля – бота: «С палубою бот по здешнему примеру, какие есть при больших кораблях». В предписании императора Берингу говорилось: «1. Надлежит на Камчатке или в другом тамож месте зделать один или два бота с палубами. 2. На оных ботах плыть возле земли, которая идет на норд […] 3. И для того искать, где оная сошлася с Америкою, […] и взять на письмо, и самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и, поставя на карту, приезжать сюды».

Главным строителем был назначен Федор Федотович Козлов, который, получив в Петербургском адмиралтействе все необходимое для постройки, в течение 1725–1727 гг. ехал из столицы в Охотск. К весне 1728 г. в долине реки Камчатка возвели верфь, где 4 апреля торжественно заложили корабль для будущего плавания: «В 9 часу пополуночи, собрав всех служителей и мастеровых людей, учиня молитву и заложили бот; а потом г-н капитан жаловал всех вином довольно». Строили его 22 человека. 9 июня 1728 г. бот, получивший название «Святой Гавриил», спустили на воду.

Бот «Святой Гавриил» – первый русский корабль, достигший берегов Америки

Парусный деревянный бот имел длину 18,3 метра, ширину 6,1 метра, осадку 2,3 метра, имел кубрик, трюм, офицерские каюты и крюйт-камеру и был вооружен семью орудиями – 3‐фунтовыми фальконетами. По регламенту боту полагалось четыре орудия, но «Святой Гавриил» получил вооружение для двух кораблей (одно орудие утеряли при перевозке). Команда «Святого Гавриила» состояла из 45 человек. Корабль отлично соответствовал требованиям, которые выдвигал Петр I: хорошая маневренность, большая грузоподъемность и малая осадка. Согласно документам, «служителей на боту: г-н капитан 1, лейтенант 1, лекарь 1, штюрман 1, мичман 1, квартирмейстер 1, матросов 13, барабанщик 1, солдат 6, плотничий десятник 1, плотников 4, конопатчик 1, парусник 1, толмачей 2. Всего 35 человек. Слуг офицерских 6 человек. Провианту положено: муки 458 пуд 29 фунтов, сухарей 116 пуд 25 фунтов, круп 57 пуд, мяса 70 пуд, рыбы соленой 10 бочек 21 вязка, жиру рыбьего 2 бочки, соли 2 пуда, сала говяжьего 7 пуд 20 фунтов, пороху 7 пуд 27 фунтов, воды 35 бочек, квасу 2 бочки, гороху 2 пуда, дров сажен с 5 или 6».

13 июля 1728‐го экипаж под командованием капитана 1‐го ранга Беринга вышел в море. Это плавание продолжалось до сентября и принесло два открытия – острова Карагинский и Святого Лаврентия. Но берегов Америки не достигли и зазимовали в Нижнекамчатском остроге, при этом бот был разоружен. Второй сезон похода начался 5 июня 1729‐го и завершился 23 июля. Но и на этот раз американское побережье не было обнаружено. В итоге бот оставили в Охотске, а Беринг направился в Петербург. В целом карты Камчатки и ее окрестностей удалось существенно уточнить – на карте появилось 66 новых объектов, а всего мореходы сделали 155 географических открытий.

Больше Беринг не ходил на «Святом Гаврииле». Но бот продолжал исправно служить новым путешественникам. Корабль был придан экспедиции А.Ф. Шестакова и Д.И. Павлуцкого, участвовал в изучении побережья Охотского моря и Камчатки, имея задание «разведав об них подлинно, какие на таких островах народы и под чьими владениями, и торг с кем имеют ли и чем, о том о всем писать к сибирскому губернатору и в Сенат». 21 августа 1732 г. «Святой Гавриил» под командованием М.С. Гвоздёва впервые решил задачу, которую ставил перед собой еще Беринг, – достиг полуострова Сьюард на Аляске. Это был первый русский корабль, достигший берегов Америки. В дальнейшем бот ходил между Камчаткой и Охотском, перевозя грузы, людей и скот.

В июне 1738 г. началась Вторая Камчатская экспедиция, в которой «Святой Гавриил» под командованием мичмана (впоследствии контр-адмирала) А.Е. Шельтинга участвовал вместе с бригантиной «Архангел Михаил» и дубель-шлюпкой «Надежда». Шельтинг направился было к берегам Японии, но потерял в тумане другие корабли и почел за благо прервать плавание. В Японию «Святому Гавриилу» удалось попасть лишь в июне 1739‐го, когда бот под командованием лейтенанта У. Вальтона подошел к берегам острова Хонсю. Русские моряки общались с местными и на берегу, и на борту бота. Однако главное событие в службе бота было впереди. 10 июня 1740 г. «Святой Гавриил» под командованием штурманов И.Ф. Елагина и В.А. Хметевского вошел в Ниакину бухту Авачинской губы, где было начато строительство складов и жилья. Так было начато освоение бухты Святых Петра и Павла, где затем был заложен город Петропавловск-Камчатский.

В последующие годы «Святой Гавриил» ходил между Камчаткой и материком, выполняя роль связного судна. В 1755 г. пришедший в ветхость бот был разобран в Охотске. Несмотря на небольшие размеры, этот корабль оставил яркий след в истории русских морских путешествий.

После Камчатской экспедиции 1725–1730 гг. в русской Адмиралтейств-коллегии был разработан план еще одного грандиозного предприятия – Великой Северной экспедиции. Это был целый комплекс исследований, в том числе изучение русских морей на севере. В феврале 1733 г. план экспедиции был утвержден Сенатом, а ее начальником назначен Витус Беринг.

Для исследования побережья Русского Севера было создано несколько автономных отрядов, имена руководителей которых – С.Г. Малыгина, С.И. Челюскина, Х.П. и Д.Я. Лаптевых – со временем стали легендарными. Отважные флотские офицеры-исследователи за годы упорной работы подробно описали побережье Северного Ледовитого океана от Печоры до Чукотки, произвели топографическую съемку северных рек, провели сотни этнографичесих, геологических, гидрографических и метеорологических исследований. Карты, составленные участниками экспедиции, были актуальными до начала ХХ в.

Четвертым отрядом Великой Северной экспедиции, который исследовал побережье океана от Лены до Енисея, командовал лейтенант Василий Прончищев. Для нужд отряда предназначалась дубель-шлюпка «Якуцк» (название писалось именно так). Небольшие парусно-весельные вооруженные корабли этого типа появились в русском флоте в 1730‐х и служили на протяжении 60 лет, пока их не вытеснили канонерские лодки. Название «дубель-шлюпка» было заимствовано, скорее всего, из английского флотского обихода, имелась в виду «двойная шлюпка», корабль, вдвое больший шлюпки по размерам.

«Якуцк» был построен в 1734–1735 гг. в Якутске Ф.Ф. Козловым, который ранее построил для Беринга «Святой Гавриил». Длина дубель-шлюпки – 21,4 м; ширина – 5,5 м. Двухмачтовый корабль был построен из ели и сосны и обшит досками из лиственницы. Кроме парусов (грота, фока, стакселя, кливера и топселей), использовались 24 весла. Вооружение – четыре фальконета. Экипаж – 17 человек (3 офицера, 5 унтер-офицеров и 9 матросов). В качестве гребцов на «Якуцк» направили 28 солдат Тобольского и Якутского гарнизонов. В экспедицию с мужем неофициально отправилась и жена Прончищева, Татьяна.

29 июня 1735 г. «Якуцк» вместе с ботом «Иркутск» лейтенанта П. Ласиниуса вышел из Якутска. Через два месяца пришли на реку Оленек, где в корпусе дубель-шлюпки нашли течь, и зазимовали. Поход продолжился через год, 2 августа 1736‐го. В тяжелой борьбе с морскими льдами «Якуцк» дошел до островов Самуила (ныне – острова Комсомольской Правды) и повернул назад. 29 августа умер сломавший ногу лейтенант Прончищев, через две недели скончалась его жена (их могила в селе Усть-Оленек сохранилась). Командиром стал второй офицер, штурман С.И. Челюскин, который вернулся в устье реки Оленек, а к лету 1737‐го довел дубель-шлюпку до Якутска.

После изучения отчетов отряда Адмиралтейств-коллегия решила поручить дальнейшее руководство экспедицией лейтенанту Х.П. Лаптеву, поставив ему задачу описание полуострова Таймыр. Костяк команды Лаптева составили люди из отряда Прончищева. В июне 1739 г. «Якуцк» спустился по Лене до моря и вышел в Хатангский залив. 27 июля моряки открыли залив Нордвик, целый ряд островов, 21 августа – мыс Фаддея, где соорудили каменный маяк (его остатки видны и сейчас). Лед вынудил повернуть «Якуцк» в реку Хатанга и зазимовать. Новый сезон начался 13 июня 1740 г. Но 13 августа дубель-шлюпка оказалась со всех сторон зажата льдами. В бортовом журнале событие описано так: «13 августа. 1‐й час. В начале сего часа стало льдом тереть дубель-шлюпку, и одною льдиною прижав, надломило форштевень, такожде и всю дубель-шлюпку помяло; хотя подле бортов были бревна запущены, токмо то не помогало, и учинилась великая течь; того ради мы, поставя три помпы, стали выливать воду, а дрова из интрюма, воду и провиант выбрав на верх, стали искать течи… Засыпа́ли [пробоину] мукою и пеплом; в то же время погрузило у дубель-шлюпки корму, а нос на льдину приподняло; и мы с наружной стороны на носу то место законопатили. Выливали из дубель-шлюпки воду в три помпы и ведрами; токмо воды не убывает. 3‐й час. Сделали доску и наложили небольшой мешок муки в то место, где течь пробилась, с наружною стороны, у надломленного форштевня».

С дубель-шлюпкой «Якуцк» связаны имена великих мореплавателей В. Прончищева, С. Челюскина и Х. Лаптева

Спасти «Якуцк» пытались до вечера 14 августа. Но все было тщетно, вода прибывала. Учитывая, что берег был всего в 15 милях, а корабль подтащило течением к ледовому полю, совет офицеров и унтер-офицеров принял решение покинуть борт. До берега добрались благополучно. «Якуцк» же отнесло ветром к входу в бухту Прончищевой, где корабль и затонул. Причем весьма вероятно, что его корпус хорошо сохранился до наших дней – лиственница не гниет в воде более тысячи лет.

Краткая, всего шестилетняя история «Якуцка» вместила в себя очень многое. Построенный в Сибири «Якуцк» был первым русским военным кораблем, участвовавшим в полярных экспедициях. С ним связаны имена легендарных офицеров-исследователей В.В. Прончищева, С.И. Челюскина, Х.П. Лаптева. Память о корабле была увековечена в 1980 г., когда на берегу Хатанги был сооружен металлический памятный знак с надписью «Памяти первых гидрографов – открывателей полуострова Таймыр Харитона Лаптева, Семена Челюскина и их 45 товарищей, зимовавших в 1739–1742 годах в 200 м отсюда к югу, поставлен этот знак Хатангской гидробазой, к 50‐летию Таймырского автономного округа 15 августа 1980 года». А в 2018 г. реплика дубель-шлюпки «Якуцк» была создана для съемок художественного фильма «Первые», посвященного подвигу полярных исследователей – супругов Прончищевых.

Пакетботами во времена парусного флота назывались корабли, применявшиеся для перевозки почты и грузов. Первая в мире регулярная морская почтовая линия была открыта в 1724 г. между Петербургом и Любеком (некоторое время на ней служил будущий исследователь Арктики Х.П. Лаптев). Однако небольшие по водоизмещению, легковооруженные и маневренные пакетботы могли с успехом применяться и в качестве боевых кораблей, и экспедиционных судов. Именно так прославились русские пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел».

Эти корабли были систершипами и не отличались друг от друга практически ни в чем. Водоизмещение обоих – 200 тонн, длина – 24,4 метра, ширина – 6,7 метра, осадка – 2,9 метра, экипаж – 75 человек. Корабли несли по 14 небольших орудий – 9 3‐фунтовых и 5 2‐фунтовых пушек. По типу парусного вооружения оба пакетбота были бригами, т. е. имели по две мачты с преимущественно прямыми парусами. Сохранились воспоминания о том, что интерьер кораблей был окрашен в белые, зеленые, красные и лазоревые цвета.

Пакетботы строились в Охотске мастерами М. Ругачёвым и А.И.Кузьминым. Закладка произошла одновременно, 12 ноября 1737 г., и 2 июля 1740‐го оба корабля были спущены на воду. «Святой Петр» и «Святой Павел» вошли в состав Охотской флотилии. Командиром «Святого Петра» стал капитан-командор Витус Беринг, «Святым Павлом» командовал капитан Алексей Ильич Чириков.

Витус Беринг и Алексей Чириков ведут пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел» к берегам Америки

8 сентября 1740 г. отряд из двух кораблей вышел из Охотска и направился к Камчатке. В октябре встали на зимовку в Авачинской губе, где еще в июле командой бота «Святой Гавриил» была заложена база. Впоследствии именно в честь пакетботов бухта получила название Св. Петра и Павла. 4 июня 1741 г., после зимовки, корабли вышли в Тихий океан, но через две недели в сильном тумане потеряли друг друга из виду. Несколько дней командиры пытались восстановить визуальную связь, но потом решили продолжать плавание в одиночку.

16 июля 1741 г. «Святой Петр» достиг берегов Северной Америки у горы Св. Ильи, после чего направился к Камчатке. Мореходы открыли острова Евдокеевские, Св. Иоанна, Св. Маркиана, Св. Стефана. Однако запасы продовольствия и воды иссякали, среди экипажа началась цинга, а на море бушевали осенние штормы, в связи с чем было решено зимовать на берегу. В итоге «Святой Петр» 5 ноября пристал к пустынному острову (ныне – остров Беринга). Разыгравшийся 28 ноября шторм сорвал корабль с якоря и выбросил его на прибрежные скалы. Еще в море 12 членов экипажа умерли, на острове скончались еще 19, в том числе 8 декабря 1741‐го умер и капитан Беринг. К августу 1742‐го выжившие моряки сумели построить из обломков «Святого Петра» небольшой бот, на котором и добрались до Авачинской губы (впоследствии этот бот еще дважды терпел кораблекрушения и был окончательно разбит в 1755‐м).

Судьба «Святого Павла» сложилась иначе. К берегам Америки Чириков привел свой пакетбот на сутки раньше, чем Беринг свой, – 15 июля 1741‐го. Через три дня на берег острова Якоби была высажена партия из 11 моряков, которые так и не вернулись. Не вернулись также четверо матросов, посланных на их поиски. (Их судьба остается неизвестной по сей день.) После недельного ожидания было решено возвращаться к Камчатке. Во время этого плавания от цинги умерли двое офицеров, капитан Чириков слег с чахоткой, и командование принял мичман И.Ф. Елагин. Однако с «географической» точки зрения итоги были впечатляющими – «Святой Павел» открыл Командорские острова и уточнил карту Алеутской гряды. Когда «Святой Павел» 10 октября 1741‐го вернулся в Петропавловский острог, из 75 членов экипажа в живых оставался 51 человек.

Поскольку судьба «Святого Петра» оставалась неизвестной, 23 мая 1742‐го больной чахоткой Чириков повел «Святой Павел» на поиски. Но экспедиция оказалась неудачной из-за густого тумана. 16 августа 1742‐го корабль вернулся с Камчатки в Охотск и два года спустя ввиду ветхости был «сдан к порту»… Капитан-командор Алексей Чириков пережил Витуса Беринга ненадолго – он ушел из жизни в 1748‐м, будучи директором петербургской Морской академии.

Несмотря на короткий срок службы, систершипы «Святой Петр» и «Святой Павел» вписали яркие страницы в историю русского флота. Название легендарных кораблей увековечено в названии города Петропавловска-Камчатского.

В царствование Анны Иоанновны, в конце апреля 1733 г. русский военный флот пополнился исключительно удачным типом двухдечного линейного корабля – в Петербургском адмиралтействе на воду была спущена 66‐пушечная «Слава России». Автором этого эпохального корабля был англичанин Осип (Джозеф) Най, который честно прослужил России сорок лет, воспитав целую плеяду выдающихся корабелов, в том числе Феодосия Скляева и Лукьяна Верещагина, и построил более сорока кораблей. «Слава России» была одним из последних произведений Ная и безусловно относилась к числу его шедевров. Достаточно сказать, что линкоры этого типа без особенных изменений строились в России вплоть до 1774 г., а воевали – до 1790‐х. Они остались в истории русского флота как наиболее многочисленные однотипные линейные корабли (некоторые из них, строившиеся с большими временными промежутками, получали одинаковые имена). Схему «Славы России» воспроизводили по два «Северных Орла», «Ревеля», «Ингерманланда», «Святых Петра», две «Полтавы», два «Святых Александра Невских», две «Москвы» и линкоры «Основание Благополучия», «Леферм», «Счастие», «Благополучие», «Екатерина», «Фридемакер», «Лесное», «Архангел Рафаил», «Святая великомученица Варвара», «Святой Сергий», «Святой Иоанн Златоуст» «Архангел Гавриил», «Архангел Уриил», «Наталия», «Астрахань», «Рафаил», «Святой Иаков», «Не тронь меня», «Евстафий Плакида», «Святой Иануарий», «Саратов», «Тверь», «Три Иерарха», «Три Святителя», «Европа», «Всеволод», «Ростислав», «Святой Георгий Победоносец», «Граф Орлов», «Память Евстафия», «Победа», «Виктор», «Вячеслав», «Дмитрий Донской», «Святых Жен Мироносиц», «Святой князь Владимир», «Александр Невский», «Борис и Глеб», «Преслава», «Дерись», «Ингерманландия», «Спиридон» и один безымянный корабль 1758 г. постройки. Итого 58 однотипных линкоров!..

Подвиг линейного корабля «Евстафий Плакида» во время Хиосского сражения

«Герой» этого очерка относился к кораблям «поздней» постройки, он родился уже в Екатерининскую эпоху, через 11 лет после того, как родоначальница серии «Слава России» была разобрана. Название «Евстафий Плакида» получил в память древнего римского святого, военачальника и покровителя охотников Евстафия Плакиды. Подобное наименование не должно удивлять – на раннем русском флоте названия кораблей, связанные с христианскими праздниками и святыми, были скорее обыденными, чем редкими. Кроме того, Евстафий Плакида был небесным покровителем сына Екатерины II, великого князя Павла Петровича – будущего Павла I. Из-за этой «религиозной подоплеки» название линкора в изданиях советского времени приводилось в сокращенном варианте – «Евстафий». Водоизмещение корабля около 1820 т, длина – 47,4 м, ширина – 12,6 м, вооружение – 66 пушек, экипаж – 600 человек. Непосредственным строителем «Евстафия Плакиды» был корабельный мастер Д.Ульфов.

…В разгаре была Русско-турецкая война 1768–1774 гг. «Евстафий Плакида» находился в составе отряда кораблей адмирала Григория Андреевича Спиридова у берегов Греции. Кораблем командовал капитан 1‐го ранга Александр Иванович Круз, по национальности датчанин.

Утром 24 июня 1770 г. русские получили сведения о сосредоточении турецкого флота у острова Хиос. В состав турецкой эскадры входило 16 линкоров, 6 фрегатов и множество других кораблей. Спиридов решительно повел свои корабли в бой. «Евстафий Плакида» под звуки оркестра двигался в авангарде русской кильватерной колонны, следуя за головным 66‐пушечным линкором-систершипом «Европа». Увидев впереди мель, командир «Европы» Ф.А. Клокачёв резко отвернул вправо, а «Евстафия Плакиду» сильным ветром направило в центр турецких боевых порядков. Оказавшись под ураганным пушечным огнем, русские моряки не сбавили ход и, лишь сблизившись с турецким флагманом, 84‐пушечным линкором «Бурдж-у-Зафер», дали по нему залп всем бортом. Ответным огнем турок с близкого расстояния «Евстафий Плакида» был серьезно поврежден: от парусов буквально ничего не осталось, реи и мачты были сломаны. Течение несло русский линкор прямо к турецкому флагману, и вскоре корабли сцепились рангоутами. «Турок» к этому моменту горел от русских брандскугелей – зажигательных снарядов. По его мачтам пламя начало перекидываться и на «Евстафия Плакиду»…

Командующий эскадрой адмирал Спиридов в соответствии с уставом вынужден был покинуть линкор на вельботе, перенести флаг на линкор «Три Святителя» и руководить боем уже с него. Между тем команда «Евстафия Плакиды» мужественно выполняла сразу несколько задач – часть моряков тушила корабль, часть вела ружейный огонь по туркам, часть – рубила реи, надеясь отцепить свой линкор от турецкого. Русские артиллеристы стреляли по палубе «турка» прямой наводкой, сметая все живое. Спасаясь от огня, турецкий адмирал Гассан-Гази-бей выпрыгнул за борт. Русские матросы из абордажной партии сорвали с «Бурдж-у-Зафер» кормовой флаг, что означало победу нашего корабля над противником.

Но в этот момент горящая грот-мачта «турка» рухнула на «Евстафия Плакиду», и искры пожара попали в крюйт-камеру, где хранился запас пороха для пушек. Раздался чудовищный взрыв, и русский линкор взлетел на воздух. Через несколько мгновений взорвался и флагман турецкого флота. Это произвело на турок такое впечатление, что оставшиеся корабли противника спешно начали обрубать якорные канаты и уходить в Чесменскую бухту, где на следующий день разгром турецкого флота был окончательно довершен.

Во время взрыва «Евстафия Плакиды» погибло около шестисот русских моряков. Спаслось 58 человек, в том числе командир линкора А.И. фон Круз, которого обожгло и выбросило за борт взрывом. Когда к нему подошла шлюпка, то вместо помощи Круз… получил удар веслом по голове: матросы считали своего командира жестоким человеком и терпеть его не могли. Но, когда моряки все же сжалились над Крузом и взяли его на борт, он «обещал матросам не помнить их поступка, и действительно, после этого он совершенно переменил своё обращение с подчинёнными и в течение всей дальнейшей жизни заслужил их общую любовь и уважение».

Подвиг экипажа «Евстафия Плакиды» был высоко оценен Екатериной II. Александр Иванович фон Круз был удостоен недавно учрежденного ордена Святого Георгия 4‐й степени «за храбрость и мужество, оказанное во время сражения 24 июня 1770 года и за сожжение главного неприятельского корабля». В дальнейшем А.И. фон Круз также проявил себя как опытный и мужественный флотоводец, во многом предвосхитивший знаменитую «Ушаковскую тактику». В 1778 г. он не допустил высадки турецкого десанта в Крыму, а в мае 1790 г. в ходе Красногорского сражения успешно отразил попытку шведской эскадры герцога Карла Зюдерманландского прорваться к Петербургу. Контр-адмирал (1779), вице-адмирал (1783) и адмирал (1790) фон Круз был удостоен высшей награды России – ордена Святого Андрея Первозванного, получил алмазную шпагу и табакерку с надписью «Громами отражая гром, он спас Петровы град и дом» (такая же надпись сделана на его надгробии). Отдельно стоит отметить факт награждения А.И. фон Круза орденом Святого Георгия 2‐й степени. Эту боевую награду за всю ее историю получили всего 25 человек, из них моряками были восемь: адмиралы С.К. Грейг, К.-Г. Нассау-Зиген, А.И. фон Круз, И.А. Повалишин, Ф.Ф. Ушаков, О.М. де Рибас, A.C. Грейг и П.С. Нахимов. Вместе с И.А. Повалишиным, Ф.Ф. Ушаковым и П.С. Нахимовым фон Круз входит в узкий круг русских моряков, имевших две степени ордена Святого Георгия – 4‐ю и 2‐ю. В честь А.И. фон Круза назван Крузов остров, расположенный у берегов Америки (его открыл экипаж шлюпа «Нева», который несколько лет спустя погиб у этого острова). Скончался флотоводец в 1799 г. в возрасте 67 лет, его могила находится в Кронштадте.

В честь подвига линкора «Евстафий Плакида» в 1791 г. был построен 74‐пушечный линкор «Память Евстафия». Такое же название носили 74‐пушечный линкор 1810 г. и 84‐пушечный линкор 1830 г. А в дальнейшем название «Евстафий» носил эскадренный броненосец 1906 г., затем переклассифицированный в линкоры и в начале Первой мировой войны бывший флагманом Черноморского флота.

Названия этих небольших военных кораблей открывают собой русскую эпоху Великих географических открытий и свершений XIX столетия. «Надежда» и «Нева» – первые корабли под Андреевским флагом, совершившие кругосветное плавание, – всегда упоминаются вместе, как и имена их легендарных командиров, Ивана Федоровича Крузенштерна и Юрия Федоровича Лисянского. Хотя эти офицеры были весьма разными по характерам, и поход их кораблей на 60 процентов из 100 не был совместным. Кроме того, «Нева» – первый русский корабль, совершивший две кругосветки, хотя второй поход, под командованием Л.А. Гагемейстера, известен гораздо меньше.

А вот происхождение у кораблей было общим: оба были куплены за рубежом, хотя подоплека этого решения неясна – русские мастера вполне могли (и высказывали готовность) построить корабль для первой кругосветки на Родине. Но так или иначе, в сентябре 1802 г. Лисянский отправился в поисках нужных кораблей сначала в Гамбург, а затем в Великобританию, где и нашел искомое. Правда, оба корабля, хотя и новые, были весьма далеки от совершенства. Это были шлюпы (по английской терминологии sloop), т. е. небольшие трехмачтовые легковооруженные фрегаты – 16‐пушечный «Leander» водоизмещением 450 тонн и 14‐пушечный «Thames» водоизмещением 370 тонн. «Леандр» был построен в 1800 г. для бизнесмена Т. Хиггинса, успел побывать во многих переделках, в том числе во французском плену, имел сильно поврежденную фок-матчу и множество гнилых фрагментов корпуса, который сильно протекал в шторм. «Темзе», построенной в 1801‐м, нужно было менять такелаж, и первый ремонт корабли прошли уже на месте покупки. Плохое состояние кораблей дало повод обвинять Лисянского в сговоре с их владельцами. Но, несмотря на это, отказываться от идеи похода не стали. 5 июня 1803‐го «Леандр» и «Темза» пришли в Кронштадт, где по повелению императора Александра I получили названия «Надежда» и «Нева». Длина «Надежды» – 34,2 метра, ширина – 8,8 метра, осадка – 3,8 метра, экипаж – 58 человек. Длина «Невы» – 33 метра, экипаж – 43 человека.

Шлюпы «Надежда» и «Нева» – первые русские корабли, совершившие кругосветное плавание

Инициатором первой кругосветки выступала Российско-американская компания, надеявшаяся наладить прочный торговый маршрут между Аляской и Россией, а также установить коммерческие связи с Китаем и Японией. Однако поскольку экспедиция была опасной и долгой, в нее отправлялись именно военные моряки. Всего в походе участвовали 129 человек: 84 на «Надежде» и 45 на «Неве». В их числе были в будущем знаменитые мореплаватели Ф.Ф. Беллинсгаузен и О.Е. Коцебу, известный бретёр граф Ф.И. Толстой, дипломат Н.П. Резанов. Стартовали в далекий путь утром 7 августа 1803 г.

Путь моряков сначала лежал в Данию и Великобританию, откуда «Надежда» и «Нева» через Канарские острова направились к Бразилии. 26 ноября 1803 г. шлюпы пересекли экватор, и на кораблях был устроен торжественный «праздник Нептуна». В декабре 1803 – феврале 1804 г. стояли на бразильском острове Санта-Катарина, ремонтируясь (на «Неве» заменили фок- и грот-мачты) и пополняя запасы. У мыса Горн русские корабли попали в полосу тяжелейших штормов и 25 марта 1804‐го в тумане потеряли друг друга. «Нева» 3 апреля пришла на остров Пасхи, где Лисянский подробно изучил и описал флору, фауну и нравы местных жителей. В конце апреля корабли встретились у острова Нука-Хива (Маркизские острова), а затем снова расстались. Крузенштерн повел «Надежду» в Японию, где русскому послу Н.П. Резанову предстояли длительные (с сентября 1804‐го по апрель 1805‐го) и бесплодные переговоры с местными властями. Затем Крузенштерн подробно исследовал западное побережье Японии, Курил, Кореи и Сахалина. Только в августе 1805‐го «Надежда» встала на ремонт на Камчатке. Лисянский же повел «Неву» на остров Кадьяк, а затем почти год шлюп обслуживал Российско-американскую компанию.

Новая встреча кораблей произошла в Макао 22 ноября 1805‐го. «Надежда» и «Нева» продали груз пушнины с Аляски, после чего в феврале 1806 г. двинулись в обратный путь. В апреле Крузенштерн остановился на острове Святой Елены, а Лисянский, мечтавший завершить путешествие самостоятельно и первым, без пауз двинулся дальше. Так было совершено первое в истории безостановочное плавание из Китая в Великобританию, занявшее 140 суток. 6 августа 1806‐го «Нева» ошвартовалась в Кронштадте; плавание Лисянского заняло 1095 суток, т. е. без двух дней три года. 8 августа «Неву» посетил Александр I, после чего Лисянский был произведен в капитаны 2‐го ранга и награжден орденом Святого Владимира 3‐й степени. «Надежда» ушла с острова Святой Елены 3 мая, уже зная о начавшейся русско-французской войне, и пришла в Кронштадт 19 августа, удостоившись августейшего посещения 30‐го. Крузенштерн также был произведен в капитаны 2‐го ранга и награжден орденом Святого Владимира 3‐й степени.

Путешествие Крузенштерна и Лисянского имело огромный резонанс в мире. Русские исследователи открыли и нанесли на карту множество новых географических объектов – островов, проливов, мысов и т. п. Правда, их открытия не были свободны от ошибок: так, Крузенштерн остался уверен в том, что Сахалин является полуостровом. В 1809–1812 гг. на русском и немецком языках была издана трехтомная книга Крузенштерна «Путешествие вокруг света», которая вызвала большой интерес и была быстро переведена на шесть языков. В 1812 г. вышла и книга Лисянского. Впоследствии издавались воспоминания и дневники и других участников путешествия.

Иван Крузенштерн долгое время занимал должность директора Морского кадетского корпуса, дослужился до чина адмирала и в августе 1846 г. умер от последствий инсульта. Его могила находится в Домском соборе Таллина. Судьба Юрия Лисянского сложилась иначе. Некоторое время он командовал кораблем «Эмгейтен», но уже в 1809 г. вышел в отставку в чине капитана 1‐го ранга и вел частную жизнь в Петербурге, где и умер в феврале 1837 г. Его младший сын П.Ю. Лисянский стал адмиралом.

Шлюпам «Надежда» и «Нева» также была суждена разная судьба. Осенью 1808 г. «Надежду» зафрахтовал купец Д. Мартин, но во время первого же рейса из Кронштадта в Нью-Йорк в декабре 1808 г. шлюп был раздавлен льдами у берегов Дании. В 1992 г. в честь «Надежды» получил наименование построенный в Польше учебный фрегат типа «Дар Млодзежи» (порт приписки Владивосток).

«Нева» же в августе 1806‐го получила нового командира – лейтенанта Леонтия Адриановича Гагемейстера, который усиленно готовил корабль к новому походу. 20 октября 1806 г. «Нева» с новым командиром и экипажем отправилась в свое второе кругосветное плавание, уже одиночное. Гагемейстер повел «Неву» севернее Великобритании и затем (первым среди русских мореплавателей) вокруг мыса Доброй Надежды. В июне 1807‐го «Нева» под командованием Гагемейстера стала первым кораблем под Андреевским флагом, который бросил якорь у берегов Австралии. В Ситку «Нева» пришла через 327 суток. Обратное плавание было невозможно, так как началась русско-английская война. В итоге «Нева» осталась на Камчатке, в распоряжении Российско-американской компании, а ее экипаж вернулся в Петербург сушей. Гагемейстер был произведен в капитан-лейтенанты и награжден орденом Святого Владимира 4‐й степени, его плавание было велено считать кругосветным. В дальнейшем Гагемейстер возглавил кругосветные походы фрегатов «Суворов» и «Кутузов» (1816–1819) и транспорта «Кроткий» (1828–1830). Умер великий мореплаватель в 1833 г.

К этому времени «Невы», первого русского корабля, совершившего два кругосветных плавания, уже давно не существовало. Ночью 9 января 1813 г., выполняя рейс Охотск – Ново-Архангельск с грузом пушнины, «Нева» наскочила на скалы у острова Крузова (юго-восточное побережье Аляски), который по злой иронии судьбы был открыт экипажем Лисянского девять лет назад. Из 90 бывших на борту людей выжили лишь 28…

Подвигу, совершенному этим маленьким кораблем, не было суждено войти в легенду, как, например, бою брига «Меркурий» (см. отдельную статью) с двумя турецкими линкорами. А между тем мужество и мастерство, проявленные экипажем «Александра», вполне сопоставимы с мужеством экипажа «Меркурия»…

Бой русского брига «Александр» с французскими канонерскими лодками

О самом «герое» этого боя, бриге «Александр», известно, к сожалению, немногое. Он был построен в Херсоне в 1805 г. в качестве транспорта, уже в процессе постройки куплен военно-морским ведомством и переоборудован в боевой корабль. Был вооружен 16 4‐фунтовыми пушками, экипаж – 75 человек. Командиром брига был назначен 28‐летний лейтенант Иван Семенович Скаловский, уроженец Черниговской губернии, опытный моряк, участвовавший в нескольких сражениях под командованием Ф.Ф. Ушакова.

В 1805 г. бриг под командованием Скаловского перешел из Севастополя на остров Корфу, где вошел в состав эскадры капитан-командора А.А. Сорокина, а затем перешел в состав эскадры вице-адмирала Д.Н. Сенявина. С декабря 1805 г. «Александр» был оставлен в качестве дозорного корабля у острова Браццо недалеко от города Споларто (ныне Сплит, Хорватия). Побережье Далмации было захвачено французами, и бриг, контролирующий проход по морю, мешал наладить бесперебойное снабжение французских войск. Поэтому командующий французским контингентом О. де Мармон отдал приказ захватить «Александр». Эта миссия была поручена отряду из парусно-гребных судов – трех канонерских лодок, требаки и тартаны. В целом они имели на борту 26 орудий, в том числе 14 крупнокалиберных, и около 500 человек экипажей, в том числе солдат абордажной партии. Русский бриг мог противопоставить этому 16 своих орудий и 75 человек команды. Грядущая схватка имела и символическое значение – французский флагман носил название «Napoleon», так что Мармон, предупреждая на балу местных дам о том, чтобы они не боялись доносящейся с моря стрельбы, хвастливо заявил, что назавтра «Наполеон» приведет на буксире русского «Александра»…

Французы планировали напасть на бриг внезапно, ночью, но их план был сорван местными жителями. Они симпатизировали русским и заранее договорились с лейтенантом Скаловским о том, что будут сигналить ему при попытках французов выйти в море. И вот ночью 17 декабря 1806 г. русские моряки увидели на берегу пять костров. Это означало число вражеских кораблей. Бриг немедленно снялся с якоря. Вскоре в лунном свете завиднелись вражеские корабли. Слабый ветер вскоре стих, на море опустился штиль. Используя преимущества в маневренности, французы собирались на веслах зайти «Александру» с кормы, огнем картечи уничтожить все живое на палубе, а затем взять бриг на абордаж и привести трофей к своим.

Лейтенант Скаловский перед боем обратился к экипажу:

– В числе лодок есть одна по названию «Наполеон». Ребята, помните, что вы имеете честь защищать имя Александра! Если я буду убит, не сдавайтесь, пока все не положите свои головы! С Богом, начинай!

Бой закипел отчаянный. Но планы французов были сразу же сорваны русскими. Спустив на воду баркас, они смогли разворачивать свой легкий бриг и ни разу не позволили противнику зайти с кормы или носа, где не было пушек. Мичман Лука Мельников, несмотря на шквальный пушечный и ружейный огонь, грамотно и хладнокровно командовал гребцами, и «Александр» постоянно был развернут лагом к противнику.

Тем не менее сражение продолжалось три часа. Французы еще надеялись взять бриг целым и потому стреляли в основном по такелажу и парусам, которых «Александр» почти лишился. Дважды кидались на абордаж, но оба раза были отброшены. На «Александре» сражались все, в том числе лекарь И. Гонителев и 12‐летний юнга (его имя история не сохранила). Артиллеристы И. Афанасьев и У. Федотов были ранены, но после перевязки снова встали к своим орудиям. Афанасьев сказал: «Стыдно сидеть внизу, когда капитан сказал – не сдаваться, пока не положим голову; а у меня она, слава Богу, еще цела».

Наконец самая крупная вражеская канонерка затонула. Французы поняли, что трофея им не видать, и почли за благо отступить, причем «Александр» некоторое время преследовал их, обстреливая вдогонку. Потери, которые понес противник, были огромными – из 500 человек было убито 217. На русском бриге погибли четверо моряков и семеро были ранены.

На рассвете 17 декабря сильно потрепанный французский отряд вернулся в гавань Спалатро, причем флагманский «Napoleon» в итоге затонул на виду у жителей порта. Схватка русского «Александра» с французским «Наполеоном» окончилась полным поражением последнего. Французский командующий был взбешен этим поражением и отправил своих подчиненных под суд…

Русские герои были достойно награждены за подвиг: трое офицеров брига получили ордена (Скаловский – Святого Георгия 4‐й степени, Мельников – Святого Владимира 4‐й степени с бантом, мичман Ратченко – Святой Анны 3‐й степени), в городе Катарро (ныне Котор, Черногория) команде устроили праздник, причем адмирал Сенявин лично поздравил каждого офицера и матроса. В воспоминаниях офицера П.И. Панафидина сохранилось описание этого праздника: «В день Крещения 6 Генваря (1807 года. – В.Б.) назначен был военный праздник всем войскам, которые своей храбростью изумили отважных французов и заслуживали быть угощаемы их начальником. По утру на всех кораблях люди стояли по реям. Шлюпка под вице-адмиральским флагом отвалила от корабля «Селафаила», корабли и крепость отдали честь вице-адмиралу девятью выстрелами, и со всех кораблей отвалили шлюпки и составили свиту вице-адмирала. При море была устроена Иордань; при погружении креста в воду все корабли открыли пальбу, и войска, расположенный амфитеатром по горе, производили ружейную стрельбу. Картина была превосходная, вся гора была в огне; жители были в восторге – они в первый раз видели торжество греческой веры и с таким великолепием. По окончании церковной службы все офицеры и солдаты приглашены были на обед к адмиралу. Для офицеров устроены были столы в доме, а для солдат на площади. Пили за здоровье сначала адмирала как виновника всех успехов, потом отличившихся офицеров и солдат, и как лестно было видеть, когда все офицеры лично подходили поздравлять храброго офицера и воина. Я тронут был, когда почтенный адмирал поднял бокал и сказал: «Здоровье храброго лейтенанта Скаловского, командира брига «Александр»! Все офицеры закричали: «Ура, Скаловский!» – и несколько выстрелов полевой артиллерии своим громом подтвердили достойные заслуги своего храброго офицера».

В дальнейшем бриг «Александр» продолжил службу на Адриатике, конвоируя русские транспорты, а 1 октября 1809 г. был продан Франции. Его героическому командиру Ивану Семеновичу Скаловскому была уготована долгая и достойная судьба. В чине капитана 1‐го ранга он командовал черноморским линкором «Пармен», за участие в осаде Анапы в 1828 г. был награжден Золотым оружием с надписью «За храбрость», в 1829 г. штурмовал крепость Ахиолло (ныне Поморие, Болгария) и отражал попытки турок отбить крепость Сизополь (ныне Созополь, Болгария), после чего был произведен в контр-адмиралы. Всего за 45 лет службы на флоте Скалковский участвовал в 31 морской кампании. Умер герой в августе 1836 г. в Севастополе.

«Диана» – первый корабль, построенный в России и пересекший экватор (ранее сделавшие это «Надежда» и «Нева» были построены в Великобритании). Родина «Дианы» – Лодейное Поле, и изначально она была транспортом для перевозки леса. Но затем корабелы И.В. Курепанов и А.И. Мелехов перестроили его в шлюп, после чего «Диана» перешла в Петербург и на рубеже 1806/07 г. была оснащена для дальних переходов. Вооружен корабль был в мае 1807 г. в Кронштадте. По размерам «Диана» была несколько меньше «Надежды» и «Невы»: длина – 27,7 метра, ширина – 7,6 метра, осадка – 4,3 метра. Вооружен корабль был 14 6‐фунтовыми пушками, 4 8‐фунтовыми карронадами и 4 3‐фунтовыми фальконетами. Экипаж – 64 человека.

Перестройка транспорта в шлюп была осуществлена под руководством его нового командира – лейтенанта Василия Михайловича Головнина. К тому времени он был крайне опытным боевым офицером, принимавшим участие в Красногорском и Выборгском сражениях, а в 1801–1805 гг. служившим в британском флоте (такое в те годы практиковалось – русские офицеры направлялись в иностранные флоты для изучения их устройства). Теперь же Головнину было поручено совершить третье (после походов Крузенштерна – Лисянского и Гагемейстера) кругосветное плавание с целью исследования северной части Тихого океана, а также доставки военного груза в Охотск и бухту Святых Петра и Павла на Камчатке. Ранее на флоте не было прецедента, чтобы корабль, отправлявшийся в такой дальний путь, поручали офицеру в столь небольшом чине, но, по свидетельству адмирала Ф.П. Врангеля, «по уважению к опытности и познаниям Головнина морское министерство отступило от этого общего правила».

Шлюп «Диана» – первый корабль русской постройки, пересекший экватор

«Диана» стартовала из Кронштадта 25 июля 1807 г. 20 декабря корабль пересек экватор и направился к Бразилии. Обогнув мыс Горн, в южноафриканском Саймонстауне «Диана» была задержана англичанами: к тому времени между Россией и Великобританией началась война, о чем Головнин не знал. На руках у капитана имелось специальное разрешение британского правительства на продолжение плавания, но английский вице-адмирал Барти задержал «Диану» в порту до получения дополнительных указаний из Лондона. Положение было своеобразным – формально русские не считались пленными, так как в этом случае англичане должны были бы снабжать их провизией. Так прошло 13 месяцев. Однако 16 мая 1809 г. Головнин, воспользовавшись туманом, сумел-таки незаметно вывести «Диану» из гавани Саймонстауна и ускользнуть от преследования. 25 сентября того же года шлюп бросил якорь в бухте Святых Петра и Павла на Камчатке.

В мае 1810 г. «Диана» ходила к берегам Русской Америки, в следующем году с нее проводились исследования Курильских и Шантарских островов. 24 апреля 1811‐го «Диана» отправилась в поход, в ходе которого была составлена точная карта Курил, в том числе исправлены многие ошибки Крузенштерна (так, остров Шикотан он считал Кунаширом, а Кунашир – Итурупом). Но 11 июля 1811‐го командира «Дианы» Головнина и других бывших с ним русских – мичмана Ф.Ф. Мура, штурмана А.И. Хлебникова, матросов Симонова, Макарова, Шкаева, Васильева – японцы взяли в плен и заключили в тюрьму, так как сочли, что пришельцы нарушили сакоку (закон, согласно которому иностранцы не имели права контактировать с японцами; действовал в Японии в 1641–1853 гг.) В командование «Дианой» вступил старший помощник корабля, друг Головнина Петр Иванович Рикорд. Он немедленно начал прилагать усилия для освобождения командира и 7 октября 1813 г. путем длительных переговоров с японской стороной сумел добиться вызволения Головнина и его спутников. За это в июле 1814‐го Рикорд был произведен в чин капитан-лейтенанта.

Впоследствии Василий Головнин совершил еще одно кругосветное путешествие – в 1817–1819 гг., на шлюпе «Камчатка», затем был назначен генерал-интендантом флота и умер от холеры в 1831 г., оставив интересные воспоминания. Петр Иванович Рикорд проявил себя во многих ипостасях – как блестящий администратор на Камчатке, герой Крымской войны (эскадра под его командованием обороняла Петербург от соединенной англо-французской эскадры), адмирал (с 1843 г.) и… изобретатель слова «пароход» – именно Рикорд впервые в русском языке употребил его в ноябре 1815 г., описав в журнале свою поездку на новом виде морского транспорта.

В последний раз «Диана» вышла в море в ноябре 1813 г. После этого шлюп служил в качестве склада в Петропавловске. Название легендарного корабля неразрывно связано с именами двух знаменитых русских моряков – В.М. Головнина и П.И. Рикорда. В начале ХХ в. в честь «Дианы» был назван крейсер русского флота.

В марте 1819 г. вышел указ императора Александра I о снаряжении двух крупных морских экспедиций. Одна, так называемая Северная дивизия под руководством Михаила Васильева и Глеба Шишмарёва (шлюпы «Благонамеренный» и «Открытие», см. отдельную статью), должна была исследовать северные полярные моря, другая, Южная дивизия под руководством Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, – южные. Но так случилось, что экспедиция Беллинсгаузена – Лазарева напрочь затмила поход Васильева – Шишмарёва. И это, в общем, неудивительно, учитывая, что в ходе экспедиции моряки открыли шестой, последний континент Земли – до тех пор неизведанную Антарктиду (экспедиции Б. Диаша, Ф. Магеллана, А. Тасмана и Д. Кука не смогли выполнить эту задачу).

Экспедиция имела одновременно и политические, и научные цели. Инструкция Морского министерства предписывала Беллинсгаузену и Лазареву «употребить всевозможное старание и величайшее усилие для достижения сколько можно ближе к полюсу, отыскивая неизвестные земли, и не оставить сего предприятия иначе, как при непреодолимых препятствиях». С жителями местностей, с которыми предстояло контактировать экипажам, предписывалось обращаться «с величайшей приязнью и человеколюбием, избегая сколько возможно всех случаев к нанесению обид или неудовольствий, а напротив того стараясь всемерно привлечь их ласкою и не доходить никогда до строгих мер, разве только в необходимых случаях, когда от сего будет зависеть спасение людей, вверенных его начальству».

Первым, 15 марта 1819 г., к участию в походе был определен лейтенант Михаил Петрович Лазарев, недавно проделавший грандиозное плавание на фрегате «Суворов». 4 мая к нему присоединился командир черноморского фрегата «Флора» капитан 2‐го ранга Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, который и стал начальником экспедиции. Беллинсгаузен и Лазарев получили под командование два корабля. Более крупный «Восток» (водоизмещение – 900 тонн, длина – 39,6 метра, ширина – 10 метров, осадка – 4,8 метра) был заложен 31 декабря 1817 г. на Охтенской верфи в Петербурге и спущен на воду 4 июля 1818 г. Строил «Восток» корабел И.А. Амосов под руководством В.Ф. Стоке. Корабль имел интересную генеалогию – он строился по типу шлюпа «Камчатка», на котором совершил свою кругосветку В.М. Головнин, а «Камчатка», в свою очередь, была вариацией фрегата «Кастор» (1807) корабела Г.С. Исакова. Вооружение корабля состояло из 28 орудий.

«Мирный», систершип «Благонамеренного», был немногим старше «Востока» и строился в другом месте – в Лодейном Поле. Заложен 14 октября 1816 г. как транспорт «Ладога», спущен 18 июня 1818 г. Затем был переоборудован в шлюп и 24 апреля 1819‐го получил название «Мирный». Водоизмещение – 530 тонн, длина – 36,6 метра, ширина – 9,1 метра, осадка – 4,6 метра, вооружение – 20 пушек. Строительство «Мирного» контролировал лично Лазарев, и в итоге его шлюп оказался гораздо лучше приспособлен к плаванию в арктических водах. В частности, днище «Мирного» было обшито дюймовыми досками и медными листами, у корабля удлинили корму, сменили такелаж, сосновый руль заменили дубовым. У «Востока» же было множество недостатков – слишком высокий рангоут, слабый, к тому же сделанный из сырой древесины корпус и т. п.

Команды кораблей набирали из добровольцев. На «Востоке», помимо Беллинсгаузена, уходили в поход пятеро офицеров, 36 унтер-офицеров и 71 матрос, на «Мирном» – пятеро офицеров, священник, 22 унтер-офицера и 45 матросов.

4 июля 1819 г. два корабля вышли из Кронштадта. Экватор пересекли 18 октября. Три недели стояли в Рио-де-Жанейро, после чего пошли на юг. 15 декабря было сделано первое открытие – остров Анненкова, через пять дней встретили первый айсберг. В начале января 1820‐го «Восток» и «Мирный» медленно шли на юг, лавируя между льдин, при плохой видимости. 16 января впервые увидели шельфовые ледники нового континента – «льды, которые представились нам сквозь шедший тогда снег в виде белых облаков». Это и было первое визуальное наблюдение Антарктиды. А 5–6 февраля корабли приблизились к оконечности «льда гористого твердо стоящего» (координаты 69°6′24'' южной широты при 15°51′45'' западной долготы, ныне берег Принцессы Марты).

Шлюпы «Восток» и «Мирный» у берегов открытой ими Антарктиды

В дальнейшем Беллинсгаузен и Лазарев приняли решение, что «Восток» сразу пойдет в Сидней, а «Мирный» займется изучением территорий южнее острова Тасмания. К тому времени оба корабля были сильно потрепаны в штормах, но состояние «Востока» было намного хуже. После 40‐дневной стоянки в Сиднее корабли пошли в Новую Зеландию, где контактировали с туземцами-маори. В июле экспедиция открыла большое количество островов, которым давали названия в честь русских полководцев и флотоводцев – Аракчеева, Кутузова, Раевского, Милорадовича, Грейга и т. п. (в международном обиходе закрепилось только название острова Раевского). Тогда же посетили Таити, после чего вернулись в Сидней – «Восток» нуждался в серьезном ремонте. Снова в Южный Ледовитый океан вышли в ноябре 1820‐го. 10 января 1821 г. экспедиция открыла остров Петра I, а через неделю на 68° южной широты и 75° западной долготы открыла берег Александра I. 24 января были нанесены на карту Новые Шетландские острова, также получившие наименования в честь побед русского оружия 1812–1814 гг. – Бородино, Малый Ярославец, Смоленск, Березина, Полоцк и т. п. (затем все они были переименованы англичанами). В феврале 1821‐го корабли взяли курс на Бразилию и в шесть часов утра 24 июля 1821‐го бросили якоря в Кронштадте.

Плавание Беллинсгаузена и Лазарева продолжалось 751 день. «Восток» и «Мирный» прошли почти 50 тысяч морских миль. На карту были нанесены десятки новых географических объектов, в том числе новый материк – Антарктида. Кроме того, экипажи шлюпов провели огромную научную работу – и это несмотря на то, что подготовка к экспедиции велась в большой спешке и ученых на борту, если не считать астронома Симонова, не было.

Приоритет Беллинсгаузена и Лазарева в открытии Антарктиды долгое время не имел особенного значения, и к началу ХХ в. об этой экспедиции почти забыли. Впервые вопрос о русском приоритете был поставлен в 1948 г., после того как США призвали государства, претендующие на арктические территории, объединить усилия. В XXI в. в западной науке все чаще утверждается, что русские мореплаватели не открывали новый континент, а если и открывали, то не смогли оценить всю значимость этого события и правильно интерпретировать его, и вообще «Антарктида коллективно открыла сама себя». Хотя очевидно, что Беллинсгаузен и Лазарев совершили поистине великое географическое открытие, обнаружив последний на планете неисследованный континент.

Судьбы первооткрывателей шестого континента сложились похоже. Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен служил на Балтийском флоте, в 1843 г. получил чин адмирала и умер в сентябре 1852 г. в Кронштадте, где и находится его могила. Михаил Петрович Лазарев остался в истории не только как великий путешественник, но и как один из наиболее выдающихся флотоводцев и реформаторов флота. Его деятельность была связана с Черноморским флотом. Адмиральский чин Лазарев получил, как и Беллинсгаузен, в 1843 г., умер в 1851 г. в Вене и был погребен в Севастополе. Его имя носили три крейсера российского и советского ВМФ.

Что касается самих шлюпов-путешественников, то их история оказалась недолгой. «Восток» 7 ноября 1824 г. во время грандиозного наводнения был выброшен на мель в Средней гавани Кронштадта, после чего стоял на мели и был разобран там же в 1828 г. «Мирный» в 1825 г. служил брандвахтой в Свеаборге и был разобран в Кронштадте в 1830 г. В честь кораблей названы острова, антарктические научно-исследовательские станции. Первый в мире пилотируемый космический корабль «Восток» (1961) также получил название в честь корабля Ф.Ф. Беллинсгаузена.

В то время как экспедиции Беллинсгаузена – Лазарева была поставлена задача исследования южных арктических морей, перед экспедицией Михаила Васильева и Глеба Шишмарёва стояла задача «отыскания в высоких широтах прохода из Тихого океана в Атлантический». Корабли, предназначенные для похода, были равнозначны по качествам «Востоку» и «Мирному» и являлись их систершипами. 28‐пушечный «Открытие» (систершип «Камчатки» и «Востока»; водоизмещение – 900 тонн, длина – 39,6 метра, ширина – 9,9 метра, осадка – 5,1 метра) был заложен на петербургской Охтенской верфи в 1817 г., строился под руководством В.Ф. Стоке и был спущен 1 мая 1819 г. 20‐пушечный «Благонамеренный» строился по проекту И.В. Курепанова (строитель – Я.А. Колодкин), был заложен 14 ноября 1816 г. в Лодейном Поле как транспорт «Свирь» (на месяц позже своего систершипа «Ладога», будущего «Мирного») и спущен 3 августа 1818‐го. Затем корабль был переоборудован в шлюп и 24 апреля 1819 г. получил новое название. Водоизмещение – 530 тонн, длина – 36,5 метра, ширина – 9,1 метра, осадка – 5 метров. На «Открытии» в поход шли 74 человека, на «Благонамеренном» – 83, в том числе младший брат командира «Мирного» М.П. Лазарева, лейтенант Алексей Лазарев.

Начальником экспедиции и командиром «Открытия» 8 мая 1819‐го был назначен капитан-лейтенант Михаил Николаевич Васильев, некогда служивший на героическом бриге «Александр», участник Отечественной войны 1812 г. Капитан-лейтенант Глеб Семенович Шишмарёв держал флаг на «Благонамеренном». Шишмарёв был куда более опытным мореходом, чем его коллега, – в 1815–1819 гг. он участвовал в кругосветном плавании О.Е. Коцебу в качестве старшего офицера брига «Рюрик».

В 19.00 3 июля 1819 г. шлюпы вышли из Кронштадта. Часть пути (от Дании до Великобритании) проделали вместе с отставшими на день «Востоком» и «Мирным». В Бразилию Васильев не собирался заходить, но недостаток провизии вынудил изменить планы. 22 ноября 1819 г. «Открытие» и «Благонамеренный» вышли из Рио-де-Жанейро и направились к мысу Горн. 10 февраля 1820‐го в сильнейшем шторме шлюпы потеряли друг друга и вновь встретились только в Австралии. Уже после ухода из Сиднея, 17 апреля, моряками были открыты коралловые острова «Благонамеренного».

25 мая корабли разделились – «Благонамеренный» пошел к острову Уналашка, а «Открытие» в Петропавловск. После двух недель стоянки на Уналашке Шишмарёв повел свой бриг на север. 14 июля в заливе Коцебу Шишмарёва догнал Васильев, и дальше шлюпы пошли вместе. В Чукотском море «Открытие» прошел на 25 миль севернее экспедиции Джеймса Кука 1778 г. и сумел достичь широты 76-го градуса, на пути же «Благонамеренного» встал плотный лед на 69-й широте. В итоге Васильев приказал разворачиваться к острову Святого Лаврентия. Северо-Восточный проход, являвшийся целью экспедиции, не обнаружили, зато западное побережье Аляски было детально описано, многие прежние данные уточнены и исправлены.

Зимовала экспедиция в Сан-Франциско, тогда принадлежавшем Испании. Занимались не только ремонтом, но и описали залив Сан-Франциско (эта работа была впервые проделана моряками из Европы). 10 февраля 1821‐го шлюпы перешли на Гавайи, где встретили теплый прием местного короля. В мае корабли перешли в Ново-Архангельск, а оттуда на Уналашку. Летом 1821‐го начался второй сезон экспедиции: «Открытие» работал у берегов Аляски, а «Благонамеренный» уточнял старые, составленные еще Куком карты с дальнейшим выходом к мысу Дежнева. Выполняя эту задачу, шлюп Шишмарёва едва не погиб – его зажало льдами так, что корпус корабля накренился на 45 градусов. Так простояли сутки. Только изменившееся положение ветра позволило «Благонамеренному» освободиться и пойти на юг. «Открытие» же, следуя вдоль берега Аляски, 11 июля обнаружил крупный остров, названный Открытие (ныне остров Нунивак). С 70‐го градуса Васильев был вынужден повернуть назад – дальнейшую дорогу преграждали льды. В сентябре 1821‐го шлюпы воссоединились в Петропавловске и вскоре легли на обратный курс. В Рио-де-Жанейро стояли почти семь недель. В Кронштадт «Благонамеренный» и «Открытие» вернулись 1 августа 1822 г.

Шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный» идут к берегам Аляски

На фоне открытий Беллинсгаузена – Лазарева миссия Васильева – Шишмарёва основательно «потерялась». Ведь морякам так и не удалось пройти через Северный Ледовитый океан в Атлантику вдоль берегов Аляски и Канады. Как выяснилось, деревянные парусные корабли просто не могут осилить такой маршрут. Но путешествие сыграло исключительно важную роль в изучении побережья Северной Америки, на карте появился целый ряд новых объектов, был проведен большой комплекс гидрологических, метеорологических и астрономических исследований.

За успешное проведение экспедиции Михаил Николаевич Васильев в феврале 1823 г. стал капитаном 1‐го ранга и был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени. В 1827 г. он стал контр-адмиралом, в 1835‐м – вице-адмиралом и умер в Кронштадте в 1847 г. Его сын и внук служили в армии и стали генералами. Капитан-лейтенант Глеб Семенович Шишмарёв был произведен в капитаны 2‐го ранга. В дальнейшем он дослужился до чина контр-адмирала (1829) и умер в 1835 г. в Петербурге.

Шлюп «Открытие» в ходе наводнения 7 ноября 1824 г. был выброшен на мель в Средней гавани Кронштадта, откуда его сняли 24 декабря. В 1828‐м там же, в Кронштадте, заслуженный корабль был разобран. «Благонамеренный» в 1823–1826 гг. служил в Свеаборге брандвахтой и был разобран после 1828 г.

Дата 14 мая 1829 г. золотыми буквами вписана не только в историю русского флота, но и в русскую историю вообще. Это праздник доблести, верности долгу, мужества, который достоин быть внесен в календарь России и отмечаться во всенародном масштабе…

…Шла Русско-турецкая война. 14 мая 1829 г. три русских военных корабля – фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» несли патрульную службу в Черном море, недалеко от базы – недавно отбитой у турок крепости Сизополь (ныне Созополь, Болгария). Внезапно на горизонте показались паруса мощной турецкой эскадры. Командир «Штандарта» П.Я. Сахновский, увидев, что силы неравны, приказал маленькому русскому отряду на максимальной скорости уходить к Сизополю. Но имевший худшие мореходные качества «Меркурий» вскоре отстал от двух других кораблей. К нему стремительно приближались быстроходные мощные «турки», два линкора – 110‐пушечный «Селимие» и 74‐пушечный «Реал-Бей»…

Казалось бы, устоять против них у «Меркурия» не было никаких шансов. Это был небольшой корабль водоизмещением 445 тонн, предназначенный для патрулирования прибрежной зоны (поэтому на «Меркурии» были даже весла – ими полагалось грести на мелководье). Построенный в Севастополе в 1820 г. по проекту корабела И.Я. Осминина «Меркурий» был вооружен всего лишь 18 карронадами – гладкоствольными чугунными пушками. Экипаж брига состоял из 115 моряков. Никаких боевых заслуг у корабля пока не имелось: в 1827 г. он действовал у берегов Абхазии, пресекая действия контрабандистов, а в кампанию 1828 г. конвоировал русские транспорты и участвовал во взятии турецких крепостей Варна, Бургас и Сизополь (ныне в Болгарии).

Название «Меркурий» получил в честь парусно-гребного катера Балтийского флота, которым командовал шотландец по национальности Роман Васильевич Кроун. В 1789 г. Кроун на «Меркурии» захватил 12‐пушечный шведский тендер «Снапоп», а в 1790‐м – 44‐пушечный шведский фрегат «Венус» (в свою очередь «Венус», включенный в состав русского флота, через год захватил шведский линкор «Ретвизан», и это название – в переводе с шведского «Справедливость» – стало в русском флоте наследственным). В дальнейшем Р.В. Кроун дослужился до чина адмирала и командовал Практической эскадрой Балтийского флота, два его внука стали вице-адмиралами.

Русский бриг «Меркурий» ведет неравный бой с двумя турецкими линкорами

Командиру брига Александру Ивановичу Казарскому был 31 год. Он родился 16 июня 1797 г. в маленьком городке Дубровно Витебской губернии и рано связал свою судьбу с флотом. В 1814‐м Казарский получил чин мичмана. Служил он на Дунайской военной флотилии и Черноморском флоте, в 1828‐м, будучи командиром брига «Соперник», успешно участвовал во взятии Анапы и Варны, за что получил чин капитан-лейтенанта.

Ввиду стремительно надвигавшихся на «Меркурий» турецких линкоров Казарский собрал военный совет. Он был невелик – по очереди высказывались все пятеро офицеров брига: поручик корпуса штурманов Иван Петрович Прокофьев, мичман Дмитрий Петрович Притупов, лейтенант Сергей Иосифович Скарятин и лейтенант Федор Михайлович Новосильский.

– Как мы поступим? – спросил Казарский. – Разделим судьбу «Рафаила» или…

Офицеры мрачно переглянулись. Они уже знали о позорной истории, которая приключилась буквально три дня назад, 11 мая. Тогда, окруженный турецкой эскадрой, без боя сдался противнику 36‐пушечный русский фрегат «Рафаил». По иронии судьбы его командиром был предыдущий командир «Меркурия» капитан 2‐го ранга Стройников.

Слово взял младший по чину, поручик Прокофьев:

– Господин капитан-лейтенант, Морской устав повелевает нам драться до конца. И другого решения я не вижу. Ежели в ходе боя у нас будет сбит рангоут, появится течь или все пушки будут разбиты, предлагаю взорвать «Меркурий», сцепившись с одним из «турок»… Для этого нужно у крюйт-камеры положить заряженный пистолет, чтобы тот из нас, кто выживет, выстрелом взорвал бы бриг.

В том же духе единогласно высказались и другие. Казарский радостно оглядел сослуживцев – он не ошибся в них.

– Мы русские, и мы будем драться, – подвел итог командир «Меркурия». – С Божьей помощью мы победим…

«Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким-нибудь кораблём, тот, кто ещё в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйткамеру», – записал впоследствии Казарский.

В половине третьего дня турецкие линкоры подошли на расстояние выстрела к русскому бригу. Осколки ядер начали попадать в паруса и такелаж. Бриг пока не отвечал – экономили снаряды. Чтобы ободрить матросов, Казарский произнес:

– Ничего, пускай пугают. Это они нам «Георгия» везут…

Первым на бриг устремился «Селимие». Он попытался зайти «Меркурию» с кормы, но русский корабль искусно уклонился и сам дал залп правым бортом по противнику.

Но тут к левому борту «Меркурия» подошел «Реал-Бей». Две тени огромных линкоров нависли над маленьким бригом слева и справа. С «Селимие» турки закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!» Ответом было общее «Ура!» команды «Меркурия» и дружный залп из всех пушек и ружей…

Три с половиной часа длился этот беспримерный поединок. Зажатый между двумя линкорами бриг вел меткий огонь по такелажу и парусам «турок» из весьма эффективных в ближнем бою карронад и постоянно маневрировал с помощью парусов и весел, не давая противнику прицелиться. Кроме того, огромные турецкие корабли попросту не могли использовать весь свой арсенал, боясь на близком расстоянии поразить друг друга. В начале шестого вечера выстрел канонира Ивана Лисенко повредил на «Селимие» грот-марс-рею, и турецкий линкор отстал для ремонта. А через полчаса еще один удачный залп русских артиллеристов повредил «Реал-Бей», упавшие паруса которого закрыли пушечные порты. Оба «турка» беспомощно легли в дрейф, в то время как русские моряки вышли из боя победителями!..

В ходе сражения экипаж «Меркурия» потерял 4 человека убитыми и 6 ранеными, причем командир был контужен в голову. На самом бриге насчитали 22 пробоины в корпусе, 133 в парусах, 16 повреждений в рангоуте и 148 в такелаже. Но, к счастью, ни одно из повреждений не было серьезным и не привело к потере корабля.

Победа крохотного «Меркурия» над двумя линкорами была настолько фантастической, что многие поначалу считали его просто морской байкой. Газета «Одесский вестник» писала: «Подвиг сей таков, что не находится другого ему подобного в истории мореплавания; он столь удивителен, что едва можно оному поверить. Мужество, неустрашимость и самоотвержение, оказанные при сем командиром и экипажем «Меркурия», славнее тысячи побед обыкновенных». Турецкий штурман, служивший на «Реал-Бее», писал: «Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, ещё более был бы повреждён, если бы капудан-паша не прекратил огня часом ранее нас… Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг – «Меркурий». С двадцатью пушками, не более, он дрался против двухсот двадцати в виду неприятельского флота, бывшего у него на ветре».

Бриг «Меркурий» вторым (и последним) в русском флоте после линейного корабля «Азов» был удостоен высшей награды русского флота – кормового Георгиевского флага. Он был поднят на бриге 3 мая 1830 г. Дальнейшая «биография» героического корабля сложилась довольно обыкновенно: в 1832–1836 гг. «Меркурий» стоял в Севастополе на капитальном ремонте, в 1837–1843 гг. участвовал в высадке десантов и патрулировании кавказского побережья. В дни героической обороны Севастополя изношенный корпус старого корабля использовался в качестве понтона и плавучего склада. 9 ноября 1857 г. бриг «Меркурий» за ветхостью был исключен из состава флота и разобран.

Тем не менее память о легендарном корабле свято береглась на Черноморском флоте. Корвет (1865) и два крейсера (1883, 1907) несли почетное имя «Память Меркурия» (им по очереди передавался Георгиевский флаг с «Меркурия»), а бриг (1834) и минный крейсер (1890) именовались в честь А.И. Казарского. В декабре 2022 г. на ходовые испытания вышел корвет «Меркурий» проекта 20380.

Приказ Николая I предписывал всегда иметь в составе этого флота бриг, построенный по чертежам «Меркурия». Но эта идея не была реализована. Только в мае 2019 г., в день 190‐летия легендарного боя, в Севастополе была освящена закладная доска реплики брига.

Капитан-лейтенант А.И. Казарский по итогам боя был произведен в капитаны 2‐го ранга, стал флигель-адъютантом императора и получил орден Святого Георгия 4‐й степени, таким же орденом был награжден поручик И.П. Прокофьев. Остальные офицеры получили ордена Святого Владимира 4‐й степени с бантом, а матросы – Знаки отличия Военного ордена. Кроме того, офицеры получили право добавить в фамильные гербы изображение пистолета, выстрелом из которого предполагалось взорвать корабль. Впоследствии один из героического экипажа «Меркурия» – Ф.М. Новосильский (1808–1892) – дослужился до адмиральского чина, а в 1835–1838 гг. сам командовал «Меркурием».

К сожалению, жизнь Александра Ивановича Казарского, под руководством которого был совершен беспримерный подвиг, оборвалась через несколько лет. 16 июля 1833 г. он, произведенный к тому времени в капитаны 1‐го ранга, внезапно скончался в Николаеве во время ревизии черноморских портов. Предполагается, что офицер, славившийся своей честностью и неподкупностью, был отравлен. В 1840–1848 гг. бригом «Меркурий» командовал его младший брат Николай Иванович Казарский.

В 1839 г. на Мичманском бульваре Севастополя был открыт памятник героическому экипажу «Меркурия». На его постаменте выбита лаконичная надпись: «Казарскому. Потомству в пример».

В 1815 г. русские моряки впервые опробовали в действии принципиально новое средство передвижения по воде – корабль, движимый силой пара. Поначалу новинку называли на английский лад – стимбот, долго в русском языке бытовало и греческое слово «пироскаф» (его употреблял, например, Пушкин). В ноябре 1815 г. будущий адмирал П.И. Рикорд впервые назвал новинку «пароходом». Но в Военно-морском флоте к новым кораблям присматривались с большой настороженностью. Это было и понятно: у первых пароходов было огромное количество минусов – ненадежные паровые машины, малая скорость хода, большая уязвимость гребных колес, невозможность размещать орудия вдоль бортов.

Именно поэтому первые паровые суда русского флота имели сугубо мирное предназначение – были почтовыми и пассажирскими. В Военно-морском флоте они сперва использовались только на вторых ролях: служили буксирами и транспортами. Первый боевой пароход России появился на Черноморском флоте и носил название «Метеор».

Корабль был заложен в Николаевском адмиралтействе 17 марта 1823 г. Его автором был опытный корабел Илья Степанович Разумов, до того построивший в Петербурге линкоры «Нептунус» и «Фершампенуаз». В Николаев Разумов был переведен в 1820 г. по просьбе адмирала А.С. Грейга, придававшего большое значение насыщению флота новой техникой. Именно по инициативе Грейга Разумовым были построены первые военные пароходы, получившиеся весьма удачными по конструкции.

Водоизмещение парохода «Метеор» составило 261 тонну. Длина – 36,6 метра, ширина – 5,1 метра, осадка – 2,2 метра. Небольшая осадка, заложенная на стадии проектирования, говорит о том, что «Метеор» изначально предназначался для боевых действий в прибрежной зоне и не был рассчитан на длительные морские переходы. На корабле были установлены две паровые машины системы Берда, развивавшие 60 лошадиных сил. Но корабль нес и полное парусное вооружение, т. е. мог ходить и под паром, и под парусами. Скорость хода достигала 6,5 узла. Вооружен «Метеор» был 14 орудиями.

Первый русский боевой пароход «Метеор» был построен для Черноморского флота

15 июня 1825 г. первый русский боевой пароход был спущен на воду и вошел в строй. Его командиром был назначен Григорий Матвеевич Михновский. В составе Балтийского флота первый боевой пароход появился почти год спустя – в мае 1826‐го, это была 8‐пушечная «Ижора».

Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. поручик Г.М. Михновский занял на «Метеоре» должность штурмана, а в командование вступил лейтенант А.П. Скрягин. Под его руководством с «Метеора» 6 мая 1828 г. был высажен десант в турецкой крепости Анапа. При этом очевидно проявились все преимущества боевого парохода перед парусными кораблями. Имея небольшую осадку и не будучи зависим от силы дующего с гор ветра, «Метеор» постоянно курсировал вдоль берега и вел меткий пушечный огонь по противнику. Это позволило десанту прочно закрепиться на берегу и осадить Анапу, которая через месяц была взята и присоединена к России. В дальнейшем «Метеор» также принимал участие в осаде турецкого порта Варна (ныне Болгария), высаживал десанты, успешно захватившие порты Василико (ныне Царево, Болгария) и Агатополь (ныне Ахтополь, Болгария). 24 июля 1828 г. «Метеор» вместе с бригом «Меркурий» сопровождал шедший из Варны в Одессу фрегат «Флора», на борту которого находился император Николай I.

Служба первого русского военного парохода продолжалась до 1839 г. Его название «по наследству» перешло ко второму боевому пароходу «Метеор», состоявшему в строю в 1839–1853 гг. А паровая машина с первого «Метеора» досталась пароходу «Молния» и продолжала работать до 1859‐го.

Первый командир «Метеора», Г.М. Михновский, прочно связал судьбу именно с паровыми судами. Он командовал вторым на Черном море боевым пароходом «Молния», первым черноморским пассажирским пароходом «Нева», с 1830 г. ходившим из Одессы в Константинополь, командовал пароходами «Одесса», «Наследник» и «Днестр». В 1863 г. вышел в отставку в чине подполковника и через два года умер в Одессе.

Судьба балтийского линкора «Азов» была очень краткой – всего пять лет. И тем не менее это один из самых знаменитых русских кораблей. «Азову» первому была присвоена высшая награда русского флота – кормовой Георгиевский флаг.

Название «Азов» присваивалось большим военным кораблям и ранее (например, линкору постройки 1736 г.) и давалось в честь Азовских походов Петра Великого. Местом рождения героического «Азова» стал Архангельск. Заложили корабль 20 октября 1825 г., а 26 мая 1826‐го он был спущен на воду. Автором линкора был знаменитый архангельский корабел Андрей Михайлович Курочкин, который ранее построил множество линкоров, фрегатов и кораблей других типов. Но непосредственно работами руководил Василий Артемьевич Ершов. «Азов» строился по проекту линейного корабля «Иезекииль».

В процессе строительства командиром «Азова» был назначен первооткрыватель Антарктиды капитан 1‐го ранга М.П. Лазарев. Его вклад в создание линкора был поистине огромен – Лазарев внес множество предложений по улучшению конструкции корабля, большинство из которых были приняты и сделали «Азов» настоящим шедевром кораблестроения. В итоге второй в серии «Азов» превратился фактически в головной корабль собственной серии, и в Архангельске и Петербурге в 1826–1836 гг. по его образцу было построено еще 14 линкоров – «Александр Невский», «Великий князь Михаил», «Кацбах», «Кульм», «Арсис», «Лесное», «Нарва», «Бриен», «Бородино», «Красной», «Березино», «Смоленск», «Орёл», «Остроленка».

Осенью 1826 г. новопостроенный «Азов» перешел в Кронштадт, где приемная комиссия отметила, что линкор «отделан действительно отлично с отменной удобностью и пользой для флота». Водоизмещение корабля – 3000 тонн, длина – 54,3 метра, ширина – 14,6 метра, экипаж – 600 человек. «Азов» входил в категорию двухдечных 74‐пушечных линкоров, но в реальности нес 80 орудий. По изяществу убранства и декоративной отделки «Азов» превосходил все прочие современные ему корабли. Изображенный на корме двуглавый орел держал в лапах стрелы, факел и лавровый венок, на носу размещалась трехметровая скульптура воина в золоченых доспехах.

В экипаж линкора Лазарев набирал самых перспективных, с его точки зрения, флотских офицеров. В итоге на «Азове» собралась настоящая «суперкоманда» из будущих великих русских флотоводцев: П.С. Нахимова (тогда лейтенанта), В.А. Корнилова и Е.В. Путятина (мичманы), В.И. Истомина (гардемарин). Особое внимание Лазарев уделял атмосфере морского братства в экипаже, где все, от командира до юнги, должны были чувствовать себя членами одной семьи.

В отличие от многих других боевых кораблей, которым так никогда и не удалось «понюхать пороху», «Азов» почти сразу же был задействован в боевых действиях. Он вошел в состав эскадры контр-адмирала графа Л.А. Гейдена, которая была частью соединенного русско-англо-французского флота под командованием адмирала Э. Кодрингтона. В состав русского отряда вошли линкоры «Гангут» и три систершипа – «Азов», «Иезекииль» и «Александр Невский», а также фрегаты «Проворный», «Кастор», «Константин» и «Елена». Союзники надеялись оказать давление на Турцию, подавлявшую освободительное движение греков, но решить дело миром не удалось, ультиматум турки отвергли, и стало ясно, что предстоит большое сражение. У турок линкоров было 3 против 10, но гораздо больше кораблей меньших классов, плюс мощные береговые батареи. Решающий бой между противниками состоялся в Наваринской бухте Ионического моря.

Линейный корабль «Азов» в ходе Наваринского сражения

В ходе сражения линкор «Азов», не обращая внимания на сильный неприятельский огонь, занял свое место в линии и начал одновременный бой с пятью кораблями. Благодаря блестящей выучке, братской спайке, хладнокровию и храбрости русских моряков и высочайшим боевым качествам линкора этот бой, шедший с 14 часов до вечера, протекал для «Азова» исключительно удачно. Метким огнем с русского линкора были потоплены три турецких фрегата и один корвет, а турецкий флагман, 80‐пушечный линкор «Мухарем-бей», «Азов» заставил выброситься на мель, где он загорелся и взорвался. Кроме собственных задач, русский линкор оказывал помощь и флагманскому британскому линкору «Эйша». Возникавшие на «Азове» пожары оперативно ликвидировались командой.

В ходе боя экипаж «Азова» проявил великолепную слаженность и мужество. Лейтенант И.П. Бутенев, которому ядром раздробило руку, продолжал командовать батареей и отправился к врачу только по приказу Лазарева, причем настоял, чтобы сперва операция была сделана раненому раньше, чем он, матросу. Самых высоких оценок был удостоен также командир линкора. Его подчиненный П.С. Нахимов вспоминал: «Я до сих пор не знал цены нашему капитану. Надобно было на него смотреть во время сражения, с каким благоразумием, с каким хладнокровием он везде распоряжался. Но у меня не достаёт слов описать все его похвальные дела, и я смело уверен, что русский флот не имел подобного капитана».

В ходе Наваринского сражения «Азов» получил тяжелейшие повреждения: семь пробоин ниже ватерлинии и 146 – выше, были повреждены все без исключения мачты, стеньги и реи, практически ничего не осталось от такелажа, в парусах зияли многочисленные дыры. Погибли 24 матроса, были ранены 6 офицеров и 61 матрос. Однако потери турецкого флота были несоизмеримо больше. Его главные силы были уничтожены, погибло более 60 кораблей, из 20 тысяч моряков были убиты около 7 тысяч. В союзном флоте потерь в кораблях не было вовсе, убитых было 181 человек, раненых – 480.

Подвиг «Азова» получил очень широкий резонанс, и участники сражения были удостоены высоких наград. Л.А. Гейден был произведен в вице-адмиралы, М.П. Лазарев – в контр-адмиралы, лейтенанты П.С. Нахимов и И.П. Бутенев были произведены в капитан-лейтенанты и получили ордена Святого Георгия 4‐й степени, мичман В.А. Корнилов стал лейтенантом и получил орден Святой Анны 4‐й степени «За храбрость», гардемарин В.И. Истомин удостоился Знака отличия Военного ордена. Однако главная награда ожидала сам корабль. 17 декабря 1827 г. указом императора Николая I ему впервые в русском флоте был присвоен кормовой Георгиевский флаг (Андреевский флаг, в центре которого красный щит с изображением Святого Георгия Победоносца). Впоследствии этой чести был удостоен также бриг «Меркурий».

После Наварина «Азов» перешел на Мальту для ремонта и долго стоял в Ла-Валетте. Именно там 22 марта 1828 г. состоялась церемония торжественного поднятия на корабле Георгиевского флага, причем русская эскадра салютовала кораблю-герою пятьюстами выстрелами. В ходе Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. «Азов» выполнял вспомогательные функции: действовал в Эгейском море, блокировал Дарданеллы. В 1830 г. корабль совершил переход от острова Порос через Мальту, Гибралтар и Копенгаген в Кронштадт, после чего в июле – октябре совершал практическое плавание в Финском заливе.

К сожалению, век «Азова» оказался недолгим. Уже в 1831 г. линкор был разобран ввиду сильной изношенности: сказались полученные в Наварине «раны» и трудности многочисленных дальних плаваний. Однотипный «Азову» линкор «Иезекииль» служил на Балтике до 1842 г.

Тем не менее память о легендарном линкоре на флоте ревностно сберегалась. Кормовой Георгиевский флаг был передан 86‐пушечному линкору «Память Азова», которым командовал последний командир «Азова» С.П. Хрущов. После списания этого корабля флаг перешел на новый 74‐пушечный линкор «Память Азова», который был списан в 1863 г. После этого флаг линкора хранился в музее. В 1890 г. вступил в строй крейсер «Память Азова», на котором в 1906 г. произошло восстание, после чего корабль был переименован в «Двину» и лишен Георгиевского флага. После Февральской революции 1917 г. ему вернули прежнее название, но кормовым флагом на этом корабле был уже красный. В 1919 г. последняя «Память Азова» была потоплена английскими торпедными катерами в Кронштадте. Ныне оригинальный Георгиевский флаг с «Азова» хранится в Центральном военно-морском музее.

В ноябре 1998 г. название «Азов» впервые после большого перерыва было присвоено большом десантному кораблю БДК-54, спущенному в 1990 г. и входящему в состав Черноморского флота. В 2021 г. традиция подъема Георгиевского флага была возрождена в соответствии с п. 12 Указа Президента Российской Федерации от 23.07.2021 г. № 428 «О Военно-морском флаге Российской Федерации». Тогда же впервые более чем за столетие состоялась торжественная церемония подъёма Георгиевского военно-морского флага в городе-герое Севастополе на большом десантном корабле «Азов».

Название этого корабля с детства знакомо всем по названию книги классика русской литературы И.А. Гончарова «Фрегат «Паллада». Именно факт участия знаменитого писателя в кругосветном плавании на борту «Паллады» и сделал этот корабль легендарным.

Но «Паллада» и сама по себе была ярким событием в русском кораблестроении. Она создавалась по проекту опытного корабела В.Ф. Стоке, которому император Николай I лично дал указание строить фрегат по «Сеппингсовой системе». Этот принцип строительства деревянных кораблей был разработан в Великобритании легендарным корабелом Робертом Сеппингсом и только начинал активно внедряться в русском кораблестроении. Сеппингс предложил использовать вместо стандартных шпангоутов систему диагональных ридерсов, которые создавали структуру, подобную треугольным сотам, широко внедрял в конструкцию железные детали. Возросла продольная прочность, что позволяло увеличить длину корпуса. Кроме того, можно было использовать относительно небольшие деревянные заготовки, так как нехватка корабельного дерева ощущалась уже тогда. Был внедрен и новый подход к отбору леса как такового, что делало английские корабли очень прочными и долговечными (британские линкоры и фрегаты постройки конца 1800‐х служили до 1850‐х гг.) С 1811 г. на кораблях Сеппингса также активно внедрялись плавные, округлые обводы корпуса – и носа, и кормы, что давало преимущество как в прочности, так и в углах обстрела орудий.

Кроме того, Николай I повелел сделать «Палладу» копией британского фрегата «Президент» (1829), который, в свою очередь, воспроизводил американский «Президент» (1800) корабела Д. Хамфриза, захваченный англичанами как трофей в 1815‐м. Однако В.Ф. Стоке отошел от этой рекомендации и придал «Палладе» округлую, сеппингсовскую корму, так что копией «Президента» русский фрегат не был. Более того, в его конструкции были применены такие новинки, как якорные цепи, чугунные якорные клюзы и металлические баки для питьевой воды.

Строительство фрегата началось 2 ноября 1831 г., а 1 сентября 1832‐го он был спущен на воду. Длина – 52,7 метра, ширина – 13,3 метра, осадка – 7 метров, вооружение – 52 орудия, экипаж – 426 человек. «Паллада» отличалась большим изяществом форм и общепризнанно считалась одним из красивейших русских кораблей.

Командиром новинки стал прославивший свое имя в Наваринском сражении 30‐летний капитан-лейтенант Павел Степанович Нахимов. Однако в 1834 г. он был переведен с Балтики на Черноморский флот, командиром линкора «Силистрия», и фрегат принял капитан-лейтенант П.А. фон Моллер. «Паллада» ходила с различными поручениями в Пруссию, Данию, Великобританию, Португалию, прошла через ремонт и перевооружение. В 1847–1848 гг. кораблем командовал сын Николая I, генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, который приложил много усилий для оснащения фрегата новейшей артиллерией.

Фрегат «Паллада», плавание на котором описано И.А. Гончаровым в одноименной книге

В начале 1850‐х «Паллада» была направлена в далекий поход – к берегам Японии, с которой предполагалось заключить торговое соглашение. Миссию возглавил вице-адмирал Е.В. Путятин, фрегатом командовал капитан-лейтенант И.С. Унковский. В качестве секретаря в плавание отправлялся писатель Иван Александрович Гончаров, к тому времени – автор единственного романа «Обыкновенная история». 7 октября 1852 г. «Паллада» вышла из Кронштадта, однако дальнейшее плавание застопорилось из-за сильнейших ветров, и в Атлантический океан фрегат вышел только в январе 1853‐го. После 78‐дневного перехода фрегат вошел в Саймонстаун, где долго ремонтировался. От мыса Доброй Надежды до Зондского пролива «Паллада» дошла чуть больше чем за месяц, что было своеобразным рекордом. Но хотя фрегат и показал себя «отличным ходоком», Путятин не был доволен старым кораблем и попросил в Петербурге прислать ему замену. Так было положено начало кругосветному походу фрегата «Аврора» (см. отдельную статью).

Далее «Паллада», преодолевая сильнейшие штормы, пошла в Гонконг и Японию. Дипломатическая миссия Е.В. Путятина чрезвычайно затянулась из-за позиции японских властей, и в январе 1854 г. «Паллада» ушла на Филиппины. Дальше фрегат принял участие в изучении побережья Кореи, где были открыты заливы Посьета и Ольги, бухты Рейд Паллады, Унковского, Лазарева, острова Хализова и Гончарова. 11 апреля 1854 г. командиром корабля стал капитан-лейтенант И.И. Бутаков, а 17 мая было получено известие о начале Крымской войны.

После этого корабль перешел в Императорскую (ныне Советскую) Гавань, где был изучен на предмет возможности возвращения в Кронштадт. Выяснилось, что фрегат нуждается в ремонте. Сначала его пытались завести в устье Амура, но из-за мелей этого сделать не удалось, и на зиму 1854/55 г. «Палладу» поставили в Константиновской бухте, дав охранявшему ее подпоручику Кузнецову приказ «в случае входа неприятеля в гавань сжечь фрегат, а самому стараться достигнуть берегом до заселений на Амуре». Но зимовка оказалась для фрегата убийственной: корпус корабля был почти полностью залит водой, снаружи нарос толстый слой льда. Поэтому прибывший в гавань весной 1855 г. флота генерал-майор В.С. Завойко ввиду угрозы захвата корабля противником приказал затопить «Палладу». 17 января 1856 г. к фрегату с трудом добрался мичман Г.Д. Разградский, который очистил корпус от наслоений льда и прорубил днище корабля…

В 1855–1857 гг. публиковались путевые заметки И.А. Гончарова «Фрегат Паллада», в которых был подробно изложен ход плавания фрегата. Эти очерки пользовались большим успехом и сделали название фрегата широко известным в России.

В честь «Паллады» получил название бронепалубный крейсер типа «Диана», погибший в 1904 г. во время Русско-японской войны и затем в 1905–1924 гг. служивший в японском флоте под названием «Цугару». В 1989 г. название «Паллада» получил построенный в Польше учебный фрегат типа «Дар Млодзежи», который в том же году повторил маршрут похода первой «Паллады» и с тех пор приписан к порту Владивосток. В 1963 г. рядом с местом, где была затоплена легендарная «Паллада», установлен памятник в виде колонны с макетом парусника наверху.

Изобретателем и строителем первой русской подводной лодки считается выдающийся военный инженер Карл Андреевич Шильдер (1786–1854), уроженец Псковщины, участник Отечественной войны 1812 г., составивший себе блестящую репутацию во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. – тогда по предложенному Шильдером плану были осаждены и взяты вражеские крепости Варна и Силистрия. С начала 1830‐х генерал-майор Шильдер, пользовавшийся благосклонностью императора Николая I, вел многочисленные работы по усовершенствованию инженерной, сапёрной и минёрной техники. Одним из его наиболее выдающихся изобретений стала подводная лодка, построенная в 1834 г.

Субмарина Шильдера, строительство которой велось на Александровском литейном заводе в марте – мае 1834 г., обошлась казне в сумме 23 448 рублей. Она имела длину 6 метров, ширину 1,5 метра и высоту 1,8 метра, водоизмещение – 16,4 тонны. Корпус, сделанный из котельного железа, имел толщину 5 миллиметров. Это отличало лодку Шильдера от первой в мире субмарины Роберта Фултона «Наутилус», построенной им для Франции в 1800 г. Однако, как и «Наутилус», подлодка Шильдера приводилась в движение мускульной силой гребцов (экипаж – от 8 до 12 человек). Поэтому ее скорость была очень невелика – примерно полкилометра в час. В надводном положении мог использоваться парус. Для перемещения субмарины на большие расстояние предназначалась первая в мире плавбаза подводных лодок – пароход «Отважность», который стал также первым в мире кораблем, имевшим не только артиллерийское, но и ракетное вооружение.

Важной особенностью субмарины Шильдера были две метровые рубки с иллюминаторами, в одной из которых находился «горизонтоскоп» – прототип перископа (использован на подводной лодке впервые). Во второй рубке находилась труба для пополнения запасов воздуха на борту (воздуха 8 членам экипажа хватало на 6 часов плавания).

Основной задачей лодки Шильдер видел в «подводе мин под неприятельские корабли, стоящие на якоре, или к уловлению их на ходу». Для этого предназначались пороховая мина и 6 пороховых ракет. Предполагалось, что лодка подойдет к вражескому кораблю, пробьет его днище длинным гарпуном, к которому крепилась мина с пудом пороха, а затем отойдет на безопасное расстояние и взорвет мину посредством электрического провода. Ракеты же калибром 102 миллиметра играли вспомогательную роль и могли использоваться как из надводного, так и из подводного положения.

В мае 1834 г. с ходом работ впервые ознакомился император. 29 августа того же года в присутствии Николая I на Неве состоялись испытания лодки. Она демонстрировала свои возможности в подводном и надводном состоянии. В целом испытания прошли успешно, и К.А. Шильдер получил возможность улучшить свое детище.

Вторая субмарина Шильдера была построена в 1838 г. и отличалась несколько меньшими габаритами и новым минным механизмом. На испытаниях в присутствии императора в Кронштадте 24 июля 1838‐го субмарина успешно подорвала миной макет корабля и запустила ракеты из подводного положения, подорвав несколько заякоренных шаланд. Для дальнейших работ в 1839 г. был учрежден Комитет о подводных опытах, в который вошли виднейшие специалисты России в этой области. В сентябре 1840 г. вторая лодка Шильдера успешно прошла еще одни испытания: погрузилась на дно Малой Невки и всплыла через три часа.

Первая русская подводная лодка конструкции генерала К.А. Шильдера

История сохранила фамилию командира второй лодки Шильдера. Им был мичман Гвардейского экипажа Ростислав Николаевич Жмелёв (1815–1840), уроженец Екатеринослава, служивший на фрегатах и назначенный «для заведования» субмариной в июле 1838 г. Таким образом, именно Р.Н. Жмелёв может считаться первым русским офицером-подводником. В дальнейшем он заболел, и командование лодкой с 1 июня 1839 г. перешло к адъютанту К.А. Шильдера поручику А.Е. Маслову.

Существовала и третья субмарина Шильдера. Но данных о ней практически не сохранилось, известно лишь, что на этой лодке испытываался некий «водогон Саблукова» – движитель с приводом от гидравлического насоса. Командовал этой лодкой в июне 1840 – ноябре 1841 г. уроженец Севастополя лейтенант Леонид Пантелеевич Адамопуло (1813 – после 1848).

В дальнейшем, видимо, работы над подводными лодками были признаны бесперспективными, так как 9 октября 1841 г. военный министр России А.И. Чернышёв сообщил комитету о подводных опытах: «Высочайше повелено дальнейшие опыты над подводною лодкой прекратить и вместе с тем обратить особенное внимание на усовершенствование подводных мин и действие ракет». Известно, что субмарина Шильдера до 1847 г. стояла у Петровского острова на Малой Невке, но в конце концов генерал разобрал ее. В ходе Крымской войны инженер-генерал К.А. Шильдер, инспектируя ход осадных работ с сапёрами, был тяжело ранен осколком гранаты в ногу и 11 июня 1854 г. скончался. Николай I так отреагировал на его гибель: «Потеря Шильдера меня крайне огорчила; такого второго не будет, и по знанию, и по храбрости».

Фрегат «Аврора» принадлежал одновременно к двум эпохам русского парусного флота – его расцвета и увядания. Это был один из кораблей наиболее крупной серии 44‐пушечных фрегатов типа «Спешный», строившихся с 1801 по 1844 г. в Архангельске и Петербурге. Всего по образцу «Спешного» было построено 33 корабля, некоторые из которых, строившиеся с большими временными паузами, носили одинаковые названия. Таким образом в составе русского флота несли службу однотипные фрегаты «Аргус», «Быстрый», «Меркурий» (два), «Патрикий» (два), «Легкий», «Проворный», «Вестовой», «Константин» (два), «Александра», «Мария», «Ольга», «Княгиня Лович», «Елисавета», «Екатерина», «Анна», «Принц Оранский» (позже «Король Нидерландский»), «Нева», «Венус», «Беллона», «Юнона», «Помона», «Церера», «Кастор», «Амфитрида», «Прозерпина», «Диана», «Аврора», «Мельпомена», «Цесаревич» и «Цесаревна».

«Аврора» была одним из последних кораблей этой серии – она была заложена на Охтенской верфи 23 ноября 1833 г. и спущена 27 июля 1835‐го. Строил фрегат легендарный корабел Иван Афанасьевич Амосов, управлявший верфью с 1832 г. Для Амосова «Аврора» стала вторым большим кораблем после линкора «Фершампенуаз». После спуска на воду фрегат вошел в состав Балтийского флота.

Существует легенда, что «Аврора» получила название по приказу Николая I в честь одной из первых красавиц светского Петербурга, баронессы Авроры Карловны Шёрнваль фон Валлен. Однако это маловероятно – названия в честь античных богов и богинь были вполне характерны для русских кораблей XIX в., достаточно взглянуть на список систершипов «Авроры». Водоизмещение корабля – 1940 тонн, длина – 48,5 метра, ширина – 12,6 метра, осадка – 4 метра, вооружение – 56 орудий (число пушек на фрегатах типа «Спешный» варьировалось от 44 до 63). Экипаж состоял из 300 человек.

В 1830–1840‐х гг. «Аврора» несла обычную службу на Балтике – ходила в практические плавания, посещала с визитами Великобританию и Данию, на ней проходил морскую практику великий князь Константин Николаевич. В экипаже фрегата подобрались в будущем выдающиеся морские деятели страны: будущий адмирал Г.И. Невельской, будущие контр-адмиралы граф К.Ф. Литке и Н.А. Фесун. В 1853 г. командиром фрегата был назначен капитан-лейтенант Иван Николаевич Изыльметьев, уроженец Кронштадта, до этого командовавший транспортом «Або». Именно ему было суждено повести «Аврору» в кругосветное плавание – как оказалось потом, последнее кругосветное плавание русского боевого корабля XIX столетия. Причиной была просьба адмирала Е.В. Путятина прислать замену «Палладе», сильно потрепанной плаванием в Японию.

Фрегат «Аврора» прославился во время обороны Петропавловска-Камчатского от англо-французского флота

21 августа 1853 г. «Аврора» покинула Кронштадт и взяла курс на Данию. Дальнейший маршрут пролегал через Великобританию, Бразилию, мыс Горн. Плавание протекало в тяжелейших условиях: рядом с Швецией фрегат сел на мель, выдержал тяжелейший шторм в Северном море, долго ждал попутных ветров в Бразилии, затем на борту начались цинга и дизентерия, кончались провизия и вода. Но настоящие злоключения начались после прихода корабля в Кальяо (Перу). В порту стояли английские и французские военные корабли, а капитан Изыльметьев знал, что отношения с Британией и Францией у России напряжены до предела, известие о начале войны могло дойти в Перу в любой день. Поэтому командир сразу же начал втайне готовить «Аврору» к побегу.

План удался блестяще. И англичане, и французы поверили в то, что русские спокойно занимаются ремонтом и никуда не торопятся. На деле же ждали нужного момента. И когда в ночь на 14 апреля 1854 г. на Кальяо опустился густой туман, начали действовать. Экипаж погрузился в семь шлюпок и на веслах бесшумно вывел «Аврору» из гавани в море. Известие о начале войны пришло в Перу спустя неделю… Переход из Перу на Камчатку продолжался 66 дней и был крайне тяжелым: постоянные штормы и ливни, болезни на борту (заболел и командир Изыльметьев, сдав пост старшему офицеру М.П. Тиролю). 19 июня, за 198 суток преодолев два океана, «Аврора» бросила якорь в Авачинской бухте.

Поступив в распоряжение главного командира Петропавловского порта флота генерал-майора В.С. Завойко, М.П. Тироль начал готовить корабль к обороне города. Орудия с правого борта «Авроры» сняли и отправили на усиление береговых батарей, туда же с корабля перешли комендоры и командиры батарей. Сам фрегат вместе с вооруженным транспортом «Двина» встали на якорях так, чтобы выход из гавани был под прицелом левого борта.

17 августа 1854‐го к Петропавловску подошла вражеская эскадра, в составе которой были корабли, с которыми «Аврора» стояла рядом с Кальяо – английские фрегаты «Президент» и «Пик», пароход «Вираго», французские фрегаты «Форт» и «Эвридика», бриг «Облигад» – всего 212 орудий и 2700 человек. Петропавловск же защищали 926 человек при 68 корабельных и береговых орудиях.

Отправившийся на разведку «Вираго», который для маскировки поднял флаг США, был опознан «авроровцами» и отогнан огнем. 19 августа на берег высадилось 600 английских и французских десантников, но после восьмичасового боя они были отброшены назад на свои корабли, после чего английский контр-адмирал Дэвид Прайс покончил с собой. Второй десант высадился 20 августа, но был выбит с берега буквально через несколько минут, а десятичасовой артобстрел Петропавловск выдержал стойко. Наконец, 24 августа противник предпринял третью попытку взять Петропавловск. 950 человек сошлись в яростной штыковой схватке с 350 русскими десантниками с «Авроры» и «Двины». Потеряв убитыми и ранеными больше 400 человек, англичане и французы вынуждены были снова вернуться на свои корабли. Больше попыток взять порт противник не предпринимал и 27 августа начал уходить в море. Потрепанная в бою «Аврора» (на фрегате были повреждены такелаж и грот-мачта) начала преследование и в заливе Де-Кастри обстреляла неприятельские корабли, после чего англичане окончательно ушли в Ванкувер, а французы – в Сан-Франциско.

3 марта 1855 г. поступил приказ об эвакуации Петропавловска в Николаевский пост (ныне Николаевск-на-Амуре) в связи с готовящейся атакой вражеской эскадры из 26 кораблей. «Аврора» ушла из порта 5 апреля. 8 мая в заливе Де-Кастри появились английские фрегаты «Сибилл» и «Хорнет» и бриг «Баттерн», но, увидев изготовившуюся к бою «Аврору», англичане не стали ввязываться в схватку и отошли. Больше фрегат в боевых действиях не участвовал, с конца июня он стоял в устье реки Амур.

Только с завершением Крымской войны «Аврора» смогла двинуться в обратный путь. Он пролегал из залива Де-Кастри через Гонконг, Сингапур, Зондский пролив, мыс Доброй Надежды, остров Святой Елены, Шербур и Копенгаген. Несмотря на тяжелейшие условия перехода, он протекал в образцовом порядке. Адмирал С.О. Макаров особенно отмечал тот факт, что на «Авроре» скрупулёзно велись метеорологические наблюдения: «От самого Кронштадта и до Петропавловска наблюдения метеорологические производились ежечасно, журнал столь же добросовестно вёлся и далее – в Петропавловске, и это не помешало экипажу фрегата «Аврора» проявить замечательное самоотвержение и мужество при обороне этого порта. В метеорологическом журнале этого фрегата за 1854 год по этому случаю есть замечательно красноречивая запись, что с 20 августа по 1 сентября (старый стиль) метеорологических наблюдений не производили по случаю военных действий. Но как только военные действия окончились, на фрегате вновь принялись за свои правдивые метеорологические записи».

1 июня 1857 г. «Аврора» вернулась в Кронштадт после почти четырехлетнего отсутствия. 8 апреля 1861 г. старый фрегат был исключен из списков флота и сдан на слом.

«О фрегате «Аврора» еще напишут книги, – писал Адмирал Флота Советского Союза И.С. Исаков. – Он достоин этого и огненным путем своим, и доблестью экипажа, и верностью флага». Название фрегата в 1900 г. по наследству перешло к знаменитому крейсеру типа «Диана», который сохранился до наших дней в качестве корабля-памятника.

Героический командир «Авроры» Иван Николаевич Изыльметьев дослужился до чина контр-адмирала и умер в 1871 г. в Ревеле (ныне Таллин). В 1914 г. название «Капитан Изыльметьев» получил эсминец типа «Лейтенант Ильин» (в 1922 г. он был переименован в «Ленин» и в ночь на 25 июня 1941 г. взорван в Лиепае).

«Двенадцать апостолов», по общему мнению и современников, и потомков, был безусловной вершиной русского военного парусного флота. Автором этого линкора был подполковник Корпуса корабельных инженеров Иван Дмитриевич Воробьев, уроженец Николаевской губернии, начинавший свою карьеру со службы юнгой. Совершенствоваться в мастерстве кораблестроения Воробьев стал в 1809 г., а первый свой корабль, фрегат «Агатополь», спустил на воду в 1834‐м. За ним последовал великолепный 124‐пушечный линкор «Три святителя», спущенный в августе 1838‐го. Третьим кораблем, построенным по чертежам Воробьева, стал «Двенадцать апостолов». Линкор был заложен 4 октября 1838 г. в Николаевском адмиралтействе, строительство вел капитан Корпуса корабельных инженеров Степан Иванович Чернявский, до 1836 г. служивший в Севастополе. Название корабль получил через 24 дня после закладки. Предыдущие линкоры, носившие такое имя, служили в 1788‐м на Балтике и в 1811‐м на Черном море.

Постройка нового корабля была частью плана по реформированию Черноморского флота, разработанного адмиралом А.С. Грейгом в 1832–1835 гг. Согласно ему, флот состоял из трех эскадр, флагманами каждой из которых должен был стать 120‐пушечный линкор, а основной ударной силой – 84‐пушечные линкоры «Уриил», «Селафиил», «Гавриил», «Варна», «Ягудиил», «Святослав», «Ростислав», «Чесма», «Храбрый», «Память Евстафия», «Адрианополь» и «Императрица Мария». Флот предназначался для решения иных задач, нежели Балтийский, поэтому черноморские линкоры (а также фрегаты) конструктивно отличались от балтийских – в частности, несли на борту впятеро меньше провизии и воды, ведь им не приходилось совершать многодневные океанские переходы.

Строительство нового линкора велось под пристальным наблюдением главного командира Черноморского флота вице-адмирала М.П. Лазарева. Благодаря его попечению у Чернявского была возможность выбора наилучших материалов для постройки. В конструкции «Двенадцати апостолов» были применены все новейшие достижения европейского кораблестроения тех лет, включая наработки Роберта Сеппингса и инспектора британского ВМФ Уильяма Саймондса (их опыт Чернявский изучал во время командировки в Великобританию). В частности, в трюме деревянные ридерсы были заменены железными по системе Саймондса, что снижало массу корпуса и увеличивало его прочность. Как и корабли Сеппингса, «Двенадцать апостолов» имел плавные, округлые обводы кормы и носа. При этом парусное вооружение было русской системы – очень высокие мачты с далеко вынесенными за корпус корабля реями, два типа парусов – обычные и боевые, сшитые из более тонкой ткани. Это обеспечивало линкору великолепную маневренность – он мог войти в любую гавань без буксира, очень быстро набрать ход (до 12 узлов) и так же быстро остановиться. Днище линкора обшили более чем пятью тысячами медных листов. Кроме того, «Двенадцать апостолов» великолепно выглядел с эстетической точки зрения. На его корме размещались изящные резные гирлянды, фигуры дельфинов, листья, двуглавый орел с позолоченной короной, клювом и когтями. Внутреннее оформление линкора было изысканным и роскошным: мраморный камин в салоне, ковры на переборках, мебель красного дерева. В итоге «Двенадцать апостолов» стал одним из наиболее совершенных парусных линейных кораблей XIX столетия, напрочь затмив свой британский прообраз – 110‐пушечный «Куин» У. Саймондса.

Линейный корабль «Двенадцать апостолов» был шедевром русского кораблестроения и любимым «героем» Айвазовского

По типу «Двенадцати апостолов» С.И. Чернявский построил еще два черноморских 124‐пушечных линкора – «Париж» (1849) и «Великий князь Константин» (1852). Оба они стали флагманами эскадр и вписали славные страницы в историю Черноморского флота. «Париж» (командир – капитан 1‐го ранга В.И. Истомин) и «Великий князь Константин» (командир – капитан 1‐го ранга Л.А. Ергомышев) участвовали в Синопской битве, сделав в общей сложности около шести тысяч выстрелов по врагу, и оба нашли свой конец на дне Севастопольской бухты…

Командиром «Двенадцати апостолов» стал прославленный моряк, герой Наваринской битвы, капитан 2‐го ранга (с 1840 г. капитан 1‐го ранга) Владимир Алексеевич Корнилов. С 1846 г. линкором командовал капитан-лейтенант В.А. Ергомышев, с 1849 г. – капитан 1‐го ранга (с 1866 г. адмирал) А.И. Панфилов, с 1853 г. – капитан 1‐го ранга (с 1860 г. контр-адмирал в отставке) А.Х. Винк.

Водоизмещение корабля составляло 4790 тонн, длина – 64,3 метра, ширина – 18,1 метра, осадка – 7,7 метра. Экипаж корабля – 1000 человек. Данные по вооружению линкора разнятся, но в любом случае оно было чрезвычайно мощным и включало от 120 до 130 орудий. По одним данным, это были двадцать восемь 68‐фунтовых бомбических орудий на гондеке, семьдесят две 36‐фунтовые чугунные пушки на мидельдеке и опердеке и двадцать четыре 24‐фунтовых карронады на баке и шканцах. Согласно другим данным – двадцать восемь 68‐фунтовых бомбических орудий, четыре 36‐фунтовые длинные пушки, тридцать четыре 36‐фунтовые короткие пушки, тридцать четыре 36‐фунтовых и двадцать четыре 24‐фунтовых пушко-карронады, одна 24‐фунтовая, две 12‐фунтовые и две 8‐фунтовые карронады, четыре пудовых и два 10‐фунтовых чугунных десантных «единорога», а также четыре 3‐фунтовых фальконета.

Наиболее современными были 68‐фунтовые бомбические пушки, которые могли вести огонь как ядрами, так и снарядами. Пушки были выпущены Олонецким Александровским заводом и имели высокую по тем временам скорострельность два выстрела в минуту.

15 июня 1841‐го линкор «Двенадцать апостолов» вошел в состав Черноморского флота и в мае следующего года перешел из Николаева в Севастополь. На протяжении всех 1840‐х линкор участвовал в практических (учебных) походах в Черном море, в 1843 г. использовался в качестве транспорта для перевозки солдат 13‐й пехотной дивизии из Одессы в Севастополь и обратно. В 1845 г. на линкоре совершал плавание великий князь Константин Николаевич, и в том же году «Двенадцать апостолов» участвовал в императорском смотре. Император Николай I высоко ценил линкор и отзывался о нем так: «Этот корабль порядком отделает своего противника, кто бы он ни был».

В 1846‐м линкор во главе отряда кораблей под командованием В.А. Корнилова пришел из Севастополя в Феодосию на празднование 10‐летнего юбилея деятельности художника И.К. Айвазовского. Кстати, «Двенадцать апостолов» был любимейшим «героем» знаменитого мариниста. Он изобразил его на восьми полотнах, в том числе «Корабль «Двенадцать апостолов» и «Смотр Черноморского флота в 1849 году». На последнем полотне изображен «Двенадцать апостолов», возглавляющий кильватерную колонну линкоров Черноморского флота, и император Николай I, принимающий смотр на борту пароходофрегата «Владимир» в сопровождении М.П. Лазарева, П.С. Нахимова, В.А. Корнилова и В.И. Истомина.

К сожалению, в полной мере проявить себя на боевом поприще линкору не удалось. Во время Крымской войны, в ноябре 1853 г., «Двенадцать апостолов» выходил на поиски турецких кораблей к Южной Болгарии, но после безрезультатного поиска вернулся в Севастополь и ввиду начавшейся в трюмах течи встал на ремонт. Именно поэтому «Двенадцать апостолов» не участвовал в последнем грандиозном сражении парусных флотов – Синопском. После того как Севастополь был блокирован англо-французской эскадрой, с «Двенадцати апостолов» сняли некоторые орудия, которые поступили на вооружение береговой батареи «Двенадцатиапостольская». На самом же корабле держал флаг вице-адмирал П.С. Нахимов. Понемногу и другие орудия с линкора передавались на берег, а на «Двенадцати апостолах» разместили лазарет, в экипаже корабля оставалось менее ста человек.

Положение Севастополя становилось все безнадежнее, хотя героическая оборона порта и продолжалась. 6 февраля 1855 года П.С. Нахимов приказал затопить корабль. В ночь на 14 февраля «Двенадцать апостолов» пошел ко дну между Николаевской и Михайловской батареями… Огромный линкор лег на дно на глубине более 17 метров. После войны, в 1861 г., была предпринята попытка поднять «Двенадцать апостолов», но попытка оказалась неудачной, и корпус линкора взорвали.

Впоследствии славное имя «Двенадцать апостолов» носил эскадренный броненосец Черноморского флота (1890), выведенный из боевого состава флота в 1911‐м. В 1925 г. этот корабль исполнил роль эскадренного броненосца «Князь Потёмкин-Таврический» в фильме С. Эйзенштейна «Броненосец «Потёмкин», а в 1926 г. был разобран на металл.

Класс пароходофрегатов возник в 1820‐х годах, когда паровые машины начали устанавливать на корабли, оснащенные полным парусным вооружением фрегата. Первый вооруженный пароходофрегат «Медея» был построен в Великобритании в 1832 г. В русском флоте такие корабли появились четыре года спустя (28‐пушечный «Богатырь», построенный подполковником Корпуса корабельных инженеров М.Н. Гринвальдом).

Сам по себе тип такого боевого корабля оказался малоуспешным. Наличие гребных колес по бортам не позволяло устанавливать артиллерию привычным образом, поэтому все пушки размещались на носу и на корме. Для этого корпуса пароходофрегатов приходилось выполнять более прочными и более тяжелыми. Из-за паровой трубы грот-мачту приходилось сдвигать, что нарушало центр тяжести. Словом, пароходофрегаты сочетали в себе все недостатки и парусных, и паровых судов, которые не компенсировались их достоинствами.

В 1836 г. английским инженером Френсисом Смитом был изобретен винтовой движитель; одновременно с ним к этой идее пришел швед Джон Эрикссон, который оснастил винтом пароход «Стоктон». В 1842 г. в Великобритании в ходе эксперимента было установлено, что винтовой движитель во всех основаниях превосходит колесный, в 1843‐м первый винтовой военный фрегат «Принстон» был построен в США. В 1848 г. первый винтовой пароходофрегат «Архимед» конструкции И.А. Амосова появился и в России (два года спустя он погиб во время шторма). Однако в русском флоте колесные пароходофрегаты сохранили свои позиции благодаря симпатии Николая I. В разговоре с капитан-лейтенантом Н.А. Аркасом император сказал, глядя на гребные колеса:

Первый в мире бой паровых судов – русский пароходофрегат «Владимир» (справа) атакует турецкий «Перваз-Бахри»

– Вот это, я понимаю, махины… Знаешь, я против гребных винтов. Какие-то маленькие, юркие, скрытные, не видно, как и работают. Что бы там не говорили, не верю я в них…

В итоге к началу Крымской войны в составе русского флота находилось 16 колесных пароходофрегатов – 9 на Балтике и 7 на Черном море. Одним из них был «Владимир», построенный по заказу России в Великобритании (верфь Мэра в Блэквале) под наблюдением В.А. Корнилова. На испытаниях, проходивших на Темзе 11 сентября 1848 г., пароходофрегат показал отличную маневренность и развил скорость 11 узлов. Командиром корабля был назначен Н.А. Аркас, и именно во время первого плавания на «Владимире» Николай I высказал ему свой скепсис по поводу гребного винта.

Водоизмещение корабля – 1200 тонн, длина – 61 метр, ширина – 10,9 метра, осадка – 4,3 метра. Мощность паровой машины – 400 лошадиных сил. Вооружение сначала состояло из 9 орудий, с 1853 г. – из 11 орудий (два 10‐дюймовых, три 68‐фунтовых, четыре 24‐фунтовых пушко-карронады, две 24‐фунтовых карронады).

В октябре 1848 г. новопостроенный «Владимир» прибыл в Одессу, откуда совершил переход в Севастополь. В следующем году именно на «Владимире» Николай I принимал смотр Черноморского флота. С началом Крымской войны корабль вошел в отряд паровых кораблей под командованием вице-адмирала В.А. Корнилова. Но в историю русского флота название «Владимир» было вписано 5 ноября 1853 г., когда на Черном море состоялся первый в мире бой паровых боевых кораблей.

В тот день «Владимир» обнаружил в районе Пендераклии (ныне Эрегли, Турция) турецкий пароходофрегат «Перваз-Бахри» (в переводе – «Владыка морей»). Командир русского корабля капитан-лейтенант Г.И. Бутаков смело направился на сближение с врагом и открыл огонь, турки начали отвечать. Таким образом было установлено, что на корме «Перваз-Бахри» нет орудий, поэтому Бутаков постоянно держал «Владимир» в кормовых курсовых углах врага. Мощные бомбические орудия русских артиллеристов сначала повредили турецкие пушки, затем на «Перваз-Бахри» был разрушен ходовой мостик, заклинило руль… Подойдя еще на полкабельтова, «Владимир» открыл огонь картечью. Турки сражались весьма мужественно, но преимущество было на стороне русского пароходофрегата. По итогам трехчасового сражения турки потеряли 58 человек, в том числе командира корабля, и сильно поврежденный «Владыка морей» спустил флаг. На «Владимире» было всего двое убитых и трое раненых.

Турецкий пароход в качестве трофея привели в Севастополь, он был переименован в «Корнилов» и вошел в состав Черноморского флота. Григорий Иванович Бутаков был произведен в капитаны 2‐го ранга и награжден орденом Святого Георгия 4‐й степени. Впоследствии он написал книгу «Новые основания пароходной тактики», служившую для моряков русского флота руководством при использовании паровых и броненосных судов. В 1878 г. Бутаков был произведен в чин адмирала (его брат Алексей стал контр-адмиралом, а Иван – вице-адмиралом) и вошел в историю русского флота как выдающийся новатор, знаток тактики парового флота и минного дела, «беспокойный адмирал».

24 октября 1853 г. «Владимир» принял участие в сражении при Инкермане, а 24 ноября вместо с пароходофрегатом «Херсонес» предпринял вылазку против вражеского флота в Стрелецкой и Песочной бухтах.

В ходе обороны Севастополя пароходофрегат, будучи флагманом отряда русских кораблей («Владимир», «Громоносец», «Крым», «Херсонес», «Бессарабия» и «Одесса»), под командованием капитана 2‐го ранга Г.И. Бутакова впервые в мире применил новую тактику: для повышения дальности действия артиллерии в контрбатарейной стрельбе русские моряки повысили угол возвышения орудий приданием искусственного крена кораблю. В частности, 6 июня 1855 г. «владимирские» артиллеристы сыграли огромную роль в разгроме французской бригады. А 27 августа «Владимир» подвергся тяжелейшему обстрелу, свидетелям которого запомнилось, как хладнокровно и четко капитан Бутаков продолжал командовать кораблем.

30 августа 1855 г. «Владимир», как и другие корабли Черноморского флота, был затоплен в Северной бухте Севастополя. Однако на этом история корабля не закончилась. В 1860‐м «Владимир» был поднят, отремонтирован и вновь введен в строй, на этот раз в составе Балтийского флота. Пароходофрегат совершал заграничные походы в Данию и Швецию, выходил в практические плавания, а с середины 1870‐х гг. входил в состав минного отряда. На 1877 г. «Владимир» в составе Балтийского флота уже не числился.

История вооруженного транспорта «Байкал» неразрывно связана с судьбой его командира – капитан-лейтенанта Геннадия Ивановича Невельского. Он с молодых лет интересовался перспективами плавания по дальневосточной реке Амур и потому, узнав о начале строительства транспорта, который должен был идти с грузом из Кронштадта в Петропавловск, попросил себе должность на этом паруснике. Начальник Главного морского штаба князь А.С. Меншиков согласился, но при условии, что Невельской займется связанными с Амуром исследованиями в то время, которое будет сэкономлено за счет строительства корабля. Офицер пошел на это условие, и благодаря его усилиям «Байкал», заложенный в сентябре 1847 г., был построен на два с половиной месяца раньше предполагавшихся сроков – 5 июля 1848 г. его уже спустили на воду.

Корабль строился на верфи «Боргстрем и компания» в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки). Он представлял собой вариацию хорошо себя зарекомендовавшего военного транспорта «Сухум-Кале» (1842), построенного в Севастополе. Это была небольшая двухпалубная бригантина водоизмещением 477 тонн. Длина – 28,6 метра, ширина – 7,3 метра, осадка – 3,8 метра, экипаж – 47 человек. Транспорт был вооружен шестью 3‐фунтовыми пушками и мог развивать скорость 8,5 узла. По требованию Невельского днище ниже ватерлинии было обшито медью, улучшена внутренняя планировка помещений корабля, повышены его остойчивость и маневренность.

21 августа 1848 г. «Байкал» под командованием Невельского вышел из Кронштадта и через Данию, Великобританию, Бразилию, Чили и Гавайские острова через 8 месяцев и 23 дня пришел в Петропавловск-Камчатский, доставив грузы и пассажиров. На этом официальная часть миссии Невельского была завершена, разрешения на дальнейшие исследования у него не было. Но он заручился согласием губернатора Восточной Сибири графа Н.Н. Муравьёва на изучение северной части Сахалина, устья Амура и побережья Охотского моря. Отдельным пунктом шло выяснение вопроса, является ли Сахалин островом или полуостровом (на карте И.Ф. Крузенштерна 1806 г. Сахалин был обозначен как полуостров).

Экспедиция началась 7 июня 1849 г., причем помимо самого транспорта автономно действовали вельбот, баркас и байдарка, спущенные с его борта. Открытия начались практически сразу же: мыс Ледяной, заливы Северный и Байкал, гора Князя Меншикова. Через три недели «Байкал» вошел в Амурский лиман. Старший офицер транспорта лейтенант П.В. Казакевич и мичман А.Ф. Гейсмар направились на баркасах к югу, после чего сам Невельской пошел к устью Амура на трех баркасах. 15 июля 1849 г. южнее мыса Погиби был обнаружен неширокий (от двух до четырех миль) пролив – то есть стало очевидно, что Сахалин является островом. Кроме того, были проведены промеры глубин в устье Амура, доказавшие, что оно судоходно.

В начале августа были открыты заливы Счастья и Святого Николая. Поход продолжался бы и дальше, но путешественников нагнал отряд прапорщика Д.И. Орлова с приказом следовать в Аян. 6 сентября 1849‐го Невельской сдал «Байкал» к порту в Охотске и направился в Петербург с докладом. Результаты миссии офицера были оценены высоко – его произвели в капитаны 2‐го ранга. В дальнейшем Геннадий Иванович Невельской был произведен в чин адмирала (1874) и скончался в 1876 г. в Петербурге. Его внук Владимир Андреевич Кукель сыграл ключевую роль в затоплении в 1918 г. по приказу В.И. Ленина основных сил Черноморского флота, а в 1938 г. был расстрелян.

Вооруженный транспорт «Байкал» – один из последних великих кораблей-путешественников

Но вернемся к судьбе «Байкала». Заслуженный транспорт вошел в состав Охотской военной флотилии (вскоре она была переименована в Камчатскую, а ее база к сентябрю 1852 г. перенесена из Охотска в Петропавловск). В августе 1853 г. «Байкал» принял участие в освоении Сахалина, перевозя на остров грузы и людей. 4 августа высадившимися с транспорта казаками был основан Константиновский пост, а 30 августа – Ильинское.

В боевых действиях Крымской войны транспорт не участвовал. С октября 1854 г. он входил в подчинение губернатора Камчатской области В.С. Завойко и вместе с другими кораблями эвакуировал имущество из Петропавловска. С окончанием войны «Байкал» вошел в состав Сибирской военной флотилии, а в 1858 г. его команда принимала участие в основании поста Святой Ольги (ныне поселок Ольга).

В 1860 г. «Байкал» был признан ветхим и негодным для эксплуатации. Но корабль еще два года использовался для перевозок военных грузов на Дальнем Востоке и играл роль брандвахты у поста Святой Ольги. Затем транспорт перешел в бухту Золотой Рог, где использовался как блокшив (плавучий склад).

Завершилась славная биография «Байкала» во Владивостоке, в ночь на 31 марта 1871 г. Тогда оба борта старого корабля пробили льдины, и он пошел ко дну примерно в том месте, где находится 37‐й причал. Корпус «Байкала» взорвали, чтобы он не препятствовал судоходству в порту. А двадцать лет спустя, в 1891‐м, во Владивостоке был открыт памятник выдающемуся исследователю Дальнего Востока контр-адмиралу Г.И. Невельскому. На нем размещено изображение транспорта «Байкал». Название «Байкал» в 1965–1994 гг. носило океанографическое исследовательское судно Тихоокеанского флота.

С этим кораблем связана история одного из самых легендарных подвигов, совершенных русскими моряками. Но изначально в судьбе «Весты» ничего не намекало на героическое будущее. Это был винтовой грузовой пароход, построенный в Великобритании в 1858 г. по заказу Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ). Водоизмещение 1800 тонн, длина – 62,1 метра, ширина – 8,3 метра, осадка – 4,6 метра. Экипаж – 88 человек. Скорость хода – 12 узлов.

Условия Парижского мира 1856 г. запрещали России строительство боевых кораблей на Черном море. Однако Морское министерство нашло выход – для торговых целей строились и приобретались суда, которые при необходимости могли быть быстро вооружены. Впервые идея была реализована во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., когда РОПиТ передал для нужд флота 12 своих судов. Числившаяся в составе Черноморского флота с 11 июня 1877‐го «Веста» получила очень серьезное вооружение. Наибольшую угрозу для противника представляли пять 152‐миллиметровых мортир, кроме того, на пароходе установили три нарезных орудия, два 107‐миллиметровых, одно 87‐миллиметровое и два скорострельных 42‐миллиметровых орудия системы Энгстрёма. Имелись также шестовые мины. Впервые в истории русского флота «Веста» получила систему автоматического управления огнем конструкции А.П. Давыдова, испытанную на плавучей броненосной батарее «Первенец».

Русский пароход «Веста» ведет бой с турецким броненосным корветом «Фетхи-Буленд»

В задачу «парохода активной обороны», как теперь называлась «Веста», входило обеспечение безопасности судоходства между Одессой, Севастополем и устьем Дуная. В команду вошли 13 офицеров, два гардемарина и 118 матросов, из которых 30 были добровольцами. Командиром был назначен прибывший из Петербурга капитан-лейтенант Николай Михайлович Баранов. Он родился в 1839 г., образование получил в Морском кадетском корпусе. До Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. служба Баранова была в основном связана с организацией военно-морских эскпозиций на международных выставках. Кроме того, Баранов прославился как изобретатель – на флоте было принято на вооружение ружье его конструкции, а в учрежденном им обществе «Гидротехник» активно внедрялись его новаторские идеи по углублению фарватеров в заливах и бухтах. В 1866–1877 гг. Баранов занимал должность начальника Морского музея.

…Вечером 10 июля 1877 г. «Веста» ушла из Одессы. К утру 11 июля пароход находился в 35 милях от Кюстенджи (ныне Констанца, Румыния). Заметив на горизонте дым, сигнальщики «Весты» предположили, что это торговое судно, и пароход пошел на сближение. Однако вскоре стало понятно, что русские моряки встретились с мощным противником – турецким броненосным корветом «Фетхи-Буленд». В восемь часов утра орудия «турка» начали пристрелку, первые снаряды упали в море за кормой «Весты». Баранов отдал приказ уходить на Одессу, одновременно удерживая противника огнем на расстоянии.

После шторма на море было сильное волнение, к тому же «Веста» маневрировала, и первых попаданий в цель турки добились только через три часа. Один снаряд угодил в правый борт, пробив его чуть выше ватерлинии, другой сделал пробоину чуть ниже ватерлинии в левом борту. На корме в щепы разнесло вельбот и левую кормовую мортиру, погиб артиллерийский офицер подполковник К.Д. Чернов. Его последними словами стали: «Прощайте! На корме не забудьте… заряжено… действуйте!» У единственной уцелевшей кормовой мортиры остались двое юных офицеров: лейтенанты А.С. Кротков и З.П. Рожественский. Когда Кротков наводил мортиру на цель, позади раздался взрыв. Сорок осколков пробили мундир, офицер был 17 раз ранен, дважды контужен, ему обожгло лицо… Но поста Кротков не покинул. Да и все остальные члены команды корабля вели себя с огромным мужеством и профессионализмом. Пожар, вспыхнувший возле крюйт-камеры, мгновенно погасили старший офицер «Весты» Владимир Перелешин, мичман Петров и гардемарин Казнаков. Командира корабля закрывал своим телом от осколков лейтенант князь Евгений Голицын-Головкин. Штурманский офицер штабс-капитан Корольков хладнокровно прокладывал курс, не обращая внимания на огонь. Матросы также выполняли свои обязанности четко – рулевые работали «как бы в обыкновенном плавании», комендоры вели огонь, не пытаясь укрыться от вражеских осколков и не пригибаясь при разрывах.

Меткий выстрел, сделанный Кротковым и Рожественским, поразил носовую часть «турка». Ответным турецким снарядом оторвало ногу у минного офицера лейтенанта М.П. Перелешина, контузило в голову Н.М. Баранова и ранило еще нескольких офицеров, в том числе лейтенанта В.П. Перелешина. А главное – был поврежден штуртрос, и потерявшая управление «Веста» беспомощно развернулась бортом к противнику. «Исправить штуртрос!» – срывающимся голосом скомандовал Баранов. Повреждение устранили за доли минуты, турки даже не успели изготовиться к последнему залпу…

Ход пятичасового отчаянного боя решил меткий выстрел, сделанный лейтенантом Рожественским. Его снаряд поразил боевую рубку «Фетхи-Буленда», и тот окутался паром. Некоторое время турки пытались продолжать бой, но гораздо менее активно, а затем вражеский корабль внезапно развернулся и лег на обратный курс к румынскому берегу. «Видя два орудия у себя подбитыми, имея в корпусе две пробоины, двух офицеров убитыми и четырёх ранеными и палубу, заваленную осколками и разорванным человеческим мясом, и, что главное, видя, что машинисты и кочегары едва держатся на ногах после пятичасового боя, я не решился энергично преследовать убегавшего быстроходного врага, тем более что он поднял какой-то сигнал и на горизонте стали показываться ещё рангоуты судов, – указывал в рапорте Н.М. Баранов. – Доносить о подвигах особенно отличившихся гг. офицеров я, по совести сказать, не могу. Как честный человек, могу сказать одно, что, кроме меня, исполнявшего свой долг, остальные заслуживают удивления геройству их и тому достоинству, с которым они показывали пример мужества и необычной храбрости».

В ходе боя на «Весте» смертью героя пали 3 офицера и 9 матросов, 4 офицера и 20 матросов были ранены. 13 июля 1877 г. весь город вышел на похороны погибших в сражении доблестных моряков. В 1880 г. над их могилой установили величественный надгробный памятник, который, к счастью, сохранился до наших дней.

Докладывая в Петербург об итогах сражения, вице-адмирал Н.А. Аркас писал: «Честь русского имени и честь нашего флага поддержаны вполне. Неприятель, имевший броню, сильную артиллерию и превосходство в ходе, вынужден был постыдно бежать от железного слабого парохода, вооруженного только 6‐дюймовыми мортирами и 9‐фунтовыми орудиями, но сильного геройским мужеством командира, офицеров и команды. Ими одержана полная победа, и морская история должна будет внести в свои страницы этот блистательный подвиг, поставя его наравне с подвигом брига Меркурия».

За выдающийся морской бой командир парохода Н.М. Баранов был произведен в капитаны 2‐го ранга и стал кавалером ордена Святого Георгия 4-й степени, такую же награду получили лейтенанты В.П. Перелешин и З.П. Рожественский. Остальные офицеры «Весты» получили следующие чины и ордена Святого Владимира 4-й степени с бантом. Десять человек из команды – боцман Алексей Власов, боцманматы Давид Рубин, Максим Ефимов, Иван Клименко, матросы Михаил Шведков, Егор Тупицын, Влас Коршунов, Михаил Савин, Даниил Якушевич и капитан Черемисов – были удостоены Знака отличия Военного ордена.

Подвиг «Весты» интересен и тем, что некоторые его участники в будущем сделали хорошую карьеру на флоте. Аполлон Семенович Кротков стал генерал-лейтенантом по Адмиралтейству, видным историком русского флота. До такого же чина дослужился Владимир Петрович Перелешин. Имя адмирала Зиновия Петровича Рожественского вторично стало известным всей России во время Русско-японской войны. Кстати, именно З.П. Рожественский – один из непосредственных участников беспримерного боя – первым подверг сомнению подвиг экипажа «Весты». 17 июля 1878 г. он опубликовал в газете «Биржевые ведомости» статью «Броненосцы и купцы-крейсера», где сражение «Весты» назвал «постыдным бегством» и утверждал, что русский пароход нанес турецкому броненосцу лишь незначительные повреждения. Однако поддержки в русском обществе этот «новый взгляд» не получил. Н.М. Баранов и его экипаж остались в общественном мнении и русской памяти героями, какими и являлись…

Командир прославленного парохода «Веста» уже 13 декабря 1877 г. прославил свое имя вторично. Тогда Баранов, командуя вооруженным пароходом «Россия», заставил сдаться турецкий пароход «Мерсина», перевозивший 700 солдат, военную почту и почти 300 килограммов серебра. За этот подвиг Баранов был произведен в капитаны 1‐го ранга. Затем герой «Весты» сделал неплохую административную карьеру. В марте – августе 1881 г. Н.М. Баранов занимал должность петербургского градоначальника, а затем был губернатором в Архангельске, Ковно и Нижнем Новгороде. и, кстати, везде пользовался любовью и уважением горожан. Например, нижегородцы звали своего губернатора-героя «лихим орлом». Скончался Николай Михайлович Баранов 30 июля 1901 г. в чине генерал-лейтенанта. Но в русской памяти он навсегда остался отчаянным капитаном «Весты», смело пошедшим в неравный бой с турецким броненосцем и выигравшим эту схватку. Недаром уже через восемь лет после смерти героя в составе русского флота появился эсминец под названием «Капитан-лейтенант Баранов».

Сама же героическая «Веста» ходила по Черному морю еще десять лет. В 1887 г. пароход потерпел крушение в 16 километрах от крымского мыса Тарханкут и погиб со всем экипажем. Сейчас «Веста» лежит на дне Черного моря на глубине 45 метров.

Во второй половине 1850‐х все ведущие военно-морские флоты мира начали использовать броню. Эта глобальная реформа совершалась очень быстрыми темпами: так, британское Адмиралтейство, начав изучать опыт использования броненосных кораблей в 1856‐м, уже пять лет спустя приняло решение о переводе всего английского флота на броню, и к 1862 г. Великобритания и Франция имели в составе своих флотов по 16 готовых и строящихся броненосных кораблей. В сущности, в броненосце сошлись воедино четыре главных флотских новации XIX столетия: металлический корпус, паровой двигатель, винтовой движитель и орудия, стреляющие снарядами, а не ядрами. В 1859 г. к этим новациям прибавилось русское изобретение – броня, получаемая путем проката (метод мастера Ижорского завода В.С. Пятова).

В России возможности броненосных кораблей также были быстро оценены специалистами. Обращаясь в Государственный совет с просьбой о выделении средств на постройку таких кораблей, великий князь Константин Николаевич в 1858 г. предупреждал, что в случае отставания от западных русский флот станет «совершенным ничтожеством». Правда, осваивали зарубежный опыт достаточно осторожно. В частности, были построены два деревянных фрегата «Севастополь» и «Петропавловск», борта которых были обшиты броней. Однако было решено построить и броненосный корабль с полностью железным корпусом. Начать решили с небольшой канонерской лодки – артиллерийского корабля, призванного прикрывать огнем береговые объекты. Первый в России металлический броненосный корабль был построен по проекту С.И. Чернявского.

Железный корпус корабля был оснащен четырьмя поперечными переборками и изготовлен из материалов Ижорских заводов. Двигатель был английский, фирмы Томсона, выпущенный в 1855 г. для винтовой канонерской лодки типа «Осётр». Водоизмещение – 270 тонн, длина – 38,8 метра, ширина – 6,7 метра, осадка – 1,8 метра. Мощность двигателя – 200 лошадиных сил. Скорость – 8 узлов. Канонерская лодка оснащалась клепаной броней производства Обуховского завода толщиной от 65 до 114 миллиметров. Собственно, это был броневой бруствер, накладывавшийся на 300‐миллиметровый деревянный борт и прикрывавший единственную 60‐фунтовую (196‐миллиметровую) бомбическую пушку Баумгарта. Она могла вести огонь и чугунными ядрами, и картечными снарядами. Стрелять из пушки можно было лишь прямо по курсу, амбразура была очень узкой. Экипаж – 2 офицера и 26 матросов, из которых 19 – расчет орудия.

22 июля 1861 г. новому кораблю было присвоено название «Опыт», которое в русском флоте носили 10 кораблей, в том числе героический катер лейтенанта Г.И. Невельского, принявший неравный бой с английским фрегатом. 27 сентября состоялся спуск на воду, а в октябре того же года лодку на буксире привели в Кронштадт для окончания работ. В составе Балтийского флота «Опыт» совершал практические плавания между Кронштадтом и Петербургом. В случае боевых действий «Опыт» должен был участвовать в защите Кронштадта, находясь на стационарной позиции между фортами. В 1863‐м канонерка состояла в распоряжении кораблестроительного технического комитета для испытания винтов системы Гирша. Но уже 19 февраля 1866 г. корабль был исключен из списков и передан инженер-полковнику Н.Л. Эйлеру для проведения «ледокольных опытов». С «Опыта» сняли артиллерию и переоборудовали на заводе Карра и Макферсона в гиревоминный ледокол. Но эксперимент оказался неудачным. Слишком сложная система Эйлера, взрывавшая и дробившая лед с помощью гирь, себя не оправдала, да и двигатель «Опыта» оказался для этой цели чересчур слабым.

31 января 1870 г. «Опыт» снова был зачислен в списки флота как броненосная канонерская лодка, с 1871‐го находился в составе Броненосной Практической эскадры, а с 1875‐го – в Минном отряде. 2 сентября 1877 г. на «Опыте» произошло ЧП: во время испытаний мины Уайтхеда на палубе произошел самопроизвольный подрыв запала, погибли мичман В. Яворский и минный унтер-офицер Я. Шишерин. В 1881 г. на «Опыт» установили одно 381‐миллиметровое орудие. 20 апреля 1883 г. корабль получил название «Мина». В 1880‐х гг. «Миной» командовал будущий вице-адмирал Э.Н. Щенснович, во время Русско-японской войны доблестно командовавший эскадренным броненосцем «Ретвизан» (см. отдельную статью), а позже – один из главных создателей русского подводного флота. 1 февраля 1892 г. «Мина» была переклассифицирована в канонерскую лодку береговой обороны. Как во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., так и во время Русско-японской 1904–1905 гг. на бывшем «Опыте» проходили подготовку минные специалисты русского флота.

Канонерская лодка «Опыт» – первый русский корабль, оснащенный броней

В январе 1906 г. «Мина» была отчислена к Кронштадтскому порту, в августе 1907 г. переведена в класс портовых судов. В этом качестве «Мина» использовалась для гидрографических работ в финляндских шхерах. Эти задачи корабль решал и во время Первой мировой войны. В 1917 г. «Мина» была включена в состав Гидрографического отряда Финляндских шхер Гидрографического отряда особого назначения. 25 октября 1917 г. старый корабль вошел в состав красного Балтийского флота. Но в Ледовом походе из Гельсингфорса «Мина» не участвовала – ее оставили в порту. После того как в Финляндии утвердилась новая власть, корабль был включен в состав финского флота как канонерская лодка № 2. В 1922 г. его должны были вернуть Советской России, но ввиду крайней устарелости сдали на слом.

Первому русскому броненосному кораблю не довелось проявить себя в бою. Однако он оказался весьма долговечным и прочным – 61 год в строю!.. В сущности, «Опыт» стал прародителем всех последующих отечественных кораблей, несущих броню, оказал влияние на становление классов плавучих броненосных батарей, мониторов, канонерских лодок современного типа, броненосцев береговой обороны, да и в подготовку русских миноносников внес колоссальный вклад. Так что значение этого небольшого корабля в истории флота трудно переоценить.

Первые броненосные корабли русского флота, строившиеся в начале 1860‐х годов, создавались в оборонительных целях. После поражения в Крымской войне и запрета на восстановление Черноморского флота главной задачей российских военно-морских сил считалась надежная защита акватории Балтийского моря, наличие мощных современных кораблей, которые заставили бы потенциального противника уважать Россию, искать союза с ней или по крайней мере воздерживаться от попыток развить успех 1850‐х. Отсюда и появление своеобразного класса кораблей – броненосных плавучих батарей, которые дополняли систему Кронштадтских фортов и предназначались для плавания в Финском заливе.

16 ноября 1861 г. первая подобная батарея была заказана английской фирме «Тэмз Айрон Уоркс энд Шипбилдинг компани». 10 июля 1862‐го кораблю присвоили название «Первенец». По мере того как строительство продвигалось, русско-английские политические отношения ухудшались, и в августе 1863‐го в Лондон был отправлен винтовой фрегат «Генерал-адмирал» под командованием капитана 1‐го ранга (впоследствии адмирала) В.А. Стеценко – командира первых русских винтовых линкоров «Выборг» и «Цесаревич». Стеценко получил инструкцию привести в Россию «Первенец» в той стадии постройки, на которой он будет находиться. Миссия была выполнена: британская команда привела сопровождаемую «Генерал-адмиралом» батарею под российским коммерческим флагом из Лондона в Кронштадт, где корабль был вооружен и дооснащен 54 броневыми плитами. Корабль имел железный корпус с бракетной (продольно-поперечной) системой набора с шестью поперечными переборками и большим завалом надводного борта. Кованую броню изготовила «Тэмз Айрон Уоркс энд Шипбилдинг», двигатель – фирма «Модсли сан энд Филд». Помимо паровой машины, батарея имела также три железные мачты с парусным вооружением.

Плавучая броненосная батарея «Первенец» – 98 лет в строю

Водоизмещение – 3622 тонны, длина корабля – 67,1 метра, ширина – 16,1 метра, осадка – 4,4 метра. Экипаж – 18 офицеров и 414 матросов. Мощность паровой машины – 1067 лошадиных сил, скорость – 8,5 узла. Вооружение «Первенца» было чрезвычайно мощным – 26 60‐фунтовых (196‐миллиметровых) орудий, размещенных в казематах. Толщина брони – от 102 до 114 миллиметров.

В июне 1864 г. «Первенец» вышел в первое испытательное плавание в Кронштадте, после чего был включен в состав Балтийского флота – сначала в Эскадру броненосных и винтовых судов, а с 1866‐го – в Броненосную Практическую эскадру. Быстро выяснилось, что корабль страдает многими недостатками. У него была плохая поворотливость, при движении он сильно рыскал из стороны в сторону, а во время стрельбы начинал раскачиваться с борта на борт. Уже в 1866‐м в кронштадтском доке на «Первенце» заменили руль и установили скуловые кили, уменьшившие рыскливость батареи. Опыт эксплуатации «Первенца» был учтен на следующих броненосных батареях, которые строились уже в России, – «Не тронь меня» (июнь 1864 г.) и «Кремль» (август 1865 г.).

За время службы «Первенец» неоднократно менял вооружение – устаревшие орудия заменялись более совершенными, причем этот процесс происходил чуть ли не ежегодно. Так, с 1867 г. батарея получила два 203‐миллиметровых орудия и 22 196‐миллиметровых, с 1868‐го – одно 87‐миллиметровое орудие, с 1872‐го – три 203‐миллиметровых. В 1876 г. вооружение «Первенца» было резко усилено и стало более разнообразным – он получил 10 203‐миллиметровых, 4 152‐миллиметровых, 1 107‐миллиметровое и 4 87‐миллиметровых орудия. На протяжении 1870–1900‐х гг. основным предназначением «Первенца» было обучение артиллерийских специалистов. В 1872‐м на «Первенце» испытывали «аппарат автоматической стрельбы» – первую в мире систему автоматического управления огнем конструкции А.П. Давыдова. В 1876–1877 гг. в Кронштадте плавучая батарея была подвергнута серьезному ремонту – броневую рубку заменили деревянной, корабль получил новые паровые котлы производства Кронштадтского пароходного завода.

1 февраля 1892 г. корабль был переклассифицирован в броненосцы береговой обороны. В следующем году на нем были установлены 6 203‐миллиметровых, 9 152‐миллиметровых, 4 107‐миллиметровых, по два 87‐ и 47‐миллиметровых, 5 37‐миллиметровых орудий. В последний раз вооружение броненосца модернизировалось в 1903 г. Даже тогда, при всей своей устарелости, «Первенец» оставался чрезвычайно мощным в артиллерийском отношении кораблем.

2 сентября 1905 г. «Первенец» был отчислен к Кронштадтскому порту и через месяц исключен из списков. В августе 1908 г. корабль продали с аукциона петербургскому купцу 1‐й гильдии М. Персицу, который использовал его как баржу.

После революции, в 1918 г. торговый флот был национализирован, и «Первенец» перешел в ведение Наркомата путей сообщения, а затем был передан Морским силам Балтийского моря. 4 июля 1922 г. баржа под номером 1 вошла в состав плавсредств Петроградского военного порта. Три года спустя бывший «Первенец» стал угольной баржей Главного порта Морских сил Балтийского моря. 1 января 1932 г. барже был присвоен № 3. С июля 1940 г. она числилась среди плавсредств Кронштадтской военно-морской базы.

В годы советско-финской и Великой Отечественной войн угольная баржа № 3 обеспечивала боевую деятельность советского флота. С 12 июля 1943 г. она несла обозначение К-41999, с 16 мая 1949‐го – БСН-491000. До 1956 г. баржа базировалась в Кронштадте, с 4 января 1956‐го – в Ленинградском военно-морском районе (так в 1956–1960 гг. называлась Ленинградская военно-морская база). Только в 1959 г. заслуженный ветеран русского флота был сдан на слом. Почти век в строю!.. К этому времени другие ровесники «Первенца» давно уже не существовали: «Не тронь меня», затонувший во время Великой Отечественной, был сдан на слом в 1950‐м, а «Кремль», погибший во время шторма 1885 г. и впоследствии поднятый, – еще в 1908‐м.

Увлечение новым классом кораблей – мониторов – охватило военно-морские флоты мира в начале 1860‐х гг., в ходе Гражданской войны, охватившей США. Тогда сенсацией стал бой между двумя бронированными низкосидящими кораблями с тяжелой артиллерией – «Мерримаком» флота южан и «Монитором» флота северян. В бою у Хэмптон-Роудс 9 марта 1862 г. построенный по проекту шведского инженера Джона Эрикссона «Монитор» за три часа сумел нанести противнику серьезные повреждения, и, хотя очевидной победы северяне не одержали, убедительные преимущества бронированных кораблей увидели все. По образцу «Монитора» такие же корабли начали заказывать флоты Великобритании, Швеции, Дании, Перу, а само это слово (в переводе с английского – наблюдатель, смотритель) стало нарицательным. И хотя у «Монитора» было множество недостатков, в том числе плохая мореходность из-за низкого силуэта (американский «Монитор» в декабре 1862‐го погиб во время шторма), интерес к таким кораблям перевешивал. В России, где как раз возобладала концепция развития мощного оборонительного флота, идея монитора также была оценена весьма оперативно. Однако официально вплоть до 1869 г. такие корабли именовались не мониторами, а башенными броненосными лодками (хотя и по компоновке, и по вооружению были именно что классическими мониторами).

В 1862 г. капитан 1‐го ранга С.С. Лесовский и капитан Корпуса корабельных инженеров Н.А. Арцеулов отправились в США и вернулись с технической документацией по башенным мониторам типа «Пассаик». Мониторная кораблестроительная программа 1863 г. предусматривала постройку 10 однобашенных и одной двухбашенной броненосных лодок по американскому проекту.

Закладка серии русских мониторов произошла в течение месяца – с 19 ноября по 12 декабря 1863 г. Головным кораблем серии был «Ураган», затем были заложены «Тифон», «Стрелец», «Единорог», «Вещун», «Колдун», «Лава», «Перун», «Латник» и «Броненосец». Их постройку вели разные заводы – Новое адмиралтейство, заводы С.Г. Кудрявцева, Семенникова и Полетики, Карра и Макферсона, Джона Кокерилла, – хотя все они располагались в Петербурге. Темп постройки кораблей был разным, оттого первыми, в июле 1864 г., вошли в строй «Вещун» и «Колдун», а последними, в сентябре 1865‐го, были приняты «Тифон» и головной «Ураган».

Все первые русские мониторы имели одну башню конструкции Д. Эрикссона, основанную на чертежах американского монитора «Пассаик», и железный корпус с пятью поперечными переборками и большими свесами по всему контуру. Мощная многослойная броня состояла из нескольких броневых листов, каждый из которых имел толщину 25 миллиметров. Борта монитора прикрывали пять таких слоев, башню – 11, рубку – 8, кожух дымовой трубы – 6. «Ураган», «Тифон», «Стрелец» и «Единорог» оснащались механизмами завода Берда, «Вещун» и «Колдун» – фирмы «Джон Кокерилл», «Лава» и «Перун» – Ижорских заводов, «Латник» и «Броненосец» – завода Карра и Макферсона. Водоизмещение – 1566 тонн, длина – 61,2 метра, ширина – 14 метров, осадка – 3,2 метра. Эти данные у разных кораблей немного различались: так, самым мелкосидящим был «Вещун» (осадка 3 метра), самым глубокосидящим – «Стрелец» (осадка 3,4 метра). Скорость также различалась, в среднем мониторы развивали 6 узлов, самым скоростным был «Броненосец» – 7,75 узла. Экипаж – от 7 до 10 офицеров и от 98 до 112 матросов. Изначально мониторы вооружались двумя 9‐дюймовыми (229‐миллиметровыми) орудиями.

В ходе службы быстро выяснилось, что низкобортные мониторы, помимо несомненных плюсов – мощного вооружения и бронирования, малой бортовой и килевой качки и хорошей управляемости, – имеют откровенно плохую мореходность и малую скорость. Забегая вперед, сразу скажем, что в реальном бою ни одному раннему русскому монитору проявить себя так и не удалось. В целом судьбы этих кораблей сложились более-менее похоже: 10 мая 1869 г. все они из броненосных башенных лодок были переклассифицированы в мониторы, а 1 февраля 1892 г. – в броненосцы береговой обороны. Вооружение мониторов постоянно совершенствовалось. Его последняя версия состояла из двух 229‐миллиметровых и четырех 37‐миллиметровых орудий. 5 августа 1900 г. все мониторы были исключены из списков флота. Однако исключительно прочная и долговечная конструкция этих кораблей позволила использовать их на вспомогательных ролях еще очень долгое время.

Один из первых русских мониторов «Стрелец» находился в строю 148 лет

Головной «Ураган», «Тифон», «Вещун», «Колдун» и «Латник» использовались как угольные баржи, были оставлены в Гельсингфорсе и в апреле 1918 г. вошли в состав финского флота. На долю других мониторов выпали тяжелые испытания. «Броненосец» погиб в 1917 г. в Финском заливе во время шторма, «Перун» был потоплен в марте 1921 г. во время подавления Кронштадтского мятежа. «Лава» в годы Первой мировой была плавучим лазаретом, затем тоже осталась в Финляндии, но была перестроена в грузовой пароход «Алтай», в 1939 г. куплена Эстонией и в 1940‐м, после присоединения Эстонии к СССР, вошла в состав Балтийского флота как транспорт под обозначением ВТ-536. 11 августа 1941‐го бывшая «Лава», которой шел уже 77‐й год, была потоплена самолетами люфтваффе у острова Вормси.

«Единорог» использовался как блокшив и в дальнейшем как плавсредство Балтийского флота до августа 1957 г., после чего служил плашкоутной базой Кронштадтского яхт-клуба. Однако интереснее всего биография у «Стрельца». После исключения из списков флота он 22 февраля 1901 г. был переклассифицирован в плавучую мастерскую в составе плавсредств Кронштадтского порта с номером 1 и с тех пор использовался по назначению, обеспечивая жизнедеятельность кораблей Кронштадтской военно-морской базы. Конечно, внешний облик плавсредства был уже сильно изменен, но в его основе лежал все тот же «Стрелец». Только 1 марта 2013 г. рейдовая плавучая мастерская ПМР-54 приказом командующего Балтийским флотом № 322 была исключена из списков. 148 лет в строю!.. Но и после этой формальной «отставки» ПМР-54 остается на плаву и в настоящее время находится в гавани «Военного угла» Морского завода Кронштадта. Не считая петровского ботика «Святой Николай», это самое старое плавсредство отечественного Военно-морского флота, старейший металлический корабль России и старейший корабль, находящийся на плаву (для сравнения – крейсер «Аврора» «моложе» на 40 лет). Но ботик все-таки является музейным экспонатом, а бывший «Стрелец» верой и правдой служил Родине, ремонтируя боевые корабли во время Русско-японской, Первой мировой, Великой Отечественной, в мирное время… Существует проект спасения и музеефикации уникального корабля, который предполагает вернуть скромной плавучей мастерской облик грозного монитора 1860‐х.

Изобретатель подводной лодки Иван Федорович Александровский был человеком необыкновенно разнообразных дарований. Он родился в 1817 г. в Митаве (ныне Елгава, Латвия), но с 17‐летнего возраста жил в Петербурге. В 1850‐х широкую известность Александровскому принесло занятие фотографией, его даже пригласили быть придворным фотографом. В 1852 г. Александровский впервые в России сделал стереоскопические фотографии. Кроме того, он был талантливым художником.

Подводная лодка И.Ф. Александровского

В начале 1850‐х Александровский увлекся идеей создания боевого подводного корабля. К этому времени в России уже создавались субмарины К.А. Шильдера, но работы по ним были глубоко засекречены. В 1856 г. в Петербурге испытывалась построенная по заказу русского флота субмарина «Зеетойфель» немецкого инженера В. Бауэра. После 133 успешных погружений эта лодка затонула, и все работы по ней были прекращены. Александровский расценил проект Бауэра как весьма несовершенный и задался целью создать более безопасную подводную лодку.

Но путь к реализации идеи оказался долгим. Проект Александровского 1857 г. Морской ученый комитет забраковал. Однако изобретатель смог заинтересовать генерал-лейтенанта С.О. Бурачка, который, хотя и раскритиковал проект в деталях, поддержал его в Морском комитете. 14 июля 1862 г. одобрение было получено, но казенного финансирования Александровскому не выделили. Изобретателю пришлось год искать 140 тысяч рублей, и лишь 4 июля 1863 г. был подписан Высочайший указ о постройке подводной лодки.

Строительство велось на Балтийском заводе и затянулось на два года, устранение недостатков заняло еще год. В мае 1866 г. субмарина наконец была готова. На тот момент это была самая крупная подводная лодка в мире: подводное водоизмещение – 362 тонны, надводное – 352 тонны, длина – 33 метра, ширина – 4 метра, высота – 5,5 метра. Кроме того, многие элементы конструкции Александровского были уникальны и использовались впервые: обшитая латунью часть корпуса, где был установлен компас, двухвальный двигатель и, главное, продувка балласта сжатым воздухом для всплытия – система, которая до сих пор используется на всех субмаринах мира.

Лодка была оснащена двумя пневматическими двигателями по 117 лошадиных сил каждый. Они позволяли развивать скорость 3,5 узла. Запас сжатого воздуха хранился в двадцати баллонах. Лодка могла находиться под водой восемь часов. Ее вооружение состояло из двух плавучих мин, соединённых тросом. Предполагалось, что субмарина подведет обе мины под днище вражеского корабля, отойдет на большое расстояние и взорвет мины с помощь гальванического взрывателя.

Первые испытания корабля состоялись 19 июня 1866 г. На протяжении лета этого года субмарина Александровского придирчиво испытывалась специалистами в Кронштадте и успешно справлялась со всеми заданиями. Вице-адмирал А.А. Попов, погружавшийся на лодке 18 августа, отзывался о новинке с восторгом, «и теперь, по отзыву адмирала, вопрос подводного плавания можно считать разрешенным», как писали «Санкт-Петербургские ведомости». В 1866–1868 годах командиром субмарины был капитан 1‐го ранга Густав Федорович Эрдман, впоследствии контр-адмирал и военный губернатор Приморской области, многое сделавший для развития Владивостока.

14 сентября 1866 г. в Кронштадте субмарину внимательно осмотрел император Александр II и вынес свой вердикт: «Чрезвычайно умно придумано». После этого лодка была зачислена в Минный отряд Балтийского флота. Ее экипаж состоял из 20 матросов и одного офицера. Высочайшее одобрение укрепило авторитет Александровского в глазах Морского министерства, и изобретателю выделили на усовершенствование проекта 50 тысяч рублей. В 1867 г. латунную обшивку носовой части корабля заменили на медную, установили дополнительные цистерны, также Александровский сконструировал «регулятор», который помогал удерживать лодку от непреднамеренного всплытия.

И.Ф. Александровский так описывал ход испытаний лодки в 1868 г.: «Лодка была спущена в три часа пополудни и оставалась под водой до 8‐ми часов следующего утра. Во время пребывания под водой гг. офицеры и команда нижних чинов пили, ели, курили, ставили самовар. Все это происходило при отличном освещении лампами и свечами. Клапаны были все закрыты, и однако же воздух в лодке нисколько не был испорчен, все лампы и свечи горели светло и ясно, и никто не ощущал ни малейшего неудобства под водой: ели, пили, спали совершенно так, как в обыкновенных комнатах… Лодка же находилась на глубине 30 футов», т. е. 9 метров.

С января 1869 г. кораблем командовал И.Г. Рогуля. В июле этого года субмарина приняла участие в смотре флота на Транзундском рейде, пройдя около семисот метров на глубине 4,2 метра. С октября лодкой командовал лейтенант К.Н. Назимов. В 1870 г. в корпусе субмарины была смонтировала дополнительная смотровая башня.

Последним годом службы подводного корабля стал 1871‐й. Тогда в проливе Бьёркезунд по приказу вице-адмирала В.А. Стеценко субмарину испытывали на прочность без экипажа. Глубину погружения 24 метра лодка выдержала, но 30 июля 1871 г., при попытке достичь 30‐метровой глубины, ее корпус был раздавлен. Поднять субмарину удалось лишь два года спустя. Но восстанавливать ее было уже бессмысленно.

В дальнейшем Иван Федорович Александровский не раз предлагал Морскому министерству проекты новых субмарин, но все они отвергались. В 1894 г. 77‐летний изобретатель скончался в одной из петербургских больниц, в забвении и бедности. Корпус его подводной лодки в 1901‐м был разобран на металл.

Этому кораблю принадлежит в истории русского Военно-морского флота особенная роль. Именно «Пётр Великий» стал первым полноценным броненосцем в современном понимании этого слова. Для своего времени корабль был передовым не только для России, но и для всех прочих стран мира и был высоко оценен специалистами в других странах.

Появление подобного корабля было следствием постепенного изменения концепции развития русского Военно-морского флота, начавшегося в середине 1860‐х. После стадии строительства оборонительного флота в правительстве появились сторонники развития мореходного броненосного флота, пригодного для наступательных действий и возможного эскадренного боя с флотами ведущих стран Европы. В документе Морского министерства 1864 г. подчеркивалось, что «единственным способом удержания за Россией подобающего ей значения на море – представляется выделение Морскому министерству особых денежных средств, которые дали бы возможность приступить к сооружению броненосных мореходных фрегатов, не останавливая ни в коем случае сооружение оборонительного флота».

Первым шагом к достижению этой цели стала постройка бронесносных фрегатов «Минин» и «Князь Пожарский» (именно он в 1873 г. стал первым русским броненосным кораблем, вышедшим за пределы Балтики). «Минин», закладывавшийся как систершип «Князя Пожарского», в процессе постройки был значительно усовершенствован, превратившись в башенный рангоутный броненосный фрегат, испытавший сильное влияние британского проекта «Кэптэн». Однако в 1870 г. мир потрясла трагедия «Кэптэна», который опрокинулся и мгновенно затонул во время шквала со всем экипажем. После этого концепция «Минина» была еще раз изменена, и фрегат вступил в строй лишь в 1878‐м. Однако к этому времени он фактически уже был вчерашним днем кораблестроения – его место занял «Петр Великий».

Автором корабля был один из наиболее интересных и инициативных флотоводцев своего времени – контр-адмирал Андрей Александрович Попов. Он получил широкую известность в России в 1853 г., когда пароход «Тамань» под его командованием прорвался из осажденного Севастополя в Одессу и привез назад грузы для защитников города. Начиная с середины 1860‐х гг. Попов разрабатывал программу коренного обновления русского флота, делая упор на строительство крупных мореходных кораблей с мощной броневой защитой (в частности, он выступил автором переделки фрегата «Минин»). В 1867 г. его проект брустверного броненосца, имевшего условное название «Крейсер», победил в конкурсе Морского министерства и был принят к постройке на верфи Галерного острова. Объявление, размещенное в газетах, гласило: «С.-Петербургская контора над портом с разрешения г. Главного командира порта приглашает одних г. г. русских заводчиков-судостроителей, не пожелает ли кто из них принять на себя постройку Императорского Российского флота железного броненосного 2‐башенного судна из своего собственного, исключительно русского или финляндского, железа и из своих материалов, кроме тика и красного дерева, которые дозволяется выписать и из-за границы, и своими же мастеровыми».

«Петр Великий» – первый русский броненосец

В проекте «Крейсера» были аккумулированы все новейшие наработки мирового кораблестроения, в частности применены орудийные башни (впервые примененные на английском броненосце «Принц Альберт» в 1864 г.), высокие борта для повышения остойчивости, отсутствовало парусное вооружение. Аналогов таких кораблей в мире не существовало до 1871 г., когда в Великобритании был спущен на воду броненосец «Девастейшн» Эдуарда Рида.

В начале строительства корабль классифицировался как монитор. 24 мая 1869 г. ему было присвоено название «Крейсер» (ранее его носили несколько русских фрегатов), но 30 мая 1872 г., в день 200‐летия со дня рождения создателя русского флота Петра I, он был по Высочайшему повелению переименован в «Пётр Великий». 4 сентября 1872 г. корабль пришел на буксире в Кронштадт для испытаний, а 22 декабря 1873 г. был переклассифицирован в броненосный корабль.

Водоизмещение – 9665 тонн, длина – 101,5 метра, ширина – 19,2 метра, осадка – 7,1 метра. Мощность двух паровых машин – 8000 лошадиных сил. Скорость – 12,3 узла. Дальность плавания – 3700 миль. Экипаж – 437 человек, из них 33 офицера.

Корабль обладал чрезвычайно мощной броневой защитой: бронирование башни и бруствера – 356 мм, главный пояс – от 203 до 356 мм, палуба – 76 мм. Таким же мощным было артиллерийское вооружение. Главный калибр – 4 305‐миллиметровых орудия, расположенных по два в башнях. Кроме того, 6 87‐миллиметровых, 2 44‐миллиметровых пушек, буксируемые и шестовые мины.

В октябре 1874 г. «Пётр Великий» был выведен на испытания в Кронштадте. В ходе плаваний броненосец продемонстрировал как достоинства, так и определенные недостатки – плохую управляемость и большую качку, при 8‐балльном волнении на море палубу почти полностью заливало. Тем не менее русский опыт вызвал большой интерес в мире и получил высокую оценку. Эдуард Рид, общепризнанно считавшийся лидером броненосного кораблестроения, писал: «Русские успели превзойти нас как в боевой силе существующих судов, так и в отношении новых способов постройки. Их «Пётр Великий» совершенно свободно может идти в английские порты, так как представляет собой корабль более сильный, чем каждый из собственных наших броненосцев». В сводной таблице боевых броненосных кораблей мира, изданной в Великобритании в 1876 г., «Пётр Великий» занимал первое место. Однако, к сожалению, развить верно найденную тенденцию не удалось. «Пётр Великий» не стал головным кораблем большой серии и довольно быстро устарел, так как флоты развивались в 1880–1900‐х гг. огромными темпами. Более того, до 1890 г. новые броненосцы для Балтийского флота не строились, т. к. выяснилось, что каждый корабль такого класса очень дорог.

Тем не менее в истории русского флота у «Петра Великого» была исключительно важная роль. Все последующие русские эскадренные броненосцы были развитием концепции А.А. Попова, получая более высокие борта, мощные машины и вооружение. Сам этот класс кораблей довольно долго, до начала 1910‐х, был основной боевой силой флота.

В Балтийском флоте «Пётр Великий» вошел в Отряд башенных судов Практической эскадры. В мае 1881 г. корабль ушел в Великобританию для замены механизмов, получив в Глазго две вертикальные трехцилиндровые паровые машины двойного расширения и шесть двойных цилиндрических паровых котлов фирмы «Джон Элдер энд компани». Одновременно к вооружению были добавлены две 10,67‐миллиметровых картечницы Гатлинга и два 381‐миллиметровых носовых торпедных аппарата. На испытаниях корабль смог развить максимальную скорость 14,2 узла. В феврале 1882 г. броненосец перешел на Средиземное море в Отряд судов в греческих водах, а в августе вернулся в Кронштадт.

В течение 1880‐х гг. вооружение броненосца неоднократно совершенствовалось. В 1886‐м были сняты 44‐миллиметровые пушки и картечницы, их заменили 4 37‐миллиметровых и 1 64‐миллиметровая десантная пушка. В 1887 г. были установлены 6 47‐миллиметровых, 1 37‐миллиметровое орудие и картечница Фарингтона. В 1891–1892 гг. в Кронштадте броненосец прошел капитальный ремонт с заменой мостика и новых паровых котлов Кронштадтского завода. С 1 февраля 1892 г. «Пётр Великий» был переклассифицирован в эскадренный броненосец.

В октябре 1898 г. с «Петра Великого» демонтировали орудийные башни, после чего корабль вошел в состав Учебной эскадры. С сентября 1903‐го по сентябрь 1907 г. броненосец перестраивался на Балтийском заводе в артиллерийское учебное судно (переклассифицирован 11 марта 1906‐го), причем был полностью реконструирован его корпус, установлены 12 паровых котлов, десять из которых были сняты с яхты «Полярная звезда». Вооружение изменилось на 4 203‐миллиметровых, 12 152‐миллиметровых, 12 75‐миллиметровых, 4 57‐миллиметровых, 8 47‐миллиметровых и 2 37‐миллиметровых орудия и два пулемета. В 1910 г. орудия малого калибра были сняты, добавлены четыре пулемета. С таким вооружением «Пётр Великий» встретил Первую мировую войну. В 1915‐м на корабле были оставлены 2 152‐миллиметровые, 10 75‐миллиметровых и 2 47‐миллиметровые пушки. В течение войны «Пётр Великий» стоял в Ревеле (ныне Таллин), обеспечивая деятельность подводных лодок, с 1917 г. числился вспомогательным судном в Дивизии подводных лодок.

В октябре 1917 г. «Пётр Великий» вошел в состав красного Балтийского флота, совершил тяжелейшие переходы из Ревеля в Гельсингфорс и из Гельсингфорса в Кронштадт и вошел в состав Отдельного дивизиона подводных лодок. В мае 1921 г. корабль был полностью разоружен и сдан к порту для разборки на металл, но два с лишним года спустя вернулся в состав флота в качестве минного блокшива (принимал на хранение 1600 мин). В сентябре 1924 – октябре 1927 г. старый корабль стоял на мели в Кронштадте, после чего был отремонтирован и как блокшив № 1 (позже – № 4) вошел в состав плавсредств главного минера Главного военного порта КБФ. В течение советско-финской и Великой Отечественной войн блокшив № 4 обеспечивал минно-заградительную деятельность флота. С 16 мая 1949 г. он получил обозначение БШ-3.

Только 18 апреля 1959 г. ветеран русского флота был исключен из списков. К сожалению, сделать из первого русского броненосца корабль-памятник никто не додумался, и в 1960‐м «Пётр Великий» был разрезан на металл в Кронштадте. В следующий раз это название было присвоено только в апреле 1992 г. – его получил тяжелый атомный крейсер «Юрий Андропов».

Наряду с разработкой мощного мореходного монитора, из которого впоследствии вырос броненосец «Пётр Великий», А.А. Попов в конце 1860‐х занимался строительством принципиально нового для русского флота корабля – крейсера. Само это слово уже неоднократно использовалось в России в качестве названия (как правило, фрегатов) и означало корабль, способный совершать длительные переходы и вести боевые действия независимо от основных сил флота, т. е. крейсировать. Однако с 1860‐х слово «крейсер» обозначало уже парусно-паровой корабль с сильным артиллерийским вооружением, предназначенный для самостоятельных действий на коммуникациях противника. Как класс крейсера зародились во время Гражданской войны в США, точнее, на флоте Конфедерации, а первые «профессиональные» крейсера появились в 1868 г. в Великобритании (тип «Энконстент»). Необходимость создания кораблей такого типа хорошо осознавалась и в России, однако поначалу роль крейсеров там возлагалась на паровые фрегаты, корветы и клиперы, которые должны были входить в четыре крейсерских отрядов, призванных оперировать в Тихом океане.

А.А. Попов предложил строить для таких целей более крупные корабли, поначалу характеризуя их как броненосные корветы. В октябре 1870 г. по его проекту на Балтийском заводе был заложен корвет «Александр Невский», а в ноябре на Невском заводе – корвет «Генерал-адмирал» (генерал-адмирал – высший чин русского флота, который присваивался только шесть раз. С 1831 г. генерал-адмиралом был великий князь Константин Николаевич. В 1858–1869 гг. название «Генерал-адмирал» носил винтовой фрегат Балтийского флота). Однако темпы их постройки были разными, и в итоге «Генерал-адмирал», непосредственными строителями которого были английский мастер Бейн и русский П.А. Титов, был спущен на воду в сентябре 1873 г., а первый корвет, в январе 1874‐го переименованный в «Герцог Эдинбургский» (в честь герцога Альфреда Эдинбургского, мужа дочери Александра II Марии Александровны) – только в августе 1875 г. 15 марта 1875 г. оба корабля были переклассифицированы в броненосные фрегаты.

Водоизмещение «Генерал-адмирала» – 4749 тонн. Длина – 87,4 метра, ширина – 14,6 метра, осадка – 6,4 метра. Мощность паровых машин – 4472 лошадиных силы. Скорость – 13,2 узла. Экипаж – 482 человека. Железный корпус корабля имел бракетную, т. е. продольно-поперечную, систему набора, двойное дно и восемь поперечных переборок. На «Генерал-адмирале» стояли механизмы завода Берда, а на «Герцоге Эдинбургском» – Балтийского завода. Также корабли несли полное парусное вооружение фрегата с деревянным рангоутом. Однако, несмотря на то что корабли были однотипными, они заметно различались между собой: водоизмещение «Герцога Эдинбургского» было большим (4918 тонн), он был более скоростным (в ноябре 1880 г. у Ревеля выжал 15,2 узла), а его строительная перегрузка составляла 224 тонны против 530 тонн у «Генерал-адмирала», что напрямую сказывалось и на боевых качествах – при полной нагрузке броневой пояс «Генерал-адмирала» полностью скрывался под водой, что в условиях боя могло оказаться для корабля роковым. Кроме того, первые русские океанские крейсера обладали средними мореходными качествами: страдали сильной бортовой качкой (доходила до 45 градусов), на большой скорости зарывались носом в волну.

Океанский броненосный крейсер «Генерал-адмирал»

И тем не менее у типа «Генерал-адмирал» было чрезвычайно серьезное преимущество перед иностранными кораблями – фактически (а с 1892 г. – и формально) это был первый в мире броненосный крейсер. Бронирование кораблей было весьма мощным по меркам 1870‐х гг.: по ватерлинии – от 102 до 152 миллиметров, верхний бронепояс – 127 миллиметров, бронепалуба – 13 миллиметров. Всего – 64 броневые плиты производства Ижорского завода, общей массой 406 тонн. Иностранные аналоги в то время имели в лучшем случае броневую палубу (строительство бронепалубных крейсеров обходилось намного дешевле).

Артиллерийское вооружение кораблей различалось: «Генерал-адмирал» имел на борту 10 152‐миллиметровых пушек (по четыре было установлено на броневой палубе вдоль правого и левого бортов и две – на поворотных платформах в носу и в корме), а «Герцог Эдинбургский» – четыре 203‐миллиметровых орудия в броневом каземате в средней части корпуса и два 152‐миллиметровых орудия на носу и корме.

В дальнейшем «Генерал-адмирал» неоднократно получал новое вооружение. В 1881 г. корабль получил 7 37‐миллиметровых и 1 76‐миллиметровые пушки, а во время капитального ремонта в Кронштадте в 1882–1884 гг. получил еще две 203‐миллиметровые и 2 64‐миллиметровые пушки. В 1888‐м на «Генерал-адмирал» установили еще 2 87‐миллиметровые пушки и 2 381‐миллиметровых бортовых торпедных аппарата.

Испытания «Генерал-адмирал» проходил в 1877 г., после чего вошел в состав Балтийского флота и в 1880–1881‐м и 1884–1885‐м состоял в Отряде судов в греческих водах, базировавшемся в Средиземном море, затем неоднократно ходил в Атлантику в составе Практической эскадры. 1 февраля 1892 г. «Генерал-адмирал» был переклассифицирован в крейсер 1‐го ранга. В ходе капитального ремонта корабль получил вертикальную двухцилиндровую паровую машину с парохода «Опыт» и пять цилиндрических паровых котлов с броненосца «Пётр Великий». Изменился и внешний облик корабля – вместо одной дымовой трубы с 1892 г. стало две.

После этого корабль совершал учебные походы в Атлантику в 1893–1896 гг., причем в апреле – мае 1893 г. посещал с визитом Нью-Йорк. С 1900 г. «Генерал-адмирал» состоял в Учебном отряде Морского кадетского корпуса. 11 марта 1906 г. крейсер был переклассифицирован в учебное судно, после чего служил брандвахтой в порту Императора Александра III в Либаве (ныне Лиепая, Латвия) и Кронштадте. В качестве учебного судна «Генерал-адмирал» имел на борту 6 152‐миллиметровых, 6 47‐миллиметровых, 8 37‐миллиметровых и 2 64‐миллиметровых орудия и два торпедных аппарата.

12 октября 1909 г. учебный корабль «Генерал-адмирал» был переклассифицирован в минный заградитель и переименован в «Нарова». Средняя скорость корабля после переделки составила 11,3 узла. Изменилось и вооружение: 4 75‐миллиметровых пушки и 4 пулемета, корабль мог принимать на борт 658 мин. В 1913–1914 гг. «Нарова» получила паровые котлы с эскадренного броненосца «Чесма».

На протяжении всей Первой мировой войны «Нарова» активно участвовала в постановке мин в Финском заливе. В октябре 1917 г. минзаг вошел в состав красного Балтийского флота и в ходе Гражданской войны участвовал в постановке мин у маяков Шепелев и Толбухин. С февраля 1920‐го «Нарова» считалась учебным судном, с 1 октября 1921 г. несла обозначение З.Г.1., а 11 июля 1924 г. вновь была переклассифицирована в минный заградитель. С 8 сентября 1924 г. корабль носил название «25 Октября» и входил в состав Бригады траления и заграждения. 13 июня 1937 г. минзаг стал плавучей базой подводных лодок. В этом качестве служба «25 Октября» продолжалась недолго – уже 14 июня 1939 г. старый корабль был исключен из состава флота и два месяца спустя сдан на слом.

Однако тогда разбирать «25 Октября» не стали. И с началом Великой Отечественной войны корабль вновь вошел в состав Балтийского флота в качестве плавучей базы. В блокадном Ленинграде он обеспечивал деятельность катеров и судов Охраны водного района. С честью пройдя Великую Отечественную, 28 июля 1944 г. плавбаза «25 Октября» была исключена из списков вторично и спустя некоторое время затонула в Угольной гавани из-за течи в корпусе. В 1953 г. корабль был поднят и сдан на слом.

Судьба «Герцога Эдинбургского» сложилась в целом похоже. Однако на долю этого в целом более удачного корабля выпали длительный переход из Италии на Дальний Восток в 1882 г. и участие в миротворческой миссии на Крите в 1897–1898 гг. В 1909 г. крейсер также был переоборудован в минный заградитель «Онега», а в 1918 г. получил название «Баррикада». С 1932 г. старый корабль служил блокшивом и был разобран на металл в 1945‐м.

Несмотря на то что корабли типа «Генерал-адмирал» не могли быть отнесены к шедеврам кораблестроения, они открыли собой новую эпоху – океанских броненосных крейсеров. К концу 1870‐х в составе русского ВМФ было уже семь мореходных броненосных кораблей: «Пётр Великий», «Генерал-адмирал», «Герцог Эдинбургский», «Князь Пожарский», «Минин», «Севастополь» и «Петропавловск». Ведущий специалист мира в области броненосного флота Эдуард Рид в 1881 г. признавал, что «русские были первыми, кто решил проблему броненосного крейсера, в котором большая скорость могла сочетаться с эффективной защитой против орудий большинства мореходных судов, бывших тогда на плаву».

Несмотря на то что великий русский кораблестроитель адмирал А.А. Попов был автором множества выдающихся кораблей, в том числе первого броненосца «Пётр Великий» и первого броненосного крейсера «Генерал-адмирал», в массовой памяти он остался автором уникальных мониторов, получивших общее название в его честь – «поповка». Это были первые броненосные корабли, предназначавшиеся для Черноморского флота.

По условиям Парижского мирного договора 1856 г. России запрещалось иметь мощный флот на Черном море. Однако уже в 1863‐м был поднят вопрос о необходимости защиты входов в Азовское море и Днепровско-Бугский лиман. В 1869‐м Военным министерством были выдвинуты требования к будущим кораблям: осадка не более 4,3 метра; толщина брони больше, чем у иностранных аналогов; орудия наиболее крупного калибра. Проблема была в том, что совместить эти требования в одном проекте было очень затруднительно. А.А. Попов нашел выход из положения, предложив сделать корабли круглыми. Это позволяло при мощной броне и вооружении сохранить малую осадку. И хотя проект сразу же был встречен весьма скептически (оппоненты предсказывали, что «поповки» будут тихоходными и плохо удержат волну), добро на постройку было дано после удачных опытов с круглыми шлюпками.

Уникальный круглый монитор «Новгород» стал первым броненосцем Черноморского флота

Первую «поповку» строили в Петербурге, по частям перевозили в Николаев, где собирали воедино, и 21 мая 1873 г. спустили на воду. Корабль получил название «Новгород». Водоизмещение – 2491 тонна, диаметр – 30,7 метра, осадка – 4,1 метра. Мощность паровых машин – 4000 лошадиных сил. Скорость – 7 узлов. Вооружение – два 280‐миллиметровых орудия. Бронирование борта – 178–229 миллиметров, барбет – 229 миллиметров, палуба – 70 миллиметров. Экипаж – 15 офицеров и 136 матросов. Уникальной особенностью «поповки» было наличие сразу пяти (!) гребных винтов.

Вторую «поповку» строили уже полностью в Николаеве, и изначально она называлась «Киев» (затем была переименована в «Вице-адмирал Попов»). Этот корабль был более крупным: водоизмещение 3550 тонн, диаметр корпуса 36,5 метра. Усилилось и вооружение – два 305‐миллиметровых орудия, а толщина брони выросла до 406 миллиметров. Но в строй этот корабль вступил только в 1876 г.

Выглядели «поповки» колоритно – над низко сидящим в воде «блином» корпуса возвышались две дымовые трубы и орудийные казематы. Неудивительно, что необычные по форме корабли сразу же привлекли всеобщее внимание, большей частью недоброжелательное. Не только непрофессионалы, но и военные моряки высмеивали их низкую скорость, плохую мореходность; быстро родилась и сохранилась до наших дней нелепая легенда о том, что «поповки» якобы вращаются при стрельбе из орудий, да и вообще «не плывут, а только кружатся на месте». Однако «поповки» и не были предназначены для действий в открытом море, при сильной волне и на высокой скорости. Они строились как плавучие батареи для защиты портов и в этом качестве были вполне совершенными. Так, по итогам Русско-турецкой кампании 1877 г. контр-адмирал Н.М. Чихачёв писал: «На основании заключений особой комиссии, а равно и на личном моем ознакомлении со свойствами «поповок» во время пребывания их в Одессе и плавания под моим флагом в Очаков 25 июня, затем к Килийскому гирлу Дуная 27–29 июля и, наконец, во время крейсерства к румынской границе 5 и 6 августа 1877 года, я вполне признаю огромную оборонительную силу «поповок», особенно в таких местах, как Одесса, где оборонительная линия растянута на большое расстояние, и их огромные орудия могут удобно переноситься с одного фланга на другой для поддержки атакованных батарей… Выжидательное же положение «поповок», которое они занимают до сих пор, нельзя назвать бездействием, так как «поповки» просто не имели возможности действовать».

Воодушевленный успехом своих детищ А.А. Попов планировал расширить возможности «поповок» путем их превращения в полноценные мореходные броненосцы. Именно этим объясняется тот факт, что вторая «поповка» была крупнее и мощнее первой, на ней совершались неоднократные выходы в открытое море. Но все-таки преимуществ у «обычных» кораблей было больше. Интересный эксперимент с круглыми боевыми кораблями развития так и не получил.

Строившиеся как мониторы 1 февраля 1892 г. уникальные корабли были переклассифицированы в броненосцы береговой обороны. К сожалению, для истории первые броненосцы Черного моря не сохранили – в 1903 г. их вывели из состава флота и в 1911 г. разрезали на металл.

Класс клиперов впервые появился в США в начале XIX в., но окончательно сформировался в международной морской практике к 1840‐м гг. Это слово (от английского глагола to clip – стричь, срезать) означало крупный быстроходный корабль с парусным вооружением повышенной площади и острыми обводами корпуса, позволявшими эффектно справляться с волной. Такие характеристики позволяли «срезать», т. е. сильно сокращать время коммерческих рейсов на большие расстояния. Соответственно, клиперы чаще всего использовались на длительных грузовых переходах, например, из Австралии, Китая или Южной Америки в Европу. Класс грузовых клиперов сохранял свою эффективность вплоть до Второй мировой войны.

В 1850‐х появились и первые парусно-паровые клиперы. В России этот тип кораблей в торговом флоте не прижился, зато был высоко оценен военными моряками. Фактически именно клиперы переняли у фрегатов функции крейсеров, т. е. быстроходных, хорошо вооруженных кораблей, способных самостоятельно действовать на большом удалении от баз.

Первые русские клиперы были заложены в 1855 г. в Архангельске и предназначались для охраны русского северного побережья. «Разбойник», «Опричник», «Стрелок», «Пластун», «Наездник» и «Джигит» сначала перешли на Балтику, а затем на Дальний Восток. Корабли получились удачными и получили высокие оценки специалистов, но быстрое модернизирование флота не оставило им шансов на долгую жизнь: уже через 10 лет службы они были выведены из боевой линии, а судьбы двух кораблей сложились трагически: «Пластун» в 1860 г. погиб от взрыва порохового погреба, а «Опричник» бесследно пропал в Индийском океане со всей командой.

Второе поколение русских клиперов было зарубежным по происхождению: головной «Гайдамак» был спущен в 1860 г. в Великобритании, «Абрек» и «Всадник» – в Финляндии. Третье поколение строилось в 1861–1862 гг. и имело в русском флоте общее прозвище «Камушки» – корабли этого типа носили названия «Алмаз», «Жемчуг», «Изумруд» и «Яхонт». Это были последние деревянные русские клиперы. Четвертое и последнее их поколение, строившееся в середине 1870‐х, уже имело стальные корпуса, хотя по приказу Морского министерства Морскому техническому комитету и было предписано «проектировать чертежи винтового неброненосного клипера для океанского крейсерства, придерживаясь типа клиперов «Абрек» и «Всадник».

Головной корабль серии, заложенный 20 февраля 1873 г. на верфи в Новом адмиралтействе в Петербурге, 27 июля получил название «Крейсер», традиционное для русских фрегатов, хотя по парусному вооружению корабль был барком (бизань-мачта «сухая», т. е. без реев). Длина – 63,25 м, ширина – 10,1 м, осадка – 4,1 м. Металлический корпус клипера имел двойную обшивку из дерева и цинка. Водоизмещение – 1334 тонны (фактическое – 1542, так как корабль имел большую строительную перегрузку). Мощность машины – 1500 лошадиных сил, скорость под парами достигала 12 узлов. На полном ходу при запасе угля 200–220 тонн клипер мог пройти до 1600 миль. На верхней палубе клипера размещались три 152‐миллиметровые пушки образца 1867 г. с устройствами, обеспечивавшими стрельбу на оба борта, а также четыре 107‐миллиметровые пушки образца 1867 г. и одну 25‐мм картечницу Гатлинга для отражения атак минных судов. Однако уже в 1877‐м 107‐миллиметровые пушки были заменены на пять 87‐миллиметровых. Экипаж – 7 офицеров и 122 матроса.

В ноябре 1875 г. корабль перешел под парусами в Ревель, где был оснащен паровой машиной. 31 мая 1876 г. «Крейсер» испытывался у Толбухина маяка, но показал скорость лишь 8 узлов. В августе 1876 г. клипер вошел в Отряд судов в греческих водах, а в дальнейшем начал службу, характерную для клиперов тех лет, – переход на Дальний Восток, служба в 1‐м отряде судов Тихоокеанской эскадры, возвращение в Кронштадт, капитальный ремонт с заменой цинковой обшивки на медную и установкой новых котлов (1882–1884), второй переход на Тихий океан вокруг мыса Доброй Надежды (1884–1885) и третий – через Магелланов пролив (1888–1889).

«Крейсер» стал головным в серии из семи клиперов, которые имели значительные отличия между собой. Из них только «Джигит», «Наездник» и «Вестник» имели стальные корпуса. У «Опричника», «Пластуна», «Разбойника» и «Стрелка» они были смешанными, деревометаллическими. Такая конструкция была дешевле и позволяла избегать коррозии, с которой тогда еще не научились бороться.

В 1870–1890‐х гг. русские клиперы играли весьма важную роль в русской военной дипломатии. Постоянно находясь в дальних походах, подолгу простаивая в иностранных портах, они играли роль своеобразных плавучих военных баз России, представляли ее военные и дипломатические интересы, обозначали влияние империи в том или ином регионе. Корабли чрезвычайно высоко оценивались современниками, да и сейчас клиперы типа «Крейсер» единогласно признаются одними из красивейших боевых кораблей русского флота.

1 февраля 1892 г., как и другие клиперы, «Крейсер» был переклассифицирован в крейсера 2‐го ранга. Таким образом, в тот день на русском флоте появился крейсер «Крейсер». На тот момент корабль был вооружен двумя 152‐миллиметровыми, четырьмя 107‐миллиметровыми, одной 64‐миллиметровой, двумя 47‐миллиметровыми, двумя 37‐миллиметровыми пушками и одним торпедным аппаратом. В том же году крейсер еще раз ремонтировался с заменой палубы, обшивки корпуса и дымовой трубы.

В 1893 г. корабль в четвертый раз ушел из Кронштадта на Дальний Восток и в 1894 г. во Владивосток вошел в состав Эскадры Тихого океана. В 1899‐м вернулся на Балтику, получил новые мачты и в 1901–1904 гг. ходил в Атлантический океан с учениками школы строевых унтер-офицеров и квартирмейстеров. 11 марта 1906 г. крейсер был переклассифицирован в учебное судно, но уже в июне 1908‐го был разоружен и передан Лиге обновления флота в качестве экскурсионного судна. С 14 октября 1909‐го корабль стал транспортом и был переименован в «Волхов». С этого момента его вооружение состояло из 4 47‐миллиметровых орудий и двух пулеметов. 11 октября 1911‐го он был исключен из списков флота и некоторое время стоял в Кронштадте без определенной цели.

Один из красивейших русских кораблей – клипер «Крейсер»

6 июля 1915 г. «Волхов» был переклассифицирован в плавучую казарму № 1, а в сентябре 1917‐го ей было присвоено название «Новорусский». Советский период бывшего «Крейсера» был недолгим: 25 октября 1917‐го корабль вошел в состав красного Балтийского флота, а 21 апреля 1921‐го – Морских сил Балтийского моря. 5 декабря 1924 г. старый корабль был сдан на слом и почти год спустя исключен из списков флота.

За годы службы «Крейсера» на нем ходили многие выдающиеся моряки русского флота. Так, в 1890–1891 гг. клипером командовал капитан 2‐го ранга З.П. Рожественский – герой боя на пароходе «Веста», в будущем командующий русской эскадры в Цусимском сражении. В 1904–1906 гг. «Крейсером» командовал только что прославившийся на всю Россию геройским боем командир канонерской лодки «Кореец» капитан 2‐го ранга Г.П. Беляев. А вахтенным начальником «Крейсера» в 1897–1898 гг. был мичман А.В. Колчак.

Другие клиперы типа «Крейсер» закончили свои биографии гораздо раньше головного корабля серии: «Наездник» был разобран в 1903 г., «Вестник» – в 1906‐м, «Пластун» и «Опричник» – в 1907‐м, «Стрелок» – в 1916‐м. «Джигит» и «Разбойник» были затоплены экипажами в 1904 г., а затем подняты японцами и сданы на слом. Корабли переходного периода русского флота, клиперы, затем ставшие крейсерами 2‐го ранга, оставили по себе добрую память у моряков и по сей день вызывают восхищение благородной красотой и изяществом своих обводов.

В 1874 г. на русском флоте было создано специальное подразделение – Минная часть под руководством контр-адмирала К.П. Пилкина, которая имела целью постройку специального корабля, оснащенного новейшим оружием – самодвижущимися минами (торпедами), созданными австро-венгерским инженером английского происхождения Робертом Уайтхедом. Россия была шестым государством мира, которое приняло эти торпеды на вооружение. К тому времени на русском флоте уже служили минные катера, два из которых, «Чесма» и «Синоп», 13 января 1878 г. на рейде Батума потопили торпедами турецкую канонерскую лодку «Интибах»; это была первая в истории флота успешная торпедная атака. Но минные катера были небольшими кораблями, имевшими водоизмещение от 13 до 32 тонн. Для самых крупных из них в апреле 1878 г. был официально закреплен термин «миноноска». «Взрыв» тоже обозначался этим термином, однако этот корабль был намного крупнее других миноносок, и фактически речь шла о принципиально другом классе кораблей – миноносце, предназначенном для действий в открытом море. Аналогов этому кораблю в мире еще не было.

Первый русский мореходный миноносец «Взрыв»

Инициатором начала непосредственных работ по проекту стал петербургский купец 1‐й гильдии Д.Ф. Берд, предложивший в октябре 1876 г. проект «миноносной винтовой железной шлюпки». С Бердом 17 декабря заключили контракт на 100 тысяч рублей, но в оговоренные договором сроки уложиться не удалось: корабль был спущен на воду только 1 августа 1877 г. При этом сам спуск, проходивший в присутствии генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича, прошел крайне неудачно: корабль ударился ахтерштевнем о грунт и лег на борт. Пришлось снова поднимать его в эллинг. Только 13 августа 1877 г. «Взрыв» окончательно был спущен на воду.

Произведение Берда представляло собой небольшую металлическую яхту без парусного вооружения (мачты использовались только для подъема сигналов), с медной обшивкой корпуса. Водоизмещение – 134,3 тонны, мощность – 800 лошадиных сил. Длина – 39,6 метра, ширина – 4,8 метра, осадка – 3,1 метра. Экипаж – 1 офицер и 20 матросов. Единственным оружием корабля был торпедный аппарат, размещенный в форштевне. С помощью сжатого воздуха выстреливались торпеды, изготовленные на заводе Р. Уайтхеда в австро-венгерском городе Фиуме (ныне Риека, Хорватия). Русских торпед еще просто не существовало: первые были сделаны в 1878‐м, а серийный выпуск начался в 1884‐м. Орудий на борту не было, предполагалось, что в случае боя экипаж будет использовать винтовки.

На испытаниях «Взрыв» показал среднюю скорость 13,5 узла, хотя заказчик требовал 17 узлов. Поэтому десять процентов от стоимости корабля удержало Морское министерство. В дальнейшем «Взрыв» иногда выжимал 15 узлов, но расчетной скорости так никогда и не достиг.

Эксплуатация «Взрыва» выявила и другие его многочисленные огрехи, заложенные в конструкции. Корабль страдал плохой остойчивостью и большой рыскливостью, увеличивавшейся по мере нарастания скорости. С недостатками пытались бороться: уменьшали высоту мачт, применяли балласт, отчего на 45 сантиметров выросла осадка, в 1883 г. железную палубу сменили деревянной. Но кардинально ситуацию это не поменяло.

К 1886 г. назрела коренная модернизация корабля, которую предложил его командир, капитан 2‐го ранга Н.В. Чайковский. Он предложил максимально облегчить «Взрыв» за счет демонтажа ходовой рубки и тяжелого гидравлического рулевого привода и установить на миноносец оборонительное вооружение – четыре 37‐миллиметровые пушки и два торпедных аппарата. Это и было сделано. 1 февраля 1892 г., с введением в русском флоте первой классификации, «Взрыв» из миноноски официально стал миноносцем, хотя фактически был им со дня закладки.

На протяжении нескольких лет «Взрывом» командовали в будущем выдающиеся офицеры русского флота, дослужившиеся до адмиральских чинов: Андрей Карлович де Ливрон (контр-адмирал с 1895 г.), Алексей Алексеевич Бирилёв (адмирал с 1907 г., первый морской министр России 1905–1907), барон Василий Николаевич Ферзен (вице-адмирал с 1913 г.) Также «Взрывом» командовал талантливый художник-маринист капитан 1‐го ранга Василий Васильевич Игнациус, геройски погибший во время Цусимской битвы на эскадренном броненосце «Князь Суворов».

В силу неудачной концепции «Взрыва» развития проект Берда не имел. За образец в русском флоте было решено взять английский миноносец «Лайтнинг», по типу которого на фирме Ярроу была заказана миноноска «Батум». 5 июля 1906 г. «Взрыв» был разоружен и сдан на хранение. 8 ноября 1907 г. первый в мире мореходный миноносец был исключен из состава флота и сдан на слом.

Неудача со «Взрывом» не отвратила руководство русского военно-морского ведомства от продолжения работ с миноносками. К началу 1880‐х за рубежом уже сформировались тактико-технические требования к этому классу кораблей: максимально облегченный корпус, такие же главные механизмы, строго выдержанные в процессе постройки размерения. Наиболее совершенными на тот момент являлись миноноски английской фирмы Ярроу, на которой и был размещен заказ по изготовлению нового корабля («большой миноноски») для русского ВМФ. Автором будущего «Батума» был классик британского кораблестроения Эдуард Рид, автор первых английских броненосцев. Однако общая компоновка и расположение вооружения были спроектированы русскими офицерами, лейтенантами К. Рончевским и А.А. Вирениусом. Да и в целом, как писал первый командир корабля И.М. Зацарённый, «я не заметил в заводчиках большой практичности в деталях; многое, весьма необходимое для миноноски по корпусу и механизмам, было указано нашими офицерами».

Контролировал постройку будущего «Батума» военно-морской агент (атташе) России в Великобритании контр-адмирал И.Ф. Лихачёв. Миноноска имела удлиненный стальной корпус с таранным форштевнем и тремя мачтами, в носовой части корпуса устанавливались неподвижные торпедные аппараты. Водоизмещение – 48,4 тонны, длина – 30,6 метра, осадка – 1,9 метра, мощность паровой машины – 500 лошадиных сил, экипаж – 3 офицера и 18 матросов. Кораблю присвоили название «Батум» – в честь первой в мире удачной атаки русских торпедистов, произошедшей в январе 1878‐го на Батумском рейде. Спуск корабля на воду состоялся 31 мая 1880 г.

С постройкой вышли определенные сложности, поскольку фирма Ярроу была заинтересована в широком рекламном эффекте своей новинки. Поэтому на испытания англичане вывели максимально облегченную версию корабля – с полуторами тоннами угля на борту вместо девяти и без вооружения. В итоге миноноска легко выжала 22 узла. На реальной же службе она никогда не разгонялась больше 15 узлов. Кроме того, уже в процессе эксплуатации выявились недостатки: низкие (всего полтора метра, отчего дым стелился по палубе) трубы при волнении заливало водой, вода просачивалась и в плохо склепанный корпус – за день в корме набиралось 30 ведер. Торпедные аппараты располагались слишком низко, зарывались в воду и даже при штиле образовывали заметный бурун. Высота боевой рубки была настолько мала, что на полном ходу из-за волны, заливавшей полубак, ничего не было видно.

Тем не менее во многих отношениях «Батум» оказался выдающимся кораблем. Он обладал отличной мореходностью и смог самостоятельно перейти из Глазго сначала в Фиуме, где получил торпедные аппараты, а оттуда к месту службы в Николаев. Сам этот переход послужил лучшей рекламой фирме Ярроу – военно-морские специалисты всего мира внимательно следили за походом «Батума». В этом переходе «Батумом» командовал известный всей России капитан-лейтенант Измаил Максимович Зацарённый – герой первых торпедных атак 1878 г., командир минного катера «Чесма», георгиевский кавалер. За два месяца маленький корабль успешно преодолел 4805 миль со средней скоростью 11 узлов. «Прежде чем «Батум» успел дойти до места своего назначения, внимательные морские нации уже спешили заводиться такими же судами», – заключал И.Ф. Лихачёв.

Английский журнал «Thе Marine Engineer» в сентябре 1885 г. отмечал: «Это было, возможно, одним из величайших триумфов кораблестроения и создало репутацию фирмы Ярроу как проектантов и строителей самых быстроходных в мире морских миноносцев. Характеристики этого «маленького чуда», миноносца «Батум», показанные при его переходе в Черное море, испытаниях в Фиуме во время этого перехода и при последующей службе в российских водах, открыли иностранным правительствам глаза на новое грозное оружие, которое следовало учитывать при любых будущих войнах на море. Миноносец не совершил многого в качестве средства уничтожения чужих флотов, но все могли увидеть некий фактор морской войны, одно лишь наличие которого может влиять на проводимую политику». Под впечатлением от успешного похода «Батума» многие иностранные флоты начали срочно заказывать себе миноносцы по его образцу, причем в каталогах фирмы Ярроу они так и назывались – «тип Батум».

Миноносец «Батум» обрел мировую известность после перехода из Глазго в Николаев

С осени 1880 г. миноноска (с 1892 г. – миноносец) «Батум» несла службу на Черноморском флоте. С этим кораблем была связана еще одна крупная новация: в 1883 г. его котлы впервые в русском флоте были переведены на отопление мазутом, что позволило повысить дальность плавания и, главное, избавило корабль от демаскирующего «угольного» черного дыма из труб. Однако развития этот эксперимент не имел: в 1885 г. «Батум» снова перевели на уголь, так как большие запасы пресной воды, нужные для отопления мазутом, размещать на маленьком корабле было просто негде.

С учетом опыта эксплуатации «Батума» в 1882 г. Морское министерство России разместило заказ на постройку серии кораблей улучшенного типа, которые так и назывались – «улучшенный Батум». Это были «Сухум», «Гагры», «Геленджик» и «Поти», причем два последних служили до 1923 г. По образцу «Поти» на «Батуме» переделали нос, устранив мешавший стрельбе бурун от торпедного аппарата, и установили две 37‐миллиметровые пушки.

8 апреля 1895 г. «Батум» был переименован в миноносец № 251. В январе 1908 г. устаревший корабль исключили из списков и в 1911‐м продали на слом. Имя его первого командира в 1907 г. было присвоено эсминцу «Лейтенант Зацарённый», который в июне 1917 г. погиб на германской мине недалеко от острова Змеиный.

К 1880‐м годам в России уже существовали и испытывались на практике полноценные боевые субмарины – конструкции К.А. Шильдера и И.Ф. Александровского. Третьим пионером русского подводного флота был Стефан Казимирович Джевецкий, уроженец Подольской губернии, выходец из знатной и богатой семьи. До 1860‐х он жил преимущественно в Европе, но затем по приглашению великого князя Константина Николаевича переехал в Россию. С началом Русско-турецкой войны Джевецкий записался добровольцем на флот, служил на пароходе «Веста» и участвовал в легендарном бою с турецким броненосцем «Фетхи-Буленд», за что был награжден Знаком отличия Военного ордена.

Выйдя в отставку и поселившись в Одессе, Джевецкий разработал проект небольшой подводной лодки «Подаскаф», рассчитанной на одного человека и приводившейся в движение силой его ног. Построив один экземпляр такой субмарины на одесском заводе Бланшара, изобретатель 24 октября 1878 г. в присутствии главного командира Черноморского флота вице-адмирала Н.А. Аркаса смог подойти на своей подлодке к барже, закрепить на ней мину и взорвать ее.

Вторая субмарина Джевецкого «Подводный минный аппарат», построенная на Невском заводе в Петербурге в 1879 г., вмещала четырех человек. У нее был стальной округлый корпус длиной 6 метров, шириной 1,2 метра и высотой 1,7 метра. Надводное водоизмещение – 5,8 тонны. Описание лодки звучало так: «В середине верхнего выпуклого листа сделан овальный вырез, по краям которого приклепан медный фонарь с иллюминаторами (башенка); здесь помещаются головы 4 людей, составляющих экипаж подлодки, который работает ногами на велосипедный привод, передающий зубчатыми колесами движение гребному винту. В верхнем же листе вделаны (спереди и сзади фонаря) 2 медные чашки, закрывающиеся створчатыми дверцами на шарнирах; изнутри можно открыть эти дверцы; 2‐пудовая пироксилиновая гальваническая мина, лежащая в чашке, имеет сверху 2 резиновых мешка, соединенных каучуковой трубкой с внутренностью подлодки; как только напустят в мешки сжатого воздуха, эти мешки надуются и своею плавучестью присосутся к подчасти неприятельского корабля, удерживая мину так сильно, что её трудно оторвать; тогда подлодка дает задний ход, сматывая с вьюшки проводники и взрывая мину по желанию. В прочные резервуары накачивается кислород или воздух от 100 до 200 атмосфер и выпускается в подлодку по мере надобности».

Рабочая глубина погружения – 8 метров, предельная – 12,5 метра. Вооружение состояло из двух мин, начиненных пироксилином. Предполагалось, что субмарина скрытно подойдет к вражескому кораблю, мины всплывут и закрепятся рядом с его корпусом, после чего лодка отойдет на безопасное расстояние и взорвет мины.

23 января 1880‐го изобретатель испытал эту субмарину на Серебряном озере в Гатчине в присутствии наследника цесаревича великого князя Александра Александровича. Лодка двигалась под шлюпкой, где находились наследник с супругой, и уничтожила миной плот, игравший роль мишени. Будущий Александр III в дневниковой записи оценил субмарину чрезвычайно высоко: «В Гатчине мы смотрели на пруду подводную лодку инженера Джевецкого, который при нас сделал несколько удачных опытов со своей лодкой и кончил тем, что подвел мину под плот и отойдя взорвал ее отлично. Эта лодка, я уверен, будет иметь большое значение в будущем и сделает порядочный переполох в морских сражениях».

Памятник подводной лодке С.К. Джевецкого в Гатчине

В том же году заказ на изготовление серии из 25 субмарин был размещен на Невском заводе в Петербурге, а еще 25 – на парижском заводе Плато. По приказу военного министра П.С. Ванновского в 1881 г. 16 лодок были оставлены на Балтике, а остальные отправлены на Черное море. Одна лодка была оставлена в распоряжении изобретателя для продолжения работ. На ее базе С.К. Джевецкий в 1885 г. разработал первую в мире субмарину, оснащенную электрическим двигателем.

Стоит учесть, что лодки состояли на вооружении крепостных саперных рот, т. е. были включены в армейские структуры, до 1888 г. не входили в состав ВМФ и не несли Андреевского флага. Впрочем, никакими выдающимися свершениями служба лодок системы Джевецкого не ознаменовалась, а их главный недостаток, мизерная скорость (максимум 3 узла), сводил на нет все достоинства. В феврале 1888 г. все они были переданы в Морское ведомство, а в мае 1890 г. по результатам работы комиссии субмарины были признаны непригодными к использованию. 20 июля 1891 г. генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович вынес вердикт: «В виду непригодности подводных лодок Джевецкого для активной защиты портов при современных условиях военных действий на море <…> испросить разрешение на разломку означенных подводных лодок с обращением в лом металлов…<…> Три или четыре лодки оставить для портовых надобностей, как-то осмотра подводной части судов, гидротехнических сооружений, водолазных работ и минных заграждений, а также для разных опытов».

Корпуса лодок использовались в качестве бакенов. Еще в 1900 г. на Балтике оставалось восемь субмарин Джевецкого, из них семь были исправны, причем, как подчеркивал С.О. Макаров, «как корпуса, так и механизмы весьма хорошей и крепкой работы». В 1904 г. две лодки Джевецкого были перестроены в Петербурге в «полуподводные миноносцы» «Кета» и «Челим», первый из которых был перебазирован на Дальний Восток и в 1905 г. совершил 17 боевых походов.

С.К. Джевецкий продолжал опыты с подводными лодками. В 1906 г. по его проекту для русского флота была построена экспериментальная субмарина «Почтовый» с единым бензиновым двигателем для подводного и надводного хода (сдана на слом в 1924 г.). Сам же изобретатель жил главным образом во Франции, где и скончался в апреле 1938 г.

Название «Витязь» было «наследственным» для русских корветов. Такое имя получил в 1861 г. парусно-винтовой корвет типа «Богатырь», оставшийся в истории благодаря участию в экспедиции Н.Н. Миклухо-Маклая. В 1882 г. этот корабль был переименован в «Скобелев», а в 1895‐м разобран. В настоящее время название этого «Витязя» увековечено в… названии московского торгового центра, построенного на улице Миклухо-Маклая (ранее, с 1971 г., там стоял кинотеатр «Витязь»).

Второй «Витязь» был заложен в Петербурге 16 августа 1883 г. на Франко-Русском заводе. Его строителем был корабел-самоучка Петр Акиндинович Титов, ранее работавший над кораблями «Генерал-адмирал», «Крейсер», «Разбойник» и «Вестник». Уникальность метода Титова состояла в том, что свои корабли он строил «на глаз», не прибегая к математическим расчетам, и лишь в старости попросил обучить его азам алгебры своего ученика А.Н. Крылова. «Витязь» (и однотипный с ним корвет «Рында») стал первым русским боевым кораблем, корпус которого создавался не из железа, а из корабельной стали, кроме того, он имел броневую палубу. Технологию обработки стали корпуса Титов разработал с нуля. В ходе работ процесс создания «Витязя» контролировал его будущий командир, капитан 1‐го ранга Степан Осипович Макаров, в будущем легендарный флотоводец. Он также лично подбирал офицеров на еще строящийся корвет.

Во время спуска «Витязя» на воду 23 октября 1884 г. корабль задел кормой грунт, руль при этом вывернул ахтерштевень. Титов выполнил новый ахтерштевень, руководил подъемом со дня Невы руля корвета. Впервые в истории русского кораблестроения «Витязь» отремонтировали с помощью кессона, без ввода в док. Затем такая технология стала широко распространенной.

Водоизмещение «Витязя» – 3508 тонн. Длина – 79,4 метра, ширина – 13,7 метра, осадка – 6,1 метра. Мощность – 3093 лошадиных силы. Скорость – 14,4 узла. Экипаж – 396 человек. На вооружении состояли 10 152‐миллиметровых, 4 87‐миллиметровых и 10 47‐миллиметровых орудий.

Первое же плавание «Витязя» началось 31 августа 1886 г. в Кронштадте. Ординарный учебный поход С.О. Макаров превратил в грандиозное путешествие через Германию, Швецию, Великобританию, Францию, Португалию, острова Зеленого Мыса, Бразилию и Чили в Японию. Этот поход продолжался полгода, до марта 1887‐го, и сопровождался огромным объемом научных исследований, которые круглые сутки вел экипаж: промерами глубин, изучением течений и температуры морской воды и т. д. С.О. Макаров отмечал: «Я очень рад, что встретил в господах офицерах большое сочувствие к различным гидрологическим и метеорологическим наблюдениям. Доктор медицины Шидловский работает с ареометром, мичмана Кербер и Шаховский считаются хозяевами: первый – барометра, второй – анемометра, что же касается старшего штурманского офицера подпоручика Розанова, то он работает с флюктометром, заведует добыванием воды и ведёт общий журнал всем наблюдениям, приводя поправки, и вообще наблюдает за всеми работами».

После прихода в Японию «Витязь» провел в Нагасаки и Иокогаме несколько месяцев, после чего перешел во Владивосток и вошел в состав Тихоокеанской эскадры вице-адмирала В.П. Шмидта. В 1888‐м экипажем была проделана большая работа по детальному описанию береговой линии Японии, после чего корвет отправился в обратный путь, занявший около семи месяцев и пролегавший через Гонконг, Пан-Ранг, Сайгон, Сингапур, Суматру, Коломбо, Аден, Суэц, Пирей, Мальту, Алжир, Кадикс, Шербур и Копенгаген. 20 мая 1889 г. «Витязь» ошвартовался в Кронштадте. «Щегольской вид судна и команды, быстрота и отчётливость всех манёвров, производившихся на корвете «Витязь» после его возвращения из плавания, служили наглядным доказательством, что научные наблюдения не были помехой для строевой службы, а лишь расширили кругозор офицеров, внося новый, облагораживающий интерес в их службу», – писал Ф.Ф. Врангель.

Корвет «Витязь» прославился длительными походами под командованием С.О. Макарова

По итогам путешествия командир корвета написал двухтомную книгу «Витязь» и Тихий океан». За ее создание С.О. Макаров был награждён Русским географическим обществом Золотой медалью имени графа Ф.П. Литке.

В 1891 г. началось второе крупное плавание «Витязя» (с 1 февраля 1892 г. – крейсера 1‐го ранга). Под командованием капитана 1‐го ранга С.А. Зарина корабль перешел на Дальний Восток, где продолжал океанографическую работу. Однако на этот раз конец путешествия был печальным: в полдень 28 мая 1893‐го в Японском море, недалеко от порта Лазарева (ныне Вонсан, КНДР), «Витязь» выскочил на скалы. Старший врач П.М. Губарев так описывал этот момент: «В 12 ¹/₄ часа почувствовался довольно сильный толчок в кормовой части крейсера, а потом, только что офицеры, стоявшие на полуюте, успели сказать «Слава Богу, благополучно проскочили камень», как послышался в носовой части сильный удар, и крейсер плотно сел на камни». Около месяца легендарный крейсер пытались снять со скал, но в итоге это оказалось невозможным. С «Витязя» сняли лишь вооружение, оборудование и механизмы. Последний командир «Витязя» С.А. Зарин, не пережив гибели корабля, застрелился…

Имя корвета «Витязь» в числе других 20 легендарных кораблей-исследователей высечено на фронтоне Океанографического музея в Монако. Название «Витязь» в 1901 г. было присвоено строящемуся крейсеру типа «Богатырь», но в том же году недостроенный корабль погиб на стапеле во время пожара. В 1949 г. название было присвоено советскому научно-исследовательскому судну, которое долго время было флагманом экспедиционной флотилии СССР, а с 1994 г. находится на вечной стоянке в Калининграде.

Создатель «Витязя» П.А. Титов завершил свою уникальную карьеру в кораблестроении постройкой первых на Балтике эскадренных броненосцев «Император Николай I» и «Наварин». Однотипный с «Витязем» корвет «Рында» с 1892 г. был крейсером 1‐го ранга, с 1906 г. – учебным судном, в мае 1917 г. был переименован в «Освободитель», а в 1922 г. сдан на слом.

Класс канонерских лодок в современном смысле слова возник в России в 1870‐х гг. как дополнение к мониторам, а с 1892 г. – к броненосцам береговой обороны. Изначально это были тяжеловооруженные корабли с малой осадкой и плохой мореходностью, но к началу 1880‐х стало понятно, что канонерки должны обладать возможностью бороться с вражескими кораблями и при сильном волнении. Первыми попытками создать корабли такого типа стали канонерские лодки «Сивуч» (строилась в Швеции) и «Бобр» (строилась в Финляндии). Дальнейшим развитием идеи тяжелой мореходной канонерской лодки стал тип «Манджур»; головной корабль строился в 1886 г. в Дании, а второй, получивший название «Кореец», – в Швеции.

Корабль был спущен на воду 7 августа 1886 г. в Стокгольме. Водоизмещение – 1334 тонны, длина – 66,3 метра, ширина – 10,7 метра, осадка – 3,5 метра. Скорость – 13,5 узла. Экипаж – 12 офицеров и 152 матроса. Несмотря на относительно небольшие размеры, «Кореец» был весьма мощным артиллерийским кораблем, оснащенным двумя 203‐миллиметровыми, одним 152‐миллиметровым, четырьмя 9‐фунтовыми, четырьмя 37‐миллиметровыми и одним 64‐миллиметровым десантным орудием. Тип «Манджур» был признан удачным, и по этому проекту было построено еще 9 кораблей, причем «Кореец», «Манджур» и «Хивинец» – на Балтике, а «Донец», «Запорожец», «Кубанец», «Терец», «Уралец» и «Черноморец» – на Черном море. Наиболее долговечным оказался «Кубанец», который пошел на слом только в 1945 г., успев поучаствовать в Первой мировой и Гражданской войнах.

Местом службы «Корейца» стал Тихий океан, куда канлодка перешла с Балтики. В конце XIX в. «Кореец» нес стационерную службу в портах Японии, Китая и Кореи, т. е. фактически представлял интересы России, напоминая своим видом и местным жителям, и кораблям других держав, что в случае необходимости русские военно-морские силы скажут в регионе свое слово. Боевой дебют корабля пришелся на «восстание боксеров» в Китае. 4 июня 1900 г. во время боя за форты Дагу «Кореец» получил шесть попаданий снарядов и понес первые потери: 9 убитых, 20 раненых. В честь погибшего в том бою офицера «Корейца» Е.Н. Буракова был назван захваченный у китайцев миноносец «Лейтенант Бураков», погибший 23 июля 1904 г.

Героическая канонерская лодка «Кореец»

В качестве стационера «Кореец» встретил и Русско-японскую войну. В это время вместе с крейсером 1‐го ранга «Варяг» (см. отдельную статью) он нес службу в порту Чемульпо (ныне Инчхон, Корея). Именно там развернулись события, которые сделали скромного «Корейца» одним из самых знаменитых кораблей русского флота.

8 февраля 1904 г. командир «Варяга» капитан 1‐го ранга В.Ф. Руднев, убедившись в том, что отсутствует телеграфная связь с Порт-Артуром, направил туда «Корейца» для связи с наместником Дальнего Востока Е.И. Алексеевым. Однако путь канонерке преградила японская эскадра, а миноносцы выпустили по ней три торпеды. От двух «Кореец» искусным маневрированием уклонился, третья затонула, не дойдя до цели, четвертую командир канлодки капитан 2‐го ранга Г.П. Беляев не дал выпустить – попытался таранить японский миноносец и сделал два выстрела из 37‐миллиметровых пушек. Два первых выстрела будущей войны… Прорыв из гавани не удался, и стало ясно, что «Варягу» и «Корейцу» нужно или сдаваться девятикратно превосходящему противнику, или погибать в бою. Никаких сомнений у русских моряков не было – завет Морского устава «Погибаю, но не сдаюсь» они помнили хорошо.

К последнему бою на «Корейце» готовились заранее: все деревянные и пожароопасные части заранее сняли, люки и горловины задраили, секретные шифры и карты уничтожили, крюйт-камеры приготовили к взрыву. На сигнал японского крейсера «Нанива» с предложением сдаться русские корабли не отреагировали, и 9 февраля 1904 г. в 11.45 крейсер «Асама» первым открыл огонь по «Варягу» и «Корейцу». О дальнейшем Г.П. Беляев рассказал в своем рапорте:

«Отвечая японцам, открыл огонь из правого 8 дм погонного орудия, направляя его по «Asama» и «Takashiho». Стрелял фугасными бомбами. Когда первый наш снаряд дал большой недолет, прицелы поставил на предельную дистанцию, но все-таки получались недолеты; в виду чего временно прекратил огонь. Но вскоре открыл его из правого 8 дм и кормового 6 дм орудий. Когда был замечен взрыв около кормовой башни крейсера «Asama», команда приветствовала громким «ура» эту первую удачу. Кроме того, был замечен взрыв и на четвертом, по порядку строя, японском крейсере.

Снаряды неприятеля, кроме трех недолетов, давали по мне перелеты. Неприятель стрелял также фугасными снарядами, снаряженными, по-видимому лидитом; большинство их разрывалось при падении. Одним из множества осколков, сыпавшихся вокруг лодки, пробито таранное отделение на 1 фут выше ватерлинии. Около 12 часов 15 минут дня, когда «Варяг», имея заметный крен, повернул на рейд, следовал за ним, дав полный ход – и прикрывал его, сначала огнем левого 8 дм. и кормового 6 дм. орудий, а потом только кормовым огнем. Из 9 фун. пушек в бою было сделано три выстрела, но вследствие недолетов, стрельбу из этих орудий прекратил… Как в бою, так и в эти трудные дни, весь личный состав, вверенной мне лодки, начиная со старшего офицера и кончая последним матросом, проявил высокие боевые качества и служил с непоколебимым мужеством и отвагой. Все исполнили свой долг. В бою сделано из 8 дм. орудия – 22 выстрела, из 6 дм. – 27 и из 9 фунтовой пушки – 3 выстрела. Убитых и раненых не было».

Вернувшись на рейд Чемульпо в 12.45, офицеры русских кораблей собрали военный совет, который констатировал: продолжение боя приведет лишь к бесполезной гибели людей без нанесения какого-либо вреда противнику. Поэтому корабли решили уничтожить, а команды по договоренности с командирами иностранных стационеров разместить на их кораблях, чтобы избежать позорного плена. Последним борт «Корейца» покинул его доблестный командир Г.П. Беляев, и в 16.05 над рейдом прогремел мощный взрыв, буквально разорвавший канонерскую лодку на части…

Неравный бой «Варяга» и «Корейца» получил в России широчайшую известность. Все офицеры корабля – капитаны 2‐го ранга Г.П. Беляев и А.Н. Засухин, лейтенанты А.И. Левитский и П.Г. Степанов, мичманы П.А. Бирилёв, В.В. Бойсман, А.М. Бутлеров, механик В.А. Франк и врач В.А. Меркушев – были награждены орденами Святого Георгия 4‐й степени, матросы – Знаком отличия Военного ордена. Была учреждена специальная медаль «За бой «Варяга» и «Корейца» при Чемульпо», отчеканенная в количестве 697 экземпляров.

В 1907 г. название «Кореец» было присвоено новой канонерской лодке, которая участвовала в Первой мировой войне и в августе 1915 г. была взорвана экипажем в Рижском заливе во избежание угрозы захвата противником. Таким образом, судьбы «Корейца I» и «Корейца II» оказались трагически «зарифмованы».

Корабли, предназначенные для пользования императорской фамилией России, строились в относительно небольших объемах. С 1851 г. для Балтийского и Черноморского флотов было построено 16 паровых колесных и винтовых яхт, из которых к концу XIX столетия находились в строю «Александрия» (1851), которой пользовались Николай I, Александр II и Александр III, «Штандарт» (1858), «Держава» (1871) и «Царевна» (1874). Императорские яхты предназначались для выполнения представительских функций, но в теории были готовы и к боевым действиям, так как несли на борту вооружение. Правда, в бою довелось поучаствовать только одной «Ливадии» (1873), которая в августе 1877 г. потопила турецкую шхуну, а потом благополучно ушла от двух турецких броненосцев, преследовавших ее 18 часов.

Заказ на постройку новой современной яхты был выдан в 1884 г., но строительство началось на Балтийском судостроительном заводе 20 мая 1888 г. Корабль был спущен на воду 19 мая 1890 г. и в марте 1891‐го вошел в состав Гвардейского экипажа Балтийского флота. «Полярная звезда» отличалась большим изяществом обводов и оставляла незабываемое впечатление у всех, кто видел яхту. Водоизмещение – 3949 тонн, длина – 106,5 метра, ширина – 13,8 метра, осадка – 5,2 метра. Мощность – 6426 лошадиных сил. Скорость – 17,5 узла. Экипаж – 19 офицеров и 311 матросов. Яхта была оснащена четырьмя 47‐миллиметровыми орудиями.

Внутреннее убранство яхты было изготовлено на петербургской фабрике А.Ф. Свирского. В отделке кают были использованы красное, тиковое и лимонное дерево, клен, груша, дуб, орех, карельская береза, венгерский ясень. На борту имелись корабельный храм (что неудивительно – до 1917 г. храм на корабле был нормой, а не каким-то редкостным исключением) и даже… коровник.

«Полярная звезда» до 1894 г. служила Александру III, который очень любил свою яхту и часто использовал ее для морских прогулок с семьей в финских шхерах. Именно на «Полярной звезде» Александр III произнес легендарную фразу: «Пока русский царь удит рыбу, Европа может подождать». Первое большое плавание с императором на борту яхта совершила в мае 1891 г. по маршруту Христианзанд – Фальмут – Виго – Христианзанд – Гельсингфорс, причем в Бискайском заливе «Полярная звезда» выдержала девятибалльный шторм. В 1893 г. на «Полярной звезде» император с супругой навестили Копенгаген, в июне 1894‐го наследник российского престола великий князь Николай Александрович прибыл на яхте в Лондон, где встречался со своей невестой, принцессой Гессен-Дармштадтской Алисой, гостившей у бабушки, королевы Виктории.

Императорская яхта «Полярная звезда»

В 1894 г., когда Александр III заболел, «Полярная звезда» направилась в Крым, чтобы оттуда перевезти императора для дальнейшего лечения на остров Корфу. Но пока яхта была в пути, император скончался в Ливадии. После этого до осени 1895‐го корабль использовал его сын, Николай II. Затем значение яхты уменьшилось, так как в строй вступила еще более крупная и современная яхта «Штандарт» (см. отдельную статью). Тем не менее «Полярная звезда» продолжала оставаться императорской яхтой № 2 и часто участвовала в походах с членами семьи Романовых на борту. 11 июля 1905 г. у острова Бьёрке на борту «Полярной звезды» императорами Николаем II и Вильгельмом II был подписан Бьёркский договор между Россией и Германией, предусматривавший установление тесного союза между двумя странами. Фактически этот договор в силу так и не вступил, так как подрывал основы сложившегося к тому времени русско-французского сотрудничества.

В 1905 г. Николай II передал яхту в распоряжение своей матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, которая в 1905–1914 гг. держала на «Полярной звезде» свой брейд-вымпел и ежегодно ходила на ней в Копенгаген, в гости к родственникам. В последний раз из Дании яхта вернулась в июне 1914‐го, незадолго до начала войны.

После Февральского переворота 1917 г. яхта была национализирована и стала в некотором роде штабом революции на флоте, так как с июня именно на ней разместился Центробалт – Центральный комитет флота, а командовавший «Полярной звездой» капитан 1‐го ранга М.М. Лялин был избран первым командующим Балтфлота. Осенью 1917‐го на борту «Полярной звезды» собрался 2‐й съезд делегатов флота. В дальнейшем корабль был поставлен на консервацию и до начала 1930‐х гг. не использовался.

Вторая жизнь «Полярной звезды» началась в августе 1936 г., когда на яхте взмыл Военно-морской флаг СССР. Корабль стал плавучей базой подводных лодок. При этом он был полностью переоборудован: вместо паровых машин появились дизели, исчезла одна дымовая труба, появились новые мачты. Внешний вид корабля стал намного более скучным и утилитарным, хотя изящество обводов бывшая яхта сохранила. Скорость хода снизилась до 10 узлов.

Боевое крещение «Полярной звезды» пришлось на советско-финскую войну, когда плавбаза под командованием капитана 3‐го ранга И.О. Иванова стояла в Таллине и обеспечивала деятельность советских подводных лодок. В начале Великой Отечественной «Полярная звезда» ушла из Таллина в Усть-Лугу, а позже в Ленинград, где служила плавбазой 3‐го дивизиона подводных лодок. Отдельную важную роль корабль сыграл в спасении Эрмитажа. Зимой 1941 г. «Полярная звезда» стояла на Неве напротив Зимнего дворца, кабель с корабля был переброшен в Эрмитаж, и электростанция плавбазы давала ток в помещения музея, позволяя сотрудникам работать. «Полярная звезда» числилась в составе Балтийского флота в качестве плавбазы до 1954 г. Потом она была переоборудована в плавучую казарму, а в 1961‐м стала кораблем-мишенью. В ноябре 1961 г. бывшая императорская яхта была потоплена противокорабельными ракетами в Рижском заливе, на полигоне в районе острова Кихну.

Этот корабль был уникальным в нескольких смыслах – ему было суждено стать одним из первых русских ледоколов, и ему же выпала печальная честь стать самым последним судном великого Русского исхода: именно «Всадник» на рассвете 19 ноября 1920 г. последним отошел от мыса Чауда по направлению к Константинополю, завершив тем самым Крымскую эвакуацию армии П.Н. Врангеля…

Заказан «Всадник» был в 1889 г. шведской судостроительной фирме «Мотала» и строился специально для черноморского порта Николаев. Скорее всего, прототипом для русского ледокола послужили датский «Тор» или шведский «Исбритарен», строившиеся на той же фирме. В сентябре 1890 г. ледокол был спущен в Гётеборге со стапелей Линдехольмского завода и 15 января 1891 г. со шведской командой пришел в Николаев. Водоизмещение – 700 тонн. Длина – 40,5 м, ширина – 10,2 м, осадка – 4,8 м. Мощность – 700 лошадиных сил. Скорость – 9,5 узла. Изначально вооружения на ледоколе не было.

С февраля 1891 г. судно работало уже с русской командой. Поскольку для Черного моря оно было уникальным, ему присвоили простое название «Ледокол», а в 1887‐м, когда появился второй ледокол, переименовали в «Ледокол № 1». С 1905 г. владельцем судна было Министерство торговли и промышленности. В августе – сентябре 1911 г. «Ледокол № 1» обеспечивал экспедицию Зоологического музея Императорской Академии наук у берегов Турции. А в остальное время занимался обычной мирной деятельностью портовых ледоколов, т. е. обеспечивал нормальное функционирование порта зимой.

С началом Первой мировой войны судьба «Ледокола» переменилась навсегда. Он был переименован во «Всадник», оснащен двумя 75‐миллиметровыми орудиями и мобилизован в Черноморский флот в качестве тральщика. После революции корабль прошел через множество перипетий, свойственных черноморским боевым кораблям тех лет: 1 мая 1918 г. он был захвачен немецкими оккупантами, в декабре 1918 г. – французами, а в апреле 1919 г. вошел в состав Морских сил Юга России. В Белом флоте «Всадник» до лета 1920 г. считали вооруженным ледоколом, а затем переклассифицировали в канонерскую лодку. Экипаж корабля отличался большой храбростью, и вскоре «Всадник» приобрел известность как один из наиболее боеспособных кораблей Белого флота. Он участвовал в морских боях с Азовской флотилией красных в августе 1920 г. в районе Бердянска и в сентябре у Обиточной косы.

26 июня 1920 г. приказом главнокомандующего Русской армией П.Н. Врангеля были учреждены высшие награды Белого флота для кораблей – Николаевского адмиральского флага и Николаевского вымпела. Эти награды входили в комплекс ордена Святителя Николая Чудотворца и продолжали традицию Георгиевских наград русского флота. В описании наград говорилось: «Николаевский Георгиевский Адмиральский флаг имеет вокруг щита с изображением Св. Георгия трехцветную полосу с цветами: первая от щита – красный, вторая – синий и третья – белый. Обыкновенный Адмиральский флаг имеет в середине круглую трехцветную кокарду с цветами: наружный – белый, средний – синий и внутренний – красный. Николаевские вымпела и Брейд-вымпела имеют, в отличие от обыкновенных вымпелов – косицы трехцветные: верхняя или правая – белая: средняя – синяя и нижняя или левая – красная».

Вооруженный ледокол «Всадник» – первый русский ледокол на Черном море и последний корабль Русского исхода 1920 г.

В день учреждения Николаевские вымпелы были пожалованы канонерским лодкам «Страж» и «Грозный», речным канонерским лодкам «Алтай» и «Урал», вооруженным ледоколам «Всадник» и «Гайдамак», вооруженным катерам «Мария», «Азовец», «Никола Пашич», «Димитрий», «Паптикопея» и «Меотида».

«Всадник», как и многие другие корабли Белого флота, принял участие в эвакуации Русской армии из Крыма. Ранним утром 19 ноября 1920 г., в 4.10, он ушел от мыса Чауда, имея на борту 200 эвакуируемых, став, таким образом, последним кораблем Русского исхода (другие корабли к этому времени уже несколько дней как стояли на рейде Константинополя).

Дальнейшая судьба «Всадника» была, в общем, характерной для кораблей, ушедших с эскадрой Врангеля в Турцию. В июле 1923 г. был продан в Италию и переименован во «Фреччья», работал в Генуе как портовый буксир. В том же году продан другому владельцу, переименован в «Манин». В 1925 г. был продан третьему владельцу и переименован в «Инфлессибл». 11 марта 1926 г. за 801 тысячу лир был продан из Италии в Швецию компании «Холменс Брук» и переименован в «Эттан», а в декабре 1926 г. – в «Холмен VIII». В дальнейшем ветеран ледокольного флота использовался как буксир для перевозки древесины и ходил под шведским флагом до 18 января 1968 г., после чего был продан на слом. Это был последний корабль, удостоенный высшей награды Белого флота – Николаевского вымпела…

На протяжении 1880–1890‐х годов между Россией и Великобританией развернулось усиленное соперничество в области создания океанских броненосных крейсеров. От предыдущих поколений кораблей этого класса они отличались высокой мореходностью и автономностью, могли преодолевать большие расстояния, не заходя на промежуточные базы. Первым русским кораблем такого класса стал броненосный фрегат (класс крейсеров был введен в русском флоте в 1892 г.) «Адмирал Нахимов» (1887), основными соперниками которого были британские «Имперьюз» и «Уорспайт», затем появился броненосный фрегат «Память Азова» (1888). Однако эти крейсера еще были достаточно архаичными по конструкции и уступали английским «одноклассникам». После того как в 1889–1890 гг. в Великобритании появились усовершенствованные броненосные крейсера «Блейк» и «Бленхэйм» с корпусами увеличенной длины, в России 19 мая 1890 г. в качестве ответного шага был заложен броненосный фрегат, получивший название «Рюрик» (ранее его носили бриг 1815 г. и фрегат 1851 г.).

Инициатива постройки корабля принадлежала Балтийскому заводу, автором проекта был Н.Е. Родионов. «Рюрик» сохранял уже устойчивую для русских крейсеров концепцию предназначенного для дальних переходов и при этом относительно тихоходного и легковооруженного корабля. Предполагалось, что встреч с противником в океане крейсер избежит, а потому скоростью и вооружением можно пожертвовать. Поскольку дальневосточных баз, кроме Владивостока и Петропавловска, у России не было, «Рюрик», в отличие от новейших английских крейсеров, по-прежнему нес полное парусное вооружение, позволявшее кораблю экономить уголь на длительных переходах. Однако на практике выяснилось, что такая архаичная схема, еще активно работавшая в 1870–1880‐х гг., уже практически не используется: «Рюрик» мог дойти от Кронштадта до Владивостока на своих запасах угля. Поэтому русские боевые корабли, строившиеся с середины 1890‐х, парусов не несли даже во вспомогательных целях, а «Рюрик» уже к концу XIX столетия выглядел достаточно архаично, хотя и впечатлял современников своими характеристиками – так, по водоизмещению он был почти вдвое больше более современных крейсеров «Диана», «Аскольд» и «Варяг».

Тем не менее для начала 1890‐х крейсер был весьма серьезным шагом вперед. Водоизмещение – 11 960 тонн. Длина – 126 метров, ширина – 20 метров, осадка – 7,9 метра. Мощность – 13 250 лошадиных сил, скорость – 18 узлов. Экипаж – 22 офицера, 719 матросов. Бронирование крейсера состояло из мощного броневого пояса, прикрывавшего центральную часть корпуса (от 127 до 254 миллиметров), бронепалубы (37 миллиметров) и броневых траверсов (203 миллиметра). Однако артиллерия – 4 203‐миллиметровых, 16 152‐миллиметровых и 6 120‐миллиметровых пушек – броней защищена не была. Крупнокалиберные орудия располагались в выступающих спонсонах по бортам.

Крейсер 1‐го ранга «Рюрик» погиб в неравном бою с японскими кораблями

Корабль был спущен на воду 22 октября 1892 г. и вступил в строй 16 октября 1895 г. В целом проект «Рюрик», при всей его «переходности», оказался для русского флота весьма прогрессивным, и его идеи были развиты в крейсерах «Россия» (1897) и «Громобой» (1899), каждый из которых имел улучшенное по сравнению с предшественником вооружение и бронезащиту.

Создававшийся для соперничества с британскими крейсерами на Тихом океане, «Рюрик» мирно служил до 1904 г. С сентября 1903‐го кораблем командовал капитан 1‐го ранга Евгений Александрович Трусов. Обессмертил свое название корабль во время Русско-японской войны, точнее, 14 августа 1904‐го. В этот день три корабля Владивостокского отряда крейсеров – «Россия», «Громобой» и «Рюрик» – под общим командованием контр-адмирала Карла Петровича Иессена наткнулись в Корейском проливе на эскадру из шести японских крейсеров под командованием вице-адмирала Хиконодзе Камимуры. Наиболее мощными из них были «Идзумо», «Адзума», «Иватэ» и «Токива».

Японские корабли были оснащены намного более современной и мощной артиллерией, расположенной в бронебашнях, а также обладали лучшей бронезащитой. Тем не менее отряд русских крейсеров принял неравный бой. В наименее выгодном положении оказался шедший концевым «Рюрик» – он почти сразу же получил пробоину ниже ватерлинии, заклинило руль, убило старшего офицера и тяжело ранило командира. За убылью офицеров бой возглавил лейтенант Константин Петрович Иванов 13‐й (цифра означала, что он был 13‐м по старшинству офицером флота с фамилией Иванов). Комендорам «Рюрика» мешало слепившее им глаза солнце. Тем не менее они вели меткий огонь по противнику, и вскоре 203‐миллиметровый снаряд нанес тяжелое повреждение крейсеру «Ивате»: взрыв боеприпасов уничтожил на нем сразу три орудия с прислугой. Вскоре «Рюрик» потерял управляемость, а положение русского отряда ухудшилось после подхода к основным силам японцев еще трех крейсеров – «Нанива», «Такачихо» и «Чихайя». В два первых корабля артиллеристы «Рюрика» также добились попаданий.

«Россия» и «Громобой» всеми силами пытались прикрыть товарища, но, получив множество попаданий, по приказу адмирала Иессена пошли на прорыв во Владивосток – с тем, чтобы основные силы японского отряда устремились в погоню. Поначалу план удался – бой с «Рюриком» продолжили только легкие неброненосные крейсера, от которых он в теории мог отбиться. Однако затем Камимура понял, что настичь «Россию» и «Громобой» не удастся, и решил вернуться к «Рюрику». Между тем на «Рюрике» кончились боеприпасы к последнему уцелевшему 47‐миллиметровому орудию, а японцы, заняв выгодные позиции, могли беспрепятственно расстреливать крейсер в упор. Попытка моряков использовать таран и выпустить по противнику торпеду из последнего исправного торпедного аппарата успехом не увенчалась. Увидев, что основные силы Камимуры возвращаются, а положение безнадежно, трижды раненный и дважды контуженный лейтенант Константин Иванов 13‐й отдал приказ затопить корабль. В 10.42, после пяти часов неравного боя, пылающий, превратившийся в груду искореженного металла, но непобежденный «Рюрик» с развевающимися Андреевским флагом и гюйсом лег на левый борт и скрылся под водой…

В ходе героического неравного боя из 22 офицеров крейсера 6 было убито и 9 ранено, а всего из 763 членов команды убито было 204 и ранено 305. Константин Петрович Иванов 13‐й покинул корабль последним. За бой он был удостоен ордена Святого Георгия 4‐й степени и получил право использовать наследственную фамилию «Иванов-Тринадцатый». В дальнейшем К.П. Иванов-Тринадцатый дослужился до чина капитана 1‐го ранга, после Гражданской войны эмигрировал и умер в Лионе в 1933 г. Контр-адмирал К.П. Иессен также получил орден Святого Георгия 4‐й степени.

В 1906 г. название «Рюрик» было присвоено последнему построенному в России броненосному крейсеру, который во время Первой мировой войны был флагманом Балтийского флота. К сожалению, в традициях советского флота это славное название не использовалось.

К 1890 г. русский ВМФ располагал уже несколькими поколениями кораблей оборонительного флота – плавучими броненосными батареями, мониторами и канонерскими лодками. В 1892 г. был учрежден отдельный класс броненосцев береговой обороны. В сущности, это было дальнейшее развитие монитора, т. е. корабль с мощным вооружением и малой осадкой, призванный действовать в прибрежных водах с оборонительными целями. Именно в броненосцы береговой обороны были переклассифицированы в 1892 г. старые русские мониторы, «поповки» и броненосные батареи. Но строились и новые корабли, сразу проектировавшиеся в этом классе. Их вдохновителем послужил греческий броненосец береговой обороны «Гидра», построенный во Франции. Головной корабль, заложенный в 1890 г., получил название «Адмирал Сенявин», второй – «Адмирал Ушаков», третий – «Генерал-адмирал Апраксин», причем последний корабль заметно отличался по вооружению от первых двух. Создателем проекта был инженер Э.Е. Гуляев.

22 октября 1892 г. на Балтийском заводе в присутствии Александра III состоялась закладка «Адмирала Ушакова», а 27 октября 1893 г. он был спущен на воду. Водоизмещение корабля составляло 4594 тонны, длина – 84,8 метра, ширина – 15,9 метра, осадка – 5,2 метра. Мощность 5769 лошадиных сил, скорость – 16,1 узла. Экипаж – 21 офицер, 385 матросов.

Главный калибр броненосца состоял из четырех (на «Генерал-адмирале Апраксине» – трех) 254‐миллиметровых орудий. Изначально предполагалось установить 229‐миллиметровые пушки, но затем выбор был сделан в пользу более современных орудий Кане. Также на борту имелись четыре 120‐, шесть 47‐, восемнадцать 37‐, два 64‐миллиметровых орудия и четыре 381‐миллиметровых торпедных аппарата. Орудийные башни и рубка были прикрыты 178‐миллиметровой броней, толщина броневого пояса колебалась от 203 до 254 миллиметров, броня палубы – от 25 до 51 миллиметра.

Служба нового корабля началась в Практической эскадре Балтфлота под флагом вице-адмирала С.О. Макарова. Позже «Адмирал Ушаков» служил в учебно-артиллерийском отряде, его орудия использовались для подготовки артиллеристов. Впоследствии это сослужило кораблю плохую службу во время реального боя, так как стволы его главного калибра были сильно изношены от учебных стрельб.

С октября 1902 г. «Адмиралом Ушаковым» командовал капитан 1‐го ранга Владимир Николаевич Миклуха, младший брат великого русского путешественника Н.Н. Миклухо-Маклая. Ранее Владимир Миклуха командовал двумя кораблями – «героями» этой книги: броненосцами береговой обороны «Новгород» (1895) и «Первенец» (1901–1902).

С началом Русско-японской войны броненосцы береговой обороны не предполагалось задействовать в боевых действиях, и они использовались для подготовки личного состава. Но в ноябре 1904 г. в газете «Новое время» появился цикл статей капитана 2‐го ранга Н.Л. Кладо, утверждавшего, что мощности русского флота в Тихом океане недостаточно, чтобы противостоять японскому, и в помощь основным силам адмирала З.П. Рожественского необходимо срочно выслать дополнительный отряд. Эти статьи вызвали большой резонанс, и в скором времени был сформирован отряд под командованием контр-адмирала Николая Ивановича Небогатова, в который вошли старые корабли – эскадренный броненосец «Император Николай I», броненосный крейсер «Владимир Мономах» и все три броненосца береговой обороны типа «Адмирал Сенявин». 2 февраля 1905 г. «Адмирал Ушаков», на котором были проведены масштабные подготовительные работы к походу, вышел из Либавы (ныне Лиепая, Латвия) в составе эскадры Небогатова. 26 апреля 1905 г. Небогатов соединился с основными силами русского флота у Сингапура.

14 мая началось Цусимское сражение русского и японского флотов. «Адмирал Ушаков» замыкал кильватерную колонну русских кораблей, идя двенадцатым по счету. Японцы сначала почти не обстреливали броненосцы береговой обороны, сосредоточив огонь на головных русских кораблях. Первые снаряды врага попали в «Адмирала Ушакова» около 16 часов – был дважды пробит правый борт, броненосец осел на нос. Тем не менее его комендоры открыли огонь, выпустив порядка 200 снарядов главного калибра и 400 – среднего. День закончился тем, что Небогатов начал уводить свой отряд на Владивосток, развив скорость 13 узлов. «Адмирал Ушаков» из-за повреждений не мог давать больше 10 узлов и стал отставать. Благодаря строгому соблюдению маскировки ночью кораблю удалось избежать встречи с японскими миноносцами. Появилась надежда на то, что удастся прорваться во Владивосток самостоятельно.

Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» – корабль-герой Русско-японской войны

Но около 14 часов 15 мая дымы с «Адмирала Ушакова» были замечены японским крейсером «Иватэ», и он вместе с крейсером «Якумо» направился на перехват русского корабля. «Иватэ» и «Якумо» имели 8 203‐ и 13 152‐миллиметровых орудий и великолепное бронирование, так что у «Адмирала Ушакова» не было никаких шансов выстоять в поединке с ними. В 17 часов, когда расстояние между кораблями сократилось, на «Иватэ» подняли сигнал «Ваш адмирал сдался, предлагаю вам сдаться». Речь шла о позорном решении Н.И. Небогатова сдать корабли своего отряда без боя. Но Владимир Николаевич Миклуха, прочитав только начало японского сигнала, произнес:

– Ну, а продолжение и разбирать нечего. Долой сигнал, открыть огонь!

С расстояния 49 кабельтовых «Адмирал Ушаков» дал первые залпы по противнику. Били четыре орудия главного калибра (они сделали 30 выстрелов) и два 120‐миллиметровых (60 выстрелов). Японцы дали по броненосцу 288 выстрелов. Через десять минут первый японский 203‐миллиметровый снаряд поразил правый борт броненосца, следующие снаряды вызвали пожар на корабле. Из-за сильного крена на правый борт «Адмирал Ушаков» больше не мог причинить противнику вреда, и капитан 1‐го ранга Миклуха приказал открыть кингстоны. Пока броненосец уходил под воду, на мостике офицеры прощались друг с другом. В тот миг, когда «Адмирал Ушаков» перевернулся вверх килем, раненый капитан Миклуха бросился за борт, но среди спасенных его не нашли… Помимо командира, на корабле погибли старший офицер капитан 2‐го ранга А.А. Мусатов, старший минер лейтенант Б.К. Жданов, судовой инженер-механик капитан Ф.А. Яковлев, поручик Н.Е. Трубицын, прапорщик Э.Н. Зорин, комиссар П.А Михеев, три кондуктора, 84 унтер-офицера и матроса.

Гибель русского броненосца в неравном бою настолько ожесточила японцев, что они некоторое время продолжали расстреливать уцелевших матросов с «Адмирала Ушакова» прямо в море. Многие русские моряки погибли в воде от переохлаждения. Те, кто выжил в плену, были награждены в России Знаками отличия Военного ордена (298 человек – 4‐й степенью, 27 – 3‐й степенью), а офицеры в 1907 г. получили ордена Святого Владимира 4‐й степени с мечами и бантом.

Судьбы систершипов «Адмирала Ушакова» сложились трагически. Оба броненосца были сданы японцам без боя по приказу Н.И. Небогатова. «Адмирал Сенявин» был переименован японцами в «Мисима» и в 1936 г. потоплен на учениях в качестве корабля-мишени. «Генерал-адмирал Апраксин» был переименован в «Окиносима», успел поучаствовать в захвате Сахалина японцами и был разобран на металл в 1939‐м.

В дальнейшем название «Адмирал Ушаков» носил советский крейсер проекта 68‐бис (1950–1987), а после него, в 1992–2002 гг., – тяжелый атомный крейсер проекта 1144 (в 1980–1992 гг. назывался «Киров»). С 2004 г. это название носит эсминец Северного флота проекта 956 (в 1994–2004 гг. назывался «Бесстрашный»).

В память о доблестном командире броненосца был назван эскадренный миноносец «Капитан 1‐го ранга Миклухо-Маклай», вступивший в строй в 1915 г. Затем он был переименован в «Спартак», в 1919–1933 гг. входил в состав ВМФ Эстонии под названием «Вамбола», а в 1933 г. был продан Эстонией в Перу и служил в перуанском флоте под названием «Альмиранте Вильяр» до 1954 г.

После длительного перерыва, пришедшегося на 1870–1880‐е гг., Балтийский флот начал пополняться новыми броненосцами – кораблями, которые в то время считались главной ударной силой любого ВМФ. Усиление русского флота на Балтике было связано с начавшимся перевооружением германского флота. За 1890–1895 гг. в строй должны были вступить десять кораблей такого класса. Первые эскадренные броненосцы для Балтики были одиночными, однако в 1891 г. была начата работа над серией кораблей, представлявших собой улучшенный вариант броненосца «Император Николай I» (1889), который, в свою очередь, представлял собой улучшенный проект «Император Александр II» (1888). Однако в итоге новый проект очень отдаленно напоминал собой «Николая I». У новых кораблей с 1893 г. орудия главного и среднего калибра располагались уже не в барбетах, а в башнях, 203‐миллиметровые пушки были заменены 152‐миллиметровыми системы Кане.

Головной корабль серии получил название «Полтава», вторым был «Петропавловск», третьим – «Севастополь». Названия были даны в честь героических страниц истории русской армии и флота: Полтавской победы 1709 г., героической обороны Петропавловска 1854 г. и Севастополя 1854–1855 гг. Впервые название «Петропавловск» было присвоено в 1858 г. деревянному винтовому фрегату, который первым в русском флоте был оснащен броней и служил до января 1892‐го.

Закладка второго «Петропавловска» произошла на Галерном острове Петербурга 7 мая 1892 г. в присутствии императора Александра III. Спуск на воду состоялся 28 октября 1894‐го, через три дня после головной «Полтавы», но полностью готов эскадренный броненосец был только через пять лет. Ходовые испытания он проходил без артиллерии на борту, с неотлаженными машинами, которые не выдавали контрактную мощность. Лишь 5 октября 1899 г., будучи полностью оснащен всем необходимым, «Петропавловск» отправился из Кронштадта на Дальний Восток (вахтенным начальником во время этого плавания был А.В. Колчак).

На момент постройки тип «Полтава» представлял собой один из наиболее мощных эскадренных броненосцев мира. Водоизмещение – 11 354 тонны, длина – 112,6 метра, ширина – 21,3 метра, осадка – 8,6 метра. Мощность – 11 213 лошадиных сил, скорость – 16,9 узла. Главный калибр – четыре 305‐миллиметровых орудия, кроме них, корабли оснащались 12 152‐, 10 47‐ и 28 37‐миллиметровыми орудиями, несли шесть торпедных аппаратов. Необычайно мощным было бронирование – от 305 до 406 миллиметров. Однако из-за того, что технические возможности флотов в конце века росли чрезвычайно быстрыми темпами, уже на момент своего спуска на воду «Петропавловск» (а также «Полтава» и «Севастополь») достаточно сильно отставал от новейших германских, британских и японских броненосцев, особенно по части возможностей артиллерии.

Боевое крещение корабля пришлось на 1900 г., подавление «боксерского восстания» в Китае, а с 1901 г. он являлся флагманом Тихоокеанской эскадры. В этом качестве корабль встретил начало Русско-японской войны. Во время внезапной ночной атаки японских миноносцев 27 января 1904 г. броненосец не пострадал, а днем того же дня принял участие в отражении атаки японской эскадры на Порт-Артур. Комендоры «Петропавловска» выпустили 88 снарядов, сам же корабль выдержал три попадания. После того как новым командующим Тихоокеанской эскадрой был назначен вице-адмирал С.О. Макаров, он 27 февраля 1904‐го поднял свой флаг на «Петропавловске».

В ночь на 31 марта японские корабли скрытно установили у выхода из гавани Порт-Артура минное заграждение. В 7 часов утра колонна русских кораблей, в которую входили эскадренные броненосцы «Петропавловск», «Полтава», «Пересвет», «Победа», крейсера и миноносцы, направилась к главным силам японцев. На головном «Петропавловске» находились вице-адмирал Степан Осипович Макаров, контр-адмирал М.П. Молас, знаменитый художник-баталист В.В. Верещагин и великий князь Кирилл Владимирович – двоюродный брат Николая II, который в чине капитана 2‐го ранга служил на флоте.

На часах было 9.43, когда «Петропавловск» на полном ходу наскочил на мину. Взрыв, потрясший корабль, был чудовищной силы – от сдетонировавшего боезапаса сбросило в воду орудийную башню главного калибра и обе дымовые трубы, фок-мачта рухнула на ходовой мостик… Через минуту броненосец ушел под воду носом, а после того как взорвались еще и котлы, разломился пополам и мгновенно затонул.

Очевидцы страшной сцены поначалу не могли поверить глазам. Один из них так вспоминал катастрофу: «Я стоял на перепелочной горе, где собралась масса публики с биноклями и подзорными трубами. Все напряженно следили за движением эскадр, ожидая боя. Дул холодный ветер. Тем не менее, морской горизонт застилался синеватой дымкой – туманом. Сперва нам было не понятно, почему наши суда возвращаются на рейд, но вскоре мы заметили на восточной стороне появление неясных силуэтов – один, другой, третий, еще и еще… Вдруг около «Петропавловска» показался столб дыма, один, другой с огромным пламенем. Раздались крики и вопли: «Петропавловск» погибает!» Не хочется верить, но его уже нет над водой…»

На эскадренном броненосце «Петропавловск» погиб великий русский флотоводец С.О. Макаров

Другие корабли, к счастью, сумели изменить курс, и их не вынесло на японское минное поле. С погибшего «Петропавловска» удалось спасти 7 офицеров (в том числе командира, капитана 1‐го ранга Н.М. Яковлева, и великого князя Кирилла Владимировича) и 73 матроса. В гибель Степана Осиповича Макарова никто не верил, поиски продолжались долго, но, увы, ни к чему не привели. Стало понятно, что вице-адмирал С.О. Макаров, контр-адмирал М.П. Молас, В.В. Верещагин, 18 офицеров, корабельный священник о. Алексий (Раевский) и 652 матроса погибли.

Гибель «Петропавловска» стала одной из самых трагических страниц Русско-японской войны. Вместе с флагманским броненосцем ушел один из самых легендарных флотоводцев страны – адмирал Макаров, бывший душой и сердцем обороны Порт-Артура. Мгновенный и страшный конец флагманского корабля Тихоокеанской эскадры оказал огромное деморализующее воздействие не только на личный состав флота, но и на всю страну.

Корпус «Петропавловска» лежал в 2,5 мили от берега на глубине 150 метров. В октябре 2011 г. поисково-исследовательским центром Тихоокеанского флота «Искра» была проведена экспедиция по установлению точных координат места гибели эскадренного броненосца «Петропавловск». Но когда они были установлены, в точке гибели самого броненосца не оказалось – только заиленный металлический фрагмент. По версии руководителя экспедиции В.А. Карташева броненосец был утилизирован японцами еще в 1943 г., но этот факт был скрыт от СССР.

Несмотря на то что название «Петропавловск» после 1904 г. воспринималось как синоним одной из главных драм русского флота, в 1911 г. оно было присвоено новому линейному кораблю типа «Севастополь». В 1921 г. он был переменован в «Марат», но в 1943 г. ему было возвращено первоначальное название (см. отдельную статью). Также это название в 1940–1944 гг. носил тяжелый крейсер, впоследствии переименованный в «Таллин», и в 1957–1960 гг. – легкий крейсер, ранее называвшийся «Каганович».

Судьбы систершипов «Петропавловска» также сложились драматически. «Севастополь» был затоплен экипажем 20 декабря 1904 г. перед капитуляцией Порт-Артура, а «Полтава» погибла еще в ноябре 1904 г. во время артобстрела Порт-Артура. С июля 1905 г. восстановленный корабль вошел в состав японского флота под названием «Танго». В 1916 г. корабль был куплен Россией, переклассифицирован в линкор и переименован в «Чесму» (название «Полтава» к тому времени уже носил новый дредноут типа «Севастополь»). В боях «Чесма» не участвовала и в июне 1924 г., уже в Советской России, была разделана на металл.

Название «Штандарт» впервые было присвоено фрегату, в постройке которого принимал участие лично Петр Великий. После этого это название носил фрегат Черноморского флота (1824), а затем оно было закреплено за императорскими яхтами. Первый колесный «Штандарт» служил с 1858 по 1892 г., а второй был построен в Дании на верфи «Бурмайстер и Вайн». Закладка яхты состоялась в Копенгагене в присутствии Александра III и его супруги Марии Федоровны. Название яхте присвоили 27 сентября 1893‐го.

Однако служить «Штандарту» довелось уже в новом царствовании. 26 февраля 1895 г. в Копенгагене в присутствии императора Николая II и будущего короля Дании Фредерика VIII яхта была спущена на воду. Первое длительное плавание яхта совершила из Дании в Великобританию в сентябре 1895 г.

Водоизмещение яхты – 5480 тонн, длина – 128 метров, ширина – 15,8 метра, осадка – 6,6 метра. Мощность – 12 000 лошадиных сил. Скорость – 22 узла. Экипаж – 373 человека. Яхта несла на борту восемь 47‐миллиметровых орудий. Корабль отличался изяществом обводов и характерным для клиперов острым форштевнем, на котором размещалась золоченая фигура двуглавого орла.

Несмотря на то что «Штандарт» отделяло всего несколько лет от ее предшественницы «Полярной звезды», эти яхты относились к разным эпохам и были оборудованы в различной стилистике. Несмотря на то что «Штандарт» был намного больше «Полярной звезды», он был отделан гораздо скромнее – в интерьерах не использовали позолоту, сорта дерева, которым облицовывали панели, были проще: вишня, орех, береза, дуб, клён. Интерьеры яхты, выполненные по эскизам датского художника Л. Монберга, выглядели строгими и элегантными. Намного лучше, чем на «Полярной звезде», были и условия для команды и прислуги. В целом, по воспоминаниям современников, на борту «Штандарта» могло с комфортом разместиться около пятисот человек.

«Штандарт» стал официальной и любимой яхтой Николая II и всей его семьи. Император с императрицей, наследником и великими княжнами неоднократно совершал на яхте длительные морские прогулки как в окрестностях Петербурга, так и в отдалении от него. Во время одного из таких походов летом 1907 г. в финских шхерах яхта ударилась о скалы, не обозначенные на карте, и получила две небольшие пробоины. «Штандарт» удалось спасти, а в ноябре 1907 г. в Петербурге состоялся суд над виновниками аварии, в том числе над командиром И.И. Чагиным. В итоге его отстранили от командования, но после того как Чагин подал кассационную жалобу, он был оправдан и впоследствии дослужился до контр-адмирала. Камень же, на который наскочила яхта, был поднят со дна и установлен в Петровском парке Кронштадта.

Но большинство походов были вполне благополучны. Члены семьи отдыхали, фотографировались и даже… катались на роликовых коньках по палубе. На борту «Штандарта» Николай II проводил и официальные встречи с зарубежными гостями, принимая императора Германии Вильгельма II (в последний раз императоры виделись в июне 1912 г. в Ревеле именно на борту яхты), премьер-министра Франции Раймона Пуанкаре и других, и, в свою очередь, сам наносил визиты в зарубежные страны. Так, в 1909 г. на «Штандарте» состоялся последний визит императора в Великобританию.

Любила яхту и обычно сдержанная императрица Александра Федоровна. А.А. Мосолов вспоминал: «Сама государыня становилась общительной и весёлой, как только она ступала на палубу «Штандарта». Императрица участвовала в играх детей и подолгу разговаривала с офицерами. Офицеры эти, очевидно, занимали очень привилегированное положение. Часть их каждый день приглашалась к высочайшему столу. Государь и его семья нередко принимали со своей стороны приглашение на чай в кают-компании… Младшие офицеры «Штандарта» мало-помалу присоединялись к играм великих княжон. Когда те выросли, игры превратились незаметно в целый ряд флиртов – конечно, вполне безобидных. Слово «флирт» я употребляю не в том вульгарном смысле, который ему теперь дают; офицеров «Штандарта» лучше всего было сравнивать с пажами или рыцарями средневековья. Много раз эта молодежь потоком проносилась мимо меня, и никогда я не слышал ни одного слова, могущего вызвать нарекание».

Императорская яхта «Штандарт» в годы Великой Отечественной войны получила гвардейское звание уже как минный заградитель «Марти»

После революции «Штандарт» лишился статуса корабля № 1 русского флота. В 1918 г. яхта участвовала в Ледовом походе из Гельсингфорса в Кронштадт, затем была переименована в «18 Марта» (в честь первого дня Парижской коммуны) и была поставлена на прикол в Военной гавани Кронштадта. Дальнейшая судьба корабля решалась в 1927 г. Сначала его собирались переоборудовать в базу для подводных лодок, но в 1933–1936 гг. переоборудовали в минный заградитель. 22 января 1934 г. кораблю присвоили название «Марти́» в честь французского коммуниста Андре Марти́. Причем переименование это было прижизненным, т. к. Марти умер только в 1956 г.

С 25 декабря 1936 г. минзаг «Марти» входил в состав Балтийского флота. Корабль мог принимать на борт 580 мин и был вооружен четырьмя 130‐ и семью 76,2‐миллиметровыми орудиями, тремя 45‐миллиметровыми зенитными пушками, двумя спаренными пулеметами. Новые машины мощностью 11 426 лошадиных сил обеспечивали «Марти» скорость хода 14 узлов. Конечно, облик корабля сильно изменился, и «Марти» уже почти ничем не напоминал прежний «Штандарт». Тем не менее корабль сохранил изначально присущие ему благородство и стремительность форм.

С 1938 г. минзаг был флагманом соединения заграждения и траления Балтфлота. Корабль участвовал в советско-финской войне, выполняя постановку мин у финского берега. В ходе Великой Отечественной экипаж «Марти» получил первую боевую задачу в ночь на 23 июня 1941‐го, выставив 380 мин. Минные постановки «Марти» продолжал весь конец июня и начало июля, причем 3 июля находился под огнем финских береговых батарей.

23 сентября 1941 г. во время массированного авианалета на Кронштадт «Марти» получил множество пробоин, но благодаря четкой работе команды корабль был спасен. В октябре этого года минный заградитель эвакуировал защитников полуострова Ханко. По пути туда «Марти» задел мину, которая взорвалась в семи метрах от борта. Повреждения были очень серьезными – котлы сдвинулись с фундаментов, некоторые из них дали течь, погас свет, в рубке сорвало штурвал с тумбы рулевого управления. Но тем не менее корабль выполнил задачу, эвакуировав с Ханко 2029 человек, вывезя 60 орудий, боеприпасы и около 800 тонн грузов. На базе ремонтники долго удивлялись, как «Марти» вообще мог идти с такими повреждениями.

Зимой 1941‐го зажатый льдами «Марти» неоднократно атаковала авиация противника, причем зенитчики корабля сбили шесть самолетов. 3 апреля 1942 г. «Марти» одним из первых кораблей советского ВМФ был удостоен гвардейского звания. Гвардейский флаг на корабле подняли 5 сентября. За время войны 117 членов экипажа «Марти» были удостоены государственных наград.

В дальнейшем в боевых действиях минный заградитель не участвовал. 19 января 1942 г. командиром корабля назначается капитан 3‐го ранга П.В. Шевцов, а 9 декабря – капитан 2‐го ранга В.С. Быков. За время Великой Отечественной войны «Марти» совершил 12 боевых походов, прошел 4359 миль. Им было поставлено 3159 мин, зенитчики корабля сбили шесть самолетов противника.

В 1948 г., после того как Андре Марти выступил в печати с критикой И.В. Сталина, гвардейский минный заградитель «Марти» переименовали в «Оку» и переклассифицировали в плавучую казарму. Базировался корабль в Таллине и Лиепае. В 1959‐м «Ока» снялась в фильме «Мичман Панин» в роли крейсера «Елизавета», благодаря чему сохранился для истории вид машинного отделения корабля и частично уцелевшего интерьера. С 1961 г. «Ока» стала кораблем-мишенью и три года спустя была разобрана на металл. В драматической судьбе «Штандарта» отразился весь ХХ в.

У этого боевого корабля была весьма нестандартная история: «Светлана» задумывалась отнюдь не как крейсер, а как минный заградитель, рассчитанный на 300 мин. Техническое требование на корабль было направлено в Морской технический комитет в марте 1893 г. Однако в скором времени генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович потребовал разместить на борту отдельную каюту для себя, а скорость минзага довести до 18 узлов. Это привело к тому, что водоизмещение корабля увеличили с 800 до 1560, а там и до 2800 тонн. Но затем появилось новое требование: корабль должен был стать великокняжеской яхтой, которая не отставала бы по показателям от императорской «Полярной звезды». После этого проект «потяжелел» до 4000 тонн и условно описывался уже как крейсер 1‐го ранга.

Весной 1895 г. в конкурсе победил проект французской судостроительной фирмы «Форж и Шантье» из Гавра. По одним сведениям, прототипом корабля стал французский крейсер «Декарт», по другой – его вариация, крейсер «Катине». Постройка началась 28 июня 1895 г., а 2 октября строящийся корабль по приказу Николая II получил название «Светлана». Как именно это название появилось на русском флоте, неясно до сих пор. Женское имя Светлана для России XIX в. было совершенно нехарактерным и ассоциировалось прежде всего с именем героини классической баллады В.А. Жуковского (1808). Так или иначе, в 1858 г. на воду был спущен винтовой фрегат «Светлана», совершивший три кругосветных плавания и служивший до 1892‐го. Таким образом, крейсер стал вторым русским кораблем, которому присвоили это имя.

Спуск на воду состоялся 24 сентября 1896‐го. Но сдаточные испытания завершились только в марте 1898‐го. 22 марта этого года «Светлана» навсегда покинула свою родину и через Португалию и Германию ушла из Гавра на Балтику.

Во внешности «Светланы» безошибочно угадывалось ее французское происхождение: стремительный силуэт, очень сильно выраженный таран, вместо иллюминаторов – квадратные окна. Водоизмещение – 3908 тонн, длина – 101 метр, ширина – 13 метров, осадка – 5,7 метра. Мощность – 9897 лошадиных сил, скорость – 19,2 узла. Экипаж – 19 офицеров и 437 матросов.

Вооружение крейсера состояло из шести 152‐ и десяти 47‐миллиметровых орудий. Бронирование – от 25 до 100 миллиметров. Эти характеристики и по тем временам не считались впечатляющими. Но боевые качества «Светланы» во многом были принесены в жертву ее главной функции: быть яхтой генерал-адмирала. Поэтому немалое пространство внутри крейсера занимали роскошно отделанные ценным деревом и мрамором апартаменты великого князя и его свиты, рассчитанные на 13 человек.

Служба «Светланы» началась летом 1898‐го – корабль сопровождал яхты «Полярная звезда» и «Царевна» из Дании в Россию. В следующем году «Светлана» участвовала в торжествах по поводу открытия порта Александровск (ныне Полярный) в присутствии великого князя Владимира Александровича. Возвращаясь с торжеств, экипаж крейсера сделал остановку на острове Медвежий, интерес к которому начала проявлять Германия. Там «светлановцы» установили русский флаг и доску с надписью «Принадлежит России».

С началом Русско-японской войны великий князь Алексей Александрович принял решение передать свою яхту во 2‐ю Тихоокеанскую эскадру. Этот шаг вызвал иронические комментарии моряков с других кораблей, которые считали «Светлану» прежде всего яхтой, а ее экипаж называли «горничными». Для участия в боевых действиях «Светлану» дооснастили четырьмя 75‐миллиметровыми пушками, дальномером системы Барра и Струда, телеграфом «Телефункен». 2 октября 1904 г. корабль в составе отряда крейсеров контр-адмирала О.А. Энквиста вышел из Либавы и через Танжер и Суэцкий канал дошел до Мадагаскара, где соединился с основными силами З.П. Рожественского, шедшими вокруг Африки. В ходе тяжелого дальнего перехода «Светлана» показала великолепные мореходные качества и слаженность команды.

Название героического крейсера «Светлана» стало наследственным и почетным

Перед Цусимским сражением «Светлане» была поручена ответственная роль флагмана Разведывательного отряда из крейсеров «Алмаз» и «Урал». В ходе сражения они должны были прикрывать собой вспомогательные силы эскадры. Зная о слабости своего корабля, моряки как могли усилили защиту крейсера: сложили на палубе мешки с углем и бухты стального троса.

Бой основных сил начался 14 мая 1905 г. в 13.49, а Разведывательный отряд принял боевое крещение в 14.23 – японский крейсер «Идзуми», зайдя в тыл русским, открыл по ним огонь. К полю боя быстро подтянулись и остальные японские корабли, и вскоре 16 японских крейсеров обрушили всю свою мощь на 7 русских, сильно уступавших им в вооружении и бронировании. Бой длился около пяти часов. Отряд вспомогательных судов был рассеян, вспомогательный крейсер «Урал», плавмастерская «Камчатка» и буксир «Русь» потоплены, но русским крейсерам удалось главное – ценой неимоверных усилий отстоять транспорты.

В ходе этого боя «Светлана» получила пробоину в носу ниже ватерлинии. Вода мгновенно затопила отделение динамо-машин и артпогреба 152‐ и 47‐миллиметровых пушек. Приняв 400 тонн забортной воды, «Светлана» резко осела на левый борт и получила дифферент на нос, из-за чего носовое 152‐миллиметровое орудие смотрело в воду. Отключилась бортовая электросеть, и теперь комендоры были вынуждены вручную подавать снаряды к пушкам. Осколками иссекло все шлюпки и катера, сильно разрушены были также надстройки. Но жертв на борту, кроме двух утонувших матросов и двух раненых, пока не было. «Светлана» яростно отбивалась: к концу дня на крейсера оставалось только 120 снарядов…

Вечером «Светлана» заняла место в кильватерной колонне вслед за крейсером «Аврора». Однако сохранить единство крейсерского отряда не удалось: отсеялись «Алмаз», «Владимир Мономах», «Дмитрий Донской»… Основным силам удалось дойти до Филиппин. Но командир «Светланы» капитан 1‐го ранга Сергей Павлович Шеин (в 1896–1898 гг. он был старшим офицером крейсера «Рюрик») твердо придерживался приказа З.П. Рожественского – следовать во Владивосток. Капитан направил крейсер туда кратчайшим путем, мимо острова Дажалет. Шли на скорости 14 узлов, чтобы искры из труб не выдали противнику местоположение корабля.

На рассвете 15 мая к «Светлане» присоединился миноносец «Быстрый». В 5 часов прошли Дажалет и успешно избежали контакта с двумя группами японских кораблей. Однако в 7 часов японцы все-таки смогли обнаружить крейсер. Бронепалубные крейсера «Отова» и «Ниитака» и миноносец «Муракумо» бросились наперерез. Стало очевидно, что предстоит последний бой…

В 9 часов 10 минут «Светлана» с расстояния 50 кабельтовых дала первый выстрел по «Отове». Снарядов было мало, поэтому артиллеристы тщательно целились и не торопились. «Отова» начала отвечать через 15 минут, а первого попадания добилась еще через двадцать. В 10.25 в бой вступила и «Ниитака». Комендоры «Светланы» добились двух попаданий в «Отову», но вскоре на русском крейсере закончились 152‐миллиметровые снаряды, а оба паропровода были перебиты. Крейсер потерял управляемость и беспомощно замер. «Быстрый», не участвовавший в бою, на полном ходу пошел к берегу и сумел отвлечь на себя внимание «Ниитаки» и японского миноносца.

Видя, что положение крейсера безвыходно, С.П. Шеин отдал приказ «Спасаться по возможности», открыл кингстоны и поднялся на мостик, желая вместе со старшим офицером А.А. Зуровым разделить судьбу корабля. Подошедший вплотную «Отова» продолжал хладнокровно расстреливать гибнущий русский крейсер с близкого расстояния, и многие офицеры и матросы погибли именно в эти последние минуты от убийственных выстрелов в упор. На часах было 11.06, когда окутанная паром, с рухнувшей третьей дымовой трубой «Светлана» легла на левый борт и, не спустив Андреевского флага, непобежденная, скрылась под водой…

Японцы не предприняли ничего для того, чтобы спасти уцелевших моряков «Светланы», более того – «Отова» стреляла и по ним. Так, уже в воде, погибли лейтенант Л.В. Воронец, мичман Г.М. Нирод, прапорщики Н.Д. Свербеев и М.А. Агатеев, священник Ф.П. Хандалеев, три унтер-офицера и около пятидесяти матросов. Лишь через два часа к месту гибели крейсера подошел японский корабль «Америка-Мару», который спас лейтенантов В.В. Дьяконова, П.П. Сонцова, А.В. Вырубова, Д.Г. Баркова, мичмана В.Е. Картавцева, полковника А.П. Петрова, штабс-капитана И.О. Деркаченко, поручиков С.Р. Невяровского и Г.М. Хоментовского, прапорщика Д.Ф. Михайлова, врача Н.И. Карлова, семерых унтер-офицеров и 273 матросов.

Уже после войны комиссия, разбиравшая обстоятельства Цусимского боя, отметила «величайшее мужество и самоотвержение» экипажа «Светланы». За проявленнные в последнем бою храбрость и верность долгу 19 моряков были удостоены Знака отличия Военного ордена 3‐й степени, а 259 – 4‐й степени. В честь героического корабля был назван легкий крейсер, ставший головным в серии крейсеров типа «Светлана» (1915). В дальнейшем он получил название «Красный Крым», а в 1942‐м – гвардейское звание (см. отдельную статью).

Название «Варяг», без преувеличения, наиболее легендарное в русском флоте. Бессмертный подвиг русского крейсера увековечен в песнях, фильмах, романах…

А началось все в американской Филадельфии, где будущий «Варяг» появился на свет. Это произошло в 1899 г. Крейсер строился специально «для нужд Дальнего Востока», в качестве противовеса усилявшемуся японскому флоту. Причем четкого понимания, каким именно должен быть корабль, не было. Морской технический комитет ориентировался на только что вступивший в состав флота крейсер 1‐го ранга «Диана», американцы предлагали взять за образец строившийся в США японский «Касаги». Строительство корабля в США начали лишь потому, что русские заводы в то время были сильно загружены заказами. С филадельфийской верфью «Уильям Крэмп энд санс» контракт подписали в апреле 1898 г. Корабль получился «сборной солянкой»: оборудование в основном было американским, якоря и якорные цепи – английскими, артиллерия и торпедные аппараты – русскими.

Водоизмещение – 6604 тонны, длина – 129,5 метра, ширина – 15,9 метра, осадка – 5,9 метра. Мощность – 16 198 лошадиных сил. Скорость – 23,2 узла. Экипаж – 20 офицеров и 550 матросов. Крейсер был вооружен 12 152‐, 12 75‐, 2 63‐, 8 47‐, 2 37‐миллиметровыми орудиями и двумя пулеметами, нес шесть 381‐ и два 254‐миллиметровых торпедных аппарата. Изначально предполагалось установить также два 203‐миллиметровых орудия, но из-за перегрузки пришлось от них (а также от щитков, прикрывавших орудия) отказаться. Толщина брони – от 38 до 152 миллиметров.

Название «Варяг» крейсеру присвоили в честь винтового корвета типа «Богатырь» (1861), который в ходе Гражданской войны в США участвовал в походе к берегам Америки с целью оказания поддержки северянам, а впоследствии стал первым русским кораблем, прошедшим в Тихий океан через Магелланов пролив. В 1886 г. корвет «Варяг» был продан на слом, и крейсер стал вторым боевым кораблем, носившим это название. 19 октября 1899‐го «Варяг» был спущен на воду, 22 сентября 1900‐го сдан заказчику и в марте 1901‐го перешел из США в Россию.

В целом «Варяг» оказался весьма противоречивым кораблем. По ряду характеристик он был намного совершеннее крейсеров типа «Диана» – отличался рациональной и продуманной компоновкой, славился прекрасной мореходностью, на испытаниях показал очень высокую скорость 24,5 узла. Однако в условиях реальной эксплуатации скорость и экономичность крейсера были значительно ниже расчетных, а котлы системы Никлосса, установленные вместо привычных котлов Бельвилля, оказались неотлаженными, к тому же сильно страдало качество их сборки. В итоге немалая часть службы крейсера прошла в ремонтах энергетической установки.

20 марта 1901‐го «Варяг» вышел из США и через два месяца прибыл в Кронштадт. Первый зарубежный поход крейсер совершил в августе того же года, сопроводив яхту «Штандарт» с Николаем II на борту в Германию и Францию. 16 сентября 1901‐го начался переход корабля на Дальний Восток. «Варяг» шел через Суэцкий канал, Кувейт, Сингапур и Гонконг. В дальнейшем крейсер базировался в Порт-Артуре, время от времени совершая походы в корейский порт Чемпульпо (ныне Инчхон) – морские ворота Сеула, и подолгу простаивая на ремонтах.

Легенда русского флота – крейсер «Варяг»

Командир крейсера Всеволод Федорович Руднев родился 19 августа 1855 г. в крепости Дюнамюнде (ныне – Даугавгрива, один из районов столицы Латвии Риги), в семье капитана 2‐го ранга Федора Николаевича Руднева, дворянина Тульской губернии. После окончания гимназии Всеволод поступил в Морское училище, по окончании которого получил звание гардемарина, а в 1877‐м – первый офицерский чин мичмана. Дальнейшая служба В.Ф. Руднева проходила на Балтике, на крейсерах «Африка» и «Адмирал Корнилов», миноносце «Котлин», эскадренных броненосцах «Гангут» и «Император Николай I». В 1895 г. капитан 2‐го ранга Руднев получает под команду свой первый корабль – броненосец береговой обороны «Адмирал Грейг». Затем он командовал миноносцем «Выборг», канонерской лодкой «Гремящий», броненосцем береговой обороны «Чародейка». В декабре 1901 г. офицер получил чин капитана 1‐го ранга, а через год – приказ о назначении командиром нового крейсера «Варяг».

Обессмертил имя «Варяга» неравный бой, который крейсер и канонерская лодка «Кореец» приняли 9 февраля 1904 г. Русским кораблям, заблокированным в гавани Чемпульпо, противостояли японские броненосные крейсера «Асама» и «Чиода», бронепалубные крейсера «Нанива», «Такачихо», «Ниитака», «Акаси» и миноносцы «Хаябуса», «Тидори» и «Манадзуру». При таком численном превосходстве экипажам «Варяга» и «Корейца» было очевидно, что им предстоит либо сдача в плен, либо гибель в неравном бою. Командир «Варяга» капитан 1‐го ранга Всеволод Федорович Руднев принял решение прорываться из гавани, а в случае неудачи прорыва уничтожить крейсер.

В краткой речи, обращенной к экипажу, Руднев произнес:

– Безусловно, мы идем на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна ни была. Никаких вопросов о сдаче не может быть – мы не сдадим крейсер и самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови. Исполняйте каждый свои обязанности точно, спокойно, не торопясь. Особенно комендоры, помня, что каждый выстрел должен нанести вред неприятелю. В случае пожара тушить его без огласки, давая мне знать…

В 11.20 «Варяг» и «Кореец» снялись с якорей и направились к выходу из бухты. Первые залпы крейсер дал в 11.47, с ним вступила в дуэль «Асама», а с 11.59 до 12.13 интенсивный огонь по «Варягу» вели все японские крейсера. Чаще и больше других по «Варягу» стреляли крейсера «Асама» и «Ниитака». Сколько снарядов выпустил «Варяг», не вполне ясно: по русским данным – 1105, по японским – 210. Большинство попаданий японских снарядов по русскому кораблю пришлось на 12.05–12.06. В 12.13, убедившись в том, что прорыв не удался, Руднев отдал приказ возвращаться в гавань. Японцы некоторое время преследовали «Варяг» и «Кореец», но поскольку в бухте стояли корабли нейтральных государств, преследование было прекращено.

В ходе неравного боя «Варяг» получил девять повреждений, потерял убитым одного офицера (мичман граф А. Нирод) и 22 матросов, тяжело ранены были один офицер и 26 матросов, легко – три офицера, в том числе командир, и 85 матросов. Пожаром была повреждена примерно одна восьмая часть корабля, серьезные повреждения получили также орудия, но машины и механизмы оставались исправными. Согласно рапорту командира «Варяга», огнём крейсера был потоплен один миноносец и повреждён крейсер «Асама», а крейсер «Такачихо» после боя затонул; противник предположительно потерял около 30 человек убитыми. Однако официальные японские источники и архивные документы не подтверждают ни попадания в японские корабли, ни наличие каких-либо потерь. Результаты русского артогня японцы оценивали как неэффективные, но были крайне впечатлены стойкостью и мужеством экипажа «Варяга».

После боя В.Ф. Руднев принял решение уничтожить крейсер, переместив его экипаж на корабли нейтральных стран. Сначала «Варяг» собирались взорвать, но после просьб иностранных моряков не делать этого решили его затопить. Экипаж «Варяга» на шлюпках перебазировался на английский, французский и итальянский крейсера, и в половине четвертого судовые механики открыли кингстоны, через которые в трюмы «Варяга» начала поступать забортная вода. Последним, как и положено командиру, борт крейсера покинул раненный в голову и контуженный Руднев.

В 16 часов на рейде громыхнул взрыв. Это ушла под воду канонерская лодка «Кореец», уничтоженная по решению экипажа. А варяговцы во главе с командиром тем временем молча толпились на палубах иностранных кораблей, со слезами на глазах следя за медленной гибелью родного крейсера. «Варяг» постепенно наполнялся водой и кренился на левый борт, корма крейсера дымно горела. В 18.10 корпус героического корабля полностью скрылся под водой…

В России подвиг экипажа «Варяга» приобрел широчайшую известность и мгновенно стал легендарным. Офицеры и военные чиновники крейсера получили ордена Святого Георгия 4‐й степени, матросы – Знаки отличия Военного ордена. Командир «Варяга» В.Ф. Руднев в 1907‐м был награжден также японским орденом Восходящего Солнца – японцы чрезвычайно высоко оценили его мужество и верность долгу (офицер принял орден, но никогда не носил его). В 1905 г. В.Ф. Руднев вышел в отставку с производством в чин контр-адмирала. Последние годы жизни герой провел в усадьбе Мышенки Алексинского уезда Тульской губернии. 7 июля 1913 г. командир «Варяга» скончался в возрасте 57 лет и был похоронен около храма Казанской Божьей Матери в тульском селе Савино.

Была учреждена специальная медаль «За бой «Варяга» и «Корейца». В СССР подвиг «Варяга» начиная с 1940‐х гг. также был окружен почитанием: в 1946 г. был снят художественный фильм «Крейсер «Варяг», в 1954 г. к полувековому юбилею боя оставшихся в живых участников наградили медалью «За отвагу», были установлены памятники и названы улицы в честь В.Ф. Руднева.

Японцы сразу же начали предпринимать попытки поднять затопленный на небольшой глубине крейсер. В августе 1905 г. это удалось, корабль был переименован в «Сойя» и в качестве учебного крейсера вошел в состав японского флота. Во время Первой мировой войны Япония, ставшая союзницей России, согласилась продать легендарный крейсер, и 22 марта 1916‐го «Сойя» снова стала «Варягом». Весной – летом 1916 г. корабль ремонтировался во Владивостоке и в июне – ноябре совершил переход в Романов-на-Мурмане (ныне Мурманск), где вошел в состав флотилии Северного Ледовитого океана. Но состояние «Варяга» требовало дальнейшего ремонта, и в марте 1917‐го крейсер совершил переход в английский Биркенхед. На чужбине легендарному кораблю и суждено было закончить свои дни. После революции «Варяг» был реквизирован англичанами, в 1920‐м продан на слом и во время следования к месту разборки сел на камни в Ирландском море. До 1925‐го корпус «Варяга» стоял в пятистах метрах от шотландского побережья, а затем был взорван, поскольку мешал судоходству и местным рыбакам…

Название «Варяг» в советском и российском флоте стало наследственным и почетным. Первым, в 1954 г., его получил крейсер проекта 68‐бис, однако в 1959‐м его строительство было прекращено. В 1962–1990 гг. это название носил ракетный крейсер типа «Грозный», в 1990–1993 гг. – тяжелый авианесущий крейсер (ныне в составе флота Китая под названием «Ляонин»), а с 1995 г. – ракетный крейсер типа «Слава», являющийся флагманом Тихоокеанского флота.

Ну а главный памятник «Варягу» и его героям – это, конечно, песня, давно уже ставшая народной. Музыку к ней написал Алексей Турищев, текст – австрийский поэт Рудольф Грейнц (русский перевод – Евгения Студенская). Не было и нет в России человека, который не знал бы этих гордых строк:

В истории русского флота было множество красивых боевых кораблей. Но «Аскольд» по праву может претендовать на право «главного красавца» русского ВМФ начала ХХ в. Гордый силуэт этого пятитрубного крейсера любили изображать художники. Кстати, «Аскольд» был чемпионом по количеству дымовых труб на тогдашнем русском флоте, где и четырехтрубные корабли встречались нечасто.

Как и «Варяг», «Аскольд» строился специально для усиления позиций России на Дальнем Востоке (специальная судостроительная программа была утверждена Николаем II в феврале 1898 г.). В техническом требовании к кораблю указывалось, что он должен опережать по главным характеристикам новейшие японские и британские крейсера. В отличие от «Варяга», оснащенного котлами Никлосса, на новом крейсере сразу предлагалось ставить проверенные временем котлы системы Бельвилля.

На конкурс было представлено несколько эскизных проектов, среди которых победил проект немецкой фирмы «Фридрих Крупп», и 24 октября 1898 г. строительство крейсера началось на верфи «Германиаверфт» в Киле. А 21 декабря находившийся на стапелях корабль получил название «Аскольд» – в честь винтового фрегата постройки 1857 г. (тот носил имя легендарного киевского князя IX в.). Именно в конце 1850‐х в составе флота начали массово появляться корабли, носившие «древнерусские» названия, – «Богатырь», «Витязь», «Варяг», «Аскольд», «Рында», «Новик», «Гридень», «Воевода» и т. п. В начале ХХ в. в строй вступало второе поколение кораблей, перенимавшее названия у своих предшественников.

Второго марта 1900 г. «Аскольд» был торжественно спущен на воду в Киле. На ходовых испытаниях в сентябре 1901 г. у острова Борнхольм крейсер показал скорость 23,5 узла, что было отличным результатом. 6 января 1902 г. испытания были завершены, а 12 января на «Аскольде» взвился Андреевский флаг.

Водоизмещение – 6000 тонн, длина – 132,5 метра, ширина – 16,8 метра, осадка – 6,3 метра. Мощность – 23 600 лошадиных сил. Экипаж – 580 человек. Вооружение состояло из 12 152‐, 12 75‐, 8 47‐, 2 37‐ и 2 64‐миллиметровых орудий, четырех пулеметов, шести 381‐миллиметровых торпедных аппаратов. Бронирование от 25 миллиметров (щиты орудий) до 152 миллиметров.

В конце января 1902 г. крейсер совершил переход из Киля в Либаву. В Кронштадте он был довооружен, оснащен всем необходимым, получил боекомплект. Корабль дважды – 18 июня и 25 августа – посещал Николай II. А уже 3 сентября 1902‐го «Аскольд» навсегда простился с Кронштадтом и ушел на Дальний Восток, где его командиром был назначен капитан 1‐го ранга К.А. Грамматчиков. Крейсер общепризнанно считался красивейшим кораблем Тихоокеанской эскадры, а его команда демонстрировала прекрасную выучку – так, на маневрах комендоры «Аскольда» поражали цели в восемь раз лучше, чем комендоры «Варяга».

После начала Русско-японской войны «Аскольд» активно включился в боевую работу. 11 февраля 1904 г. с крейсерами «Баян» и «Новик» он вел бой с четырьмя японскими крейсерами, а 28 июля эскадра флота Тихого океана вышла из Порт-Артура, намереваясь прорваться во Владивосток. На «Аскольде» держал флаг его первый командир, контр-адмирал Н.К. Рейценштейн. В ходе артиллерийского боя «Аскольд» выпустил около шестисот снарядов, нанес серьезные повреждения крейсерам «Асама» и «Якумо» и заставил их выйти из боя, после чего вместе с другим наиболее быстроходным русским кораблем «Новик» сумел оторваться от преследования – крейсера «Сума», «Читосэ», «Акицусима» и «Касаги» не смогли настичь их. Но и сам «Аскольд» был поврежден – две пробоины, попадание в дымовую трубу, отчего скорость упала до 15 узлов, один офицер и 10 матросов были убиты, 48 человек ранены. Тем не менее крейсер сумел дойти до Китая и был интернирован в Шанхае.

Только 1 ноября 1905‐го, после подписания мирного договора между Россией и Японией, корабль вышел из Шанхая во Владивосток и был зачислен в отряд судов для охраны Уссурийского края, а в мае 1906‐го официально перешел в Сибирскую флотилию. В 1911–1912 гг. корабль капитально ремонтировался, а в сентябре 1913 г. совершил большой учебный поход по маршруту Владивосток – Гензан – Гонконг – Сайгон – Паданг – Батавия – Сурабая – Манила – Владивосток (всего 10 711 миль).

После начала Первой мировой войны «Аскольд» начал совместные с союзными кораблями действия по поиску германских кораблей в Тихом океане, а в конце 1914 г. перешел в Средиземное море, где получил задачу контролировать берега Сирии и Палестины. «Аскольд» участвовал в Дарданелльской операции, обстреливал побережье Болгарии. В январе 1916‐го крейсер перешел из Салоник в Тулон, где встал на ремонт. Французские специалисты оснастили его зенитной артиллерией, новыми дальномерами и прицелами. 19 августа 1916 г. в кормовом артпогребе «Аскольда» произошел взрыв, в котором следственная комиссия обвинила восьмерых матросов с крейсера; четверо из них были приговорены к расстрелу. В декабре крейсер был зачислен в состав флотилии Северного Ледовитого океана, и 27 декабря «Аскольд» вышел из Тулона в Россию. Но вернулся крейсер уже в постреволюционную страну, это произошло 17 июня 1917‐го.

Крейсер «Аскольд» считался красивейшим русским кораблем начала ХХ века

Дальнейшая судьба «Аскольда» была печальной. Служба на корабле постепенно разлаживалась, матросы официально и самовольно покидали корабль, и в феврале 1918‐го он был выведен из боевого состава. После того как Мурманск заняли англичане, они заменили экипаж на свой и перевели крейсер в Архангельск, где он получил название «Глори IV» и использовался как плавказарма. С отступлением англичан из России крейсер они увели с собой, и «Аскольд» превратился в блокшив в шотландском порту Грелох.

В 1921 г. советское правительство договорилось с англичанами о возвращении крейсера, однако служить под красным флагом «Аскольду» не довелось. Крейсер был продан на металлолом и разобран в Гамбурге в 1922 г. Судьба красивейшего русского корабля начала века закончилась там же, где и началась – в Германии…

Крейсеру «Аврора» в истории русского флота отведена особенная роль. Корабль-памятник, корабль-легенда, символ великой революции 1917 г., «герой» песен и картин, единственный корабль, изображенный на советском ордене и советских монетах… Конечно, в первую очередь «Аврора» обязана своим статусом именно участием в революционных событиях, все остальные ее заслуги идут как бы «в нагрузку» к ним. Но так или иначе, благодаря этому в России сохранился уникальный боевой корабль-ровесник ХХ в., участник трех войн, типичный представитель класса крейсеров своей эпохи.

Согласно кораблестроительной программе 1895 г., для «уравнения наших морских сил с германскими и с силами прилегающих к Балтике второстепенных государств» в Петербурге началась постройка трех бронепалубных крейсеров типа «Диана», технический проект которых был утвержден 20 апреля 1896 г. Определенное воздействие, хотя и неочевидное, на создателя проекта С.К. Ратника оказали английский крейсер «Тэлбот» (1895) и французский «Д’Антркасто» (1896). 23 мая 1897 г. все три крейсера типа «Диана» были заложены одновременно, в присутствии генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича, однако фактически постройка третьего корабля началась значительно позже.

31 марта 1897 г. приказом императора Николая II третьему кораблю было присвоено название «Аврора», выбранное из одиннадцати вариантов. Фактически получилось так, что все крейсера серии наследовали имена знаменитых парусных кораблей-путешественников уходящего века: шлюпа «Диана» и фрегатов «Паллада» и «Аврора» (всем им посвящены очерки в этой книге). В начале ХХ в. «античные» названия уже не были характерны для русского флота, такая традиция была характерна для минувших эпох Александра I и Николая I.

Участник трех войн – бронепалубный крейсер «Аврора»

Несмотря на то что «Диана», «Паллада» и «Аврора» считались систершипами, корабли не были идентичны. «Аврора» отличалась от однотипных кораблей машинами, котлами, рулевым устройством, электрооборудованием. Водоизмещение – 6731 тонна, длина – 126,8 метра, ширина – 16,8 метра, осадка – 6,4 метра. Мощность – 11 971 лошадиная сила, скорость – 19,2 узла. Экипаж – 20 офицеров, 550 матросов. Крейсер был вооружен 8 152‐, 24 75‐, 8 37‐миллиметровыми орудиями и тремя 381‐миллиметровыми торпедными аппаратами. Бронирование – от 38 до 152 миллиметров.

В целом серия «Диана» оценивается историками флота как не самая удачная. Корабли были весьма «прожорливы», достаточно тихоходны, имели недостаточную дальность плавания, страдали неидеальной мореходностью – зарывались носом в волну. И главное, они вышли перетяжеленными – машины и котлы «Авроры» весили на 400 тонн больше, чем механизмы «Аскольда» и «Кагула»!.. Крейсера этого типа вступили в строй тогда, когда уже было готово следующее поколение бронепалубных крейсеров с более выгодными характеристиками – тип «Богатырь».

11 мая 1900 г. новый крейсер был спущен на воду. Но первый выход в море корабль совершил только в сентябре 1903‐го. Тогда «Аврора» перешла с Балтики на Дальний Восток, следуя по маршруту Портленд – Алжир – Специя – Бизерта – Пирей – Порт-Саид. В Джибути на «Авроре» получили известие о начале Русско-японской войны и к апрелю 1904‐го вернулись в Кронштадт. Войдя в состав 2‐й эскадры флота Тихого океана, «Аврора» 2 октября 1904‐го покинула Либаву и начала второй дальневосточный поход. В Цусимском сражении «Аврора» участвовала в составе Крейсерского отряда контр-адмирала О.А. Энквиста, защищая русские транспорта вместе с крейсерами «Олег», «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах», «Жемчуг» и «Светлана». В ночь на 15 мая «Олег», «Аврора» и «Жемчуг» по приказу командования начали прорыв к Филипинам и 21 мая были интернированы в Маниле. В ходе боя «Аврора» была сильно повреждена и понесла серьезные потери в экипаже: 10 человек было убито, 80 ранено, погиб командир крейсера капитан 1‐го ранга Е.Г. Егорьев.

После завершения войны «Аврора» смогла покинуть Манилу и в феврале 1906‐го пришла в Либаву, где долго ремонтировалась. В сентябре 1907 г., с введением на флоте новой классификации, «Аврора» перестала считаться крейсером 1‐го ранга и отныне была просто крейсером. С 1909 г. «Аврора» вместе с систершипом «Диана» и крейсером «Богатырь» вошла в состав Отряда судов, назначенных на плавания с корабельными гардемаринами, и в качестве учебного корабля совершила несколько дальних походов – в Средиземное море, Таиланд, на Яву.

С началом Первой мировой войны «Аврора» вновь была включена в боевой состав флота, но, как и другие корабли, построенные до Русско-японской, вошла во 2‐ю бригаду крейсеров, на которую возлагались вспомогательные функции. В 1914–1915 гг. «Аврора» несла дозорную службу в шхерах Финского залива, в 1916‐м находилась в Рижском заливе, где подвергалась атакам немецких самолетов. Во время войны вооружение крейсера было модернизировано – число 152‐миллиметровых пушек увеличено до 10, затем до 14, демонтированы 75‐миллиметровые пушки, установлены зенитные орудия.

С сентября 1916‐го «Аврора» ремонтировалась в Кронштадте, затем в Петрограде. Корабль получил новые паровые машины и котлы. 27 февраля 1917 г. команда крейсера захотела присоединиться к бастующим рабочим Адмиралтейского и Франко-Русского заводов, но командир «Авроры» М.И. Никольский начал стрелять из личного оружия по пытавшимся сойти на берег матросам и был убит командой. Последующие командиры были уже выборными. К лету 1917‐го в команде «Авроры» начали преобладать большевики, на корабле почти ежедневно бушевали антивоенные митинги.

24 октября 1917 г., выполняя приказ Временного революционного комитета, «Аврора» отошла от стенки завода, где ремонтировалась, поднялась по Неве до Николаевского моста, разведенного юнкерами, и вынудила их оставить мост, после чего авроровские специалисты свели пролеты. 25 октября в 21.45 холостым выстрелом из носового 152‐миллиметрового орудия комендор «Авроры» Евдоким Огнев подал сигнал к штурму Зимнего дворца. Через три дня крейсер вернулся к месту ремонта. В 1939 г. на Английской набережной Невы был установлен памятник историческому выстрелу с надписью: «25 октября (7 ноября) 1917 года, стоявший против этого места, крейсер «Аврора» громом своих пушек, направленных на Зимний дворец, возвестил 25 октября начало новой эры – эры Великой социалистической революции».

В годы Гражданской войны «Аврора» стояла у стенки Адмиралтейского завода. Летом 1919‐го корабль планировалось затопить, чтобы не допустить прорыва к Петрограду английских кораблей, но когда эта угроза отпала, «Аврора» была разоружена и в июне 1922‐го сдана на хранение в Кронштадтский порт. Новая жизнь корабля началась в феврале 1923‐го, когда «Аврора» под командованием Л.А. Поленова стала учебным кораблем Морских сил Балтийского моря. В том же году шефство над «Авророй» взял ЦИК СССР. Артиллерия на крейсере была заменена на 10 современных 130‐миллиметровых орудий. В течение 1920‐х «Аврора» совершила три учебных похода вокруг Скандинавии, посещала с визитами Германию, Швецию, Норвегию, Данию, а 2 ноября 1927 г. первым из кораблей советского ВМФ была награждена орденом Красного Знамени.

В 1933 г. старый корабль встал на второй капитальный ремонт, который чуть было не закончился его «смертью». Сроки работ постоянно сдвигались, замена котлов не была произведена вовремя, и с 1935 г. «Аврора» числилась уже несамоходной учебной базой, которую выводили на рейд на буксире для занятий курсантов первых курсов. В 1941‐м, по некоторым данным, бывший крейсер собирались списывать и разделывать на металл. Но жизнь «Авроре» продлила Великая Отечественная война.

Уже летом 1941‐го артиллерию с «Авроры» начали снимать и отправлять ее на другие корабли и береговые батареи, получившие условные наименования А и Б. Сам крейсер постоянно подвергался ударам германской артиллерии и авиации. 16 сентября зенитчики «Авроры» сбили немецкий самолет, а в конце сентября в результате нескольких попаданий крейсер, находясь в Ораниенбауме, сел на грунт с небольшим креном на правый борт. В условиях блокадной зимы служба на корабле была неимоверно тяжелой, моряков перевели на берег, но над крейсером продолжал развеваться Краснознаменный флаг. Артиллерия противника продолжала обстрелы «Авроры» вплоть до 1944‐го. Всего крейсер получил за войну не менее семи попаданий вражеских снарядов.

20 июля 1944‐го «Аврору» подняли с грунта. В августе 1944‐го, в связи с созданием Ленинградского Нахимовского военно-морского училища, крейсер было предписано использовать как блокшив и учебную базу. В октябре 1945 – сентябре 1946 г. «Аврора» снималась в фильме «Крейсер «Варяг», для чего была тщательно «загримирована», в частности получила четвертую дымовую трубу. С 17 ноября 1948 г. «Аврора» встала на вечную стоянку на Большой Невке, и с этого дня крейсер стал одной из главных достопримечательностей Ленинграда, одним из символов города, одновременно считаясь кораблем советского ВМФ № 1. До 1961 г. корабль служил учебной базой для нахимовцев, а затем получил статус корабля-памятника, и музей, который существовал на его борту с 1950‐го, стал общедоступным. Это был первый (и до 1958 г. единственный) корабль-музей на территории СССР. Интересно, что само название «Аврора» в советском флоте наследственным не стало: предполагалось назвать так крейсер проекта 68‐К, но построен он так и не был.

22 февраля 1968 г. «Аврора» была удостоена ордена Октябрьской Революции, став единственным советским кораблем, дважды награжденным орденами. Причем любопытно, что на ордене Октябрьской Революции была изображена сама «Аврора» в момент выстрела 25 октября 1917‐го. А в августе 1984 – августе 1987 г. «Аврора» проходила обширный ремонт, вернее, реновацию, в ходе которой получила полностью новую подводную часть и утратила множество оригинальных элементов конструкции. С этого времени «Аврора» представляет собой фактически новодел, очень сильно отличающийся от оригинала.

26 июля 1992 г. на крейсере снова был поднят Андреевский флаг. Следующий ремонт проходил с сентября 2014 по июль 2016 г., после чего на «Авроре» развевается уникальный Андреевский флаг с изображением орденов Красного Знамени и Октябрьской Революции. С июля 2018‐го на крейсере восстановлен корабельный храм. Однако многое в облике корабля осталось от его советского прошлого: красные звезды на бортах, герб СССР на корме.

С 1 декабря 2010 г. «Аврора» не числится в составе ВМФ России и находится на балансе Центрального военно-морского музея. Крейсер по-прежнему является одним из символов Петербурга, популярнейшей достопримечательностью, самым известным в России кораблем-музеем.

«Аврора» намного пережила своих систершипов. Крейсер «Диана» после участия в Русско-японской и Первой мировой войнах был исключен из состава флота и разделан на металл в 1925 г. Крейсер «Паллада» получил тяжелые повреждения от вражеской торпеды в первый же день Русско-японской войны, а в ноябре 1904 г. был потоплен артиллерией противника в Порт-Артуре. В 1905 г. японцы подняли корабль и ввели в строй под названием «Цугару». В 1924 г. он был потоплен как корабль-мишень.

Название этого корабля известно не менее, чем «Аврора» или «Очаков». Броненосец «Потёмкин» (так чаще всего его называли и называют) в Советском Союзе считался таким же символом революции, дополнительную известность ему придавал факт съемки легендарного фильма Сергея Эйзенштейна. Но до 1905 г. ничто не предвещало в истории этого корабля его «революционности». «Потёмкин» был последним в серии эскадренных броненосцев, строившихся для усиления Черноморского флота.

До 1900 г. на Черном море поступили в состав флота эскадренные броненосцы «Екатерина II», «Чесма», «Синоп», «Георгий Победоносец», «Двенадцать апостолов», «Три святителя» и «Ростислав». «Потёмкин» замыкал эту семерку и был наиболее современным и совершенным. Проект корабля разработал автор «Трех святителей» А.Э. Шотт, поэтому в конструкции «Потёмкина» были определенные переклички с этим броненосцем, а также с типом «Пересвет». Бронирование «Потёмкина» было аналогично британским броненосцам типа «Маджестик».

В некоторых отношениях «Потёмкин» был первым для русского флота. Так, на нем было применено централизованное управление артогнем, осуществлявшееся из центрального поста боевой рубки, а также впервые установлены водотрубные паровые котлы, так что «Потёмкин» мог использовать как традиционный уголь, так и мазут.

«Князь Потёмкин-Таврический» заложили на стапелях Николаевского адмиралтейства 15 декабря 1897 г. и спустили на воду 13 сентября 1900‐го. Водоизмещение – 12 900 тонн, длина – 115,4 метра, ширина – 22,2 метра, осадка – 8,4 метра. Мощность – 10 600 лошадиных сил, скорость – 16,9 узла. Экипаж – 28 офицеров и 788 матросов. Главный калибр – 4 305‐миллиметровых орудия. Также на борту были установлены 16 152‐, 14 75‐, 2 63‐ и 6 47‐миллиметровых орудий, пять 456‐миллиметровых торпедных аппаратов. На момент создания это был мощнейший по артиллерийскому вооружению корабль России. Бронирование – от 38 миллиметров (палуба) до 254 миллиметров (башни главного калибра). На «Потёмкине» применялась цементированная броня, а не сталежелезная, как на предшествующих ему кораблях такого класса.

20 июня 1902 г. «Потёмкин» перешел в Севастополь для достройки, однако в декабре 1903‐го в котельном отделении начался сильный пожар, после которого котлы были заменены другими, под использование угля. К концу 1904‐го заменили также башни главного калибра, так как в их броне обнаружились каверны. Все это затянуло ввод броненосца в строй на два года. В состав флота корабль вошел лишь 20 мая 1905‐го…

Возможно, не случись того, что случилось дальше, и «Потёмкин» остался бы в истории как «обычный» черноморский броненосец начала ХХ в., участник Первой мировой войны, название которого говорило бы что-то только историкам флота – как это произошло с кораблями «Евстафий» или «Иоанн Златоуст». Однако 27 июня 1905‐го на новейшем корабле, бывшем в строю только месяц, началось восстание. Команда, которую возглавили артиллерийский унтер-офицер Г.Н. Вакуленчук и минный квартирмейстер А.Н. Матюшенко, отказалась от обеда, приготовленного из некачественного мяса. Активно участвовал в восстании 71 матрос, которых поддержали еще 157, – таким образом, мятеж охватил почти 30 процентов команды. Командир броненосца капитан 1‐го ранга Е.Н. Голиков приказал арестовать бунтовщиков, но в ходе возникшей перестрелки шестеро офицеров, в том числе командир, были убиты. Командиром матросы выбрали прапорщика Д.П. Алексеева. Захватив миноносец № 267, «Потёмкин» пришел в Одессу и 29 июня сделал два боевых и три холостых выстрела по городу. Затем последовал знаменитый «немой бой» восставшего броненосца с основными силами Черноморского флота – «Потёмкин» дважды прошел сквозь строй посланной на его усмирение эскадры, более того, примеру восставших последовал еще и эскадренный броненосец «Георгий Победоносец». Однако вскоре его команда одумалась и сдалась властям. На «Потёмкине» началась паника, и мятежный броненосец в сопровождении миноносца № 267 и портового судна «Веха» (вскоре отставшего) ушел в румынскую Констанцу.

Эскадренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический» вошел в историю не только как символ революции 1905 года, но и как корабль-герой Первой мировой войны

Румынские власти предложили потёмкинцам принять их на правах военных дезертиров, но снабжать корабль углем, водой и провольствием отказались. Это вынудило лидеров мятежа вернуться в Россию. В Феодосии городские власти под угрозой обстрела города снабдили корабль провизией, но попытка захватить баржи с углем закончилась неудачей. После длительных дебатов по поводу того, обстреливать Феодосию или нет, «Потёмкин» снялся с якоря и ушел обратно в Констанцу. Там команда сдалась румынским властям, на броненосце был спущен Андреевский флаг и поднят флаг Румынии. Миноносец № 267 самостоятельно вернулся в Севастополь, где его команда была оправдана. За «Потёмкиным» же в Констанцу пришли броненосцы «Чесма» и «Синоп», которые на буксире привели корабль в Севастополь.

Всего за участие в мятеже в России было осуждено 173 человека, из которых четверо были приговорены к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение только в отношении А.Н. Матюшенко, который лично убил нескольких офицеров. Остальным смерть заменили вечной каторгой.

Поскольку сам корабль в ходе восстания не пострадал, он продолжал числиться в составе флота. Но «мятежное» название сменили – с 12 октября 1905 г. броненосец назывался «Пантелеимон» (в день св. Пантелеимона были одержаны легендарные победы русского флота при Гангуте и Гренгаме), а в 1907 г. корабль был переклассифицирован в линкор. Он вошел в состав Отдельного практического отряда, в котором отрабатывались новые методы стрельбы и корректировки артогня. Комендоры «Пантелеимона» отличались высокой выучкой и в 1911‐м завоевали только что учрежденный переходящий Императорский приз за лучшую стрельбу кораблей.

С 1911 г. «Пантелеимон» наряду с «Ростиславом», «Тремя святителями» и новыми линкорами «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» составил бригаду линейных кораблей Черноморского флота. 22 августа 1913‐го корабль посетил император Николай II. В годы Первой мировой «Пантелеимон» активно действовал на Черном море. В 1914 г. он принимал участие в бое у мыса Сарыч с германским линейным крейсером «Гёбен», выходил на обстрелы турецкого побережья. В кампанию 1915 г. «Пантелеимон» совершил восемь боевых походов. В мае 1915 г. линкор снова участвовал в перестрелке с «Гёбеном», причем русские комендоры добились трех попаданий 305‐миллиметровых снарядов и вынудили «Гёбен» выйти из боя и уйти в Босфор. За это старший комендор Андрей Жуков был награжден Георгиевским крестом 4‐й степени. Когда «Пантелеимон» 27 октября 1915‐го шел на обстрел Варны, его собирались атаковать немецкие субмарины UB-7 и UB-8, но с линкора вовремя обнаружили противника и открыли огонь. В итоге одна из подлодок отказалась от атаки, а от второй торпеды рулевые мастерски увели свой корабль.

После вступления в 1915 г. в строй черноморских дредноутов типа «Императрица Мария» «Пантелеимон» выходил на боевую работу реже. Он обеспечивал поддержку войск Кавказского фронта во время Трапезундской операции, а в начале 1917 г. встал на ремонт в Севастополе.

После Февральского переворота на русском флоте началась кампания переименования кораблей, носивших «монархические» названия («Император Александр II» – «Заря свободы», «Императрица Екатерина Великая» – «Свободная Россия», «Цесаревич» – «Гражданин», «Император Павел I» – «Республика» и т. п.). Возвращали прежние названия и кораблям, переименованным за революционные выступления их экипажей. Так, 13 апреля 1917 г. «Пантелеимон» наименовали «Потёмкин-Таврический», уже без слова «князь». Но после протестов команды 11 мая линкор получил уже четвертое в своей истории название – «Борец за свободу». Ремонт корабля закончился в июле, и он еще успел поучаствовать в последних операциях Черноморского флота. В октябре 1917 г. «Борец за свободу» возглавил 2‐ю бригаду линкоров, вышедших к Босфору на охоту за германским крейсером «Бреслау». Однако из-за того, что экипаж линкора «Свободная Россия» потребовал прекратить поход и вернуться на базу, «Бреслау» смог вырваться из предназначенной для него ловушки. 5 ноября 1917 года «Борец за свободу» встал на якорь в Севастополе и больше в море не выходил.

В декабре корабль вошел в состав Красного Черноморского флота, а 1 мая 1918 г. был захвачен в Севастополе германскими оккупантами. В ноябре контроль над кораблем перешел к частям Антанты, в апреле 1919 г. он был частично взорван и в состав Белого флота не входил. После эвакуации Русской армии из Крыма «Борец за свободу» в строй более не вводился и в 1923 г. был сдан Комгосфонду для разборки на металл. Официально корабль исключили из списков 21 ноября 1925 г.

Единственное, что уцелело от легендарного корабля – его фок-мачта. До 1957 г. две ее части служили створными знаками у входа в Днепровский лиман, а ныне хранятся в Петербурге, Москве и Севастополе.

В СССР название броненосца «Потёмкин» было известно буквально всем – в первую очередь благодаря фильму «Броненосец «Потёмкин» С. Эйзенштейна (1925). Роль «Потёмкина» в этом классическом фильме «сыграли» старый броненосец «Двенадцать апостолов» и крейсер «Коминтерн». Восставшим на «Потёмкине» ставили памятники, писали о них стихи, посвящали книги и даже… оперы и балеты. К сожалению, на фоне революционных «заслуг» корабля практически забытыми оказались по-настоящему героические эпизоды его биографии – бои линкора «Пантелеимон» времен Первой мировой.

Название броненосца «Ретвизан» имеет шведское происхождение: «Rattvisan» по-шведски значит «Справедливость». Так назывался шведский парусный линкор, захваченный в 1790 г. в ходе Выборгского сражения и вошедший в состав русского флота. Название стало в России наследственным, в XIX столетии его носили три линкора. Эскадренный броненосец постройки 1900 г. получил это имя последним…

Происхождение «Ретвизана» было американским, как и у «Варяга». Более того, он строился на той же верфи, и контракты на создание броненосца и крейсера заключались одновременно, 11 апреля 1898‐го. Прототипом «Ретвизана» мог стать американский броненосец типа «Айова», но по настоянию русской стороны за основу был положен улучшенный проект «Пересвет». Строительство корабля шло быстро, и 10 октября 1900 г. «Ретвизан» был спущен на воду.

Водоизмещение корабля – 13 106 тонн, длина – 117,9 метра, ширина – 22 метра, осадка – 7,9 метра. Мощность – 17 600 лошадиных сил, скорость – 17,9 узла. Экипаж – 750 человек. Главный калибр «Ретвизана» – четыре 305‐миллиметровых орудия в двух башнях, а также двенадцать 152‐, двадцать 75‐, двадцать четыре 47-, восемь 37‐ и два 63‐миллиметровых орудия, четыре пулемета, шесть 381‐миллиметровых торпедных аппаратов. Бронирование – от 51 до 229 миллиметров.

«Ретвизан» без преувеличения получился отличным кораблем, который вполне мог соперничать по основным характеристикам с японскими броненосцами типа «Микаса», английскими типа «Формидэбл» и германскими типа «Виттельсбах». Он обладал очень мощными вооружением и бронированием, хорошей мореходностью, продуманной и рациональной компоновкой. Заметным недостатком «Ретвизана» были проблемы с котлами, что 1 июня 1902 г. привело к трагедии: при попытке развить максимальную скорость лопнула труба паропровода и шестерых матросов обварило паром, причем троих – смертельно.

Эскадренный броненосец «Ретвизан» – один из символов героической обороны Порт-Артура

Командиром новейшего корабля был назначен капитан 1‐го ранга Эдуард Николаевич Щенснович – один из создателей русского миноносного флота, командир первого бронированного корабля «Мина». Испытания «Ретвизана» шли негладко, т. к. корабль лишь с огромным трудом смог выжать расчетную скорость. 30 апреля 1902 г. корабль вышел из США в Россию и достиг Кронштадта к началу июня, после чего сразу же принял участие в грандиозном морском параде в Ревеле в честь встречи Николая II и Вильгельма II. Но уже осенью 1902‐го из-за обострившихся отношений с Японией «Ретвизан» вместе с броненосцем «Победа», крейсерами «Диана», «Богатырь», «Паллада» и миноносцами вышел на Дальний Восток, куда добрался без приключений.

В ночь 27 января 1904 г. русские корабли внезапно подверглись нападению японских миноносцев. Первая же торпеда в 23.35 попала в «Ретвизан», также были повреждены «Цесаревич» и «Паллада». Получивший огромную, от 16‐го до 23‐го шпангоута, пробоину «Ретвизан» накренился на левый борт, а при попытке увести его на внутренний рейд сел на мель, перегородив вход в гавань. Пришлось использовать корабль как несамоходную плавучую батарею. Так, 1 февраля комендоры броненосца отогнали огнем японские миноносцы «Асагири» и «Хайатори». 10 февраля японцы предприняли попытку уничтожить «Ретвизан» с помощью брандеров. Но русские артиллеристы и на этот раз оказались на высоте – выпустив около девятисот снарядов разных калибров, они сорвали планы противника. Наместник Дальнего Востока адмирал Е.И. Алексеев телеграфировал Николаю II, что «полное расстройство плана неприятеля отношу к молодецкому отпору и убийственному огню «Ретвизана». За этой бой командир броненосца капитан 1‐го ранга Э.Н. Щенснович был награжден орденом Святого Георгия 4‐й степени, лейтенант Кетлинский – Золотым оружием «За храбрость», еще четверо офицеров – другими орденами, 25 матросов получили Знаки отличия Военного ордена 4‐й степени.

24 февраля 1904‐го «Ретвизан» наконец удалось снять с мели. Ремонт корабля продолжался до конца мая. 10 июня русская эскадра попыталась прорваться из Порт-Артура во Владивосток, но, встретив основные силы японского флота, повернула назад. Вторая попытка прорыва была предпринята 28 июля. «Ретвизан» шел в кильватерной колонне вторым вслед за «Цесаревичем». Между русскими и японскими кораблями шла ожесточенная артиллерийская дуэль, в ходе которой «Ретвизан» получил 12 попаданий, одно из которых было очень тяжелым – заклинило в орудии 305‐миллиметровый снаряд, резко снизилась огневая мощь. В 17.30 два 305‐миллиметровых японских снаряда попали в боевую рубку «Цесаревича», убив адмирала В.К. Витгефта и весь его штаб. После этого потерявший управление «Цесаревич» начал смещаться влево, а «Ретвизан» и «Победа» повторили его эволюции. После того как стало понятно, что русская эскадра обезглавлена, а управление ею потеряно, Э.Н. Щенснович принял решение бросить «Ретвизан» на таран ближайшего «японца». Разгадавший его замысел противник сосредоточил яростный огонь на броненосце. Газета «Новый край» так описывала этот миг боя: «Ретвизан», эта стальная громада, очутился словно в кипящем гигантском котле. Вокруг него непрерывно вздымались огромные столбы воды меньшей и большей высоты. Противник всю силу орудийного огня направил на него, буквально засыпая его снарядами всех калибров». Но когда до ближайшей цели оставалось 17 кабельтовых, осколок снаряда с крейсера «Ниссин» поразил Э.Н. Щенсновича в живот. В те минуты, когда тяжелораненый командир выпустил управление из рук, японцы сумели выйти из опасной зоны, и «Ретвизану» ничего не оставалось, как повернуть назад в Порт-Артур.

Несмотря на неудачу прорыва, «Ретвизан» с честью справился с этим боем. Из полученного кораблем 21 повреждения ни одно не было принципиально важным, броня осталась целой, машины и механизмы также работали исправно. Из экипажа погибло 6 и был ранен 41 человек. Комендоры выпустили по врагу 77 снарядов главного калибра, 310 152‐мм, 341 75‐мм и 290 47‐миллиметровых.

В Порт-Артуре «Ретвизан» по-прежнему оказывал огневую поддержку фронту, а 206 матросов корабля составили десантную роту. Японцы методично бомбардировали броненосец из крупнокалиберных орудий, но, несмотря на попадания 280‐миллиметровых снарядов, «Ретвизан» оставался на плаву и вел ответный огонь. Только 23 ноября 1904 г. израненный броненосец, получивший к тому времени 20 попаданий, сел на грунт с креном на левый борт… Перед оставлением Порт-Артура на «Ретвизане» взорвали башни главного калибра.

После гибели «Ретвизана» его доблестный командир Э.Н. Щенснович был произведен в контр-адмиралы и назначен первым командиром Отряда подводного плавания. На этом посту он многое сделал для развития подводного флота. Скончался герой Русско-японской войны, первый русский адмирал-подводник Эдуард Николаевич Щенснович в декабре 1910 г., в возрасте 57 лет.

В сентябре 1905 г. японцы подняли «Ретвизан» и переименовали его в «Хизен». Ремонт корабля длился три года, после чего корабль был переклассифицирован в линкор. «Хизен» участвовал в Первой мировой войне, участвуя вместе с крейсерами «Асама» и «Изумо» в поиске германской эскадры адмирала Шпее и охраняя военные конвои в Индийском океане. В последний раз в России бывший «Ретвизан» побывал во время Гражданской войны. Тогда линкор «Хизен» заходил в оккупированный японцами Владивосток.

20 сентября 1923 г. «Хизен» был исключен из состава флота Японии и 12 июля 1924 г. потоплен как корабль-мишень. Так закончилась история одного из кораблей-героев Русско-японской войны, последним в русском флоте носившим название «Ретвизан»…

В истории русского флота не было кораблей с более трагической судьбой, чем эскадренные броненосцы типа «Бородино». Бывшие ровесниками века, рассчитанные на долгую эксплуатацию, эти корабли могли быть становым хребтом русского флота как минимум до начала 1910‐х. Вместо этого они, за исключением двух, успели прослужить всего лишь несколько лет и погибли в бою в один день, унеся с собой множество жизней. Но ни один из них не спустил перед врагом Андреевского флага и честно исполнил свой долг…

…Решение о постройке пяти новых эскадренных броненосцев для Дальнего Востока было принято в 1897 г. Сначала Морское министерство предполагало использовать в качестве прототипа броненосцы типа «Пересвет» или «Князь Потёмкин-Таврический», но в итоге за основу был положен зарубежный проект – эскадренный броненосец «Цесаревич», разработанный французской фирмой «Форж и Шантье». Представленные русскими корабелами В.Х. Оффенбергом, К.Я. Авериным, И.Н. Кутейниковым, М.В. Шебалиным проекты значительно уступали компоновке и боевым возможностям «Цесаревича». Однако новые броненосцы не стали копией этого корабля, создававший чертежи нового проекта Д.В. Скворцов лишь отталкивался от идей создателя «Цесаревича» А. Лаганя. Так что тип «Бородино» (такое название получил головной корабль) был более крупной, сильно улучшенной и осовремененной версией «Цесаревича».

Несмотря на то что формально броненосцы типа «Бородино» считались однотипными, они заметно различались между собой в зависимости от завода-производителя. Головной корабль «Бородино» несколько отличался от второго – «Орла» (оба строились на казенных заводах), а «Император Александр III», строившийся на Балтийском заводе, фактически стал головным для собственной серии, куда вошли «Князь Суворов» и «Слава». В основном корабли изготавливались из русских материалов: орудия поставлял Обуховский завод, торпедные аппараты – Металлический завод, броню – Ижорский; лишь некоторое количество деталей были английскими по происхождению. Первыми, 11 мая 1900‐го, были заложены «Бородино» и «Император Александр III» (в тот же день был спущен на воду крейсер «Аврора»). Но первым кораблем серии, спущенным на воду, стал именно «Александр III», Балтийский завод сдал его 21 июля 1901‐го, после чего сразу же приступил к постройке «Князя Суворова», а затем «Славы».

Эскадренный броненосец «Император Александр III» со славой погиб в день Цусимского сражения

После начала Русско-японской войны достройку четырех кораблей (кроме «Славы», находившейся на ранней стадии постройки) было предписано ускорить и завершить в кратчайшие сроки. «Бородино», «Князь Суворов», «Орёл» и «Император Александр III» должны были составить главные силы 2‐й Тихоокеанской эскадры, стать ударным кулаком, противостоящим мощному флоту Японии.

Водоизмещение – 14 181 тонна, длина – 118,7 метра, ширина – 23,2 метра, осадка – 8,9 метра. Мощность – 16 225 лошадиных сил. Скорость – 17,7 узла. Экипаж – 28 офицеров и 754 матроса. Главный калибр – четыре 305‐миллиметровых орудия в башнях, 12 152‐, 20 75‐, 20 47‐, 2 37‐, 2 63‐миллиметровых пушки, четыре торпедных аппарата. Бронирование от 40 до 254 милиметров. В целом тип «Бородино» был характерным для своей эпохи и был сопоставим с германскими додредноутами типа «Брауншвайг», французскими «Сюффрен», итальянскими «Реджина Маргерита» или американским «Мэн». В сравнении с зарубежными аналогами «Бородино» имели несколько меньшие скорость и уровень бронирования.

«Император Александр III» был первым кораблем русского флота, получившим имя в честь скончавшегося в 1894 г. государя, отца правящего императора Николая II. Командиром корабля был назначен капитан 1‐го ранга Николай Михайлович Бухвостов – прямой потомок «первого российского солдата» Сергея Леонтьевича Бухвостова, первым записавшегося в Преображенский полк. Как и многие другие великие русские моряки, Бухвостов родился далеко от моря, в Псковской губернии, служил на миноносках, командовал крейсерами «Рында» и «Адмирал Нахимов». Экипаж нового броненосца был укомплектован лучшими матросами, служившими в Гвардейском экипаже. Таким образом, «Император Александр III» мог быть приравнен к отдельной лейб-гвардейской части.

Однако уже во время спуска корабля на воду произошел случай, который словно предрек ему трагическую судьбу, – рухнувший под напором ветра пятиметровый флагшток убил нескольких человек в толпе. Речь командира корабля Н.М. Бухвостова на прощальном банкете по поводу ухода на Дальний Восток также содержала драматический посыл: «Мы все умрем, но не сдадимся»…

2 октября 1904 г. четыре броненосца типа «Бородино» вышли из Либавы. «Император Александр III» шел вторым, за флагманом «Князь Суворов». Тяжелейшее плавание с остановками у берегов Мадагаскара и Индокитая продолжалось до середины мая 1905‐го, и на всем пути команда «Александра III» показала высочайшую выучку и боевую слаженность. А сразу же после длительного перехода броненосец и его систершипы оказались на острие грандиозного Цусимского сражения – трагической и одновременно величественной страницы в истории русского флота.

Возглавлявший японский флот вице-адмирал Х. Того расположил свои корабли так, что строй русских броненосцев оказался под убийственным прицельным огнем. На шедшем головным «Князе Суворове», на котором держал флаг вице-адмирал З.П. Рожественский, сосредоточили огонь броненосцы «Микаса», «Сикисима», «Асахи» и «Фудзи». На корабле начались пожары, а в 14.32 осколки, влетев через щели броневой рубки «Князя Суворова», убили почти всех находившихся там офицеров и ранили адмирала Рожественского. Потерявший управление «Князь Суворов» пошел вправо, увлекая за собой ничего не подозревавшие остальные корабли эскадры. Но командир шедшего вторым «Александра III» Н.М. Бухвостов вовремя разобрался в ситуации и принял лидерство. Двенадцать японских кораблей немедленно перенесли огонь на него…

«Император Александр III», самоотверженно пытаясь прикрыть горящего флагмана, сам вел ответный огонь по противнику из всех орудий. Броненосец возглавлял русскую эскадру всего 20 минут, но это были героические 20 минут. Получив множество попаданий, горящий и полуразрушенный, с сильным креном на борт, «Александр III» уступил место флагмана систершипу «Бородино» и в конце Цусимского боя замыкал разрозненную колонну русских кораблей.

Писатель А. Новиков-Прибой в романе «Цусима» так описывал броненосец в эти минуты: «Вид у него был в это время ужасный. С массою пробоин в бортах, с разрушенными верхними надстройками, он весь окутался черным дымом. Из проломов, из кучи разбитых частей вырывались фонтаны огня. Казалось, что огонь вот-вот доберется до бомбовых погребов… Но броненосец через некоторое время оправился и, слабо отстреливаясь, снова вступил в боевую колонну.

Это была последняя попытка оказать врагу сопротивление… Кто же именно был тем фактическим командующим, который так талантливо маневрировал в железных тисках японцев? Был ли это командир корабля капитан I ранга Бухвостов, его старший офицер Племянников или под конец последний уцелевший в строю младший из мичманов?.. Это навсегда останется тайной…»

Трагический день 14 мая 1905 г. стал последним днем для трех кораблей типа «Бородино». В 18.15 от огня японских крейсеров и миноносцев погиб флагманский «Князь Суворов», с которого не спасся ни один человек. В 19.12 опрокинулся на борт и мгновенно затонул «Бородино», из 865 человек экипажа спасся один. Час «Императора Александра III» настал в 18.55. Расстреливаемый крейсерами «Кассуга» и «Ниссин», броненосец опрокинулся, около двух минут держался на плаву кверху килем, а затем пошел ко дну со всем экипажем. Русские крейсера «Изумруд» и «Владимир Мономах» никого не смогли подобрать на месте его гибели…

Единственным уцелевшим в Цусиме броненосцем типа «Бородино» стал «Орёл». Получивший в ходе боя не менее 140 попаданий разнокалиберных снарядов, потеряв смертельно раненным командира, «Орёл» в конце боя влился в состав отряда контр-адмирала Н.И. Небогатова и по его приказу был сдан японцам без боя. После восстановления и реконструкции «Орёл» под названием «Ивами» вошел в состав японского флота, где как броненосец береговой обороны служил до 1923 г. В июле 1924 г. «Ивами» как корабль-мишень был потоплен морской авиацией во время маневров. Истории последнего броненосца типа «Бородино» – «Слава» – в этой книге посвящен отдельный очерк.

В 1908 г. у петербургского Никольского собора был установлен Цусимский монумент – памятник героическому экипажу броненосца «Император Александр III», в открытии которого приняла участие вдова Александра III Мария Федоровна. Этот памятник, к счастью, сохранился. Название «Император Александр III» унаследовал новый линейный корабль типа «Императрица Мария», который был спущен на воду в апреле 1914 г. Затем он получил названия «Воля» и «Генерал Алексеев» (см. отдельный очерк). В российском флоте славное название было возрождено в декабре 2022‐го, когда была спущена на воду атомная подводная лодка проекта 955 «Император Александр III».

Бронепалубные крейсера типа «Богатырь» стали третьими после «Варяга» и «Аскольда» «иностранцами» русского флота рубежа веков. Тогда в большой спешке формировалась программа усиления дальневосточных морских сил – для противостояния мощному японскому флоту. Немецкая судостроительная фирма «Вулкан» опоздала к участию в конкурсе и представила свой проект уже после того, как тендер выиграли будущие строители «Аскольда». Тем не менее проект был сочтен весьма интересным и заслуживающим реализации. Его прототипом стал японский броненосный крейсер «Якумо», строившийся в Германии (а он, в свою очередь, восходил к германскому броненосному крейсеру «Принц Генрих»). По сравнению с «Якумо» русский проект, разработанный на «Вулкане», был уменьшен в размерах. В итоге с «Вулканом» заключили контракт на постройку головного крейсера «Богатырь» и передачу технической документации на постройку остальных кораблей в России. «Богатырь» был заложен в Штеттине (ныне Щецин, Польша) 9 декабря 1899 г., 21 октября 1900‐го в Новом адмиралтействе состоялась закладка крейсера «Витязь», 27 февраля 1901‐го в Лазаревском адмиралтействе Севастополя – «Очаков», 23 августа 1901‐го в Николаевском адмиралтействе – «Кагул» и 6 июля 1902‐го в Новом адмиралтействе – «Олег». «Витязь» в процессе строительства погиб во время пожара в июле 1901‐го. Таким образом, один крейсер серии по происхождению был «немцем», два – черноморцами и один – балтийцем. Соответственно, различались и названия: «Богатырь», «Олег» и неродившийся «Витязь» наследовали имена балтийских парусно-винтовых фрегатов 1850–1860‐х гг., а «Кагул» и «Очаков» были названы в честь выдающихся «южных» побед русского оружия XVIII столетия, связанных с именами П.А. Румянцева и А.В. Суворова.

Крейсер «Память Меркурия» в советское время получил название «Коминтерн» и участвовал в двух мировых войнах

Вторым по времени спуска на воду в серии (20 мая 1902 г.) стал крейсер «Кагул», затем сменивший еще два названия. Его историю мы и расскажем в этой статье. Судьбе его систершипа «Очаков/Кагул/Генерал Корнилов» посвящен отдельный очерк.

Водоизмещение «Кагула» – 7070 тонн, длина – 134,1 метра, ширина – 16,6 метра, осадка – 6,8 метра. Эти данные отличались от других крейсеров, так, «Богатырь» был на два метра короче, а осадка у «Олега» была больше. Мощность – 19 500 лошадиных сил. Скорость – 24,7 узла. Другие крейсера были менее скоростными: «Очаков» и «Богатырь» могли выжать 23 узла, а «Олег» – 20. Тем не менее для начала века это были отличные показатели. А вот в дальности плавания «Кагул» сильно уступал систершипам – 2100 миль, в то время как «Олег» мог пройти 2400, «Богатырь» – 2760, а «Очаков» вовсе 3300. Экипаж – 19 офицеров и 565 матросов.

Крейсера несли 12 152‐, 12 75‐ и 8 47‐миллиметровых орудий. Торпедных аппаратов было больше всего у «Богатыря» – четыре, на прочих крейсерах их было по два. В дальнейшем вооружение кораблей неоднократно совершенствовалось. Бронирование – от 25 (щиты орудий) до 140 (боевая рубка) миллиметров.

В целом «богатыри» оказались весьма удачными кораблями и единогласно признавались лучшими русскими крейсерами начала ХХ в. Они по всем показателям опережали тип «Диана», были значительно совершеннее в бронировании, чем «Варяг» и даже «Аскольд». Вполне хорошо «богатыри» выглядели и в сравнении с зарубежными аналогами. По вооружению и бронированию они опережали японские крейсера «Такасаго» и «Касаги», французские «Шаторено» и «Гишен» и в целом были равноценны британским крейсерам типов «Эррогант», «Хайфлайер» и «Челленджер».

Дооснащение, испытания и приемка крейсера продолжались до 1907 г. С января этого года «Кагул» входил в состав Отдельного Практического отряда Черного моря, а 25 марта 1907‐го сменил название – был переименован в «Память Меркурия». Это почетное имя присваивалось в русском флоте корвету (1865) и крейсеру (1883) в память о бессмертном подвиге брига «Меркурий», совершенном в 1829 г. Этим кораблям по очереди передавался кормовой Георгиевский флаг с «Меркурия». Теперь он был спущен на старом крейсере «Память Меркурия» (его переименовали просто в «Меркурий») и поднят на бывшем «Кагуле». При этом стоит учитывать, что в тот же день его систершип «Очаков», запятнавший свое имя участием в мятеже, был переименован в «Кагул».

Первый период боевой службы крейсера пришелся на Первую мировую войну. Особенно активную боевую работу «Память Меркурия» вел в кампанию 1915 г. – часто в паре с однотипным «Кагулом». На боевом счету русского крейсера были турецкие пароходы «Вашингтон» (потоплен 8 февраля 1915 г.), «Некат» (2 мая), «Самир» (4 мая), «Геллеспонт» и «Хиляль» (9 мая), «Адиль» (10 августа), две канонерские лодки (8 декабря 1916 г.) «Память Меркурия» неоднократно участвовал в преследовании германских крейсеров «Гёбен» и «Бреслау», вел разведку у побережий Турции, Румынии и Болгарии. В кампанию 1916 г. крейсер обеспечивал переброску русских войск из Мариуполя на Кавказский фронт, участвовал в бомбардировке Констанцы (19 октября, 6 ноября), Мангалии (22 октября), Балчика (30 ноября). Особенно результативным был обстрел Констанцы 6 ноября. Тогда за полчаса крейсер в сопровождении эсминца «Пронзительный» и миноносцев «Жаркий» и «Живой» выпустил 231 снаряд, разрушив 15 нефтяных цистерн из 37. При этом «Память Меркурия» находился под обстрелом береговых батарей, выдержал атаку двух гидросамолетов, уклонился от атаки вражеской субмарины и удачно избежал минного поля.

После Февральского переворота 1917 г. крейсер продолжал боевую работу, хотя и менее активно. С сентября 1917‐го «Память Меркурия» базировался в Одессе, где главный калибр крейсера, 152‐миллиметровые орудия, должны были быть заменены на более современные 130‐миллиметровые. Однако до этого так и не дошло – в судьбе корабля началась черная полоса. 12 ноября 1917 г. «Память Меркурия» был «украинизирован», т. е. на нем остались только матросы-украинцы по национальности, прочие матросы и все офицеры (кроме мичмана В. Дьяченко) покинули крейсер, унося с собой исторический Георгиевский флаг. Взамен на крейсере подняли украинский. Пресса так описывала событие: «В связи с поднятием на крейсере «Память Меркурия» украинского флага состоялся официальный уход с крейсера двухсот матросов-неукраинцев, к которым присоединились все офицеры. Совершилось перенесение единственного во всем русском флоте Георгиевского Андреевского флага, полученного бригом «Меркурий» за геройские дела с турками и унаследованного крейсером. К борту крейсера была подведена баржа, на которую перешли все великороссы и офицеры, за исключением одного мичмана. Развернули Георгиевский флаг и под звуки музыки отчалили на буксире катера. Съехав на берег, направились в казармы. Сцена была потрясающая, матросы и офицеры плакали. По прибытии на берег флаг, простреленный неприятельскими снарядами, был перенесен в Морское собрание».

Под желто-голубым флагом «Память Меркурия» совершил единственный поход – в декабре 1917‐го он прикрывал переброску из Трапезунда в Одессу украинизированных полков 127‐й пехотной дивизии. Но уже в январе 1918‐го власть в Одессе сменилась, и под угрозой обстрела со стороны броненосцев «Синоп» и «Ростислав» на крейсере подняли красный флаг. После бегства большевиков из Одессы крейсер перешел в Севастополь, где был сдан на хранение в порт и вскоре перешел под контроль германских оккупантов. В мае – ноябре 1918‐го «Память Меркурия» использовался немцами как плавказарма для экипажей подводных лодок.

После ухода немцев контроль над крейсером перешел к англичанам. Накануне ухода из Севастополя 24 апреля 1919‐го они взорвали машины корабля, так что свой второй советский период (апрель – июнь) «Память Меркурия» бездействовал. В Белом флоте (июнь 1919 – ноябрь 1920 г.) крейсер также не использовался. 14 ноября 1920 г., во время эвакуации Русской армии П.Н. Врангеля, был оставлен в Южной бухте Севастополя – в отличие от систершипа «Генерал Корнилов», ушедшего в Константинополь как флагман Белого флота.

Зато «Память Меркурия» волей-неволей оказался первым кораблем в составе возрождавшегося Красного Черноморского флота. В августе 1921‐го на его борту размещался Реввоенсовет и штаб Морских сил Черного и Азовского морей, а год спустя в Севастополе крейсер встал на капитальный ремонт, в ходе которого использовались части и механизмы с линкоров «Евстафий» и «Иоанн Златоуст», а цилиндры паровых машин были специально привезены с Балтики, с крейсера «Богатырь». 31 декабря 1922 г., в первый день существования Советского Союза, корабль получил третье и последнее имя в своей жизни – «Коминтерн». Так была прервана традиция, согласно которой в составе русского флота всегда должен был находиться корабль с названием «Память Меркурия»…

В мае 1923‐го крейсер вышел на ходовые испытания, а месяцем позже поднял Военно-морской флаг в качестве флагмана Морских сил Черного моря. Эту функцию «Коминтерн» выполнял до 1927 г., когда был введен в строй новый крейсер «Червона Украина».

На 1930 г. пришлись серьезные изменения в конструкции корабля: были демонтированы котлы носового отделения, в связи с чем отпала надобность в первой дымовой трубе, и она сохранялась впредь только как декоративный элемент. Вооружение крейсера также было серьезно сокращено: орудийные башни демонтированы, вместо шести 130‐миллиметровых орудий установлены четыре 75‐миллиметровых. С 1931 г. «Коминтерн» официально считался учебным кораблем, а не учебным крейсером. Еще через десять лет, в начале 1941‐го, корабль лишился первой дымовой трубы, получил 45‐миллиметровые полуавтоматические пушки и 37‐миллиметровые зенитные, два счетверенных пулемета, бомбометы БМБ-1. В таком виде «Коминтерн» был переклассифицирован в минный заградитель и вошел в состав Дивизиона минзагов Бригады кораблей охраны водного района Черноморского флота.

Вторая великая война в жизни бывшего крейсера началась 22 июня 1941‐го. «Коминтерн» активно участвовал в обороне Одессы, за месяц выпустив по врагу около двух тысяч снарядов и выставив пять тысяч мин. 7 октября 1941 г., имея на борту 1500 человек, корабль ушел из Одессы в Севастополь, а затем в Поти. В дальнейшем «Коминтерн» доставлял в Севастополь военные грузы и вывозил из осажденного города раненых и гражданских лиц. В ходе такого рейса 10 марта 1942 г. экипаж «Коминтерна» отразил десять воздушных атак противника и сбил два самолета, но и минзаг получил серьезные повреждения – бомбой была пробита палуба, разрушены надстройки на корме. После этого «Коминтерн» сняли с севастопольской линии, и он курсировал между Батуми и Новороссийском. 19 апреля 1942 г. в ходе налета люфтваффе на Новороссийск «Коминтерн» снова получил повреждения, а 2 июля – и прямое попадание авиабомбы, что привело к потерям 69 членов экипажа и большому пожару на борту. Вскоре после этого, 16 июля, последовал еще один налет: одна немецкая бомба пробила корпус корабля насквозь и ушла на дно, а вторая повредила дымовую трубу. Даже после такой атаки «Коминтерн» продолжал оставаться на плаву… Но ремонтировать старый корабль смысла уже не было. Было принято решение разоружить и затопить минзаг.

17 августа 1942 г. «Коминтерн» совершил предпоследний поход – с маршевым пополнением для Закавказского фронта он перешел из Поти в Туапсе. Там с него были сняты орудия, из которых сформировали береговые батареи. Обратно корабль шел уже безоружным, имея на борту 500 эвакуируемых жителей Поти.

10 октября того же года «Коминтерн» был затоплен в устье реки Хоби, недалеко от Поти, в качестве волнолома. После войны на корпусе корабля некоторое время базировалась противокатерная артустановка. Останки корпуса «Коминтерна» заметно возвышались над водой еще в 1970‐х, но теперь от них остались только заиленные обломки металла на дне реки…

«Коминтерн» оказался самым «живучим» из крейсеров типа «Богатырь». Первым, в 1919‐м, погиб «Олег» – он был потоплен английским торпедным катером (якоря с этого крейсера с 1923 г. стоят на «Авроре»). В 1922 г. был разобран на металл «Богатырь», а в 1933‐м – «Генерал Корнилов».

В августе 1903 г. на самом восточном краю России – Тихом океане – вступил в строй 1‐й Тихоокеанской эскадры новый корабль русского Военно-морского флота. Он был заложен в 1900‐м на петербургском Невском заводе под названием «Кулик», но в строй вошел под другим именем – «Стерегущий». Это был небольшой четырехтрубный миноносец водоизмещением 259 тонн, вооруженный одной 75‐миллиметровой пушкой и тремя 47‐миллиметровыми орудиями, а также двумя торпедными аппаратами. Длина – 57,9 метра, ширина – 5,6 метра, осадка – 2,3 метра. Мощность – 11 800 лошадиных сил, скорость – 26,5 узла. Экипаж «Стерегущего» насчитывал 4 офицеров (помимо командира, минный офицер лейтенант Николай Семенович Головизнин 2‐й, вахтенный начальник мичман Константин Владимирович Кудревич и судовой механик младший инженер-механик Владимир Спиридонович Анастасов) и 48 нижних чинов.

Миноносец «Стерегущий» – один из ярчайших примеров героизма русского флота

«Стерегущий» был «стандартным» для русского флота начала ХХ в. миноносцем типа «Сокол», построенным по проекту английской фирмы «Ярроу» и во многом воспроизводившим данные британского прообраза – миноносцев типа «Хэвок» (1893). Однако в отличие от «Хэвока» на русских кораблях использовалась более прочная сталь с добавлением никеля. До марта 1902 г. все корабли серии носили «птичьи» названия («Сокол», «Кречет» и т. п.), но затем приказом № 43 по Морскому ведомству для миноносцев были введены названия в виде прилагательных («Быстрый», «Смелый» и т. п.); этот обычай сохранялся на русском и советском флоте в течение всего ХХ в. и перешел в XXI столетие.

Несмотря на использование старого термина «миноносец», серия «Сокол» была принципиально новым кораблем для русского флота. В английском языке (и большинстве других языков мира) для таких кораблей использовался и используется термин destroyer, т. е. разрушитель, уничтожитель. Имелось в виду, что этот класс кораблей предназначен для перехвата и уничтожения миноносцев противника. Соответственно, «дестройеры» оснащались артиллерийским вооружением – в отличие от «чистых» миноносцев, вооруженных лишь торпедами. В русском флоте «дестройеры» пытались называть истребителями, минными крейсерами или контрминоносцами, но эти термины в итоге так и не прижились, и корабли нового поколения называли миноносцами, так же, как и их предшественников 1880–1890‐х. В 1907 г., уже после Русско-японской войны, они были переклассифицированы в эскадренные миноносцы или, сокращенно, эсминцы. Подразумевалось, что такие корабли предназначены для действия в составе эскадры.

Так или иначе, тип «Сокол» оказался весьма удачным, и в 1894–1902 гг. было построено 27 кораблей этой серии. «Стерегущий», спущенный на воду в Порт-Артуре в июне 1902‐го, был одним из последних «соколов» русского флота.

19 января 1904 г. командиром нового миноносца стал уроженец Курска Александр Семенович Сергеев 2‐й. Родился он 18 сентября 1863 г. В сентябре 1880 г. поступил в Морское училище, через четыре года был произведен в мичманы с зачислением в 4‐й флотский экипаж. Служил Сергеев на канонерских лодках «Вихрь» и «Мина», затем на эскадренных броненосцах «Император Николай I» и «Севастополь». В 1895 г. получил перевод в 15‐й флотский экипаж и с этого времени связал служебную судьбу с миноносными кораблями. До «Стерегущего» Сергеев успел покомандовать семью миноносками. 1 января 1892 г. офицер был произведен в лейтенанты, в 1895‐м получил орден Святого Станислава 3‐й степени, в 1898‐м – Святой Анны 3‐й cтепени.

…Ночью 26 февраля 1904 г. два русских миноносца – «Стерегущий» и «Решительный» вышли на разведку к островам Элиот и Блонд. Уже возвращаясь на базу, русские корабли буквально напоролись на отряд из четырех новейших японских миноносцев – «Акебоно», «Иказучи», «Иназума» и «Сазанами». «Японцы» были значительно лучше вооружены (в целом 24 орудия против 8 русских пушек) и обладали большим превосходством в скорости – 31 узел против 26,5 узла у русских. Тем не менее верные долгу моряки смело вступили в схватку с врагом, надеясь прорваться на свою базу.

Бой начался для наших удачно – «Решительный» с ходу поразил «Акебоно» и «Сазанами» и, развив большую скорость, оторвался от преследования. Вся мощь неприятельского огня обрушилась на «Стерегущий», шедший вторым. «Японцы» во время погони настолько сблизились с нашим миноносцем, что вражеские морпехи, находившиеся на палубе «Акебоно», открыли огонь из винтовок, а один не в меру ретивый унтер даже перепрыгнул на палубу «Стерегущего» и бросился с моряками врукопашную (его порыв был быстро укрощен – непрошеного гостя выкинули за борт).

В первые же минуты боя «Стерегущий» получил множество тяжелых повреждений. Лейтенант Сергеев был тяжело ранен, но не покинул мостика, продолжая руководить сражением. Когда квартирмейстер Иван Бухарев доложил Сергееву о выходе из строя машины миноносца, Сергеев произнес только: «Истребитель не должен попасть в руки врага!» Это были последние слова умирающего лейтенанта…

Тем временем «Решительный» совершил, с точки зрения воинской этики, непростительный поступок – оставил партнера на поле боя без поддержки. Решение прорываться в Порт-Артур самостоятельно, принятое командиром «Решительного» капитаном 2‐го ранга Ф.Э. Боссе, впоследствии одобрил вице-адмирал С.О. Макаров, написав на его рапорте: «Повернуть «Стерегущему» на выручку, значило потерять вместо одного миноносца – два». Но подобная логика никогда не была в традициях русского флота, где всегда помнили пословицу «Сам погибай, а товарища выручай»…

Так или иначе, после двух часов беспримерного боя беспомощный, окутанный паром и дымом «Стерегущий», потерявший почти всех офицеров убитыми, остался один. Надстройки корабля были разрушены губительным артогнем противника. Все орудия были выведены из строя. Но когда японские морские пехотинцы высадились на палубу мертвого корабля, по ним открыли огонь из «Винчестера» засевшие в кают-компании израненные матросы. Сдаваться они отказались, и сломить их сопротивление японцам удалось, только когда они разобрали палубу корабля…

Участь «Стерегущего», казалось, была решена – с «Сазанами» уже подавали концы для буксировки трофейного корабля. И тогда «Стерегущий» внезапно вздрогнул и начал крениться на борт. Как оказалось, задраившиеся в машинном отделении квартирмейстер Иван Бухарев и кочегар Василий Новиков, помня последний приказ лейтенанта Сергеева, открыли кингстоны… В 9.07 израненный, но непобежденный корабль скрылся под водой.

26 апреля 1911 г. в Петербурге в присутствии императора Николая II был открыт величественный и одновременно трогательный памятник «Стерегущему». Еще один памятник миноносцу был воздвигнут… в Японии. На нем сделана надпись «Тем, кто больше жизни чтил Родину».

Еще раньше, в 1908‐м, в составе русской Сибирской флотилии появились корабли, названные в честь героев сражения – «Лейтенант Сергеев» и «Инженер-механик Анастасов». А само название «Стерегущий» стало в русском и советском флоте почетным и «наследственным» – его носили эсминцы (1906, 1939) и большой противолодочный корабль (1966). В феврале 2008 г. вступил в строй корвет «Стерегущий», ставший головным в новой серии боевых кораблей ВМФ России.

Именем командира «Стерегущего» лейтенанта А.С. Сергеева названа улица и две школы в Курске. На фронтоне храма, где крестили будущего героя, размещена мемориальная доска. А в русском народе по сей день живет старинная песня:

«Очаков» относился к очень удачной серии крейсеров типа «Богатырь», строившейся в начале ХХ в., и стал предпоследним кораблем этого типа: был заложен в Севастополе 13 августа 1901 г. и спущен на воду 21 сентября 1902‐го в присутствии Николая II. По своим данным «Очаков» был почти идентичен своему черноморскому систершипу, крейсеру «Кагул», а вот от балтийского «Олега» и немецкого «Богатыря» отличался довольно заметно. Но в историю флота этот крейсер вошел благодаря своей причудливой, извилистой судьбе – он успел побыть и символом революции, и символом контрреволюции…

На всю Россию название «Очаков» прогремело в ноябре 1905 г. Тогда на новейшем крейсере, проходившем ходовые испытания в Севастополе, вспыхнул мятеж, который 14 ноября возглавил неделю как вышедший в отставку лейтенант Петр Петрович Шмидт. На «Очакове» взвился сигнал «Командую флотом», и к 15 ноября в подчинении восставших были уже несколько кораблей – минный крейсер «Гридень», канонерская лодка «Уралец», минный транспорт «Буг», миноносцы «Свирепый», «Заветный», «Зоркий», № 265, 268 и 270, учебный корабль «Буг». На этих кораблях были подняты красные флаги. Подойдя на «Очакове» к превращенному в плавучую тюрьму минному заградителю «Прут», Шмидт освободил содержавшихся там участников восстания на броненосце «Князь Потёмкин-Таврический». Однако основные силы флота быстро блокировали мятежников, и уже днем 15 ноября, после того как восставшие проигнорировали ультиматум о сдаче, по ним был открыт огонь на поражение. В ходе боя миноносец № 270 и «Буг» были потоплены, «Свирепый» поврежден, а «Очаков» в конце концов сдался. Красный флаг на крейсере развевался с 9 часов утра до 16.45 15 ноября. Глава мятежников Шмидт был арестован и 6 марта 1906 г. расстрелян.

Дальнейшая история крейсера в советских книгах излагалась скороговоркой. Подразумевалось, что «Очаков» так и остался в 1905‐м и ничего существенного с ним дальше не происходило. Но на самом деле жизнь крейсера только начиналась.

Недостроенный, по сути, «Очаков» в ходе подавления мятежа получил 63 повреждения от огня корабельной и береговой артиллерии и около двух дней горел. Ремонт корабля начался через две недели и продолжался несколько лет. 25 марта 1907 г. крейсеру было присвоено название «Кагул», которое он перенял у своего систершипа, одновременно переименованного в «Память Меркурия». Полностью корабль вступил в строй только в 1911 г., а с апреля 1914‐го составил с «Память Меркурия» полубригаду крейсеров, которой предстояло проявить себя в Первой мировой. К тому же «Кагул» стал первым русским авианесущим крейсером, оборудованным устройством для несения гидросамолета М-5.

В кампаниях 1914–1916 гг. «Кагул» вел активную боевую работу – участвовал в преследованиях германских и турецких крейсеров, обстреливал турецкое и болгарское побережья, действуя чаще всего в связке с «Память Меркурия», а с лета 1915‐го – с линкором «Императрица Мария». Но сильный износ котлов привел к тому, что крейсер не мог в полной мере использовать свои скоростные возможности. В сентябре 1915‐го «Кагул» встал на капитальный ремонт, где его и застали революционные события 1917‐го.

В отличие от 1905 г. неким символом революции 1917‐го крейсеру не суждено было стать. Причина проста: «Кагул» весь год так и стоял на ремонте. Правда, 31 марта 1917‐го кораблю вернули первое название – «Очаков». При Временном правительстве лейтенант Шмидт был объявлен героем, состоялось его торжественное перезахоронение в Севастополе, а мятежный крейсер стал считаться одной из «икон» революции.

Дальнейшие перипетии судьбы корабля зависели от политических обстоятельств, возникавших на юге России. В декабре 1917 г. крейсер вошел в состав Красного Черноморского флота, в марте 1918‐го был сдан в порт на хранение и в мае был захвачен германцами, которые использовали корабль во время подъема затонувшего в 1916‐м линкора «Императрица Мария» (причем тогда крейсер сам чуть не затонул). После ухода германцев контроль над кораблем перешел к англичанам и французам, а незадолго до эвакуации Севастополя, в конце марта 1919 г., на крейсере снова появились русские моряки – точнее, 42 офицера, 19 механиков, два врача, 21 офицер армии и 120 матросов-добровольцев. 16 апреля крейсер ушел из Севастополя в Новороссийск во главе небольшого отряда кораблей новорожденного Белого флота – эсминцев «Поспешный» и «Пылкий», миноносцев «Строгий», «Свирепый», «Жаркий» и «Живой», подводных лодок «Тюлень», «Утка» и «Буревестник» и вспомогательных судов.

Один корабль был символом и русской революции (как «Очаков»), и Белого движения (как «Генерал Корнилов»)

В Новороссийске крейсер, командиром которого был назначен капитан 1‐го ранга П.П. Остелецкий, стал флагманом Морских сил Юга России. При этом «революционное» название «Очаков» опять поменяли на «Кагул». В кампанию 1919 г. крейсер принимал участие в обстреле позиций красных, высадке десантов, а 27 июня 1919 г. с А.И. Деникиным на борту нанес визиты в Туапсе, Сочи и Адлер. Ярким эпизодом стало участие крейсера в Одесском десанте в августе 1919‐го. Тогда «Кагул» перебрасывал к городу части генерала Н.Н. Шиллинга, а затем отбивал попытку красного бронепоезда прорваться к Одессе. После этого эпизода «Кагул» получил третье название в своей судьбе – «Генерал Корнилов», в честь легендарного вождя Белого движения, погибшего в 1918 г. Лавра Георгиевича Корнилова. П.П. Остелецкий был произведен в чин контр-адмирала.

Кампания 1920 г. прошла для корабля куда менее активно – крах наступления на Москву и катастрофические Одесская и Новороссийская эвакуации не оставляли Белому флоту шансов на яркие победы. Для крейсера не хватало ни топлива, ни боеприпасов, ни моряков. Только к лету 1920 г. боевая работа возобновилась. «Генерал Корнилов», базируясь в Тендровском заливе, участвовал в обстрелах береговых батарей красных, отбивал атаки гидросамолетов. 4 ноября корабль перешел в Севастополь, где начал готовиться к эвакуации Крыма. На «Генерале Корнилове» разместился штаб главнокомандующего. Барон П.Н. Врангель покинул Севастополь на крейсере 14 ноября, но после этого направился в Ялту и Феодосию, убедиться в нормальном ходе эвакуации. Только в 14.00 16 ноября 1920 г. «Генерал Корнилов» ушел из Феодосии в Константинополь. Такова была ирония истории – бывший «Очаков», символ революции, уходил из России как флагман Белого флота. Более того, Крым тогда в качестве эмигранта покидал и Евгений Петрович Шмидт-Очаковский – сын лейтенанта Шмидта, находившийся на «Очакове» с отцом в момент восстания…

На борту корабль имел более пятисот эвакуируемых. Около ста кочегаров отказались покидать Россию и сошли на берег, что сделало переход крайне тяжелым. В воспоминанях К. Тимофеевского описаны последние минуты корабля у родных берегов: «Утром 17 ноября яркое солнце в последний для нас раз озарило берега Крыма. Через несколько часов скроется и этот последний клочок родной земли. Медленно идёт «Корнилов», море усеяно барашками, стаи дельфинов плескаются, кувыркаются и резвятся у самого борта, играя на солнце блестящей кожей. Едущие облепили борта и в последний раз смотрят на берега Крыма, наслаждаясь чудесным видом южного побережья. В одиннадцатом часу нагоняет французский миноносец, отставший почему-то от крейсера. На небе ни облачка. Лёгкий ветерок. Слегка прохладно. Вот виднеется Ялта. Спустя некоторое время различаются вершины Ай-Петри, Байдарские ворота, далеко сзади вершина Могаби. Вечереет. У южной оконечности Крыма «Корнилов» поворачивает и идёт прямо в открытое море. Где-то далеко виднеется смутно Балаклавская бухта. Там Севастополь, ещё так недавно столица Южной России…»

В Константинополе крейсер находился до 14 декабря, после чего перешел к месту постоянной стоянки Русской эскадры – в тунисскую Бизерту. Русские моряки всеми силами стремились поддерживать свои корабли в боеспособном состоянии, но делать это было крайне сложно. 29 октября 1924 г., после того как правительство Франции официально признало СССР, на «Генерале Корнилове» был спущен Андреевский флаг. Ровно через пять лет крейсер был продан на слом и в 1933 г. разобран на металл…

Андреевский флаг крейсера бережно хранил служивший на нем лейтенант Я.В. Нелавицкий. В 2004 г. его сын, гражданин Греции В.Я. Нелавицкий, передал флотскую святыню в Центральный военно-морской музей России.

В Советском Союзе крейсер «Очаков» был кораблем не менее легендарным, нежели «Аврора» или «Потёмкин». Восстанию 1905‐го посвящали оперы, книги, картины, сформировался настоящий культ его лидера П.П. Шмидта. О том, что крейсер впоследствии стал флагманом Белого флота под названием «Генерал Корнилов», либо не упоминали вовсе, либо писали в духе: «Корабль попал в руки белогвардейцев и был угнан из Крыма». Название «Очаков» в советском флоте собирались присвоить лидеру эскадренных миноносцев проекта 48, заложенному в декабре 1939 г., но строительство этого корабля так и не началось. Затем название было присвоено в 1971 г., его получил большой противолодочный корабль, который в марте 2014 г. был затоплен в Севастополе для блокады кораблей украинского флота. В сентябре 2014 г. этот «Очаков» был поднят и разделан на металл.

История будущего крейсера началась летом 1899 г., когда Морское министерство запросило у Балтийского завода мнение по поводу постройки посыльного судна для Дальнего Востока. Задача была новаторской, поскольку до 1906 г. класса посыльных судов в русском флоте не существовало. Однако фактически за этим заказом скрывался совсем другой посыл – требовалось построить яхту для наместника Дальнего Востока Е.И. Алексеева. Строительство корабля, классифицировавшегося как крейсер 2‐го ранга, началось 23 апреля 1902 г., но официальная закладка произошла в Высочайшем присутствии лишь 12 сентября. 20 мая 1903 г. корабль был спущен на воду. Ему было присвоено название «Алмаз», которое ранее носил парусно-винтовой клипер. Применялись в русском флоте и другие «драгоценные» названия: «Жемчуг», «Изумруд», «Яхонт».

Водоизмещение – 3295 тонн, длина – 110,6 метра, ширина – 13,2 метра, осадка – 4,6 метра. Мощность – 7950 лошадиных сил, скорость – 19 узлов. Экипаж – 286 человек, из них 12 офицеров. Вооружение – 4 75‐ и 6 47‐миллиметровых орудий. «Алмаз» был первым проектом выдающегося русского кораблестроителя Ивана Григорьевича Бубнова. В дальнейшем он стал строителем практически всех знаменитых русских подводных лодок начала ХХ в. и руководил разработкой линкоров типа «Севастополь».

«Яхтенный» характер «Алмаза» ярко провлялся в его внешнем облике – изящные клиперские обводы, легкий рангоут, отсутствие броневой защиты, слабая артиллерия. Испытания корабля велись очень быстро и, несмотря на то что они выявили существенные недостатки машин (вплоть до того, что в штоках цилиндров высокого давления плавился металл), 16 декабря 1903 г. «Алмаз» вышел из Либавы на Дальний Восток. Однако завершиться этому походу суждено не было: в Кильском канале из-за непрофессионализма лоцмана крейсер погнул о стенку шлюза лопасти винта, а в Алжире командир корабля капитан 2‐го ранга И.И. Чагин обнаружил… отсутствие нижней половины руля. Пока шел ремонт, началась Русско-японская война, и переход «Алмаза» на Тихий океан сочли нецелесообразным – корабль вернулся в Либаву.

Все изменилось к маю 1904‐го, когда крейсер был включен в состав 2‐й Тихоокеанской эскадры. Вооружение «Алмаза» было дополнено четырьмя 47‐миллиметровыми пушками и двумя пулеметами, но на общую боеспособность корабля это повлияло мало. «Алмаз» по-прежнему оставался скорее вооруженной яхтой, нежели крейсером. Переход на Дальний Восток начался 2 октября. «Алмаз» в составе Разведывательного отряда следовал на Тихий океан кратчайшим путем, через Суэцкий канал, со стоянкой на Мадагаскаре.

В огне страшного Цусимского сражения «Алмаз» оказался вместе с другими кораблями Разведотряда – крейсером «Светлана» и вспомогательным крейсером «Урал». Их возможности были минимальны, но тем не менее «Алмаз» в середине дня вел артиллерийскую дуэль с японским крейсером «Идзуми». Комендоры крейсера выпустили 149 75‐миллиметровых и 93 47‐миллиметровых снарядов. «Алмаз» получил 29 попаданий, в бою на корабле были повреждены вторая дымовая труба, рухнула бизань-мачта, поврежден руль (штурманский офицер лейтенант Н.М. Григоров быстро устранил неполадку, исправив штуртрос). Пять членов команды были убиты, 11 ранены. Из-за низкой скорости «Алмаз» не смог присоединиться к отряду крейсеров, которые контр-адмирал О.А. Энквист увел в Манилу, и потому офицеры корабля приняли единственно верное решение – следовать во Владивосток максимально близко к японскому берегу. Автором этой смелой идеи был Н.М. Григоров. С потушенными огнями, на 16 узлах «Алмаз» пошел на прорыв к Владивостоку, надеясь избежать встречи с рыскавшими по морю в поисках остатков русской эскадры японскими миноносцами. К счастью, отчаянный план удался – 16 мая 1905 г. в 18.30 «Алмаз» бросил якорь во Владивостоке, став в итоге единственным кораблем 2‐й Тихоокеанской эскадры, прошедшим Цусиму и добравшимся до России.

Крейсер «Алмаз» был единственным русским кораблем, который смог после Цусимского сражения дойти до Владивостока

После того как командиром крейсера стал капитан 2‐го ранга А.П. Угрюмов, «Алмаз» был довооружен. Теперь на нем размещались три 120‐миллиметровых, шесть 75‐миллиметровых и два 47‐миллиметровых орудия. Но в конце 1905‐го состав вооружения снова изменился: по шесть 75‐ и 47‐миллиметровых орудий. Соединившись в Сайгоне с «Цесаревичем», «Олегом», «Авророй» и «Дианой», «Алмаз» вышел в Либаву, куда добрался к февралю 1906 г.

В этом году «Алмаз» перестал быть крейсером – 5 мая он был переклассифицирован в посыльное судно и возглавил Практическую эскадру. В следующем году «Алмаз» под командованием капитана 2‐го ранга А.Г. Бутакова совершил поход на Русский Север, собирая данные для строительства нового порта, получившего в дальнейшем название Романов-на-Мурмане (ныне Мурманск). 7 октября 1908 г. корабль был переклассифицирован в яхту.

На Балтике «Алмаз» служил до 1912 г. В связи с тем что на Черном море была исключена из состава флота штабная яхта, было принято решение перевести «Алмаз» в Севастополь. Перед переходом на Черноморский флот вооружение корабля было сокращено до шести 47‐миллиметровых пушек. В Севастополе «Алмаз» использовался как флагман начальника Минной дивизии, а также входил в Отряд судов императорской охраны.

После начала Первой мировой «Алмаз» был снова довооружен – получил семь 120‐миллиметровых орудий, четыре 47‐миллиметровых и три пулемета. С ноября 1914‐го «Алмаз» мог нести также два (с 1916 г. – четыре) гидросамолета М-5 конструкции Григоровича. Таким образом, он стал одним из первых авианесущих кораблей русского флота – и в Первой мировой применялся в основном именно в этом качестве. С 18 октября 1916 г. «Алмаз» наряду с кораблями «Румыния», «Император Александр I» и «Император Николай I» вошел в дивизию гидрокрейсеров Черноморского флота – первое в мире соединение такого рода.

16 ноября 1916 г. яхта «Алмаз» вновь была переклассифицирована в посыльное судно. К этому времени на его счету было уже шесть потопленных турецких судов. Однако в кампании 1917 г. «Алмаз» уже почти не участвовал. Февральский переворот он застал в Новороссийске, а потом перешел в Одессу. Там корабль участвовал в установлении советской власти в городе, оставив о себе в городе страшную память как «корабль смерти», в топки которого живыми бросали офицеров. Название корабля попало даже в частушку: «Эх, яблочко, куда котишься? На «Алмаз» попадешь – не воротишься».

В мае 1918 г. «Алмаз», находившийся на ремонте у стенки Севастопольского морского завода, захватили немцы, а в декабре того же года – французы, которые весной 1919 г. перевели его в Константинополь. Осенью того же года «Алмаз» вернулся в Севастополь и вошел в состав Морских сил Юга России. Тем не менее боевая биография корабля в составе Белого флота не была яркой – большей частью он стоял у стенки, сказывалась и нехватка топлива, и нехватка квалифицированных моряков. Только к осени 1920 г. «Алмаз», к тому времени его переклассифицировали во вспомогательный крейсер, смог приступить к боевой работе под командованием капитана 2‐го ранга В.А. Григоркова.

6 октября 1920 г. «Алмаз» во главе небольшого отряда из подводной лодки «Утка», транспортов «Дон», «Крым», «Сарыч», «Ялта», «Аскольд», буксира «Доброволец» и десантной баржи пришел в район Гагры для эвакуации казачьей дивизии генерала М.А. Фостикова. В Гаграх, несмотря на противодействие грузинских властей, за ночь 7 октября на крейсер погрузилось более 1300 казаков, но дальнейшую эвакуацию (на берегу оставались 4000 казаков с 800 лошадьми) грузины запретили. Тогда капитан Григорков решил действовать, и днем 17 октября «Алмаз» высадил на берег десант, под прикрытием которого эвакуация, несмотря на попытку грузинской артиллерии обстрелять крейсер, была успешно завершена. В Крым удалось вывезти 6200 человек, а В.А. Григорков был произведен в капитаны 1‐го ранга.

13 ноября 1920 г. «Алмаз» навсегда покинул родной берег. Крейсер ушел из Севастополя, имея на борту 478 человек эвакуируемых. Впоследствии корабль попал в стихи Владимира Маяковского в качестве флагманского крейсера белых, на котором якобы уходит в эмиграцию сам Врангель («Убрали весло. / Мотор заторкал. / Пошла весело к «Алмазу» моторка…), но к реальности это отношения не имеет – П.Н. Врангель держал флаг на крейсере «Генерал Корнилов». Переход в Турцию был нелегким, уже на подходе к Константинополю на «Алмазе» отказала одна из машин. 26 декабря 1920‐го, выдержав тяжелый шторм в Эгейском море, крейсер пришел в тунисскую Бизерту и в 18.45 бросил якорь на рейде, а на следующий день перешел на базу Сиди-Абдалла в Бизертском озере.

После того как Франция признала СССР, Русская эскадра была ликвидирована. 29 октября 1924‐го «Алмаз» спустил Андреевский флаг, но еще десять лет продолжал стоять в Бизертском озере, прежде чем был разобран на металл.

Название «Алмаз» в советском флоте было возрождено в 1950 г., когда оно было присвоено сторожевому кораблю типа «Ястреб» (входил в состав Балтийского флота до 1976 г.).

«Слава» была последним кораблем из серии эскадренных броненосцев типа «Бородино» – последних русских додредноутов. Как мы уже знаем, судьба серии «Бородино» была очень печальной: три корабля этого типа погибли в день Цусимского боя. «Слава» избежала этой участи лишь потому, что строилась последней, и эскадренным броненосцем этому кораблю суждено было быть недолго – согласно новой классификации, в 1907 г. он стал линейным кораблем.

Автором «Славы» был инженер К.Я. Аверин, ранее строивший ее систершип «Князь Суворов». По конструкции «Слава» была практически идентична «Князю Суворову», который, в свою очередь, был улучшенной версией «Императора Александра III». Спуск корабля состоялся на Балтийском заводе в присутствии Николая II 16 августа 1903 г.

С июня 1906 г. броненосец входил в состав Отдельного отряда судов, назначенных для плавания с корабельными гардемаринами. Также в нем состояли эскадренный броненосец «Цесаревич» и крейсер «Богатырь». В дальнейшем на «Славе» проходили практику будущие офицеры флота. В 1906–1907 гг. корабль прошел с ними из Германии в Норвегию, Великобританию, Францию, Испанию, Гибралтар и Тунис. Кампания 1907–1908 гг. включала плавание в Норвегию, Францию, Испанию, Турцию, Италию и Германию. В ходе кампании, 27 сентября 1907 г., «Слава» из эскадренных броненосцев была переклассифицирована в линейные корабли.

В 1908–1909 гг. «Слава» побывала в Великобритании, Испании, Тунисе, Италии, Египте, Алжире, на Канарских островах, в Германии, но в эту кампанию экипаж линкора также принял участие в спасении пострадавших от землетрясения жителей Мессины. Плавание 1910 г. было омрачено поломкой котлов, после чего «Цесаревич» отбуксировал «Славу» на длительный ремонт в Тулон. В среднем корабль проходил в таких учебных плаваниях по 10–11 тысяч миль.

Линейный корабль «Слава» – герой Моонзундского сражения

В мае 1911 г. на Балтийском флоте была сформирована Бригада линейных кораблей, в которую наряду со «Славой» вошли додредноуты «Андрей Первозванный», «Император Павел I», «Цесаревич» и крейсер «Рюрик». Согласно разработанному в это время плану, линкоры в случае войны должны были выполнять сдерживающую роль при попытке противника преодолеть развернутые в Финском заливе минные заграждения. В течение 1912–1913 гг. «Слава», базируясь на Кронштадт и Ревель, не раз выходила в Финский залив на стрельбы и маневрирование, а в августе – сентябре 1913‐го балтийские линкоры совершили первый после 1905 г. крупный заграничный поход с заходами в английский Портленд и французский Брест.

Кампания 1914 г. тоже началась с учебных стрельб и минных постановок. Но летом все изменилось. Первым реальным боевым заданием для «Славы» стало прикрытие у острова Нарген в ночь на 18 июля, когда ожидался прорыв германского флота к Кронштадту и Петербургу. Этого не случилось, и в дальнейшем «Слава» прикрывала постановку минных заграждений в Финском заливе. Также линкор принял участие в так называемом «шведском походе», целью которого было вынуждение Швеции к нейтралитету в войне; если же Швеция решила бы выступить, предполагалось уничтожить ее флот на стоянках. 28 июля 1914‐го «Рюрик» под флагом адмирала Н.О. Эссена, «Слава», «Император Павел I» и «Цесаревич» вышли в море, ожидая шифровку со словом «Гроза» (обозначавшим решение Швеции вступить в войну). Но вместо этого пришел сигнал отбоя, и корабли повернули назад. До конца 1914‐го «Слава» участвовала в учебных стрельбах и маневрированиях, пройдя 6650 миль.

В марте 1915‐го линкор вместе с «Цесаревичем» возглавлял группу кораблей в Або-Оландском районе, а в июле, после вступления германской армии в Курляндию и резко возросшей активности кайзеровского флота у Либавы и Виндавы, перешел в Рижский залив. 26 июля немцы стянули к Ирбенскому проливу огромные силы – 8 дредноутов, 7 додредноутов, 3 линейных крейсера, 9 крейсеров, 34 эсминца и миноносца, 39 тральщиков, не считая более мелких кораблей. Этим силам, почти втрое превышавшим весь Балтфлот, противостояли «Слава», дивизия эсминцев, минзаг «Амур», четыре субмарины и четыре канонерских лодки.

На рассвете 26 июля немецкие тральщики под прикрытием линкоров «Эльзас» и «Брауншвайг», крейсеров «Тетис» и «Бремен», начали траление Ирбенского пролива. Их начали обстреливать канонерские лодки «Храбрый» и «Грозящий», после чего немедленно попали под огонь главного калибра линкоров. Когда к месту боя подошла «Слава», немцы перенесли огонь на нее, дав шесть безрезультатных залпов. Комендоры «Славы» огня не открывали, заставив немцев строить по этому поводу разные предположения. Истина же заключалась в том, что орудия линкора были изношены и страдали недостаточной дальнобойностью, а командование русского флота не хотело это демонстрировать.

В тот день прорыв немецкого флота в Рижский залив не удался – пройдя три линии минных заграждений, немцы напоролись на третью, где два тральщика погибли, а крейсер и эсминец были повреждены. После этого вице-адмирал Эрхард Шмидт приказал отходить. Через неделю попытку повторили с участием линкоров «Позен» и «Нассау», крейсеров «Бремен», «Аугсбург», «Пиллау» и «Грауденц», 30 эсминцев и миноносцев, 26 тральщиков. Бой со «Славой» начался 3 августа 1915 г. в 14.05. Залпы как немецких линкоров, так и русского ложились с недолетами. Кроме линкоров, «Слава» стреляла также по немецким крейсерам, миноносцам и тральщикам. 4 августа артдуэль началась ранним туманным утром, и в 8.45 немцы добились первых трех попаданий в «Славу». Повреждения в руле и пожары устранили быстро, но пороховой погреб левой кормовой башни затопили во избежание возгорания. Дальнейшее положение линкора представлялось крайне тяжелым – «Слава» не могла ни вернуться на базу через Ирбенский пролив, ни пойти на север из-за большой осадки и была обречена на гибель в неравном бою. Положение спасло лишь то, что 8 августа, столкнувшись с яростным отпором канонерской лодки «Сивуч» (см. отдельную статью), немцы сами ушли из Рижского залива.

В сентябре – октябре 1915 г. «Слава» неоднократно обеспечивала высадку десанта и артиллерийскую поддержку русской пехоты, вела бои с береговыми батареями противника. Во время одной из таких дуэлей около Туккума (ныне Тукумс, Латвия) прямым попаданием снаряда в боевую рубку был убит командир линкора с декабря 1914‐го, капитан 1‐го ранга Сергей Сергеевич Вяземский. Посмертно он был произведен в чин контр-адмирала и награжден Георгиевским оружием. 14 апреля 1916‐го линкор подвергся внезапной атаке двух немецких гидросамолетов, в «Славу» попали три бомбы, убившие 5 и ранившие 4 матросов. В дальнейшем германские гидропланы еще дважды атаковали линкор, но 29 бомб цели не достигли, как, впрочем, и огонь русских зенитчиков. Летом 1916‐го «Слава» снова поддерживала огнем наступление русской 12‐й армии к западу от Риги. Ответный огонь береговых батарей вреда линкору не причинял. (Этот эпизод показан в фильме «Адмиралъ», где «Слава» названа крейсером, а никогда не командовавший ей А.В. Колчак – ее командиром.) 12 сентября 1916‐го шедшая на полном ходу «Слава» была атакована одновременно подводной лодкой UB-31 и несколькими торпедоносцами, но безуспешно. Это была первая в истории атака самолетов-торпедоносцев на движущийся боевой корабль.

Февральские события 1917 г. «Слава» пережила намного сдержаннее, чем ее «соседи» по бригаде линкоров, на которых бушевали расправы над офицерами. Более того, матросы «Славы» возмутились тем, что «Император Павел I» навел на них восьмидюймовые орудия и прислал своих «десантников» для расправы над офицерским составом. 4 марта 1917‐го матросы линкора поклялись в верности своим офицерам. Конечно, такое поведение моряков было обусловлено тем, что, в отличие от других линкоров, «Слава» в 1915–1916 гг. постоянно находилась в боях, и офицеры с матросами спаялись в крепкую боевую семью. Однако весной – летом 1917‐го в состав экипажа влилось и новое пополнение, уже зараженное революционными идеями.

Летом 1917‐го «Слава» вышла в Моонзунд на усиление сил Рижского залива. 29 сентября того же года германцы предприняли операцию по захвату Моонзундских островов и прорыву в Рижский залив. 4 октября германские линкоры «Кёниг» и «Кронпринц» в сопровождении крейсеров «Страсбург» и «Кольберг» и эсминцев двинулись вперед. Им противостояли линкоры «Слава» и «Гражданин» (так после революции стал называться «Цесаревич»). В 10.05 «Слава» открыла огонь по немецким тральщикам, накрыв их с третьего залпа. Немецкие линкоры отвечали, но пока под их огонь попали только «Гражданин» и крейсер «Баян». При этом в маневрировании были крайне стеснены как русские корабли, так и немецкие.

В 10.50 немецкие тральщики, невзирая на огонь русских, сумели проделать проходы в минных заграждениях, и «Кёниг» с «Кронпринцем» на большой скорости пошли на сближение с русскими линкорами, яростно обстреливая их. В 12.25 «Кёниг» добился трех попаданий в подводную часть левого борта «Славы». Образовалась огромная сквозная пробоина, погасло электричество, были затоплены артпогреба в носу, возник сильный крен на левый борт, а носом линкор осел на полтора метра. Но плавучести корабль не терял и имел возможность идти на малом ходу. Тем не менее немцы зашли тяжелораненой «Славе» с кормы, и в 12.29 линкор получил еще два попадания в церковную и батарейную палубу, а в 12.39 – еще два, в церковную палубу и радиорубку. В корпусе образовалась сильная течь, котлы заливало, и ход корабля замедлялся. Осевшая уже на 10 метров носом «Слава» медленно уходила на север, редко-редко отстреливаясь из кормовой башни и отбиваясь от немецких гидропланов зенитками…

Но было очевидно, что уйти от преследования линкору не удастся. Поэтому было решено взорвать корабль. В кормовые бомбовые погреба заложили тротиловые патроны, экипаж сняли подошедшие миноносцы, и в 13.42 «Славу» покинули ее командир, капитан 1‐го ранга В.Г. Антонов, и последние пятеро офицеров. В 13.58 раздался первый взрыв, в 14.12 – второй, а в 14.20 – третий, и «Слава» с оторванной кормой погрузилась в воду. Но пожар на полузатопленном линкоре продолжал бушевать до ночи 5 октября…

С выжженного остова «Славы» уже в 1917–1918 гг. было снято все, что можно – сперва местными рыбаками, затем немцами. Еще в начале 1930‐х «скелет» линкора был хорошо виден над поверхностью Рижского залива. Но время и люди не пощадили славный корабль. В частности, пикрин из разобранных снарядов «Славы» эстонцы с острова Муху использовали как краситель, в результате чего ярко-желтые женские юбки стали традиционным элементом местного народного костюма.

В советском флоте название «Слава» использовалось также неоднократно, однако из «балтийского» оно стало «черноморским». Через сорок лет после гибели линкора, в августе 1957 г. оно было присвоено крейсеру «Молотов», который входил в состав Черноморского флота до 1972 г. А в 1976–1995 гг. название «Слава» носил ракетный крейсер, затем переименованный в «Москву» и до 2022 г. бывший флагманом Черноморского флота.

Тесное взаимодействие военной авиации и Военно-морского флота началось в 1910‐х годах. Именно тогда в различных флотах мира появились первые корабли, призванные обеспечивать деятельность аэропланов – сперва разведчиков, позже истребителей и бомбардировщиков. В русском флоте такие корабли сначала классифицировались как гидроавиатранспорты или гидрокрейсера. И первым из них стала «Орлица». Правда, «в девичестве» она носила совсем другое название – «Вологда».

Идеей «скрестить» авиацию и флот Россия обязана капитану корпуса инженер-механиков флота Льву Макаровичу Мациевичу, который в 1909 г. выступил в Петербурге с докладом «О состоянии авиационной техники и возможности применения аэропланов в морском флоте». В этом докладе Мациевич утверждал, что «при помещении одного или нескольких аэропланов на палубе судна, они могут служить в качестве разведчиков, а также для установления связи между отдельными судами эскадры и для сообщения с берегом». Идея Мациевича была одобрена, но, к сожалению, трагическая гибель летчика в авиакатастрофе не позволила ему в полной мере встать у истоков русской морской авиации. Первые реальные опыты по оборудованию боевого корабля устройством для базирования самолета были предприняты на Черноморском флоте (линкор «Три Святителя», ноябрь 1912 г., затем крейсер «Кагул» и яхта «Алмаз»). Командующий Балтийским флотом адмирал Н.О. Эссен также высказался за оснащение крейсеров «Баян» и «Паллада» устройствами для несения кораблей. Но приоритет был у Черноморского флота – там предполагалось приспособить для несения самолетов транспорт «Днепр». Все изменилось с началом войны, и «центр тяжести» развития русской морской авиации сместился на Балтику, где в то время совершала мирные рейсы будущая «Орлица».

Грузопассажирский пароход был построен в Великобритании на верфи «Каледон шипбилдинг энд инжиниринг» в 1903 г. и 9 июля того же года продан за 74 060 фунтов стерлингов московскому Торговому дому братьев Лассман. Судно получило приписку к порту Виндава (ныне Вентспилс, Латвия) и патент на подъем русского коммерческого флага. Затем «Вологда» была продана рижской компании «Гельмсинг и Гримм» и получила название «Императрица Александра». Параметры судна: водоизмещения – 3800 тонн, длина – 91,5 метра, ширина – 12,2 метра, осадка – 5 метров. Мощность – 2200 лошадиных сил, скорость – 12 узлов.

В 1903–1914 гг. судно совершало регулярные рейсы на грузопассажирской линии Петербург – Лондон. После начала Первой мировой войны, 27 декабря 1914 г., «Императрица Александра» по предложению Н.О. Эссена была приобретена в собственность Морского ведомства и переименована в «Орлицу». Переоборудование судна для нужд Военно-морского флота началось в январе 1915 г. на Путиловской верфи. Первым командиром «Орлицы» был назначен капитан 2‐го ранга Борис Петрович Дудоров. Этот офицер стоял у истоков создания русской морской авиации, с июля 1915 г. был начальником авиаотдела службы связи флота, а с декабря 1916 г. был начальником Воздушной дивизии Балтийского моря. В 1917 г. Дудоров был произведен в контр-адмиралы и назначен морским агентом (атташе) в Японии, откуда в Россию так и не вернулся.

Сначала «Орлицу» хотели использовать как посыльное судно, но 7 февраля 1915 г. она была зачислена в класс учебных судов. Но это делалось для маскировки – уже тогда было ясно истинное предназначение «Орлицы». Как именно ее называть, было непонятно – в документах упоминалась «авиабаза», «авиасудно», «авиатранспорт», «авиабаржа»… В конце концов утвердился вариант гидротранспорт (иногда – гидрокрейсер).

Гидротранспорт «Орлица» был прародителем всех авианесущих боевых кораблей русского флота

На «Орлице» установили четыре поворотные стрелы для подъема аэропланов FBA-C на борт, кильблоки, на которых стояли самолеты, и два ангара – на носу и корме. Подъем четырех гидропланов на борт занимал 20 минут, а спуск – 12. На борту имелись сверлильные, фрезерный, револьверный и токарный станки для ремонта самолетов. «Орлица» была вооружена 8 75‐миллиметровыми орудиями и двумя пулеметами.

Боевая служба «Орлицы» началась в сентябре 1915 г. в Рижском заливе. По итогам первой кампании невооруженные французские гидропланы FBA было решено заменить на русские М-9 конструкции Григоровича, вооруженные пулеметами. В мае – июне 1916 г. в Петрограде была проведена замена кильблоков, и вновь началась активная боевая работа. 2 июля 1916 г. «Орлица» обстреливала позиции немцев на берегу Рижского залива, а 4 июля осуществляла воздушное прикрытие линкора «Слава» и эсминцев «Сибирский стрелок» и «Охотник», обстреливавших немецкие береговые батареи у мыса Рагоцем. В 9 часов утра три немецких гидроплана «Фридрихсхафен» FF.33 и гидроплан «Ханза-Бранденбург» FB вылетели с озера Ангерн на бомбежку русских кораблей. Русский гидроплан М-9 летчика подпоручика А.Н. Извекова и бортстрелка унтер-офицера А.В. Назарова пошел на перехват, но немцы открыли огонь зажигательными пулями и сумели поразить бензобак М-9, который рухнул в море и затонул.

Оставшиеся три самолета с «Орлицы» (пилоты – мичман Б. Щепотьев, лейтенант С.А. Петров и мичман Г.Г. Карцев) приняли неравный бой. В нем один «Фридрихсхафен» был подбит и приводнился рядом со «Славой», а его экипаж попал в плен. Еще два «германца» были повреждены и не смогли сбросить бомбы на русские корабли. Первый в истории русской морской авиации бой кончился победой наших пилотов, хотя за нее пришлось заплатить дорогую цену.

В 1996 г. в честь этого боя был учрежден День авиации ВМФ России. Однако при этом произошла нелепая ошибка: по старому календарю, действовавшему в России до 1918 г., бой состоялся 21 июня, а по новому – 4 июля, в то время как датой праздника было почему-то назначено 17 июля.

В 1917 г. «Орлица» стояла в ремонте. В 1918‐м гидротранспорт участвовал в Ледовом походе, перейдя из Гельсингфорса в Кронштадт, а 27 июля 1918 г. был разоружен и получил новое название – «Совет». Под ним прошла вся дальнейшая жизнь бывшей «Орлицы». Пароход снова вернулся к мирным грузопассажирским рейсам, до 1930 г. ходил на Балтике, а затем перешел на Дальний Восток и ходил на линии Владивосток – Советская Гавань – Александровск. В 1934 г. «Совет» под командованием капитана В.П. Сиднева участвовал в операции по спасению экипажа парохода «Челюскин», а в 1938 г. занимался воинскими перевозками во время конфликта на озере Хасан. В 1964 г. пароход-ветеран, стоявший у истоков русского авианесущего флота, был списан и разделан на металл.

До начала ХХ в. в составе русского флота уже служили подводные лодки, история которых изложена в этой книге. Но именно «Дельфину» было суждено открыть новую эру в истории отечественных военно-морских сил – эру подводного флота. Для постройки субмарины в декабре 1900 г. была образована специальная комиссия, в которую вошли старший помощник судостроителя И.Г. Бубнов, старший инженер-механик И.С. Горюнов и лейтенант М.Н. Беклемишев. К весне 1901 г. они должны были проанализировать конструкции зарубежных аналогов и представить в Морское министерство свои предложения.

С «Дельфина» началась история боевого подводного флота России

Проект получил название «миноносец № 113», и его разработка велась в Опытовом судостроительном бассейне в обстановке строгой секретности. В качестве движителя для субмарины сразу рассматривался дизель, однако ввиду отсутствия подходящих вариантов выбор остановили на немецком бензиновом «Даймлере», а аккумуляторы и электромоторы заказали во Франции. В июле 1901‐го «миноносец № 113» был заложен на Балтийском заводе. Уже в процессе строительства лодка продолжала дорабатываться: у нее появилась 70‐сантиметровая рубка с герметичным люком и две мачты.

В целом подводная лодка конструкции Бубнова – Горюнова – Беклемишева представляла собой небольшой корабль водоизмещением 113 тонн, длиной – 20 метров, шириной – 3,6 метра, осадкой – 2,9 метра. Бензиновый двигатель развивал 320 лошадиных сил, электромотор – 138. От предыдущих русских субмарин новый проект отличался именно наличием новых современных двигателей. В подводном положении субмарина развивала 6 узлов, в надводном – 9. Ее экипаж был укомплектован добровольцами и состоял из командира, его помощника, двух рулевых, двух машинистов и четверых специалистов по минному делу. Им предстояло обслуживать вооружение – две торпеды системы Джевецкого образца 1898 г.

В марте 1902 г. название корабля изменилось на «Миноносец № 150». Его командиром назначили лейтенанта М.Н. Беклемишева. Но к этому времени лодка была еще далеко не готова. Спуск на воду состоялся в мае 1903‐го, а 8 июня на ходовых испытаниях удалось достичь скорости 5 узлов. Первое погружение прошло неудачно – субмарина опустилась ниже заданной глубины и легла на дно, но после этого смогла благополучно всплыть. В июле – августе на лодку установили бензиновый двигатель, на испытаниях которого 11 августа стала понятна необходимость замены гребного винта. 7 октября 1903 г. миноносец № 150 официально вошел в состав Балтийского флота.

31 мая 1904 г. субмарине было присвоено имя собственное «Дельфин». С тех пор традиционными для русских подводных лодок стали названия «в честь» рыб («Сом», «Акула» и т. п.), а когда к середине 1910‐х они закончились – «в честь» зверей («Волк», «Барс» и т. п.). Встречались и уникальные названия, к примеру «Почтовый» или «Фельдмаршал граф Шереметев». В советскую эпоху подводные лодки тоже носили имена собственные в зависимости от серии («Щука», «Декабрист», «Правда», «Ленинец»), но в 1933–1934 гг. им начали присваивать и номерные обозначения, и с 1936 г. такая практика стала нормой. Лишь некоторые «шефские» лодки получали дополнительные наименования, например М-106 «Ленинский комсомол».

К сожалению, служба «Дельфина», едва начавшись, была омрачена трагедией. 16 июня 1904 г. во время учебного погружения под командованием лейтенанта А.Н. Черкасова один из матросов по неопытности не закрыл вовремя рубочный люк. В него хлынула вода, и лодка затонула у западной стенки Балтийского завода. Из 37 находившихся на борту людей погибли 25, в том числе и Черкасов, который имел возможность спастись, но не стал этого делать.

Подняли лодку уже через два дня. Пройдя через ремонт, «Дельфин» 15 ноября отправился по железной дороге на Тихокеанский театр военных действий. Там 28 февраля 1905 г. «Дельфин» вышел в первый боевой поход под командованием Г.С. Завойко. Однако в продолжение кампании 1905 г. ни одного контакта с вражескими кораблями у «Дельфина» не было. Продолжился дальневосточный период службы лодки также печально – 5 мая во время вентиляции на «Дельфине» взорвались пары бензина, и он затонул на глубине 12 метров, уже второй раз за время существования, причем один человек погиб. Взрыв гремучего газа случился и во время подъема лодки.

На Тихом океане первенец русского подводного флота служил до 22 мая 1916 г., когда его по железной дороге перевезли из Владивостока в Архангельск, где зачислили в состав флотилии Северного Ледовитого океана. С 16 февраля 1917 г. лодка состояла в отряде судов охраны Кольского залива. 26 апреля этого года «Дельфин» стал причиной еще одной драмы – во время шторма субмарину сильно ударило о стоявшую рядом подводную лодку № 1, отчего та затонула. 10 августа 1917 г. в связи с полным износом механизмов «Дельфин» был разоружен и сдан к порту для разборки на металл. Но хранился он еще очень долго. В 1921 г. командир балтийской дивизии подлодок бывший капитан 2‐го ранга Яков Зубарев выступил с предложением «дедушку русского подводного флота хранить с почетом». Но стать кораблем-памятником «Дельфину» суждено не было. Его корпус разрезали на металл в 1932‐м.

Вскоре после Русско-японской войны началось строительство серии новых канонерских лодок взамен погибших в 1904–1905 гг. При этом все они получили названия в честь героических предшественников – «Гиляк», «Бобр», «Кореец» и «Сивуч» (иногда для отличия от предшественников их названия указываются с добавлением номера, т. е. «Сивуч II»). Петербургский Невский судостроительный и механический завод начал постройку «Сивуча» 12 июня 1906 г., спуск на воду корабля состоялся 1 августа 1907‐го, а вступил он в строй еще через год. Водоизмещение – 1200 тонн, длина – 66 метров, ширина – 11 метров, осадка – 2,2 метра. «Сивуч» был вооружен двумя 120‐миллиметровыми и четырьмя 75‐миллиметровыми пушками, тремя пулеметами, нес 40 заградительных мин. Экипаж «Сивуча» состоял из 10 офицеров и 138 матросов.

Все канонерские лодки типа «Гиляк» строились для нужд Дальнего Востока, именно этим и объяснялись их «преемственные» названия. Но войти в состав Амурской военной флотилии «Сивучу» не было суждено. Канонерская лодка вошла в состав 2‐й минной дивизии Балтийского флота, базировалась в Свеаборге (ныне Суоменлинна, Финляндия), а с 1913 г. числилась в составе Учебно-минного отряда, на ней проходили практику курсанты Морского инженерного училища.

Командовал кораблем уроженец Нижнего Новгорода капитан 2‐го ранга Петр Нилович Черкасов. Он родился 1 июля 1882 г. в семье морского офицера, капитана 1‐го ранга Нила Васильевича Черкасова, в свое время служившего на корвете «Витязь» и фрегате «Ослябя». В 1900 г. Петр Нилович получил первый офицерский чин – мичмана. Участвовал в Русско-японской войне, в ходе которой служил на эскадренном броненосце «Севастополь». За храбрость был произведен в лейтенанты, получил ордена Святой Анны 4‐й и 3‐й степеней с мечами, Святого Владимира 4‐й степени с мечами и бантом, Святого Станислава 2‐й степени с мечами. После войны Черкасов был старшим офицером учебного судна «Верный», командовал миноносцем № 213. Чин капитана 2‐го ранга получил 6 декабря 1912 г., а через год принял «Сивуч».

…Поздним летом 1915 г. ситуация для русского флота на Балтийском море складывалась не лучшим образом. Германская армия, захватив Виндаву (ныне Вентспилс в Латвии), пыталась прорваться к Риге, флот тоже развивал наступление в сторону Рижского залива. Почти ежедневно на Балтике происходили бои между германскими и русскими кораблями. «Сивуч» был задействован в выполнении боевых задач – канлодка обстреливала позиции противника на берегу, вела ночную постановку мин, патрулировала побережье.

На тот момент «Сивуч» и его систершип «Кореец» оставались единственными русскими кораблями в Рижском заливе, в который уже начали прорыв германцы. Остальные русские силы отошли к Моонзунду. Предстояло прорываться туда и канонеркам, но удастся ли этот рискованный прорыв, никто не знал. Командир «Корейца» капитан 2‐го ранга И.К. Федяевский откровенно считал, что шанс дойти до Моонзунда – один из ста.

6 августа в 13.25 «Сивуч», выполнив боевую задачу, покинул Усть-Двинск и вместе с «Корейцем» на скорости 10 узлов пошел на север Рижского залива, иногда проходя полосы сплошного тумана. Из радиорубки одно за другим поступали тревожные сообщения – проходы немецких крейсеров, эсминцев и тральщиков фиксировались по всему заливу. В 19.00 поступил приказ командующего флотом вице-адмирала В.А. Канина: идти под берег, а с темнотой выдвигаться к Моонзунду. Час спустя канонерки застопорили машины и легли в дрейф, дожидаясь ночи.

Канонерская лодка «Сивуч» героически погибла в неравном бою с германскими кораблями в Рижском заливе

Внезапно сигнальщик Василий Кантонистов доложил командиру:

– С зюйд-веста – силуэты трех кораблей. Первый – трехтрубный крейсер типа «Кольберг». Курсовой 110, дистанция 36 кабельтовых…

Через минуту информацию уточнили – это был «Аугсбург», один из лучших крейсеров германского флота. Именно под прикрытием огня его пушек германские кавалеристы 7 мая 1915 г. ворвались в Либаву (ныне Лиепая в Латвии). «Аугсбург» поддерживали эсминцы – V-29 и новейший V-100. Преимущество как в скорости, так и в артиллерии (19 орудий против 12) было на стороне немцев.

– К бою! – после недолгого молчания скомандовал Черкасов.

На «Сивуче» прозвучал ревун, комендоры бросились к орудиям. Все понимали, что силы неравны, но… отступать? Никогда!..

На палубу русской канлодки упал узкий луч прожектора – это немецкий крейсер нащупывал противника. В 19.50 прозвучал первый залп. В ответ заработали кормовые орудия «Сивуча» и «Корейца». Прожектор «германца» разлетелся вдребезги, лопнула якорная цепь… Началась настоящая артиллерийская дуэль, которая продолжалась 32 минуты.

Немцы стреляли метко, и вскоре кормовые орудия «Сивуча» были разбиты, но канлодка продолжала яростно отстреливаться из носовых пушек. V-29 выпустил торпеду в «Сивуча», а V-100 – в «Корейца», но русские рулевые искусно уклонились от торпедной атаки.

В один из моментов боя, когда борта «Сивуча» и «Корейца» сблизились, Черкасов успел крикнуть командиру «Корейца» Федяевскому, чтобы тот выводил свою канлодку из боя. Такое решение офицеры приняли заранее: «В случае гибели от подводной лодки, другому кораблю людей не снимать; в случае встречи с более сильным и многочисленным неприятелем, не держаться соединенно». Тактика была подсказана трагедией 22 сентября 1914 г., когда германская субмарина один за другим потопила английские крейсера «Абукир», «Хоуг» и «Кресси», снимавшие экипажи с тонущих собратьев… «Кореец» скользнул в темноту, и теперь весь огонь противника сосредоточился на «Сивуче».

Морской офицер Г.К. Граф вспоминал: «Это был короткий, но жестокий бой. «Сивуч» был весь расстрелян: он сразу же получил много подводных и надводных пробоин. Всюду на нем возникли пожары, и он стал представлять собой сплошной костер. Но, хотя борта и были накалены уже докрасна и всюду стали взрываться снаряды и патроны, он боя не прекратил до последней минуты».

– К немцам идет подмога! – крикнул старший офицер канлодки Петр Алексеевич Дьяков на ухо командиру. – По силуэтам – тип «Нассау»!

Линкоров типа «Нассау» у немцев было четыре. Два из них – головной «Нассау» и «Позен» – сейчас спешили на помощь «Аугсбургу». Вся мощь их главного калибра – чудовищных 280‐миллиметровых орудий – обрушилась на русскую канлодку…

В книге А. Зернина «Балтийцы. Морские рассказы», изданной в Париже в 1931 г., последние минуты героической канлодки описаны так: «Лопнули паровые трубы. Повреждены машины. Рухнул мостик, увлекая за собой раненого командира. Корабль остался без головы…

Нет. Капитан 2‐го ранга Черкасов встает из-под обломков и среди растущего хаоса подымается на ростры, продолжая управлять огнем оттуда. Но умолкают орудия, перебита прислуга и, однако, бой продолжается, потому что на «Сивуче» уцелела одна 75‐миллиметровая пушка. И эта пушка все еще стреляет.

На рострах вспыхивает пожар. Огненные языки тянутся к небу. Пожар разгорается, и в огненном нимбе в последний раз виден командир…

С крейсера залп, и капитан Черкасов исчезает, разорванный на части и сметенный в воду…

Пожар растет. Борт накаляется и багряно-темной полосой рдеет над водою. И через докрасна раскаленный борт все стреляет та же чудом сохранившаяся пушка. «Сивуч» весь в пламени клонится мачтами к воде, но продолжает бой».

Перед гибелью горящий «Сивуч» успел выпустить по противнику последний снаряд. Этот выстрел сделал 25‐летний мичман Михаил Алексеевич Мурзин. Вице-адмирал Эрхард Шмидт приказал добить противника, и оба линкора открыли огонь с левого борта по гибнущему «Сивучу». Одновременно эсминцы S-176, S-178, S-179, V-185 и V-29 выпустили в русскую канонерку свои торпеды…

Чудовищный взрыв сотряс горящий остов канонерской лодки, и холодные волны Рижского залива навсегда сомкнулись над непобежденным русским кораблем и героями-моряками. Кроме командира Петра Черкасова, на «Сивуче» смертью героев пали старший офицер лейтенант Петр Алексеевич Дьяков, старший артиллерийский офицер мичман Освальд Оскарович Проффен, штурманский офицер мичман Георгий Иванович Погожев 2‐й, вахтенный начальник мичман Иван Иванович Тырин, вахтенный офицер мичман Борис Иванович Шредер, мичман Анатолий Сергеевич Семенов, младший судовой механик инженер-механик мичман Константин Павлович Огурешников, судовой врач надворный советник Иван Петрович Залесов и 92 матроса.

Немцы подобрали из воды двух офицеров (в том числе Михаила Мурзина) и 48 матросов, из которых 8 впоследствии умерли от ран. Воздавая дань мужеству противника, экипаж германского линкора «Нассау» выстроился на палубе и приветствовал русских моряков, а корабельный оркестр исполнил «Боже, Царя храни».

Позднее выяснилась причина появления на поле морского боя «Нассау» и «Позена». Оказалось, что, столкнувшись с жестким отпором, командир «Аугсбурга» радировал командующему германской эскадрой вице-адмиралу Шмидту о том, что ведет бой с… русским линкором «Слава». Шмидт лично поспешил на подмогу подчиненному. А увидев, что немцам противостояла одна-единственная канонерская лодка, пришел в ярость.

Судьба однотипной с «Сивучом» канонерской лодки «Кореец» сложилась тоже драматично. В темноте немцы чудом не заметили севший на мель корабль, он сумел ускользнуть и укрыться в бухте острова Кюно. Но 7 августа офицеры «Корейца» во главе с командиром на основе имевшейся у них на тот момент информации приняли решение уничтожить корабль, чтобы он не достался противнику. По странному совпадению «Кореец» погиб точно так же, как и его предшественник, одноименная канонерская лодка времен Русско-японской войны – принял неравный бой с врагом, а затем был взорван своим экипажем… Правда, в декабре 1915 г. совещание флагманов Балтийского флота признало действия капитана 2‐го ранга И.К. Федяевского поспешными и запретило ему впредь командовать кораблями «из-за недостатка твердой воли и чрезмерной впечатлительности». Впрочем, под суд командира «Корейца» не отдали, «принимая во внимание доблесть, проявленную командиром корабля в предшествующих боях под Ригой, а также в бою 6 августа».

Неравный бой «Сивуча» и «Корейца» с превосходящими силами германского флота имел неожиданно большие последствия. На следующий день вице-адмирал Э. Шмидт принял решение уводить свою эскадру из Рижского залива. За свою попытку вторжения в территориальные воды России германцы заплатили дорогую цену – пять миноносцев, пять тральщиков, надолго вышли из строя линкор «Мольтке» и крейсер «Тетис». Активность противника в этом регионе снизилась на целых два года. Кстати, в германской прессе бой «Сивуча» получил высокую оценку: «Русский корабль, окруженный фонтанами взрывов 11‐дюймовых снарядов, весь в огне и храбро отстреливаясь из всех своих орудий, опрокинулся и затонул после произведенной на него пятью миноносцами атаки». Восторженно отозвались о подвиге Черкасова и союзники. Английская газета «Стар» 25 августа 1915 г. вышла с большим заголовком «Славная морская победа России». «Пройдут годы, позабудутся события этой войны, но подвиг «Сивуча» останется в истории», – утверждала газета.

…Родные Петра Ниловича Черкасова долго не хотели верить в то, что его нет в живых. Его вдова Сусанна Владимировна надеялась на то, что муж был подобран германскими кораблями, ждала, когда же будут опубликованы списки пленных. И только в конце сентября стало ясно, что надежды больше нет. 22 сентября 1915 г. П.Н. Черкасов был исключен из списков флота, а его родственники почтили память героя панихидой в нижегородском Крестовоздвиженском соборе, где покоились его мать и дед. 26 февраля 1916 г. мужественный офицер был посмертно произведен в капитаны 1‐го ранга и удостоен высшей боевой награды России – ордена Святого Георгия 4‐й степени. Его портрет в обрамлении лавровых ветвей был размещен в зале Николаевской морской академии.

После того как о подвиге капитана Черкасова узнала вся страна, 28 сентября 1915 г. Балахнинское земское собрание приняло решение поставить герою-земляку памятник. Но отец погибшего моряка предложил открыть общедоступный Народный дом имени Петра Черкасова. Н.В. Черкасов подарил земству участок земли в Ольгине Мысовской волости Балахнинского уезда (ныне Володарск Нижегородской области) с домом и постройками. Дом был отремонтирован на средства земства и пожертвования благотворителей, открыл двери в 1916‐м и действовал до 1920 г. В дальнейшем дом использовался как склад, полностью обветшал и в 2000 г. его руины были снесены. Сейчас на этом месте проложена дорога…

А вот офицеру, который сделал последний выстрел с гибнущего «Сивуча», оказалась суждена долгая жизнь. Вернувшись из плена, Михаил Алексеевич Мурзин сражался в рядах Вооруженных сил Юга России, командуя канонерской лодкой «Донец», в марте 1920 г. был произведен в старшие лейтенанты. В эмиграции проживал в Югославии, Италии и Бельгии, где и умер в 1955‐м.

В августе 2006 г. в Володарске был заложен памятный камень на месте будущего памятника П.Н. Черкасову, а в октябре 2007 г. Нижегородским отделением Общероссийского движения поддержки флота установлена мемориальная доска в его честь на здании Александровского дворянского института, где он учился. В 2010‐м, к 95‐летию подвига, в Нижнем Новгороде прошла военно-историческая конференция, посвященная памяти П.Н. Черкасова, 6 мая 2017‐го в Володарске был открыт памятник герою-моряку. Правда, вызывает удивление, что до сих пор имя героя не присвоено ни одному боевому кораблю Военно-морского флота России. Но хочется верить в то, что «Капитан Черкасов» обязательно сойдет с русских стапелей.

В начале ХХ в. Россия переживала период бурного расцвета и быстрого совершенствования подводного флота. Одна за другой со стапелей сходили подводные лодки – наследники «Дельфина», бывшие намного совершеннее предшественника. Одной из главных ступеней развития русских субмарин стала «Минога» – новаторский проект великого русского кораблестроителя И.Г. Бубнова, с именем которого связано создание современного подводного флота России. По итогам Русско-японской войны 1904–1905 гг., в которой подводные лодки уже принимали участие, Бубнов сделал два принципиально важных вывода о дальнейшем развитии подводного флота. По его мысли, внешние торпедные аппараты старой системы С.К. Джевецкого следовало заменить новыми, внутренними – они обеспечивали лучшую сохранность торпед, их можно было без проблем осматривать и ремонтировать, а также перезаряжать в подводном положении. Поэтому Бубнов предлагал в основу всех дальнейших конструкций русских подлодок положить типы «Сом» и «Осётр», оснащенные именно такими торпедными аппаратами. Второй вывод касался двигателей: бензиновые моторы Бубнов считал слишком пожароопасными и предлагал заменить их дизельными. Эти смелые предложения были безоговорочно поддержаны вице-адмиралом Э.Н. Щенсновичем.

При этом Бубнов предложил Морскому техническому комитету сразу строить два проекта новых субмарин – «малый» и «большой». Малая подводная лодка должна была иметь водоизмещение 117 тонн и два носовых торпедных аппарата, а большая – 360 тонн и четыре торпедных аппарата. В дальнейшем предполагалось, что русские субмарины будут делиться на «прибрежные», водоизмещением около 100 тонн, и «крейсерские», водоизмещением от 300 до 400 тонн. Балтийский завод получил заказ на постройку 9 февраля 1906 г., а лодкам были присвоены наименования: малая стала «Миногой», а большая – «Акулой». Но приоритет по времени оказался все-таки у «Миноги», именно она стала первой русской дизельной подводной лодкой.

Дизели на лодки сначала планировали ставить немецкие, но затем заказ на них получил завод Л. Нобеля. Электромоторы строил завод «Вольта» в Ревеле (ныне Таллин), а аккумуляторные батареи заказали во Франции на фирме «Мэто». Но дело продвигалось небыстро – в сроки не уложились ни Нобель, ни «Вольта», 21 марта 1907‐го в пожаре погибли все аккумуляторы и их пришлось заказывать заново. В итоге «Миногу» спустили на воду 11 октября 1907 г. только с одним дизелем.

Первая русская дизельная подводная лодка «Минога»

«Минога» имела надводное водоизмещение 152 тонны, подводное – 123 тонны. Длина – 32,6 метра, ширина – 2,8 метра, осадка – 2,8 метра. Рабочая глубина погружения 30 метров. Надводная скорость хода – 10,5 узла, подводная – 5 узлов. Экипаж состоял из двух офицеров и 16 матросов. Вооружение состояло из двух 450‐миллиметровых торпедных аппаратов системы Лесснера, в каждом было по одной торпеде, причем одновременно выпустить их «Минога» не могла. Торпеды 45–12, строившиеся на заводе Уайтхэда в австро-венгерском Фиуме, на начало Первой мировой являлись наиболее совершенными в мире. Артиллерийское вооружение на «Миноге» появилось только зимой 1915 г., когда на корме установили 37‐миллиметровую пушку Гочкиса.

11 октября 1908‐го «Минога» была спущена на воду и вступила в строй. Сначала субмарина входила во 2‐й дивизион подводных лодок Балтийского флота, в июне 1910‐го ее перевели в 1‐й дивизион, а в августе – в Отряд подводного плавания. Базировалась лодка в Либаве, откуда выходила на практические занятия и переходила в Ревель и Кронштадт. Экипаж «Миноги» в начале 1910‐х считался одним из лучших на флоте: так, в 1912 г. лодка взяла 2‐е место во время торпедных стрельб, добившись восьми попаданий из 20 выстреленных торпед.

23 марта 1913 г. на «Миноге» произошла авария, получившая широкую огласку, – из-за небрежности сигнальщика лодка легла на дно у стенки вместе с командой. Поднять субмарину удалось далеко не сразу. Газета «Русское слово» так описывала происшествие: «В рапорте начальника первой минной дивизии Балтийского моря приводятся подробности аварии подводной лодки «Минога». Как у нас уже сообщалось, команда лодки провела под водой более 10‐ти часов. Внешнее состояние спасенных – сообщается в рапорте, – было ужасно после всего ими пережитого. Унтер-офицер Назаревский временно помешался. Минный машинист Крючков был без сознания. Боцман Обремский проявил признаки сумасшествия и был страшно слаб. Лейтенант Гарсоев, командир лодки, бывший в последнее время без сознания, пришёл в чувство, как только открыли люк. Позже всех снят был с затонувшей лодки боцман Гордеев, который оказался в кормовой части, отрезанным от остальной команды. По докладу командира «Миноги» лейтенанта Гарсоева, поведение боцмана Гордеева во время аварии является выдающимся, выше всяких похвал. Ни на минуту не потерявший самообладания, подбадривавший всех окружающих нижних чинов личным примером и распорядительностью, боцман Гордеев принял командование лодкой от лейтенанта Гарсоева, позвавшего его с этой целью и сейчас же потерявшего сознание. Выносливость боцмана Гордеева изумительна. Он пробыл в затонувшей лодке дольше всех. Нам сообщают, что весь экипаж подводной лодки «Минога» получит исключительные награды. Командир лодки получит следующий чин, боцман Гордеев будет произведён в офицеры, всем остальным будут пожалованы знаки отличия».

Начало Первой мировой войны «Минога» встретила в 1‐м дивизионе Бригады подводных лодок, куда входили также «Макрель», «Окунь», «Акула» и плавбаза «Хабаровск». В кампанию 1914 г. субмарина совершила шесть боевых походов – 20, 29 и 31 июля, 18 августа, 12 сентября, 16 октября. Первую боевую атаку «Минога» попыталась предпринять 20 августа – тогда вместе с подлодкой «Дракон» она сблизилась с германскими крейсерами, однако те удалились прежде, чем субмарины вышли на дистанцию атаки. 16 октября «Минога» обнаружила немецкий броненосный крейсер «Фридрих Карл», но приблизиться к нему для атаки не смогла.

С февраля 1915 г. лодкой командовал лейтенант Владимир Николаевич Кондрашев, под командованием которого «Минога», в марте перешедшая в 4‐й дивизион Дивизии подводных лодок, работала наиболее активно. В течение мая 1915‐го лодка совершила четыре боевых похода в Рижский залив, Ирбенский пролив и Моонзунд, а 21 мая впервые произвела торпедную атаку вооруженного парохода «Гинденбург». В походе 14–17 июня «Миногу» засек немецкий гидросамолет, после чего на лодку начали охотиться вражеские эсминцы. Сама же «Минога» безуспешно пыталась атаковать крейсер «Аугсбург», а затем была обнаружена неизвестной подводной лодкой, от которой смогла уйти. Впоследствии выяснилось, что это была английская субмарина Е-9.

7 августа 1915 г. «Минога» едва не погибла в Рижском заливе. В тумане на лодку неожиданно вышел немецкий эсминец V-182, который на полной скорости устремился вперед, намереваясь ее таранить. Командир скомандовал «Срочное погружение», но в этот момент, как на грех, отказала муфта, соединявшая дизели и электромотор. Еще минута, и немецкий эсминец врубился бы форштевнем в корпус лодки… Спас положение унтер-офицер 1‐й статьи Георгий Трусов, который ломом, вопреки инструкции, разобщил муфту на ходу. «Минога» успела уйти под воду, и V-182 пронесся буквально над ее палубой. За этот подвиг трое членов экипажа «Миноги» были удостоены Георгиевских крестов 4‐й степени.

В октябре 1915‐го «Минога» совершила еще два боевых похода – на перехват парохода «Александра», который буксировал немецкую субмарину U-66, и на поиски немецких подводных лодок. Однако оба похода завершились безрезультатно. Причем во второй раз, 21 октября, германская подлодка U-9 сама пыталась обнаружить «Миногу», но выйти на позицию атаки не удалось в итоге ни немцам, ни русским морякам.

В августе 1916‐го «Минога» из-за ошибки в ориентировании на полном ходу «заехала» на мель у острова Эзель. Винты повисли в воздухе, и вернуться в море долго не удавалось. Но понемногу погода изменилась, и, после того как кормовые цистерны наполнили, «Минога» смогла самостоятельно, задним ходом вернуться в родную стихию.

Кампании 1916–1917 гг. для субмарины были безрезультатны. В октябре 1917‐го «Минога» ушла в Петроград на капитальный ремонт, а ее экипаж активно участвовал в Октябрьской революции. А в 1918‐м началась новая война в жизни лодки – Гражданская. Согласно приказу В.И. Ленина, «Минога», «Окунь», «Касатка» и «Макрель» были 30 сентября 1918 г. по железной дороге отправлены из Петрограда в Саратов, на усиление Астраханско-Каспийской военной флотилии. Само это путешествие секретного эшелона № 667 через всю страну уже было серьезным испытанием.

На Каспии «Минога» приняла участие в боевых действиях против британского флота, однако явных успехов не добилась. Лодку неоднократно бомбили вражеские гидросамолеты, но ни одна из таких атак успешной не была. 21 мая 1919 г. появившаяся у побережья Мангышлака английская эскадра во главе с вспомогательным крейсером «Президент Крюгер» подвергла силы небольшой красной флотилии интенсивному обстрелу, была сильно повреждена и загорелась плавбаза «Ревель», у борта которой стояла «Минога». Командир лодки Ю.В. Пуарэ сумел вовремя отвести субмарину на большое расстояние от горящей плавбазы и благодаря этому «Минога» была спасена.

С весны 1920 г. «Минога» вместе с подводными лодками «Окунь», «Макрель» и «Касатка» ошвартовалась у плавбазы в Баку. В июле она была зачислена в состав Морских сил Каспийского моря, а через пять лет ее сдали в отдел фондового имущества для разборки. 21 ноября 1925 г. в связи с износом всех механизмов «Минога» была сдана в Комгосфонд для демонтажа и реализации и впоследствии разделана в Бакинском военном порту на металл.

Первенец русского и советского подводного флотов, «Минога» не прославилась яркими боевыми победами, однако навсегда осталась в морской истории как принципиально новый боевой подводный корабль, оснащенный дизельными двигателями, своего рода прародитель всех последующих малых русских и советских субмарин.

Вскоре после Русско-японской войны, в апреле 1907 г., император Николай II утвердил судостроительную программу, направленную на восполнение потерь и усиление Балтийского флота. Опыт прошедшей войны был тщательно проанализирован, что позволило подойти к созданию нового (вернее, забытого старого) класса боевых кораблей – линейных (в 1870–1907 гг. линкоров в составе русского флота не было). Коренным образом были пересмотрены требования к живучести, непотопляемости корабля, уровню его бронирования и, главное, к качеству артиллерии. Внимательно изучали и зарубежный опыт, тем более что в Великобритании как раз появился приниципиально новый линкор «Дредноут» (в переводе «Несокрушимый»). Это название стало нарицательным – с 1910‐х гг. дредноутами называли современные линкоры нового типа. Основное соревнование в постройке подобных кораблей развернулось между Великобританией и Германией. В России предпочли брать не количеством, а качеством – проект первых русских дредноутов разрабатывался чрезвычайно тщательно, что в итоге позволило получить первоклассные корабли, с честью служившие долгие годы.

Изначально Морской технический комитет рассматривал девять вариантов будущего линкора. Затем число участников конкурса сократилось до двух – английский проект Виккерса и русский «Новое судостроение». Выбор остановили на отечественном варианте. Строить предполагалось четыре корабля, задачей которых было «передвижение на военном театре, действия в составе эскадры и бой в линии баталии на различных дистанциях». В феврале 1908 г. был объявлен второй этап конкурса, в котором участвовали уже 18 фирм с 51 проектом. Лидерами были немецкая «Блом унд Фосс», Балтийский завод и проект В. Куниберти, но победа в итоге досталась Балтийскому заводу. Технический проект на заводе разработали к апрелю 1909 г. Главными авторами выступили профессора Морской академии И.Г. Бубнов и А.Н. Крылов.

Каждый из четырех линкоров стоил огромных денег – 37 миллионов золотых рублей. Дополнительные ассигнования зависели от позиции Государственной думы, а она своего разрешения не дала на том основании, что флот охвачен революционной смутой и строительство четырех дредноутов только «увеличит количество бунтарей». И тем не менее Морское министерство в мае 1909 г. распорядилось о закладке кораблей. В их постройке участвовало огромное количество русских фирм и предприятий: судостроительную сталь поставляли Кулебакский завод и объединение «Продамет», башни – Металлический и Путиловский заводы, элеваторы и системы аэрорефрижерации погребов – завод «Г.А. Лесснер», электрооборудование – заводы «Дюфлон, Константинович и К°», «Сименс и Шуккерт», «Вольта», «Всеобщая компания электричества», телефоны и приборы управления стрельбой – заводы Гейслера и Эриксона, якорные и рулевые устройства – нижегородский завод «Сормово», Франко-русский завод изготовлял для строившихся на Адмиралтейском заводе линкоров паровые турбины, котлы и вспомогательные механизмы.

В один день 3 июня 1909 г. на Балтийском и Адмиралтейском заводах были заложены все четыре корабля будущей серии. Но работы начались только осенью. Поскольку денег на строительство фактически не было, на стапелях будущие линкоры простояли почти два года. Правительство вынуждено было пойти на уступки Думе и провести чистку Морского министерства, после чего запрос на кредиты был все-таки одобрен депутатами и утвержден императором 19 мая 1911‐го. После этого работы пошли значительно быстрее, и уже 16 июня 1911‐го головной линкор серии был спущен на воду. Он получил название «Севастополь» в честь героической обороны Севастополя в 1854–1855 гг. и был уже четвертым русским боевым кораблем, носившим это название. Предыдущий «Севастополь», эскадренный броненосец типа «Полтава», прослужил всего четыре года и был затоплен экипажем в 1904‐м в Порт-Артуре. Названия всей серии были повторены теперь в названиях дредноутов («Севастополь», «Петропавловск», «Полтава»), но к ним еще добавился «Гангут».

На протяжении 1912‐го на линкоре устанавливали броню, делали фундаменты под орудийные башни и артпогреба. Весь 1913 г. «Севастополь» постепенно обзаводился мачтами, трубами, мостиками, рубками, настилом палубы, а в начале 1914‐го рабочие Балтийского завода монтировали на линкоре артиллерию и системы управления. После этого «Севастополь» перешел в Кронштадт на ходовые испытания, которые прошли успешно и продемонстрировали большой потенциал дредноута. Так, на испытаниях машинной установки она смогла на протяжении трех часов поддерживать мощность 32 950 лошадиных сил – это почти на тысячу лошадиных сил превосходило проектную мощность.

Самый мощный русский боевой корабль начала Первой мировой войны – линкор «Севастополь»

В целом тип «Севастополь» получился очень удачным, и его по праву можно назвать одним из мощнейших линкоров мира начала ХХ в. Полное водоизмещение – 26 900 тонн, длина – 181,2 метра, ширина – 26,9 метра, осадка – 9,1 метра. Мощность – 32 950 лошадиных сил, скорость – 19 узлов. Экипаж – 31 офицер, 28 кондукторов и 1066 матросов. Бронирование – от 25 до 203 миллиметров, причем броней закрывался почти весь надводный борт, что было нетипично для дредноутов. Главным «козырем» линкора была его артиллерия. Главный калибр – двенадцать 305‐миллиметровых орудий Обуховского завода образца 1907 г., установленных в башнях Металлического завода. Практическая скорострельность составляла 1,2 выстрела в минуту, дальнобойность – более 23 километров. Время заряжания – 40 секунд, расчет – 10 человек. Противоминная артиллерия состояла из 16 120‐миллиметровых орудий. Зенитное вооружение на всех линкорах предполагалось стандартное – по восемь 75‐мм, четыре 47‐мм и четыре 63,5‐мм зенитных орудия, – но фактически на каждом корабле оно было индивидуальным. Торпедное вооружение состояло из четырех однотрубных, неподвижных 450‐мм подводных торпедных аппаратов, установленных в бортовых отсеках в носовой части корабля.

В сравнении со своими зарубежными «ровесниками» «Севастополь» и его систершипы выигрывали практически во всем. Строившиеся одновременно с ними германские дредноуты типа «Остфрисланд» и «Кайзер» имели крайне неудачное расположение главного калибра, не позволявшее вести огонь при определенных углах. Американские линкоры типа «Флорида», французские «Курбэ», британские «Колоссус» – все они имели по десять 12‐дюймовых орудий главного калибра, а не двенадцать, как «Севастополь». Лишь итальянский линкор «Данте Алигьери» имел такие же огневые возможности, как русские корабли. Но по качеству самой артиллерии «Севастополь» снова вырывался вперед – обуховские 305‐миллиметровые пушки и 470‐килограммовые снаряды к ним образца 1911 г. были поистине идеальными. По качеству броневого пояса «Севастополь» и его систершипы также превосходили немецкие «Кайзеры». Таким образом, перед Первой мировой войной русский флот пополнился новейшими кораблями, которые могли с легкостью противостоять своим «одноклассникам» всех флотов мира.

Но, к сожалению, яркими победами во время кампаний 1914–1917 гг. «Севастополю» прославиться не было суждено. Задачи у Балтийского флота были сугубо оборонительными. Если германские и английские линкоры активно «гонялись» друг за другом по всем океанам, участвовали в масштабных сражениях, а их экипажи получали бесценный боевой опыт, то командование русского флота считало, что каждый линкор, на постройку которого ушли миллионы золотых рублей, – это бесценное сокровище, которое нужно беречь как зеницу ока. Каждый конкретный случай боевого использования линкоров решала Ставка. В итоге участие дредноутов в Первой мировой войне было скорее пассивным и, в сущности, обесценило все усилия, затраченные на постройку таких кораблей.

Весной – летом 1915‐го «Севастополь» несколько раз выходил на учебные стрельбы и маневры. 14 августа линкор прикрывал русские эсминцы, выставлявшие в сильный шторм минные заграждения в Ирбенском проливе. На другой день «Севастополь», возвращавшийся в Гельсингфорс, трижды ударился килем об отмель и в конце концов остановился. Нижнюю часть форштевня помяло, повреждено было и днище корабля. Сквозь пробоины в корпус поступило 350 тонн воды. Ремонт занял полтора месяца. Впоследствии «Севастополь» еще дважды повреждал днище и килевую балку: Балтийское море было слишком мелким и «тесным» для такого гиганта. Еще одно ЧП произошло 17 октября 1915‐го – тогда при погрузке боеприпасов полузаряд 305‐мм орудия, находившийся в металлическом футляре, рухнул на палубу зарядного погреба и загорелся. К счастью, взрыва не последовало, но один матрос умер от ожогов, четверо были ранены.

В революционных событиях 1917 г. моряки дредноутов, в том числе «Севастополя», приняли самое активное участие. Это было легко объяснимо: корабли стояли без дела на базах, и скучающие матросы легко попадали под воздействие антивоенной пропаганды большевиков, начинали видеть в своих офицеров не членов единой корабельной семьи, а врагов. Падали боевой дух и дисциплина, служба начала нестись небрежно, появились случаи неподчинения командирам. Неудивительно, что именно экипажи балтийских линкоров в 1917 г. отметились самыми чудовищными примерами зверских убийств офицеров, участием в антивоенных мятежах и в большинстве своем составили ударную силу Красной гвардии. Не обошли стороной волнения и «Севастополь». 11 апреля 1917‐го с корабля был переведен его командир капитан 1‐го ранга Петр Петрович Владиславлев.

После заключения Брестского мира Балтийский флот должен был оставить свои финские базы. «Севастополь» вышел из Гельсингфорса 12 марта 1918‐го, вместе с систершипами «Гангут», «Полтава» и «Петропавловск», крейсерами «Рюрик», «Адмирал Макаров» и «Богатырь». В сплошных ледовых полях толщиной 3 метра корабли шли вслед за ледоколами, и, преодолев за пять суток 180 миль, 17 марта достигли Кронштадта. В кампанию 1919 г. «Севастополь» принимал участие в отражении атак наступавших на Петроград войск Н.Н. Юденича. 20 и 21 октября линкор дал по шесть залпов главным калибром по Красносельской возвышенности. Именно после этой бомбардировки войска РККА перешли в наступление и отбросили Юденича от Петрограда.

Март 1921 г. ознаменовался фактом, который в советское время чаще всего опускался – «Севастополь» участвовал в Кронштадтском мятеже. Вернее, не просто участвовал – мятеж и начался на «Севастополе» и его систершипе «Петропавловск», а уж затем был поддержан другими моряками. Так что гораздо вернее было бы называть события «мятежом экипажей «Севастополя» и «Петропавловска» (никто ведь не называет мятеж на «Потёмкине» Одесским, а на «Очакове» – Севастопольским). Пушки корабля били по форту Красная Горка, Сестрорецку и Ораниенбауму. Всего линкор выпустил тогда 875 120‐миллиметровых и 375 305‐миллиметровых снарядов – это была наиболее активная его боевая работа за всю предшествующую историю. Однако мятеж ценой больших жертв был подавлен, команда линкора расформирована, а сам он 31 марта 1921 г. переименован в «Парижскую коммуну» (на флоте линкор получил негласное прозвище «Парижанка»). Это имело как символическое значение (мятежные корабли переименовывали и в дореволюционном флоте), так и говорило о том, что память о героической обороне Севастополя, традициях русского флота для новой власти ничего не значит.

В ноябре 1929 – январе 1930 г. линкор вместе с легким крейсером «Профинтерн» предпринял большой поход вокруг берегов Европы, который получился чрезвычайно тяжелым из-за бушевавших в Бискайском заливе штормов. 18 января 1930‐го «Парижская коммуна» бросила якорь в Севастополе. После этого было решено не возвращать линкор на Балтику, и он стал флагманом Черноморского флота, оставшегося после Первой мировой и Гражданской войн без своих линкоров. В 1930–1938 гг. на Севастопольском морском заводе корабль был капитально отремонтирован и модернизирован. Вместо 25 старых котлов установили 12 новых, изменились системы связи и управления стрельбой, появились 6 зенитных пушек на носовой и кормовой орудийных башнях, были установлены противоторпедные були, демонтированы подводные торпедные аппараты, увеличена толщина крыш башен и толщина брони средней палубы, значительно увеличена высота амбразур башен, благодаря чему возрос угол вертикального наведения орудий и дальность стрельбы; благодаря новой системе заряжания скорострельность главного калибра возросла до 2,2 выстрела в минуту. Еще раньше, в 1928–1929 гг., изменился и внешний вид корабля. Ранее имевшая «утюгообразный» вид «Парижская коммуна» приобрела новую, «острую» носовую часть, которая уменьшала заливание на полном ходу, а также новые кормовую и носовую надстройку с дальномерными постами и зенитным вооружением; из-за этого грот-мачту сдвинули вперёд, а передняя дымовая труба была слегка искривлена назад. Изначально планировалось, что линкор будет также вооружен гидросамолетом, но в 1933 г. от этой идеи отказались.

Великую Отечественную войну «Парижская коммуна», которой командовал капитан 1‐го ранга Ф.И. Кравченко, встретила в городе, название которого когда-то носила, – в Севастополе. Первые выстрелы по врагу линкор сделал 14 июля 1941‐го, отражая налет «юнкерсов». Оберегая корабль, командование флота перевело его в Троицкую бухту и тщательно замаскировало. В таком виде линкор стоял до ноября, периодически участвуя в отражении воздушных налетов люфтваффе. Лишь после того как вермахт захватил аэродромы Крыма, было принято решение перебазировать крупные корабли из Севастополя, и 31 октября 1941‐го «Парижская коммуна» в сопровождении крейсера «Молотов», лидера «Ташкент» и эсминца «Сообразительный» ушла в Поти. Если бы не этот шаг, линкор, скорее всего, погиб бы в течение суток, так как немецкая авиация вскоре начала прицельно бомбить место его замаскированной стоянки.

Поти был совершенно не готов для стоянки такого большого корабля. Но именно там «Парижская коммуна» открыла боевой счет, сбив 11 ноября бомбардировщик «Хейнкель-111». А 27 ноября линкор в сопровождении эсминца «Смышлёный» отправился в первый боевой поход к мысу Фиолент. При зимнем восьмибалльном шторме корабль вел стрельбу главным калибром по немецким позициям, что, по свидетельству генерала И.Е. Петрова, оказало решающее воздействие на прекращение штурма Севастополя. Возвращение на базу стало драматическим – 29 ноября шторм усилился до 11 баллов, «Парижская коммуна» не могла войти в порт; во время швартовки волной смыло за борт пятерых моряков, из которых трое погибли, а буксир «Красный Октябрь» линкор опрокинул швартовым концом (на затонувшем буксире тоже погибли трое моряков). В итоге линкор с трудом посадили на грунт, а потери в тот день так и остались единственными боевыми потерями корабля за всю войну. Завершил 1941 г. линкор в Севастополе: 28–30 декабря он вел огонь по противнику из Южной бухты, выпустив 179 снарядов главного калибра, 265 120‐миллиметровых и 47 зенитных. Стрельба комендоров линкора отличалась высокой точностью – открывшую по линкору тяжелую немецкую батарею «Парижская коммуна» накрыла третьим же залпом и скоро уничтожила. Обратный путь в Новороссийск был крайне тяжелым из-за бушевавшего в море 10‐балльного шторма с пургой, из-за чего надстройки корабля покрылись толстым слоем льда.

Кампанию 1942 г. линкор начал в Новороссийске, откуда 6 января вышел в район Феодосии, за полчаса выпустив по немецким позициям 168 снарядов главного калибра. В январе корабль еще дважды ходил в район Феодосии – 13‐го и 16‐го, причем ночью 16 января, во время высадки десанта в Судаке, немецкие самолеты усиленно бомбили линкор и вывели из строя одно орудие. Февраль «Парижская коммуна» провела в Поти, поучаствовав в отражении семи авиаатак противника и сбив один «Юнкерс-88». 26 февраля линкор обстреливал причалы и гавань Феодосии, а 28‐го – позиции в Старом Крыму. 8 марта в Новороссийске в корабль попало несколько зажигательных бомб, а 18‐го зенитчики линкора сбили еще один самолет.

20 марта 1942 г. линкор в условиях девятибалльного шторма вышел из Новороссийска в Крым и в ночь на 21 марта обстрелял вражеские позиции у Ново-Михайловки и Владиславовки, выпустив 128 снарядов главного калибра. Однако еще до этого похода было решено ставить линкор на ремонт. Причина была проста: ресурс орудийных стволов был полностью исчерпан, во время стрельб от них летела мелкая металлическая крошка. Замена 305‐миллиметровых орудий была нелегкой задачей, но ремонт был произведен всего за 16 дней. Казалось бы, для линкора снова настанут горячие дни, но этого не случилось. Командование советского флота сочло, что в условиях господства немецкой авиации в воздухе потеря «Парижской коммуны» будет слишком чувствительным ударом для Черного моря, и потому линкор было решено вывести из активных боев. В середине сентября 1942‐го «Парижскую коммуну» перевели было из Поти в Батуми, но этот порт был еще менее приспособлен для такого корабля, и в итоге линкор вернули в Поти. Боевая активность корабля свелась к отражению воздушных атак, а часть его экипажа была направлена в морскую пехоту.

31 мая 1943 г. произошло значительное событие в истории линкора – ему вернули изначальное название «Севастополь». Понятно, что теперь в него вкладывался новый смысл: речь шла не только об обороне Севастополя 1854–1855 гг., но и об обороне 1941–1942 гг., в которой линкор непосредственно участвовал. Обстановка на Черном море постепенно менялась в пользу советского флота, но после того как в октябре 1943‐го погиб лидер «Харьков», Ставка вновь категорически запретила применять в боевых операциях крупные корабли. Фактически повторялась ситуация Первой мировой – вместо того чтобы воевать и громить противника, огромный линкор год (!) прятали в гавани Поти из опасения его потерять.

Только 5 декабря 1944 г. линкор «Севастополь» вошел на Севастопольский рейд. 8 июля 1945 г. за заслуги в годы Великой Отечественной войны корабль был удостоен ордена Красного Знамени, став вторым после «Октябрьской революции» Краснознаменным линкором советского флота. Всего за время Великой Отечественной войны «Севастополь» совершил 15 боевых походов, прошел 7700 миль, произвел 10 стрельб по немецким войскам под Севастополем и на Керченском полуострове. Его 305‐мм орудия выпустили 1159 снарядов, 120‐мм – 1169, зенитчики отразили 21 атаку авиации противника, израсходовав более 2000 снарядов и сбив три самолета.

Через девять лет, в 1954 г., линкор был переклассифицирован в учебный линейный корабль, а 17 февраля 1956 г. исключен из списков судов ВМФ в связи с передачей в отдел фондового имущества для демонтажа и реализации. 30 января 1957 г. на «Севастополе» был спущен военно-морской флаг. В 1956–1957 гг. Краснознаменный линкор «Севастополь» был разделан на базе «Главвторчермета» в Севастополе на металл.

Судьбам систершипов «Севастополя», линкоров «Петропавловск» и «Гангут», в этой книге посвящены отдельные очерки. Им также оказались суждены долгие «жизни». Недолгой оказалась судьба лишь у линкора «Полтава», в 1926 г. переименованного в «Михаил Фрунзе», – в 1944‐м его корпус был сдан на слом.

«Петропавловск» был заложен на Балтийском заводе 15 июня 1909 г. одновременно с другими линкорами типа «Севастополь». Название корабль унаследовал от эскадренного броненосца, на котором в 1904 г. погиб вице-адмирал С.О. Макаров, а тот, в свою очередь, увековечил в имени героическую оборону Петропавловска-Камчатского в 1854–1855 гг. Данные линкора были практически идентичны другим кораблям этой серии: водоизмещение – 26 900 тонн, длина – 184,9 метра, ширина – 26,9 метра, осадка – 9,1 метра. Вооружение – 12 305‐миллиметровых и 16 120‐миллиметровых орудий. Экипаж – 1220 человек.

Спуск корабля на воду состоялся 27 августа 1911 г., а в состав действующего флота новый дредноут был зачислен в декабре 1914‐го, уже в ходе Первой мировой войны. Как и другим линкорам типа «Севастополь», «Петропавловску» не было суждено совершить подвигов в 1914–1917 гг. Огромный дредноут выходил в море только на прикрытие минных постановок, а его экипаж принял активное участие в беспорядках 1917 г.

Уже вечером 3 марта, на следующий день после падения монархии, экипаж «Петропавловска» первым среди всех базировавшихся в Гельсингфорсе кораблей заявил о своей поддержке революции, и на следующий день управление кораблем было передано судовому комитету. В дальнейшем «петропавловцы» весьма активно проявляли себя в деле «защиты революции». Так, когда в июне 1917 г. командующим Балтийским флотом был назначен контр-адмирал Вердеревский, «Петропавловск» навел орудия главного калибра на посыльное судно «Кречет», где был поднят флаг нового командующего. После этого флаг был немедленно спущен. В июле на борту «Петропавловска» заседали представители 27 судовых комитетов, выразившие протест против империалистической политики Временного правительства и потребовавшие немедленного «удаления десяти министров-капиталистов и ареста всех контрреволюционных сил». 20 июля Керенский объявил изменниками матросов наиболее революционных кораблей и предложил экипажу «Петропавловска» в течение 24 часов арестовать зачинщиков и направить их в Петроград – для следствия и суда над ними. Экипажу предлагалось также «принести заверения в полном подчинении Временному правительству». В ответ судовой комитет заявил, что «революционный линкор «Петропавловск» с гордостью понесет красный флаг революции и будет бороться за право народа до конца. Лозунг «Вся власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!» будет всегда стоять впереди других лозунгов, команда линкора «Петропавловск» не отступит от него…» 9 сентября 1917 г. на линкоре был впервые поднят красный флаг – как требование немедленной передачи всей власти Советам. По примеру «Петропавловска» Центробалт постановил поднять красные флаги на всех кораблях флота.

Линейный корабль «Марат» вписал золотые страницы в историю обороны Ленинграда

В марте 1918‐го вместе с другими кораблями флота «Петропавловск» перешел из Гельсингфорса в Кронштадт. А в следующем году линкор принял участие в бою с британским флотом. 31 мая 1919 г. эсминец «Азард», который вел бой в Финском заливе с английскими эсминцами, вывел их прямо под огонь главного калибра линкора. Атака англичан оказалась безуспешной – после того как эсминец «Уолкер» получил попадание, британцы почли за благо ретироваться. Огонь линкора мог бы быть еще более метким, если бы не скрытое противодействие военспецов – бывших офицеров старого флота. Огневой контакт «Петропавловска» с английскими эсминцами в мае 1919‐го был единственным боем, в котором когда-либо принимали участие линкоры типа «Севастополь».

В июне 1919‐го «Петропавловск» подавлял огнем своих орудий мятеж фортов Красная Горка и Серая Лошадь, причем одним из организаторов этого мятежа был старший штурман корабля Сергей Селлинг. Ну а в 1921‐м уже сам «Петропавловск» стал мятежным кораблем. На нем и его систершипе «Севастополь» вспыхнуло восстание, позднее получившее название «Кронштадтский мятеж». Тогда линкор выпустил по батареям красных 394 снарядов главного калибра и 940 120‐миллиметровых. Мятеж был подавлен, часть команды линкора бежала в Финляндию, 167 человек было расстреляно. В советскую эпоху об этом факте в истории корабля чаще всего просто умалчивали, как будто его и не было.

После подавления мятежа корабль был переименован – с 31 марта 1921 г. он назывался «Марат». Почему линкору решили присвоить имя именно этого деятеля Великой французской революции, а не, скажем, Робеспьера или Дантона, неясно. Тем не менее именно с появлением на советском флоте «Марата» связано резкое повышение популярности этой фамилии в СССР. Например, отец знаменитого партизана Великой Отечественной Марата Казея назвал своего сына именно в честь корабля, на котором проходил службу.

С 20 по 27 июня 1925 г., во время первого учебного похода кораблей Морских сил Балтийского моря, на линкоре «Марат» держал свой флаг народный комиссар по военным и морским делам Михаил Васильевич Фрунзе. За семь дней корабли прошли 1730 миль – от Лужской губы до Кильской бухты. В 1928–1931 гг. линкор проходил капитальный ремонт и модернизацию. Широкая публика впервые увидела обновленный корабль на морском параде в Ленинграде 1 мая 1931‐го. Вместо мониторообразного силуэта «Марат» по примеру «Парижской коммуны» получил «острый» нос, позволявший более эффективно бороться с волнами, и отогнутую к корме носовую дымовую трубу. Однако в целом «Марат» был модернизирован более глубоко, чем «Парижская коммуна». Вместо 25 котлов типа Ярроу на комбинированном угольно-нефтяном отоплении линкор получил 22 котла того же типа, полностью переведенные на нефтяное отопление, командно-дальномерные посты закрытого типа, зенитную артиллерию и многие другие усовершенствования.

С 10 мая по 5 июня 1937 г. «Марат» совершил поход в Великобританию для участия в морском параде по случаю коронации британского короля Георга VI, зайдя на обратном пути в Мемель, Лиепаю и Таллин. На Спитхэдском рейде у Портсмута команда «Марата» вызвала общее восхищение, слаженно и четко выполнив постановку гигантского корабля на якорь всего за 53 минуты (аргентинский линкор «Морено» выполнил такую же процедуру за 13 часов).

Третья, после Первой мировой и Гражданской, война в истории линкора началась в 1939‐м. В декабре «Марат» вместе с систершипом «Октябрьская революция» вели огонь по финским тяжёлым береговым батареям, расположенным на островах близ Выборга. Охранение линкоров со стороны Финского залива осуществлял эсминец «Ленин».

Великую Отечественную линкор встретил в Кронштадте. Когда в начале сентября 1941 г. вражеские войска оказались в зоне досягаемости орудий «Марата», корабль вышел на боевую позицию в ковше Морского канала напротив Стрельны. Восемь суток 305‐миллиметровые пушки «Марата» громили колонны немецкой техники и живой силы. Командование вермахта сочло это серьезной угрозой и разработало специальную операцию по уничтожению линкора. 16 сентября 1941‐го «Марат» подвергся массированному удару бомбардировщиков «Юнкерс-87» и «Юнкерс-88», одновременно его обстреливала артиллерия. Тогда корабль почти не пострадал, хотя экипаж понес большие потери, и на следующий день своим ходом перебазировался в Среднюю гавань Кронштадта. 23 сентября немцы предприняли второй налет на «Марат». Как и в первом, в нем участвовал знаменитый ас люфтваффе обер-лейтенант Ганс-Ульрих Рудель. На этот раз, к несчастью, атака его «Юнкерса-87» на линкор оказалась снайперски точной…

Сам Рудель в мемуарах так описывал момент атаки: «Угол пикирования составляет от 70 до 80 градусов. Я уже взял «Марат» в прицел. Мы летим вниз, прямо на него, и корабль неудержимо растёт, превращаясь в огромного гиганта. Кажется, что все его пушки нацелены прямо на нас. И ничто теперь не имеет значения кроме этой, нашей мишени… Маневрируя, я увеличиваю угол пикирования, изо всех сил нажимая на ручку управления. Угол пикирования почти 90 градусов, это всё равно, что находиться на бочке с порохом… Мой «Ju-87» идет удивительно устойчиво, не уводя в сторону ни на один сантиметр. Я чувствую, что промахнуться будет практически нельзя. Прямо перед собой я вижу огромный «Марат». По палубе бегают матросы. Я жму кнопку сброса бомб и после этого что есть сил тяну её на себя. Получится отвернуть или нет? Перегрузка огромная… на какое-то мгновение я теряю совершенно сознание. Ещё не до конца придя в себя, слышу голос своего бортрадиста: «Господин обер-лейтенант, попадание!» Над «Маратом» поднимается гигантское облако дыма высотой под 350 метров. Возможно, взорвались погреба…»

Рудель не ошибся – две полутонные бомбы с разницей в доли секунды разорвались чуть впереди и позади фок-мачты, что вызвало детонацию боеприпаса первой башни главного калибра. От чудовищного взрыва башня весом 872 тонны сорвалась с фундамента и рухнула в пролом палубы. Были разрушены оба борта от 25‐го по 52‐й шпангоуты. Носовые дымовая труба и надстройка повалились на правый борт. Фактически от «Марата» оторвало всю его переднюю часть… «Сплошной огонь охватил корабль в несколько секунд. Вслед за этим – оглушительные взрывы, один, второй. Огромные клубы дыма и огня окутали носовую часть линкора, снова два взрыва. Отчётливо видно, как массивная металлическая фок-мачта со всеми надстройками, мостиками и площадками, сплошь заполненными фигурами в белых матросских робах и синих командирских кителях, медленно отделяется от линкора и, на лету разваливаясь, с грохотом падает в воду. Полностью исчезла носовая часть корабля, а с ней и орудийная башня с тремя 12‐дюймовыми орудиями», – вспоминал командир стоявшей неподалеку подлодки Л-3 Петр Грищенко.

Уцелевшая часть команды самоотверженно включилась в борьбу за спасение корабля. Затопив помещения левого борта, удалось чуть выровнять крен, полному выпрямлению «Марата» мешала лежащая на грунте носовая часть. Попытка поднять пар в уцелевших котельных не стала успешной: из-за притока воды не удавалось разжечь котлы. Работало только аварийное освещение, использование водоотливных и противопожарных средств было практически невозможным. И вскоре смертельно раненный корабль лег на грунт на глубине 11 метров, похоронив вместе с собой своего командира, капитана 2‐го ранга П.К. Иванова и еще 325 человек.

Под руководством нового командира, капитана 3‐го ранга Л.Е. Родичева, начались работы по подъему «Марата». К концу октября из кормовой части удалось откачать воду и настелить на палубу гранитные плиты с набережных, после чего 3‐я и 4‐я орудийные башни 31 октября 1941‐го снова открыли огонь по врагу. Только до конца года они выпустили 407 снарядов. С 3 ноября 1942‐го действовала и 2‐я башня. Девять 305‐миллиметровых орудий линкора до конца блокады активно вели контрбатарейную борьбу с дальнобойной артиллерией противника, бившей по Ленинграду. Всего за время войны линкор выпустил по врагу 1971 снаряд главного калибра, из них 930 – после 23 сентября 1941‐го.

31 мая 1943 г. «Марату» было возвращено его прежнее название – «Петропавловск». Интересно, что таким образом в составе ВМФ СССР оказалось сразу два «Петропавловска». Такое название еще в 1940‐м получил купленный в Германии недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов», причем во время войны он также участвовал в обороне Ленинграда в качестве несамоходной артбатареи. Только в сентябре 1944‐го крейсер был переименован в «Таллин», после чего линкор остался единственным «Петропавловском».

После Победы планировалось восстановить «Петропавловск» с использованием носовой части его систершипа, линкора «Михаил Фрунзе». Обновленный линкор должен был получить три башни главного калибра и полностью новую среднюю и зенитную артиллерию. Однако проект оказался крайне затратным, а кроме того, в качестве компенсации за потерю «Петропавловска» СССР рассчитывал получить один из итальянских линкоров типа «Конте де Кавур» (им в итоге стал «Джулио Чезаре», переименованный в «Новороссийск»). Все это в итоге привело к тому, что восстанавливать «Петропавловск» так и не стали. 28 ноября 1950 г. он был переклассифицирован в несамоходное учебное артиллерийское судно и переименован в «Волхов», 22 сентября 1951‐го переведён в класс несамоходных учебных кораблей, а в 1953 г. – разобран на металл. Название «Петропавловск» в августе 1957 г. было передано крейсеру Тихоокеанского флота «Каганович», служившему до 1960‐го.

В отличие от трех систершипов, перенявших названия у эскадренных броненосцев времен Русско-японской войны, «Гангут» унаследовал название у балтийского броненосца, имевшего несчастливую судьбу, – в 1897 г. он затонул после удара о подводную скалу. Однако это имя и ранее носили крупные русские боевые корабли. Первым его получил 92‐пушечный линкор 1719 г., широко было известно героическое участие 84‐пушечного линкора «Гангут» в Наваринском сражении. Кстати, этот «Гангут» отличался редким для XIX в. долголетием: будучи спущен на воду в 1825 г., он в 1856‐м был переделан из парусного в парусно-винтовой линкор и служил на Балтике до 1871 г. Названия всех этих кораблей увековечивали самую первую великую победу русского флота – Гангутское морское сражение 1714 г.

«Гангут» был заложен на Адмиралтейском заводе 3 июня 1909 г., но на воду спущен последним из линкоров типа «Севастополь» – 11 октября 1911‐го. Достройка корабля заняла два года и осуществлялась уже на плаву. 18 июля 1914 г. начались ходовые испытания линкора, а на следующий день его экипажу был зачитан манифест о начале войны с Германией. Ходовые испытания корабля проходили негладко: 28 октября из-за перегрева подшипника вышла из строя турбина, а в конце октября «Гангут» задел носом корму систершипа «Полтава». На скоростных испытаниях в декабре 1914‐го линкор без форсировки выжал 21 узел, хотя, как заметили участники комиссии, мог бы и больше.

Как и другие линкоры типа «Севастополь», «Гангут» в деталях отличался от своих систершипов. Водоизмещение – 25 946 тонн, длина – 181,2 метра, ширина – 26,9 метра, осадка – 9,2 метра. Вооружение – 12 305‐миллиметровых и 16 120‐миллиметровых орудий, 4 47‐миллиметровых и 2 63,5‐миллиметровых зенитных орудия. Экипаж – 31 офицер, 28 кондукторов, 1065 матросов.

С началом войны корабль был зачислен в 1‐ю бригаду линкоров Балтийского флота вместе с «Петропавловском» и крейсером «Олег». Весной – летом 1915‐го «Гангут» выходил в море на учебные стрельбы и маневры, отрабатывая уклонение от подводных лодок и постановку противоторпедных сетей. 14 августа «Гангут» и «Севастополь» прикрывали русские эсминцы, ставившие мины в Ирбенском проливе. 15 августа, возвращаясь назад, «Гангут» ударился килем о грунт, получив продольную вмятину, которая была ликвидирована усилиями команды.

19 октября 1915‐го на стоявшем в Гельсингфорсе «Гангуте» начался матросский мятеж, поводом к которому послужило то, что на ужин подали гречневую кашу вместо макарон с мясом. К счастью, кровопролития удалось избежать, но в итоге двое членов команды были приговорены к расстрелу, замененному каторгой, 24 приговорены к разным срокам каторги и 8 – оправданы. Через десять дней «Гангут» вышел в море на прикрытие минной постановки южнее острова Готланд, операция была повторена 22–23 ноября. Русские линкоры, крейсера и эсминцы четко выполнили поставленные задачи и вернулись на базы; на выставленных минах впоследствии подорвались германские крейсера «Данциг» и «Любек». После 23 ноября 1915 г. «Гангут» в боевых операциях не участвовал. В течение 1916 г. линкор неоднократно выходил на маневры, чаще всего в паре с «Петропавловском», отрабатывая боевые тревоги, противоторпедные мероприятия и стрельбы.

3 марта 1917 г. в Гельсингфорсе вспыхнули беспорядки, на кораблях начались дикие расправы над офицерами. Однако на «Гангуте» самосуд предотвратил командир, капитан 1‐го ранга П.П. Палецкий, обратившийся к команде с речью: «Революция, о которой мечтал народ, свершилась. Разрешаю поднять боевой флаг и зажечь красные огни. Предлагаю разойтись поротно и приступить к выборам ротных и судовых комитетов, на которые возлагается наведение дисциплины и порядка на корабле. Имейте в виду, что это очень ответственное дело». В итоге расправы над офицерами не произошло. Но боеспособность команды резко упала. С 13 июля по 1 августа 1917 г. «Гангут» совершил единственный учебный поход за год – из Гельсингфорса в Ревель. И даже после того как 30 сентября линкор был приведен в состояние двухчасовой готовности, матросы продолжали митинговать уже после выхода в море.

После подписания Брестского мира русский флот (вернее, то, что от него оставалось) был вынужден покинуть базу в Гельсингфорсе. 12 марта 1918 г. «Гангут» вышел из порта вслед за ледоколами, возглавляя кильватерную колонну линкоров и крейсеров, и к вечеру 17‐го пришел в Кронштадт. По условиям мирного договора на борту корабля оставался сокращенный экипаж, прекратился подвоз топлива. 9 ноября 1918‐го «Гангут» перешел в Петроград и был сдан на длительное хранение на свой родной завод – Адмиралтейский. Последние члены команды 22 ноября перешли на «Петропавловск».

После модернизации 1930-х линкор «Октябрьская революция» получил «острые» обводы корпуса

Пауза в судьбе корабля продолжалась до апреля 1925‐го, когда «Гангут» был зачислен в Учебный отряд Морских сил Балтийского моря. После ремонта в Кронштадте 15 мая на нем был поднят Военно-морской флаг СССР, а 2 июля 1925 г. название корабля сменилось на «Октябрьская революция». Конец 1920‐х ознаменовался целым рядом просшествий, которые создали линкору на Балтике славу несчастливого корабля. Летом 1928‐го учебный крейсер «Аврора» случайно протаранил «Октябрьскую революцию», год спустя линкор потерял руль (новый поставили с систершипа «Михаил Фрунзе»), еще через месяц на учебных стрельбах загорелись полузаряды, из-за чего были жертвы в экипаже, а в 1931‐м линкор ударился днищем о грунт, повредив наружную обшивку.

«Октябрьская революция» была последней из дредноутов типа «Севастополь», которые прошли через модернизацию. Она началась в сентябре 1931 г. и закончилась 4 августа 1934‐го. Внешние перемены на линкоре соответствовали «Марату» и «Парижской коммуне» – «Октябрьская революция» также приобрела «острый» нос, позволявший бороться с встречной волной, и изогнутую к корме первую дымовую трубу, новые мачты, котлы, оборудование, зенитное вооружение.

В 1939 г. линкор под командованием капитана 2‐го ранга Д.Д. Вдовиченко принял участие в советско-финской войне. Так, 10 и 12 декабря 1939‐го корабль выпустил 269 снарядов главного калибра по финской береговой батарее на острове Койвисто. Также обстрелы продолжались с 30 декабря 1939‐го по 2 января 1940‐го. За участие в войне 69 членов экипажа корабля были награждены орденами и медалями.

Начало Великой Отечественной войны линкор под командованием контр-адмирала М.З. Москаленко встретил в Таллине, где базировался с 20 июня 1940‐го. «Октябрьская революция» первой из своих систершипов сделала выстрелы по врагу – уже 22 июня 1941‐го ее зенитчики вели огонь по немецким самолетам-разведчикам. 1–2 июля линкор с эсминцами «Яков Свердлов», «Артем», «Володарский», «Смелый», «Славный», «Суровый», «Свирепый» и «Страшный» благополучно перешел из Таллина в Кронштадт. А 28 августа артиллеристы линкора открыли боевой счет, сбив аэростат-корректировщик над районом Кипень – Красное Село.

Весь сентябрь «Октябрьская революция» вела интенсивный огонь по наступающим войскам противника, а также отправила на фронт боевые расчеты четырех 120‐миллиметровых орудий и отдельный отряд из 590 моряков. После того как 18 сентября огнем линкора были подавлены 150‐ и 210‐миллиметровая батареи, обстреливавшие Ленинград, командование вермахта приняло решение уничтожить линкор. 21 сентября в 11.19 тридцать бомбардировщиков «Юнкерс-88» в сопровождении 10 истребителей «Мессершмитт-110» предприняли налет на корабль. Рядом с ним упало 19 бомб массой от 250 до 500 килограммов. Зенитчики сбили два самолета, но три четвертьтонные бомбы попали в носовую часть корабля в районе 14–29 шпангоутов, пробили верхнюю палубу и взорвались на средней. Взрыв был такой силы, что настил палубы сам собой завернулся на полубак, а якорная цепь вытравилась на 200 метров. Но, к счастью, корабль не потерял хода и, яростно отстреливаясь из всех орудий, с волочащимися по дну якорями, смог перейти с Петергофского рейда в Кронштадт. В тот же день, уже на Малом Кронштадтском рейде, линкор еще пять раз атаковали вражеские самолеты, но серьезных повреждений нанести не смогли. В тот день зенитчики линкора выпустили 1770 76,2‐мм, 1407 37‐мм снарядов и 5930 патронов.

Попытки уничтожить корабль фашисты не оставляли и в дальнейшем. 22 сентября «Октябрьскую революцию» трижды бомбили группы по 20–30 самолетов, но ни одна из 79 бомб в линкор не попала. На следующий день зенитчики сбили два «юнкерса». В следующих налетах принимали участие 150 самолетов, в линкор попали две бомбы, а рядом с его бортами – еще 145. Зенитчики уничтожили еще три «юнкерса». Но, к счастью, день 23 сентября, в который тяжело пострадали или погибли линкор «Марат», лидер «Минск», эсминец «Стерегущий» и ряд других кораблей, не стал для «Октябрьской революции» роковым. Во время налета 27 сентября корабль атаковали 25 бомбардировщиков, которые смогли вывести из строя вторую башню главного калибра. Отражая атаки, погибли 26 зенитчиков линкора.

С октября 1941 года, когда противник оказался в зоне действия 120‐миллиметровых пушек, по врагу открыли огонь и артиллеристы противоминного калибра. 15 октября «Октябрьская революция» главным калибром уничтожила 280‐миллиметровую немецкую батарею, обстреливавшую Ленинград. Вечером 22 октября линкор перешел из Кронштадта в Ленинград и занял огневую позицию у Горного института. Ожесточенные авиаатаки противника продолжались – только за октябрь линкор бомбили около 550 самолетов, из которых 10 были сбиты.

Во время блокады закамуфлированный корабль подвергался обстрелам артиллерии и налетам самолетов врага. В январе 1942‐го 210‐миллиметровый снаряд проделал подводную пробоину на глубине 6 метров, но возможности для ремонта в доке не было, и на Балтийском заводе был изготовлен деревянный кессон. Апрель 1942‐го ознаменовался четырьмя попытками немецкой авиации потопить линкор. 4 апреля из 33 самолетов два были сбиты зенитчиками, 24 апреля из 16 был сбит один, 27 апреля из 13 – сбито три, причем всего за 11 минут. Попаданий в корабль при этом не было. Всего же за первую зиму блокады в корабль попали восемь снарядов калибром 203–254 мм, 40 моряков погибло и 149 было ранено.

В январе 1943 г. «Октябрьская революция» принимала активное участие в ликвидации блокады, поддерживая войска главным и противоминным калибрами. С 12 по 16 января «Октябрьская революция» выполнила 6 стрельб главным калибром по укреплениям Пулковских высот, Вороньей горы, Красного села, Кайрово, израсходовав 50 305‐мм снарядов. 120‐мм орудия выполнили 10 стрельб по району Пишмаш. Всего артиллерия линкора уничтожила командный пункт, 5 дотов, дзотов, 6 орудий, 3 склада боезапаса, 3 танка, 15 автомашин и до 500 человек.

16 апреля 1943 г. бессмертный подвиг совершил командир зенитного расчёта старшина 1‐й статьи И.И. Тамбасов. Во время артобстрела артиллерийский снаряд противника разорвался недалеко от зенитного орудия на левом срезе линкора, вызвав пожар боезапаса в кранцах первых выстрелов. Создалась угроза взрыва погребов зенитного и противоминного калибра. Тяжелораненый Иван Тамбасов начал выбрасывать загоревшийся боезапас за борт. Последний снаряд взорвался у старшины в руках… Смелый моряк погиб, ценой жизни сохранив свой корабль.

Последние боевые стрельбы «Октябрьская революция» произвела 9 июня 1944 г. – в поддержку наступления 21‐й армии в Финляндии. Тогда комендоры линкора сделали последние 79 выстрелов по финским дотам, добившись прямых попаданий. 22 июля 1944‐го линкор был награжден орденом Красного Знамени, став первым Краснознаменным линкором советского флота. Краснознаменный флаг адмирал В.Ф. Трибуц вручил экипажу 5 сентября. Но в отличие от «Марата» и «Парижской коммуны» прежнее название «Октябрьской революции» не возвратили, «Гангутом» снова она так и не стала.

Всего за годы войны линкор провел 126 стрельб главным калибром, израсходовав 1140 305‐мм снарядов. Зенитчики отразили 24 налета авиации противника, в которых участвовали 597 самолетов, сбив 13 и повредив три из них. При этом в линкор попали шесть бомб (из 465 сброшенных) и 19 артиллерийских снарядов.

В 1946–1947 гг. старый линкор практически не выходил в море и снова начал походы в 1948‐м, пройдя за семь лет 22 345 миль. С октября 1951 г. «Октябрьская революция» состояла в 85‐й бригаде учебных кораблей. 22 июля 1954 г. линкор был переклассифицирован в учебный линейный корабль, а 17 февраля 1956 г. исключен из списков флота. Экипаж корабля был расформирован 26 марта 1956 г., а 31 октября линкор спустил флаг. В 1956–1957 гг. «Октябрьская революция» была разделана на базе «Главвторчермета» в Ленинграде на металл. Название линкора в августе 1957 г. было передано крейсеру «Молотовск», находившемуся в составе ВМФ до 1987 г. А вот третьей «Октябрьской революции» в составе советского ВМФ так и не появилось – ракетный крейсер типа «Слава» под таким названием в конце 1980‐х так и не был построен.

Сейчас в Кронштадте на Якорной площади, на берегу Обводного канала находятся реликвии линкора Краснознаменного Балтийского флота «Октябрьская революция»: два якоря, кусок брони, вырезанной из башни главного калибра линкора, и 76,2‐миллиметровая спаренная артиллерийская установка, снятые в ноябре 1956 г. с корабля. Там же находятся зенитные орудия имени старшины 1‐й статьи Ивана Тамбасова, который спас линкор ценой своей жизни в 1943‐м.

Судьба скромного тральщика «Китобой» – наверное, одна из самых ярких и необычных среди всех кораблей русского флота. Об этом маленьком корабле написаны книги, в его честь слагались стихи… И это неудивительно, ведь в истории «Китобоя», словно в капле воды, отразилась самая трагическая эпоха в истории русского флота.

Родиной «Китобоя» была Норвегия, точнее – Кристиания (так до 1924 г. называлась норвежская столица Осло). По заказу российского Управления кораблестроения в 1912 г. норвежские корабелы построили несколько небольших однотипных траулеров, получивших названия «Рониашил», «Маай», «Рио Кунене», «Карстен Брюн» и «Гама». «Гама» – это и был будущий «Китобой». Водоизмещение корабля – 310 тонн, длина – 30 метров, ширина – 6 метров, осадка – 3,2 метра. Мощность – 550 лошадиных сил, скорость – 11 узлов.

В том же 1912 году норвежский траулер стал британским – после покупки Англией его переименовали в «Эррис». И только в августе 1915‐го на судне подняли Андреевский флаг. После покупки 14 июля 1915 г. через подставное лицо вчерашний траулер прошел на Путиловском заводе переоборудование в тральщик, получил название «Китобой» и солидное для кораблей такого класса вооружение – два 75‐мм орудия, два пулемета и трал Шульца. Правда, из-за большой осадки его вскоре начали использовать как сторожевое судно.

Революция застала «Китобой» в составе 3‐го дивизиона сторожевых судов Балтийского флота. В конце 1917‐го корабль поднял красный флаг и полтора года входил в состав советских ВМС. Однако дальнейшая судьба «Китобоя» оказалась более чем нестандартной. Конечно, сами корабли не делают выбор – выбор делают люди, которые служат на них. И команда «Китобоя» сделала свой выбор днем 13 июня 1919 г…

…11 июня «Китобой», которым командовал бывший мичман Владимир Иванович Сперанский, вышел в дозор в Финский залив, в район, расположенный между Шепелёвским и Толбухиным маяками. Два дня спустя моряки стали свидетелями восстания на форте Серая Лошадь и решили перейти на сторону наступавшей Северо-Западной армии Н.Н. Юденича. Это решение приняли совместно Сперанский, начальник 3‐го дивизиона, бывший лейтенант Николай Моисеев и инженер-механик мичман Чистяков. Моисеев перешел на борт «Китобоя» с однотипного с ним тральщика «Якорь», пришедшего на смену.

В 19.30 «Китобой» спустил красный флаг и поднял Андреевский. Увидев это, «Якорь» открыл по «Китобою» пулеметный огонь (оказавшийся, впрочем, неточным), а затем полным ходом направился в Кронштадт. Вскоре в радиорубку «Китобоя» поступило предупреждение – если тральщик не ляжет на обратный курс, его потопит эсминец «Свобода». Тем не менее командир повел «Китобоя» в Батарейную бухту, которая находилась под контролем восставшего форта, и в 20.10 бросил там якорь. После короткого совещания было решено отправить тральщик за подмогой к англичанам, которые находились в Копорском заливе.

Тральщик «Китобой», чья команда отказалась спускать Андреевский флаг перед британской эскадрой

На закате 14 июня «Китобой» направился за помощью. В 22.15 его заметили с советского эсминца «Свобода», но форт Серая Лошадь открыл по нему огонь, и эсминец прекратил преследование беглеца. В полночь у мыса Дубровский «Китобой» встретил тех, кого искал, – две английских субмарины и миноносец. Но встреча оказалась вовсе не союзнической: британцы сочли «Китобой» своим трофеем, подняли на нем «Юнион Джек» и повели в Бьёрке (ныне Приморск). В порту с тральщика сняли все вооружение, а экипаж был полностью ограблен, причем англичане не постеснялись украсть даже личные вещи офицеров и матросов.

Два дня прошли в сложных переговорах. Лишь 17 июня 1919‐го «Китобой» передали Морскому управлению Северо-Западного правительства (хотя англичане оставили за собой право вернуть себе корабль в любое удобное для них время). На корме корабля снова взвился Андреевский флаг, но теперь «Китобой» считался уже не тральщиком, а посыльным судном, флагманом Нарвской военной флотилии. Он сразу же активно включился в боевые действия, поддерживая огнем приморский фланг Северо-Западной армии.

Впрочем, команды на «Китобое» практически не осталось. Сперанского направили в отдел Морского управления в Ревель, затем перевели в танковый батальон Северо-Западной армии (в 1945 г. он был арестован органами НКВД в Чехословакии и в 1950 г. умер в лагерях). Моисеев с частью команды попал в Морской полк, впоследствии был выдан красным и зверски замучен – погоны к его плечам прибили гвоздями…

После провала наступления на Петроград «Китобой» ушел в эстонский Ревель. 3 января 1920 г. Эстония и РСФСР подписали между собой перемирие, из-за чего отношение эстонцев к команде интернированного корабля сразу же резко ухудшилось. К концу месяца на «Китобое» остался один вахтенный офицер – прочая команда решила вернуться в Советскую Россию. Мичман Д.И. Ососов так вспоминал этот эпизод:

«В 20‐х числах января я проснулся в одно морозное утро от холода: отопление не действовало. Вскочив и обойдя корабль, я выяснил, что кроме меня на «Китобое» никого нет, но котел еще теплый. В командном кубрике я нашел записку, приколотую кнопкой к линолеуму подвесного стола, на которой был перечислен полный инвентарь имущества, находившегося в ведении боцмана, с припиской приблизительно следующего содержания: «Ваше Благородие, Вы, офицеры, сможете устроиться и прожить за границей, а мы, матросы, там пропадем, а поэтому решили скопом возвращаться на родину. Будет и что будет… не поминайте лихом. Прилагаю инвентарь вверенного мне имущества».

Выйдя на пристань, я первым делом завербовал двух кочегаров-эстонцев, искавших работу, чтобы развести пары и предотвратить повреждения от мороза трубок котла и парового отопления. Как только пары были подняты, я отправился в город и доложил о случившемся адмиралу Пилкину».

Чтобы спасти бесхозный корабль, контр-адмирал К.В. Пилкин приказал спешно сформировать новую команду, куда вошли 26 молодых офицеров, 1 кадет и 11 матросов под командованием лейтенанта Оскара Оскаровича Ферсмана (1891–1948). Его флотская карьера была неразрывно связана с Черноморским флотом: вахтенный офицер крейсера «Память Меркурия», минный офицер миноносца «Строгий», вахтенный начальник минного заградителя «Прут», 2‐й штурманский офицер линкора «Три святителя»; всю Первую мировую прошел штурманским офицером и старшим офицером эсминца «Беспокойный». 25 января 1920 г. Ферсман стал командиром «Китобоя»…

Дальнейшей целью для «китобоев» стал переход в Мурманск, в распоряжение генерала Е.К. Миллера. У эстонцев, впрочем, были свои виды на «Китобой» – они явно собирались силой удержать его в Ревеле и напрочь отказались продавать экипажу уголь. В итоге командир принял решение купить на рынке… сырые дрова. «Эти дрова, купленные на частном рынке на средства, отпущенные адмиралом Пилкиным, мокрые и неровного размера, были подвезены на грузовиках в ночь на 12 февраля и к утру все свободные места, как на верхней палубе, так и в кубриках, были загружены до отказа. С 30 оставшимися снарядами и скудным запасом воды и провианта, состоявшего главным образом из «корн-бифа», сала и мерзлого картофеля, «Китобой» был готов к выходу в море», – вспоминал мичман Н.А. Боголюбов. А уход «Китобоя» из Ревеля обставили как в авантюрных романах. Дождались воскресенья, когда эстонские матросы увольнялись на берег. А 15 февраля 1920 г. лейтенант Ферсман получил приказ контр-адмирала Пилкина:

«С получением сего вам надлежит идти в Северную Россию, в Мурманск, в распоряжение старшего морского начальника. Маршрут вам назначается следующий: Либава (погрузка угля от французского морского командования) и Копенгаген. В этом порту вы, снесясь с нашим морским агентом в Норвегии, выясните те норвежские порты, в которых вам можно будет принять уголь.

В зависимости от обстановки вам предоставляется менять по вашему усмотрению как маршрут, так и порт назначения, а в случае выяснения невозможности похода, вам разрешается передать корабль, условно или совсем, предпочтительно французскому морскому командованию или продать его.

Вам предоставляется право, если вы сочтете необходимым для сохранения чести Андреевского флага, уничтожить вверенный вам корабль.

В случае продажи корабля полученная сумма, за исключением расходов на отправку личного состава, если это окажется возможным, на один из фронтов или расчета с ними по нормам Северо-Западной армии, должна быть передана в депозит Северо-Западной армии….

Вам надлежит следить, чтобы между всеми чинами корабля были установлены дружеские отношения. В иностранных портах вам придется быть особенно осторожным, так как вы не имеете достаточно сил и средств, чтобы защитить флаг и русское имя от оскорблений. Поэтому скромное поведение на берегу чинов корабля особенно необходимо.

Я твёрдо уверен, что поход корабля под вашей командой, при условиях исключительной трудности, будет впоследствии занесен в летопись замечательных событий русского флота».

В 10.00 15 февраля Пилкин произнес на борту корабля прощальное слово. По воспоминаниям очевидцев, адмирал сказал:

– Поход трудный… Из-за отсутствия былой могучей России, много незаслуженной обиды придется наглотаться… Сил и средств к защитите чести Андреевского флага почти нет… Только неукоснительное исполнение долга, вера в правоту нашего дела и чувство собственного достоинства смогут сохранить наше лицо… Надо вести себя особенно осторожно и скромно в иностранных портах, дабы поддержать честь русского имени и вверенного вам флага, а также и свою собственную… На корабле живите дружно, без личных ссор и дрязг, только тогда поход может быть успешен… Помогайте командиру, не отвлекайте его пустяками от большого дела, которое ему поручено… Мы с завистью смотрим на вас. Вы вылетаете из клетки на свободу. Мы будем следить за вами и молиться за вас Богу.

После этого адмирал сошел на берег. Начальник погранстражи порта приказал часовым не допустить ухода «Китобоя», но Пилкин сумел затянуть время, попросив часовых вызвать начальника караула, а сам отдал приказ немедленно отдавать швартовы. С борта уходящего «Китобоя» можно было наблюдать, как беспомощно мечутся на пирсе эстонские солдаты… Опасались погони, но, к счастью, машины эстонских эсминцев «Вамбола» (бывший русский «Капитан 1‐го ранга Миклухо-Маклай») и «Леннук» (бывший русский «Автроил») были неисправны. Благополучно миновали минные заграждения на подходе к Ревелю. Сырые дрова не позволяли дать больше четырех узлов, но тем не менее «Китобой» 17 февраля достиг латвийской Либавы и бросил там якорь.

Неделя в Либаве (17–24 февраля 1920 г.) также была полна приключений. Латыши сначала выставили у сходен своих часовых, потом предложили лейтенанту Ферсману… продать корабль за любые деньги, а получив отказ, опять приставили к сходням солдат с инструкцией открывать огонь по «Китобою», если он вздумает уходить. Но и из латвийской ловушки удалось вырваться. С помощью английских и французских моряков команде удалось купить 40 тонн угля, и в 11.00 24 февраля корабль под Андреевским флагом покинул Латвию. К вечеру 27 февраля достигли берегов Дании, причем в порт Копенгагена лейтенант Ферсман ввел корабль без помощи лоцмана.

В Дании, где кораблей под Андреевским флагом не видели шесть лет, «Китобой» приняли тепло. Через несколько дней команда удостоилась аудиенции у вдовы Александра III, императрицы Марии Федоровны, проживавшей в Копенгагене с лета 1919‐го. Однако вскоре стало известно, что Северный фронт генерала Миллера пал и, таким образом, от плана перехода в Мурманск придется отказаться. Пока решили оставаться в Дании.

Тем временем к «Китобою» проявили интерес англичане. Еще 28 февраля к Ферсману явился флаг-офицер английского контр-адмирала Уолтера Коуэна, чья 2‐я бригада крейсеров стояла в столице Дании. Он предъявил Ферсману письменное требование немедленно спустить Андреевский флаг, так как этот флаг больше не признается английским правительством. Лейтенант О.О. Ферсман ответил, что Андреевский флаг спущен не будет, а в случае каких-либо насильственных действий со стороны англичан он будет защищать честь флага до последней капли крови, возлагая всю ответственность за бой в нейтральном порту на английского адмирала.

Согласно одной версии, никаких насильственных действий со стороны англичан за этим не последовало, а на следующее утро контр-адмирал У. Коуэн прибыл на «Китобой», совершил осмотр корабля, а затем, спустившись в каюту Ферсмана, обнял и расцеловал его и сказал: «Я надеюсь, что каждый английский морской офицер в подобном положении поступил бы столь же доблестно, как это сделали вы». Эта версия была изложена в эстонской газете «Принаровский край» (статья «За честь Андреевского флага», 1930, № 9, 24 октября) и стала широко известной в эмиграции. Поэт Аркадий Несмелов в 1942 г. посвятил инциденту такие строки:

Однако, по другой версии, конфликт не был разрешен так идиллически, потому что 4 мая 1920 г. лейтенанту Ферсману зачитали телеграмму Британского адмиралтейства, предписывающую «Китобою» следовать в шотландский порт Розайт с английской командой. Ферсман снова категорически отказался сдать корабль и, вернувшись на «Китобой», приказал готовить его к подрыву. Английскую ремонтную команду на борт корабля не пустили, а Ферсман послал депешу посланнику России в Великобритании, прося повлиять на ситуацию. «Командир без боя «Китобой» не сдаст», – говорилось в телеграмме.

Тем не менее ситуация продолжала оставаться напряженной. 9 мая пришла телеграмма из Парижа, от министра иностранных дел Русского правительства С.Д. Сазонова, где рекомендовалось «воздержаться от оказания вооруженного сопротивления англичанам». Ферсман ответил, что «командир военного судна, оставивший таковое без боя, по законам Российского государства подлежит смертной казни».

Окончательно разрешился конфликт вокруг «Китобоя» лишь 5 июня. Благодаря поддержке императрицы Марии Федоровны и русских дипломатов британцы отказались от претензий на корабль. К тому времени уже стало понятно, что единственным для «Китобоя» выходом остается уход в Крым – последний к тому времени оплот Белой России.

7 июля 1920 г. все представители русской диаспоры Дании торжественно проводили «китобоев» в далекий путь. Так как правительство Германии на основании своего договора с Советской Россией отказало кораблю в праве прохода через Кильский канал, «Китобою» пришлось идти вокруг всего Ютландского полуострова, почти все время по оставшимся с Первой мировой минным полям – то германским, то английским. 11 июля через Каттегат и Скаггерак вошли в Северное море. В пути часто ломалась машина, ее чинили в море практически ежедневно. С 18 июля по 14 августа «Китобой» стоял в Шербуре в связи с длительной болезнью командира и ремонтом; 14–20 августа стояли в Бресте, ремонтируя машины. 22 августа 1920 г. в Бискайском заливе «Китобой» попал в сильнейший шторм и едва не пошел ко дну, однако все обошлось. 23 августа были в испанском порту Виго, затем в Кадисе и Гибралтаре. 10 сентября корабль вошел в Средиземное море и двинулся вдоль африканского побережья с заходами в Альмерию и Алжир. В Алжире стояли с 15 по 29 сентября, ожидая прихода средств на закупку топлива из Парижа. С деньгами во время похода вообще было очень туго. По воспоминаниям мичмана Н.А. Боголюбова, «деньги, ассигнованные на поход «Китобоя», выдавались частями и с большой волокитой, временами ставя командира «Китобоя» из-за отсутствия средств для покупки угля, воды и провизии в очень неудобное положение и, таким образом, замедляя движение корабля. Хотя смета, составленная в Копенгагене, включала небольшое жалованье личному составу «Китобоя», лейтенант Ферсман, в целях экономии и с согласия строевого состава корабля, выдавал регулярное месячное жалованье только кочегарам и коку».

1—5 октября, пройдя через несколько штормов, стояли в Бизерте – будущей «столице» русского морского зарубежья. Оттуда пошли к Мальте, где ремонтировали паровой насос, однако ремонт вышел неудачным, и «Китобой» был вынужден идти в Патрас, откуда 11 октября направился в Пирей. Удастся ли пройти Дарданеллы, никто не знал: попытки Ферсмана связаться с русским посланником в Афинах кончились неудачей. 22 сентября пошли к Дарданеллам на свой страх и риск и благополучно миновали их, несмотря на то, что итальянские и французские стационеры подавали сигналы остановиться. Как выяснилось, «Китобой» должен был пройти пролив, спустив Андреевский флаг, однако телеграмма от имени генерала А.С. Лукомского об этом пришла в Пирей с опозданием. Впрочем, Ферсман в любом случае Андреевский флаг спускать не собирался ни перед кем…

26 октября 1920 г. «Китобой» бросил якорь в Босфоре напротив дворца Долма-бахче. Корабль ждал уголь и воду и пережидал шторм. Только 7 ноября смогли выйти из Константинополя, но сразу же попали в шторм и до 10 ноября стояли на якоре у турецких берегов. В этот день радист корабля услышал сообщение о прорыве Красной армией позиций Русской армии под Перекопом и взятии Армянска. Что будет дальше, каковы планы Врангеля – никто на борту не знал. Тем не менее О.О. Ферсман принял решение отправляться в Крым… 14 ноября, уже на подходе к Севастополю, «Китобой» встретил караван судов, выходивших из крымских портов. «Итак, по иронии судьбы, после всех усилий «Китобою» удалось, наконец, дойти до родной земли, но в последний день её существования как кусочка свободной белой России», – вспоминал участник похода мичман Н.А. Боголюбов…

Можно только представить себе чувства моряков, которые преодолели столько испытаний!.. Всей душой стремиться к своим – и прийти в белый Крым в самый последний момент, когда его история уже завершалась…

Поскольку во время эвакуации каждый борт был на счету, «Китобой» был тут же задействован в ней. В Стрелецкой бухте Севастополя корабль взял на борт около 300 человек и в ночь с 15 на 16 ноября навсегда покинул Россию. В составе Русской эскадры уходил из Крыма и предыдущий корабль лейтенанта Оскара Ферсмана, эсминец «Беспокойный»… 18 ноября, через 11 дней, снова увидели Константинополь. Там на «Китобое» некоторое время размещался штаб А.П. Кутепова.

10 декабря героический корабль в составе своего отряда начал переход в Бизерту и 27 декабря пришел в порт. Там «Китобой» активно использовался в качестве посыльного судна. Только летом 1923 года корабль спустил Андреевский флаг, поднятый в 1919‐м.

В дальнейшем «Китобой» был продан в Италию, в 1926 г. получил название «Итало» и был приписан к порту Генуя. В апреле 1940 г. он был зачислен в состав ВМФ Италии и получил наименование G79. 10 cентября 1943 г. во избежание захвата корабля нацистами команда G79 затопила корабль в генуэзском порту…

Доблестный командир «Китобоя» лейтенант Оскар Оскарович Ферсман пережил свой корабль всего на пять лет. С мая 1921 г. он жил в Дании, а в 1948‐м перебрался в Буэнос-Айрес к брату Евгению. 22 мая 1948‐го в далекой Аргентине Ферсман ушел из жизни…

Любопытно проследить за тем, как сложились судьбы систершипов «Китобоя». Их, напомним, было четыре, и все они в свое время оказались в составе российского, а затем советского ВМФ. Раньше всех закончилась судьба «Гарпуна» – еще 15 мая 1917 г. он затонул при столкновении с подводной лодкой, в 1918 г. был поднят и отремонтирован, после чего активно участвовал в Гражданской войне как тральщик и минный заградитель. Ввиду изношенности в 1922 г. был поставлен в порт на долгосрочное хранение и в 1925 г. исключен из состава ВМФ. 18 августа 1926 г. он был сдан на слом. «Намет» был в мае 1918 г. захвачен в Котке финнами и вошел в состав ВМФ Финляндии. «Невод» после боевого траления в 1921–1922 гг. был поставлен в 1923 г. в порт на долговременное хранение, в 1926 г. переклассифицирован в спасательное судно, а в 1939 г. использовался как отопительное судно и перед началом войны исключен из списков флота. «Якорь» (тот самый, который летом 1919‐го безуспешно пытался остановить «Китобой») после окончания боевого траления в 1921–1922 гг. был поставлен в 1923 г. в порт на долговременное хранение, в 1930 г. расконсервирован и переклассифицирован в посыльное судно, с 1938 г. использовался как отопительное судно, а с началом Великой Отечественной войны использовался как самоходная плавбаза подводных лодок.

…Последний корабль в европейских водах под Андреевским флагом… Гордым, не желающим склонить свой доблестный стяг перед кем бы то ни было остался «Китобой» в истории русского флота.

В истории каждого флота есть корабли-символы, олицетворяющие целую эпоху в развитии кораблестроения. К их числу относится эскадренный миноносец «Новик», который все историки вооружений расценивают как безусловный шедевр, наиболее выдающийся корабль мира в своем классе.

Эскадренные миноносцы (или, сокращенно, эсминцы) появились в России после Русско-японской войны как развитие класса контрминоносцев или минных крейсеров, которые, в свою очередь, стали развитием миноносцев. Эти корабли отличало наличие не только торпедного, но и сильного артиллерийского вооружения и высокие скоростные характеристики. «Новик» стал высшей точкой развития русских эсминцев перед Первой мировой войной. Начало работы над проектом было положено в декабре 1905 г., когда на заседании Морского технического комитета под председательством вице-адмирала З.П. Рожественского было принято решение о строительстве эсминцев, оснащенных турбинами и развивающих скорость 30 узлов. Окончательные требования к эсминцам нового поколения были сформированы летом 1907‐го, и год спустя был объявлен международный конкурс. Большинство проектов не прошли даже предварительный этап отбора, и в финал вышли четыре русских проекта – Адмиралтейского завода, Общества Путиловских заводов, заводов «В. Крейтон и компания» в Петербурге и «В. Крейтон и компания» в Або. В итоге победило Общество Путиловских заводов, договор с которым на сумму 2 миллиона 190 тысяч рублей был заключен 29 июля 1909 г. Проектирование осуществляли группы под руководством Д.Д. Дубицкого (по механической части) и Б.О. Василевского (по судостроительной части). Наблюдение за постройкой было возложено на подполковника Корпуса корабельных инженеров Н.В. Лесникова и штабс-капитана В.П. Костенко, по механической части – на штабс-капитана Корпуса инженер-механиков флота Г.К. Кравченко. Машинную установку полностью изготавливала немецкая фирма «А.Г. Вулкан» из Штеттина (ныне Щецин, Польша).

Лучший эскадренный миноносец начала ХХ века – легендарный «Новик», погибший в 1941-м уже как «Яков Свердлов»

19 июля 1910 г. на старом стапеле Путиловского завода, расположенном на Гутуевском острове, состоялась торжественная закладка нового корабля. А 4 апреля 1911 г. он получил имя собственное – «Новик». Этим словом (ударение на втором слоге) в войске русского царства называли молодых стрельцов, только начинающих службу. В русском флоте название «Новик» было наследственным. Первым его получил в 1856 г. парусно-винтовой корвет типа «Боярин», погибший во время шторма недалеко от Сан-Франциско в 1863‐м. В 1901–1904 гг. службу нес крейсер 2‐го ранга «Новик», во время Русско-японской войны затопленный экипажем. Таким образом, название было не слишком «счастливым» и к тому же присваивалось кораблям достаточно крупных размеров, эсминцу оно доставалось впервые. Новый корабль получил его благодаря личной просьбе адмирала Н.О. Эссена, который командовал крейсером «Новик» в 1902–1904 гг.

Спуск на воду состоялся 21 июня 1911 г. Затем начались отделочные и монтажные работы, после которых «Новик» перешел из Кронштадта в Ревель на ходовые испытания. 17 мая 1912 г. эсминец показал максимальную скорость 35,8 узла. Однако этого было недостаточно для достижения контрактной скорости. Еще два раза – 1 и 30 июля – «Новик» пытался выжать контрактную скорость, но безуспешно, замена винтов не помогала. Причинами были допущенные при испытании модели корабля ошибки и неточный расчет паропроизводительности котлов. После того как немецкая фирма «А.Г. Вулкан» в мае 1913‐го провела замену ряда деталей и изменила систему подачи воздуха в котельные отделения, «Новик» 21 августа легко выжал максимальную скорость 37,3 узла. На шестичасовых испытаниях главных механизмов турбины выдали мощность 41 910 лошадиных сил, средняя скорость составила 36,3 узла. 4 сентября 1913 г. «Новик» был признан готовым и включен в состав флота.

Эсминец имел острые и простые обводы, стремительный четырехтрубный силуэт и был единогласно признан современниками одним из красивейших боевых кораблей мира. Водоизмещение – 1360 тонн. Длина – 102,4 метра, ширина – 9,5 метра, осадка – 2,6 метра. Вооружение – четыре 102‐миллиметровых орудия, с зимы 1915 г. – также 76,2‐миллиметровая зенитная пушка, четыре 450‐миллиметровых торпедных аппарата, десять противолодочных бомб. Экипаж – 8 офицеров, 5 кондукторов, 104 матроса. По тактико-техническим данным «Новик» во многом превосходил зарубежные аналоги. Впервые русский эсминец получил турбинную силовую установку, питавшиеся только нефтью котлы, отличные скорострельные орудия Обуховского завода с современными приборами управления артогнем.

В Первую мировую «Новик», бывший тогда наиболее совершенным эсминцем России, вступил в составе бригады крейсеров Балтфлота. Война для корабля началась 18 июля 1914 г., когда он прикрывал постановку центрального минного заграждения у мыса Дагерорт. 19 и 26 августа «Новик» выходил на разведку и поиск вражеских кораблей, причем в ночь с 19 на 20 августа произвел торпедную атаку по крейсеру «Аугсбург», а осенью вошел в состав полудивизиона особого назначения с эскадренными миноносцами «Пограничник», «Стрелок», «Генерал Кондратенко» и «Охотник». Это соединение ставило мины у вражеских берегов. «Новик» минировал Данцигскую бухту. 2 декабря 1914‐го эсминец ударился форштевнем в борт минного заградителя «Нарова», после чего две недели ремонтировался в Гельсингфорсе.

В кампанию 1915 г. «Новик» отличился выдающимся артиллерийским боем с двумя новейшими германскими эсминцами V-99 и V-100. Ночью 4 августа в Рижском заливе «Новик» нанес обоим «немцам» серьезные повреждения и загнал V-99 на минное поле, на котором тот подорвался, с трудом дотянул до берега и через два часа был взорван командой. Сам «Новик» не получил повреждений, так как снаряды 88‐миллиметровых германских пушек не долетали до него. За сражение командир эсминца капитан 2‐го ранга Михаил Андреевич Беренс и старший артиллерийский офицер лейтенант Дмитрий Иванович Федотов были награждены орденом Святого Георгия 4‐й степени с формулировкой: «За то, что, находясь с вверенным ему миноносцем 4 августа у Ирбенского пролива, встретил два неприятельских миноносца, из которых каждый по силе был равен «Новику», вступил с ним в бой. Через 6 минут боя, вследствие отличной стрельбы и умелого маневрирования «Новика», неприятельский головной миноносец, подбитый снарядами и имея пожар на баке, начал отступление. Через 10 минут после начала боя у преследуемого миноносца была сбита средняя труба и произошёл пожар на юте. «Новик» перенёс огонь на второй миноносец, после чего неприятель обратился в бегство, преследуемый огнём «Новика», от которого вскоре головной миноносец затонул у Михайловского маяка, а второй миноносец скрылся в тумане за заграждение и под прикрытие своих главных сил». Этот бой весьма качественно показан в художественном фильме «Моонзунд» (1987), правда, там для пущей зрелищности он происходит в светлое время суток. Интересно, что оба «Фау» были своеобразными немецкими аналогами «Новика» – они были построены на заводах «Блом унд Фосс» и «А.Г. Вулкан» с использованием силовых установок, предназначавшихся для русских кораблей, но конфискованных Германией в 1914‐м. Всего таких немецких «новиков» было восемь (кроме вышеназванных, V-97, V-98, V-109, V-110, V-111 и V-112). На протяжении лета и осени 1915‐го «Новик» также неоднократно ходил в охранении линкора «Слава» и вместе с линкорами «Гангут» и «Петропавловск» участвовал в минных постановках у Готланда.

Кампания 1916 г. прошла для «Новика» достаточно спокойно. 18 мая «Новик» вместе с эсминцами «Гром» и «Победитель» под общим командованием А.В. Колчака атаковали германский конвой в Норчёпингской бухте и пятью торпедами потопили немецкое судно-ловушку «Германн» (позднее в литературе укрепилась версия о том, что потоплены были также два эскортных корабля и несколько транспортов-рудовозов, что не соответствует действительности). 26 июня корабль на скорости 17 узлов напоролся на камни, после чего до 13 августа стоял на ремонте. 17 и 22 сентября «Новик» ходил на поиски немецких субмарин.

В мае 1917 г. «Новик» стал флагманом Минной дивизии Балтийского флота. Последней боевой операцией эсминца в Первой мировой стало участие в обороне Моонзундского архипелага в октябре 1917 г. Месяц спустя корабль ушел в Петроград на капитальный ремонт и 25 октября 1917‐го вошел в состав Красного Балтийского флота. В Гражданской войне он участия не принимал, так как с сентября 1918‐го стоял в Петроградском порту на долговременном хранении.

Новый этап судьбы «Новика» начался в апреле 1921‐го, когда эсминец вошел в состав Морских сил Балтийского моря. 13 июля 1926 г. корабль получил название «Яков Свердлов», что было характерно для «новиков» в целом – в 1920‐х все они переименовывались, как правило, в честь советских вождей. С декабря 1926‐го по сентябрь 1929 г. эсминец прошел серьезный ремонт и модернизацию на Северной судостроительной верфи. Переоборудовался он в качестве штабного корабля дивизиона, что повлекло за собой значительную перестройку внутренних помещений корабля и увеличение его водоизмещения до 1951 тонны. Еще одна модернизация последовала в августе 1937 – декабре 1940 г., в ее ходе было усилено вооружение (45‐миллиметровое орудие, четыре крупнокалиберных пулемета ДШК). Но 27 апреля 1940 г. «Яков Свердлов» был переведен в отряд учебных кораблей управления высших морских учебных заведений ВМФ как учебный эсминец.

Вернула старый корабль в боевой строй Великая Отечественная. Эсминец участвовал в минных постановках в Финском заливе. Однако его служба оказалась, к несчастью, совсем недолгой. Его командир, капитан 2‐го ранга А.М. Спиридонов, так описывал последний день «Якова Свердлова»:

«При переходе из Таллина в Кронштадт 28 августа 1941 г. ЭМ «Яков Свердлов» был поставлен в голове КР «Киров». Имея исправной лишь правую машину, не мог, особенно при поворотах, удерживаться в строю, поэтому командир соответствующим семафором просил перевести эсминец в хвост колонны. В результате кораблю было задано новое месте в ордере: на курсовой угол 60° с левого борта и на расстоянии от крейсера 5 кб для его охранения.

Заняв новую позицию, «Яков Свердлов»… был вынужден на некоторое время сократить дистанцию до КР и войти на его курсовой угол 120–140° л/б ввиду большого количества транспортов, буксиров и катеров, идущих по курсу эсминца по фарватеру. Приведя эти суда на траверз, эсминец увеличил ход до полного (была введена в строй средняя машина, и корабль смог развивать ход до 20 уз) и стал выходить на заданную позицию. При подходе к ней обнаружил, что «Киров», уменьшив ход до самого малого, ремонтирует параванное устройство, с левого борта в 6—10 кбт замечен перископ подводной лодки; с тральщика получен семафор: «У вас по носу плавающая мина», в 4–5 кбт по курсу замечен буек антенной мины. Поэтому корабль первоначально дал «стоп», затем самый малый ход, чтобы прикрыть крейсер и не вырваться вперед. Подана команда: «ПЛ – левый борт 60°» и поднят сигнал «Э» («Вижу подводную лодку противника»), открыт артиллерийский огонь ныряющими снарядами. Для избежания встречи с плавающей миной и уклонения от антенной мины эсминец вновь сократил дистанцию до крейсера до 0,5–1 кбт и изготовил к сбрасыванию глубинные бомбы. После принятия указанных выше мер ЭМ «Яков Свердлов» получил попадание торпедой в левый борт в районе камбуз – ПЭЖ. Корабль затонул ориентировочно в 21 ч. Мер к спасению корабля принять была невозможно, так как он моментально разломился надвое».

В реальности немецких субмарин в районе перехода не было, и «Яков Свердлов» погиб, подорвавшись на мине в нескольких милях от острова Мохни. 28 августа 1941‐го в 20.40 судьба легендарного корабля оборвалась навсегда. Вместе с эсминцем погибли около трехсот человек – 100 моряков из команды и 200 эвакуированных защитников Таллина. Точное место гибели корабля было обнаружено в июне 2018 г. Носовая часть эсминца лежит на грунте вверх килем, кормовая – на ровном киле, на корме сохранился герб СССР и хорошо читается название «Яков Свердлов».

О высочайшем качестве «Новика» лучше всего говорит тот факт, что этот корабль послужил прообразом для большой серии русских эскадренных миноносцев, отличавшихся друг от друга подчас достаточно сильно, однако подпадавших под общее определение «новик». Как правило, эти корабли отличались по скоростным характеристикам в худшую сторону от собственно «Новика», так как имели большую строительную перегрузку. Эсминцы получали разнородные названия, из которых более-менее единообразными были только имена так называемой «Ушаковской серии», названной в честь великих побед адмирала Ф.Ф. Ушакова. Для Балтийского флота были построены «Победитель», «Забияка», «Капитан Изыльметьев», «Изяслав», «Автроил» (спущены на воду в 1914), «Гром», «Орфей», «Летун», «Десна», «Лейтенант Ильин», «Капитан Белли», «Капитан Керн», «Капитан 1‐го ранга Миклухо-Маклай», «Гавриил», «Прямислав» (1915), «Азард», «Самсон», «Владимир», «Константин» (1916), а для Черноморского флота – «Беспокойный», «Гневный», «Громкий» (спущены на воду в 1913 г.), «Дерзкий», «Пронзительный», «Счастливый», «Быстрый», «Пылкий», «Поспешный» (1914), «Фидониси», «Керчь», «Гаджибей», «Калиакрия» (1916), «Занте», «Корфу», «Левкас» (1917). Серия из девяти эсминцев подкласса «Гогланд» не была достроена и в строй не вступала. Большинство этих кораблей вступило в строй уже в разгаре Первой мировой, в 1915–1916 гг., некоторые достраивались уже в революционное и постреволюционное время. Если на 1913 г. «новики» считались суперсовременными, то к концу Первой мировой они уже не соответствовали мировым стандартам – ведущие эсминцы мира уже получали артиллерию калибра 120–150 миллиметров и 533‐миллиметровые торпедные аппараты. Лишь модернизации 1930‐х позволили немного «подтянуть» старые корабли под требования эпохи.

Судьбы «новиков» после революции также сложились по-разному. Некоторые были потоплены в 1918 г. в Цемесской бухте Новороссийска, некоторые вошли в состав Белого флота, в 1920‐м ушли из Крыма в Константинополь и затем в Бизерту, два корабля («Автроил» и «Капитан 1‐го ранга Миклухо-Маклай») достались Эстонии и в 1930‐х были проданы в Перу, где служили до 1950‐х; другие вошли в состав советского флота. В нем «новики», как правило, получали названия в честь вождей революции, причем они со временем могли меняться. Так, «Азард» с 1922 г. назывался «Зиновьев», а с 1928‐го – «Артем»; «Лейтенант Ильин» с 1919 г. назывался «Гарибальди», с 1922‐го – «Троцкий», с 1928‐го – «Войков». Старые корабли продолжали нести службу и во время Великой Отечественной, причем демонстрировали куда лучшую мореходность и более высокую прочность, чем современные советские эсминцы проектов 7 и 7у. За проявленные мужество и героизм эсминцы «Валериан Куйбышев» (бывший «Капитан Керн»), «Войков» (бывший «Лейтенант Ильин»), «Незаможник» (бывший «Занте») и «Железняков» (бывший «Корфу») были награждены орденом Красного Знамени. Последние советские «новики» были выведены из боевого состава флота только в конце 1950‐х. Эти красивые, высококачественные и новаторские по конструкции эсминцы единогласно признаны шедеврами русского и мирового кораблестроения.

Вопрос о постройке современных линейных кораблей для Черноморского флота остро встал в 1910 г., когда Турция начала переговоры с Великобританией о покупке трех дредноутов. Стало очевидно, что сил старых эскадренных броненосцев, в 1907‐м переклассифицированных в линкоры, на Черном море более недостаточно. 23 сентября 1910 г. на заседании Совета министров России был оглашен доклад, согласно которому для Черноморского флота следовало срочно построить три новых линкора в дополнение к старым «Евстафию», «Иоанну Златоусту» и «Пантелеимону».

Задача упрощалась тем, что уже существовал проект балтийских дредноутов типа «Севастополь», который решено было взять за основу. Однако на черноморских линкорах сразу были учтены некоторые невыгодные моменты северного проекта. В частности, благодаря тому, что развал носовых шпангоутов был увеличен, уменьшилось заливание носовой части кораблей при волнении.

Конкурс на постройку был объявлен 9 июня 1911 г., в нем приняли участие Балтийский и Адмиралтейский заводы, завод «Руссуд», Общество Николаевских заводов и верфей, германская фирма Круппа. Окончательный эскизный проект разрабатывался на основе предложений «Руссуда» и ОНЗ и В. 11 октября 1911‐го три линкора были заранее зачислены в списки Черноморского флота под названиями «Императрица Мария», «Император Александр III» и «Екатерина II». Закладка кораблей произошла в один день, 17 октября 1911‐го, при этом «Марию» и «Александра» строил завод «Руссуд», а «Екатерину» – ОНЗ и В. Однако головным линкором была объявлена «Императрица Мария» вне зависимости от того, какими темпами пойдет строительство и какой корабль будет спущен на воду первым. При этом, по контрактным данным, «Екатерина II» изначально предполагалась несколько более крупной, чем ее систершипы.

В итоге «Императрица Мария» была спущена на воду первой, 19 октября 1913 г. Название, которое носил корабль, было наследственным для Черноморского флота. Его носил парусный 84‐пушечный линкор, флагман П.С. Нахимова в Синопском сражении. Название как бы намекало на то, что новая «Императрица Мария» станет такой же смертоносной для турецкого флота, как ее предшественница. Если первая «Императрица Мария» была названа в честь вдовы Павла I, матери Александра I и Николая I императрицы Марии Федоровны, то вторая – в честь вдовы Александра III и матери Николая II, носившей такое же имя. Таким образом, названия двух кораблей из трех были «семейными» – в честь Александра III и его супруги, родителей правящего государя.

Водоизмещение корабля – 25 465 тонн, длина – 168 метров, ширина – 27,3 метра, осадка – 9 метров. Мощность – 33 200 лошадиных сил. Скорость – 21 узел. Бронирование – от 32 до 262 миллиметров. Главный калибр – 12 305‐миллиметровых орудий в четырех башнях. Противоминная артиллерия была представлена 16 новейшими 130‐миллиметровыми орудиями Обуховского завода (для сравнения – на крейсерах типа «Светлана» артиллерия главного калибра состояла из 15 таких орудий). Зенитная артиллерия – пятью 75‐миллиметровыми орудиями, торпедное вооружение – четырьмя 450‐миллиметровыми торпедными аппаратами. Таким образом, черноморский дредноут был вооружен значительно лучше, чем его балтийские прообразы. Экипаж – 1220 человек.

На ходовых испытаниях «Мария» выявила ряд недостатков: корабль сидел в воде «свиньей», т. е. с ощутимым дифферентом на нос, и неважно слушался руля. Причину этого явления своевременно устранили, и на следующих кораблях серии его уже не наблюдалось. Появление в составе флота мощного дредноута резко изменило соотношение сил на Черном море, тем более что заказанные Турцией у англичан линкоры в строй с началом войны так и не вступили. Правда, в составе турецкого флота действовал германский линейный крейсер «Гёбен», однако близко к побережью он подходить не осмеливался. Тем более что «Императрица Мария» не отстаивалась на базе, как балтийские линкоры, а почти постоянно находилась в боевой работе. Так, 13–15 октября 1915 г. дредноут прикрывал действия «Пантелеимона», «Евстафия» и «Иоанна Златоуста» у Зонгулдака, 2–4 и 6–8 ноября 1915 г. обеспечивал боевую работу 2‐й бригады линкоров у Варны и Евксинограда, в феврале – апреле 1916 г. участвовал в Трапезундской десантной операции. После назначения летом 1916 г. командующим Черноморским флотом вице-адмирала А.В. Колчака «Императрица Мария» стала его флагманским кораблем.

Загадочная гибель линкора «Императрица Мария» стала одной из главных трагедий русского флота

Однако судьба первого черноморского дредноута оказалась трагически короткой. 7 октября 1916 г. в полумиле от берега, будучи на Севастопольском рейде, корабль погиб от мощнейшего взрыва порохового погреба. Трагедия произошла в 6 часов 15 минут утра. С мест стоянок линкоров «Императрица Екатерина Великая» и «Евстафий» было хорошо видно, что на месте первой башни главного калибра «Марии» и ее передней дымовой трубы возникла гигантская горящая впадина. От огня занялись кранцы первого выстрела противоминной артиллерии… Экипаж линкора самоотверженно пытался тушить возгорание, на помощь к кораблю устремились пожарные и портовые катера, буксиры и шлюпки. Но серии взрывов продолжались. Менее чем через час агонизирующий линкор начал быстро валиться на правый борт, опрокинулся вверх килем и погрузился в воду.

Вместе с линкором погибли 225 человек, тяжело ранены были 85. Жертв могло оказаться намного больше, если бы в момент взрыва, произошедшего в носовой башне линкора, его экипаж не стоял на молитве в корме корабля. Многие офицеры и сверхсрочники находились в береговом увольнении до утреннего подъема флага, и это спасло им жизнь. Немедленно созданная комиссия так и не установила точно причину неожиданного взрыва. Версий было множество – от самовозгорания пороха до халатности членов экипажа. Однако в основном следствие склонялось к тому, что гибель новейшего корабля – это вражеская диверсия. Вывод комиссии звучат так: «Причиной взрыва послужил пожар, возникший в носовом зарядном арт. погребе главного калибра линкора, в результате возгорания картузного 305‐мм порохового заряда, повлекшего за собой взрыв нескольких сот зарядов и снарядов главного калибра, находившихся в носовых погребах. Что в свою очередь привело к пожарам и взрывам боеприпасов, хранившихся в погребах и кранцах первых выстрелов для 130‐мм орудий противоминного калибра и боевых зарядных отделений торпед. В результате – разрушена значительная часть корпуса линкора, в том числе и бортовая обшивка. Вода стала заливать его внутренние помещения, вызывая крен на правый борт и дифферент на нос, резко возросшие после экстренного затопления остальных арт. погребов главного калибра. Корабль, имея большие разрушения носовых палуб и водонепроницаемых переборок, принял много забортной воды, потерял устойчивость, перевернулся и затонул. Предотвратить гибель линкора после повреждения наружного борта, выравнивая крен и дифферент затоплением других отсеков, было невозможно…»

Уже в 1990‐х гг. сотрудники ФСБ России А. Черепков и А. Шишкин, проведя собственное расследование, пришли к выводу, что взрыв на «Императрице Марии» устроила хорошо законспирированная германская разведывательная группа «Контроль К», члены которой работали на Николаевских судостроительных заводах и до, и после революции. Руководил разведсетью уроженец Херсона Виктор Верман, который был завербован германской разведкой в 1908 г. На допросах Верман рассказывал: «Из лиц, мною лично завербованных для шпионской работы в период 1908–1914 годов, я помню следующих: Штайвеха, Блимке, Наймаера, Линке Бруно, инженера Шеффера, электрика Сгибнева». Эти лица, выполняя задание Вермана, устроились на «Руссуд», в частности Сгибнев отвечал за установку электрооборудования на «Императрице Марии». «В 1912–1914 годах, – рассказывал Сгибнев, – я передавал Верману разные сведения о ходе их постройки и сроках готовности отдельных отсеков – в рамках того, что мне было известно». Однако, вопреки ожиданиям, никакого сурового наказания Верман в 1930‐х не понес – его просто выдворили из СССР. А в 1989‐м… вообще реабилитировали, как жертву сталинских репрессий!..

Работы по подъему затонувшего корабля-гиганта начались уже в год его гибели. Проект спасения «Марии» предложил А.Н. Крылов: в загерметизированные отсеки линкора подавали сжатый воздух, благодаря чему затонувший корабль понемногу поднимался со дна. В ноябре 1917‐го «Мария» всплыла почти всей кормой, а к лету 1918‐го – целиком. Орудийные башни поднимали отдельно. В августе 1918‐го линкор отвели в док, но до его восстановления дело так и не дошло. В 1927 г. корпус «Императрицы Марии» был разрезан на металл.

В память о жертвах катастрофы «Императрицы Марии» в Севастополе был установлен памятный знак, снесенный в начале 1950‐х. и, скорее всего, история загадочной гибели новейшего линкора так и канула бы в Лету, если бы не… советская литература. Гибель «Императрицы Марии» описана в романе С.Н. Сергеева-Ценского «Утренний взрыв», ей посвящены захватывающие страницы «Кортика» Анатолия Рыбакова. Благодаря этим книгам краткая, но волнующая история «Императрицы Марии» была хотя бы приблизительно известна миллионам любителей истории русского флота.

Судьбе систершипа «Марии», линкора «Император Александр III», посвящен отдельный очерк в этой книге. Судьба третьего линкора серии, «Императрица Екатерина Великая» (именно такое имя в итоге получила «Екатерина II»), сложилась трагически. Корабль активно участвовал в Первой мировой войне, 18 апреля 1917 г. был переименован в «Свободную Россию», а 30 апреля 1918 г. по требованию советского правительства затоплен эсминцем «Керчь» в Цемесской бухте Новороссийска. Последний корабль серии, заложенный сразу же после спуска «Императрицы Екатерины Великой» «Император Николай I» (после февраля 1917 г. он был переименован в «Демократию»), так и не был достроен.

«Император Александр III» был вторым в серии черноморских линкоров типа «Императрица Мария». Он унаследовал имя героического эскадренного броненосца, погибшего в 1905 г. во время Цусимского сражения. Закладка корабля произошла в Николаеве на заводе «Руссуд» одновременно с двумя другими линкорами – 11 июня 1911 г. Спущен на воду корабль был 2 апреля 1914 г.

В отличие от «Императрицы Марии» ее систершип успел поучаствовать в боях Первой мировой войны в самом ее финале. Но к тому времени корабль уже успел сменить имя. После Февральского переворота 1917 г. русский флот избавлялся от «монархических» названий, заменяя их на «демократические»: «Император Александр II» стал «Зарей свободы», «Императрица Екатерина Великая» – «Свободной Россией», «Цесаревич» – «Гражданином», «Император Павел I» – «Республикой» и т. п. Не избежал этой участи и «Император Александр III» – его переименовали в «Волю». Именно как «Воля» этот линкор участвовал в набеговых операциях осени 1917 г. у турецких берегов, в поисках турецкого крейсера «Мидилли», эвакуировал с турецкого фронта полки 127‐й пехотной дивизии.

Флагман белого Черноморского флота – линейный корабль «Генерал Алексеев»

В декабре 1917 г. экипаж линкора «Воля» принял сторону большевиков, поднял красный флаг и активно участвовал в большевизации Одессы в январе 1918‐го. После установления в Киеве власти гетмана П.П. Скоропадского 29 апреля 1918 г. линкор поднял флаг Украины, однако ненадолго. В мае 1918‐го «Воля» перешла из захваченного германскими оккупантами Севастополя в Новороссийск, куда вскоре поступил приказ Ленина о затоплении флота. Тогда «Воля» вполне могла бы разделить судьбу своего систершипа «Свободная Россия», который был потоплен торпедами с эсминца «Керчь». Однако команда «Воли» не дала загубить свой корабль и на митинге постановили увести его в Севастополь. Там линкор достался германцам, но их господство в Крыму продолжалось недолго, до конца 1918‐го. 24 ноября 1918 г. «Воля» вновь подняла Андреевский флаг. Но в извилистую судьбу дредноута вновь вмешались политические обстоятельства. На этот раз англичане подняли на линкоре свой флаг и с английской командой 22 декабря 1918‐го увели корабль в турецкий Измид. Во время длительного нахождения в Турции линкор стал предметом пристального изучения британских специалистов. Особенно интересовала их конструкция башен главного калибра, и в 1921‐м аналогичные башни появились на английских линкорах «Нельсон» и «Родни».

Только 29 октября 1919 г. корабль в сопровождении английского линкора «Айрон Дюк» вернулся в родной порт, недавно освобожденный Добровольческой армией. Еще до этого, 17 октября, он получил уже третье в своей истории название – «Генерал Алексеев». Так увековечили память создателя Белого движения, генерала от инфантерии Михаила Васильевича Алексеева, умершего год назад в Екатеринодаре.

Наличие огромного корабля, конечно, придавало Белому флоту вес и давало существенное преимущество перед морскими силами красных. Однако линкор требовал наличия большого количества специалистов, не говоря уж об угле, которого ежесуточно требовалось не менее 40 тонн. Экипаж «Генерала Алексеева» даже в лучшие дни насчитывал не более 400 человек, из которых профессиональными моряками были в лучшем случае 200. Как флагман Морских сил Юга России «Генерал Алексеев» участвовал в операциях белой армии против побережья Днепро-Бугского лимана, обстреливал с Тендровского рейда красные береговые батареи в Очакове, отбивался от атак советских аэропланов. Так, 31 июля 1920 г. линкор под флагом командующего флотом адмирала Саблина вышел в море, перешел к Очакову и 3 августа обстрелял одиночными выстрелами из носовой башни батареи красных. Обстрелы были повторены 4 и 6 августа, причем советская артиллерия не отвечала.

13 ноября 1920 г. в 22.15 линкор «Генерал Алексеев» ушел из Севастополя. На борту корабля находилось 2086 человек, в том числе личный состав Морского корпуса и Атаманского училища, и минные катера СК-5 и СК-7. Кочегаров было всего пятеро, поэтому линкор мог развивать только пять узлов. С 8 по 27 декабря 1920‐го корабль совершал переход в тунисскую Бизерту, где продолжал выполнять обязанности флагмана Русской эскадры. Боезапас с линкора был сдан, но вахтенная служба неслась исправно. Численность команды составляла примерно 350 человек.

Весной 1921 г. на линкоре «Генерал Алексеев» были организованы артиллерийские классы для молодых офицеров и слушателей Морского корпуса. Гардемарин Н.Н. Александров вспоминал:

«…было темно, когда мы на катере подошли к «Алексееву». Каким-то мёртвым, мрачным он мне тогда показался. Освещение слабое, ориентироваться было трудно. <…> Нам указали каюту. Там беспорядок, грязь, клопы. Кое-как устроились на ночь, но спать было скверно. В этот же день явились командиру и начали занятия. Командир, капитан 1‐го ранга Ф. сразу произвел впечатление очень образованного офицера-моряка (в частности, артиллериста) и строгого человека. Казалось, что зажмёт и замучает артиллерией. По чертежам с ним стали проходить башенные установки 12‐дм орудий линейных кораблей типа «Гангут». Запестрели перед глазами шестерёнки, валы, шпонки и т. д. <…> Занятия шли до обеда и днём. Все горячо принялись за них и занимались с удовольствием. В свободное время, группами и поодиночке, блуждали по кораблю, где только было можно. Корабль приводился в состояние долговременного хранения. Турбины, вспомогательные механизмы были вычищены и густо смазаны, котлы постепенно приводились в порядок, их солидные размеры производили впечатление. Во многих местах корабль сохранил надписи на английском и немецком языках…»

В сентябре 1921‐го линкор прошел через докование. Н.Н. Александров вспоминал: «Итак, работа началась и закипела. С раннего утра скоблили «бороду», сбивали ржавчину. Французы заделывали пробоину, полученную «Алексеевым» в 1918 году при уходе из Севастополя от немцев в Новороссийск. Часть нас попала в трюмную группу по переборке кингстонов и клинкетов, часть чистила артиллерийские погреба. Работали все, работа шла хорошо. Торопились вывозить из дока ракушку, уже начинавшую гнить и издавать невозможный запах <…> Наша малочисленная команда работала не за страх, а за совесть. На работу в сутки уходило часов 8–9. И так каждый день часов с 5‐ти утра. Всё-таки как следует справиться с такой огромной площадью, какую представляет подводная часть «Алексеева», было нелегко. Но честно справились… 22‐го сентября рано утром пустили в док воду. Хлынула каскадом вода, стали выбиваться и всплывать подпоры и вот «Алексееев» снова на плаву, сдерживаемый носовыми и кормовыми швартовами. Нигде не протекало, всё было исправно. Французы быстро взялись за дело и уже в начале 10‐го часа мы были на рейде на бочке».

С ноября 1921 г. штат экипажа линкора был сокращен до 50 человек. После признания Францией СССР 30 ноября 1924 г. на «Генерале Алексееве» был спущен Андреевский флаг, а в Бизерту прибыла комиссия во главе с А.Н. Крыловым, призванная оценить состояние кораблей для дальнейшей передачи их Советскому Союзу. В итоге комиссия сочла, что передаче подлежат дредноут, шесть эсминцев-«новиков» и четыре подлодки. 17 января 1925 г. начальник Морских сил РККА СССР В.И. Зоф в докладе «О состоянии судов Бизертской эскадры» указал, что «на линейном корабле для управления рулём во время буксировки [необходимо] привести в полную исправность два паровых котла, одну турбодинамо и электрическое управление рулём, а также шпиль <…>ремонт остальных котлов, якорного и всего рулевого устройства (в целом) для линкора не может быть выполнен ни в Бизерте, ни в других мастерских Туниса и подлежит передаче большим заводам юга Франции. Все остальные ремонтные работы могут быть выполнены на месте». Стоимость ремонта линкора оценивалась в 4 775 250 рублей, заранее называлась даже дата вступления корабля в ряды ВМФ СССР – 1 мая 1927 г.

Однако эта передача так и не состоялась: так как СССР не собирался оплачивать долги Российской империи, Франция не торопилась выполнять соглашение по флоту (как писал тот же Зоф, «тут не только правительство Эррио, правительство французской буржуазии, но, очевидно, вся Антанта в целом сделала всё для того, чтобы корабли не были возвращены»). А потом корабли пришли в такое состояние, что их ремонт стоил бы дороже демонтажа. В результате в 1936 г. насквозь проржавевший, ставший полностью небоеспособным линейный корабль был на буксире переведен во французский порт Брест и разделан на металл. Правда, компания выходца из России инженера А.П. Клягина, купившая линкор для разборки, передала православному храму в Бизерте множество мемориальных вещей с «Генерала Алексеева». Таким образом в убранстве храма Св. Александра Невского по сей день сохранились люстра, якоря, якорные канаты, рефлекторы от прожекторов.

В Бизерте хранились и орудия главного калибра. Восемь из них Франция в 1940 г. бесплатно предоставила Финляндии, которая вела в то время войну с СССР. В 1944 г. три орудия были переданы Финляндией Советскому Союзу, и в настоящее время они находятся в России. Орудия главного калибра линкора «Генерал Алексеев» можно видеть на форте Красная Горка, в музее железных дорог России в Петербурге и в музее на Поклонной горе в Москве.

Серия из четырех легких крейсеров должна была появиться в составе флота в соответствии с программой усиленного судостроения на 1912–1916 гг., принятой на заседании Комиссии по государственной обороне в июне 1912 г. Два корабля – «Светлана» и «Адмирал Грейг» – должны были строиться в Ревеле (ныне Таллин) на заводе Русско-Балтийского судостроительного и механического акционерного общества, еще два – «Адмирал Спиридов» и «Адмирал Бутаков» – на Путиловском заводе в Петербурге и еще четыре – «Адмирал Нахимов», «Адмирал Лазарев», «Адмирал Корнилов», «Адмирал Истомин» – на заводе «Руссуд» в Николаеве, для Черноморского флота. Проект «Светланы» был представлен в Морское министерство в ноябре 1912 г., а год спустя, 24 ноября 1913‐го, в Ревеле, состоялась закладка крейсера. Но строительные работы начались много позже, в апреле 1914‐го – Ревельская верфь не была готова к такому крупному проекту.

Как и эсминец «Новик», «Светлана» должна была оснащаться турбинами и котлами производства германской фирмы «А.Г. Вулкан» из Штеттина (ныне Щецин, Польша). Однако с началом Первой мировой все изменилось, контракты были разорваны. Новые заказы разместили частью на русских заводах, частью в Великобритании. Если к осени 1915 г. крейсер был готов по корпусу на 64 %, а по механизмам – на 73 %, то через год – на 81 % по корпусу и на 75 % по механизмам.

Однако Ревелю не суждено было стать родиной «Светланы». Уже после Октябрьского переворота, 13 ноября 1917 г., было принято решение перегнать недостроенный корабль в Петроград, так как с захватом немцами Моонзундского архипелага возникла реальная угроза для Ревеля. На петроградском Адмиралтейском заводе корабль встал у достроечной стенки, и до апреля 1918‐го на нем монтировалось (пусть и гораздо медленнее, чем ранее) оборудование. Но в связи с постановлением Совнаркома о демобилизации военной промышленности в 1918‐м «Светлану» поставили на консервацию.

Только в 1924 г. недостроенный крейсер перевели на Путиловский завод для достройки. К тому времени «Светлана» представляла собой печальное зрелище – ржавые, грязные корпус и надстройки, пришедшие в непригодность механизмы. Достройка проходила практически по первоначальному плану, но вооружение корабля было улучшено – вместо четырех 63‐миллиметровых зениток установили девять 75‐миллиметровых, дополнительно добавились три трехтрубных надводных торпедных аппарата. Впоследствии вооружение крейсера еще не раз менялось. Водоизмещение полное – 7999 тонн; длина – 158,4 метра, ширина – 15,36 метра, осадка – 9,65 метра, мощность – 46 300 лошадиных сил, скорость – 22 узла. Вооружение (по состоянию на 1942 г.): 15 – 130‐мм, 6 – 100 мм (три спаренные установки «Минизини»), 4 – 45‐мм и 10–37‐мм орудий, 7 – 12,7‐мм пулеметов, 2 трехтрубных 533‐мм торпедных аппарата. Крейсер мог принять на палубу до 90 мин КБ, 10 больших и 20 малых глубинных бомб. Бронирование: борт 25–75 мм, палубы 20 мм, боевая рубка 75—125 мм, щиты орудий ГК – 25 мм. Экипаж 852 человека.

5 февраля 1925 г. корабль получил название «Профинтерн», в честь Красного интернационала профсоюзов. Осенью 1926‐го корабль перешел в Кронштадт для докования, а 1 июля 1928 г. был включен в состав Морских сил Балтийского моря. На 1929 г. пришелся ряд «презентационных» мероприятий крейсера. Совместно с крейсером «Аврора» он посетил с визитом германский порт Свинемюнде (ныне Свиноуйсце, Польша). Затем последовал большой зимний поход вместе с линкором «Парижская коммуна» под руководством командующего бригадой линейных кораблей Балтийского моря Л.М. Галлера. В Бискайском заливе, в 11‐балльный шторм, «Профинтерн» получил серьезные повреждения и направился на ремонт в Брест, после чего снова попал в 11‐балльный шторм и провел в Бресте конец года. Только 18 января 1930 г. крейсер и линкор ошвартовались в Севастополе, пройдя 6269 морских миль за 57 суток. С этого дня начался новый период службы корабля – черноморский. Его решили не возвращать на Балтику и ввести в состав Черноморского флота.

В 1935–1938 гг. «Профинтерн» был капитально отремонтирован и модернизирован на Севастопольском морском заводе. 31 октября 1939 г. на борту корабля появилось третье в его истории название – «Красный Крым» (по аналогии с существовавшим с 1926 г. «Красным Кавказом»). Ему и суждено было стать самым известным. Интересно, что до 1939‐го «Красный Крым» в составе флота уже имелся – так с 1925 г. называлась канонерская лодка типа «Эльпидифор» (она одновременно с крейсером была переименована в «Красную Армению»). Корабль вошел в бригаду крейсеров вместе с «Красным Кавказом» и «Червоной Украиной» и двумя дивизионами эсминцев.

Героический крейсер «Красный Крым»

Великую Отечественную войну крейсер, которым командовал капитан 2‐го ранга А.И. Зубков, встретил в Севастополе на ремонте. Полностью в строй корабль вошел в середине августа 1941‐го. Первый боевой поход он совершил 22 августа, вместе с эсминцами «Фрунзе» и «Дзержинский» доставив в Одессу два добровольческих отряда из моряков. Через месяц, 21 сентября, «Красный Крым» вместе с «Красным Кавказом», эсминцами «Бойкий», «Безупречный» и «Беспощадный» доставил из Севастополя в Одессу более тысячи десантников, высадил десант под прикрытием артиллерийского огня и благополучно вернулся на базу. В тот день комендоры крейсера выпустили 273 130‐мм и 250 45‐мм снарядов.

После ухода в конце октября основных сил флота из Севастополя в Поти и Новороссийск «Красный Крым» остался на основной базе. 2 ноября в 9.30 начался яростный налет вражеской авиации на Севастополь, три «Юнкерса-88» сбросили на крейсер семь бомб, упавших в 20 метрах от борта, осколками были ранены пять краснофлотцев. 28–30 декабря 1941 г. крейсер доставил из Новороссийска в Феодосию 2000 десантников, 35 тонн снарядов и патронов и 18 тонн продовольствия. Высадка десанта происходила прямо на молы Феодосийской гавани. Два часа подряд по неподвижно стоявшему крейсеру била артиллерия противника, самолеты люфтваффе 11 раз атаковали «Красный Крым». За время высадки в корабль попало 8 снарядов и 3 мины, он получил две пробоины в бортах и множество мелких пробоин в рубках, надстройках и трубах, возникли два пожара. Были выведены из строя три 130‐мм орудия, из состава экипажа и десанта убиты 18 и ранены 46 человек. Войска из Новороссийска в Феодосию крейсер доставлял также 2 и 8 января 1942‐го.

В кампанию 1942 г. «Красный Крым» на протяжении полугода совершил 98 рейсов в осажденный Севастополь и 64 дня оказывал огневую поддержку защитникам города. Приказом наркома ВМФ № 137 от 18 июня 1942 г. «за проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава экипаж крейсера «Красный Крым» был удостоен гвардейского звания. 26 июля кораблю был вручен гвардейский флаг. В августе 1942‐го «Красный Крым» и эсминец «Незаможник» эвакуировали из Новороссийска в Поти и Батуми свыше 10 тысяч человек и свыше тысячи тонн военных грузов. В конце года корабль неоднократно задействовался в воинских перевозках из Поти и Батуми в Туапсе.

Последний боевой поход крейсера пришелся на 3–4 февраля 1943 г. Тогда «Красный Крым» прикрывал десант в районе Станички – Южной Озерейки, выпустив по противнику около 800 снарядов. С октября 1943‐го по лето 1944‐го крейсер стоял на ремонте в Батуми и Поти. В апреле 1944 г. его командир А.И. Зубков был назначен командиром полученного от США крейсера «Мурманск», и «Красный Крым» принял капитан 1‐го ранга П.А. Мельников.

4 ноября 1944 г. в 9.00 крейсер вышел из Поти вместе с линкором «Севастополь» в охранении пяти эсминцев и 8 катеров. После того как 5 ноября в 8.00 корабли соединились со вторым отрядом, на флагмане был поднят сигнал «Красному Крыму» быть головным». Крейсер обошел линкор и стал во главе эскадры. В 12.50 носовая 100‐мм установка крейсера сделала первый салютный выстрел, он первым из кораблей эскадры вошел в базу и в 13.07 стал на бочку.

В 1941–1943 гг. «Красный Крым» почти постоянно находился в боевой работе, совершив походов больше, чем какой бы то ни было другой советский крейсер. При этом, подвергаясь ударам авиации и артиллерии противника, корабль ни разу не получил серьезных повреждений. «Красный Крым» провел 52 артиллерийские стрельбы по позициям противника, подавив 4 артиллерийские и минометные батареи и уничтожив 3 склада с боеприпасами и до 3 батальонов пехоты, отразил 205 атак вражеской авиации (один самолет сбил), перевез свыше 20 тысяч военнослужащих, раненых и эвакуируемых граждан.

31 мая 1949 г. гвардейский крейсер «Красный Крым» был переведен в отряд учебных кораблей, 8 апреля 1953‐го переклассифицирован в учебный крейсер, 7 мая 1957 г. – в опытовое судно ОС-20, а 18 марта 1958 г. – в плавучую казарму ПКЗ-144. 7 июля 1959 г. легендарный корабль был исключен из списков флота и разделан на металл. Его название впоследствии было присвоено большому противолодочному кораблю проекта 61, вступившему в строй в 1970 г.

К сожалению, удачный и для 1910‐х гг. вполне современный тип легкого крейсера «Светлана» в составе советского ВМФ был реализован не в полную силу. Крейсера «Адмирал Грейг» и «Адмирал Спиридов» были достроены как танкеры «Азнефть» и «Грознефть», «Адмирал Бутаков» планировался к достройке как учебный крейсер «Ворошилов», но в строй не вошел. Из черноморских крейсеров были достроены только «Адмирал Нахимов» (как «Червона Украина», погиб 13 ноября 1941 г.) и «Адмирал Лазарев» (как «Красный Кавказ», см. отдельную статью).

Черноморский аналог балтийской «Светланы» легкий крейсер «Адмирал Лазарев» был заложен в Николаеве на заводе «Руссуд» 19 октября 1913 г. Он стал вторым крейсером типа «Адмирал Нахимов». 8 июня 1916 г., когда корабль был готов почти наполовину, его спустили на воду, однако в январе 1918‐го все работы по нему были заморожены – в рухнувшей в политический хаос Украине было не до постройки крейсеров.

Второе рождение корабля произошло при советской власти. 14 декабря 1926 г. он получил название «Красный Кавказ», а осенью 1927‐го начались работы по его достройке. Однако в отличие от «Светланы», которая строилась практически в соответствии с первоначальным планом, «Красный Кавказ» был весьма серьезно модернизирован и получил гораздо более мощные механизмы и вооружение. Водоизмещение – 9030 тонн; длина – 169,5 метра, ширина – 15,71 метра, осадка – 6,59 метра; мощность – 55 000 лошадиных сил, скорость – 29 узлов. Вооружение 4 – 180‐мм, 12 – 100‐мм, 2 – 76,2‐мм, 4 – 45‐мм и 10–37‐мм орудий, 6 – 12,7‐мм пулеметов, 4 – 450‐мм трехтрубных торпедных аппарата, 100 мин. Бронирование: бортов 25–76 мм, палубы 20–25 мм, боевой рубки 75—125 мм, башни 25 мм. Экипаж – 878 человек.

25 января 1932 г. «Красный Кавказ» вошел в состав Морских сил Черного моря. На тот момент это был наиболее современный корабль советского флота – корпус старого крейсера содержал практически все новейшие разработки отечественной оборонной промышленности. 17 октября – 7 ноября 1933 г. крейсер вместе с эсминцами «Петровский» и «Шаумян» нанес визиты в порты Турции, Греции и Италии.

Великую Отечественную войну «Красный Кавказ» застал в Севастополе под командованием капитана 2‐го ранга А.М. Гущина. Уже 23–24 июня «Красный Кавказ» совместно с крейсером «Червона Украина» ставил оборонительные минные заграждения на подходах к Севастополю, за два дня установив 200 мин. 4–5 июля крейсер перешел на новую базу, в Новороссийск.

Первые боевые стрельбы по врагу «Красный Кавказ» выполнил 11 сентября, обстреляв румынские войска на подходах к Одессе. Спустя десять дней крейсер вместе с эсминцами «Бойкий» и «Безупречный» высадил 696 десантников в районе Григорьевки и поддержал высадку артогнем всех калибров. После того как Ставкой было принято решение об эвакуации Одесского оборонительного района, «Красный Кавказ» вечером 4 октября принял на борт в Одессе 1750 человек и 14 автомобилей и ушел в Севастополь. Второй рейс в Одессу крейсер предпринял 14–16 октября, эвакуировав 1880 человек. В пути корабль неоднократно подвергался атакам вражеских самолетов, но меткий огонь зенитчиков заставлял немцев сбрасывать бомбы в море.

В октябре – декабре крейсер практически непрерывно был задействован в перевозке техники и людей из Севастополя в порты Кавказа. Так, за рейсы 24 и 30 октября и 16 ноября корабль доставил в Туапсе 5429 человек, 31 орудие и 34 автомобиля, а рейсами 9 ноября, 4 и 10 декабря – еще 3500 человек, 51 орудие и 23 автомобиля. Днем 2 ноября зенитчики крейсера в Новороссийске сорвали десять авианалетов противника, а в следующие дни «Красный Кавказ» буксировал в Поти поврежденный крейсер «Ворошилов». 12 ноября в Севастополе «Красный Кавказ» 12 раз был атакован вражескими самолетами, но четкая работа зенитчиков вынуждала немецких летчиков отказываться от атак или сбрасывать бомбы в море. Тогда артиллеристы крейсера выпустили 258 100‐мм, 684 45‐мм снарядов и более 7,5 тысячи патронов. Принимая на борт пополнение, боеприпасы и продовольствие, крейсер одновременно вел огонь главным калибром по позициям противника.

В конце декабря 1941 г. крейсер принял участие в Керченско-Феодосийской операции. 28 декабря в Новороссийске он принял на борт 1586 десантников, шесть 76‐мм пушек, два миномета, 16 автомашин. На корабле находились командир высадки капитан 1‐го ранга Н.Е. Басистый и командир отряда корабельной поддержки капитан 1‐го ранга В.А. Андреев, офицеры штаба высадки. 29 декабря в 2.30 корабли прибыли в район Феодосии. «Красный Кавказ» должен был швартоваться к наружной стенке Широкого мола левым бортом, но швартовке мешал сильный ветер. Только с третьей попытки, спустя два часа, подойдя задним ходом правым бортом к стенке, кораблю удалось ошвартоваться. Немцы вели по крейсеру ураганный огонь, в 5.08 его поразили две мины, а в 5.21 снаряд попал во вторую башню главного калибра, убив ее расчет. В башне возник пожар, и если бы он перекинулся на артпогреба, «Красный Кавказ» неизбежно взорвался бы. Но, к счастью, аварийные партии ликвидировали возгорание всего за девять минут. В 8.08 высадка десанта была успешно закончена. В ночь на 1 января 1942‐го крейсер ушел из Феодосии в Туапсе, выпустив по врагу 70 180‐мм, 429 100‐мм и 475 45‐мм снарядов. Потери в экипаже составили 27 убитых и 66 раненых. В корабль попало 12 снарядов и 5 мин, на нем возникло 8 пожаров, которые были ликвидированы.

«Красный Кавказ» незадолго до начала Великой Отечественной войны

Второй раз в Феодосию крейсер вышел 3 января в тяжелейших условиях – на море пятибалльное волнение, ветер 8 баллов, 17‐градусный мороз. В 9.23 шесть пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87» зашли на крейсер в момент выгрузки, и пять бомб взорвались одновременно почти вплотную к борту. Палубу перекосило настолько, что с фундаментов сорвало два 100‐миллиметровых орудия, был потерян один винт, появились пробоины в обшивке. С дифферентом на корму и сильным креном на правый борт «Красный Кавказ» обрубил швартовы и, на ходу выбирая якорь, ушел в Новороссийск. Переход был крайне тяжелым: корма находилась в воде до четвертой башни, корабль принял около двух тысяч тонн забортной воды. Когда «Красный Кавказ» с помощью буксиров дошел к Туапсе, его корма уже буквально волочилась по грунту.

28—30 января танкер «Москва» на буксире перевел тяжелораненый крейсер в Поти, где в марте корабль завели в док для ремонта. Поскольку длина крейсера более чем на 50 метров превышала длину дока, нос корабля сильно выпирал из него. Сложнейший ремонт продолжался днем и ночью 118 суток. В итоге 22 июля 1942‐го «Красный Кавказ» полностью восстановил боеспособность. Во время ремонта 3 апреля 1942 г. приказом народного комиссара ВМФ № 72 за проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава экипаж крейсера «Красный Кавказ» был преобразован в гвардейский – первым в советском ВМФ. 26 июля командующий эскадрой контр-адмирал Л.А. Владимирский вручил экипажу гвардейский флаг. К этому моменту крейсер совершил 30 боевых походов, провел 32 артиллерийских стрельбы, перевез свыше 25 тысяч военнослужащих, раненых и эвакуированных граждан и до 200 вагонов различных воинских грузов, отконвоировал 6 транспортов с войсками и боевой техникой для фронта. Корабль прошел свыше 13,5 тысячи миль, отразил 67 налетов вражеской авиации и сбил 3 самолета.

В августе 1942‐го крейсер снова приступил к боевой работе, перевозя из Поти в Туапсе пополнения и боеприпасы, причем палуба и все помещения загружались до отказа. С 6 ноября 1942 г. крейсером командовал капитан 2‐го ранга В.Н. Ерошенко, ранее командовавший прославленным лидером «Ташкент» (см. отдельную статью).

Во время десантной операции в районе Южной Озерейки, в феврале 1943 г., «Красный Кавказ» вошел в состав кораблей прикрытия вместе с крейсером «Красный Крым», лидером «Харьков», эсминцами «Беспощадный» и «Сообразительный». «Красный Кавказ» под флагом командующего эскадрой Л.А. Владимирского 3 февраля вышел из Батуми и в течение получаса обстреливал позиции врага, выпустив 75 180‐мм и 299 100‐мм снарядов. 5 февраля крейсер вернулся в Батуми, позже перешел в Поти. К сожалению, именно эта операция, в ходе которой погибли «Харьков» и «Беспощадный», фактически поставила крест на использовании Черноморским флотом крупных кораблей. В последний раз «Красный Кавказ» задействовали 4–5 июня 1943‐го, когда крейсер появился у Пицунды, отвлекая внимание противника от высадки десанта.

С сентября 1944 г. корабль стоял на ремонте и в Севастополь смог перейти только после Победы, 23 июня 1945‐го. 2 мая 1947 г. крейсер был выведен из боевого состава и переклассифицирован в учебный. Осенью 1952 г. был разоружен, превращен в корабль-мишень и 21 ноября 1952‐го потоплен в районе Феодосии крылатой ракетой КС-1, запущенной с бомбардировщика Ту-4. Корабль разломился на две части и затонул менее чем за три минуты.

Якорь крейсера «Красный Кавказ» с фрагментом якорной цепи, расклёпанной при отходе после высадки десанта во время Керченско-Феодосийской операции, после Великой Отечественной войны был поднят со дна моря и установлен 9 мая 1975 г. в Феодосии на постамент на улице Горького в качестве памятника. Название «Красный Кавказ» в ноябре 1964 г. было присвоено большому противолодочному кораблю проекта 61, входившему в состав Черноморского флота в 1967–1998 гг.

Любой, кто так или иначе интересовался историей русского флота начала ХХ в., встречал на страницах книг и статей звучное слово «Эльпидифор». Специалисту пояснений не требуется – это тип десантной моторной баржи, строившийся в Николаеве и предназначенный для действий на Азовском и Черном морях. «Эльпидифоры» были очень удачными по конструкции и активно проявили себя во всех исторических событиях ХХ в., накатывавших на регион: уходили с Белым флотом из Крыма в Константинополь и ходили под красным флагом в составе РККФ, отбивали атаки немецких бомбардировщиков в Великую Отечественную и мирно возили пшеницу в 1950‐х… Самый последний «Эльпидифор» был продан на слом в Турцию аж в 2004 г.!.. Но мало кто задумывался о том, почему у этого класса судов такое странное вычурное имя?..

На самом деле у «Эльпидифоров» был вполне конкретный «прародитель», точнее – человек, в честь которого они были названы. Звали его, как несложно догадаться, Эльпидифором, отчество – Трофимович, фамилия – Парамонов. Кстати, само имя Эльпидифор (встречался и вариант Ельпидифор) – греческое, означает оно «Несущий надежду».

Известно о «первом Эльпидифоре» не особенно много, но то, что известно, позволяет судить о Э.Т. Парамонове как о человеке предприимчивом и талантливом. Родом он был из казацкого сословия. В 1860 г. принял купеческую присягу и начал торговать «красным товаром», т. е. мануфактурой, тканями. Состояние Парамонова оценивалось в 2000 рублей – не много, но и не мало по тем временам. Так продолжалось около двадцати лет, а в начале 1880‐х Эльпидифор Трофимович решил перевести бизнес из родной станицы в Ростов-на-Дону. Сначала купил мельницу на Береговой улице, к ней пристроил многочисленные склады. Мука, смеленная на парамоновской мельнице, начала уходить в Москву, а вскоре получила и высокую международную оценку – завоевала золотую медаль на сельхозвыставке в Париже.

Купец активно участвовал в общественной жизни Ростова. Так, в 1884 г. он был назначен войсковым наказным атаманом почетным членом Попечительского Совета Новочеркасского Атаманского технического училища. За свою усердную деятельность на данном поприще 7 ноября 1896 г. он был награжден золотой медалью для ношения на груди на Станиславской ленте, а в мае 1900 г. – золотой медалью для ношения на шее на Владимирской ленте от Министерства народного просвещения.

Канонерская лодка «Красная Абхазия» – представитель легендарного семейства черноморских «Эльпидифоров»

С сентября 1894 г. Эльпидифор Трофимович был избран в комитет мореходных классов имени графа П.Е. Коцебу. При его участии в городе была открыта приготовительная мореходная школа. С 27 сентября 1902 г. Парамонов был также членом попечительского комитета Ростовского мореходного училища дальнего плавания.

12 декабря 1909 г. известный всему Ростову купец скончался от сердечного приступа в здании городской биржи. В его честь в 1911‐м Ростовское коммерческое училище учредило особую Парамоновскую стипендию.

А еще позже, в 1916‐м, на Николаевском заводе «Руссуд» были заложены первые «Эльпидифоры» – самоходные баржи, предназначенные для переброски тысячи десантников. За ее прообраз взяли паровую шхуну для перевозки зерна, принадлежавшую Э.Т. Парамонову, – отсюда и название. Это были первые в мире суда подобного класса. Кстати, название «Эльпидифор» было неофициальным, формально суда носили номерные названия, а в советское время – индивидуальные. Но в быту их называли именно «Эльпидифорами». Со временем имя собственное стало названием целого класса судов – случай поистине уникальный!

Не будь революции, и именно с «Эльпидифоров» высаживался бы русский десант в Константинополе… Но история развела черноморские корабли по разные стороны баррикад. Самые первые «Эльпидифоры» – 410, 411 и 412 – ушли с Русской эскадрой П.Н. Врангеля в Константинополь, где затем были переименованы в «Веру», «Надежду» и «Любовь» и проданы греческим владельцам. Советские «Эльпидифоры» использовались как канонерские лодки. Историю «Эльпидифора № 413», в дальнейшем ставшего «Красной Абхазией», мы расскажем ниже.

Корабль был заложен в Николаеве 15 ноября 1916 г., спущен на воду 2 августа 1917‐го. Водоизмещение – 1400 т; длина – 74,67 метра, ширина – 10,36 метра, осадка – 3,63 метра; мощность – 750 лошадиных сил, скорость – 8 узлов. Вооружение: 3 – 130‐мм, 2 – 76,2‐мм, 2 – 45‐мм, 2 – 37‐мм орудий, 5 – 12,7‐мм пулеметов и 2 трала. Экипаж 169 человек.

Настоящая биография четвертого «Эльпидифора» началась при советской власти. 11 октября 1920 г. корабль вошел в состав Морских сил Черного и Азовского морей и успел поучаствовать в Гражданской войне в качестве тральщика, обороняя район Очакова и Днепровского лимана в июле – ноябре. В 1922‐м № 413 был переоборудован в канонерскую лодку, а 20 декабря 1923 г. получил наименование «Красная Абхазия». Схожие названия «Красный Крым» (с 1939 г. – «Красная Армения»), «Красная Грузия» и «Красный Аджаристан» получили еще несколько «Эльпидифоров» Черноморского флота.

Начало Великой Отечественной войны канонерка встретила под командованием капитан-лейтенанта Л.С. Шика, будучи на ремонте в Николаеве. 24 июля ее на буксире перевели в Севастополь, откуда она 4 ноября перешла в Туапсе. Боевым крещением корабля стало участие в Керченско-Феодосийской десантной операции в составе отряда высадки Б. Выйдя 28 декабря 1941‐го из Анапы, «Красная Абхазия» под огнем врага высадила десант в Керчи и вернулась на базу.

В кампанию 1942‐го канонерская лодка была постоянно задействована на воинских перевозках между кавказским побережьем и Керчью. 2 июля 1942‐го во время немецкого авианалета в Анапе от близких разрывов авиабомб в экипаже погиб один и были ранены семеро моряков, вышло из строя одно орудие главного калибра. Повреждения корабль получил и 23 сентября в районе мыса Джубга. Ремонт продолжался до начала 1943‐го.

4 февраля 1943 г. «Красная Абхазия» участвовала в десантной операции в районе Южная Озерейка – Станичка в составе отряда кораблей артиллерийской поддержки. 3 февраля в Геленджике корабль принял на борт 1200 бойцов и командиров 255‐й бригады морской пехоты. Поход проходил в сильный шторм. В ночь на 4 февраля множество десантных катеров предприняли попытку высадки десанта в намеченной точке, но огонь немцев был настолько плотным, что командиры один за другим отворачивали от берега. Только «Красная Абхазия» во что бы то ни стало стремилась выполнить задачу. Но в этот момент был смертельно ранен командир корабля капитан 3‐го ранга Л.С. Шик, и старший помощник увел корабль из опасной зоны. В 5.50 «Красная Абхазия» подошла к горе Абрау западнее Озерейки и начала высадку десанта на небольшой пляж. Но поскольку командовавший высадкой контр-адмирал Н.Е. Басистый не имел связи с канлодкой и был уверен в провале операции, он в 6.20 отдал общий приказ к отходу. «Красная Абхазия» забрала с берега уже высадившиеся две роты и ушла в Геленджик.

До окончания войны канонерская лодка продолжала выполнять воинские перевозки между кавказскими портами под командованием капитан-лейтенанта А.Н. Кабистова. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июля 1944 г. за образцовое выполнение заданий командования и проявленную при этом доблесть и мужество «Красная Абхазия» была награждена орденом Красного Знамени.

Из четырех канлодок «Эльпидифоров» до конца войны дожили две. «Красная Армения» была потоплена недалеко от Севастополя в сентябре 1941‐го, «Красная Грузия» – в феврале 1943‐го в Цемесской бухте.

Летом 1946 г. на подходе к Одессе «Красная Абхазия» задела кормой магнитную мину, от взрыва на борту погибло 16 моряков. 28 марта 1947 г. канонерская лодка была выведена из боевого состава Черноморского флота и переклассифицирована в гидрографическое судно с переименованием в «Курсограф». С 15 сентября 1949 г. «Курсограф» стал кабельным судном «Ингул», а 2 июня 1959 г. корабль был списан и разделан на металл.

Другие «Эльпидифоры» ходили по Черному морю уже как мирные сухогрузы и танкеры: уникальная конструкция судна позволяла одинаково успешно использовать его по разным назначениям. В основном корабли этого типа были списаны в начале 1960‐х, но «Эльпидифор № 425» оказался долгожителем – как плавмастерская ПМ-84 он служил на Черном море до декабря 2004 г. В Ростове до сих пор стоят прочные кирпичные стены Парамоновских складов. Но лучшим памятником казаку-купцу Эльпидифору Парамонову стали суда, названные в его честь.

В январе 1926 г. в СССР начались работы над проектом многоцелевой подводной лодки. Их возглавил выдающийся инженер-кораблестроитель Борис Михайлович Малинин. Он родился в Москве в 1889 г. в семье оперного певца (его родной сестрой была легендарная летчица Марина Раскова). До революции участвовал в постройке подводных лодок конструкции И.Г. Бубнова, с начала 1920‐х возглавлял на Балтийском заводе Отдел подводного плавания. В техническом бюро № 4, которое было создано в 1926 г., опыт работы с подводными лодками был только у самого Малинина, прочие сотрудники опыта проектирования субмарин не имели.

Перед Малининым стояли непростые задачи – приходилось одновременно «вести разработку и постройку лодок, тип которых у нас был до того времени неизвестен; создавать и немедленно практически использовать теорию подводных лодок, которой у нас в Союзе также не было; воспитывать в процессе проектирования кадры конструкторов-подводников». 5 марта 1927 г. на Балтийском заводе в Ленинграде состоялась закладка трех лодок для Балтийского флота, а 14 апреля в Николаеве – трех лодок для Черноморского. Все они получили имена собственные: «Декабрист», «Народоволец», «Красногвардеец», «Революционер», «Спартаковец» и «Якобинец», а в сентябре 1934 г. еще и номерные обозначения, от Д-1 до Д-6.

Водоизмещение: надводное – 932,8 тонны, подводное – 1353,8 тонны; длина – 76 метров, ширина – 6,4 метра, осадка – 3,81 метра; мощность дизелей – 2200 л.с., электромоторов – 1050 л.с.; скорость хода максимальная надводная – 14 уз, подводная – 9 уз; глубина погружения максимальная – 90 м; автономность – 40 суток; вооружение: 8 (6 носовых и 2 кормовых) 533‐мм торпедных аппаратов, 1 – 100‐мм и 1 – 45‐мм орудия, 1–7,62‐мм пулемет; экипаж 53 человека.

Первенец советского подводного кораблестроения – подводная лодка Д-3 «Красногвардеец»

Во многом «Декабристы» были весьма передовыми и прогрессивными по конструкции. Такие их особенности, как двухкорпусная архитектура, поперечные водонепроницаемые переборки, герметичная яма для аккумуляторной батареи, цистерна быстрого погружения, используются в отечественном подводном кораблестроении и сейчас. Весьма совершенными были также средства спасения экипажа, которые на всех типах советских субмарин 1930–1940‐х были аналогичными серии Д. Главными недостатками конструкции «Декабристов» были малая скорость погружения и неважная остойчивость в надводном положении. В июле 1930 г. Б.М. Малинин был обвинен во вредительстве, осужден и приговорен к расстрелу, который вскоре был заменен 10 годами лагерей. К счастью, срок он отбывал в «шарашке», где работал над проектом подводной лодки типа П («Правда»), а в 1932 г. был освобожден. К тому времени преимущества «Декабристов» были уже очевидны, и впоследствии Малинин создал такие классические типы советских субмарин, как Л («Ленинец») и Щ («Щука»).

Третья лодка в серии, Д-3 «Красногвардеец», была спущена на воду 12 июля 1929 г. и вошла в состав Морских сил Балтийского моря 14 ноября 1931‐го. Однако служить на Балтике субмарине было суждено недолго. Летом 1933 г. лодка по новопостроенному Беломорско-Балтийскому каналу перешла на Северное море и 21 сентября 1933 г. вошла в состав Северной военной флотилии (с 1937 г. – Северный флот). В 1937 г. Д-3 совершила первый большой поход – вместе с систершипом Д-2 прошла 3673 км до острова Медвежий и обратно. А в феврале 1938 г. лодка участвовала в эвакуации полярной станции «СП-1» во главе с Д.И. Папаниным. В 1938–1940 гг. Д-3 ремонтировалась в Ленинграде, после чего вернулась на Север.

На 22 июня 1941 г. Д-3 входила в состав 1‐го дивизиона бригады подводных лодок Северного флота, ею командовал капитан-лейтенант Ф.В. Константинов. В первый боевой поход субмарина вышла 23 июня, но вражеских кораблей не нашла и 4 июля вернулась на базу. Неудачным получился и второй поход 17 июля – уже в море, на позиции, начались многочисленные неполадки, и 25 июля Д-3 отозвали для ремонта.

16 августа «красногвардейцы» отправились в третий поход. Через три дня Д-3 обнаружила вражеский конвой – пять транспортов, два эсминца и сторожевой корабль. Но единственная выпущенная в конвой торпеда прошла мимо. 25 августа обнаружили второй конвой, но из-за повреждения вертикального руля атаку осуществить не смогли, и 7 сентября Д-3 вернулась в Полярный.

Череда неудач, преследовавших лодку, прекратилась 22 сентября. В четвертом боевом походе, проходившем в районе Тана-фьорда – Бос-фьорда, с Д-3 заметили одиночное судно. Субмарина выпустила по нему две торпеды и через две минуты раздался взрыв, но сильная пурга не дала разглядеть в перископ результат атаки. 27 сентября у Гамвика Д-3 одной торпедой уничтожила танкер, а 30 сентября у Тана-фьорда атаковала транспорт водоизмещением около 3000 тонн и потопила его. В тот же день Д-3 обнаружила конвой, состоящий из двух транспортов и танкера под охраной двух сторожевиков и двух охотников. Но на малой глубине субмарина задела отмель, после чего пришлось всплывать и снова погружаться. Тем временем конвой вышел из опасной зоны.

11 октября в районе Конгс-фьорда Д-3 обнаружила транспорт под охраной эсминца и выпустила в него три торпеды. Результаты атаки не были видны из-за пурги, но два взрыва прозвучали. 13 октября в Тана-фьорде «Красногвардеец» угодил в противолодочную сеть, но через час смог освободиться из нее. Еще одну атаку подлодка могла бы произвести 14 октября, но снова подвела видимость. 17 октября Д-3 вернулась в Полярный с открытым боевым счетом. Через 12 дней новым командиром лодки стал капитан-лейтенант М.А. Бибеев.

Пятый поход начался 22 ноября, и в нем сразу же начались неприятности – сломались горизонтальные носовые рули и гирокомпас. Рули через два дня смогли исправить, но гирокомпас в море было не починить, и командир решил продолжать поход по магнитному компасу. 24 ноября Д-3 вошла в Порсангер-фьорд и четыре дня спустя, обнаружив в бухте Хоннинсвог 6000‐тонный транспорт, выпустила в него три торпеды. Через минуту на лодке услышали взрыв. 5 декабря Д-3 обнаружила два транспорта и эсминец. Когда субмарина изготовилась к атаке, эсминец направился на нее, и «красногвардейцам» пришлось погружаться, но затем Д-3 все же сумела выпустить четыре торпеды по цели и уничтожила транспорт-десятитысячник. Через сутки примерно в том же месте подлодка тремя торпедами потопила еще одно судно – танкер «Авраам Линкольн». 15 декабря Д-3 благополучно вернулась на базу.

По итогам года Д-3 была признана лидером среди советских подводных лодок по числу потопленных судов (семь, общим водоизмещением 36 000 тонн). Командир лодки получил орден Красного Знамени, а командир дивизиона И.А. Колышкин, неоднократно выходивший на «Красногвардейце» в море, первым среди подводников-североморцев представлен к званию Героя Советского Союза. 17 января 1942 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР подводная лодка Д-3 была награждена орденом Красного Знамени.

Новый 1942‐й «Красногвардеец» встретил на ремонте в Мурманске, а 22 февраля вышел в шестой боевой поход в район Тана-фьорда. Начало похода протекало неудачно: 24 и 27 февраля подводники не смогли атаковать три цели. 8 марта 1942 г. Д-3 получила приказ прикрыть союзный конвой PQ-12, а через три дня пошла на помощь подводной лодке Щ-402. 13 марта «красногвардейцы» вернулись к Тана-фьорду и днем 14‐го потопили двумя торпедами транспорт. Заметивший субмарину немецкий гидросамолет немедленно атаковал ее тремя бомбами, а охранявшие транспорт катера устроили на Д-3 настоящую охоту, сбросив на нее за два часа 34 глубинных бомбы. К счастью, тогда удалось уйти, и 16 марта лодка благополучно пришла в Полярный.

Приказом народного комиссара ВМФ от 3 апреля 1942 г. № 72 за проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава экипаж Д-3 был удостоен гвардейского звания.

В седьмой поход Д-3 вышла 1 мая 1942 г. Вечером следующего дня восточнее мыса Харбакен подводники обнаружили конвой и двумя торпедами атаковали 6000‐тонный транспорт. Вскоре раздались взрывы. 16 мая у мыса Маккаур Д-3 вышла на еще один конвой, но скоро лодка была обнаружена кораблями охранения и ушла на глубину. Зато на выходе из Бос-фьорда лодка подстерегла одиночный транспорт и потопила его тремя торпедами. На другой день в том же районе «Красногвардеец» повредил транспорт, шедший под охраной катеров, которые после атаки долго преследовали лодку, но не смогли причинить ей вреда. 18 мая Д-3 с триумфом вернулась на базу. К этому времени все члены ее экипажа были награждены орденами и медалями.

К сожалению, восьмой боевой поход оказался для «старушки», как звали лодку на флоте, последним. 10 июня 1942‐го Д-3 вышла в район Тана-фьорда на патрулирование, но назад не вернулась. Причиной ее гибели, скорее всего, стал подрыв на мине, после чего сдетонировал боезапас. Место гибели «Красногвардейца» было обнаружено в 2021 г. Носовая часть подлодки оторвана взрывом и лежит на грунте в 200 метрах от основной.

Из систершипов Д-3 в Великой Отечественной участвовали пять лодок (головная, Д-1 «Декабрист», погибла во время учебного погружения в Баренцевом море еще в ноябре 1940‐го). Через 16 дней после гибели «Красногвардейца», 26 июня 1942‐го, по приказу командования в доке Севастополя был взорван Д-6 «Якобинец». В декабре 1943‐го на Черном море погиб Д-4 «Революционер», совершивший до этого 18 боевых походов и потопивший три транспорта. Войну пережили только Д-2 «Народоволец» (четыре боевых похода, один потопленный транспорт) и Д-5 «Спартаковец» (16 боевых походов, одно потопленное судно). В 1989 г. подводная лодка Д-2 была установлена в Петербурге на вечную стоянку, так что у любителей истории флота есть прекрасная возможность ознакомиться с устройством субмарины типа «Декабрист».

Если первенцы советского подводного флота, «декабристы», предназначались для боевой работы в составе эскадры, совместно с надводными кораблями, то развитие этого проекта, серия Л («Ленинец»), восходила еще к дореволюционному типу субмарин – минных заградителей, первым из которых стал «Краб». В 1926 г. начались работы над созданием шести лодок такого типа, три из которых должны были уйти на Балтику и три – на Черное море. Создатель «декабристов» Борис Михайлович Малинин предложил, по сути, продолжение своего первого проекта, у которого, однако, была другая форма прочного корпуса (цилиндр с коническими окончаниями вместо «веретена» у подлодок серии Д) и минные аппараты в корме вместо торпедных.

Первая, вторая и третья лодка серии были заложены в Ленинграде 6 сентября 1929 г. Первая лодка получила имя собственное «Ленинец», и в дальнейшем еще 11 субмарин этого типа получили имена собственные: «Марксист/Сталинец», «Большевик/Фрунзовец», «Гарибальдиец», «Чартист», «Карбонарий», «Ворошиловец», «Дзержинец», «Кировец», «Менжинец», «Свердловец» и «Молотовец». Тем самым была продолжена традиция лодок серии Д, имевших «революционные» имена собственные. С сентября 1934 г. лодкам была присвоено обозначение по типу Л-1, Л-2 и т. п. После Л-12 имен собственных лодки уже не получали, а несли сквозную нумерацию от Л-13 до Л-25. Последние лодки этого типа вступили в строй уже в 1941–1942 гг.

Водоизмещение субмарин типа Л: надводное – 1025 тонн, подводное – 1312 тонн, длина – 78 метров, ширина – 7,2 метра, осадка – 3,9 метра, мощность дизелей – 2200 лошадиных сил, электродвигателей – 1200 лошадиных сил, скорость хода в надводном положении – 14,5 узла, в подводном – 8,3 узла, глубина погружения – 90 метров, вооружение – одно 102‐миллиметровое орудие и одно 45‐миллиметровое орудие, шесть 533‐миллиметровых торпедных аппаратов, две кормовые минные трубы, 20 мин. Экипаж – 54 человека.

«Героиня» этого очерка Л-3 была третьей лодкой в серии. Ее строили на Балтийском заводе № 189, на воду субмарина была спущена 8 июля 1931 г. под названием «Большевик», однако еще до вступления в строй, 20 ноября 1931‐го, переименована во «Фрунзовец». С 5 ноября 1933 г. «Фрунзовец» состоял в составе Морских сил Балтийского моря, а 15 сентября 1934 г. получил обозначение Л-3. В 1939–1941 гг. субмарина проходила модернизацию и капитальный ремонт.

Войну Л-3 встретила в Лиепае под командованием капитана 3‐го ранга П.Д. Грищенко, будучи в составе 3‐го дивизиона 1‐й бригады подводных лодок. Первый боевой поход «Фрунзовец» начал 22 июня 1941‐го, выйдя в дозор у Лиепаи. Через четыре дня лодка получила приказ выставить минное заграждение у Мемеля (ныне Клайпеда), и 27 июня моряки установили там 20 мин. Но пока Л-3 находилась в походе, немецкие войска заняли Лиепаю. Возвращаться пришлось уже в Ригу, но в Ирбенском проливе поступил новый приказ – следовать в Таллин, где лодка и ошвартовалась 5 июля, накануне успешно избежав атаки немецкой субмарины U-145.

Второй боевой поход «Фрунзовца» начался 15 июля 1941‐го. В бухте Данцига (ныне Гданьск) подлодка успешно установила 20 мин. Тогда же Л-3 несколько раз пыталась выходить в атаку на немецкие конвои, но катера-охотники каждый раз обнаруживали лодку и не давали ей выйти на дистанцию залпа, а 28 июля причинили серьезные повреждения глубинными бомбами. 31 июля Л-3 успешно вернулась в Таллин.

В сентябре – октябре 1941‐го Л-3 базировалась на острове Гогланд, но после аварии (в сильный шторм лодку ударило о стоявшую рядом Щ-310, из-за чего были повреждены цистерны) перешла в Кронштадт на ремонт. Изначально планировалось отправить подводный минзаг на Северный флот, но с сентября переход по Беломорско-Балтийскому каналу стал невозможен, через балтийские проливы прорваться тоже было нереально. Так, Л-3 зазимовала в блокадном Ленинграде, будучи пришвартованной к плавбазе «Иртыш». В третий боевой поход субмарина отправилась 9 августа 1942‐го, причем в тот раз на борт взяли «летописца» – писателя-мариниста А.И. Зонина, который подробно изложил все увиденное в книге.

Пройдя Финский залив, «Фрунзовец» 18 августа в районе Эланда обнаружил конвой из 12 транспортов под охраной эсминцев и катеров. Несмотря на сильное охранение, Л-3 сумела выйти на дистанцию залпа и двумя торпедами потопила транспорт «Ц.Ф. Лильевальш». От 38 сброшенных на нее глубинных бомб лодка уклонилась и направилась в Померанскую бухту для постановки мин. 25 и 26 августа к западу от Борнхольма Л-3 установила 20 мин, а вечером того же дня обнаружила четыре транспорта. Атаковали из надводного положения и четырьмя торпедами уничтожили два вражеских судна.

Подводный минный заградитель Л-3 «Фрунзовец» нес службу сорок лет

Еще одну успешную атаку Л-3 провела 1 сентября 1942‐го. Тогда лодка торпедировала конвой в районе Эланда, потопив транспорт и повредив корабль охранения. Уже на обратном пути, 6 сентября, будучи в Финском заливе, Л-3 задела немецкую мину и получила серьезные повреждения, но сумела дойти до базы. Мастерство и мужество моряков были оценены высоко: 15 членов экипажа были награждены орденом Ленина, 24 – орденом Красного Знамени и 15, в том числе писатель А.И. Зонин, – орденом Красной Звезды.

Четвертый поход «Фрунзовец» начал 27 октября 1942‐го. Целью была постановка мин у острова Утё, у Лиепаи и Мемеля. Задание чуть было не сорвалось – 30 октября Л-3 подорвалась на антенной мине, но смогла продолжить плавание. Выполнив минные постановки (1 ноября у острова Утё, 5 ноября – у Мемеля и 13‐го – у Лиепаи), 13 ноября Л-3 обнаружила конвой из четырех транспортов. Петр Денисович Грищенко решил атаковать его, но из-за плохой видимости идти в атаку пришлось по гидроакустическим данным. Это привело к тому, что Л-3 оказалась в самом центре вражеского конвоя и в момент подвсплытия на перископную глубину (9,5 метра) получила сильный таранный удар форштевнем транспорта, который в этот момент как раз шел над подлодкой. К счастью, инцидент не закончился ее обнаружением. Лишившись перископа, лодка не смогла продолжать поход и 18 ноября вернулась в Кронштадт. По итогам расследования действия Грищенко признали правильными, а попытка Л-3 атаковать только по гидроакустическим данным стала первым подобным опытом на Балтике.

1 марта 1943 г. приказом наркома ВМФ № 80 субмарине Л-3 было присвоено наименование гвардейской. А 9 марта командиром лодки стал капитан-лейтенант В.К. Коновалов. В дальнейшем боевая активность «Фрунзовца» резко снизилась: в 1943‐м ни одного похода, в 1944‐м – один (1 октября – 16 ноября, минная постановка у острова Борнхольм и атака транспорта 15 октября). 22 января 1945‐го Л-3 отправилась на минную постановку к Вентспилсу. Поход проходил в сложных метеоусловиях – снег с дождем, туман, сильное обледенение. 2 февраля с «Фрунзовца» обнаружили немецкий тяжелый крейсер «Адмирал Шеер», но не смогли атаковать его из-за малых глубин. Неудачно завершилась и торпедная атака трех эсминцев 4 февраля – все торпеды прошли мимо целей. 8 февраля Л-3 вернулась на базу.

Последний боевой поход подводного минзага стал самым результативным и известным. 23 марта 1945‐го ледоколы вывели Л-3 из базы Турку, и субмарина приступила к боевой работе – минирование позиций у полуострова Хель, поиск вражеских судов. 17 апреля в 0.42 акустики услышали шумы винтов крупного транспорта и кораблей охранения. Как выяснилось потом, это были транспорты «Гойя», «Кроненфельс», буксир «Эгир» и тральщики М-256 и М-238, следовавшие из Данцига в Копенгаген. Для атаки Владимир Коновалов выбрал самое крупное судно, «Гойю», и Л-3 начала погоню в надводном положении (под водой электромоторы не могли развить нужную скорость). Наконец конвой удалось настигнуть, и в 0.48 «Фрунзовец» выпустил по конвою три торпеды, из которых две попали в цель. Из находившихся на борту «Гойи» 6385 человек выжили лишь 165. Два часа немцы вели поиски субмарины, но Л-3 сумела благополучно уйти от преследования…

После этого Л-3 еще дважды пыталась атаковать вражеские конвои, но безрезультатно. 21 апреля 1945‐го немецкие катера-охотники преследовали субмарину около трех часов, сбросив на нее 31 глубинную бомбу, но в итоге все закончилось благополучно – 25 апреля гвардейский «Фрунзовец» вернулся на базу в Турку.

Всего за время Великой Отечественной Л-3 провела в семи боевых походах 173 суток, предприняла 16 торпедных атак, потопив четыре судна и один корабль, совершила 11 минных постановок, на которых предположительно погибли пять судов и один корабль. 8 июля 1945 г. командир Л-3 В.К. Коновалов был удостоен звания Героя Советского Союза.

В послевоенные годы субмарина продолжала нести службу на Балтике. 9 июня 1949 г. она была переименована в Б-3, а 17 августа 1953‐го выведена из боевого состава и переклассифицирована в учебную лодку. 21 мая 1956 г. учебная лодка Б-3 была превращена в учебно-тренировочную станцию в борьбе за живучесть УТС-28. В этом качестве ветеран советского подводного флота служил до начала 1970‐х. Только 15 февраля 1971 г. УТС-28 была исключена из состава ВМФ и передана для разделки на металл. В память о подвигах балтийских подводников в годы Великой Отечественной войны рубка легендарного «Фрунзовца» была сохранена и установлена в качестве памятника в Лиепае, откуда в 1995‐м перевезена в Москву и установлена на Поклонной горе.

Остальные подводные лодки типа Л также проявили себя весьма достойно и оказались удачливыми – во время Великой Отечественной погибли только Л-2 «Сталинец», Л-6 «Карбонарий», Л-16 (торпедирована японской подлодкой в октябре 1942‐го), Л-23, Л-24, недостроенная Л-25 (затонула при буксировке) и Л-19 (погибла 24 августа 1945‐го, последняя советская субмарина, погибшая во время Второй мировой). Остальные «ленинцы» пережили войну и в качестве учебных служили до конца 1950‐х. Долгожителем оказалась тихоокеанская Л-19, прослужившая до 1984 г. В целом подводные минные заградители серии Л оказались весьма удачными по конструкции и оставили по себе добрую память у подводников. Боевых наград, кроме Л-3, удостоились еще два «ленинца» – Л-4 «Гарибальдиец» и Л-22, обе эти лодки стали Краснознаменными.

У сторожевых кораблей типа «Ураган» в истории отечественного флота особенное место. Это первые надводные боевые корабли, полностью спроектированные и построенные в СССР, причем целиком из советских материалов. В качестве основных задач для будущих сторожевиков выдвигались следующие – эскадренное охранение, разведка, дозор, охота за подводными лодками, траление.

Разработка проекта была поручена молодому инженеру Владимиру Александровичу Никитину, в прошлом офицеру-артиллеристу русской армии, герою Первой мировой войны. О том кадровом голоде, который испытывало в то время кораблестроение СССР, говорит тот факт, что проект доверили человеку, всего лишь два года назад окончившему Ленинградский политехнический институт… Изначально корабль предполагалось сделать дизельным, но приобретение судовых дизелей в Великобритании было невозможно, а советская промышленность аналогов еще не выпускала. В итоге остановились на паротурбинном варианте, с турбинами конструкции А. Сперанского. Они значительно превосходили по качеству турбины эсминцев типа «Новик», были очень легкими и в силу многочисленных плюсов задержались на советском флоте очень надолго – впоследствии такими турбинами оснащались крейсера, лидеры, эсминцы.

Закладка головного корабля состоялась 13 августа 1927 г. Сторожевики предполагалось строить для Балтики и Черного моря, поэтому их постройка велась в Ленинграде и Николаеве. Из-за задержки комплектующих головной корабль «Ураган» был сдан флоту только в декабре 1930‐го. «Благодаря» отсутствию опыта первые советские боевые корабли страдали множеством недостатков: все они получились перетяжеленными, на испытаниях не выдавали контрактную скорость, лопатки турбин постоянно ломались (с этим пытались бороться, уменьшив их размер, но это дало потерю мощности на тысячу лошадиных сил), плохой была маневренность.

Все сторожевики этого типа получали названия «в честь» погодных явлений – «Тайфун», «Смерч», «Циклон», «Гроза», «Вихрь», «Шторм», «Шквал». С 1931–1933 гг. постройка кораблей велась по уточненному проекту, и все они («Метель», «Вьюга», «Гром» и «Бурун») ушли на Дальний Восток. По третьему варианту проекта в 1934–1935 гг. была заложены «Молния», «Зарница» (для Морских сил Дальнего Востока), «Снег» и «Туча» (для Морских сил Балтийского моря). На флоте сторожевики были известны под общим названием «Корабли плохой погоды».

Сторожевой корабль «Метель» был заложен в Ленинграде 18 декабря 1931 г. Однако затем было решено, что местом службы корабля станет Дальний Восток. Его в разобранном виде перевезли на пароходе во Владивосток, где он был заложен заново и спущен на воду в мае 1934 г… 18 сентября 1934‐го «Метель» подняла Военно-морской флаг СССР.

Характеристики сторожевого корабля «Метель»: водоизмещение – 633 тонны, длина – 71,5 метра, ширина – 7,4 метра, осадка – 2,9 метра. Мощность – 6550 лошадиных сил. Скорость – 23 узла. Экипаж 114 человек. Вооружение – два 102‐миллиметровых и четыре 45‐миллиметровых орудия (в 1940‐х заменены на 37‐миллиметровые), 450‐миллиметровый торпедный аппарат, два бомбомета.

Служба на Тихоокеанском флоте всегда считалась в СССР относительно «мирной». Тем не менее экипаж «Метели» приобрел боевой опыт еще во время конфликта на озере Хасан. Тогда сторожевик (командир – старший лейтенант М.Г. Беспалов, впоследствии Герой Советского Союза) конвоировал советские транспорты, эвакуировал раненых. Годы Великой Отечественной «Метель» провела в составе 1‐го отдельного дивизиона сторожевых кораблей Владивостокского морского оборонительного района ТОФ. В декабре 1944 г. командиром корабля был назначен капитан-лейтенант Леонид Николаевич Балякин.

Первые надводные боевые корабли советской постройки – сторожевики типа «Ураган» – носили на флоте общее прозвище «Корабли плохой погоды»

«Звездным часом» «Метели» стала советско-японская война 1945 г. 14 августа этого года сторожевик вышел из бухты Новик с частями 13‐й бригады морской пехоты на борту и по приходе в порт Сейсин (ныне Чхонджин, КНДР) с раннего утра до 18.30. 15 августа производил интенсивный артобстрел берега. Выпустив 75 102‐миллиметровых снарядов, комендоры «Метели» уничтожили бронепоезд, артбатарею, железнодорожный мост, вокзал. Японские самолеты несколько раз пытались атаковать сторожевик, но артиллеристы выпустили по ним 200 снарядов и отогнали.

Утром 16 августа экипаж продолжил боевую работу – взял на буксир подорвавшийся на мине транспорт «Дальстрой», обстреливал завод «Мицубиси» и скопления японской пехоты, потопил японскую шхуну. 18 августа «Метель» приняла на борт батальон 13‐й бригады морской пехоты и в сопровождении шести торпедных катеров направилась в Дзёсин (ныне Кимчхэк, КНДР), где высадила десант в условиях сильного тумана.

Участие «Метели» в советско-японской войне было оценено высоко – 26 августа 1945‐го он единственный из сторожевых кораблей типа «Ураган» был удостоен гвардейского звания, а его командир Леонид Николаевич Балякин 14 сентября стал Героем Советского Союза. Впоследствии он командовал эсминцем «Властный» и лидером «Тбилиси», дослужился до звания контр-адмирала.

С 17 сентября 1945 г. «Метель» входила в Отряд учебных кораблей Тихоокеанского флота, а 30 ноября 1954‐го была выведена из боевого состава, переклассифицирована в несамоходный учебный корабль и через месяц переименована в «Тугур».

Систершипы «Метели» тоже прошли войну достойно. На Балтике погибли «Циклон», «Буря» и «Снег», в 1942‐м погиб флагман Ладожской военной флотилии «Пурга». Прочие же сторожевики встретили Победу и были выведены из состава флота в 1948–1952 гг., только на Тихом океане «корабли плохой погоды» задержались до конца 1954‐го. Название гвардейского сторожевика «Метель» в октябре 2001 г. было присвоено малому противолодочному кораблю МПК-64 проекта 1124М.

Сейчас первые надводные боевые корабли советской постройки оцениваются историками флота во многом как «первый блин» – их недостатки были очевидны. Однако их наличие не помешало «ураганам» служить долго и воевать вполне качественно. Дебют великого советского кораблестроителя В.А. Никитина в целом можно расценивать как успешный.

В 1930 г. в Советском Союзе началась постройка подводных лодок среднего размера, получивших обозначение Щ – по головной субмарине, первоначально имевшей имя собственное «Щука». Это был третий после «Декабристов» и «Ленинцев» проект классика советского подводного кораблестроения Бориса Михайловича Малинина. 15 сентября 1934 г. все «Щуки» стали обозначаться буквенно-цифровым индексом, по которому можно было понять, для какого флота предназначена лодка: Щ, номер которых начинался на 1, служили на Тихоокеанском, на 2 – на Черноморском, на 3 – на Балтийском и на 4 – на Северном.

Первой лодкой серии стала Щ-301, она же «Щука». Она была спущена на воду в декабре 1930 г. и вступила в строй три года спустя. Судьба головной лодки оказалась короткой: 28 августа 1941‐го она погибла на мине во время Таллинского перехода.

Отличительными особенностями «Щук» были великолепная маневренность и повышенная живучесть. Поскольку сам проект Щ оказался чрезвычайно удачным, он неоднократно совершенствовался, и лодки, обозначавшиеся этой буквой, делились на строительные серии. Первой по времени была 3‐я серия (4 лодки), в 1932‐м была построена 5‐я серия, полностью ушедшая на Тихий океан и служившая там до середины 1950‐х (12 лодок). В 1932–1933 гг. строилась серия 5‐бис, включавшая 13 лодок, в 1933–1934 – 5‐бис-2 из 14 лодок. Наиболее массовой была 10‐я серия, в которой были построены 32 субмарины, из которых 9 ушли на Тихоокеанский, по 8 – на Черноморский и Северный и 7 – на Балтийский флот. Именно к ней относилась и подводная лодка Щ-402.

Субмарина была заложена 4 декабря 1934 г. в Ленинграде на заводе № 189 (Балтийский завод) и первоначально несла номер Щ-314, т. е. предназначалась для Балтийского флота. 28 июня 1935‐го «Щуку» спустили на воду, а 29 сентября 1936 г. она вошла в состав КБФ. Но служить на Балтике ей было суждено недолго. 16 мая 1937‐го лодка получила обозначение Щ-402 и 28 мая ушла на Север по Беломорско-Балтийскому каналу. В состав Северного флота субмарина вошла 30 июня 1937‐го.

В феврале 1938 г. совместно с подводными лодками Щ-404, Д-3 «Красногвардеец», эсминцем «Карл Либкнехт», ледокольными пароходами «Мурман», «Таймыр» и судном «Мурманец» Щ-402 участвовала в операции по спасению советской научно-исследовательской арктической станции «Северный полюс». Лодка обеспечивала радиосвязь между ледоколами и базой флота, действуя в условиях шторма и полярной ночи. Декабрь 1938 – январь 1939‐го Щ-402 провела в автономном плавании. А в апреле 1939‐го Щ-402 вместе с лодками Д-2 «Народоволец», Щ-403 и Щ-404 обеспечивала связью перелет Москва – Ванкувер самолета под управлением Владимира Коккинаки.

В ходе советско-финской войны Щ-402 осуществляла патрулирование у мыса Вардё с целью не допустить проникновения иностранных кораблей к полуострову Рыбачий и Варангер-фьорду. Во время этого похода «Щука» прошла 1264 мили над водой и 177 миль под водой, вернувшись на базу 6 февраля 1940‐го.

Начало Великой Отечественной лодка встретила в Мурманске, в составе 3‐го дивизиона бригады подводных лодок. На тот момент Щ-402 командовал старший лейтенант Николай Гурьевич Столбов. Лодка с апреля стояла на ремонте, но 23 июня была срочно введена в строй. В первый поход субмарина отправилась 11 июля 1941‐го. В тот же день ее атаковал немецкий самолет, от сброшенной бомбы лодка получила несколько пробоин в надстройке. 14‐го на рейде порта Хоннингсвог «Щука» выпустила две торпеды в заякоренный транспорт «Ханау», но промахнулась – одна торпеда взорвалась на берегу, вторая застряла на камнях. Второй поход с 7 по 16 августа также был неудачным. Утром 10‐го «Щуку» обнаружил немецкий эсминец «Рихард Байтцен», который обстрелял лодку и вынудил ее погрузиться, 14 августа Щ-402 дважды не смогла занять позицию для атаки эсминцев «Карл Галстер» и «Герман Шёманн», а затем командир решил, что через заклепку газоотвода двигателя на борт поступает вода, и Щ-402 досрочно вернулась на базу. В итоге выяснилось, что повреждений субмарина не имела.

В конце лета Щ-402 выходила на патрулирование Порсангер-фьорда, 27, 29 и 31 августа безуспешно атаковав три судна. При этом «Щуке» пришлось 15 раз срочно погружаться, дважды на нее пикировали самолеты, причем 1 сентября от пушечно-пулеметного огня Щ-402 получила 11 пробоин. На базу тоже пришлось вернуться раньше срока, так как в сильном шторме 8 сентября из аккумуляторных баков расплескался электролит.

«Щуки» были самыми результативными советскими подлодками времен войны

Переломить неудачу экипажу удалось только с четвертого раза. 3 октября 1941‐го «Щука» направилась к островам Лоппа, Серё и Фуглё и 17 октября с дистанции всего шесть кабельтовых потопить норвежский пароход «Вестераален», шедший из Тромсё в Хаммерфест. Немецкие охотники за субмаринами подошли к месту атаки лишь через сорок минут. Пятый поход (13 ноября – 5 декабря) завершился безрезультатно, после чего «Щука» встала на навигационный ремонт в ожидании новых аккумуляторов.

Кампанию 1942 г. Щ-402 начала 21 февраля. И шестой поход оказался более чем насыщенным. 27 февраля на выходе из Порсангер-фьорда «Щука» атаковала конвой из пяти транспортов, потопив один из них, водоизмещением в 8000 тонн. Через несколько часов лодка встретила еще один конвой, но промахнулась по самому крупному транспорту и попала в сторожевой корабль «Вандал» с 24 членами экипажа. После этого немцы начали охоту вблизи Порсангер-фьорда, и 3 марта Щ-402 получила повреждения от 16 глубинных бомб, сумев оторваться от преследователей только к ночи. 10 марта на лодке закончилось топливо, и она легла в дрейф недалеко от мыса Нордкап. На помощь «Щуке» направили одновременно подводные лодки Д-3 и К-21, вторая оказалась быстрее, и через три дня с «Катюши» на «Щуку» передали восемь тонн топлива и 120 литров масла. 14 марта Щ-402 и К-21 вместе благополучно вернулись на базу.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 апреля 1942 г. Щ-402 была награждена орденом Красного Знамени. Но, к сожалению, этот аванс оказался предвестником больших несчастий. Седьмой, восьмой и девятый походы лодки оказались неудачными – Щ-402 трижды атаковала врага, но все три раза промахивалась. А в десятом походе произошла трагедия. В ночь на 14 августа во время вентилирования аккумуляторных батарей во втором и третьем отсеках раздался взрыв. В носовой части субмарины выжил только торпедист, во втором отсеке начался пожар… В ходе аварии погибли 19 моряков, в их числе – командир лодки Н.Г. Столбов, военком, помощник командира и штурман. Командование принял инженер капитан-лейтенант А.Д. Большаков. Ценой неимоверных усилий оставшимся в живых членам экипажа удалось спасти лодку и прийти на следующий день в Полярный. Комиссия пришла к выводу, что причиной аварии стали грубые нарушения правил эксплуатации и халатное выполнение служебных обязанностей. Виновным назначили А.Д. Большакова, который впоследствии, в июле 1943‐го, погиб на подлодке Щ-422.

Новым командиром Щ-402 стал капитан-лейтенант (впоследствии капитан 3‐го ранга) Александр Моисеевич Каутский, ранее служивший на Д-3. Его имя на флоте было легендарным после последнего похода Краснознаменной подводной лодки Щ-421. Тогда, 8 апреля 1942‐го, после подрыва на мине Каутский предложил сшить из чехлов для дизелей парус и поднять его над перископом, что позволило избежать дрейфа лодки в сторону противника.

В следующий раз в море Щ-402 отправилась только 17 января 1943‐го. Задачей было обеспечение проводки союзнического конвоя RA-52 у берегов Норвегии. Дважды «Щука» пыталась атаковать во время шторма, но оба раза промахивалась. После второй атаки на лодку начал охоту корабль ПЛО, но Щ-402 смогла уклониться от сброшенных на нее двадцати глубинных бомб. Во время похода 10–26 марта у входа в Сюльте-фьорд «Щука» атаковала конвой из шести судов и выпустила три торпеды в 6‐тысячный транспорт, после чего раздались два взрыва.

Приказом народного комиссара ВМФ от 25 июля 1943 г. № 263 экипаж подводной лодки Щ-402 был удостоен звания гвардейского. Это была единственная субмарина серии Щ, получившая звания гвардейской и Краснознаменной. 28 членов ее экипажа имели ордена Красного Знамени, 46 – ордена Отечественной войны, 40 человек – ордена Красной Звезды, 34 человека – медали «За отвагу» и «За боевые заслуги».

В очередной поход в сентябре 1943‐го Щ-402 выходила на позицию к востоку от мыса Желания. После этого лодка почти год не выходила в море, так как требовала серьезного ремонта. На ней установили новую гидроакустическую станцию, счетно-решающий прибор, оборудование для использования электроторпед. Только 10 июля 1944‐го «Щука» снова пошла к берегам Северной Норвегии, однако из-за низкой скорости семь раз (!) не смогла выйти на перехваты караванов.

В последний поход Щ-402 отправилась 17 сентября 1944‐го. Гибель корабля произошла из-за трагического недоразумения. В советских книгах писали, что погибла «Щука» «из-за прямого попадания авиабомбы», не уточняя, что бомба была… своей. Ранним утром 21 сентября лодку обнаружил в 5,5 мили севернее Гамвика советский торпедоносец А-20 «Бостон» под командованием капитана М.И. Протаса и, приняв Щ-402 за вражескую субмарину, в 6.42 выпустил в нее торпеду. На лодке не ожидали опасности, и она начала погружаться, лишь когда все увидели, что самолет выходит на позицию атаки… «Щука» была последней подводной лодкой Северного флота, которая была потеряна во время войны. Вместе с ней погибли 45 членов экипажа.

Щ-402 была одной из 31 «Щук», погибших во время войны. Всего 44 субмарины типа Щ потопили 27 транспортов и танкеров противника общим водоизмещением 79 855 тонн, 20 транспортов и шхун нейтральных стран, повредили 4 судна. Шесть «Щук» были удостоены гвардейского звания и 11 – ордена Красного Знамени. Их создатель, доктор технических наук и лауреат Сталинской премии 1‐й степени Борис Михайлович Малинин, ушел из жизни в 1949 г.

К 1930‐м гг. советский флот продолжал испытывать острую нехватку современных крейсеров. Единичные старые корабли, которые продолжали достраиваться и по мере готовности входили в состав ВМФ, не могли восполнить необходимость в крейсерах, которые могли бы на равных конкурировать с иностранными. Однако технологии раннего советского кораблестроения еще не были готовы к разработке крупных проектов с нуля. Именно поэтому в 1930 г. советская комиссия начала переговоры в Италии о покупке нескольких готовых кораблей. Эта сделка не состоялась, но начальник Морских сил РККА В.М. Орлов предложил построить крейсера в СССР с использованием итальянских технологий. В июне 1932 г. советская сторона приобрела в Италии механизмы и машины крейсера типа «Раймондо Монтекукколи», а весной следующего года было утверждено техническое задание на корабль. Его чертеж в целом повторял чертежи новейшего итальянского крейсера «Эудженио ди Савойя» (вступил в строй в 1936 г., в 1950–1965 гг. входил в состав ВМФ Греции под названием «Элли II»). В советское время сам факт сотрудничества СССР с фашистской Италией, как правило, не афишировался.

Тем не менее проект 26 (такое условное название получил советский крейсер) значительно отличался от своего итальянского прообраза. Он получил новые обводы корпуса и кормы, значительно более прочную палубную броню и, главное, намного более мощное вооружение, которое позволяло воспринимать корабль как тяжелый крейсер. У проекта 26 было и множество других плюсов – мощная силовая установка, высокая скорость хода, современные средства управления огнем. Не случайно тип «Киров» накануне войны был усовершенствован и получил развитие в типе 26‐бис (крейсера «Максим Горький», «Молотов», «Калинин» и «Каганович»).

Главным автором «Кирова» был Анатолий Иоасафович Маслов. Он родился в Харькове в 1884 г., участвовал в строительстве линкоров «Андрей Первозванный», «Гангут», «Полтава», «Император Николай I». До революции дослужился до чина подполковника. После революции участвовал в проектировании тральщиков и лидеров типа «Ленинград». В дальнейшем Маслов «специализировался» на крейсерах, разработав продолжение проекта 26, 26‐бис, и новый проект 68 (тип «Чапаев»). Ушел из жизни в 1968 г.

Головной корабль серии был заложен 22 октября 1935 г. на Балтийском заводе в Ленинграде. Он получил название «Киров» в честь убитого 1 декабря 1934 г. первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) Сергея Мироновича Кирова. Спуск на воду состоялся 30 ноября 1936 г., а 26 сентября 1938‐го первый советский крейсер нового поколения вступил в строй. Его единственный систершип «Ворошилов» строился для Черноморского флота в Николаеве, был спущен на воду в июне 1937 г. и вступил в строй в июне 1940‐го.

Проект легкого крейсера «Киров» был исключительно удачным

Водоизмещение крейсера – 9436 тонн. Длина – 191 метр, ширина – 17,6 метра, осадка – 6,15 метра; мощность – 113 тысяч лошадиных сил, скорость – 36 узлов. Вооружение: девять 180‐мм, шесть 100‐мм, шесть 45‐мм орудий (в 1943 г. число 100‐мм орудий было доведено до 8, а 37‐мм – до 10, 45‐мм орудия были сняты), четыре 12,7‐мм пулемета, 2 трехтрубных 533‐мм торпедных аппарата, 4 бомбомета БМБ-1, 2 бомбосбрасывателя, 26 больших и 40 малых глубинных бомб. На палубу корабль принимал до 100 мин «КБ». На борту крейсера базировались два самолета КОР, стартовавших с помощью катапульты. Бронирование – от 50 до 150 миллиметров. Экипаж 872 человека.

Боевое крещение «Кирова» пришлось на советско-финскую войну. 30 ноября 1939 г. крейсер под командованием капитана 1‐го ранга Н.Э. Фельдмана с эсминцами «Сметливый» и «Стремительный» вышел из Лиепаи и 1 декабря обстрелял батарею на острове Руссарэ.

Начало Великой Отечественной войны «Киров» (командир – капитан 2‐го ранга М.Г. Сухоруков) встретил в Риге. В 14.10 22 июня 1941‐го зенитки крейсера сделали первые выстрелы по немецким самолетам, атаковавшим Ригу. Через пять дней, получив приказ об эвакуации Прибалтийской военно-морской базы, «Киров» ушел из Даугавгривы на рейд Куйвасте. Пройти единственным свободным от мин проливом Муху-Вяйн в Финский залив крейсер не мог из-за большой осадки. Только после трехсуточных дноуглубительных работ «Киров» смог ночью 30 июня миновать пролив и к 1 августа прийти в Таллин. Через три недели крейсер первым из кораблей Балтфлота открыл огонь по наступающему вермахту. 23 августа «Киров» совместно с лидером «Ленинград» уничтожили у переправы через реку Кейла 12 немецких танков и большое количество пехоты. Комендоры корабля стреляли экономно – в среднем по восемь снарядов главного калибра, так как запасов 180‐миллиметровых снарядов на складах не было.

25 августа «Киров» впервые подвергся налетам немецкой авиации. За семь раз летчики люфтваффе сбросили на крейсер 50 бомб, одновременно корабль обстреливала артиллерия. От попадания 152‐миллиметрового снаряда в корму были повреждены трубопроводы, загорелся кубрик, 9 моряков погибли и 30 были ранены… Всего за пять дней по «Кирову» было выпущено более полутысячи снарядов и сброшено 326 бомб, но благодаря четкой работе зенитчиков и рулевых прямых попаданий крейсер не получил, а в ответ сделал 235 выстрелов главным калибром. Весь вечер 27 августа «Киров» прикрывал эвакуацию Таллина, ведя заградительный огонь 45‐миллиметровыми и 100‐миллиметровыми орудиями.

Сам крейсер уходил из Таллина под флагом командующего флотом адмирала В.Ф. Трибуца, с Военным советом, знаменем флота и правительством Советской Эстонии на борту. Движение конвоя во главе с «Кировым» началось в 16.00 28 августа. Артиллерия корабля работала практически непрерывно. Таллинский переход был чрезвычайно опасным из-за обилия на пути мин – на них подорвались 15 боевых кораблей и 30 транспортов. К счастью, самый сложный минный участок «Киров» миновал без происшествий, а на переходе от острова Родшер до острова Гогланд зенитчники крейсера отразили атаки 32 самолетов, причем ни одна из 80 сброшенных на «Киров» бомб не попала в него. 29 августа в 16.30 «Киров» благополучно достиг Кронштадта и встал у стенки Лесной гавани. С этого момента крейсер в качестве флагмана эскадры Балтийского флота был включен в систему артиллерийской обороны Ленинграда.

Поскольку тяжелые орудия «Кирова» наносили огромный урон наступавшим на Ленинград войскам вермахта, немецкое командование поставило задачу уничтожить крейсер. 21 сентября во время массированного авианалета на Кронштадт зенитчики крейсера сбили один «Юнкерс-87». Но самым тяжелым днем было 23 сентября, когда «Киров» впервые получил прямые попадания. Одна из бомб не взорвалась, а вторая пробила палубу полубака и сработала в каютах начсостава. Погибло трое моряков, 12 были ранены. Зенитчики выпустили 693 снаряда калибром 100 миллиметров, 370 калибром 37 миллиметров и 827 калибром 45 миллиметров, один «Юнкерс-87» удалось сбить. В целом можно сказать, что тогда неподвижному, лишенному возможности маневрировать «Кирову» неимоверно повезло – ему вполне могла быть суждена участь линкора «Марат»… Дальнейшее нахождение в Кронштадте было опасно, и в ночь на 24 сентября крейсер ушел в Ленинград, где встал у стенки завода № 194, а затем перешел к 19‐й линии Васильевского острова.

В первую блокадную зиму крейсером командовал капитан 1‐го ранга С.Д. Солоухин. Корабль сохранил нефтяное отопление, но на его палубе разместили слой шлака для сохранения тепла, на палубе построили тамбуры. Часть личного состава отправилась на фронт. 4 апреля 1942‐го в ходе операции «Айсштосс» немецкие самолеты сбросили на крейсер 10 бомб, из которых девять взорвались рядом, а одна пробила две палубы, борт и ушла в воду. Были повреждены орудия, обшивка, дальномеры. Очередной удар крейсер получил 24 апреля – в него попали три бомбы и 152‐миллиметровый снаряд. В котельных забушевал пожар, начал рваться боеприпас, снаряды взрывались в том числе и в руках матросов, которые пытались выбрасывать их за борт… За 46 минут возгорание полностью ликвидировали. И хотя на «Кирове» были разрушены ходовая рубка, два мостика и вся средняя надстройка от 140‐го до 180‐го шпангоута, кормовая труба, 86 моряков погибли, а 46 были ранены – корабль был спасен. В ночь на 25 апреля буксиры увели его к набережной Красного Флота, а на место прежней стоянки крейсера поставили учебное судно «Свирь». Следующим утром оно было потоплено «юнкерсами».

Два месяца крейсер восстанавливали, а точнее – реконструировали. Его облик сильно изменился – место трехногой грот-мачты заняла одинарная, демонтировали катапульту, зенитное вооружение было усилено до восьми 100‐миллиметровых орудий, появились 12 37‐миллиметровых автоматических пушек и два счетверенных крупнокалиберных пулемета. На верхнюю палубу положили в два слоя 35‐миллиметровые броневые плиты. В июле 1942‐го «Киров» занял позицию у Университетской набережной у правого берега Невы.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 февраля 1943 г. «за образцовое выполнение экипажем боевых заданий командования и проявленные при этом мужество и отвагу» крейсер «Киров» первым среди надводных кораблей Балтийского флота был награжден орденом Красного Знамени.

В январе 1944 г. началась операция по разгрому немецких войск под Ленинградом. «Киров» вошел во 2‐ю артиллерийскую группу под командованием вице-адмирала Ю.Ф. Ралля, который поднял на крейсере свой флаг. Утром 19 января «Киров» встал на якорь напротив Академии художеств и открыл огонь, обстреливая узлы дорог, живую силу и технику в районе Копорское – Коврово – Зайцево – Телези. Тогда было выпущено 72 снаряда главного калибра. На следующий день корабль вел огонь по району Тайцы и София. А вечером 27 января зенитные пушки «Кирова» впервые за войну стреляли холостыми, салютуя в честь победы под Ленинградом. В последний раз боевые стрельбы «Киров» провел в июне 1944‐го. Из Ленинградского торгового порта крейсер вел огонь главным калибрам по финским дотам, обеспечивая наступление войск Ленинградского фронта на выборгском направлении.

Последняя реальная опасность угрожала «Кирову» уже после войны. 16 октября 1945‐го крейсер получил тяжелые повреждения после взрыва немецкой донной мины с весом заряда 910 килограммов тротила. Мина сработала в 20 метрах ниже днища у носовой башни «Кирова». Только четкие действия экипажа позволили крейсеру сохранить плавучесть и дойти до Кронштадта.

Качественно спроектированный и построенный, «Киров» еще долгое время находился в строю. 3 августа 1961 г. он был переклассифицирован в учебный крейсер. Тем не менее корабль в качестве флагманского корабля участвовал в командно-штабных учениях «Север» (июль 1968 г.) и маневрах «Океан» (апрель – май 1970 г.). В составе отрядов кораблей «Киров» ходил с визитами в Гдыню (7—10 июля 1965 и 25–27 июня 1970 г.) и Стокгольм (3–7 июля 1967 г.). В 1950–1960‐х крейсер был неизменным участником парадов ВМФ в Ленинграде, являясь своего рода живым олицетворением старых традиций советского флота. И только 22 февраля 1974 г. «Киров» был исключен из состава ВМФ и передан для разборки на металл. Название крейсера было передано головному кораблю проекта 1144 – тяжелому атомному ракетному крейсеру «Киров» (в 1992 г. он был переименован в «Адмирал Ушаков», а в 2004‐м снова в «Киров»).

Второй крейсер проекта 26, черноморский «Ворошилов», также оказался долгожителем. Корабль активно участвовал в Великой Отечественной войне, в июле 1945‐го был награжден орденом Красного Знамени. В 1956 г. был переклассифицирован в учебный крейсер, опытовое судно и плавказарму. Из состава флота «Ворошилов» был выведен в 1973 г.

Генеалогия самых миниатюрных советских подводных лодок, получивших условное обозначение М («Малютка»), восходила еще к дореволюционной «Миноге», которая, как мы помним, предназначалась для действий на небольшом удалении от баз, в то время как «крейсерские» субмарины крупного водоизмещения строились для дальних походов. Однако основной причиной появления на свет «Малюток» было создание нового Тихоокеанского флота, для которого крупные подводные лодки типов Д, Л и Щ не подходили – их было неудобно перевозить по железной дороге. Требовался новый тип субмарины, которую можно было бы легко перебросить на Дальний Восток.

Создателем «Малютки» стал инженер Алексей Николаевич Асафов, ученик И.Г. Бубнова, работавший в Ревеле на заводе по строительству подводных лодок типа «Барс». В 1928 г. главный инженер Сестрорецкого завода Асафов был арестован и попал в «шарашку», типичный для того времени закрытый НИИ тюремного типа, где заключенные представители технической интеллигенции трудились за призрачную возможность освобождения. Именно в «шарашке» Асафов разработал первый самостоятельный проект – подводную лодку типа П («Правда»); в целом этот тип был признан неудачным и построен только в трех экземплярах (П-1 «Правда», П-2 «Звезда» и П-3 «Искра»), однако его идеи вскоре пригодились при разработке крейсерской подводной лодки типа К. После освобождения в 1932‐м Асафов приступил к разработке малой подводной лодки типа М. Однако головной корабль этой серии также показал на испытаниях низкую скорость, большое время погружения и плохую мореходность, что в итоге привело к трагедии – инженер был вновь арестован и приговорен к пяти годам лагерей условно. В феврале 1933 г. Асафов скончался в возрасте 46 лет, так и не увидев триумфа своей «Малютки»…

Между тем исправить недостатки подлодки типа М оказалось вполне возможно. Серийную лодку сделали цельносварной, как изначально и предлагал Асафов, а не клёпаной («Малютка» стала первой в мире субмариной с корпусом такого типа). В итоге данные подлодки значительно улучшились, и она была запущена в большую серию.

«Малютки» разных лет постройки условно разделялись на серии: VI, VIбис, XII и XV. На серии VIбис были улучшены боевая рубка, появились новый винт, вторая цистерна быстрого погружения. Серия XII, главным конструктором которой стал Петр Иванович Сердюк, фактически была увеличенной версией «Малютки» с возросшим водоизмещением и новыми дизелями. Наконец, самая крупная по размерности серия XV (главный конструктор – Федор Федорович Полушкин) получила четыре торпедных аппарата и увеличенную автономность плавания. До Великой Отечественной войны были построены только четыре таких «Малютки», прочие вступали в строй уже в 1944–1953 гг. Всего на 22 июня 1941‐го было построено 78 субмарин серии М.

«Героиня» этого очерка М-172 относилась к «Малюткам» XII серии. Она была заложена 17 июня 1936 г., спущена на воду 23 июля 1937‐го под наименованием М-88 и вошла в строй 11 декабря того же года. До лета 1939‐го лодка служила на Балтике, после этого по Беломорско-Балтийскому каналу перешла на Север, была зачислена в состав Северного флота и с 16 июня 1939 г. именовалась М-172. Данные подводной лодки типа М XII серии: водоизмещение надводное – 258 тонн, подводное – 206,5 тонны, длина – 44,5 метра, ширина – 3,3 метра, осадка – 2,8 метра, глубина погружения – 60 метров, мощность – дизельный двигатель 800 лошадиных сил и электромотор 400 лошадиных сил, скорость надводная – 13,2 узла, подводная – 8,2 узла. Вооружение – одна 45‐миллиметровая пушка, два пулемета, два носовых торпедных аппарата. Экипаж 20 человек.

Боевое крещение лодки пришлось на советско-финскую войну, в ходе которой она совершила один боевой поход, была повреждена и вернулась на базу. Великую Отечественную М-172 встретила в составе 4‐го дивизиона бригады подводных лодок Северного флота. Первый боевой поход 11–20 июля 1941 г. «Малютка» провела неудачно из-за действий командира старшего лейтенанта Д.Я. Лысенко, который по итогу был уволен из рядов флота. Его место 22 июля занял капитан-лейтенант Израиль Ильич Фисанович, ставший вскоре одним из наиболее выдающихся советских подводников. Под его командованием М-172 совершила 17 боевых походов, в которых произвела 13 торпедных атак, выпустила 20 торпед. По докладам командира было потоплено 8 транспортов противника, эсминец, сторожевой корабль и другие плавсредства. Послевоенные исследования достоверно подтвердили гибель одного сторожевика V-6115 (потоплен 1 февраля 1943 г.).

Подводные лодки типа «Малютка» были одними из наиболее распространенных в советском флоте

3 апреля 1942 г. И.И. Фисанович был удостоен звания Героя Советского Союза, а его «Малютка» в тот же день стала Краснознаменным кораблем. 25 июля 1943‐го экипаж М-172 был преобразован в гвардейский. В советском флоте за всю его историю было всего четыре гвардейских Краснознаменных корабля – подводные лодки Д-3 «Красногвардеец», Щ-402, С-56 и М-172. Все члены экипажа «Малютки» были удостоены орденов и медалей.

С 10 июля 1943 г. М-172 командовал капитан-лейтенант Иван Андреевич Кунец. 1 октября того же года лодка вышла на позицию к Варангер-фьорду, однако не вышла в заданную точку и не выходила на связь с базой. 18 октября 1943 г. срок автономности лодки истек… На борту лодки погибли 23 моряка. К настоящему моменту точное место и причина гибели М-172 неизвестны.

В годы войны боевых наград были удостоены еще шесть «Малюток»: североморские М-171 и М-174, черноморские М-35 и М-62 стали гвардейскими, черноморские М-111 и М-117 – Краснознаменными. После войны субмарины серии М, особенно две поздние серии, продолжали нести боевую службу. Более того, некоторые из них передавались флотам дружественных СССР государств – Польше, Болгарии, Китаю и Египту. Списание «Малюток» пришлось на конец 1950‐х – начало 1960‐х гг. Последней «Малюткой» в составе советского флота стала тихоокеанская М-282, которая была выведена из резерва в 1966 г.

В начале 1930‐х советский Военно-морской флот располагал лишь небольшим количеством старых эсминцев типа «Новик». Постановление «О программе военно-морского судостроения на 1933–1938 годы», принятое Советом труда и обороны 11 июля 1933 года, предусматривало постройку 50 новых кораблей этого класса. Задача разработки нового эсминца была поставлена перед Центральным конструкторским бюро судостроения, которым руководили В.А. Никитин и П.О. Трахтенберг.

Владимир Александрович Никитин родился в 1894 г. в Петербурге в семье генерала, был офицером-артиллеристом, участвовал в Первой мировой войне, которую закончил в чине капитана. Кораблестроением занялся после окончания политехнического института в 1921 г. и пять лет спустя дебютировал проектом сторожевого корабля типа «Ураган». Это был первый надводный боевой корабль, спроектированный и построенный в СССР. Затем последовала работа над лидерами типа «Ленинград». Павел Осипович Трахтенберг, родившийся в 1900 г., был сыном крупного чиновника и вместе с Никитиным участвовал в работе над «Ураганом» и «Ленинградом».

К работе над проектом, получившим условное обозначение «7», приступили в декабре 1933 г. При этом в качестве ориентира для будущего корабля был выбран новейший итальянский эсминец типа «Маэстрале» (вошел в строй в апреле 1934 г.), чьи чертежи были куплены у фирмы «Ансальдо». Делалось это для сокращения сроков разработки, и надо сказать, что выбор советских специалистов был вполне обоснованным: «Маэстрале» был дальнейшим развитием эсминцев типа «Дардо», которые стали в конце 1920‐х новым словом в европейском военном кораблестроении.

Закаленная в боях «семерка» – североморский эсминец «Гремящий»

В декабре 1934‐го технический проект эсминца был утвержден. Он предполагал полное водоизмещение 1715 тонн, длину корабля 112,5 метра, ширину 10,2 метра, осадку 3,3 метра, скорость хода 38 узлов, вооружение – четыре 130‐мм орудия и два трехтрубных торпедных аппарата калибра 533 миллиметра. Основное значение придавалось артиллерийскому вооружению. Калибр 130 миллиметров в 1930‐х считался «крейсерским», но орудия, аналогичные главному калибру «Красного Крыма», были чересчур тяжелы, и на заводе «Большевик» в 1935 г. разработали артсистему Б-13 с длиной ствола 50 калибров. Наиболее слаженные расчеты достигали на учениях скорострельности 13 выстрелов в минуту. Пушка Б-13 значительно превосходила американские, японские, итальянские, британские и германские аналоги, соперничать с ней по характеристикам могли только 138‐миллиметровые французские и 140‐миллиметровые югославские орудия. Весьма совершенной была и система управления огнем ЦАС-2.

Зенитное вооружение «семерок» включало два 76‐миллиметровых орудия 34‐К, два 45‐миллиметровых полуавтомата 21‐К и два 12,7‐миллиметровых пулемета ДШК или ДК. К сожалению, располагались они достаточно неудачно, орудия 34‐К страдали небольшой скорострельностью и, главное, на эсминцах не было морских приборов управления зенитным огнем (первая такая система появилась лишь на крейсере «Киров» в 1939‐м и затем была внедрена на улучшенных эсминцах серии 7у). В ходе войны на эсминцах появились более совершенные 37‐миллиметровые зенитки 70‐К (на североморских «семерках» их было по четыре, на черноморских – по пять). С 1942 г. на эсминцах устанавливали ленд-лизовские радиолокационные станции 286‐М. Однако нельзя не заметить, что зенитное вооружение «семерок» на фоне их одноклассников было весьма слабым. Так, на американских эсминцах типа «Аллен М. Самнер» и «Гиринг» борьбу с самолетами могли вести и «Эрликоны», и 16 40‐миллиметровых «Бофорсов», не считая 127‐миллиметрового главного калибра.

Торпедное вооружение эсминцев проекта 7 состояло из двух трехтрубных торпедных аппаратов – развития «новиковских» аппаратов увеличенного до 533 миллиметров калибра. В бою «семерки» применяли торпеды только в декабре 1942 г. (эсминцы «Бойкий» и «Беспощадный»). Минный запас – 60–95 мин в зависимости от модели, глубинных бомб – изначально 25, позже 67. «Семерка» могла принять на палубу до 60 мин КБ-3, или 65 мин образца 1926 г., или 95 мин образца 1912 г. (в перегруз). В виде противоминного оружия выступали параван-тралы К-1, которые, к сожалению, нередко затраливали минрепы и подтягивали мину к бортам корабля; в такой ситуации оказывались «Гордый», «Грозящий», «Стерегущий», «Сметливый».

Главными плюсами серии 7 являлись сильное артиллерийское и торпедное вооружение, хорошие приборы управления огнем, высокая скорость и надежные механизмы. Минусами были низкая прочность корпуса, небольшая дальность хода, неудовлетворительное зенитное вооружение и плохие бытовые условия для экипажа.

Первая «семерка» получила название «Гневный», отчего эти корабли впоследствии назывались эсминцами типа «Гневный». В отличие от «новиков», носивших имена советских вождей, новые эсминцы получали традиционные для миноносцев русского флота названия-прилагательные. Всего было построено 28 кораблей проекта 7 – «Гневный», «Громкий», «Грозный», «Гордый», «Гремящий», «Стерегущий», «Стремительный», «Сокрушительный», «Грозящий», «Сметливый», «Резвый», «Решительный», «Расторопный», «Разящий», «Бодрый», «Рьяный», «Резкий», «Быстрый», «Бойкий», «Беспощадный», «Ретивый», «Поспешный», «Проворный», «Передовой», «Прыткий» (позже «Рекордный»), «Пылкий», «Безупречный» и «Бдительный». Построили бы и больше, но в середине 1937 г. проект 7 был подвергнут серьезной критике и преобразован в проект 7у, к которому относился еще один герой этой книги – эсминец «Сообразительный» (см. отдельную статью). При этом один из авторов «семерок», П.О. Трахтенберг, был осужден и расстрелян. В.А. Никитина репрессии, к счастью, не коснулись, и в дальнейшем он создал еще немало замечательных кораблей.

23 июля 1936 г. в Ленинграде на заводе № 190 имени Жданова был заложен очередной эсминец серии, получивший название «Гремящий». Это имя еще в 1820‐х гг. носил парусный корвет Балтийского флота, участвовавший в Наваринском бою и впоследствии доставивший на линкор «Азов» его Георгиевский флаг.

12 августа 1937 г. корабль был спущен на воду, вступил в строй 28 августа 1939‐го и вошел в состав Балтийского флота. Однако буквально через три недели, 17 сентября 1939‐го, «Гремящий» под командованием старшего лейтенанта А.И. Гурина вместе с эсминцем «Сокрушительный» вышел из Кронштадта и по Беломорско-Балтийскому каналу перешел в Полярный, где 8 ноября вошел в состав Северного флота.

В течение советско-финской войны «Гремящий» нес дозорную и разведывательную службу, конвоировал транспортные суда. Начало Великой Отечественной эсминец встретил в Полярном. Первый боевой поход корабля начался 24 июня 1941‐го, тогда «Гремящий» сопровождал два транспорта с войсками из Мурманска в Мотовский залив. 13 июля он вышел на перехват сил кригсмарине, атаковавших конвой, а на следующий день вместе с эсминцами «Громкий» и «Стремительный» прикрывал высадку десанта в губе Западная Лица.

После того как 26 августа 1941‐го в Баренцевом море была тяжело повреждена подводной лодкой плавбаза «Мария Ульянова», «Гремящий» совместно с эсминцем «Громкий» был направлен на помощь. Когда корабли подошли к плавбазе, которую на буксире вел эсминец «Урицкий», начался налет немецкой авиации. За несколько часов «юнкерсы» сбросили более двухсот бомб, но советские зенитчики интенсивным огнем не дали летчикам люфтваффе добиться их целей, один самолет был сбит с «Гремящего». А 10–15 сентября эсминец выставил 194 мины у полуостровов Средний и Рыбачий.

24 ноября «Гремящий» впервые вышел на задание в составе англо-советского отряда кораблей. Британские крейсер «Кения», эсминцы «Бедуин» и «Интрепид», советские эсминцы «Гремящий» и «Громкий» искали противника в районе мыса Нордкап, а затем обстреляли норвежский порт Вардё. В этом бою «Гремящий» выпустил 87 снарядов главного калибра.

Кампания 1942 г. началась для эсминца участием в эскортировании конвоя QP-6, шедшего из Мурманска в Великобританию. После двухнедельного ремонта 21 февраля 1942 г. «Гремящий» обстреливал позиции вермахта в районе губы Западная Лица, выпустив 120 снарядов главного калибра. С февраля главной задачей эсминцев флота было эскортирование конвоев. 22–23 февраля «Гремящий» встречал и конвоировал в Мурманск конвой PQ-11, 1–4 марта выводил из Мурманска конвой QP-8, вышедшего из Мурманска, 11–14 марта встречал и проводил в Кольский залив конвой PQ-12. Не всегда эти задания проходили гладко. Так, в ночь на 23 марта, провожая из Кольского залива конвой QP-9, «Гремящий» потерял визуальную связь с конвоем в 8‐балльный шторм и весь следующий день искал его, получив при этом трещины в корпусе. А 28 марта во время встречи конвоя PQ-13 произошел бой между «Гремящим», «Сокрушительным», английским эсминцем «Ориби» и немецкими эсминцами.

30 марта «Гремящий» впервые атаковал немецкую субмарину. Обнаружив вечером на Кильдинском плесе рубку подводной лодки противника, эсминец сбросил на нее 12 глубинных бомб. Долгое время считалось, что тогда эсминец потопил субмарину, но на деле немецкая U-435 была повреждена, но сумела дотянуть до базы.

В апреле 1942‐го «Гремящий» обеспечивал проводку конвоев QP-10, PQ-14 и QP-11. Когда 30 апреля немецкая субмарина U-456 торпедировала английский крейсер «Эдинбург», «Гремящий» и «Сообразительный» вышли на помощь кораблю союзников, но вынуждены были вернуться на базу ввиду нехватки топлива. «Эдинбург» был атакован подводной лодкой U-456, у крейсера была разрушена корма. Советские эсминцы пришли на помощь поврежденному британскому кораблю, но 1 мая в 3.50 вынуждены были уйти в базу из-за нехватки топлива. В мае «Гремящий» сопровождал конвой PQ-15, поддерживал огнем 12‐ю бригаду морской пехоты у мыса Пикшуев, а затем находился на ремонте, причем в это время, отражая налет на Мурманск, сбил зенитным огнем бомбардировщик. В июне «Гремящий» эскортировал конвой QP-13, а в конце августа встречал и сопровождал в Кольский залив американский крейсер «Таскалуза» и пять эсминцев. В сентябре корабль ремонтировал котлы в Мурманске, одновременно выполняя функцию защитника города от налетов; 5 сентября зенитчики эсминца сбили сразу три «юнкерса».

17 сентября «Гремящий» с другими эсминцами вышел на охранение конвоя PQ-18. У мыса Канин Нос на конвой навалилось сразу 24 самолета противника. «Гремящий» активно включился в бой и сбил два бомбардировщика. На другой день в 8‐балльный шторм эсминец получил повреждения корпуса. Тяжело перенес «Гремящий» также 7‐балльный шторм 30 октября, когда у него во время похода стали лопаться трубки в котлах; пришлось срочно возвращаться на базу.

16 декабря 1942 г. командиром корабля был назначен капитан-лейтенант Б.Д. Николаев. С января по конец апреля 1943‐го эсминец стоял на ремонте, во время которого его зенитчики сбили два самолета. 1 марта 1943 г. экипаж получил радостную новость – приказом наркома ВМФ № 80 эсминец был удостоен гвардейского звания.

На протяжении 1943 г. «Гремящий» участвовал в проводке конвоев БК-5 и КБ-8 (май), КБ-17, БА-13, ИБ-30, БК-14, КБ-21 (август), БК-15, КБ-22, БК-17 (сентябрь), БК-24 (октябрь), БК-21 (ноябрь), конвоировал одиночные суда. 29 октября эсминец получил пробоину от транспорта «Канин», который, снимаясь с якоря в Соломбале, ударил «Гремящий» в борт.

Кампанию 1944 г. эсминец начал на ремонте, а затем вернулся к своей основной задаче – эскортированию конвоев. В январе он сопровождал конвой JW-56‐A, в феврале – RA-56 и JW-57, в марте – КБ-2 и БК-9, в апреле – JW-58, БК-12 и RA-59, в июне – БК-14 и КБ-15, в июле – БК-19 и БД-1. 16 июля командиром «Гремящего» был назначен капитан 3‐го ранга Е.Т. Кашеваров. В августе корабль сопровождал конвои JW-59 и БК-30, в сентябре – JW-60, в октябре – КБ-29, ИК-15, ИК-17 и JW-61. Параллельно «Гремящий» поддерживал огнем десантирование в Малой Волоковой губе, обстреливал позиции немцев у Титовки, а 25 октября вместе с лидером «Баку», эсминцами «Разумный» и «Разъяренный» обстреливал норвежский порт Вардё. В ноябре эсминец эскортировал конвои RA-61, КБ-32, АБ-15 и БК-37, а в декабре – конвой JW-62.

Боевая служба корабля завершилась 14 декабря 1944 г. В этот день заслуженный «Гремящий» встал в Молотовске (ныне Северодвинск) на капитальный ремонт. С 14 января 1945‐го кораблем командовал капитан 3‐го ранга Б.В. Гаврилов.

Всего в годы Великой Отечественной гвардейский эсминец «Гремящий» выполнил 90 боевых заданий командования, пройдя 59 850 миль, отразил 112 налетов авиации, сбил 14 и повредил 23 самолета, обеспечил переходы 39 союзных и 24 отечественных конвоев, трижды действовал на морских коммуникациях противника, повредил две подводные лодки. А первому командиру «Гремящего» А.И. Гурину 8 июля 1945 г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

В апреле 1956 г. эсминец был разоружен и переведен в класс опытовых кораблей. Он трижды участвовал в испытаниях ядерного оружия в 1955 и 1957 гг., после чего был затоплен на мелководье в губе Черная на Новой Земле. 1 марта 1958 г. «Гремящий» был исключен из состава ВМФ. Его название было впоследствии присвоено эсминцу (с 1969 г. – большому противолодочному кораблю), которому был передан гвардейский флаг с «Гремящего». Этот корабль в 1960–1987 гг. входил в состав Северного флота. Затем в состав флота входили два эсминца проекта 956 «Сарыч», носивших название «Гремящий», – один с 1987 по 2007 г., второй в 2007–2012 гг.

Всего в боях 1941–1945 гг. участвовали 18 эскадренных миноносцев проекта 7. Из них погибли в боях 10, если считать впоследствии поднятый «Стерегущий». Те «семерки», которые пережили войну, в основном были выведены из состава ВМФ СССР в конце 1950‐х. До наших дней сохранились три эсминца этого типа, которые в 1955 г. были переданы из состава советского Тихоокеанского флота Китаю. При этом «Ретивый» получил название «Цзилинь», «Решительный» – «Чачунь», а «Рекордный» – «Аньшань». «Цзилинь» и «Аньшань» находились в составе ВМФ Китая до 1986 г. и ныне установлены как корабли-памятники в городах Далянь и Циндао. «Чанчунь» также был куплен городом Рушань для создания музея, однако работы на корабле не ведутся и он постепенно приходит в негодность.

Класс лидеров эскадренных миноносцев появился на флоте Великобритании в середине 1910‐х. Там термин «Flotilia leader» обозначал эсминец большого водоизмещения, задействованный в качестве штабного корабля флотилии. Первыми кораблями этого класса стали эсминцы типа «Лайтфут» и «Гренвилл». Однако развитие лидеров было прервано Лондонским морским договором 1930 г., согласно которому водоизмещение эсминцев было ограничено 1500 тоннами, а максимальный калибр артиллерии был обозначен в 130 миллиметров. В итоге британский флот отказался от постройки лидеров, сделав ставку на развитие суперэсминцев типа «Трайбл». Франция, Италия, США также развивали свои классы кораблей, соответственно, контрэсминцев, скаутов и тяжелых эсминцев.

В Советском Союзе, напротив, интерес к классу лидеров был весьма велик. И хотя первые корабли этого типа закладывали в качестве эсминцев, в дальнейшем они были переклассифицированы в лидеры. Корабли типа «Ленинград» («Ленинград», «Москва» и «Харьков») оказались неудовлетворительными в плане мореходности и качества корпуса. Их дальнейшее развитие, лидеры эсминцев проекта 38 («Минск», «Баку» и «Тбилиси») сохранили прежние недостатки, хотя были лучше вооружены и обладали хорошей скоростью.

Желание получить по-настоящему высококлассный корабль заставило руководство советского флота обратить внимание на опыт иностранных судостроительных компаний. Контакты пытались наладить одновременно с итальянскими фирмами «Ансальдо» и «Сантиери Риюнити делль Адриатико» и французскими «Ательерс э шантьерз де Франс» и «Физ Лилль». Если бы в основу советского лидера был положен проект французского контрэсминца типа «Фантаск», получился бы один из наиболее скоростных боевых кораблей мира. Однако французы запросили чрезмерно большую сумму, и весной 1935‐го окончательно обозначился приоритет итальянских судостроителей. Проект обошелся в 44 миллиона лир, и 9 сентября 1935 г. в Ленинграде советская сторона подписала контракт с компанией «Одеро Терни Орландо». К делу подошли с размахом, и всего планировалось построить по итальянским чертежам 4 лидера для Тихоокеанского, 3 для Балтийского и по 2 для Черноморского и Северного флотов.

11 января 1937 г. корабль был заложен в Ливорно, а 29 апреля он получил название – «Ташкент». Такое же название носил погибший в бою в сентябре 1918‐го корабль Волжской военной флотилии. Другой однотипный лидер должен был называться «Баку», третий не успел получить названия. Но работа с итальянскими чертежами оказалась трудной, кроме того, между СССР и Италией быстро ухудшались отношения, поэтому лидер спустили на воду 28 декабря 1937‐го еще недостроенным, а его систершипы так никогда и не появились на свет. Доделывали корабль еще год. И хотя изначально «Ташкент» строился для Балтийского флота, из-за того, что Гибралтар контролировался франкистами, лидер решено было отправить на Черное море. 18 марта 1939 г. корабль был принят советской стороной и вскоре перешел в Одессу, для чего был замаскирован под пассажирский теплоход.

Водоизмещение «Ташкента» составляло 4175 тонн, длина – 139,7 метра, ширина – 13,7 метра, осадка – 3,9 метра. Мощность – 125 500 лошадиных сил, скорость – 43,5 узла. Дальность плавания – 5030 миль. Экипаж – 250 человек. Главный калибр лидера состоял из трех спаренных 130‐миллиметровых орудий, одной спаренной 76‐миллиметровой и шести 37‐миллиметровых зениток, шести крупнокалиберных пулеметов, трех 533‐миллиметровых торпедных аппаратов. Корабль принимал на борт до 110 мин и имел два бомбосбрасывателя для глубинных бомб. Внешний облик корабля был очень современным и элегантным, и жители прибрежных черноморских городов конца 1930‐х звали его «голубым крейсером». Это было связано с тем, что на «Ташкенте» был сохранен традиционный для флота Италии голубой цвет корпуса, который на практике сравнивали с советским шаровым (серым).

С 22 февраля 1939‐го «Ташкент» входил в состав Черноморского флота. Начало Великой Отечественной лидер встретил в Николаеве. Его командиром в то время был капитан-лейтенант Василий Николаевич Ерошенко, уроженец Краснодара, ранее служивший на линкоре «Парижская коммуна» и командовавший канлодкой «Красный Аджаристан», тральщиком «Груз», сторожевиком «Шторм», эсминцем «Шаумян» и лидером «Москва».

Лидер эсминцев «Ташкент» – легенда Черноморского флота

Только в середине июля лидер перешел в Севастополь, во время этого перехода впервые вступив в бой с самолетами противника. С 19 по 22 августа 1941‐го «Ташкент» возглавлял группу эсминцев «Бодрый», «Бдительный» и «Беспощадный» и занимался поиском вражеских кораблей, а затем получил приказ оказать огневую поддержку защитникам Одессы. Часть моряков лидера поступила добровольцами в 1‐й Морской полк.

С утра 29 августа «Ташкент» вместе с крейсером «Червона Украина» и эсминцами «Шаумян», «Фрунзе» и «Смышлёный» пришел в Одессу и открыл огонь по скоплению войск противника и его береговым артбатареям. На другой день, когда лидер обстреливал батарею на востоке от Новой Дофиновки, его атаковали три вражеских самолета, сбросивших 12 четвертьтонных бомб. Прямых попаданий удалось избежать, но от близкого взрыва «Ташкент» получил пробоину в правом борту размером два на четыре метра, перестал слушаться руля, на корабле пропало освещение, трое членов экипажа погибли, семеро были ранены. От неизбежной гибели лидер спасло лишь то, что немецкие самолеты, отбомбившись, улетели на базу. Неимоверными усилиями морякам удалось восстановить ход, и «Ташкент» на скорости 12 узлов вернулся к месту первоначальной стоянки, а поздним вечером под охраной эсминца «Смышлёный» вышел в Севастополь, куда благополучно прибыл следующим вечером.

В мирное время повреждения, которые получил лидер, устранялись бы не менее полугода. Но по предложению инженера П.И. Криницкого в доке корму «Ташкента» подняли домкратами и ремонтировали корабль без демонтажа корпуса, валопроводов и гребных винтов. Сто рабочих трудились в доке круглосуточно, и в итоге ремонт удалось закончить всего за 45 суток. Когда 1 ноября было принято решение перевести лидер из Севастополя в Поти, а затем в Батуми, он был уже полностью восстановлен. Более того, 19 ноября «Ташкент» уже вышел на артподдержку защитников Севастополя, а 22 ноября ушел в Батуми с партией эвакуируемых. 25–29 ноября лидер выполнял крайне опасную миссию – вместе с эсминцами «Сообразительный» и «Способный» сопровождал от Батуми до Босфора ледокол «Анастас Микоян», танкеры «Туапсе», «Сахалин» и «Варлаам Аванесов», которые были нагружены сырой нефтью и шли через Эгейское и Средиземное моря на Дальний Восток. Поход был крайне тяжелым, в море бушевал 11‐балльный шторм, из-за снеговых зарядов видимость часто становилась нулевой. Но конвоирование прошло успешно – до Турции суда дошли благополучно. Увы, «Варлаам Аванесов» был торпедирован немецкой подлодкой уже 16 декабря 1941‐го. А вот «Сахалин» успешно прошел Дарданеллы и через Порт-Саид, Порт-Элизабет, Монтевидео и Буэнос-Айрес в декабре 1942‐го добрался до Владивостока.

Вторую половину декабря «Ташкент» провел в грузовых рейсах между кавказскими портами и Севастополем, причем всегда ходил с колоссальной перегрузкой. Из-за этого в один из штормов лидер не смог «взобраться» на волну и получил тяжелые повреждения палубы. 1942 г. начался для «Ташкента» в боевом рейсе, корабль эскортировал крейсер «Молотов» и перевозившие пополнения транспорты «Белосток» и «Абхазия». Помимо постоянных артобстрелов позиций противника, «Ташкент» также оказывал поддержку Евпаторийскому десанту, однако в условиях 7‐балльного шторма и сильнейшего обстрела с берега эта задача не была выполнена.

Большую часть февраля лидер стоял на плановом ремонте в Батуми, после чего снова приступил к боевой работе. 26 и 27 февраля «Ташкент» вместе с линкором «Парижская коммуна», эсминцами «Бойкий» и «Бдительный» обстреливал позиции врага у Феодосии, Старого Крыма и Отуза. Подобные операции повторялись также 28 февраля, 11, 12, 14, 15, 21 и 22 марта. 1 апреля в осаждённый Севастополь на «Ташкенте» прибыли начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал И.Д. Елисеев и дивизионный комиссар Н.М. Кулаков. Грузовые рейсы в осажденный город лидер неоднократно совершал и позднее – и конвоируя транспорты, и в одиночестве. Обычно перегруженный «Ташкент» шел к Севастополю ночами на скорости около 40 узлов. Из города корабль вывозил раненых.

Самыми тяжелыми в истории «Ташкента» стали дни 26–27 июня 1942‐го. 26 в сорока милях от мыса Аю-Даг немецкие самолеты потопили эсминец «Безупречный». Лидер подошел к месту гибели корабля, но по приказу И.Д. Елисеева направился дальше, в Севастополь. У мыса Фиолент на «Ташкент» вышли итальянские торпедные катера, но рулевые лидера мастерски уклонились от атаки. Доставив в Севастополь 944 бойца, четыре пушки, около тысячи винтовок и автоматов, 46 тонн боеприпасов и продовольствия, «Ташкент» принял на борт более 2100 человек и на скорости 33 узла пошел к Новороссийску. Однако на рассвете 27 июня перегруженный корабль обнаружили самолеты люфтваффе. На протяжении часа, с половины пятого до половины шестого, около ста «юнкерсов» каждые пять – десять минут методично атаковали «Ташкент» одновременно с двух бортов, что сильно затрудняло работу зенитчников. К тому же боезапас на лидере сильно уменьшился еще во время перехода в Севастополь, артиллеристам и пулеметчикам приходилось экономить снаряды и патроны. Уклоняясь от бомб, «Ташкент» шел, постоянно рыская из стороны в сторону, на палубу корабля ежеминутно рушились столбы забортной воды. От близкого разрыва заклинило руль, в левом борту появилась пробоина. Дальше маневрировали турбинами, то снижая, то снова повышая обороты.

Через сорок минут боя взрывами бомб были нанесены повреждения в районе котлов. Первое котельное отделение затопило, во второе хлынула вода. Машинисты первого отделения сумели стравить пар из котлов, но получили тяжелые ожоги и все погибли. Затем упало давление и во втором котле, затопило центральный артиллерийский пост, артпогреб и кубрик. Продолжали работать только носовые котлы. Но полузатопленный, израненный, сильно осевший на нос «голубой крейсер» еще шел со скоростью 20 узлов, затем она упала до 12… Эвакуированных перевели на ют, все лишнее полетело за борт, а огромную трещину на верхней палубе экипаж заделал с помощью матрацев. Зенитные орудия корабля замолчали, все они в течение боя сделали около тысячи выстрелов каждое.

Только к девяти утра в воздухе появились советские пикирующие бомбардировщики Пе-2, которые, имея преимущество перед немцами в скорости и вооружении, отогнали самолеты люфтваффе. После осмотра корабля выяснилось, что он принял около двух тысяч тонн забортной воды, а запас плавучести был утрачен на 45 процентов. Около десяти утра к «Ташкенту» подошел эсминец «Сообразительный», на который перешли люди с лидера, взамен на корабль передали боеприпасы. Командиру «Ташкента» Василию Николаевичу Ерошенко командующий эскадрой вице-адмирал Л.А. Владимирский объявил о присвоении ему звания капитана 2‐го ранга… Только к восьми часам вечера эсминец «Бдительный» и буксир «Юпитер» довели израненный корабль, двигавшийся кормой вперед со скоростью 8 узлов, до Новороссийска. За героический рейс 367 моряков с «Ташкента» получили ордена и медали, а капитан В.Н. Ерошенко и военком Г. Коновалов были награждены высшим орденом СССР – орденом Ленина.

По итогам осмотра корабля выяснилось, что «Ташкент» получил четыре больших пробоины по правому борту и одну по левому, причем самая большая имела размеры 6 на 5 метров. Вода затопила все артиллерийские погреба главного калибра, три кубрика, два котельных помещения, частично было затоплено и носовое машинное отделение. Поскольку доки Новороссийска были загружены до предела, ремонтировать лидер решили в Поти. Для этого перехода трещины в корпусе корабля залили цементом, установили ребра жесткости, откачали большую часть воды (часть ее оставили в корме, чтобы стабилизировать дифферент). Предполагалось, что днем 2 июля 1942‐го «Ташкент» выйдет в поход. Но ранним утром 2‐го над Новороссийском на высоте пять километров прошел германский самолет-разведчик, который тщательно сфотографировал всю акваторию порта. И в 11.20 на город обрушили смертельный груз 64 «юнкерса». Порт принял на себя удар 170 бомб весом от четверти тонны до тонны… «Ташкент» сотрясли два чудовищных взрыва – в корабль попали две тонные бомбы. После смертельного ранения лидер держался на плаву всего три минуты. Затем он опрокинулся на левый борт и лег на грунт на глубине десять метров. Над водой остались торчать дымовые трубы, носовая рубка и башни главного калибра. Во время авианалета погибли 76 и были ранены 77 моряков с корабля…

Но и после гибели «Ташкент» продолжал служить родному флоту. Две башни главного калибра и зенитную установку с него сняли и установили на эсминец «Огневой». Кроме того, 13 января 1944‐го, когда фронт отступил от Новороссийска, начались работы по подъему лидера. Операция оказалась очень сложной, поскольку «Ташкент» на несколько метров ушел в грунт, и вокруг корабля на дне моря пришлось вырыть настоящий котлован. Окончательно поднят корабль был 30 августа. Но после общей оценки его состояния было принято решение о разборке «Ташкента» на металл. В сентябре 1944‐го корабль на буксире отвели в Николаев, где и утилизировали.

За годы войны лидер эсминцев «Ташкент» прошёл 27 тысяч морских миль, перевёз 2538 тонн боеприпасов и 19 300 человек, участвовал в конвоировании 17 транспортов, провёл около сотни боевых стрельб главным калибром. Доблестный командир «Ташкента» В.Н. Ерошенко в дальнейшем командовал еще двумя кораблями – героями этой книги: крейсерами «Красный Кавказ» и «Молотов». На его могильной плите выбито именно изображение «Ташкента», который навсегда остался в истории Черноморского флота. А о героическом рейсе 26–27 июня 1942 г. был снят художественный фильм «Следую своим курсом». В честь легендарного корабля был назван большой противолодочный корабль проекта 1134Б, в 1979–1992 гг. входивший в состав Тихоокеанского флота.

Рождение принципиально нового класса малых боевых кораблей – охотников за подводными лодками – было обусловлено быстрым развитием в 1915–1917 гг. подводного флота и большим ущербом, который был причинен субмаринами флотам ведущих морских держав. В СССР проектирование таких кораблей началось в 1931 г., причем они изначально были выполнены многофункциональными: в мирное время предназначались для несения службы на границе, а в военное направлялись в состав флота. Первый вариант катера типа МО-2 был построен в количестве более тридцати единиц, но в ходе эксплуатации выявились их недостатки, которые были устранены в дальнейшем проекте МО-4. По сравнению с «малым охотником-2» на «малом охотнике-4» борт стал ниже на 10 сантиметров, увеличились ширина и длина, возросла мощность двигателей, что сильно улучшило мореходность и маневренность. Корпуса катеров делали из трехслойной, проложенной перкалем сосны, которая уже в ходе боевых действий продемонстрировала превосходную живучесть. Кроме того, сильно улучшилась обитаемость экипажа, у всех моряков теперь были спальные места, появились камбуз и кают-компания.

В целом проект МО-4 получился весьма удачным. Массовое строительство катеров началось в Ленинграде на заводе № 5, и до 1941‐го со стапелей сошло уже 187 «малых охотников», большая часть которых (113) несла службу в морской пограничной охране НКВД. После июня 1941‐го строительство катеров продолжилось, хотя и в меньшем объеме. Их строили заводы № 5, 345, 640, астраханской судоверфи Наркомрыбпрома и московской судоверфи Наркомречфлота.

Полное водоизмещение катера типа МО-4 – 56,5 тонны, длина – 26,9 метра, ширина – 4,2 метра, осадка – 1,48 метра; мощность – 2025 л.с., скорость – 26 узлов. Несмотря на скромные размеры, кораблик был вооружен двумя 45‐миллиметровыми орудиями, двумя 12,7‐ и тремя 7,62‐миллиметровыми пулеметами, нес 8 больших и 24 малые глубинные бомбы. Экипаж – 22 человека.

«Малый охотник», о котором пойдет речь в этом очерке, был довоенной постройки, 1938 г., и служил в морской пограничной охране НКВД под номером ПК-125. Он входил в состав 4‐го Черноморского отряда погрансудов и базировался на Дунае, в порту Вилково. Боевое крещение корабля пришлось на 22 июня 1941‐го, когда катер под командованием лейтенанта Тимошенко уничтожил румынский пикет у селения Новая Килия. 23 и 24 июня ПК-125 принимал участие в высадке десантов пограничников 79‐го Измаильского погранотряда, морских пехотинцев и подразделений 23‐го стрелкового полка на румынский берег Дуная. Советский плацдарм просуществовал там до 19 июля. В боях на Дунае экипаж катера сбил два самолета противника. После начала войны ПК-125 был передан в состав Черноморского флота, защищал Одессу, а с декабря 1941‐го числился в 4‐м дивизионе сторожевых катеров ОВР Главной базы под названием СКА-074. С марта 1942‐го катер был переведен в состав 5‐го дивизиона сторожевых катеров Туапсинской военно-морской базы и получил наименование СКА-065. С 1 февраля 1942 г. в командование катером вступил старший лейтенант Павел Сивенко.

Сторожевые катера типа МО-4 достойно проявили себя в годы войны

В ходе войны черноморские «малые охотники» (на 22 июня на флоте числилось 74 таких катера) взвалили на свои «плечи» множество важных задач. Они проводили траление портовых рейдов и сами ставили мины, несли дозорную службу, конвоировали транспорты, вели охоту за одиночными вражескими минами и подводными лодками, отбивали атаки авиации. СКА-065 под командованием старшего лейтенанта П.П. Сивенко был одним из таких незаметных «рядовых» тяжелой морской войны. Малый охотник без потерь отконвоировал 118 транспортов, участвовал в высадке под Керчью, Новороссийском и в других местах около 2 тысяч бойцов десанта. Зенитчики катера сбили два и повредили шесть самолетов. На борту катера даже… родился ребенок! Это произошло в августе 1942‐го, когда СКА-065 вывозил из Туапсе в Батуми группу эвакуированных женщин. В море у одной из них начались роды, и краснофлотец Салеев принял новорожденного.

Но главный свой подвиг скромный катер СКА-065 совершил 25 марта 1943‐го. Тогда «малый охотник» сопровождал транспорт «Ахиллеон», шедший с грузом продовольствия на Малую землю. На море было семибалльное волнение, скорость конвоя была ограничена низкими возможностями старого «Ахиллеона». Немцы сразу же навалились на транспорт, однако все попытки вражеских торпедных катеров выйти на дистанцию атаки Сивенко сорвал – сначала с помощью маневрирования, а затем с помощью дымовой завесы. Но то, что последовало дальше, не мог предположить никто: к маленькому кораблю подоспели от 30 до 50 пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87». Обычно такое количество самолетов бомбило крейсера, эсминцы, но теперь в противоборство пришлось вступить «малому охотнику».

На СКА-065 обрушился буквально град бомб – более сотни. Но моряки не дрогнули и встретили врага умелым артиллерийским и пулеметным огнем. Расчет носовой пушки – Скляр, Григорьев и Перевозников – был ранен несколько раз, но огня не прекратил. Продолжал стрелять из крупнокалиберного ДШК и раненный в обе руки боцман Даниил Антоненко. Когда осколком перебило фал, раненый краснофлотец Потапов заново закрепил боевой флаг корабля. Блестящий подвиг совершил старшина 2‐й статьи Григорий Куропятников. Крупным осколком пулеметчику отсекло левую руку выше локтя, мелкие осколки изранили грудь и голову. Но Григорий, истекая кровью, продолжал вести огонь. Более того, вскоре он заметил, что на корме горят дымовые шашки, от которых могли сдетонировать глубинные бомбы. Бросившись на корму, старшина зубами и единственной рукой развязал найтовы, сбросил дымшашки за борт и тем самым спас свой корабль от гибели. В те минуты, когда Куропятников возился с шашками, его пост у пулемета занял помощник командира лейтенант Яков Мазлер, который успел сбить два «юнкерса» и после этого был смертельно ранен…

Казалось бы, в ходе такого боя уцелеть у «малого охотника» не было никаких шансов. Но умело организованная оборона, мужество и хладнокровие наших моряков сотворили чудо – израсходовав весь боезапас и не добившись ни одного прямого попадания, летчики люфтваффе вынуждены были вернуться на базы. А маленький израненный корабль продолжил путь!.. Как только «юнкерсы» улетели, моряки начали борьбу за живучесть катера и через сорок минут смогли запустить моторы, что позволило успешно преодолеть остававшиеся до Геленджика 50 миль. СКА-065 прошел их с 15‐градусным дифферентом на нос, с разбитым форштевнем, разрушенной левой скулой корпуса, сорванным с фундамента орудием, сместившейся рулевой рубкой… В корпусе затем насчитали около двух тысяч (!) пробоин, в том числе ниже ватерлинии, были пробиты левая бензоцистерна и две масляных цистерны, трубопроводы, повреждена электропроводка. Из 22 членов экипажа один погиб и 12 были ранены. Тяжелораненых оставили в Геленджике, а сам катер, получив временные заплаты на корпус, своим ходом направился в Туапсе. И только там встал на серьезный ремонт.

За беспримерный бой 25 марта 1943 г. все члены экипажа «малого охотника» были награждены орденами и медалями. Григорию Куропятникову было присвоено звание Героя Советского Союза. Он жил в Кировограде и погиб в результате несчастного случая в 1982‐м. Его имя впоследствии получил пограничный катер, который после развала СССР вошел в состав украинского ВМФ и был уничтожен в мае 2022 г. Командир катера Павел Сивенко удостоился ордена Красного Знамени, прожил долгую жизнь и умер в Севастополе в 2015‐м. А сам СКА-065 ожидала поистине уникальная награда. Приказом наркома ВМФ № 263 от 27 июля 1943 г. ему было присвоено наименование гвардейского – единственному из всех советских боевых катеров…

В июле 1945 г. гвардейский катер СКА-065 вернулся к мирной жизни – был переведен из состава флота в морскую пограничную охрану и переименован в ПК-65, а в сентябре 1957‐го – в ПСКР-31. Из участников боя 25 марта 1943 г. на нем продолжали служить старший матрос С.В. Марочкин, старшина 1‐й статьи И.Т. Кузьменко, старший матрос В.С. Страхов, старшина 1‐й статьи Г.А. Орлов. Командовал катером лейтенант Н.Г. Лавров. Большинство «малых охотников» прослужили до конца 1950‐х, после чего были списаны и разобраны. Единственный гвардейский «малый охотник» был списан 11 ноября 1957 года.

В годы войны наибольшее количество «малых охотников» воевало на Черном и Азовском морях – 109. На Балтийском флоте и Ладожском озере служили 75 катеров МО, 20 – на Северном флоте, по 19 – на Тихоокеанском флоте и Каспийской военной флотилии, 6 – на Волжской военной флотилии. В ходе боевых действий погибло 86 катеров. «Катера MO-4 были мореходные, живучие, хорошо вооруженные. Это были труженики моря в любую погоду и шторм… нашими надежными и грозными для врага боевыми товарищами», – так вспоминал об этих маленьких кораблях командир героического СКА-065 П.П. Сивенко.

Тип советских подводных лодок С обязан своим появлением на свет техническому сотрудничеству советских специалистов с немецкими. Веймарской Германии после Первой мировой войны запрещалось вести строительство боевых кораблей, однако на верфи «Дешимаг» советскую делегацию заинтересовали проекты голландской фирмы «IvS», которая, отталкиваясь от лучших немецких проектов 1914–1918 гг., строила субмарины на экспорт. Наиболее удачной показалась испанская подводная лодка Е-1, построенная голландцами в 1932‐м. Однако работа над аналогичным проектом для СССР началась уже в нацистской Германии, в апреле 1933 г. Первоначально лодка носила наименование Н – немецкая, и лишь в октябре 1937‐го была переименована в класс С (обычно эту букву расшифровывали как «Средняя» или «Сталинец»).

В сравнении с оригиналом субмарины С подверглись значительной модернизации: вместо германских дизелей MAN устанавливались советские 1Д, было устранено ограждение у орудий, изменены системы питания, охлаждения и смазки. Решение о массовом строительстве подводных лодок класса С было принято 4 августа 1934 г., причем они должны были постепенно вытеснить с вооружения лодки типа Щ. Строительство «эсок» развернулось на многих заводах – в Ленинграде, Горьком, Николаеве, Молотовске, Владивостоке и Астрахани. По мере развития проекта лодки совершенствовались, поэтому различались по сериям – IX, IX-бис, IX-бис-2, XVI. Немного различались и тактико-технические данные субмарин, «эски» поздних построек были чуть крупнее и обладали большей дальностью плавания. В Великой Отечественной принимали участие лодки начиная с серии IX-бис.

«Героиня» этого очерка С-13 относилась ко второй серии «эсок», IX-бис. Она была заложена 19 октября 1938 г. на горьковском заводе «Красное Сормово», спущена на воду 25 апреля 1939‐го и 11 июня 1941‐го вышла по Мариинской водной системе в Ленинград. На Балтику лодка пришла уже 25 июня, через три дня после начала войны. Под командованием капитан-лейтенант П.П. Маланченко она была включена в состав Учебной бригады подводных лодок и вошла в состав Балтийского флота 14 августа 1941 г., после окончания достройки. Ее технические характеристики: надводное водоизмещение – 837 тонн, подводное – 1090 тонн, длина – 77,7 метра, ширина – 6,4 метра, осадка – 4 метра, мощность дизелей – 4000 лошадиных сил, электромоторов – 1100 лошадиных сил, скорость в надводном положении – 19,5 узла, в подводном – 8,7 узла. Предельная глубина погружения – 100 метров, рабочая – 80. Вооружение: одно 100‐миллиметровое орудие, одна 45‐миллиметровая зенитная пушка, 6 533‐миллиметровых торпедных аппаратов. Экипаж – 42 человека.

Изначально планировалось, что С-13 перейдет на Северный флот, но после начала блокады Ленинграда она осталась на Балтике. Боевой путь корабля начался далеко не сразу: в декабре 1941 – феврале 1942 г. он стоял на ремонте, затем состав занимался боевой подготовкой и отрабатывал организацию службы на Неве. После того как 7 июня 1942 г. на С-13 был поднят Военно-морской флаг, лодка перешла из Ленинграда в Кронштадт. 2 сентября С-13 вышла в первый боевой поход и вечером следующего дня заметила противника. Обнаружив лодку, вражеский сторожевой катер атаковал ее глубинными бомбами. Только днем 11 сентября С-13 дошла до Ботнического залива, где атаковала финский пароход «Гера» с грузом угля. Первой торпедой по нему промахнулись, поэтому всплыли и начали обстрел из пушки. После 13 снарядов и еще одной торпеды «Гера» затонула. А уже через три часа С-13 обнаружила и потопила финский транспорт «Юсси Х», шедший с грузом в Кёнигсберг.

Прославленная С-13 – подводная лодка Александра Маринеско

Продолжила охоту подводная лодка вечером 17 сентября, когда обнаружила голландскую парусно-моторную шхуну «Анна В», но две попытки атаковать ее торпедами окончились неудачей. Тогда снова пошла в ход артиллерия, после чего шхуна загорелась и начала дрейфовать к берегу. По пути на базу 15 октября С-13 была атакована двумя финскими катерами, после чего легла на грунт на 60‐метровой глубине и шесть часов ремонтировалась. Повреждения оказались серьезными: заклинило вертикальный руль, отказали эхолот и гироскоп, треснули баки аккумуляторных батарей, внутрь корпуса поступала забортная вода. Только на буксире С-13 смогла добраться до Кронштадта. Но тем не менее первый поход был сочтен успешным, и все члены экипажа лодки получили за него ордена и медали.

В ноябре 1942 – мае 1943‐го С-13 снова стояла на ремонте в доке. После того как в апреле 1943 г. во время случайного взрыва боеприпаса погиб матрос, командир лодки П.П. Маланченко был снят с должности и заменен на капитана 3‐го ранга Александра Ивановича Маринеско, ранее командовавшего лодкой М-96. Но 1943–1944 гг. оказались в боевой биографии С-13 весьма «вялыми». Причина была в том, что Финский залив был плотно закрыт немецкими противолодочными сетями и минами, и лишь после выхода Финляндии из войны советские субмарины смогли по шхерным фарватерам выходить на охоту. 1 октября 1944‐го начался второй боевой поход С-13. Заняв позицию у полуострова Хель, Маринеско 9 октября заметил траулер «Зигфрид» и выпустил по нему четыре торпеды, но напрасно – траулер сначала резко остановился, а затем увеличил ход, так что торпеды прошли мимо. После этого С-13 всплыла и открыла интенсивный огонь, выпустив 39 снарядов главного калибра и четырнадцать 45‐миллиметровых, после чего советские подводники сочли судно потопленным и удалились. Но «Зигфрид» все же сумел выброситься на мель и позже был восстановлен. В дальнейшем целей обнаружить не удалось, и 11 ноября лодка вернулась на базу.

11 января 1945 г. С-13 вышла в третий – и самый знаменитый – боевой поход. Без преувеличения можно назвать этот рейд самым легендарным за всю историю отечественного подводного флота. В задачу перед экипажем Маринеско входило патрулирование района между маяком Риксхёфт и Кольбергом (ныне Колобжег, Польша). Восемнадцать суток поиск не приносил результатов. Четыре раза С-13 пыталась выйти в атаку, но 21 января ей воспрепятствовали корабли ПЛО, 24 и 25 января дистанция до целей была слишком большой, 29 января транспорт ушел от атаки. Лишь 30 января 1945‐го в 21.1 °C-13 обнаружила огромную цель – лайнер «Вильгельм Густлофф», шедший в охранении боевых кораблей со скоростью 12 узлов. Определив элементы движения цели, командир начал сближение. Дальнейшее историки флота описывают так: «Через две минуты подводная лодка перешла в позиционное положение. Цель начала удаляться. В 21 час 35 минут С-13 всплывает и увеличивает ход. Курсовой угол лайнера на подводную лодку 120° с левого борта. Поняв, что судно ускользает, подводная лодка выжимает из двигателей все возможное, почти 19 узлов. В 21 час 55 минут С-13 ложится на курс 280°. Начинается часовая гонка за лайнером. Наконец, 23 часа 04 минуты подводная лодка ложится на боевой курс 15° – строго перпендикулярно левому борту «Густлоффа». 23 часа 08 минут командир дает команду «Пли». В момент, когда торпеды покинули торпедный аппарат, дистанция до цели составляла 4,5 кбт, расчетный угол встречи – 85°. Из четырех торпед, подготовленных к пуску, одна не вышла из-за неисправности автомата-коробки торпедного аппарата, зато три других попали в цель. Через час судно затонуло, унеся с собой жизни около 6 тысяч человек». Подошедшие корабли подняли из воды 1252 человека. Противник более четырех часов искали подводную лодку, сбросив 12 глубинных бомб, но «С-13» благополучно уклонилась от преследования.

В исторической публицистике распространились две версии гибели «Вильгельма Густлоффа». Согласно одной точке зрения, это – блестящая «атака века», а корабль перевозил элиту нацистского флота, после чего Гитлер объявил в Германии траур и начал считать Александра Маринеско личным врагом. Согласно другой – атака С-13 была варварским военным преступлением, так как на борту лайнера находились старики, женщины и дети.

Да, потопление «Вильгельма Густлоффа» единогласно признано одной из крупнейших по количеству жертв морских катастроф мира. По разным оценкам, на лайнере погибло от 5348 (официальная оценка) до 9985 человек. Для сравнения – на «Титанике» погибло 1496. Однако достаточно ознакомиться с подробностями атаки С-13, и все вопросы исчезнут. «Вильгельм Густлофф», построенный как пассажирский лайнер, в январе 1945 г. отнюдь не был мирным беззащитным судном, перевозившим женщин и детей. Он был переоборудован в плавучую казарму, в которой жили проходившие подготовку экипажи германских подводных лодок. На борту лайнера разместили артиллерию, способную бороться с кораблями и самолетами противника. С лета 1940 г. «Густлофф» был окрашен в шаровой цвет, что говорило том, что это – судно, имеющее военную функцию. Будь он, скажем, плавучим госпиталем, он был бы окрашен в белый цвет и нес бы на бортах и палубах огромные красные кресты – сигналы летчикам и морякам о том, что судно – сугубо мирное. Лайнер шел в одной колонне с другими боевыми кораблями кригсмарине – ВМФ нацистской Германии.

В свой последний рейс «Вильгельм Густлофф» вышел из порта Готенхафен (ныне польская Гдыня), имея на борту 918 курсантов младших групп 2‐го учебного дивизиона подводных лодок, 173 члена экипажа судна, 373 женщины из состава вспомогательного морского корпуса, 162 тяжелораненых военнослужащих и 8956 беженцев, в основном стариков, женщин и детей. Этих беженцев и раненых капитан лайнера Фридрих Петерсен взял на борт на свой страх и риск, зная, что судно может подвергнуться атаке противника. То есть ответственность за этот шаг целиком и полностью лежит на капитане лайнера и самих этих людях. 1464 человека на борту были военными – т. е. опять-таки людьми, принимавшими присягу, знавшими, что в условиях войны с ними может случиться что угодно и заведомо согласные с этим.

Конечно, ангажированные «историки» могут сколько угодно «спорить» о том, что атака С-13 была «варварским убийством беззащитных немецких женщин и детей». Но никто не может оспорить следующие факты:

– «Густлофф» был не мирным круизным лайнером с пенсионерами и младенцами на борту, а плавучей казармой ВМФ Германии, оснащенной вооружением и окрашенной в боевой цвет. Эта казарма шла в охранении боевого корабля. На ее борту находилось 1464 человека, служивших нацистской Германии.

– С того момента, как мирные беженцы ступили на борт «Густлоффа», они приняли на себя ответственность за этот поступок. В равной степени эту ответственность принял на себя капитан судна, знавший, что впереди может ждать все, что угодно.

– Капитан советской подводной лодки С-13 А.И. Маринеско, атакуя «Густлофф», не знал и не мог знать о наличии на борту судна большого количества гражданских лиц. Он видел перед собой военный объект, оснащенный вооружением, и имел полное право его атаковать и потопить.

В то же время не имеют под собой оснований и некоторые легенды, связанные с С-13. Траур в Германии после гибели лайнера никто не объявлял, «личным врагом» Гитлера Маринеско не считался. Немецкие курсанты-подводники не были «элитой» нацистского флота. Атака С-13 на «Густлоффа» не была и наиболее выдающейся в истории мирового подводного флота, в тактическом отношении гораздо сложнее и интереснее следующий боевой эпизод, связаннный с январским походом 1945‐го…

Поход продолжался. Несколько раз С-13 засекала вражеские суда и корабли, но условий для атаки не было. 9 февраля в 22.15 акустики услышали шум винтов крупной цели, и в 00.30 следующего дня были обнаружены ее огни. В 2.10 по силуэту моряки опознали крейсер типа «Эмден», однако на самом деле это был транспорт «Генерал Штойбен» – бывший лайнер «Мюнхен», шедший из Пиллау (ныне Балтийск). На его борту было 160 членов экипажа, 2800 раненых солдат вермахта, 800 беженцев, 100 вооружённых солдат, 282 медицинских работника, 64 солдата-зенитчика, 61 специалистов кригсмарине (связисты, сигнальщики и др.). Сначала Маринеско хотел атаковать транспорт носовыми аппаратами, но корабль охранения изменил курс, и по «Штойбену» пришлось стрелять из кормовых. Две торпеды произвели на судне несколько взрывов, и оно быстро затонуло. Из 4267 пассажиров «Штойбена» спаслось 659 человек. После этой атаки С-13 вышла на первое место по уничтоженному вражескому тоннажу и 15 февраля 1944‐го прибыла на базу в Турку…

20 апреля 1945 г. С-13 отправилась в очередной боевой поход. В этот же день указом Президиума Верховного Совета СССР подводная лодка была удостоена ордена Красного Знамени. Победу С-13 встретила в море и только 23 мая 1945‐го вернулась на базу – последней из субмарин Балтийского флота.

Всего в четырех боевых походах С-13 провела 154 суток, произвела 12 торпедных атак, которыми потопила четыре судна общим тоннажем 44 896 тонн, и еще одно потопила артогнем. В целом Краснознаменная «эска» оказалась наиболее результативной среди всех советских подводных лодок времен войны, выделялась она и на Балтике – тем, что из десяти субмарин типа С войну пережила только С-13, остальные погибли. После войны лодки типа С достраивались до 1948 г. и служили до середины 1950‐х, а некоторые (С-26, С-31, С-51) – и до середины 1970‐х. Легендарная С-13 была списана 17 декабря 1956‐го. К сожалению, сохранить подводную лодку в виде памятника никто не додумался… Из всех «эсок» до наших дней дошла только Краснознаменная гвардейская С-56, установленная во Владивостоке как памятник (см. отдельную статью).

Судьба командира С-13 Александра Маринеско сложилась нелегко. Еще во время войны он допускал многочисленные упущения по службе, а в январе 1945‐го даже был отстранен от командования и предан суду военного трибунала. Только вмешательство адмирала В.Ф. Трибуца, который отложил суд до возвращения С-13 из очередного похода (им оказался знаменитый январский рейд), спасло офицера от разжалования и тюремного срока. После войны Маринеско был все же отстранен от командования лодкой, понижен в звании, а в 1949‐м получил тюремный срок за злоупотребление служебным положением. В итоге легендарный подводник ушел из жизни совсем еще нестарым – в 1963‐м ему было всего пятьдесят… На протяжении 1960–1980‐х гг. известность подвига С-13 в СССР постепенно росла, благодаря чему в апреле 1988‐го с Маринеско была посмертно снята судимость, а 5 мая 1990‐го он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Сейчас командир С-13 единогласно считается одним из наиболее известных советских подводников.

К середине 1930‐х годов советский флот уже располагал мореходными торпедными катерами, созданными под руководством великого авиаконструктора Андрея Николаевича Туполева. Они могли успешно использоваться на Балтийском и Черном морях, где волнение в большинстве случаев не превышает трех баллов, но совершенно не подходили для Северного моря и Тихого океана. Перед конструкторами стояла задача – создать торпедный катер большего водоизмещения, который мог бы использоваться при большом волнении. Однако ни проект А.Н. Туполева Г-6, ни проект ленинградского завода № 194 одобрения не получили – они вышли недостаточно прочными, а их стальные корпуса – перетяжеленными. В связи с этим работы по созданию катеров были переданы на ленинградский завод НКВД № 5, конструктору Леониду Львовичу Ермашу, перед которым была поставлена задача создания торпедных катеров с деревянным корпусом. Техническое предложение было составлено в октябре 1937 г. К катеру, получившему условное название Д-3 (деревянный с тремя двигателями), предъявлялись следующие требования: скорость при боевой нагрузке и волнении не выше 3 баллов – не ниже 43 узлов, возможность плавания при состоянии моря 3 балла – в любом направлении по отношению к ходу волны и на любых режимах двигателей, а при снижении скорости – на волнении не ниже 6 баллов; корпус безреданный из дерева, отвечающий требованиям общей и местной прочности; при этом должна быть обеспечена возможность перевозки катера железной дорогой; дальность плавания на экономическом ходу – до 400 миль, автономность – трое суток; моторная установка – три двигателя ГАМ-34Ф мощностью по 1000 лошадиных сил.

Торпедный катер ТКА-12 в годы войны открыл боевой счет североморских катерников

Корпус катера выполнялся из двух пород дерева – внутренний слой из сосны, внешний из лиственницы. Главной особенностью нового катера стало отсутствие редана – уступа на днище, дававшего прирост скорости и улучшавшего глиссирование. Однако за рост скорости приходилось расплачиваться неважной мореходностью, т. к. реданные катера нещадно «бились» днищем даже о небольшую волну. Отказ от редана позволил улучшить мореходность корабля, снизить нагрузки на корпус, уменьшить заливание при волне. Снижение скорости компенсировалось установкой не двух, как на туполевском Г-5, а трех двигателей. Гораздо лучше была и обитаемость: в носу Д-3 были оборудованы две каюты и четырехместный кубрик, камбуз, санузел, катер был снабжен отопительной системой.

Испытания первого Д-3, начавшиеся 27 сентября 1939 г. в Финском заливе, прошли успешно – катер достиг скорости 48 узлов (иностранные аналоги показали такую лишь через десять лет). Приемная комиссия сделала вывод, что «катер «Д-3» при состоянии моря 5–6 баллов обладает достаточными мореходными качествами и отличается достаточной прочностью на скорости хода до 36 уз (1600 об/м)». Создание первого советского мореходного торпедного катера позволило использовать этот эффективный вид оружия на открытых морских театрах, в Заполярье и на зимней Балтике.

Данные торпедных катеров типа Д-3: водоизмещение – 37,2 тонны, длина – 22,2 метра, ширина – 4 метра, осадка – 1,65 метра. Мощность – 3600 лошадиных сил. Скорость – 45 узлов. Экипаж – 11 человек. Вооружение – одна 20‐миллиметровая пушка, четыре 12,7‐миллиметровых пулемета, два 533‐миллиметровых торпедных аппарата, 12 глубинных бомб. Запуск торпед осуществлялся их сбросом за борт по ходу движения катера. На десяти торпедных катерах в носовой части монтировались четыре направляющие для реактивных снарядов М-8. Это был первый в советском флоте опыт вооружения кораблей ракетами.

Надо иметь в виду, что на серийных торпедных катерах скорость зависела от типа двигателя: оснащенные 750‐сильными моторами Д-3 выжимали 32 узла, 850‐сильными – 37, а оснащенные 1200‐сильными «Паккардами» показывали скорость 48 узлов.

Головной катер серии, служивший под названием Д-3, вступил в состав Черноморского флота 6 августа 1940 г. Однако к началу Великой Отечественной распространенными катера этого типа стать не успели. «Герой» этого очерка ТКА-12 относился к первой партии катеров, которую 1 августа 1941‐го по железной дороге перевезли из Ленинграда в Мурманск. В командование кораблем вступил младший лейтенант Александр Осипович Шабалин. ТКА-12 вошел в состав 1‐го отдельного дивизиона торпедных катеров охраны водного района Главной базы Северного флота. Боевой счет катер открыл на первом же боевом дежурстве 11 сентября 1941 г., потопив торпедами переоборудованный из траулера конвойный корабль. Это была первая победа североморских катерников во время войны.

Через три недели ТКА-12 в районе Варангер-фьорда уничтожил транспорт с двумя тысячами гитлеровских офицеров и солдат на борту. А.О. Шабалин был награжден орденом Ленина, получили награды и другие члены экипажа. Так, команда ТКА-12 стала первым полностью орденоносным экипажем Северного флота. В 1941–1943 гг. катерники вели боевую работу практически беспрерывно: высаживали разведывательно-диверсионные группы на побережье Норвегии, подбирали в море экипажи сбитых самолетов, участвовали в проводке союзнических конвоев.

После А.О. Шабалина (в дальнейшем он стал контр-адмиралом, дважды Героем Советского Союза) катер принял старший лейтенант Георгий Михайлович Паламарчук, командир батальона морской пехоты, после ранения направленный на Северный флот. 22 декабря 1943 г. совместно с катером ТКА-201 под командованием старшего лейтенанта Д.Л. Холодного ТКА-12 участвовал в результативной атаке вражеского конвоя, состоящего из эсминца, шести сторожевых кораблей, десяти катеров-морских охотников и четырёх тральщиков, прикрывавших три больших транспорта. ТКА-12 первым прорвался к цели и в торпедной атаке потопил миноносец, а катер Дмитрия Холодного потопил транспорт водоизмещением 5000 тонн. Немцы открыли по катерам ураганный огонь, и вскоре Паламарчук был ранен в обе ноги, но не оставил боевого поста, пока не привёл катер с развороченным машинным отделением на базу. Из ног офицера хирурги извлекли более двадцати осколков. Наградой герою стал орден Красного Знамени, а через два месяца он был удостоен звания Героя Советского Союза.

Свою последнюю победу ТКА-12 одержал 15 июля 1944 г., когда он под командованием старшего лейтенанта Леонида Чепелкина в районе Бек-фьорда с короткой дистанции уничтожил вражеский крупнотоннажный транспорт.

В ходе войны 73 катера типа Д-3 продемонстрировали выдающиеся боевые качества. Особенно выделялись эти маленькие корабли своей живучестью. Так, североморский ТК-114 получил свыше 200 пробоин во время обстрела вражеской артиллерии, а североморский ТК-209 в мае 1944‐го – 320 (!) пробоин, однако не только не затонул, но и сумел сбить вражеский самолет и вернуться на базу!

Учитывая большие боевые заслуги легендарного катера ТКА-12, связанного с именами легендарных моряков А.О. Шабалина и Г.М. Паламарчука, решением начальника Главного морского штаба от 14 июня 1945 г. катер был передан музею Северного флота. С 31 июля 1983 г. он был установлен на площади Мужества в Североморске в составе Мемориала морякам торпедных катеров. В историю советского флота торпедные катера типа Д-3 вписали яркие и славные страницы.

«Баку» относился ко второй серии советских лидеров эсминцев, строительство которых началось в середине 1930‐х. Первая серия («Ленинград», «Москва» и «Харьков») оказалась малоудачной, и ее недостатки – неудовлетворительную остойчивость, высокую вибрацию и слабость корпуса – постарались исправить в проекте 38, к которым относились лидеры «Минск», «Баку» и «Тбилиси». Но в целом относить эти лидеры к большим удачам советских кораблестроителей по-прежнему было нельзя. Лидеры типа «Минск» сохранили все недостатки предшественников – и слабость корпуса, и недостаточную мореходность, и слабое зенитное вооружение.

В отличие от своих систершипов, которые изначально получали и сохраняли наименования в честь столиц союзных республик СССР, «Баку» пережил в этом смысле настоящие приключения. Закладка корабля состоялась в Николаеве 15 января 1935 г. под названием «Киев». Затем еще не построенный корабль был частями по железной дороге перевезен через всю страну в Комсомольск-на-Амуре и перезаложен 10 марта 1936‐го. Но на воду лидер спускали 25 июля 1938‐го уже под названием «Орджоникидзе», а в строй Тихоокеанского флота 27 декабря 1939‐го вошел уже как «Серго Орджоникидзе». На тот момент он был самым крупным и современным советским кораблем на Тихом океане. Под этим названием корабль успел прослужить почти год, и только 25 сентября 1940‐го получил новое название – «Баку». Это было связано с тем, что наименование в честь покойного вождя советской тяжелой промышленности резко выделяло лидера из ряда других его одноклассников, которые носили названия в честь столиц союзных республик.

Лидер эсминцев «Баку» достойно служил на двух флотах – Тихоокеанском и Северном

Тактико-технические данные лидера «Баку»: водоизмещение – 2680 т; длина – 127,5 метра, ширина – 11,7 метра, осадка – 4,18 метра; мощность механизмов – 66 тысяч лошадиных сил, скорость – 42 узла. Вооружение: 5 130‐миллиметровых, 2 76,2‐миллиметровых, 6 37‐миллиметровых орудий, 6 12,7‐миллиметровых пулеметов, 2 четырехтрубных 533‐миллиметровых торпедных аппарата, 68 мин, 34 больших и 40 малых глубинных бомб. Экипаж – 311 человек.

Первый год Великой Отечественной для «Баку» выдался мирным – лидер продолжал служить на Тихоокеанском флоте, который в боевых действиях не участвовал. Но со временем, когда выявилась слабость эскортных сил Северного флота, возникла необходимость его усиления кораблями крупного класса. С Дальнего Востока на Север должна была перейти бригада эсминцев во главе с «Баку». Для кораблей, которым предстоял переход в суровых северных широтах, на заводе «Дальстрой» изготовили специальные «шубы» – по бортам корабля на 1,3 метра ниже ватерлинии и 0,6 метра выше были укреплены деревянные щиты толщиной 150 миллиметров, обшитые двухмиллиметровой листовой сталью. Переход кораблей начался 15 июля 1942 года. В этот день корабли «экспедиции особого назначения» (ЭОН-18) – «Баку», эсминцы «Разумный» и «Разъяренный» – под командованием капитана 1‐го ранга В.Н. Обухова вышли из Владивостока. 7360 миль в суровых полярных условиях преодолели за три месяца. 14 октября 1942 г. корабли прибыли в Ваенгу и вошли в состав сформированной бригады эсминцев. Лидером «Баку» в этом переходе командовал капитан-лейтенант Б.П. Беляев.

В первый боевой поход лидер вышел 18 ноября 1942‐го – вместе с эсминцем «Сокрушительный» для сопровождения конвоя QP-15. Но этот поход оказался для моряков тяжелым испытанием. Спустя два дня сила ветра возросла до десяти баллов, видимость упала до двух кабельтовых. Волны так били по «Сокрушительному», что ему оторвало корму. «Баку» пытался найти аварийный корабль в бушующем море, но не смог и вернулся на базу на остатках топлива, имея серьезные повреждения – трещины на полубаке, затопленное второе котельное отделение и рефрижераторное отделение, гофры на палубе. С ноября до середины января 1943‐го «Баку» стоял на ремонте.

20 января 1943‐го лидер вместе с эсминцем «Разумный» вышел на перехват вражеского конвоя, шедшего из Тромсё. Поздним вечером, в 23.14, советские моряки засекли отряд из пяти кораблей и на скорости 28 узлов пошли на противника. «Баку» дал торпедный залп и открыл интенсивный огонь из пушек всех калибров, сделав менее чем за две минуты 11 залпов. Огонь вел также «Разумный», немцы отвечали. Но потерь во время этого кратковременного, длившегося всего три с половиной минуты боя не понесли ни одна, ни другая сторона.

В течение 1943‐го основной функцией «Баку» на Северном флоте было сопровождение конвоев – КБ-7 (май), БА-7 (июнь), КБ-1, БК-13 (июль), КБ-17, БК-14 (август), КБ-23 (сентябрь), БК-18, КБ-25, БК-19, КБ-26 (октябрь), АБ-55 (ноябрь). В декабре 1943 – июне 1944‐го сильно потрепанный тяжелыми северными условиями корабль находился в ремонте. 1944‐й также прошел в боевой работе: 21–23 июня «Баку» сопровождал конвой БК-16; 29 июня – 1 июля конвой КБ-16 до Иоканьги; 5–8 июля конвой БД-1 до Карских ворот; 26–28 июля конвой КБ-22 до Поноя; 16–17 августа конвой БК-28; 25–27 августа конвой JW-59, шедшего из Англии в Белое море; 28–30 августа конвой БК-30; 23–25 сентября конвой JW-60; 28–28 сентября – RA-60, вышедшего из Северодвинска в Англию; 18–21 октября конвой БК-33; 28–30 октября конвой JW-61; 30 октября – 1 ноября конвой RA-61; 3–5 ноября конвой КБ-32; 19–23 ноября конвой АБ- 15; 24–26 ноября конвой БК-38; 6–8 декабря конвой JW-62. 24 августа «Баку» встречал пришедший из Великобритании в Кольский залив линейный корабль «Архангельск» – бывший английский «Ройал Соверен», ставший до 1949 г. флагманом советского Северного флота.

Осенью 1944‐го «Баку» несколько раз выходил на поисковые операции. Так, 26 октября лидер под флагом командующего эскадрой Северного флота контр-адмирала В.А. Фокина во главе отряда из трех эсминцев участвовал в поиске противника в районе мыса Харбакен – Тана-фьорд и в обстреле порта Вардё. 8–9 декабря во главе отряда (флаг В.А. Фокина) в составе пяти эсминцев участвовал в поисковой противолодочной операции вдоль побережья Кольского полуострова от мыса Святой Нос до острова Кильдин. 9 декабря вместе с эсминцем «Дерзкий» «Баку» участвовал в атаке вражеской подводной лодки, сбросив на нее 37 глубинных бомб.

В начале 1945‐го «Баку» принял участие в проводке еще трех конвоев – 4–5 января конвоя БК-41; 7–8 января конвоя JW-63 до Поноя; 16–17 января конвоя КБ-1 до острова Сосновец. За образцовое выполнение боевых заданий командования в боях с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 марта 1945 г. лидер «Баку» был награжден орденом Красного Знамени.

Износ, который корпус и механизмы корабля получили во время войны, был настолько значительным, что в октябре 1948 г. «Баку» встал на долговременный (5 лет и 7 месяцев!) ремонт в городе Молотовск. В это время, 12 января 1949 г., он был переклассифицирован в эсминец. 17 февраля 1956 г. эсминец «Баку» был переклассифицирован в опытовое судно, а 18 апреля 1958‐го разоружен и превращен в корабль-цель ЦЛ-31. Затем он успел побыть еще несамоходной плавбазой ПБ-32 (31 мая 1958 – 2 июня 1959) и плавказармой ПКЗ-171 (2 июня 1959–1930 июля 1963), после чего был исключен из списков и разделан на металл.

Судьбы систершипов «Баку» сложились по-разному. Головной корабль этого класса, лидер «Минск», активно участвовал в обороне Таллина и Ленинграда, неоднократно попадал под бомбовые удары вражеских самолетов и во время одного из таких налетов 23 сентября 1941‐го затонул, после чего был поднят, введен в строй и использовался вплоть до снятия блокады как плавучая артбатарея. В 1949 г. был переклассифицирован в эсминец, затем превращен несамоходное учебное судно «Чорох», а в 1958‐м – в корабль-мишень и в том же году потоплен ракетами на Балтике. Единственный тихоокеанский лидер «Тбилиси» в августе 1945 г. принял краткое участие в советско-японской войне, в 1949‐м переклассифицирован в эсминец, в 1958‐м превращен в корабль-мишень и разобран на металл в 1964‐м.

В отличие от многих заслуженных боевых кораблей советского флота, «Баку» можно увидеть в кино – именно на борту прославленного лидера в 1947 г. снимался художественный фильм «Повесть о «Неистовом» с Борисом Бабочкиным в главной роли. Название в честь легендарного корабля в 1978–1990 гг. носил советский тяжелый авианесущий крейсер «Баку», затем переименованный в «Адмирал Флота Советского Союза Горшков» (с 2013 г. – индийский авианосец «Викрамадитья», флагман ВМФ Индии).

Идея создания «крейсерской» подводной лодки, т. е. субмарины большого водоизмещения, способной на длительные автономные плавания, возникла в СССР еще в начале 1920‐х гг. на фоне общеевропейского интереса к подобным субмаринам. Тогда считалось, что подводные лодки могут быть и эскадренными – относительно небольшими, могущими работать во взаимодействии с надводными силами, – и «подводными крейсерами». Первые серии советских подводных лодок, Д, Л и П, стремились именно к «эскадренному» варианту, однако к 1932 г. среди руководства флота начала преобладать концепция некой «универсальной» подводной лодки, которая сочетала бы достоинства обоих вариантов. Поэтому начальник Отдела подводного кораблестроения НИИ военного кораблестроения Михаил Алексеевич Рудницкий предложил проект под условным названием КЭ-9 (крейсерско-эскадренный).

М.А. Рудницкий родился в 1897 г. в Вытегре. Участвовал в Гражданской войне, служил на линкоре «Полтава», эсминце «Уссуриец» и подводной лодке «Краснофлотец». Во время службы на субмарине он детально изучил ее устройство, неоднократно вносил рационализаторские предложения по улучшению конструкции и в конце концов был приглашен для создания подлодок типа «Декабрист». Большие субмарины серии К так и остались единственными советскими подлодками конструкции Рудницкого – он дослужился до звания инженер-контр-адмирала, служил в Главном управлении кораблестроения и умер в 1976 г.

Но мы забежали вперед. А в 1932‐м неожиданный проект Рудницкого встретил общее одобрение, более того, по кораблестроительной программе 1936 г. все большие советские субмарины должны были строиться именно по этому типу. В окончательном виде он получил наименование К – крейсерская, хотя на флоте их чаще всего называли «Катюшами». Всего за 10 лет предполагалось построить 62 подводных крейсера, из них 35 для Тихого океана, 17 для Северного моря, 6 для Балтики и 4 для Черного моря. Однако реальность оказалась гораздо скромнее: заложили лишь 12 больших субмарин, из которых половина предназначалась для Тихоокеанского флота. Именно там крупные (под сто метров длиной!) подводные лодки могли действовать с наибольшими результатами.

Крейсерская подводная лодка К-21 прославленного подводника Николая Лунина

Первые лодки серии К были заложены в Ленинграде 27 декабря 1936 г., они же первыми вступили в строй в апреле – июле 1938‐го и ушли на Северный флот. В 1942–1943 гг. К-1, К-2 и К-3 погибли. Следующая лодка серии получила индекс К-22 и была заложена 10 декабря 1937 г. на заводе № 196. На воду корабль был спущен 16 августа 1939‐го, а ровно год спустя получил индекс К-21. 3 февраля 1941‐го лодка подняла военно-морской флаг и была временно включена в состав Балтийского флота для прохождения курса боевой подготовки экипажа. Летом 1941‐го «Катюша» перешла по Беломорско-Балтийскому каналу на Север и 28 августа прибыла в Молотовск. 17 сентября К-21 была зачислена в состав Северного флота. Если бы этот переход был отложен, судьба К-21 сложилась бы совершенно иначе – из-за блокады лодка осталась бы на Балтике и, скорее всего, ничем особенным себя не проявила бы.

Параметры подводной лодки К-21: надводное водоизмещение – 1490 тонн, подводное – 2104 тонны, длина – 97,7 метра, ширина – 7,4 метра, осадка – 4 метра, мощность – два дизеля по 4200 лошадиных сил и два электродвигателя по 1200 лошадиных сил, надводная скорость – 22,5 узла, подводная – 10,2 узла, глубина погружения – 100 метров, экипаж – 67 человек. Вооружена лодка была двумя 100‐миллиметровыми и двумя 45‐миллиметровыми орудиями, двумя пулеметами. Минно-торпедное вооружение – шесть носовых и четыре кормовых 533‐миллиметровых торпедных аппарата, 20 мин заграждения.

С 24 октября 1941‐го К-21 входила в состав 1‐го дивизиона бригады подводных лодок Северного флота. В первый боевой поход лодка вышла в праздничный день 7 ноября 1941‐го. Ночью 10 ноября в проливе Бустасунд она установила 10 мин, которые сработали в ту же ночь – на минах взорвался и затонул крупный транспорт «Ригель» (через 17 дней на тех же минах подорвался транспорт «Бессхайм», а в июле следующего года – корабль ПЛО «Uj-1110»). Тогда же лодка поставила мины у Гаммерфеста, а 12 ноября у острова Квалё попыталась атаковать торпедами два транспорта, шедших в охранении сторожевого корабля. Вражеские сторожевики начали усиленно бомбить лодку, и одна из 17 бомб повредила на К-21 топливную цистерну, после чего субмарина вынуждена была вернуться на базу.

Второй поход К-21 начался 6 января 1942‐го. Через неделю, находясь севернее острова Квалё, лодка обнаружила транспорт водоизмещением 4000 тонн с кораблями охранения и двумя торпедами потопила его, после чего умело ушла от атаки кораблей ПЛО. 21 января К-21 артиллерийским огнем потопила вражеский мотобот и два дня спустя вернулась на базу. 4 марта 1942‐го командование над лодкой принял капитан 3‐го ранга Николай Александрович Лунин, в 1937–1938 гг. служивший на Щ-402, а в 1938 г. на Щ-404. В 1938–1939 гг. Лунин был арестован и находился под следствием, но затем был полностью оправдан, восстановлен в воинском звании и получил под командование подводную лодку Щ-421, которая в апреле 1942‐го стала гвардейской. За успешное командование Щ-421 3 апреля 1942‐го Н.А. Лунину было присвоено звание Героя Советского Союза.

Один из ярких боевых эпизодов К-21 был связан именно с первой лодкой, на которой служил Лунин, – Щ-402. Во время похода 11–14 марта 1942‐го К-21 в тяжелейших погодных условиях пришла на помощь Щ-402, передала ей на борт топливо и сопроводила в Полярный. На следующей неделе экипаж «Катюши» обеспечивал проводку конвоев PQ-13 и QP-9.

Самый знаменитый эпизод в истории К-21 и один из самых известных моментов в истории советского подводного флота вообще наступил 5 июля 1942‐го. Тогда субмарина занимала позицию у берегов Северной Норвегии. В этот день в 16.33 акустик лодки услышал сильный шум винтов справа по носу. Подняв перископ, Лунин обнаружил эсминец, а затем были замечены и мачты более крупных кораблей. Как оказалось, это был германский линейный корабль «Тирпитц», шедший в охранении тяжелых крейсеров «Адмирал Хиппер» и «Адмирал Шеер» и девяти эсминцев. Лунин принял решение атаковать флагмана вражеской эскадры, однако в 17.36 немцы резко сменили курс, а затем изменили его еще раз в 17.50. Вместо носовых торпедных аппаратов К-21 теперь могла атаковать только кормовыми. В 18.01 советские моряки выпустили по цели четыре торпеды и вскоре услышали два взрыва. На этом основании Н.А. Лунин счел, что цель поражена, и командование Северного флота было извещено об этом. Новость распространилась очень быстро, 8 июля 1942 г. Совинформбюро официально сообщило, что К-21 поразила «Тирпитц» двумя торпедами и сильно его повредила. Однако уже в ходе войны и у советского командования, и у союзников появились сомнения в успешности атаки Лунина. Никакой реакции немцев на нее тоже не последовало. После гибели «Тирпитца» от английских авиабомб было установлено, что повреждений от торпед линкор не получал.

В дальнейшем, главным образом благодаря роману Валентина Пикуля «Реквием каравану PQ-17», широко распространилась версия, согласно которой именно благодаря «атаке века» немцы якобы отменили участие «Тирпитца» в охоте на конвой РQ-17 и линкор до конца войны отстаивался в норвежских шхерах. Однако позднейшие исследования, в том числе и моделирование ситуации на компьютере, показали, что атака К-21 была безрезультатной, более того – из-за большой дистанции залпа у нее не было даже шансов на успех. «Тирпитц» не был ни потоплен, ни поврежден, в немецком отряде атаки К-21 не обнаружили, и отмена дальнейшего похода линкора никак не была связана с этой атакой. Авторы вышедшей в 2019 г. монографии «Неизвестная атака командира Лунина» М.Э. Морозов и Н.Р. Скрынников пишут: «С нашей точки зрения, 5 июля 1942 года в Баренцевом море произошло следующее: несмотря на все старания и мужество экипажа «К-21», в силу несовершенства техники, недостаточной подготовки моряков (в первую очередь, командира лодки), а также объективных сложностей, возникших при атаке быстроходного, хорошо защищённого корабельного соединения, торпеды, выпущенные подлодкой, ни во что не попали. Вместо анализа причин неудачи последовало, как это не раз случалось в нашем недавнем прошлом, объявление её крупной победой». Однако безрезультатность атаки К-21 никоим образом не отменяет мужества командира и экипажа «Катюши», рискнувшей помешать такому крупному и хорошо вооруженному конвою врага. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 октября 1942 г. К-21 была награждена орденом Красного Знамени, и эта награда была совершенно заслуженной. Орденом Красного Знамени, помимо К-21, была награждена также балтийская К-52, а гвардейского звания была удостоена североморская К-22, пропавшая без вести в феврале 1943‐го.

Начало 1943‐го выдалось для К-21 драматичным. 12 февраля во время перехода начался крупный пожар в пятом отсеке. Справиться с огнем подводники сумели только через четыре часа, но при этом субмарина больше не могла погружаться, и ее на всякий случай готовили к подрыву. Целых пять дней в открытом море экипаж К-21 самоотверженно устранял повреждения, и 18 февраля лодка смогла продолжить поход – выставила мины в проливе Кегсунн, а в ночь на 19‐е высадила на берег разведгруппу. Утром 20‐го с дистанции 12 кабельтовых К-21 атаковала четырьмя торпедами стоящие у причала суда, после чего наблюдала три вспышки от взрывов. На обратном пути «Катюша» срочным погружением уклонилась от атаки бомбардировщика «Юнкерс-88» и 21 февраля вернулась в Полярный.

Апрельский поход 1943 г. также стал результативным. Выставив у острова Лоппа минную банку из двадцати мин, К-21 9 апреля обнаружила вражеский корабль, который идентифицировали как эсминец, и выпустила по нему шесть торпед, после чего прозвучали два взрыва, а после осмотра горизонта в перископ корабль обнаружен не был. 12 апреля К-21 обстреляла из орудий и пулеметов несколько норвежских рыболовецких мотоботов, один из них потопила и взяла в плен его экипаж из семи человек. Дальнейшему плаванию помешал сильный шторм, и 17 апреля К-21 на остатках топлива вернулась на базу.

23 декабря 1943 г. командиром корабля назначен капитан-лейтенант З.М. Арванов. Под его командованием К-21 совершила один поход – 10–12 апреля 1944‐го. Всего за годы войны легендарная лодка совершила 12 боевых походов (163 суток), осуществила 10 торпедных атак.

В боевом составе флота лодка находилась до сентября 1956 г., причем 9 июня 1949 г. она была переименована в Б-4. 20 июня 1956‐го субмарина была разоружена и переоборудована в плавучую зарядовую станцию ПЗС-51, а 17 августа того же года – в учебно-тренировочную станцию УТС-5. 24 июля 1983 г. после восстановительного ремонта лодка стала филиалом музея Краснознаменного Северного флота в Североморске.

К-21 была единственной североморской «Катюшей», пережившей войну. Другие лодки этой серии погибли или пропали без вести. Четыре балтийские лодки К действовали с 1943 г., но их применение в мелком море было осложнено – достаточно сказать, что иногда 97‐метровой «Катюше» попросту не хватало глубины, чтобы погрузиться, и уже на 40 метрах она могла удариться о грунт носом или кормой. Боевые действия выявили и конструктивные недостатки лодок этого типа – недостаточную прочность легкого корпуса, быстрый износ дизелей, значительный расход топлива. К сожалению, «в своей стихии», на глубинах Тихого океана, где все достоинства лодок К проявились бы в полной мере, они так никогда и не побывали.

Шесть «Катюш», переживших войну, в 1951 г. составили 161‐ю бригаду Северного флота, при этом получили новые индексы от Б-4 до Б-9. В 1954–1956 гг. все они были сняты с вооружения. Последние лодки конструкции М.А. Рудницкого, служившие учебно-тренировочными станциями, были списаны и разделаны на металл в 1975 г. (Б-5, бывшая К-51), 1976 г. (Б-6, бывшая Краснознаменная К-52) и в 1978 г. (Б-8, бывшая К-55).

Эсминец «Сообразительный» относился к проекту 7у – дальнейшему развитию проекта 7 (тип «Гневный»), который массово строился в СССР в середине 1930‐х. Однако новый проект существенно отличался от исходного. Поводом для переделки стал инцидент, случившийся в мае 1937 г. с английским эсминцем «Хантер» у берегов Испании. Тогда «Хантер» подорвался на мине и получил тяжелые повреждения. Руководство СССР отреагировало на этот случай крайне болезненно, так как «Хантер» имел такую же линейную схему расположения энергетической установки, что и советские эсминцы проекта 7, а следовательно, их тоже можно было вывести из строя одним попаданием снаряда, мины или торпеды. В итоге тип «Гневный» был признан «вредительским», один из его создателей П.О. Трахтенберг – расстрелян, а 14 уже построенных кораблей этого типа потребовали переделать, а прочие – заложить заново. В дальнейшем решено было 29 эсминцев все же достроить по проекту 7, а следующие 18 кораблей заложить в соответствии с новым. Так родился проект 7у (улучшенный), разработчиками которого выступили ЦКБ-17 и Северная судостроительная верфь имени Жданова. Новый проект был утвержден 29 августа 1938 г.

Принципиальным различием между кораблями проектов 7 и 7у было расположение машинно-котельных отделений, которые чередовались между собой, а не располагались в линию. Корабли получили вместо трех четыре котла увеличенных размеров, энергетическая установка была разделена на два эшелона, в каждом из которых имелось по два котла и один главный турбозубчатый агрегат (на шести кораблях – советского производства, на двенадцати – английского). Из-за этого средняя часть корпуса эсминцев 7у была серьезно перекомпонована. Однако это не дало существенного улучшения боевых и мореходных данных эсминца. В вооружении отличия были также незначительны: эсминцы 7у получили еще одну 45‐миллиметровую зенитку и два дополнительных 12,7‐миллиметровых пулемета ДШК, но расположены они были по-прежнему неудачно, оставляя корабль с носовых курсовых углов крайне уязвимым. В ходе войны зенитное вооружение кораблей по мере возможности усиливали.

Самый известный эсминец проекта 7у – «Сообразительный»

Корабли строили в Ленинграде, на заводах № 189 и 190, и Николаеве, на заводе № 200. Всего по проекту 7у были построены эсминцы: для Балтийского флота – «Сторожевой» (головной корабль), «Стойкий», «Страшный», «Сильный», «Смелый», «Строгий», «Скорый», «Свирепый», «Статный», «Стройный», «Славный», «Суровый» (до 1940 г. «Летучий»), «Сердитый» (до 1940 г. «Лихой»), для Черноморского флота – «Совершенный» (до 1940 г. «Бесстрашный»), «Свободный» (до 1940 г. «Бесшумный»), «Способный» (до 1940 г. «Подвижный») и герой этого очерка – «Сообразительный». Все эти корабли закладывались по проекту 7, но в процессе строительства «преобразовывались» в проект 7у. Ни на Северном, ни на Тихоокеанском флотах корабли проекта 7у не служили. До начала Великой Отечественной успели сдать девять единиц, восемь для Балтики и лишь один для Черного моря. Последние эсминцы 7у вступали в строй уже в разгар войны – «Строгий» и «Стройный» были приняты в сентябре 1942‐го.

«Сообразительный» был самым последним эсминцем типа «Сторожевой». Закладка корабля состоялась 15 октября 1936 г. в Николаеве на заводе № 200 по проекту 7 под наименованием «Прозорливый». Но уже в ходе строительства корабль был «подтянут» к требованиям проекта 7у, перезаложен 3 марта 1939 г. и спущен на воду 26 августа 1939 г. «Прозорливым» эсминец побыл чуть больше года, 25 сентября 1940‐го он был переименован в «Сообразительный». Вступил в строй 7 июня 1941 г. и за две недели до начала войны вошел в состав Черноморского флота. На 22 июня «Сообразительным» командовал старший лейтенант (впоследствии капитан-лейтенант, капитан 3‐го ранга, капитан 2‐го ранга) С.С. Ворков, который прошел на эсминце всю войну.

Тактико-технические данные эсминца: водоизмещение – 2529 тонн, длина – 112,5 метра, ширина – 10,2 метра, осадка – 5 метров, мощность – 54 000 лошадиных сил, скорость – 36 узлов, экипаж – 271 человек. Вооружение – 4 130‐миллиметровых орудия, 2 76,2‐миллиметровых орудия, 7 37‐миллиметровых орудий, 8 12,7‐миллиметровых пулеметов, два бомбомета БМБ-1, 80 глубинных бомб, два трехтрубных 533‐миллиметровых торпедных аппарата, 58 якорных мин заграждения.

Боевым крещением корабля стала набеговая операция на румынскую Констанцу, которая обернулась для флота потерями. В ударную группу входили лидеры «Москва» и «Харьков», которых прикрывала группа поддержки – крейсер «Ворошилов», эсминцы «Сообразительный» и «Смышлёный». Выйдя вечером 25 июня 1941‐го из Севастополя, корабли утром 26‐го достигли Констанцы и подвергли порт, вокзал и нефтехранилища города сильному обстрелу. Но во время отхода лидер «Москва» подорвался на мине и затонул, а спасавший моряков с «Москвы» «Харьков» получил тяжелые повреждения от огня румынских батарей. «Сообразительный» вступил в охранение поврежденного «Харькова», сорвав атаку на него бомбардировщика и отбомбившись по пытавшейся атаковать его подводной лодке.

С 5 июля 1941‐го эсминец базировался в Новороссийске, постоянно участвуя в боевых операциях на Черном море. Так, в начале сентября он поддерживал огнем защитников Одессы, за три дня израсходовав 384 снаряда главного калибра. Многим запомнилось, как красиво «Сообразительный» вошел в ворота Одесского порта, которые держали под прицелом румынские береговые батареи: эсминец разогнался до 25 узлов и проскочил в порт под прикрытием густой дымовой завесы. 2 сентября корабль подвергся атаке двух бомбардировщиков «Юнкерс-87», но взорвавшиеся в восьми метрах от борта бомбы не причинили ему повреждений. 6–7 сентября «Сообразительный» конвоировал транспорты из Феодосии в Севастополь, 23 сентября пришел на помощь поврежденному эсминцу «Беспощадный» и на буксире привел его на базу, а 1 ноября вместе с лидером «Ташкент» сопровождал линкор «Парижская коммуна» и крейсер «Молотов» на пути из Севастополя в Поти.

Очень тяжелым было сопровождение танкеров «Варлаам Аванесов», «Туапсе», «Сахалин» и ледокола «Анастас Микоян», которые следовали из Батуми на Дальний Восток. Вместе с лидером «Ташкент» и эсминцем «Способный» «Сообразительный» шел в условиях тяжелейшего зимнего шторма – в 10‐балльный ветер, при 9‐балльной волне, в волнах сплошного снега, который снижал видимость до нуля. Ударами волн на эсминце были сорваны и унесены в море шлюпка, параван и несколько глубинных бомб. Когда 29 ноября эсминец пришел обратно в Туапсе, запасы топлива были истощены настолько, что к причалу «Сообразительный» вынужден был подтягиваться на якорях.

В декабре «Сообразительный» дважды сопровождал в походах крейсер «Красный Кавказ», участвовал в Керченско-Феодосийской десантной операции, конвоировал из Туапсе в Феодосию транспорты «Курск», «Фабрициус» и «Красногвардеец». Под флагом командира отряда высадки капитана 1‐го ранга Н.Е. Басистого эсминец вел огонь по немецким самолетам и аэродромам, обстреливал скопление войск на дороге Феодосия – Керчь. Особенно тяжело морякам пришлось 1–2 января 1942‐го, когда температура упала до –15 °C и палубу покрыл 25‐сантиметровый слой льда. Но, несмотря на обледенение, «Сообразительный» выпустил по врагу 161 снаряд главного калибра. К 3 января на «Сообразительном» осталось всего 80 тонн топлива, поэтому штаб был переведен на «Бойкий», а «Сообразительный» ушел в Новороссийск. По итогам 1941‐го корабль совершил 43 боевых выхода в море, отконвоировал 44 транспорта и прошел 13 874 мили.

В январе 1942‐го эсминец принял участие в высадке десанта в районе Судака, а 17 января вступил в дуэль с наступавшими на Феодосию немецкими войсками – обстрелял их артиллерией, на что немцы отвечали минометным и пулеметным огнем. 22 января «Сообразительный» счастливо избежал потерь во время сильного урагана, потрепавшего в бухте Туапсе многие корабли.

20 февраля «Сообразительный» сопровождал «Молотов» в Феодосийский залив, но в ходе 8‐балльного шторма был сильно поврежден и вернулся на базу. Положение усугубилось 7 марта, когда «Сообразительный» с 170 бойцами на борту пошел из Туапсе в Севастополь. От ударов волн в корпусе корабля возникли трещины, внутрь поступило 300 тонн забортной воды. У Херсонесского маяка эсминец атаковали три вражеских бомбардировщика, одновременно открыла огонь и вражеская артиллерия. Тем не менее «Сообразительный» вошел в Северную бухту так же красиво, как в Одесскую, – с дымовой завесой и на 30 узлах. Обратно эсминец вернулся с крейсером «Коминтерн» и транспортом «Кубань».

В ночь на 27 мая «Сообразительный» вышел из Батуми в составе отряда из крейсера «Ворошилов» и эсминца «Способный», имея на борту 300 бойцов 9‐й морской бригады и 30 тонн грузов. Избежав атак бомбардировщиков и торпедоносцев, эсминец разгрузился всего лишь за полчаса, а взамен принял на борт 301 раненого и 456 эвакуированных. Утром 27 мая на конвой навалились 10 самолетов противника, причем «Сообразительный» стал главной целью. Эсминец увеличил скорость до 35 узлов и, резко меняя курс, начал стрельбу из всех орудий и пулеметов. Один из немецких торпедоносцев, снизившихся до пяти метров, комендоры эсминца сбили 130‐миллиметровым снарядом. Шесть выпущенных по кораблю торпед и восемь бомб цели не достигли – рулевой искусно увел эсминец в сторону. В итоге опаснейший для корабля боевой эпизод завершился победой наших моряков.

27 июня эсминец встречал возвращавшийся из Севастополя израненный лидер «Ташкент». «Сообразительный» принял с него 1975 раненых и эвакуированных и доставил их в Новороссийск. Во время массированного налета люфтваффе на Новороссийск 2 июля, в ходе которого погибли «Ташкент», эсминец «Бдительный» и другие корабли, «Сообразительный» уцелел: на его борту как раз шли учебные стрельбы зенитчиков, и корабль одним из первых открыл огонь по вражеским самолетам. Попаданий в сам эсминец, к счастью, не было, хотя полутонная бомба, попавшая в пирс у борта, засыпала палубу слоем щебенки толщиной в метр, а от сильного удара все навигационные приборы вышли из строя.

В июле – августе корабль ремонтировался, после чего 1 и 4 сентября обстреливал из Цемесской бухты немецкие позиции у станиц Наберджаевская, Красно-Медведевская, Верхне-Баканская и Нижне-Баканская. Ночью 4 октября «Сообразительный» и «Бойкий» обстреляли Ялту, откуда немцы перевозили войска в Керчь. По ялтинскому порту «Сообразительный» выпустил 203 130‐миллиметровых снаряда.

Неудачей закончилась набеговая операция 1942 г. на румынское побережье, в которой участвовали крейсер «Ворошилов», лидер «Харьков», эсминцы «Сообразительный», «Беспощадный» и «Бойкий». Конечной целью было уничтожение порта Сулина и обстрел порта Мангалия. Но через двадцать минут после начала операции «Сообразительный» затралил мину, параван держал ее в семи метрах от борта. Одновременно и «Ворошилов» соприкоснулся с минами. Пришлось возвращаться в Батуми, попутно отбивая попытки вражеской авиации бомбить отряд. Итог 1942 г. для «Сообразительного» – 102 выхода в море, 27 693 пройденные мили.

В феврале 1943‐го эсминец оказывал огневую поддержку наступающей 47‐й армии, выпустив 295 снарядов, и участвовал в высадке десанта у Южной Озерейки. Там «Сообразительный» получил сильные повреждения в шестибалльный шторм, в корпусе появилось 14 трещин, некоторые – длиной в полтора метра. Тем не менее эсминец продолжал боевую работу – обстреливал позиции противника у Глебовки, Васильевки и Анапы. Приказом народного комиссара ВМФ от 2 марта 1943 г. № 80 экипаж эсминца «Сообразительный» был удостоен гвардейского звания.

Последней боевой операцией, в которой участвовал корабль, была демонстрация 4–5 июня 1943 г. Тогда отряд в составе крейсера «Красный Кавказ», лидера «Харьков», эсминцев «Способный», «Сообразительный» и «Бойкий» вышел из Батуми в район Пицунда – Сочи с целью убедить противника в намерении высадить десант. После этого «Сообразительный» в боевые походы уже не выходил. Механизмы прошедшего более 50 тысяч миль корабля были сильно изношены и нуждались в ремонте. В 1943 г. эсминец прошел 7804 мили, за 1944‐й – 3215, за 1945‐й – 3198. Тем не менее в феврале 1945 г. эсминцу доверили обеспечение безопасности Ялтинской конференции, «Сообразительный» отвечал за Ливадийский участок, непосредственно примыкавший к месту встречи лидеров трех великих держав.

С 28 декабря 1944 г. командиром корабля был назначен капитан 2‐го ранга Г.Ф. Годлевский. Всего в годы войны «Сообразительный» 218 раз вышел в море, прошел 63 785 миль за 361 ходовой день, отконвоировал 53 (по другим данным 59) транспорта, перевез около 13 000 солдат и эвакуированных, провел 52 стрельбы по берегу и около 100 по самолетам, выпустил 2863 130‐мм снарядов (в том числе 108 по самолетам), 1215 76‐мм, 1623 45‐мм и 478 37‐мм. Зенитчики корабля сбили пять (по другим данным – семь) бомбардировщиков. Потери же в экипаже эсминца за все годы составили пять человек, погибших в результате аварии котла.

После окончания войны эсминец два года находился в строю боевых кораблей. В 1945–1947 гг. его поставили на капитальный ремонт, а в 1951–1958 гг. переоборудовали по проекту 32 в спасательно-дегазационное судно СДК-11 (1956–1957) и СС-16 (с 1957). В марте 1960 г. корабль был законсервирован, а 14 сентября 1963 г. переоборудован в судно-цель ЦЛ-3. 19 марта 1966‐го корабль исключили из списков ВМФ и разделали на металл в Инкермане. Его название унаследовал эсминец проекта 58, который в 1962 г. был переклассифицирован в ракетный крейсер и переименован в «Варяг»; ему был передан гвардейский флаг с «Сообразительного». Затем название перешло к большому противолодочному кораблю проекта 61.

«Сообразительный» был единственным черноморским эсминцем проекта 7у, пережившим войну. «Совершенный» погиб на советской же мине 20 сентября 1941‐го, в день сдаточных испытаний на скорость. «Смышлёный» также подорвался на советской мине у Керчи в феврале 1942‐го. «Свободный» и «Способный» были потоплены авиацией врага в июне 1942‐го и октябре 1943‐го. Балтийские эсминцы типа «Сторожевой» вели активную боевую работу лишь в кампанию 1941 г. «Сторожевой» был поврежден торпедными катерами уже 27 июня 1941‐го и вернулся в строй только через два года. «Сердитый» был потоплен с самолета в июле 1941‐го, «Смелый», «Скорый» и «Суровый» в июле, августе и ноябре 1941‐го подорвались на минах. Остальные корабли участвовали в обороне Ленинграда как плавучие артбатареи, а после войны были переоборудованы в учебные, спасательные суда или корабли-цели.

В конце 1930‐х гг. в составе советского флота появились мощные и современные крейсера, построенные по проекту 26, – балтийский «Киров» и черноморский «Ворошилов». Однако при всех своих достоинствах они имели недостаточное бронирование, и этот недостаток было решено устранить на усовершенствованной серии – проекте 26‐бис. Главный конструктор «Кирова» Анатолий Иоасафович Маслов внес в свой проект следующие изменения: толщина брони борта, траверсов и лобовых плит башен главного калибра увеличена до 70 миллиметров, вместо четырехногой фок-мачты установлена башенная, усилена зенитная артиллерия, возрос до 1310 тонн запас топлива, появилась система приборов управления огнем «Молния-АЦ». Таким образом, получилась значительно улучшенная версия проекта 26, корабли которой по ряду параметров серьезно превосходили «Киров» и «Ворошилов».

Головной корабль проекта получил необычное наименование «Максим Горький» – раньше боевым кораблям не присваивались имена в честь писателей. Однако это легко объяснимо тем, что Горький скончался незадолго до закладки корабля, и в честь знаменитого писателя в СССР массово присваивали наименования улицам, паркам и т. п. Заложенный в декабре 1936‐го крейсер был спущен на воду 30 апреля 1938 г. и вошел в состав Балтийского флота. Второй крейсер серии получил название в честь председателя Совета народных комиссаров СССР Вячеслава Михайловича Молотова и строился для Черного моря. Корабль был заложен 14 января 1937‐го, спущен на воду 4 декабря 1939‐го, а полностью вошел в строй 14 июня 1941 г., ровно за неделю до начала войны.

Водоизмещение крейсера «Молотов» – 8882 тонны, длина – 191,4 метра, ширина – 17,7 метра, осадка – 7,2 метра. Мощность – 133 000 лошадиных сил, скорость – 36 узлов. Экипаж – 863 человека. Вооружение – девять 180‐миллиметровых орудий, шесть 100‐миллиметровых орудий, девять 45‐миллиметровых орудий, четыре 12,7‐миллиметровых пулемета, 50 глубинных бомб, два трехтрубных торпедных аппарата, 164 мины и самолет КОР-2, стартовавший с помощью катапульты.

Начало войны новопостроенный крейсер встретил в Севастополе под командованием Юрия Константиновича Зиновьева, ранее служившего на линкоре «Парижская коммуна» и командовавшего крейсером «Коминтерн». Благодаря личному составу радиолокационной станции, которая находилась на постоянной связи со штабом флота, ни авианалет противника на Севастополь в те дни успеха не имел. Функцию «главного противовоздушного корабля» флота «Молотов» выполнял до 1 ноября 1941‐го, когда вместе с линкором «Парижская коммуна», лидером «Ташкент» и эсминцем «Сообразительный» он перешел в Поти, а оттуда в Туапсе.

8—10 ноября 1941‐го «Молотов» предпринял успешный поход в район Феодосия – мыс Чауда, откуда обстрелял группировку противника в районе Марфовка, Новоселовка, Кенегесе и Атан-Алчище. За полтора часа, с 4.06 до 5.26, «Молотов» выпустил 95 снарядов главного калибра, нанеся значительный урон врагу, а на обратном пути успешно отбился от четырех торпедоносцев и уклонился от бомб, которые сбросили четыре бомбардировщика.

В конце декабря крейсер принял в Поти 1200 командиров и бойцов, 15 вагонов боеприпасов, орудия и минометы и с этим грузом на скорости 32 узла направился в Севастополь. Выгрузка происходила в Северной бухте, причем огнем противника два матроса были убиты, многие ранены, в корпусе «Молотова» появились многочисленные мелкие пробоины. Но и сам корабль интенсивно вел огонь по наземным и воздушным целям, сбив один самолет. 29 декабря «Молотов» выпустил 205 снарядов главного калибра и 107 100‐миллиметровых. Обратно крейсер увез 600 раненых. На рубеже 1941 и 1942 гг. «Молотов» еще не раз курсировал между Новороссийском, Поти и Севастополем, перевозя боеприпасы, пополнения, раненых и эвакуируемых. Все это время крейсер вел меткий огонь всеми калибрами по скоплениям противника.

В ночь с 21 на 22 января 1942‐го «Молотов» стоял у нефтепирса № 4, когда начал дуть сильный норд-ост – бора. Поднявшиеся волны раскачали корабль, и он начал биться правым бортом о стенку. Несмотря на то что командир приказал выйти на малый рейд и встать там на якоря, это не могло удержать крейсер на одном месте. В 8.36 «Молотов» врезался в мол носом, повредив форштевень, а затем корабль ударило о пирс еще и кормой. Сила ветра была такова, что «Молотов» повернуло носом влево, форштевнем он проехался по борту крейсера «Красный Крым» и протаранил танкер, после чего ударился в корму эсминца «Смышлёный». После этого в 9.23 командир приказал затопить носовые отсеки, и крейсер сел носом на грунт. Не обошлось без потерь – лопнувшие тросы убили старшину, два матроса были тяжело ранены. Только после 16 часов ураган в порту начал слабеть. Стихия повредила на крейсере обшивку на левом борту в кормовой оконечности от 264‐го шпангоута до транца, по левому борту лопнули четыре шпангоута, был сломан кормовой клюз, на 400 мм вогнут форштевень, затоплен таранный отсек, повреждены трубопроводы отопления в кормовых помещениях и оборудование отсека дымаппаратуры. Ремонтировался «Молотов» в Туапсе, но его форштевень так и не удалось восстановить полностью, из-за чего скорость крейсера уменьшилась на три узла.

Героический черноморский крейсер «Молотов»

В конце февраля «Молотов» возобновил стрельбы по вражеским позициям. 21 февраля он выпустил 60 снарядов главного калибра, 27‐го – 80, 28‐го – 103, причем интенсивность стрельбы была очень высокой: так, за десять минут комендоры крейсера выпускали 40 снарядов. В марте 1942 г., осуществляя поддержку войск 44‐й армии на Керченском полуострове, «Молотов» обстреливал районы Феодосии и Старого Крыма. 18 марта немецкая авиация массированно бомбила Туапсе, несколько бомб упали недалеко от корабля, но повреждений ему не причинили.

В марте 1942 г. командир крейсера Ю.К. Зиновьев был переведен командиром на линкор «Парижская коммуна», вместо него командование принял Михаил Федорович Романов.

В ночь на 12 июня «Молотов» вышел из Новороссийска в Севастополь, имея на борту 2998 бойцов, 28 орудий, 8 минометов и около 150 тонн боеприпасов. В 20.28 к кораблю приблизились самолеты противника. Рулевые увели крейсер от пикирующих бомб, сброшенных шестью бомбардировщиками, а потом «Молотов» был атакован с правого борта двумя пикировщиками и одновременно с левого борта четырьмя торпедоносцами. Один торпедоносец зенитчики сбили, от торпед рулевые также уклонились. Спустя шесть минут бомбардировщики вышли в еще одну атаку на крейсер, а еще через четыре минуты два торпедоносца и два бомбардировщика попытались атаковать «Молотов» одновременно. Бомбы упали в воду совсем рядом, в корпусе образовалась течь, но зенитчики крейсера снова были на высоте и не позволили врагу выполнить задачу. Всего за полчаса комендоры корабля выпустили 96 снарядов калибра 100 мм, 147 калибра 45 мм, 406 калибра 37 мм и 1082 патрона калибра 12,7 мм. Придя в Севастополь, «Молотов» начал обстреливать Бахчисарай и вскоре уничтожил там эшелон с боеприпасами. Одновременно шла выгрузка боеприпасов и артиллерии и погрузка раненых и эвакуируемых. Приняв на борт 1065 раненых и 350 женщин и детей, крейсер вышел из Севастополя и, по пути обстреляв немецкие войска в пунктах Торопова дача, Сухая балка, Сухая речка и Камары, на скорости 28 узлов пошел в Туапсе.

В очередной рейд в Севастополь крейсер вышел 14 июня, имея на борту уже 373 тонны боеприпасов (к тому времени защитники города оставались практически без снарядов, каждый из них был на вес золота) и 3175 бойцов. Кубрики и другие помещения корабля были забиты грузами под завязку. Разгружаясь у Угольной пристани, «Молотов» начал обстрел селения Камышлы, но попал под ответный огонь немецких батарей и получил приказ немедленно уходить из Севастополя. В Новороссийск крейсер вывез 1625 раненых и 382 эвакуируемых. Всего же за время обороны Севастополя «Молотов» был настоящей «скорой помощью» осажденного города-героя – он доставил туда 9440 бойцов и командиров, подразделение «Катюш», 560 орудий, 45 минометов, 16 800 винтовок, 3680 автоматов и пулеметов, 10 вагонов авиабомб и 145 вагонов боеприпасов.

Вечером 2 августа 1942 г. «Молотов» и лидер «Харьков» вышли из Туапсе с целью обстрела Феодосии. Поскольку корабли заметил немецкий самолет-разведчик, отряд взял ложный курс, но запутать врага не удалось. В час ночи немецкие береговые батареи открыли по «Молотову» огонь, который оказался очень точным, затем крейсер атаковал торпедный катер и самолет-торпедоносец, но, к счастью, от торпед удалось уклониться. Но через пять минут к «Молотову» приблизились еще два торпедоносца, сбросивших четыре торпеды. Три из них не попали в корабль, но четвертая в 1.27 ударила в корму справа. Раздался сильнейший взрыв, которым крейсеру оторвало 20 метров кормы до 262‐го шпангоута. Погибли 18 моряков, крейсер потерял управление, скорость упала до 10 узлов. Над «Молотовым» поднялось огромное белое облако пара, и корабль начало разворачивать влево.

Из-за сильного грохота стрельбы всех корабельных орудий (зенитчики как раз сбили один из двух торпедоносцев) на крейсере поначалу даже не поняли, что произошла трагедия. Но когда вахтенный передал, что корабль не слушается руля, командир М.Ф. Романов сообщил о случившемся командованию флотом и вскоре получил ответ: «Басистому, Романову. Крейсер спасти во что бы то ни стало. Высылаю все находящиеся в моем распоряжении средства помощи. Октябрьский». Левую машину включили на «полный вперед», правую на «самый малый назад», что обеспечило движение прямым курсом со скоростью 14 узлов. Несмотря на тяжелейшую рану, крейсер сохранил остойчивость, и немцы не теряли надежды его добить. Но, к счастью, атака их торпедных катеров сорвалась, а в 5.10 «Молотов» взяли под охрану наши самолеты. В 7.17 над Анапой четыре вражеских торпедоносца снова зашли на корабль, но один из них был сразу сбит огнем с «Молотова», а второй отогнала авиация прикрытия. 3 августа в 22.14 израненный крейсер пришел в Поти. Всего за время похода «Молотов» и «Харьков» отбили 23 атаки, сбили три и повредили два самолета и катер, комендоры «Молотова» выпустили 2886 снарядов.

Поскольку полученные крейсером повреждения были тяжелейшими и к тому же не имели аналогов на флоте, его ремонт стал уникальным мероприятием. Специалисты ЦКБ-17 и КБ завода № 21 предложили оригинальное решение – присоединить к «Молотову» корму недостроенного крейсера «Фрунзе» проекта 68. Правда, это был совершенно другой корабль, и его корма была гораздо шире (от 200 до 1500 миллиметров), но зато такой вариант позволял быстро восстановить боеспособность крейсера. И с октября 1942‐го по июль 1943‐го на заводе № 201 в Поти шла уникальная операция по возрождению «Молотова». В плавучем доке длиной 113 метров 3 декабря 1942‐го у «Фрунзе» ампутировали корму по 230‐й шпангоут, а у «Молотова» на плаву обрезали повреждения. 26 декабря крейсер ввели в док, чтобы состыковать его с кормой «Фрунзе». Сложнейшую операцию проводили с помощью гидравлических домкратов массой 200 тонн, и через сутки все завершилось удачно: не возникло ни крена, ни перекосов. После 15 января 1943‐го началась подгонка корпусов двух кораблей, которые все же заметно отличались обводами. 25 апреля «Молотов» с новой кормой вышел из дока, а 27 июля прошел ходовые испытания, которые показали, что на скорости крейсера ремонт никак не сказался. В это время, с апреля 1943‐го, крейсером командовал Федор Васильевич Жиров.

После этого «Молотов» уже не принимал участия в боевых действиях. С 18 августа 1944‐го он базировался в Новороссийске, а с 5 ноября – в Севастополе, где и встретил Победу. Всего в июне 1941‐го – январе 1944‐го крейсер прошел 11 652 мили за 697 ходовых часов.

Уже после войны, 5 октября 1946 г., на «Молотове» произошла трагедия: во время учебных стрельб загорелся заряд в башне главного калибра. При спасении корабля погибли 23 и были ранены 20 человек, но государственная комиссия выяснила, что личный состав действовал единственно правильным образом и преградил путь огню, благодаря чему крейсер был спасен от взрыва и гибели. 19 августа 1947 г. в судьбе крейсера произошло важное событие – его посетил с визитом И.В. Сталин. «Молотов» в сопровождении эсминцев «Огневой» и «Лихой» доставил его из Ялты в Сочи. В 1952–1955 гг. на Севморзаводе крейсер прошел капитальный ремонт и модернизацию с обновлением зенитного и радиолокационного вооружения.

Во время трагической гибели линкора «Новороссийск» 29 октября 1955 г. с «Молотова» была немедленно выслана спасательная партия, которая сумела подобрать из воды 31 человека из экипажа линкора. При этом пятеро моряков с «Молотова» погибли, спасая своих товарищей.

3 августа 1957 г. история крейсера «Молотов» завершилась. После разоблачения «антипартийной группы Молотова, Кагановича и Маленкова» В.М. Молотов был выведен из состава Политбюро, а все существующие в стране объекты, названные в его честь, оперативно переименованы. Крейсеру досталось название «Слава», которое в начале ХХ в. носил героический линкор Балтийского флота, погибший в 1917 г. Но в данном случае название оказалось не вполне удачным, т. к. Молотова звали Вячеславом, и «Слава» было уменьшительным вариантом его имени. Шутили на эту тему черноморцы еще долго…

Во время хрущёвского сокращения флота конца 1950‐х, 14 января 1959‐го, «Славу» вывели из боевого состава и законсервировали. Но старый корабль, к счастью, не постигла участь множества разрезанных на металл собратьев – через полтора года он снова вошел в строй и с 3 августа 1961 г. стал учебным крейсером. С 30 июня 1966 г. корабль входил в 21‐ю бригаду противолодочных кораблей, а с 30 декабря 1970‐го – в 70‐ю бригаду. В качестве учебного крейсера «Слава» в июне 1967‐го несла службу в Средиземном море, оказывая помощь Сирии, а 9 ноября 1970 г. помогала эсминцу «Бравый», столкнувшемуся с английским авианосцем «Арк Ройал». 4 апреля 1972 г. крейсер исключили из состава флота и разобрали на металл.

«Молотов/Слава» оказался самым долговечным из всех крейсеров проекта 26‐бис. Головной корабль серии «Максим Горький» 23 июня 1941‐го подорвался на мине, потеряв носовую оконечность по 47‐й шпангоут, но был восстановлен и провел войну в блокадном Ленинграде в качестве плавучей батареи. 23 марта 1944 г. крейсер был удостоен ордена Красного Знамени, с февраля 1956‐го был опытовым крейсером, а в апреле 1959‐го сдан на слом. Два других крейсера проекта 26‐бис были введены в строй уже во время войны и служили на Тихоокеанском флоте. Крейсер «Калинин» начал службу 8 мая 1942 г., крейсер «Каганович» – 7 мая 1944‐го. Воевать им не довелось. «Каганович» в августе 1957 г. был переименован в «Петропавловск». В 1960 г. оба крейсера были разоружены и превращены в плавказармы, а в 1963–1964 гг. пошли на слом.

Было построено всего четыре единицы крейсеров проекта 26‐бис, но не потому, что корабли были признаны неудовлетворительными, а в силу произошедшего в 1938–1939 гг. изменения самой концепции развития советского флота, которому требовались теперь «океанские» крейсера с увеличенной дальностью плавания.

К сожалению, «неполиткорректное» имя привело к тому, что в 1970–1980‐х гг. крейсер «Молотов» если и упоминался при описании боевых действий на Черном море, то очень нечасто. Между тем этот корабль вписал яркие страницы в историю Великой Отечественной войны. Уникальная операция по возрождению «Молотова» не имела аналогов в истории советского флота.

Еще одна представительница племени знаменитых «эсок», С-56 была заложена 24 ноября 1936 г. на судостроительном заводе имени Андре Марти в Ленинграде. Окончательная сборка была произведена во Владивостоке на заводе № 202, куда лодку доставили по железной дороге. Спущена на воду субмарина была 25 декабря 1939 г., а в строй вошла 20 октября 1941‐го, в разгар Великой Отечественной. Через десять дней ей был присвоен индекс С-56, а 31 октября поднят Военно-морской флаг СССР. Командовал лодкой опытный подводник Георгий Иванович Щедрин, до этого успевший послужить на Щ-301, Щ-114, М-5 и Щ-110, последняя лодка под его командованием трижды удостаивалась звания лучшей на Тихоокеанском флоте.

Параметры С-56: водоизмещение надводное – 837 тонн, подводное – 1090 тонн, длина – 77,7 метра, ширина – 6,4 метра, осадка – 4 метра. Мощность – два дизеля по 2000 лошадиных сил, два электродвигателя по 550 лошадиных сил. Скорость подводная – 8,7 узла, надводная – 19,7 узла. Экипаж – 42 человека. Вооружение – одна 100‐миллиметровая и одна 45‐миллиметровая пушка, шесть 533‐миллиметровых торпедных аппаратов.

До октября 1942‐го С-56 была суждена напряженная, но все же «мирная» служба тихоокеанской подводной лодки – Тихоокеанский флот в боевых действиях не участвовал. А вот на Севере подводных лодок не хватало, что и обусловило дальнейшую судьбу лодки. 6 октября 1942 г. С-56 под командованием капитан-лейтенанта Г.И. Щедрина и ее систершип С-51 капитан-лейтенанта И.Ф. Кучеренко вышли из Владивостока в дальнее и опасное плавание. Маршрут лодок пролегал через Петропавловск-Камчатский, Сан-Франциско, Панамский канал, Галифакс, Леруик и закончился в Полярном.

Гвардейская Краснознаменная С-56 на вечной стоянке во Владивостоке

Во время этого гигантского перехода через два океана и девять морей С-56 несколько раз едва не погибла. Так, 29 октября 1942‐го при выходе из американской базы Датч-Харбор ее атаковала неустановленная подводная лодка, причем ее торпеда даже задела корпус С-56. 17 ноября еще одна неизвестная субмарина выпустила в С-56 торпеду у берегов Калифорнии; к счастью, торпеда прошла в 50 метрах от кормы советской лодки. В декабре 1942‐го у Канады С-56 потрепало тяжелейшим штормом, лодка приняла забортную воду и сильно уклонилась от курса. По прибытии в Галифакс пришлось становиться на ремонт. В последний день 1942‐го С-56 ударилась о надстройки затонувшего корабля, но, дав реверс, моряки сумели высвободить лодку от неприятного «плена». Буквально через девять дней – опять шторм, после которого последовал ремонт в Розайте.

Наконец 8 марта 1943 г. С-56 встретили свои – эсминец «Валериан Куйбышев» и сторожевые корабли «Гроза» и № 28, которые отконвоировали субмарину в Полярный. Беспримерный поход С-56 длился 153 суток, из них 67 суток (2220 часов) в море. За это время лодка прошла Тихий и Атлантический океаны, Японское, Охотское, Берингово, Карибское, Саргассово, Северное, Гренландское, Норвежское и Баренцево моря. Было пройдено 16 632 мили, из них 113 в подводном положении.

В составе Северного флота С-56 совершила 8 боевых походов и произвела 13 атак с выпуском 30 торпед. По числу достоверно одержанных побед С-56 является самой результативной советской подводной лодкой времен войны (уступая по тоннажу С-13 и Л-3). 17 мая 1943 г. ей был потоплен танкер «Ойроштадт», 7 июля 1943 г. – тральщик М-346, 19 июля 1943 г. – сторожевой корабль NKi 09, 28 января 1944 г. – транспорт «Генрих Шульте» и 17 мая 1943 г. поврежден транспорт «Фартелянд». Во время боевых походов «эска» не раз попадала в сложные переделки, но всякий раз с честью выходила из них. Так, в мае 1943‐го при возвращении на базу С-56 застряла между мачтами и надстройками затопленного судна и лишь с большим трудом смогла выбраться из ловушки. А в январе 1944‐го лодку 26 часов (!) безостановочно преследовали вражеские корабли ПЛО, сбросившие на С-56 свыше трехсот глубинных бомб. Но и тогда наши подводники мастерски избежали опасности и, более того, после погони произвели первую на флоте успешную бесперископную атаку. Всего на С-56 противник сбросил свыше трех тысяч бомб, немцы 18 раз сообщали о гибели лодки.

31 марта 1944 г. за боевые заслуги лодка С-56 была награждена орденом Красного Знамени, а 23 февраля 1945 г. удостоена гвардейского звания. Командир лодки капитан 2‐го ранга Г.И. Щедрин стал Героем Советского Союза (по тоннажу достоверных побед он занимает второе место на Северном флоте), а все члены экипажа лодки удостоились орденов и медалей. Двое представителей экипажа С-56 участвовали в Параде Победы в Москве.

Но и это было еще не все. Отметившись уникальным походом 1942–1943 гг., С-56 повторила свое достижение уже после войны. С 10 июля по 5 октября 1954 г. лодка в сопровождении ледоколов «Ермак» и «Ленин» совершила переход в надводном положении по Северному морскому пути из Екатерининской гавани во Владивосток. Она стала первой советской подводной лодкой, совершившей кругосветное плавание.

Поход проходил в очень тяжелых погодных условиях. Командир С-56 капитан-лейтенант В.И. Харченко вспоминал:

«Яростный ветер ломал ледяные поля. Льдины нагромождались друг на друга, образуя большие торосы. Корпус корабля обжимают льды, наползая со скрежетом на надстройку. Свободные от вахты вызваны наверх. Идут в ход пешни, а потом и подрывные патроны. В воздух взлетают белые фонтаны. Сжатие ослабевает, чтобы потом своими ледяными объятиями снова обхватить корпус лодки. От частых реверсов мотористы и электрики стоят на вахте мокрые. Напряжение достигает наивысшего предела. Две ночи никто не спит. Не до сна. Каждую минуту может произойти непоправимое».

За этот героический переход В.И. Харченко был удостоен ордена Красной Звезды, награждены были и другие члены экипажа. С 6 ноября 1953‐го С-56 вновь, как и до октября 1942‐го, вошла в состав Тихоокеанского флота. Но век довоенных «эсок» уже подходил к концу. 14 марта 1955 г. лодка была выведена из боевого состава, разоружена и переформирована в плавучую зарядовую станцию (с 13 июня – ПЗС-55, с 12 января 1957 г. – ЗАС-8). 20 апреля 1964 г. она была переформирована в учебно-тренировочную станцию и 15 сентября переименована в УТС-14.

Новый этап в жизни легендарного корабля начался 9 мая 1975 г. Тогда, в день 30‐летия Победы, единственную сохранившуюся «эску» установили в качестве корабля-музея на Корабельной набережной Владивостока, рядом со зданием штаба Тихоокеанского флота на берегу бухты Золотой Рог. С 25 июля 1982 г. С-56 входит в ансамбль Мемориала славы Тихоокеанского флота. Внутри лодки действует экспозиция, посвящённая подводным силам Тихоокеанского флота, сохранены отсеки, размещен торпедный боезапас. Ежедневно на С-56 проходит церемония поднятия Краснознаменного гвардейского Военно-морского флага СССР. На данный момент легендарная «эска» – один из самых известных и популярных кораблей-памятников на территории России.

В ноябре 1931 г. в СССР началась работа по созданию двух типов бронированных речных катеров. Более крупный, обозначавшийся как проект 1124, предполагалось вооружить двумя 76‐миллиметровыми пушками в танковых башнях, менее крупный (проект 1125) – одной. Оба типа катеров были приспособлены для перевозки по железной дороге и предназначались для несения службы в речных военных флотилиях на окраинах СССР.

Постройка обоих типов бронекатеров развернулась на Зеленодольском заводе имени Горького. Удачное расположение в волжском городе Зеленодольск позволяло проводить только что построенные корабли в Черное, Белое, Каспийское и Балтийское моря по внутренним водным путям.

Главным конструктором бронекатеров типа 1125 стал Юлий Юльевич Бенуа, внук знаменитого русского архитектора. Созданный им бронекатер оказался исключительно удачным. Это был настоящий «речной танк», чье вооружение позволяло ему бороться как с надводными, так и с наземными целями, вступать в противоборство с танками, дотами, артиллерией противника. В ходе войны малые бронекатера продемонстрировали высочайшую живучесть и с честью прошли от Сталинграда до Берлина и Вены.

Бронекатер проекта 1125 обладал следующими характеристиками: водоизмещение – 26 тонн, длина – 22,5 метра, ширина – 3,4 метра, осадка – 0,5 метра. Мощность – 800 лошадиных сил. Скорость 20 узлов. Экипаж 10 человек. Вооружение – одна 76‐миллиметровая пушка КТ-28 и пулемет ДТ в танковой башне и три пулемета «Максим» в башнях ПБ-3. Бронирование – от 4 до 8 миллиметров.

Первые БКА проекта 1125 вступили в строй в 1938 г., и к началу Великой Отечественной войны в строй вошел 71 катер, из которых большинство (44) находилось в Амурской военной флотилии и Амурском погранотряде НКВД.

Катер, получивший номер 32, был заложен в Зеленодольске в 1940 г. и вступил в строй Ладожской военной флотилии в августе 1941‐го. В ноябре БКА-32 вошел в 3‐ю бригаду речных кораблей Волжской военной флотилии, которая только начинала формироваться. В апреле 1942‐го корабль перенаправили в состав Онежского отряда кораблей, но 18 августа снова включен в Волжскую военную флотилию под номером БКА-75. 23 августа командир лейтенант А.П. Кальченко впервые повел свой катер в бой, поддерживая огнем части 124‐й стрелковой бригады. С 13 сентября БКА-75 входил в оперативное подчинение 62‐й армии, оборонявшей Сталинград. Боевая работа шла и днем и ночью: комендоры бронекатера подавляли огневые точки противника, вели огонь по танкам и скоплениям пехоты, срывая попытки фашистов форсировать Волгу. Почти непрерывно БКА-75 атаковали самолеты люфтваффе, его обстреливали артиллерия и танки противника. И только в ноябре 1942‐го, когда навигация на Волге стала затруднена из-за ледяного покрова, катер перешел на ремонт в Саратов.

Гвардейский бронекатер БКА-75 (проект 1125) на почтовой марке России

С марта по сентябрь 1943 г. БКА-75 вместе с другими кораблями Волжской военной флотилии обеспечивал безопасность грузовых перевозок по Волге. В сентябре корабль перевели в состав Азовской военной флотилии. 2 октября его по железной дороге перебросили на Азов, и вскоре экипаж БКА-75 принял участие в Керченско-Эльтигенской десантной операции. Со 2 по 8 ноября катер успешно высаживал десантные партии 55‐й гвардейской стрелковой дивизии. Однако во время сильного шторма 8 ноября БКА-75 получил серьезные повреждения и затонул на отмели.

Восстанавливать бронекатер не предполагалось. Но рабочие ростовского завода «Красный флот» по собственной инициативе уже в январе 1944‐го БКА-75 был восстановлен, перевооружен новыми 76‐миллиметровыми орудиями в башнях Ф-34 и вошел в состав Дунайской военной флотилии. В дальнейшем бронекатер участвовал в Ясско-Кишиневской, Будапештской и Венской наступательных операциях.

В годы войны советские бронекатерники не раз проявляли чудеса героизма, демонстрируя высочайшие качества своих маленьких кораблей. Так, в конце августа 1941 г. бронекатера БКА-213 и БКА-214 в Выборгском заливе смело атаковали три немецких катера и потопили их таранными ударами, а затем без единого выстрела, тоже таранами потопили еще семь плавединиц с большим количеством вражеских солдат на борту. БКА-213 повторил свой подвиг в июне 1944‐го, потопив тараном вражеский катер на Чудском озере. Бронекатер БКА-92 сыграл ключевую роль во время освобождения от гитлеровцев белорусского Пинска в июле 1944‐го.

В 1967 г. БКА-75 был установлен на пьедестале на своей родине, в городе Зеленодольске, перед заводом, строившим такие бронекатера. Кроме того, малые бронекатера проекта 1125 установлены в качестве памятников в Волгограде, Перми, Хабаровске, Благовещенске, Приморско-Ахтарске, Пинске и других городах.

В ходе Великой Отечественной войны советский флот потерял огромное количество эсминцев – 34 корабля погибли, еще 30 по разным причинам не были достроены. В строю оставались лишь немногочисленные ветераны-«новики» и корабли проектов 7 и 7у, которые и в начале 1940‐х страдали множеством недостатков. Срочно требовался новый тип такого корабля, который не уступал бы эсминцам ведущих морских держав, был бы рассчитан на крупную серию и смог бы в кратчайший срок восполнить утраченное.

Уже 15 августа 1945 г. была утверждена большая кораблестроительная программа на послевоенное время, согласно которой флот должен был быстро получить поистине гигантское количество новых эсминцев – 132 «крупных» и 226 «обычных». В таком случае СССР превратился бы поистине в морскую супердержаву мира. Но планам не суждено было сбыться, они были скорректированы – «всего лишь» до 188 единиц. Наиболее перспективным считался разработанный автором «семерок» В.А. Никитиным проект 41 (тип «Неустрашимый»), но эти эсминцы в итоге не получились массовыми, был построен всего один корабль этого типа (служил на Балтике в 1955–1974 гг.). Настоящим «спасением» для раннего послевоенного флота стал проект 30‐бис, технический проект которого был утвержден в августе 1947 г.

Эсминцы проекта 30-бис стали самыми многочисленными боевыми кораблями послевоенной постройки

Серия 30‐бис была логичным развитием проекта 30‐К, который в самом конце 1930‐х должен был стать неким промежуточным звеном между эсминцами 7у и так и не реализованным «большим» проектом 35. В 1941‐м строительство кораблей серии 30‐К заморозили, в строй был введен единственный корабль этого типа «Огневой» (служил на Черном море в 1945–1958 гг.). Однако многие особенности конструкции «Огневого» достались «Смелому» и его многочисленным систершипам.

Никогда, ни до, ни после ни один отечественный боевой корабль не строился такой массовой серией. Семьдесят единиц!.. Головной корабль был заложен 16 мая 1948 г., и по его наименованию тип получил название «Смелый». 21 декабря 1949‐го, к 70‐летию со дня рождения И.В. Сталина, первый новый эсминец этого типа вступил в строй. Постройка эсминцев велась на заводах в Ленинграде, Николаеве, Молотовске и Комсомольске-на-Амуре, соответственно, они вступали в ряды всех советских флотов. Она осуществлялась поистине огромными темпами: занимала меньше года. Впервые была разработана и схема названий для кораблей: эсминцы на букву «С» служили на Балтике, на «О» – на Северном флоте, на «Б» – на Черноморском и на «В» – на Тихоокеанском.

Тактико-технические данные эсминцев типа «Смелый»: водоизмещение – 3066 тонн, длина – 120,5 метра, ширина – 12 метров, осадка – 3,9 метра. Мощность – 60 000 лошадиных сил, скорость – 36,5 узла. Экипаж – 286 человек. Вооружение: 4 130‐миллиметровых, 2 85‐миллиметровых, 1 37‐миллиметровое, 2 25‐миллиметровых орудий, 2 БМБ-2 и 2 бомбосбрасывателя на 51 глубинную бомбу, два 533‐миллиметровых торпедных аппарата, 52 мины «Краб» или 60 мин М-26.

В своем большинстве служба эсминцев типа «Смелый» пришлась на 1950–1960‐е гг. В конце 1950‐х некоторые из этих кораблей начали выводить из боевого состава флота и переклассифицировать в корабли-мишени и другие вспомогательные суда, некоторые были законсервированы и вновь введены в строй через некоторое время. В начале 1960‐х эсминцы «Безбоязненный», «Бесшумный», «Верный», «Вихревой», «Огненный», «Опасный», «Охраняющий» и «Стремительный» были переоборудованы в корабли радиотехнической разведки. Но были и отдельные примеры долголетия «Смелых». Так, эсминец «Свободный», с 1952 г. служивший на Балтике, а с 1955‐го на Северном флоте, был разоружен лишь в июле 1983 г., эсминец «Степенный» – в марте 1986‐го, «Опасный», «Охраняющий», «Совершенный» и «Солидный» – в апреле 1987‐го. «Бесшумный», в 1951–1961 гг. служивший на Черном море, а затем на Тихом океане, был исключен из списков плавсредств флота в сентябре 1994‐го.

Интересный случай произошел в июне 1965 г. во время учений Северного флота. Тогда два эсминца типа «Скорый» обнаружили в Норвежском море английскую подводную лодку «Оппортьюн», которая записывала шумы винтов кораблей и работу их гидроакустических станций. Эсминцы тут же атаковали англичан подрывными зарядами, что на учениях символизирует атаку глубинными бомбами, и на протяжении 30 часов вели за «Оппортьюн» охоту, после чего ее аккумуляторы разрядились и лодка была вынуждена всплыть. Оба эсминца встали по обеим бортам лодки, после чего поблагодарили ее за совместное учение и сопроводили до выхода из района учений.

Самым «долгоиграющим» из эсминцев проекта 30‐бис оказался корабль, носивший символичное название – «Вечный». Он был заложен 12 января 1950 г. на ленинградском заводе № 199, спущен на воду 30 августа того же года, вступил в строй 15 декабря 1950‐го и 18 марта 1951‐го вошел в состав 5‐го ВМФ. С 23 апреля 1953 г. «Вечный» перешел с Балтики на Тихоокеанский флот, с которым и была связана его дальнейшая служба. Но полноценную боевую карьеру «Вечного», как и большинства его систершипов, подкосили два обстоятельства – хрущёвское сокращение флота конца 1950‐х и появление новых типов кораблей, рядом с которыми артиллерийские эсминцы выглядели уже архаичными. 22 ноября 1960‐го «Вечный» был разоружен и выведен из боевого состава, после чего переклассифицирован в плавучую техническую базу ПТБ-12, а с 28 июля 1962‐го – в плавучую мастерскую ПМ-141. С 15 июля 1971 г. корабль служил учебно-тренировочной станцией УТС-27. В этом качестве и прошла большая часть жизни «Вечного». Он пережил распад СССР и продолжил службу в российском флоте. Только 5 августа 2001 г. с УТС-27 был спущен Андреевский флаг, 1 ноября того же года экипаж корабля был расформирован, а 19 апреля 2002‐го старый эсминец был исключен из списков плавсредств в связи с разделкой на металл. Пятьдесят два года в строю!..

Шестнадцать эсминцев типа «Смелый» служили не только под советским, но и под иностранными флагами. «Способный» и «Скорый» в 1957 г. были переданы Польше, где получили названия «Гром» и «Вихорь». Пять кораблей достались Египту: «Сметливый», «Солидный», «Бурный», «Беспощадный», «Отчаянный» и «Бессменный». В 1959–1964 гг. восемь кораблей передали в индонезийский флот – «Боевой», «Безжалостный», «Беззаветный», «Беспокойный», «Волевой», «Внезапный», «Выразительный» и «Пылкий». «Огневой» в 1965‐м был передан Болгарии под названием «Георги Димитров».

В целом проект 30‐бис оценивается историками отечественного флота как не самый выдающийся, однако в качестве «количественного восполнителя» потерь советского ВМФ после Великой Отечественной войны его роль сложно переоценить. Весь мир убедился, что Советский Союз в кратчайшие сроки может насытить свой флот огромным количеством современных боевых кораблей, которые на поверку оказались отнюдь не однодневками, а поистине «вечными».

Еще считались новинками крейсера проекта 26 (типа «Киров»), находились в постройке крейсера проекта 26‐бис (типа «Максим Горький»), а руководство советского флота уже задумалось о дальнейшем усовершенствовании этого класса кораблей. Поскольку изменилась сама концепция развития флота, к новым крейсерам выдвигались «океанские» требования – они должны были действовать на большом удалении от баз. Для достижения нужных характеристик пришлось пойти на уменьшение главного калибра – отказавшись от 180‐миллиметровых пушек, применить более легкие 152‐миллиметровые, что позволяло увеличить бронирование и запас топлива. Также новые крейсера должны были быть менее мощными и менее скоростными. Этот проект, получивший обозначение 68, был утвержден в июле 1939 г. Первоначально крейсера должны были нести три башни главного калибра, но затем по требованию Наркомата ВМФ добавили четвертую. Корабли имели водоизмещение 14 100 тонн, могли развивать скорость 33,5 узла и были вооружены 12 152‐миллиметровыми орудиями, а также имели мощное зенитное вооружение – 28 37‐миллиметровых пушек. Автором проекта, как и проектов 26 и 26‐бис, выступил опытный «крейсерник» Анатолий Иоасафович Маслов. В целом корабли его третьей серии, проекта 68, оцениваются на «отлично», их вполне можно было считать лучшими в мире легкими крейсерами, во многом превосходящими американские аналоги типа «Фарго».

Однако судьба серии 68 оказалась скорее неудачной. Постройка крейсеров «Чапаев» (головной), «Чкалов», «Железняков», «Фрунзе» и «Куйбышев» была заморожена в июле 1941‐го, корпуса «Орджоникидзе» и «Свердлова» были захвачены в Николаеве немцами и вывезены на переплавку. Достраивались корабли уже после войны по улучшенному проекту 68‐к и вошли в строй в самом начале 1950‐х, но прослужили недолго, попав под хрущёвское сокращение флота конца десятилетия. Головной «Чапаев», «Куйбышев», «Фрунзе» с 1958 г., а «Железняков» с 1961 г. стали учебными крейсерами и в середине 1960‐х были разобраны на металл. Дольше всех, до 1979 г., в качестве учебного крейсера прослужил «Чкалов», в 1958 г. переименованный в «Комсомолец». Крейсера «Ленин», «Аврора», «Дзержинский» и «Лазо» по проекту 68 так никогда и не были построены.

Дальнейшим развитием проекта 68‐к стал проект 68‐бис, в котором уже был полностью учтен опыт Великой Отечественной войны и внедрены все новейшие достижения послевоенного кораблестроения. Главным конструктором проекта стал Александр Сергеевич Савичев – ученик А.И. Маслова, вместе с ним работавший на проектах «Киров» и «Максим Горький». Впервые на кораблях применялась низколегированная сталь марки СХЛ-4, была освоена сварка толстых броневых плит, что позволило сократить срок создания каждого корабля до двух лет. От крейсеров проекта 68‐к (типа «Чапаев) крейсера 68‐бис отличались более солидными габаритными характеристиками, сварным корпусом, удлиненным полубаком, улучшенными условиями обитаемости экипажа, более мощной вспомогательной артиллерией и намного более совершенными средствами связи, навигационным и радиотехническим вооружением.

Крейсер-музей «Михаил Кутузов» на вечной стоянке в Новороссийске

Всего по проекту 68‐бис было построено 14 кораблей: «Свердлов» (головной), «Дзержинский», «Орджоникидзе», «Жданов», «Александр Невский», «Адмирал Нахимов», «Адмирал Ушаков», «Адмирал Лазарев», «Александр Суворов», «Адмирал Сенявин», «Молотовск» (с 1957 г. «Октябрьская революция»), «Михаил Кутузов», «Дмитрий Пожарский» и «Мурманск». В ходе хрущёвского сокращения флота конца 1950‐х была прекращена постройка крейсеров «Щербаков», «Адмирал Корнилов», «Кронштадт», «Таллин», «Варяг», «Козьма Минин» (с 1953 г. «Архангельск») и «Дмитрий Донской» (с 1953 г. «Владивосток»). Легко заметить, что если крейсера проекта 68‐к несли названия исключительно в честь советских вождей, то крейсера, вступавшие в строй с середины 1950‐х, уже именовались отчасти и в честь русских флотоводцев и полководцев прошлого, а такие названия, как «Александр Невский», «Адмирал Нахимов», «Адмирал Ушаков», «Адмирал Лазарев», «Дмитрий Пожарский», были традиционными для старого русского флота.

Крейсер, получивший имя великого русского полководца светлейшего князя Михаила Илларионовича Кутузова-Смоленского, был заложен 22 февраля 1951 г. в Николаеве, на Николаевском судостроительном заводе имени Н.И. Носенко, спущен на воду 29 ноября 1952 г. 9 августа 1954 г. на крейсере был поднят Военно-морской флаг, а 31 января 1955‐го корабль был зачислен в состав Краснознамённого Черноморского флота в составе 50‐й дивизии крейсеров. Базировался крейсер в городе-герое Севастополе.

Данные крейсера «Михаил Кутузов»: водоизмещение – 18 640 тонн, длина – 210 метров, ширина – 23 метра, осадка – 7,3 метра. Мощность – 121 000 лошадиных сил, скорость – 35 узлов. Экипаж – 1200 человек. Вооружение – 12 152‐миллиметровых, 12 100‐миллиметровых орудий, 12 зенитных двухорудийных установок В-11, 179 мин.

После вывода в 1950‐х гг. из службы линкоров типа «Севастополь» и до вступления в строй в начале 1960‐х ракетных крейсеров типа «Грозный» именно большая серия артиллерийских крейсеров типа «Свердлов» стала главной ударной силой советского флота. Мощные, красивые, отлично вооруженные и продуманные корабли стали своеобразным завершением эпохи «старого» советского флота, переходным периодом к принципиально новым кораблям с ракетным вооружением. В ходе службы они неоднократно модернизировались: на «Адмирале Нахимове» первым в советском флоте был установлен противокорабельный ракетный комплекс, а «Дзержинский» после перестройки в 1957–1958 гг. по проекту 68‐а стал первым советским крейсером, оснащенным зенитно-ракетным комплексом.

Служба «Михаила Кутузова» началась с испытаний первых советских корабельных вертолетов Ка-15 и Ми-1. Во время взрыва линкора «Новороссийск» «Михаил Кутузов» стоял ближе всех к гибнущему кораблю и первым пришел ему на помощь, причем из 93 человек аварийно-спасательной команды крейсера на линкоре погибло 27. В том же году «Михаил Кутузов» совершил первый заграничный визит – в югославский Сплит. В дальнейшем крейсер посещал с визитами албанский Дуррес (1956, 1957), болгарскую Варну (1964) и Алжир (1968).

Летом 1957 г. «Михаил Кутузов» совершил переход из Севастополя в Ленинград и обратно для участия в праздновании Дня Военно-морского флота. Тогда «Михаил Кутузов» впервые смогли увидеть жители Северной столицы. Эффектно стоявший на Неве крейсер произвел на всех большое впечатление. А 14 сентября 1958 г. на борту крейсера в Новороссийск был доставлен Вечный огонь из Севастополя, с Малахова кургана. Вечный огонь был зажжен на площади Героев в Новороссийске.

В 1961‐м корабль стал съемочной площадкой – на нем снимали сцены фильма «Увольнение на берег» с участием тогда еще юного Владимира Высоцкого. В том же году на корабле побывал первый космонавт Юрий Гагарин.

С лета 1964 г. «Михаил Кутузов» вместе с большими противолодочными кораблями «Сознательный» и «Комсомолец Украины» нес боевую службу в Средиземном море. В ходе арабо-израильского конфликта корабль оказывал помощь вооруженным силам Египта (июнь 1967 г.) и Сирии (август – декабрь 1968 г.). С 31 марта 1969 г. крейсер «Михаил Кутузов» был флагманским кораблем 30‐й дивизии надводных кораблей Черноморского флота. В 1986–1989 гг. на Севморзаводе осуществлялась перестройка и модернизация крейсера по проекту 68‐а, в ходе чего он получил значительно усиленное зенитное вооружение – 16 30‐миллиметровых орудий АК-230.

В 1987 г. старый корабль был переведен в резерв, а после развала СССР, 3 июля 1992‐го, исключен из состава флота. Всего с начала службы корабль прошел 211 900 миль и выполнил 15 дальних морских походов. Более 700 моряков из экипажа были удостоены орденов и медалей. Некоторое время крейсер стоял в Севастополе в ожидании дальнейшей участи, предполагалось продать его на металл, как и прочие крейсера серии 68‐бис. Однако в дальнейшем было решено сохранить крейсер как корабль-музей. Эта идея родилась в 1994‐м в совете ветеранов крейсера, которые предложили сохранить последнего представителя крейсеров проекта 68-бис как неповторимый памятник технической архитектуры. В 1996 г. ЮНЕСКО включила «Михаил Кутузов» в список крупных кораблей, ставших историческими музеями и центрами национального значения. 14 июля 1999 г. вышла директива командующего Черноморским флотом «Об организации на крейсере «Михаил Кутузов» филиала музея Черноморского флота». 23 августа 2001 г. «Михаил Кутузов» вышел из Севастополя и 25 августа прибыл к месту своей последней стоянки – в Новороссийск. Тогда же он был включен в состав Новороссийской военно-морской базы, а 28 июля 2002‐го открыт для посещений. С февраля 2012‐го крейсер входит в структуру Центрального военно-морского музея имени императора Петра Великого. Музей пользуется большой популярностью среди жителей города и туристов.

Судьбы других крейсеров проекта 68‐бис сложились по-разному. «Дзержинский» с 1961 г. был учебным крейсером и сдан на слом в 1988 г., «Орджоникидзе» в 1962 г. был передан Индонезии и десять лет служил в индонезийском флоте под названием «Ириан». «Адмирал Нахимов» был разделан на металл в 1962 г., «Александр Невский» – в 1989‐м, «Октябрьская революция» – в 1990‐м. Прочие крейсера, отслужив свое, были проданы на металлолом частным индийским фирмам: головной «Свердлов» и «Дмитрий Пожарский» – в 1990 г., «Адмирал Лазарев» и «Александр Суворов» – в 1991‐м, «Жданов», «Адмирал Ушаков» и «Адмирал Сенявин» – в 1992‐м, «Мурманск» – в 1994‐м.

История создания послевоенных подводных лодок типа С восходит к 1942 г., когда в ЦКБ-18 началась разработка сменщицы «Щук». Сначала основным считался проект 608 инженера Владимира Николаевича Перегудова, однако затем акценты были пересмотрены. В октябре 1944 г. в Кронштадт на буксире привели недавно потопленную морским охотником МО-103 и затем поднятую немецкую субмарину U-250, конструкция которой была тщательно изучена и высоко оценена советскими специалистами. В итоге она и была положена в основу будущей лодки. На создание новых «эсок» повлияли также захваченные в Данциге на верфях недостроенные немецкие «электрические» лодки типа XXI (еще четыре таких лодки в готовом виде в СССР передали англичане). В итоге техническое задание нового проекта, получившего обозначение 613, было полностью сформировано к августу 1945 г. Главным конструктором проекта 613 по-прежнему был В.Н. Перегудов, впоследствии прославивший свое имя созданием первой советской атомной субмарины К-3 и ставший Героем Социалистического Труда.

В 1959 году подводная лодка С-360 осуществила учебную атаку на крейсер с президентом США на борту

С начала 1950‐х в СССР было развернуто массовое строительство новых субмарин, получивших обозначение С. Их постройка шла невиданными ранее темпами – 73 единицы в год. Всего было построено 215 подводных лодок такого класса, из них 115 в Горьком на заводе «Красное Сормово», 76 в Николаеве, 19 в Ленинграде и 7 в Комсомольске-на-Амуре. В итоге послевоенные «эски» оказались наиболее массовыми советскими подводными лодками вообще и на протяжении 1950‐х гг. быстро вытеснили с флотов своих боевых предшественниц – старые лодки серий Щ, К, С, Л и М. Кроме того, 43 субмарины типа С были переданы Советским Союзом другим странам, а в Китае построили 21 лодку подобного типа с использованием советских деталей и комплектующих.

Подводная лодка С-360 была заложена 17 марта 1955 г. на Балтийском заводе имени Серго Орджоникидзе в Ленинграде, 29 апреля 1956 г. спущена на воду, 30 сентября 1956 г. вступила в строй и 6 октября 1956 г. включена в состав Балтийского флота.

Тактико-технические данные С-360: надводное водоизмещение – 1055 тонн, подводное – 1347 тонн, длина – 76 метров, ширина – 6,6 метра, осадка – 4,5 метра. Мощность – два дизеля по 2000 лошадиных сил и два электромотора по 1550 лошадиных сил. Скорость подводная – 13 узлов, надводная – 18,2 узла. Экипаж – 52 человека. Вооружение – шесть 533‐миллиметровых торпедных аппаратов, спаренная 57‐миллиметровая зенитная установка и спаренная 25‐миллиметровая пушка. После 1956 г. артиллерийское вооружение с лодок демонтировали, так как было признано, что против реактивной авиации оно неэффективно. Это позволило увеличить скорость хода и уменьшить количество экипажа.

В 1956–1958 гг. С-360 служила на Балтике, базируясь в Кронштадте, Лиепае, Клайпеде, Балтийске и Даугавгриве. С 1957 г. она входила в состав 156‐й бригады подводных лодок 17‐й дивизии подводных лодок Балтфлота, с 1958‐го – в состав 40‐й бригады. А затем служба субмарины С-360 была неразрывно связана с Албанией. В 1950‐х между этой страной и СССР существовали тесные дружеские отношения, и три подлодки серии С 4—24 августа 1958 года совершили переход с Балтийского моря в Адриатическое, в залив Влёра. В бухте Паша-Лиман лодки С-241, С-242, С-358 и С-360 вместе с плавбазой «Владимир Немчинов» вошли в состав 40‐й отдельной бригады подводных лодок под командованием капитана 1‐го ранга С.Г. Егорова, которая оперативно подчинялась командующему Черноморским флотом. Формально лодки занимались подготовкой албанских подводников и в целях маскировки даже несли военно-морские флаги Албании. Однако настоящей целью 40‐й бригады было наблюдение за деятельностью 6‐го флота США в Средиземноморье. Американцы вели себя у албанского побережья крайне нагло – над советской плавбазой зависали их вертолеты, самолеты имитировали бомбометания, проходя в нескольких метрах над мачтами.

Наиболее яркий эпизод в карьере С-360 произошел в 1959‐м. Тогда Влёру посетил главком ВМФ адмирал С.С. Горшков и приказал «показывать американцам, что мы сюда прибыли всерьез и надолго». После этого было решено осуществить масштабное подводное плавание из Адриатики к Гибралтару, причем только в подводном положении – С-360 должна была погрузиться у Влёры и у нее же всплыть.

Во время этого похода, 14 декабря 1959 г. командир лодки капитан 2‐го ранга Валентин Степанович Козлов обнаружил в Тунисском заливе большую группу кораблей США, возглавлявшуюся тяжелым крейсером «Де Мойн». На его борту, как затем оказалось, следовал президент США Дуайт Эйзенхауэр. Козлов решил провести на крейсер учебную атаку. Дальнейшее командир лодки описывал так:

«Я задумал по-боевому: сблизиться по акустическим данным с отрядом, выявить главный объект – флагманский крейсер, условно его атаковать (маневр торпедной атаки) и записать шумовую характеристику («отпечаток»). После расхождения с ОБК, подвсплыть на перископную глубину для положенного в таких случаях донесения на центральный командный пункт.

Время летело стремительно. Только, кажется, было утро 14 декабря – и уже на часах 12.30. Боевую тревогу объявил заранее, надо, чтобы люди пообыкли в напряженной обстановке. Подводно-надводная дуэль, в которой пока превосходство за лодкой, приближалась. Акустики не подвели и на этот раз.

– По пеленгу 105 градусов шум винтов группы кораблей!

– Торпедная атака!

Пошли данные в автомат торпедной стрельбы. Все теперь зависит от слаженности действий группы моряков, под моим руководством составляющих командный пункт.

– Боцман, держать глубину 60, курс 100, ход!

Поступают первые данные от штурмана и торпедного электрика: «ОБК… курс… скорость!»

Встречные курсы быстро сокращают дистанцию. 80, 65 кабельтовых. И наконец акустик: «Крейсер… пеленг… первый корабль охранения, предположительно фрегат… второй…» И так до пяти единиц.

Корабельный ордер выявлен. А что с воздуха? Вряд ли ОБК обходится без воздушного прикрытия. Маневрируя по условной торпедной атаке, удалось занять выгодную позицию относительно главной цели – крейсера. В боевых условиях это было бы близко к успеху.

Вдруг на приборах и планшете изменение пеленгов показало поворот отряда на новый курс. Мы оказались в середине ордера. Крейсер громыхает почти рядом. Ухожу глубже, акустики прослушивают посылки гидролокаторов кораблей охранения в активном режиме. Большая часть задуманного выполнена! Заканчивается запись шумов винтов ОБК. Пеленги пошли быстро на корму и на удаление.

Явных признаков обнаружения лодки не наблюдалось. Азарт подводной охоты спадал, незаметно пролетело больше часа. Даю команду на всплытие под перископ. Едва головка его появилась из воды, крутанул перископное око по всему горизонту.

Внезапно по левому борту вижу серый корпус стоящего без хода эсминца. Едва успел крикнуть: «Оба полный вперед! Боцман, нырять на глубину!..» И сразу же в сторону лодки со стороны корабля посыпался «горох» эхо-посылок. Недооценили мы противника! Вероятно, акустики ОБК засекли неизвестный подводный объект и оставили для выяснения свой корабль. Появление же перископа подтвердило, с кем был гидроакустический контакт».

После того как перископ советской субмарины был замечен американцами, они устроили за С-360 настоящую охоту, продолжавшуюся три дня. Положение было чрезвычайно серьезным, ведь американцы не знали намерений подводников и были полны решимости потопить субмарину. Но экипаж С-360 оказался на высоте: после трех дней безрезультатной погони лодка оторвалась от кораблей ПЛО США, успешно вернулась в Албанию и всплыла, как и было запланировано, только во Влёре…

Эпизод мог закончиться для В.С. Козлова и его экипажа печально – подобные «самоволки» на флоте не поощряются. Спасла реакция Хрущёва: узнав о том, что С-360 смогла незаметно подойти к крейсеру с президентом США на борту, а после умело ушла от преследования, он приказал наградить участников смелого рейда. Впоследствии Валентин Степанович Козлов дослужился до звания контр-адмирала, был заместителем начальника штаба Балтийского флота, начальником управления Главного штаба ВМФ, написал три книги воспоминаний. Ушел из жизни в 2011 г.

Что же касается судьбы С-360, то вскоре после легендарного эпизода она была передана Албании на постоянной основе вместе с другими подлодками 40‐й бригады. 19 июня 1961‐го лодка С-360 была исключена из состава ВМФ СССР и вошла в состав ВМФ Албании под названием «Руфейя» и номером 514. Под албанским флагом она плавала до 1991 г., после чего находилась на отстое на базе Паша-Лиман. Боеспособность лодки была утрачена еще в 1980‐х, поддерживать ее в приемлемом состоянии помогали китайские специалисты. В 1995‐м бывшая С-360 была выведена из состава флота Албании и в 2007‐м выставлена на торги. На 2013‐й на базе Паша-Лиман оставалась только одна бывшая советская лодка С-358. Это позволяет говорить о том, что С-360 была утилизирована не позднее этого года.

В целом судьба самого многочисленного семейства советских субмарин сложилась удачно. Из 215 построенных лодок только две были потеряны в авариях: головная С-80 погибла в 1961 г. в Баренцовом море, а С-181 погибла в 1981 г. в Японском море, протараненная теплоходом. В ходе эксплуатации проект 613 получил множество вариаций, некоторые из которых стали самостоятельными проектами – 644 и 665. Дальнейшим развитием стал проект 633, по которому в Горьком было построено 20 лодок. Широкую известность получила лодка С-148 «Северянка», которая в 1957 г. была переоборудована в научно-исследовательское судно и отрабатывала поиск скоплений рыбы и способы их траления. В 1958–1966 гг. «Северянка» совершила десять походов с научными целями, после чего была возвращена в состав ВМФ, служила учебно-тренировочной станцией и была списана в 1998‐м.

Как мы помним, основным типом послевоенного советского эсминца стала гигантская (семьдесят единиц) серия кораблей проекта 30‐бис – развитие проекта 30‐К, единственным представителем которой был «Огневой». Однако уже на стадии принятия решения о массовом строительстве эсминцев 30‐бис было очевидно, что это временный выход из ситуации. Требовался уже не «улучшенный довоенный корабль», а эсминец нового поколения, созданный с учетом опыта Великой Отечественной. Поначалу предполагалось, что таким станет проект В.А. Никитина 41 (тип «Неустрашимый»), однако в дальнейшем предпочтение было отдано его улучшенному варианту, получившему отдельное обозначение проект 56. В сравнении с «Неустрашимым» новые эсминцы должны были иметь меньшее водоизмещение, меньшую автономность и дальность плавания, но большую скорость хода и иное зенитное вооружение. Такие требования отражали взгляды на ведение морской войны И.В. Сталина, который полагал, что тяжелым крейсерам типа «Кронштадт» по-прежнему, как в 1940‐х, будет необходимо мощное охранение. Поскольку проект 41 был уже готов, работа над его развитием, проектом 56, стартовала с технического проекта – эскизы уже не требовались. В апреле 1952 г. техпроект был закончен, причем серия сразу же предполагалась очень большой – минимум сто эсминцев.

На всех этих грандиозных планах был поставлен крест сразу же после смерти И.В. Сталина. В декабре 1954‐го постановлением Совета министров СССР было решено отказаться от массового насыщения флота эсминцами проекта 56, и в результате было построено 27 кораблей этого типа. Постройка шла в Ленинграде, Комсомольске-на-Амуре и Николаеве, причем была сохранена разработанная еще для эсминцев 30‐бис схема названий: эсминцы на букву «С» – для Балтики, на букву «В» – для Тихого океана, «Н» – для Северного флота и на букву «Б» – для Черного моря. По головному кораблю тип получил название «Спокойный».

Параметры эсминцев типа «Спокойный»: водоизмещение – 3230 тонн, длина – 126,1 метра, ширина – 12,7 метра, осадка – 4,2 метра, мощность – 72 тысячи лошадиных сил, скорость – 38,5 узла. Экипаж 284 человека. Вооружение – четыре 130‐миллиметровых, восемь 45‐миллиметровых орудий, шесть БМБ-2, два 533‐миллиметровых торпедных аппаратов.

Впервые новые эсминцы начали поступать в сентябре 1955 г. на Черноморский флот (первым был «Блестящий»), и в дальнейшем наибольшее количество кораблей этого типа (14) служили на Черном море. Некоторые корабли переходили из состава одного флота в другой – так, на Тихий океан с Балтики ушел «Скрытный», а с Черного моря «Блестящий». На протяжении нескольких десятилетий, с 1950‐х по 1980‐е гг., именно эсминцы проекта 56 были «становым хребтом» океанского флота СССР. Благодаря отличным мореходным качествам и современному радиотехническому оборудованию эти корабли достаточно легко «подтягивались» к требованиям нового времени, а поэтому после модернизации оставались в боевом составе флота. Также они значительно превосходили по боевым качествам главных противников – американские эсминцы типа «Гиринг», «Флетчер» и «Аллен М. Самнер», которые составляли основу ВМФ США до 1970‐х гг. А вот новейшим эскортным эсминцам «Форрест Шерман» и «Чарлз Ф. Адамс» эсминцы проекта 56 заметно уступали.

«Спокойные» стали последними классическими советскими эсминцами с артиллерийско-торпедным вооружением. Из них «Бравый» стал первым советским кораблем, оснащенным зенитно-ракетным комплексом М-1 «Волна», затем такие же получили еще восемь кораблей. Двенадцать эсминцев к началу 1980‐х были переоборудованы по проекту 56‐ПЛО, получив новейшее радиоэлектронное оборудование и лишившись бомбомета и второго торпедного аппарата.

Один из лучших кораблей советского флота – эсминец «Выдержанный» («Дальневосточный комсомолец»)

Одним из наиболее выдающихся качеств эсминцев проекта 56 была живучесть. Так, когда в 1990 г. была предпринята попытка потопления корабля-мишени «Возбужденный» противокорабельными ракетами, однако корабль остался на плаву даже после того, как сторожевые корабли «Ретивый» и «Резкий» выпустили в него 110 снарядов. «Возбужденный» затонул лишь после того, как получил четыре 100‐миллиметровых снаряда ниже ватерлинии.

Один из 27 эсминцев проекта 57 «Выдержанный» был заложен 30 июня 1956 г. в Комсомольске-на-Амуре, спущен на воду 23 июля 1957‐го, 14 сентября поднял Военно-морской флаг и вступил в строй 30 января 1958 г. В первый же год службы «Выдержанный» отправился в автономное плавание из залива Стрелок на Камчатку и вокруг Японии и по итогам 1958‐го получил приз «За отличную службу». Такой же высокий уровень экипаж корабля выдерживал и в дальнейшем. В 1959‐м эсминец ходил в Джакарту, после чего завоевал титул лучшего корабля Тихоокеанского флота, грамоту главнокомандующего ВМФ за 1‐е место в боевой и политической подготовке и звание отличного корабля. 12 февраля 1962 г. на «Выдержанном» побывал с визитом министр обороны СССР.

В 1963‐м эсминец находился в автономном плавании у Курильских островов, а год спустя сопровождал в Индонезию крейсер «Орджоникидзе», который был передан в состав индонезийского флота. В январе 1965 – январе 1966‐го «Выдержанный» стоял на ремонте, после чего в мае – июле нес боевую службу в Японском море, а в октябре – ноябре – в Филиппинском море. После этой вахты эсминец «Выдержанный» занял 2‐е место в ВМФ СССР по тактической и огневой подготовке. В 1966‐м на корме эсминца была оборудована взлетно-посадочная полоса для испытаний беспилотного вертолета.

20 февраля 1967 г. эсминец получил новое наименование – «Дальневосточный комсомолец». Это было связано с тем, что над кораблем взяла шефство краевая организация ВЛКСМ (в 1958‐м его систершип «Смышлёный» стал «Московским комсомольцем»). В апреле – мае 1969 г. корабль нес боевую службу в Японском море, участвовал в учениях «Океан». В ноябре 1970 – октябре 1972 г. «Дальневосточный комсомолец» был модернизирован на судоремонтном заводе № 178 – радиолокационная станция «Нептун» была заменена на два аналога «Дон», боевые посты оборудованы кондиционерами, появились две спаренные 25‐миллиметровые зенитные пушки. После этого корабль приступил к несению службы в Индийском океане, в том числе на протяжении месяца выполнял задачу по слежению за американской эскадрой, заходил в порты Шри-Ланки, Ирака, Эфиопии и Индии. За 402 суток эсминец прошел 41 388 миль.

Последняя крупная миссия «Дальневосточного комсомольца» пришлась на весну 1975 г., когда корабль в составе отряда слежения действовал в Филиппинском море. В 1983‐м эсминец был переведен в резерв, а 25 апреля 1989‐го переформирован в плавучую казарму ПКЗ-7. 29 июня 1993 года бывший «Выдержанный» был исключен из списков флота и в декабре 1994‐го ушел в Китай на разделку… Он стал последним эсминцем типа «Спокойный», который нес службу в составе ВМФ России.

Эскадренные миноносцы проекта 56 завершили собой 60‐летнюю «эру» артиллерийско-торпедных эсминцев на русском и советском флоте. Следующая серия советских эсминцев, проект 57‐бис (тип «Гневный»), в процессе строительства, 19 мая 1966 г. была переклассифицирована в большие противолодочные корабли. Однако корабли проекта 956 «Сарыч» (тип «Современный»), ввод которых в эксплуатацию состоялся в 1980–1993 гг., уже на стапеле по-прежнему классифицировались как эсминцы. В настоящее время в России продолжают службу два корабля этого типа – флагман Балтийского флота России «Настойчивый» (до 1992 г. «Московский комсомолец») и «Адмирал Ушаков» (до 2004 г. «Бесстрашный»).

Строительство первой советской атомной субмарины началось по постановлению Совета Министров СССР «О проектировании и строительстве объекта 627». Главным конструктором выступил Владимир Николаевич Перегудов, ранее разработавший субмарины проектов 608 и 613. Работами по постройке руководил Сергей Александрович Базилевский, один из ближайших учеников Б.М. Малинина, принимавший участие в разработке всех типов советских субмарин 1930‐х.

Поскольку опыта постройки таких кораблей у советских корабелов не было, многое пришлось нащупывать методом проб и ошибок. В отличие от американцев, которые при постройке своих атомных первенцев использовали опыт создания обычных дизель-электрических лодок, советская К-3 строилась полностью «с нуля» и оттого во многом была экспериментальной. Так, поначалу предполагалось, что лодка не будет нести оборонительного вооружения, а из наступательного будет нести одну термоядерную суперторпеду Т-15. Затем от этой идеи отказались, но некоторые первоначальные замыслы сохранили: на К-3 не было якорей, швартовочных приспособлений, аварийных дизель-генераторов. На практике отсутствие якоря оказалось крайне неудобным, недостатки выправляли уже в процессе эксплуатации. Недочеты обитаемости исправляли заранее, благодаря специальным макетам. Так, рабочее место командира развернули по ходу движения лодки, сильно расширили кают-компанию, изначально рассчитанную всего на восемь человек, механизировали камбуз. При этом создатели К-3 преодолевали серьезное противодействие подводников старшего возраста, которые считали, что быт на субмарине должен быть спартанским.

Лодка была заложена 24 сентября 1955 г. в Северодвинске на заводе № 402. Ее командиром в августе 1955 г. был назначен капитан 1‐го ранга Леонид Гаврилович Осипенко, во время войны служивший на Щ-201, Щ-202 и Щ-203, а в послевоенное время командовавший лодками М-11, Щ-120 и Б-12. Экипаж под командованием Осипенко проходил обучение в Обнинске, на базе лаборатории МВД СССР и Обнинской атомной электростанции.

Параметры атомной подводной лодки К-3: водоизмещение надводное – 3065 тонн, подводное – 4750 тонн, длина – 107,4 метра, ширина – 7,9 метра, осадка – 5,6 метра. Мощность атомной силовой установки – два водоводяных реактора по 70 МВт. Скорость подводная – 15,5 узла, надводная – 30 узлов. Экипаж – 104 человека. Вооружение – шесть 533‐миллиметровых торпедных аппаратов, 20 торпед, из них шесть с ядерными зарядами по 15 килотонн.

1 июля 1958 года на К-3 был поднят Военно-морской флаг СССР, а 4 июля лодка впервые дала ход атомной силовой установкой. После ввода корабля в строй, 23 июля 1959 г., Л.Г. Осипенко было присвоено звание Героя Советского Союза. Он стал первым советским подводником, удостоенным этого звания после окончания войны. Главный конструктор лодки В.Н. Перегудов в тот же день стал Героем Социалистического Труда. Еще двух членов экипажа наградили орденом Ленина, остальных офицеров – другими орденами, а все матросы получили медали Ушакова. Это был исключительно высокий аванс, который К-3 отработала с честью.

С 12 марта 1959 г. лодка входила в состав 206‐й отдельной бригады подводных лодок с базированием на Северодвинск. На первое боевое дежурство в Атлантике К-3 вышла в 1961‐м. Но всемирную известность эта подводная лодка приобрела летом 1962‐го. С 11 по 21 июля этого года К-3 впервые в истории отечественного флота под командованием Льва Михайловича Жильцова совершила длительный поход подо льдами Северного Ледовитого океана, во время которого дважды прошла точку Северного полюса. 17 июля 1962 г. впервые в истории было осуществлено всплытие в полынье около Северного полюса, где был водружен флаг СССР. Впоследствии эта сцена была воспроизведена в документальных фильмах «Народа верные сыны» и «Служу Советскому Союзу», но там роль К-3 «сыграл» ее систершип К-52.

Первая советская атомная подводная лодка К-3 «Ленинский комсомол»

Походу придавалось такое большое значение, что на пирсе К-3 встречали глава государства Н.С. Хрущёв и министр обороны Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский. Руководителю похода контр-адмиралу А.И. Петелину, командиру корабля капитану 2 ранга Л.М. Жильцову и командиру БЧ-5 (силовая установка) капитану 2 ранга инженеру Р.А. Тимофееву было присвоено звание Героя Советского Союза. Весь личный состав корабля был награждён орденами и медалями. 9 октября 1962 г. К-3 получила также имя собственное «Ленинский комсомол» – в честь подводной лодки М-106 «Ленинский комсомол» Северного флота, погибшей в 1943 г.

Однако за этими блестящими успехами скрывались многочисленные проблемы принципиально нового корабля. Из-за неудачно спроектированных парогенераторов в первом (радиоактивном) контуре почти все время происходили крошечные утечки воды, что делало воздух в лодке радиоактивным. Соответственно, экипаж постоянно облучался, с чем пытались бороться путем перемешивания воздуха между отсеками, но помогало это мало. Однажды после похода К-3 даже встречали на пирсе машины «скорой помощи». Однако в то время это считалось неизбежными издержками службы на атомной субмарине.

В 1963–1965 гг. К-3 стояла на ремонте – на лодке полностью меняли реакторный отсек, устанавливали навигационный комплекс «Сигма» и системы управления. В сентябре 1967 г. «Ленинский комсомол» пережил в Норвежском море самый опасный эпизод в его биографии. Тогда в 1‐м и 2‐м отсеках возник пожар, в ходе которого 39 моряков погибли. К счастью, взрыва торпед с атомными боеголовками удалось избежать, и лодка самостоятельно дошла до базы. После инцидента командир лодки Ю.Ф. Степанов был списан по состоянию здоровья, новым командиром стал А.Я. Жуков, ранее командовавший однотипной лодкой К-52.

К-3 стала головным кораблем серии атомных подводных лодок проекта 627, имевшего условное наименование «Кит». Точнее, другие лодки серии строились уже по улучшенному проекту 627а. Всего в 1957–1963 гг. построили 13 таких субмарин, служивших на Северном флоте (позже четыре лодки ушли на Тихоокеанский). В 1970 г. в Бискайском заливе трагически погибла К-8, другие лодки – К-5, К-14, К-52, К-21, К-11, К-133, К-181, К-115, К-159, К-42 и К-50 – служили до 1987–1990 гг., после чего утилизировались. Помимо «Ленинского комсомола», наибольшую известность приобрела К-181, которая в ходе арктического похода 29 сентября 1963 г. произвела всплытие непосредственно в точке Северного полюса. За этот подвиг командиру К-181 Ю.А. Сысоеву было присвоено звание Героя Советского Союза. Также атомная К-181 стала первой послевоенной Краснознаменной подводной лодкой советского флота и первой советской атомной субмариной, посетившей иностранный порт, оба эти события произошли в 1968 г.

В боевом составе Северного флота К-3 «Ленинский комсомол» числилась до 1988 г. Всего за 29 лет службы корабль прошел 128 443 мили, проведя в походах 14 115 часов. В 2002‐м из лодки выгрузили отработанное ядерное топливо, а с 2006‐го она стояла в Снежногорске, ожидая разделки на металл. Однако затем было принято решение о превращении первой отечественной атомной субмарины в музей. При этом был использован корпус турбинного отсека утилизированной в 1998‐м Краснознаменной К-181. В сентябре 2021 г. К-3 по Беломорско-Балтийскому каналу была доставлена с Северного моря на Балтику, прошла восстановительный ремонт в Выборге и в сентябре 2022‐го была выгружена в Кронштадте, где разместится экспозиция Музея военно-морской славы.

В истории флотов не так уж много примеров, когда корабль, задумывавшийся и строившийся как эсминец, в итоге становился… крейсером. Именно такая история приключилась в СССР с кораблями проекта 58 – первыми ракетными крейсерами советского флота. Их разработка началась в 1956 г., когда сделалось очевидным численное отставание советского ВМФ перед западными. Однако баланс собирались держать за счет оснащения новых кораблей самым современным вооружением – ракетным. Изначально предполагалось, что это будет эсминец, потому и номер проекта, 58, принадлежал именно к этому классу кораблей. Главным конструктором стал маститый Владимир Александрович Никитин, у которого за плечами было уже несколько успешных проектов – первые советские сторожевики типа «Ураган», эсминцы типов 7 и 41. В итоге проект 58 стал вершиной его творчества, наиболее новаторским не только для советского, но и для мирового флота. Технический проект был готов в марте 1958‐го.

Первоначально новый корабль невнятно обозначался как «корабль с реактивным вооружением». Это объяснялось как принципиальной новизной такого класса кораблей, так и тем, что прямо обозначать новинку как «крейсер» никто не решался – все знали, какое предубеждение питает к большим кораблям Н.С. Хрущёв. Однако уже на стадии проектирования стало понятно, что проект 58 к эсминцам имеет весьма отдаленное отношение. 22 июля 1962‐го во время учений моряки подняли перед Хрущёвым вопрос о переклассификации новых кораблей, и с 4 ноября того же года проект 58 был официально объявлен ракетным крейсером.

Сначала хотели построить 16 ракетных крейсеров проекта 58, однако на практике дело ограничилось всего четырьмя. Головной корабль получил название «Грозный», был заложен 23 февраля 1960 г. и спущен на воду 26 марта 1961‐го. Затем последовали «Стерегущий» (заложен 5 октября 1960‐го, спущен 19 ноября 1961‐го), «Доблестный» (заложен 20 апреля 1961‐го, спущен 18 июля 1962‐го) и «Сообразительный» (заложен 13 октября 1961‐го, спущен 7 апреля 1963‐го). Легко заметить, что изначально корабли несли традиционные для русских и советских эсминцев названия-прилагательные. Однако после того, как осенью 1962‐го было решено считать их крейсерами, последовали переименования. «Стерегущий» в октябре 1962 г. был назван «Владивосток», а в мае 1964‐го – «Адмирал Фокин», в честь недавно умершего командующего Тихоокеанским флотом адмирала Виталия Алексеевича Фокина. «Доблестный» 18 декабря 1962‐го был переименован в «Адмирал Головко», также в честь недавно умершего адмирала Арсения Григорьевича Головко, командовавшего Северным флотом во время войны. «Сообразительный» в октябре 1962 г. получил имя «Варяг», впервые после революции восстановив преемственность легендарного названия. Первоначальное название сохранил лишь головной «Грозный».

Параметры ракетного крейсера проекта 58: водоизмещение – 5350 тонн, длина – 142,3 метра, ширина – 16,2 метра, осадка – 4,7 метра. Мощность – две энергетические установки по 46 000 лошадиных сил, скорость – 36 узлов. Экипаж – 304 человека. Вооружение: 2х4 ПУ ЗРК «Волна» (16 ракет), 2 спаренных 76,2‐миллиметровых орудия, 2 бомбомета РБУ-6000, 2 торпедных аппарата.

Первые в мире специально построенные боевые корабли с противокорабельным и зенитным ракетным вооружением, крейсера типа «Грозный» отличались целым рядом новаторских конструктивных особенностей, не свойственных кораблям 1950‐х. К несомненным плюсам, к примеру, относились паровые котлы с турбокомпрессорным наддувом. К недостаткам проекта относились плохая обитаемость, малая дальность и автономность плавания, слабое зенитное вооружение, полное отсутствие бронирования. И главное, пусковые установки противокорабельных ракет на практике оказались чрезмерно громоздкими, при сильной волне их было просто невозможно перезарядить. В начале 1980‐х все крейсера прошли через модернизацию, в ходе которой получили помехоустойчивые ракеты «Прогресс», ЗРК «Волна-М» вместо «Волна», новые артустановки и станции постановки активных помех.

Третий крейсер проекта 58 «Адмирал Головко» вступил в строй 30 декабря 1964 г. и с января 1965‐го вошел в состав Северного флота, однако уже 22 марта 1968‐го был передан в состав Черноморского. Служба крейсера, как и его систершипов, могла бы завершиться в начале 1990‐х, однако «Адмирал Головко» остался в строю, более того – на протяжении 1990–1999 гг., когда находился на ремонте ракетный крейсер «Москва», он был единственным ракетным крейсером под Андреевским флагом на Черном море и демонстрировал высокие показатели боевой подготовки. Только 13 ноября 2002 г. на «Адмирале Головко» был спущен Военно-морской флаг России. К тому времени кораблю-ветерану исполнилось сорок лет. В 2003–2004 гг. он был разобран на металл в Инкермане.

Ракетный крейсер «Адмирал Головко» находился в строю сорок лет

Прочие ракетные крейсера проекта 58 окончили свои дни гораздо раньше: «Грозный» в 1962–1964 гг. входил в состав Северного флота, в 1966–1984 – Черноморского, в 1984–1989 – Балтийского. С апреля 1989 г. крейсер стоял на ремонте в Лиепае, откуда его собирались перевести в Калининград, но из-за противодействия властей Латвии этот план не осуществился. В марте 1993‐го понемногу разбираемый мародерами на металл «Грозный» попросту затонул на мелководье в Лиепае, после чего был поднят и отправлен на разборку. «Адмирал Фокин» с лета 1965 г. входил в состав Тихоокеанского флота, где нес службу до июня 1993‐го. «Варяг» также входил в состав ТОФ до апреля 1990 г.

Первые советские ракетные крейсера, они же – первые ракетные крейсера мира стали достойным завершением карьеры великого кораблестроителя Владимира Александровича Никитина. В 1960 г. он вышел на пенсию, однако продолжал работу ведущим конструктором в ЦКБ-53 до самой своей смерти в 1977‐м.

С противолодочных крейсеров проекта 1123 «Кондор» началось развитие принципиально нового для отечественного флота класса кораблей – вертолетоносцев. С начала 1960‐х на многих флотах мира наблюдалась тенденция к увеличению роли ударных боевых вертолетов, появились крейсера-вертолетоносцы «Жанна д’Арк» (Франция, 1964), «Андреа Дориа» и «Кайо Дуилио» (Италия, 1964), «Блейк» (Великобритания, 1968), «Витторио Венето» (Италия, 1969). Командование советского флота оценило эту тенденцию очень быстро, и уже в конце 1950‐х в СССР существовал проект переоборудования в вертолетоносцы крейсеров проекта 68‐бис. Однако в итоге проектирование новых кораблей решили начать все же «с нуля». Основной задачей вертолетоносцев была определена борьба с ракетными подводными лодками НАТО, оперировавшими в Средиземном море. Потому и основным названием этого класса в СССР стало определение «противолодочный крейсер», тем более что от «чистых» вертолетоносцев его отличало наличие мощного оборонительного вооружения.

Автором проекта стал опытный «крейсерник» Александр Сергеевич Савичев, в начале 1950‐х разработавший серию кораблей 68‐бис типа «Свердлов». Строительство головного корабля было начато в Николаеве 15 декабря 1962 г. на Николаевском судостроительном заводе. 14 января 1965 г. крейсер был спущен на воду и 25 декабря 1967‐го вступил в строй в составе 21‐й бригады противолодочных кораблей Черноморского флота. Он получил название «Москва», унаследованное у советского лидера эсминцев, погибшего в 1941 г. в ходе набеговой операции на Констанцу.

Параметры крейсера «Москва»: водоизмещение – 17 500 тонн, длина – 189,1 метра, ширина – 34 метра, осадка – 8 метров. Мощность – две машины по 45 000 лошадиных сил, скорость – 30 узлов. Вооружение – 2 × 2 ПУ ЗРК «Шторм» (48 ракет), 1 × 2 ПУ ПДРК «Вихрь» (8 ракето-торпед), два 57‐миллиметровых орудия, два 533‐миллиметровых торпедных аппарата, 2 × 12 РБУ-6000. Основная ударная сила – 14 вертолетов Ка-25. Экипаж – 850 человек.

Первый противолодочный крейсер советского флота – «Москва»

В сентябре 1968 г. «Москва» отправилась на первую боевую службу в Средиземное море. За 48 суток крейсер прошёл 11 000 миль. В ходе похода боевые вертолеты «Москвы» осуществляли слежение за атомными подводными лодками 6‐го флота США, сделав 497 дневных и ночных вылетов. В дальнейшем боевое дежурство в Средиземном море стало для «Москвы» привычным. Во время второго похода (апрель – май 1969 г.) корабль преодолел 7304 морских мили, во время третьго (август – сентябрь 1969 г.) – 7347 миль и принял участие в учениях «Броня», во время четвертого (январь – март 1970 г.) – 21 598 миль с визитом в египетскую Александрию и участием в учениях «Океан», проходивших в Атлантике.

Эксплуатация корабля выявила как его несомненные достоинства, так и недостатки проекта. «Москва» получилась перегруженной, из-за чего шла с легким дифферентом на нос и была склонна зарываться даже в небольшую волну. Вместе с тем на фоне иностранных вертолетоносцев «Москва» была несомненным шагом вперед, и почти постоянное присутствие этого корабля в Средиземном море отрезвляюще действовало на флотоводцев НАТО.

В январе 1971‐го «Москва» стояла на ремонте в Николаеве. 18 ноября 1972 г. в Феодосии состоялась первая в истории советского флота посадка самолета вертикального взлета и посадки Як-38 на палубу «Москвы». Это был первый шаг к дальнейшему развитию проекта 1123. В марте 1973 г. крейсер в пятый раз вышел в Средиземное море, пройдя за 83 дня 19 910 миль и нанеся визит в Александрию. Шестой поход пришелся на апрель – май 1974 г., он продолжался 67 суток, крейсер прошел 13 717 миль и нанес визит в югославский порт Риека.

В феврале 1975 г. на рейде Северной бухты Севастополя на борту «Москвы» произошел пожар – вследствие короткого замыкания выгорели кубрик, энергоотсек, носовые отсеки, погибли трое моряков. Возгорание удалось ликвидировать лишь через семь часов. После этого крейсер встал на ремонт в Николаеве.

С декабря 1976 г. «Москва» входила в состав 11‐й бригады противолодочных кораблей 30‐й дивизии Черноморского флота. 21 ноября 1977 г. крейсер отправился на седьмую боевую службу в Средиземное море. Поход был очень долгим – 221 день, было пройдено 20 509 миль, нанесен визит в Алжир. В августе 1979‐го последовала восьмая боевая служба, также длительная – 190 дней и 16 307 миль с визитом в югославский Дубровник. В мае 1981 г. «Москва» начала девятую боевую службу, продолжавшуюс 154 дня. Было пройдено 12 840 миль, нанесен визит в Дубровник. Десятая боевая служба была связана не только со Средиземным морем, но и с Атлантикой. Крейсер прошел 20 058 миль и за 160 дней нанес визиты в Риеку (Югославия), Луанду (Ангола) и Лагос (Нигерия).

С октября 1982 г. «Москва» стояла на модернизации и ремонте в Севастополе. В это десятилетие корабль эксплуатировался уже гораздо менее интенсивно. Одиннадцатая и последняя боевая служба «Москвы» началась уже на излете существования СССР, 14 октября 1991‐го. За 49 дней дальнего похода крейсер прошёл 3253 мили, совершив деловой заход в сирийский порт Тартус.

В последний раз на боевое дежурство в Черном море «Москва» выходила 26 мая 1993 года. После 1994‐го крейсер стоял в Северной бухте Севастополя. 22 июня 1995 г. он был переименован в ПКР-108, а затем выведен из состава флота. 7 ноября 1996 г. с крейсера был торжественно спущен Военно-морской флаг СССР, который не был заменен на Андреевский. После списания бывшая «Москва» была продана на слом в Индию и 27 мая 1997 г. на буксире навсегда покинула Севастополь.

Имя «Москва» в 1995 г. унаследовал гвардейский ракетный крейсер «Слава» проекта 1164, до 14 апреля 2022 г. являвшийся флагманом Черноморского флота и погибший во время специальной военной операции на Украине.

Вторым кораблем, построенным по проекту 1123, был противолодочный крейсер «Ленинград», входивший в состав Черноморского флота с января 1969 г. до июня 1991 г. В дальнейшем предполагалось построить еще десять кораблей такого типа, но чрезвычайно быстрый прогресс класса атомных ракетных крейсеров и появление самолетов вертикального взлета и посадки отменили эти планы уже в 1968 г.: заложенный в Николаеве однотипный с «Москвой» и «Ленинградом» крейсер «Киев» так и не был достроен. В дальнейшем его название перешло к новому кораблю проекта 1143 «Кондор» (см. отдельную статью).

В начале 1960‐х гг. советский Военно-морской флот начал пополняться новыми надводными кораблями, предназначенными для борьбы с подводными лодками и реактивной авиацией противника и совмещавшими в себе достоинства легких крейсеров и эсминцев. При этом они оснащались принципиально новым ракетным вооружением и даже внешне мало чем напоминали прежние «классические» корабли постройки 1950‐х. Задачей таких кораблей был перехват вражеских подводных лодок и самолетов в непосредственной близости у советских берегов (в дальней зоне эта задача возлагалась на вертолетоносцы проекта 1123 «Кондор»).

В разных флотах этому классу присваивались разные наименования (например, в США – эскортные эсминцы). В СССР четкого понимания, как именно должны называться такие корабли, поначалу не было – хотя они фактически были развитием прежних эскадренных миноносцев, но фактически под этот класс уже не подпадали. Поэтому до 19 мая 1966 г. эти корабли относились к классу сторожевых. Затем был введен класс большого противолодочного корабля (БПК), а в 1992‐м все находившиеся в строю БПК постройки 1960‐х были снова отнесены к сторожевым кораблям. Но большую часть своей службы они прошли именно как большие противолодочные корабли, так мы и будем называть их в этой статье.

Первенцем советского класса БПК стал исключительно удачный не только по отечественным, но и по мировым меркам проект 61 (тип «Комсомолец Украины»). Впервые в мире была осуществлена постройка массовой серии боевых кораблей с газотурбинными двигателями, что позволило уменьшить водоизмещение на 400 тонн и, главное, позволяло практически сразу же выходить на полную мощность без необходимости поднимать давление пара в котлах. Разработка проекта велась в 1956–1958 гг. под руководством Бориса Израилевича Купенского, впоследствии автора проекта атомных ракетных крейсеров 1144 «Орлан». Он родился в 1916 г. в Очакове, окончил Николаевский политехнический институт, в 1953‐м дебютировал большой и исключительно удачной серией сторожевых кораблей проекта 50 «Горностай» – второй по численности серией советских надводных кораблей после эсминцев 30‐бис (в 1952–1958 гг. построено 68 единиц). В 1955 г. Купенский возглавил ленинградское ЦКБ-53, ныне Северное проектно-конструкторское бюро. Разработка серии 61 стала первым большим проектом ЦКБ после того, как его главным конструктором стал Купянский.

15 сентября 1959 г. в Николаеве был заложен головной «Комсомолец Украины», спуск на воду был произведен 31 декабря 1960‐го. Время доказало высокое качество кораблей этого типа, и в 1966 г. его создатели были удостоены Ленинской премии.

Постройка БПК по проекту 61 производилась с 1959 по 1972 г. в Николаеве и Ленинграде. В строй вошли «Комсомолец Украины» (1962), «Сообразительный» (1963), «Проворный», «Огневой» (1964), «Образцовый», «Одаренный», «Отважный» (1965), «Славный», «Стройный», «Стерегущий» (1966), «Красный Кавказ», «Решительный» (1967), «Смышлёный», «Строгий» (1968), «Сметливый», «Смелый» (1969), «Красный Крым» (1970), «Способный» (1971), «Скорый» (1972) и «Сдержанный» (1973). Как видим, в основном своими названиями БПК наследовали «миноносную» традицию имен-прилагательных, два корабля стали «наследниками» героических крейсеров времен Великой Отечественной, а головной БПК получил «шефство» комсомольской организации Украинской ССР. На протяжении 1960‐х эти корабли получили на флотах большую известность и благодаря стройному силуэту с 90‐метровыми надстройками и своеобразному звуку турбин имели общее прозвище «Поющие фрегаты». Кроме того, такие корабли строились и на экспорт: серия 61‐МЭ в 1977–1986 гг. предназначалась для индийского флота, в ВМФ СССР эти корабли имели названия «Надежный», «Губительный», «Ловкий», «Твердый» и «Толковый». Два из них были списаны в Индии в 2019 и 2021 гг., а три – «Рана», «Ранвир» и «Ранвиджей» – несут службу до сих пор.

«Поющий фрегат» 1960-х – большой противолодочный корабль «Сметливый» – на вечной стоянке в Севастополе

Закладка большого противолодочного корабля «Сметливый» состоялась 15 июля 1966 г. на судостроительном заводе имени 61 коммунара в Николаеве. «Сметливый» был спущен на воду 26 августа 1967 г., зачислен в списки кораблей ВМФ СССР 15 июня 1968 г., впервые поднял флаг ВМФ СССР 15 июля 1969 г., вступил в строй 25 сентября 1969 года и 21 октября 1969 г. был включён в состав 30‐й дивизии противолодочных кораблей Черноморского флота.

Тактико-технические данные БПК «Сметливый»: водоизмещение – 4300 тонн, мощность – 72 000 лошадиных сил, скорость – 34 узла, вооружение – 2 х 2 ПУ «Волна-1» (32 ракеты), один 533‐миллиметровый торпедный аппарат, 2 бомбомета РБУ-6000 и 2 бомбомета РБУ-1000, 2 спаренных 76‐миллиметровых орудия, вертолетная площадка.

Первый заграничный поход корабль предпринял в апреле 1970 г., посетив с визитами болгарскую Варну и египетскую Александрию. В дальнейшем «Сметливый» часто посещал зарубежные порты – Касабланка (1972), Латакия, Сплит (1973), Варна (1974), Ла-Гулет (1980) и т. п. Во время боевых служб «Сметливый» выполнял разнообразные задания – разминировал Суэцкий канал, оказывал помощь терпящему бедствие систершипу «Отважный», эвакуировал советских специалистов из Сирии и Египта и даже… снимался в художественном фильме «Мужские тревоги». В 1970–1987 гг. «Сметливый» участвовал в двенадцати боевых службах, пройдя более 32 тысяч миль.

В 1987–1995 гг. корабль проходил модернизацию на Севастопольском морском заводе. На нем были демонтированы вертолетная площадка, бомбометы РБУ-1000, размещены новые системы постановок помех и пусковые контейнеры комплекса «Уран». После модернизации «Сметливый» вернулся к активной боевой службе. В начале 2000‐х корабль неоднократно участвовал в совместных международных учениях (в Индийском океане совместно с флотом Индии, 2003; в Средиземном море совместно с флотом Италии, 2003, 2004, 2011, 2012, 2013). С 2010‐х возобновились боевые службы «Сметливого» в Средиземном море: в октябре 2012 – феврале 2013 г. корабль нес службу у берегов Сирии, в сентябре 2013 – феврале 2014 г. находился в море 150 суток и прошел 22 500 миль без поломок и аварий. Вплоть до 2019 г. «Сметливый» ежегодно участвовал в многочисленных учебных и учебно-боевых мероприятиях Черноморского флота, взаимодействуя с другими кораблями и осуществляя слежение за кораблями флотов НАТО.

За исключением погибшего в результате аварии в августе 1974 года БПК «Отважный», корабли проекта 61 несли службу долго, качественно и без особенных происшествий. В 1977‐м «Сдержанный», «Огневой», «Славный», «Смелый», «Смышлёный» и «Стройный» были переведены в класс больших ракетных кораблей, но с 1980 г. снова стали БПК. Вывод кораблей из эксплуатации начался в конце 1980‐х: первым, в 1989‐м, был списан «Огневой», а основную массу «комсомольцев Украины» списали в 1993–1994 гг. Дольше прочих служили «Красный Кавказ» (до 1997), «Скорый» (до 1998) и «Сдержанный» (до 2001). БПК «Смелый» в 1988 г. был передан польскому флоту, переименован в «Варшаву» и служил под флагом Польши до 2003‐го.

Под российским флагом дольше всего служил «Сметливый», в 1992‐м переклассифицированный в сторожевой корабль. В декабре 2019 г. он был включен в книгу рекордов Министерства обороны с формулировкой «50 лет в составе Военно-Морского Флота». Ветераны 30‐й дивизии надводных кораблей Черноморского флота предложили сохранить корабль в качестве музея. После того как в начале 2020 г. «Сметливый» был выведен в резерв, он прошел через ремонтные работы и конвертацию в корабль-музей. 10 августа 2020 г. корабль установили у Минной стенки у входа в Южную бухту Севастополя. 28 августа на корабле торжественно спустили Военно-морской флаг России. Открытие корабля-музея с началом проведения тематических экскурсий на нем и примыкающей выставке корабельного вооружения состоялось в День Черноморского флота 13 мая 2021 года.

В конце 1950‐х гг. в ЦКБ-18 начались работы по созданию нового типа дизель-электрической подводной лодки, которая должна была сменить послевоенных первенцев – большие подводные лодки проекта 611 (в 1951–1955 гг. было построено 20 таких субмарин, имевших обозначение Б, большая). Новый проект получил обозначение 641, и эти лодки должны были стать своеобразными «внуками» довоенных «Катюш», т. е. крейсерскими субмаринами, способными оперировать на большом расстоянии от базы, осуществлять минные постановки и слежение за вражескими кораблями. Главным конструктором проекта стал Зосима Александрович Дерибин. Он родился в 1901 г., окончил Ленинградский политехнический институт, участвовал в создании подводных лодок типов Д и КУ («Крейсерская улучшенная»), после войны вместе с В.Н. Перегудовым создавал самый массовый в советском подводном флоте проект 613, с 1950 г. стал его главным конструктором, а затем создавал улучшенную версию этого проекта 633. В 1974 г. на посту главного конструктора проекта 641 Дерибина сменил Юрий Николаевич Кормилицын, затем разработавший типы 877 «Палтус», 685 «Плавник» и 677 «Лада».

Всего было построено 75 подводных лодок проекта 641, в том числе 17 для флотов Польши, Индии, Ливии и Кубы. Субмарины переняли у своих предшественниц буквенное обозначение Б и показали себя весьма достойно. В частности, широко известной стала миссия четырех лодок этого типа у берегов Кубы в разгар Карибского кризиса, когда американские корабли ПЛО так и не смогли заставить всплыть лодку Б-4 «Челябинский комсомолец».

Подводная лодка Б-413 была заложена 28 июня 1968 г. на эллинге Ново-Адмиралтейского судостроительного завода в городе Ленинграде. 7 октября 1968 г. спущена на воду, перешла по Беломорско-Балтийскому каналу в Северодвинск. 24 ноября на Б-413 был поднят Военно-морской флаг СССР, 8 января 1969 г. вошла в состав Северного флота и зачислена в состав 96‐й бригады подводных лодок 4‐й эскадры подводных лодок Краснознамённого Северного флота с базированием в Полярный.

Параметры подводной лодки типа Б: водоизмещение надводное – 1952 тонны, подводное – 2475 тонн, длина – 91,3 метра, ширина – 7,4 метра, осадка – 5,9 метра. Мощность – три дизеля по 2000 лошадиных сил, один электромотор 2700 лошадиных сил, два электромотора по 1350 лошадиных сил. Скорость подводная – 15 узлов, надводная – 16 узлов. Экипаж – 70 человек. Вооружение – 10 533‐миллиметровых торпедных аппаратов, 22 торпеды или 32 мины.

Первым важным эпизодом в службе Б-413 стал 102‐дневный поход на Кубу, который совершала группа кораблей Балтийского, Черноморского и Северного флотов. Поход продолжался с 14 июня по 23 сентября 1969 года и вызвал большую реакцию в США, так как в его ходе советские подводные лодки скрытно проникли в Мексиканский залив, где размещался американский военный полигон. Следующее большое плавание Б-413 предприняла в апреле – октябре 1970 г. в рамках маневров «Океан». Всего лодка провела в море 181 день. Поход декабря 1971 – июня 1972‐го проходил еще дольше, 197 дней.

Но настоящий рекорд экипаж Б-413 установил в 1974‐м. Выйдя в море 12 сентября 1973 г., лодка вернулась на базу только 8 октября 1974‐го, проведя без замены экипажа 392 дня в море. Также в походе участвовали другие подлодки 69‐й бригады – Б-409, Б-440, Б-130, Б-31, Б-105 и Б-116. Плавание протекало в тревожных условиях, так как в октябре 1973 г. началась «война Судного дня», и советские подводные лодки находились в Средиземном море в боевом режиме.

Подводная лодка Б-413 на вечной стоянке в Калининграде

В марте – мае 1977‐го Б-413 провела 66 дней в плавании в Баренцевом и Норвежском морях. В 1977–1980 гг. субмарина стояла на капитальном ремонте в Кронштадте, после чего вошла в 161‐ю бригаду подводных лодок Северного флота. На учениях в августе 1980 г. Б-413 выиграла соревнования по торпедным стрельбам на приз главкома ВМФ, поразив торпедой крейсер-мишель «Мурманск». Также экипаж блестяще справился с задачей «провести прорыв сквозь поисковый отряд противолодочных кораблей с применением торпедного оружия в условиях, максимально приближенных к боевым», отлично действовала Б-413 и на учениях 1981 г.

В середине 1980‐х Б-413 была передана в оперативное подчинение командования 5‐й Средиземноморской эскадры и несла службу в Средиземном море, неоднократно заходя в порты Ливана, Туниса и Сирии и ремонтируясь в югославском Тивате. В 1988–1989 гг. Б-413 совершила еще один дальний поход, пройдя 181 день по Атлантике и Средиземному морю.

В 1990 г. Б-413 навсегда распрощалась с Северным флотом. 19 июля этого года лодка, перешедшая по Беломорско-Балтийскому каналу из Белого в Балтийское море, была включена в состав 22‐й бригады подводных лодок 14‐й эскадры подводных лодок с базированием в Лиепае. После развала СССР в этом латвийском порту были оставлены 22 подводные лодки и многое другое имущество, но Б-413 избежала этой участи – требовавшую ремонта лодку на буксире вывели в Кронштадт в декабре 1993‐го. Там субмарина вошла в 25‐ю бригаду подводных лодок 4‐й учебной дивизии кораблей.

Как сложилась бы судьба Б-413 далее, неизвестно, но в декабре 1997 г. министр культуры Российской Федерации Н.Л. Дементьева обратилась к премьер-министру B.C. Черномырдину с предложением передать лодку в Музей Мирового океана с размещением в Калининграде. Вопрос был решен положительно, и после того как приказом главнокомандующего ВМФ от 3 сентября 1999 г. подводная лодка Б-413 была выведена из боевого состава флота, ее отбуксировали в Калининград. Там на судоремонтном заводе «Янтарь» подлодку переоборудовали: сохранив оборудование и компоновку, сделали люк для входа посетителей, поставили леера на надстройке и палубе, создали музейные стенды. 14 июня 2000 г. Б-413 пришвартовалась у музейного причала в Калининграде, а 2 июля она была открыта для посетителей.

Б-413 является не только одним из самых популярных кораблей-музеев, но и одним из самых любимых музеев России вообще. Так, в 2014 г. она заняла в списке наиболее посещаемых музеев страны четвертое место, уступив только Эрмитажу, Третьяковской галерее и Оружейной палате, а список 10 лучших музеев России подлодка входит стабильно. Снималась эта подлодка и в кино, в частности, ее можно увидеть в сериале «Берега моей мечты», где речь идет о поиске пропавшего в море систершипа Б-413, вымышленной подлодки Б-525. Интересно, что со временем корабли-музеи были сделаны также из нескольких систершипов Б-413 – это Б-396 (установлена в Москве), Б-440 (в Вытегре), Б-307 (в Тольятти). Есть такие лодки-музеи и в других странах: в Индии музеем сделана Б-402, в Великобритании – Б-49, до 2019 г. в Бельгии экспонировалась Б-21 «Брянский комсомолец», а в США до 2021–2022 гг. – Б-39 и Б-427.

Своеобразно сложилась судьба лодки Б-435, спущенной на воду в мае 1970 г. До 1990 г. она служила на Северном флоте, затем была переведена на Черноморский и в результате в 1997‐м была передана Украине, где ей присвоили название U01 «Запорiжжя». Однако служба единственной подлодки под украинским флагом вылилась в ее бесконечный ремонт и попытки хоть как-то добиться рабочего состояния. Только в 2012‐м, после девятилетнего перерыва, субмарина смогла самостоятельно выйти в море. К тому времени она оставалась последней в мире действующей подводной лодкой проекта 641. В 2014 г. во время включения Крыма в состав России экипаж «Запорiжжя» восемь раз отказывался сдать свой заблокированный в Стрелецкой бухте корабль, после чего 21 марта он был захвачен штурмом, а его командир, капитан 2‐го ранга Роберт Шагеев, сам принял участие в спуске флага Украины и демонтаже таблички с названием. 22 марта над лодкой взмыл Андреевский флаг, но в состав Черноморского флота России старая субмарина так и не вошла. Сейчас она находится на хранении на озере Донузлав.

С конца 1960‐х, как мы помним, на вооружении советского ВМФ находились два принципиально новых корабля – противолодочные крейсера (а по сути, вертолетоносцы) «Москва» и «Ленинград». Однако дальнейшее строительство кораблей этого типа было прекращено, так как существенный шаг вперед сделала советская корабельная авиация – был создан самолет вертикального взлета и посадки Як-36М, произведший большое впечатление на руководителей государства. В итоге к проекту 1123 были предъявлены новые требования: он должен был получить куда большую по размерам взлетно-посадочную полосу, на которой могли бы базироваться не только вертолеты, но и самолеты. К тому же новый корабль должен был быть оснащен противокорабельными ракетами «Малахит», усиленное зенитное вооружение и новое радиоэлектронное оборудование.

Закладка этого корабля, которому заранее присвоили имя «Киев», состоялась 20 февраля 1968 г. на Николаевском судостроительном заводе № 444. Однако уже 2 сентября того же года строительство было отменено в пользу другого корабля с тем же названием. Новый проект получил название 1143 «Кречет», был прямым развитием проекта 1123 «Кондор» и до 28 июня 1977 г. классифицировался как противолодочный крейсер, а затем – как тяжелый авианесущий крейсер.

Поскольку кораблей такого класса в СССР еще не строили, на Черноморском судостроительном заводе провели масштабную реконструкцию и закупили новейшее оборудование. Закладка второго «Киева» состоялась 21 июля 1970 г. На закладочной серебряной доске была размещена надпись: «Противолодочный крейсер с авиационным вооружением КИЕВ. Создан советским народом для обеспечения безопасности и защиты государственных интересов Союза Советских Социалистических Республик». 26 декабря 1972 г. корабль был спущен на воду, в тот же день в Николаеве заложили его систершип «Минск». Военно-морской флаг СССР на крейсере подняли 15 апреля 1975 г., и через два дня «Киев» ушел на ходовые испытания в Севастополь.

Параметры крейсера «Киев»: водоизмещение – 41 370 тонн, длина – 273,1 метра, ширина – 31 метр, осадка – 8,9 метра, мощность – 182 500 лошадиных сил, скорость – 32 узла, экипаж – 1300 человек. Вооружение: 2 76,2‐миллиметровых артустановки АК-726 и 8 30‐миллиметровых артустановок АК-630, 4 х 2 П-500 «Базальт», 2 х «Шторм», 2 х «Оса-М», 2 РПК-1 «Вихрь», 2 РБУ-1000, 2 ПТА-53. Ударная авиагруппа – 12 самолетов вертикального взлета и посадки Як-36М (Як-38) и 12 вертолетов Ка-25 и Ка-27.

Внешний вид «Киева» заметно отличался от его предшественников, «Москвы» и «Ленинграда». Полетная палуба была смещена вправо относительно осевой линии корабля, благодаря увеличенным размерам он выглядел куда более мощным и внушительным. На носовой палубе размещалось вооружение, самолеты и вертолеты взлетали и садились только на боковую палубу. «Киев» впервые в советском флоте был оснащен навигационным комплексом «Салгир-1143».

Еще в процессе подготовки корабля к службе, в декабре 1973‐го, на аэродроме Саки началось формирование 279‐го отдельного корабельного штурмового авиаполка – первой подобной части в истории советской военной авиации. Полк был оснащен самолетами вертикального взлета и посадки Як-36М (с 1977 г. принят на вооружение под обозначением Як-38). Впервые такой самолет сел на палубу «Киева» 18 мая 1975 г. на рейде Бельбек (летчик О.Г. Кононенко), а с апреля 1976‐го начались регулярные полеты Як-36М с палубы крейсера.

Тяжелый авианесущий крейсер «Киев» был вооружен самолетами вертикального взлета и посадки Як-38

С 16 июля по 10 августа 1976 г. «Киев» совершал переход из Севастополя в Североморск, к месту будущей службы. Когда корабль вышел в Средиземное море, его «Яки» совершили первые полеты за пределами СССР, что вызвало огромный интерес во всем мире – на тот момент аналогичные самолеты «Хоукер-Сиддли Харриер» имелись только у Великобритании. На Северном флоте «Киев» прошел второй этап испытаний, связанных с ударным ракетным комплексом «Базальт», и начал полноценную боевую службу. Второй крупный поход корабля состоялся в декабре 1977 – апреле 1978 г. в Атлантическом океане и Средиземном море. Третий – там же, в декабре 1978 – марте 1979‐го. В дальнейшем «Киев» выходил на боевые службы в январе – марте и июле – сентябре 1981 г., июле – сентябре 1982‐го, марте – июле 1985‐го, декабре 1985 – июле 1986‐го, январе – июне 1987‐го. В 1982–1984 гг. крейсер прошел через ремонт, а в мае 1985 г. его экипаж был удостоен ордена Красного Знамени за успехи в боевой и политической подготовке.

Несмотря на то что современные боевые корабли в СССР особенно не «рекламировались», а точнее, считались секретными объектами, авианесущий крейсер «Киев» можно было увидеть в одном из популярнейших фильмов 1982 г. «Случай в квадрате 36–80». Этот корабль был изображен и на форзаце книги о героических кораблях русского и советского военно-морских флотов. Это и понятно – в 1980‐х «Киев» единогласно признавался одним из лучших авианесущих крейсеров мира.

Впрочем, главная ударная сила корабля – самолеты вертикального взлета и посадки – оказались далеко не таким идеальным оружием, как это представлялось в конце 1960‐х. Як-38 страдали множеством «детских болезней», были аварийными (из 235 самолетов в авариях потеряно 48) и, по общему мнению, не могли обеспечивать полноценную защиту своей плавучей базы. Поэтому служба этих самолетов, в сущности, свелась к попыткам хоть как-то улучшить их характеристики и привела к тому, что на дальнейшем развитии проекта 1143 его создатели пришли к выводу о необходимости использования «обычных» истребителей-бомбардировщиков, которые могут взлетать с палубы корабля с разбега. После очередной аварии в июне 1991‐го эксплуатация Як-38 была вообще запрещена, что фактически поставило крест на дальнейшей эксплуатации кораблей, создававшихся главным образом под этот самолет.

Тем не менее сам по себе проект 1143 «Кондор» может считаться вполне успешным – он оставил яркий след в истории советского ВМФ. Вслед за головным «Киевом» были построены противолодочные (с 1977 г. – тяжелые авианесущие) крейсера «Минск», «Новороссийск» и «Баку». Их судьбы сложились по-разному. «Минск» служил на Тихоокеанском флоте с 1978 по 1993 г., после чего был продан в Южную Корею, а оттуда в Китай, где используется как музейный комплекс и тематический парк (с 2016 г. находится в городе Нантунь). «Новороссийск» служил на Тихоокеанском флоте в 1982–1993 гг., был продан в Южную Корею и там разобран на металлолом в 1997‐м. «Баку» (с 1990 г. – «Адмирал Флота Советского Союза Горшков») служил на Северном флоте в 1988–2013 гг., после чего был продан Индии и до сих пор служит в составе индийских ВМС под названием «Викрамадитья», причем является флагманом военно-морского флота страны.

К сожалению, время крейсера «Киев» также закончилось вместе с развалом СССР. В 1993 г. в связи с недостатком средств на эксплуатацию и ремонт, а также значительной выработкой ресурса вооружения, механизмов и оборудования, корабль был выведен из боевого состава флота, разоружён и продан. за 1 миллион 600 тысяч долларов частным владельцам. А те за 8 миллионов 200 тысяч долларов перепродали «Киев» Китаю. 17 мая 2000 г. крейсер был отбуксирован из пункта базирования Видяево в порт Тяньцзинь, где его переоборудовали в тематический парк развлечений и в апреле 2004 г. открыли для посещений. На борту «Киева» действовала экспозиция, рассказывающая об истории авианосного флота, были установлены макеты самолетов и вертолетов. Еженедельно корабль посещало около 40 тысяч человек.

С 2011 г. бывший крейсер «Киев» был переоборудован в отель на 148 номеров. При этом его внешний вид практически остался прежним. Таким образом, три из четырех кораблей проекта 1143 можно увидеть и сегодня – два в Китае и один в Индии.

Дальнейшим развитием проекта 1143 стали тяжелые авианесущие крейсера «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» (см. отдельную статью), «Варяг» (в 1993 г. отошел Украине, не достроен, в 1998 г. продан Китаю, с 2012 г. – китайский авианосец «Ляонин») и «Ульяновск» (не достроен и в 1992 г. разобран на стапеле).

В начале 1960‐х годов в советском флоте появился новый класс боевых кораблей – ракетные крейсера. Первыми кораблями этого типа стали корабли проекта 58, до сентября 1962 г. считавшиеся эсминцами. Однако после визита Н.С. Хрущёва на флот было решено считать новые корабли именно крейсерами. Было построено четыре корабля проекта 58 – головной «Грозный» (1961–1993), «Стерегущий» (с 1962 г. «Владивосток», с 1964 г. «Адмирал Фокин») (1961–1993), «Доблестный» (с 1962 г. «Адмирал Головко») (1962–2002) и «Сообразительный» (с 1962 г. «Варяг») (1963–1991). Планы постройки еще 14 таких крейсеров не осуществились, так как приоритетным стало считаться «противолодочное» направление.

Ракетные крейсера типа «Грозный» обладали рядом важных достоинств – были недорогими в постройке, компактными, обладали очень мощным вооружением, однако при этом страдали полным отсутствием броневой защиты и были практически беззащитны перед самолетами противника. Поэтому в 1972 г. было выдано техническое задание на постройку следующего поколения ракетных крейсеров, которое было бы лишено недостатков предыдущего и ориентировано на выполнение главной задачи – борьбу с авианосцами противника.

Проект получил обозначение 1164 «Атлант», его главным конструктором стал Александр Кузьмич Перьков, ранее создавший большие противолодочные корабли проекта 1134‐б (тип «Николаев»). Технический проект был готов к августу 1974 г., а головной корабль, получивший название «Слава», заложен 4 октября 1976‐го. Предполагалась постройка десяти таких крейсеров, но в реальности заложено было только три корабля, а вступило в строй три, которые во времена СССР носили названия «Слава», «Адмирал флота Лобов» (с 1986 г. – «Маршал Устинов») и «Червона Украина».

Третий крейсер проекта 1164 был заложен на стапеле Николаевского судостроительного завода имени 61 коммунара 31 июля 1979 г. под наименованием «Червона Украина», данным в честь легкого крейсера типа «Светлана», погибшего на Черном море в 1941 г. Спущен на воду 28 августа 1983 г., вступил в строй 16 октября 1989 г. 7 января 1990 года на крейсере был поднят Военно-морской флаг СССР.

Параметры крейсера: водоизмещение – 11 280 тонн, длина – 186,4 метра, ширина – 20,8 метра, высота по миделю – 42,5 метра, осадка – 8,4 метра, мощность – четыре газотурбинных установки по 22 500 лошадиных сил, скорость – 32 узла. Экипаж – 510 человек. Противокорабельное вооружение – 16 пусковых установок комплекса «Вулкан» (боекомплект 16 ПКР П-1000), противолодочное – два торпедных аппарата, реактивные бомбовые установки РБУ-6000, противолодочный вертолёт Ка-25/Ка-27, противовоздушное – одна 130‐миллиметровая установка АК-130, шесть – АК-630, две установки ЗРК «Оса-МА», восемь ЗРК С-300Ф «Форт».

Служба «Червоной Украины» началась в обстановке нарастающего хаоса и приближающегося развала СССР. В этой обстановке многое зависело от того, на каком именно флоте находился конкретный корабль. «Червоной Украине» повезло – в 1990 г. крейсер совершил переход с Черного моря на Тихий океан, где вошел в состав Тихоокеанского флота и, таким образом, избежал драматических коллизий Черноморского флота начала 1990‐х. В 1995 г. он был удостоен гвардейского звания. А 21 декабря 1995‐го гвардейский крейсер «Червона Украина» был переименован в «Варяг» в честь легендарного крейсера-героя Русско-японской войны. Носителя этого названия на Тихом океане не было с 1990‐го, когда был сдан на слом «Варяг» – ракетный крейсер типа «Грозный». В том же 1996‐м новый «Варяг» сменил тяжелый атомный ракетный крейсер «Адмирал Лазарев» в качестве флагмана Тихоокеанского флота.

На плечи флагмана ТОФ, помимо боевой, всегда была возложена и представительская служба. «Варяг» неоднократно посещал с официальными визитами японские, китайские, южнокорейские, вьетнамские, индонезийские, индийские, таиландские, американские и канадские порты. Несколько раз – в 1997, 2004 и 2010 гг. – он навещал порт Инчхон, в котором в 1904 г. состоялся легендарный бой «Варяга» и «Корейца» с японской эскадрой. Во время последнего визита на крейсер были переданы для доставки на родину реликвии с «Варяга» начала ХХ в.

Флагман Тихоокеанского флота России – ракетный крейсер «Варяг»

С 2011 г. «Варяг» был неизменным участником российско-китайских морских учений «Мирная миссия», а с 2014‐го – российско-индийских учений «Индра». В 2013 г. крейсер возглавлял эскадру кораблей Тихоокеанского флота, которые в Средиземном море отрабатывали элементы межфлотского взаимодействия совместно с тяжёлым атомным ракетным крейсером «Пётр Великий». В 2015‐м «Варяг» был направлен к побережью Сирии в состав Средиземноморской эскадры ВМФ России для прикрытия авиации, участвующей в контртеррористической военной операции. 3 января 2016 г. крейсер вошёл в Средиземное море, сменив крейсер «Москва», и выполнял боевую задачу по прикрытию с помощью ЗРК «C-300Ф» действий авиагруппы ВКС России на аэродроме Хмеймим. После выполнения задачи в июле 2016 г. «Варяг» вернулся во Владивосток.

29 декабря 2015 г. гвардейский ракетный крейсер «Варяг» был награжден орденом Нахимова. Награда была прикреплена на флаг корабля Президентом России Владимиром Путиным 23 февраля 2018‐го.

В апреле – июне 2017 г. крейсер совершил дальний поход, пройдя 11 тысяч миль. В том же году по итогам первенства на переходящий приз главнокомандующего Военно-морским флотом экипаж крейсера стал лучшим по результатам выполнения стрельб крылатыми ракетами. Очередной поход «Варяг» проделал в октябре 2018 – январе 2019 г., посетив десять государств – Японию, Южную Корею, Китай, Индонезию, Бруней, Сингапур, Индию, Шри-Ланку и Филиппины. В настоящее время гвардейский ордена Нахимова ракетный крейсер «Варяг» – флагманский корабль Тихоокеанского флота России.

Серия крейсеров типа «Слава» в полной мере испытала на себе все перипетии позднесоветской и постсоветской эпох. Судьбы этих кораблей сложились драматично. Ракетный крейсер «Слава» в октябре 1995 г. был переименован в «Москву», был флагманом российского Черноморского флота и погиб во время специальной военной операции на Украине в апреле 2022 г. «Адмирал флота Лобов», в 1986‐м переименованный в «Маршал Устинов», несет службу на Северном флоте. Третий крейсер, заложенный в 1984‐м как «Комсомолец», в 1985‐м был переименован в «Адмирал флота Лобов», но вошел в состав флота уже независимой Украины в 1993‐м в недостроенном состоянии под названием «Украiна»; печальная история этого корабля – бесконечные попытки продать его на металлолом. Планировавшаяся постройка крейсеров «Россия» (с декабря 1987 г. «Октябрьская революция») и «Адмирал Флота Советского Союза Горшков» так никогда и не началась…

Проект тяжелого авианесущего крейсера, который по сей день несет службу в составе ВМФ России, был прямым развитием авианесущих крейсеров проекта 1143. По большому счету, эти корабли были вертолетоносцами, так как их основным оружием был противолодочный вертолет Ка-27ПЛ. Самолеты же вертикального взлета и посадки Як-38 в ходе их эксплуатации на «Киеве» выявили многочисленные недостатки – они не могли полноценно прикрывать атомные подводные лодки от противолодочных самолетов «Орион», шедших в сопровождении истребителей. Поэтому уже в ходе постройки авианесущих крейсеров по проекту 1143 стала очевидной необходимость изменения этого проекта – постройки корабля с большой авианесущей палубой, на которую могли бы садиться полноценные истребители и штурмовики. Этот проект получил название 1143.5. и был разработан в Ленинграде в Невском проектно-конструкторском бюро под руководством конструктора Льва Васильевича Белова. Забегая вперед скажем, что именно Белову принадлежит решающая роль в спасении его детища – корабль был достроен, испытан и вошел в строй, а не был разделан на металл в недостроенном состоянии, как это произошло, например, с «Ульяновском».

Пятому по счету кораблю проекта 1143 присвоили имя «Рига». Он был заложен в Николаеве 1 сентября 1982 г. Однако в ноябре того же года скончался Л.И. Брежнев, и крейсер еще на стапеле был переименован в его память. 4 декабря 1985‐го «Леонид Брежнев» был спущен на воду и достраивался уже на плаву. Однако и это название не стало для крейсера последним – 11 августа 1987 г. на волне «перестройки», избавлявшейся от наследия времен «застоя», корабль переименовали в «Тбилиси». В октябре 1989‐го «Тбилиси» впервые вышел в море для летно-конструкторских испытаний самолетов, и 1 ноября на его палубу в первый раз приземлились палубные истребители Су-27К, МиГ-29К и штурмовик Су-25УТГ, в тот же день состоялись и взлеты МиГ-29К и Су-25УТГ. Через три недели корабль вернулся на завод для достройки.

Между тем бурное «перестроечное» время отразилось на названии крейсера уже в третий раз. В конце 1980‐х было возвращено из забвения имя наркома ВМФ времен Великой Отечественной войны Адмирала Флота Советского Союза Николая Герасимовича Кузнецова. И 4 октября 1990 г. крейсер получил название в его честь. 20 января 1991 г. новый корабль был зачислен в состав Северного флота. Правда, в ноябре того же года председатель Верховной рады Украины Леонид Кравчук попытался оставить крейсер в Севастополе на том основании, что он якобы является собственностью Украины. Однако командир корабля Виктор Ярыгин не подчинился этому распоряжению и 30 ноября 1991 г., оставив на берегу часть команды, вышел из Севастополя курсом на Босфор. Турция не давала разрешения на прохождение крейсера через пролив, однако не стала его останавливать, и 24 декабря 1991‐го «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов», совершив переход вокруг Европы, благополучно прибыл на базу в Видяево.

Параметры тяжелого авианесущего крейсера «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов»: водоизмещение – 61 390 тонн, длина – 270 метров, ширина – 33,4 метра, осадка – 10,4 метра, мощность – четыре турбины по 50 000 лошадиных сил, скорость – 29 узлов. Экипаж – 1980 человек.

Основным оружием корабля являются самолеты и вертолеты. В сущности, именно «Адмирал Кузнецов» стал первым полноценным авианосцем за всю историю русского флота. На его палубе могут базироваться 28 самолетов и 24 вертолета, причем в случае замены Су-33 на более компактные МиГ-29К корабль может нести 36 самолетов. Зенитное вооружение корабля состоит из четырёх шестиствольных пусковых установок ЗРК «Кинжал» (192 ракеты), восьми пусковых установок «Кортик» (256 ракет), шести шестиствольных 30‐мм скорострельных установок АК-630М (48 000 снарядов). От торпед корабль защищают две установки РБУ-12000 (60 ракет), включающие постановку ложных акустических целей, быстрое развёртывание противоторпедных минных полей и уничтожение торпед глубинными бомбами у самого корабля. До модернизации 2017–2023 гг. «Адмирал Кузнецов» нес также 12 пусковых установок 4К80 для тяжёлых ракет «Гранит», способных поражать цели на 600 километров с забрасываемым весом 750 килограммов.

Крейсер «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» в походе

Первая боевая служба крейсера началась 23 декабря 1995 г. Тогда «Адмирал Кузнецов» вышел в Средиземное море под флагом первого заместителя главнокомандующего ВМФ адмирала И.В. Касатонова. На борту корабль имел авиагруппу в составе 13 Су-33, двух Су-25УТГ и 11 вертолётов. До февраля 1996 года крейсер прошел 6245 миль, посетив порты Тартус и Ла-Валетта, с его палубы выполнено 220 полётов самолётов. В 1996–1998 гг. корабль стоял на ремонте, а в 2000‐х принимал участие в маневрах, в ходе которых погибла атомная подводная лодка К-141 «Курск». Большой поход «Адмирал Кузнецов» совершил в 2004 г. – в составе группы кораблей, куда входили также тяжёлый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий», ракетный крейсер «Маршал Устинов», эскадренный миноносец «Адмирал Ушаков» и суда обеспечения, месяц провел в Северной Атлантике. Еще одно большое плавание было предпринято в декабре 2007 – феврале 2008 г., тогда «Кузнецов» возглавил отряд кораблей, выходивших в Атлантический океан и Средиземное море. В декабре 2008‐го крейсер встал на длительный ремонт, в ходе которого была смонтирована новая главная энергетическая установка, обновлены котельное оборудование, системы кондиционирования воздуха, механизмы для подъёма самолётов на лётную палубу.

В декабре 2011 г. «Адмирал Кузнецов» впервые отправился к берегам Сирии. Боевые задачи у побережья этой страны крейсер выполнял также в ноябре 2016 – январе 2017 г., пройдя 18 тысяч миль. На палубе крейсера находились более 40 самолетов и вертолетов, впервые были применены палубные истребители-бомбардировщики Су-33. «За два месяца участия в боевых действиях лётчики морской авиации выполнили 420 боевых вылетов, из них 117 ночью. Практически все полёты проходили в сложных гидрометеорологических условиях. Нанесено поражение 1252 объектам террористов» – сообщил командующий российской группировкой войск в Сирии генерал-полковник Андрей Картаполов. 23 февраля 2018 г. за заслуги в укреплении обороноспособности страны, высокие показатели боевой подготовки, мужество и героизм, проявленные личным составом во время выполнения боевых задач Президентом России Владимиром Путиным крейсеру был вручен орден Ушакова.

В октябре 2017 г. корабль встал на длительный ремонт на 82‐м судоремонтном заводе. Контракт на модернизацию «Адмирала Кузнецова» был оценен в 86 миллиардов рублей. На корабле будет полностью заменены авионика, лётная палуба с трамплином, энергетическое оборудование, силовая установка. Состав палубной авиации останется прежний, вместо ракет «Гранит» на крейсере появится зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь-М». В начале 2023 г. корабль выйдет на испытания, а в конце 2023 года войдёт в строй Северного флота ВМФ России. В боевой состав флота корабль планируется вернуть в первом квартале 2024 г.

Разработка тяжелых атомных ракетных крейсеров проекта 1144 «Орлан» была начата в ленинградском Северном проектно-конструкторском бюро в 1973 г. Их главным конструктором был Борис Израилевич Купенский, ранее отметившийся созданием сторожевых кораблей типа «Горностай» и больших противолодочных кораблей типа «Комсомолец Украины». Проект 1144 получился выдающимся во всех отношениях – это были первые советские атомные надводные корабли и самые крупные надводные корабли мира, построенные после Второй мировой войны (если не считать авианосцы). Главной целью крейсеров было нанесение удара по авианосной ударной группе ВМС США. Фактически же «Орланы» замышлялись многоцелевыми кораблями, что в итоге несколько «размыло» их статус и вынудило конструкторов оснастить их вооружением по принципу «кашу маслом не испортишь».

Тяжелый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий»

Изначально проект 1144 был рассчитан на постройку семи кораблей. Головной крейсер был заложен 26 марта 1973 г. на Балтийском заводе и получил название «Киров» в честь героического крейсера времен Великой Отечественной войны. 27 декабря 1977 г. корабль был спущен на воду и три года спустя вошел в строй. Второй крейсер «Фрунзе» был сдан флоту в 1984 г., третий, «Калинин», в 1988‐м. Четвертый тяжелый атомный ракетный крейсер проекта 1144.2. «Орлан» был заложен 11 марта 1986 г. на стапеле Балтийского завода под названием «Куйбышев». Пятый, шестой и седьмой крейсера предполагалось назвать «Дзержинский», «Россия» и «Варяг», но построены они не были.

Судьба распорядилась так, что ни один «Орлан» не продолжил флотскую службу под тем же названием, с которым начиналось его строительство. Третий крейсер «Куйбышев» переименовали в «Юрий Андропов» в честь умершего в 1984 г. генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Владимировича Андропова. 29 апреля 1989 г. корабль был спущен на воду. Но окончательным его названием стало «Пётр Великий» – оно было присвоено указом Президента России Бориса Ельцина 22 апреля 1992 г. Тем самым была восстановлена преемственность по отношению к первому русскому броненосцу «Пётр Великий». 18 апреля 1998 г. на крейсере был поднят Андреевский флаг и он вступил в состав ВМФ России, став последним из серии «Орланов».

Водоизмещение – 25 860 тонн, длина – 250 метров, ширина – 25 метров, высота – 59 метров, осадка – 10,3 метра. Энергетическая установка – два ядерных реактора типа КН-3 (300 МВт), два вспомогательных котла, две турбины по 70 тысяч лошадиных сил. Энергетическая установка крейсера настолько мощна, что могла бы питать теплом и электричеством город с населением 200 тысяч человек. Скорость – 32 узла. Экипаж – 744 человека: 101 офицер, 130 мичманов, 513 матров. На корабле имеются 15 душевых, две бани, сауна с бассейном, медицинский блок, аптека, рентгеновский и стоматологический кабинеты, амбулатория, операционная, спортзал с тренажёрами, салон для отдыха с бильярдом и роялем, корабельная телестудия.

Основным оружием «Петра Великого» является противокорабельный ракетный комплекс «Гранит» с усовершенствованными высокоточными противокорабельными крылатыми ракетами П-700 «Гранит», установленных под верхней палубой, с углом возвышений 60 градусов. «Граниты» могут нести ядерные и обычные боеголовки, дальность стрельбы – 700 километров. Ракеты имеют многовариантную программу атаки целей, повышенную помехозащищённость и предназначены для нанесения ударов по групповым целям. Также крейсер оснащен противовоздушным комплексом «Риф» С-300Ф (12 пусковых установок и 96 ракет вертикального пуска), автономной корабельной противовоздушной системой «Кинжал» (128 ракет), зенитным ракетно-артиллерийским комплексом «Кортик», защищающим от противокорабельных и противорадиолокационных ракеты, авиабомб, самолётов и вертолётов. Каждая установка имеет по две 30‐миллиметровые шестиствольные артиллерийские установки АК-630М1—2 с двумя автоматами АО-18 с суммарной скорострельностью 10 000 выстрелов в минуту и два блока по 4 двухступенчатые ракеты 9М311 (SA-N-11) с осколочно-стержневой боевой частью и неконтактным взрывателем. В подбашенном отделении находится ещё 16 ракет. Ракеты унифицированы с ракетой комплекса 2С6 «Тунгуска». Имеются 130‐миллиметровые многоцелевые спаренные артустановки АК-130 с дальностью стрельбы до 25 километров. Скорострельность – от 20 до 80 выстрелов в минуту. Два противолодочных ракетно-торпедных комплекса РПК-6М «Водопад» предназначены для борьбы с подводными лодками на расстоянии 50 километров. От торпед противника крейсер защищен противоторпедным комплексом РКПТЗ-1М «Удав-1М» (10 труб направляющих, автоматическая конвейерная перезарядка, время реакции – 15 секунд, дальность максимальная – 3000 м, минимальная – 100 м, вес ракеты – 233 кг). Реактивные бомбомётные установки на «Петре Великом» размещены следующим образом: одна десятитрубная РБУ-12000 (дальность стрельбы – 3000 м, масса снаряда – 80 кг) установлена в носовой части корабля на поворотной платформе, две шеститрубные РБУ-1000 «Смерч-3» (дальность – 1000 м, масса снаряда – 55 кг) – в кормовой части на верхней палубе по обоим бортам. Общекорабельные средства противодействия включают в себя две спаренные 150‐мм ПУ ПК-14 (комплекса выстреливаемых помех), противоэлектронные ловушки, ложные цели, а также буксируемую ложную торпедную цель с мощным шумогенератором. На борту крейсера базируются два противолодочных вертолёта Ка-27.

«Пётр Великий» принимал активное участие во множестве совместных учений и маневров. Так, в декабре 2008 г. он принял участие в совместных военно-морских учениях России и Венесуэлы «ВЕНРУС-2008», начавшихся 1 декабря 2008 г. в Карибском море, а в конце марта 2010‐го возглавил крупнейшие учения ВМФ России в мировом океане. Крейсер прошел через Атлантику, Индийский и Тихий океаны и в ноябре 2010‐го прибыл во Владивосток, где состоялись мероприятия, приуроченные к 150‐летию города. 28 июля 2012 г. тяжёлый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий» указом Президента России был награжден орденом Нахимова «за мужество, самоотверженность и высокий профессионализм, проявленные личным составом корабля при выполнении боевых заданий командования». 10 января 2013 г. Президент России Владимир Путин во время своего визита в Североморск вручил награду командиру крейсера.

В октябре 2016 – феврале 2017 г. крейсер в составе корабельной авианосной группы под началом тяжелого авианесущего крейсера «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» проделал поход в северо-восточную Атлантику и Средиземное море, проделав 18 тысяч миль. По итогам 2016 г. «Пётр Великий» завоевал приз главкома ВМФ России среди ракетных крейсеров.

Ведущие зарубежные издания оценивают боевые качества крейсера весьма высоко. Так, в ноябре 2018 г. «Пётр Великий» возглавил список «самых смертоносных боевых кораблей России», опубликованный в американском журнале «Нэйшнл Интерест».

«Пётр Великий» – пока что единственный тяжелый крейсер проекта 1144, который продолжает нести службу в ВМФ России. В 2023‐м к нему должен добавиться его систершип «Адмирал Нахимов» – такое название в 1992‐м получил крейсер «Калинин». В 1999‐м он встал на ремонт в Северодвинске, однако фактически работы начались лишь 15 лет спустя. Вскоре корабль должен вернуться в боевой состав флота… Судьбы же других систершипов «Петра Великого» сложились иначе: два из четырех уникальных кораблей фактически были погублены без боя. Тяжелый крейсер Северного флота «Киров» ни разу не выходил в море после 1991 г., в 1992‐м был переименован в «Адмирал Ушаков», в 2002‐м выведен из состава флота, в 2004‐м переименован обратно в «Киров»; дискуссии о его сохранении шли долго, но в 2015‐м было принято окончательное решение об утилизации корабля. Крейсер «Фрунзе» служил на Тихоокеанском флоте, в 1992 г. был переименован в «Адмирал Лазарев» и вскоре законсервирован, а весной 2021 г. разобран на металл.

Аммон Г.А., Бережной С.С. Героические корабли российского и советского Военно-Морского Флота. М., 1981.

Андриенко В.Г. Круглые суда адмирала Попова. М. – СПб., 1994.

Апальков Ю.В. Противолодочные корабли. М., 2010.

Апальков Ю.В. Ударные корабли. М., 2010.

Апальков Ю.В. Эскадренные миноносцы проекта 56. СПб., 2006.

Балакин С.А. Легендарные «семерки». Эсминцы «сталинской серии». М., 2007.

Балакин С.А., Заболоцкий В.П. Советские авианосцы. Авианесущие крейсера адмирала Горшкова. М., 2007.

Балакин С.А., Масляев Ю.Л. Парусные корабли (самые красивые и знаменитые). М., 2003.

Балакин С.А. Эскадренный броненосец «Ретвизан». М., 2005.

Бережной С.С. Броненосные и линейные корабли. Канонерские лодки. Справочник. М., 1997.

Бережной С.С. Корабли и суда ВМФ СССР 1928–1945. Справочник. М., 1988.

Бережной С.С. Крейсера и миноносцы. Справочник. Т.1–2. М., 2002.

Бережной С.С. Советский ВМФ 1945–1995. Крейсера, большие противолодочные корабли, эсминцы. М., 1995.

Блонский Л.В., Титкова Т.В. Флот России. М., 2009.

Быховский И.А. Петровские корабелы. М., 1982.

Быховский И.А. Прошлое, настоящее и будущее подводной лодки. Л., 1965.

Васильев А. Первые линкоры Красного флота. «Марат», «Октябрьская революция», «Парижская коммуна». М., 2008.

Васильев В.М. Корабль, опередивший свое время. СПб., 2001.

Верстюк А.Н., Гордеев С.Ю. Корабли минных дивизий. От «Новика» до «Гогланда». М., 2006.

Веселаго Ф.Ф. Список русских военных судов с 1668 по 1860 год. СПб., 1872.

Виноградов С.Е. Броненосец «Слава». Непобежденный герой Моонзунда. М., 2011.

Виноградов С.Е. Линейный корабль «Императрица Мария». Легенда длиной в столетие. М., 2017.

Виноградов С.Е. Последние исполины Российского Императорского флота: линейные корабли с 16‐дюймовой артиллерией в программах развития флота, 1914–1917 гг. СПб., 1999.

Гребенщикова Г.А. Линейный корабль «Двенадцать апостолов». Флагман адмирала Лазарева. М., 2016.

Грибовский В.Ю., Черников И.И. Броненосец «Адмирал Ушаков». СПб, 1996.

Заблоцкий В.П. Крейсера «холодной войны». М., 2008.

Заблоцкий В.П., Костриченко В.В. Гончие океанов. История кораблей проекта 61. М., 2005.

Зуев Г., Кузнецов Л. Крейсер 2‐го ранга «Алмаз». СПб., 2008.

Кардашев Ю.П. Восстание. Броненосец «Потёмкин» и его команда. М., 2008.

Катаев В.И. Крейсер «Варяг». Легенда российского флота. М., 2008.

Качур П.И. «Гончие псы» Красного флота. «Ташкент», «Баку», «Ленинград». М., 2008.

Козлов И.А. Развитие подводных лодок в русском флоте и их боевая деятельность (1720–1917). Л., 1983.

Корабли-герои. М., 1976.

Корабли и вспомогательные суда Советского военно-морского флота (1917–1927). М., 1981.

Крестьянинов В.А., Молодцов С.В. Крейсер «Аскольд». СПб., 1996.

Кузин В.П., Никольский В.И. Военно-морской флот СССР 1945–1991. СПб., 1996.

Ликин Ю.А. Винтовые клипера типа «Крейсер». СПб., 2006.

Лубянов А. Черноморские крейсеры проекта 68‐бис. Севастополь, 2009.

Манвелов Н.М. Обычаи и традиции Российского Императорского флота. М., 2008.

Мельников Р.М. Крейсер «Очаков». Л., 1986.

Мельников Р.М. Первые русские миноносцы. СПб., 1997.

Мельников Р.М., Грибовский В.Ю., Черников И.И. Первые русские броненосцы. СПб., 1999.

Мельников Р.М. «Рюрик» был первым. Л., 1989.

Монитор «Стрелец» 1864 г.: проект спасения и музеефикации. СПб., 2015.

Морин А.Б. Эскадренные миноносцы типа «Гневный». СПб., 1994.

Мормуль Н., Жильцов П., Осипенко Л. Первая советская атомная подлодка. М., 2017.

Морозов М.Э., Кулагин К.Л. «Катюши» в бою. Подводные лодки типа «К» в Великой Отечественной войне. М., 2008.

Морозов М.Э., Кулагин К.Л. «Эски» в бою. Подводные лодки Маринеско, Щедрина, Лисина. М., 2008.

Морозов М.Э., Кулагин К.Л. «Щука». Легенды Советского подводного флота. М., 2008.

Морские сражения русского флота. М., 1994.

Некрасов О.И. Бриг «Меркурий». М., 1992.

Ненахов Ю.Ю. Энциклопедия крейсеров 1860–1910. Минск, 2006.

Никольский В.И., Литинский Д.Ю. Эскадренные миноносцы типа «Смелый». Проект 30бис. СПб., 1994.

Новиков В., Сергеев А. Богини российского флота. «Аврора», «Диана», «Паллада». М., 2009.

Первые русские мониторы. СПб., 2002.

Платонов А.В. Крейсеры советского флота. СПб., 1999.

Платонов А.В. Энциклопедия советских надводных кораблей, 1941–1945. СПб., 2002.

Платонов А.В. Энциклопедия советских подводных лодок 1941–1945. М., 2004.

Подводное кораблестроение в России. 1900–1917. Л., 1965.

Рассказы о русских кораблестроителях. Л., 1966.

Рассол И.Р. «Дельфин», первенец подводного флота России. СПб., 2009.

Соколов А.Н. Расходный материал советского флота. Миноносцы СССР и России. М., 2007.

Соколов А.Н. Советский ракетный крейсер. Зигзаги эволюции. М., 2006.

Сорокин А.И., Краснов В.Н. Корабли проходят испытания. Л., 1985.

Стволинский Ю.М. Конструкторы надводных кораблей. Л., 1984.

Стволинский Ю.М. Конструкторы подводных кораблей. Л., 1984.

Сулига С.В. Корабли Русско-японской войны. М., 1993.

Сулига С.В. Эскадренные броненосцы типа «Полтава». М., 2005.

Тарас А.Е. Дизельные подводные лодки 1950–2005. М., Минск, 2006.

Три столетия российского флота: XIX – начало ХХ века. М., 2004.

Хазин А.И. Крейсер «Варяг»: память поколений. М., 2014.

Царьков А.Ю. Краса и гордость Черноморского флота: Краснознаменный линейный корабль «Севастополь». Нижний Новгород, 2015.

Цветков И.Ф. Гвардейский крейсер «Красный Кавказ». М., 1989.

Чернышев А.А. Гвардейские крейсера Сталина: «Красный Кавказ», «Красный Крым», «Червона Украина». М., 2013.

Чернышев А.А. Героические корабли Великой Отечественной. Гвардейские и Краснознаменные. М., 2015.

Чернышев А.А. «Новики». Лучшие эсминцы Российского Императорского флота. М., 2007.

Чернышев А.А. Российский парусный флот. Справочник. Т.1–2. М., 1997–2002.

Чернышев А., Кулагин К. Советские крейсера Великой Отечественной. От «Кирова» до «Кагановича». М., 2007.