Это, пожалуй, самый удивительный вид мистификаций. Некоторые из них кажутся совершенно неправдоподобными и противоречащими всем научным законам, однако именно такие истории собирают наибольшее количество сторонников.

Однако не все так безобидно в этом мире. Холодный, изобретательный ум способен на хитрые инсценировки и обманы ради осуществления своих корыстных или тщеславных целей. Получение премии или страховки, мания величия приводят к научным фальсификациям, которые подвергаются разоблачению лишь спустя годы, а иные не раскрыты до сих пор.

Другие истории выглядят невинно и зачастую вызваны только стремлением проникнуть в неизвестное, неизученное. Такие мистификации привлекают и детей, и взрослых. Даже самые известные люди мира порой хотят верить в чудеса. Сэр Артур Конан Дойл, например, в отличие от своего героя, великого сыщика-скептика, состоял в спиритических обществах, интересовался мистикой, сказочными мирами и подводными чудовищами. А президент Гарри Трумэн был искренне уверен, что драматическая «история ванн» в США имеет какой-то скрытый, важный для развития общества смысл. Есть в этой жажде чудес и своя ирония, и свое вполне серьезное объяснение: мы не все еще знаем на собственной планете, не говоря уже о других галактиках. Поэтому дискуссия «космических» 1960-х на тему «Есть ли жизнь на Марсе?» не выглядит нелепой.

Философ Иммануил Кант сказал, что мир непознаваем. При всем уважении к великому мыслителю люди подсознательно считают иначе. Им с каждым новым шагом в области познания кажется, что до абсолютной истины рукой подать, достаточно лишь отворить эту дверь в неизвестность.

Не раз уже приходилось отмечать, что начало XX века сильно отличается от него самого – это фактически доживание века XIX, с его романтикой и сентиментальностью, дамскими салонами и детскими секретами. Ощущения эти были столь живучи в обществе, что могли свести с ума вполне здравомыслящих людей, о которых уже говорилось ранее. Эти люди, высоколобые мужи, учёные, писатели, искренне верили в то, что сейчас может показаться детской забавой.

Одним из таких взрослых серьезных людей оказался и писатель сэр Артур Конан Дойл, поверивший двум девочкам, которые придумали одну из самых замечательных историй на свете. «Алиса в Стране чудес» была уже написана Чарльзом Доджсоном, называвшим себя Кэрроллом. Но британцам хотелось чудес настоящих, а в наличие фей они верили особо: феи стали такой же частью британского фольклора, как и тролли для скандинавов.

Надо заметить, история эта даже несколько запоздала. Не в начале века, а в 1917 и 1921 годах 16-летняя Элси Райт и ее 10-летняя двоюродная сестра Френсис Гриффитс устроили фотосессию с участием представителей потустороннего мира. Современные подростки назвали бы это сэлфи.

Деревня Коттингли, в которой происходили столь удивительные события, была обычным английским захолустьем, милым и бесхитростным, но наделенным буйной природой. Через огромный лесопарк протекал ручей, возле которого часто играли девочки. Но перед концом Первой мировой войны несовершеннолетняя Элси уже обладала немалым профессиональным опытом: она освоила самый консервативный и кастовый род деятельности – фотографию. Даже в более поздние времена фотографы не торопились пускать в свое общество новичков, а в начале XX века это казалось и вовсе удивительным: 14-летняя девочка получила поручение администрации колледжа фотографировать вернувшихся с фронта солдат и делать с ними коллажи. Впрочем, в те времена даже будущая королева Елизавета водила военный грузовик. За три года Элси научилась обращаться с фотокамерой, а потом появилось несколько снимков с изящными маленькими феями. На первой фотографии была Френсис в окружении хоровода фей. Отец Элси, проявлявший пластинку, увидел на ней размытые контуры и вначале решил, что это птицы. Но когда изображение стало четче, он понял, что это маленькие фигурки каких-то существ. Решив, что девочки вырезали их из бумаги, он обыскал всё в поисках инструментов и обрезков, но ничего не нашел. В октябре было сделано еще одно фото – с гномом. Мать Френсис дарила фотографии своим знакомым. Мать Элси посещала теософское общество и всем рассказывала о феях. Руководитель общества передал фотографии в лондонский журнал «Strand Magazine», и дальше история приобрела необратимый характер.

Френсис в окружении хоровода фей

Миф создавался по всем правилам: девочки сообщали близким кое-какую информацию, но напускали тумана и обязательно что-то недоговаривали, как будто скрывали. Даже их родители слышали постоянно уклончивые ответы. Но Френсис писала Джоанне Парвин 9 сентября 1918 года довольно необычное письмо, в котором повседневность была тщательно перемешана с удивительными деталями:

«Дорогая моя Джо, надеюсь, у тебя там всё хорошо. Приходится писать тебе новое письмо, одно, уже готовое, я потеряла или куда-то засунула. Посылаю тебе две фотографии со мной, на первой – я в купальнике, это снимал дядя Артур у нас во дворе, на второй – я же с феями у ручья, эту снимала Элси. Мы с Элси очень подружились с феями, что живут у ручья».

Это производит впечатление: чтобы мистификация выглядела убедительно, выдуманное надо перемежать реальными моментами.

Позднее девочка говорила, что феи кажутся ей порождением какого-то музыкального звука, видового изображения, вызванного звучанием в ушах. Интересное замечание, если учесть, что она ничего не знала ни о децибелах, ни о галлюцинациях, порожденных звуками. Кроме того, парк, расположенный за деревней Коттингли, выходил на ручей, а утренний туман, вызванный испарением воды, порой делает видимыми любые чудеса.

Пять фотографий с изображением девочек и маленького народца, в обществе которого они оказались, наделали много шума. В 1922 году появилась книга Конан Дойла «Явление фей», в которой он заявлял, что не видит ничего странного в существовании маленького народа, ведущего свою жизнь параллельно нам и невидимого из-за различия в вибрациях. По словам писателя, увлеченного спиритизмом, человек, наделенный способностью воспринимать магнитное сияние, получает возможность видеть существа, которые его излучают, и даже общаться с ними. Это своего рода паранормальные способности, выделение эктоплазмы. Конец способностям приходит в пору созревания, и человек утрачивает возможность проникать в потусторонние миры. Действительно, после 1921 года Френсис и Элси больше ничего не видели, феи покинули их. Они стала обычными девушками, вышли замуж, завели детей и покинули этот мир в почтенном возрасте в 1986 и 1988 годах.

Конан Дойлу никто не верил. «Общество по изучению психики», членом которого он являлся, объявило все это его частным мнением. Надо заметить, что писатель тоже не сразу кинулся отстаивать подлинность снимков. Он встретился… с Гарри Гудини, иллюзионистом и еще бо́льшим мистификатором, который обожал обманывать других, но и разоблачать всех прочих обманщиков. Иллюзионист лишь пожал плечами.

Самое интересное, что всю эту мистификацию подстроили вовсе не родители. Отец Элси Артур Райт был механиком и вполне мог ради популярности и денег организовать подобную съемку. Но, предоставив фото репортерам, он отказался от денег и выразил скепсис. Сами девочки тоже были не рады обрушившейся на них славе. Элси даже уехала в Америку, чтобы избавиться от внимания репортеров. Никто из них не пользовался пришедшей к ним славой.

Позднее были сделаны еще три снимка, на пластинках, специально помеченных для выявления подлога. Но никакого подлога не случилось, а изображения фей, хотя и несколько размытые, вновь взволновали общество. Тем более что на этих снимках было ясно видно, что фигурки находятся в движении, а не являются куклами или муляжом.

Что это было? Желание сказки и вера в Санта-Клауса или единственное доказательство того, что сказки – вовсе не порождение фантазии? Мы ведь знаем, что некогда на земле жили драконы, единороги и волшебники, способные творить чудеса.

Позднее, уже в 1980-х годах, Элси и Френсис признавались, что нарисовали фей и прикрепили с помощью шляпных булавок, а гномика вылепили из глины, но девочкам так верили взрослые люди, включая великого Конан Дойла, что им просто невозможно было признаться.

Окончательное разоблачение поступило от сотрудника НАСА Роберта Шиффера, специалиста по обработке фотографий астероидов и планет. Он взялся за проверку фотографий из Коттингли в 1990-х годах. Шиффер заявил, что фигурки фей двумерны, а гном – раскрашенная статуэтка. Пятая фотография была результатом двойной экспозиции, то есть фотографической ошибкой, которая убедила даже самих девочек.

Ныне оригиналы фотопластинок и письма девочек хранятся в Лидском университете. Фотокамеры и пять фотографий в конце концов были проданы Джеймсу Кроули, который намеревался в 1998 году продать их на аукционе «Кристи». Но потом он передал все это Национальному музею средств массовой информации в Брадфорде.

В XV веке появился некий манускрипт с медицинскими сведениями, впоследствии получивший название «Рукопись Войнича» по имени своего обладателя.

Страница манускрипта Войнича

Интерес к этому документу подогревался еще и тем, что он был написан неизвестным автором на неизвестном языке с использованием неизвестного алфавита. Химик Г. Ходжинс из Аризонского университета подверг пергамент анализу и установил, что он был сделан в 1404–1438 годах.

Владельцем рукописи считался антиквар Вильфрид Войнич, купивший ее в 1912 году. Однако не все так просто с этим владением: попытки отследить путь рукописи приводят к очередным загадкам. По рассказу Войнича, он купил манускрипт в 1912 году в одном из иезуитских владений к югу от Рима. Иезуиты собирали деньги на ремонт имения, распродавая некоторые экземпляры своей библиотеки. Они продали Войничу несколько книг с условием никогда не разглашать имени продавца. Это обещание он выполнил.

История рукописи крайне запутана, но цепочка выстраивается следующим образом. Первоначально она принадлежала королю Рудольфу I, точнее – его придворному фармацевту Якобу Хорчицки (его фамилия значится на одной из первых страниц). Король считал ее автором алхимика Роджера Бэкона. Кстати, того самого, который сказал: «Тот, кто пишет о тайнах языком, доступным каждому, – опасный безумец!» Вот почему в рукописи ничего нельзя прочесть. Но ведь хочется же!

От Хорчицки манускрипт попал в руки его друга – чешского алхимика Георга Бареша, жившего в Праге в начале XVII века. Узнав, что известный ученый Атанасиус Кирхер опубликовал коптский словарь и расшифровал египетские иероглифы, любознательный Бареш скопировал часть рукописи и в 1639 году дважды послал этот образец Кирхеру с просьбой о помощи. Если учесть, что именно Кирхер был одним из самых известных выдумщиков и мистификаторов, сочинившим «Оду Пиндара», то ситуация вырисовывается забавная. Даже Кирхер не мог помочь в расшифровке, но положил глаз на таинственную книгу, сулившую много новых открытий и мистификаций. Он предложил Барешу продать ее. Тот книгу не понимал, но продавать отказался. После смерти Бареша она перешла к ректору Пражского университета Иоганну Марци. Его письмо все тому же Кирхеру с той же просьбой, но датированное уже 1666 годом было приложено к книге. Дальше она попала вместе с остальной перепиской Кирхера в библиотеку Римской коллегии (Григорианский университет) и оставалась там, пока войска Виктора Эммануила II не захватили город в 1870 году. Папское государство было присоединено к Италии. Новые власти конфисковали у церкви большое количество имущества, в том числе библиотеку. Сотрудники библиотеки в спешке разбирали книги по домам, чтобы они не попали в руки новой власти. Так рукопись Войнича попала в имение иезуитов. Об этом свидетельствует и помещенный в книге экслибрис Нетруса Беке – в то время главы иезуитского ордена.

После смерти британского антиквара, а до этого – литовского революционера Вильфрида Войнича книга оказалась у его вдовы – знаменитой писательницы Этель Лилиан Войнич, которую все знают по роману «Овод». В 1959 году букинист Ханс Краус приобрел у нее рукопись за 24 500 долларов и в 1969 году подарил ее библиотеке редких книг «Бейнеке» Йельского университета, где она и хранится до сих пор. Книгу стали называть «рукопись Войнича», тем более что означенный владелец утаил имена предыдущих обладателей.

В книге было около 240 страниц на пергаменте. На обложке не содержалось никаких надписей или рисунков. Размеры страницы – 16,2×23,5 см, толщина книги – 5 см. Пробелы в нумерации страниц, которая была произведена позже написания книги, указывали на то, что некоторые страницы затерялись до того, как она попала в руки Вильфрида Войнича. Вначале она содержала не менее 272 страниц. Текст был написан гусиным пером. Чернила составлены на основе железистых соединений галловой кислоты, ими же были выполнены рисунки. Кроме того, иллюстрации были раскрашены цветными красками уже после написания книги.

Самым загадочным представлялся язык книги. Криптологам удалось установить лишь одно: текст написан слева направо, что характерно для европейского письма. Длинные секции были разделены на параграфы, иногда с отметкой начала абзаца на левом поле. В рукописи не существовало обычной пунктуации. Почерк писавшего этот манускрипт был устойчив и четок, как если бы алфавит был привычен этому человеку и он понимал, что именно пишет. В книге содержалось более 170 тысяч знаков, отделенных друг от друга узкими пробелами. Большинство знаков были написаны одним или двумя движениями пера, как это бывает при обычном письме. Также криптологи пришли к заключению, что весь текст написан алфавитом, состоящим из 20–30 букв. Исключение составляли лишь несколько десятков особых знаков, каждый из которых появлялся в книге не более 1–2 раз. Были это профессиональные пометки врача или некая нумерация, подобная римским цифрам?

Более широкие пробелы делили текст примерно на 35 тысяч «слов» различной длины. Похоже, они подчинялись фонетическим или орфографическим правилам. Некоторые знаки должны были появиться в каждом слове (как гласные в английском языке); некоторые знаки никогда не следовали за другими (вспомним – жи-ши пиши с буквой «и»); некоторые могли удваиваться в слове (как два «н» в слове «старинный»); некоторые никогда не удваивались (как, например, «щ» или «х»).

Частотным анализом текста занимались в 1976 году Уильям Беннет, Жак Гай и Жорж Селфи. Структурой – Габриель Ландини. Структура оказалась характерной для естественных языков: повторяемость слов соответствовала закону Ципфа, а информационная энтропия (около десяти битов на слово) была такая же, как у латинского и английского языков. Некоторые слова появлялись только в отдельных разделах книги или только на нескольких страницах; некоторые повторялись во всем тексте. Среди примерно сотни подписей к иллюстрациям повторов было очень мало. В «ботаническом» разделе первое слово каждой страницы встречалось только на этой странице и, возможно, являлось названием растения.

Пергамент содержал иллюстрации, и на одной из них был изображен город с крепостью и зубчатыми стенами, похожий на итальянский. Криптологи долго изучали документ, но не смогли расшифровать. Предполагали даже, что это искусственный язык или непонятно искаженный язык какой-то из европейских стран.

Потом появилась новая версия: рукопись – мистификация. Почему бы не предположить, что ее автор был провинциальным знахарем и составил этот безумный текст, чтобы придать себе значимости в глазах малообразованных клиентов.

Книга состояла из 6 разделов. В ботаническом разделе на каждой странице находилось изображение одного или двух растений и несколько абзацев текста – манера, обычная для европейских травников.

Астрономический раздел содержал круглые диаграммы, некоторые из них изображали Луну, Солнце и звезды. Одна серия из 12 диаграмм представляла символы зодиакальных созвездий (две рыбы для Рыб, бык для Тельца и т. д.). Каждый символ был окружен тридцатью фигурками женщин с надписанной звездой в руках.

Биологический раздел представлял собой плотный неразрывный текст, обтекающий изображения тел обнаженных женщин, купающихся в прудах или протоках. Протоки соединял скрупулезно продуманный трубопровод, «трубы» которого принимали форму органов тела. У некоторых женщин на головах были короны.

Космологический раздел вмещал круговые диаграммы непонятного смысла. Этот раздел также имел вложенные страницы. Одно из таких вложений размером в шесть страниц содержало подобие карты или диаграммы с девятью «островами», соединенными «дамбами», с замками и, возможно, вулканом.

Фармацевтический раздел содержал множество рисунков с частями растений и изображениями аптекарских сосудов на полях страниц, все рисунки были подписаны, а в тексте, вероятно, содержался состав медицинских рецептов с использованием трав.

Водоемы и каналы в биологическом разделе могли означать связь с алхимией, что могло бы иметь значение, если бы книга содержала инструкции по приготовлению медицинских эликсиров и смесей. Серджио Торезелла, эксперт по палеоботанике, отмечал, что манускрипт мог быть алхимической гербалистикой, которая на самом деле не имела ничего общего с алхимией, но была фальшивой книгой травника с выдуманными картинками.

Первая часть книги посвящалась травам, но попытки сравнить их с реальными образцами трав и со стилизованными рисунками трав того времени ничего не дали. Некоторые растения – анютины глазки, папоротник адиантум, лилия, чертополох – можно было определить достаточно точно. Те рисунки из ботанического раздела, которые соответствуют наброскам из фармацевтического раздела, производили впечатление их точных копий, но с отсутствующими частями, которые были дополнены совершенно неправдоподобными деталями. Многие растения казались составными: корни одних экземпляров были сцеплены с листьями от других и с цветками от третьих.

Существует интересная теория, что шифр этой рукописи не может быть разгадан, поскольку он сделан с помощью решетки Кардано, названной именем создавшего ее итальянского математика Джироламо Кордано, то есть с помощью своеобразной доски с вырезанными в ней окошками, без которой письмо представляет собой беспорядочный набор букв. Однако эта теория также не кажется безусловной.

Можно предположить и другие занятные вещи. Например, что рукопись является не научным трудом, а тетрадкой средневекового ученика или студента, не слишком умело зарисовывавшего те растения, о которых ему говорил профессор. Или – что рукопись на самом деле является вымышленной, мистической частью художественного произведения, чем-то вроде «записок» таких персонажей Жюля Верна, как Паганель или кузен Бенедикт.

Ученые создали «Общество Войнича» и выдвигали свои версии. Так, в 1978 году появилась книга Джона Стойко «Письма к Оку божьему», в которой были помещены 9 расшифрованных страниц текста, написанного, по мнению ученого, на «протоукраинском» языке.

Криптолог Жак Ги утверждал, что письмо напоминает китайский или вьетнамский языки, что подтверждает и набор растений, характерный для этого региона. Болгарский ученый Лео Левитов написал книгу «Разгадка манускрипта Войнича: литургический справочник для обряда эндура ереси катаров, культ Исиды», в которой предполагал, что этот язык – смесь средневекового фламандского со старонемецким и старофранцузским. По мнению Левитова, в книге излагался обряд самоубийства, принятый у катаров для безнадежных больных. На эту мысль его навели причудливые изображения женщин, руки которых были словно обрублены какими-то ветками или стволами деревьев. Однако все эти представления разбивались о тот факт, что книга появилась раньше, чем традиции катаров.

Использовался и шифр Виженера с перестановкой букв и слогов. Предполагалось, что в книге записан искаженный иврит. Говорилось и о необходимости кодовой книги, и о том, что это особый вид стенографии.

В конце 2003 года Збигнев Банасик предложил расшифровку одной страницы, в которой он увидел признаки маньчжурского письма. По мнению писателя Дегтярева, речь идет о протоязыке, на котором говорили много тысяч лет назад.

Некоторые ученые сошлись на том, что человек, составлявший рукопись, намеренно зашифровал ее, потому что там содержалось нечто ужасное и не предназначенное для людей. Вот же существует еще нерасшифрованная рукопись Исаака Ньютона, связанная с алхимией и созданием гомункулусов – искусственных людей. Ньютон явно не хотел, чтобы ее прочитали и привели в действие. А вдруг «рукопись Войнича» – это на самом деле та самая «Книга Соломона», сожженная в 1350 году по приказу папы Иннокентия VI? В ней ведь описывался способ вызывания демонов.

Если феи Коттингли оказались фантазией юных британских леди, с их склонностью к сказочному и потустороннему, а «рукопись Войнича» вообще представляет собой непонятную загадку и неразгаданный шифр, то «пилтдаунский человек», казалось бы, должен был внушать доверие хотя бы уже потому, что пальма первенства в этом открытии принадлежала респектабельному юристу. К тому же юрист прибег к помощи известного палеонтолога. Очень дальновидно: находку они представили вдвоем, что придало ей авторитетности в научном мире.

«Пилтдаунский человек» – реконструкция черепа

Хронологически это открытие совпало с появлением фей, да и страна была та же самая – Туманный Альбион. И даже некоторые «действующие лица» как будто перекочевали из одной истории в другую – например, сэр Артур Конан Дойл, которого одно время подозревали в непосредственной причастности к этой мистификации.

Сенсационная находка возле английского курорта Пилтдаун в 1912 году до сих пор считается одной из самых захватывающих научных афер. Адвокат Чарльз Доусон увлекался антропологией и однажды обнаружил нечто странное – останки существа, сочетавшего в себе человека и обезьяну. При нем были обнаружены и каменные орудия – примитивные, но свидетельствующие о зарождении труда и мыслительной деятельности.

Доусона охватила безумная радость: наконец-то спор дарвинистов со скептиками закончится, да и Британия обретет статус родины древнейшего человека. Вместе с палеонтологом Артуром Вудвордом он представил фрагменты черепа научному сообществу. Куполообразный череп явно принадлежал человеку, но его нижняя челюсть с клыками больше походила на обезьянью. Ученые заговорили о ранних гоминидах, сочетавших в себе черты человека и примата. Доусон стал знаменитостью, а «пилтдаунского человека» в его честь назвали Eoanthropus dawsoni и официально включили в человеческое генеалогическое древо. В статусе главной сенсации XX века это научное открытие продержалось 35 лет, пока не выяснилось, что все это обман. Останки на самом деле соединяли двух существ – человека и орангутана, а каменным орудиям было не более двух тысяч лет. Тот, кто задумал аферу, подверг находку обработке специальным красителем, чтобы это напоминало оттенок железистого гравия, а зубы на челюсти были специально подпилены. Встал вопрос о том, кому это было нужно. Даже тогда многие все еще полагали, что Доусон – невинная жертва самообмана и ни о чем не подозревал. Радиоуглеродный анализ, сделанный в 1953 году, доказал, что древним костям не более нескольких сотен лет: останки человека и обезьяны были химически обработаны, чтобы их приняли за доисторический артефакт, а потом закопаны в оживленном курортном месте, чтобы их скорее нашли.

Под подозрением помимо юриста Доусона, палеонтолога Вудворда и его ассистента Мартина Хинтона оказались иезуит Пьер Тейяр де Шарден и писатель Конан Дойл, увлекавшийся всякими фантастическими теориями и живший в то время недалеко от Пилтдауна.

На этом история с древними останками не закончилась. Уже в последнее время был проведен повторный анализ. Врач-антрополог Де Грооте исследовала окаменелости Пилтдауна со своими коллегами. Они применили современные средства микротомографии для получения анализа ДНК. Цель ученых заключалась в том, чтобы больше узнать о возрасте и происхождении найденных человека и обезьяны. Также хотелось определить, сколько людей участвовало в обмане – один или несколько. Это привело к новым открытиям. Выяснилось, что это останки не одного человека, а двух и, возможно, даже трех, живших в средневековую эпоху и тогда же убитых. Органы орангутана фальсификатор должен был взять из какого-то музея или купить у торговцев. Ученые подтвердили применение химических средств для обработки останков. По утверждению Де Грооте, вся эта махинация производилась Доусоном в одиночку – он был коллекционером и хорошо знал, у кого можно купить кости орангутана и человеческие черепа: «Доусон не только имел доступ и контакты для получения этих материалов, он еще хорошо знал конъюнктуру и видел, как британское научное сообщество жаждет обрести недостающее звено между обезьяной и человеком».

В то же время Де Грооте указывала на непрофессионализм в обработке останков: «Фальсификатор явно не был этому обучен. Из-за непрофессиональных действий некоторые кости были сломаны, состав затвердевал быстрее, чем ожидалось, и зубы были повреждены. Этого бы никогда не случилось, если бы за дело взялся палеонтолог или сотрудник музея».

Исследователи пришли к выводу, что Доусона подвигло на обман тщеславие. Он не был профессиональным ученым и авторитетом, не получал приглашений на заседания Королевского общества. Как любитель он опубликовал к 1909 году более 50 статей, но все они не были востребованными наукой или оригинальными. В 1909 году Доусон писал Вудворду: «Я все еще жду великих находок, но пока безуспешно…»

Видимо, устав ждать, он решил ускорить события и помочь самому себе. «Подделка пилтдаунского человека преподала нам ценный урок, – сказала Де Грооте, – потому что она предупреждает ученых от не изжитых до сих пор предубеждения и легковерности по отношению к научным открытиям. В науке особенно необходимы честность, добросовестность и серьезный подход к фактам».

Эта история произошла в конце 60-х годов XIX века. 15 октября 1869 года рабочие обнаружили на ферме в Кардиффе древнюю скульптуру – трехметрового истукана, сжимавшего живот правой рукой. Казалось, что этот гигант был запечатлен в момент смертельного ранения. Другая версия оказалась совсем невероятной: великан был не скульптурой, а древним окаменением, то есть мертвецом. Что навело на такую странную мысль? Поразительная натуралистичность найденного великана: все детали его облика в точности копировали человеческое тело.

Великана из Кардиффа создал археолог Джордж Халл

Лишь позднее выяснилось, что создал это произведение искусства археолог Джордж Халл. Он, вооружившись инструментами, изваял точную копию человека со всеми внешними органами, даже порами на коже, а потом отвез скульптуру на ферму брата и закопал, чтобы ее нашли. Такие бывают причуды у археологов.

Находка собрала толпы любопытных и заинтересовала знаменитого антрепренера Финеаса Барнума, который и сам был не чужд мистификаций и диковинных инсталляций. За великана Барнум предложил 50 тысяч долларов, но не тут-то было. Халл уперся, посчитав сумму недостаточно высокой. И началась битва мистификаторов. Барнум в ответ осуществил собственный обман: он сделал копию гиганта и объявил ее подлинником. За этим последовал судебный процесс, в результате которого и выяснилось, что ни один из великанов подлинным не является – оба сделаны недавно и выданы за древнюю находку. А ведь такое разоблачение могло бы не произойти или произошло бы позднее. Если бы Халл взял полсотни тысяч и уступил, Барнум никогда не обвинил бы его в подлоге и создал бы вокруг великана целую индустрию.

В 1950-х годах так называемыми «черными археологами» из Китая были обнаружены останки неизвестного науке существа, имевшего облик птицы с хвостом динозавра. Существо было названо сложным для произнесения словом «архаерораптор», позднее замененным на «археораптор», и признано «недостающим звеном» между динозавром и птицей.

Окаменевшие останки археораптора

Кости этой «неведомой зверушки» были вывезены из Китая и проданы частному американскому коллекционеру. В 1999 году журнал «National Geographic» опубликовал статью, в которой описывалось еще одно открытие, связанное с «архаеораптором» – на этот раз разоблачительное: кости птицы и динозавра были кем-то склеены, дабы ввести ученых в заблуждение. После этого существо получило пренебрежительную кличку Пилтдаунский индюк.

Целый ряд ученых мужей, отчаявшись обнаружить нечто новое, но прекрасно ориентируясь в научной конъюнктуре, прибегли к самому банальному обману. В искусстве такое моделирование несуществующего называется экспликацией и не считается преступлением или нарушением научного кодекса, поскольку это всего лишь игра воображения при наличии профессиональных знаний. В других областях такой обман менее безобиден, потому что приводит к заблуждению.

Махинации с древними останками начались давно. Французский археолог Эжен Дюбуа еще в 1890-х годах проводил раскопки на острове Ява. Там он и обнаружил фрагменты черепа, часть челюсти, несколько зубов и бедренную кость. Находку назвали «яванским человеком». В научных дискуссиях ученые пытались выяснить, умело ли это существо говорить, прямо ходить и т. д. Был воссоздан его вид в полный рост. Однако потом археолог признался, что кость, принадлежащая явно человеку, а не обезьяноподобному существу, была найдена в 15 м от черепа, а это означает, что она могла и не принадлежать тому же существу.

Недолгой сенсацией был и небрасский гесперопитек. От него остался один лишь окаменевший зуб, найденный в 1921 году в штате Небраска. Зуб признали человеческим, внешний вид этого человека «воссоздали». А через несколько лет в том же месте были найдены такие же зубы вместе с челюстью, но не человеческой, а свиной.

В существовании синантропа – «китайского человека», относящегося к виду «человек прямоходящий», ученые поначалу не сомневались. Название этой находке было дано американским палеонтологом Д. Блэком в 1927 году по первой находке зуба ископаемого человека в пещере Чжоукоудянь неподалеку от Пекина. Раскопки древней стоянки проводились в 1927–1937 годах, но их прервала война, и возобновились они только в 1949 году. Находка была удачной – не менее 40 скелетов синантропа и орудия труда. Но что-то смущало ученых. После того как палеонтолог Ф. Вейденрейх изучал эти древности, большая часть материалов погибла в военные годы, и их трудно проверить. Кроме того, обезьяночеловек был найден в пещере под слоем пепла около 7 м. Анализ золы показал, что в этом месте проводился обжиг и гашение извести для строительства. Затем пещера использовалась в качестве свалки мусора и костей убитых животных. Возможно, археологи нашли обезьяньи скелеты с проломленными черепами, которых первобытные люди употребляли в пищу. Неподалеку были обнаружены 10 человеческих скелетов, но потом они исчезли. Кстати, в этих раскопках участвовал уже упомянутый здесь защитник теории эволюции Пьер Тейяр де Шарден, которого подозревали в создании «пилтдаунского человека». Тем не менее существование синантропа сегодня не подвергается сомнению в научном мире.

Еще один некогда известный «артефакт» – рамапитек – был назван в честь героя индийского эпоса. Первые находки были сделаны в Индии, возле холмов Сивалек, в 1934 году. Внешний облик рамапитека был «воссоздан» на основе одного фрагмента челюсти длиной в 5 см. Некоторое время назад и этот «предок» исчез из серьезных книг – из-за явного сходства с орангутаном. Теперь это название в словарях сопровождается фразой: «Вероятно, не принадлежал к эволюционной ветви, ведущей к человеку», однако в определении рамапитек называется обезьяной.

Рамапитек был предком обезьяны, а не человека

Известный японский археолог Шиничи Фуджимура сделал множество открытий и даже получил прозвище Рука Бога за свою редкую удачливость. Его можно назвать одержимым патриотом, потому что он обнаружил множество свидетельств того, что японская цивилизация возникла намного раньше, чем принято было считать. В 2000 году японские газеты опубликовали две серии фотографий: на одной Фуджимура закапывал «артефакты каменного века» в ведущийся раскоп, на другой – Фуджимура триумфально выкапывал эти исторические камни и черепки. Так его обман и раскрылся.

Германский биолог Эрнст Геккель, последователь теории Дарвина, в 1866 году открыл «биоэнергетический закон», согласно которому индивидуальное развитие человека в упрощенной форме повторяет все стадии развития эволюции человечества. То есть человеческий зародыш в процессе развития последовательно проходит стадии рыбы, земноводного и т. д. Геккель представил соответствующие изображения эмбрионов. Но оказалось, что он подрисовывал недостающие детали. Обман был обнаружен его коллегами, и дело Геккеля вынесли на университетский суд. В 1950-х годах было окончательно доказано, что даже на самых ранних стадиях развития человеческий зародыш не тождествен зародышу рыбы, пресмыкающегося или птицы.

Геккель подрисовывал недостающие детали развития эмбрионов

Уже на рубеже XXI века возле Гамбурга в Германии также были обнаружены останки человека, жившего примерно 36 тысяч лет назад. Это стало научной сенсацией: останки могли оказаться тем самым «переходным звеном» между неандертальцем и современным человеком, которое долго искали сторонники дарвиновской теории. Автором открытия был профессор Райнер Протш фон Зайтен. Но человек «переходного звена», откопанный фон Зайтеном, как показала экспертиза, проведенная Оксфордским университетом, жил всего 7,6 тысячи лет назад. Вы спросите: ну и что? Человек, живший почти 8 тысяч назад, – такая же сенсация, как и 36 тысяч назад. Они ведь тоже на улице просто так не валяются. Если бы, скажем, профессор фон Зайтен выдал за научную сенсацию человека, умершего или убитого пять лет назад, тогда другое дело. Тем более что с определением древности скелета можно поначалу и ошибиться. Но не все так просто.

Зайтен был уволен из университета за фальсификацию артефактов каменного века

В 2001 году приват-доцент Томас Тербергер и коллега Зайтена Мартин Штрайт, проверив находки профессора, обнаружили, что он искусно «состаривал» артефакты. И все бы ничего, но в 2004 году фон Зайтену понадобились деньги, и он решил продать университетскую коллекцию скелетов шимпанзе, с его точки зрения не представлявшую особой ценности. Тут уже руководство университета во Франкфурте не выдержало и объявило, что он более не является их сотрудником, поскольку систематически фальсифицирует артефакты каменного века и распродает казенное имущество.

В 1884 году в штате Делавэр на атлантическом побережье США археолог Харальд Крессон нашел древнюю подвеску из морской раковины, на которой был изображен мамонт. Как археолог Харальд Крессон был никому не известен до своего открытия, после чудесного явления мамонта об ученом заговорили во всех исторических кругах. Из его небольшой находки следовали сразу два невероятных вывода: первый – мамонты обитали не только в Сибири, но и в Северной Америке, и второй – североамериканские мамонты дожили практически до наших дней. Эти фантастические теории существовали до 1988 года.

Изображение мамонта на ракушке оказалось подделкой

Но однажды историк Джеймс Гриффин опубликовал в журнале «American Antiquity» статью, в которой доказывал, что подвеска сфальсифицирована. Во-первых, гравировка была почти точной копией изображения мамонта, обнаруженного в Евразии, а во-вторых, радиоуглеродный анализ показал, что самой раковине не более полутора тысяч лет. А это значит: с тех пор могло пройти каких-нибудь 500 или 200 лет. Теоретически можно допустить, что мамонты могли обитать где-то на просторах Северной Америки в эту эпоху, но, похоже, они сильно уменьшились в размерах, ведь до сих пор никому не удалось обнаружить останки этих животных.

Однако людям нравятся подобные сенсации, и говорят о них долго. Все эти находки только возбуждают любопытство и заставляют задуматься о том, сколько тайн содержит земля и какие невиданные существа на ней проживали в древние времена.

Мистификации коснулись и естественно-научных областей. Так, в начале XX века французский физик, член-корреспондент Французской академии наук Рене Блондло сообщил о поразительном открытии N-лучей, которые он назвал по аналогии с рентгеновскими Х-лучами (буква N обозначает город Нанси, где Блондло работал). По свидетельству ученого, они излучаются всеми видами материи, за исключением зеленых деревьев и некоторых металлов. N-лучи якобы проникали сквозь папиросную бумагу и платиновые пластины, и только калька и камень были для них непроницаемы. Блондло снискал лавры великого изобретателя.

Рене Блондло в начале XX века заявил о существовании N-лучей

С 1903 по 1906 год почти 120 французских ученых публиковали статьи об этом феномене. Всего вышло более 300 научных работ, в которых анализировался и объяснялся феномен N-лучей. Сам француз опубликовал 26 статей и книгу. Но почему-то никому, кроме самого Блондло, не удавалось повторить эти опыты. У него самого тоже возникали трудности – если требовалось продемонстрировать действие лучей. Эксперименты проводились в полутьме, и наблюдать за действиями Блондло было затруднительно, да и назначение научной аппаратуры ничего не проясняло.

С 1904 года стали появляться статьи, авторы которых утверждали, что Блондло – мошенник. Однако даже в 1920-х годах некоторые ученые подтверждали существование N-лучей. Карьере Блондло эта хитрость не повредила – он вернулся к электротехнике и опубликовал несколько хороших исследований. Исследователь Роберт Лагеманн, автор книги «Новый свет на старые лучи: N-лучи», пишет, что увлечение французских ученых N-лучами напоминало массовое помешательство или гипноз.

Наиболее популярным в среде экспериментаторов является метод отбора исключительно успешных опытов и устранения неудачных.

Великий Бенджамин Франклин занимался изучением электричества и вошел в историю физики как основатель экспериментальной науки об атмосферном электричестве. Принято считать, что именно он летом 1752 года первым в мире запустил в грозовое облако змея, который нес на себе заостренную проволоку для извлечения из тучи электрических разрядов. Но это всего лишь миф: Франклин никогда не проводил такого опыта. Американский историк Том Таккер изучал оригинальные сообщения об этом эксперименте и пришел к выводу, что это – вымысел. Построенный на основе инструкций Франклина змей мог взлететь при сильном ветре, но никогда не смог бы подняться с грузом весом 0,5 кг: для этого у него должна быть очень большая площадь. Есть и другие противоречия, позволяющие усомниться в запуске электрического змея. Этот эксперимент существовал лишь в воображении ученого. Таккер не сомневается, что Франклин действительно впервые в мире придумал план эксперимента по запуску в грозовое облако змея с проводящим электродом. Он даже правильно предсказал результаты опыта. Это позднее подтвердили европейские ученые, осуществлявшие подобные опыты. Иначе говоря, Франклин проделал лишь мысленный эксперимент, но сообщил о нем как о состоявшемся.

Бенджамин Франклин получает электрический заряд с помощью воздушного змея

Несколько иначе обстояло дело с теорией о наследственных факторах, выдвинутой естествоиспытателем и настоятелем монастыря Грегором Менделем. Сей просвещенный монах был основоположником учения о наследственности. В середине XIX века он проводил опыты по гибридизации гороха и выявил закономерности свободного расхождения и комбинирования наследственных факторов. Однако исследователи его трудов скоро обратили внимание на то, что результаты экспериментов выглядят чрезмерно безупречно. Мендель вовремя останавливал опыт – именно в тот момент, когда данные его удовлетворяли.

Сфальсифицированной была признана теория американского инженера-ядерщика Рузи Талейярхана, который утверждал, что наблюдал термоядерные реакции, возникающие под действием звуковых ударных волн. Как выяснилось, никаких опытов он не проводил.

Не менее, чем в археологии и в физике, мистификацию внедряют в медицине. Тщеславие заставляет врачей изобретать несуществующие лекарства и придумывать невероятные методы лечения.

В этом списке лидирует Зигмунд Фрейд. Исследователь творчества Фрейда Юджин Маллоу в своей книге «Ошибки и мошенничества Фрейда» рассказал, как психолог фабриковал доказательства своей теории. Считается, что теория основана на рассказах шести человек, с которыми он работал. Но выяснилось, что один пациент бросил занятия, а двое вообще не посещали Фрейда. Так что весь опыт знаменитого врача строился на истории одного пациента, который рассказывал о своих подсознательных страхах. Маллоу полагал, что Фрейд сознательно пошел на фальсификацию, так как считал, что психоанализу нельзя научиться по книгам и нужно самостоятельно проводить анализ поведения человека. В этом с ним не поспоришь.

Фрейд сознательно фабриковал доказательства своей теории

Не так уж виноват и Стефан Виллих, директор берлинского Института социальной медицины, эпидемиологии и экономики здравоохранения, который сознательно манипулировал данными клинических наблюдений, стремясь доказать, что сильный шум резко увеличивает вероятность острых нарушений сердечной деятельности. Шум и в самом деле страшен для нервов и сердца.

Но есть серьезные и опасные области медицины, требующие честного подхода, ведь главный закон врача – «не навреди».

В 2005 году норвежский онколог Йон Судбо опубликовал в одном из авторитетных медицинских журналов «Lancet» статью о возможности лечения рака ротовой полости нестероидными противовоспалительными препаратами. Эти препараты он продвигал на фармацевтическом рынке. Но уже через год стало известно, что он придумал почти тысячу фальшивых историй болезни, чтобы подкрепить ими свои выводы.

Некоторые ученые-медики и вовсе приписывали себе чужие открытия. Известную вакцину Луи Пастера изобрел на самом деле французский бактериолог Шарль Шамберлен, который в то время работал в лаборатории у Пастера. Пастер использовал его метод, но ни разу при этом не упомянул имени Шамберлена.

А вот ветеринара и профессора Сеульского национального университета Ву-Сук Хвана обвинили в фабрикации результатов экспериментов по клонированию человеческих эмбриональных стволовых клеток. Профессор признался, что отдал одному из ассистентов распоряжение модифицировать несколько линий обычных соматических клеток, чтобы их можно было выдать за клонированные стволовые клетки.

Озеро Лох-Несс, расположенное в глубине Шотландии, неподалеку от Инвернесса, стало известно лишь в XX веке благодаря легенде здешних мест, получившей мировое признание. Вполне возможно, что легенда о загадочном существе, проживающем на дне озера, как раз для этого и создавалась – чтобы превратить медвежий угол Великобритании в популярную туристическую зону Европы.

Пресноводное озеро занимает площадь 56 кв км, растянуто в длину на 39 км и достигает глубины 230 м. По свидетельствам исследователей загадочного феномена, здесь более 4 тысяч раз видели доисторическое чудовище.

Первые упоминания о монстре появились во времена римских завоеваний, то есть в VI веке н. э. Попавшие в край кельтов римляне были поражены, увидев среди каменных фигурок местной фауны помимо оленей и других обычных животных некое жуткое существо, похожее на огромного тюленя со змеиной головой и длинной шеей.

Через сто лет, уже в VII веке, аббат Айонского монастыря Адомнан сочинял житие «святого Колумбы» – ирландского монаха, звавшегося в миру Кольм Килле и основавшего в 563 году монастырь. К житию монаха аббат присовокупил легенду о битве «святого Колумбы» с «водяным зверем». По сюжету святой увидел, как местные жители вытаскивали из озера тело убитого чудовищем человека. На ученика монаха, решившего пригнать лодку погибшего, напал тот же монстр по имени Нисаг. В предании аббата говорилось, что «из воды поднялся странного вида зверь, наподобие гигантской лягушки, только это была не лягушка». Естественно, «святой Колумба» не бросился в воду сражаться с чудовищем, как это сделал бы какой-нибудь мифический воин. Он прогнал монстра… молитвой.

В другой главе Колумба предупреждал своего ученика об опасности: «Святой, посмотрев на него, сказал: “О сын мой, будь очень осторожен в этот день и не пытайся плыть к земле Этика (Тири) напрямик, но предпочтительнее возьми круг и направь парус вокруг меньших островов для того, чтобы тебе не быть ввергнутым в великий ужас от огромного монстра и с трудом спастись”. Получив благословение от святого, он удалился, и когда он достиг своего судна, он поставил парус, не уделив внимания словам святого. Но когда он пересекал большой рукав моря Этики, он и моряки, бывшие с ним, взглянули, и вот, кит огромного и удивительного размера поднялся, как гора, и когда он плавал на поверхности, открыл свою пасть, которая, когда была открыта, была вся усеяна зубами. Тогда гребцы, убрав парус, поплыли назад в крайнем ужасе и лишь по счастливой случайности получили избавление от накатывающихся волн, вызванных движением монстра».

Впоследствии эта легенда апокрифически дополнилась превращением монстра в дерево и стала частью кельтского фольклора о духе воды по имени Кельпи, похожем на коня с длинной шеей и маленькой головой. Дух Кельпи, сильно похожий на доисторических исполинов, вымерших во время ледникового периода, заманивал путников, предлагая им покататься на обширной спине, а потом утаскивал на дно озера и устраивал пиршество.

Вначале история о монстре смахивала на средневековую сагу о чудовищном Гренделе из «Песни о Беовульфе». Грендель тоже проживал в расщелине на дне озера.

В XVIII веке история получила продолжение из-за строительных работ на южном берегу озера, когда генерал Уэйд вздумал построить возле Фойерса военную дорогу. Строители в ужасе разбежались, увидев двух монстров, явно разбуженных этим шумом.

В XIX веке многие видели исполинских саламандр, но в контакт с ними не вступали. В 1880 году прогулочный парусник с отдыхающими вдруг был затянут на дно неведомой силой, в то время как погода стояла прекрасная. Может, судно попало в омут, но гораздо интереснее, если его потопил монстр.

В дальнейшем легенда о монстре шотландского озера все больше напоминает известный сюжет о чудовищной собаке, проживавшей в самом сердце Гримпенской трясины и ставшей героиней повести Артура Конан Дойла «Собака Баскервилей». Совершенно очевидно, что британский писатель построил коллизии своего произведения на ментальной способности шотландцев создавать красивые и страшные легенды. Другое произведение Конан Дойла, связанное с этим мифом, – повесть «Затерянный мир» – появилось в 1912 году.

Пик бурной деятельности лох-несского чудовища пришелся на начало 1930-х годов. В 1932 году появилось свидетельство местной жительницы МакДональд, видевшей существо, которое двигалось к озеру и напоминало крокодила с маленькой головой. Весной 1933 года в газете «Инвернесс курьер» был опубликован очерк инспектора управления водного и лесного хозяйства Алекса Кэмпбелла. Он писал о неизвестном в природе существе, виденном отдыхавшими на озере супругами Маккей. Это было «огромное темное тело, то поднимающееся, то исчезающее в воде». Миссис Маккей рассмотрела «два черных горба, рассекающие поверхность озера и внезапно с сильным всплеском исчезнувшие в глубине». Кэмпбелл утверждал, что и сам видел это существо много раз. Позднее инспектор дал интервью Би-би-си, в котором рассказал, как вместе с констеблем Джоном Фрейзером переплывал через озеро и увидел неизвестное создание, которое громко сопело.

После этого существо, ласково прозванное Несси, стало сенсацией. Множество любопытных туристов устремились к озеру. В связи с этим летом на северном берегу была заасфальтирована дорога А82 Инвернесс – Форт Огастес, вырублен бурелом и посажены кустарники. В общем, от выступления Кэмпбелла и свидетельств очевидцев выиграли все. Послевоенные британские политики, погрязшие в коррупции, были довольны, что жители переключились с них на неизвестное науке чудовище. Жители, в свою очередь, радовались, что можно отвлечься от надоевшей политики и заняться чем-то более интересным. А обитатели озерного края получили первые признаки экономического улучшения жизни в прибрежном районе. Так что, если бы чудовища и не было, его стоило бы выдумать!

Знаменитая подделка – фото лох-несского чудовища. 1934 г.

Дальше оно стало появляться все чаще, как будто само стремилось стать медийной фигурой. В мае 1933 года Александр Шоу и его сын, стоявшие на лужайке у Уайтфилд-Хауса, вдруг увидели на расстоянии 500 ярдов круги на воде. Там появилось что-то, напоминавшее огромную спину, а потом длинное и извивающееся тело. Дальше вверх взметнулся столб воды, как будто по ней ударили огромным хвостом.

Семейство Клемент, проживавшее в Темпл-Пиэре на северном берегу озера, тоже видели змея с длинным хвостом. Животное, по их словам, было 40 футов длиной, с четырьмя плавниками и суживающейся длинной шеей с маленькими бугорками. Такое же описание существа дала и Нора Симпсон, наблюдавшая его на протяжении 10 минут возле острова Черри 28 мая 1933 года с расстояния около 45 футов. 22 июля Джордж Спайсер, бизнесмен из Лондона, увидел на расстоянии 200 ярдов чудовище, переходившее дорогу. Спайсер с женой ехали на автомобиле по военной дороге и были остановлены, по его словам, «отвратительным пугалом с длинной шеей». Некоторые считали, что бизнесмен стал жертвой оптического миража и принял обычное животное за водяного монстра.

12 ноября Хью Грей сделал с холмов фотографию головы чудовища, торчащей над озером. Эксперты скептически отнеслись к снимку, утверждая, что это может быть изогнутый предмет, обломок судна или кит бутылконос. Несмотря на скепсис трезвомыслящих британцев, фотография появилась 6 декабря в газете «Дейли скетч». Между периодическими изданиями даже началась конкуренция. «Дейли мейл» отправила на поиски художника М. Уэторла, снарядив экспедицию за счет географического общества. Охотник и фотограф обнаружили следы и отправили их фото на экспертизу в Лондон, однако это были отпечатки ноги чучела гиппопотама, с помощью которого доверчивого Уэторла разыграли местные жители. Однако уже 12 декабря корреспонденты шотландской киностудии сняли движение животного около Инверфэригейга: на мелководье его большая туша была хорошо заметна.

В августе 1934 года произошло еще одно знаменательное событие. Известный британский биохимик, член Лондонского королевского общества Ричард Синг отправился отдохнуть с семьей в Форт Огастес, на западную оконечность озера. Уик-энд не обошелся без потрясения: стояла спокойная, ясная погода, как вдруг Синг увидел на воде «чёрный бугор, длиной около 3 футов, на фут возвышавшийся над водой». Бугор оказался вполне живым и не горел желанием встретиться с ученым, поэтому стал быстро удаляться в северном направлении. Синг был на автомобиле и две мили преследовал животное по берегу, подсчитав, что скорость существа – 15 миль в час. Но больше всего ученого потрясло равнодушие местных жителей, заявивших ему, что в этом нет ничего особенного и они это видят каждый день. Позднее, в интервью Би-би-си, Синг говорил, что показывал им на плывущего зверя, но они не проявили любопытства.

Вопрос о финансировании научных экспедиций и выделении субсидий даже поставили на повестку дня в парламенте, но он был отклонен. Потом началась Вторая мировая война и стало не до озерных чудовищ, но именно средства ПВО помогли несколько раз зафиксировать передвижение крупных тел под водой озера Лох-Несс.

Новый бум начался в середине 1950-х годов, когда Питер МакНаб, банкир из Эршера, решил сфотографировать озеро возле замка Йорк Харт, и на его снимке появилось длинное темное существо, плывшее по озеру. В 1957 году вышла книга местной жительницы Констанс Уайт «Это более чем легенда», ставшая своего рода антологией документальных историй о жителе глубин, которых оказалось 117. Правдоподобие всем этим случаям придавал тот факт, что описывалось существо одинаково – крупное тело, длинная шея, маленькая голова. Больше всего под это описание подходили два жителя древнего мира – диплодок и кадборозавр. Последнее название не относится к древним временам: оно связано с именем залива Кадборо неподалеку от канадского Ванкувера, где было замечено необычное животное.

Недоверие к истории о Несси было вызвано появлением первого снимка, сделанного 12 ноября 1933 года. Фото опубликовали в 1934 году в английской газете «Дейли мейл». А потом выяснилось, что уважаемый в Лондоне врач Уилсон вместе с приятелями изготовил подделку. Дело тогда замяли, чтобы не компрометировать хирурга. Один из товарищей доктора уже в 1975 году признался в махинации, но спецэффект установили лишь в 1994 году, когда позволили средства современной техники. В течение всего XX века озеро осаждали туристы, журналисты, исследователи. Кому-то хотелось просто похвастаться перед друзьями, а кому-то заработать деньги на сенсации. Представители криптозоологии обогащали свои исследования новыми историями. Местные жители тоже не остались в стороне: они активно водили по берегам экскурсии и даже создали музей Несси.

Казалось бы, налицо явная мистификация, устраивающая все стороны. В то же время настораживает одна вещь: в разных местах Земли на близких широтах стали замечать это удивительное животное. В 1970-х годах говорили, что такое существо обитает на дне самой глубокой в мире Марианской впадины и непременно появится, если его разбудить. А позднее его обнаружили у берегов Канады и назвали канадским кадборозавром. В Крыму оно получило название «карадагское чудовище».

Легенды есть легенды: их от мифов трудно отличить. Одна такая зародилась на побережье Крыма и называлась «Чершамбе». В ней говорилось о «змеином гнезде» возле деревни Отузы. Здесь якобы жила змея, казавшаяся местным жителям копной сена.

Район Карадага стал местом встреч со змееподобными существами

Это описание напоминает еще один загадочный рассказ любителя тайн Артура Конан Дойла «Львиная грива». Там тоже происходили весьма удивительные вещи на побережье Британии, но «главным подозреваемым» в череде убийств оказалась не змея или какое-то мистическое существо, а похожая на пучок соломы медуза цианея капилата, случайно принесенная южным течением. Эта медуза действительно существует в океане, длина ее щупальцев – 50 м, а на концах расположены ядовитые рецепторы.

Но в Крыму речь шла именно о рептилии – змее с ногами: выбираясь на сушу, она становилась крупным животным. По легенде, этот змей был убит присланными акмализским ханом стамбульскими янычарами. Однако потомство гигантской рептилии продолжало размножаться.

Если предыдущий случай еще можно было списать на чье-то воображение, то исправник Евпатории, лицо официальное, едва ли был склонен к необузданным фантазиям или галлюцинациям. Именно этот чиновник подал в 1828 году донесение о появлении в его уезде «огромной змеи с заячьей головой и гривой», которая любит пить кровь мелкого скота и досаждает местным татарам, считающим ее шайтаном из жарких краев. Говорилось в донесении и о двух убитых местными жителями особях. Этот факт приводит в своей книге «Универсальное описание Крыма» краевед-тюрколог Василий Христофорович Кондараки.

Далее история переместилась в XX век – в то коктебельское благолепие, которое сводило вместе писателей и художников. В 1921 году жене поэта Максимилиана Волошина Марии попалась на глаза заметка в феодосийской газете о том, что возле горы Карадаг поселился огромный гад, на поиски которого отправили роту красноармейцев. Волошин отослал заметку Михаилу Булгакову, который тут же написал повесть «Роковые яйца». Учитывая опыт Конан Дойла с его «Затерянным миром» и «Собакой Баскервилей» и Булгакова с его «Собачьим сердцем» и «Роковыми яйцами», невольно приходишь к выводу, что литературная фантастика на самом деле никакая не фантастика, а пищу для своего воображения писатели черпают из шотландских и феодосийских газет.

После роты красноармейцев и булгаковского произведения животное благоразумно затаилось и вновь дало о себе знать уже 14 мая 1952 года, когда другой известный писатель, Всеволод Иванов, «метрах в 50 от берега заметил большой, метров 10–12 в окружности, камень, обросший бурыми водорослями…». Иванов принял предмет вначале за камень, потом за пучок водорослей, а дальше… гигант начал двигаться и удлиняться: «Оно было велико, метров 25–30, толщиной со столешницу письменного стола, если повернуть ее боком, находилось под водой на полметра-метр и, мне кажется, было плоское. Чудовище извивалось так же, как плывущие змеи, и небыстро поплыло в сторону дельфинов. Они немедленно скрылись».

Но не стоит думать, что чудовище являлось только писателям, склонным к фантазии. В сентябре 1952 года оно напугало простую собирательницу хвороста Варвару Зозулю возле мыса Мальчик. Поначалу она приняла чудовище за кучу сухих веток, потом решила, что перед ней змея, поскольку головка казалась небольшой, но когда животное встало во весь рост, стало ясно, что это неизвестное современной науке существо. Оно начало разматываться, как клубок, и пищать, показались нижние и верхние конечности, а на головке Варвара разглядела бугорки. Женщина не растерялась и начала отмахиваться от чудовища веревочкой. Тогда зверь укоризненно посмотрел на нее и ушел в сторону моря. Вообще, надо заметить, это существо избегало контакта с людьми, предпочитая охотиться на птиц и дельфинов. Позднее некоторые отдыхающие видели, как оно гоняло морских животных неподалеку от Карадагского ущелья.

В конце 1960-х годов о неизвестном животном писал на страницах «Нового мира» С. Славин, в рассказе которого огромная змея поселилась в районе Керченского полуострова.

В конце XX века гигантский змей стал встречаться все чаще, но среда его обитания сужалась из-за погодных условий. Он больше не путешествовал на далекие расстояния, предпочитая селиться в одном месте. Криптозоологи дали этому ящеру научное название Cadborosaurus willsi. Лейтенант канадских ВМФ видел это существо в 70 м от себя, в бухте неподалеку от Ванкувера, и описал как змею, достигавшую в длину 30 м, с широким ртом, усеянным мелкими, острыми зубами. Она издавала скрежет и ныряла на глубину. На широкой, массивной голове у нее было два черных глаза величиной до 15 см в диаметре. Она плавала, передвигая ластами и плоским хвостом, а питалось рыбой и птицами. Бывало, сам гигант становился добычей крупного животного: в желудке кашалота однажды был найден почти целиком сохранившийся кадборозавр.

Самым трогательным случаем встречи человека и кадборозавра считается история капитана траулера Хагелунда, которому во время рыбной ловли удалось поймать небольшую особь змея, покрытого чешуйками и шерсткой. Капитан посадил животное в бак, но бедняга так бился и пищал, что моряк из жалости выпустил его обратно в море.

И все-таки является кадборозавр мистификацией или нет? На этот вопрос трудно ответить. Происходит множество фальсификаций – наложений на фотоснимок посторонних предметов, моделирование фигур животных, недостоверные свидетельства. Однако участники научных экспедиций обнаруживают все больше доказательств того, что эти пережившие ледниковый период гиганты вовсе не миф. К тому же подобный миф возникает в разных концах земного шара. Есть и еще один довод, о котором все забывают: это – логика. А логика подсказывает, что лишенному фантазии и не склонному шутить исправнику начала XIX века едва ли пришло бы в голову писать донесение об огромных змеях, если бы их на самом деле не существовало. И полуграмотная крестьянка Зозуля, жившая в 1950-х годах, никогда не видела феодосийских газет 1920-х годов и никогда не читала в архиве донесение исправника из Евпатории, поэтому не могла опираться на чьи-то старинные впечатления. Когда о невероятных событиях рассказывают люди, ничем не связанные друг с другом, это является косвенным доказательством достоверности.

Сэр Артур Конан Дойл – историческое лицо, все чаще встречающееся в контексте мировых сенсаций и мистификаций. К этой истории он тоже имел отношение, поскольку не мог пройти мимо такой будоражащей воображение загадки. История таинственного корабля обросла огромным количеством слухов и домыслов. Что здесь было правдой, а что – легендой, сказать трудно. К числу художественных деталей относится, например, найденная на борту собака, напуганная и жалобно скулившая. В других рассказах собака становилась кошкой или брошенным младенцем. Готовый к употреблению, еще теплый обед, дымящийся в тарелках суп – тоже из области слухов. Что же произошло с кораблем, поспешно оставленным экипажем и дрейфующим в открытом море?

Итак, 4 декабря 1872 года английский бриг «Деи Грациа», совершавший рейс через Северную Атлантику, шел к берегам Европы. Судно везло керосин из Нью-Йорка в Гибралтар. В полдень капитан Дэвид Морхауз определил координаты – 38°20′ северной широты и 17°37′ западной долготы, не менее 400 миль до Гибралтарского пролива. Он хотел уйти в каюту, но вдруг услышал возглас впередсмотрящего: «Два румба слева – парус!» Вскоре стала видна бригантина – двухмачтовое судно с прямыми парусами на передней мачте и с косыми, как у шхуны, – на задней. Капитан Морхауз, разглядывая судно в подзорную трубу, обратил внимание, что оно заваливается в разные стороны и идет зигзагами, зарываясь носом в волны. На мачте «Деи Грациа» подняли два флага «Е» и «S», что означало вопрос: «Как называется ваше судно?» Ответа не последовало. Капитан увидел, что бригантиной никто не управляет, а штурвал свободно поворачивается то влево, то вправо. «Деи Грациа» приблизилась к паруснику на 100 м. Стало видно, что это американское судно «Мария Челеста» – бригантина капитана Бенджамина Бриггса, друга Морхауза. «Мария Челеста» тоже вышла из Нью-Йорка 7 ноября и направлялась в Геную. Но теперь, почему-то развернувшись, она шла навстречу английскому бригу. Вдобавок на «Марии Челесте» никого не было, а часть парусов была изодрана в клочья. На палубе валялись перепутанные снасти, за борт в воду свисали обрывки канатов.

Бриг «Деи Грация» совершил поворот и пошел рядом с «Марией Челестой». Несколько человек отправились осматривать корабль. У штурвала никого не было, и он крутился из стороны в сторону. На нижней палубе и в носовом трюме плескалась вода, крышки грузовых люков были открыты. Моряки обратили внимание на открытый люк носового трюма. В глубине трюма плескалось около метра воды и стояли бочки. Позднее выяснилось, что 1700 бочек были заполнены коньячным ректификатом. Второй трюм тоже оказался открытым, но люковые крышки были сложены правильно – нижней стороной к палубе. В этом трюме тоже была вода. Все окна кормовой надстройки были закрыты брезентом и заколочены досками. Вся мебель стояла на своих местах, вещи висели на вешалке, койка была аккуратно заправлена, но при этом все в каюте было влажным. В каюте по соседству, принадлежащей старшему штурману, было сухо. Все вещи, как и у капитана, находились на положенных местах. Лишь посреди ковра почему-то стоял деревянный ящик с набором плотницких инструментов. На столе лежал раскрытый судовой журнал, последняя запись была сделана 24 ноября 1872 года: в полдень этого дня судно находилось по астрономическому определению в точке с координатами 36°57′ северной широты и 27°20′ западной долготы. В кают-компании все выглядело так, будто люди только что ее покинули. Стол был сервирован к обеду. У иллюминатора стояла швейная машинка с незаконченной детской блузой. На полу разбросаны игрушки двухлетней дочери капитана. На письменном столе штурман «Деи Грациа» Оливер Дево увидел грифельную доску, на которой обычно делались черновые пометки перед тем, как занести запись в вахтенный журнал. Судя по записи, 25 ноября 1872 года в 8 часов утра бригантина находилась в шести милях к зюйд-зюйд-весту от одного из Азорских островов – острова Санта-Мария. В книжном шкафчике стояла незапертая деревянная шкатулка с золотыми кольцами, браслетами, медальонами, ожерельем, украшенным драгоценными камнями. В другом отделении шкатулки находилась толстая пачка десятифунтовых банкнот. На дне лежала пачка потоньше – американские двадцатидолларовые купюры.

В кают-компании все было влажным, но почему-то деревянный ящик, лежащий на сыром диване, был сухим. В ящике находилась украшенная перламутром гармоника. Под футляром диван был мокрый, то есть ящик был поставлен на него уже после того, как вода проникла в каюту.

На нижней палубе тоже плескалась вода, но был полный порядок: рундуки с личными вещами закрыты, четыре койки заправлены. Все выглядело так, будто произошло что-то невероятное, вынудившее всю команду в спешке покинуть бриг, бросив даже любимые личные вещи.

Прекрасное судно, ни единой пробоины, ни одного повреждения, дрейфовало в океане подобно «Летучему голландцу».

На «Марии Челесте» не было членов команды, а часть парусов была изодрана в клочья

Судьба «Челестой» сама напоминает легенду. Англичане назвали ее поначалу «Амазонкой» за стремительность. Однако новому владельцу языческое название не понравилось. Он снял с носа фигуру, изображавшую обнаженную по пояс женщину с луком и стрелой, и назвал бригантину «Мария Челеста» (то есть «Небесная Мария»). Теперь бушприт украшала смиренная монашка. Бюро судоходства выдало ее новому владельцу сертификат на годность к плаванию с отметкой «судно высшего класса». В деле комиссии были сведения и о капитане Бенджамине Бриггсе: уроженец штата Массачусетс, 38 лет от роду, опытный моряк с 20-летним стажем, пунктуальный, выдержанный, приветливый. Бриггс принял командование бригантиной за десять дней до ее выхода из Нью-Йорка – после старшего штурмана Альберта Ричардсона из штата Мэн, любителя парусных гонок. Ричардсон имел несколько рекордов по скорости перехода в Австралию. О нем говорили, что он «знал секреты всех ветров», но лихачество было не по нраву владельцам судна. Когда Бриггс принял командование, Ричардсон, влюбленный в бригантину, согласился на понижение в должности, лишь бы остаться на корабле.

Но и это еще не всё. В 1862 году, во время первого плавания с острова Спенсер в Виндзор, капитан «Амазонки» бесследно исчез. А в 1867 году, когда судно уже принадлежало американской компании, оно налетело на камни возле мыса Бретон. Над ним навис злой рок.

Моряки пришли к выводу, что бригантина прошла на восток 400 миль за 10 дней, однако потом повернула на запад. При этом напрашивался вывод, что судно покинуто недавно. Капитан, прихватив семью, ушел в море на шлюпке, причем взял с собой судовые документы, секстант и хронометр, но компас почему-то оставил.

Версия о пиратах отпала: драгоценности, деньги и груз были целы. Морякам «Деи Грациа» полагался приз – пятая стоимость груза и судна. Поэтому штурман корабля с двумя помощниками перебрались на «Марию Челесту» и повели ее в порт. «Деи Грациа» прибыла к месту назначения вечером 7 декабря 1872 года, на следующий день в Гибралтар пришла «Мария Челеста». На следующий день капитан «Деи Грациа» сделал официальное заявление местным властям о спасении «Марии Челесты», обнаруженной в океане. Американский консул в Гибралтаре по телеграфу известил о случившемся владельца бригантины и компанию в Нью-Йорке, где она была застрахована.

Главный прокурор Гибралтара Сол Флуд назначил для расследования специальную комиссию, включавшую чиновников Адмиралтейства, капитанов английских военных кораблей, инженеров-кораблестроителей и юристов. Морхауз представил подробный отчет о происшествии. Через 3 дня члены комиссии осмотрели бригантину, ознакомились с ее состоянием, проверили показания капитана «Деи Грациа» и изучили записи, сделанные в вахтенном журнале и на грифельной доске «Марии Челесты». Комиссия пришла к выводу, что людей могло подобрать какое-нибудь судно. Но прошла неделя, а никаких сообщений о команде капитана Бриггса не поступило. С 18 по 20 декабря адмиралтейская комиссия выслушала и запротоколировала показания Оливера Дево и двух моряков «Деи Грациа».

Комиссии стало известно, что перед началом последнего рейса «Марии Челесты» на ее борт взошли помимо капитана и старшего штурмана второй штурман Эндрю Джиллинг, кок Эдвард Хэд, четыре матроса, а также жена Бриггса – Сара Элизабет Кобб-Бриггс и их дочь Софи. Последний владелец «Марии Челесты» Джеймс Винчестер в прошлом сам был капитаном. В 1866 году, сколотив капитал, он бросил службу и с четырьмя компаньонами, тоже из капитанов, основал акционерное общество «Джеймс Винчестер и К°». В фирме насчитывалось полтора десятка парусников. Старшим компаньоном Винчестера был Бриггс, которого акционеры сообща назначили капитаном своего лучшего судна. Кстати, весьма примечательный момент: младшая дочь главы фирмы Кобба незадолго до происшествия с «Челестой» вышла замуж за штурмана Ричардсона.

Прошло больше месяца, капитан Морхауз настойчиво требовал вознаграждение за спасение судна, но генеральный прокурор заявил, что следствие еще далеко не закончено. Винчестер, который уже успел нанять в Гибралтаре нового капитана и новую команду, был зол. Педантичность англичан возмутила его, и он заявил: «Я очень жалею, что мои предки чистокровные англичане. Если бы я знал, по каким венам у меня течет английская кровь, я перерезал бы их, чтобы выпустить ее вон!»

На самом деле версия о причастности «Деи Грациа» к исчезновению команды не выглядела невероятно: это было первое, что могло прийти в голову, учитывая полагавшееся вознаграждение. Но кроме смутных подозрений у адмиралтейской комиссии не было никаких доказательств, а значит, и никаких оснований задерживать «Деи Грациа» в порту Гибралтара. Капитан Морхауз, ничего не получив, отплыл в Италию. Следствие по делу пропавшей команды временно было приостановлено.

Когда Морхауз после очередного рейса вновь появился в Гибралтаре, с ним еще раз пожелал побеседовать главный прокурор Флуд. Он скрупулезно изучил отчет капитана и был сильно озадачен некоторыми несоответствиями капитанского доклада и показаний экспертов комиссии, осмотревших бригантину в Гибралтаре. Дело, по мнению Флуда, оказалось гораздо сложнее, чем виделось вначале.

Адмиралтейскую комиссию смущала запись на грифельной доске. Предполагалось, что она сделана одним из помощников капитана «Марии Челесты». Но адмиралтейская комиссия установила, что эта запись сделана не рукой Бриггса, не рукой Джиллинга и не рукой Ричардсона. Об этом свидетельствовал анализ почерков. Кроме того, на этой же самой доске, в самом низу, комиссией обнаружена еще одна запись: «Франциска! Моя дорогая и любимая жена!» Слова были нацарапаны каким-то твердым острым предметом. Франциска – имя госпожи Ричардсон, жены помощника капитана «Челесты» и дочери ее владельца. Сличение почерков показало, что последняя запись была сделана рукой Альберта Ричардсона. На основании этого Флуд пришел к выводу о возможности мятежа на корабле или нападения на команду. Дело выглядело зловеще.

С течением времени фантазия моряков превратила историю «Марии Челесты» в легенду. Все пытались разгадать загадку покинутой бригантины. Министр финансов США Уильям А. Ричардсон разослал по всем атлантическим портам страны циркуляр с просьбой сообщить любые известия. Комиссия Адмиралтейства продолжала следствие. Один из членов комиссии, опытный капитан парусника, заявил, что, по его мнению, речь идет об инсценировке. Если люди покидали судно в спешке, то им некогда было думать о необходимых вещах, поэтому были оставлены курительные трубки и вещи, разбит и брошен компас.

И тут водолаз, обследовавший днище судна, увидел на борту в 50 см над водой узкий надрез двухметровой длины, глубиной примерно сантиметра два, который не походил на случайную царапину от удара о причал. Похоже, что он был сделан каким-то острым инструментом. Обследовав обшивку носа бригантины с противоположной стороны, водолаз обнаружил там точно такой же надрез. Вновь зашла речь о мистике. Каким образом были нанесены эти разрезы, никто понять не мог.

Версия о мятеже была отброшена, и 12 марта 1873 года, по прошествии трех с лишним месяцев, следствие по делу пропавшей бригантины и ее экипажа было прекращено, а комиссия распущена. Через два дня городской суд Гибралтара назначил Морхаузу 1700 фунтов стерлингов. 15 марта 1873 года Винчестеру сообщили, что его судно отправлено в Геную.

Между тем мистический характер «Марии Челесты», получившей репутацию несчастливого судна, продолжал порождать новые истории. Через два года после таинственных событий владелец бригантины Винчестер решил избавиться от нее и продал буквально по дешевке. Уже на следующий год после продажи «Мария Челеста» попала возле Монтевидео в ураган и потеряла обе мачты. Когда бригантиной командовал капитан Паркер, она наскочила на полном ходу на рифы Рошелл. На них-то ей и пришел конец – прибой превратил «Марию Челесту» в настоящие щепки. На сей раз комиссия по расследованию легко доказала – крушение было предумышленным преступлением ради получения страховки. Суду были представлены документы, которые доказывали сговор судовладельца с капитаном бригантины. Накануне вынесения приговора капитан Паркер покончил жизнь самоубийством.

Американскую судоходную компанию «Джеймс Винчестер и К°» возглавлял уже правнук бывшего владельца «Марии Челесты» Ной Винчестер. Он, как и сын капитана Артур Бриггс, получал письма с просьбой рассказать подробнее об обстоятельствах исчезновения экипажа. Вскоре после окончания следствия из здания гибралтарского суда каким-то образом исчезла часть следственных документов, включая судовой журнал «Марии Челесты».

История корабля стала достоянием общественности. Рассматривались разные версии. Например, о пиратах, захвативших экипаж, но не успевших забрать сокровища из-за приближения другого судна. Или об эпидемии чумы, которая заставила капитана запереть матросов на нижней палубе. Разумеется, шла речь и о страховке, которую хотел получить судовладелец. Он подговорил матросов убить капитана и затопить судно, однако матросы тоже погибли. По другой версии, матросы напились и устроили дебош. Еще одна версия, весьма экзотическая, объясняла зарубки топором на правом борту: на судно напал гигантский кальмар, и капитан топором рубил его щупальца, но монстр оказался сильнее команды. По мнению газеты «Таймс», Бриггс был сумасшедшим, о чем никто не подозревал. Однажды в момент помешательства он зарубил саблей всех, кто был на борту, и попытался скрыться, уничтожив документы и следы, но, дрейфуя на шлюпке, умер от жажды. Еще одна версия гласила, что экипаж отравился пищей и стал жертвой галлюцинаций. Некоторые утверждали, что всех отравил кок. Было предположение и о смерче. Авторство одной из самых смешных версий принадлежало журналистам. Они считали, что матросы решили устроить соревнование по плаванию вокруг судна, а команда собралась на площадке, которая была сооружена для дочери капитана, наблюдавшей за прыжками дельфинов. Мостик не выдержал тяжести и обвалился. Некоторые утонули, а других атаковали тигровые акулы. Естественно, появились самозванцы, выжившие после исчезновения экипажа. В одном Нью-Йорке их оказалось шесть. Некий Эдвард Хэд объявил себя коком и рассказал об эпидемии чумы на борту. Жена настоящего кока разоблачила эту ложь, но мошенник скрылся. Эта история породила настоящую эпидемию – бесконечное появление Эдвардов Хедов в газетах со своими историями. Несколько напоминает историю Ильфа и Петрова с «детьми лейтенанта Шмидта». В Лондоне появились два взрослых «сына капитана Бриггса», но английские газеты были в курсе, что сыну Бриггса семь лет.

О «Марии Челесте» стали забывать, однако 12 лет спустя в лондонском альманахе «Корнхилл мэгэзин» появился очерк под названием «Сообщение Шебекука Джефсона». Это была чистейшая мистификация – без подписи, но от имени одного из участников драмы. Автором очерка был молодой Конан Дойл. В его талантливом изложении история звучала столь убедительно и правдоподобно, что читающая публика приняла художественный вымысел за правду. Некоторые газеты даже вышли с заголовками: «Тайна “Марии Челесты” раскрыта!»

А в 1925 году англичанин Лоренс Китинг, автор морских романов, в интервью лондонской газете заявил: «Нет больше тайны “Марии Челесты”, я ее раскрыл». Если судить по рассказу кока по фамилии Пембертон, виновником гибели экипажа «Марии Челесты» являлся капитан «Деи Грациа» Дэвид Морхауз. Морхауз, отплывавший в Европу, дал Бриггсу трех своих матросов. Они договорились, что корабли встретятся в условленном месте у Азорских островов и Бриггс переправит трех матросов обратно к Морхаузу. Но на борту «Марии Челесты» оказался пассажир, вернее, пассажирка, из-за которой произошла трагедия. Во время сильной качки жену Бриггса задавило фисгармонией, и капитан, обезумев от горя и алкоголя, которым он пытался его заглушить, сначала обвинил в убийстве жены штурмана, а потом приказал выбросить за борт фисгармонию, а когда это было сделано, капитан тоже бросился в пучину. После этого между пьяными матросами вспыхнула ссора, и одного из них убили в драке, а потом все сели в шлюпки и поплыли к Азорским островам. Вскоре многие заметили, что реальные имена членов экипажа бригантины «Мария Челеста» совершенно не те, которые приводит Китинг. Расследование Китинга тоже оказалось мистификацией.

Английский историк и публицист Арнольд Филлимор пришел к выводу, что эта история вовсе не мистика, а уголовное дело о контрабанде: судно перевозило в пустых бочках из-под спирта фальшивые марки. Преступники отправили шхуну «Ломбардия» на перехват бригантины, и «Ломбардия» приняла экипаж и ценный груз на борт. Но потом судно попало в шторм, и все, кто на ней был, погибли вместе с марками.

Внучатый племянник Бриггса Кобб получил временное право на распоряжение архивом Морхауза и, ознакомившись с документами, написал книгу «Розовый коттедж». Там говорится, что причиной происшествия стал груз – скопившиеся пары спирта просто взорвались; поскольку эти взрывы стали цепной реакцией, капитан приказал покинуть судно. Корабль ушел на восток, а шлюпка вместе с людьми попала в шторм и погибла.

Конец XX века породил и фантастические гипотезы о захвате экипажа пришельцами из космоса, об исчезновении в Бермудском треугольнике и «петле времени». Астрологи, в свою очередь, утверждали, что трагедия произошла из-за рокового расположения планет. Говорилось и об инфразвуковой волне, вызвавшей безумие и страх у команды, которая то ли в спешке покинула судно, то ли бросилась за борт. Кто-то утверждал, что бригантина попала в зону интенсивного истечения газа из нижних слоев океана, что создало картину «кипящего моря».

С момента истории на борту «Челесты» в ноябре 1872 года прошло уже 144 года, но она отнюдь не забыта. И более всего в памяти всплывает фраза, сказанная членом следственной комиссии: «Это была какая-то инсценировка».

Многие из бесспорных катастроф специалисты по версиям пытаются обратить в мистификацию. Известно, к примеру, что по крайней мере два автора написали трагическую историю «Титаника» еще до самой этой истории. В 1898 году не слишком известный писатель Морган Робертсон опубликовал повесть «Тщетность», в которой детально рассказывалось о гибели в океане крупнейшего в мире «непотопляемого» лайнера «Титан». В апреле он столкнулся с айсбергом и утонул, погибло множество людей из-за недостатка спасательных средств.

Уже совсем незадолго до крушения великий Герхард Гауптман опубликовал роман «Атлантида», тоже рассказывающий о крушении корабля-гиганта. Впоследствии оба писателя тяжело переживали свои догадки: Робертсону писали анонимки с угрозами и обвиняли в колдовстве, а Гауптман на нервной почве даже хотел бросить писать, опасаясь новых предсказаний.

Сообщение о гибели «Титаника» в газете «Нью-Йорк Трибьюн» 13 апреля 1912 г.

Однако если повернуть эти события наоборот и из пророчества сделать следствие, то получится уголовное дело. Циничный и алчный человек мог прочитать повесть и воспользоваться этой фантазией для воплощения ее в реальность. Именно такую версию выдвинул исследователь Робин Гарднер: он пришел к выводу, что «Титаник» был подменен другим судном. Моряк Генри Уайлд, переведенный на «Титаник» накануне отплытия, писал: «Это судно мне почему-то ужасно не нравится, у меня какое-то странное предчувствие». Но «Титаник» еще ни разу не выходил в открытое море, значит, речь шла об «Олимпике», на котором Уайлд до этого служил.

Далее Робин Гарднер решил изучить прошлое. Идея «Титаника» родилась в Лондоне в 1907 году. Брюс Исмей, директор морской пароходной компании «Уайт стар», приглашает на обед лорда Пирри, владельца корабельных верфей «Харленд энд Уолф». Во время обеда Пирри приходит в голову мысль – создать три гигантских лайнера, которые по величине и роскоши превосходили бы все, что до сих пор сходило со стапелей. Для Исмея мысль гостя стала чем-то вроде дара свыше: наконец-то у него появится возможность потягаться силами со своим конкурентом «Кунаром», два прославленных парохода которого, «Лузитания» и «Мавритания», бьют все рекорды. (По иронии судьбы именно принадлежащий «Кунару» пароход «Карпатия» взял на борт уцелевших людей после кораблекрушения «Титаника».)

Исмею и Пирри не составило большого труда убедить миллиардера Джона Пирпонта Моргана, владельца «Уайт стар», присоединиться к их замыслу. Трио решает начать строительство «Олимпика» в Белфасте 16 декабря 1908 года, а «Титаника» – тремя месяцами позже на соседнем стапеле. И вот, наконец, наступил день торжества! 20 октября 1910 года «Олимпик» спущен на воду. Но брат-близнец «Титаника» невезуч – неистовый порыв ветра относит его в сторону, и он врезается в дамбу. Повреждена обшивка. Но это всего лишь первое зловещее происшествие из длинной череды последовавших за ним. Злая доля не оставляет лайнер в покое. В течение девяти месяцев, предшествующих его выходу в плавание, на первого «непотопляемого» обрушивается одно столкновение за другим.

Самой «болезненной» стала «встреча» с кораблем Королевских военно-морских сил. Суд обвиняет в этом происшествии «Уайт стар». Апелляции, экспертизы, контрэкспертизы не дают результата – судьи неумолимы. В результате многочисленных выплат за возмещение ущерба и неустойки компания оказывается в тяжелом положении. Серьезно пострадавший «Олимпик» пребывает в доке на бесконечном ремонте. Не добившись славы, роскошный лайнер становится предметом едких насмешек.

Тогда Морган вполне серьезно начинает подумывать о затоплении этой прорвы, в которую утекают деньги.

Идея довольно проста. Надо немного подправить, подлечить «Олимпик», переименованный для такого случая в «Титаник». В день выхода в море три мошенника без зазрения совести отправляют в плавание еще не полностью отремонтированное судно под именем «Титаник». Цель ясна – вернуть затраченный миллион фунтов стерлингов, положенный по страховке «Титаника», и отделаться от «Олимпика», его незадачливого предшественника.

«Заговорщики» действовали по следующему плану – капитан полным ходом ведет судно в тех водах Атлантики, где полно айсбергов, и организует его затопление в определенном месте. Другое судно компании, которое будет находиться поблизости, подберет людей с потерпевшего крушение лайнера. К сожалению, «авторам» этой трагедии не удалось соблюсти все детали сценария. В то время как лайнер на всех парах шел на запад, из тумана неожиданно возникла огромная темная масса – айсберг. Когда дежурный дал сигнал тревоги, было уже слишком поздно. В последнюю минуту «Титаник», пытаясь отчаянным маневром избежать столкновения, подставил свой борт ледяному гиганту, который, распоров пять его герметичных отсеков, отправил лайнер на дно вместе с полутора тысячами пассажиров.

Не прошло и недели после выхода в свет книги «Загадка “Титаника”», как тут же раздались голоса, опровергающие подобные предположения. Для Филиппа Масона, шефа исторической службы военно-морского флота Франции и крупного специалиста по данной проблеме, «вся эта история не выдерживает критики» и должна быть «отнесена к разряду тех бесконечных фантастических теорий, которые появились на следующий же день после кораблекрушения». Нынешние руководители компании «Уайт стар» утверждают, что у них имеются неопровержимые доказательства полной несостоятельности «открытия двух хлыщей».

Однако же Робин Гарднер настаивает на практически полной схожести двух гигантов. Их строили рядом на одной верфи в Белфасте, и если есть какие-то различия, то лишь самые незначительные. Во время строительства «Титаника» с него снимались некоторые детали для установки на «Олимпике», его двойнике, который уже пересекал Атлантический океан. Гарднер находит опровержение любому факту, противоречащему его теории. Так было, например, с гребным винтом. В фильме, отснятом бригадой, исследовавшей останки «Титаника», ясно видно, что гребной винт помечен номером 401, а это действительно номер «Титаника». Но Гарднер утверждает: «Во время аварии, случившейся ранее, “Олимпик” сломал гребной винт. Чтобы сделать замену по возможности быстрее, достаточно было демонтировать винт “Титаника” и заменить им испорченный винт “Олимпика”, поэтому на затонувшем лайнере и был обнаружен номер 401».

Зато в каком восторге Гарднер был, когда обнаружилось, что в процессе расследований гибели «Титаника», проведенных в 1987 году, подводники не нашли ни одного предмета с маркой «Титаника». Посуда была с маркировкой «Уайт стар лайн», белье и одеяла – тоже. «И как можно однозначно утверждать, что это – “Титаник”?» – торжествуя, замечает он.

По словам бывшего штукатура Робина Гарднера и историка Дана Ван дер Вата, этот символ роскоши начала XX века мирно закончил свою жизнь в 1935 году после 25 лет примерной и достойной службы сначала в Королевских военно-морских силах во время Первой мировой войны, а затем в компании с ограниченной ответственностью «Уайт стар лайн». «Титаник», утверждают они, не мог пойти на дно по одной простой причине: в те годы линию между Саутгемптоном и Нью-Йорком обслуживал не он, а его двойник – лайнер «Олимпик». По словам двух упомянутых выше «восстановителей истины», он был якобы специально направлен на погибель во исполнение каких-то темных финансовых замыслов, а скорее – махинаций, и затонул вместо своего знаменитого двойника, с более чем двумя тысячами пассажиров и многочисленной командой. Однако все возможные маркировки на лайнере были с «Титаника», и многие настаивали на том, что такая подмена невозможна.

Но самой большой загадкой остается поведение двух человек – собственника лайнера Джона Моргана и капитана судна Смита. Первый в последнюю минуту принял решение не плыть на «Титанике», а остаться на берегу. Многие считали Моргана человеком, который породил эту трагедию. Он зарезервировал для себя роскошные апартаменты на борту лайнера. И когда «Титаник» вышел из Белфаста, еще был в числе пассажиров. Но во время остановки в Саутгемптоне под предлогом, что ему нехорошо, Морган остался на берегу вместе со своим собранием произведений искусства и группой близких друзей. Среди них были «ценные» люди – Генри Фрик, стальной магнат и партнер Моргана, Роберт Бэкон, посол Соединенных Штатов в Париже, известный богач Джордж Вандербильт, который якобы уступил настояниям своей матушки, посоветовавшей ему держаться подальше «от шума и треска больших событий». В общей сложности 55 человек отказались от путешествия за несколько часов до объявления посадки. Это уже напоминает теорию заговора!

Подозрение авторов теории вызывает и непонятное поведение капитана лайнера Эдуарда Дж. Смита. Разве может столь опытный моряк все время наращивать скорость движения в зоне, где множество айсбергов? 14 апреля 1912 года Смит получил шесть радиосообщений о грозящей опасности, но «Титаник» продолжал на полной скорости следовать курсом на запад.

Как оценить эту историю? Полет фантазии ради сенсации? Или же действительно имела место одна из самых грандиозных в истории мистификаций?

7 сентября 1934 года плавучий отель «Морро Касл» завершал свой 174-й рейс. Капитаном судна был опытный моряк с тридцатилетним стажем Роберт Уилмотт. По вечерам он устраивал банкет для пассажиров. После него предстояло еще пять часов пути, традиционное объявление по судовому радио «Допейте ваш ром или оставьте его в каютах» и прибытие в Нью-йоркский порт. Но все вышло иначе. Капитану сделалось плохо. Он попросил отнести ужин в каюту. Через час его нашли мертвым – с признаками отравления. Посуда исчезла. Банкет отменили. Капитана заменил старший помощник Уильям Уормс. Он остался на мостике до захода судна в порт. Из сводки погоды явствовало, что близ маяка Скотленд «Морро Касл» войдет в полосу восьмибалльного шторма. Это Уормса не беспокоило – у него был диплом лоцмана нью-йоркской гавани.

Однако в полтретьего ночи началось что-то странное. Пожарный Джон Кемпф, награжденный от имени профсоюза бесплатным билетом на «Морро Касл», проснулся от запаха гари. Мгновенно одевшись, он выскочил в коридор. Едкий черный дым резал глаза. Горела судовая библиотека. Металлический шкаф, где хранились письменные принадлежности и бумага, был охвачен голубоватым пламенем. Кемпф сорвал висевший на переборке углекислотный огнетушитель, отвернул клапан и направил струю пены в приоткрытую дверь шкафа. Пламя ухнуло, изменило цвет, выплеснулось из шкафа, опалив пожарному волосы и брови. Кемпф отшвырнул огнетушитель и, прикрывая платком лицо, бросился на поиски гидранта. Рядом с библиотекой сквозь черную завесу дыма пробивались оранжевые языки пламени: они лизали дверь соседнего помещения.

Пожарный раскатал шланг и открутил вентиль гидранта. Но на резиновую дорожку коридора вместо мощной струи упало несколько капель… Напора в магистрали не было. Бросив брандспойт, Кемпф начал будить спящих пассажиров второго класса. Обежав все каюты вдоль длинного коридора, он бросился на нижнюю палубу, чтобы оттуда спуститься в машинное отделение и сказать механикам, что необходимо подключить пожарные помпы и дать давление в магистраль. Однако коридор нижней палубы тоже был объят пламенем. Это было странно. Огонь всегда распространяется снизу вверх, а здесь он почти мгновенно устремился вниз.

Царившая до сих пор на корабле тишина нарушилась душераздирающими криками. Люди, задыхаясь от дыма, выскакивали в коридоры, натыкались друг на друга, падали… Тем временем обитатели тех кают, куда дым еще не дошел, продолжали спать. А когда наконец был подан сигнал пожарной тревоги, было уже поздно – коридоры охватило пламя. Выход из кают был отрезан огненной завесой.

«Морро Касл» в огне. 1934 г.

В судебном отчете по делу о пожаре на «Морро Касл», которое позже слушалось в Нью-Йорке, отмечалось, что поведение капитана Уормса и его помощников напоминало действия актеров трагедии, создававших своими действиями лишь панику и замешательство. Вызванный по телефону из своей каюты старший механик Эббот на мостик не явился. Не видели его и в машинном отделении. Оказалось, что он в эти минуты организовывал спуск спасательной шлюпки по правому борту. В ней его увидели журналисты, когда через несколько часов шлюпка достигла берега. Вызванный же капитаном боцман лайнера был пьян после гулянки в Гаване.

Как только по судну раздался сигнал пожарной тревоги, третий радист лайнера Чарлз Мики прибежал в каюту начальника судовой радиостанции Джорджа Роджерса. Услышав сообщение о пожаре, Роджерс послал помощника в радиорубку, а второго радиста – на мостик просить разрешения подать сигнал SOS. По морским правилам без команды капитана такой сигнал подавать не положено.

Роджерс включил передатчик и стал ждать решения. Минуты через три его пощник Джордж Алагна в растерянности доложил, что на мостике все суетятся и никто не хочет его слушать. Роджерс включил приемник. Четкая морзянка парохода «Андреа Лакенбак» запрашивала береговую станцию: «Вы что-нибудь знаете о горящем судне у маяка Скотленд?»

Последовал ответ: «Нет. Ничего не слышали».

Роджерс взялся за ключ и отстучал: «Да, это горит “Морро Касл”. Я ожидаю приказа с мостика дать SOS».

Но приказа все не было. Алагна второй раз побежал к капитану. Роджерс, не дожидаясь его возвращения, в 3 часа 15 минут, чтобы «очистить эфир», послал сигнал экстренного сообщения CQ и KGOV – радиопозывные «Морро Касл». Когда приказ был получен, Алагна уже сквозь огненную завесу прокричал в открытый иллюминатор рубки: «Джордж! Давай SOS! 20 миль южнее Скотленда!» Роджерс, закрыв лицо левой ладонью, застучал ключом. В радиорубке взорвались запасные кислотные аккумуляторы, и она наполнилась едкими парами. Задыхаясь от серных паров и почти теряя сознание, радист нашел в себе силы дотянуться до ключа и передать координаты и сообщение о разыгравшейся в море трагедии. Алагна каким-то чудом пробрался в горящую рубку к почти потерявшему сознание Роджерсу. На полу пузырилась кислота, она прожигала подошвы ботинок. Когда Алагна стал трясти радиста за плечи, он тихо сказал: «Сходи на мостик и спроси, будут ли еще какие приказания». «Ты с ума сошел! Все горит! Бежим!» – закричал помощник начальника радиостанции. И только тогда, когда Алагна сказал, что Уормс дал команду покинуть судно, Роджерс согласился оставить свой пост. Бежать он не мог – ноги его от ожогов покрылись пузырями. Алагна с трудом вытащил Роджерса из горящей радиорубки.

На следующий день, 8 сентября 1934 года, центральные газеты США вышли с экстренными выпусками. На первых полосах – набранная жирным шрифтом последняя радиограмма Роджерса. Радист превратился в героя. Благодаря этой радиограмме было спасено немало людей.

Оставшийся без привязи «Морро Касл» начало сносить, пока он не сел на мель у побережья штата Нью-Джерси, в трех десятках метров от пляжа парка отдыха Эшбари-Парк. Это произошло в субботу, в 8 часов вечера, когда в Эшбари было много народу. Весть о трагедии уже облетела Нью-Йорк и его пригороды, а последние известия, переданные по радио, привлекли к этому необычному зрелищу тысячи людей. Предприимчивые владельцы парка тут же установили плату за вход в размере 25 центов. На следующее утро в Эшбари-Парке собралось 350 тысяч человек, все шоссе и проселочные дороги были забиты автомашинами. Такого интереса не вызывал ни один аттракцион в истории массовых зрелищ США. Владельцы парка учредили тариф в размере 10 долларов за право попасть на борт все еще тлевшего лайнера. Любителям острых ощущений выдавали респираторные маски, фонари и пожарные сапоги, чтобы они «без риска для жизни» могли посетить «аттракцион ужаса» – сгоревший «Морро Касл». Губернатор штата Нью-Джерси уже строил планы превратить остов лайнера в постоянно действующий аттракцион. Но фирма «Уорд лайн» ответила категорическим отказом. Она предпочла продать выгоревший корпус «Морро Касла», постройка которого в свое время обошлась ей в 5 миллионов долларов, за 33 605 долларов одной балтиморской фирме на металлолом.

Следствие считало причиной катастрофы неумелые действия Уормса и подлость механика Эббота, который во время катастрофы пьянствовал в порту. Его приговорили к 4 годам заключения. В то же время чествовали Джорджа Роджерса, который, рискуя жизнью, передавал SOS. Мэры городов давали в его честь банкеты, ему вручили золотую медаль за храбрость. В его родном городе провели парад в его честь. Целый год Роджерс читал лекции о спасении на водах. А Голливуд собрался снимать картину «Я спасу вас, люди!».

Вскоре скромный радист устал от шумихи, прекратил публичные выступления, ушел в 1936 году с морской службы и уехал в свой родной город. Там ему предложили должность начальника радиомастерской в управлении городской полиции.

Прошло почти 20 лет. Жарким июльским летом 1953 года на одной из улиц городка Байонн были убиты 83-летний наборщик типографии Уильям Хаммел и его приемная дочь Эдит. Следы преступления привели полицию к дому бывшего радиста «Морро Касл» Джорджа Роджерса. Так герой Америки оказался в тюремной камере. Члены жюри признали его виновным в убийстве и приговорили к пожизненному заключению. И тут газеты продемонстрировали истинное лицо героя. Появился полный послужной список радиста, в котором числилось не одно тяжкое преступление.

Следствие установило, что Джордж Роджерс, бывший сотрудник американской полиции, – убийца и пироманьяк. В течение 20 лет он творил свои злодеяния, не будучи пойманным. Наделенный недюжинным умом, начитанный и подкованный в технике, Роджерс был блестящим мастером по подтасовке фактов для достижения своих целей. С детских лет он читал научные книги и почти все научно-популярные журналы. Прекрасно знал химию, электричество и радиотехнику, экспериментировал с бомбами замедленного действия, «адскими машинами», кислотами и газами. Друзьям он часто заявлял: «Я обожаю пожары!» Но они не придавали этому значения. С 12 лет Роджерса задерживали за мошенничество и воровство, он украл радиоприемник в Окленде. С 1917 года служил радистом в военно-морском флоте США, а в 1923 году его уволили за кражу радиоламп. Роджерс был свидетелем по делу о взрывах и пожарах, причины которых остались невыясненными: взрыва базы ВМФ США в Ньюпорте в 1920 году, пожара здания радиокомпании на Гринвич-стрит в Нью-Йорке в 1929-м, пожара на «Морро Касле» в 1934-м, пожара в собственной мастерской в 1935-м, за которую он получил 1175 долларов страхового возмещения.

16 марта 1938 года Роджерс был арестован полицией за то, что умышленно подорвал с помощью самодельной бомбы своего приятеля, лейтенанта полиции Винсента Дойла. Выяснилось, что Роджерс, напившись, сболтнул Дойлу: «Да, никто в мире, кроме меня, не знает и никогда не узнает настоящую причину гибели “Морро Касла”. Я один знаю, что его погубила бомба в виде авторучки…» Полицейский насторожился и стал рыться в архивах. Вскоре до Роджерса дошло, что он сам себя разоблачил. И Дойл получил по почте самодельную грелку для рук. К посылке прилагалось письмо: «Дорогой Винсент! Это тебе грелка для охоты. Она может работать от батарейки и от сети. Чтобы проверить ее исправность, включи ее в сеть».

Дойл включил, и произошел взрыв. Лейтенанту раздробило бедро и оторвало три пальца на левой руке. Но он остался жив, и виновность Роджерса была доказана. Национальный герой попал в тюрьму. Однако вскоре началась война, и в 1942 году наказание заменили военной службой в торговом флоте. Роджерс опять стал судовым радистом. После окончания войны он вернулся в Байонн, где открыл частную радиомастерскую. Через восемь лет он убил Хаммелов из-за долга в 7500 долларов.

Только в 1953-м, во время следствия, стали выплывать на свет факты, связанные с пожаром на «Морро Касл» в 1934 году. Выяснилось, что национальный герой был асоциальной личностью, рецидивистом, отравившим капитана Уилмотта и поджегшим «Морро Касл». Капитан, увидев начальника радиостанции с двумя бутылками химикатов, заподозрил неладное и был отравлен.

В начале января 1958 года корреспондент «Нью-Йорк таймс» взял интервью у сидевшего в тюрьме Роджерса. Он спросил: «Вы подожгли “Морро Касл”?» «А как насчет того, чтобы пересмотреть мое дело? – нагло спросил Роджерс. – Если оно будет пересмотрено, я расскажу все».

Дело Роджерса не пересматривалось, и 10 января 1958 года он умер в тюрьме от инфаркта.

Случаев мошенничества географическая наука знает немало. Одной из таких мистификаций стала история Ричарда Бэрда, американского авиатора и полярного исследователя, первым в истории пролетевшего над Северным полюсом в 1926 году и над Южным – в 1929 году. Бэрд был настолько популярной личностью, что стал контр-адмиралом флота США. Его именем были названы американская антарктическая научная станция и Американский национальный центр полярных исследований.

И вдруг, спустя 70 лет, выяснилось, что первое достижение Бэрда, сделавшее его знаменитостью и национальным героем, было не чем иным, как мистификацией, и даже попросту – мошенничеством.

Восхождение на олимп славы началось для Бэрда в 1926 году, когда он с Флойдом Беннетом обнаружил с воздуха Северный полюс и смог снять его на пленку. Тогда за право быть первыми над полюсом боролись несколько известных полярников, главной фигурой среди которых был Руал Амундсен. Однако норвежец Амундсен полагал, что не все еще готово к сложной и опасной экспедиции. Он не стал спешить и опоздал всего на несколько дней.

Бэрд и Беннет перед стартом полета к Северному полюсу. 1926 г.

10 апреля 1926 года из Рима стартовал дирижабль «Норге», разработанный итальянским майором Нобиле. 7 мая дирижабль прибыл в Кингс-Бей, где находились Руал Амундсен и его партнер, американский бизнесмен Линкольн Элсуорт. Были там и Бэрд с Беннетом, у которых был трехмоторный моноплан «фоккер».

Бэрд писал: «9 мая 1926 года в 9.02 по Гринвичу мы определили координаты и выяснили, что находимся над полюсом. Мечта моей жизни сбылась».

Вечером 9 мая 1926 года, в четверть шестого, «фоккер» Бэрда и Беннетта опустился на лед фьорда перед Кингс-Беем. Первыми их поздравили Амундсен и Элсуорт. Вскоре сенсационное сообщение облетело весь мир. В США особенно гордились тем, что слава была отобрана у норвежцев и итальянцев. Бэрд и Беннет были награждены медалью конгресса и Золотой медалью Национального географического общества США. Впоследствии, 16 апреля 1927 года, Беннет пострадал при испытании самолета «Америка», на котором они с Бэрдом собирались совершить перелет из Нью-Йорка в Париж. Когда Беннету удалось вылечиться, они планировали полет к Южному полюсу. Однако, спасая двух немецких летчиков, оказавшихся на острове Гринли в заливе Святого Лаврентия, Беннет заболел воспалением легких и скончался в Квебеке 25 апреля 1928 года, оставив Ричарду Бэрду всю мировую славу.

Но в 1996 году мир облетела новая сенсация: при исследовании полетного дневника Бэрда были обнаружены следы подчисток. Исследователь сфальсифицировал часть данных о полете в официальном отчете, сделанном для Американского географического общества. Выяснилось, что Бэрд и Беннет никак не могли уложиться за 15 часов полетного времени. Они просто не долетели до полюса и повернули назад. Их путь туда и обратно составил 2500 км. При скорости около 140 км в час это было физически невозможно.

Норвежский исследователь Бернт Балхен, друживший с Беннетом, вычислил, что полярники могли долететь лишь до 88°15,5′ северной широты. Когда он сказал об этом Беннету, тот ответил: «А мы там и не были!» Позднее обстоятельства этого обмана стали ясны: едва вылетев, они оба заметили утечку масла. Тогда и было принято решение вернуться на Шпицберген, но после устранения неполадок Бэрд предложил покружить над ледяной пустошью и сделать снимки. 14 часов они фотографировали ледяную землю, которая потом стала изображением «полюса». Никто не заподозрил обмана, ведь ледяная пустыня повсюду одинакова.

В этой истории поражает распределение прижизненной справедливости. Великий Руал Амундсен погиб, пытаясь спасти экспедицию Нобиле. Флойд Беннет тоже пострадал, спасая немецких летчиков, и рано умер от переохлаждения. А Ричард Бэрд всего лишь соврал, но стал национальным героем Америки. Став контр-адмиралом американского флота, он благополучно дожил до 1957 года и умер в возрасте 68 лет, окруженный почетом и славой.

Не менее, а может быть, и более впечатляющими оказались фантастические мистификации середины XX века, связанные с космическими разработками.

24 июня 1947 года пилот гражданской авиации обнаружил в районе Каскадных гор (штат Вашингтон) странную цепочку из 9 летательных аппаратов в форме дисков. Они летели на большой скорости и привлекли внимание множества людей. Неизвестно, чем кончилась бы эта шумиха, если бы 7 июля в полицейский участок не поступило сообщение фермера МакБразела из штата Нью-Мехико о том, что в 70 милях от военной базы Розуэлл разбился неопознанный объект: обломки разлетелись на 56 км от корабля и попали на ранчо фермера.

В это время в участок зашел приятель шерифа, репортер Фрэнк Джойс, в поисках свежих новостей. 8 июля он передал сообщение на радиостанцию KGFL. А 10 июля к нему на передачу пришел со своим рассказом лейтенант Уолтер Хант, член единственной в США команды № 509 по обнаружению ядерных бомб. Тогда же состоялась и пресс-конференция начальника базы Форт-Уорт Роджера Рани.

Поисковые работы начались уже 7 июля, после того как МакБразел обнаружил на своем ранчо множество кусков металла, похожих на фольгу. Эта фольга так потрясла члена поисковой группы майора Джесси Марселла, что он собрал часть блестящих обломков, привез домой и, разбудив 12-летнего сына, показал ему со словами: «Такого ты больше никогда не увидишь». Впоследствии сын рассказывал в своих интервью, что эти куски фольги обладали необычным свойством распрямляться после сжатия, что они не горели и их нельзя было разрезать ножом. По словам Марселла, этот материал на земле неизвестен.

7 июля все силы были брошены на обнаружение и исследование объекта, который впоследствии был назван гидрометереологическим исследовательским баллоном. Однако 8 июля Марселл сказал, что происходит намеренная подмена найденных материалов другими с целью сокрытия того, что неизвестно земной природе.

На этом сенсации не закончились. Через неделю после обнаружения обломков были найдены четыре человекоподобных существа, пытавшиеся катапультироваться. Поскольку прошла неделя, они уже подверглись разложению и воздействию насекомых, к тому же были изувечены падением. Летательный аппарат и его пилоты были увезены специальной группой, а со всех свидетелей взята подписка о неразглашении. Несмотря на это, один из очевидцев, Джим Рамсдейл, рассказывал, что гулял с девушкой и они наблюдали момент крушения корабля. Официальной версией крушения стала потеря управления. Еще одна версия была связана с бурей, разразившейся 4 июля, в День независимости: высказывалось предположение, что в летательный аппарат попала молния.

Пришелец из Розуэлла

Результаты осмотра в секретном режиме анализировали генерал Твининг и инженер Буш по прямому указанию президента. Дело курировал лично Эдгар Гувер. В заключении, представленном 19 сентября 1947 года, говорилось, что упавший диск больше всего напоминает разведывательный аппарат небольшого размера, запущенный с базового корабля, поскольку величина упавшего объекта не позволяет хранить необходимые для жизни запасы. Были смоделированы и просчитаны способы движения и буксирования, изучены крылья, пропеллеры, реактивные двигатели, вакуумные трубы. Однако способ движения объекта и принцип работы двигательной установки так и не определили из-за взрыва, повлекшего за собой аварию. На обломках объекта были найдены знаки, похожие на иероглифы, но расшифровать их не удалось. Они были помещены на длинные дощечки, разбросанные вместе с другими обломками.

Телами погибших астронавтов занимался профессор Бронк и счел их отличными от людей. Появилось определение «внеземное биологическое существо – ВБС». Предположительно инопланетяне прибыли с Марса. Однако Мензел придерживался версии, что их родина – другая галактика.

Позднее, 6 ноября 1950 года, возле Эль Индио-Гуерреро на мексиканской границе потерпел крушение еще один объект, который был разрушен взрывом и пожаром. Причины этих визитов инопланетян оказались неизвестны, а все данные о них закодированы под названием «Синяя книга», дабы избежать паники и нездорового любопытства.

Но чем больше секретности, тем больше и любопытства. Эта и без того таинственная история обросла мифами и загадками, которые появлялись на протяжении всей второй половины XX века. В 1995 году была обнародована видеопленка, на которой было изображено вскрытие инопланетянина. Владельцем нескольких роликов пленки оказался английский кинопродюсер Рэй Сантилли, купивший все это за 150 тысяч долларов у гражданина США, участника киносъемки в Розуэлле в 1947 году и свидетеля вскрытия. Американец, разумеется, пожелал остаться неизвестным. Пленку посчитали мистификацией, с помощью которой Сантилли желал попиариться. В 2006 году продюсера даже высмеяли у него на родине: история с пленкой легла в основу сюжета телевизионного сатирического сериала.

Но существует и противоположное мнение: продюсер – человек деловой, он никогда бы не стал работать с фальшивкой и тем более делать ее достоянием общественности: так можно и репутацией поплатиться, и штраф заплатить. Кстати, и 150 тысяч были не его – он занял их у своего коллеги, немецкого продюсера Шпильберга, что свидетельствует о явной серьезности намерений. Еще одним аргументом защитников британского продюсера стала пленка, на которой сняты ролики: она действительно была из 1947 года. Вторым аргументом стал телефонный аппарат, подлинность которого подтвердили операторы АТТ. Третьим – набор хирургических инструментов выпуска 1940 года. Все, присутствующее на пленке, оказалось достоверным. Кроме странных существ, лежащих на хирургическом столе. Если судить по изображению на пленке, пришельцы действительно казались похожими на людей, но не людьми, а существами с другими внешними параметрами. Это окончательно подтвердилось в ходе 15-минутной сцены вскрытия. Внутренние органы существ отличались от человеческих, в особенности – круглый клапан, расположенный внизу живота и похожий на барабан.

Впоследствии говорилось, что никаких инопланетян не было, а на пленке изображены человекоподобные куклы.

Через год после сенсации с пленкой Сантилли, 21 сентября 1996 года, появился оригинальный американский мини-сериал Брюса Забела «Темные небеса» (Dark Skies) с подзаголовком: «История США, какой она могла бы быть». В сериале отправной точкой стал инцидент в Розуэлле, а все коллизии были основаны на постепенном захвате Америки пришельцами. Исторические события, включая инцидент в Розуэлле, убийство Кеннеди, войну во Вьетнаме, преступления банды Мэнсона, операцию «Буря в пустыне» и пр., оказались элегантно вплетены в грандиозный план инопланетян по узурпации власти в США. Действующими лицами помимо трех основных вымышленных героев стали Джон Кеннеди, Ли Харви Освальд, Джесси Марселл, Джон Рокфеллер, Генри Киссинджер, Мэрилин Монро, Джим Моррисон, группа «Битлз» и другие. А отправной точкой всей этой фантастической мистерии, снятой, надо сказать, весьма смело, увлекательно и детально правдоподобно, стали загадочные события в Розуэлле в 1947 году.

В самом начале сериала молодой чиновник бюро космических исследований и статистики Джон Лоэнгард сталкивается с таинственной группой «Маджестик-12» (Majestic-12, Majic-12, MJ12), которая мешает ему собирать данные по проекту «Синяя книга» и всячески запугивает его.

Такая группа действительно существовала, точнее – гипотеза уфологов о существовании секретной группы США с подобным названием, построенная на неких документах 1947 года, якобы рассекреченных благодаря этой группе. Впоследствии выяснилось, что «секретные» бумаги, ставшие достоянием общественности, были изготовлены в более позднее время: в них использовался шрифт пишущей машинки, которой в конце 1940-х годов еще не было. Однако это не помешало созданию грандиозной теории заговора, в соответствии с которой правительство США тщательно скрывало от населения правду об исследованиях инопланетного корабля, потерпевшего крушение в Розуэлле, и вскрытии тел двух погибших пришельцев.

По легенде, в «Маджестик-12» входили 12 человек: Роскоу Хилленкоттер, Вэнивар Буш, Джеймс Форрестол, Натан Твининг, Хойт Ванденберг, Детлев Вулф Бронк, Джером Кларк Хансейкер, Сидни Уильям Соерс, Гордон Грей, Дональд Говард, Мензел, Роберт Миллер Монтагю, Ллойд Беркнер. Все это были исторические лица, а Твининг, Бронк и Мензел уже упоминались в связи с изучением обломков упавшего корабля.

Хилленкоттер возглавлял разведывательное управление США. Форрестол был министром обороны. Его загадочная гибель в 1948 году, официально считающаяся самоубийством, идеально вписывалась в теорию заговора. Буш программировал военные компьютеры. Ванденберг возглавлял штаб ВВС. Профессор Бронк занимался изучением физиологии и мозговой деятельности. Адмирал Соерс был секретарем Совета национальной безопасности и консультантом президента по военным и иностранным делам. Гордон Грей – советником президента по национальной безопасности. Генерал Твининг – начальником информационной службы. Астроном Мензел отвечал за объяснение эффекта НЛО необычными атмосферными явлениями и погодными аномалиями. Компания собралась разносторонняя по интересам и весьма внушительная. Брюс Забел в своем сериале, действие которого происходит в 1960-х годах, обновил список «Маджестика» Рокфеллером, Киссинджером и Фордом, а начальником охраны секретной базы сделал молодого капитана Шварцкопфа – будущего командующего операцией «Буря в пустыне».

Что же в действительности произошло в Розуэлле и почему правительству понадобилось скрывать это от общественности? С одной стороны, есть сведения, что летательные объекты были зафиксированы раньше Розуэлла – еще в начале 1940-х годов, когда появились радио и телевидение. В июне 1947 года радиолокаторы в Альбукерке зафиксировали несколько НЛО. Все эти появления обычно связывали с событиями на Земле – научными изобретениями, войной и ядерными взрывами: предполагалось, что инопланетяне пытались как-то вмешаться в земные события, чтобы предотвратить катастрофу и помочь землянам. А из этого следовало, что область галактики, из которой они прилетели, находится на расстоянии нескольких световых лет от Земли. Или же аппараты, изобретенные пришельцами, обладали скоростью, близкой к сверхзвуковой.

Но существует и вполне правдоподобное, земное объяснение происшествию в Розуэлле. Речь идет о проекте «Могул», созданном для обнаружения атомных испытаний противника. Учеными было установлено, что с помощью радиовибрации можно распознать местонахождение взрыва. Поэтому в специальной лаборатории университета Нью-Йорка ученые и студенты создавали метеозонды с отражающей поверхностью – по сути, идеальные звукоуловители. По виду они напоминали воздушных змеев из фольги, эффектно переливавшихся на солнце. В связке цепью их запускали на большую высоту, откуда они должны были следить за поверхностью Земли. Запуск производился в Уайт-Сэнде, на испытательном полигоне штата Нью-Мехико. Именно эти кубы и шары жители принимали за НЛО, а поскольку проект был секретным, их никто не разубеждал. К тому же замысел ученых оказался несостоятельным, после чего проект «Могул» свернули. Зонды быстро приходили в негодность и разрушались, а их обломки обнаружил на своем поле МакБразел.

Нашлось объяснение и для загадочных дощечек с иероглифическим орнаментом, принятых за послание иной цивилизации. Зонды для прочности были проклеены специальной лентой, выпускавшейся на фабрике игрушек, и у всех ленточных материалов имелась яркая маркировка – цветочный и геометрический орнамент, напоминавший иероглифы. Остатки такого орнамента и были найдены на месте крушения, а потом приняты за послание инопланетян. Однако подросший сын Джесси Марселла и другие исследователи инцидента в Розуэлле продолжали утверждать, что явились свидетелями удивительных событий.

Было время, когда в Советском Союзе с интересом относились к научным гипотезам, даже таким удивительным, как теория о существовании снежного человека. В нашей стране создавались комиссии и снаряжались экспедиции из ученых-энтузиастов.

Профессор Поршнев возглавил комиссию по изучению вопроса о снежном человеке и всегда верил в его существование, несмотря на скепсис некоторых его коллег. По версии профессора, снежный человек был не чем иным, как реликтовым гоминидом – сохранившимся с доисторических времен предком человека, не прошедшим путь эволюции. Представить себе такое довольно трудно. То, что возможно в недрах Мирового океана, невозможно на суше: на земле практически не осталось мест, где не ступала бы нога человека, будь он хоть горожанин, хоть туземец. А любой человек по природе своей социален: он образует племена и коллективы, поэтому никогда не оставит без внимания странного вида отшельника, живущего по соседству или случайно встреченного в чаще. Утаить свое существование от человеческого сообщества почти нереально.

Одна из зарисовок снежного человека

В ходе экспедиции, проведенной комиссией Поршнева, никаких палеоантропов не обнаружили, но до самой своей смерти в 1972 году профессор надеялся найти подтверждение своей теории. В 1963 году он издал книгу «Современное состояние вопроса о реликтовых гоминоидах».

Были и другие свидетельства.

В 1925 году в Гималаях путешественники видели человекоподобное животное, которое местные жители, непальские горцы, называли снежным человеком. Потом в 1934 году геолог Б. М. Здорик на Памире наблюдал спящее волосатое животное с длинными ногами. Не походило оно ни на обезьяну, ни на медведя. В 1939 году советский офицер Г. Н. Калпашников во время боев на Халхин-Голе видел трупы двух убитых человекоподобных животных, покрытых волосами. В 1941 году врач В. С. Карапетян осматривал пойманное в горах, обросшее волосами человекоподобное существо. В 1948 году охотник Стронин наблюдал в горах Восточного Тянь-Шаня бегущее существо, чем-то напоминавшее медведя. Поскольку все эти случаи суммировались, но не изучались, вопрос так и остался открытым.

И здесь надо прежде всего понимать, что все упоминания учеными этого феномена связываются не с условиями проживания человекоподобного существа, а с его генетическим строением и развитием. Снежный человек – это не Маугли, не дикарь, выросший в дикой природе, а совершенно иной вид биологического существа. Это существо сторонится людей и появляется ненадолго, но были случаи приручения такой особи. Китайский профессор Хоу Вай-Лу видел в Маньчжурии пойманного и прирученного снежного человека, который отличался от людей и не умел говорить.

Так что же это такое и почему оно так интересно науке?

Снежный человек считался легендарным, полусказочным существом, обитающим в диких горах и лесах, подобно одинокому животному.

Снежного человека порой считали чьей-то фантазией или галлюцинацией, полагали, что это одичавшие люди или скрывающиеся преступники и т. д. Один из главных покровителей новых направлений науки, академик С. В. Обручев, интересовавшийся и Атлантидой, и поисками йети, предлагал разделить все данные на «достоверные» и «недостоверные», чтобы легче было ориентироваться в том необъятном материале, который обрушивался на ученых. В январе 1958 года Академия наук СССР способствовала созданию Комиссии по изучению вопроса о снежном человеке. В 1959 она была преобразована в общественную научную организацию, объединяющую специалистов. В АН СССР шла работа по концентрации и обобщению сведений. Помимо Академии наук поисками йети занимались добровольные общества и отдельные энтузиасты, готовые самостоятельно отправляться на его поиски с риском для жизни.

Следовало свести до минимума многочисленные подсказки и внушения. Большинство сведений, полученных от информаторов, казались очень похожими. Ученые поняли, что речь идет не о каких-то мифах и поверьях. Вера в «сатану» и «нечистую силу» при попытках объяснить снежного человека объяснялась лишь невежеством, страхом перед неизвестным.

За ним закрепилось определение «человекообразное существо», то есть он не причисляется ни к людям, ни к животным, образуя некий неизвестный науке вид. Появилось предположение, что снежный человек – это так называемый реликтовый гоминид, то есть млекопитающее, принадлежащее к отряду приматов и роду человек, сохранившееся до наших дней с доисторических времен. В конце концов, во всем бывают исключения: например, грибы не причисляются ни к животным, ни к растениям, так почему же снежный человек не может быть отдельным человекообразным видом? Ученый Карл Линней назвал это существо «человек пещерный» (Homo troglodytes).

Эти особи отличаются от современного человека более плотным и мускулистым телосложением, заостренной формой черепа, более длинными руками, малой длиной шеи и массивной нижней челюстью, относительно короткими бедрами, с густым волосяным покровом по всему телу – черного, рыжего, белого или седого цвета. Некоторым встречались особенно крупные экземпляры – от 2 до 3 м в высоту. Лица у них темного цвета, словно обветренные. На голове волосы длиннее, чем на теле; усы и борода редкие и короткие. Они хорошо лазают по деревьям и обладают цепкими конечностями. Возможное место пребывания таких особей – пещеры или большие гнезда на кронах древних деревьев.

Многие ученые подкрепляют свой скепсис утверждением, что территории, пройденные человеком хотя бы один раз, уже не содержат тайн. Однако весь ход истории показывает наивность этого мнения: в мире все не то, чем кажется, и порой мы обнаруживаем в хорошо известных нам местах неожиданные вещи.

Вопрос о реликтовых гоминидах далеко не прост. Но известны случаи их существования в человеческой среде. Такова история Заны из Тхина. Совсем недавно, в 2015 году, в газете «Таймс» была опубликована статья профессора Брайана Сакса о потомках дикарки Заны, пойманной абхазским князем в XIX веке. Исследование генетических материалов ее потомков указывало на африканское происхождение, однако Сакс не нашел сходства этой женщины ни с одной из африканских групп.

Зана из Тхина

История Заны напоминала приключенческий роман. Абхазский князь Ачба отправился в лес на охоту и вдруг увидел огромную женщину. Она была двухметрового роста, волосяной покров тёмно-бурого цвета распространялся по всему телу, причем длина волос составляла в среднем ладонь. Цвет кожи под покровом был тёмно-серый, а само тело массивного, мускулистого сложения, кроме тонких голеней. Стопы женщины были широкими, с длинными пластичными пальцами.

Чтобы заманить великаншу, пришлось разбросать по земле несколько грязных, вонючих штанов. Они привлекли Зану резким запахом, и дикарка принялась их рассматривать. Когда Зана была поймана, ее пришлось посадить в загон из высоких бревен, потому что она проявила буйство. Вскоре дикая женщина привыкла бродить среди местных жителей и даже вступала в половую связь с мужчинами. Тело ее отличалось от человеческого величиной, крепкой мускулатурой и обилием волос. Волосы росли даже на лице, нижняя часть которого выступала вперед, как у неандертальцев. Глаза красного цвета поначалу смущали окружающих, а волосы, покрывавшие все тело до низа спины, вызывали страх. Эта женщина могла за себя постоять и не желала делить с людьми их обычное жилище. Она во все времена года предпочитала жить в яме, которую вырыла себе сама, а грелась на пепелище от костра.

Ачба подарил её князю Челокуа, потом тот передал ее князю Эдже Генаба. И с тех пор она жила в его владениях в селении Тхин, в 78 км от Сухуми. Единственной приметой цивилизации для Заны стала набедренная повязка, хотя во всем остальном она предпочитала естественный вид. Великанша поднимала до 100 кг и бегала со скоростью рысака. Говорить она не научилась, но издавала отрывистые вскрики, мычание и рычание. Если чему-то радовалась, то издавала тонкий металлический смех. Но улыбки на ее лице не было никогда. Зане нравилось купаться, и плавала она умело. Ей давали вино и наливку, что ей очень нравилось. То ли материнского инстинкта у женщины не было, то ли ей не нравился ее хозяин: первого ребенка от князя Генабы она утопила. Впоследствии новорожденных у нее отбирали и воспитывали отдельно. Всего, помимо утопленного ребенка, она родила четырех детей и скончалась в 1880-х годах, причем ее организм как будто вовсе не был подвержен старению: у Заны не появилось седины и слабости, не выпадали зубы. О троих детях ничего не известно. Младший мальчик Хвит, сын местного пастуха, продолжил ее род и имел детей. Его дочь Раиса впоследствии рассказывала ученым о своей бабушке, а также послужила генетическим материалом для изучения этой странной породы.

К исследованию феномена ученые приступили лишь через 80 лет после смерти великанши – в начале 1960-х годов. Профессор А. Машковцев приехал из Москвы в Тхин и услышал историю о Зане. От него история перешла к криптозоологу Б. Поршневу, который разыскал людей, видевших Зану, ведь некоторые старики доживают в Абхазии до ста с лишним лет. В 1970-х годах исследования были продолжены И. Д. Бурцевым. Он нашел место захоронения Хвита, который умер в 1954 году, и познакомился с Раисой, родившейся в 1934 году. Ученого заинтересовало, что черты лица у женщины были явно негроидные, волосы курчавились, а кожа была сероватой, как и у ее бабушки по сохранившимся описаниям. Впоследствии череп Хвита изучался американскими генетиками из Нью-Йоркского университета. Они, так же как и многие абхазцы, были уверены, что Зана происходила из Африки и была неандертальцем. Однако ее негроидное происхождение никак не объясняло обильный волосяной покров. Писатель Фазиль Искандер считал, что эта деталь могла быть местной легендой для привлечения внимания к селению Хвит.

В истории Заны, безусловно, есть элемент мистификации: ее описание и манера поведения – это всего лишь рассказы старцев, изображений, хотя бы рисунков, не сохранилось, поэтому доказать, что она принадлежала к виду реликтовых гоминидов, невозможно. Однако также невозможно установить ее сходство с любым из человеческих семейств земли. По сей день она является практически единственным известным случаем проживания снежного человека среди обычных людей.

19 октября 2000 года в Белуджистане пакистанские ученые получили от некоего Али Акбара видеокассету, на которой была заснята древняя мумия. На черном рынке за нее хотели получить 20 миллионов долларов. Ученые сообщили полиции эту информацию, и Али Акбар был задержан и допрошен. Он привел полицию в дом Вали Мохаммеда Рики в Харане, неподалеку от границы с Афганистаном. Рики в свою очередь рассказал, что получил мумию от иранца по имени Шариф Шах Бахи, который обнаружил уникальный артефакт на месте землетрясения близ городка Кветта.

26 октября 2000 года состоялась пресс-конференция, на которой археологи из университета Исламабада сообщили, что это мумия принцессы, умершей около 2600 лет назад. Мумия находилась в смеси из воска и меда в деревянном позолоченном гробу, на ее груди лежала пластина с клинописью, а сам саркофаг был сделан из камня. Голову принцессы украшала изящная золотая корона. На ней было написано, что женщину зовут Родугуне, она – дочь царя Персии Ксеркса I и принадлежит к династии Ахеменидов.

Мумия «персидской принцессы» оказалась подделкой

Находка персидской принцессы стала археологической сенсацией. Ученые полагали, что мумии традиционны лишь для Древнего Египта.

Как и следовало ожидать, началась ожесточенная борьба за право обладания мумией между Ираном и Пакистаном. Нечто подобное происходило и между Австрией и Италией, когда в Альпах было обнаружено мумифицированное тело человека пятитысячелетней давности: обе страны решали, на какой стороне границы найден этот артефакт. В итоге мумия оказалась в Палеонтологическом музее города Боцен в Южном Тироле – немецкоязычной автономии Италии.

История персидской принцессы подвигла многих археологов на расследование. Вскоре они обнаружили, что в надписи на нагрудной пластинке содержатся грамматические ошибки. Серия рентгеновских снимков показала, что некоторыми операциями, свойственными египетским методам мумификации, просто пренебрегли. Пакистанский профессор Ахмад Дани пришел к выводу, что труп и гроб принадлежат к разным эпохам: тело моложе гроба. И наконец грянул гром. Мумифицированное тело оказалось современной женщиной примерно 21–25 лет, скончавшейся в 1996 году от удара тупым предметом в шею. 5 августа 2005 года было объявлено, что тело захоронят по местным обычаям. Однако оно до сих пор пребывает в сокровищнице. Очевидно, вместе с утратой восторга по поводу обнаружения мумии жители Пакистана утратили и интерес к ней. А то, что обернулось конфузом, предпочитают поскорее забыть.

Помнится, пришлось автору этих строк заниматься творчеством весьма интересного германского писателя Франка Ведекинда, работавшего на рубеже XIX – XX веков. И вдруг в его пьесе «Пробуждение весны» один из героев стал произносить удивительно знакомые фразы, вроде: «Природа не храм, а мастерская». Не сразу вспомнилось, откуда это, но многие идиомы Мельхиора Бирута из пьесы немецкого автора оказались до боли знакомы. Мельхиор Ведекинда и Евгений Базаров из романа И. С. Тургенева «Отцы и дети» произносили похожие, а порой одинаковые идиомы.

Подумалось, что едва ли Ведекинд взял свои фразы из текста русского классика Тургенева. Тогда откуда? Первой мыслью было выяснить, чем же интересовался Ведекинд, кто был его «духовным отцом», любимым философом.

Путь оказался верным, и такая фигура вскоре обнаружилась. Из высказываний некоего профессора Уфуэса, писавшего статью о творчестве Ведекинда, следовало, что писатель был увлечен исследованиями немецкого ученого Эдуарда фон Хартмана (в советской традиции фамилия употреблялась как Гартман), книги которого, по словам Уфуэса, в то время «лежали на столе каждой хорошенькой кокотки». Из этого следовало, что даже дамы полусвета ко второй половине XIX века изрядно устали от сентиментальных романов: их изголодавшееся воображение жаждало пищи для ума. Все-таки наступало время феминизма. Эту пищу для ума они обрели в трудах Хартмана, главной книгой которого стала «Философия бессознательного».

Эдуард фон Хартман

Изумление открывшего эту книгу не имеет границ, поскольку там в большом количестве встречаются и любимые фразы Базарова, и его опыты с лягушками, и многое другое, касающееся чисто любовной тематики и взаимоотношения полов. Хартман претендовал на трактовку буквально всех явлений биологической и даже чувственной и творческой жизни на земле.

Лейтмотивом его исследования был некий орган, или «рецептор», в организме, который заставляет живое существо совершать определенные разумные действия, ставшие его программой. Начиная с простейших существ, Хартман утверждал, что головной мозг тут ни при чем, как и вообще голова: если отрезать богомолу голову, он еще пару дней будет совершать привычные действия – искать пищу, совокупляться. Главное – это рецепторы, повелевающие инстинктами. Увлекшись своими рассуждениями, Хартман в итоге переходит от животного мира к человеку и сообщает, что для любви человек подсознательно подбирает себе особь, от которой хотел бы иметь потомство, даже если это физически невозможно или встреча произошла случайно. То есть человеком руководят не вкус и эстетико-физиологические ощущения, а его природные инстинкты и подсознание, уподобляющее его животному с его репродуктивной функцией.

Несмотря на явный волюнтаризм и передергивание многих фактов, текст Хартмана завораживает и увлекает. Эту далеко не художественную, полную биологических и физиологических моментов книгу хочется читать. И причина заключается в ее простоте и логичности аргументов: все, о чем пишет Хартман, кажется невероятно убедительным. Конечно, это никакая не «философия», а в чистом виде упрощенная «физиология», но во второй половине XIX века физиология и была философией Нового времени.

Каким же образом взгляды Хартмана пересекались с русским писателем Тургеневым? Ответ оказался удивительно прост: воззрения и чтения Хартмана его сторонники (тот же профессор Уфуэс) превращали в устные лекции и читали отдыхающим в Баден-Бадене именно в то время, когда там отдыхал Тургенев.

Становится понятно, что так сконфузило русского классика, когда приятель, критик Боткин, пожурил его, назвав Базарова не русским человеком и апотезой (искусственно приращенной ветвью). Боткин попал в точку, и Тургенев ответил недовольно и уклончиво, что, дескать, никакая Базаров не апотеза, просто он новый человек, таких людей в России пока еще очень мало, но скоро их станет больше.

Позднее физиолог и потенциальный материалист Эдуард фон Хартман серьезно увлекся спиритизмом, как многие ученые, его современники (здесь уже упоминался сэр Артур Конан Дойл). Хартман даже написал книгу о спиритизме, в которой было собрано много интересных фотографий, сделанных в ультракрасных лучах. На них, помимо людей, сидевших за круглым столом, заметны фигуры фантомов: где-то белые призраки мужчин и женщин, где-то лишь белые руки над чьей-то головой. Было ли это первым опытом видения потустороннего или очередной мистификацией, сказать сложно. Такие увлечения, как и такие общества, на рубеже XIX и XX веков были чрезвычайно распространены.

Помнится, в середине 1970-х годов в Москве начался настоящий бум из-за вышедших на широкий экран документальных фильмов швейцарского путешественника и режиссера Эриха фон Деникена «Тайны богов» и «Колесницы богов». Они стали настоящим откровением для страны, лишенной широких взглядов. Но дальше показов дело не пошло: книги на русский не перевели. В Берлине же издания исследователя занимали в магазине несколько шкафов.

Выводы Деникена опирались на археологические раскопки и древнюю мифологию

Идею о том, что причиной появления многих древних цивилизаций на Земле были пришельцы, в научном мире принято считать спекулятивной. Например, в книге «Колесницы богов. Неразгаданные загадки прошлого» Деникен решительно отрицает возможность существования у древних людей выдающихся способностей. Он утверждает, что мифология, искусство, принципы устройства общества и другие составляющие древних культур были принесены астронавтами из другого мира. Он сомневается не только в возможностях памяти людей прошлого, он также ставит под вопрос способность человека к созданию культур и цивилизаций вообще. Он полагает, что различным искусствам и наукам должны были научить наших предков гости из космоса. Даже упоминается Леонардо да Винчи – якобы как прямой потомок пришельцев, наделенный генетической памятью, которая позволяла ему зарисовывать летательные аппараты и подводные лодки.

По мнению ученых, некоторые доказательства фон Деникена сфальсифицированы. Например, он опубликовал фотографии гончарных изделий, которые, по его словам, были найдены во время археологических раскопок. По мнению Деникена, на посуде, датируемой еще библейскими временами, изображены летающие тарелки. Однако исследователи из передачи Nova разыскали гончара, сделавшего эти якобы древние горшки, и обвинили фон Деникена в мошенничестве. Тот ответил, что его обман оправдан: некоторые люди способны верить во что-то, лишь увидев доказательства. Это прозвучало в передаче «Дело древних астронавтов» 8 марта 1978 года.

Тем не менее и хрустальный череп, созданный особым методом шлифовки, и птица, похожая на самолет, хранящаяся в Иракском музее, и наскальные рисунки с изображением странных богов на странных колесницах с реактивными двигателями – все это завораживало и притягивало.

Данные ученого опирались на археологические раскопки и древнюю мифологию. Гигантские изображения животных в пустыне Наска (Перу) он считал древним космодромом инопланетян. И это выглядело резонно, если учесть, что создать фигуры такого размера для древних людей было просто нереально, а увидеть птицу или паука можно было только с воздуха, то есть с летательного аппарата, которого не существовало.

В основном оппоненты пеняли фон Деникену на его нелицеприятное мнение о способностях древних людей. Но разве это логичный аргумент? До сих пор невозможно объяснить некоторые удивительные физические и технические достижения людей прошлого. Как древние египтяне воздвигли в пустыне пирамиды? Как люди каменного века передвигали огромные каменные блоки и строили из них дольмены и другие мегалитические сооружения? Что означают высеченные из камня головы великанов на острове Пасхи?

Вполне возможно, что несколько тысяч лет тому назад на Землю прилетали гости из космоса и вступали в контакт с нашими предками. Но в этом вопросе фон Деникен, как популяризатор необычных научных гипотез, вполне предсказуемо столкнулся с рутинностью научного сознания. Большинство ученых предпочитают строить свою карьеру на нудном, но вполне безопасном копании в одном пыльном уголке забытого архива. Там можно писать диссертации и слыть специалистом, не видя ничего дальше своего носа. Таких, как Деникен, называют шарлатанами, а себя – серьезными учеными. Косность, страх сделать шаг в сторону – самая большая ошибка ученого, если не сказать больше – смертельный диагноз для науки.

Легенда о чопакабре возникла в 1950-х годах на основе событий в Пуэрто-Рико, когда обнаружилось, что кто-то высасывает кровь у местных коз. Позднее чопакаброй называли любое существо, не похожее на других животных. Мутанты или пораженные болезнью особи автоматически причислялись к виду чопакабр, причем в ней видели четвероногое существо, похожее на гиену или койота. К этому добавлялись черты кенгуру, свиньи, рептилии, летучей мыши и даже насекомого. Это жуткое существо появлялось в Аргентине, Доминиканской Республике, Боливии, Чили, Колумбии, Бразилии, Гондурасе, Мексике, то есть преимущественно в Латинской Америке. В 2005 году американский фермер Реджи Лагоу смог поймать с помощью капкана лишенное волос создание, несколько напоминающее собаку. Оно напало на его скот. Но сенсации не случилось: после исследования животное оказалось престарелым, облысевшим койотом.

Чопакабра

Итак, достоверных сведений о существовании чопакабры нет. Но в нее продолжают верить, а СМИ распространяют свидетельства тех, кто видел ее.

Так, 24 июня 2016 года в селе Рукшин (Украина) фермер вилами заколол у себя в сарае неизвестное существо, убивавшее его кроликов. Некоторые ученые полагают, что чопакабра существует в параллельном мире. Если, конечно, признать наличие во Вселенной множества измерений и способность этих измерений иногда пересекаться.

По легенде, мужчина, имя которого осталось неизвестным, отправился на автомобиле «пикап» в горы, где-то в районе Нью-Мексико, чтобы поохотиться на зайцев, и взял с собой 7-летнего сына Ларри. Штат Нью-Мексико расположен на юге США. Через центральную часть штата проходят хребты Скалистых гор – Сан-Хуан и Сангре-де-Кристо. Климат там жаркий, особенно к югу, где преобладают пустынные местности, чередующиеся с лесами. В штате Нью-Мексико находится и Розуэлл, известный легендами об упавшем корабле пришельцев. Причастен ли НЛО к событиям с мальчиком Ларри, неизвестно, как неизвестно и многое другое. Например: а был ли мальчик?

В 1970-х годах мобильных телефонов не существовало, и в США использовались CB-радиостанции – радиосвязь на коротких волнах в диапазоне 27 МГц. С помощью Си-Би можно было связаться с другими пользователями, пожарной охраной, полицией, скорой помощью.

7 августа 1973 года многие люди, пользующиеся CB-радиостанциями, услышали испуганные просьбы о помощи маленького мальчика.

Мальчик утверждал, что его зовут Ларри, что он находится в красно-белом пикапе и не может открыть двери, чтобы выйти наружу. Он жаловался, что у него нет ни воды, ни еды, что он не знает, где находится. Он рассказал, что во время поездки отец неожиданно упал в обморок головой на руль, машина перевернулась и упала в ущелье, двери оказались заблокированными, из-за чего он не может выбраться. Его отец, видимо, умер от сердечного приступа.

Полиции удалось определить, что сигналы от Ларри шли из центральной части штата Нью-Мексико

Реакция на сообщения была разной: кто-то смеялся над глупой шуткой, кто-то поверил Ларри. Люди начали задавать ему вопросы, чтобы определить его местоположение. О Ларри сообщили в местную полицию, которая отнеслась к посланиям серьезно. С мальчиком связались по рации. Однако попытки хоть как-то выяснить что-либо у мальчика ни к чему не привели. Связь была неустойчивой, постоянно прерывалась. Ларри не мог сказать ни то, где находится, ни где он живет и откуда приехал. Было ли это следствием перенесенного шока от аварии и смерти отца или результатом травмы головы – неизвестно.

На второй день Ларри стал выходить на связь реже. Некоторые люди пытались связаться с ним, задавали вопросы, что он помнит до того, как перевернулся грузовик. Другие просто называли его обманщиком.

На третий день голос Ларри ослабел. Он сказал, что его отец совсем не двигается. Шутники насмехались над ним, говоря: «Ты тоже умрешь, Ларри! Ты скоро умрешь!»

Полиции удалось определить, что локализацией поступающего сигнала от Ларри были горы в центральной части штата Нью-Мексико. Только на третий день, 9 августа 1973 года, власти начали широкомасштабные поиски ребенка. Несколько вертолетов вели поиски с воздуха, в то время как 150 человек искали на земле. Были задействованы более 200 добровольцев пеших и на автомобилях на всей территории штата. Подключились военные.

Одновременно история получила широкую огласку в общественности. Газеты, радио и ТВ сообщали о «потерянном мальчике Ларри». Некоторые предполагали, что Ларри от страха хаотически переключал каналы радиостанции, зовя на помощь, и поэтому сообщения стали появляться в разных штатах. Однако больше напрашивается вывод, что кто-то звонил, выдавая себя за Ларри ради шутки или обмана.

10 августа кто-то, называя себя Ларри, сообщил слабым голосом, что чувствует, что скоро умрёт. По радио некоторые люди продолжали смеяться над ним и кричали: «Умри! Умри! Умри!»

Вскоре после этого мальчик исчез из радиоэфира. Некоторые люди утверждали, что и после этого якобы разговаривали с Ларри. Некий военный сержант заявлял, что говорил с мальчиком на протяжении 3 часов 12 августа, однако полиция посчитала это недоказанным.

В общей сложности сигнал от Ларри поступал 5 дней, с 7 по 12 августа, потом исчез, и Ларри больше не выходил на связь. Предполагают, что батарея радиостанции разрядилась либо мальчик умер.

После исчезновения связи с Ларри полиция официально прекратила его поиски. 13 августа поиски мальчика были прекращены в связи с отсутствием доказательств достоверности событий. «Мы не располагаем никакой информацией, чтобы можно было с уверенностью сказать, что имеет место пропажа человека и где он может находиться», – сказал шериф штата Мартин Вижил. Дело осталось нераскрытым. Также предполагали, что, даже если все случилось на самом деле, мальчик, вероятнее всего, умер раньше, чем прекратились сообщения от него, и что последующие сигналы из разных государств (даже из Канады) были обманом.

Многие полагают, что это был обман, но те, кто говорил с Ларри, клянутся по сей день, что это была не ложь. Один из радиолюбителей сказал: «Лично у меня никогда не было никаких сомнений, что это правда. Я слышал, как плачет ребенок. Я просто не могу поверить, что это было неправдой».

Фотография, вызвавшая ажиотаж, была сделана в британской болотистой местности 24 мая 1964 года пожарным из Карлайла Джимом Темплтоном. На снимке он запечатлел свою дочь во время семейного пикника. Впоследствии Темплтон сказал, что это болотистое место едва ли могло привлечь других путешественников, к тому же с самого начала в воздухе ощущалось электрическое напряжение, будто собиралась гроза, а неподалеку паслось какое-то нервно мычащее стадо.

Фото, сделанное Джимом Темплтоном

Но солнечная полянка, на которой сидит девочка, не выглядит сырой и нелюдимой, а небо вполне ясное. Когда пожарный проявил фото, он с удивлением обнаружил за спиной дочери фигуру какого-то астронавта. Кроме самого Джима, его жены и дочери, на равнине никого не было, и откуда взялся пришелец, было непонятно.

Загадочный снимок пожарный передал в полицию и в фирму Kodak – чтобы там проверили, что это за спецэффект. Эксперты не нашли никаких погрешностей и фальсификаций: фото было подлинное. Фирма Kodak даже объявила приз тому, кто сможет раскрыть тайну этого феномена.

Еще через пару недель к пожарному домой явились «люди в черном». Они подъехали на «ягуаре», назвались «представителями правительства Её Величества» и попросили показать им место на болоте, где была сделана фотография. По дороге на болото эти джентльмены называли друг друга не именами, а номерами и вопросы задавали странные: какая была погода, как себя вели животные и птицы, не были ли слышны еще какие-то звуки? Потом незнакомцы стали убеждать фотографа, что на его снимок попал обычный прохожий. Даже требовали, чтобы он признался в мистификации. Но Темплтон отверг все эти домыслы. Тогда они разозлились и высадили его на обочине в 10 км от дома.

Впоследствии звучала версия, что на фото получилась со спины жена пожарного, снятая без контрастности: солнечный свет слил цвета, превратив ее в астронавта. Такой обмен зрения называют парейдолической иллюзией. Но в таком случае довольно странно, что никто из семьи, включая жену, не смог вспомнить этой сцены и расположения фигур.

Вторая версия, с прохожим, не кажется убедительной: во-первых, место пустынное, а семейство никого не заметило, во-вторых, снимок быстро стал известен, но никто не признался, что на фотографии именно он.

Темплтон вовсе не стремился добиться славы или заработать на фотографии, поэтому фотография так и осталась загадкой – то ли обманом зрения, то ли загадочным визитом иной цивилизации.

История о мальчике-мыши, пойманном ФБР в пещере, стала одной из самых популярных. Bat Boy – существо с крыльями за спиной, как у летучей мыши. У этого кусачего, ушастого малыша с крыльями много поклонников. О нем пишут американские газеты, журналы публикуют его портреты на обложках. Американская газета World News опубликовала новость о том, что операция по поиску летающего мальчика организована ФБР. Статью сопровождали снимки, добытые из секретного архива неким агентом. Мальчика поймали в пещере горы в Западной Вирджинии. По словам руководителя экспедиции доктора Рона Диллона, они спустились на глубину 3 км. В пещере был слышен писк. Когда грот осветили фонарем, перед учеными предстал лысый мальчик, нога которого застряла в обломках скалы. Его вытащили, но он начал вырываться, как дикарь. Ему сделали укол успокоительного и начали рассматривать. Тут только они заметили кожистые крылья за спиной и поняли, что перед ними не человек, а некое неизвестное науке существо – то ли мутант, то ли пришелец.

В США «бэтбой» настолько популярен, что о нем сочиняют песни

Громадные уши и глаза тоже напоминали о летучей мыши или лемуре. Дальнейшее повергло ученых в еще больший шок: выяснилось, что этот ребенок обладает и другими свойствами летучей мыши – например, слышит ультразвук и видит в темноте. При этом внешне он напоминал обычного трехлетнего ребенка, весил 12 кг и ростом был 60 см. Возник вопрос о питании: обычную пищу он не воспринимал, зато легко поймал и съел муху, а потом жучка. Ему стали приносить насекомых, и мальчик с радостью поглощал их. Когда его вывели погулять, он молниеносно влез на дерево и улетел.

Потом летучего мальчика искали повсюду, собирали рассказы очевидцев. Наконец он был найден в Миссури, возле реки Миссисипи. Пришло сообщение, что десятилетняя Эми Микелли была покусана непонятным существом, а случайный очевидец сфотографировал этот момент. Нападение «бэтбоя» не было случайным: он разозлился, потому что девчонка бросила в него камень. К полянке прибыл отряд ФБР. Агентам еле удалось справиться с кусающимся мальчиком. Его увезли, судя по всему, в секретную лабораторию для дальнейшего изучения. Доктор Диллон, считавший летучего мальчика представителем человеческой расы, пытался выяснить его судьбу, но ему отказали в доступе. По мнению ученого, мальчик не пришелец из далеких миров, а человеческий мутант из прошлого, развитие которого пошло по другому пути. Конечно, такой мальчик не может быть единственным на свете, и у него должны быть сородичи под землей. Если руководствоваться гипотезой, что Земля полая, то внутри ее вполне могут обитать самые удивительные существа.

Учитывая, какие нынче времена, «бэтбой» вполне подходит на роль иконы стиля, наравне с «человеком-пауком». Новые поколения, разочаровавшись в человечестве, потребляют исключительно героев анимэ и «Гарри Поттера», а также всяких чудовищ. Статус-кво мышиного ребенка современных молодых людей тоже устраивает: всех вокруг следует либо троллить, либо кусать – чтобы не приставали. В США «бэтбой» настолько популярен, что о нем сочиняют песни. Индустрия тоже не дремлет: выпускаются майки, нашивки, сумки, кружки и прочие предметы с его изображением, как десять лет назад выпускались с «человеком-пауком». И дело тут не в безумии, а в том вечном вопросе, который задают юристы: кому это выгодно? Выгодно все это тем фирмам, кто выпускает товары с «бэтбоем». Так же некогда народ грезил покемонами, тамагочи и другими странными существами. Это своего рода игра, в которой принимают участие и дети, и взрослые.

Эта история и вовсе выглядит как какая-то несусветная глупость. В 1917 году в популярном нью-йоркском издании New York Evening Mail была опубликована статья об истории ванн в США, написанная журналистом Генри Менкеном. Цель у него была одна: запустить эту «утку» и проверить, какова будет реакция. Менкен хотел показать, насколько легко навешать лапшу на уши общественности с помощью СМИ.

Менкен утверждал, что купание в ванне было якобы официально признано вредным для здоровья

В статье говорилось о том, как неохотно принимали жители США появившиеся там в середине XIX века ванны. Купание в ванне было якобы официально признано вредным для здоровья. Пуритане считали этот предмет неприличным. Поэтому в некоторых городах за мытье в ванне взимался отдельный большой налог, а количество процедур было ограничено. Несмотря на абсурдность приведенных в статье сведений, она получила широкую известность и много раз цитировалась в различных изданиях и серьезных научных работах.

Менкен опубликовал саморазоблачение через восемь лет. Но процесс уже был запущен. Эпизод с «неприличным» купанием в ванне Эстер, признанной развратницей, позднее вошел в экранизацию романа Н. Хоторна «Алая буква» (1995): «Митуба, это всего лишь ванна, а не орудие сатаны».

Еще в 1952 году статью Менкена цитировал сам президент США Гарри Трумэн в своей речи на тему здравоохранения.

Это загадочное явление долгие годы привлекало внимание мировой общественности. И сегодня этот интерес не ослабел.

Первые круги на полях появились в 1678 году в Англии. С тех пор эта страна превратилась в общепризнанную родину кругов, но вовсе не единственную страну мира, где появлялись такие круги. В те средневековые времена круги приняли за проделки дьявола, и на этом все закончилось, хотя уже в то время это можно было счесть посланием более развитой цивилизации.

Круги на полях, зафиксированные в 1678 году в Англии

В 1972 году Артур Шатлвуд и Брюс Бонд наблюдали в Уитлшире светящийся объект, который пронесся над полем и мгновенно создал на нем пиктограмму, похожую на медузу. Ее хвост состоял из знаков, похожих на руны, а макушка была создана из сегментов окружности. Появились версии, что в кругах содержится информация о строении Вселенной и что все пиктограммы – сегменты далеких звездных систем. Круги принимали за транспортные схемы разных звездных систем, за маршруты космических путешествий. В 2002 году круги появились в Новой Зеландии, в 2006-м – в Баварии и в Швейцарии в виде спирали, 2008 году – в Англии в виде зашифрованного числа П, в 2011-м – на острове Магеланг. Все эти круги имели размеры от 10 до 40 м. При изучении колосьев на полях было сделано ошеломляющее открытие: ни один колос не был сломан, все они были просто прижаты к земле.

В сентябре 1991 года в Англии разразился скандал: два пенсионера Дуг Боувер и Дейв Чорли заявили, что круги сделали они, потому что им было скучно. Все поверили в разоблачение и долго его обсуждали. Но уже в 1993 возник новый скандал: газета Саутгемптона обвинила пенсионеров в мошенничестве. Стало ясно, что старички никак не могли создавать круги в разных концах земного шара с такой скоростью: за одну ночь только в Англии возникло более 2 тысяч пиктограмм. Во время эксперимента пенсионеры не смогли выложить даже один круг и признались, что их попросили сделать заявление, чтобы скомпрометировать это явление и снизить к нему внимание общественности. При выяснении обстоятельств этого дела стало известно, что посвященная пенсионерам-мистификаторам сенсационная статья «Люди, “сделавшие” весь мир» вовсе не была написана датскими журналистами, на самом деле ее прислало неизвестное издательство новостей, созданное спецслужбами.

И наконец, самое замечательное происшествие, связанное с кругами на полях. 16 ноября 1974 года астрономы Корнуоллского университета при помощи радиотелескопа отправили в открытый космос зашифрованное послание. Приемное устройство, на которое пришло бы это послание, расшифровало бы его в двоичном коде в виде человека с двойной спиралью ДНК, изображения Солнечной системы, перечисления 5 основных элементов жизни (водород, кислород, углерод, азот, фосфор) и чисел от 1 до 10. Звездный кластер М-13, на который отправили послание, находится на расстоянии 23 тысяч световых лет от Земли. Земля получила ответ через 27 лет, в 2001 году: на поле близ Чиблтона появилась пиктограмма, по содержанию идентичная отправленной. На ней был изображен человекоподобный житель с большой головой, тройная спираль ДНК, а к 5 элементам был добавлен кремний. Рядом находилась система звездных тел, выглядевшая иначе, чем наша.

Появлялись круги и позднее. 22 мая 2010 года в Уитлшире местные жители обнаружили 8-битный двоичный код. Это было послание в системе «Аски» для десятичных цифр латинского алфавита – кодировки, которую использовали для шифрования телетайпа, а потом – в компьютерных технологиях. Это изображение американский математик Стив Александер назвал уравнением Эйлера – пятью фундаментальными математическими константами. Но это уравнение было открыто два с половиной века назад. Ученые недоумевали: зачем было посылать эту теорему. Значение такого послания стало ясно позднее. Эйлер рассчитал движение планет в виде водоворота. И пиктограмма указывала на водоворот. Потом на территории Йемена появилась еще один круг в виде водоворота. Только после этого люди заметили, что еще одно непонятное явление Земли претерпело изменения: водоворот у побережья Юго-Восточной Африки, вызванный необъяснимыми силами, ослабил свое вращение и переместился.

Так возникла еще одна версия: круги на полях являются посланиями звездного портала – указателями передвижения этого портала на Земле.

Тайна Аденского залива не на шутку заинтересовала учёных и журналистов. Вещи, которые там происходят, не поддаются нормальному объяснению, а скептики продолжают посмеиваться над конспирологическими теориями. А в Аденском заливе действительно кипит жизнь, и началось это буквально на заре нового тысячелетия.

С 2003 года в Аденском заливе начали хозяйничать сомалийские пираты.

Полагают, что в Аденском заливе находится космический портал

17 декабря 2009 года США начали военную операцию в Йемене – под предлогом борьбы с Аль-Каидой, при этом сообщив всему миру, что Йемен представляет региональную и даже глобальную мировую угрозу.

С декабря 2009 года в Аденском заливе постоянно находятся военные корабли 27 стран: США, Великобритании, Германии, ЕС, России, Китая, ООН и прочие.

5 января 2010 года в районе Аденского залива было зафиксировано землетрясение магнитудой 6,4 балла по шкале Рихтера, но местные жители почему-то ничего не заметили.

Журналисты считают, что на самом деле эти сомалийские пираты не совсем пираты, а по сути – внештатные наемники стран НАТО, призванные запугать судовладельцев, чтобы эти последние выбирали более долгие и менее рентабельные пути транспортировки грузов и не совались в пресловутый залив.

В связи с этим журналисты спрашивают: почему суда с такой настойчивостью отваживают от Аденского залива? Что скрывается в этом заливе и почему там за последние месяцы произошло столько событий? Какой интерес у всех этих стран в столь отдаленной и ничем особенным не знаменитой точке?

Ответы на эти вопросы могут показаться совершенно невероятными.

Стоит признать, что Аденский залив – вовсе не заурядная, ничем не примечательная точка. Во-первых, известно, что в Аденском заливе находится одна из мощнейших магнитных аномалий Земли. Во-вторых – и это тоже факт, – в Аденском заливе недавно образовалась странная гигантская воронка, заметная даже из космоса. Эта воронка излучает удивительное свечение, и никто уже не верит в объяснения научных скептиков и вульгарных материалистов, что это якобы микроорганизмы светятся, попадая в воронку.

Итак, по мнению конспирологов, в Аденском заливе имеет место крупномасштабный заговор с участием внеземных цивилизаций. И сомалийские пираты – лишь прикрытие, чтобы держать суда «непосвященных» как можно дальше от эпицентра главных событий: пусть себе плывут мимо. Этот эпицентр – не что иное, как космический портал, расположенный в Аденском заливе под водой. Посредством его «300 спартанцев» из масонской ложи общаются с внеземными цивилизациями. Лететь до Земли много световых веков, а общаться через дыру в пространстве быстрее и удобнее. На Земле не очень много точек, где расположены такие порталы. Одна из них в Аденском заливе.

Зачем мы нужны инопланетянам? Чтобы не дать нам наделать глупостей и кое-чему научить, но не всех, а только «избранных». Зачем нам, точнее – «избранным», инопланетяне? Для мирового господства, конечно, ибо «кто владеет информацией, тот владеет миром», как сказал Ротшильд. Неужели кто-то думает, что эти «избранные» общаются с инопланетянами из альтруистических побуждений – чтобы облегчить нам жизнь?

Как доказательство последнего вопроса-утверждения приводится еще один факт, донесенный до нашего сведения какими-то странного вида «агентами» – то ли дезертирами, то ли самозванцами. Они охотно рассказывают, что провели на военной базе в Аденском заливе несколько лет и над ними ставили опыты по изменению ДНК и созданию «совершенных солдат». Опыты ставятся по заданию «избранных» элитными военными из НАТО и опытными учеными при участии советников из космоса. То есть «избранные» создали в заливе конвейер по производству каких-то военизированных роботов-фантомов и готовятся к войне и переделу мира. В этой версии внеземные цивилизации предстают как враждебные по отношению к землянам. Они работают вместе с Новым мировым порядком по устранению преград для воплощения какого-то дьявольского плана.

Вторая версия той же истории несколько отличается от первой. Внеземные дружественные цивилизации, напротив, пытаются не допустить развития событий, уготовленного Новым мировым порядком (то есть «избранными»), они-де пытаются всеми силами прорваться через портал и спасти ничего не подозревающее человечество, но именно поэтому возле портала держат войска – чтобы этим дружественным пришельцам помешать.

По поводу всего этого трудно что-то сказать. Но никаких доказательств, кроме наличия в этом месте войск и воронки, пока представлено не было.

Одной из самых будоражащих воображение тайн является знаменитый на весь мир Бермудский треугольник – участок Саргассова моря между Бермудами, Пуэрто-Рико и Майами. На этом участке океана уже более ста лет пропадают морские суда и самолеты, причем исчезновения самолетов порой носят массовый характер, как это случилось в 1945 году, через полгода после окончания Второй мировой войны.

Наиболее громким делом стало исчезновение в декабре 1945 года «звена 19» – пяти военных самолетов «Авенджер», совершавших обычный тренировочный полет возле побережья Флориды. Пять бомбардировщиков во главе с опытным пилотом Чарльзом С. Тэйлором вылетели из Форта Лодердейл в 14.10. Они собирались проследовать курсом на север, к побережью Багамских островов, а возле Ньюфаундленда повернуть на запад и вернуться на базу. Однако в 3.40 следовавшим другим маршрутом звеном эскадрильи пилота Роберта Кокса было получено сообщение: «Мы, кажется, сбились с курса. Земли не видно. Повторяю – земли не видно! Не знаю своего пеленга. Мы, кажется, потеряли ориентиры! Не знаем, где запад! Что-то случилось! Странно! Мы не можем ориентироваться! Кажется, мы…»

Эскадрилья «Авенджеров» исчезла в районе Бермурдского треугольника в декабре 1945 года

Впоследствии говорилось, что Тэйлор упоминал «зону белой воды» и море, которое «выглядит необычно». Некоторые считали эти слова не стоящим внимания вымыслом любителей сенсации, однако они важны для одной из научных версий этого туманного дела.

Радист-контрактник Мэлвин Бекер заподозрил, что в тумане Тэйлор перепутал острова Флорида-Кисс с Багамами и считал, что находится со своим звеном в Мексиканском заливе. Это стало роковой ошибкой пилота. По мнению Бекера, в Мексиканском заливе было бы плохо слышно, но от Багамских островов слышимость была хорошей. Сообразительный Бекер намеренно снизил звук, но слышимость была по-прежнему четкой. Из этого следовало только одно: Бекер прав. Он попытался спасти звено и велел Тэйлору двигаться на север, а сам бросился в центр связи проверять свои соображения. Там с помощью триангуляции (геодезического определения ориентиров) установили местонахождение звена «Авенджер»: Багамы. Но Тэйлор не послушался радиста, считая себя большим профессионалом. Он повернул в обратную сторону, полагая, что Америка рядом, и оказался в открытом океане. Учитывая, что у самолетов вскоре должно было закончиться горючее, это было убийственным решением. Когда Бекер вновь попытался связаться с ним, связи уже не было. В последний раз капитан передал сообщение в 19.10.

На поиски пропавшего звена вылетели два гидроплана «Мартин Маринер», после чего один из них тоже пропал, и дело приняло зловещий оборот. Впрочем, существовало свидетельство о том, что в тот самый момент, когда пропал «Маринер», в 19.50, над морем видели взрыв.

За один мирный день на одном участке моря бесследно исчезли 27 человек. Но и взрыв «Маринера», и слова Тэйлора о «зоне белой воды» имели одно вполне разумное объяснение. В 1920-х годах в этом районе был обнаружен мощный природный источник энергии – затвердевший газ метан, гидрат метана. По предположениям ученых, в частности доктора Ричарда Макайвера, наличие огромного количества гидрата метана на дне представляло огромную опасность не только для судов, но и для самолетов. При любом колебании морского дна и оползании шельфа такой источник высвобождал пары метана. Они при соединении с насыщенной углеводородом морской водой превращались в паровой фонтан, которым объяснялся эффект «белой воды». Судно мгновенно затягивало на дно, а выброс газа в воздух создавал ловушку для самолетов – и в качестве вихревой петли, и в качестве потенциального источника взрыва: при соединении метана с выхлопными газами самолет сразу взорвется, как это и случилось с «Маринером». Кроме всех этих научных объяснений версия метана обладала своим собственным внутренним эффектом: она обнаружила жизнь в метановых залежах – там, где, казалось бы, никакой жизни быть не может. В пластах затвердевшего газа обитали ледяные черви, питавшиеся бактериями, которые разрастаются на метане. Этих червей ученые назвали гидратами.

Однако метановая версия не объясняла других вещей. Многие случаи были связаны с полной сохранностью судна и исправностью двигателей, но необъяснимым исчезновением экипажа. Куда деваются люди? Почему они в такой спешке покидают судно, не взяв даже личных вещей?

Еще одна научная версия касалась теории «микровзрыва» – атмосферного феномена, связанного с образованием небольшой косы в 2,5 мили. Это поток воздуха, столб, который движется к земле и образует ветер по прямой линии, сметающий все вокруг со скоростью до 100 миль в час. Такой порыв ветра образуется от соприкосновения с теплым воздухом и действует всего 5 минут, но этих минут хватает для уничтожения любого судна, попавшего в эту сравнительно небольшую точку земной поверхности. При этом суда, находящиеся поблизости, могут вовсе ничего не заметить. Именно это случилось во время соревнования парусников в июне 1984 года, когда мгновенно затонул корабль «Маркес». 19 молодых моряков погибли, уцелел лишь один член экипажа Филипп Септон, которому удалось выбраться и продержаться на плоту до прибытия команды спасателей. Именно он и рассказал, что произошло: «Налетел свирепый ветер под прямым углом, будто движимый какой-то невидимой силой со скоростью 100 узлов, вода превратилась в молоко. Вокруг нельзя было увидеть ничего». По словам моряка, судно, всего 45 секунд назад спокойно плывшее по морю, мгновенно погрузилось в пучину. Это и был тот самый «микровзрыв» – самая опасная ловушка для ничего не подозревающих моряков. Опасная – именно потому, что на первый взгляд ровно ничего не происходит. Ни один «морской волк», будь он сколь угодно опытен, никогда не сможет предугадать этот феномен. Но уже в следующую секунду все может быть кончено.

Эта внезапность, непредсказуемость и странные обстоятельства гибели судов и привели к появлению мистической версии Бермудского треугольника – чудовища, пожирающего массы людей.

17 сентября 1950 года в газете «Майами геральд трибьюн» появилась статья Эдварда Ван Винкель Джонса. В ней излагались только факты. С 1945 по 1950 год у юго-восточного побережья США необъяснимо исчезли 135 человек. К статье прилагалась карта исчезновения судов с точными координатами. Джонс не предлагал разгадки, но породил загадку, о которой заговорили.

Через 14 лет, в 1964 году, экстрасенс Винсент Гаддис выдвинул гипотезу о Бермудском треугольнике (тогда это выражение прозвучало впервые). В самой гипотезе, в общем, не было ничего необычного: Гаддис всего лишь заявил, что человечество столкнулось в этом районе с «неизвестным типом атмосферной аберрации» – дырой в небе. Такая воронка, возникающая в результате колебаний воздуха и столкновения воздушных потоков, действительно возможна. Но зловещий смысл слов Гаддиса привел к появлению на свет мистической идеи гиперпространства, которое засасывает людей в другое измерение.

И вот уже в 1970 году журналист Чарльз Берлиц издал книгу, которая мгновенно стала бестселлером и вышла в количестве 18 миллионов экземпляров. Тогда о знаменитом феномене заговорили как о «треугольнике дьявола», в котором действуют таинственные силы внеземной цивилизации, потустороннего мира и т. п. Позднее книгу критиковали ученые.

В 1975 году вышла другая книга – Лоуренса Куше. Автор в своем труде «Бермудский треугольник: мифы и реальность» привел множество случаев бесследных исчезновений в этом районе и дал им гораздо более приемлемое научное объяснение. Эта книга, переведенная на русский язык в 1978 году и мгновенно распроданная, вызвала у наших любителей легенды некоторое разочарование, но все равно пользовалась огромным успехом.

Приведенные здесь теории, конечно, не могут объяснить всех странных случаев исчезновения судов, но сами по себе они интересны и необычны, поскольку сообщают нам информацию о загадочных явлениях Земли, которые еще недостаточно изучены людьми. Никто же не удивляется такому явлению, как мираж, и не считает его мистикой.

Уже несколько десятков лет не дает покоя и другая тайна – события 1943 года, получившие название «Филадельфийский эксперимент».

Густая пелена зеленоватого цвета окутала «Элдридж», и в следующее мгновение он полностью растворился на глазах наблюдателей

История гласит, что 22 и 28 октября 1943 года авианосец «Элдридж», над которым проводились военные опыты, должен был стать невидимым для вражеских радаров, но вместо этого просто исчез. В 9.00 был отдан приказ запустить центральный генератор нулевого времени и четыре вспомогательных генератора электромагнитных колебаний. Густая пелена зеленоватого цвета окутала «Элдридж», и в следующее мгновение он полностью растворился на глазах высокопоставленных чиновников военно-морского ведомства, наблюдавших за экспериментом. Он внезапно появился в совершенно другом месте, где его наблюдали изумленные очевидцы, и через 20 минут вернулся в исходную точку при ужасных обстоятельствах – часть команды пребывала в состоянии безумия, несколько человек пропали без вести, а 20 человек оказались вплавлены в стальные переборки палубы. Перепуганные матросы заикались, истерически хохотали, как пьяные, бесцельно слонялись по палубе. Они рассказывали, что на какое-то мгновение зеленое облако рассеялось и прямо перед ними открылись судовые верфи Норфолка – запасной стоянки «Элдриджа», расположенной в 12 часах хода от Филадельфии. Потом облако снова заволокло корабль, и в следующее мгновение «Элдридж» уже опять был на месте эксперимента.

Далее эксперимент был свернут, засекречен, а тех моряков, которые пытались о нем рассказывать, запугали или отправили в психбольницу.

Этим загадочным событиям посвящено более десятка бестселлеров, несколько фильмов, множество статей, конференций, семинаров, исследований. Десятки специалистов читают лекции, раздают автографы, собирают материалы, интервьюируют свидетелей. Находятся чиновники и спецагенты, с готовностью выдающие военную тайну. К «очевидцам событий» возвращалась память, их родственники делились впечатлениями. Постепенно эта история превратилась в гигантскую индустрию, интерес к которой подогревали средства массовой информации. Вышло несколько художественных фильмов об этом событии – 1984, 1994 и 2012 годов. По законам Голливуда фантастическая основа была сдобрена интимной составляющей. В первой картине один из моряков, попавший из 1943 в 1984 год, влюблялся в современную девушку; он совершал подвиг, вернувшись на корабль и отключив генератор, а потом снова прилетал в будущее, чтобы жениться на своей возлюбленной. Во втором фильме, 1994 года, этот же герой, уже без жены, но с маленьким сыном (любовная тема в те годы сменилась детской), попадал в прошлое и сражался с возможными искажениями истории (нацисты в 1943 году победили во Второй мировой войне) и вновь возвращал человечеству мирное будущее. Третья картина, 2012 года, также не обошлась без группы злодеев, но в целом выглядела более современно и правдоподобно, хоть и была насыщена превосходно выполненными спецэффектами, главным из которых стало приземление внезапно проявившегося в пространстве «Элдриджа» на крышу чикагского небоскреба.

Людей во всей этой истории интересовал сам момент так называемой «нуль-транспортировки» – эффекта мгновенного перемещения в пространстве без затраты времени. Помимо превосходной перспективы дешевого преодоления пространства эта тема предоставляла прекрасную возможность играть со временем как с неким четвертым измерением, ведь время как феномен всегда вызывало у людей любопытство. В период расцвета научной фантастики в СССР, в 1960-х годах, этим тоже интересовались. В альманахе «Мир приключений» появлялись повести об испытаниях на человеке некоего цилиндра, барокамеры, в которую помещался испытуемый. В этом цилиндре человек мог переместиться на огромные расстояния за одно мгновение. При этом кандидат отбирался с отменным здоровьем, но во время эксперимента он испытывал такие перегрузки, что впоследствии ему приходилось долго восстанавливаться. Далее интерес к этой теме угас вместе с интересом к теоретической науке, а к концу 1980-х – началу 1990-х он и вовсе стал достоянием приключенческого кино в США. Спецэффекты и загадочность этого явления превратились в неиссякаемый источник киноиндустрии. Эсминцы и исчезнувшие в Бермудском треугольнике бомбардировщики возникали в небе внезапно и устрашающе, они становились причиной новых катастроф. Благодаря этим сюжетам воспоминания о тайне 1943 года вовсе не исчезли.

Торговец автозапчастями Моррис Джессап любил наблюдать за звездами в небольшой домашний телескоп. В 1955 году он опубликовал книгу под названием «Аргумент в пользу НЛО». После этого он отправился в турне по Америке с лекциями, в которых рассказывал о загадочных явлениях: исчезновениях людей, падающих с неба лягушках и рыбах, таинственных снах, светящихся облаках и «летучих голландцах». Истории Джессапа сводились к контактам с инопланетной цивилизацией.

Как-то он получил подряд три письма от Карла Мередита Аллена, побывавшего на его лекции. По словам Аллена, лекции были познавательны, но в них слишком опрометчиво разглашалась государственная тайна, которая заключалась в способе перемещения инопланетян с помощью антигравитации и электромагнитного поля. Этот способ был давно известен на земле и осуществлен в 1943 году. Не без участия Альберта Эйнштейна он применялся военно-морским флотом США во время «Филадельфийского эксперимента». Говорилось и о том, что у истоков эксперимента стоял знаменитый сербский физик Никола Тесла – автор многих волшебных опытов. Аллен, по его словам, в 1943 году служил матросом на торговом судне «Эндрю Фьюресет», которое стояло рядом с «Элдриджем» во время второго эксперимента. При этом респондент доктора Джессапа называл себя именем Карлос Мигель Альенде, объясняя это тем, что ему пришлось уволиться из торгового флота, переехать в Мексику и сменить имя.

После этого Моррис Джессап написал вторую книгу «Расширенный аргумент в пользу НЛО».

Несколько позднее в Управление военно-морских исследований были присланы книга Джессапа и рукопись на имя его руководителя адмирала Фёрта, которого это послание не заинтересовало. Он посчитал это чьим-то розыгрышем. Впоследствии сотрудники Фёрта ознакомились с рукописью и послали за Джессапом. Их привлекли рассуждения об антигравитации. Джессап прибыл в управление и сразу узнал почерк Аллена. Именно тогда в разговоре с сотрудниками Джессап, по его словам, добился признания, что эксперимент действительно проводился.

Далее Джессап начал помогать сотруднику управления доктору Валентайну, которому сказал следующее: «Этот эксперимент чрезвычайно интересен, однако ужасно опасен. Особенно для людей, принявших в нем участие. Использование магнитного резонанса приводит к временному выпадению из нашего измерения, однако этот процесс не поддается контролю. По сути, речь идет о переводе материи на другой уровень или измерение, поэтому, если удастся добиться контроля над резонансом, мы совершим настоящий прорыв в науке».

Вскоре, 20 апреля 1959 года, Джессапа нашли мертвым в его машине. Он направлялся к Валентайну. Считалось, что он покончил с собой. Но смерть в результате отравления углекислым газом, сопровождаемая огромной дозой алкоголя и антидепрессантов, казалась подозрительной: ведь он должен был при этом въехать на территорию парка Дэйд-Каунти, надеть шланг на выхлопную трубу, вывести другой его конец в салон, проложить мокрыми тряпками зазор над стеклом и завести мотор. Едва ли у смертельно пьяного человека хватило бы на это сил и соображения. «Это убийство!» – считали обличители «Филадельфийского эксперимента».

Но после смерти Джессапа Валентайн не остановился. Он продолжил исследования. Журналист Альфред Билек вместе с Брэдом Штайгером написал бестселлер под названием «“Филадельфийский эксперимент” и другие заговоры НЛО». Именно в этой книге упоминался Никола Тесла как руководитель эксперимента. По словам Билека, ученый, узнав о предстоящих опытах на людях, сразу вышел из проекта. Через 10 месяцев, 7 января 1943 года, Тесла был найден мертвым в своем гостиничном номере в Нью-Йорке. Не так уж все и просто в этой истории.

Кстати, подобные вещи с изучением проницаемости пространства происходили и в СССР: в 1946 году в кабинет Лаврентия Берии был привезен прямо из лагеря астрофизик Николай Козырев. Его уже ожидала группа из 9 ведущих физиков страны. Ученый за 10 минут начертил разработанный им в заключении прибор, помогающий перемещаться в пространстве и получивший впоследствии название «Зеркала Козырева». Астрофизик был освобожден условно-досрочно и переведен в Крымскую обсерваторию для продолжения работы. «Зеркала Козырева» представляли собой алюминиевые спиралевидные плоскости, способные отражать физическое время и подобно линзам фокусировать разные виды излучений, в том числе и исходящие от человека. Но продолжения эта история не получила, так как позднее его исследования оказались никому не нужны.

Считается, что слухи о «Филадельфийском эксперименте» объясняются тем, что в 1943 году ученые воюющих стран проводили опыты по размагничиванию, или дегауссизации, корабля с целью сделать его невидимым для магнитных взрывателей мин и торпед. Основной способ размагничивания – воздействие на магнитные материалы переменным магнитным полем с уменьшающейся амплитудой. В качестве источника переменного магнитного поля использовалась катушка электромагнита с уменьшением амплитуды проходящего через нее тока. Во время размагничивания выходили из строя механические часы и магнитные компасы.

В свою очередь, сотрудники четвертого военно-морского управления считают, что тема «Филадельфийского эксперимента» вызвана рядовыми исследованиями, которые проводились в годы войны на территории филадельфийских доков.

Но на рубеже XXI века стали появляться новые свидетели – моряки с «Элдриджа», побывавшие в конце XXI века и даже в VII веке нового тысячелетия.

Одним из таких путешественников во времени был Джон Тайтор, известный по форумам 2000–2001 годов. Он якобы являлся солдатом спецподразделения, присланным для транспортировки компьютера IBM-5100, созданного в 1970-х годах по старой модификации. Этот компьютер еще до распространения языков APL и Basic обладал скрытой функцией делать отладку программного кода старых систем на базе UNIX. По утверждению программиста, он побывал в 2036 году и мог рассказать обо всем, что произойдет в будущем.

Будущее начиналось в 2004 году, причем Тайтору удалось предсказать войну в Ираке. Так у него появились сторонники. США, по его словам, распадутся на пять регионов, мир ожидает атомная катастрофа с огромными разрушениями. Несколько мировых держав исчезнет.

В 2003 году книга Тайтора была опубликована, а сам он стал участником радиошоу.

Вторым участником «Филадельфийского эксперимента» был уже упоминавшийся Альфред Билек. 13 августа 1943 года он был на борту морского эсминца DE 173. После катастрофы он потерял сознание и очнулся на больничной койке в далеком будущем – 200 лет спустя. Ему довелось побывать в 2137-м и 2749-м годах. В госпитале он провел более месяца, восстанавливаясь от радиационного поражения; при этом врачи использовали вибрационное и световое оборудование, не известное современному человеку. В палате был телевизор, по которому шли новости и учебные передачи, из которых он узнал о состоянии мира. Будущее, по словам Билека, параллельно настоящему и происходит с ним в одно время, но в другом измерении. Это будущее – результат сверхсекретных научных разработок второй половины XX века. С 1954 по 2000 год американское правительство работало с оказавшимися в его распоряжении инопланетными технологиями, найденными в Розуэлле. Эти технологии снижали уровень радиации и обезвреживали ядерные отходы. После третьей мировой войны они оказались востребованы. Кроме того, Билек упоминал проект «Монток» – серию секретных экспериментов американского правительства, проводившихся на базе Camp Hero, недалеко от Монтока. Это была работа с психологическим оружием и свойствами сверхсильных электромагнитных полей. Речь вновь шла о возможностях телепортации. Но этим разработкам помещала война 2003–2005 годов между двумя коалициями – Россия-Китай и США-Европа. В результате войны в будущем климат Земли изменится примерно к 2025 году. США и Европа будут существовать в других границах, уровень моря поднимется, Флорида исчезнет под водой, Миссисипи станет подводной рекой, а Атланта – портом на побережье океана. Великие озера сольются в одно, магнитные полюса Земли начнут смещаться, и тогда ученые создадут искусственный полюс, препятствующий смещению магнитных полюсов. Американская и канадская нации исчезнут, а инфраструктура США будет полностью разрушена. Население Земли сократится до 300 миллионов, а население США составит около 50 миллионов. В 2137 году повсюду будет военное положение. В 2749 году человечество и вовсе будет существовать на грунтовых опорах и перемещаться на плавающих городах. Вместо правительства в мире действовала некая Компьютерная система с искусственным интеллектом. А вместо главы государства была гигантская кристаллическая плавающая структура, обладающая телепатическими способностями.

И наконец, совсем недавно, в 2003, а потом в 2006 годах, появились сообщения о новом путешественнике, правда, не связанном с «Филадельфийским экспериментом». Сообщалось, что в Нью-Йорке агентами ФБР был арестован некий Эндрю Карлсин, мужчина 44 лет. Он обвинялся в мошенничестве на бирже, при котором пользовался инсайдерской информацией: вступая в сговор с менеджерами компаний, торгующих акциями, получал от них коммерческие сведения, благодаря которым выиграл 350 миллионов за две недели, имея первоначально лишь 800 долларов. Карлсин осуществил 126 сделок, причем столько событий предсказать просто невозможно. Он отверг обвинения в преступном сговоре и поведал, что работал один, а информацию получал из 2256 года, поскольку прибыл на машине времени.

«Ваша эра отличалась крайней нестабильностью фондового рынка, – назидательно вещал Карлсин. – У нас всем об этом известно, доступны и архивные данные, владея которыми легко сколотить состояние. Очень трудно было сопротивляться такому искушению».

Карлсин клялся, что собирался манипулировать осторожно, периодически проигрывая, чтобы его инвестиции не выглядели подозрительно. Но азарт оказался сильнее. Заключенный даже предложил полиции сделку – в обмен на свободу он сообщит, где бен Ладен, и расскажет формулу лекарства от СПИДа. Полицейские возмутились и оставили его в тюрьме, заявив, что он лгун и мошенник и, пока не расскажет правду, будет сидеть.

Все знают, что между СССР и США, двумя космическими державами, с самого начала освоения космоса началась жесткая конкуренция. Мы первыми отправили человека в космос, они – первыми высадили человека на Луну.

Однако в какой-то момент все эти, казалось бы, неоспоримые вещи стали оспариваться. Появились специалисты, утверждавшие, что американцы на Луне не были, а все эти кадры – просто инсценировка. Даже в США находились скептики. Например, Билл Кейзинг, написавший книгу «Мы никогда не были на Луне» («We Never Went to the Moon»). Это еще можно было бы понять как попытку создать сенсацию (они хорошо оплачиваются), но книгу он издал за свой счет, значит, не в корысти дело.

Кейзинг утверждал, что в самый последний момент перед началом полетов на Луну по программе «Аполлон» руководство НАСА вдруг узнало от фирм-поставщиков о ненадежности оборудования и решило не откладывать полет, а заменить его имитацией. Ракеты «Сатурн-5» ушли в космос без экипажа. А космонавтов тайно перевезли на секретную базу в Неваде, где уже были сооружены посреди пустыни съемочные павильоны, имитирующие поверхность Луны. Там и были разыграны перед телекамерами «прогулки по Луне».

Высадка американцев на Луне – правда или голливудская постановка?

Обвиняя НАСА в масштабной мистификации, Кейзинг и его соратники привели несколько доказательств. Во-первых, на небе почему-то не видно звезд. Во-вторых, по расположению теней понятно, что съемки велись в павильоне: при разглядывании некоторых снимков создается впечатление, что у предметов, расположенных недалеко друг от друга, тени направлены в разные стороны, что возможно лишь при близко расположенном источнике света, а никак не при освещении параллельными солнечными лучами. В-третьих, организм астронавтов не подвергся влиянию радиации. В-четвертых, под лунным модулем, в котором астронавты опускались на Луну, видна лунная пыль, которую должны были сдуть реактивные двигатели. В-пятых, на Луне высокая температура, неприемлемая для жизни, но астронавты не пострадали. Самым убийственным аргументом стало движение американского флага, водруженного на лунную поверхность: в безвоздушном пространстве не может быть ветра.

В США свобода слова, и никто не обвинил сторонников мистификации в отсутствии патриотизма или клеветническом посягательстве на честь государства. По опросу Службы Гэллапа, проведенному в 1999 году, 6 % американцев (то есть 12 миллионов человек) поверили «разоблачениям». И неудивительно: было проведено столько телепередач и ток-шоу, написано столько статей и поставлено фильмов, что общественное мнение дало легкий крен. В 1978 году вышел художественный фильм «Козерог-1», в котором показано, как в пустыне Невада снимаются кадры полета на Марс.

В отличие от Кейзинга, издающего книги за свой счет, газетчики быстро поняли, как взлетит их рейтинг благодаря такой сенсации. И общественное мнение накренилось еще больше.

Кстати, только что британский телеканал Channel 4 превратил эту тему в реалити-шоу под названием «Космические кадеты» (Space Cadets). Ее героям скажут, что они отправляются на околоземную орбиту. И 9 британцев, которых отберут для участия в программе, будут думать, что они тренируются в «Российском агентстве космического туризма» (Space Tourism Agency of Russia).

На самом же деле участники реалити-шоу будут проходить обучение на одной из заброшенных британских баз. Космический корабль, на котором они должны отправиться в космос, это всего лишь макет шаттла, изготовленный для фильма «Космические ковбои» (2000). Перед иллюминаторами макета установят гигантский экран, и участники проекта увидят, как из космоса выглядит ураган над Мексикой: на монитор выведут изображение со спутников. Звукоинженер из Голливуда изготовил специальный звук, имитирующий рев двигателей.

Идея этого розыгрыша возникла 18 месяцев назад и хранилась в строжайшем секрете. Авиабаза «Российского агентства космического туризма» строго засекречена, и ее место неизвестно.

Чтобы никто из участников не догадался о розыгрыше, их давно изолировали от мира. С ними полетят трое подготовленных актеров с очень убедительными легендами. Эта программа позиционируется как «самая большая мистификация за всю историю телевидения» (This is London). Вот так происходит превращение острой дискуссии о космосе в игровое шоу.

Исследователь Филип Плэт, дабы разъяснить истинное положение вещей с полетом на Луну американской экспедиции, написал книгу «Астрономические заблуждения: Разоблачение неверных представлений и ошибок, от астрологии до “мистификации” с посадкой на Луну». Он объяснял отсутствие звезд свойством фотографии. Экспозиция, подходящая для съемки лунного ландшафта, недостаточна для съемки звезд. Солнце освещает поверхность Луны и астронавтов в белых скафандрах ярче, чем в полдень в пустыне Сахара. В таких условиях при нормальных фотоматериалах требуется экспозиция фотосъемки около 1/500—1/1000 секунды. В то же время при фотографировании даже самых ярких звезд нужна экспозиция от 1 до 10 секунд. Именно поэтому небо на снимках оказалось беззвездным.

Сильный контраст между светом и тенью на фотографиях указывает, что над поверхностью, где велась съемка, нет рассеивающего света воздушной оболочки. Кроме этого, экспедиция «Аполлон-16», проведенная в 1972 году, доставила на Землю ультрафиолетовые снимки Млечного Пути и некоторых галактик. Эти снимки астронавты получили с помощью небольшого телескопа. Ультрафиолетовое излучение не проходит сквозь земную атмосферу, поэтому можно утверждать, что астронавты находились за ее пределами. Еще одним доказательством стал телескоп, намеренно оставленный на лунной поверхности.

С поверхности Луны передавались телевизионные репортажи. Почти на всех телекадрах также не видно звезд, поскольку в поле зрения камеры находятся яркие объекты – лунная поверхность, приборы, астронавты – и автоматический экспонометр снижает чувствительность камеры. Но в некоторые моменты, во время движения лунохода по кочкам, телекамера направлена к небу, и автоматика до предела увеличивает чувствительность съемки: в эти мгновения в кадре появляются звезды.

Тени, словно направленные в разные стороны, – это эффект перспективы, усиленный широкоугольной оптикой фотоаппарата.

Астронавты не пострадали от радиации, потому что траектория полета была спланирована так, что корабль лишь слегка зацепил внутренний, наиболее опасный радиационный пояс и провел большую часть околоземного полета во внешнем, не столь опасном поясе. Какая-то доза радиации, конечно, была, но далеко не смертельная. А фотопленки защищал от радиации металлический контейнер.

Что касается лунной пыли, то это утверждение основано на земных реалиях. На Луне все иначе. Там нет атмосферы, в 6 раз меньше сила тяжести и необычный грунт. Струя лунной ракеты довольно слаба: при посадке двигатель лунной кабины создавал тягу чуть более 1 тонны при диаметре сопла около 1,4 м. И давление газовой струи на грунт было менее одного ньютона на квадратный сантиметр.

По поводу убийственной температуры тоже можно возразить скептикам. Учитывая, что в конце дня лунная поверхность нагревается до 130 °C, астронавты опускались на Луну утром, пока грунт еще не успел нагреться. На глубоких участках температура и вовсе была ниже нуля.

Стоит признать, что экспедиция «Аполлона-11» стала подвигом Нила Армстронга, Базза Олдрина и Майкла Коллинза. Ступив на Луну, Армстронг произнес историческую фразу: «Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества».

Нет области более темной и мрачной, чем политическая история. Здесь мистификации на каждом шагу – как смертельные ловушки на минном поле. Существуют ли на самом деле теории заговора, таинственные узники, двойники правителей или исчезнувшие империи? И кто такие эти мифологические личности в масках или темных очках?

Чтобы манипулировать миром, необходимо создавать события, никогда не существовавшие, загадочных людей, которые превращаются в легенду, и географические местности, реальность которых тоже под вопросом. Иной раз такие выдумки носят безобидный характер и привлекают внимание любителей приключений. Бывают и менее безобидные выдумки, целью которых служит корыстное или тщеславное желание войти в число популярных, избранных личностей. Случаются и мистификации, созданные исключительно ради уничтожения людей и развязывания войн. В таком случае они становятся синонимом провокаций.

На свете много тайн, но больше половины из них созданы самим человечеством.

Атлантиду и сегодня принято считать мифом – островом-государством, существование которого не доказано. Однако в таком случае трудно себе представить, чтобы сразу несколько древних мыслителей, не сговариваясь, упоминали эту мифическую землю в своих трудах. Платон полагал, что Атлантида – это остров, реально существовавший девять с половиной тысяч лет до нашей эры. Он был населен атлантами и находился напротив гор Атланта, между Геркулесовыми столпами, то есть в Гибралтарском проливе. Остров был разрушен землетрясением и всего за сутки погрузился в море, что привело к гибели всех его жителей.

Гибель Атлантиды. Картина художника Н. К. Рериха. 1929 г.

Большая часть ученых продолжают считать Атлантиду вымыслом, ссылаясь на скепсис Аристотеля: он-де упрекал своего учителя Платона во лжи, поскольку считал, что тот искажает факты или вовсе выдумывает их. Но главной причиной саботирования этого нового направления стали косность, нежелание обращаться к новому, приверженность старым взглядам. Именно в этом обвиняли скептиков атлантологи. Они говорили, что отсутствие результатов связано с нежеланием их обнаружить, что гораздо удобнее делать научную карьеру, не открывая ничего нового. Филипп Джонсон, написавший вступительную статью к книге Майкла Кремо и Ричарда Томпсона «Неизвестная история человечества», утверждал, что «древнейшая история человечества – это та область, где нет месту догматизму».

При этом речь шла вовсе не о каком-то маленьком островке, затерянном в океане, а о крупном архипелаге, занимавшем территорию от Большой Исландии до Ньюфаундленда и Антильских островов на западе и до Испании на востоке. Как говорится у Платона, «этот остров превышал своими размерами Ливию и Азию, вместе взятые», а на нем находилось «удивительное по величине и могуществу царство».

По словам мыслителя, жители Афин, не имея поддержки, сражались с завоевателями, пришедшими из Атлантиды, и освобождали захваченные ими земли, а потом природная катастрофа уничтожила афинское войско и Атлантиду. Как мы помним из древней истории, афиняне были очень сильными соперниками, а значит, противостоять им могла только очень мощная держава.

Пожалуй, самой привлекательной темой исследования Атлантиды является ее антропологическая загадка. Кем были эти атланты – титанами или обычными землянами? Что они умели и какими знаниями владели? И здесь изучение расширяется до прародины человечества, а к Атлантиде присоединяются мифические державы Лемурия, Пацифея и Гиперборея.

Является ли миф о крупной морской державе, внезапно стертой с лица земли, всего лишь мистификацией великого философа и если эта земля существовала, то где она находилась? Будущее, несомненно, откроет тайну, ведь суша и океан еще не изучены полностью. А пока тема Атлантиды активно развивается в фантастической литературе и кинематографе. Однако представим себе еще один вариант: если бы произошла какая-то катастрофа, то человечество, обнаружив карту вымышленной Йокнапатофы, сделанную Фолкнером для цикла его романов, или карту городка Твин-Пикс, нарисованную писателем и сценаристом Робертом Фростом, могло бы предположить, что это была реальная земля. Не случилось ли такое и с Атлантидой?

Еще одной странной мистификацией, связанной с неведомыми землями, стали «зеленые дети Вулпита» – название загадочного и якобы имевшего место в реальности эпизода в истории Англии XII века. Говорят, это случилось во время правления короля Стефана. В деревне Вулпит графства Суффолк прямо в поле крестьяне обнаружили детей, брата и сестру, которые имели в целом нормальный вид, за исключением цвета их кожи. Он был зеленым. Дети объяснялись на неизвестном языке. Они были голодны, однако на пищу взирали с непониманием. Единственное, что они согласились съесть, была зеленая фасоль, но жителям пришлось показать им, как надо есть. Позднее они научились есть и другую пищу. После этого они постепенно утратили зеленую окраску кожи. Их крестили, но мальчик вскоре умер. Его сестра выжила и стала вести обычную жизнь, но проявляла вспышки темперамента, считалась «буйной и несдержанной в своём поведении». После того как она освоила английский язык, ей удалось рассказать местным жителям, что она и ее брат явились из Земли Святого Мартина – подземного мира, где всегда темно. Его жители имеют зеленый цвет кожи.

Этой теме были посвящены труды «Chronicum Anglicanum» Ральфа Коггесхельского (1189), «Historia Rerum Anglicarum» Уильяма Ньюбергского (1220) и «The Man in the Moone» Фрэнсиса Годвина (1620-е годы). В попытках объяснения истории зеленых детей преобладали две версии: либо это типичная народная легенда, описывающая мнимую встречу с жителями другого мира, либо – искаженное хронистами реальное историческое событие. Ученые выдвинули еще одну версию: дети могли быть пленниками, сбежавшими с медных рудников, то есть их цвет кожи был вызван контактом с медью. Более об этой истории ничего не известно.

Современная вывеска, напоминающая о зеленых детях Вулпита

Ксенофобия поразила Европу не в конце XIX века со скандальным «Делом Шоймоши» (1882–1883), делом Дрейфуса во Франции (1896–1906) или появлением «Протоколов сионских мудрецов» (конец 1890-х), а гораздо раньше – у истоков Средневековья. Если в конце XIX века еще была возможность надеяться на правосудие, а талантливые криминалисты могли переломить ситуацию с помощью науки, то в XV веке это было совершенно невозможно, и надеяться осужденным было не на что. В средневековых городах царили мракобесие и национальная непримиримость, которую намеренно поддерживали городские власти и церковь.

Старая легенда повествует о мальчике Симоне из маленького городка Триента на юге Австрийской империи (сейчас это город Трентино в автономии Южный Тироль). Симон пропал на Пасху перед 21 марта 1475 года, а потом был найден мертвым в реке. В его гибели обвинили местную еврейскую общину.

Чтобы хоть немного пролить свет на эту темную историю, следует соединить несколько известных фактов и в первую очередь рассказать о том, кто такой странствующий монах-францисканец Бернардино да Фельтре, которого, очевидно, в момент описываемых событий в городе уже не было. Но порой совершить злодеяние можно и косвенно, находясь за много миль от места преступления.

Для создания провокации – если, конечно, речь идет о спланированной провокации – необходима тщательная подготовка общественного мнения. Известно, что незадолго до пасхального происшествия в Триенте побывал странствующий монах Бернардино да Фельтре, известный своими антисемитскими проповедями.

Современный исследователь пишет: «…Среди современных Савонароле проповедников были и представители иного стиля. Наиболее яркий из них – Бернардино да Фельтре (1439–1494). Он получил юридическое образование в Падуе, с детства увлекался гуманистическими штудиями, биографы сообщают, что уже в возрасте одиннадцати лет он прекрасно изъяснялся на латыни. Под влиянием проповеди Джакомо делла Марка, ученика Бернардино да Сиена, он вступил во францисканский орден, позже принял священство. Он исходил, проповедуя, всю Северную и Центральную Италию, часто босым, без средств к существованию, больным (с юности он отличался слабым здоровьем). До нас дошли его проповеди из Великопостного и Рождественского циклов, прочитанных им в 1493 г. соответственно в Павии и Брешии. Он темпераментно и резко, в простых и сильных словах, выступал против ростовщичества, а заодно и против евреев, против астрологии и суеверий, против нескромных женских нарядов; призывал участвовать в Таинствах, почитать Богоматерь, любить ближнего, особенно же оказывать милосердие неимущим. Благодаря его усилиям в помощь бедным был создан ломбард на очень выгодных условиях (здесь помогло юридическое образование Бернардино да Фельтре) в Мантуе, Падуе, Павии, Креме, Монселиче и некоторых других городах. В простых и лаконичных, но сильных выражениях он говорит о пользе ломбарда, который “умиротворяет гнев Божий, удаляет грех, спасет душу, дает покой телу, помогает бедным, облегчает богатых, обращает в бегство евреев” (“placa l’ira di Dio, allontana il peccato, salva l’anima, dа sollievo al corpo, aiuta i poveri, alleggerisce i ricchi, mette in fuga gli ebrei”). Свои убеждения Бернардино да Фельтре отстаивал до конца – в этом он близок к Савонароле. В результате он неоднократно вступал в конфликт с властями. Как уже упоминалось, в 1488 г. флорентийская Синьория изгоняет его из города за антисемитскую пропаганду в русле борьбы против ростовщичества. В 1491 г. его изгоняют из Милана за публичное обличение астролога, фаворита Лудовико Моро. В 1483 г. по приказу венецианского дожа он вынужден покинуть Венецию за повиновение папскому интердикту против Венецианской республики. Несмотря на указание падуанских властей приостановить проповедь во время чумы 1478 г., Бернардино продолжает проповедовать покаяние и надежду на милость Божию, ухаживает за больными. Его проповеди не отличаются высоким богословским уровнем, он ориентируется на широкую аудиторию и поэтому нередко прибегает к диалогам с народом, к непритязательным шуткам. Сила его проповеди заключается в простоте и убежденности…»[1]

Но факт остается фактом: «простота и убежденность», «непритязательные шутки» и босячество этого Бернардино лежали в основе кровавого разбирательства в Триенте, в результате которого мученической смертью погибли 16 человек (не считая самого Симона). Вопрос в другом: был ли этот странствующий монах орудием в чьих-то умелых руках, или же его действия спонтанно спровоцировали конфликт?

Поясним: едва ли странствующему босяку пришло в голову организовать само Триентское дело – он все-таки не был профессиональным заговорщиком (если, конечно, за всей его простотой не стояло изощренное иезуитское притворство). А значит, первая часть вопроса направлена на чью-то коварную волю, пославшую этого Бернардино с его проповедями незадолго до Пасхи и исчезновения Симона. Если же таковой воли не существовало и Бернардино явился проповедовать сам, то именно он и стал главным виновником последовавших за этим событий. Известно также, что в 1480-х годах францисканец выступал «против гуманистической культуры», обвинял «художников и гуманистов в развращении народа и в отвлечении его от христианских ценностей…»[2]. В общем, был таким догматиком и мракобесом, что даже власть от него шарахалась. Как уже говорилось, скандальная репутация этого простого человека в конечном итоге привела к его высылке из Флоренции, правители которой «…попросили Бернардино да Фельтре покинуть их город, опасаясь антисемитских волнений, которые могли возникнуть в результате его проповедей»[3].

Итак, незадолго до Пасхи 1475 года проповедник явился в Триент, пользуясь доверием темного населения, начал клеймить еврейскую диаспору города. А тут как раз на Пасху произошел инцидент: пропал мальчик двух лет. Куда смотрели в это время его родители, вопрос другой. Возможно, они были отвлечены праздником. Но отец Симона немедленно решил, что его похитили евреи для того, чтобы выкачать из него кровь и приготовить мацу. Потом тело Симона нашли в реке, и все опять заговорили о зловещем обряде убийства младенцев. Вполне вероятно, что несмышленыш сам свалился в реку и утонул, однако разбираться в этом никто не стал. Были арестованы главы еврейской общины и подвергнуты пыткам. В такой ситуации кто угодно может признаться в чем угодно, и они признались в совершении убийства. Пятнадцать человек были приговорены к сожжению, один человек умер в тюрьме в результате истязаний. В числе пятнадцати казненных был и глава еврейской общины Самуил. Главных обвиняемых сожгли на костре 21–23 июня. В октябре суд возобновился. В результате в январе 1476 года были казнены остальные. Учитывая, что следствие лично контролировал триентский епископ Иоганн Гиндербах, ни о каком милосердии речи быть не могло.

Местные церковные деятели тут же заявили, что Симона нужно канонизировать как святого мученика. Особенно этого хотел Гиндербах, воображению которого можно только позавидовать: он рассказывал небылицы о множестве чудес, которые творятся у могилы убиенного.

Такая мера, как канонизация, только кажется абсурдной в отношении двухлетнего младенца. В сущности, этот Симон никого не интересовал, просто он утонул очень вовремя и оказался разменной монетой в политической игре. Став святым, он и после смерти продолжал бы оставаться удобным напоминанием о «еврейском грехе» и вечным поводом для новых волнений и провокаций. Пропаганда оказалась настолько действенной, что культ Симона распространился по Италии, Австрии и Германии, причем не последнюю роль в этом играли бродячие проповедники, вроде Бернардино. Однако вся эта история совершенно не вдохновила римского папу Сикста IV (1471–1484), который не верил в святость утонувшего младенца и потребовал расследования этого дела. В Триент прибыл епископ Вентимильи и выяснил, что все это ложь, запущенная местными властями. Так Симон и не был канонизирован.

Однако на этом дело не кончилось. В 1485 году католическую церковь возглавил новый папа Сикст V (1485–1490), который немедленно решил сделать что-то в пику предшественнику. Через три года он объявил Симона Триентского покровителем пропавших и замученных детей. Иконописцам и скульпторам было дано задание изображать на сводах и фасадах храмов и монастырей сцены мученичества младенца и злобные лица его истязателей с отчетливыми признаками еврейской национальности.

Тело Симона Триентского. Гравюра конца XV в.

В мире нет ничего более консервативного, чем конфессия. Сколько было случаев, когда смертный приговор инквизиции продолжал оставаться в силе несколько веков и реабилитация приходила к приговоренному, когда он уже триста или четыреста лет пребывал на том свете. Так случилось и с делом Симона Триентского. В последний раз дело о его почитании рассматривалось на Втором Ватиканском соборе в 1965 году, то есть во второй половине XX века. Только тогда его культ был назван умышленной мистификацией, а сам Симон вычеркнут из святцев.

Темные времена сурового католицизма знали и весьма курьезные случаи. Неизвестно только, правда это или легенда. Существует в истории церкви миф о восшествии на папский престол женщины, названной Иоанном VIII и занимавшей его между Львом IV и Бенедиктом III. Это уже выглядело невероятно, учитывая, что между правлениями этих пап вовсе не было никакого зазора, куда можно было бы вставить те два с лишним года царствования, приписанные папессе. Кстати, ныне папа с таким именем – Иоанн VIII – значится как реальная личность, и годы его правления – 872–882.

Загадочная папесса происходила из семьи британского миссионера, родилась в одном из германских городов (местом ее рождения называют Майнц или Ингельхайм), а датой ее рождения считается 28 января 814 года. В 826 году в возрасте двенадцати лет она сбежала из дома со странствующим монахом. В те времена она могла путешествовать лишь в мужской одежде, дабы не возникло ненужных вопросов. Так девушка быстро привыкла изображать мужчину, что не мешало ей вести активную жизнь в соответствии с ее настоящим полом. Она оказалась в Афоне, а потом в Риме, где заняла – в качестве мужчины, разумеется, – место нотариуса курии. Она дослужилась до кардинала и получила возможность претендовать на папский престол. Так бы она и правила католическим миром до самой смерти, если бы не тайная женская жизнь самозванки, повлекшая вполне естественную вещь – случайную беременность. Скрывая ее насколько можно, папесса Иоанна в итоге разрешилась от бремени прямо во время религиозной церемонии. Дальнейшие события выглядят туманно: то ли она умерла во время родов, то ли ее убили за осквернение папского престола в целом и религиозной церемонии в частности. Но сама ситуация родов во время торжественной процессии выглядит неправдоподобно и позволяет утверждать, что все это – придуманный миф или средневековый апокриф.

Появление самозванки на троне якобы привело к еще одному забавному обстоятельству. После этого курьезного случая возникла необходимость проверять будущих пап на наличие мужских признаков, что было вопросом достаточно тонким и деликатным. Каждый избранный папа должен был подвергаться унизительному досмотру: он приподнимал рясу и садился на специальный стул с отверстием, названный Sella или Stercoraria, что означает на латыни «навозное кресло». Специальное лицо, наделенное полномочиями, ощупывало то, что выступало в отверстие, и торжественно провозглашало: «Mas nobis dominus est!» – «Наш господин является мужем!»

Эта история рассказывалась с XIII века, но два столетия спустя подверглась сомнению и была признана легендой. Сегодня она смахивает на анекдот.

Папесса Иоанна разрешается от бремени во время религиозной процессии

Возникает вопрос: отчего же ни один из летописцев X–XIII веков не упомянул о существовании папессы?

Существовала версия, что вся эта история не более чем пародийный фарс, созданный анонимными сатириками, решившими высмеять эпоху господства женщин при папском дворе на протяжении сорока пяти лет (с 919 до 963 года). Такие периоды действительно существовали в истории папства, которое никогда не отличалось особой святостью. К примеру, на рубеже XV и XVI веков папская курия была занята семьей любовницы папы Александра Борджиа: сама дама легкого поведения заведовала бухгалтерским аудитом, а ее брат занимал пост кардинал-казначея и епископа в трех епархиях, позднее он сам стал папой. Учитывая, что папа – католик и никак не мог заводить семью и вступать в отношения с женщинами, эта история с наделенной особыми правами любовницей выглядит еще более скандально, чем папесса на троне.

Считалось также, что легенда могла появиться из-за женственности реального Иоанна VIII и его своеобразных отношений с греческими мужчинами.

Легенда о папессе впервые появилась в «Архиве общества древней германской истории» – сочинении доминиканского летописца Жана де Майи. Однако указанные им годы – 1110-й между правлением Виктора III (1087) и Урбана II (1088–1099) или 1099—1110-й – не соответствуют появлению самозваной женщины на троне.

После де Майи ее упоминает в «Семи дарах Святого Духа» (1261) доминиканец Стефан де Бурбон, утверждавший, что папесса жила в 1104 году, то есть значительно позднее, чем указано в старой легенде. Де Бурбон также указывает на природный ум и большие способности женщины, позволившие ей обмануть всех и добиться важных должностей. Она утвердила так называемые «четыре трехдневных поста папессы»: по три дня в каждое время года. По утверждению доминиканца, она родила сына, совершая прогулку на лошади, и впоследствии была привязана к конскому хвосту и забросана камнями.

Еще один хронист, Годфрид Буссерский, полагал, что она жила в VIII веке, поскольку в хронике 784 года записано: «В год от Р.Х. 784 был папа Иоанн женщиной, и был он тевтонцем, и вследствие этого установлено, что более никто из тевтонцев не может быть папой».

Папский капеллан и пенитенциарий (исповедник) Мартин Поляк был автором «Хроники пап и императоров», в которой говорилось, что «после Льва IV (847—55) Св. Престол 2 года, 5 месяцев и 3 дня занимал англичанин Иоанн из Майнца <…> Он был, как утверждается, женщиной. Ещё в детстве эта женщина была привезена своим другом в Афины, в мужской одежде, и там показала такие успехи в учёбе, что никто не мог с нею сравниться. Она прибыла в Рим, стала преподавать там науки и этим привлекла внимание учёных людей. Она пользовалась величайшим уважением за прекрасное поведение и эрудицию и в конце концов была избрана в папы. Забеременев от одного из своих верных слуг, она родила дитя во время шествия от собора Св. Петра к Латерану, где-то между Колизеем и базиликой Св. Климента. Она умерла почти в тот же момент, и говорят – похоронена на том самом месте. Теперь папы избегают этой дороги в своих процессиях; многие думают, что это из-за отвращения».

В другой версии того же автора папесса после внезапных родов была низложена и долгие годы отбывала епитимью, а ее сын впоследствии стал епископом Остии.

Некоторые хроники вовсе не содержали упоминаний папессы, что заставляет сомневаться в подлинности этой истории.

Но сюжет оказался так привлекателен, что за него взялись художники. Гравюра Якоба Калленберга, жившего в XVI веке, изображает массовую сцену на улице: папесса сползает с носилок, увенчанных балдахином и готовится родить, ее поддерживают под руки кардиналы, рядом в недоумении и растерянности остановились церковные служители. Лукас Кранах Старший в 1534 году изобразил папессу Иоанну в образе Вавилонской блудницы, путешествующей на драконе.

Если в XIV–XV веках никто не подвергал сомнению существование папессы как реального лица, а ее бюсты занимали свое место в Сиенском соборе, то папа Климент VIII велел переделать ее в папу Захария от греха подальше.

В любом случае, если папессы не существовало, ее стоило выдумать. Так рассуждал и Пушкин, собиравшийся написать пьесу «Папесса Иоанна». Пьесу поэт сочинял на французском языке в 1835 году, но закончить не успел. Сам замысел был интересен и весьма прогрессивен. Женщина низкого происхождения в интерпретации Пушкина была настолько талантлива, что свободно училась в университете, писала диссертацию, становилась доктором наук. Ее искушал «демон знания», что явно делало произведение романтическим. Но, подобно другим романтическим героям, она испытывала скуку на месте папы, терзалась своим положением. Шантажируя ее, некий испанский посланник, знавший ее ранее, вынуждал папессу к любовным отношениям. В финале пьесы она умирала во время родов.

Эту героиню изображали в книгах, театральных постановках, фильмах, ей посвящали песни и гимны. Но ее самой, по всей видимости, не существовало.

Здесь нельзя не упомянуть еще об одной мистификации, которая подтверждает, насколько серьезными были притязания правителей Ватикана на мировое господство.

Так называемую Дарственную Константина (Constitutum Соnstantini), содержавшую 3000 слов, в течение 600 лет главы Римской церкви использовали для поддержания своего авторитета в христианском мире. Речь идет о Константине Великом, первом римском императоре, правившем в 306–337 годах н. э. и принявшем христианство. Утверждалось, что половину своей империи он в 315 году н. э. подарил епархии в благодарность за обретение новой веры и свое чудесное исцеление от проказы. Дарственная – официальный документ, засвидетельствовавший факт дарения. Римской епархии он предоставлял духовную власть над всеми церквями и временную власть над Римом, то есть власть над всей Италией и Западом. В Дарственной говорилось, что те, кто попытается воспрепятствовать этой власти, «будут гореть в аду и погибнут с дьяволом и всеми нечестивцами». Согласитесь, сказано крепко и недвусмысленно. Но так ли составляются дарственные и вершатся благие дела?

Дарственная Константина Великого стала аргументом в споре церквей

Впервые сей документ появился в IX веке. Он сразу сделался оружием в споре Восточной и Западной церквей. Кульминацией спора стал раскол церкви в 1054 году на Восточную православную церковь и Римскую церковь.

Десять пап одержимо цитировали документ, и его подлинность не вызывала сомнений до XV века. Но однажды выдающийся богослов Николай Кузанский (1401–1464) заметил, что епископ Евсевий Кесарийский, современник и автор «Жизнеописания блаженного василевса Константина», почему-то ни разу не упомянул об этой Дарственной. Для биографа такое пренебрежение приказами императора кажется странным. Были обнаружены и другие исторические ошибки. Например, Дарственная передавала Римской епархии власть над Константинополем – городом, которого на тот момент еще не было.

Позднее документ был признан подделкой, сфабрикованной Римом примерно в 760 году.

Многие еще со школы знают, что София Палеолог – греческая бабушка Ивана Грозного, вторая жена московского царя Ивана III. Библиотеку она привезла в Москву после своего замужества на 70 подводах с приданым, и с тех пор эту библиотеку уже несколько веков ищут все кому не лень, но найти не могут. Помимо этого слухи о «Либерее» – так назвали пропавшую библиотеку – начали обрастать мифами один другого страшнее. Что сама София была колдуньей и чернокнижницей, умевшей манипулировать людьми. Что книги в ее собрании были оккультные. Что она заколдовала свою библиотеку так, чтобы никто ею воспользоваться не мог, и наложила на всех любопытствующих проклятие фараонов, которое ослепляет каждого, кто приблизится к хранилищу. Известна эта великая княгиня была по описаниям внешности (довольно нелицеприятным) и скульптурному бюсту (жутковатому и зловещему на вид).

Либерею Софии Палеолог ищут уже несколько столетий

Впрочем, это все слухи, а была ли библиотека на самом деле? На поиски книжного собрания Палеолог были потрачены большие средства, искали не только ученые, но и группы энтузиастов. При этом никто не знал, какова эта библиотека по величине и как должны выглядеть ее книги.

Стоит вспомнить, с чего началась эта история. Отношения Византии с Русью продолжались несколько веков. Гибель великой империи, центра православия, датируется восемью часами утра 30 мая 1453 года, когда Мехмед II захватил Константинополь и приказал переделать собор Святой Софии в мечеть. Византия была стерта с лица земли. В 1459 году папой римским Пием II был созван собор в Мантуе для обсуждения крестового похода на Константинополь с целью освободить его от османов, однако поход не состоялся. С другой стороны Москва, оставшаяся последним оплотом православия, объявила себя Третьим Римом и пошла на заключение царственного брака между князем Иваном III и Софией Палеолог. София ехала из Рима и везла с собой приданое в сундуках, где были великолепные экземпляры античных рукописей и сохранившиеся тома Александрийской библиотеки. Здесь были египетские папирусы, месопотамские таблички, финикийские пергаменты, литература эпохи эллинизма и даже тексты Заратустры. Но откуда взялись эти сведения?

В 1470 году в разных местах произошли два события, значительно повлиявшие на судьбу библиотеки. Первое событие объясняло ее исчезновение, второе – ее существование.

В апреле 1470 года в Москве случился пожар и Кремль выгорел почти полностью, поскольку был в то время деревянным. Это заставило Софию Палеолог озаботиться поиском надежного подземного хранилища для книг. Многие ценные вещи из ее приданого сгорели, и великая княгиня спрятала библиотеку в подвале – под каменной церковью Рождества Богородицы.

В том же 1470 году в греческом городе Арта появился на свет писатель, переводчик и художник-иконописец Максим Грек – будущий переводчик книг этой библиотеки. Он был личностью щедро одаренной, но в силу этого – несчастливой. Ему неоднократно приходилось защищать свою соотечественницу Софию Палеолог в спорах с русскими историками, поскольку на Руси к ней относились не слишком доброжелательно. За такую лояльность ее наследник отплатил писателю черной неблагодарностью.

После пожара 1470 года Кремль сгорел, однако собрание книг осталось цело. Тогда София, раздраженная видом обугленных бревен, призвала итальянских архитекторов Фьорованти и Солярио для строительства каменного Кремля, который после этого стал сильно похож на Миланский замок. Книги, как в несгораемом шкафу, были сложены в каменном склепе, где их и обнаружил Василий III уже после смерти матери. Желая разобраться в библиотеке и понять, что там написано, царь в 1518 году призвал в переводчики Максима Грека. Но работу тот не окончил, потому что, начитавшись священных писаний, невольно вступил в конфронтацию с царем и сблизился с оппозицией Русской церкви. Причиной было явное разночтение русских догм с постулатами, изложенными в «Толковой Псалтыри», которую Грек переводил для царя. Увлекшись, писатель начал оспаривать давно закрепленные устои. Выступления Грека против церковного стяжательства восстановили против него церковь, а его радение за нравственность после решения Василия III вступить в повторный брак с Еленой Глинской довершило дело. За свои слишком смелые высказывания Максим Грек был обвинен в ереси на соборах 1525 и 1531 годов и заточен в Троицкий монастырь Сергиева Посада, где и умер в 1556 году. Писателю не повезло. Если бы он работал над книгами еще при правлении Ивана III, то не пострадал бы: реформаторство и церковную оппозицию великий князь использовал для борьбы с боярами и Русской церковью и тем самым создавал оппозиционный баланс. Его сыну Василию, укрепившему свою власть, это было уже не нужно.

Упоминание о том, как великий князь обнаружил ценные книги, а Максим Грек с восторгом их читал, появилось много позже, в следующем веке. Но вызывает удивление тот факт, что у самого Максима Грека об этом почти ничего не написано. Очевидно, он просто не успел.

С тех пор библиотеку искали в Кремле и вокруг него, но все чаще говорилось о том, что никакой греческой библиотеки не существовало вовсе. Для чего было везти греческие книги в Москву из Константинополя, если перед замужеством София находилась с родителями в Риме, а оставшееся имущество принадлежало султану Мехмеду или ее дяде Дмитрию. Состояние Палеологов было плачевно, и вряд ли они могли что-то вывезти из родного города. Однако в существование библиотеки продолжали верить.

Одной из версий исчезновения библиотеки было намеренное припрятывание еретических книг догматиками церкви. Столкновения новгородско-московских реформаторов и действующих консерваторов Русской церкви не были редкостью, и последние стремились себя обезопасить.

Второй версией стала паранойя Ивана Грозного, вынуждавшая его прятать ценные вещи от возможных воров. Впоследствии библиотека Софии Палеолог пополнялась приобретениями ее внука, который был не только маниакальным злодеем, но и большим любителем книг и всяких интеллектуальных диковин. Впоследствии книги стали одной из его маний. В 1554 году он купил часть библиотеки Ярослава Мудрого, потом пополнял свои запасы книжными сокровищами датского короля и немецких завоеваний, покупал и выпрашивал книги у послов и дипломатов. После взятия Казани в его библиотеку попали арабские книги, и не только книги: утверждали, что там были невероятные механические изобретения – люди, звери и потусторонние существа, умевшие двигаться. Царь не жалел денег и трясся над своими приобретениями, что позволяет утверждать: библиотеку бабушки он должен был сохранить. Исследователи считали, что именно развившаяся у царя мания преследования могла заставить его прятать ценные книги в самых таинственных местах. Боязнь переворота, ожидание бунта заставляли его уезжать из Москвы, в основном – в Александровскую слободу, где он любил запираться со своими опричниками. При этом он вывозил много вещей в сундуках, где могли быть и книги.

Многие считали, что библиотека Софии Палеолог еще во времена ее внука покинула пределы Москвы. Наиболее вероятным местом называлась Александровская слобода, но были и другие места. Так сформировалась «география» поиска из четырех точек: подземелья Кремля, Александровская слобода, имение Коломенское и Троице-Сергиева лавра. Уже в недавние времена по Александровской слободе бродили специалисты из Института георадарного магнетизма и радарами исследовали дорожки в поисках подземных ходов.

Но самые интересные каменные склепы и подземелья были расположены под Успенским и Благовещенским монастырями в Москве. Их строили еще итальянцы, приглашенные княгиней Софией.

Искать библиотеку начали после смерти Ивана Грозного. В 1565 году пастор И. Веттерман утверждал, что царь показывал ему книги и просил их перевести на русский язык. Потом по заданию великой княжны Софьи Романовой, дочери Алексея Михайловича, подземелья Кремля обследовал дьяк Макарьев. В одной из келий кремлевской стены, неподалеку от Тайницкой башни, ему удалось разглядеть много сундуков, но с него взяли обет молчания, и о своей находке он поведал на исповеди лишь перед смертью. Его исповедник, звонарь Конон Осипов, под впечатлением от услышанного сам стал исследователем и в 1718 году получил разрешение главы Преображенского приказа князя Ромодановского на поиски под Тайницкой башней. Это был удачный для Осипова момент, поскольку в то время шла подготовка к закладке фундамента Арсенала и были прорыты рвы. Звонарь спустился в открывшееся подземелье и обнаружил перекрытия тайника, но дальше допущен не был. Тогда ему помешали подьячие царского приказа. В 1724 году Петр I получил от одержимого звонаря зловещее письмо, в котором в стилистике мистико-приключенческих романов говорилось следующее: «Есть под Кремлем-городом тайник, и в том тайнике есть две палаты, полны наставлены сундуками до стропу. А те палаты за великою укрепою: двери железные, замки вислые, превеликие, печати на проволоке свинцовые, а у тех палат по одному окошку, а в них решетки без затворов. А ныне тот тайник завален землею, но видны своды, и те своды проломаны людьми лихими, и, проломавши, они насыпали землю накрепко».

Такому письму не умилился бы только совсем уж нелюбопытный человек. Чем-чем, а отсутствием любопытства император Петр не страдал.

Но и в тот раз, получив разрешение, ничего не нашел упрямый звонарь. То место, где он видел тайник, оказалось добротно заложено кирпичной стеной, и оставалось ему только гадать: откуда эта стена вдруг взялась? И этого мало – тут еще и Петр I скончался, и его разрешение на поисковые работы в Угловой Арсенальной башне утратило силу.

Казалось, какая-то нечистая сила строит препятствия: то ли «люди лихие» совсем распоясались, то ли сбывалось пророчество Грозного – никому не будет доступа к библиотеке на 800 лет. А еще поговаривали, что перед смертью Грозного волхвы по его приказу библиотеку заговорили, чтобы никто к ней подойти не мог, и что он сам разделил книги на белые (хорошие) и черные (сатанинские), а черные спрятал отдельно и надежно. Потому что они нехорошие и ересь вызывают. И монаха он к себе призвал, приказав тому каждого, кто приблизится к хранилищу черных книг, лишить зрения. В общем – ужас! Но кого это останавливало?

В следующий раз за дело взялся некий пономарь, уже в эпоху царствования Анны Иоанновны. Пономарь хотел попасть в подземелье как-то по-дилетантски – с земной поверхности. Но не смог прорыть ход.

А дальше началось нечто и вовсе удивительное. Если эту «Либерею» все ищут, а ее все нет, то стоит ее выдумать. Одним из серьезных источников существования библиотеки стал указатель книг из собрания русских царей, составленный профессором Христианом Дабеловым (1768–1830), специалистом по римскому и германскому праву. Этот указатель получил название «список Дабелова», или «Записка анонима». Анонимом был некий дерптский пастор, составивший загадочную записку из двух листов, приколотую к некоей приходской книге. Но – все по порядку.

Дабелов работал в Дерпте над историей Лифляндии и читал очень много всяких документов. Однажды к нему в руки попали четыре пухлые тетради. Одна из них была документом, заполненным разными почерками на разных листах, беспорядочно сшитых. Среди этих бумаг обнаружились два листа, содержащие сообщение пастора. Сообщение «было написано на простонародном немецком наречии… мелкими буквами и чрезвычайно нечетко, желтыми некрасивыми чернилами и на бумаге, также совсем пожелтелой». Из сообщения анонимного пастора следовало, что он держал в руках рукописи московского царя:

«Сколько у царя рукописей с Востока. Таковых было всего до 800, которые частию он купил, частию получил в дар. Большая часть суть греческие, но также много и латинских. Из латинских видены мною: Ливиевы истории, которые я должен был перевести. Цицеронова книга De republica и 8 книг Historianim. Светониевы истории о царях, также мною переведенные. Тацитовы истории. Ульпиана, Палиниана, Павла и т. д. Книга Римских законов. Юстиниановы истории. Кодекс конституций императора Феодосия. Вергилия Энеида и Ith. Calvi orationes et poem. Юстинианов кодекс конституций и кодекс новелл. Сии манускрипты писаны на тонком пергамене и имеют золотые переплеты. Мне сказывал также царь, что они достались ему от самого императора и что он желает иметь перевод оных, чего, однако, я не был в состоянии сделать. Саллюст[ия] Югурт[инская] война и сатиры Сира. Цезаря комментарий de bello Gallico и Кодра Epithalam. Греческие рукописи, которые я видел, были: Полибиевы истории. Аристофановы комедии. Basilica и Novelloe Constitutiones, каждая рукопись также в переплете. Пиндаровы стихотворения. Гелиотропов Gynothaet. Гефестионовы Geographica. Феодора, Афанасия, Lamoreti и других толкования новелл…»

Чрезмерно занятый своими изысканиями профессор сослался в своей статье «О юридическом факультете в Дерпте» (1822) на этот загадочный документ, озаглавив его «Указатель неизвестного лица» и сообщив, что обнаружил этот список в архивах. После этого он о нем забыл, а когда собирался вновь отыскать его, то не обнаружил той странной тетради. Не нашел ее и последователь Дабелова, юрист Фридрих-Вальтер Клоссиус (1795–1838), решивший напомнить о неожиданной находке профессора. Клоссиус работал в Дерпте профессором уголовного права и в 1834 году написал статью «Библиотека великого князя Василия (IV) Иоанновича и царя Иоанна (IV) Васильевича». В ней впервые официально упоминался «рукописный каталог библиотеки князя Ивана Васильевича Великого, супруга принцессы Софьи, племянницы последнего греческого императора», названный «Запиской анонима». В статье рассказывалось, как документ был найден профессором Дабеловым.

Авторитет обоих профессоров сомнения не вызывал, но больше «Записки анонима» никто не видел, и Клоссиус ее тоже не нашел.

В том, что Дабелов не смог вторично отыскать виденную им однажды тетрадь, нет ничего удивительного: с исследователем это вполне может случиться, если он работает с огромным количеством источников. Ссылка, сделанная профессором, тоже выглядела убедительно из-за ее специфических сокращений. Однако вслед за статьями Дабелова и Клоссиуса появились и скептические высказывания. Историк Н. П. Лихачев в 1893 году выступил в Обществе любителей древней письменности с сообщением о библиотеке московских царей. Он сказал, что находит странным отсутствие соответствующих записей и грамотного указания источника, то есть фамилии пастора, составителя документа. Удивило историка и то, что список книг был явно не древний – из XIX века. Уж не мистификация ли это?

Но и тогда поиски библиотеки не прекратились. Причем в конце XIX века они велись параллельно. С одной стороны этим занялся Эдуард Тремер, исследователь из Страсбурга, который с разрешения Александра III исследовал землю под кремлевскими башнями специальным зондом. Под обломками и бочками с дегтем ему удалось найти маленькую церковь, но книг он так и не нашел. С другой стороны поиски развернули директор Оружейной палаты князь Щербатов и московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. Они искали в районе Никольской, Троицкой, Боровицкой и Водовзводной башен. Работа продолжалась полгода и прекратилась в связи со смертью императора Александра.

После этого поисками занимался профессиональный спелеолог Игнатий Стеллецкий. В 1914 году он получил разрешение проводить раскопки в Кремле, но не успел приступить к ним из-за начала Первой мировой войны. Стеллецкий ушел на войну добровольцем, но в 1920-х годах вновь просил разрешить раскопки. Сталину такая инициатива пришлась по душе, а интерес к редким книгам был велик, поэтому он разрешил работы в Кремле. 1 декабря 1933 года начались раскопки в Угловой Арсенальной башне. В начале XVIII века вход в подземелье замуровали, и Стеллецкому пришлось спускаться через пролом в стене. В подземелье обнаружили кучи мусора и полуразвалившийся колодезный сруб. На дне подземного хода стояла вода. Свод подземного хода поврежден не был, но ход был заложен огромными камнями, скрепленными прочным раствором. На выламывание камней ушло много времени и сил.

Однажды Стеллецкому как будто повезло. Он написал:

«Сегодня уже нащупал шов, каким связана белокаменная закладка с потолком итальянского свода 430-летней давности. Завтра буду выбирать песок и искать противоположную стену. Если обнаружу – библиотека Грозного найдена!»

Но и ему не повезло найти библиотеку. Комендатура Кремля чинила ему препятствия, рабочие конфликтовали, а Сталин вскоре охладел к этому замыслу. К тому же ходили слухи, что работающие над расчисткой хода теряют зрение. Стеллецкий еще во время работ заболел воспалением легких из-за влажности и холода подземелья. После войны он тяжело занемог и умер в 1949 году.

А через два десятка лет новые исследователи наткнулись еще на одну кирпичную кладку – свежую. Раньше ее там не было.

В 1962 году дело приобрело новый оборот. Общественный резонанс был вызван публикацией в «Неделе», приложении к газете «Известия», книги покойного Стеллецкого. Была создана научная комиссия для поисковых работ во главе с академиком Михаилом Тихомировым. Но в 1965-м Тихомиров умер, а потом сменилось правительство, и поисковые работы на этом закончились.

И наконец, в 1997 году была сделана еще одна попытка. К мэру Москвы пришел на прием сотрудник кремлевской охраны, отвечавший за подземелья Кремля. Звали его Аполлос Феодосьевич Иванов. Этот человек был стар и слеп, но то, что он рассказывал, заинтересовало мэра. 87-летний Иванов был инженером и архитектором, старался возродить храм Христа Спасителя. Он работал хранителем подземелий Кремля и однажды по дороге от Волхонки к Кремлю обнаружил двери, отделявшие отсеки подземелья. Там он заметил сундуки или ящики. И в тот же момент начал слепнуть. Его охватил страх, и выбирался он уже на ощупь. Возможно, Аполлос Иванов стал жертвой заклятия Ивана Грозного: каждый, приблизившийся к хранилищу черных книг, должен потерять зрение. Позднее московские диггеры не оставляли надежд найти «Либерею» и даже брали с собой старенького, ослепшего хранителя Кремля, но их поиски ничего не дали. Занимался поисками и предприниматель Герман Стерлигов, собравший целую группу ученых во главе с видным историком Сигурдом Оттовичем Шмитом. Но вскоре и миллионер отказался от своего замысла, убоявшись ереси и нечистой силы.

Загадочная библиотека привлекала внимание известных писателей. В 2001 году Борис Акунин посвятил ей страницы романа «Алтын Толобас».

В XXI веке на Охотном Ряду при строительстве нового комплекса одновременно велись раскопки, и одержимые археологи с аспирантами и студентами радовались каждой маленькой находке. Были найдены черепки, срубы, остовы, но никаких признаков греческой библиотеки не обнаружено.

Энтузиасты прекрасно понимают, что речь идет об открытии века. Человек, нашедший это ценнейшее собрание, – будь он хоть ученик средней школы – сможет больше не беспокоиться о своем будущем, а возможно – и о будущем своих потомков. Если, конечно, это собрание вообще существует. И если проклятие, наложенное Софией Палеолог, или проклятие волхвов, наложенное ее гневным внуком, не ослепит счастливца.

Такие исторические персонажи, как царь Иоанн Грозный и князь Андрей Курбский, хорошо известны и сомнения не вызывают. Случилась между ними жесткая оппозиция, когда один из них стал фактически диссидентом, невозвращенцем, а второй обвинял его в письмах в предательстве. Известно и то, что переписка эта стала одним из самых известных литературных памятников в нашей стране.

Одно из посланий Андрея Курбского Ивану Грозному

Предыстория вопроса такова: князь, воевода и герой взятия Казани Андрей Курбский решил сбежать и перейти на сторону Польско-Литовского государства, после чего написал царю письмо, в котором объяснял свой поступок царским произволом. Однако в то время произвол еще не стал российской проблемой и не было массовых репрессий. Кроме того, Курбский сетовал на то, что ему не остается времени на семью, потому что он вынужден все время воевать. Иван Грозный ответил Курбскому письмом, в котором тоже сетовал – на свою тяжелую юность, борьбу с боярами и т. д. Так завязалась переписка. Курбский находился в момент своей эмиграции в городе Юрьеве-Ливонском (впоследствии он назывался Дерптом и Тарту), то есть на безопасном расстоянии от своего адресата. Позднее он, будучи литовским воеводой, выступал против русских.

Переписка длилась 15 лет – с 1564 по 1579-й, причем по жанру этот документ фактически принадлежал к так называемым «открытым письмам», то есть к письмам, предназначенным не только адресату, но и обществу. Царь и князь касались обширного круга политических, культурных и религиозных тем – устройства государства, Божьего суда, литературной манеры письма. Их полемика предварила расцвет авторского стиля в российской литературе.

От XVI века подобной переписки между родовитыми людьми на Руси не сохранилось. Деревянное зодчество в те времена было подвержено пожарам, существовали и другие причины исчезновения письменных источников – переезды, ненайденные захоронения рукописей и пр. Этим можно объяснить и тот факт, что не сохранилось ни оригиналов, ни черновиков эпистолярной эпопеи. Она дошла до нас лишь в виде копий и списков, сделанных в 1620—1630-х годах.

Прошло несколько веков, и в 1971 году на свет появилась книга американского слависта, профессора Гарвардского университета Эдварда Кинана. В ней подлинность писем и Грозного, и Курбского опровергалась, поскольку, по мнению профессора, якобы состоявшие в переписке лица вовсе не могли, не умели писать, не владели грамотой. Но суть была даже не в образованности этих лиц. Само появление копий к середине XVII века указывало, по мнению Кинана, на подлинного создателя этих документов – князя Шаховского, состоявшего с Курбским в родстве.

То есть речь шла о более поздней мистификации, мифе или апокрифе. Кинан дотошно изучил копии переписки и исследовал сами тексты на предмет их авторства, сравнив их с цитатами из публицистики и религиозной переписки. Это был не только археографический, но и филологический труд, призванный подтвердить или опровергнуть авторство.

Так завязалась мировая дискуссия, продолжавшаяся на протяжении 1970—1980-х годов. Академик Д. С. Лихачев и профессор Зимин вступили в полемику с Кинаном, доказывая подлинность и достоверность переписки, а профессор Р. Г. Скрынников написал книгу «Иван Грозный» (1975).

При этом сама тематика книги Кинана привела к тому, что на его прочее творчество было наложено негласное табу в нашей стране, о чем пишет историк Е. А. Куренкова:

«…Его работа вышла в 1971 году – “Переписка Грозного – Курбского, или “Апокриф”. Эта книга вызвала большой резонанс во всем мире. В частности, она была удостоена премии Томаса Вильсона I степени. Историографическое представление, сложившееся в ходе полемики о подлинности переписки между Иваном IV Грозным и Андреем Курбским, до сегодняшнего дня мешает критической оценке творчества американского ученого. Работы Э. Кинана никогда не публиковались у нас в стране.

Обращение к исследованиям Эдварда Л. Кинана представляется актуальным еще и потому, что их анализ в трудах советских историков носил по преимуществу односторонний характер. В отечественной историографии изучение трудов гарвардского исследователя основывалось на критическом разборе его монографии “Апокриф о Курбском и Грозном. История составления в XVII веке “корреспонденции”, приписываемой князю Курбскому и царю Ивану IV”. Однако это сочинение не дает полного представления о научном творчестве Э. Кинана. До настоящего времени нет ни одного исследования, в том числе диссертационного, посвященного этому яркому представителю американской историографии, как и не проводилось комплексного критического анализа его трудов»[4].

Опровержения писали многие ученые нашей страны. Сложность этой ситуации заключается в том, что обе стороны были представлены компетентными людьми, хорошо знакомыми с материалом. При этом Кинан назывался буржуазным фальсификатором, а сам спор во многом являлся отражением холодной войны.

В настоящий момент, когда многих участников дискуссии уже нет в живых, неясность осталась: отчего не сохранилось бумаг, которые могли бы подтвердить подлинность писем?

Последние сведения на эту тему принадлежат историку Борису Морозову:

«Эта дискуссия была во многом повернута в другую сторону, закрылась моей находкой списка конца XVI века – первого послания князя Андрея Курбского. Этого было достаточно. Раз первое послание существовало в рукописях конца XVI века, ясно, что это уже не апокриф XVII века, не подделка князя Шаховского или кого-то еще. И эта находка была очень важна и в плане вообще изучения культуры конца XVI века. Это послегрозненская эпоха, потому что, действительно, при Грозном переписывать тексты, где его ругают и клеймят, было опасно и было не до этого. Конец XVI века, эпоха его сына, царя Федора Ивановича, – это новый этап русской культуры, этой эпохой я специально занимаюсь».[5]

Морозов имеет в виду небольшую библиотеку странствующего монаха Ионы Соловецкого, который, по всей видимости, происходил из Чудового монастыря, а потом, странствуя, добрался до Москвы и скопировал списки царских архивов. Кем же был этот странствующий монах?

Иона Соловецкий родился 20 ноября 1561 года и с 7 лет учился грамоте, в 12 стал «нотарием» (секретарем) у новгородского архиепископа Леонида. Он был увлеченным человеком и переписывал для себя сложнейшие календарно-астрономические и медико-астрологические трактаты, которые получал у книжников из окружения царя Ивана Грозного в середине 1570-х годов, когда весь царский двор переместился на время в Новгород. Иона считается возможным составителем книжного сборника, имеющего большую научную ценность. В 1580 году, после впадения в опалу архиепископа Леонида, принимает пострижение в Соловецком монастыре; наставником и учителем его называют Филофея, попавшего также из-за опалы на Соловки епископа Рязанского и Муромского. С 1587 года Иона начинает странствия по монастырям Северо-Западной Руси и Вологодской земли, посетив всего 22 обители. Причиной ухода Ионы, согласно одному из его писем к епископу Филофею, – конфликт с настоятелем Соловецкого монастыря: тот хотел рукоположить Иону в иеродиаконы, а монах воспротивился и пошел зарабатывать на жизнь «от таланта, еже ми даровал Творец». Талантами он обделен не был – и каллиграфией владел, и певческий хор возглавлял. Истинной причиной такой внутренней тяги к свободе стал любознательный характер Ионы, которому хотелось путешествовать, видеть новые земли, находить новые сведения. Он побывал в Александро-Свирском, Тихвинском, Дымском, Медведецком монастырях, в 1591 году посетил Новгород. В 1595–1596 годах он оказался в центре Московской Руси – в Троице-Сергиевой лавре и Чудовой обители, на кремлевском подворье Кирилло-Белозерского монастыря. Оттуда, по его словам, он возвратился в Белоозеро и жил в скитах Приладожья, Коневецком, Хутынском, Александро-Свирском монастырях, на Валааме и в Кореле. Перечислять, где он странствовал, пришлось бы достаточно долго, но важно то, что странствия эти обогащались чтением и переписыванием рукописей. Биография монаха завершается началом 20-х годов XVII века – незадолго до смерти. Его последняя географическая точка – Переяславль-Залесский монастырь. Первым исследователем, которого привлек сборник монаха, и в частности переписка Курбского с Грозным, был профессор А. С. Орлов, занявшийся этими архивами в 1913 году, однако он еще не знал имени составителя. Позднее Б. Н. Морозов смог установить имя анонимного монаха-переписчика. Сборник Ионы представляет собой 234 листа с 400 текстами. В сущности, эта рукопись – дневник, который монах писал прежде всего для себя: там много дорожных пометок, вставленных между переписанными рукописями. Но и такой гедонистический характер познания дорогого стоил, поскольку иных источников практически не осталось.

Эта рукопись конца XVI – начала XVII века содержит в том числе, первое послание Андрея Курбского Иоанну Грозному. Это полностью опровергает мнение Кинана об авторстве Шаховского и датировке документа концом XVII века.

Эпоха Ивана Грозного знает много курьезных явлений. Одним из них стал хан Симеон Бекбулатович, называвшийся до крещения Саин-Булат-ханом, а после пострижения – монахом Стефаном. Этот человек скончался 5 января 1616 года и успел побывать касимовским ханом, русским воеводой, «великим князем Всея Руси» и даже царем.

Он был потомком Чингисхана, правнуком правителя Большой Орды Ахмат-хана и сыном султана Ногайской Орды Бек-Булата, но однажды оказался в России. Вместе с отцом он попал на службу к Ивану Грозному и участвовал в Ливонских походах. Когда царь стал именовать его «великим князем Всея Руси», это выглядело профанацией, поскольку Бекбулатович вовсе не был значительной фигурой и царским наследником, однако Грозному захотелось иметь рядом с собой подставное лицо. В 1576 году хан назывался великим князем Тверским, а в официальных документах именовался астраханским царевичем. В 1552 году его женили: «Приговорил царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии царя Семиона казансково женить, а дал за него Ондрееву дочь Кутузова Клеопина Марью. А свадьба была у государя в брусяной столовой избе»[6].

Звучит, конечно, изумительно. Как будто Бекбулатович – это чемодан, саквояж, некая поклажа: захотели – дали титул, захотели – женили. Однако от царских подарков отказываться не принято, и Бекбулатович покорно стал жить с «Марьей Ондреевной».

Неизвестно, каким он был мужем, но воеводой оказался ужасным, и руководимое им русское войско было полностью разбито возле замка Лоде под Коловерью 23 января 1573 году. Это привело к письму Грозного шведскому королю и заключению перемирия. В июле того же года царь решил своего воеводу крестить, очевидно, полагая, что причины его поражений заключались в бусурманстве. Именно тогда он и стал Симеоном.

Симеон Бекбулатович

К тому моменту наш герой уже был вдовцом, поэтому женился на дочери своего однополчанина, князя И. Ф. Мстиславского (они бой у Лоде провалили вдвоем). Женившись на Анастасии Черкасской, Симеон породнился с царем, поскольку девушка происходила из династии Палеолог. Они с Симеоном произвели на свет 6 детей – последних потомков Ивана III и Софии Палеолог. Впоследствии Анастасия стала инокиней и умерла в 1607 году.

Всего через два года у Грозного появилась новая причуда: он решил отречься от престола, и коль скоро у него уже был новый – через жену – родственник, то и сделать его своим преемником. Так потомок Орды Симеон Бекбулатович, крещеный хан и муж княжны Мстиславской, стал русским царем. Осенью 1575 года в Успенском соборе Кремля его короновали. Практически так же насильно, как крестили, женили и наделяли титулами:

«…посадил царем на Москве Симеона Бекбулатовича и царским венцом его венчал, а сам назвался Иваном Московским и вышел из города, жил на Петровке; весь свой чин царский отдал Симеону, а сам ездил просто, как боярин, в оглоблях…»

Симеона венчали на царство, и на первый взгляд в этом не было самодурства-шутовства, известного позднее по эпохе Анны Иоанновны. Новый царь подписывал указы и издавал законы, жил в роскоши в царских палатах, имел множество придворных, а бывший царь ютился на Петровке – в скромности и самоуничижении, даже письма своему преемнику холопские писал: «…Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют».

Что же задумал этот «Иванец Васильев», известный грозным нравом, и зачем ему вся эта комедия была нужна? Китайские философы говорили: «Будешь позади – станешь впереди». Еще они говорили о том, что «встречный ветер сбивает впередиидущего». Очевидно, царю нужно было время для размышления, вот он и поставил вместо себя подставную фигуру – марионетку.

Великим князем всея Руси Симеон Бекбулатович пробыл 11 месяцев. В августе 1576 года Иван Грозный вернулся на трон, а царя Симеона наделил великим княжеством Тверским и титулом великого князя Тверского.

К 1580 году Симеону принадлежали дворец в Твери, резиденция в селе Кушалино, 13 500 десятин пахотной земли и большой великокняжеский двор с приказами, боярами, стольниками. Но с 1585 года титулы из источников исчезают, он больше не «великий князь Тверской». И есть предположение, что титула его лишили.

Во второй раз эта марионеточная фигура возникла уже на пороге Смуты, когда неумелый Федор Иоаннович умер, а на трон претендовал умелый Годунов. Тут знатные бояре вспомнили о Бекбулатовиче и решили создать с ним коалицию: все-таки он уже побывал легитимным государем. Бояре давали клятву о том, что «царя Симеона Бекбулатовича и его детей и иного никого на Московское царство не хотети видети…».

Но не тут-то было. Годунова трудно было провести. В его правление Симеон лишился удела и был сослан в Кушалино – свою прежнюю резиденцию. Это, конечно, походило на опалу, но все же лучше, чем заточение или смерть. Впрочем, известно, что Симеон обеднел и ослеп. В Никоновской летописи существовала запись, что ослепили его люди Годунова: «Враг вложи Борису в сердце и от него (Симеона) быти ужасу… и повеле его ослепити».

Однако на этом оппозиция не успокоилась: уже после избрания на царство Бориса Годунова его противники агитировали за Симеона. Годунов сослал конкурента еще дальше. Симеон тем временем сделался христианским фанатиком, строил храмы и монастыри на свои деньги. Интересно, откуда он такие деньги взял?

Последователи и противники Годунова, претендовавшие на трон, тоже не питали к старцу Симеону доверия: Лжедмитрий I в 1606 году постриг его в иноки в Кирилло-Белозерском монастыре, а Василий Шуйский приказал сослать на Соловки. Симеон не противился изгнанию, но писал просьбы о возвращении его в Кирилло-Белозерский монастырь. И в 1612 году его туда вернули, так что еще четыре года своей жизни он смог провести в том месте, где ему нравилось. Умер Симеон Бекбулатович 5 января 1616 года и был похоронен рядом со второй супругой в Симоновом монастыре – усыпальнице Мстиславских. На его надгробии значилась надпись: «Лета 7124 году генваря в 5 день преставился раб божий царь Симеон Бекбулатович во иноцех схимник Стефан». Впоследствии не осталось ни могилы, ни монастыря. Таковы уж повороты российской истории. На месте последнего упокоения этой одиозной исторической фигуры был построен заводской Дворец культуры.

Симеон Бекбулатович стал русской мистификацией именно как «царь Всея Руси», потому что истинным царем он все-таки не был. Высказывалось множество предположений такого странного поступка Иоанна Грозного: страх царя из-за предсказания волхвов, напророчивших ему смерть, внешнеполитическая необходимость, необходимость усиления террора. Существует версия, что «отречение Грозного связано было с серьёзным внутренним кризисом»: «Видимо, царь и его окружение долго ломали голову над тем, как без согласия думы возродить опричный режим и в то же время сохранить видимость законности в Русском государстве, пока склонность к шуткам и мистификациям не подсказала царю нужное решение».

Историки В. О. Ключевский и С. Ф. Платонов назвали происходившее в последней трети XVI века «политическим маскарадом». Время от времени в истории появляются такие номинальные правители, которых, как матерчатого Петрушку, держат на руке дальновидные кукловоды.

Жанна Д’Арк, известная как Орлеанская дева, была простой крестьянкой и почиталась в народе как национальная героиня и святая. Религиозность Жанны сделала ее провидицей, слышавшей голоса. Обладала ли эта простая девушка экстрасенсорными способностями, или же «голоса свыше» были порождением ее экзальтации, никому не известно. Известны лишь исторические обстоятельства появления Жанны. Голоса направили ее на спасение родины и защиту законного короля, она сражалась против англичан, была схвачена и после суда инквизиции сожжена на костре. Многие осуждали дофина за то, что он не спас свою преданную сторонницу, но таких случаев царственного малодушия в истории немало.

Происхождение Жанны д’Арк неясно и порождает много теорий

Судя по записям процесса, голоса действительно были, они сопровождали Жанну всю ее недолгую жизнь. Девушка утверждала, что с ней говорили Михаил-архангел и святые Екатерина и Маргарита. Они побуждали ее к действию. Существует много документальных доказательств ее дара предчувствия, умения пророчествовать.

Но, как и в случае с Иисусом, народ жаждал воскресения Жанны из мертвых – как святой мученицы и героини. Поэтому, когда Жанна вдруг «воскресла», в обществе пошли слухи и толки. Прижимистые мещане, для которых свойственны конформизм и самосохранение, считали ее ведьмой, связанной с нечистой силой. Они утверждали, что это помогло ей не сгореть в пламени, следовательно, приговор инквизиции, вынесенный этой еретичке, был справедливым. Но таких людей было не так уж много. Большинство считало Жанну патриоткой и святой, которую спас от несправедливого приговора сам Господь.

Позже стали говорить о неземном происхождении Жанны и о ее необычных способностях. А также о том, что она находилась в постоянном контакте с пришельцами, которые и помогли ей в трудную минуту, остудили костер или придали ей самой невероятные способности и не дали сгореть заживо.

Появились и версии мистификации, организованной специально – чтобы дать народу героиню, которая поведет за собой, некий эталон поведения. К таким выводам приходили из-за мягкости процесса, во время которого Жанна не подвергалась пыткам и издевательствам, характерным для инквизиции. К ней относились даже с уважением. С чего бы этой девушке, обвиняемой в ереси, такие привилегии? Да и епископ Кошон, не питавший к Жанне сочувствия, почему-то затягивал процесс, не замечал многих материалов дела, отклонял некоторые вопросы. По мнению сторонников этой версии, он выполнял некий политический заказ. Поскольку Жанна уже являлась символом королевского войска и знаменем нации, ее очернение косвенно задело бы и монаршую особу. Карлу VII Французскому, коронованному в 1422 году при содействии Жанны Д’Арк, надлежало закончить Столетнюю войну, длившуюся с 1337 по 1453 год, и добиться определенной независимости от папской власти. Сам Кошон был зависим: англичане требовали сожжения, а Карл, занявший нейтрально-равнодушную позицию, на самом деле желал спасения Жанны и подключил к процессу все политические силы двора. Эта версия объясняла странное поведение короля тем, что Жанна приводилась ему сводной сестрой. Выдвигалось предположение, что эта девушка была незаконной дочерью Изабеллы Баварской, ведь известно было, что она в 1407 году тайно родила дочь, которая якобы вскоре умерла.

Как могла провинциальная пастушка попасть к королю на прием? Легенда гласит, что, переодевшись в придворное платье, простая селянка сама нашла короля, представилась ему наедине и после этого он поцеловал пастушку. Вызывает удивление и то, что простая крестьянка вела себя как образованная, владела оружием. Но, коли уж она была родственницей монарха, почему он сохранил ее тайну? На это сторонники версии отвечают, что с политической точки зрения выгоднее было иметь сторонницу среди простых людей. Считали, что во время процесса Жанна была в почетном плену у своей тетки герцогини Люксембургской. Процесс называли спектаклем и полагали, что никакого сожжения не было. Ничего не стоило, например, подготовить побег, если учесть, что Жанне, заточенной в Руанском замке, можно было принимать посетителей. В 1995 году были обнаружены остатки подземного хода, куда-то ведущего из того самого Руанского замка, в котором томилась Жанна. Возможно, именно по нему был осуществлен побег. Многие французские историки считают, что после достижения с англичанами договора о спасении Жанны и инсценировки казни она должна была жить за пределами Франции и не воевать против англичан. Есть сведения, что Жанна позднее жила в Лотарингии и вышла замуж за Робера Д’Армуаза де Тиммона. Сохранились даже копии брачного контракта, из которого следует, что новая фамилия Жанны Д’Арк – Д’Армуаз. Уже будучи замужем, после изменившейся политической обстановки, в 1440 году Жанна посетила Париж, где ей приготовили торжественную встречу. Однако это вызвало зависть короля, и он решил обвинить ее в присвоении чужой славы и самозванстве. Это не она, а другая вела за собой французов, и другая погибла на костре. Торжества отменили, Жанну арестовали и выставили у позорного столба как авантюристку и самозванку. Ее публично выпороли и заставили признать себя самозванкой. После этого она была отправлена в поместье мужа. По мнению историков, для Парижа такое неудивительно: там Жанну Д’Арк никто никогда не видел, она ведь была из Орлеана. Позднее король навещал имение Д’Армуаз. А после смерти Жанны и ее мужа по воле короля и распоряжению папы римского начался реабилитационный процесс, проходивший в Париже и Руане с 1455 по 1456 год и восстановивший доброе имя Орлеанской девы.

Так ли все было на самом деле, или Жанна действительно была простой девушкой, умевшей разговаривать с Богом? Очевидно, точка в этом вопросе еще не поставлена.

Прежние времена с бесконечной борьбой за власть могли искалечить судьбы не только простых людей, попавших в политику случайно, но и царственных особ. Их внутренняя борьба за престол напоминала битву в банке с пауками.

Таинственный узник Бастилии под номером 64389000 времен Людовика XIV уже несколько веков волнует умы людей именно потому, что он представляется людям тайным наследником престола или засекреченным королевским шпионом, а имена возможных «кандидатов» называются самые невероятные – вплоть до Петра I или кардинала Мазарини. Эти фантастические версии строились на теории подмены русского монарха или французского кардинала двойником.

Э. Радзинский пишет: «…Вдова брата Людовика XIV, принцесса Шарлотта Пфальцская, сообщила в письме к своей тетке герцогине Ганноверской, что в Бастилии умер очень странный узник. Узник носил на лице маску. Под страхом беспощадного наказания нельзя было заговаривать с ним тюремщикам, служившим в Бастилии… Шарлотта писала, что впервые услышала об узнике в маске за несколько лет до его смерти. Уже тогда во дворце ходили описания таинственного заключенного, заставлявшие биться сердца придворных дам. Рассказывали, что он великолепно сложен, у него прекрасные кудри – черные, с обильной серебряной сединой. Он носил кружева, великолепный камзол, и в его камеру доставляли самую изысканную еду».

Неудивительно, что незнакомец стал весьма популярен в литературе и искусстве, но вряд ли это могло его порадовать. Вся жизнь несчастного прошла в темнице и там же закончилась, практически не начавшись.

Страшная судьба – быть навеки заточенным, не иметь ни свободы, ни права на знания и деяния, быть лишенным общения с себе подобными. Такие судьбы в истории известны – княжич Дмитрий Иванович, внук Ивана III, оказавшийся препятствием на пути к власти Софии Палеолог и ее потомства; или русский царевич Иоанн Антонович, которому не повезло оказаться племянником Анны Иоанновны и наследником престола по ее завещанию. Иоанн Антонович, или Иван VI, оказался в Шлиссельбургской крепости с младенчества только потому, что его умирающая тетка-императрица отписала ему государство Российское в тот момент, когда ему был только месяц от роду. В крепости он и был убит в 23-летнем возрасте, когда его попытался освободить офицер-заговорщик. Дмитрия Ивановича Внука (так он назывался, будучи наследником Ивана III и его сына Ивана) никто не пытался освободить. Он прожил в темнице 7 лет из 16 и умер от голода и холода вслед за своей матерью Еленой. Был в России еще один таинственный узник – Иван Пакарин, переводчик Иностранной коллегии, утверждавший, что он сын Екатерины II и графа Панина. Говорили, что он был очень похож на императрицу, но именно она и заточила Пакарина в погреб карельской крепости Кексгольм. Просидев в темном каземате 30 лет, узник был освобожден Александром I, но такое освобождение не принесло ему большой радости: от непривычного солнечного света он ослеп, а отсутствие общения и умственной деятельности привели его к слабоумию, хотя местные жители и окружали его заботой.

«Человек в железной маске» в Бастилии

Однако в перечисленных случаях мы хотя бы знаем, о какой личности идет речь – известны имена, причины, судьба. Относительно «Железной маски» мы не знаем практически ничего. Существует много версий того, кем мог быть этот узник Людовика XIV, а самые экзотические из них причисляют заключенного к верхам власти. Аббат Сулави, издавший «Мемуары Ришелье» (Лондон, Париж, 1790), доказывал, что «Железная маска» – близнец Людовика XIV: он воспитывался Людовиком XIII тайно, а после смерти короля попал в руки своего брата, который велел заточить его в темницу. Маска на лице объяснялась их сходством: никто не должен был принять узника за короля или заподозрить умысел.

Во время Великой французской революции эта версия превалировала, но еще раньше, в 1746 году, в Амстердаме вышла книга «Тайные записки по истории персидского двора», в которой узник был назван внебрачным сыном Людовика XIV и Луизы де Лавальер. Речь шла о герцоге Вермандуа, который оскорбил пощечиной своего брата, Великого Дофина, и был заключен в темницу. У Э. Радзинского встречается упоминание этой версии:

«Автор, явно подражая знаменитым “Персидским письмам” Монтескье, перенес действие книги в Персию. Герой романа – незаконный сын великого персидского шаха (читатель должен был понимать, что это Людовик XIV). Этот храбрый юноша дает пощечину своему сводному брату, “великому дофину”, и тому приходится вызывать его на дуэль. Шах, конечно же, запрещает дуэль, но понимает, что незаконный отпрыск, великолепно орудующий шпагой, решил убить законного наследника… и когда-нибудь сможет это сделать. И во избежание династической катастрофы король поспешит отправить бастарда в вечное заключение. Намеки были прозрачны. Действительно, у Людовика XIV был незаконный сын граф Вермандуа (рожденный от знаменитой фаворитки Луизы де Лавальер), каковой исчез в возрасте 16 лет.

Версия наделала много шуму, но!.. Но быстро умерла. Оказалось, граф Вермандуа отнюдь не исчез. Нашлись многочисленные свидетельства безвременной кончины этого юноши, о котором, кстати, долго горевал обожавший его Людовик XIV…»

Литературные пассажи Радзинского, конечно, нельзя считать историей (см. главу о княжне Таракановой), поскольку это все-таки популярная литература для массового читателя. Но то, что версия о брате дофина оказалась мистификацией, – это факт: Людовик Бурбон, граф Вермандуа, умер еще в 1683 году и никак не мог быть «Железной маской».

В литературе образ узника появлялся у Вольтера и Дюма, причем Вольтер был современником описываемых событий, к тому же сам попал в темницу на 11 месяцев и хорошо знал условия, в которых содержались заключенные. В «Веке Людовика XIV» (1751) он задолго до аббата Сулави утверждал, что под маской скрывался близнец Людовика XIV, в котором король видел личного конкурента.

Единственная информация, которая ни у кого не вызывала сомнений, касалась стражника, приставленного к заключенному. Им был мушкетер Сен-Мар, который тридцать лет находился рядом с узником и перевозил его по тюрьмам, становясь при этом начальником каждой новой тюрьмы, вплоть до Бастилии. О том, кем был узник, Сен-Мар не рассказал даже домочадцам. Его сын, однажды навестивший отца в тюрьме и увидевший человека в маске, тщетно пытался его расспрашивать: отец ссылался на клятву, которую дал своему королю. Идея самой маски тоже принадлежала Сен-Мару.

Некоторые исследователи полагали, что узник вовсе не брат Людовика, а его настоящий отец – камергер Анны Австрийской, с которым у королевы был роман. Считалось, что королева не может иметь детей, однако она родила мальчика, а потом – Людовика XIV, который узнал о существовании старшего брата и заточил его в тюрьму. При этом Ленге в книге «Bastille devoilée» («Открытая Бастилия», фр.) пишет, что отцом узника мог быть герцог Бэкингем. Еще один исследователь, Сен-Мишель, считал, что у королевы был роман с кардиналом Мазарини.

Наиболее серьезное упоминание узника появилось в 1769 году в трактате «Traité des différentes sortes de preuves qui servent à établir la vérité dans l’Histoire» («Обработка различных видов доказательств, используемых для установления истины в истории», фр.), автором которого был духовник Бастилии иезуит Гриффе. Он ссылался на дневник королевского лейтенанта, служившего в Бастилии, и на список захоронений на кладбище прихода церкви Святого Павла, в которой регистрировались покойники главной французской тюрьмы. В дневнике патрульного содержались сведения об узнике, лицо которого закрывала черная бархатная маска. Он был доставлен в тюрьму 19 сентября 1698 года с острова Святой Маргариты, где содержался в тюрьме Форт Рояль. Там же, в дневнике, сообщалось, что 19 ноября 1703 года узник скончался. Гриффе считал, что узник – внебрачный сын короля, а завеса тайны никогда не будет снята из-за государственной секретности.

Всего «узничество» в маске приписывалось более 50 персонам. Некоторые из них были вполне конкретными людьми: такие как герцог де Бофор, Николя Фуке, Джованни Гонзага, граф де Вермандуа, Луи де Роган, герцог Монмут, граф Эрколе Антонио Маттиоли, Людвиг Ольдендорф, граф Себастьян де Керуаль, Яков Стюарт де ля Клош, аббат Джузеппе Приньяни, рыцарь Жак Бретель де Грамонвиль, г-н Поммери, Эсташ Оже де Кавуа, Марк де Морельи, Клод Имбер, Эрколь Антонио Маттиоли.

К версии о Маттиоли склонялось несколько исследователей. Он был министром герцога Карла Фердинанда Мантуанского и еще в 1678 году обещал Людовику XIV, что убедит своего господина отдать крепость Казале Франции. Но, получив 100 тысяч скудо и много подарков, выдал эту тайну Испании, Австрии и Савойе, за что и был схвачен и заточен.

Вторая группа предполагаемых узников выглядела менее конкретно – подлинный отец Людовика XIV, старший брат Людовика XIV, брат-близнец Людовика XIV, сам Людовик XIV после захвата трона его братом-близнецом, дочь Людовика XIII и Анны Австрийской.

Далее следовала череда внебрачных сыновей влиятельных особ (нравы во Франции были весьма свободные): сын Мазарини, сын Людовика XIV и Генриетты Английской, сын Генриетты Английской и графа де Гиша, сын Марии Луизы Орлеанской, сын Марии Анны Нойбургской, сын Кристины Шведской, сын королевского дворецкого Доже.

К версии о простолюдине Эсташе Доже склоняются журналист Джон Нуни и историк Жан Кристиан Петефис: по их мнению, Доже был заключен в тюрьму, так как был свидетелем тайных переговоров между французским и английским королями по поводу католизации Англии. Впрочем, английский король Карл II, о котором идет речь, умер в 1685 году, и не было никакого смысла хранить тайну дальше.

И наконец, присутствовали в списке две самые занятные группы. Первая представляла собой список «имярек», то есть никому не известных лиц: анонимный шпион, аноним, повинный «в чудовищном преступлении», какой-то монах, слуга-заговорщик, больной раком кожи и т. д.

Вторая группа включала настолько удивительных претендентов, что об этом и говорить бы не стоило, если бы это не выглядело забавно. В списке узников оказались армянский патриарх Аветик, чернокожий сын императрицы Марии-Терезии и даже драматург Мольер. Как уже говорилось, узником называли и подлинного Петра I, которого во время Великого посольства якобы подменили двойником, а потом то же самое говорили о кардинале Мазарини, подмененном похожим на него человеком. Находились исследователи, считавшие, что «Железной маской» был настоящий – не из романа Дюма – мушкетер Д’Артаньян, выживший в битве под Маастрихтом. В книге серии ЖЗЛ высказывалась гипотеза, что узником все же был человек невысокого происхождения, обслуживавший тайные переговоры. Однако это кажется нелогичным: для чего было сохранять ему жизнь и с великими трудностями перевозить из одной тюрьмы в другую, рискуя привлечь внимание. Более логичной представляется версия о претенденте на престол – другом монаршем наследнике, которого следует изолировать, но устранить иным путем невозможно.

Так или иначе, тайна осталась тайной. Ее, по мнению Радзинского, мог знать авантюрист граф Сен-Жермен, предсказавший королю падение рода Бурбонов: по его словам, узник перед смертью проклял королевский род. Но и эта история слишком похожа на мистификацию.

Одно совершенно очевидно: узник никак не мог носить железную маску долгие годы – это был миф. Хирург Майк Эдвардс подтверждает: ношение железной маски привело бы к образованию бактерий, сепсису и быстрой смерти. Радзинский пишет: «…Маска никогда не была железной. Она была из нежнейшего тонкого черного бархата и крепилась на лице особыми застежками, открывавшимися перед едой».

Но даже в бархатной маске никто не может быть счастливым и свободным, а любой узник из мрачных времен Бастилии и прочих казематов заслуживает право быть однажды названным по имени.

Впервые она появилась в Италии, где выдала себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и ее фаворита графа Разумовского. Загадочная красавица ссылалась на документ – завещание Елизаветы, назвавшей дочь наследницей престола. Завещание, конечно, было подделкой. Да и самозванцев в монархическую эпоху появлялось немало. Но эта дама произвела впечатление на многих важных особ. Она называла себя Елизаветой Владимирской, но как ее звали на самом деле, никто не знал, а имя Елизавета Тараканова придумал французский биограф Екатерины II.

Княжна Тараканова – предполагаемый портрет

По описаниям она походила на итальянку, была стройна и темноволоса, слегка косоглаза (в те времена это считалось особым шармом в женщине). Раскованное поведение, стремление к роскоши, авантюрный нрав – все это притягивало к ней мужчин, которых она нередко разоряла. Одним из таких поклонников был граф Филипп Фердинанд фон Лимбург.

Э. Радзинский пишет: «Ей сделал предложение князь Лимбург, и она стала невестой князя Священной Римской империи. Кстати, куда более родовитого, чем родители Екатерины. О завещании Елизаветы эта смелая дама объявила в опаснейшее для императрицы Екатерины время Пугачевского бунта. Она называла Пугачева, объявившего себя спасшимся Петром III, родным братом, писала ему приказы и забрасывала врага Екатерины султана требованиями о помощи. Вокруг нее вертелось множество поляков, ненавидевших Екатерину, пожравшую несчастную Польшу».

В 1774 году самозванка заявила о претензии на российский престол. Ее поддержали польские конфедераты, имевшие трения и со своим королем, и с Екатериной II.

Для чего невесте князя Лимбурга, имевшей поклонников, средства, выгодное положение и неплохие перспективы на будущее, было тягаться с русской императрицей и затевать опасную авантюру? Очевидно, это ей говорил и влюбленный в нее граф Сен-Жермен, умевший предсказывать будущее. Возможно, амбиции и азартный характер сыграли с ней злую шутку.

Радзинский в своем романе темпераментно описывает, как ей удалось влюбить в себя Сен-Жермена, а потом завлечь в свои сети и соблазнить графа Алексея Орлова, которым она и была впоследствии похищена для отправки в Россию. Орлов выполнял приказ императрицы, желавшей возбудить следствие и наказать самозванку. Не стоит забывать, что положение самой Екатерины было не слишком прочным: она заняла трон после загадочной гибели мужа, а тут еще началось восстание Емельяна Пугачева, объявившего себя выжившим Петром III. Самозванка выбрала Орлова не случайно: именно он стоял во главе заговорщиков, убивших российского императора, и он возвел на трон Екатерину. Елизавета Тараканова рассчитывала повторить эту ситуацию с помощью своих чар.

Так все выглядит в романе. Роскошная женщина, влюбленный русский богатырь и между ними – французский авантюрист Сен-Жермен. На самом деле ей как женщине, очевидно, был предан один Лимбург, а крутить страстные романы со всеми подряд самозванке мешала чахотка, причем уже запущенная. Она то и дело обращалась к врачу, днями лежала в постели, кашляла кровью. С интересовавшими ее лицами Тараканова не флиртовала, а вела довольно умелые разговоры о политике: в европейских притязаниях и интригах она явно разбиралась и умела правильно выявить интересы собеседников. Намерения Орлова кажутся прозрачными: он лишь играет роль заинтересованного лица, даже предлагает жениться – чтобы заманить самозванку по поручению императрицы. Любовный роман выглядел привлекательным для читателей 1990-х годов, в нем, как было модно в те годы, встречалась даже ненормативная лексика эротического характера. Но главное – факты были отнюдь не фактами, а неуемным авторским воображением и желанием подсластить историческую пилюлю. Об этом написано в работе историка О. И. Елисеевой «Княжна Тараканова от Радзинского»: «…Книга Радзинского не только и не столько о конкретных героях, сколько о человеческой подлости вообще. Подл Орлов, предающий любимую женщину в руки врагов, подла Екатерина II, с наслаждением играющая судьбами других людей. Даже княжна Тараканова, которой автор сочувствует, и та до нельзя подла по отношению к любящим ее людям. Честный князь Вяземский – не имеет своего лица, а значит, в критический момент тоже может сподличать. Добрый князь Голицын, жалеющий больную Тараканову, несмотря на свое сочувствие, выполнит любой, самый жестокий приказ императрицы, даже вздернет беременную арестантку на дыбу.

Удивительно, но такая же картина повторяется и в других произведениях Радзинского. В “Моцарте”, в “Казанове”… Примечательно рассуждение автора о читающей публике: “Казанова-старик хорошо знал людей: если рассказывать им о себе вещи низкие – только тогда они поверят и в высокие”. Хочется только спросить: в какие высокие? Человеческую низость Радзинский живописал со вкусом, смачно. А вот до “высокого” как-то не добрался: то ли сил не хватило, то ли времени, то ли знания предмета»[7].

Почему читателям нужна пошлость со страстями и похождениями, совершенно не реальными? Потому что действительность прозаичнее и скучнее: это – карьера, власть, политика. Когда-то и Александр Дюма-старший делал себе карьеру на перекраивании истории.

Итак, граф Орлов, вознамерившись произвести арест, долго подбирался к княжне, но ему мешали ее охранники и прислуга. Удалось арестовать ее, только заманив на адмиралтейский корабль. После того как на палубе началась заварушка, Орлов незаметно удалился, чтобы предоставить капитану Литвинову исполнить его миссию. Тот объявил княжне, что она арестована. Орлов же, чтобы не показать своей причастности к ее задержанию, сам играл роль арестанта, отправленного в тюрьму Ливорно, а княжна писала ему письма, в которых клялась в любви и просила ее освободить.

Впоследствии княжна пыталась вернуться, просила отправить ее к мужу – графу Лимбургу, но – слишком поздно. Она попала в ловушку, то есть Петропавловскую крепость, где и умерла. Известно было, что императрица вовсе не желала ее смерти, даже предлагала ей то, что сейчас в уголовной практике называют «сделкой», – отказаться от своих легенд, выйти замуж за Доманского и получить свободу. Попытки склонить ее к признанию в обмен на освобождение и женитьбу с ее поклонником Доманским ничего не дали. Судя по всему, эта загадочная незнакомка сама уже верила в свою легенду и не желала признавать себя обычной женщиной. Это была своеобразная паранойя. Но могла быть в ее словах и какая-то правда.

Художник К. Флавицкий изобразил ее на своей картине погибающей во время знаменитого наводнения 21 сентября 1777 года, однако это тоже мистификация, художественный вымысел. Есть сведения, что она умерла за два года до наводнения – 4 декабря 1775 года от туберкулеза. В то время ей было около 30 лет.

Кем же была эта авантюристка?

Томмазо д’Античи, видевший ее в Риме, считал ее немкой. Английский посланник в России Роберт Ганнинг говорил, что она дочь пражского трактирщика, а английский посланник в Ливорно считал, что она дочь булочника из Нюрнберга. Со своим женихом, немцем Лимбургом, девица переписывалась по-французски, из чего историк Дьяков заключал, что она француженка. Она сама довольно долго называла себя персидской принцессой, «султаншей Али-Эмете»: очевидно, в этом была своя экзотика. Через полтора века, в годы Первой мировой войны, так же поступит авантюристка и шпионка Мата Хари. Но никто не называл самозванку русской, а она так и не признала своей вины и не назвала настоящего имени.

Между тем, судя по записям Жана Анри Костера, княжна вполне могла быть младшей из троих детей Разумовского, которых ему родила императрица Елизавета Петровна. Брак был тайным, но сведения о троих детях сохранились. Секретарь саксонского посольства Адольф фон Гельбиг полагал, что детей было двое и родились они от графа И. И. Шувалова. Считается, что у Елизаветы детей не было.

Есть предположение, что своего имени самозванка не знала, будучи сиротой, подкинутой в младенчестве родителями. Бог знает, как ей удалось взобраться на такой верх, тем более что знавшие ее люди утверждали, что она была прекрасно образована и воспитана, обладала манерами, знала правила этикета, языки. Она разбиралась в живописи и архитектуре, сама рисовала и играла на арфе. Вот что известно с ее слов: «Владения [моего отца] были подвергнуты секвестру в 1749-м и, находясь под ним двадцать лет, освобождены в 1769 году. Я родилась за четыре года до этого секвестра; в это печальное время умер и отец мой. Четырёхлетним ребёнком взял меня на своё попечение дядя мой, живущий в Персии, откуда я воротилась в Европу 16 ноября 1768 года». Но насколько можно верить ее словам? Весть о ее царском происхождении была мистификацией, организованной самой авантюристкой и ее польскими сторонниками. Они воспользовались восстанием Пугачева, чтобы убедить всех в связи этих двух событий. Сама Тараканова делала вид, что даже не подозревает о распространяемых о ней слухах. В них поверил даже граф Лимбург, который перед этим узнал ее истинный характер. Он единственный остался преданным и любящим по отношению к этой неуёмной женщине, собственными руками разрушавшей свою судьбу.

Одного княжна Тараканова добилась своим молчанием – создания легенды. Общественная память ее не забыла. С такой романтической биографией нельзя стать царицей, но можно стать героиней многочисленных произведений – живописных полотен, романов, пьес.

Писатель Д. Дмитриев сделал княжну героиней своего романа «Авантюристка». О ней в 1868 году писал очерк Мельников-Печерский. В 1904 году драматург И. Шпажинский написал пьесу «Самозванка (Княжна Тараканова)». В 1910-м вышла немая фильма Кая Ганзена и Андре Мэтра «Княжна Тараканова» с актрисой Микулиной в заглавной роли. Уже в 1974 году популярная драма «Царская охота» Л. Зорина привлекла любовным треугольником – влюбленной и доверчивой Таракановой, страстным, но вероломным Орловым и оставшейся без любви, но при власти Екатериной II. Таким же пафосом насыщен эротический роман Э. Радзинского «Княжна Тараканова» (2003). Художник К. Флавицкий приписал княжне гибель в затопленном каземате, а писатель Джузеппе Горани в «Секретных мемуарах» – гибель под ударами кнута. Еще одна версия, автором которой был князь Петр Долгоруков, гласила, что Тараканова умерла в тюрьме от родов, поскольку была беременна от Орлова.

Истину мы едва ли узнаем, поскольку вся эта история предстает как бесконечная череда обманов и мистификаций.

На углу улицы Герцога Фридриха и набережной реки Инн в старом Инсбруке (Австрия) стоит памятник. Он прикрыт кустами, и проходящие мимо люди не сразу обращают на него внимание. Со стороны Оттобурга, старого квартала города, хорошо видны горная гряда и серебристые барашки шумливой реки. Но если, выходя к реке, случайно взглянуть направо, можно увидеть двух человек из камня – мужчину и мальчика-подростка. Они напряженно всматриваются в даль – куда-то поверх реки, в сторону гор. Это жители Оттобурга – трактирщик Карл Веннанд и его приемный сын Ваштль (Ваштль – уменьшительно от Себастьян).

Некоторые думают, что Оттобург – это город. На самом деле это – городской квартал, точнее – небольшой угол с парой жилых домов и приземистой, увитой диким виноградом башней-таверной, существовавшей с незапамятных времен, когда заправлял в ней еще прапрадедушка Карла. Квартал этот принадлежал мастеровым и лавочникам, что можно заключить и из его названия, включающего характерное слово «бург» – буржуазный город. Он соседствует с площадью, на которой расположен собор Святого Якоба: австрийская буржуазия отличалась большой набожностью.

Повыше двери таверны и чуть правее на стене висит плита из белого мрамора, призванная хоть как-то объяснить окружающим, что такое собственно Оттобург. Там говорится, что Оттобург – это позднеготическая жилая башня, созданная в 1476 году; что дом этот в 60-х годах XVI века назывался «Ээпург» и «Ёд бург».

Но окружающие вовсе не обращают внимания на плиту, поскольку никогда не читают то, что написано на плитах, в лучшем случае предпочитая комментарий экскурсовода или нудный голос в наушниках. Впрочем, в последний раз экскурсовода здесь видели лет сто назад, а наушники вовсе не знакомая в древнем Инсбруке категория. Да и жизнь вокруг Оттобурга давно уже приобрела характер беспорядочного броуновского движения. Стихийные толпы мечутся возле моста, реки и таверны; они едят, пьют, бессмысленно смеются и заняты лишь собой и своими простыми, эгоистичными желаниями. Сегодня это получило название «потребительский туризм».

Именно поэтому в процессе своих хаотичных перемещений от еды к питью они едва ли замечают на вершине небольшой скалы две странные каменные фигуры, внимательно и с опаской вглядывающиеся во что-то неизвестное за мостом Иннана, – двух разновозрастных мужчин, для которых смерть больше, чем жизнь, а жизнь меньше, чем смерть за родину.

Памятник Карлу Веннанду и его сыну в Инсбруке

Река Инн не похожа на другие реки, даже на своего прадедушку Дуная. Сведущие люди знакомы с романтическим вальсом «Голубой Дунай», однако мало кто-то знает, что Дунай никогда не был голубым, потому что он зеленого цвета. Это известно только тем, кто однажды стоял на его берегу. И Большой, и Малый Дунай оба зеленые, как кусты на берегу, в которых живут разноцветные зайцы.

Инн же, в отличие от Дуная, – серебряный, с молочно-белым отливом. Как будто шла по мосту какая-то неуклюжая тирольская тетка и внезапно, засмотревшись на горы, опрокинула в реку бадью с молоком, а оно от злости вскипело и убежало с плиты – так свирепо пенятся и штормят волны. Река-водопад, река-демон, мчащаяся у подножия горы, едва ли могла в начале XIX столетия задержать французских захватчиков, но ее буйный характер вполне соответствовал характеру жителей небольшого квартала Оттобург.

Две фигуры, почти незаметные в густых зарослях лиственницы и сливающиеся с небольшим куском скалы, сохранившимся на городском берегу Инна, представляют собой двух затаившихся мужчин – взрослого и подростка. Мальчик лет пятнадцати – шестнадцати в плаще-крылатке напряженно вглядывается в неизвестную даль за рекой, держа в руке христианские четки, а мужчина в егерской шляпе сжимает одной рукой ружье, а другой бутылку вина. Факты свидетельствуют, что происходили эти события в знаменитую и великую для всего Тироля эпоху «Anno neun». То есть в достопамятном для местных жителей 1809 году, когда вся Австрия капитулировала перед Бонапартом и лишь только маленькая группа из сотни ополченцев во главе с трактирщиком Андреасом Хофером выгнала из Тироля войско Наполеона Бонапарта. Вот почему тирольцы не считают себя австрийцами. Ни северные, ни южные.

Но с бутылкой на Бонапарта не ходят. И это первая тайна. Вторая – возле беленой стены оттобургской таверны. Это низкое, достигающее мостовой деревянное окно, окно в никуда. Именно с этой пары людей и с этого окна начинается наша история.

Легенда гласит, что однажды весенним вечером 1807 года, выпроводив захмелевших постояльцев и заперев трактир, Карл и Ваштль вышли на сумеречную улицу и собирались отремонтировать вывеску. Но с реки доносился легкий звон, а в небе мальчик заметил голубоватое сияние.

– Что это, отец? – спросил он, и голос его дрогнул от страха. Он подумал, что это вновь идут войска баварцев.

– Где? – откликнулся Карл Веннанд. – Я ничего не вижу. Должно быть, за рекой гуляет кто-то.

– Там звенит колокольчик.

– Ну и что? Корова чья-то потерялась, – пробурчал трактирщик.

Вдруг что-то зажужжало в воздухе и пронеслось мимо его лица.

– Господи Ийсусе! – Веннанд отпрянул и растерянно всмотрелся в темноту. Ему было неприятно, что он сплоховал: бояться не в характере тирольца.

Веннанд имел трех сыновей – двоих собственных Иоахима и Христиана и младшего, Себастьяна, 15-летнего сынишку погибшего в 1797 году вольного стрелка Антона Лассера, его старого приятеля. Им Веннанд должен был показывать пример уверенности и невозмутимости.

Но какая там невозмутимость! Сыновей вот-вот заберут в рекруты. Баварские власти в 1806 году ликвидировали ландтаг, стали лезть в церковные дела, разъединили страну на три округа, которые теперь подчинялись Мюнхену. Веннанд с трудом сводил концы с концами из-за выросших налогов. Но больше всего он боялся массового рекрутского набора – из-за сыновей. Проклятые баварцы! И французы… «Когда же мы заживем спокойно?» – подумал он в ожесточении.

Что это пролетело мимо него? Пуля какого-нибудь баварского сторожа? А может, ночной разбойник пришел с гор, чтобы ограбить его?

– Пойди в дом и запри дверь, – велел он и с удивлением отметил, что юный Лассер, подобно его буйному папаше-партизану, вовсе не торопится прятаться от неведомой опасности. Казалось, он совершенно не понимает, что такое страх, да и любопытство куда сильнее.

– Я с вами останусь.

– Тогда принеси мою винтовку.

– А мушкет? – с готовностью спросил Ваштль. Ему не терпелось подержать в руке оружие, а глаза блеснули в сумраке от предчувствия опасности.

– Ладно, неси.

Пока Ваштль бегал за оружием, Карл Веннанд выглянул из-за угла и, прячась в тени кустов, пробрался на набережную. Громкий шум несущейся вскачь реки заглушал любой другой звук, и он уже не знал, слышен вдали колокольчик или нет. Да и какой колокольчик может быть в 11 ночи на склоне горы? Никакая корова на этот пологий склон не полезет. Внезапно он похолодел: «А что, если это сигнал? Может, готовится наступление на город?»

Но тут ему подумалось, что это бурлящий Инн звенит, подобно колокольчику. Он любил эту реку с детства и слышал ее серебряный голос. Но что же пронеслось мимо него? Чьи это шутки?

– Что так долго? – спросил он у Себастьяна, но тот не успел ответить. Оба замерли в полном изумлении. В руке Карла был револьвер и винтовка, Ваштль судорожно сжал свою шапочку.

Перед ними, прямо в черном ночном небе, разверзлось оно – окно в будущее. Это был ясный, светлый квадрат, в котором появились вооруженные люди в простой тирольской одежде. Среди них выделялся один бородач с круглым, добродушным лицом. Чуть поодаль от него наши оттобуржцы увидели капуцина с худощавым лицом в черном одеянии. Он был полон решимости. Вооруженные тирольцы шли вперед на фоне поросшей зеленым лесом горы.

– Смотри, Ваштль, – вымолвил отец. – Это же Изель!

– А это – вольные стрелки! – откликнулся мальчик.

Действительно, все происходило возле горы Изель, находившейся по другую сторону города. Трактирщик с мальчиком никак не могли видеть ее с этой стороны. Там что-то происходило, передвигались войска, был слышен топот множества ног в сапогах.

– Боже правый! – Отрок перекрестился. – Что же это и что нам теперь делать?

– Что бы ты сейчас ни сделал, это важно для будущего, – с некоторым пафосом в голосе произнес Карл. – Для нашего будущего. А дальше – как Господь решит. От смерти грустно не бывает. Только жаль несделанного.

– Это я знаю, – ответил Ваштль. – И мне жаль, что мой отец погиб и не увидел будущего.

– Как знать, – возразил Веннанд. – Я думаю, он все увидел. И сейчас видит.

Окно в будущее открылось лишь на несколько минут, а потом опять закрылось, погасло в ночном небе, и ничего больше не было видно. Даже лучинки в хижинах на высоких горах не горели: люди стали бояться разбойников, баварцев, французов и просто бродяг.

– Пройдет совсем немного времени, и мы станем свидетелями невероятных событий, – сказал Веннанд со вздохом. Ему хотелось еще немного поглядеть в светящееся на небе окно. Позднее о видении трактирщика узнали жители окрестных домов: он часто рассказывал эту историю, предсказывая будущее.

Веннанд оказался прав: очень скоро наступила эра невероятных событий. Она получила название «Anno neun» («Год 1809-й»). Через четыре года добродушный бородач Андреас Хофер возглавил народное ополчение против наполеоновских войск и дал им бой рядом с горой Изель. В этом ему помогал боевой священник-капуцин Иоахим Хаспингер. Они повели за собой людей и победили многочисленного противника благодаря своей любви к родине. Это стало началом новой эры в истории Австрии и Тироля.

Некоторые полагали, что таким видением, представшим перед местными жителями, было всего лишь окошко квадратной формы, которое образовалось на небе в результате разошедшихся туч. Существовала и версия о мираже – климатическом явлении, вызванном в данном случае сочетанием пара, поднимавшегося от реки, и горного воздуха.

С тех пор прошло более двухсот лет. Трактирщик Карл Веннанд и его приемный сын Себастьян Лассер превратились в каменный памятник – двух застывших в изумлении людей, стоящих на куске скалы и окруженных молодыми лиственницами. Они возвышаются над рекой Инн и напряженно вглядываются во что-то далекое на небе. Гора Изель стала исторической достопримечательностью города, местом великого сражения. А в память о чуде Оттобурга – «окне в будущее», или «всевидящем оке Оттобурга», как его здесь называют, – возле трактира Веннанда стоит на мостовой деревянное окошко – пустая рама, как будто вынутая из стены дома. Множество туристов ходят мимо этой странной рамы, даже не подозревая, что здесь однажды открывалось окно в будущее.

«Еще при жизни старца Федора Кузьмича, появившегося в Сибири в 1836 году и прожившего в разных местах двадцать семь лет, ходили про него странные слухи о том, что это скрывающий свое имя и звание, что это не кто иной, как император Александр Первый, – писал Лев Николаевич Толстой в “Посмертных записках старца Федора Кузьмича”, – после же смерти его слухи еще более распространились и усилились. И тому, что это был действительно Александр Первый, верили не только в народе, но и в высших кругах и даже в царской семье в царствование Александра Третьего».

История Федора Кузьмича стала одной из самых знаменитых мистификаций.

Легенда гласит, что к 1825 году император, уставший от войн и катаклизмов начала XIX века, чувствующий свою вину перед Богом, решил уйти в монастырь и закончить свои дни в покое и молитвах. Для этого он воспользовался смертью от старости некоего блаженного монаха Федора Кузьмича и, выдав его за себя, а себя за него, скрылся в обители, где впоследствии и умер под чужой маской. Интерес к этой легенде подогревался на протяжении двух веков, а старец вызывал нешуточный интерес.

Кем был этот Федор Кузьмич? Да в том-то и дело, что вроде как никем. О нем ровно ничего не было известно. Данных о детстве и юности старца не существовало. В первый раз он был замечен 4 сентября 1836 года, когда проезжал на лошади, запряженной в телегу, в неизвестном направлении через Кленовскую волость. Тогда его желание подковать лошадь у кузнеца вызвало подозрения, и его задержали. Отвечал уклончиво, будто что-то скрывал. В те времена беглых крестьян отслеживали, этим и был вызван интерес к одиноко путешествующему человеку крестьянского вида. За бродяжничество и отсутствие документов его били кнутом. 10 сентября доставили в суд. Там он и заявил, что зовут его Федор Козьмич Козьмин и ему 60 лет. О своем происхождении он ничего не мог сказать. Поэтому сослали его в Сибирь.

Старец Федор Кузьмич

Старец ничуть не расстроился и просил мещанина Григория Шпынёва расписаться за него, так как он неграмотный. Это явно было неправдой. Позднее, уже в ссылке, он вел обширную переписку с бароном Дмитрием Остен-Сакеном и даже императором Николаем I. Переписка с императором была зашифрована.

13 октября 1836 года его отправили по этапу в Томскую губернию, и по дороге он заботился о других ссыльных, нуждавшихся в помощи. Даже конвоиры сочли его добрейшей душой и прониклись симпатией, разрешив ему не носить кандалы. Сохранилось описание старца: «Рост 2 аршина и 6 с 3/4 вершков, глаза серые, волосы на голове и бороде светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине – следы от побоев кнутом».

Пять лет Кузьмич жил возле деревни Зерцалы на винокуренном заводе, причем по возрасту на принудительные работы не ходил. Жизнь он вел простую и аскетическую, носил летом белую рубашку из деревенского холста и шаровары, зимой – длинный темно-синий халат или сибирскую доху, на ногах – чулки и кожаные туфли. Спал Федор Кузьмич на доске, обтянутой холстом, не ел жирной и вкусной пищи, предпочитал кусочек мяса и сухари, размоченные в воде. Он много молился и нажил мозоли на коленках.

Местный казак Семен Сидоров проникся симпатией к этому кроткому человеку и выстроил ему отдельную маленькую избушку в станице Белоярской. Позднее, незадолго до смерти, Федор Кузьмич вновь навещал Сидорова, которого считал другом.

Более всего старику нравилось странствовать по деревням Мариинского уезда, обучая грамоте, истории и Священному Писанию местных детей. Работал он за еду и тем довольствовался. Его почитали за праведность и обращались за советами. Именно тогда и появилась легенда о том, что сей старец вовсе не простолюдин и не блаженный, а настоящий царь.

Произошло это потому, что в гости к казаку, у которого остановился старец, приехал его друг, ранее служивший в Петербурге. Увидав Федора Кузьмича, он был поражен его совершенным сходством с Александром I.

Было еще одно свидетельство, что местный священник Иоанн Александровский, сосланный в Сибирь из Петербурга, тоже узнал в старце императора, которого часто видел. Однажды и сам старец проговорился, дав понять, что в Петербурге у него есть знакомства и связи: «Стоит мне только гаркнуть слово в Петербурге, то весь Красноярск содрогнется от того, что будет». Это было совсем не похоже на кроткого, безобидного старика.

Вначале он вызывал подозрения тем, что не ходит, как все, к причастию. Уж не сектант ли? Потом узнали, что есть у него свой духовник – протоиерей Красноярской кладбищенской церкви Петр Попов. Бывал он на исповеди и у будущего томского епископа Парфения, а также у томских иеромонахов Рафаила и Германа, которые говорили, что знают, кто он, но тайну исповеди не разглашали. В самом деле, было бы странно ходить к общему, достаточно открытому причастию и дать себя разоблачить. Кем бы ни был этот старец, он явно не хотел быть узнанным.

Популярность вовсе не обрадовала Федора Кузьмича, любившего уединение. Он даже вынужден был жить затворником, а потом переехать в другое село. В Зерцалах его поселили в комнатке, переделанной из овечьего хлева. Так он жил десять лет. Арестантам он подавал милостыню. Говорили, что он большой силач и что позднее он работал на золотых приисках.

С 1849 года он жил в селе Краснореченском, где его навещал иркутский епископ Афанасий, и беседовали они по-французски. А в начале 1850-х к нему наведался сам молодой граф Л. Н. Толстой. О чем они беседовали, неизвестно, однако результатом стали «Посмертные записки старца Федора Кузьмича»:

«Бегство мое совершилось так. В Таганроге я жил в том же безумии, в каком жил все эти последние двадцать четыре года. Я, величайший преступник, убийца отца, убийца сотен тысяч людей на войнах, которых я был причиной, гнусный развратник, злодей, верил тому, что мне про меня говорили, считал себя спасителем Европы, благодетелем человечества, исключительным совершенством, un heureux hasard (нешуточной прозорливостью, фр. – М. С.), как я сказал это madame Staël (мадам Сталь, фр. – М. С.). Я считал себя таким, но бог не совсем оставил меня, и недремлющий голос совести не переставая грыз меня. Все мне было нехорошо, все были виноваты. Один я был хорош, и никто не понимал этого. Я обращался к богу, молился то православному богу с Фотием, то католическому, то протестантскому с Парротом, то иллюминатскому с Крюденер, но и к богу я обращался только перед людьми, чтоб они любовались мною. Я презирал всех людей, а эти-то презренные люди, их мнение только и было для меня важно, только ради его я жил и действовал. Одному мне было ужасно. Еще ужаснее с нею, с женою. Ограниченная, лживая, капризная, злая, чахоточная и вся притворство, она хуже всего отравляла мою жизнь. Nous étions censés (Мы должны были, фр. – М. С.) проживать нашу новую lune de miel (медовый месяц, фр. – М. С.), a это был ад в приличных формах, притворный и ужасный.

Один раз мне особенно было гадко, я получил накануне письмо от Аракчеева об убийстве его любовницы. Он описывал мне свое отчаянное горе. И удивительное дело: его постоянная тонкая лесть, не только лесть, но настоящая собачья преданность, начавшаяся еще при отце, когда мы вместе с ним, тайно от бабушки, присягали ему, эта собачья преданность его делала то, что я если любил в последнее время кого из мужчин, то любил его. Хотя и неприлично употреблять это слово “любил”, относя его к этому извергу. Связывало меня с ним еще и то, что он не только не участвовал в убийстве отца, как многие другие, которые именно за то, что они были участниками моего преступления, мне были ненавистны. Он не только не участвовал, но был предан моему отцу и предан мне».

Этот текст, насыщенный не только французскими выражениями и словами, не только множеством имен из истории и литературы, но и прямыми фактами, указывающими на личность старца, кажется фантастическим свидетельством верности народного мифа. Здесь упоминаются и убиенный отец, и брат, и Аракчеев со своей любовницей, и Таганрог, и даже косвенно – война с Наполеоном. Но, возможно, это просто вымысел писателя?

По словам купца Хромова, у которого жил Федор Кузьмич, незадолго до смерти между ними состоялся примечательный разговор:

– Благослови, батюшка, спросить тебя об одном важном деле.

– Говори. Бог тебя благословит, – ответил старец.

– Есть молва, – продолжал Семён Феофанович, – что ты, батюшка, не кто иной, как Александр Благословенный… Правда ли это?

Старец, услыша эти слова, стал креститься и говорит:

– Чудны дела Твои, Господи… Нет тайны, которая бы не открылась.

Впрочем, рассказ Хромова тоже считали частью легенды.

Местные жители рассказывали, что, узнав о смерти императора Николая I, старец заказал отслужить панихиду, на которой долго молился со слезами. Но и эта панихида, и их переписка в зашифрованном виде были похожи на легенду. Известно, что особой теплоты между братьями не было из-за насильственной смерти их отца Павла I: Николай винил в этом Александра. Очевидно, Александр Павлович Романов был бы последним человеком, которого захотел бы видеть император Николай.

Тем не менее писатели любят вымысел, а простые люди в нашей стране любят самозваных царей, которые исторически умерли, а в народной молве выжили чудесным образом. Поэтому в сибирской глухомани начинают расти слухи, что сибирский старец – это сам император Александр I, ушедший от мира. После этого вещи, якобы принадлежавшие старцу или однажды им взятые, превращаются в фетиш. Печерская икона Божьей Матери, Евангелие сохраняются и охраняются в нехитрых крестьянских архивах. К этому присоединяется якобы написанный и раскрашенный Кузьмичом вензель «А» с короной над буквой. Появляется жизнеутверждающая версия о чудесах, творимых этим венценосным старцем: он-де исцелил смертельно больного священника, разоблачил убийцу, умел предсказывать будущее.

В Томске он жил у купца Хромова и регулярно посещал службы в домовой церкви архиерейского дома, а потом в церкви Казанской иконы Пресвятой Богородицы. Он старательно избегал любой попытки предоставить ему привилегированное место. Заходя на праздничный обед к знакомым, старец мог расслабиться и начать рассказывать о Петербурге, войне 1812 года, Суворове, Кутузове, Аракчееве.

Он умер 20 января 1864 года в 80-летнем возрасте и был похоронен в ограде Богородице-Алексеевского мужского монастыря. На его могиле поставили крест с надписью: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Феодора Козьмича, скончавшегося 20 января 1864 года».

На второй день после смерти старца был сделан его карандашный портрет на смертном одре, но в 1866 году Хромов настоял, чтобы сделали еще один портрет, имевший сходство с Александром I. Разбирая вещи старца, купец нашел документ о бракосочетании Александра I; резное распятие из слоновой кости; цепь ордена Андрея Первозванного; вензель в виде буквы «А»; псалтырь с надписью: «Сей псалтырь принадлежит Саранской Петропавловской обители рясофорному монаху Алексею Золотареву» и зашифрованные заметки.

Есть несколько убедительных фактов в пользу мифа: по Александру I его домочадцы в 1825 году панихиду не служили, что позволяет утверждать: они считали его живым; Федор Кузьмич откуда-то хорошо знал всех Габсбургов и других правящих монархов; гроб с телом императора везли 3 месяца, при этом самого тела никто не видел.

Историк А. Рачинский, занимавшийся жизнеописанием царя, тоже говорил, что есть много подтверждений ухода императора в народ. Он привел загадочный факт – от порта Таганрога в день смерти царя отчалила яхта, но все документы и записи в судовом журнале были уничтожены, что свидетельствует о секретной миссии этой яхты.

Потомок Екатерины II и А. Орлова А. Н. Бобринский утверждает, что в их семье никогда не сомневались в версии тайного ухода царя в народ. Бобринский считает, что произошло это из-за осознания императором его косвенной вины в смерти отца Павла I[8].

Повесть Толстого о Федоре Кузьмиче была напечатана в журнале «Русское богатство» за 1912 год, через 2 года после смерти автора. Она вошла и в 5-й том полного собрания сочинений (1914). В. Г. Короленко, редактор журнала, опасался цензурных преследований, и не зря. Произведение, появившееся в «Русском богатстве», привело к конфискации всего номера, а Короленко отдали под суд. Сочинение Толстого сочли крамольным пасквилем – наветом на императорскую семью. Тогда же Короленко с присущим ему душевным темпераментом написал статью «Старец Федор Кузьмич. Герой повести Л. Н. Толстого», в которой объяснял значение произведения. После этого суд оправдал его.

Такую же мистификацию породила скорая смерть супруги императора Александра I Елизаветы Алексеевны. По официальной версии, императрица умерла в городе Белёве по причине болезни, ускорившейся в связи со смертью мужа.

Кто умер в Белеве – императрица или монахиня?

По второй, популярной в народе, версии на самом деле Елизавета не умерла в Белёве, а решила вслед за мужем «отказаться от мирской жизни», став затворницей по имени Вера Молчальница. Вторая версия – о подмене императрицы монахиней – подкреплялась тем, что в архивах одного из королевских домов Европы сохранилась копия письма к великому князю Константину Павловичу. В нем была просьба пояснить, о каком человеке в черном написал великий князь адресату. Речь шла о вышедшем из покоев Елизаветы Алексеевны в ночь ее смерти таинственном человеке в черном одеянии. Это якобы могла быть сама императрица, тайно ушедшая в монастырь.

Существует и третья версия: Елизавета была убита в Белёве, поскольку Николай I и его мать Мария Федоровна считали ее претенденткой на трон. Некоторые местные жители даже утверждали, что императрица «тайно захоронена в Белёве» и все старожилы знают, где находится ее могила. В этом слухе есть часть правды: в саду купца Дорофеева, в доме которого останавливалась и умерла Елизавета Алексеевна, действительно находился склеп с захороненными внутренними органами императрицы, которые были забальзамированы после вскрытия. Это и породило зловещие слухи.

История гласит, что императрица жаловалась на здоровье и хотела провести несколько дней в Белёве, в доме купца Дорофеева. Оставив ее в одиночестве, хозяева ушли спать, но вскоре были разбужены сообщением, что августейшая особа скончалась. Далее купчиха Дорофеева, приблизившись к смертному одру, чтобы поцеловать руку, якобы увидела перед собой совсем другую женщину. Еще один таинственный момент: священника из духовного училища Белёва приглашали исповедовать и причастить какую-то женщину, но она была так закутана, что рассмотреть ее он не смог. И наконец – это: когда гроб с императрицей увезли, в доме местного священника объявилась странница, отличавшаяся изысканными манерами. На вопросы о своем происхождении она отвечала уклончиво. В Белёве немедленно распространился слух, что эта странница и есть императрица.

Не слишком убеждает то, что императрица чувствовала себя в Таганроге вполне поправившейся. Она пережила смерть мужа и могла вновь заболеть. Сторонники версии подмены ссылаются на письмо Елизаветы ее матери Амалии Гессен-Дармштадтской: «Пока он здесь останется, и я здесь останусь: а когда он отправится, отправлюсь и я, если это найдут возможным. Я последую за ним, пока буду в состоянии следовать». Но речь может идти и о смерти: слово «отправиться» имеет разные значения, как и выражение «следовать за кем-то».

К тому же духовник императрицы, отец Алексий Федотов, и другие священники служили по ней панихиду, что совершенно невозможно и преступно при живом человеке. И наконец, тело Елизаветы Алексеевны 22 июня 1826 года было выставлено для прощания в Петропавловском соборе. Ее видели множество людей.

Пищу для легенд давала и сама Вера Молчальница. В монастыре она как-то заболела горячкой и в бреду обмолвилась, что родители ее были «так богаты», что она «горстью выносила золото для раздачи бедным». Но немецкое семейство Елизаветы Гессен-Дармштадтской богатым не было, и едва ли кому-то из них приходило в голову раздавать золото бедным.

«Ах вот что! – скажут сторонники легенды. – А почему же тогда монахиня говорила: “Вы думаете меня зовут Верой? Нет, я не Вера, а Лиза”?»

И на это можно возразить. Имя Лиза еще не говорит о том, какому именно лицу оно принадлежит. Ее могли звать Лизой до того, как она постриглась и приняла монашеское имя Вера. Можно допустить и другое: сама Вера Молчальница хотела привлечь внимание к своей личности, заинтриговать слушателей. Мечты – грех простительный. Услышав однажды, что ее принимают за императрицу, она решила поддержать легенду, а потом и сама невольно в это поверила.

Совсем неубедительно выглядит доказательство, основанное на вензелях: в сделанных Верой выписках из Священного Писания она изображала монограммы с буквами «А», «П» и «Е» в различных сочетаниях (например, АП, ЕА). Ох уж эти вензеля! Вензель, написанный и раскрашенный старцем Федором Кузьмичом, тоже служил аргументом сторонников подмены. Но монограммы еще не означают инициалов монарших особ. К тому же это могло произойти по той же причине, по которой монахиня называла себя Лизой: она примеряла на себя чужую судьбу. То есть, как сказали бы все те же психологи, имела место сублимация Веры Молчальницы, вообразившей себя императрицей. Кстати, сама манера в задумчивости рисовать чьи-то вензеля на полях книг или оконном стекле – типичная черта романтических барышень той эпохи. Достаточно вспомнить пушкинскую Татьяну Ларину. Если представить себе, что Вере Молчальнице, ушедшей в монастырь, были не чужды романтические настроения и хотелось «немного побыть царицей» или ей некогда нравился император как интересный мужчина, то становится понятна и ее легенда, и даже то, почему она ушла в монастырь.

Опять же на уровне слухов было известно, что ее посещал в монастыре Николай I. Но даже если и посещал, то не потому ли это происходило, почему в свое время его венценосная бабушка требовала к себе, в Россию, самозваную княжну Тараканову? Чтобы выяснить, насколько опасна самозванка. Говорилось, что разговор нового императора с монахиней происходил за закрытой дверью и она отвечала ему письменно, а потом он эти листки сжег. Может, потому и сжег, что убедился – не опасна и мешать ему своими рассказами не станет.

Считается, что слух об убийстве императрицы был пущен ее фрейлиной Варварой Волконской. Она видела вещий сон: двое неизвестных вынесли тело царицы из спальни, она прокралась за ними и видела, как они бросили тело в пруд. Волконская вместе со слугами пыталась спасти императрицу, но было поздно. У Волконской была репутация девицы со странностями, но некоторые считали, что Елизавета мешала своему деверю Николаю и его матери. Зачем они поспешно уничтожили дневники и другие личные бумаги Елизаветы? Однако уничтожали бумаги обычно вовсе не из-за криминальной смерти, а из-за нежелания выносить сор из избы.

Обстоятельства появления вдовствующей императрицы в Белёве лишены какого-либо проявления родственных и просто человеческих чувств. Она приехала 4 мая 1826 года, вошла в дом, сняла с покойной семейные драгоценности, забрала ее бумаги и уехала обратно в Петербург. Вскоре дневники были уничтожены вместе с письмами кавалергарда Алексея Охотникова – возлюбленного покойной императрицы. Эти письма видела супруга Николая, Александра Федоровна, которую возмутила интимная переписка ее предшественницы с любовником и намеки на то, что принцесса Элиза – на самом деле дочь Охотникова. Но знала ли Александра Федоровна о том, что ее свекровь тоже не праведница? Такое происходило во все времена, и правящая династия давно уже имела к роду Романовых отдаленное отношение.

Внук императора Николая I, великий князь Николай Михайлович, был автором очерка о своей двоюродной бабушке Елизавете, опубликованного в начале XX века. Николаю II в этом очерке не понравилась глава о романе императрицы с Охотниковым. Царь посчитал главу компрометирующей – по отношению к царскому роду и лично Елизавете Алексеевне. Он хотел уничтожить эту главу, но она сохранилась.

Что же касается версии о монахине Вере Молчальнице, то во всем этом нет ничего удивительного. Российский народ обожал создавать легенды о воскресших царях. Это было для простых людей чем-то вроде защиты и надежды на лучшее. Емельян Пугачев был таким добрым царем-заступником Петром III, а убиенный Дмитрий Иоаннович воскресал в образе бунтаря Гришки Отрепьева. На фоне такого сравнения нельзя не признать, что старец Федор Кузьмич и монахиня Вера Молчальница – будь они действительно царскими особами – являли собой удивительное исключение из правила: обычно простые люди называли себя царями, чтобы добиться власти, а в этом случае цари становились обычными людьми, чтобы добиться покоя и духовного блаженства.

История знает еще один удивительный случай, связанный с тайнами престолонаследия. Историю найденыша Каспара, который тоже мог оказаться наследным принцем, до сих пор вспоминают как некий феномен.

Кем был этот юноша, ставший жертвой чьего-то злобного плана и выращенный в неволе? Некоторым казалось, что перед ними царственный отпрыск, насильственно отлученный от трона и брошенный в темницу. Другие считали, что он был просто наивным дикарем, однажды выпущенным к людям.

26 мая 1828 года в Нюрнберге, на площади Уншлитт, появился 16-летний подросток. Он шатался и ковылял, как человек, которому трудно держаться на ногах, не мог внятно отвечать на вопросы и производил впечатление умственно отсталого. Юношу подобрал сапожник Вайхман, живший неподалеку. Ему показалось, что парень плохо ориентируется в городе и просит показать ему дорогу.

«Откуда ты?» – спросил сапожник. Тот односложно ответил: «Регенсбург». На все дальнейшие вопросы следовала одна и та же фраза, явно заученная наизусть: «Хочу быть кавалеристом, как мой отец». Юноша протянул сапожнику конверт, адресованный «Господину командующему 4-м эскадроном 6-го полка легкой кавалерии. Нюрнберг». Сапожник проводил молодого человека до ближайшего поста городской стражи и сдал солдатам. Оттуда подростка направили к дому командующего Фридриха фон Вессенига. Того в этот момент дома не было.

Незнакомец вошел, не сняв шляпы, и на вопрос слуги, что ему нужно, косноязычно ответил, что его направили в этот дом и что он останется здесь, заключив при этом: «Хочу быть кавалеристом, как мой отец». Слуга предложил незнакомцу мясо и пиво, но эти вполне типичные для немца вещи вызвали у него отвращение. Тогда ему предложили черный хлеб с водой, и он с готовностью это съел. Очевидно, это была единственная привычная для него пища. В ответ на расспросы он механически повторял, что хочет быть кавалеристом. Слуга отвел его на конюшню и предложил поспать на соломе.

Через несколько часов пришел фон Вессениг и услышал от домочадцев о странном госте. Командующий попытался разбудить парня. Увидев перед собой кавалерийскую форму, незнакомец принялся радостно рассматривать и щупать саблю, заявив, что таким хотел бы стать. Ему ответили, что он маловат ростом и может начать с пехоты.

«Нет, нет, не в пехоту. Я хочу быть вот этим. Почему нет?» – воскликнул парень. Потом он добавил, что у него есть опекун, который всегда велит ему снимать шляпу и добавлять «ваша милость».

Молодой человек вел себя как шестилетний ребенок. Командующий не знал, что же с ним делать, и к восьми вечера доставил его в полицию. Там неизвестный повторял только три фразы – «Хочу быть кавалеристом», «Отведите домой» и «Не знаю». От постоянных передвижений по городу он устал и жалобно хныкал. Бедняга не понимал, где находится, и апатично рассматривал помещение. Ему принесли черный хлеб и воду.

Никто не знал, что с ним делать, ведь никакого преступления парень не совершил и держать его под стражей не имело смысла. Когда один из полицейских случайно вынул монетку, юное создание вновь испытало инфантильный восторг. Незнакомец вертел монетку, наслаждаясь ее блеском, и вдруг стал повторять: «Лошадка, лошадка». Перед парнем положили бумагу и перо, что выглядело довольно глупо, учитывая, что он и говорить-то не умел. Однако тот уверенно взял перо и написал «Каспар Хаузер». Именно так его и назвали за неимением другого имени.

Каспар Хаузер – «дитя Европы»

Оказавшись в тюремной камере Фестнеровой башни, он вдруг сказал, что у него уже была такая комната, и спокойно уснул. Полицейские привыкли к найденышу, дарили ему монетки и ленточки, принесли деревянную лошадку. Бедняга так обрадовался, что полицейские догадались: эта вещь ему знакома. Ему отнесли в камеру несколько лошадок, которых он пытался кормить хлебом, утверждая, что они едят. Однажды прищемив палец игрушкой, он сказал, что «лошадка кусается».

Конечно, полицейские обратили внимание на вещи незнакомца. Они надеялись с помощью одежды Каспара прояснить его происхождение. Полицейский протокол свидетельствует, что на Каспаре была войлочная шляпа с желтой шелковой лентой и тонкой полоской красной кожи, внутри можно было увидеть почти стершееся изображение Мюнхена – отчасти это согласуется с фразами Каспара, произнесенными на старобаварском диалекте. Вокруг шеи обернут черный шелковый шарф. Кроме того, на нем была рубашка из грубой ткани и пестрый жилет, застиранный и не новый, и серая полотняная куртка, оказавшаяся фраком с обрезанными фалдами – то ли для удобства, то ли для конспирации, чтобы никто не узнал в незнакомце аристократа. Его брюки напоминали егерские. А тяжёлые ботфорты, подбитые гвоздями и лошадиными подковами, были молодому человеку малы, поэтому носки их оказались кем-то отрезаны, и пальцы ног Каспара торчали наружу, как в сандалиях. Зато вещи в карманах были примечательны – например, на одном из двух молитвенников была изображена корона, посыпанная золотой крошкой, а на носовом платке вышиты инициалы «К.Х.». Также имелся ключ, вызывавший естественный вопрос: от чего он? И наконец – роговые четки и небольшие молитвы, выпущенные в Праге, Зальцбурге, Бургхаузене. Но что это давало полицейским? По размышлении они сожгли одежду, решив, что она износилась.

Письма, адресованные капитану кавалерии, представляли особый интерес. Их отличала нарочито простонародная манера, несколько грубоватая и небрежная. Первое, грубоватое по форме и с ошибками, писал мужчина. Он сообщал, что получил ребенка 7 октября 1812 года, но у самого 10 детей, а средств не хватает. Поэтому, дескать, он и отдает парня в кавалерию. «…С 1812 года я ему не позволял из дому сделать ни шагу, так что никто не знает, где его держали, а сам он тоже не знает, ни что у меня за дом, ни где он есть. Так что спрашивайте его, сколько хотите: он вам всё равно ничего не скажет».

Второе письмо было как будто бы от женщины, но оказалось подделкой: «Родился он тридцатого апреля в году 1812. Я простая бедная девчонка, мне кормить ребенка нечем, а его отец умер».

В письме указывалась дата рождения ребенка – 30 апреля 1812 года. Очевидно, от этой даты можно было отталкиваться в дальнейших поисках. Юноша родился в Вальпургиеву ночь – ночь ведьм и нечистой силы. А сама история его похищения и лишения свободы напоминает сюжет модной между 1805 и 1820 годами драмы «Жизнь есть сон» Кальдерона: в этой пьесе царевича Сехисмундо, на которого наложено проклятие, тоже держат под замком, дабы не дать ему жить среди людей. Не исключено, что тюремщик Каспара знал сюжет этой пьесы и перенес его в реальную жизнь, сделав ее «сном» для своего узника.

Надзиратель Хильтель стал брать Каспара к себе домой, и парень подружился с его детьми – 11-летним сыном и 3-летней дочкой. Общаясь, он начал осваивать язык.

Психическое состояние юноши вызвало большой интерес у юристов и педагогов. Они начали заниматься с этим кротким дикарем и неплохо преуспели в его воспитании. Наконец сам бургомистр Якоб Фридрих Биндер взял на себя его воспитание и охотно принимал всех, кто желал помочь Каспару в образовании. С того дня найденыш находился на попечении муниципалитета Нюрнберга. В последующие годы педагог, теософ и гомеопат Георг Фридрих Даумер учил парня различным дисциплинам и обнаружил у него талант к рисованию. Это было важно, потому что Каспар начал изображать на листе бумаги какие-то предметы по памяти и из этого можно было бы выяснить, где он их видел. Например, изображенные Каспаром цветы очень напоминали рисунок дворцовой решетки замка Пильзах, а квадратик с символами был точным изображением фамильного герба на решетке замка. Даумер был добрым человеком и 28 июля 1828 года получил разрешение взять Каспара к себе домой как воспитанника. Каспар уютно нежился в мягкой постели и стал видеть сны, которые принимал за реальность. Эти сны тоже наводили на мысль о его высоком положении, потому что чаще всего он видел себя маленьким ребенком в огромных залах дворца. В доме Даумера его научили писать и играть на клавесине, причем обучался он очень быстро.

Судебный врач Прой заявил: «Этот человек не является ни сумасшедшим, ни тупоумным, но он явно был насильственно лишен всякого человеческого и общественного воспитания». Доктор добавил, что перед ним единственный в своем роде, еще не наблюдавшийся, особый случай.

14 июля 1828 года бургомистр Биндер разослал сообщение о Каспаре («Прокламацию Биндера») в разные края. Он надеялся отыскать кого-то, кто прольет свет на эту историю. Неожиданно 15 июля ему пришло письмо от главного судьи апелляционного суда города Ансбаха Пауля Иоганна Ансельма Риттера фон Фейербаха, который был известен тем, что запретил применение пыток в Баварии. Этот достойный муж потребовал от Биндера немедленно изъять отовсюду сообщения о Каспаре, дабы не спугнуть преступника, который может замести следы. Именно фон Фейербах был первым человеком, заподозрившим в этом деле придворные интриги. Он не сомневался, что Каспар – человек королевского происхождения, от которого поспешили избавиться претенденты на трон. Узнав, что одежда Каспара уничтожена, судья рассердился: он надеялся прояснить это дело с помощью вещественных улик.

Каспару в чем-то повезло. К моменту его появления в Нюрнберге такой феномен, как дикое воспитание, стал известен и вызывал большой интерес. Многие хотели взять его к себе, изучить, обучить, воспитать. О нем писали мемуары и вели научные дневники. В общем, можно сказать, что пусть ненадолго, но он обрел внимание и счастье быть любимым и ухоженным. О нюрнбергском чуде стало известно даже в США. Каспар сделался газетной сенсацией. В следующем году только в немецкоязычных газетах Германского союза и Австрии вышло 25 статей о Каспаре, а за последующие три года – 70 книг и брошюр.

С другой стороны, в такой известности ничего хорошего не было, потому что преступники, по какой-то причине лишившие Каспара детства и свободы, вовсе не желали огласки. Кроме того, фон Фейербах считал, что найденыша необходимо оградить от назойливых посетителей, иначе он «погибнет от нервной лихорадки или превратится в слабоумного». Действительно, Каспар вскоре заболел, и доктор сказал, что это от переизбытка впечатлений, на него ведь в буквальном смысле обрушился весь мир, о котором он 16 лет своей жизни не имел ни малейшего представления. Время от времени, общаясь с людьми, он впадал в прострацию и не реагировал на вопросы.

Его медицинское обследование показало, что некоторые дефекты рук и ног связаны с многолетним сидением в одной позе – вероятно, в очень узком и низком помещении, где невозможно было выпрямиться. Непривычен он был и к пище. Если ему давали кофе или вино, это вызывало рвоту. Молоко приводило к расстройству пищеварения. Там, где его держали, он не получал ничего, кроме хлеба, воды и небольшого количества зелени. Он не переносил некоторых запахов, яркого света, резких звуков. Впоследствии ему понравилось слушать музыку, но громкие звуки военного парада вызвали у него ужас. У Каспара отмечались и весьма странные представления о мире. Он принимал изображения за живых людей: например, хотел схватить в зеркале свое собственное отражение или плакал и требовал не мучить Христа на распятии. Всех людей он называл «парнишками» (на баварском диалекте – «Buam»), независимо от их возраста и пола. Также и все животные для него были «лошадками». В то же время у Каспара были невероятно обострены обоняние, слух и тактильные ощущения.

При исследовании «королевской» версии было установлено, что долгожданный наследник, родившийся в семье баденского герцога Карла из династии Церенгенов и его жены Стефании де Богарне 29 сентября 1812 года, внезапно заболел и умер 16 октября. Гроб с его телом вынесли из дворца, и похоронная процессия двинулась в Пфорцхайм к церкви Святого Михаила – фамильному склепу Церенгенов. Фейербах утверждал, что в тот день похоронили вовсе не принца, а какого-то другого мальчика из близкого окружения баденского двора. Следы этого умершего ребенка были обнаружены в Главном государственном архиве Карлсруэ. 26 сентября 1812 года, за три дня до появления на свет принца, родился некий Блохман, сын придворного работника графини Луизы Каролины Хохберг. Там же есть сведения, что вечером 27 ноября скончался Каспар Эрнст Блохман. Именно этим ребенком мог быть подменен принц Баденский. Очевидно, первые годы он провел в Карлсруэ, а потом был перевезен в Бойген, где жил 4 года. Предполагаемым местом его пребывания считался бывший госпиталь в Бойгене. Потом речь зашла о Пильзахе – полуразрушенном замке, окруженном рвом. Он находился в Верхнем Пфальце и в 1924 году был куплен поэтессой Кларой Хофер, которая сразу поняла, что это и есть прибежище Каспара Хаузера. В доме она обнаружила потайную каморку с глиняной посудой. После смерти Хофер замок переходил из рук в руки. В 1955 году его приобрел архитектор Герман Курцендёрфер. 13 марта 1982 года, когда уже было разрешено проводить реконструкцию старинных построек, архитектор стал вскрывать стену и попал в помещение темницы. Каково же было его удивление, когда из-под обломков он вдруг извлек маленькую игрушечную лошадку с отломанной ногой. Тогда он и понял, что темница Каспара Хаузера найдена. Эта игрушка полностью соответствовала тем рисункам, которые делал юноша.

По этому месту можно было реконструировать образ жизни Каспара в течение многих лет. Он находился в каморке, в которой нельзя было ни встать, ни лечь, поэтому все время сидел, прислонившись спиной к стене, или ползал по полу. Два окна были забиты досками, и внутрь почти не проникал свет. В каморке царила полная тишина, туда не доносилось ни пения птиц, ни людских голосов. В полу находилась дырка с ночным горшком, который кто-то опорожнял, пока Каспар спал. На рассвете он находил кусок хлеба и кружку воды. Иногда ему в воду что-то подмешивали, и он спал крепче обычного. Тогда ему подстригали волосы и ногти, меняли одежду. Общался он только с деревянной лошадкой из светлого дерева, которую он возил по полу и украшал обрывками бумаги. Спасало его только то, что о существовании внешнего мира и других живых существ он не имел представления, поэтому не догадывался, насколько ужасно его положение. Потом какой-то человек наспех научил его писать имя Каспар Хаузер, заставил заучить несколько слов и понес туда, где его должны были найти. Довольно грубо он обучил парня кое-как ходить и, дотащив до Нюрнберга, бросил на произвол судьбы. Впоследствии Каспар не винил своего тюремщика, полагая, что виноват был лишь тот, кто обрек его на такое существование.

Но на этом злоключения Каспара не кончились. Судьба отвела ему всего пять лет свободы и жизни среди людей. Его известность становилась опасной для многих претендентов на власть. И на Каспара было совершено первое покушение – прямо в доме его учителя и наставника Даумера.

По словам Каспара, в подсобном помещении возле дома на него напал «черный человек», сжимавший широкий нож мясника. А дальше он почувствовал сильный удар в голову и, падая, услышал: «Ты должен умереть раньше, чем успеешь покинуть Нюрнберг!» Голос показался ему знакомым. Очнувшись, парень понял, что лежит на полу, а лицо у него залито кровью. Он добрался до дома и спустился в подвал: очевидно, чтобы там спрятаться. Позднее фрау Даумер нашла его там по пятнам крови на ступеньках. Оправившись от ранения, он лишь смог описать нож с широким прямоугольным лезвием, которым орудовал преступник.

Король Людвиг Баварский утверждал, что ответственность за это покушение на юношу несет герцогство Баден. Он назначил награду в 500 гульденов тому, кто предоставит улики. Но это был не благородный жест, а тонкий расчет. Давно уже тянулся территориальный спор между Баварским королевством и герцогством Баден из-за графства Пфальц, которое баварцы хотели забрать себе.

В 1830 году в Карлсруэ скончался последний представитель рода Церенгенов и на трон вступил первый Хохберг. Именно в это время в жизни Каспара Хаузера вдруг появляется новый человек – аристократ из Англии Филип Генри Стенхоуп, агент баденского двора. Его задача – изолировать Каспара, чтобы он не стал помехой новым правителям Бадена. Лорд Филип Генри превращается для наивного Каспара в подобие змея-искусителя, Мефистофеля. Он дарит юноше дорогие вещи, окружает его заботой. Даумеру все это не нравится, но он уже ничего не в силах сделать: в юном Каспаре просыпается дух роскоши, желание ярких впечатлений и светской жизни. Стенхоуп перевозит Каспара в Ансбах, но вскоре уезжает в Лондон, пообещав забрать юношу к себе. Тот пишет своему покровителю восторженные письма. Там же, в Ансбахе, живет и судья фон Фейербах. Он устраивает Каспара переписчиком в суде, а сам продолжает свое расследование, все больше убеждаясь, что Каспар – принц Бадена, сын герцога Карла Церенгена. В феврале 1832 года судья приходит к окончательному заключению. Официально судья делал заключение для вдовствующей королевы Каролины Баварской и с полицейским лейтенантом Хикелем отправил ей документ под названием «Мемуар о Каспаре Хаузере». Содержание этой рукописи долгое время сохранялось в секрете. Только через 19 лет после смерти судьи его сын, философ Людвиг фон Фейербах, предал его гласности, но сам при этом тоже не избежал преследования и угроз. В конце концов публикация документа была запрещена.

Судья фон Фейербах понимал, что только высоким происхождением Каспара можно объяснить столь странную форму его изоляции от мира, а также обстоятельства расследования покушения на него. Из дела исчезали улики, никто не попытался получить высокое вознаграждение за новые сведения. Создавалось впечатление, что кто-то очень влиятельный заинтересован в том, чтобы преступников не нашли, а дело замяли.

Главной интриганкой в этом запутанном деле судья считал Луизу Каролину Гейер, баронессу фон Гейерберг, которая была второй женой великого герцога Баденского Карла Фридриха и вместе с потомством не могла претендовать на престол. Единственным способом добиться власти могло быть только устранение прямых наследников. И действительно – шесть представителей Церенгенов скончались за небольшой срок при непонятных обстоятельствах. Это были великий герцог, погибший при падении кареты; его внук Карл (предполагаемый отец Каспара), доживший лишь до 32 лет; оба сына Карла; и наконец – его холостой дядя Людвиг, которого отравили. Только после этого вышеназванная Луиза Каролина смогла посадить на баденский трон своего сына Леопольда.

Пауль фон Фейербах так близко подобрался к придворным интригам, что сам стал жертвой. Многие считали его смерть неестественной.

Почти через год пришла очередь и Каспара Хаузера. 17 декабря 1833 года он погиб. Теперь уже неизвестно, каким образом его заманили в парк Ансбаха – возможно, пообещав ему передать весточку от лорда Филипа Генри. Установить подлинные обстоятельства его гибели практически невозможно. Остались тайна и могильный камень с надписью: «Здесь лежит Каспар Хаузер – загадка своего времени: неизвестное происхождение, загадочная смерть в 1833».

В 1974 году немецкий режиссер Вернер Херцог снял об этой истории впечатляющий фильм «Каждый за себя, а Бог против всех», получивший Гран-при Каннского фестиваля.

Драматическая история найденыша Каспара Хаузера не имеет никакого отношения к феномену, названному в науке «дети-маугли». Но сам этот феномен вызывал большой интерес у людей XIX и XX веков. Для биологов и врачей крайне важно было установить, насколько материнские инстинкты животных могут распространяться на потерянных детенышей человека, в какой степени такое влияние животных помогает или вредит воспитанию человеческого детеныша. И наконец – возможно ли дикого человека, найденного в зрелом возрасте, чему-то обучить? Способен ли такой человек жить в цивилизованном обществе?

Однако эта проблема породила также множество инсинуаций и мифов, поскольку подобные живые «находки» и наблюдения за ними могли дать хитроумному человеку известность и неплохую научную репутацию. Люди примитивные не гнушались простыми и корыстными формами заработка: поймав дикого ребенка или подростка, они демонстрировали его на площадях провинциальных городов как некий аттракцион. Люди с образованием поступали иначе: они превращали свою находку в научный прецедент, достойный изучения. Именно так поступил преподобный Джозеф Амрито Лал Сингх – управляющий индийского детского приюта.

История двух диких девочек, попавших к Сингху, известна исключительно с его слов. Он же дал им имена – Амала и Камала. Найдены они были в Бенгалии, на территории, которую сегодня занимает индийский город Пашимбанга. В 1926 году преподобный Сингх стал сенсацией после того, как опубликовал в калькуттской газете Calcutta Statesman заметку о двух найденных дикарках. По его словам, девочки попали к нему 9 октября 1920 года от неизвестного человека, жившего в джунглях возле деревни Годамури, расположенной к западу от Калькутты. Этот человек якобы нашел их в загоне или клетке возле одной из хижин. А туда они попали непосредственно из джунглей, где жили в стае волков. Вскормила их волчица, считавшая девочек своими детенышами. Вся эта история напоминала легенду о Ромуле и Рэме – основателях Рима, вскормленных волчицей. Рассказ Сингха умело воздействовал на сентиментальную публику и вызвал у многих восторженные отзывы: всем хотелось думать, что волчицы обладают глубокими материнскими чувствами.

Амала и Камала были найдены в Бенгалии

Но в словах преподобного было много путаницы. Вначале он ссылался на какого-то незнакомца, потом утверждал, что сам вытащил девочек из волчьего логова, а потом несколько лет наблюдал их в своем приюте и записывал наблюдения в дневнике. Дневник оказался небрежными записями без дат. Однако этот дневник становится одной из наиболее документированных попыток наблюдения и социальной реабилитации одичавших детей. А разве провинциальному воспитателю не хочется славы? Разве не хочется ему стать самым знаменитым педагогом Индии?

Одна из первых записей датировалась 17 октября 1920 года: «…Мать-волчица, чей характер был столь злобный, а привязанность столь возвышена. Я был потрясен. Я просто восхищался при мысли о том, что животное имеет столь благородное чувство, превосходящее человеческое…» Слова Сингха полны эмоций, однако в них мало фактов и деталей.

В то время старшей девочке Камале было около 8 лет, а Амале – около 18 месяцев. Они и в приюте вели себя подобно волкам – не хотели одеваться, кусались, передвигались на четвереньках. На ладонях у них были мозоли от хождения, а глаза болели от солнечного света. Они видели в темноте и обладали развитым обонянием и слухом. Дикарки не принимали вареную пищу, но вкус сырого мяса приводил их в восторг. Ели они из миски, стоявшей на земле. Никаких эмоций и чувств, кроме страха, они не проявляли. Девочки вели ночной образ жизни и выли подобно волкам. Все попытки научить их говорить закончились неудачей, как и попытки приучить их к человеческому поведению.

Младшая девочка Амала умерла в 1921 году от инфекционного заболевания почек, и сестру эта смерть опечалила. Только это послужило толчком к сближению Камалы с людьми: она стала больше доверять им, потому что осталась в одиночестве. Постепенно девочка научилась ходить и выучила несколько слов. Но в 1929 году она также умерла от болезни почек.

Об этом деле крайне трудно судить: все упоминания базируются исключительно на словах самого Сингха, а другие доказательства реальности этой истории отсутствуют. Некоторые психологи считают, что у девочек был аутизм с врожденными дефектами, вызванный их одиночеством и сиротством, а легенду о волках выдумал сам директор приюта, опираясь на индийские народные поверья. В них довольно часто нерациональное детское поведение объясняется влиянием животных.

Но надежды Сингха сбылись: профессор Роберт М. Зингг взялся финансировать приют преподобного. Однако сам сильно пострадал: на него накинулось академическое сообщество, а в 1942 году он еще и потерял должность в Денверском университете вместе с возможностью работать преподавателем. Если Сингх действительно задумал мистификацию, то целью было именно финансирование приюта. Видимо, в отчаянных попытках достучаться до благотворителей Сингх утратил всякую надежду, и тогда ему пришла в голову дерзкая, но очень оригинальная мысль сфабриковать историю с «детенышами волков» и тем самым привлечь внимание прессы и богатых благотворителей.

Однако есть все-таки одна деталь, свидетельствующая о том, что Сингх говорил правду. Довольно необычно, что обе девочки умерли от одной и той же болезни – инфекционного заболевания почек. Это заболевание они могли получить одновременно только при контакте с дикими животными.

Вопрос о подлинности Туринской плащаницы всегда казался деликатным, поскольку тут речь идет о Сыне Божьем – его смерти и страданиях на кресте. Вокруг плащаницы ведутся споры, приводятся аргументы и контраргументы.

Туринская плащаница

История плащаницы восходит к 33 году нашей эры, когда тайный ученик Иисуса, Иосиф из Аримафеи, просил Понтия Пилата снять тело учителя с креста. Прокуратор Иудеи не возражал, и Иосиф снял тело Иисуса. Никодим принес состав из смирны и алоэ. Вдвоем они спеленали тело с благовониями по иудейскому обычаю. Рядом с Голгофой был сад, в котором была вырыта могила. Туда и положили тело.

Впоследствии плащаницы стали предметом культа, причем они входили в обиход каждого христианского храма, что уже исключало мысль о подлинности. Это просто была необходимая деталь обряда. Однако конкуренция между храмами привела к появлению всевозможных «подлинных» плащаниц, и к XV веку их было зафиксировано около сорока. Потом некоторые из них износились и пропали, другие были уничтожены конкурирующими церквями. В настоящий момент их существует около десяти, а самой древней считается плащаница, хранящаяся в храме испанского города Овьедо Сударион, – ей 1200 лет.

Самой молодой плащаницей считается Туринская, приобретшая огромную популярность. Авторитетный научный исследователь этой реликвии Джо Никкелл писал: «И без определения остатков радиоактивного углерода, и без поисков пыльцы растений, и без других сверхнаучных технических методов исследования имеется избыточное количество данных, чтобы сделать неопровержимое заключение о подложности Туринской плащаницы как погребального савана Иисуса Христа».

Значит, имеет место создание мифа, или попросту говоря – мистификация.

Знаменитая плащаница была перенесена в Турин в 1578 году и находилась в нем последние 430 лет. Она представляет собой кусок полотна размером 410×140 см. Паломники видели на полотне двойное изображение тела мужчины: со спины и спереди. Можно было прийти к заключению, что Иисус не был завернут в полотно, а полотно только подложили с ног до головы под его тело, перегнули свиток полотна через голову покойника и затем покрыли им же сверху.

По канонам католической церкви реликвии признаются святыми только в том случае, если вокруг них происходят чудеса, главным образом – исцеления больных. Происходящие чудеса должны быть подтверждены доказательствами. Туринская плащаница со времени своего первого появления в середине XIV столетия чудес не творила. Но в 1954 году Гильдия святой плащаницы организовала в Англии выставку фотографий Туринской плащаницы. В день праздника Пасхи герой Второй мировой войны капитан Леонард Чешир, подрабатывавший в католической прессе, опубликовал некое «признание». Он писал, что у него было видение образа Туринской плащаницы, последствием которого стало его полное излечение от туберкулеза. Это было очень кстати, и статья имела успех.

После этого капитан тоже обрел популярность и стал читать лекции на тему выздоровления от фотографий Туринской плащаницы. 11 мая 1955 года к нему с открытым письмом обратилась миссис Вероника Вуллман. У нее дочь болела остеомиелитом, а созерцание фотографий Туринской плащаницы исцеления не приносило. У героя войны мать просила протекции для исцеления дочери при помощи непосредственного прикасания к плащанице. После согласований доступа больной Джозефины Вуллман к Туринской плащанице разрешение было получено. В Турине открыли замки сейфа с плащаницей. Больная девочка только положила руку на покрывало, и произошло чудо: она сразу почувствовала облегчение. О чудесном исцелении Джозефины мировую общественность оповестили все средства массовой информации.

1 октября 1972 года в Турине произошел инцидент. Некто неизвестный пролез через крышу в королевский дворец и поджег часовню, в которой хранился контейнер с плащаницей. Часовня сгорела, но благодаря асбестовой крышке плащаница не пострадала. Злоумышленника не нашли, но объявили о чуде спасения плащаницы в огне.

23 ноября 1973 года Туринскую плащаницу впервые в цветном изображении показали по телевидению. Показу предшествовала вступительная речь папы Павла VI.

В 1978 году отмечался ее 400-летний юбилей, и осенью в Туринском кафедральном соборе Святого Иоанна Крестителя плащаницу вновь выставили на обозрение публики. 30 сентября 1978 года, уже после смерти Иоанна Павла I, в Турин прибыла американская делегация, состоящая из членов STURP – Американского комитета плащаницы, созданного в 1976 году. Именно она должна была исследовать реликвию с применением специальной аппаратуры. 8 октября реликвию перенесли из храма в зал приемов королевского дворца. Пять суток 50 экспертов делали тысячи фотографий при дневном свете, искусственном освещении, в инфракрасных и рентгеновских лучах. Специальной губкой и кусочками липкой ленты они собирали накопившийся на плащанице мусор всех эпох. Члены комитета брали соскобы с изображения кровавых ран, изучали обратную сторону плащаницы. Но на исследование возраста плащаницы с помощью радиоуглеродного анализа они разрешения не получили.

13 мая 1981 года делегация STURP встречала на площади Святого Петра папу Иоанна Павла II. Но в это самое время на него совершил покушение турок Агджа. Аудиенция и доклад папе о плащанице не состоялись.

Право исследовать плащаницу радиоактивным методом католическая церковь, вопреки общей договоренности и своему предварительному согласию, предоставила только трем лабораториям – в Оксфорде (Англия), штате Аризона (США) и Цюрихе (Швейцария). 21 апреля 1988 года в 5.30 утра плащаницу извлекли из контейнера и перенесли на середину собора Иоанна Крестителя. Профессор Риджи вырезал кусочек залитой расплавленным серебром плащаницы, разрезал его на три части, которые были вручены координатору проекта доктору Майклу Тайту. Тот перенес их в комнату капитулов и передал кардиналу Баллестреро. Кардинал поместил кусочки ткани в три банки. Председательствующий и кардинал общими усилиями закупорили банки. После перерыва в присутствии около 20 свидетелей профессор Риджи изъял с плащаницы образцы крови от шипов на челе Иисуса Христа, а также отрезал от края кусочек ткани. В 9.30 вечера реликвию вернули на место.

Лаборатория в Аризоне приступила к исследованиям 6 мая 1988 года и закончила работу 8 июня 1988 года. По заключению экспертов ткань для плащаницы была изготовлена в 1350 году. Лаборатория в Цюрихе также провела и закончила свое исследование с 6 мая по 8 июня. Эксперты вынесли заключение: ткань плащаницы была изготовлена в промежутке между 1290 и 1360 годами. Оксфордская лаборатория исследовала ткань с 27 июля по 8 августа и установила, что она была изготовлена в 1350 году.

После этого папе Иоанну Павлу II осталось объявить, что католическая церковь никогда официально не признавала Туринскую плащаницу в качестве подлинного савана Иисуса Христа, а почитала ее всего лишь как священную реликвию. Таким образом, католическая церковь признала, что Туринская плащаница – это миф.

На самом деле эти тексты при ознакомлении с ними вовсе не вызывают того зловещего ужаса, который напоминает завесу тумана или напряженную музыку в триллере. Атрибуты и контекст выглядят куда более убедительно, чем этот вполне обычный текст, представляющий собой методичный и довольно скучный свод воззрений будущего правителя, который настроен скептически, неплохо знает этот мир и дает ему трезвые характеристики. Есть у «Протоколов» еще одна черта, не позволяющая их бояться и напускать вокруг них облака тумана: пока читаешь этот текст, все время не дает покоя мысль, что все это ты уже многократно читал и слышал. Назвать текст пошлым и заезженным – этого мало. В нем слышится что-то абсолютно конкретное, хорошо знакомое, а потом всплывает и само имя – Макиавелли.

Уши Макиавелли торчат из каждой фразы, его высказывания – в каждой строчке. И при чем здесь, спрашивается, еврейский заговор? И для чего надо было городить эти горы бессмыслицы? Создается впечатление, что либо нам подсунули какие-то совсем не те «Протоколы», либо пугающие нас этими «Протоколами» господа вовсе не знают, кто такой Макиавелли. Даже если мы сами станем убежденными ксенофобами, ортодоксами, консерваторами, блаженными или крестящими углы фанатиками, как сможем мы рассматривать этот набор высказываний в качестве чьего-то злодейского плана или заговора темных сил? Если хотите убедить в чем-то таком, дайте что-нибудь более загадочное, сложное и неожиданное. Например, нейролингвистическая психология или «Тавистокский институт» Даниэля Эстулина.

Вот цитата из напугавшего всех сочинения: «Люди с дурными инстинктами многочисленнее добрых, поэтому лучшие результаты в управлении ими достигаются насилием и устрашением, а не академическими рассуждениями». Можно задать вопрос: сколько процентов правды вы обнаружите в этих словах? Земную жизнь пройдя до половины, очевидно, немало. Но можно спросить и по-другому: не напоминает ли нам это утверждение что-то хорошо знакомое по нашей и не только нашей политической истории и литературе? Что-то настолько знакомое, буквально лежащее на поверхности.

Вот еще одна цитата: «Люди, будучи дурны, слова не держат, поэтому и ты должен поступать с ними так же».

И другая: «Уместно заметить, что людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести». Только это уже не «Протоколы», а Макиавелли – трактат «Государь». Там же читаем: «…Возвращаясь к спору о том, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись, скажу, что любят государей по собственному усмотрению, а боятся – по усмотрению государей, поэтому мудрому правителю лучше рассчитывать на то, что зависит от него, а не от кого-то другого».

Как говорится, найдите 10 отличий.

Еще две цитаты для сравнения:

Первая: «Вывожу заключение, что по закону естества – право в силе. Политическая свобода есть идея, а не факт. Эту идею надо уметь применять, когда является нужным идейной приманкой привлечь народные массы к своей партии, если таковая задумала сломить другую, у власти находящуюся. Задача эта облегчается, если противник сам заразится идеей свободы, так называемым либерализмом, и ради идеи поступится своей мощью. Тут-то и проявится торжество нашей теории: распущенные бразды правления тут же по закону бытия подхватываются и подбираются новой рукой, потому что слепая сила народа дня не может прожить без руководителя и новая власть лишь заступает место старой, ослабевшей от либерализма».

Вторая: «Бароны постоянно затевали свары и, потрясая оружием на виду у главы Церкви, способствовали слабости и неустойчивости папства. Хотя кое-кто из пап обладал мужеством, как, например, Сикст, никому из них при всей опытности и благоприятных обстоятельствах не удавалось избавиться от этой напасти. Виной тому – краткость их правления, ибо за те десять лет, что в среднем проходили от избрания папы до его смерти, ему насилу удавалось разгромить лишь одну из враждующих партий».

Мысль обоих отрывков ясна: необходима жесткая власть. Чем больше «баронов», которые «затевали свары» (Макиавелли), или «враждующих партий» («Протоколы»), тем хуже правление, идущее к полному упадку. Только в «Протоколах» это называют «либерализмом», а Макиавелли такого слова не знал, потому называл «напастью».

Считать этот текст плагиатом позволяет пошлый характер «Протоколов»: под словом «пошлый» здесь подразумевается не «вульгарный», а «многократно слышанный» и «отовсюду заимствованный» до полной его затертости. Ничего особенно нового в тексте нет, и со времен Макиавелли взгляды на правителя и толпу не изменились. Поэтому удивительно, что находится множество людей, способных годами копаться в этих текстах в поисках умыслов и заговоров.

Мистификация здесь очевидна, поэтому достаточно скоро она была обнаружена и схвачена за руку исследователями. Имя Макиавелли стало ключом к раскрытию этого заговора публицистов-дилетантов.

Первым мистификатором оказался французский автор Морис Жоли, сочинивший памфлет «Диалоги в аду между Макиавелли и Монтескьё» – камень в огород Наполеона III.

Сведение счетов с политиками при помощи письменной сатиры, да еще аллегорического характера, – явление известное. Авторы хитроумно обходят цензуру с помощью аллюзий и близких сюжетов. Скажем, не так-то просто догадаться, что в пьесе Василия Васильевича Капниста «Антигона» (1814) античный сюжет – лишь прикрытие для сюжета современного, а фиванский деспот Креон – это на самом деле не любимый современниками Павел I. Сегодняшнему человеку, чтобы это понять, следует читать комментарий к пьесе: для нас Павел I не вполне проясненная, но вовсе не зловещая тираническая фигура, в отличие, например, от Ивана Грозного, который выглядит явным деспотом даже через много веков. Но драматурга ни Креон, ни Иван не интересовали, его раздражал император Павел.

Так и журналист Жоли стремился не напугать всех мировым господством темных сил, а всего лишь ущипнуть ненавистного императора, своего современника. Ни о каком сионистском заговоре Жоли вовсе не думал, ему вообще было не до евреев: он собственной внутренней политикой был занят. Вероятно, узнай он о том, во что «испорченный телефон» заимствований и плагиатов превратит его непритязательный памфлет еще на целое столетие, он бы очень удивился. Кстати, впоследствии его тоже обвинили в плагиате: Умберто Эко считал, что некоторые фрагменты памфлета Жоли взяты из «Тайн народа» Эжена Сю.

Вслед за Жоли нашелся еще один весьма коварный господин – сидящий в Париже физиолог Илья Цион, который не любил очень многих, но особенно – министра С. Ю. Витте, тоже его современника. Кстати, скандальные биографии Жоли и Циона на удивление похожи: оба были активны и талантливы, но вскоре проявили себя как неудачники и конфликтные социопаты. Оба пытались пробиться в прессу, чтобы удовлетворить свои разоблачительные амбиции, но потерпели поражение. Правда, Цион со своими взлетами и падениями держался дольше: 48-летний Морис Жоли в 1878 году застрелился от разочарования в жизни.

Илья Цион

Биография Циона свидетельствует о том, что до конфликта с Медикохирургической академией Петербурга ему жилось очень даже неплохо. Благодаря медицинским талантам и энергии он снискал уважение западной и русской профессуры. Три года стажировался за границей, получил престижную премию, ему покровительствовали Иван Павлов и Илья Мечников. Поддерживал его и Сеченов, хотя Цион не питал к нему благодарных чувств. Академия, в которой царил антисемитский и нигилистический дух, оказалась камнем преткновения. Цион столкнулся с неприязнью и травлей. Он жаждал возглавить кафедру, а ему противостояла профессура академии. Но даже тогда его не оставили высокие покровители: военный министр Д. Милютин в 1872 году своей властью назначил физиолога главой академии. Академия ответила наветами, вплоть до обвинения в плагиате. Сложность ситуации заключалась еще и в том, что монархист, консерватор и убежденный христианин Цион не нашел общего языка со студенчеством, предпочитавшим в те времена материализм, дарвинизм, нигилизм и, разумеется, атеизм.

Принявший христианство еврей-монархист в царской России конца XIX века – это некоторый парадокс. Но именно этим можно объяснить все дальнейшие поступки физиолога, которые повлекли за собой создание одной из крупнейших мистификаций XX века.

Уйдя из ненавистной академии, физиолог поселился в Париже, где вновь оказался в центре конфликта. Ему не удалось возглавить кафедру в Коллеж де Франс, и он занялся публицистикой, отстаивая свои религиозные взгляды в борьбе с материалистами (статья «Война с Богом и светская мораль»). К 1880 годам он стал политическим журналистом консервативной направленности, поддерживал отношения с реакционером М. Катковым, но вызвал неприязнь у либерала И. Тургенева и даже подрался с художником В. Верещагиным. Попутно он получил французское подданство, потом отказался от него ради государственной службы, вскоре с треском вылетел с нее, но успешно играл на бирже, занимался тайными операциями, нажил состояние и крутил романы с актрисами. Полиция подозревала его в биржевых аферах, теневых интригах и шпионаже.

Биография физиолога настолько пестра и разнообразна, что заслуживает отдельного исследования. Достаточно лишь сказать, что все предприятия Циона в итоге приводили к скандалам и ссорам, а в дальнейшем вылились в открытую конфронтацию с министром финансов И. Вышнеградским и его преемником С. Витте, которые обвиняли физиолога в мошенничестве и взяточничестве. Именно тогда Цион перешел к нападкам во французской прессе. В 1896–1897 годах он опубликовал книгу «Куда временщик Витте ведет Россию?».

Отношение Циона к «Протоколам сионских мудрецов» остается неясным. Физиолог действительно переработал памфлет Жоли ради критики Витте и придания политике этого министра черт заговора. Цион в тот момент, как и ранее Жоли, вовсе не собирался бороться с сионистами, тем более что сам был евреем и относился к российским евреям с сочувствием. Но маховик уже был запущен.

Версия событий гласит, что возмущенный Витте приказал резиденту во Франции Петру Рачковскому найти на вилле Циона компромат. Тот нашел памфлет Циона – Жоли и в свою очередь переработал его в памфлет Циона – Жоли – Рачковского, из которого Витте исчез совсем, зато появились сионские мудрецы, за которыми должен был читаться сам Цион. Переработал не сам, конечно, – не генеральское это дело. Для этого был привлечен живший в Париже журналист Матвей Головинский, работавший на русскую разведку.

1905 год стал урожайным по публикациям «Протоколов» в России. Их издал бессарабский помещик Георгий Бутми, один из создателей «Союза русского народа». Потом религиозный фанатик Сергей Нилус, объявивший себя пророком, опубликовал трактат «Великое в малом и антихрист как близкая политическая возможность», в котором предсказал явление Антихриста и в виде приложения поместил «Протоколы сионских мудрецов». При этом старец все время путался, объясняя, как к нему попала эта рукопись. В издании 1905 года говорилось, что «Протоколы» ему передал некий знакомый, которому их дала женщина, укравшая их у главы французских масонов. Через 6 лет, переиздавая книгу, Нилус утверждал, что тот самый знакомый сам украл бумаги у главы масонской ложи. Позднее сообщалось, что рукописи докладов прямо с тайного конгресса масонов Нилусу передавал курьер, курсировавший между швейцарским Базелем, где проходил конгресс, и германским Франкфуртом.

Если одно и то же блюдо многократно жарить и парить, из него полностью выпарится всякий вкус, цвет и запах. Именно так и воспринимаются «Протоколы» – как некий препарированный продукт Франкенштейна. В этом отношении произведение Ф. Ницше «Антихристианин» выглядит куда более темпераментно и зловеще в своем призыве вовсе избавиться от жалости к людям.

Однако многократно переработанное и отовсюду заимствованное произведение без лица оказалось весьма популярным и востребованным. Каждая сторона спешила внести свою лепту в обработку пресловутого текста и по-своему перекраивала его: англичане при публикации исключили главу о Великобритании, немцы включили в текст роль евреев в поражении Германии в Первой мировой войне и т. д. Эту выцветшую и много раз перештопанную хоругвь все время доставали из ящика стола, чтобы еще кого-нибудь ею напугать. Британская газета «Морнинг пост» публиковала «Протоколы» в виде серии статей. В форме листовок они распространялись на Версальской мирной конференции. В печати велись дискуссии. При этом в дело вовлекалось все большее количество лиц, а факты запутывались и противоречили друг другу.

В 1933 году еврейские общины Берна и Базеля возбудили уголовное дело по поводу продажи «Протоколов» в Берне. Ответчиками на процессе были функционеры Национальной партии Швейцарии Фишер, Шнелль, Эбергольд и Галлер, торговавшие «Протоколами» на лестнице бернского казино. По поводу этого дела было написано несколько томов, а процесс тянулся до 1935 года. Позднее, в 1937 году, дело о фальсификации «Протоколов» было передано судье Отто, который закрыл его, заявив, что это не судебное, а дискуссионное дело, поскольку касается печатного произведения.

Швейцария взялась за это дело отнюдь не случайно. Утверждалось, что «Протоколы» – не что иное, как доклады участников того самого тайного конгресса сионистов, состоявшегося в Базеле в 1897 году. На 24 заседаниях конгресса участники знакомились с планами завоевания евреями мирового господства, захвата государственных структур с помощью капитала и устранения других религий. Все это исторически восходило к правлению царя Соломона и его старцев.

На бернском суде 1933–1935 годов вновь встал вопрос о подлинности этого документа. Сын генерала Рачковского, Андрей Петрович, решил оправдать отца и сказал, что генерал едва ли знал о «Протоколах». Дескать, когда он (Андрей Рачковский) в 1906 году купил на Невском проспекте брошюру, изданную Бутми, то отец на нее даже не взглянул. Возникает вопрос: а зачем бывшему резиденту разведки было глядеть на бумаги, текст которых он хорошо знал еще с конца 1890-х и сам переписывал? Да и не столь уж важен был взгляд Петра Рачковского – человека, для которого заказать террористу Е. Азефу убийство российского министра внутренних дел В. Плеве ничего не стоило.

Выступал на суде и русский профессор П. Н. Милюков, сказавший следующее: «Не только историк по профессии, но и сколько-нибудь вообще серьезный и добросовестный человек не может, по моему мнению, допустить достоверность “Протоколов”, особенно после всего того, что стало известно об их происхождении. До 40 процентов “Протоколов” прямо списано из французской книжки Жоли. Но характеристика “макиавеллизма” Наполеона III y Жоли была слишком тонка для полицейских составителей “Протоколов”»[9].

Вердикт бернского суда 1935 года гласил, что документ – подделка. Но тут за «Протоколы» активно взялись немцы, которым этот памфлет в эпоху национал-социализма пришел как карты в руки. В 1936 году вышла книга литовского немца Энгельгарта о «Протоколах», потом о них писал Ульрих Флейшхауэр. Кстати, при бесчисленных переделках «Протоколов» под нацистский заказ выявился еще один плагиат: некоторые отрывки не совпадали с памфлетом Жоли и оказались главами из романа «Биарриц», написанного прусским почтальоном Германом Гетше еще в 1868 году и вышедшим под псевдоним Сэр Джон Рэтклиф.

Ничего удивительного в интересе Третьего рейха к «Протоколам» не было: гитлеровцы сжигали еврейские книги, но с удовольствием экранизировали роман еврея Л. Фейхтвангера «Еврей Зюсс», в котором писатель показал своего средневекового соотечественника без особой симпатии. Писателю, живущему в США, пришлось отвечать на экранизацию разгневанным открытым письмом, но гитлеровцы торжествовали: они осуществляли пропаганду руками тех, против кого она была направлена. С «Протоколами» вышло то же самое: охранники концлагерей давали этот памфлет советским военнопленным – в качестве наглядной агитации.

В конце XX века, когда нацизма как государственной идеологии уже не было, интерес к «Протоколам» сместился в страны арабского Востока. Этот трактат включали в школьную программу, его продавали в книжных магазинах и дарили на королевских приемах почетным гостям.

При всей очевидности обмана эту не слишком даровитую мистификацию до сих пор выдают за грандиозный заговор против всего мира, и находится много ученых людей, готовых посвятить исследованию «Протоколов» всю свою жизнь.

Появились и литературные эксперименты. В 1981 году писатель-диссидент Григорий Климов сочинил провокационную пародию «Протоколы советских мудрецов», в которой показал методы обучения советской правящей элиты в Институте красной профессуры:

«– Вся беда в том, что двуликая проблема ума и безумия относится также и к гениям в области политики. В наш атомный век такие гении, как Наполеон или Гитлер, не остановятся и перед тем, чтобы развязать атомную войну. А это будет похуже того, что описывается в Апокалипсисе. И виноватых вы не найдете. Виноват будет тот невидимый дьявол, который гнездится в мозгах таких полусумасшедших гениев <…> Поэтому, товарищи, вам и нужно знать эти вещи. Понятно?

– Понятно, – мрачно сказал министр обороны СССР. – Всех философов надо перестрелять.

– Не-е-ет, – возразил министр здравоохранения. – Нужно пересадить их всех в сумасшедшие дома»[10].

Гораций де Вир Коул был британским аристократом, а что такое «британский аристократ», мы неплохо знаем по сатирическим произведениям Пэлема Вудхауза и экранизации этих произведений – сериалу «Дживс и Вустер». Очевидно, Гораций Коул мало отличался от светского повесы Берти Вустера и его праздных друзей из клуба «золотой молодежи», потому что он тоже любил всякие проказы. Впрочем, похищение шлема у лондонского бобби (полицейского) или бесконечные аферы с картинами, собачками и воспитательно-патриотическими концертами, в которых прославился Вустер, – сущая ерунда по сравнению с тем, что затеял Коул. А он вмешался непосредственно в дела британского флота.

Коул (стоит в цилиндре в центре) и компания его друзей в экзотических абиссинских костюмах. 1901 г.

Британский флот – гордость Англии и гроза соседних народов: итальянцы, к примеру, боялись этого флота, как огня. Но не таков был Гораций Коул. Он был шутником и ничего не боялся. За свои проделки он пару раз подвергался небольшому штрафу, не более.

Этот многообещающий юноша проявил себя уже в Кембридже, где он обожал прибегать к маскараду, чтобы обмануть бдительность преподавателей. Его друзьями и сообщниками нередко оказывались будущая знаменитая писательница Вирджиния Вульф (в то время она носила фамилию Стивен) и ее брат Эдриан Стивен.

Однажды Коул организовал продажу билетов в театр лысым джентльменам, причем рассчитал все так, что, когда они расселись на предложенные им места, в королевской ложе, где в это время находился Эдуард VII, возникло волнение: сверху было видно, что сочетание лысин образовало слово «fuck». Также Коул неоднократно пародировал премьер-министра Рамсея Макдональда, на которого был похож.

Но самым знаменитым розыгрышем Коула стало посещение дредноута – военного корабля Великобритании. Шутнику в то время было 29 лет, Вирджинии Стивен – 28. Кроме них в мистификации участвовали Эдриан Стивен, художник Дункан Грант, сын судьи Гай Ридли и спортсмен Энтони Бакстон.

Капитану дредноута, стоявшего в Портленде (графство Дорсет), была послана телеграмма, подписанная якобы заместителем министра иностранных дел Чарльзом Хардингом. В телеграмме говорилось, что корабль должен быть готов к визиту королевской семьи из Абиссинии. Коул с друзьями прибыл на вокзал Паддингтон и назвался Гербертом Чолмонделеем из Министерства иностранных дел Великобритании. Он потребовал отправить специальный поезд до Уэймута. Доверчивые смотрители провели их в комфортабельный вагон.

7 февраля 1910 года Коул и компания его друзей в экзотических костюмах предстали перед капитаном и объявили, что император дружественной Абиссинии, находящийся в Англии с деловым визитом, желает посмотреть корабль военно-морского флота. Эдриан Стивен играл роль «переводчика». Остальные шутники в восточных халатах, с бородами и в тюрбанах, включая Вирджинию Стивен, были представлены как члены королевской семьи.

«Абиссинцев» встретили фанфарами. Был выстроен военный караул и исполнен гимн Занзибара: командование корабля не нашло флага Абиссинии и подняло занзибарский флаг. «Высоких гостей» торжественно пригласили на корабль. Лишь когда им предложили сесть за стол, возник некоторый конфуз: намазанные темной краской «абиссинцы» не могли есть и пить, опасаясь лишиться наклеенных бород. Поэтому переводчик объяснил, что гости не привыкли принимать пищу на людях: традиция им это запрещает.

Осмотрев корабль, «абиссинцы» объявили, что наступает время молитвы, и попросили коврики. Все это время с ними находился один из офицеров, хорошо знавший Коула и Вирджинию Стивен, но ему не пришло в голову, что его разыгрывают.

В Лондоне Коул послал фотографию с «членами королевской семьи» в газету Daily Mirror, заявив, что этой мистификацией он хотел показать, насколько флот уязвим для немецких шпионов. Это привело к скандалу в коридорах власти, но дело предпочли замять, чтобы не позорить британский флот.

Надо заметить, что в начале XX века и Англия, и Германия были наводнены шпионами, которые под видом естествоиспытателей или студентов-географов сновали по всяким подозрительным пустошам, портам и селам. И немцы, и англичане позволяли шпионам беспрепятственно перемещаться со своими гербариями и альбомами фотографий по территории, но это вовсе не означало, что никто ничего не видел и не понимал. Многие такие «исследователи» состояли на учете в контрразведке, и почти все их контакты с завербованными агентами были известны. Не арестовывали их по стратегическим соображениям: впоследствии шпиона можно было использовать для передачи противнику дезинформации или обменять на своих агентов. Отношение к шпионам изменилось к 1910 году, когда стало ясно, что конфликт неизбежен. Именно к этому времени и относится мистификация Горация Коула, который одним из первых уловил ветер перемен.

Всем с детства знакомы эти строки Сергея Михалкова из стихотворения «В музее Ленина». Миф о героическом взятии народными массами Зимнего дворца создавался все 70 лет советской власти; о нем писали стихи, романы, исторические исследования; о нем снимали крупномасштабные киноэпопеи «Ленин в Октябре», «Человек с ружьем» и т. д. К нему привыкли как к чему-то личному, семейному. И вдруг все кончилось. Представьте себе, что вы живете в своем хорошо известном и понятном мире и вдруг обнаруживаете, что все ваши домочадцы совсем не те, за кого себя выдают. Так вышло и на этот раз: истинные обстоятельства этой истории повергли доверчивого человека в изумление.

Ныне штурм Зимнего принято называть «прецедентом». Выясняется, что все было совсем не так. Если штурм – это способ быстрого захвата города, крепости или укреплённой позиции, заключающийся в нападении крупными силами, то зрелище, преподнесенное режиссерами Роммом и Эйзенштейном, именно таким штурмом и было. Но зрителям предлагали некую закрепленную временем легенду, пропагандистский пиар. В штурме участвовало около десяти боевых и хорошо оснащенных кораблей. Залпа «Авроры», крейсера-музея, который демонстрируют туристам, тоже не было: невозможно было палить по Зимнему дворцу из всех орудий. Выстрел был один и притом холостой. Кстати, крейсер близко не подходил, остановился возле моста (сегодня он носит имя лейтенанта Шмидта), опасаясь отмелей. Зимний дворец по своему расположению считался неудачным объектом, потому что обстреливался со всех сторон, в том числе с крыш соседних домов. Но никакого обстрела с крыш не было. Да и вообще не было нужды его обстреливать, потому что его почти никто не охранял.

Штурм Зимнего дворца 25 октября 1917 года

Поленницы дров, якобы принесенные для строительства баррикад и обороны дворца, были приготовлены для отопления печей.

В самом дворце находились не подготовленные войска, а несколько юнкеров и рота ударниц. Поняв это, полк донских казаков бросил дворец, прихватив два артиллерийских орудия. В мемуарах Керенского сохранилось упоминание об измене казаков, однако едва ли их присутствие и героические действия могли воспрепятствовать дальнейшему. Даже два похищенных орудия были бесполезны, поскольку стрелять со двора было невозможно, стрелять с площади было бессмысленно: оттуда никто не атаковал, а палить с набережной по кораблям нелепо. По сути, дворец можно было брать голыми руками. Единственная сложность заключалась в его огромных размерах. Штурмовавшие окружили Зимний, чтобы не дать прорваться подкреплению, но никакого подкрепления не случилось.

Атакующих было всего 700—1000 человек, разделенных на три группы. Они занимали позиции под аркой Адмиралтейства, на Миллионной улице и в Александровском саду. Единого порыва тоже не наблюдалось. Особого желания штурмовать дворец ни у кого не было, а некоторые и вовсе собирались разойтись по домам. Идейные командиры удерживали их от этого, призывая взять власть в свои руки. Однако стоило застрекотать пулемету со стороны дворца, как штурмовавшие разбежались. При отсутствии наступления казаки разошлись без двадцати минут десять вечера по казармам, и там их застигли большевики на броневиках.

Кто же были те хорошо вооруженные люди, ворвавшиеся во дворец с набережной? Это были двести егерей генерала Черемисова, прибывшие из Финляндии. С вокзала они прошли три километра и приблизились к казармам комендантской роты, где располагался госпиталь. Один отряд преодолел стеклянный переход и вошел в казармы. Оттуда были взяты под прицел юнкера. Они засели с пулеметом возле моста через Зимнюю канавку, но, заметив, что находятся под прицелом, бросили оружие и разбежались. Второй отряд без всякого сопротивления прошел в Зимний дворец. Они взяли в плен юнкеров и ударниц. Первые от страха разбежались. Вторые продемонстрировали исключительную для барышень силу духа. В это время подошли моряки и солдаты. Им передали пленных, а также арестованных министров Временного правительства.

Дальнейшее превратилось в обычное мародерство: солдаты и матросы уносили посуду, белье, вещи. Что не могли унести, портили. Пи́сали и гадили в вазы из старинного фарфора, а потом обнаружили в подвалах вино и принялись пьянствовать и нападать на взятых в плен девиц из отрядов обороны. Чего ж еще можно ожидать от примитивного создания, к тому же пьяного? Идейность тут совершенно ни при чем, как и классовая борьба.

Помнится, за то же самое в годы Гражданской войны идейный красный комиссар Берзинь в романе «Как закалялась сталь» Н. Островского расстрелял нескольких своих красноармейцев – никакая идея не должна допускать бесстыдства. Правда, можно также предположить, что впоследствии сталось бы с самим высокоморальным комиссаром Берзинем: не любили в НКВД всяких моральных латышей.

26 октября реакция горожан на свержение Временного правительства была далеко не радостной. Начались масштабные акции протеста, при этом были расстреляны восставшие юнкера, остатки казачьих патрулей и несколько митингов. О том, что в Петрограде произошла революция, в других городах узнали через неделю или даже через месяц.

17 февраля 1920 года в Берлине произошел непонятный инцидент. Полицейский успел заметить, как молодая женщина бросилась в канал, и оказал ей помощь, несмотря на протест неизвестной. Когда ее спросили, кто она такая и почему решила покончить с собой, девушка молчала, как будто скрывала что-то очень важное. Ее отправили в психиатрическую больницу с диагнозом «психическое расстройство депрессивного характера». Позднее неудачливая самоубийца доверительно сообщила одной из сиделок, что она великая княжна Анастасия, младшая дочь русского императора Николая II, расстрелянного большевиками в июле 1918 года. После побега она сменила имя, и теперь ее зовут Анна Андерсон.

Анастасия Романова и Анна Андерсон

Когда о ее внезапном появлении стало известно, было решено удостовериться в том, что Анна говорит правду. Подтвердить ее личность могли только живущие за границей члены императорской семьи, в основном побочные родственники – тетки новоявленной княжны. Однако встретиться с ней пожелали только великая княгиня Ольга, родная тетка Анастасии по отцу, и прусская принцесса Ирена, ее тетка по матери. Обе объявили, что Анна самозванка. После этого двенадцать Романовых и трое братьев и сестер русской императрицы вовсе отказались иметь с ней дело.

Причиной такого отношения могли быть обстоятельства, связанные с извечной проблемой самозванства. Умершие и убиенные цари и царевичи – вечная тема российской истории. И после спасения Анны Андерсон стали появляться другие «Анастасии» и даже «царевичи Алексеи»: один из них обнаружился уже в 1960-х годах, до которых со своей врожденной гемофилией вряд ли мог дожить.

Но Анна была первой, кто объявил о своем чудесном спасении. Супруга расстрелянного вместе с императором доктора Евгения Боткина, Татьяна, видевшая Анастасию позже остальных, уже в 1918 году в Тобольске, заявила, что сходство поразительное и она верит девушке, ведь прошло всего два года и узнать ее можно. В основном же родственники ориентировались на фотографию 1914 года, на которой Анастасия – еще девочка-подросток. Анна на фото 1920 года предстает красивой девушкой с определенно аристократическими чертами лица.

Один из сыновей принцессы Ирены, то есть двоюродный брат Анастасии, составил список вопросов, на которые, кроме Анастасии, не мог ответить никто. Анна ответила. Тогда ее признала и принцесса Ирена. В октябре 1925 года Анна смогла встретиться с великой княгиней Ольгой и, увидев тетку, расплакалась. Встреча произошла в больнице, где девушка лечилась от туберкулеза. Княгиня расцеловала ее в слезах и обещала писать письма и не оставить своей милостью. «Это она, она!» – воскликнула в порыве чувств Ольга Александровна, когда ее спросили, признала ли она свою племянницу. До Рождества тетка писала спасшейся племяннице, но с 1926 года письма прекратились, и началось охлаждение. Так все-таки не «она»?

Думается, дело в другом. Возможно, даже узнав племянницу, великая княгиня испугалась: с чего бы Анастасии одной уйти от расправы большевиков? Уж не завербовало ли ее ОГПУ для внедрения в ряды белой эмиграции? А это ведь вполне возможно: кто же откажет царевне-сироте в крове, добродушии и доверии. Но можно ли ей доверять после того, как она неизвестно где скиталась два года? И в этом опасении Ольгу Александровну можно понять. У советской власти повсюду были свои люди, а спастись от провокации можно было только на другом континенте – в США, Канаде или Австралии. Не опрометчиво ли писать письма девушке, которая вполне может делиться секретами с ОГПУ?

Анна Андерсон написала книгу «Я – Анастасия», ставшую бестселлером. По ее материалам в 1956 году был снят фильм с Ингрид Бергман в главной роли. За роль царевны актриса получила премию «Оскар». Но сама Анна Андерсон так и умерла в 1984 году, не получив настоящего признания.

История ее чудесного спасения, описанная в книге, была достаточно предсказуема и очень кинематографична. После гибели царской семьи в ночь с 16 на 17 июля Анастасию спас и тайком вывез один из охранников, влюбленный в нее. Позднее она жила с ним и наконец бежала на Запад. Говорили, что эта история имеет мало общего с реальностью и напоминает сентиментальный роман.

Послевоенные суды Германии изучали дело Анны Андерсон и пришли к туманному выводу, что ни доказать, ни опровергнуть ее слова невозможно.

Между тем сама история гибели царской семьи всегда была покрыта туманом. Существовал ряд довольно странных обстоятельств, которые могли косвенно свидетельствовать о том, что семья погибла не вся. Так, например, захватившие Екатеринбург всего через неделю после расстрела царской семьи белые провели следствие и пришли к выводу, что Николай II действительно погиб в ту ночь, а императрицу с детьми вывезли в неизвестное место для последующего шантажа ее родственников и властей Германии – с целью обменять царственных пленников на политзаключенных. Однако звучит это довольно нелепо, если не сказать – романтически. Во-первых, семья наследников престола представляла для большевиков реальную опасность. Во-вторых, невозможно вообразить, что советская власть так сильно радела о свободе политзаключенных. Поверить в героическую попытку освободить арестованных товарищей ценой передачи Европе августейших пленников – это значит рассуждать в духе агитационных фильмов советской эпохи.

Но самым убедительным свидетельством спасения части императорской семьи стали бумаги, переданные сценаристу Гелию Рябову детьми организатора убийства Якова Юровского. Судя по этим бумагам, тел членов царской семьи в шахте не было: Юровский боялся, что белые, наступавшие на город, обнаружат тела, поэтому приказал их вывезти и закопать в другом месте. Рябов с помощниками в 1988 году вели раскопки глубокой ночью, тайком в районе заброшенной дороги и обнаружили там останки людей – кости со следами кислоты. Через три года, в 1991 году, при перестройке, были проведены официальные раскопки и найдены 9 скелетов – императора, его жены, троих детей, троих слуг и доктора Боткина. Ни Алексея, ни Анастасии там не оказалось. При проведении анализа ДНК было установлено, что эти скелеты принадлежат расстрелянным в Ипатьевском доме. Но куда пропали два члена семьи – Алексей и Анастасия? Если они и выжили, то успели уже состариться и умереть естественной смертью, никем не признанные и не узнанные. Если же они были захоронены большевиками где-то в другом месте, то их останки еще могут когда-нибудь найтись.

Вдохновителем и организатором этой оригинальной по дерзости акции был сотрудник ВЧК, будущий аналитик советской разведки Артур Артузов, «в миру» – итальянский коммунист родом из Швейцарии Артуро Фраучи. Таких, как этот образованный, музыкальный, владевший языками и, бесспорно, яркий человек, оказалось много в первом революционном призыве. Однако нам известно, что революции совершают одни, а их плодами пользуются другие. Так и Фраучи, подобно множеству советских иностранцев, принимавших участие в создании и строительстве первой социалистической страны, стал впоследствии расходным материалом для пришедших «пользоваться плодами». Некоторым из пионеров советской власти повезло умереть от разрыва сердца (Дзержинский) или быть убитыми террористами (Урицкий и Воровский), некоторым повезло меньше, но все-таки еще повезло – их по-тихому отравили (председатель ОГПУ Вячеслав Менжинский). Но были те, кому совсем не повезло: их обвинили во всех смертных грехах, под пытками выбивали признание в шпионаже, а потом расстреляли на полигоне Коммунарка или забили до смерти на Лубянке. Так погиб подчиненный Менжинского, его правая рука – Артузов. И его товарищи по операции «Трест» – Александр Якушев, Владимир Стырне, Роман Бирк, Сергей Пузицкий, Григорий Сыроежкин.

Но до этого еще далеко. Сейчас пришедший вместе с советской властью закон «лес рубят – щепки летят» работает не против Артузова и примкнувшего к нему Якушева, а против других – британского резидента Сиднея Рейли, офицера царской армии Марии Захарченко, ее мужа Георгия Радкевича, главы эсеров Бориса Савинкова, генерала А. П. Кутепова.

Фальшивая организация антибольшевистского подполья «Монархическое объединение Центральной России» (МОЦР) была создана ОГПУ в рамках операции «Трест» и существовала в 1921–1926 годах. Целью этой организации-химеры была помощь ОГПУ в выявлении монархистов и антибольшевистского подполья. Эта деятельность началась в горячие годы Гражданской войны, в самый разгар диверсий и провокаций, террористических акций и вояжей белого подполья и агентов Антанты через проницаемую финскую границу. Все это Артузов, прирожденный игрок с иезуитскими мозгами и актерским обаянием, внушал пойманному с поличным Александру Якушеву – чиновнику Министерства путей сообщения, буржуазному деятелю и монархисту. В нем Артузов увидел страх смерти и – чуть позднее – подсознательное желание найти убедительные аргументы для перехода на сторону победителей-большевиков, то есть аргументы своего предательства. Артур Христианович помог ему найти эти аргументы: напомнил ему, что не такой уж он, Якушев, и монархист, и не столь уж он родовит, и не так уж богат, да и вообще он – из «простых» и всего добивался сам, как все честные труженики и способные инженеры-путейцы. А стало быть, играть роль фанатика Белого движения и впрягаться за чужие интересы нет никакого резона. И вот уже Якушев – дворянин, статский советник, неглупый интеллигент и обаятельный человек – с изумлением глядит на себя в зеркало, не понимая, как он мог оказаться в кабинете следователя ВЧК по обвинению в попытке помогать Белому движению. В сущности, он услышал от Артузова то, что хотел услышать. Дальше он с энтузиазмом будет играть роль резидента большевистской разведки – станет обходительным хозяином подпольной явки МОЦР, дипломатичным курьером монархистов за границей. Якушев будет рисковать жизнью, причем сознательно и охотно, потому что это – другое, это – не тайная смерть на Лубянке, а настоящая шпионская игра. Он почувствует вкус к этой игре. Явившись к генералу Александру Павловичу Кутепову, Якушев легко обманет и его, причем сам Кутепов, позднее узнав об этом, воспримет такую новость почти с сарказмом: «Они меня обманули? Как это может быть? Якушев – шпион ОГПУ? Да вы шутите!»

Так же вели себя и другие – с изумлением и насмешкой, все еще не веря в свое поражение и надеясь, что и это была шутка. Для Кутепова его доверчивость по отношению к агентам ВЧК Я. И. Серебрянскому и С. В. Пузицкому закончилась трагически: он был похищен этими двумя сотрудниками спецотдела в Париже, вывезен на пароходе в Новороссийск и по дороге умер от инъекции морфия.

Операция «Трест», как и проводившаяся одновременно с ней вторая мистификация контрразведки – «Синдикат-2», набирала обороты и активно вербовала людей из противоположного лагеря. В итоге из восьми «тайных активистов Белого движения» МОЦР, встречавших «гостей» из-за границы, семеро служили в особом отделе ОГПУ.

Кадр из фильма «Операция “Трест”»

Британец Сидней Рейли, которого трестовцы заманили в СССР, шел через границу с подставным проводником, сотрудником ВЧК, а на другой стороне его встречал чекист Владимир Стырне. Самым обидным в деле Рейли было то, что ему обещали жизнь – в случае если он даст нужные сведения. Поначалу шпион вел себя уверенно, упирался и грозил санкциями. Сломался Рейли, когда чекисты показали ему свежую «завтрашнюю» газету со статьей о его гибели при переходе границы: «Вас даже искать никто не будет, для них вы мертвы, вы сгниете в наших застенках». Тогда потрясенный Рейли заговорил, но его все равно расстреляли. Впрочем, историки о нем мало сожалеют: говорят, он был похож не на английского джентльмена, а на одесского гопника – не чурался «эксов» и убийств, был сластолюбив и хамоват.

Борис Савинков тоже ангелом не был. Он прибыл в Советскую Россию в надежде на встречу со сторонниками эсеров и жаждал террора. Как он закончил свою жизнь, известно: разбился, упав в пролет тюремной лестницы. Неизвестно только одно – сам он бросился или ему помогли. Существует также версия, что Савинкова при падении пытался удержать за ногу чекист Сыроежкин, но из-за старого ранения руки не смог этого сделать.

Предпочла смерть аресту фанатичная монархистка Мария Захарченко: окруженная людьми Артузова, она застрелилась.

В известном фильме С. Колосова «Операция “Трест”» любовник и соратник Захарченко Александр Опперпут выступает под одним из своих имен – Эдуард фон Стауниц (Д. Банионис). По сюжету он был застрелен при переходе границы. В реальности же ему удалось бежать из-за оплошности Артузова, медлившего с арестом. В апреле 1927 года Опперпут нелегально перешел границу и сдался финским властям как советский шпион, при этом публично, через газеты, рассказал о том, что подпольная организация «Трест» – это всего лишь работа советских спецслужб. По его собственным словам, для того, чтобы искупить свою вину перед РОВС и Боевой организацией Кутепова, он решил лично принять участие в диверсиях против представителей советской власти на территории СССР. Исследователь белой эмиграции С. Л. Войцеховский писал: «Касаткин-Штауниц-Опперпут-Савельев в действительности латыш Упелинц, чекист, занимавшийся в 1918 году расстрелами офицеров в Петрограде и Кронштадте». Автор книги обвинял Опперпута в том, что тот, находясь в заключении, в качестве «подсадной утки» сумел разговорить своего сокамерника профессора В. Н. Таганцева, в результате чего было расстреляно около ста человек, в том числе поэт Николай Гумилёв. Сам Опперпут подобные обвинения отрицал.

Относительно дальнейшей судьбы Опперпута существует несколько версий. По официальной версии, он, как уже говорилось, был убит в перестрелке с чекистами в июне 1927 года. По другой версии, он продолжал работать на ГПУ-НКВД, был послан с секретной миссией в Китай. Погиб он вроде бы в 1943 году в Киеве, где был арестован гестапо как организатор подпольной антифашистской группы. По словам генерала В. В. Бискупского, которые приводит Войцеховский, «в годы германской оккупации Киева немцами был разоблачён и расстрелян советский подпольщик, называвший себя Александром Коваленко и бароном фон Мантейфелем, но оказавшийся чекистом Опперпутом». Однако исследователи, в частности историк спецслужб А. И. Колпакиди, относятся к версии «Опперпута-чекиста» с иронией, утверждая, что барон Мантейфель был совсем другим человеком – действительно советским разведчиком, но на пять лет моложе афериста Опперпута и вовсе на него не похожим. И не работал Опперпут в Китае. К тому же тот, реальный Мантейфель вовсе не был расстрелян гитлеровцами, а умер на Лубянке. А куда в действительности пропал упущенный чекистами Опперпут-Стауниц после его бегства в Финляндию и разглашения тайн «Треста», никому не известно.

Как уже упоминалось, «своими» впоследствии были уничтожены Артузов, его начальник Менжинский, Якушев, Стырне – почти все бравые контрразведчики. За свой риск и изобретательность они получат побои, пулю, смерть в ГУЛАГе. Эстонский разведчик Роман Бирк тоже был завербован чекистами. Он стал большевистским курьером и участником операции «Трест». В дальнейшем Бирк был успешным советским разведчиком на Западе. О нем писали: «Школа “Треста” очень много дала Бирку как разведчику. Он умел завоевывать доверие и расположение весьма искушенных профессионалов. Бирк не “вытягивал” из источника информацию, а терпеливо ждал, когда тот сам начнет ее давать. На предложения представителей западных спецслужб о сотрудничестве он никогда не отвечал немедленно, говорил, что должен подумать, ссылался на трудности, просил считать себя только “резервистом на случай войны”»[11].

Бирка, честно работавшего на СССР, ждала та же судьба, что и остальных участников секретных операций советской разведки: в 1937 году он был отозван из-за границы и расстрелян.

Единственными уцелевшими из всех участников этой истории оказались только разведчик Борис Игнатьевич Гудзь и историк-мемуарист «из бывших» Василий Витальевич Шульгин.

Первому, Гудзю, повезло быть уволенным из разведки в 1937 году с формулировкой «за профнепригодность, как не заслуживающий доверия работник, имевший тесную связь с врагами народа». После увольнения Гудзь на глаза не попадался, долгое время работал водителем автобуса, а позже – директором автобазы. Это спасло ему жизнь в годы сталинских чисток, и Гудзь дожил до 104 лет.

Второй, Шульгин, еще до Второй мировой войны бежал за границу, был задержан уже после 1945 года, сидел во Владимирском централе, но – пересидел, выжил и стал старейшим летописцем советской власти. Летописцы не столь опасны, они полезны, особенно если подают указанные выше события в романтизированном свете.

Во многом эта история стала известна именно благодаря воспоминаниям этих двоих выживших.

Идея создать организацию-химеру, как уже говорилось, принадлежала Артузову[12]. Считается, что до Артузова никто до такого не додумался, однако это не совсем так. Охранное отделение царской России еще в начале XX века довольно активно формировало химерические рабочие кружки, которые на самом деле имели цель контролировать наиболее радикальных лидеров революционного движения. Именно это и создало феномен двойных агентов, вроде Азефа, Малиновского и отчасти Георгия Гапона. Призывая к радикальным действиям и организуя «акции», агенты одновременно выслеживали «самих себя» и свои организации; священник Гапон то призывал к мирным демонстрациям, то провозглашал, что в России нет доброго царя и надо свергнуть самодержавие.

Позднее, в 1930—1940-х годах, так поступали в США с лидерами рабочего и профсоюзного движения. Для них создавались ячейки-перевертыши, чтобы выявить наиболее «неблагонадежных» рабочих. То же самое происходило в СССР позднее: в период так называемой «третьей волны эмиграции» – в 1970-х годах.

Этот метод борьбы с неугодными представляется настолько очевидным и действенным, что воспользоваться им могли когда угодно – даже в античной древности или в Средние века. Достаточно вспомнить одного из самых первых провокаторов и мистификаторов – эллинского героя Улисса (или Одиссея), которому приписывают самую изобретательную мистификацию в древней истории – Троянского коня. Хитроумному Улиссу покровительствовала сама богиня Афина, и для него все закончилось хоть и непросто, но благополучно, чего нельзя сказать о первых контрразведчиках советской эпохи.

С 25 ноября по 7 декабря 1930 года в СССР проходил крупный судебный процесс по делу о вредительстве в промышленности. К нему привели забастовки рабочих на шахтах весной 1930 года. Была арестована большая группа инженеров и научно-технической интеллигенции. Они обвинялись в создании антисоветской подпольной организации, известной под названиями: «Союз инженерных организаций», «Совет Союза инженерных организаций» и «Промышленная партия». По данным следствия, эта антисоветская организация в 1925–1930 годах занималась вредительством в различных отраслях промышленности и на транспорте. Согласно обвинению она была связана с «Торгово-промышленным комитетом», объединением бывших русских промышленников в Париже и французским генеральным штабом. Эта подпольная организация якобы подготавливала иностранную интервенцию в СССР и свержение советской власти.

Такая охота на ведьм понадобилась для устранения тех, кого можно было причислить к «бывшим», то есть выходцам из дворянского сословия. Кроме того, это был способ избавиться от наиболее деятельных представителей мыслящей интеллигенции высокого ранга.

Во главе Промпартии якобы находился профессор Леонид Константинович Рамзин – директор Всесоюзного теплотехнического института, член Госплана и ВСНХ. В состав ЦК Промпартии входили инженеры П. И. Пальчинский, обвиненный и расстрелянный по приговору коллегии ОГПУ за вредительство в золото-платиновой промышленности; Л. Г. Рабинович, осужденный по «шахтинскому процессу»; С. А. Хренников, умерший во время следствия; А. А. Федотов, С. В. Куприянов, В. А. Ларичев, профессор Н. Ф. Чарновский.

В обвинительном заключении по делу Промпартии указывалось: «Преступная антигосударственная деятельность ЦК Промпартии выражалась:

а) во вредительстве для создания расстройства хозяйственной жизни;

б) вредительской работе по срыву планового строительства путём создания кризисов в топливоснабжении, металлоснабжении, энергохозяйстве, текстильной промышленности и других отраслях;

в) в шпионской работе по заданиям французского генерального штаба и находящегося во Франции “Торгпрома” по сообщению данных об экономике нашей страны и секретных сведений, касающихся обороны, в целях облегчения иностранной военной интервенции;

г) в военной работе, направленной к дезорганизации Красной армии и подготовке изменнических действий со стороны отдельных частей и командного состава – в тех же целях облегчения иностранной интервенции;

д) в диверсионной работе, направленной на разрушение производительных сил советской промышленности, тыла Красной армии уже непосредственно в момент интервенции».

А. Я. Вышинский оглашает приговор на процессе по делу Промпартии. 1930 г.

В ходе следствия к обвиняемым применялись противоправные методы воздействия, и неудивительно, что они признались в антисоветской деятельности и рассказали, что в случае прихода к власти собирались сформировать контрреволюционное правительство. Его премьер-министром должен был стать Пальчинский, министром внутренних дел – бывший промышленник П. П. Рябушинский, а министром иностранных дел – академик Е. В. Тарле. Казусный характер этим показаниям придавало то, что Пальчинский был расстрелян еще до начала суда, а Рябушинский умер в эмиграции еще до того, как была создана эта мифическая организация. Но советский суд такие нелепости и несоответствия не интересовали, показания выбивались и добросовестно подшивались к делу.

Пальчинскому, экономисту, инженеру и политическому деятелю, было в 1929 году уже 64 года. Он происходил из весьма активной семьи. Его мать в конце XIX века содержала частную общедоступную библиотеку, а дядя был видным деятелем народнического движения. Предки его жены Нины были декабристами. Сам инженер Пальчинский в молодости увлекался анархистскими идеями, но делал много полезного – основал студенческую столовую и лекционные курсы. В 1905 году он участвовал в революционном движении в Сибири, несколько раз был арестован. В 1917 году он был избран членом исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов. Пальчинский был постоянным консультантом Госплана СССР, участвовал в составлении плана электрификации России (ГОЭЛРО), являлся одним из крупнейших специалистов в России в области экономики горного дела. В 1924–1925 годах под его редакцией вышли пять выпусков труда «Естественные минеральные строительные материалы Европейской России». Он был консультантом при разработке проекта Днепрогэса и стал Героем Труда.

С такими корнями и послужным списком перспективного ученого отправили в 1929 году на Голгофу по сфабрикованному делу и расстреляли еще до суда. «Вредительские» организации, в создании которых обвиняли Пальчинского, в реальности не существовали. Тайный расстрел инженера до суда историки объясняли тем, что в отличие от других он не пожелал давать «нужные» ОГПУ показания. Его вдова Нина писала в письме: «Осталась я совсем без средств, никто ничем не помог, все чураются, боятся… Я теперь увидала, что такое друзья. Исключений очень мало…»

Это была чистая правда: знакомые и даже близкие друзья, завидев кого-то из семьи осужденного ОГПУ, сразу переходили на другую сторону улицы. После расстрела мужа Нина Пальчинская уехала в глушь – спряталась от государственного террора.

Менее трагично, но не менее драматично сложилась судьба академика Евгения Тарле. Осенью 1929 – зимой 1931 года ОГПУ было сфабриковано так называемое «академическое дело» и арестована группа известных ученых-историков – всего 115 человек. В их числе был и Тарле, которому якобы предназначался пост министра иностранных дел в новом кабинете после переворота. Академия наук СССР немедленно исключила всех арестованных из своего состава. Вскоре на Е. В. Тарле обрушилось еще одно обвинение – в принадлежности к Промпартии. Решением коллегии ОГПУ от 8 августа 1931 года ученого сослали в Алма-Ату, где он начал писать свой знаменитый труд о Наполеоне.

17 марта 1937 года с него сняли судимость, и он был восстановлен в звании академика. Но 10 июня 1937 года в газетах «Правда» и «Известия» появились разгромные рецензии на книгу «Наполеон», которая была названа «ярким образцом вражеской вылазки». Однако впоследствии историк был оставлен в покое по инициативе Сталина. Очевидно, потому, что всем вождям хотелось примерить на себя биографию Наполеона. Сталин с интересом взирал на Е. Тарле с его «Наполеоном», М. Булгакова с его Воландом, а появление «Петра Первого» А. Н. Толстого и «Ивана Грозного» С. М. Эйзенштейна сам инициировал. Понятно почему. Так что в выборе персонажа Евгений Викторович Тарле не ошибся.

В 1929 году, на процессе Промпартии, пятеро обвиняемых – Рамзин, Ларичев, Чарновский, Калинников и Федотов – были приговорены к расстрелу, трое – Куприянов, Очкин и Сытнин – к 10 годам лишения свободы. Впоследствии по ходатайству расстрел был заменен 10-летним заключением, а сроки заключения снижены.

Больше других усердствовал во время следствия профессор Л. К. Рамзин, оговаривавший себя и других. Объявленный ОГПУ лидером Промпартии Рамзин, по сути, на процессе был главной фигурой. Он там играл сразу три роли – подсудимого, главного свидетеля обвинения и… помощника прокурора. На его показаниях строилось все обвинение, более того, эти показания были широко использованы в ряде последующих процессов.

Обвинение по делу Промпартии было основано на показаниях, данных на предварительном следствии Леонидом Рамзиным. Эти показания стали основой всего процесса. Сталин написал председателю ОГПУ Менжинскому:

«Показания Рамзина очень интересны. По-моему, самое интересное в его показаниях – это вопрос об интервенции. Отсюда мои предложения:

а) сделать одним из важных узловых пунктов в новых (будущих) показаниях Промпартии и особенно Рамзина вопрос об интервенции и сроке интервенции. Привлечь к делу Ларичева и других членов ЦК Промпартии и допросить их строжайше о том же, дав прочесть показания Рамзина.

Если показания Рамзина получат подтверждение и конкретизацию в показаниях других обвиняемых, то это будет серьезным успехом ОГПУ. Так как полученный таким образом материал мы сделаем достоянием Коминтерна и рабочих всех стран».

За активную помощь следствию Рамзина отправили в особую тюрьму-«шарашку» и дали возможность путем трудовой деятельности прийти к «исправлению»: профессор занимался созданием нового парового котла. В 1933 году первый прямоточный котел был введен в эксплуатацию на ТЭЦ-9 Мосэнерго.

В 1934 году Рамзин возглавил ОКБ прямоточного котлостроения, организованное в составе 9-го управления ГПУ. В 1936 году Рамзина выпустили на свободу по амнистии. После этого с ним никто из бывших товарищей не желал разговаривать, и Рамзин переживал, плакал и клялся, что на себя наговаривал больше, чем на других.

В 1943 году Рамзин вместе с академиком А. В. Щегляевым основал энергомашиностроительный факультет и кафедру котлостроения в Московском энергетическом институте. В 1943 году он получил Сталинскую премию, а с 1944 года заведовал кафедрой котлостроения в МЭИ.

Дело Промпартии породило отдельные отраслевые дела – о вредительстве в угольной промышленности, в нефтяной промышленности, в текстильной и металлообрабатывающей промышленности, в лесной и цементной промышленности, в электротехнической промышленности, в области топливоснабжения, в энергетической промышленности, в энергетической военной промышленности, в энергетике транспорта, в Наркомате путей сообщения, в химической секции Госплана. Были «разоблачены» так называемые «ленинградская группа», «профсоюз инженерно-технических работников» и «экономическая группа». Всего было арестовано более 2000 человек.

Это вымышленное дело привело к досадной оплошности в деятельности писателя М. Горького. Недавно вернувшись с Капри и не разбираясь в происходящем, он сочинил одиозную пьесу «Сомов и другие», в которой совершенно неправдоподобный инженер Сомов под влиянием своей буржуазной среды и меркантильной супруги превращается во вредителя, саботирующего работу вверенного ему завода. Писатель впоследствии сожалел о создании этой пьесы и просил не включать ее в собрание сочинений, но ее все равно включили. Сегодня эта пьеса, несмотря на трагизм ситуации, выглядит комично и нелепо – как некий мистифицированный фарс с нереалистичными героями.

В литературе процесс Промпартии получил свое отражение. Образ Петра Ободовского в романе А. И. Солженицына «Красное колесо» был навеян личностью Пальчинского, который также стал одним из героев романа «Архипелаг ГУЛАГ».

Эта темная страница истории, открывшая путь нацизму, до сих пор вызывает вопросы. Кто на самом деле поджег? Кем был ван дер Люббе – идейным коммунистом, провокатором или сумасшедшим? Какое отношение ко всему этому имели болгарские деятели компартии и почему именно их обвинили в заговоре?

30 января 1933 года президент Веймарской республики Пауль фон Гинденбург назначил Адольфа Гитлера на должность главы нового коалиционного правительства – рейхсканцлера. Кроме него в новое правительство вошло лишь двое членов его партии – Вильгельм Фрик в качестве рейхсминистра внутренних дел и Герман Геринг в качестве министра без портфеля и куратора Министерства внутренних дел Пруссии. Через два дня, 1 февраля, Гитлер попросил Гинденбурга распустить рейхстаг, в котором у НСДАП оказалось только 32 % мест, и назначить новые выборы. Он рассчитывал добиться большинства для НСДАП. Гинденбург согласился, Рейхстаг был распущен, новые выборы были назначены на 5 марта 1933 года. Но за неделю до выборов, 27 февраля, была организована масштабная провокация.

В 22 часа 27 февраля пожарные получили сообщение, что здание Рейхстага горит. Но сделать ничего не удалось: здание было охвачено огнем. Пожар был потушен в половине двенадцатого ночи, а полицейские задержали в горящем здании странного голландца Маринуса ван дер Люббе, называвшего себя независимым коммунистом. Тут же к месту пожара прибыли Гитлер, Геббельс, вице-канцлер Франц фон Папен и принц Генрих Гюнтер Гогенцоллерн. Их встретил Геринг в качестве полицейского начальника Пруссии и бывшего председателя рейхстага. Гитлер сразу объявил, что поджог Рейхстага совершили коммунисты и поджог был сигналом для начала коммунистического переворота.

Горящий Рейхстаг. 1933 г.

Позднее говорилось, что теории заговора вовсе не было, как и попытки переворота, а экзальтированный и умственно неполноценный юноша мог, используя разорванный на тряпки пиджак и бутыль керосина, поджечь здание в нескольких комнатах и вызвать цепь возгорания. Возможно, он действовал в наркотическом бреду по чьей-то подсказке или команде. А в это время отряд штурмовиков Геринга тихо поджигал весь остальной Рейхстаг. Ван дер Люббе отказывался от адвоката и хотел предстать на суде мучеником, как это бывало со многими фанатичными террористами. Но такое объяснение не устраивало Гитлера и его сторонников: им была нужна крупномасштабная акция, чтобы покончить с конкурентами.

Так на скамье подсудимых оказались пять человек, из которых один, Эрнст Торглер, был лидером парламентской фракции компартии, а трое других – болгарские коммунисты Георгий Димитров, Васил Танев и Благой Попов. Суд проходил с сентября по декабрь 1933 года в Лейпциге. Процесс широко освещался в прессе и транслировался по радио. В это время в советско-германских отношениях развернулся так называемый «журналистский конфликт», причиной которого послужил в том числе отказ в аккредитации советских журналистов на Лейпцигский процесс. Советское правительство приняло решение об отзыве советских журналистов из Германии и высылке германских журналистов из СССР в течение трех дней, что было беспрецедентной мерой в дипломатической практике. 4 ноября 1933 года советские журналисты были допущены на заседание суда.

Торглеру удалось на суде доказать своё алиби – он во время пожара находился в ресторане. Торглер держался осторожно и в полемику с нацистами не вступал, Танев и Попов вообще не знали языка, а Георгий Димитров произнес пламенную речь против нацизма. Речь Димитрова вошла в историю, его 36 раз лишали слова, 5 раз изгоняли из зала суда. Из-за неудачного хода процесса его радиотрансляция была прекращена. Впоследствии болгары были высланы в СССР по просьбе советского руководства. Ван дер Люббе оказался единственным, кто не отрицал свою вину в поджоге. Суд признал его виновным и вынес ему смертный приговор. 10 января 1934 года он был обезглавлен – за три дня до своего 25-летия. Возможно, поспешность исполнения приговора объяснялась тем, что ван дер Люббе все время упоминал на процессе каких-то «других», виденных им в здании Рейхстага лиц, и обвинителям вовсе не хотелось, чтобы он начал рассказывать об этих «других». Было очевидно, что парень видел в здании вовсе не коммунистов, а соратников Гитлера.

Остальные обвиняемые были оправданы, однако правительство оставило их в тюрьме. После того как СССР предоставил трем болгарам советское гражданство, они были высланы в Москву. Торглер был отправлен в концлагерь, но в 1934 году покаялся и обещал больше не заниматься политикой. В 1935 году он был освобожден, после чего его исключили из Компартии Германии за трусость и беспринципность.

В Лондоне антифашисты организовали параллельный антипроцесс, на котором обвинили в поджоге Рейхстага самих нацистов. Ведший расследование комитет при участии британских, французских, американских, бельгийских и швейцарских общественных деятелей пришёл к выводу, что в сговоре с ван дер Люббе был сам министр внутренних дел и председатель рейхстага Герман Геринг. В изданной Комитетом помощи жертвам германского фашизма «Коричневой книге» в поджоге Рейхстага также обвинялись нацисты, и в ходе Лейпцигского процесса прокурор даже пытался опровергать отдельные утверждения из этой книги.

Ван дер Люббе был обезглавлен по приговору суда, а судебная власть после этой провокации перешла в руки Народной палаты, которая имела право выносить приговоры без суда. Так в действие вступила военная диктатура Гитлера.

28 февраля был опубликован чрезвычайный указ рейхспрезидента «О защите народа и государства», отменявший свободу личности, собраний, союзов, слова, печати и ограничивавший тайну переписки и неприкосновенность частной собственности. Была запрещена Коммунистическая партия Германии. В течение нескольких дней были арестованы около четырёх тысяч коммунистов и множество лидеров либеральных и социал-демократических группировок, в том числе депутаты рейхстага. Закрытие оппозиционных газет (коммунистическая «Роте Фане» была закрыта ещё до поджога) дало возможность успешно довести до конца избирательную кампанию.

Несмотря на это, по итогам состоявшихся 5 марта 1933 года выборов в рейхстаг национал-социалисты вновь не получили абсолютного большинства – им досталось только 288 мандатов из 647. Тогда по предложению гитлеровского министра внутренних дел Вильгельма Фрика был аннулирован 81 мандат, который по итогам выборов должен был достаться коммунистам. Также в рейхстаг не был допущен ряд избранных депутатов от СДПГ.

Эти меры в сочетании с договоренностями, достигнутыми с депутатами от ряда правых партий, позволили гитлеровцам 24 марта 1933 года провести через рейхстаг так называемый «Закон в целях устранения бедствий народа и государства». Законопроект поддержал 441 депутат рейхстага, только 84 социал-демократических депутата голосовали против. Этим актом имперскому правительству предоставлялось право издания государственных законов, в том числе таких, которые «могут отклоняться от имперской конституции». Первоначально было установлено, что закон будет действовать 4 года, но в дальнейшем его действие продлевалось, и он оставался в силе до самого конца правления Гитлера. Диктатура Гитлера таким образом получала законодательное оформление.

Одновременно шёл процесс захвата нацистами власти на местах. Национал-социалисты устраивали повсюду манифестации так называемого «народного гнева». Нацистские демонстранты, большей частью штурмовики или партийные активисты, выстраивались перед ратушами и правительственными зданиями, требовали поднять знамя со свастикой и угрожали блокадой или штурмом зданий. В свою очередь, рейхсминистр внутренних дел нацист Фрик использовал это как предлог, чтобы вмешаться, ссылаясь на декрет о чрезвычайном положении. Он смещал земельное правительство и назначал комиссара, как правило, гаулейтера НСДАП, в компетенции которого находилась соответствующая земля, или другого руководящего национал-социалиста, а также в качестве уполномоченных – полицай-президентов (начальников полиции).

Вскоре все политические партии Германии, кроме НСДАП, были либо разогнаны, либо заявили о самороспуске. 14 июля 1933 года был издан так называемый «Закон против образования новых партий», объявлявший НСДАП единственной партией страны и вводивший уголовную ответственность за попытку создания или поддержания существования иных партийных объединений.

В 1960-х годах журнал Spiegel вел собственное расследование этого дела и пришел к выводу, что поджог Рейхстага действительно был делом рук ван дер Люббе – неуравновешенного пироманьяка. Но существует и другая версия: под каким-то предлогом ван дер Люббе в здание заманили, а потом по подземному тоннелю туда проник отряд штурмовиков во главе с Карлом Эрнстом; они разлили в здании бензин и подожгли его.

Третья версия, выдвинутая Уильямом Ширером, гласит, что ван дер Люббе действовал один, о его замысле нацисты узнали случайно: он хвастался своими планами в баре – и поэтому воспользовались ситуацией, сделав его козлом отпущения.

В 2008 году ван дер Люббе был амнистирован на основании закона о несправедливых судебных приговорах нацистских судов, вступившего в силу в 1998 году. В защиту этого человека стоит сказать, что в его действиях было много максимализма и глупости, но не было ничего провокационного и маниакального. Он верил в то, что может помочь всему человечеству в борьбе с нацизмом. Разочаровавшись в коммунистах-коминтерновцах, ван дер Люббе стал ориентироваться на леворадикальные группировки, предпочитавшие метод «прямого действия», а в 1933 году отправился в Германию бороться с пришедшими к власти национал-социалистами.

Мог ли он знать, что результатом его поступка и последовавшего за этим Лейпцигского процесса станет передача политических дел из рук обычных судов в руки специально созданной Народной судебной палаты, которая отменит открытые политические процессы и введет приговоры без судебного разбирательства.

В 1983 году Западная Германия была потрясена аферой Конрада Куяу, который якобы обнаружил неизвестные дневники Гитлера. Куяу сам сфальсифицировал эти материалы – несколько блокнотов с «записями фюрера» 1932–1945 годов – и продал их журналу «Штерн» за многомиллионную сумму. Говорилось также, что подлинность дневников была подтверждена швейцарским адвокатом Макс Фреем, авантюристом с сомнительной репутацией. Эти дневники якобы были написаны собственноручно Адольфом Гитлером в 1932–1945 годах и включали отдельный блокнот, в котором раскрывалась тайна скандального перелета Рудольфа Гесса в Англию.

Эту историю с подделкой дневников впоследствии называли «наивеличайшим блефом в истории прессы». Довольно скоро выяснилось, что дневники Гитлера – фальшивка. Разоблачение оказалось еще большей сенсацией, чем сами дневники. Позже стало ясно, что за мистификацией стояли бывшие нацисты, стремившиеся реабилитировать образ Гитлера. Но на этом дело не кончилось.

Версия о том, что Адольф Гитлер вовсе не застрелился в своем бункере в Берлине, а тихо умер в небольшом селении в Аргентине, обсуждается давно. Одним из приверженцев этой версии является аргентинский журналист Абель Басти. Он создал собственный исследовательский центр в городе Барилоче, где находили убежище нацистские лидеры. Басти написал сенсационную книгу «По следу Адольфа Гитлера», а до этого опубликовал книги «Гитлер в Аргентине» (2006), «Гитлер в изгнании» (2010) и «Секреты Гитлера» (2011). Автор книг стремился доказать, что Гитлера вывезли в Аргентину на подводной лодке и высадили в небольшом порту Некочеа в бухте Калета-де-лос-Лорос, в 300 милях от Буэнос-Айреса. Потом он якобы проживал в разных местах, переезжая из города в город, и умер в начале 1960-х годов в городе Мендоса.

Советская сторона со дня капитуляции нацистской Германии утверждала, что трупы Гитлера и его жены Евы Браун были сожжены рядом с Рейхсканцелярией по приказу самого фюрера: чтобы их с Евой тела не достались русским. Однако есть ряд альтернативных версий смерти фюрера. Они стали обсуждаться после того, как в 2009 году американцы провели экспертизы ДНК черепа и челюсти «московских артефактов» и объявили, что в России хранятся останки не Гитлера, а его сестры.

Версия о проживании Гитлера в Аргентине базируется на словах бывших нацистов. Говорилось, что Гитлер встречался с Эрихом Прибке, жившим тоже в Барилоче. В том же городке скончался агент немецкой разведки Рейнхард Копс, известный аргентинцам под псевдонимом Джон Малер.

Обложка американского журнала «Ньюсуик» с сообщением о подделке дневников Гитлера. 1983 г.

Факт бегства множества нацистов в Латинскую Америку никем не отрицается. Известно также, что смогли скрыться Мартин Борман, Адольф Эйхман и Йозеф Менгеле. Первый был разведчиком и смог исчезнуть благодаря своей осведомленности, которая высоко ценилась разведками многих западных стран. Второго нацистского преступника позднее выкрала разведка Моссад и перевезла в Израиль для проведения показательного процесса над одним из организаторов холокоста. Третий, врач-садист, смог уйти от правосудия и скончался от старости в кругу семьи.

Нацистов гостеприимно принимал диктатор Аргентины генерал Хуан Перон. Но тема пребывания фюрера в Барилоче по-прежнему является в Латинской Америке запрещенной.

«Барилоче был раем для нацистов, но это – табу, – говорит Басти. – И даже сейчас немцы продолжают молчать. Никто не собирается рассказывать историю своих родителей или бабушек и дедушек. Никто не хочет иметь нацистские корни в семье. Гитлер мертв, но он умер своей смертью глубоким стариком».

Свидетельств жизни Гитлера в Аргентине после войны столько, что его самоубийство в апреле 1945 года уже считается легендой. Некоторые исследователи утверждают, что в смерть Гитлера не верили даже Сталин и Черчилль: они приказали собрать доказательства его кончины.

Трупы Адольфа Гитлера и Евы Браун были идентифицированы, но гарантию подтверждения их личностей могла дать только генетическая экспертиза, которой в то время не было. Когда она появилась в конце XX века, спрятанные останки фюрера и его жены были уже уничтожены по приказу главы КГБ Андропова: кости сожгли, а пепел выбросили в реку. Поступок с точки зрения здравого смысла и исторической правды необъяснимый. Официальная причина уничтожения останков – «чтобы не было могилы фюрера для поклонения неонацистами». С точки зрения криминалистики это – невероятная глупость и крайне опрометчивый шаг, однако если целью было сокрытие истины, то уничтожение останков – наиболее разумный поступок. Вместе с прахом исчезла и надежда выяснить, был ли это сам фюрер или его двойник. Ведь утверждение, что это был Гитлер, сделали по зубам и показаниям стоматологов в 1945 году. Но вполне возможно, что двойнику сделали протезирование для конспирации. О том, что у каждого лидера государства имеются двойники, теперь известно всем, хотя и неофициально.

Через 28 лет после окончания войны помощник стоматолога Гитлера Кети Хойерман призналась, что не была тогда уверена, точно ли так располагались вставные зубы у фюрера. Ее показания еще больше усугубили сомнения историков.

По мнению Абеля Басти, Гитлер мог подстроить свою кончину, подбросив трупы двойников, а всех участников этой акции уничтожить, сохранив полную тайну. Известно, например, что несколько самолетов вылетели из горящего Берлина и направились в Киль, где вождей нацистской Германии ждали подводные лодки.

«В августе 1945 года в Аргентину прибыла немецкая подлодка U-977, – рассказывает Басти. – Один из членов команды проговорился, что они высадили несколько человек и выгрузили шесть ящиков. Кроме драгоценностей в них были личные вещи Гитлера!»

Конечно, Гитлер не мог просто так бежать из Германии в Аргентину, не договорившись предварительно со спецслужбами США, которые уже в то время имели систему радиолокационных станций, позволявшую следить за перемещением судов и самолетов по всему миру.

В Аргентину перебралось около полумиллиона немецких беглецов. По мнению Басти, в городке Сан-Карлос де Барилоче поселились Гитлер с Евой. В доказательство писатель привел свидетельства очевидцев, опознавших Гитлера по фотографии. Один из них даже знал место, где именно Гитлер высадился на берег в сопровождении нескольких мужчин и одной женщины.

Переехав в Аргентину, Гитлер сбрил усы и побрил череп налысо. Он дожил затворником до 1964 года. В Аргентине Гитлер и Ева Браун жили как счастливая супружеская пара, причем Гитлер успел завести детей – двух девочек.

«Их дети жили отдельно от родителей, чтобы не привлекать внимания», – утверждает Басти. Он считает, что сейчас дочери фюрера живут в ЮАР.

Абель Басти знает и место захоронения Гитлера, но держит его в секрете. Также он считает, что Ева Браун может быть жива, но в таком случае она глубокая старушка. Впрочем, в роду у Евы женщины были долгожительницами, а ее мать умерла в 96 лет.

«На этом фото – труп престарелого фюрера, – поясняет Басти. – Я хочу просить российское правительство провести ДНК-анализ нижней челюсти человека, которого считают Гитлером, и ДНК-анализ его сестры Паулы. Челюсть хранится в России. Думаю, после этой экспертизы все встанет на свои места».

Главной сенсацией книги Басти стало опубликование «рукописи» Гитлера и его рисунков, которые Басти получил через третьи руки. Некий Абдон Валенсуэла обнаружил их в шкафу в 1987 году.

В своих книгах Басти представил множество документов, доказывающих его версию. Одно из главных доказательств – донесение американского агента ФБР в Аргентине, который работал садовником у богатых немецких колонистов супругов Эйкхорн. Этот агент сообщал, что супруги, живущие в селении Ла-Фальда, готовят поместье к прибытию Гитлера.

По сообщению еще одного очевидца, работавшего слугой в доме у Эйкхорна, Гитлер бывал в гостях у его хозяина.

Также Басти привел в качестве доказательства слова служанки из того же поместья: она утверждала, что видела вождя Третьего рейха, которого ее хозяева Эйкхорны называли «кузеном».

Сохранилось также письмо нацистского генерала Зейдлица от 1956 года. В нем адресант сообщает, что собирается лично присутствовать на встрече в Аргентине Гитлера и хорватского вождя Павелича.

Абелю Басти удалось проследить несколько точек из перемещений Гитлера – например, гостиницу Hotel Eden в провинции Кордова, где он останавливался в 1950 году, или Gran Hotel Viena в городе Мендоса, где жили и лечились нацисты. Гитлер успел побывать и в Парагвае. Он вернулся в Мендосу после возвращения из изгнания своего покровителя Хуана Доминго Перона. Там же он и умер, после чего был похоронен на местном кладбище.

Любопытно, что аргентинцы отнюдь не возражали против появления у них нацистских беженцев: за океаном они ничего толком не знали о преступлениях нацистов и ценили их вклад в строительство и экономику. Приняв у себя немецких нацистов, Аргентина и Чили заметно вырвались вперед по сравнению с окружающими их в Южной Америке странами. Чили благодаря немецким инженерам до сих пор лидирует в исследовании Антарктиды.

Свое исследование провели совсем недавно и украинские журналисты Константин Стогний, Андрей Лопушанский и подводник Александр Туренко, изучавший аргентинскую бухту Калета-де-лос-Лоро, где высаживался Гитлер. Что же удалось узнать им?

Аргентинскую служанку Гитлера Каталину Гомеро нашел еще журналист Басти. А украинские журналисты нашли и самого Басти, и Каталину.

Итак, 68 лет назад Гитлер, Ева Браун и еще пять приближенных к ним человек вылетели на самолете из осажденного Берлина в фашистскую Испанию – к генералу Франко. Именно там (а не в Киле, где это было уже невозможно) они пересели в субмарину и в сопровождении еще двух подводных лодок пересекли Атлантический океан. В бухте Калета-де-лос-Лорос провинции Рио-Негро Гитлера и его спутников встретили офицеры вице-президента Аргентины Перона.

После высадки все три лодки были затоплены, и их никто не видел до того дня, пока субмарины ни обнаружила съемочная группа украинцев. В составе украинской команды был специально подготовленный водолаз Александр Туренко. Он зафиксировал на видеокамеру, что в этом районе патагонского побережья на глубине 30 м находятся три германские подводные лодки, о потоплении которых не упоминается ни в одном из архивов штаба ВМС или Министерства обороны. Видео этих затопленных немецких подлодок вошло в документальные фильмы «Последняя тайна Гитлера» и «Фальшивая история», которые были представлены на Каннском кинофестивале. Также в эти фильмы вошли документальные кадры, снятые по маршруту передвижения нацистов.

Одно время Адольф Гитлер и Ева Браун жили в поместье «La Angostura» во владениях у Хорхе Антонио – бизнесмена, входившего в окружение аргентинского президента Перона. Его жена Эвита Перон, хорошо известная «икона стиля» и харизматическая фигура мировой политики, дружила с Евой Браун и помогала семейству Гитлера.

После своего бегства в Аргентину он любил спать до половины десятого. Слушая радиостанцию немецких колонистов, Гитлер выпивал две чашки горячего молока, съедал два бисквита и немного молотого шоколада. Затем служанка Каталина Ромеро подавала ему тарелку с молоком, овсяными хлопьями, тертым яблоком и горсткой орехов. После завтрака Гитлер принимал лекарства – около 90 различных медикаментов. Это были лекарства от бессонницы и расстройства пищеварения. Обедал Гитлер в час дня, иногда позже на полтора или два часа. Любил обжигающе горячий суп. После тарелки супа служанка подавала омлет со спаржей, шпинатом или цветной капустой, а также зеленым салатом. Ужинал Гитлер в восемь вечера. Как правило, на ужин он заказывал повару овощные блюда.

Адольф Гитлер после войны жил под чужим именем, без знаменитых усов, голова полностью седая, подстрижена почти наголо. Узнать его с первого взгляда было невозможно.

У Гитлера в Аргентине родились две дочери.

Каждое 30 апреля Адольф Гитлер отмечал очередную годовщину официальной даты своей смерти. На самом деле он намеревался прожить долго, следил за своим здоровьем. В Аргентину он приехал ещё относительно молодым, в возрасте 56 лет.

Помимо Абеля Басти и украинской группы аргентинской версии придерживаются британские авторы Джеррард Уильямс и Саймон Дунстан. Они опубликовали в 2011 году книгу «Серый волк. Бегство Адольфа Гитлера».

Впрочем, теплых отношений между авторами нет. Басти обвинил англичан в плагиате. Украинцы также нашли в их книге множество собственных свидетельств. Кроме того, британцы писали, что лидер нацистов умер в 1962 году. По сведениям, полученным украинскими журналистами, в 1962 году он только попал в больницу Мар-дель-Плата, где умер в 1964 году. Журналист Басти вообще утверждал, что в 1964 году Гитлер не умер, а снова инсценировал свою кончину: переехал в Парагвай – к Борману.

По мнению Уильямса и Дунстана, фюреру помог сбежать Борман, который тоже отправился в Аргентину. Существует, правда, официальная версия гибели или самоубийства Бормана в 1945 году, связанная с тем, что покинуть Берлин ему не удалось. В книге описываются тайные операции Бормана, направленные на переговоры с американцами и создание нацистского плацдарма в Аргентине. Английские авторы утверждают, что в Берлине в 1945 году были найдены двойники, а рентгеновские снимки этих двойников были подброшены в кабинет стоматолога как протезы Гитлера.

Ни российские, ни западные власти не проявляют интереса к этой проблеме. В Библиотеке Конгресса США находятся несколько рентгеновских снимков зубов Гитлера, не отраженных в экспертизах, но исследовать их не спешат.

По словам сторонника берлинской версии, историка Алексея Исаева: «Люди, наверное, не в курсе, какую титаническую работу проделали органы НКВД по обследованию обнаруженных возле Рейхсканцелярии тел и допросам всех тех, кто там находился. Была проведена серьезная экспертиза, с учетом той техники, которая тогда была, был найден свидетель – часовой, который смотрел из окна Рейхсканцелярии, и наблюдал весь процесс сожжения. Имейте в виду, что НКВД не опрашивало, а допрашивало свидетелей. Другое дело, что дело было засекречено в советское время. Это и послужило поводом для спекуляций на Западе. Были найдены врачи, которые занимались зубами Адольфа Гитлера и Евы Браун, и было доказано, что останки принадлежат им. Поэтому я думаю, что это просто спекуляция на теме».

Историк прав: работа вокруг обгоревших останков была проделана немалая, уж слишком кровопролитной и разрушительной была эта война. Необходимо было убедиться, что главный военный преступник не ушел от ответа.

Конечно, фотографии, которые были сделаны в Аргентине, уж слишком похожи на Гитлера. Но как быть с тем, что Гитлер был бездетен? Участвуя в Первой мировой войне, ефрейтор Шикльгруберер, впоследствии ставший Гитлером, из-за взрыва получил ранение, и врачи ампутировали у него яичко.

Рискнем предложить еще одну, четвертую версию. Возможно, кому-то она покажется смешной и нелепой, но уж точно не тому человеку, который изображен на фото. Кстати, эта версия объясняет наличие у него детей.

А что, если у Гитлера действительно был двойник, как две капли воды похожий на него, и этот двойник оказался в разгромленном Берлине в весьма щекотливом положении? Гитлера знало в лицо все человечество, и в такой ситуации жизнь его двойника не стоила ни гроша. Даже если бы он, попавшись, стал объяснять, что он – всего лишь двойник, его минуты были бы сочтены – и в качестве возможного «Гитлера», и в качестве его пособника. В царившем хаосе никто не стал бы с ним церемониться и проводить дознание. Все, что оставалось этому человеку, – прикинуться Гитлером и назваться любым вымышленным именем, а потом всю жизнь существовать в ореоле тайны. Это ведь было выгодно бывшим нацистам: не так уж важно, кого считать Гитлером, – он не более чем символ. Так двойник оказался в Аргентине и, умело подыгрывая Перону и другим любителям нацистов, прожил там до 1960-х годов.

Что произошло 27 октября 1961 года? Да кто теперь помнит. Это странное событие ныне как будто забыто, потому что ему постарались в то время не придавать значения, да и гласности тогда не было. А ведь говорят, в тот день могла начаться третья мировая война. Советские танки и танки США встретились в центре Берлина, и это столкновение совсем не напоминало радостную встречу союзников на Одере в 1945-м.

После окончания Второй мировой войны СССР, США, Великобритания и Франция разделили Германию на четыре оккупационные зоны, каждая из которых контролировалась одной из стран. Берлин находился в советской зоне, но он был ранее столицей рейха, поэтому его было решено тоже разделить на четыре зоны, как и всю страну. Советский Союз предложил построить Берлинскую стену, но союзники были против этого предложения. Тогда советские войска и армия ГДР отказались допускать в Берлин иностранных дипломатов из лагеря союзников. 22 октября 1961 года в Берлин не был допущен американский дипломат. Американский генерал Люсиус Клей направил в Берлин еще одного посланника, но в сопровождении военных.

Именно тогда возникла скандальная ситуация, вошедшая в историю как «Инцидент на КПП “Чарли”» (Checkpoint Charlie). Когда американский военный попытался попасть в Берлин через этот контрольно-пропускной пункт, его вполне деликатно приостановили военнослужащие армии ГДР. Тогда генерал Клей отдал приказ подвести к КПП «Чарли» несколько танков. Десять американских танков M48A1 и три бронемашины M59 направились к этой специфической границе, но им навстречу двинулись советские танки.

16-часовое безмолвное стояние танков США и СССР у КПП «Чарли» и стало тем удивительным, похожим на мистификацию войны событием, которое прошло тихо, без вооруженных действий, и вошло в историю. Закончилась эта немая сцена тем, что один из советских танков отступил назад, за ним – один американский. Так по одному все и разъехались.

Советские танки и танки США встретились в центре Берлина 27 октября 1961 года

Знаете ли вы, что такое «лопатка Купера»? Если вы летаете на самолетах, то вам стоит узнать. Ныне самолеты типа «Боинг-727» оснащены специальным приспособлением, которое блокирует люк заднего трапа. Появилось это устройство при весьма необычных обстоятельствах. А странность этой истории заключается в том, что она вовсе не имела конца.

24 ноября 1971 года авиалайнер «Боинг-727» направлялся из Портленда в Сиэтл (то есть из штата Орегон в штат Вашингтон). Его пилотировала команда из шести человек – командир Уильям А. Скотт, второй пилот – Уильям (Билл) Дж. Ратазак, бортинженер Гарольд Е. Андерсон, стюардессы Элис Хэнкок, Тина Макклоу, Флоренс Шаффнер.

Некто, назвавший себя Дэном Купером, приобрел за 18 с половиной долларов билет до Сиэтла и сел в самолет без каких-либо сложностей: в те годы не существовало ни рентгеновских кабинок, ни рамок металлоискателей, поэтому на борт мог пройти любой террорист. Только, кажется, террористов было несколько меньше, чем сейчас. Угоняли самолеты исключительно ради денег. Так случилось и в тот раз.

Выглядел Купер лет на 40, был ростом примерно 1,78—1,83 м. На нем были темный плащ, темный костюм, белая рубашка, черный галстук с перламутровой булавкой, приличные мокасины. В общем, он ничем не привлекал внимания, и впоследствии никто не мог вспомнить, как он выглядел. Фоторобот Купера напоминал настоящего робота – человека в темных очках без лица, с деревянной фигурой и квадратными плечами.

Купером занял место 18С (иногда называют 18Е или 15D) в задней части салона и вскоре закурил: в те годы еще разрешалось курить, для этого отводилась хвостовая часть салона. Он заказал стюардессе бурбон с содовой, а когда она вернулась, протянул ей записку. Только в те годы стюардесса могла засунуть записку в карман и забыть о ней. Флоренс Шаффнер решила, что это любовное послание от пассажира. Однако Купер остановил ее и настойчиво предложил ей ознакомиться с запиской: «Мисс, настоятельно советую прочитать послание. У меня с собой бомба». Она прочитала: «В моем кейсе лежит бомба. Я использую её в случае необходимости. Сядьте рядом со мной. Ваш самолет угнан». Стюардесса испугалась и подчинилась, попросив показать взрывное устройство. Угонщик открыл кейс и показал 8 цилиндров, опутанных проводами.

Судьба Купера так и осталась неизвестной

Он хотел получить 200 тысяч долларов 20-долларовыми купюрами, 4 парашюта, из которых 2 основных и 2 резервных, и бензовоз в аэропорту Сиэтла. 200 тысяч долларов – это 1,16 миллиона долларов по курсу 2015 года. И Купер эту сумму получил.

Такая операция, с захватом борта, требованием и ожиданием выкупа, обычно заканчивается арестом или ликвидацией преступника. Купер не просто рисковал: он затеял невероятную по наглости авантюру. Причем у него даже не было сообщника, во всяком случае, никто на борту активности не проявил. Было удивительно, что Купер вовсе не испытывает волнения. Все объяснилось позднее, когда стало ясно, что он все продумал заранее.

Стюардесса ушла в кабину пилотов. Тут же на землю было доложено об угоне. Были подняты по тревоге полиция и ФБР. Пока собирали всю запрошенную сумму, самолет час с лишним кружил над Сиэтлом. Дэн Купер снова заказал бурбон и даже дал Шаффнер чаевые за беспокойство. Он попросил доставить на борт пищу для экипажа, когда самолет приземлится.

Как только лайнер приземлился, Купер отпустил пассажиров, старшего бортпроводника Элис Хэнкок и стюардессу Шаффнер. Когда на борту остались только экипаж и бортпроводница Тина Макклоу, Купер приказал взлететь и направляться в Мехико. Стюардессу он оставил с собой, а экипажу велел не покидать кабину. Лететь следовало на высоте 3 тысячи метров над землей со скоростью 315 км/ч.

Казалось бы, после этого можно было одолеть одинокого Купера, и, вообще, стоило подмешать ему что-то в бурбон. Но ничего такого не произошло. Авиалайнер вновь поднялся в воздух и полетел в Мехико. За ним устремились 2 истребителя F-106 ВВС США. Курам на смех. Должно быть, позднее Купер очень веселился, вспоминая свой полет.

Через некоторое время он приказал Тине Макклоу идти в кабину пилотов. Как только она ушла и закрыла дверь, замигал световой индикатор: задний трап оказался открыт, а салон разгерметизировался. Пилоты стали вызывать Купера по внутренней связи, но его уже и след простыл. В салоне его не было, а на сиденье остались только галстук с перламутровой булавкой и окурки сигарет.

«Боинг-727» благополучно сел в Рено с опущенным задним трапом. Взлетно-посадочную полосу тут же окружили агенты ФБР. Они поднялись на борт и тщательно осмотрели салон, но нашли только 2 из четырех парашютов. Сотрудники ФБР считали, что Купер просил 4 парашюта, чтобы местные власти подумали, что он заставит заложников прыгать вместе с ним. Но специалисты считали, что у Купера не было профессиональных навыков прыжков с парашютом. Парашютист никогда не стал бы прыгать ночью при сильном ветре и температуре за бортом – 57 градусов в пальто и мокасинах. Опытный профессионал обязательно проверил бы состояние парашютов перед прыжком и уж точно не стал бы выбирать для прыжка учебный. По мнению сотрудников ФБР, шансов выжить у Купера не было. Прыгать в горной местности без карты, без необходимого оборудования, при ужасных погодных условиях означало обречь себя на верную смерть.

ФБР предположило, что угонщик покинул борт над юго-восточной частью штата Вашингтон и приземлился вблизи озера Мервин. Самолет закрывали плотные облака, и военные летчики, управлявшие истребителями, не заметили парашютиста.

Кейс с бомбой и деньги найдены не были. Местность, где предположительно должен был приземлиться угонщик, тщательно прочесали, но никаких следов приземления парашютиста не обнаружили.

Все люди, общавшиеся с Купером на борту самолёта, были тщательно допрошены. С их слов составили фоторобот, но никто не смог по нему опознать конкретного человека.

Через три недели в редакцию газеты Los-Angeles Times пришло письмо: «Я вовсе не современный Робин Гуд. К несчастью, мне осталось жить лишь четырнадцать месяцев. Угон самолёта был для меня самым быстрым и выгодным способом обеспечить последние дни своей жизни. Я ограбил авиакомпанию не потому, что считал такой шаг романтическим или героическим. Ради подобных глупостей я никогда не пошёл бы на такой огромный риск. Я не осуждаю людей, которые ненавидят меня за мой поступок, не осуждаю и тех, кто хотел бы видеть меня пойманным и наказанным, тем более что этого никогда не произойдёт. Я не сомневался, что меня не поймают. Я уже несколько раз летал на различных маршрутах. Я не собираюсь залегать на дно в каком-нибудь старом, затерянном в лесной глуши городишке. И не подумайте, что я психопат: за свою жизнь я не получил даже штрафа за неправильную парковку».

Это мог написать сам Купер, который как раз собирался «залечь на дно». А мог и какой-нибудь подражатель, решивший покуражиться. В письмо никто не поверил. Все считали, что Купер упал в реку и утонул.

С 1971 года ФБР проверило более 1000 подозреваемых, но все они были исключены. Некоторые журналисты полагают, что угонщиком самолета мог быть Кеннет Кристиансен. Он служил в армии и имел навыки прыжков с парашютом. В 1971 году жил в штате Вашингтон. В 1972 году неожиданно купил себе дом за 25 тысяч долларов. Кстати, он любил по вечерам пить бурбон и курил те же сигареты, что и Купер. А в 1994 году, умирая от рака, он сказал своему брату Лайлу: «Существует одна вещь, которую я хотел бы тебе рассказать, но, к сожалению, не могу этого сделать». Почему-то Лайл сразу решил, что речь идет об угоне самолета, и стал утверждать, что его брат очень похож на фоторобот, составленный в 1971 году. Но ФБР ему не поверило. Его сотрудники заявили, что Кристиансен мало похож на угонщика самолета и не может рассматриваться в качестве подозреваемого.

В конце 1971 года ФБР направило номера купюр, выданных Куперу, в банки, казино, ипподромы и другие организации, проводящие крупные денежные операции. Номера разошлись по большинству стран мира, но похищенные купюры так и не были обнаружены.

В 1972 году двое мужчин использовали поддельные 20-долларовые купюры с указанными серийными номерами. Двигало ими желание прославиться, выдавая себя за знаменитого воздушного угонщика. Однако эти господа были быстро разоблачены и арестованы полицией за изготовление фальшивых купюр.

Весной 1972 года сразу же после оттепели команда из агентов ФБР, 200 солдат из Форт-Льюиса и гражданских добровольцев вновь прочесала предполагаемую местность приземления. Дно озера Мервин было тщательно исследовано. Две местные женщины наткнулись на скелет в заброшенном сарае в округе Кларк. Но его идентифицировали как останки девочки-подростка, которую похитили и убили за несколько дней до воздушного инцидента. В конце концов, власти вынуждены были прекратить поиски, так как время шло, а результатов не было.

В феврале 1980 года 8-летний Брайн Ингрэм, гуляя с отцом по берегу реки Колумбия, нашел три пакета с 20-долларовыми купюрами на сумму 5800 долларов. В ФБР эти деньги проверили и подтвердили, что они как раз из той похищенной партии.

В 1988 году со дна реки Колумбия подняли парашют, но эксперты установили, что это совсем не тот парашют, с которым прыгал Купер. В 2008 году в 10 км от озера Мервин был обнаружен еще один парашют, но он пролежал на этом месте со времен Второй мировой войны.

Многие считают, что Купер все-таки погиб. Он мог точно рассчитать поведение наземных служб и экипажа, но не предусмотрел простой случайности – неудачного приземления. Но возможно и другое: Купер просто оказался умным до конца и скинул часть добычи, чтобы создать иллюзию своей гибели, а сам спокойно проживает где-нибудь в тихом уголке под новым именем.

Помнится, это был спокойный ноябрьский день 1978 года, конец эпохи застоя в СССР. Ничего не происходило, а то, что происходило, редко освещалось в средствах массовой информации. Советские люди привыкли к тому, что со времен Чилийского переворота 1973 года в мире ничего не происходит. И вдруг утром поступило невероятное и жуткое известие: в далекой стране Гайане, на другом континенте, одновременно покончили с собой около тысячи человек, включая маленьких детей, – почти вся коммуна Джонстаун, то есть практически целое поселение или небольшой городок.

В 1973 году в Гайане одновременно покончили с собой около тысячи человек – почти вся коммуна Джонстауна

Первая мысль: так не бывает! Неужели они все коллективно сошли с ума? Одно самоубийство, даже два еще могут сойти за сознательный выбор. Мы помним вымышленную историю Ромео и Джульетты из пьесы Шекспира. Помним реальную историю немецкого поэта-романтика Генриха фон Клейста и его возлюбленной Генриетты Фогель, неизлечимо больной раком: они решили уйти из жизни вместе, не дожидаясь страшного конца. Но когда совершают суицид около тысячи человек, включая малолетних детей, за которых решение приняли взрослые, – это ненормально, и речь идет о преступлении.

Прозвучало и зловещее, но в то время еще не столь распространенное у нас слово «секта». О том, кто такие сектанты, советские люди знали в основном из старого, полузабытого фильма режиссера В. Ордынского «Тучи над Борском» (1960), в котором комсомолку Олю Рыжкову (ее играла знаменитая впоследствии актриса Инна Гулая) втягивали в секту пятидесятников, зомбировали и едва не убивали. Но в этом виделось что-то потустороннее, не наше. Большинство советских людей никогда в жизни не видели ни одного сектанта. Они и в СССР где-то существовали, но не в нашей среде. Сектанты представлялись советским людям какими-то обросшими людьми, скрывающимися в глухих углах и заброшенных деревнях.

Что же случилось в Гайане и как мир откликнулся на эту трагедию?

Думается, шок мировой общественности был вызван внезапностью события: до этого никто ничего толком не знал ни о Гайане, ни о Джонстауне. Мексика, Аргентина, Чили, на худой конец Колумбия, в которой родился мировой классик Маркес… Но где эта Гайана?

На самом деле неожиданность массовой смерти была лишь иллюзией: роковые события начались задолго до трагедии. Собственно, они начались годом ранее, когда конгрессмен из Калифорнии Лео Райан прочитал статью «Слишком долго под давлением страха», опубликованную в газете «Сан-Франциско экзаминер» 13 ноября 1977 года. В статье рассказывалось о смерти молодого Боба Хьюстона в октябре 1976 года. Его отец опубликовал эту статью, чтобы привлечь внимание общественности к смерти сына, который, по его мнению, попал под поезд из-за того, что хотел покинуть «Храм Народов». Теперь опасность угрожала еще и двум внучкам старшего Хьюстона: они были отправлены в Нью-Йорк на каникулы, но попали в ту же колонию.

Полгода Райан изучал всю информацию о «Храме Народов» – читал газеты, беседовал с родственниками сектантов. Члены семей рассказывали, что в Джонстауне царит социальное неравенство, там нарушаются права человека, у членов общины вымогают имущество, а сами они насильственно удерживаются в секте против их воли.

Гайана – единственное англоязычное государство в Южной Америке. Территориально оно расположено весьма любопытно – на самой границе с Венесуэлой. Спорная граница, не особо дружественные отношения, постоянный страх вторжения венесуэльцев в пределы страны – именно так чувствовали себя власти и жители Гайаны в 1970-х годах, когда им на голову свалился миссионер Джимми Джонс и его коммуна, состоявшая из жителей американской Калифорнии. Можно предположить, что власти Гайаны посчитали это удачей: у них на границе поселится тысяча американцев, и венесуэльцы не посмеют мешать им. Фактически колония стала живым заслоном, ведь формально ее жители все еще считались американцами. Именно поэтому власть вовсе не интересовалась тем, как они там живут и что делают. Не говоря уже о том, что существовало много способов эту власть отвлекать некоторыми приятными подарками.

А между тем в июне 1978 года ведущему собственное дознание конгрессмену Райану попался на глаза еще и отрывок из судебных показаний Дебби Блэйки, отступницы из Джонстауна. Она заявляла, что община несколько раз репетировала процедуру массового самоубийства.

В США с вами никто не станет разговаривать без адвоката, поэтому Райан благоразумно нанял юриста для проведения бесед с бывшими членами «Храма» и их родственниками с целью выяснить – имели ли место в общине какие-либо нарушения законов США в целом и законов штата Калифорния в частности. В сентябре он решил отправиться в Джонстаун и 4 октября обратился за разрешением в Департамент Калифорнии. Поездка была назначена на 12 ноября. Райан рассчитывал 18 ноября вернуться с ясным представлением, что происходит в «Храме Народов». Его сопровождали 9 журналистов и 18 представителей добровольного объединения «Обеспокоенные родственники». Возглавляли делегацию в качестве официальных лиц Лео Райан, Джеймс Шолат и личный помощник Райана Карен Лорейн Жаклин Спейр по прозвищу Джекки. Средства на их визит были выделены конгрессом.

Младшая из трех дочерей Райана Патриция была подростком, но мыслила гораздо дальновиднее своего отца-политика. Она зашла к нему перед поездкой и произнесла странную фразу: «Папа, не позволяй никому в тебя стрелять». «Все будет хорошо», – ответил конгрессмен. Ни оружия, ни охраны он с собой не взял.

Райан связался с Джимом Джонсом, чтобы предупредить о своем визите. Джонс выдвинул условия: беспристрастность членов конгресса, отсутствие освещения результатов поездки в СМИ, постоянное сопровождение официального представителя «Храма Народов» Марка Лэйна. Однако Лэйн не был настроен на общение: он заявил, что это охота на ведьм, и он лично не может сопровождать делегацию конгресса. Райана это не остановило.

Дальше у высокой делегации неожиданно начались проблемы. Репортера «Сан-Франциско кроникл» Рона Джейверса на всю ночь задержали в аэропорту Гайаны из-за отсутствия визы. Родственникам пришлось провести ночь в холле отеля «Пегасус» в столице Гайаны Джорджтауне: для них не нашлось свободных номеров. Через два дня Райан наконец встретился с сотрудником посольства США, который помог организовать встречу посла с родственниками. Вместе они пытались попасть в офис «Храма Народов» в Джорджтауне, но их не впустили. Официальные представители «Храма» Лэйн и Гарри были оповещены, что из-за всех этих казусов отлет из Гайаны в США отложен, а сейчас, в половине третьего дня, конгрессмены едут в Джонстаун.

В самолете были Райан, Джекки Спейр, заместитель посла Ричард Дуайер, Лэйн и Гэрри, 9 журналистов, 4 представителя родственников и Невилл Аннибурн, представитель правительства Гайаны.

В аэропорту Порт-Кайтума находился представитель власти Северо-Восточной Гайаны капрал Руддер, разрешивший выход только Лэйну и Гэрри. Позднее разрешение было дано всем, кроме Гордона Линдсея из телекомпании NBC: он был автором нелицеприятной публикации о «Храме Народов».

За сутки до трагедии делегация прибыла в Джонстаун. За 21 час до трагедии Райана и его спутников проводили на ужин, представлявший собой показное веселье и закончившийся музыкальным представлением членов коммуны. Делегации все это понравилось, и Райан даже произнес небольшую речь, в которой выразил удовлетворение увиденным. Ему громко аплодировали. Журналисты взяли интервью у Джонса, и он показался им странным человеком – нелюдимым, пессимистичным и несколько взвинченным.

Через час после начала ужина, во время концерта, один из жителей коммуны Вернер Госней попытался передать Шервину Хэррису записку, но тот уронил ее, и это было замечено. Хэррис, прочитав послание, немедленно передал его Райану и Джекки Спейр. Госней просил дать ему возможность уехать из коммуны. Райан похлопал его по плечу и сказал, что он находится под охраной конгресса США. Госней, проживший в коммуне более полугода, посмотрел на него с недоумением: «Вы не понимаете, какой опасности подвергаетесь». «Но конгресс США…» – вновь начал Райан. «Здесь до конгресса никому нет дела, – прервал его Госней. – Он никакой власти в коммуне не имеет».

В 11 вечера было разрешено остаться членам конгресса, а репортеров и родственников отправили в Порт-Кайтума после того, как Джим Джонс запретил им проводить ночь на территории Джонстауна. Райану, Спейр, Дуайеру, Аннибурну, Лэйну и Гэрри было разрешено остаться.

Райан и Спейр расспрашивали тех членов коммуны, о которых заявили их родственники. Еще два человека из Джонстауна заявили, что хотят вместе с семьями покинуть общину. Джонс сидел хмурый, и Райан сказал ему: «Не понимаю, что вас так расстраивает, преподобный? Это же всего горстка людей по сравнению с тысячей». «Уезжайте отсюда! – резко ответил Джонс. – Нас повсюду окружает ложь! Вокруг слишком много врагов».

Репортеры и родственники вновь появились в Джонстауне в 11 часов следующего дня. С раннего утра Райан продолжил опрашивать членов общины и выяснил, что еще несколько человек хотят покинуть Джонстаун. В такой ситуации мужественный Райан рассчитывал остаться, но внезапно подвергся нападению со стороны члена «Храма Народов» Дона Слая, который был вооружен ножом. Джонс равнодушно смотрел, как Слай душит конгрессмена. Потом напавшего оттащили вооруженные охранники Джонса, но было ясно, что нападение произошло по его приказу.

Встревоженный Дуайер настоял на том, чтобы Райан покинул общину вместе с ними. Сам он рассчитывал позже вернуться и урегулировать разногласия по вопросу отъезда из Джонстауна. Уезжавший вместе с ними Госней тоже надеялся вернуться и забрать четырехлетнего сына, которого он вынужден был здесь оставить. Ему не пришло в голову, что сына он больше никогда не увидит.

В 3 часа дня 15 членов общины и делегация сели в грузовики и выехали в аэропорт. В Порт-Кайтума местные жители, включая одного офицера полиции, рассказывающего истории об избиениях в Джонстауне, осмелев, пошли на контакт с журналистами. Они жаловались на то, что официальным лицам отказано в доступе на территорию Джонстауна, где люди подвергаются пыткам и устрашению.

В аэропорт делегация прибыла около половины пятого вечера, но самолетов там не было вплоть до десяти минут шестого. Задержка произошла из-за незапланированного запроса в американское посольство на предоставление второго самолета для дополнительных пассажиров. Было решено поместить Райана и группу из журналистов в двухмоторный «Оттер», а других беженцев – в «Сессну».

Вскоре после посадки шестиместная «Сессна» была заполнена пассажирами и готова к отбытию. Джекки Спейр занималась распределением пассажиров. В последний момент к беглецам из Джонстауна присоединился молодой человек по имени Лэрри Лэйтон под предлогом того, что Джонс сошел с ума и хочет убить участников экспедиции. Это показалось Госнею и другим подозрительным, тем более что Лэйтон заметно нервничал.

Вдруг на взлетную полосу въехали грузовик и трактор с прицепом. Из них выскочили вооруженные люди и начали расстреливать всех, кто пытался сесть в самолет. Райан был убит двадцатью выстрелами. Вместе с ним погибли корреспондент NBC Дон Харрис, фотограф San Francisco Examiner Грег Робинсон и член коммуны Патриция Паркс. Был застрелен и оператор NBC Боб Браун, до конца снимавший кадры расстрела. Вся его пленка о посещении Джонстауна, включавшая эпизоды концерта, интервью с Джонсом, его речей-проповедей, выступления Райана в коммуне и их отъезда, уцелела и стала превосходным доказательством.

В это время «Сессна» добралась до дальнего конца взлетно-посадочной полосы, и находившийся в ней Ларри Лэйтон открыл стрельбу по остальным пассажирам. Он успел убить двоих и одного ранить, прежде чем его удалось разоружить. Впоследствии Лэйтона, посланного убить «предателей коммуны», приговорили к длительному тюремному заключению. Он был освобожден досрочно в 2002 году.

Спастись беглецам из коммуны Джонса помогло то, что в конце полосы, на которой стояла «Сессна», находились джунгли. Тим Риттерман и тяжело раненный Вернон Госней спрятались в высоких зарослях, окружавших аэропорт. Джекки Спейр притворилась мертвой и тоже смогла уползти с полосы в кусты. Она была серьезно ранена: из руки торчала оголившаяся кость, а нога была разорвана пулей.

Стрельба длилась 5–6 минут и вывела из строя «Оттер». Но «Сессна» была в состоянии отбыть и передать известия о нападении на делегацию джорджтаунским СМИ. Нападавшие контрольными выстрелами добивали тех, кто еще шевелился. Потом они покинули аэропорт. Выжившие выползли из кустов и увидели своих убитых товарищей. Джекки Спейр, несмотря на собственное ранение, расплакалась над телом Райана, которого уважала, как отца. Потом они искали себе защиту и убежище на ночь.

В это время в коммуне события развивались столь же быстро. Впавший в мрачную задумчивость Джонс по внутреннему радио объявил «Белую ночь».

Жители хорошо знали, что это обозначает важное собрание коммуны. Один из выживших свидетелей Оделл Роддс говорил впоследствии, что Джонс и раньше предупреждал своих поселян о возможном уходе из жизни. Об этом же говорила беженка Лесли Вагнер-Уилсон, прожившая в коммуне 16 месяцев и потерявшая мать и мужа. По ее словам, у людей сразу отбирали паспорта, поощряли доносительство, а тех, кто позволял себе высказывания против Джонса или разговоры о бегстве, запугивали или сажали в яму со змеями. Лесли вспоминала и об испытаниях ядом: Джонс заставлял жителей пить напиток с ядом. На деле никакого яда не было: он просто проверял своих людей на преданность и приучал их к избавлению от страха.

В этот раз все было по-настоящему.

«Это не саморазрушительный суицид, а революционное самоубийство, – вещал Джонс. – Умрите с достоинством! Завершите свою жизнь с достоинством, а не в слезах и агонии!»

Свое решение Джонс объяснил тем, что в аэропорт посланы люди, готовые наказать «предателей коммуны» за побег, поэтому очень скоро сюда прибудут истребители США, которые сровняют все с землей. Для уцелевших они устроят ад, в том числе и для детей, поэтому нужно с достоинством распорядиться собственной жизнью и не попасть в руки к врагу.

Был приготовлен виноградный напиток с цианистым калием и приказано убить в первую очередь детей – 300 человек. Дальше наступала очередь взрослых. Некоторым удалось бежать в джунгли, 76-летняя старушка спряталась под кроватью.

Около 6 вечера послу Берку было сообщено о стрельбе. В половине девятого он телеграфировал о происшествии Госдепу США. Около восьми вечера полиция Гайаны рассказала представителю «Обеспокоенных родственников» Шервину Хэррису о том, что его бывшая жена Шерон Эймос и трое детей были найдены мертвыми в центральном офисе «Храма Народов» в Джорджтауне. Трагизм этой ситуации заключался в том, что накануне Шервин навещал старшую дочь, она тепло приняла его и пообещала встретиться завтра, но солгала ему по приказу матери-фанатички. Двоих младших детей Шерон зарезала, после чего они с дочерью помогли друг другу перерезать горло.

Известия о смертях в Джонстауне достигли Порт-Кайтума в воскресенье около 2 часов ночи, когда туда прибыли двое выживших беглецов – Стэнли Клэйтон и Оделл Роддс.

На рассвете 19 ноября в Порт-Кайтума прибыл первый спасательный отряд гайанской армии. Через час были отправлены дополнительные силы войск. Когда полицейские и спасатели оказались в поселении, они увидели не столько страшную, сколько странную картину: 908 одетых и ничем не поврежденных трупов мужчин, женщин и детей, большинство из которых лежали ничком на земле, а рядом – столик с огромным чаном и кучка шприцов. Зрелище казалось неправдоподобным, фантастическим. 909-м трупом был Джим Джонс с огнестрельным ранением в голову. Застрелился он не сам, ему помогли. Там же погибла его жена Марселина, принявшая яд сразу после того, как были убиты дети. Сын Джонсов Стивен избежал участи родителей, потому что его в это время не было в общине: он вместе с другими членами баскетбольной команды находился в Джорджтауне. Впоследствии Стивен Джонс говорил, что сожалеет о своей горячо любимой матери, но никогда не оплакивает отца, которого считает виновным во всех этих смертях. Стивен Джонс женат, у него три дочери.

На момент самоубийства из 1100 членов коммуны в Джонстауне находились 913 человек. Выжить удалось немногим.

Официальная версия гласила: «18 ноября 1978 года после вооруженного инцидента, связанного с людьми из его коммуны, Джонс собрал всех жителей Джонстауна и в результате проповеди убедил большинство из них совершить “революционный акт самоубийства”, приняв яд. В результате этой акции 909 человек погибло от яда. Сам Джонс позднее был обнаружен мертвым с пулевым ранением в голову».

Казалось бы, картина нарисовалась более-менее ясная, если не считать некоторых разночтений с числом погибших и выживших. Однако после появилось несколько различных версий событий.

Наиболее популярная версия гласила о причастности ЦРУ к этой истории. Якобы Джонстаун был частью программы ЦРУ по контролю над разумом. Для этого эксперимента был создан культ «Храма Народов». Сторонники теории о причастности ЦРУ утверждали, что у Джимми Джонса было множество весьма подозрительных связей с ЦРУ. Например, многолетняя дружба с начальником полиции в Индианаполисе Дэном Митрионе. Дэн Митрионе дружил с Джонсом с детства, потом он поступил в Международную полицейскую академию, которая была прикрытием ЦРУ для проведения тренировок по противодействию мятежам и обучению технике пыток. Джонс, его жена и Митрионе вместе жили в Бразилии. Джонс несколько раз ездил в город Белу-Оризонте, в котором находилась бразильская штаб-квартира ЦРУ, где проживал Митрионе. Также Джонс неоднократно говорил своим бразильским соседям, что работает на Управление военно-морской разведки США, которое обеспечивает его необходимым транспортом, деньгами и предоставляет в пользование огромный дом, где он может чувствовать себя богатым человеком.

Джонс вернулся в Америку с 10 тысячами долларов и перевел «Храм Народов» в Калифорнию. Там он возводил постройки для своей общины и собирался открыть пансионат для стариков, на который у него не было официального разрешения. Джонс тогда взял на воспитание 150 детей, большинство из которых были отправлены в «Храм» по распоряжению суда.

В те времена «Храм Народов» ассоциировался с организацией «Уорлд Вижн» – религиозной некоммерческой организацией евангельской христианской церкви, занимающейся вопросами предоставления гуманитарной помощи. Многие считали эту организацию прикрытием ЦРУ, но на самом деле она занималась поддержкой повстанческой армии УНИТА (Национальный союз за полную независимость Анголы).

Говорилось также, что имя Ричарда Дуайера упоминается в книге «Кто есть кто в ЦРУ». Были тесно связаны с ЦРУ посол США в Гайане Джон Берк и представитель посольства Ричард Маккой. После массового суицида жителей Джонстауна в Гайану был направлен сотрудник ЦРУ Дэн Вебер. Защитник прав выживших Джозеф Блатчфорд также имел отношение к ЦРУ. Отцом Лэрри Лэйтона, отправленного в аэропорт для совершения нападения, был доктор Лоуренс Лэйд Лэйтон, руководивший подразделением химического оружия армии США в 1950-х годах. А шурин Лэйтона, связанный с УНИТА, договоривался с правительством Гайаны об основании Джонстауна.

Кроме того, казалось странным, что Джонс получил полную поддержку от американского посольства в Гайане при переезде в Джонстаун. Убийство Лео Райана также вписывалось в этот контекст, поскольку Райан был известен своей решительной критикой ЦРУ. Конгрессмен был соавтором Закона Хьюджеса – Райана, который обязывал ЦРУ докладывать конгрессу обо всех тайных операциях. После смерти Райана Закон Хьюджеса – Райана был отклонен конгрессом. В связи с этим возникает вопрос: не для того ли Райана убили, чтобы отклонить опасный для ЦРУ закон? В таком случае происшествие в Джонстауне – это лишь прикрытие.

По словам свидетелей убийства Райана и его спутников, убийцы обладали отстраненным взглядом, походкой зомби, отсутствием эмоций. Кто эти люди и откуда они взялись? И кто такие вооруженные охранники Джонстауна, которые никого оттуда не выпускали, но сами могли беспрепятственно перемещаться куда угодно? Возможно, о них говорил сотрудник конгресса в интервью Ассошиэйтед Пресс: «У Джонстауна было 120 белых наемников с промытыми мозгами, ожидающих команды для нанесения удара». Не могли это быть наемники из ЦРУ?

Уже после массовой смерти в Джонстауне произошло еще несколько загадочных смертей. Через 9 дней после джонстаунских событий были убиты мэр Сан-Франциско Джордж Москоне и член наблюдательного совета Харви Милк. Они оба получали деньги от Джонса, когда он жил в Сан-Франциско. Все трое имели отношение к исчезновению фонда «Храма Народов». Убивший Москоне и Милка Дэн Уайт походил на «зомби». Даже его адвокаты настаивали на версии временного затмения ума, а когда их спросили о причине такого затмения, они объяснили это частым употреблением сахара. Отсюда возникло шутливое название «Защита Твинки» – от слова «Твинкиз» (распространенные в США пирожные).

Еще через некоторое время бывший член «Храма Народов» Майкл Прокс дал пресс-конференцию в собственном гостиничном номере. Он рассказал, что ЦРУ и ФБР скрывают аудиозапись происходящего в Джонстауне, и сознался, что является информатором ФБР, после чего почему-то отправился в ванную и якобы покончил жизнь самоубийством. Его смерть так и осталась тайной.

Год спустя бывшие члены «Храма Народов», покинувшие его еще до переезда в Гайану, Джейн и Алан Миллс были связаны и убиты в собственном доме. Очевидно, потому, что написали книгу о «Храме» и предполагали, что когда-нибудь их убьют. По заключению следствия Миллсы явно знали своих убийц, потому что следы насильственного проникновения в дом и следы борьбы отсутствовали. Спастись удалось только их сыну. Это убийство до сих пор не раскрыто.

Подозрительным выглядит и то, что следствие отказывалось проводить вскрытие жертв самоубийства – якобы из-за очевидности причин смерти. Результаты посмертного обследования свидетельствовали, что не менее 700 человек были убиты, а не покончили жизнь самоубийством. Коронер Муту заявил, что им и его ассистентом за 32 часа было осмотрено 137 трупов и все они имели следы от инъекций цианида, причем на тех участках тела, до которых невозможно дотянуться собственной рукой, например между лопатками. Некоторые жертвы были застрелены. По словам члена отряда «зеленых беретов» Чарльза Хафа, они «заметили множество ранений от пуль, а также от арбалетных стрел».

Расхождение между числом убитых в первых докладах и итоговым числом породило слухи, что около 500 человек избежали гибели, потому что скрылись в джунглях, но затем их поймали и тоже убили. Но при первом осмотре на виду оказалось только 408 тел, остальные 5 сотен были сокрыты под ними. Это и породило путаницу при упоминании количества жертв.

Так был ли Джонстаун базой экспериментов по контролю над разумом? В 1999 году Государственный департамент США заявил, что не намерен разглашать информацию о событиях в Джонстауне, насчитывающую более 8000 документов. Так что ответа на этот вопрос мы еще долго не услышим.

Далеко не у всех сопровождавших Райана сложилось о коммуне Джонса гнетущее впечатление. Например, журналист Чарльз Краузе вспоминал об этом с некоторой теплотой: «Назад возвращалось на 16 человек больше, семьи Парксов и Боггса, В. Госней, М. Багби и Л. Лейтон. Джонс выдал всем желающим вернуться паспорта и 5 тысяч гайанских долларов на проезд домой… Я скорее восхищался целями Джонса, чем критиковал их. “Храм народов” не произвел на меня впечатления организации фанатиков… Ни один житель поселка, в том числе возвращавшиеся, не привел никаких доказательств, что 900 жителей Джонстауна умирают с голоду, страдают от плохого обращения или удерживаются там против своей воли. Эдит Паркс, одна из уехавших с нами, сказала мне, что она вернется в Джонстаун после того, как навестит свою семью в Калифорнии. Сотни людей, которые добровольно остались, выглядели очень довольными своей жизнью».

Джонс с самого начала позиционировал себя как изгнанник несправедливого общества. Со своими помощниками он решил помогать угнетенным и нуждающимся. В начале 60-х годов Джонс проповедовал о необходимости расового объединения и интеграции – весьма непопулярной в то время теме, за что подвергался критике со стороны церковной иерархии. Чтобы уклониться от критики, в 1963 году Джонс основал «Храм Народов», где черные и белые его представители жили в уважении друг к другу. Бедных и обделенных «Храм Народов» охотно принимал, давал возможность учиться, трудоустраивал безработных и помогал бывшим заключенным и наркозависимым заново обрести их жизненный путь.

Однако не будем забывать, что то же самое делали в свое время и нацисты: трудоустраивали безработных, в том числе ветеранов и инвалидов Первой мировой войны, чем и снискали популярность. Нацистов вообще поначалу принимали за социалистическую и рабочую партию, тем более что NSDAP расшифровывается как Национал-социалистическая германская рабочая партия. Так что методы завоевания электората путем действенной помощи тоже известны мировой истории.

По мере увеличения своей паствы Джонс накладывал на нее все большие обязанности. Пребывание в «Храме» обязывало к постоянному самопожертвованию и преданности. Под давлением церковной критики в 1965 году Джонс и 100 его верных послушников перебрались в северный район Калифорнии. Там «Храм» значительно расширился, создав еще несколько филиалов со штаб-квартирой в Сан-Франциско.

А дальше начинается самое интересное. В 1978 году коммуна на общем собрании постановила в полном составе эмигрировать в СССР. В советское посольство было направлено официальное прошение о принятии ее членов в советское гражданство.

Впервые представители «Храма Народов» обратились в посольство СССР еще в декабре 1977 года. Дебора Тушет, Шэрон Амос и Майкл Прокс в беседе с консулом Ф. М. Тимофеевым выразили свое позитивное отношение к СССР и проводимой им политике. Они попросили дать им литературу о Советском Союзе. По словам Тимофеева, «…особенно их интересовало, как решаются национальный и другие вопросы при социализме, как ведется хозяйство, развивается культура народов СССР и т. п.».

Далее консул вспоминал: «Неделю спустя после первого посещения, вместе с уже знакомыми мне делегатами пришла Марселина Джонс, супруга Джима Джонса. Она рассказала об истории создания коммуны подробно и сообщила, что, несмотря на переселение из США, общину продолжают преследовать. В США начата настоящая кампания травли против как Джонса, так и других членов организации».

В Джорджтауне община арендовала дом, ставший и деловым офисом, и перевалочным пунктом для гостей из США. Тут же находились представительство, отвечающее за связь общины с гайанскими правительственными учреждениями, и радиостанция. Тимофеев посетил этот дом и имел продолжительную беседу с группой представителей руководства общины: «Все эти люди подробно рассказали мне, что борьба секретных служб против “Храма Народов” в США приняла угрожающие размеры: физически уничтожен был ряд членов “Храма”, многие арестованы. В гонениях на общину участвуют ФБР и ЦРУ, действующие через дипломатическое представительство в Джорджтауне. Перлюстрируется вся корреспонденция, блокируется доставка пенсий, которые выплачиваются через консульство престарелым членам этой организации, американская таможня задерживает без оснований грузы, направляемые из США в Джонстаун. Используются экономические рычаги давления на гайанское правительство, чтобы добиться принудительной репатриации членов общины США…»

Потом разговор перешел к главному вопросу: «Как бы советские власти отнеслись к тому, если бы члены “Храма Народов” обратились с просьбой в советское посольство в Гайане разрешить им всем переселиться в СССР?»

Этот вопрос стал для посла неожиданным. Он сказал, что сразу не может дать на него ответ, но проинформирует МИД СССР. При этом он подчеркнул, что подобную просьбу нужно изложить в письменном виде. 17 марта 1978 года послу была передана бумага с просьбой: «Мы обращаемся к Советскому Союзу через Ваше Превосходительство с настоятельной просьбой помочь нам открыть специальный банковский счет для сельскохозяйственного кооператива “Храм Народов” в советском банке, чтобы обеспечить сохранность наших средств и, в случае если наша организация будет уничтожена, оставить их под советским контролем».

Сторонники этой версии полагают, что все произошло по-другому – не так, как изложено в официальном сообщении. Жители «Храма Народов» не покончили с собой, а были убиты наемниками ЦРУ именно из-за того, что хотели получить советское гражданство, то есть за попытку построить социализм в одной отдельно взятой коммуне. В свою очередь, и конгрессмен Райан был убит наемниками из-за того, что собирался рассказать о популярности общины Джонса и ее благих целях.

Но как тогда быть с показаниями беженцев, пожелавших покинуть коммуну? Как быть с теми уцелевшими свидетелями, которым удалось спрятаться в момент собрания общины и приготовления напитка с ядом? И как быть с воспоминаниями Стивена Джонса о своем отце и пребывании в коммуне? Сохранились и достаточно красноречивые пленки погибшего оператора Боба Брауна, на которых можно увидеть живых Джонса, Райана и остальных.

Проект получения советского гражданства казался утопическим даже советскому дипломату Тимофееву, который не очень представлял себе, как можно перевести тысячу южных людей, живущих в джунглях Южной Америки, в условия Советского Союза 1970-х годов.

Все задавали себе вопрос: как одиночке с пессимистическим и суицидальным складом характера удалось утянуть за собой такую массу народа? Безусловно, Джонс был яркой личностью. Он умел убедительно говорить, улыбаться, даже петь. Но потом этому человеку удалось добиться тотального контроля над своими сторонниками и привлечь в общину новых людей. Они летели на него как мотыльки на огонь и готовы были умереть по первой же его команде. Но, главное, они готовы были убить собственных детей, потому что этого потребовал их кумир.

Религия во многом такой же парадокс, как и социалистическая идея. С одной стороны, «не сотвори себе кумира», с другой – она строится на кумире и предлагает идею безоговорочной преданности в виде той же легенды о жертвоприношении Авраама, который не пожалел сына своего Исаака во имя Бога. Не похоже ли то, что произошло в Джонстауне, на эту легенду? Джимми Джонс все больше отождествлял себя с Богом, а люди ему верили.

В то же время религиозные воззрения Джонс умело соединял с вульгарным, сильно опрощенным социализмом, то есть с идеей равенства, натурального хозяйства, постоянного труда, отсутствия собственности. Это нравилось тем, кто считал себя угнетенным и обделенным в капиталистических США. Попав в общину, они довольно быстро убеждались, что такой социализм больше похож на лагерную жизнь – с всеобщим усреднением, слежкой, доносительством, а главное – с полной невозможностью оттуда добровольно уйти. Это была ловушка, в которой все идеологически объяснялось, как и в любом тоталитарном государстве: это мы вас не сторожим, а охраняем от окружающего мира, злого и враждебного по отношению к нам. Легкость, с которой обаятельные личности способны вести за собой толпу, поражает. Но это и предостережение всем нам: не будьте столь доверчивы, не сотворите себе кумира!

В октябре и ноябре 2010 года немецкий журнал «NEXUS» опубликовал статью Д. А. Халезова «Третья правда об 11 сентября». В этой публикации выпускник Ленинградского высшего военного инженерного училища связи, бывший гражданин СССР, бывший кадровый офицер так называемой «войсковой части 46179», известной как «Служба специального контроля 12-го Главного управления Министерства обороны СССР», представил свое видение того, что произошло на заре нового тысячелетия в Нью-Йорке.

Теракт 11 сентября 2001 года

Эта трагическая история стала первым событием нового века и, очевидно, главным его событием на настоящий момент. 11 сентября 2001 года были разрушены взрывом знаменитые башни-близнецы Всемирного торгового центра. В момент крушения в них находилось много людей, но лишь немногим удалось спастись. В общей сложности три тысячи человек погибли за один день. Судя по «Докладу Комиссии по расследованию событий 11 сентября», авиационный керосин внезапно «расплавил» стальные корпуса башен-близнецов в микроскопический летучий стальной порошок. Но по законам физики это совершенно невозможно. Как могли огромные башни со стальными перекрытиями, славившиеся своей прочностью, в несколько мгновений сложиться сверху донизу и превратиться в микроскопическую пыль? Такое нельзя сделать ни одним самолетом в мире.

Последние из уцелевших людей, покидавшие башни перед их обрушением, говорили, что слышали странный звук, похожий на взрыв. Впоследствии люди, работавшие в здании накануне трагедии, вспоминали, что в соседних помещениях производились какие-то работы, которые они приняли за ремонт стен. Обычно на такие вещи никто не обращает внимания, если вслед за этим не происходит что-то исключительное.

Организация «Инженеры и архитекторы за правду» поставила под сомнение официальную версию обрушения трех башен – Северной и Южной, протараненных захваченными террористами самолетами, и в особенности – Седьмой башни, которая рухнула через пять часов после первых двух.

Разрушение Седьмой башни осталось в тени трагедии. О ней вообще говорилось как-то вскользь, потому что на момент взрыва в ней не было людей. В результате опроса, проведенного накануне 12-й годовщины теракта компанией YouGov, выяснилось, что 46 % американцев (почти половина населения!) вообще не знают, что 11 сентября 2001 года кроме двух башен-близнецов был разрушен третий небоскреб. Зато потом заговорили и о ней – в первую очередь потому, что она, оказывается, была застрахована на немалую сумму арендатором Ларри Сильверштейном.

Требование нового расследования событий 11 сентября подписали свыше 7 тысяч человек. По словам инициаторов расследования, Седьмая башня торгового центра не могла так легко рухнуть. Это – 47-этажное здание с железобетонными конструкциями. Экспертами были обнаружены элементы взрывчатки, и они считали, что разрушение небоскреба явилось результатом контролируемого взрыва, с помощью которого сносят здания. То есть речь идет о спланированном сценарии. Такова альтернативная точка зрения на события 11 сентября 2001 года, которая противоречит выводам официальной комиссии. Расследование Национального института стандартов и технологии США продолжалось три года и пришло к выводу, что обрушение здания было вызвано бесконтрольными пожарами, начавшимися после падения находившейся рядом Северной башни центра. Пожары в здании продолжались семь часов. Трубы, поставляющие воду во внутреннюю систему пожаротушения, были перерезаны в результате обрушения Северной башни. Никаких признаков взрывчатых веществ в обломках здания обнаружено не было. А присутствие в пыли «термических веществ» объясняется тем, что этот компонент входил в состав грунтовки для окраски стен.

Но все эти выводы не удовлетворяют общество. Каждый десятый американец не верит обнародованным итогам официального расследования, 38 % сомневаются в том, что обнародована вся правда о событиях 11 сентября.

Стоит вспомнить, что же произошло в тот день. Три самолета были захвачены террористами-смертниками. Два из них по очереди протаранили башни-близнецы, третий упал в Пенсильвании, после того как экипаж и пассажиры попытались нейтрализовать террористов.

Альтернативная версия событий была изложена в статьях Дмитрия Халезова. По его словам, к террористическому акту в Нью-Йорке арабы не имеют никакого отношения. Автор полагает, что за этими событиями стояла верхушка США – политическая и финансовая. У нее был свой интерес в этом деле, опять-таки – политический и финансовый. Это был заранее спланированный снос с помощью заложенных под здания при строительстве 150-килотонных зарядов. Такой снос был заложен в проект этих зданий. Никакие самолеты в здания не врезались. Видимость тарана была киномонтажом и обманом зрения. Поэтому существует крайне мало разносторонних видео этого события. Рейсов самолетов АА-11 и АА-77 в тот день вообще не было, и списки пассажиров были сфальсифицированы.

Также Халезов и другие скептики говорят, что в здание ВТЦ-7 не врезались самолеты и оно не было повреждено. Но его все равно взорвали, причем в тот же день, то есть в момент всеобщей скорби.

Эта история породила слишком много вопросов. Кто из свидетелей видел самолеты своими глазами? Что именно врезалось в здание Пентагона и куда оно пропало? Почему американские чиновники снесли здание № 7? Кто послал письма с сибирской язвой и зачем? Почему контролирующие службы других стран – например, России, Индии или Китая – предпочли «не заметить» того, что правительство США снесло Всемирный торговый центр тремя 150-килотонными взрывами и данная акция не имеет никакого отношения ни к Афганистану, ни к Ираку? Почему молчит МАГАТЭ? И самое главное, кто именно организовал 11 сентября и зачем?

Многим припомнился странный случай во время передачи вечерних новостей. Телеведущая в прямом эфире объявила зрителям, что третий небоскреб взорван, обрушился и есть жертвы. Но сообщение было сделано на фоне стоящего небоскреба. На телестудии произошло замешательство, а дикторша залилась краской: небоскреб упал только через 7 секунд после ее сообщения.

Это напоминает другое событие, случившееся в конце 1970-х. Тогда один из радиоканалов передал в утренних новостях, что бывший премьер-министр Альдо Моро похищен, притом что сам Моро еще только собирался выйти из дома. Его похитили через полчаса после сообщения. Обычно такие «проколы» случаются из-за чьей-то попытки тайно предупредить или из-за «спущенных сверху» новостей, которые слишком рано пошли в эфир. Но в любом случае речь идет о готовом сценарии событий.

Эксперты-энтузиасты полагают, что, даже если бы самолеты врезались в здания ВТЦ или Пентагона, они не смогли бы своими алюминиевыми корпусами и крыльями разрушить прочнейшие стальные конструкции, потому что мягкий металл не способен разрушить твердый металл.

То, что огромные здания в течение нескольких секунд превратились в пыль, вызывает много вопросов. Эти небоскребы стояли три десятилетия, они пережили несколько эпох в истории США, но исчезли в одно мгновение, подобно спичечным коробкам. Как такое возможно?

Седьмая башня сложилась сверху вниз, как это бывает при сносе. А каждая из башен-близнецов обрушивалась, разбрасывая порошок, крупные обломки и груды бумаг в значительном радиусе вокруг. Некоторые обломки врезались в соседние здания. А через пять лет на крыше одного из зданий были обнаружены крошечные фрагменты человеческих тел. Эта находка повергла в ужас тех, кто там работал, и заставила вновь вспомнить 11 сентября и его неразрешимые вопросы. И в первую очередь: могли ли алюминиевые пассажирские самолеты пробить толстые двустенные стальные периметры башен-близнецов насквозь и без остатков исчезнуть внутри их? Где обломки самолетов и останки людей?

В связи с этим вспоминается художественный фильм «Филадельфийский эксперимент» 2012 года. Кульминацией картины становится эпизод, в котором огромный эсминец «Элдридж» материализуется в пространстве над Чикаго и сверху падает на небоскреб – падает, заметим, по всем правилам падения: верхние этажи были разрезаны кораблем, с них начинают падать куски бетона и стекла, но само здание стоит и продолжает стоять еще несколько часов. Ни о каком обрушении там нет и речи. Получается, в игровом фильме специалисты по эффектам, работающие в Голливуде, лучше представляли себе, как происходит подобная катастрофа, связанная с повреждением верхней части небоскреба.

Остается надеяться, что когда-нибудь ясная картина произошедшего 11 сентября 2001 года станет доступна миру не только по смоделированным кадрам игрового и документального кино.

Где еще развернуться обману, как не в искусстве, построенном на воображении. Там и без мистификации порой не разобраться, где жизнь, а где вымысел. Казалось бы, единственное незыблемое лицо среди всего этого творческого хаоса – сам автор с его жизнью и смертью, воззрениями и вкусами. Ан нет! Даже авторы порой склонны прятаться за спиной множества вымышленных лиц или сочинять труды от имени некогда существовавших на земле философов и писателей, которые едва ли могут против этого возразить в силу своей древности. Мы знаем, что потомки писателя Конан Дойла ревностно отбирают тех, кто намерен воспользоваться таким мощным брендом, как Шерлок Холмс, для публикации своих произведений. Но где потомки Платона, Горация или Анакреона? И тем более – потомки полумифического Пиндара или легендарного Оссиана? Они уж точно никого к ответу не призовут.

А ведь случаются и куда более странные курьезы – появление новых авторов, созданных воображением самих поэтов, художников, музыкантов. Где найти этих Черубину де Габриак, Эмиля Ажара, Эдди Бурропа? Разве что в шкафу, письменном столе, мастерской художника. В пьесе Луиджи Пиранделло шесть персонажей ожили и отправились искать автора, которого никто не знал. Но и в жизни такое случается.

В этой связи нельзя не сказать еще об одном феномене. Ладно бы уж эти забавники мистификаторы находили свои диковинки на пыльных дорогах мира, как это делал писатель Мериме, или придумывали кораблекрушения, как мошенник Врэн-Люка. Но каким образом рукописи «неожиданно отыскиваются» в анналах Британской или Парижской национальных библиотек? И ведь до сих пор что-то находят, как будто речь идет не о крупнейших книжных собраниях Европы, а о пещерах со сталактитами и сталагмитами или необитаемых островах, где не ступала нога человека. Существует ли там такая вещь, как инвентаризация? Интересно, как можно работать в этих книжных собраниях и веками ходить мимо сокровищ?

Вспомним, как в конце XX века было установлено авторство загадочного произведения «Роман с кокаином», написанного в 1934 году. А «неизвестный» договор по поводу публикации «Португальских писем», обнаруженный в Парижской библиотеке лишь через двести лет?

Воистину исследователи не любят ходить в архивы. Возможно, они еще и не любят читать. Иначе как объяснить столь странные открытия того, что десятилетиями и веками находилось прямо под носом?

Один из мистификаторов, французский писатель Ромен Гари, создавший несуществующего автора Эмиля Ажара, так прямо и сказал: «…Тогда подозрения впервые пали на меня. Но меня это не беспокоило: я знал, что эти дамы и господа не станут заниматься своим прямым делом и сравнивать тексты».

С самого начала проблема авторства Шекспира упиралась в глухую стену британского консерватизма. Тайны и опасности сопровождали эту историю с самого начала. О своем национальном гении британцы сняли множество фильмов, правдивость которых вызывает большие сомнения. Но в особенности позабавил всех не слишком даровитый телесериал, в котором колосс британской классики представал этаким повесой и кутилой: товарищи вынуждены были насильно запирать его на верхнем этаже гостиницы, дабы он сочинял свои трагедии вместо того, чтобы предаваться бездумному кутежу. Немного побуянив, кучерявый юнец садился писать бессмертные произведения, но при этом напоминал полуграмотного и ленивого школяра. Сторонники униатской теории таковым его и считали, опираясь на происхождение и образование этого человека.

Бюст над надгробием Шекспира

Сын галантерейщика из Стратфорда-на-Эйвоне в детстве лазил в чужие сады за яблоками, а один раз вместе с товарищами украл соседскую свинью, из-за чего вынужден был бежать из города, опасаясь ареста. Он осел в Лондоне и ухаживал за лошадями на конюшне – единственное ремесло, к которому он оказался пригоден. Через некоторое время он стал третьестепенным актером театральной труппы, но особенными дарованиями не блистал, поэтому играл не главные роли и газеты той поры его не упоминали. Но с некоторого времени все стало меняться: актеры говорили, что у молодого человека завелись деньги, он бравировал ими и приглашал товарищей в трактир. Упоминались и его намеки: «Сегодня приглашен к графу Ретленду, значит – будут деньги». Насколько достоверны эти воспоминания, сложно сказать, но у молодого, не слишком успешного провинциала действительно завелись деньги. Кто же такой граф Ретленд и с какой целью ему понадобилось финансировать неизвестного актера?

В России к шекспировскому вопросу относились двояко. Еще до революции и до войны, в 1912 году, вышла книга бельгийского историка Селестена Демблона, заметившего, что смерть Ретленда в 1612 году совпадает с окончанием творчества Шекспира, который жил после этого еще четыре года.

Позднее, уже в Советской России, дворянин и сибарит, нарком культуры Анатолий Васильевич Луначарский, которому покровительствовал вождь пролетариата В. И. Ленин, позволял себе многое даже при советской власти. С его происхождением, образованием и вкусом Луначарский не мог и мысли допустить, что перчаточник из Стратфорда, едва владевший английским языком и уж точно не владевший латынью и другими языками, способен создать множество выдающихся произведений с колоссальным лексиконом и бесценной информативной базой. Именно красный нарком упоминал Роджера Менерса (графа Ретленда) и Френсиса Бэкона как реальных авторов шекспировских пьес. Им были написаны статьи «Шекспир и его век», «Личность и творчество Шекспира», «Бэкон в окружении героев Шекспира». «Кто же был этот Шекспир, о котором мы столько говорили? – вопрошает Луначарский и, как будто не отвечая, продолжая комментировать, отвечает сполна: – Одни говорят, что Шекспир был сыном средней руки зажиточного обывателя из маленького провинциального городка, что будто бы он довольно рано бежал от отца, пережил разные, неизвестные нам авантюры в Лондоне, караулил лошадей знатных людей около театров, когда те уходили в ложу посмотреть спектакль; сам сделался артистом, и притом артистом неважным, на третьих и четвертых ролях, но был не дурак деньги дать в рост, закрутить своего брата актера вокруг пальца и нажил таким образом капиталец; сам сделался директором, удачно подобрал труппу, которую держал в кулаке, приобрел покровительство нескольких лордов, которые любили с ним выпить, считая его остроумным куманьком; потом нажил деньги, уехал к себе на родину, шесть последних лет жизни ничего решительно не писал, кроме завещания, которое подписано неграмотно, с ошибкой в собственной фамилии, подписано такой корявой рукой, что защитники этой теории говорят, что он оттого так написал, что был болен. В этом завещании он подробнейшим образом писал, кому какую кровать отдать: лучшую кровать – дочери, а худшую – жене; кроме кровати второго сорта он ровно ничего жене не оставил, а все остальное имущество, довольно солидное, разделил между членами семьи, ни одним словом не упоминая о своих сочинениях, которые в это время уже пользовались огромным успехом…»[13]

Здесь мы видим довольно неприятный портрет дельца и скряги, о котором впоследствии профессор М. Литвинова скажет, что подобный человек просто не мог испытывать вдохновение для великих творений. А ведь речь идет о человеке со словарем в 22 тысячи слов. Такая биография не вязалась с высоким духом его трагедий, светской веселостью комедий и любовной страстью сонетов. Скорее в этом виделся скуповатый, разочарованный в жизни, сварливый мещанин. Именно таким и видели Шекспира нестратфордианцы.

В документальном фильме «Кем был Шекспир», снятом уже в 1980-х годах британским телевидением, говорилось о склепе Шекспира в пантеоне величайших людей государства. Акцентировалось внимание на неэстетичном бюсте автора над саркофагом – надутом и глуповатом господине с выпученными глазами. К этому склепу под страхом смертной казни запрещалось прикасаться с момента упокоения автора. Однако стремление найти хоть какие-то бумаги неотвратимо тянуло исследователей к этой усыпальнице, и наконец, в XX веке, выход был найден: с изобретением рентгена надобность во вскрытии могилы отпала. Исследователи были шокированы: рентген показал, что в усыпальнице нет не только бумаг Шекспира, но и его самого. Авторы фильма, англичане, резюмировали: поэтому к гробу запрещено было прикасаться – власти не решились хоронить в пантеоне лучших граждан Англии человека, который сам ничего серьезного не создал. Поэтому Шекспир оказался похоронен в родном Стратфорде на местном кладбище, но все это время необходимо было хранить тайну авторства.

Между тем содержание произведений Шекспира говорило о высокой образованности их автора, широком кругозоре, познаниях в античной литературе, римском и английском праве, географии, нескольких иностранных языках, многих вопросах государственного управления. Автор симпатизировал аристократии и презирал чернь. Но немногочисленные записи Шекспира производили впечатление сочинений полуграмотного человека. Если Шекспир был столь уважаемым человеком, то почему его смерть прошла тихо и незаметно. Никаких прощальных стихов, надгробных речей. Зять Шекспира д-р Холл вел дневник, но ни разу не написал в нем, что его тесть известнейший писатель.

Для Луначарского этот вопрос был практически ясен. Он писал: «Мы, по-видимому, теперь знаем, кто такой Шекспир. По-видимому, это не кто иной, как граф Ретленд. Почему нужно думать, что это граф Ретленд? Потому что мы сразу констатируем чрезвычайно странные совпадения. Граф Ретленд, когда был в университете, имел кличку. Эта кличка была “Шекспир”, что значит “потрясающий копьем” <…> Он сделал именно те путешествия, которые проделал автор этих пьес <…> Гамлет есть изображение события, имевшего место в семье Ретлендов <…> Пьеса “Ричард II” была запрещена полицией Елизаветы как памфлет, написанный и выдвинутый партией Эссекса, которая имела своей целью низвергнуть тиранию Елизаветы и установить власть аристократии»[14].

Луначарский подчеркивал, что семья Ретлендов «после его смерти дала хорошие деньги родственникам Вильяма Шекспира, чтобы они поддерживали легенду…»[15].

Он пошел еще дальше, утверждая, что и Ретленд, и его жена были убиты во время семейной междоусобицы, о чем написано и в поздней пьесе «Буря»: там, «где он прощает вступившего против него в заговор брата, есть прямой отклик на начало этих событий»[16].

Вот поэтому зловещая тайна самих Ретлендов не давала им подпускать чужих к тайне Шекспира и его авторства.

После смерти Луначарского в 1933 году ситуация с советской культурой изменилась во всех отношениях: гайки были завинчены, болты подогнаны. Что касается шекспировского вопроса, то по этому поводу было создано шекспировское общество во главе с М. М. Морозовым (1897–1952). Это был тот самый кудрявый мальчик с картины В. А. Серова «Портрет Мики Морозова», но с тех пор ангелоподобный ребенок превратился в крупного осанистого брюнета с грозным взором. Теории Луначарского были похоронены, а Шекспир стал простонародным гением Англии наподобие русского Ломоносова, которого тоже называли то крестьянином, то рыбаком. Советская культура начала утверждать культ простого человека, способного на многое вопреки воспитанию и образованию.

Это продолжалось вплоть до перестройки, когда в журнале «Огонек» появилась эмоциональная и ярко написанная публикация «Феникс и Голубь», в корне пересматривавшая шекспировский вопрос в пику тем членам морозовского общества, которые еще мыслили по-советски. В статье говорилось, что члены тайного общества, коллективно сочинявшего шекспировские труды, имели прозвища. Заходила речь и о том, что Фрэнсис Бекон, один из возможных авторов, был создателем ордена розенкрейцеров: он и некоторые члены тайного литературного кружка входили в масонскую ложу, поэтому им понадобилось анонимное авторство. В текстах Шекспира находили коды и шифровки розенкрейцеров.

Впоследствии появилась интересная книга шекспироведа И. М. Гилилова (1924–2007) «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого Феникса», логично и убедительно объяснявшая ту же теорию. Феникс называли юную дочь поэта Филиппа Сидни Элизабет, которая должна была по поручению Юпитера доставить больному Голубю чудодейственный бальзам, спасти его и стать его женой. Граф Ретленд (Роджер Менерс) был назван Голубем. Он много болел и был немолод, поэтому отношения между супругами были платоническими, однако вместе они составили талантливый литературный тандем: граф писал пьесы, его жена – сонеты. Поэма «Голубь и Феникс», вышедшая под именем Шекспира, появилась в честеровском сборнике и возвестила, что эта пара родила не мальчика или девочку, а «чудо мира, прославленный голос его». Что это, как не творчество? Тем самым супруги Ретленд приносили жертву богу Аполлону. После смерти мужа любящая его Феникс покончила с собой.

Гилилов говорил о многочисленных совпадениях деталей шекспировских произведений с фактами биографии Ретленда. Ретленд был близко знаком с графом Саутгемптоном, которому посвящены первые произведения Шекспира – его поэмы «Венера и Адонис» и «Лукреция». Также граф бывал в Дании времен Гамлета, а в университете его сокурсниками были Розенкранц и Гильденстерн. Знал он и политика лорда Беркли (Уильяма Сесила), ставшего прототипом Полония в «Гамлете». Но актер и впоследствии театральный антрепренер Шекспир никогда не знал ни Розенкранца с Гильденстерном, ни графа Саутгемптона. Не был он приглашен и к лорду Беркли.

Гилилов не отрицал, что шекспировское творчество принадлежит не двум людям, а гораздо большему числу писателей, среди которых назывались философ и эзотерик Ф. Бэкон, граф Эссекс и др. Кстати, политические драмы и хроники, которые приписывались Эссексу, совершенно закономерно закончились в феврале 1601 года, когда Эссекс был приговорен и казнен по обвинению в подготовке государственного переворота.

Стратфордианцы встретили эту книгу с ненавистью и объявили автора дилетантом, но даже они не могли отрицать, что все ранние произведения Шекспира написаны в соавторстве, а пьеса «Генрих VIII» создана Флетчером.

Уничтожение бумаг и запрет театров, произведенные Оливером Кромвелем и его революционной эпохой, привели к утрате многих документов, которые могли бы пролить свет на шекспировский вопрос. В 1662 году появилась «История знаменитостей Англии», написанная священником Томасом Фуллером (1608–1661), окончившим Кембридж. Ему довелось беседовать с современниками Шекспира. Потом разные сведения о Шекспире собирал выпускник Оксфорда Джон Обри (1626–1697), но в проверке сведений он допускал существенные неточности.

В 1709 году драматург Николас Роу (1676–1718) издал собрание сочинений Шекспира, сопроводив его биографией. Но достаточной точности не было и в его труде. С тех пор этот вопрос продолжал волновать исследователей, причем в США преобладали сторонники нестратфордианской теории, а в Британии пытались сохранить реноме. Но сколько бы талантливых ученых ни работали над этим вопросом, едва ли можно будет достоверно установить авторство произведений Шекспира. Говорят, рукописи не горят, но история доказала обратное.

История одного из самых известных и поныне любимых британских драматургов Кристофера Марло неразрывно связана с биографией Шекспира, которого считают его младшим товарищем. Говорилось и о том, что Марло покровительствовал Шекспиру. На этих сведениях даже взошла удивительная версия о косвенной виновности Шекспира в гибели Марло. Например, американский фильм «Влюбленный Шекспир» объясняет гибель Марло тем, что на его месте должен был оказаться Шекспир, посмевший влюбиться в «чужую» женщину, но Марло благородно подставил грудь. Разумеется, это романтизированный вымысел. Но тайна Марло, убитого при весьма загадочных обстоятельствах в трактире, остается. Как и версия о том, что он на самом деле вовсе не погиб, а сам подстроил всю эту историю с дракой, чтобы исчезнуть. Позднее возникла еще одна нелепая версия: что именно Марло был тем секретным узником в «железной маске», которого по приказу Людовика XIV держали в заточении.

Кристофер Марло

Утверждали, что автором шекспировских произведений был Кристофер Марло. Об этом писал журналист К. Гофман в книге «Человек, который был Шекспиром» (1955). По официальной версии, Марло был убит в трактирной драке в 1593 году в возрасте 29 лет, через год после появления в Лондоне Шекспира. Однако, по версии Гофмана, был убит совсем другой человек, а Марло продолжил писать пьесы под именем Уильям Шекспир.

Марло был сыном сапожника, но сумел получить степень бакалавра, потом магистра в Кембриджском университете. Такое могло произойти из-за секретной деятельности молодого человека, которая до сих пор полностью не изучена. Еще в университете он служил в ведомстве Уолсингема и пользовался привилегиями: ему прощались отлучки и прогулы. Видимо, блестящие способности и особенности характера Марло способствовали тому, что он выполнял особые поручения британской секретной службы. Кстати, он был не единственным агентом в литературной среде. В их числе называли шотландского поэта Энтони Мэнди, драматурга и актера Мэтью Ройстона, рано умершего талантливого драматурга Уильяма Фаулера и Бена Джонсона. О тайных привилегиях Марло свидетельствует еще один эпизод. 18 сентября 1589 года Марло должен был драться на дуэли с неким Уильямом Брэдли. Марло пришел на место назначенного поединка со своим другом поэтом Томасом Уотсоном. Брэдли решил сначала драться с Уотсоном, сочтя его несерьезным противником. Однако Уотсон нанес ему смертельный удар. Через несколько дней было установлено, что Уотсон убил Брэдли в порядке самозащиты. Марло и Уотсона отправились в тюрьму до очередной сессии суда, но Марло через неделю выпустили под залог, а Уотсон остался в тюрьме еще на пять месяцев. Кстати, с 1587 по 1593 год Марло обладал неплохими деньгами, что говорит о финансировании тайного агента.

В таком случае устранение Марло было бы вполне объяснимо, если он знал что-то лишнее и чрезвычайно секретное, а наилучшей провокацией, скрывающей все следы, была массовая драка в трактире.

Почему Марло приписывали пьесы Шекспира? Конечно, потому, что он был опытным драматургом, бравшимся за серьезные философские темы – например, за историю доктора Фауста. Смелость в нем была необычайная и для приверженной порядкам Англии весьма опасная.

В феврале 1587 года Марло исчезает из Кембриджа, не сообщив никому, куда уехал. Вернулся он лишь в июне. Когда руководство университета попыталось выяснить, куда он исчезал, из столицы пришло требование прекратить неуместные допросы. Предполагается, что Марло был за границей с секретным поручением. Он выдавал себя за католика и инспектировал в Германии центры вербовки англичан, готовящие католических священников. О создании католического подполья в Англии Марло узнавал легко, выдавая себя за противника королевы Елизаветы. Впоследствии он стал оппозиционером – когда его вольнодумство стало слишком заметным. Марло обвиняли в атеизме и хотели отдать под суд. 20 мая 1593 года его вызвали на заседание Тайного совета. Арестован он не был, но обязан был каждый день посещать канцелярию и отмечаться там. Возможно, его не арестовали именно потому, что сочли более удобным устранить его. Через десять дней он был убит. За это время суд получил дополнительные факты обвинения. Впоследствии говорилось, что в момент получения этих данных обвиняемый уже три дня был мертв. Также в доносе упоминалось, что помимо сэра Уолтера Рэйли и математика Гарриота обвинение будет распространено на других связанных с ними высокопоставленных лиц, имена которых будут названы позднее. Совершенно очевидно, что все эти лица были заинтересованы в устранении Марло и прекращении процесса.

Убийство произошло в Дептфорде 30 мая. В те дни город был запружен лондонцами, опасавшимися чумы. Они снимали номера в гостинице и посещали трактиры. В их числе оказались карточный шулер Ингрэм Фрезер, жулик Николас Скирс и правительственный шпион и провокатор Роберт Пули. Спутником этих подозрительных лиц был Кристофер Марло. Они отправились на улицу Дептфорд-Стрэнд – в трактир Элеоноры Булл. Гулять начали с 10 утра, то есть по протоколу следователя: «Пообедали и после обеда мирно прогуливались, бродили по саду, примыкавшему к указанному дому, вплоть до шести часов вечера. Вслед за тем они вернулись из упомянутого сада и совместно поужинали».

После ужина Марло лег на кровать, а преступная троица сидела на скамье к нему спиной. Кстати, эта сцена чрезвычайно напоминает сцену в трактире из «Фауста». Потом они заспорили. Сидевший в середине Фрезер сказал что-то резкое Марло по поводу денег – они гуляли вскладчину. Марло увидел нож, болтавшийся у Фрезера на ремне за спиной, выхватил его из ножен и ударил Фрезера рукояткой по голове. Фрезер успел схватить Марло за руку. А дальше Фрезер «вышеупомянутым кинжалом стоимостью 12 пенсов нанес названному Кристоферу смертельную рану над правым глазом глубиной два дюйма и шириной один дюйм; от смертельной раны вышеназванный Кристофер Марло тогда же и на том же месте умер».

Эта история звучит фантастически неправдоподобно, хотя именно так она выглядела в протоколе полиции, составленном королевским следователем Данби. Приходило ли ему в голову, что такое развитие событий абсурдно? С чего бы это Марло вздумалось прервать свой отдых, вскочить с кровати и ринуться за кинжалом сидящего перед ним человека? Если только он не был сильно пьян и взвинчен. Но даже в этом случае он едва ли пошел на такой опрометчивый поступок. Криминалисты считали, что нанесенная ему рана вообще была несмертельна.

В течение долгого времени никто из близких Марло не знал, что с ним случилось. Говорили даже, что он заразился чумой. Убийцу задержали, но через месяц выпустили с формулировкой «самозащита». Судя по протоколу, это была правда, но даже в таком случае помилование пришло слишком быстро. Томас Уолсингем, брат министра, умершего в 1590 году, взял убийцу Фрезера на службу, что тоже выглядело странно, поскольку Томас считался другом Марло. Фрезер прослужил у него 20 лет и выполнял весьма деликатные и не совсем законные поручения.

Настораживает еще одно обстоятельство дела: перед трагическим происшествием, в мае 1593 года, в Дептфорд приехал Роберт Пули, который только что вернулся из Гааги. Он должен был встретиться с Марло и его спутниками. Очевидно, им всем было дано какое-то поручение, и только этим можно объяснить, как такие несовместимые люди оказались вместе.

Долгое время историки располагали только сбивчивыми показаниями современников и неясными слухами об убийстве. В 1820 году местный священник прислал на запрос выписку из реестра смертей. Там говорилось: «1 июня 1593 г. Кристофер Марло убит Фрэнсисом Арчером». Налицо было разночтение имени убийцы. Но речь шла об ошибке: священник плохо разобрал скоропись, принял в фамилии Фрезер первые две буквы за одно большое «А» и просто домыслил остальное. Так вышла фамилия Арчер. А в дальнейшей записи слово «Фрезер» превратилось в имя Фрэнсис. В 1925 году английский ученый Лесли Хотсон отыскал в государственном архиве подлинник заключения, составленного следователем Данби, и приговор присяжных заседателей относительно убийства Марло. Присяжные сочли, что Марло был убит 30 мая 1593 года Ингрэмом Фрезером, действовавшим в целях самозащиты. Убийство произошло в присутствии Скирса и Роберта Пули. Это заключение представлялось подлинным.

Однако, по мнению К. Гофмана, ошибка в имени была связана с попыткой замаскировать исчезновение драматурга под его убийство. Марло якобы пришел на помощь Томас Уолсингем. Он инсценировал убийство, а для этого вовлек в заговор Пули, Фрезера, Скирса и следователя Данби, который вел дело из рук вон плохо и явно торопился свернуть его. Данби придумал имя Арчер, потом заменил его на Фрезер. Гофман считал, что какого-то заезжего моряка в суматохе выдали за Марло, а Марло, выждав время в имении Уолсингема, уехал в Европу и посылал в Англию тексты пьес, которые ставились под именем Шекспира. Действительно, произведения Шекспира стали появляться после 30 мая 1593 года, причем у его пьес было некоторое сходство с пьесами Марло, а отдельные эпизоды напоминали биографию Марло. Говорилось даже, что сонеты, посвященные «W.H.», были адресованы Уолсингему – WalsingHam. Вспоминалась и сцена из комедии «Как вам это понравится», где шут Оселок произносил: «Когда твоих стихов не понимают или когда уму твоему не вторит резвое дитя – разумение, это убивает тебя сильнее, чем большой счет, поданный маленькой компании». Это было явным намеком на распрю в трактире из-за поданного счета.

В 1953 году в кембриджском колледже «Корпус Кристи», где учился Марло, производился ремонт. Под слоем штукатурки, относившейся к более позднему времени, была обнаружена раскрашенная доска. Исследование выявило, что на ней изображен молодой человек. Гофман считал, что это портрет Марло, напоминавший портрет Шекспира из первого издания его сочинений.

Гофман получил разрешение вскрыть могилу Томаса Уолсингема, где, по его мнению, можно было найти рукописи Марло. В 1956 году могилу вскрыли, и Гофман воскликнул: «Мы нашли песок, нет ни гроба, ни бумаг, один песок». Над Гофманом посмеивались, рассуждая о том, что организовать бегство Марло из Англии можно было и без громоздкой инсценировки убийства. Он не придал значения тому, что все участники убийства служили Френсису Уолсингему, как и Марло. Это значит, что все они были секретными агентами и задачей троих из них было какое-то важное дело или же убийство Марло, который представлял опасность для секретной службы. Вполне возможно, что он владел какими-то секретами сэра Томаса Уолсингема и тот опасался, что на допросе Марло его выдаст.

В рассказе Юрия Нагибина «Надгробье Кристофера Марло» можно встретить еще одну романтическую версию смерти драматурга, причем в качестве имени убийцы автор использовал именно фамилию Арчер. По сюжету убийцей является некий молодой богач Арчер, бездарный и недалекий поклонник популярности Марло: Нагибин подчеркивает, что Арчер тянулся не к таланту, а к славе своего кумира. Марло в рассказе как будто идет к своему закату. Он испытывает поражение на всех фронтах – и творческом, и любовном. В нем вяло развивается депрессия. На творческом фронте его потеснил Шекспир. На любовном – такое ничтожество, как Арчер: он посмел увлечь возлюбленную Марло. Застав Катарину в объятиях юнца, Марло хватается за клинок. Очевидно, читателям это могло понравиться, но в сравнении со шпионской версией выглядело пошло и надуманно: для хитрого Марло такой исход с адюльтером был бы просто глуп. И поклонник, убивший драматурга, а потом ухаживавший за его могилой, был чистым вымыслом в духе романтизма.

Венское Центральное кладбище – обширнейший музей мировой истории и превосходное место для прогулок, уединения и созерцания. Здесь есть территория советских воинов, освободителей Вены; кладбище жертв Первой мировой войны; кладбище жертв Второй мировой войны; буддистское и еврейское кладбища; захоронения известных актеров и художников (Курта Юргенса, семьи Роми Шнайдер и др.); «площадь президентов» и т. д. Но иностранных туристов более всего притягивает один крошечный пятачок возле центральной аллеи, закрытый кустами и напоминающий по размерам комнату в малогабаритной квартире. Помнится, автору этих строк не раз приходилось объяснять одержимым желанием и обезумевшим от нехватки времени приезжим – в основном американцам и японцам, – как быстрее найти эту площадку: за оградой кладбища их уже дожидались туристические автобусы. Дальше начинали щелкать фотоаппараты и кинокамеры.

Памятник Моцарту в Вене

На этой небольшой площадке расположены надгробия сразу нескольких музыкальных гениев Европы – Моцарта, Бетховена, Брамса, Шуберта, двух Штраусов. Из всех выдающихся композиторов лишь Малера здесь нет: он похоронен на еврейском кладбище Вены. Дольше всего посетители стоят возле высокого, расположенного в центре этой композиции памятника Моцарту: ради него обычно сюда и приходят, а многие музыканты и оперные певцы вообще приезжают в Вену именно ради этого композитора. Постоять возле Моцарта – это своего рода ритуал, сравнимый разве что с посещением Мадонны Рафаэля в Дрезденской галерее: к ней приходят женщины, мечтающие родить, к Моцарту – музыканты и певцы, жаждущие успеха в профессии.

На самом деле упокоение Моцарта не было столь торжественно и величаво, как можно себе представить, а памятник на Центральном кладбище носит в большей степени символический характер. Композитора хоронили вовсе не здесь, а на кладбище Святого Марка при драматических обстоятельствах. Хоронили достаточно быстро и скромно, ведь речь шла о трагическом для семьи моменте – тяжелой болезни, долгах и финансовых проблемах. А супруга композитора и вовсе на похоронах не присутствовала: она от отчаяния слегла, перед этим попытавшись даже заразиться от мужа, чтобы умереть вместе с ним.

Что же за жуткая болезнь сразила композитора и обрекла его на мучительную гибель в 35 лет? Многие до сих пор считают, что Моцарт был отравлен, ведь его тело страшно вздулось еще при жизни, руки и ноги онемели, а в последние дни он беспрестанно бредил.

Ходили всевозможные легенды о «черном человеке», принесшем Моцарту заказ на сочинение «Реквиема»: якобы это был заказ посланца из Преисподней на реквием самому композитору. Этот эпизод отражен в миниатюре А. С. Пушкина «Моцарт и Сальери». В основе «маленькой трагедии» Пушкина – история об отравлении Моцарта композитором Сальери. Это еще один из мифов, связанных с загадкой смерти Моцарта: зависть добросовестного педанта Сальери к его молодому, одаренному природой конкуренту. Позднее появились и другие версии: Сальери вообще ни при чем – Моцарта отравил ревнивый муж одной из его пассий. Дескать, Моцарта любили женщины, он затевал с ними легкие романы, и муж одной из дам решил свести с ним счеты.

Таким образом, известно лишь одно: Моцарт покинул этот бренный мир с 5 на 6 декабря 1791 года в возрасте 35 лет после очень странной болезни.

Когда 18 лет спустя его вдова Констанца, не присутствовавшая на похоронах, решила навестить его могилу, она не смогла ее найти, а могильщика, опускавшего гроб в землю, уже не было в живых.

План кладбища был найден лишь в 1859 году. Там установили мраморный монумент на предполагаемом месте погребения композитора. Сейчас место его упокоения определить невозможно, а памятник на Центральном кладбище – это дань уважения его памяти.

Официальным объяснением столь бедных и лишенных торжественности похорон было отсутствие средств. На тот момент у семьи было 60 гульденов, из которых на похороны было потрачено 8. Церемонию организовал и оплатил меценат Готфрид ван Свитен, которому Моцарт дарил свои произведения. Ван Свитен взял все хлопоты на себя и уговорил Констанцу не ходить на похороны. Удивляет и поспешность: Моцарт умер даже не 5 декабря, а около часу ночи 6 декабря, но в тот же день, 6 декабря, его хоронят без подобающих церемоний – без официального объявления о смерти, без положенного в таких случаях установления гроба в соборе Святого Стефана, капельмейстером которого являлся Моцарт. Обряд прощания провели снаружи собора, у капеллы Святого Креста; объявление о смерти сделали после похорон; вдовы не было, а провожающих оказалось лишь несколько человек – барон ван Свитен, композитор Антонио Сальери и ученик Моцарта Франц Ксавер Зюсмайр, причем никто из них так и не добрался до кладбища Святого Марка. По словам ван Свитена и Сальери, из-за дождя и снегопада. По свидетельству других людей, день был теплый и без осадков. Это проверял Н. Слонимский, музыковед, озаботившийся странной смертью Моцарта. Для него в 1959 году было сделано заключение Центрального института метеорологии Вены: слабый восточный ветер, без осадков, погода теплая, туман.

Поспешность с похоронами и руководящая роль посторонних всегда вызывают подозрения. Нет ли здесь стремления «зарыть в землю» правду?

Летом того же года Моцарт работал над «Волшебной флейтой» и вдруг почувствовал недомогание. Ему становилось все хуже, и вскоре он просто не мог подняться с кровати. При этом он стал подозревать отравление. За три месяца до смерти он сказал Констанце: «Я чувствую, что долго не протяну. Конечно, мне дали яду…»

Официальная запись в канцелярии собора Святого Стефана гласит: «Острая просовидная лихорадка». Позднее говорилось, что в такой смерти не было ничего особенного: многие этим болели и умирали при похожих обстоятельствах. Неужели в 35 лет и так внезапно? Да и сами обстоятельства похорон заставляют задуматься.

Первое упоминание об отравлении было опубликовано в берлинском «Музыкальном еженедельнике» 12 декабря 1791 года (уже через 6 дней после смерти Моцарта): «Так как после смерти тело его распухло, то утверждают даже, что он был отравлен». Там говорилось, что с лета по осень 1791 года у композитора проявлялись общая слабость, потеря веса, периодические боли в области поясницы, бледность, головные боли, головокружения, неустойчивость настроения с частыми депрессиями, боязливостью и крайней раздражительностью, обмороки с потерей сознания, отек руки, частая рвота. Умирал Моцарт в ясном сознании, но с мучительной головной болью. И самое характерное – металлический привкус во рту, нарушение почерка (ртутный тремор), озноб, рези в животе, дурной запах от тела, лихорадка, общий отек и сыпь. И ни одного свидетельства о наличии одышки – основного признака этого заболевания, напротив – перед смертью Моцарт решил спеть «Реквием».

Смерть Моцарта исследовали врачи Йоханнес Дальхов, Гюнтер Дуда, Дитер Кернер и Вольфганг Риттер. Под «острой просовидной лихорадкой», обозначенной в качестве официального диагноза, медицина XVII века понимала инфекционное заболевание, протекающее остро, сопровождающееся сыпью, жаром и ознобом. Медленное, изнуряющее течение болезни и опухание тела в симптомы лихорадки не вписываются, но весьма характерны для отравлений. При этом никто из близких Моцарта не заразился инфекционной болезнью, хотя в его комнате постоянно кто-то находился – жена, сын, родственники. Странно и то, что до лета 1791 года он ничем не болел, его младший сын родился за пять месяцев до смерти отца и не имел наследственных недугов. Не было у него и почечной недостаточности: больные теряют работоспособность и последние дни проводят в бессознательном состоянии, а для Моцарта последний год жизни был едва ли не самым активным в плане творчества – он много сочинял, дирижировал. Невозможно представить, чтобы такой больной за три последних месяца написал две оперы, две кантаты, концерт для кларнета и переезжал из города в город! Все говорит о том, что произошло нечто непредвиденное. Кстати, сочиняя трагедию «Моцарт и Сальери» (1830), Пушкин доверял не только своему воображению, но и многочисленным документальным источникам.

Сам Моцарт подозревал, что его отравили ядом aqua Toffana – смесью из мышьяка, свинца и сурьмы. Однако есть и версия отравления ртутью, которая поступала к нему в организм летом и незадолго до смерти.

Все симптомы совпадают с признаками ртутного отравления: головная боль, металлический привкус во рту, рвота, потеря веса, неврозы, депрессия. В финале наступает токсическое поражение почек, лихорадка, сыпь, озноб. При отравлении ртутью сохраняются работоспособность и ясное сознание. Об отравлении свидетельствовала и посмертная маска композитора с деформацией черт лица.

Первым подозреваемым, конечно, был барон Готфрид ван Свитен, организатор похорон и сын лейб-медика. Достать яд для него не составило бы труда, тем более что его отец был сторонником лечения сифилиса ртутной настойкой собственного изготовления – раствором сулемы в водке. Моцарт часто бывал в гостях у фон Свитенов.

Заказчик реквиема, тот «черный человек», тоже мог стать подозреваемым, ведь он был вовсе не посланцем ада, а вполне реальным лицом – владельцем ртутных приисков, графом Вальсег-цу-Штуппахом. «Реквием» он заказал в память о покойной жене, но известен был также как интриган и мистификатор. Почему бы ему не оказаться исполнителем убийства? Кстати, большинство исследователей считает, что виновником был не один человек. То есть имел место заговор.

Первая версия винит во всем Сальери. Зависть – серьезный мотив, но все же романтический по сути. Гораздо более приземленным чувством можно считать страх конкуренции, который у Сальери был: он полагал, что проживи Моцарт еще год – и у других композиторов не осталось бы работы.

Чужие творческие удачи вызывали у Сальери раздражение и ненависть. Об этом упоминал и Бетховен, утверждавший в письме 1809 года, что у него много врагов, «из которых первым является господин Сальери». Интригами Сальери пытался помешать Шуберту стать учителем музыки в Ляйбахе. Такое впечатление, что Сальери вознамерился стереть с лица земли весь сонм австрийских композиторов. Венцы были убеждены, что Моцарта отравил Сальери. Австрийский музыковед Г. Адлер случайно обнаружил в венском архиве исповедь Сальери 1823 года с признанием в совершении убийства и подробными деталями отравления Моцарта. Документ не был известен из-за тайны исповеди, но хранился для будущих времен. Известно, что Сальери в раскаянии перерезал себе горло бритвой, но выжил. Об этом написано в дневнике Бетховена за 1823 год. И это не единственные свидетельства преступления. Намерение покончить жизнь самоубийством сопровождалось у Сальери сочинением реквиема на собственную кончину, который он считал спасением своей души. При этом Сальери не страдал психической болезнью, но был объявлен сумасшедшим, а его признание названо бредом. Имя Сальери необходимо было вывести из-под подозрения в убийстве: Сальери и Свитены – главные подозреваемые – были связаны с Габсбургами, и подозрение затрагивало королевский дом. Таким образом выходило, что Сальери умер в 1825 году вовсе не от последствий своего раскаяния, а от старости (так говорится в свидетельстве о смерти).

Еще одним подозреваемым был Франц Ксавер Зюсмайр, сначала ученик Сальери, потом ученик Моцарта и возлюбленный Констанцы. Заметим, что он также был последним провожающим на похоронах, как и другие подозреваемые. После смерти Моцарта Зюсмайр опять поступил в обучение к Сальери, что довольно необычно и нелогично, если не принимать в расчет версию, что они оба состояли в заговоре и ученик стал при Моцарте «засланным казачком». Известно, что Зюсмайр почти ненавидел Моцарта за его насмешки, а после его смерти вошел в историю как человек, закончивший его «Реквием». С вдовой Моцарта он поссорился, и его имя она в гневе вычеркнула из всех документов. Зюсмайр ушел из жизни в 1803 году при очень странных обстоятельствах, как и другой подозреваемый – ван Свитен. Гибель сразу двоих подозреваемых за один год – это уже не совпадение. Учитывая близость Зюсмайра к Сальери, его карьерные устремления и его роман с Констанцей, многие полагают, что он мог быть причастен к отравлению скорее как исполнитель: он жил в семье композитора и мог давать ему яд.

Еще одним подозреваемым называют юриста и масона Хофдемеля. Констанца зачем-то сообщила ему в день похорон, что у Моцарта был роман с его женой Магдаленой. После этого Хофдемеля охватил гнев, он попытался зарезать беременную жену бритвой, но ее спасли соседи, услышавшие крики женщины и ее старшего ребенка. Тогда ревнивый муж зарезался сам, а Магдалена осталась изуродованной. Некоторые считают, что вдова Моцарта просто хотела переключить подозрение в отравлении мужа на Хофдемеля. И некоторые действительно называли виновником Хофдемеля, но эта версия кажется лишенной основания хотя бы уже потому, что юрист узнал о связи композитора с его женой уже после смерти Моцарта.

Последним подозреваемым была, собственно, масонская ложа, членом которой, подобно Хофдемелю, был и Моцарт. Будучи членом ложи «Благотворительность», Моцарт готовил раскол и писал устав для создания своей собственной ложи «Грот». Ему не нравилось, что масоны совсем не помогают ему материально. Как раз в 1791 году он окончательно разошелся со своей ложей, а из масонов просто так не уходят. Считается также, что в последней опере «Волшебная флейта» Моцарт зашифровал масонскую символику и секреты ритуалов. Второй муж Констанцы, дипломат Н. Ниссен, считал эту оперу злой пародией на масонский орден. Кстати, ртуть в интерпретации масонской символики могла считаться идолом муз, то есть ядом, подобающим для устранения композитора.

Теория сговора и присутствие на похоронах узкого круга лиц – наиболее занятная из всех версий, хотя она, как и все остальные, похожа на популярную у журналистов мистификацию. Одно бесспорно: зависть посредственностей – страшная сила и, к сожалению, не изжитая на земле. Как говорил один современный артист эстрады: «Моцарта следовало убить, потому что если будет много Моцартов, то что же делать обычным людям?»

Сын Моцарта Франц, тоже ставший музыкантом, однажды сказал: «Столь великим, как отец, мне, конечно же, не стать, но посему нечего опасаться и завистников, которые могли бы посягнуть на мою жизнь».

С «Джокондой» Леонардо да Винчи связано много мистификаций и тайн. Но самой главной всегда остается объект, расположенный на полотне. Кем была Джоконда – странная, не отличавшаяся красотой женщина, улыбка которой сводила с ума миллионы людей? Самой революционной считалась версия, что «Джоконда» – автопортрет да Винчи. Исследователи накладывали кальки на изображение и с помощью измерительных приборов доказывали, что параметры лица художника и изображенной им женщины совпадают. Это подтвердил и компьютерный антропометрический анализ.

Кто же был реальным прототипом Джоконды?

Начиная с XVI века, которым датируется полотно, никто не сомневался, что картина – это портрет мадонны (или моны) Лизы, жены богатого флорентийца Франческо дель Джокондо. Об этом писал и Джорджо Вазари, биограф Леонардо да Винчи. Он достаточно точно и в красках описал картину и то, в каких условиях художник ее создавал. Но описание Вазари было сделано со ссылками на первого анонимного биографа Леонардо, поэтому современные ученые не склонны были доверять его словам. Существовала версия, что на картине изображена Изабелла Арагонская – дочь миланского герцога Галеаццо Сфорца. Что это «Дама с горностаем», герцогиня Констанца д’Авалос по прозвищу Веселушка (Джоконда), мать кардинала Медичи, мать самого художника или просто некий идеальный образ, восхищавший да Винчи.

Потом Джоконду стали считать юношей в женской одежде, например – учеником да Винчи Салаи. Впоследствии Салаи унаследовал картину.

Ученые даже собирались сделать анализ ДНК из фамильного склепа Франческо дель Джокондо и найти останки той самой мадонны Лизы, чтобы понять, действительно ли она изображена на картине да Винчи.

Другая группа загадок связана с лицом женщины на картине и, в частности, с ее улыбкой. Долгое время исследователи не понимали, почему у этой Джоконды нет бровей и ресниц, темные пятна в уголках глаз и на подбородке свидетельствовали о нездоровом организме. Француз Паскаль Котте изобрел мультиспектральную фотокамеру и сделал множество снимков «Моны Лизы» в разных цветовых спектрах. Он доказал, что брови и ресницы художник рисовал, но со временем масло и лак на картине выцвели, а пятна на лице – это всего лишь результат повреждения лакового покрытия.

Вначале улыбка Джоконды была четкой и выразительной, лишь потом потускнела. До сих пор никто не понял, как художник добился такой многозначительной улыбки. Это приписывали технике сфумато: да Винчи писал картины мелкими мазками в долю миллиметра, используя практически прозрачную жидкую краску и, вероятно, лупу. Эту технику исследовал художник и реставратор Жан Франк. Благодаря такой манере письма художник добивался эффекта прозрачности и взаимопроникновения различных фактур и предметов на картинах. Возможно, именно поэтому улыбка героини да Винчи была столь загадочна.

Были проведены социологические исследования с помощью компьютерного анализа. Они показали, что Джоконда на 83 % счастлива, на 9 % испытывает отвращение, на 6 % боится и на 2 % злится.

Эта дама побывала и в Советском Союзе. Когда она была выставлена в Музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, к ней стояла на улице многотысячная очередь. Очевидно, дело не в красоте, а в загадочности.

На выпуске этой книги ее издатель Клод Барбен заработал немало, потому что, едва появившись весной 1669 года, она превратилась в бестселлер. Когда все экземпляры раскупили, пришлось допечатывать тираж, и Барбен был весьма доволен таким феноменальным успехом. Но о чем могло говориться в книге, которую хотел читать весь Париж второй половины XVII века? Тем более что «Португальские письма» были эпистолярной повестью – жанром, который современный читатель не жалует. В XVII веке было иначе. Впрочем, все станет понятнее, если мы сравним почтовые послания с нынешними соцсетями: живые журналы (ЖЖ, то есть, по сути, личные дневники) и открытую переписку в Интернете (то есть блоги) сегодня пишут и читают охотнее, чем литературную классику. Мало того – им верят.

Первое издание «Португальских писем» 1669 года

Во Франции той поры Интернета не было, но было свое новшество – не столь давно вошедшие в обиход почтовые бюро, с помощью которых жители обменивались письмами, ставшими почти единственным источником информации. Письма читались вслух, даже если это было личное послание, описанные в них эпизоды вызывали смех или интерес[17]. Например, фаворитка Людовика XIV Франсуаза де Ментенон или мадам де Севинье остались в истории прежде всего из-за своей обширной переписки, в которой детально описывались нравы французского высшего света.

Однако нельзя не сказать о достоинствах «Португальских писем».

Романическая литература начинается с больших форм и заканчивается краткими, поскольку изменяется сам бег времени, его ритм. И «Португальские письма» поразили всех своим лаконизмом, умением избегать длинных описаний и скучных монологов. В них не было ничего вычурного и искусственного, как во французских романах того времени. Самое удивительное, что в книге оказалось всего пять писем, сочиненных монахиней Марианной и обращенных к французскому офицеру, ее неверному любовнику. Эмоциональность текста, необычное сочетание «монахиня и офицер» превратили брошюру в возбуждающий коктейль страсти для парижан того времени. Монахиня готова была отдать себя в жертву этой страсти, она не столько упрекала покинувшего ее возлюбленного, сколько радовалась счастью обретения сильного чувства. Понимая, что любовь не вернуть, живущая в монастыре девушка испытывала двойственные эмоции – горечь от потери любви и радость от воспоминаний. Радость ей доставляла и сама эта исповедь, возможность поведать о своих переживаниях, а виновницей она считала злую судьбу.

Анонимность столь интимного сочинения была понятна читателям: то было не первое произведение без автора в силу общественных приличий. Но узнать о судьбе героев хотели все. В тексте оказалось два указания – имя Марианна и город Бежа. Имени возлюбленного не было, и это стало главной интригой. Издатель Барбен подлил масла в огонь, сообщив, что ему в руки попали копии писем, адресатом которых был служивший в Португалии аристократ, но кто этот человек в письмах не говорилось. Оригиналы писем были на португальском языке, а копии – переводом на французский, но переводчик-де тоже неизвестен. Впоследствии переводчиком называли французского гасконца, офицера и поэта Гийерага.

Дальше действие этой приключенческой истории перекинулось в германский город Кёльн – там вышло новое издание писем под названием «Любовные письма португальской монахини, адресованные шевалье де Ш., французскому офицеру в Португалии». В этой книге было имя адресата – шевалье де Шамильи. Поскольку существовал реальный маркиз де Шамильи, его сразу посчитали героем эпистолярного романа. Он действительно был волонтером в Португалии во время Испанской кампании 1661 года, служил в чине капитана и принимал участие в сражениях. Потом, году в 1667-м, он стал командиром полка, расквартированного возле города Бежа. Судьба героя была известна: он стал маршалом в 1703 году. Все совпадало.

К этому делу постоянно добавлялись новые детали: говорилось, что аббат монастыря пытался уничтожить письма монахини, а шевалье их спасал, в результате чего уцелело лишь пять. На успехе первого издания, затмившем популярность известнейших романов того времени, пытались нажиться все. Впоследствии Барбен издал продолжение писем, но, как всякое продолжение, они не обладали тем нервом, который привлек читателей в первой публикации: их содержание сводилось к обычным тайным свиданиям. Издатель Ж.-Б. Луазон выпустил «Ответы на португальские письма», которые шевалье якобы писал возлюбленной. Луазон утверждал, что письма предоставила настоятельница монастыря, скрывшая их от монахини. Но язык этих писем указывал на подделку.

Почти век спустя Жан-Жак Руссо утверждал, что такие письма не могла написать женщина, поскольку ей не хватило бы изобретательности и таланта. С ним не соглашались Жан де Лабрюйер, Шодерло де Лакло и Сент-Бёв.

В начале XIX века специалист по Античности Ж.-Ф. Буассонад в издании «Журналь де л’Ампир» сообщил, что приобрел первое издание «Португальских писем», в котором оказалась надпись: «Монахиню, написавшую эти письма, звали Марианна Алькафорадо из монастыря в Бежа, расположенного между Эстрамадурой и Андалусией. Офицер, которому адресованы эти письма, был граф де Шамильи, тогда граф де Сен-Леже».

В 1824 году эта книга, переведенная «обратно» на португальский, была включена в список литературных памятников Португалии. Ее исследованием занялись португальские специалисты. Было установлено, что монахиня жила в монастыре Святого Зачатия города Бежа. Литературовед Л. Кардейро в книге «Сестра Марианна – португальская монахиня» (1888) упоминал о свидетельстве ее крещения. Из этой бумаги следовало, что родилась она в Бежа в 1640 году, за 29 лет до издания ее писем, стала монахиней в 1660 году, а умерла, уже будучи аббатисой того же монастыря, в 1723 году. Когда она встретила свою любовь, ей было 23 года. Существовала версия, что познакомил влюбленных некий Балтазар, брат Марианны и однополчанин графа. Но в письмах упоминалась мать монахини, которой в реальности уже не было в живых. Также Марианна сообщает, что видит из окна монастыря город Мертолу, до которого было на самом деле 50 км. Все это указывало на то, что кто-то другой писал историю монахини, но не знал этих местных деталей.

И наконец, лишь в 1926 году стало известно, кто был настоящим автором писем. Им оказался тот самый переводчик, гасконец Гийераг. Английский исследователь Ф. Грин обнаружил в Парижской национальной библиотеке королевскую привилегию от 28 октября 1668 года, по которой Барбену дозволялось опубликовать сочинение Гийерага. По сути, это был официальный издательский договор.

Известие сильно разочаровало португальцев: у них отняли выдающийся литературный памятник их народа. Они еще долгое время доказывали, что произведение имеет португальское происхождение.

Точку в этой истории поставил профессор Ф. Делоффр, опубликовавший в 1962 году книгу «“Португальские письма”, “Валентинки” и другие произведения Гийерага». Книга включала стихи Гийерага, написанные в том же стиле, что и письма монахини. На самом деле установить авторство по стилю и деталям не так уж сложно. Удивительно другое: если все с таким энтузиазмом вели расследование этого вопроса, то почему за несколько веков никто не обратился к документам Парижской национальной библиотеки?

Письма знаменитостей, как и их автографы, никогда не упадут в цене. Падкими на такие диковинки могут быть даже вполне разумные и образованные люди. Страсть к коллекционированию сводит с ума многих.

Случилось такое и с Мишелем Шалем – всемирно известным математиком, членом Академии наук, автором научных трудов, обладателем золотой медали лондонского Королевского общества и членом Берлинской, Петербургской, Брюссельской, Римской, Стокгольмской, Мадридской академий. Целых восемь лет (с 1861 по 1869 год) ему морочил голову человек, не обладавший даже долей того ума и образования, которыми обладал Шаль. Сам давно уже знаменитость, Шаль был помешан на собирании писем знаменитостей и готов был купить их за 140 тысяч франков.

Афериста звали Врэн-Люка. Он был сыном провинциального садовника, окончил лишь начальную школу, а свои бесценные навыки приобрел, читая книги в библиотеке и работая конторщиком у изготовителя генеалогических документов на заказ. Набравшись бессистемных знаний и научившись фальсифицировать документы, Врэн-Люка стал искать доверчивых простаков с деньгами. Думал ли он в то время, что обман заведет его так далеко и столкнет со всей мощной машиной французской науки? Ему ведь хотелось всего лишь поживиться и собрать деньги с клиентов, как это делал его учитель-конторщик.

Врэн-Люка и одна из его подделок – письмо Паскаля Галилею

Всего Врэн-Люка продал 27 345 писем, из которых пять с лишним тысяч оказались у академика Шаля: 622 письма Ньютона, 1745 писем Паскаля и 3000 писем Галилея. Эта история лишний раз подтверждает, что легче всего обманывать интеллигентов, в особенности – творческих и талантливых.

История, придуманная Врэн-Люка, сводилась к тому, что бывший сторонник французского короля граф Буажурден бежал от революции в Америку. Он сел на корабль, но почти сразу попал в шторм и погиб вместе с судном. Спасательной экспедицией среди обломков корабля был найден сундук с коллекцией рукописей графа. Вначале наследники хранили эти рукописи, но после разорения семьи стали распродавать их, озаботившись лишь тем, чтобы об этом никто не знал – неудобно перед родственниками все-таки. Письма были написаны старинным шрифтом на бумаге, вырванной из старых книг. Аферист подошел к делу серьезно: он подержал бумагу несколько дней в соленой воде, чтобы версия кораблекрушения выглядела правдоподобно. Академик набросился на письма с такой резвостью, что Врэн-Люка принялся беззастенчиво «доить» его, все время увеличивая количество «спасенных» писем. Шалю даже не пришло в голову, что никакого Буажурдена на свете не существовало. Он не интересовался наследниками этого мифического графа, не спрашивал совета у коллекционеров. А Врэн-Люка придумал еще один маневр, чтобы окончательно убедить академика: он продал ученому несколько редких писем, получил за них деньги, а потом явился расстроенный и попросил вернуть письма в обмен на полученные за них деньги. По его словам, один из наследников, генерал, был зол, узнав о случившемся, и запретил продавать письма. Это убедило Шаля, что письма подлинные, и отныне он боялся только злобного генерала. Тут Врэн-Люка выступил дипломатом и «уговорил» несговорчивого генерала продать уважаемому математику и другие письма из коллекции Буажурдена.

Самым забавным в этом деле оказалось то, что Врэн-Люка, никакого языка, кроме своего родного, не знавший, фабриковал все письма на французском – даже Галилея, Ньютона, Аристотеля, Александра Македонского и Клеопатры. Представить себе, что египетская царица писала Юлию Цезарю на французском языке, мог только сумасшедший. Поэтому мошенник утверждал, что это не подлинники, а старинные переводы из XVI века. Он отсылал своих клиентов в архив Турского аббатства, где якобы имеется указание на такой перевод. Позднее выяснилось, что в этом аббатстве ничего такого нет. Но Врэн-Люка лишь развел руками: «А что вы хотите? Сколько прошло времени! Оригиналы затерялись». Даже Людовик XIV, по его словам, включил эти переводы в свое собрание рукописей и передал наследникам. А Людовик XVI в годы революции подарил коллекцию тому самому графу Буажурдену, чтобы она не попала в недостойные руки якобинцев.

Замысел афериста был погублен лишь патриотическим тщеславием его доверчивого клиента. Ох уж эти французы! Математик устроил выставку своих сокровищ, чтобы доказать всем, что Франция – «родина слонов»: он гордился тем, что закон тяготения был открыт Паскалем, а вовсе не Ньютоном. 15 июля 1867 года Шаль выступил на заседании академии, объявив о своем открытии и представив доказательства – письма матери Ньютона. Другие академики тоже пришли в патриотический восторг: закон тяготения наш! Некий химик – разумеется, тоже француз, – сделав экспертизу писем миссис Ньютон, заявил, что они настоящие.

Правда, несколько скептиков все-таки потребовали других доказательств. «Что-то тут нечисто, – говорили они, – ибо, судя по дате написания первого письма, Ньютон в то время был 12-летним школьником, так что невероятно, чтобы Паскаль доверил свое великое научное открытие такому мальчугану».

Бросались в глаза и другие неточности, анахронизмы, которые ставили под сомнение подлинность писем. Включился в дискуссию и англичанин – сэр Дэвид Брюстер, знаменитый биограф Ньютона. Он прямо заявил, что вся эта переписка – фальсификация, тем более что Ньютон начал заниматься физикой намного позже, а закон гравитации в период «переписки» Паскалю не мог даже сниться.

Но счастливый обладатель писем, профессор Шаль, не потерял присутствия духа. Французским скептикам он сказал, что они плохие патриоты и вместо того, чтобы помочь, только мешают. А против английского ученого – выдвинул письма от Галилея. Итальянский ученый писал их юному Паскалю и, в частности, упоминал в них теорию гравитации. Из этого следовало, что Паскаль занимался гравитацией еще до того, как родился Ньютон. Шалю возразили, что Галилей был в то время слеп и не мог писать послания. Тогда математик продемонстрировал письмо Галилея на итальянском языке, в котором престарелый итальянец с радостью сообщал, что у него улучшилось зрение и теперь он вновь может писать. Тут Шалю заявили о своеобразном плагиате: письмо Галилея было скопировано из французской книги «История современных философов» некоего Саверьена, вышедшей в 1764 году. Шаль объявил, что все наоборот: это Саверьен украл текст письма Галилея, о чем свидетельствует письмо Саверьена мадам Помпадур, в котором автор благодарит маркизу за возможность ознакомиться с письмами Паскаля, Галилея и Ньютона из ее коллекции.

Все эти мгновенно появлявшиеся доказательства были взяты из безразмерного собрания Врэн-Люка.

Сражения вокруг пресловутых писем из сундука продолжались два года. Шаль не желал объяснять происхождение писем, защищая тайну семьи Буажурдена. В конце концов ему пришлось продемонстрировать свою коллекцию. Собиратели редкостей и антиквары с удивлением взирали на 20 писем Платона и Сенеки, 6 Александра Македонского, 5 Алкивиада, 28 Плиния, 27 писем Шекспира и более сотни писем Рабле. Была там и любовная переписка Абеляра с Элоизой, Петрарки с Лаурой и Клеопатры с Цезарем. Апофеозом стало предъявление писем Аттилы и переписки Понтия Пилата с императором Тиберием.

Но особенно патриотичный академик гордился письмом Марии Магдалины воскресшему Лазарю, в котором упоминались «ученые галлы»: «Мой горячо любимый брат, что касается Петра, апостола Иисуса, надеюсь, что мы скоро увидим его, и я уже готовлюсь к встрече. Наша сестра Мария также рада ему. Здоровье у нее довольно хилое, и я поручаю ее твоим молитвам. Здесь, на земле галлов, мы чувствуем себя так хорошо, что в ближайшее время домой возвращаться не собираемся. Эти галлы, которых принято считать варварами, совсем не являются ими, и из того, что мы здесь наблюдаем, можно сделать вывод, что свет наук разольется отсюда по всей земле. Мы хотели бы видеть и тебя и просим Господа, чтобы он был милостив к тебе. Магдалина».

Просьбу передать все эти бредовые бумаги для экспертизы математик отклонил. Разоблачение аферы произошло по вине самого Врэн-Люка, который попался на мошенничестве с имперской библиотекой. Полиция начала проверять его и обнаружила историю с сундуком Буажурдена, из которого черпали документы многие известные люди Франции. Мошенник не без юмора заявил, что удовольствие, которое он доставил коллекционерам, и патриотическая гордость, пробужденная им во Франции, стоили полученных денег. Но его все равно осудили на два года.

Покаянная речь академика на сессии Академии наук 13 сентября 1869 года поставила точку в этом деле. Пришлось отказаться от всех патриотических лозунгов и признать, что закон тяготения открыли не французы, а Мария Магдалина вовсе не была знакома с «выдающимися галлами», которые, к слову сказать, в I веке нашей эры были более озабочены восстаниями против римлян, нежели развитием наук.

В мае 1825 года в одном из парижских издательств вышла книга, ставшая очень популярной. Она называлась «Театр Клары Газуль» и представляла собой сборник пьес, объединенных одним автором – испанской актрисой. Пьесы были переведены с испанского на французский, а в начале книги были помещены портрет обаятельной молодой особы и предисловие переводчика Жозефа Эстранжа. Последний сообщал, что это произведения доньи Клары Газуль, писательницы и актрисы, женщины с необычайной судьбой.

Портрет Клары Газуль

По легенде Клара была дочерью цыганки из табора и правнучкой мавра. Она воспитывалась монахом и инквизитором, который лишал ее развлечений, держал в строгости, а застав за сочинением любовного послания, заточил в монастырь. Будучи страстной и вольнолюбивой натурой, Клара под покровом ночи бежала из обители и, преодолев множество трудностей, стала актрисой. Она сочиняла пьесы против священников, и церковь возненавидела ее, а читатели полюбили. Пьесы Газуль были внесены Ватиканом в черный список, но переводчику удалось разыскать запрещенные пьесы и встретиться с писательницей. Она авторизовала переводы Эстранжа и дала ему еще не опубликованную пьесу. Поскольку французская публика полюбила романтизм, направленность пьес Газуль вызвала симпатии парижан. Критики отмечали изящество перевода. При этом никто не видел ни Клары Газуль, ни переводчика Эстранжа.

Довольно скоро парижане разглядели в портрете Клары черты остроумца и любителя светских салонов Проспера Мериме и поняли, что это очередной его розыгрыш. Шутку оценили, а французского писателя даже назвали сыном Шекспира. Так писатель Мериме начал свою деятельность с удачной мистификации.

Надо сказать, создавались такие вещи и ранее. Предтечей романтизма считается Возрождение, и в те далекие времена Джованни Боккаччо писал повесть от имени молодой дамы по имени Фьяметта. Однако она не была автором произведения – лишь его заглавной героиней и рассказчицей. Фьяметту беспокоила внезапно нахлынувшая любовь. Она еще не представляла собой самостоятельную общественную единицу, как Клара Газуль. Кстати, эту новую героиню, созданную Мериме, отличала еще одна романтическая черта, которая станет впоследствии клише различных мистификаций: речь идет об изгнанничестве. Клару преследовали церковники и инквизиция, испанскую инфанту Черубину де Габриак – конкуренты, претендующие на трон. Как мы видим, испанская легенда выглядела предпочтительнее британской, немецкой или французской, потому что казалась экзотикой.

В тот момент никто как-то не задумывался, что в образе Клары Газуль Мериме зашифровал пародию на поборниц женских прав и политических свобод. И даже более конкретно – пародию на воинственную мадам де Сталь, сражавшуюся с Наполеоном.

Мериме так понравилось писать мистификации, что в 1827 году он вновь прибег к этому приему, сочинив книгу «Гузла, или Антология лирических стихотворений, собранных в Далмации, Боснии, Хорватии и Герцеговине». В этой книге автор умело подделал фольклорные мотивы, что отчасти можно объяснить детством писателя, проведенным в Далмации, когда его отец служил у маршала Мармона.

Французский писатель подошел к делу с добросовестностью ученого: грамотно составил «примечания» и «приложения». Было замечено, что эти примечания «намеренно неточны», а сам сборник как будто лишен привычной стилистической легкости, но это также было сделано для придания «научной работе» большей достоверности.

Почти все примечания издателя были составлены самим Мериме на основании «Путешествия по Далмации» аббата Форти. Мериме сообщал в предисловии, что путешествовал с другом по землям южных славян, изучил их язык и традиции, восхищался их мужеством и любовью к своему краю, а также их народными песнями и преданиями старины, в которых увидел искренность и первозданные корни бытия. Поэтому он перевел для французов часть этих песен. Также к песням была приложена биография некоего Иакинфа Маглановича, песни которого Мериме «перевел» на французский. По словам Мериме, этот Иакинф был гусляром, знавшим множество фольклорных преданий.

Конечно, хитроумный писатель руководствовался романтическими вкусами публики, которые ему, блестящему стилисту, были хорошо известны: это – экзотика, любопытство ко всему неизвестному и неосвоенному, тяга к фольклору и древности. В этом отношении Балканы стали благодатной территорией: Западная Европа, прошедшая несколько ступеней культурного развития, давно лишилась заветных уголков, где можно было отыскать чисто народные корни, а в славянских государствах, часто претерпевавших нашествия и угнетение, единственным способом сохранить свою самобытность было бережное отношение к фольклору и народным корням.

Но даже эта мистификация свидетельствовала о серьезном интересе Мериме к славянскому фольклору. Он начал изучать нравы южных славян, их легенды и поверья еще в начале 1820-х годов. Это говорит о том, что мистификация невозможна без знания материала и профессионального мастерства. Только так ему удалось ввести в заблуждение многих знатоков фольклора. Биографов Мериме удивило, с какой доверчивостью многие литераторы отнеслись к выдумке 23-летнего писателя. Он настолько умело воспроизвел чужую поэзию, что ее невозможно было отличить от подлинника.

В первый сборник входили «Исторические песни» – «о борьбе славян с турками, о разбойниках-гайдуках и о кровной мести»: «Боярышник рода Велико», «Смерть Фомы II, короля Боснии», «Видение Фомы II, короля Боснии», «Храбрые гайдуки», «Битва у Зеницы Великой», «Экспромт», «Ссора Лепы и Черногора», «Побратимы», «Гаданья», «Черногорцы», «Конь Фомы II», «Умирающий гайдук», «Милош Облич», «Грустная баллада о благородной супруге Асана-Аги».

В сборник «Бытовые песни» вошли 5 сочинений – «Морлак в Венеции», «Погребальная песня», «Возлюбленная Данизича», «Баркарола», «Импровизация Иакинфа Маглановича».

Портрет Иакинфа Маглановича.

Иллюстрация из книги Проспера Мериме. 1827 г.

Французские читатели, безусловно, в наибольшей степени оценили третий сборник «О колдовстве, сглазе, вампирах»: «Господарь Меркурий», «Красавица Елена», «Максим и Зоя», «Дурной глаз», «Пламя Перрушича», «Прекрасная Софья», «Ивко», «Константин Якубович», «Вампир», «Любовник в бутылке», «Кара-Али, вампир», «Волшебное ружье», «Бан Хорватии».

Стилизация под перевод удалась превосходно, и так называемые Иллирийские песни имели большой успех в Европе. Жертвами этой мистификации стали два других великих автора – А. Пушкин и А. Мицкевич.

А. С. Пушкин, не слишком жаловавший французских литераторов, из которых одного (Мольера) он считал вычурным и манерным, а другого (Гюго) бездарным и неестественным, делал для Проспера Мериме исключение. Они были близки по стилю и методу, оба любили мистификации, оба брали для своих произведений загадочные легенды других народов, оба тяготели к отточенной форме и стилистике. Но главное их сходство, думается, заключалось в даре стилизации и мистификации. Для обоих это было чем-то вроде легкого и приятного развлечения – обмана доверчивого читателя. Когда есть талант, сочинить стилизацию или мистификацию нетрудно. Неудивительно, что Пушкин, не чуждый литературного обмана («Повести покойного И. П. Белкина»), сам попал в эту сеть.

Пушкин и Мицкевич приняли «Гузлу» за собрание славянской народной поэзии и в свою очередь захотели перевести некоторые песни на свой язык. Мицкевич перевел балладу «Морлак в Венеции» (1828), а Пушкин включил в «Песни западных славян» перевод с французского 11 поэм «Гузлы». Тут нужно оговориться, что упомянутые славяне территориально были для Мериме южными, а для Пушкина – западными.

Позднее Мериме ответил и Пушкину, и Мицкевичу на их ошибку, своеобразно посмеявшись над ними. В своей мистической новелле «Локис» о человеке-медведе он поместил очередную мистификацию: пересказ баллады Мицкевича «Трое Будрысов», схожей с «Гузлой», героиня Мериме называет литовской народной песней, а в примечании писатель дает ссылку и на Мицкевича, и на перевод Пушкина.

К обоим обманутым поэтам присоединился собиратель устного творчества, немецкий ученый Герхард. Он перевел сочинение Мериме на немецкий язык в полном соответствии со стихотворным размером и в комментарии написал, что автору удалось в «Гузле» открыть оригинальный размер иллирийского стиха. Впрочем, нашелся все-таки один скептик – еще один великий поэт. Это был И. В. Гёте. Он опубликовал в газете литературный анализ «Гузлы», в котором подверг сомнению подлинность далматинских песен. Но – самое главное – он догадался, что слово «Гузла» – это не более чем анаграмма слова «Газуль». Впоследствии говорилось, что догадливость великого немца объяснялась письмом Мериме, который намекал на свое авторство. Когда же об этом узнал Пушкин, он был совершенно поражен и через своего друга Соболевского, жившего в Париже, стал выяснять подлинную историю происхождения песен. Сам Пушкин, как известно, за границу не выезжал.

Мериме ответил Соболевскому письмом, в котором сообщал:

«В 1827 году мы с одним из моих друзей задумали путешествие по Италии. Мы набрасывали карандашом на карте наш маршрут. Так мы прибыли в Венецию – разумеется, на карте, где нам надоели встречавшиеся англичане и немцы, и я предложил отправиться в Триест, а оттуда в Рагузу. Предложение было принято, но кошельки наши были почти пусты, и это “ни с чем не сравнимая скорбь”, как говорил Рабле, остановила нас на полдороге. Тогда я предложил сначала описать наше путешествие, продать его книготорговцу, а вырученные деньги употребить на то, чтобы проверить, во многом ли мы ошиблись. На себя я взял собирание народных песен и перевод их; мне было выражено недоверие, но на другой же день я доставил моему товарищу пять или шесть таких переводов. Так постепенно составился томик, который я издал под большим секретом и мистифицировал им двух или трех лиц».

Мериме не страдал излишней скромностью, поэтому снабдил второе издание «Гузлы» комментарием, в котором упоминал обманутых им литераторов. Пушкин на это ответил, что не грех быть обманутым в достойной компании.

Читая строки его авторского перевода, невольно представляешь себе не молодого и не старого, а, скорее всего, сорокалетнего гусляра с сербскими усами и проницательным взором, поющего о судьбах своих односельчан и подводящего итог долгой, как дорога, жизни:

В конце концов, любой персонаж, будь он мистифицированным или вымышленным, становится у талантливого автора частью реальной жизни.

К тому моменту мистификации под романтизм, сочиненные с большой долей насмешки над вкусами читателей, входили в моду. Романтизм, утративший обаяние первозданности, умел огрызаться: его преданные читатели обвиняли авторов, отошедших от направления, в утрате воображения, скучном бытописании, пристрастии к грубым деталям. Надо было очень осторожно приучать таких читателей к новому, реалистическому направлению.

Больше всех от нападок пострадал Пушкин. Он первым воспринял необходимость смены литературного подхода к действительности, но его поэма «Цыганы» не впечатлила читателей, и в первую очередь – читательниц. Им больше нравились страсти «Кавказского пленника» и «Бахчисарайского фонтана», чем пыльные дороги Бессарабии и проблемы кочующего табора.

Лишь в 1830 году Пушкин вновь вернулся к переводу романтизма в реализм – на этот раз прозаическому: очевидно, тонкая ситуация требовала именно такой формы. Но теперь он был осторожен и прибег к мистификации. Так появился тихий и скромный Иван Петрович Белкин – бывший военный и неудачливый помещик, которого обирали все вокруг – от старосты до ключницы. Впрочем, Белкин не унывал и не особо заботился о своих хозяйственных делах. Ему больше нравилось собирать всякие истории. Подозрительное литературное изящество повестей сглаживалось отсутствием фантазии у незнакомого автора: он ведь не придумывал, а записывал чужие рассказы. Однако повести все равно привлекли внимание общественности, а товарищи Пушкина начали выяснять, кто же такой этот загадочный Белкин, о котором никто до сих пор не слышал.

Повести Ивана Петровича Белкина.1831 г.

Поэт намеренно сделал Белкина человеком своего поколения (он 1798 года рождения): по стилю довольно легко узнать возраст автора и его принадлежность к определенной генерации. Самой увлекательной частью книги кажется именно та, которую читают последней или же вовсе не читают, а именно – предисловие. Обычно хитроумный автор сочиняет мистификацию от имени неизвестного лица, но в конце концов сам начинает в это верить, перевоплощается в автора – свое второе «я» – и приходит к необходимости сочинить его биографию.

Так появилось жизнеописание самого Белкина, не менее ироничное, нежели его истории. Но в этом самом предисловии скрыта и подсказка – замаскированная хронологическая «ошибка» (говорят, Пушкин любил маскировать такие «ошибки» в датах). Сосед Белкина пишет издателю: «Почтеннейшее письмо ваше от 15-го сего месяца получить имел я честь 23 сего же месяца». Но под письмом стоит дата – 16 ноября. Выходит, сосед Белкина написал ответ на письмо за неделю до его получения. Впрочем, невнимательные читатели едва ли обратили внимание на такую мелочь, как и на все пушкинские намеки и детали.

Неумение Белкина следить за своим поместьем, его неприличная дрема в кресле в тот самый момент, когда доброжелательный сосед распекал его старосту, непрактичность и полное равнодушие к быту сложились в единый образ одинокого, так и не вышедшего из детского состояния сироты, о котором некому было позаботиться. Казалось, его интересовала только возможность записывать удивительные случаи, найденные на пыльной дороге, подслушанные в таверне, выпытанные у случайного попутчика.

Но есть один момент, который выдает Пушкина с головой. Даже записывая чужие истории, Иван Петрович Белкин не мог с такой точностью владеть стилем – деталями, оборотами, вводными словами. В этом тексте «говорит» буквально всё и нет ничего лишнего.

Например, повесть «Метель». Неискушенный читатель может подумать, что это очередная романтическая история несчастной любви двух молодых сердец – бедного прапорщика и обеспеченной провинциальной барышни. Однако – вот они детали: автор описывает Марью Гавриловну как «стройную, бледную и семнадцатилетнюю девицу». Налицо грамматическая ошибка в употреблении несочетающихся по смыслу однородных членов. Но автор не случайно допускает эту ошибку. Что мы можем сказать о девушке? Почти ничего, а в такой ситуации даже слово «семнадцатилетняя» становится характеристикой. Из этого следует вывод: героиня настолько типична и заурядна, что едва ли могла свести с ума прапорщика. Ни умом, ни талантами, ни красотой она не отличалась. Единственное, что мы о ней знаем, – что она «была воспитана на французских романах, и следственно была влюблена». Главным здесь является слово «следственно», потому что мы вновь имеем дело с совершенно нелогичным тезисом: из чтения романов не может следовать влюбленность. Однако такова логика эпохи: читающие французские романы барышни быстро находили объект для воздыханий, и чаще всего – военного, пусть это даже нищий прапорщик.

Такую же роль играет вводное, почти лишнее слово «разумеется», играющее здесь роль утверждающего глагола: «Само по себе разумеется, что молодой человек пылал равною страстию, и что родители его любезной, заметя их взаимную склонность, запретили дочери о нем и думать, а его принимали хуже, нежели отставного заседателя». Такую же роль играет слово «естественно»: «Переписываясь и разговаривая таким образом, они (что весьма естественно) дошли до следующего рассуждения: если мы друг без друга дышать не можем, а воля жестоких родителей препятствует нашему благополучию, то нельзя ли нам будет обойтись без нее? Разумеется, что эта счастливая мысль пришла сперва в голову молодому человеку…»

И в первом, и во втором случае слово «разумеется» становится ключевым, потому что подчеркивает авторскую иронию. Влюбленность героини объясняется чтением книг, а влюбленность героя – имущественным состоянием избранницы. Неудивительно, что именно прапорщик Владимир становится инициатором побега и тайного венчания – поступок для дворянина бесчестный, – поскольку для него это единственный шанс поправить свое финансовое положение. Это не заурядная романтическая история для доверчивых девиц, а правда жизни.

Но способен ли на такие тонкие намеки Белкин? Едва ли. Потому что для ясного видения болезней эпохи и умения осторожно донести мысль до читателей, нужен был Пушкин. Это ведь его насмешливые отступления об уездных барышнях, которые в звоне колокольчика у ворот видят целое приключение. Это и комические диалоги утонченной барышни Лизы и ее грубоватой служанки Насти в «Барышне-крестьянке». Только у Пушкина грубоватый русский дуэлянт мог называться патетическим именем Сильвио («Дуэль»), а скелет маленького капитана уважительно именоваться Петром Петровичем Курилкиным («Гробовщик»). До этого никогда не додумался бы уездный помещик Белкин, собиравший чужие байки и безвестно умерший на 30-м году жизни от лихорадки.

Сочиненные в счастливый момент Болдинской осени «Повести Белкина» – вершина пушкинской прозы, ее недостижимый, совершенный идеал. Поэт написал пять повестей в течение двух месяцев. Первым стал «Гробовщик» (9 сентября 1830 года) – пародия на готические романы. Затем была закончена сентиментальная история «Станционный смотритель» (14 сентября). 20 сентября автор написал сентиментальную повесть «Барышня-крестьянка», в которой видятся мотивы карамзинской «Бедной Лизы», но с водевильно счастливым финалом.

14 октября был закончен «Выстрел», ставший первой повестью. В «Выстреле» отчасти читаются мотивы Мериме, но гораздо меньше драматизма, тем более что у этой «дуэли ради дуэли» жертвы нет вовсе, да и не может быть – это ведь фарс, а не трагедия. Собственно, Сильвио, центральная романтическая фигура, является жертвой самого себя: пустая обида на превзошедшего его соперника выливается в бессмысленную злобу и жажду мести, а когда мстительность героя оказывается удовлетворена, он утрачивает цель и начинает искать героической гибели на войне.

«Метель», написанная последней, 20 октября, совершенно оригинальна, в первую очередь – приданием стихии роли провидения. Но в ней, как и в повести «Барышня-крестьянка», присутствуют детали «Ночи ошибок» Оливера Голдсмита – водевильные подмены, переодевания, неожиданные признания и заблудившиеся в непогоду герои. Это тот же самый назидательно-комичный фарс XVIII века, воздающий хвалу добрым и хулу злым, только попавший в русскую провинциальную реальность, где ошибки готовы совершать все.

Смерть самого Пушкина в силу своей таинственности тоже стала объектом различных теорий и мистификаций, из которых наиболее выделяются две версии. Первая гласит «Ищите женщину» и отсылает нас к той вечной истине, что нет ничего опаснее обиженной дамы. Вторая восходит к тайне заговора и касается религиозного господства в мире.

Кто же эта самая обиженная женщина, погубившая поэта?

Считается, что ею была экзотическая дама Идалия Полетика, урожденная де Обертей – незаконная дочь графа Г. А. Строганова и португальской графини д’Ойенгаузен, супруги камергера португальской королевы Марии I. Однако говорили, что это тоже мистификация – самой Идалии, которой хотелось иметь аристократическую родословную. А на самом деле ее матерью была то ли французская модистка, то ли гризетка. Словесный портрет Идалии достаточно точен: «…Она была известна в обществе как очень умная женщина, но с очень злым языком, в противоположность своему мужу, которого называли “божьей коровкой”. Она олицетворяла тип обаятельной женщины не столько миловидностью лица, как складом блестящего ума, весёлостью и живостью характера, доставлявшего ей всюду постоянный, несомненный успех».

По словам П. И. Бартенева, она «питала совершенно исключительное чувство ненависти к самой памяти Пушкина». Но почему?

Иной раз ненависть можно объяснить одним лишь внутренним неприятием: человек входит в залу, где собрались другие, и сразу ощущает чуждый себе элемент, чье-то враждебное поле. А дальше – все слова невпопад, все мысли выворачиваются наизнанку, все суждения переиначиваются, и вы понимаете, что от этого человека надо уйти, чтобы вовсе с ним никогда не встречаться. Но пребывание в петербургском свете было подобно существованию в колонии строгого режима: здесь все упорядочено, регламентировано; отсюда никуда не денешься, и каждый день будешь видеть одних и тех же людей.

Идалия отличалась необычной внешностью – яркая, чувственная блондинка с голубыми глазами и прекрасным цветом лица, типичное дитя южного солнца. В то же время дамы Петербурга выглядели иначе. Они были похожи темным цветом волос, тонкими чертами и северной бледностью. Бледность, порожденная климатом, почиталась за эталон красоты. В «Евгении Онегине» поэт написал портрет некоей Нины Воронской, которую он назвал Клеопатрою Невы. Этой Нине противопоставляется своей естественностью не отличавшаяся красотой Татьяна Ларина. Прототипом Нины Воронской была жена обер-прокурора Елена Завадовская. Зная, в чем достоинство Татьяны, можно предположить, что Завадовскую Пушкин пожурил за то самое «вульгар», которого не было у его центральной героини. Однако и Завадовской он был увлечен. Единственной дамой, к которой поэт не питал чувств, оказалась Идалия Полетика. Пушкин испытывал к Полетике какую-то брезгливость, смешанную с презрением. В 1836 году ее муж стал полковником, и скучающая офицерша развлекала себя интригами, очевидно – во вред своему обаянию.

Идалия Полетика.

Акварель П. Ф. Соколова. 1920-е гг.

Наталье Гончаровой Идалия приходилась троюродной сестрой, и поначалу Пушкин воспринимал ее благодушно – как родственницу жены и приятную даму. Что же случилось потом?

«Причины этой ненависти нам неизвестны и непонятны», – писал пушкинист П. Щёголев.

П. Бартенев отметил в 1880 году, ссылаясь на слова княгини В. Ф. Вяземской: «Кажется, дело было в том, что Пушкин не внимал сердечным излияниям… и однажды, едучи в карете на великосветский бал, чем-то оскорбил её».

Существует еще одна версия, которая сегодня кажется нелепой. Дамы обожали, когда Пушкин писал им стихи в альбом. Он не отказывал никому, кроме Полетики, но однажды уступил ее уговорам. Когда она заглянула в альбом, то увидела дату под стихотворением – 1 апреля. Обидевшись, Идалия решила отомстить поэту. Достаточно ли такого ничтожного повода для столь жестокой мести? По тем временам, возможно, достаточно.

Позднее Бартенев хотел выяснить у Идалии причину ее ненависти, но та, узнав цель визита, отказала ему в резкой форме. Она тогда проживала в Одессе у брата и, когда там установили памятник Пушкину, заявила, что пойдет и плюнет в этого «изверга».

Когда Наталья Николаевна из-за Дантеса оказалась в сложном и неприятном положении, она готова была принять помощь и совет от кого угодно. Дантес преследовал ее повсюду, выведывая у подкупленных им слуг, куда она поедет. Куда бы она ни отправилась, ухажер устремлялся за ней. Карамзины намекнули ей, что им неприятно принимать супругу своего друга и товарища в компании ее ухажера. И тут кузина Идалия дала совет: «С ним надо встретиться и поговорить. Ему надо объяснить, что его поведение неприлично». Можно подумать, Дантес сам этого не понимал. Идалия предложила устроить встречу у нее дома, а потом ускользнула, создав скандальную ситуацию. Литературовед В. Старк считал, что именно Идалия «автор анонимного пасквиля, который дал толчок всей той ситуации, которая в конечном итоге закончилась гибелью Пушкина». Но не слишком ли много стратегического ума было у этой дамы, чтобы обвести всех вокруг пальца? Или петербургский свет обветшал настолько, что мог вспыхнуть от одной поднесенной спички?

Пушкин в тот момент находился в какой-то изоляции. Его мучила творческая депрессия, а в свете все сторонились в ожидании продолжения скандальной истории с Дантесом. Поэт к такому не привык: он всегда был с друзьями и влюбленными женщинами, вокруг него было много народу. Теперь его окружали люди, в которых больше любопытства, чем участия.

Еще одна версия событий кажется исторически дерзкой. Геккерн и его приемный сын Дантес, будучи масонами, явились в Россию с тайной миссией – уговорить государя подписать папскую унию.

Легенда гласит, что для успеха «предприятия» посланникам Ватикана необходимо было заручиться поддержкой самой яркой дамы света. Потом эту загипнотизированную католицизмом даму уже в качестве «внутреннего агента» они отправляют оказывать влияние на императора. Интересно, что нечто подобное – возможно, даже не подозревая о том – написал в своей эпопее Лев Толстой: вспомним те эпизоды «Войны и мира», где первая красавица петербургского света Элен Курагина обратилась в католицизм.

Такой звездой света в эпоху золотого века оказалась Наталья Гончарова. Тем более что и сам император был под впечатлением от этой дамы: оказывал ей знаки внимания, хотел сделать своей фрейлиной, чего опасался ревнивый Пушкин. Из всего сказанного следует, что Дантес вовсе не был одержимым влюбленным, он лишь всеми силами пытался осуществить свою миссию, а Пушкин оказался в этой политической игре вообще случайно: просто женился не на той женщине и от этого пострадал.

Кто же в таком случае писал анонимные письма с целью вызвать гнев поэта? Сторонники масонской версии о заговоре католической церкви считают, что эти письма создавались в домашних кабинетах глав Русской православной церкви, желавших удаления двух папских посланников из Петербурга. Почерк никому не известного секретаря из епархии никогда бы не вызвал подозрений. Возможно, эта версия, сторонником которой был профессор истории Л. Вишневский, смахивает на шпионский роман, однако своя логика тут есть. К тому же довольно часто причиной гибели великих людей становится недоразумение – случайное совпадение всех обстоятельств.

В мае 1862 года некий «Центральный Революционный Комитет» одобрил распространение радикальной прокламации «Молодая Россия» студента и арестанта Петра Заичневского. В этом деле было много неясностей. Никакого «Центрального Революционного Комитета» не существовало, как не существовало и большевиков. Была только сама прокламация «Молодая Россия», сочиненная в тверской тюрьме арестованным за беспорядки Петром Заичневским (1842–1896), сыном помещика Орловской губернии, студентом физико-математического факультета Московского университета. Заичневский был политически активной личностью, руководил студенческим кружком, который создал вместе с товарищем по университету Периклом Аргиропуло. Кружковцы занимались выпуском запрещенной политической литературы. Петра арестовали в июле 1861 года. Прокламация была написана им в тюрьме, а потом переправлена на волю и с мая 1862 года распространялась между людьми. Переправить ее из тюрьмы не составило труда: камера Заичневского с утра до вечера посещалась его друзьями, поскольку законы здесь царили весьма свободные.

Петр Заичневский

«Молодая Россия» произвела впечатление на современников открытой приверженностью социализму и угрозами революционной расправы. Последовавшая вслед за ее выходом череда пожаров в Петербурге позволила приписать их революционерам. Все это вместе вызвало изменения в общественных настроениях и способствовало новой волне борьбы с революционным движением.

В листовке, названной впоследствии «революционным манифестом якобинцев», студент призывал к государственному перевороту: «Выход из этого гнетущего, страшного положения, губящего современного человека, и на борьбу с которым тратятся его лучшие силы, один – революция, революция кровавая и неумолимая, революция, которая должна изменить радикально все, все без исключения, основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка…»

Прокламация открыто призывала к захвату Зимнего дворца и истреблению всех, кто там находится. Это было самое левое издание 1860-х годов. Журналист Василий Кельсиев писал, что «Молодую Россию» никто не хвалил, но думавших одинаково с нею было множество. Ей в вину ставили только то, что она разболтала, о чём молчать следовало!

Возникали вопросы:

• Что это за мифический революционный комитет?

• Зачем было распространять прокламацию на неподготовленной почве?

• Какую цель имеет эта агитация?

Прокламация была напечатана в тайной типографии Рязанской губернии и распространялась в Москве, Петербурге и провинциальных городах. Будущее России виделось как федеративная республика, то есть союз областей, состоящих из земледельческих самоуправляющихся общин. Фабрики и предприятия станут общественным достоянием, народы получат самоопределение, налоги будут взиматься в соответствии с доходами.

Прокламация Заичневского была резко осуждена либеральной печатью того времени и даже Бакуниным и единомышленниками Чернышевского. Петербургский журнал «Отечественные записки» писал в ноябре 1862 года, что «неизвестный автор “Молодой России” принес… правительству столько пользы, сколько не могло принести ему в совокупности усердие всей полиции» и что реакционеры «владеют теперь страшным пугалом… “Молодой Россией”».

Всех пугал мифический «Центральный Комитет», и никто не верил, что автором этой прокламации был просто арестованный студент.

Достаточно благополучно сложилась история самой долгоживущей и в то же время самой откровенной литературной мистификации в истории русской литературы. Причем речь здесь идет не только о явлении, известном как пастиш (мистификация), но и о своеобразном гетерониме (вымышленном авторе), поскольку этот неутомимый персонаж стал автором басен «Звезда и брюхо», «Незабудки и запятки», а также проекта «О введении единомыслия в России». Едва появившись на свет, Козьма Прутков проявил себя не только как плодовитый автор, но и как весьма амбициозная личность. Теперь его невозможно было поставить на место, заткнуть или уничтожить.

Вымышленный портрет Козьмы Пруткова

Датой его рождения считается 11 апреля 1803 года. Его дед, отец и дети – все были склонны к написанию статей, трактатов и стихов. Творения Козьмы выходили в 1860—1870-х годах в журналах «Современник», «Искра», приложении к «Современнику» «Свисток» и других. Также о Козьме было известно, что родился он в деревне Тентелевой возле городка Сольвычегодска, владел поместьем на хуторе Пустынька рядом со станцией Саблино. Обычно при создании мистификации главным козырем становится невероятная мешанина реального и вымышленного. Читателям и даже опытным литераторам бывает трудно разобраться, что из этого придумано, а что на самом деле существует. Литератор Прутков появился на свет рядом с реальным городом Архангельской губернии, а стало быть, и сам претендовал на реальность.

Создателями этого ужасного литератора были писатель А. К. Толстой и его двоюродные братья – художники Александр, Алексей и Владимир Жемчужниковы. Благодаря этим четверым Козьма Прутков смог опубликовать свое собрание сочинений и превратиться в патриарха литературы. Авторство басен «Пастух, молоко и читатель», «Незабудки и запятки» приписывают также пятому члену кружка – рано умершему от военных ранений штабс-капитану Александру Аммосову. Позднее исследователями говорилось, что такой фигуре, как Аммосов, было посвящено незаслуженно мало внимания, а все авторство Жемчужниковы приписали Толстому и себе.

Коли есть биография, должно быть и какое-то лицо. Художники Л. М. Жемчужников, А. Е. Бейдеман и Л. Ф. Лагорио присоединились к тайному союзу и создали знаменитый портрет литератора и реформатора Пруткова.

Этого выдающегося по плодовитости и силе мысли «графомана» цитируют до сих пор, уж очень его нелепые максимы отвечают жизни: «Нельзя объять необъятное», «Зри в корень», «Не верь глазам своим».

Легенда гласила, что, прослужив в гусарах в начале 1820-х годов, Козьма с 10 на 11 апреля 1823 года увидел во сне бригадного генерала, который поднял его голого и повел за собой на вершину горы, где стал примерять на него разные материи, а потом предсказал ему новую службу. Под воздействием электрического удара во сне потрясенный Прутков понял зов судьбы. Он ушел в отставку и отправился служить в Пробирную Палатку Министерства финансов, где оставался до своей смерти. Он стал статским советником, а потом директором Пробирной Палатки и очень не любил всяких новшеств, которые именовал «так называемыми вопросами». Особенно его потрясли реформы 1860-х. Однако, увидев, что ничего особо не изменилось, Козьма успокоился и даже сам стал предлагать всякие проекты, чтобы отличиться и прослыть новатором. Если же проекты его не находили должного признания и уважения, он впадал в отчаяние и приписывал свои неудачи завистникам, а потом писал мистерию «Сродство мировых сил».

Скончался Козьма 13 января 1863 года от последствий нервного удара, случившегося с ним в директорском кабинете Пробирной Палатки. Он прожил на свете 60 лет в непрерывных трудах, служа в военном и гражданском ведомствах.

Отличие этой мистификации от других заключалось в том, что явление Пруткова не было тайной: все прекрасно понимали, что такого литератора не существует. Это ведь был публичный, общественный персонаж с завышенным самомнением, а вовсе не затворник или отшельник. Он активно варился в обществе и поучал это общество, а следственно – не мог оставаться невидимым. Для Толстого и Жемчужниковых он стал чем-то вроде литературного развлечения, оттачивания сатирического мастерства. Когда он этому творческому квартету надоел, они попытались устроить ему достойную смерть, однако не тут-то было. Появилось множество подражателей, сочинявших за них и приписывавших Козьме все новые и новые афоризмы, лишенные того таланта, который вкладывали в него создатели. После смерти А. К. Толстого появилось последнее произведение – «Краткий некролог и два посмертных произведения Козьмы Петровича Пруткова», подписанное безутешным «племянником» выдающегося литератора – Калистратом Ивановичем Шерстобитовым.

Писатели умирают, но их герои бессмертны. Это можно сказать и об ужасном Козьме Пруткове, полюбившемся разным поколениям двух веков благодаря этим великолепным максимам: «Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий»; «Одного яйца два раза не высидишь»; «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану» и, наконец, самому краткому наставлению: «Бди!»

В 1909 году редакция символистского журнала «Аполлон» стала получать стихи от таинственной испанской аристократки по имени Черубина де Габриак. В стихах точно описывалась католическая Испания времен инквизиции, рыцарства и войн крестоносцев. Всех потрясали красота поэтессы, ее высокое происхождение, фанатический католицизм, мистицизм, духовные страдания, откровенная чувственность и демоническая гордость.

Редакция журнала «Аполлон» была потрясена и заинтригована, никому и в голову не пришло, что это могло быть розыгрышем. Редактор Маковский напечатал ее стихи двумя большими циклами. Ее успех был грандиозен, стихи высоко оценили Иннокентий Анненский и Вячеслав Иванов. В стихах описывались Испания времен инквизиции, рыцари и крестоносцы, мистицизм, аристократическая красота их автора, ее откровенная сексуальность и гордость.

Несколько месяцев Маковский получал изысканные письма со стихами в траурной кайме, переложенными сухими травами и цветами. Вдыхая аромат этих трав, редактор окончательно потерял голову и признавался: «…убедился окончательно, что давно уже увлекаюсь Черубиной вовсе не только как поэтессой». Когда Черубина, вздумав уйти в монастырь, уехала на две недели в Париж, а потом молилась на каменном полу и заболела воспалением легких, Маковский от беспокойства сам чуть не умер.

Черубину много раз пытались вычислить – то проводили опрос во всех особняках на Каменном острове, то дежурили на вокзале, когда она должна была уехать за границу, то присылали ей приглашение на выставку, где надо было расписываться в гостевой книге. Все было напрасно. Выставку посетил кузен поэтессы, португалец со странным именем дон Гарпия ди Мантилья, оставшийся незамеченным. На вокзале опознать девушку не удалось.

Никто никогда не видел прекрасную испанку, наполовину русскую по происхождению. Это возбуждало, и каждому хотелось нарисовать в воображении портрет своей мечты. Наибольший интерес в кругу авторов-аполлоновцев возбуждали признания-намеки прекрасной незнакомки: она происходила из древнего царского рода, была необычайно хороша собой, томилась на чужбине и несла крест избранничества и мучительной любви.

Публикации вызвали в литературной среде настоящий ажиотаж, стремление во что бы то ни стало узнать, кто эта таинственная дама, увидеть ее. Но даму тщательно скрывали, ведь ей грозила серьезная опасность со стороны агентов испанского двора.

Стихами Черубины «бредили» поэты и живописцы. Художник Константин Сомов предлагал приехать к ней на квартиру с завязанными глазами и написать ее портрет. Иннокентий Анненский писал в предсмертной статье: «Пусть она даже мираж… я боюсь этой инфанты, этого папоротника, этой черной склоненной фигуры с веером около исповедальни…» Недаром боялся известный поэт: из второго номера журнала были выброшены его стихи – их заменила подборка стихов Черубины. И 30 ноября обиженный корифей поэзии умер от инфаркта.

Елизавета Дмитриева – она же Черубина де Габриак

А между тем никакой Черубины де Габриак не существовало. Это был лишь псевдоним, творческий образ маленькой и хромой преподавательницы гимназии Елизаветы Дмитриевой, женщины не слишком интересной внешне, но мистически настроенной и очень образованной – она знала языки и средневековую литературу, изучала испанскую филологию в Сорбонне. Внешне Дмитриева совсем не напоминала принцессу: круглощекая пышечка с вечно удивленными детскими глазами-пуговицами. Но экзотика в ее происхождении все же была. Хоть она и родилась в небогатой дворянской семье акушерки и учителя чистописания, умершего от чахотки, но со стороны отца ее предками были шведы, а со стороны матери – украинцы и цыгане. Восемь лет детства Лиза Дмитриева страдала наследственным недугом отца и не могла встать с постели, а потом на всю жизнь осталась хромой. Но, несмотря на внешность и хромоту, она умела нравиться и завела романтические отношения с Максимилианом Волошиным и Николаем Гумилевым, с которым познакомилась в Сорбонне. Они оба просили ее руки, причем Гумилев любил ее больше, чем Ахматову, и, уже будучи помолвленным, вновь возвращался к своей страсти.

Коктебель, как и петербургский салон Вячеслава Иванова «Башня», были в то время средой обитания поэтов. Там они задумывали свои розыгрыши и хитрости. Мистификация о Черубине де Габриак родилась в Коктебеле, в доме Волошина, летом 1909 года. Там они вместе продумали детали, а Волошин стал ее соавтором и убедил держать в тайне истинные обстоятельства. Происхождение имени объяснялось чисто литературно: Черубиной звали одну из героинь американского писателя Брета Гарта (новелла A Secret Of Telegraph Hill), а Габриак был крымским морским чертиком, выточенным из корня виноградной лозы. У Волошина был такой коктебельский сувенир, который он подарил Дмитриевой.

Для пущей таинственности первое письмо со стихами заговорщики подписали буквой «Ч» и в таком виде послали Маковскому. Дмитриева позвонила ему по телефону и чарующим голосом представилась. По ее словам, у нее были бронзового цвета кудри, бледное лицо с тонкими чертами и яркими губами, она была католичкой 18 лет, воспитывалась в монастыре, а ее деспотичный отец доверил надзор за ней монаху-иезуиту. Девушка писала, что она королевских кровей и ее преследуют, поэтому она вынуждена скрываться в России, вдали от родины. За этим явно скрывались придворные интриги испанского двора.

Три месяца 1909 года – сентябрь, октябрь и ноябрь – стали «эпохой Черубины», по словам Марины Цветаевой, которая назвала Черубину «Байроном в женском обличии, но даже без хромоты».

Причина невероятного успеха испанской принцессы заключалась в отсутствии в те годы заметной женской фигуры на поэтическом олимпе. Серебряный век нуждался в таком женском образе, поскольку эпоха была уже феминизированной, а место королевы салона оставалось вакантным. Позднее место Черубины заняли Ахматова и Цветаева.

О разоблачении Черубины говорят разное. По одной версии, сгорающий от любви и любопытства Маковский и работавший в «Аполлоне» переводчик И. фон Гюнтер с помощью гипноза выведали у Дмитриевой тайну. Гюнтер с ней доверительно беседовал, и она вдруг вспыхнула и призналась. Он не поверил, даже усмехнулся. И тогда Дмитриева предложила, что позвонит в редакцию и спросит у редактора о нем: «Вам этого будет достаточно?» Он проверил и услышал, что Черубина называла его имя.

По другой версии, поэту, эссеисту и идеологу символизма Михаилу Кузмину удалось выведать номер телефона Дмитриевой. Маковский вначале не поверил, но позвонил по этому телефону, и ему ответил тот самый «волшебный» голос. Поэтесса изумленно воскликнула: «Вы? Кто вам сказал?»

Вместо того чтобы посмеяться над своей доверчивостью и самой ситуацией, обрести жизненный опыт и наконец-то повзрослеть, поэты всерьез разозлились на обманувшую их женщину. Маковский много лет не мог простить Дмитриеву и считал, что его, серьезного, уважаемого человека, выставили на посмешище, как мальчишку. В своих записках он с содроганием вспоминал появление «страшной химеры» вместо «закутанного в вуаль божества»:

«В комнату вошла, сильно прихрамывая, невысокая, довольно полная темноволосая женщина с крупной головой, вздутым чрезмерно лбом и каким-то поистине страшным ртом, из которого высовывались клыкообразные зубы. Она была на редкость некрасива. Стало почти страшно. Сон чудесный канул вдруг в вечность, вступала в свои права неумолимая, чудовищная, стыдная действительность».

Когда оказалось, что за псевдонимом скрывается женщина, не соответствовавшая эстетическим фантазиям поэтов и литературной публики, ее стихи, считавшиеся до этого верхом совершенства, утратили ценность и померкли. В «Аполлоне» появилась последняя подборка стихов Черубины с заключительным стихотворением «Встреча», подписанным настоящим именем поэтессы. На Дмитриеву накинулась критика – та самая, которая уже успела назвать ее «лучшей поэтессой» и «будущей женщиной». Оскорбленные поэты злословили в ее адрес.

При этом, коль скоро была она так нехороша собой, как об этом писал Маковский, отчего же ее – именно ее, а не Черубину – любили и Волошин, и Гумилев? Значит, была в ней та самая загадочная женственность, которая трогает сердца.

19 ноября в мастерской художника Головина в Мариинском театре Петербурга произошел инцидент. На полу лежали декорации Головина к «Орфею» Глюка, этажом ниже пел Шаляпин, а член редакции «Аполлона» Максимилиан Волошин выяснял отношения с другим членом редакции Николаем Гумилевым. Спор закончился пощечиной Гумилеву. Через три дня должна была состояться дуэль. Впрочем, поединок выглядел несколько комично.

Секундантами Волошина были князь Шервашидзе и Алексей Толстой, а секундантами Гумилева Михаил Кузмин и Евгений Зноско-Боровский. Местом поединка стала Новая Деревня, символично расположенная неподалеку от Черной речки, где стрелялись Пушкин с Дантесом. 22 ноября в 6 часов вечера был назначен поединок, но все пошло не так. Машина Гумилева застряла в снегу. Он стоял поодаль в шубе и цилиндре, наблюдая, как секунданты и дворники вытаскивают машину. Волошин, взявший извозчика, тоже застрял в сугробе, поэтому пошел пешком, из-за чего потерял калошу и объявил, что в одной калоше стреляться не станет. Секунданты кинулись искать калошу. Наконец, все прибыли, калошу отыскали, Толстой был перепуган и отсчитывал шаги как можно длиннее. Гумилев крикнул ему: «Граф, не делайте таких неестественных широких шагов!..» Потом Гумилев промахнулся, а у Волошина курок дважды дал осечку. На том дуэль и закончилась, к полной радости Толстого. После этого появилась легенда, что оба дуэлянта ползали по снегу в поисках калоши, пока не примирились, а Волошин приобрел прозвище Вакс Калошин. Это была последняя дуэль в истории русской литературы.

Больше всего Дмитриеву ранило заявление Маковского, будто бы стихи за нее писал Волошин. Тем самым редактор хотел показать, что женщина вовсе не способна на столь тонкие, изящные и чувственные строки. Бедная женщина покинула литературные круги и оставила поэзию. Она была разочарована нетерпимым, полным злого сексизма и высокомерия миром задетых за живое мужчин. Несколько лет о ней не слышали. В 1915 году, вернувшись к творчеству, она написала Волошину: «Черубина никогда не была для меня игрой… Черубина поистине была моим рождением; увы! мертворождением».

Смерть Черубины де Габриак могла бы обратиться пышными похоронами, на которых звучала бы одна великая музыка – «Павана на смерть инфанты» испанского модерниста Мориса Равеля.

Долгое время творчество Черубины считалось второстепенным по отношению к литературному скандалу вокруг ее имени. Это имя на долгое время было забыто, и только в последние десять лет появились публикации ее стихов и жизнеописания.

В 1911 году Елизавета Дмитриева вышла замуж, совсем не за поэта – за инженера-мелиоратора Всеволода Николаевича Васильева, и взяла его фамилию, что избавило ее от нападок и ненужной славы. После замужества она уехала с мужем в Туркестан, много путешествовала по Германии, Швейцарии, Финляндии, Грузии. Ее поездки были связаны с делами «Антропософского общества». В 1921-м ее вместе с мужем арестовали и выслали из Петрограда – за дворянское происхождение. В Екатеринодаре она познакомилась с С. Маршаком и возглавила объединение молодых поэтов. Вместе с Маршаком она писала пьесы для детского театра, занималась переводами, встретила своего будущего библиографа Архипова, который собрал и издал все ее творчество. Ему она писала пространные письма, которые впоследствии были изданы. Они напоминают эпистолярный роман или дневник, полный впечатлений и красок той эпохи.

В июне 1922 года она вернулась в Петроград в последний раз, работала в литературной части Петроградского ТЮЗа, занималась переводами с испанского и старофранцузского. В 1923-м написала повесть о Миклухо-Маклае «Человек с Луны». Потом она работала в библиотеке Академии наук. Однако в 1926 году начались репрессии против русских антропософов, дома у поэтессы произвели обыск, конфисковали книги и архив, а ее саму выслали на три года в Ташкент, где она продолжала писать стихи, полные мистических переживаний, обречённости, тоски по утраченному Петербургу.

В Ташкенте она создала еще одну мистификацию – написала цикл стихов «Домик под грушевым деревом» от лица вымышленного ссыльного китайского поэта Ли Сян Цзы. Эту идею ей предложил в 1927 году переводчик-китаист Ю. Щуцкий, десять лет спустя расстрелянный.

Смерть Дмитриевой-Васильевой оказалась столь же туманной и мифической, как и ее вымышленные образы. Она заболела раком печени и попала в ташкентскую больницу им. Полторацкого, где и умерла, не дожив до конца ссылки. Поэтессу похоронили на Боткинском кладбище Ташкента. В 1972 году ее захоронение с небольшим крестиком сфотографировали. Позднее могилу пытались отыскать, но ее уже не было. Некому было ухаживать, и, скорее всего, это место сровняли с землей и перепродали другим клиентам. Единственное, что осталось от ее физической памяти, – это фотография скромного надгробия и стихи:

Это произведение сейчас почти забыто, точнее, было бы забыто, если бы его не обнаружил и не прокомментировал известный литературовед и телеведущий Дмитрий Быков. «Большие пожары» столь долгого забвения явно не заслужили. В самом деле, будь они даже не слишком даровиты, они были бы интересны уже как прецедент в истории литературы. А они, безусловно, талантливы и занимательны для читателей. По стилю это произведение напоминает «Аэлиту», «Гиперболоид инженера Гарина» А. Н. Толстого, некоторые рассказы А. Исбаха и М. Зощенко.

Итак, что же такое «Большие пожары»?

Речь идет о единственном в своем роде коллективном романе-буриме, созданном в духе иронического триллера и фантасмагории одновременно.

Буриме – это литературная игра, в которой каждый следующий автор отталкивается от последних строк предыдущего, а иногда знает и весь предшествующий текст. Таким образом, следующий автор, стараясь не нарушать структуру произведения, вносит что-то новое от себя. Таких авторов у романа «Большие пожары» оказалось 25. Их перечень напоминает антологию русской классики XX века – Александр Грин, Леонид Леонов, Исаак Бабель, Алексей Новиков-Прибой, Борис Лавренев, Константин Федин, Алексей Толстой, Михаил Зощенко, Александр Аросев, Сергей Буданцев, Ефим Зозуля, А. Зорич, Вера Инбер, Георгий Никифоров, Владимир Лидин, Лев Никулин, Алексей Свирский, Михаил Слонимский, Феоктист Березовский, Юрий Либединский, Илья Ильф и Евгений Петров. Илья Эренбург, Иван Касаткин и Артем Веселый были включены в первый список авторов, но не приняли участия в создании романа. В то же время первоначально в списке не было Вениамина Каверина, Николая Огнева и Николая Ляшко.

Идея создания коллективного романа принадлежала Михаилу Кольцову, главному редактору журнала «Огонёк». В 51-м номере 1926 года он поместил анонс с сообщением о том, что в журнале «будет предложен первый в СССР коллективный роман, в котором принимают участие 25 известных русских писателей». Но автором сюжетного замысла был не Кольцов, а Александр Грин – писатель даже для пестрой авангардной России 1920-х годов исключительный. Произведения Грина маргинальны и потусторонни для советского мира. Даже в фантастике А. Толстого обнаруживается советский элемент, замешанный на советском же освоении науки будущего. У Грина все не советское: кругом либо мистика, либо сюжеты-перевертыши. Вот ему и захотелось создать мистификацию мистификаций – неизвестно кем выдуманную историю о неизвестно кем устроенных пожарах. О несоветской природе творчества Грина свидетельствует даже тот факт, что первоначально действие романа происходило в вымышленном городе с несоветским названием Сан-Риоль.

Столь же не советскими были имена гриновских главных героев Варвий Гизель и Вакельберг. Экзотические европеизированные названия и имена Грин, живший в Феодосии, взял из своего неоконченного романа «Мотылёк медной иглы». Оттуда же он взял и завязку – таинственные поджоги. Лишь позднее город из Сан-Риоля был переделан в Златогорск, Варвий Гизель стал называться Варвием Мигуновым, а журналист Вакельберг получил фамилию Берлога (вспомним, что у Ильфа и Петрова в «Золотом теленке» был Берлага).

В 1927 году роман опубликовали в журнале «Огонек». Главы выходили с 1-го по 25-й номер, и начиная со второй главы текст сопровождало краткое содержание предшествующих глав.

С тех пор не вышло ни одного издания вплоть до следующего тысячелетия. Лишь в 1973 году в журнале «Наука и жизнь» была опубликована статья Абрама Вулиса «Как были зажжены “Большие пожары”», но она представляла интерес только для литературоведов: едва ли читатели понимали, о чем в ней идет речь.

Роман «Большие пожары».1927 г.

И вот в сентябре 2009 года, через 82 года, появилось первая отдельная книга, изданная по инициативе главного редактора издательства «Книжный клуб 36.6» Виталия Бабенко. Предисловие к ней написал Быков. Очевидно, в прежние годы переизданию романа все время мешали причудливые зигзаги советской истории, на фоне которой разношерстный коллектив авторов то и дело оказывался несовместим с партийной политикой: создатель идеи М. Кольцов и еще пять авторов – А. Аросев, И. Бабель, С. Буданцев, А. Зорич, Г. Никифоров – подверглись сталинским репрессиям.

25 глав романа располагались в такой последовательности:

«Странный вечер», «Больная жемчужина», «Петька Козырь», «Творчество гражданина Кулакова», «Плохие последствия», «Пять героев пролетарского происхождения», «Рыжий конь», «Разговор в отеле “Бельвю”», «На биржу труда!», «Предчувствие», «Двойник», «Страшная ночь», «Человек прошлого», «Выпавшее звено», «Итоги и перспективы», без названия, «Бабочки», «Сумасшедший дом», «Златогорская, качай!», «Дошёл до ручки!», «Павлиньи крики», «Возвращение пространства», «Марсианин», «Последний герой романа», «Прибыли и убытки».

Сюжет коллективного детектива был дерзок и загадочен. В некоем городе Златогорске в середине 1920-х годов кто-то устраивает грандиозные поджоги. Поиски злоумышленника – это своего рода детектив с элементами мистической загадочности и модного в те годы хоррора. Главным недостатком этого произведения стала чрезвычайная запутанность сюжетных ходов и деталей. Кроме того, каждый автор добавлял новые обстоятельства и новых героев. Это перегрузило произведение и лишило его обаяния простой логики расследования. Безусловно, речь шла о фантасмагории, а не о детективе. Об этом говорило хотя бы то, что орудием преступления все время становились самовоспламеняющиеся бабочки. Контрастное сочетание безобидного с устрашающим, малого с грандиозным является одним из атрибутов сарказма. И в данном случае целью романа было сатирическое изображение провинциального мещанства. В финале жители города жаловались на авторов, обвиняя их в издевательствах, а прибывшая московская комиссия в свою очередь обвиняла жителей в мещанстве. В СССР постепенно наступало время советского классицизма с московскими комиссиями, которые, как «бог из машины», раздавали всем по заслугам и наводили порядок.

Завершался роман главой, написанной самим Кольцовым. Особую пикантность детективу придавало отсутствие обязательной детективной развязки, а помещенное в финале пророчество вообще носило двусмысленный оттенок: «Продолжение событий – читайте в газетах, ищите в жизни! Не отрывайтесь от неё! Не спите! “Большие пожары” позади, великие пожары – впереди».

О каких таких «великих пожарах» предупреждали авторы, можно было догадаться, хотя едва ли в те годы они вкладывали в эти слова какой-то зловещий смысл.

Чрезвычайно популярны были мистификации, связанные с древностью. На этой нехоженой тропе можно было отыскать множество сказаний, мифов и легенд, которых никто раньше почему-то не видел. «Нашедшему» сокровище это приносило славу и деньги. Большинство фальсификаторов, впрочем, старались не ради злата, а ради чистого искусства. Так появлялись новые легендарные авторы древних рукописей – например, поэт Оссиан.

Некий Оссиан жил в Ирландии в III веке нашей эры. Он был легендарным героем кельтов и сыном Фина Маккуммала, лидера фениев – постоянной привилегированной армии Ирландии. Поступить в такое войско было престижно: необходима была не только храбрость, но и образование, знание канонических «12 книг поэзии». При этом фении чувствовали себя весьма вольготно и посягали даже на права королевского правления. В конце III века глава фениев Оссиан и ирландский король Карб начали войну, во время которой понесли большой урон обе стороны: в 274 году во время Гобарской битвы армия короля пострадала, а фении были разбиты, и уцелел один Оссиан. Конечно, такой исход является плодом фантазии, а сама история напоминает легенду, призванную сделать Оссиана мифическим героем и богатырем. Грозный Фин и его слепой сын Оссиан превратились в героев кельтских сказаний. Мифологическое время и возраст героев тоже носят сказочный характер, и жизнь Оссиана продлилась до рождения и возмужания святого Патрика – нового героя ирландцев. В песнях, сказках, легендах говорится, что Оссиан побывал на Елисейских полях, на севере Ирландии, и после этого имел встречу с Патриком.

Джеймс Макферсон и его сочинение

Прошло 15 веков, и однажды в Эдинбурге вышла книга «Fragments of ancient poetry, collected in the Highlands and translated from the gaelic or erse language by James Macpherson» («Фрагменты древней поэзии, собранные в горах и изложенные в переводе с гэльского языка Джеймсом Макферсоном», англ.). Никто не знал Джеймса Макферсона, а он сам выдавал себя за простого переводчика древних текстов, принадлежавших перу шотландского барда III века. Шотландцам понравилась деятельность Макферсона, им хотелось иметь сочинения своего национального героя, поэтому переводчику были выделены деньги на дальнейшие исследования. Но тут на Макферсона обиделись ирландцы, считавшие Оссиана своим национальным героем. Некоторое время они наблюдали со стороны за триумфом Макферсона и его переводов, а к числу скептиков присоединились лишь позднее, когда уже трудно было оспорить их подлинность.

Вначале поэм было 15, но после нового путешествия Макферсона в горы Шотландии их стало 22. Предисловие к третьему изданию в 1765 году написал лично профессор риторики и литературы Эдинбургского университета Блэр. Поэмы Оссиана пользовались успехом не только в Шотландии, их переводили на европейские языки, а научное сообщество считало их древней поэзией, равной поэмам Гомера. Тому способствовали и особенности Оссиана – его слепота, склонность к поэзии, бродячий дух. Все это сближало его с древнегреческим поэтом.

Однако язык кельтского эпоса вовсе не был похож на язык Гомера, а при изучении всех поэм напрашивался неожиданный вывод. Все представленные Макферсоном поэмы можно было разделить на три группы. Первую составляли подробные письменные памятники, полные своеобразных метафор. Вторая группа представлялась более пестрой, составленной из нескольких источников, причем в ней преобладали черты народных сказаний. Третью группу составляли поэмы, очевидно, не имевшие к Оссиану и древней истории никакого отношения: они отличались искусственностью, привнесенной из уже известного Европе гомеровского эпоса. Скорее всего, именно их целиком написал Макферсон. Не будем забывать: первоначально поэм было 11, остальные появились после его оплаченной богатыми шотландцами экспедиции. Не исключено, что переводчик старался оправдать доверие. В таком случае наследие Оссиана превратилось для него в дойную корову.

Поначалу никто не подозревал, что все это могло быть просто литературной мистификацией. Лишь спустя пять лет начали появляться некоторые сомнения. Удивительно, что до этого никому не пришло в голову потребовать у Макферсона оригиналы рукописей, с которых он переводил. Но именно в начале 1770-х годов поэт Юнг предложил переводчику прекратить сомнения, продемонстрировав оригинал. Макферсон же вовсе делал вид, что нападки и обвинения его не касаются. Таким образом, со скептиками вздорило окружение переводчика, но не он сам. Он отговаривался тем, что рукописи представляют историческую ценность и он непременно выставит их в магазине букиниста Беккера, но так ничего и не сделал. В 1797 году, через год после смерти Макферсона, создали комиссию для расследования подлинности поэм. Восьмилетняя работа ничего практически не дала, поскольку поэмы появились 30 лет назад, а в Шотландии многое изменилось. Поэмы с легкой руки горных шотландцев обросли таким количеством вариаций и легенд, что невозможно было понять, что подлинное, а что поддельное. Но главный вопрос – об оригиналах рукописей – так и остался без ответа. У самого переводчика обнаружили 11 песен на гэльском языке и 2 эпопеи «Фингал» и «Темора», но и то и другое было записано его собственным почерком. Уже позднее был обнаружен «Лесморский сборник» 1555 года, невероятно похожий на поэмы Оссиана в переводе Макферсона.

Тогда и был сделан компромиссный вывод, что, судя по всему, переводчик сам записывал устные предания и и затем литературно обрабатывал их. В этом ему помогали Морисон и Александр Макферсон. От себя он добавлял описания природы и старинных замков, которые наблюдал сам.

Официально поэмы Оссиана считаются подлогом Макферсона, однако этот вопрос еще не был закрыт и позднее подвергался пересмотру. Ученые утверждали, что в начале тысячелетия ирландцы и шотландцы были единым племенем, а горные шотландцы были выходцами из ирландских земель. Поэтому в прежние времена и возникли два свода легенд – ирландский и шотландский. Отсюда и путаница, из-за которой вовсе не стоило ссориться.

Но не всем так везет, как находчивому Макферсону, облапошившему и ирландцев, и шотландцев, и Академию наук. Были и трагические судьбы.

Мальчик-сирота Томас Чаттертон из приютской школы небольшого городка Колстон скоро понял, как можно войти в мировую культуру быстро, практично и безболезненно. Он с детства обожал старинные книги и с удовольствием принялся выдумывать истории в древнем стиле. Он послал в бристольский журнал описание открытия в XIII веке старого моста, которое выдумал от начала до конца. Местный библиофил и антиквар У. Баррет был очарован талантом юного мистера Чаттертона.

Вдохновленный похвалой Чаттертон предложил Баррету своего «талантливого мистера Роули» – бристольского монаха из XV века, сочинявшего литературные произведения. Чаттертон написал все это сам, освоив стилистику старинных пергаментов и староанглийский язык. Это была не дешевая фальшивка, а талантливая стилизация. Чаттертон подделал даже почерк, стараясь подражать манере людей прошлого. Он сочинил и фрагменты поэмы «Битва при Гастингсе», которые Роули переводил с древнего англосаксонского подлинника. Все эти литературные опыты оказались удачными и вызвали одобрение Баррета.

Воодушевившись, юноша послал два сочинения монаха Роули меценату Хорасу Уолполу, автору готического романа «Замок Отранто». Чаттертон рассчитывал, что Уолполу понравится «трактат» Роули «Возникновение живописи в Англии», поскольку он подтверждал предположение мецената о том, что станковая живопись была изобретена неким неизвестным английским художником. И мистификатор не ошибся. Ему удалось обмануть Уолпола. Однако влиятельные друзья богатого любителя древностей отнеслись к Чаттертону с недоверием. Вскоре им удалось выяснить, что монах Роули – выдумка никому не известного приютского мальчика, хорошо знавшего литературу и оперировавшего старыми понятиями и языками.

Собственным произведением Чаттертона, подписанным его именем, оказалась только «Элегия», посвященная памяти Бекфорда.

Несчастный молодой человек, в сущности, никого не обидел, никому не причинил вреда, он только занимался любимым творчеством под прикрытием гетеронима – монаха Роули. Причем это даже нельзя было считать подделкой, ведь Роули вообще никогда не существовало. Однако дальнейшая судьба разоблаченного Чаттертона была трагична. Стать литератором он так и не смог и в 17 лет покончил с собой, успев войти в историю своей мистификацией.

Смерть Чаттертона

Без преувеличения можно сказать, что с такими способностями в юном возрасте он в дальнейшем мог достичь многого. Но никому не было дела до этого мальчика. Обманутые любители древностей даже не поняли, что рядом с ними погиб настоящий талант. Это поняли другие – не меценаты, богачи и именитые антиквары, а великие поэты Китс, Вордсворт, Кольридж. Они считали Чаттертона «чудо-отроком», равным великому Бернсу. В смерти Чаттертона они обвиняли Уолпола, который мог помочь ему, но ничего не сделал. Многие авторы писали о Чаттертоне, составляли его биографию. Альфред де Виньи сочинил о нем пьесу «Чаттертон».

Значительно позднее появился ряд мистификаций, связанный с деятельностью знатоков древней культуры – антикваров и собирателей, охотно включившихся в процесс облапошивания общества. Одним из них был житель Петербурга Александр Иванович Сулакадзев, выходец из древнего грузинского рода. Он был достаточно известен, и сам Г. Р. Державин упоминал его в 1807 году как выдающегося знатока книг и древностей, в коллекции которого можно увидеть новгородские руны и костыль Ивана Грозного. Пыл поэта несколько охладил Алексей Оленин: «Мне давно уже говорили о Сулакадзеве, и я, признаюсь, по страсти к археологии не утерпел, чтобы не побывать у него. Что же, вы думаете, я нашел у этого человека? Целый угол наваленных черепков и битых бутылок, которые выдавал он за посуду татарских ханов, отысканную будто бы им в развалинах Сарая, обломок камня, на котором, по его уверению, отдыхал Дмитрий Донской после Куликовской битвы, престрашную кипу старых бумаг из какого-нибудь уничтоженного богемского архива, называемых им новгородскими рунами; но главное сокровище Сулакадзева состояло в толстой уродливой палке, вроде дубинок, употребляемых кавказскими пастухами для защиты от волков: эту палку выдавал он за костыль Иоанна Грозного… Когда же я сказал ему, что на все его вещи нужны исторические доказательства, он с негодованием возразил мне: “Помилуйте, я честный человек и не стану вас обманывать”».

И все-таки в 1810 году Державин навестил Сулакадзева. Он пришел не один – вместе с членом Государственного совета Мордвиновым, министром юстиции Дмитриевым, а также Шишковым и Олениным. Сулакадзев был очень рад появлению важных лиц государства. Его коллекция впечатлила Державина, в особенности – «Ответы новгородских жрецов», записанные рунами. Сулакадзев по просьбе Державина скопировал текст. Позднее поэт перевел его на современный русский язык и издал.

Главным творением Сулакадзева считается «Велесова книга»

Сулакадзев был достаточно богат, чтобы не искать себе заработка путем мистификации, однако его забавляла сама литературная игра с антикварными редкостями, которые он собирал и которыми заполнил свой дом. Сулакадзев считал, что этим старинным рукописям нужно дать новую жизнь, чтобы с их помощью осветить прошлое. Не зная прошлого, невозможно ответить на вопросы настоящего. Поскольку рукописей древних славян практически не было, этот букинист принялся заполнять белые пятна своими собственными творениями. Он ввел в научный обиход «Таинственное учение из Ал-Корана на древнейшем арабском языке, весьма редкое – 601 года» – манускрипт, составленный им самим. Он обнаружил камень, на котором после Куликовской битвы сидел Дмитрий Донской. Свои описания Сулакадзев составлял по настоящим данным – из рукописей и списков. Но для подтверждения собственных фантазий ему приходилось создавать фальсификаты. Он посещал общества белой магии, изобретал способы вызывать духов, составлял рецепты курений. Такие собрания происходили и в его доме. Сулакадзев почитал графа Калиостро и повесил под потолком чучело крокодила.

В 1819 году перед поездкой императора в Валаамский монастырь появилась работа «Опыт древней и новой летописи Валаамского монастыря», в которой рассказывалось о посещении Валаама апостолом Андреем Первозванным. Автор работы особо выделил посещение святым села Грузино, принадлежавшего Аракчееву. Таким образом, он смог польстить и императору, и его серому кардиналу.

После смерти коллекционера в 1832 году почти все его собрание было бездарно растрачено. Вдова запросила 25 тысяч рублей за всю коллекцию, и она начала уходить частями, причем многое продавалось в лавках за бесценок, а что-то вовсе пропало. Однако позднее начали всплывать отдельные экземпляры. Так, в 1901 году появилась рукопись «О воздушном летании в России с 906 лета по Рождестве Христовом». Это было произведение об упоминании в древнерусских текстах попыток строительства летательных аппаратов. Там фигурировал первый воздухоплаватель Тугарин Змеевич, родственник Змея Горыныча. Сообщалось, что в 1731 году «нерехтец Крякутный фурвин сделал как мяч большой, надул дымом поганым и вонючим, от него сделал петлю, сел в нее, и нечистая сила подняла его выше березы и после ударила его о колокольню, но он уцепился за веревку, чем звонят, и остался жив». То есть первый воздушный шар был сооружен за полвека до полета братьев Монгольфье. Воистину Россия – родина слонов! Естественно, эта легенда стала популярной в годы борьбы с космополитизмом. Полет нерехтеца Крякутного стали описывать в учебниках, ему поставили памятник в «родной» Нерехте, а возле этого памятника устраивали торжественные собрания и принимали в пионеры. Имя Крякутного вошло в словари и энциклопедии, а в 1956 году к 225-летию полета были выпущены почтовые марки. Потом рукопись все же отдали на экспертизу, и выяснилось, что слово «нерехтец» означало «немец», «Крякутный» было неудачным прочтением слова «крещеный», а «фурвин», что значило «шар», оказалось фамилией сего немца – Фурцель. Оставалось только выяснить, ради чего все это делалось – по ошибке или из желания сделать славян пионерами покорения воздуха.

Нечто подобное уже было при чтении рукописей. Так, первое явление Рюрика в Киевскую Русь породило двух неизвестных князей – спутников будущего родоначальника царей. Особенно всех интересовал некий Синеус. Ученые всерьез решили, что среди русских правителей он занимал какое-то место. Потом выяснилось, что слово «Синеус» означало «с иными».

А между тем в 1923 году появилось еще одно творение Сулакадзева. Архиепископ Винницкий Иоанн (Теодорович) объезжал свою епархию и нашел пергаменную рукопись 999 года. Из надписей на полях следовало, что с IX по XVII век ее обладателями были киевский князь Владимир, новгородский посадник Добрыня, первый новгородский епископ Иоаким, патриарх Никон. Но скоро палеографический анализ установил, что это документ XIV века, а приписки сделаны в XIX веке. Потом выяснилось, что это была рукопись Сулакадзева, и споры прекратились.

Главным творением грузинского князя считается «Велесова книга», опубликованная в 1950—1970-х годах. История ее появления гласит, что в 1919 году белогвардейский полковник нашел в разоренной помещичьей усадьбе деревянные дощечки с непонятными знаками. Потом их изучал историк-дилетант Миролюбов, он расшифровал и издал текст. Обо всей этой истории известно только из публикаций самого Миролюбова. Никто больше этих дощечек не видел. Так что можно было бы предположить еще одну мистификацию – затеянную Миролюбовым. Однако не все так просто.

«Велесова книга» рассказывала о потомках мифологического Даждьбога – русах, об их вождях Богумире и Оре, о переселении славянских племен из Центральной Азии, об их расселении по берегам Дуная и битвах с готами, гуннами и аварами. Историки и лингвисты сразу заявили, что все это мистификация, но любители истории славян приняли ее с восторгом.

Многие же уверены, что именно Сулакадзеву принадлежит идея создания такой книги. В каталоге его собрания есть два вырезанных на буковых дощечках текста. Считается, что Миролюбов наткнулся именно на них и принял за подлинные. Возможно, Миролюбов знал о таких дощечках у Сулакадзева и сам их сделал.

«Велесова книга» до сих пор считается древней хроникой, уводящей в даль тысячелетий. И заслуга Сулакадзева здесь имеется, ведь речь идет не о легкомысленном обмане, а о мастерстве фальсифицировать данные. Чтобы в них поверили, надо быть хорошим знатоком материала.

Связанные с древностью обманы и мистификации случались и в музыкальном мире. Первой громкой музыкальной мистификацией стала ода Пиндара, счастливо «обнаруженная» немецким энциклопедистом Атанасиусом Кирхером во время его путешествия в 1637–1638 годах по Сицилии. В 1650 году он опубликовал в своем обширном трактате «Универсальная музургия» оду Пиндара, и довольно долго она считалась самым древним музыкальным произведением, дошедшим до наших дней.

В римском Колизее выставлялся бюст лирического поэта Пиндара, жившего в Фивах и Аргосе в V веке до нашей эры. Он был одним из девяти лириков, наряду с популярным у подражателей и мистификаторов Анакреоном. Пиндар был одаренным греческим аристократом, играл на авлосе, учился музыке в Афинах. Его литературные произведения были хоровой лирикой – гимнами и дифирамбами, хвалебными одами и песнями для торжественных процессий. Он сочинял песни в честь вакхических праздников и победителей Олимпийских игр. Однако дошло до нас немногое – четыре цикла песен: 14 – в честь победителей Олимпийских игр, 12 – Пифийских, 11 – Немейских и 8 – Истмийских. Сохранившееся составляет менее четверти созданного поэтом. Издание Пиндара, подготовленное александрийскими учёными, включало 17 книг. Утраченные 13 книг можно представить себе лишь по фрагментам. Самое раннее произведение Пиндара – 10-я Пифийская песнь 498 года до н. э. Самое позднее произведение – 8-я Пифийская песнь 446 года до н. э.

Ода Пиндара якобы была найдена Атанасиусом Кирхером во время его путешествия по Сицилии

Причина интереса к Пиндару – в его загадочности. Сложность поэзии Пиндара отчасти обусловлена необычным порядком слов: Пиндар жертвовал простотой синтаксиса, чтобы выстроить желательную последовательность образов. Текст Пиндара отличается смелой ассоциативностью, стихийностью языка, богатым ритмом. К тому же Пиндар не пересказывал миф, как в эпосе, а выбирал только те эпизоды, которые представлялись ему важными для контекста конкретного стихотворения. Его любимыми средствами выразительности были инверсия, гипербола, метафора и неологизм. Картина мира, характерная для Пиндара, была консервативной, он не критиковал традиционные ценности, верил в божественное всемогущество, ценил богатство и славу, признавал прирождённую доблесть и не особо доверял знаниям. Пиндар размышлял о могуществе богов и вспоминал мифических героев, призывал к развитию заложенных в человеке возможностей и вере в благосклонность судьбы, которая дает победу. Он был последним поэтом греческой аристократии, и его роль заключалась «не в создании новых форм, а в вознесении старых на недосягаемую высоту».

Поэт не только знал жанры и формы современной ему музыки, но и сам был композитором. Он прекрасно играл на лире и аккомпанировал хору. При этом не существует никаких нотных памятников музыки Пиндара. Именно поэтому Возрождение вынесло на своих волнах мистификатора Атанасиуса Кирхера с его найденной одой Пиндара. Современные музыковеды и историки считают оду Пиндара выдумкой Кирхера.

Кстати, с Пиндаром связан еще один миф мистического характера. Когда он был уже при смерти, ему во сне явилась Персефона и сказала: «Ты воспел всех богов, кроме меня, но скоро воспоешь и меня». Через десять дней он умер, а еще через десять дней явился во сне своей племяннице и продиктовал ей гимн в честь Персефоны.

Анакреону пришлось тяжелее всех древних поэтов: только ленивый не устраивал с ним мистификации и не приписывал ему стихи. То и дело обнаруживалось очередное произведение, поэты изощрялись в переводах несуществующих стихов Анакреона и подражании ему. Не грозят ему новые мистификации только в наши дни, потому что большинство населения Земли его уже не помнит. В XVIII–XIX веках было иначе.

В 1776 году группа британских сибаритов создала в Лондоне «Общество Анакреона», целью которого были застолья и исполнение песен. Анакреона не раз изображали в подвыпившем виде и говорили, что он не был сторонником трезвости, хотя есть свидетельства и о том, что он никогда не сочинял стихи пьяным. Английское общество состояло из музыкантов – любителей и профессионалов. Они встречались каждые две недели в «Короне» или «Якорной таверне» и устраивали веселые концерты с изобилием всяких яств и выпивки. Традиция требовала открывать концерт песней, посвященной Анакреону, и такие песни сочинял глава общества Ральф Томлайнсон. Известна одна из его песен «Анакреону на небесах». В ней происходила ссора греческих богов из-за бога Вакха. В Анакреоне Томлайнсон видел покровителя гармонии, а слова его песни весьма интересны:

Общество просуществовало 10 лет и было закрыто в 1786 году герцогиней Девоншира, посчитавшей его песни похабными и разгульными.

Мало кто знает, что эта запрещенная песенка в какой-то мере стала впоследствии гимном Соединенных Штатов. В годы Англо-американской войны 1812–1815 годов Фрэнсис Ки вместе с полковником Джоном Скиннером отправились на встречу с представителями британского флота для переговоров по освобождению взятого в плен доктора Уильяма Бинса, друга Ки. Переговоры закончились успешно, и всем троим было разрешено вернуться на своё судно, но не в Балтимор, учитывая, что теперь они располагали секретными сведениями о британских войсках. Военные баталии им пришлось наблюдать с палубы. Дабы поддержать своих, Ки написал поэму «Оборона Форта Макгенри», которая пелась на музыку «Анакреону на небесах». На следующий год эта песня вошла повсеместно в обиход флота и армии Америки с немного измененной мелодией, а уже 3 марта 1831 года она стала государственным гимном Объединенных государств (США) более чем на столетие.

В 1826 году итальянский поэт Джакомо Леопарди подделал две греческие оды в стиле Анакреона, написанные якобы неведомыми до тех пор поэтами. Кстати, с этого началась авантюрная биография самого Леопарди: он уже не мог остановиться и опубликовал еще одну подделку – двойной перевод, то есть переложение с латыни того, что уже являлось переводом греческой хроники, посвященной истории Отцов Церкви и описанию горы Синай.

Так же ошибочно именем Анакреонта были озаглавлены изданные в XIX веке 60 песенок Anacreonteа, написанных короткими стихами. Большинство из них относились к римской и ранней византийской эпохам. К тому же эти песенки несколько подпортили репутацию поэта, приписав ему разгульную любовь и пьянство.

Поэтическое наследие Анакреона стало объектом подделок и мистификаций

Во Франции подражания Анакреону сочиняли Э. Парни, А. Шенье, Вольтер, П. Беранже, Шольё; в Англии – М. Прайер, Э. Уоллер, Дж. Гэй; в Германии – Глейм, Гагедорн, Лессинг; в Италии – Луи-Виктор Савиоли.

В России анакреонтическая лирика началась с Антиоха Кантемира, опубликовавшего 55 стихотворений Анакреона в своём переводе в 1736 году.

М. В. Ломоносов написал в 1760 году «Разговор с Анакреоном», переложение пяти стихотворений Анакреона. Переложения Анакреона создавали Г. Р. Державин, К. Н. Батюшков, А. С. Пушкин. Анакреона переводили с конца XVIII века И. И. Мартынов и Н. А. Львов, во второй половине XIX века переводы Анакреона делали Л. А. Мей, А. Н. Баженов, В. И. Водовозов.

По словам Мея, «образцовый перевод Анакреоновых песен невозможен, но вместе с тем мало-мальски литературный перевод их необходим для каждой словесности».

Поскольку Анакреон довольно часто обращался к теме наступающей старости, примеры подобного перевода давал А. С. Пушкин. При этом русский поэт, как всегда, мастерски выстраивал рифму, которой у греческого поэта вовсе не было:

Своего «Анакреона» написал в 1843 году Аполлон Майков:

Думается, Анакреон был исключительно спокойным человеком, иначе – зачем бы все греческие тираны наперебой звали его к себе в наставники. Впрочем, можно повернуть это и наоборот: как бы поэт смог дожить до 85 лет, если бы перечил всяким тиранам.

Он умел радоваться каждому дню и восторженно воспевать настоящее, не думая о будущем. В сущности, он был именно тем, кого в идеале так хотел видеть Ф. И. Тютчев, вечно попрекавший людей за их оторванность от природы и воспевавший пантеистическую философию. Главным для Анакреона была как раз та самая природная гармония, которая и продляла ему жизнь. Он благополучно пережил и взятие родного Теоса, и гибель первого своего хозяина Поликрата в результате заговора персидских разбойников, и гибель второго хозяина Гиппарха в результате заговора. Всех пережил поэт Анакреон и ни во что не вмешивался, только сочинял стихи и занимался размышлениями. Еще один миф связан с его смертью. Несмотря на то что лирик прожил весьма долгую жизнь и вполне мог скончаться от старости, появилась версия Плиния Старшего о том, что поэт умер, поперхнувшись виноградной косточкой. Вот так всегда – если довелось вам жить в VI веке до нашей эры, то кто-нибудь в отместку или шутки ради обязательно припишет вам что-нибудь нелепое.

Мистификации XX века чаще всего были связаны с экзистенциальным фактором. Коллективный век породил свою противоположность – стремление личности спрятаться от жестокого и равнодушного мира, залезть в свою раковину, подобно улитке. В особенности это относилось к творческой личности, хрупкой и уязвимой. Авторы придумывали себе мнимую фигуру – псевдоним или гетероним, чтобы под этим именем создавать произведения.

Португальский автор Фернанду Пессоа вошел в историю как создатель гетеронимов. К XX веку сформировалась удивительная тенденция: несмотря на относительную творческую свободу, писатель чувствовал себя все более неуютно в сетях общества, стремился от этого общества скрыться, причем романтическое бунтарство сменили опасливость, боязливость, желание уйти в тень. Бегства совершались по-разному – через алкоголь и бродяжничество (у Керуака), через уход в детство и отстранение (у Сэлинджера), даже через самоубийство (у В. Вульф). Но целый ряд писателей «сбегали» от окружающих иначе – путем создания множества лиц и масок, выдуманных личностей, обретавших свою биографию.

Фернанду Пессоа в баре. Лиссабон. 1929 г.

Говорят, выдающимся вкладом Фернанду Пессоа в мировую литературу было творчество его гетеронимов, создававших собственные произведения.

Гетеронимы стали отдельными литературными индивидуальностями со своими чертами характера, внешностью, биографией, философией и литературным стилем. Отыскать за ними автора трудно и даже невозможно.

Исследователи, пытавшиеся подсчитать число гетеронимов, полу-гетеронимов и псевдонимов Пессоа, путались и сбивались. Тереза Рита Лопеш насчитала в 1966 году 18 гетеронимов. Антониу Пина Куэльу полагал, что их 21. В 1990 году та же Лопеш довела список до 72. Жеронимо Пизарро и Патрисио Феррари сообщили в 2013 году о 136 авторах, созданных Пессоа. Таким образом сам Пессоа перестал быть реальным автором и превратился в одного из гетеронимов: «С детства я стремился творить вокруг себя вымышленный мир, окружая себя друзьями и знакомыми, никогда не существовавшими…»

В письме на имя Адолфу Казáйш Монтейру от 13 января 1935 года, опубликованном в журнале «Presença» («Присутствие») в июне 1937 года, Пессоа сообщил, что три его основных гетеронима – это Алберту Каэйру, Рикарду Рейш и Алвару де Кампуш. Алберту Каэйру был буколическим поэтом, учителем других гетеронимов, в том числе гетеронима Фернанду Пессоа и автора Пессоа. Четвёртым гетеронимом был Бернарду Суареш – «помощник бухгалтера в городе Лиссабоне» и составитель «Книги Непокоя». Некоторые гетеронимы ухитрились пережить самого автора, создав для исследователей особую загадку.

В анналах Пессоа оказались также британский поэт Алешандер Сёрч, философ Антониу Мора, португальский дворянин Барон де Тиеве, автор трактатов «Воспитание стоика». В данном случае «Воспитание стоика» несколько сближалось по стилю с «Книгой Непокоя».

Все эти манипуляции с вымышленными личностями дали автору возможность рассматривать жизнь с разных сторон и придавать ей объем различных видений и представлений, вплоть до философских и мистических.

Он смог выразить это поразительное чувство в финальных главах «Книги Непокоя»: «Во мне непрерывное мечтание заменило внимание… Я накладываю то, о чем мечтаю, на мечту, которую вижу, и добиваюсь пересечения реальности, уже бесплотной, с абсолютной бесплотностью.

Отсюда умение, что я приобрел – следовать различным идеям в одно и то же время, наблюдать за вещами и в то же время мечтать о предметах, совершенно различных… И все это сталкивалось бы на улице, полной движущихся ног».

Иногда мистификация переживала самого автора и становилась полноправным действующим лицом мировой культуры. Такое случилось с «Некрономиконом» – мистификацией, разоблаченной ее собственным создателем Абуллой Аль-Хазредом. «Некрономикон» переводится с греческого как «Образ Закона Мертвых». Это сочинение было названо «Ужасным и Богохульным» и повествовало о темном колдовстве. Книга оказалась настолько жуткой, что ее автор Абулла Аль-Хазред сошел с ума в процессе работы.

Говард Лавкрафт

Но в действительности никакого «Некрономикона» не было, как не было и «безумного араба». Истинным автором зловещего произведения был хорошо известный американский писатель Говард Лавкрафт, один из создателей «литературы ужасов». Интерес Лавкрафта к старинным манускриптам, трудам схоластов, исследованиям Парацельса привели его к идее создать книгу, на которую впоследствии можно будет ссылаться как на реально существующую. На самом деле «Некрономикон» был обычным фантастическим романом, плодом воображения талантливого автора, а Аль-Хазред – детским прозвищем, придуманным Лавкрафтом из-за «Тысячи и одной ночи». Но сколько он ни убеждал читателей, что все это – его творческая фантазия, никто ему не верил. Богохульный манускрипт превратился в фетиш. Появились и подражания «Некрономикону», например «Некрономикон Саймона» 1970-х годов, вызвавший возмущение поклонников Лавкрафта. Обычно в такие книги включали шумерские молитвы, сатанинские ритуалы, таинственные рецепты приворотных зелий. Многие слышавшие о «Некрономиконе» даже не знали о существовании Говарда Лавкрафта.

Еще одним мистификатором с множеством лиц и биографий стал Карлос Кастанеда – антрополог и писатель, мифотворец и мистификатор. Его жизнь и смерть были окутаны завесой тайны, которую он сам создал, а поклонники подхватили и понесли дальше. Он учился у колдуна, мексиканского индейца, и создал философию существования, завоевавшую сердца молодежи в 1960—1970-х годах.

Карлос Кастанеда

Как могло случиться, что о писателе XX века оказалось столь мало данных? Никто не мог толком сказать, родился ли он в 1925 году в Перу или в 1931 году в Сан-Паулу. А может быть, в 1915-м? Как он рос, в какой семье, где учился? Вопросов было больше, чем ответов. Его жизненный путь начал прорисовываться только с 1951 года, когда он приехал в США из Перу. Его семья бежала в Перу из Бразилии, от преследований диктатуры. Он поступил на курсы журналистики в один из колледжей Сан-Франциско, в 1955 году стал студентом Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, учился на антрополога. Получив грант, отправился в Центральную Мексику и несколько лет занимался «полевой» работой. В 1968 году он написал роман «Учение Дона Хуана: Путь познания индейцев племени яки». Роман приобрел огромную популярность.

Кастанеда позиционировал себя как шарлатана, мага, личность, покрытую тайной. У него не было ни круга друзей, ни среды, ни семьи. Предполагалось, что на самом деле у него имелись жена и ребенок, однако он это отрицал. В качестве его жены представала Маргарет Раньян, утверждавшая, что прожила с писателем 13 лет – с 1960 по 1973-й. Их сыном был якобы Эдриан Вашон, но достоверно это неизвестно.

В 1990-х годах наступил прорыв, и Кастанеда начал выходить из своего затворничества. Он читал лекции, проводил семинары, давал интервью. Но его смерть вновь породила загадку: он не ушел в мир иной так, как это делают другие люди, а буквально исчез – растворился в воздухе. После этого возник слух, что на самом деле он вовсе не умер. Однако официальной датой его смерти считается 1998 год.

Однажды мистификация возникла из-за желания автора получить престижную Гонкуровскую премию. Ее, как известно, дважды не присуждают. Так на свет появился некий Эмиль Ажар, внук Ильи Осиповича Овчинского и племянник писателя Ромена Гари. Он получил премию в 1975 году за роман «Вся жизнь впереди». Истинным автором романа был Ромен Гари. Фамилия его матери была Овчинская, а вышеупомянутый Илья Осипович был реальным лицом и ее младшим братом.

Ажар был автором уже упомянутого романа «Вся жизнь впереди», а также романов «Голубчик» (1974), «Псевдо» (1976) и «Страхи царя Соломона» (1979). Последний роман-мистификацию, как можно заметить, Гари написал за год до своей смерти, так что Эмиля Ажара можно в каком-то смысле считать душеприказчиком дяди. О том, что такого человека никогда не существовало, все узнали только после смерти Гари. Ирония состоит в том, что критики часто ставили племянника в пример дяде и утверждали, что младший писатель намного талантливее. Гари вспоминал, как со светских обедов до него долетали слухи о том, как «все жалели беднягу Гари, который, конечно, не без грусти и некоторой зависти следит за успехами своего племянника, взлетевшего на литературный небосклон со скоростью метеора, в то время как его собственная звезда закатилась…».

Ромен Гари, он же – Эмиль Ажар

Ромена Гари это забавляло ровно до тех пор, пока он не свел счеты с жизнью, которая смертельно наскучила ему как однообразная и лишенная смысла игра. Причина смерти Гари кажется ясной, когда читаешь его строки о том, как ему «стало противно печататься». «Моей мечтой, которую я так и не смог никогда осуществить по материальным причинам, – пишет Гари, – было писать в свое удовольствие и ничего никогда не публиковать при жизни». Это признание – из последнего эссе, названного «Жизнь и смерть Эмиля Ажара». Оно было найдено после самоубийства автора мистификации. Все-таки не удержался писатель от сочинения биографии своего гетеронима. В этой вымышленной биографии, а на самом деле – философском размышлении о жизни и, по сути, своем завещании, Гари констатировал: «Я пишу эти строки в такое время, когда наш мир, отсчитывающий в своем вращении последнюю четверть века, все настойчивее ставит перед писателем вопрос, убийственный для всех видов художественного творчества: кому это нужно? От всего того, к чему литература стремилась и в чем видела свое назначение – содействовать расцвету человека, его прогрессу, – не осталось сегодня даже красивой иллюзии».

Фальсификация – та же мистификация, только жертвой ее становятся талантливые художники и музейные собрания. Первые – потому что на их таланте наживаются мошенники, вторые – потому что позволяют мошенникам себя обмануть. Страсть к подделке – болезнь, напоминающая игроманию. Здесь – тот же азарт от предвкушения победы и тот же адреналин от страха возможного разоблачения. Многие авторы таких фальшивок – сами люди не бездарные, однако они не обладают известными именами. Имя гения – это раскрученный бренд, реклама, которая котируется на всех аукционах от «Сотбис» до «Кристи». Нищий, голодный Ван Гог или страдавший лихорадкой, вечно нуждающийся островитянин Гоген едва ли подозревали, что после их смерти на их творениях станут наживаться люди недостойные. Лишенные творческой одаренности миллионеры ныне платят бешеные деньги, чтобы купить творение художника и наслаждаться этим мировым достоянием единолично – упрятав в свою тайную коллекцию. Возможно, для художника страшнее голода лишь забвение и такое своеобразное «рабство». Но коль скоро за классическое искусство платят, обманщики никогда не переведутся.

От подлинной мистификации подделку (или фальсификацию) отличает ее вторичность. И здесь надо различать два типа художников-обманщиков – тех, кто подделывает работы гениев, и тех, кто создает нечто новое, никому не известное, но потом выдает это за неизвестную находку из другой эпохи. Вторые, конечно, если так можно выразиться, «честнее» первых – они хотя бы не воруют чужое.

Именно такой «находкой», созданной талантливым, но никому не известным мастером, стала знаменитая скифская тиара – золотой шлем царей II века до нашей эры, переживший свою собственную, весьма продолжительную историю.

Тиара Сайтафарна

Во второй половине XIX века на юге России шли раскопки старинных курганов и погребенных в земле городов. В такой момент разгульного собирательства появилась знаменитая тиара Сайтафарна. Это был головной убор в виде шлема, который носили персидские цари и римские папы. Тиара происходила из Ольвии, которая в конце II века до нашей эры входила в Скифское царство.

Когда появилась тиара, была создана экспертная комиссия, которая пришла к выводу, что «тиара выполнена высокопрофессионально, вдобавок с использованием таких знаний, какими могли обладать только специалисты. Тиара, скорее всего, была изготовлена и подарена скифскому царю в знак примирения во время конфликта, упоминаемого на плите. Недостающий текст о тиаре предположительно был размещен в том месте, которое отсутствует (угол плиты отбит). Шрифт же надписи на тиаре во всех деталях совпадает со шрифтом декрета в честь Протогена. Сама надпись, с точки зрения греческой эпиграфики, безупречна. Вывод – тиара представляет огромную историческую и художественную ценность».

Так тиара заняла почетное место в витрине Лувра. Если бы сотрудники музея поинтересовались хозяином тиары, они узнали бы удивительные вещи. Например, то, что в 1895 году в Британском музее побывал некто Шепсель Гохман. Он предложил антикварам купить у него золотую корону древнего скифского царя, но был изгнан англичанами, считавшими его мошенником. Через год Гохман уже предлагал тиару экспертам императорского музея в Вене, которые сочли ее прекрасной и купили бы, если бы алчный проходимец не запросил огромную сумму денег. Двое уполномоченных Гохмана, венские антиквары Фогель и Шиманский, отправились в Париж. Несколько дней тиара проходила экспертизу в Лувре и была признана подлинной. За 250 тысяч она была продана Франции.

Настоящим автором тиары был одесский ювелир Израиль Рахумовский, не имевший художественного образования. Самоучка из белорусского городка Мозырь владел мастерством чеканщика, гравера и ювелира. С 1892 года он жил в Одессе, где и попал в руки к мошенникам. Они приносили ему копии и эскизы антиквариата, а он делал предметы на продажу.

Через 7 лет парижская газета «Матэн» опубликовала статью работника «фабрики» подделок произведений искусства Элина, утверждавшего, что он изготовил тиару по спецзаказу. Но это стало очередной мистификацией: указанный им заказчик умер за четыре года до того, как сделал заказ.

Далее в той же газете появилась статья русского ювелира, который упоминал Рахумовского как честного мастера, оказавшегося в руках нечестных людей. Цитировалось также письмо русской дамы, утверждавшей, что Рахумовский видел свою тиару в Лувре, но боялся признаться. Все эти сообщения лишь способствовали популярности тиары.

Рахумовского в Одессе арестовали, он сознался в изготовлении и просил разрешения посмотреть на тиару. Французы открыли для него двери Лувра, и все было кончено. Рахумовский стал объектом атак репортеров. Ему задали вопрос, как удалось достичь таких вершин в подделке античных памятников, и бедняга, отмахнувшись от луврского сокровища, со смехом ответил: «Да это не искусство, это мелочь, безделица! Вот если бы вы видели мой саркофаг!» Все эти годы он лелеял свою мечту – создать миниатюрный «Саркофаг со скелетом». Ради этого замысла он и брался за халтуру. Над саркофагом он трудился 9 лет. В золотом миниатюрном саркофаге, украшенном сценками из человеческого жизненного цикла, помещалась фигурка длиной около 10 см, состоявшая из 167 золотых костей, в точности имитирующих натуральный человеческий скелет. Эта работа Рахумовского получила золотую медаль на выставке Салона французских художников.

Расследование по делу тиары длилось два месяца. Рахумовский предъявил сделанные им эскизы четырех фрагментов. Он даже назвал книги, из которых брал сюжеты во время создания тиары. Это были «Русские древности в памятниках искусства» и «Атлас в картинках к Всемирной истории». Эксперты даже обнаружили все ошибки из этих книг на тиаре. Доктор Клермон-Ганно предложил ювелиру изготовить часть тиары по памяти. И он изготовил точную копию луврского сокровища. Тиару передали в Музей современного искусства, а потом вернули в Лувр, где она находится до сих пор в отделе подделок.

Рахумовского оставили в Париже, но богатства он так и не нажил. Умер он в 1936 году. А Шепсель Гохман после эмиграции из России неоднократно предлагал разным музеям свои подделки.

В 1873 году Британский музей приобрел терракотовый этрусский саркофаг. Он был признан подлинным, и большинство специалистов по истории культуры Древнего мира считали его настоящим сокровищем. Только в 1936 году было установлено, что это подделка. Сравнение с другими предметами этрусского погребального культа, хранящимися в крупнейших музеях мира, выявило несовпадение деталей. Авторами этой талантливой подделки оказались братья Пьетро и Энрико Пенелли, наводнившие итальянский рынок глиняными сокровищами. Саркофаг был куплен Британским музеем в то время, когда Энрико Пенелли служил в Лувре реставратором. Он дружил с археологом Соломоном Рейнаком и рассказал ему о технологии изготовления изделий из терракоты. В разговоре Энрико будто невзначай упомянул саркофаг с мужскими и женскими фигурами, якобы найденный в земле Черветери среди загадочных этрусских памятников. Всех поражали рельефы со сценами погребения на стенах саркофага, напоминающие архаическое искусство этрусков.

Поддельные этрусские скульптуры Пио и Альфонсо Риккарди

Этот саркофаг стал одной из многих этрусских подделок. Недостаточно изученная история этого народа и малое количество сохранившихся подлинников позволяли производить новые подделки.

Так фальсификации превратились в семейный бизнес, а этрусская тема, в силу ее недостаточной изученности, начала процветать. Уже в начале XX века целое семейство итальянских ремесленников Риккарди из Орвьето зарабатывало на жизнь подделками этрусских ваз для римских антикварных лавок. Войдя во вкус, Риккарди – два брата и пятеро их сыновей – решили развернуть масштабную торговлю фальсификациями. В 1908 году они продали Британскому музею этрусскую бронзовую колесницу. Начиная с 1913 года они успели продать музею Метрополитен глиняную статую этрусского воина, потом две такие же статуи побольше. В результате они выручили 70 тысяч долларов. Мошенникам помогал скульптор Альфредо Фиораванти. Ирония заключалась в том, что для модели голов скульптор использовал рисунок на одной из этрусских ваз, хранящихся в том же музее Метрополитен.

40 лет три воина стояли в музее, пока не появились настоящие этрусские статуи, не похожие на изделия Риккарди. Однако американцы не желали признавать свой промах, пока сам Фиораванти в 1960 году не рассказал все журналистам. В доказательство своих слов он предъявил указательный палец, недостающий на руке одного из воинов.

Хан ван Мегерен считается одним из известнейших фальсификаторов XX века. Он прославился подделкой картин Вермеера Дельфтского и Питера де Хоха. Существует версия, что его подделки были местью равнодушному миру, не признавшему в нем художника. Как автор он влачил бы нищенское существование, а на подделках заработал свыше 8 миллионов гульденов. Мегерен понял все преимущества стилизации: подделка сулила больший успех, нежели оригинальное творчество. К тому же Мегерен тяготел к реализму и любил старых голландцев с их живописными секретами. Новаторство претило ему. Поэтому единственное, что ему оставалось в стремительно меняющемся мире, – это создание подделок старых мастеров.

Первые четыре картины в стиле XVII века не были проданы. Это «Гитаристка» и «Женщина, читающая ноты» в стиле Вермеера, «Женщина с бокалом» в стиле Франса Хальса и «Портрет молодого человека» в стиле Терборха. Подделку под Питера де Хоха «Женщина, пьющая с двумя мужчинами, и служанка» художник продал музею Бойманса ван Бёнингена. Когда он создал полотно «Христос в Эммаусе», самый авторитетный эксперт, доктор Абрахам Брёдиус, приписал эту картину раннему Вермееру. Обман специалистов превратил жизнь фальсификатора в азартную игру. Он гордился своим мастерством и обманом. После того как он в 1937 году продал одно из полотен голландскому Обществу Рембрандта за 520 тысяч гульденов (это 1,8 миллиона фунтов), желание разоблачать свой обман пропало навсегда. Затем картина была передана роттердамскому музею Бойманса ван Бёнингена, где произвела настоящую сенсацию. Кстати, и сегодня этот музей не признает факт подделки, считая картину подлинным Вермеером.

В 1938 году разбогатевший ван Мегерен уехал в Ниццу писать еще две подделки – «Игроков в карты» и «Пирушку» в стиле Питера де Хоха. Также он создал «Тайную вечерю» в стиле Вермеера, но вынужден был оставить картины в Ницце и вернуться в Голландию из-за захвата Франции нацистами. Роковым моментом в жизни обманщика стала именно война. Картина Вермеера «Христос и судьи» оказалась в коллекции гитлеровского министра Германа Геринга. Следствие, изучая путь этой картины, вышло на ван Мегерена. В 1943 году доктор Вальтер Хофер купил картину от имени Геринга за 1 миллион 650 тысяч гульденов (4 миллиона фунтов).

Ван Мегерен в 1945 году пишет картину «Иисус среди книжников»

Когда в 1945 году американский капитан Гарри Андерсон обнаружил «Христа и судей» в коллекции Геринга, специалисты узнали о Мегерене. Голландские власти предъявили ему обвинение в распродаже национального культурного достояния. Это казалось смешным, но Мегерену было не до смеха: за коллаборационизм ему грозил большой тюремный срок, так как его подделки считались подлинниками. 29 мая 1945 года он был арестован и после двух недель тюремного заключения он заявил, что проданные им картины являются подделками. На 6 недель Мегерен был помещен под арест и должен был под наблюдением написать подделку. Так появилась его последняя картина – «Молодой Христос, проповедующий в храме». В ноябре 1947 года ван Мегерена осудили за подделку произведений искусства и приговорили к одному году тюремного заключения. Несмотря на сравнительно малый срок, художник через месяц умер от сердечного приступа в возрасте 58 лет. Через три года его личные вещи были распроданы на аукционе.

В 1966 году на экраны вышла комедия «Как украсть миллион» с Одри Хепберн в главной роли. Центром сюжета стала профессия отца героини Шарля Боннэ: этот респектабельный господин сделал себе имя и состояние на подделках великих художников. Комический эффект создавался самой ситуацией: возлюбленным его дочери оказался полицейский эксперт, выявлявший подделки в мире искусства.

Фраза, вынесенная нами в заголовок, произносится в самом финале фильма и обращена мужем-экспертом к папе-мошеннику, который ради счастья любимой дочери решил временно «завязать»: «Это Лотрек Лотрека или ваш Лотрек?» Фраза была комична уже в силу своей абсурдности. Но конфузливая мина на лице старого хитреца Боннэ недвусмысленно показывала зрителям, что для него мошенничество стало уже не заработком, а чем-то вроде вредной привычки и запретного удовольствия: без этого он не может жить. И едва молодая супружеская чета уезжала, папа Боннэ распахивал дверь перед очередным богатым заказчиком.

Кинокомедия «Как украсть миллион» режиссера Уильяма Уайлера оказалась удивительно своевременной

Эта картина режиссера Уильяма Уайлера оказалась удивительно своевременной: за год до ее выхода, в 1965 году, произошло очередное разоблачение – портрет графа Веллингтона кисти великого Гойи из Лондонской национальной галереи оказался подделкой. Мир фальсификаторов искусства показан в комедии Уайлера милым и безобидным, не лишенным таланта и обаяния. Возможно, таков он бывает и в жизни. Но в чем он точно похож на среду, в которой вращается мошенник Шарль Боннэ, так это своей успешностью: бедность этим людям не грозит, а их ремесло окутано тайной и весьма востребовано. Картины, скульптуры, раритеты великих ювелиров стоят безумных денег, а гарантировать их подлинность сложно. Фальсификаторы давно научились подделывать краски и состаривать полотно, проникать в секреты живописцев и находить рынки сбыта для своих «шедевров». Появление новых методик в определении подлинности привело лишь к обнаружению бесчисленных фальсификаций, о которых никто не подозревал. Как-то выяснилось, что в Музее Корнеля хранятся подделки Коро. Французский художник написал шесть с половиной сотен картин, а не те три тысячи, которые ему приписывали. Можно себе представить, скольких людей обогатили эти фальшивые Коро.

Одним из самых уязвимых музеев оказался знаменитый Метрополитен в Нью-Йорке. Малоазиатские старинные диковинки, созданные более 8 тысяч лет назад, почти все оказались фальсификатом.

Одной из самых известных подделок стали «Подсолнухи» Ван Гога. Эта великая картина, проданная на аукционе «Кристи» почти за 40 миллионов долларов, по заявлению итальянских искусствоведов, оказалась подделкой. Однако этим дело не ограничилось. Выяснилось вдруг, что другой великий художник, Поль Гоген, несколько раз писал Ван Гогу, что ему очень нравятся «Подсолнухи» и что он хотел бы видеть их у себя в ателье. Потом он уговорил Ван Гога временно предоставить ему один из вариантов картины и позднее вернул ее. Версия «Подсолнухов», появившаяся после смерти Ван Гога и до этого никому не известная, попала в коллекцию приятеля Гогена и оказалась картиной самого Гогена – художника не менее почитаемого, чем Ван Гог.

Вспоминается один из эпизодов известной серии 1970—1980-х годов «Следствие ведут знатоки» – «Подпасок с огурцом». Там целая группа экспертов подделывает Фаберже, и молодой художник, желая поразить даму-искусствоведа, в которую он влюблен, принес ей изящный сувенир, изготовленный им самим. Черствая дама, помешанная на великом искусстве, принялась издеваться над произведением никому не известного юноши и ставила ему в пример творение бессмертного Фаберже, не подозревая, что это «творение» сделано руками того же молодого художника.

Большим искушением было посягнуть на знаменитые яйца знаменитого ювелира. Они никогда не падали в цене и были самыми дорогими ювелирными произведениями. Между тем у Карла Фаберже было всего пятьдесят императорских пасхальных яиц, хранящихся в крупнейших музеях мира. Лишь восемь из них не найдены и, очевидно, пребывают в тайных коллекциях.

Знаменитые пасхальные яйца фирмы Фаберже стали объектом многочисленных подделок

За подделку яиц взялись в 1970-х годах Н. Николаевский, Э. Зингер и ювелир В. Коноваленко. Они выявили всех мастеров, разыскали их потомков, выкупили эскизы, нашли клейма в Риге. Подделки готовились в Ленинграде, на Кировском и Балтийском заводах. Там производство яиц поставили на конвейер. В результате многие подделки попали в крупные музеи, были конфискованы на таможне у дипломатов. Еще одним мастером подделок Фаберже, получивших название «фальшберже», был ныне покойный депутат ЛДПР второго созыва М. Л. Монастырский по прозвищу Миша-миллионер. В советское время он работал реставратором в Эрмитаже и в промежутке между арестами и судимостями привлек художников, ювелиров и камнерезов для создания подпольного производства поддельных Фаберже. Он же наладил каналы контрабанды для этих лжефаберже и сбывал их на Запад.

Такая контрабанда стала особенно активной в 1980-х годах. Борьба с ней помогла выявить эпицентр производства фальшивок – Ленинград. Причем расстрельную статью от обычного мошенничества отделяла тонкая грань. Если на Запад отправлялся подлинник, то нарушителя ждала высшая мера, но стоило ему признаться в подделке шедевра, как он отбывал на нары всего на 7–8 лет. Именно так и поступил в свое время Монастырский, который был пионером фальсификации: он давно понял, что филигранная работа ленинградских ювелиров не хуже, чем у мастеров Фаберже, а значит, можно поставить яйца и прочие сувениры на поток. Ныне эти выдающиеся подделки хранятся в Эрмитаже и в запасниках Оружейной палаты Кремля.

Пейзажи Томаса Томсона очень ценились в Канаде, в нем видели художника будущего – оригинального и нестандартного ценителя местной природы. Однако его последние годы жизни и смерть окружает ореол тайны: успешный художник поселился в глухомани, старался уйти от людей, словно чего-то боялся или хотел стать незаметным. Именно в этой глуши его подстерегла внезапная и странная гибель.

8 июля 1917 года Томсон отправился на каноэ ловить форель, прихватив паек и снасти. После полудня он отплыл от берега, что подтвердили его знакомые, чета Фрезер, владевшая местной гостиницей. Через два часа его лодка была обнаружена пустой без одного весла. Только через неделю, утром 16 июля, тело художника было найдено на середине озера с синяком на голове и замотанной вокруг щиколотки леской. Экспертиза была поверхностной и вынесла заключение о несчастном случае. Но было очевидно, что художник не утонул: воды в легких и засохшей пены возле носа и рта не было. При этом Томсона знали как человека, прекрасно освоившегося в этих местах, отменного пловца и рыбака. Никто не мог объяснить и замотанную вокруг ноги леску. Его гибель стала загадкой загадок. Казалось, какие-то мистические силы расправились с молодым человеком, будто было в его жизни что-то тайное – то, от чего он и уехал в эту глушь.

Смерть Томсона осталась неразгаданной, хотя версий было множество: от убийства четой Фрезер из-за внезапно возникшей ссоры до шпионской версии устранения слишком любопытного художника жившими поблизости немецкими переселенцами, якобы тайно изготовлявшими карты местных коммуникаций для развязавшего войну германского правительства.

Еще одну очень необычную версию предложили создатели канадской кинокартины All that glitters («Все, что блестит», 2015). В заглавие была взята часть известной идиомы «All that glitters is not gold» («Не все то золото, что блестит», англ.). В этом фильме, снятом по одноименной новелле и сценарию канадской писательницы Морин Дженнингс, затронута малоизученная тема плагиата.

Действие новеллы происходит в конце XIX – начале XX века. По версии Дженнингс, один из ее героев, грубый и простоватый инспектор полиции Томас Брэкенрид на досуге увлекался живописью: писал пейзажи окрестностей Торонто. Совершенно не разбираясь в искусстве, Брэкенрид создавал настоящие шедевры яркого примитивистского творчества, выделявшиеся на фоне скучных, выточенных до полного натурализма пейзажей более опытных художников. Первый же взгляд знатока распознал бы в этом непрофессиональном творчестве большой талант, но таких знатоков в Торонто не было. Однажды знакомая дама тайком от инспектора выставила его пейзаж на местной выставке с призовым фондом. Полицейский, ценивший собственные творения не выше туалетной бумаги, собирался забрать картину, однако в последний момент передумал в надежде получить приз в 10 долларов (в то время это были неплохие деньги, вроде нынешних 200 долларов). Но картина была похищена ради дорогой рамы, потом найдена, конкурс закончился, и приза он, естественно, не получил. Однако еще на выставке инспектор встретил молодого человека, выражавшего бурный восторг по поводу его картины: «Ваш пейзаж абсолютно оригинален, господин Брэкенрид! Он не имеет ничего общего со всеми этими скучными, традиционными поделками!» И когда уже после выставки молодой человек зашел к Брэкенриду и предложил ему продать картину за 15 долларов, тот отдал свое произведение без особого сожаления. «Как вас зовут?» – спросил инспектор, пожав руку продавцу. «Томас Томсон, сэр», – ответил тот уже в дверях. «Вот чудак!» – пробормотал инспектор, довольно пересчитывая деньги.

Купленная за сущий бесценок картина стала не только основой авторской коллекции Томсона, но и канвой всех его пейзажей – его новым стилем, который сам по себе уже являлся авторским достоянием, оплаченным 15 долларами. Известные впоследствии картины Томсона были непривычны для знатоков академической школы. Они написаны в романтическом и импрессионистическом стиле, большая часть его творений создана яркими пятнами с преобладанием оранжевого и багряного цвета. Яркость и буйство красок природы Онтарио, точность найденных композиций свидетельствовали о гениальности. Сейчас эти картины стоят миллионы, а Томсона называют «канадским Ван Гогом».

Том Томсон и одна из его картин

Допущение писательницы Дженнингс строилось не на случайных домыслах, а на некоторых данных о возможном плагиате Томсона – его умении подстеречь нуждающегося художника и выгодно купить талантливую работу, которая в будущем вырастала в цене и обогащала владельца. Конечно, это всего лишь версия, причем не столь безобидная по отношению к памяти Томсона. Возможно, об этой мистификации Дженнингс не стоило бы упоминать. Однако есть в ее истории один любопытный момент. Едва ли писательница знала, что по статистике каждый случай продуманного или невольного присвоения чужого произведения влечет за собой неизбежное наказание, причем наказание отнюдь не уголовное. Небольшая часть плагиаторов заканчивает жизнь самоубийством, еще одна часть терпит трагические потери в семье, но большая часть погибает при несчастных случаях, в которых сложно заподозрить чей-то злой умысел.

Случайность это или подтвержденная статистикой закономерность? Возможно, Морин Дженнингс этого не знала и об этом не думала, но в таком случае ее мистифицированный эпизод из жизни канадского художника стал провиденческой догадкой.

Не всегда художники прибегают к воссозданию исторически возможных ценностей или подделки реальных художников. Австралийская мистификаторша Элизабет Дурак выдумала себе художника-аборигена Эдди Бурропа и в 1970-х годах писала картины, прикрываясь его именем. Стилистика примитивизма и наивного искусства была близка Элизабет и очень нравилась зрителям. Когда почитатели творчества аборигена захотели лично познакомиться с автором, миссис Дурак наняла туземца-алкоголика, но он не оправдал ее надежд и с ролью не справился. Естественно, это не сочли мошенничеством, ведь художница не посягала на чье-то авторское право. К тому же благодаря ее выдумке вырос интерес к примитивному искусству народов третьего мира.

Элизабет Дурак с картиной несуществующего художника-аборигена Эдди Бурропа

В 1956 году талантливый британский драматург Ноэль Коуард написал блистательную комедию «Обнаженная со скрипкой». Действие пьесы разворачивается в доме прославленного художника после его смерти. Многочисленные родственники и знакомые, встречаемые величественным дворецким, пытаются разобраться с наследием почившего гения, но внезапно открывается грандиозный обман: все творческие «периоды» художника создавались разными лицами. Один период был сотворен экзальтированной дамочкой, второй – падшим алкоголиком и т. д. Когда от всего наследия остается только одна картина «Обнаженная со скрипкой», в комнату с кисточкой вбегает ее автор – малолетний сын дворецкого.

В 1964 году датский прозаик Ганс Шерфиг написал еще одно произведение, посвященное причудам изобразительного искусства. Его повесть «Пропавшая обезьяна» оказалась даже радикальнее пьесы Коуарда, потому что автором популярнейших модернистских картин, признанных гениальными, был обласканный критикой и похищенный конкурентами шимпанзе.

Цирковой антрепренер Финеас Барнум, безусловно, был личностью незаурядной. Но как его только не называли – и великим деятелем, и хитрым дельцом, и гением цирка, и мошенником!

Барнум и его карлики

Барнум нередко вводил в свои представления продуманные мистификации. Тяга ко всяким обманам была его наследственной чертой: отец будущего антрепренера обожал веселые розыгрыши, а дядя выдумывал мистические истории. В отроческом возрасте предприимчивый Финеас разыгрывал среди сверстников призы в виде бракованных товаров папиной лавчонки. Позднее, став владельцем лавки, он то же самое проделывал со взрослыми.

В середине 1830-х годов он купил старую чернокожую рабыню и создал ей легенду, рассказывая всем, что она старейшая жительница Земли, ей 161 год, и она была нянькой-кормилицей президента Вашингтона. Барнум, называвший себя «импресарио», и его престарелая «актриса» успешно гастролировали по всяким выставкам и салонам со своими причудливыми россказнями. Негритянка добросовестно рассказывала факты из жизни Вашингтона, а Барнум собирал деньги. Репортеры поддержали антрепренера, превратив бабушку в сенсацию. Когда интерес начал ослабевать, Барнум подлил масла в огонь, прикинувшись на этот раз «авторитетной комиссией», утверждавшей, что все это чистой воды обман и одурачивание глупцов, а старушка на самом деле не древняя и вообще не настоящая, а механическая. Зрители бросились на выставку смотреть на механическую старушку. Даже когда 80-летняя героиня умерла от старости и было произведено вскрытие, установившее ее возраст, некоторые издания продолжали утверждать, что это тело Барнум похитил, чтобы подменить настоящую механическую куклу, затребованную ее владельцем.

Таким же трюком оказалась история карлика 63 см ростом, названного «генералом Томом Пуссом». Его называли чудом природы, а перед театром Барнума выстроилась 30-тысячная очередь. С карликом Барнум объехал всю Европу и был приглашен на прием к английской королеве. Был ли то действительно карлик или просто ребенок, история умалчивает, но, когда он начал расти, Барнум с успехом завершил этот спектакль грандиозной свадьбой: он нашел для своего «генерала» такую же крошечную невесту, билеты на бракосочетание стоили бешеные деньги, а потом брачующиеся были приглашены в Белый дом лично президентом Линкольном. К моменту своей «отставки» карлик уже был миллионером и спокойно поселился в роскошном особняке.

В коллекции Барнума были не только фальшивые древние «русалки», изготовленные по его заказу, но и бесчисленные животные-мутанты, и даже каменный великан. Он нанял резчиков, купил каменную глыбу и велел выпилить ему великана. Народ хлынул смотреть на это страшилище, газеты развернули дискуссию по поводу его подлинности, и дело было сделано.

В 1840-х годах Барнум владел паноптикумом. Именно тогда этот предприимчивый человек заметил, какое любопытство вызывают у зрителей отклонения от нормы. В своеобразный музей приходили поглядеть на уродцев. И Барнум подумал: почему бы не превратить такой мертвый музей в живое зрелище? Он решил удивить соплеменников не обычными цирковыми трюками, а демонстрацией номеров с карликами, уродцами и прочими невероятными людьми с отклонениями.

В 1871 году Барнум открыл «Величайшее шоу на Земле» – собственный цирк. Там он раскрутил очередную сенсацию – «самого большого в мире слона» по кличке Джумбо. Слон стал знаменитостью, а когда он умер, за его чучело предлагались огромные деньги.

Многих шокировали номера с уродцами – людьми, наделенными разными природными аномалиями. Барнума порицали, а в советской критике считали чуть ли не извращенцем, наживающимся на низменных инстинктах бездуховного капиталистического общества. Но, в сущности, он сделал благое дело: дал возможность заработать многим несчастным. Уродцы были так популярны, что зарабатывали намного больше обычных артистов, некоторые из них прожили до самой смерти в почете и уважении. У сиамских близнецов Дейзи и Вайолетт было много поклонников, они удачно вышли замуж. «Человек-сигара», умевший прикуривать сигары без рук и ног, считался выдающимся виртуозом манипуляции и много снимался в кино. «Женщина-свинья» с лицом, обезображенным носом-пятачком, впоследствии была приглашена в Китай самим императором, окружена почестями и поселена в роскошном дворце. Все они были благодарны антрепренеру за то, что он вывел их в жизнь и нашел удачное применение их физическим недостаткам.

Финеас Барнум вошел в историю мирового цирка и предпринимательства благодаря своей изобретательности и неунывающему характеру. Этот человек определенно умел жить.

Если Барнум умел жить, то некоторые члены группы Beatles соревновались в умении умирать.

Разговоры о том, что Пол Маккартни погиб в аварии и произошла подмена, велись давно. Встревоженные фанаты Beatles внимательно вглядывались в своего кумира и находили какие-то несоответствия. У «нового Пола» другие уши! И вот уже фанаты замечают, как уши начали прикрывать волосами, чтобы спрятать эту деталь.

Но уши – ерунда в сравнении с музыкальным стилем: у «нового Пола» была совсем другая музыка. Оптимизм Beatles сменился мрачноватыми композициями с философскими мотивами осмысления пройденного пути. Но самым зловещим оказался альбом, в котором были зашифрованы тайные намеки на гибель Пола. В музыкальном ряду отчетливо слышалось: «Пол мертв», «Пол мертв».

Да и последовавшие за этим трения в группе об этом свидетельствовали: бывшие коллеги Пола, в особенности Джон Леннон, не могли ужиться с этим «новым Полом».

Зачем, спрашивается, было подменять Маккартни двойником и городить весь этот огород? На это тоже нашелся резонный и логичный ответ: то был государственный заказ – слишком велики опасения за жизнь бесчисленных фанатов. В самом деле, Beatles в конце 1960-х находились на пике популярности, из музыкальной группы они превратились в эпоху – образ жизни и образ мыслей для миллионов людей. Нетрудно было предположить, какая волна самоубийств и сколько умопомешательств вызовет известие о гибели композитора.

А как же супруга? Она все знала и участвовала в мистификации. А вторая супруга? Ну ей-то было и вовсе все равно: она же прежнего Пола не знала. А близкие? Они включились в игру. А слуги? Подкуплены и дали обет молчания.

Эти разговоры тянулись десятилетиями. И вот, наконец, случилось! Отдыхая в Новом Орлеане, Пол Маккартни подтвердил, что скрытый шифр «Пол умер», который фанаты обнаружили на обложке альбома Beatles и в песнях, были размещены там группой в соответствии с планом, задуманным в 1966 году. Автором плана стал менеджер Брайеном Эпштейн. По словам Маккартни, это было так: «Брайен завалился в студию, чтобы послушать запись нашего последнего сингла Paperback Writer. Она ему совсем не понравилась. “Это не песня о любви”, – сказал он. Он был озабочен, что пресса и наши фанаты не поймут ее. Он сказал нам: “Людям нравятся лирические композиции. Они не будут тратить деньги на песню о писателе романов. Вы, парни, провалитесь с такой песней”. Но к тому времени последнее слово оставалось уже за нами, а не за Брайеном. Мы настояли, что Paperback Writer будет нашим новым синглом, и сказали ему, что эта песня представляет новое направление, в котором будет двигаться наша музыка».

Пресс-агент Тони Бэрроу подтвердил, что Брайену нравилась лирика группы и он опасался, что новый стиль Beatles приведет к потере популярности. Альбомы стоили дорого, и молодые люди вели себя осторожно, приобретая очередной альбом. Коммерческая идея новых альбомов могла сорваться. Когда Пол объяснил Брайену Эпштейну, что в новых альбомах будут преобладать песни об интересных местах и людях, у того совсем опустились руки. Кому нужны философы с их рассуждениями? Кто будет это слушать? Тогда-то его и посетил невероятный план, как спасти положение. План заключался в том, чтобы разместить в альбоме скрытые знаки, свидетельствующие о том, что член группы погиб в автокатастрофе. Если бы их никто не заметил, можно было бы дать утечку информации об этих знаках, и тогда все подхватили бы эту идею. Люди кинулись бы раскупать альбомы, чтобы увидеть и услышать эти знаки. Даже те, кто никогда не слушал Beatles, ведь человеческое любопытство велико.

«Мы поняли, что это будет отличным развлечением – собрать все эти скрытые знаки, расположенные незаметно, пока народ не свихнется в попытках собрать их все», – комментирует Маккартни.

Тони Бэрроу план тоже понравился: «Ничто так не оживляет интереса к карьере исполнителя, как его собственная смерть. Вы действительно думаете, что Бадди Холли был бы так знаменит, если бы не погиб в той авиакатастрофе? То же самое относится и к Риччи Валенсу и, определенно, к Бигу Бопперу с его единственным хитом “Chantilly Lace”»[18].

Во всем этом поражают циничная веселость по отношению к подлинной трагедии и полное отсутствие осторожности. Неужели никому из них – ни Бэрроу, ни остальным – не пришло в голову, что подобные шутки со смертью могут привести к смерти настоящей? Бэрроу даже назвал Брайена гением за столь оригинальный замысел. Теперь Beatles оставалось решить, кто из них «погибнет».

Сначала возникла кандидатура Ринго Старра с его популярностью в США. Но Ринго воспротивился категорически: все-таки были суеверные предчувствия. Вслед за Ринго и Джордж Харрисон заявил, что идея имитировать собственную смерть его не вдохновляет. Зато она вдохновила Джона и Пола. Джон «хотел быть мертвым битлом», но Пол не уступил ему, возразив, что ему просто не поверят – решат, что это очередной его розыгрыш. И тогда Эпштейн сказал: «Никто не заподозрит Пола в имитации его собственной смерти».

К тому моменту, когда Beatles записали знаменитый альбом «Sgt. Pepper», их план уже действовал. Обложка была полна намеков: авария автомобиля, бас-гитара Пола в форме из цветов, Пол, стоящий спиной на обратной стороне конверта, рука над головой Пола. По словам Пола, «было так занимательно придумывать эти знаки, даже если они бы никогда не потребовались для увеличения продаж. Это было озорство и сплошное удовольствие!».

На съемке обложки альбома «Sgt. Pepper»

Реакция публики превзошла все ожидания, и Пол укрылся от репортеров на своей ферме в Шотландии, что еще больше запутало эту мистификацию. Когда репортеру журнала Life удалось с ним встретиться, Пол был бледен как смерть и потрясенно произнес: «Если бы я умер, я бы был последним, кто об этом узнал».

30 лет Beatles и узкий круг их друзей хранили разгадки скрытых знаков, ставших частью маркетингового плана Эпштейна еще в 1966 году. Теперь мистификация прекратила свое существование.

Это происшествие вошло во все учебники журналистики и киноведения. Шутка режиссера Орсона Уэллса стала не просто великой мистификацией, но и социологическим феноменом, поскольку в ней, как в зеркале, отразилось состояние цивилизованного общества XX века.

История эта случилась в канун Хэллоуина 1938 года. Актеры Mercury Theatre решили поставить в часовой радиопрограмме роман Герберта Уэллса «Война миров», но, коль скоро писатель был британцем XIX века, перенесли его действие в американский штат Нью-Джерси конца 1930-х годов – американцам такое приближение к их реальности было гораздо понятнее.

С самого начала ход постановки был блистательно продуман. Один из актеров объявил о начале радиоспектакля, потом был сделан перерыв для прогноза погоды, а дальше начался концерт «Рамона Ракелло и его оркестра», который на самом деле был оркестром под руководством выдающегося кинокомпозитора Бернарда Херрманна. Вдруг музыка оборвалась и прозвучало срочное сообщение о том, что на Марсе замечены странные вспышки. Далее в силу вступило интервью с известным профессором Принстонского университета астрономом Ричардом Пирсоном, за которого говорил сам режиссер. Ученый опровергал любую возможность жизни на Марсе. Снова включили музыкальный концерт, как вдруг его прервал специальный выпуск новостей, и репортёр CBS Карл Филипс, которого озвучивал Фрэнк Ридик, передал «с места событий» о том, что в городке Гроверс-Милл приземлился некий металлический цилиндр. Слушателям сообщили, что из раскрывшегося цилиндра появилась огромная боевая машина и начала испепелять все вокруг тепловыми лучами. Репортер Филипс пытался скрыться с места происшествия, но связь с ним внезапно прервалась. Далее вновь включился многоумный астроном Пирсон с рассуждением о техническом уровне марсиан, но его интервью было прервано сообщением главы национальной гвардии Нью-Джерси Монтгомери Смита о введении военного положения в округах Мерсер и Мидлсэкс и направлении четырех соединений национальной гвардии в Гроверс-Милл для эвакуации жителей. Катастрофа приобретала необратимый характер, и на Землю прилетели еще несколько цилиндров со смертоносными машинами. Дело довершило обращение к нации государственного секретаря и президента. Имитацию голоса Рузвельта Орсон Уэллс проделал вопреки запрету руководства радиостанции. После этого вышел на связь военный корреспондент с репортажем с места событий: рядом с ним артиллерийская часть обстреливала марсиан. Посланные ВВС США бомбардировщики были сбиты тепловыми лучами, а на пехоту воздействовали отравляющие газы. Связь с репортером вновь прервалась.

Орсон Уэллс дает пресс-конференцию по поводу радиоспектакля «Война миров». 1938 г.

Орсон Уэллс, обожавший розыгрыши и увлекавшийся фальсификациями, разыграл мировую войну в рамках одной радиопостановки, причем умело спародировал весь ход возможных новостей, что и ввело в заблуждение большое количество слушателей. Им и в голову не пришло, что все это легко воспроизвести с помощью самых обычных средств радио. И на этом азарт режиссера не кончился. Сотрудник CBS поднялся на крышу небоскреба CBS Building и увидел несколько марсианских машин, которые пересекают Гудзон. С места событий доносился удушающий запах ядовитых газов. Сквозь помехи прорывался какой-то радиолюбитель, пытавшийся связаться с кем-то из компетентных лиц. Только после этого диктор объявил, что все это – радиопостановка фантастического романа. Вслед за этим профессор-астроном Пирсон сообщил о конце атаки марсиан, которые не обладали иммунитетом к наземным бактериям. Финалом всей этой феерии стало поздравление зрителей с Хэллоуином, произнесенное Орсоном Уэллсом.

Из шести миллионов человек, слушавших радиоспектакль, пятая часть приняла все за правду, потому что одни слушатели включили передачу не сначала, а другие под воздействием музыки забыли о том, что им сообщалось ранее. Это привело к тому, что до последних минут постановку уже не дослушали: одни слушатели баррикадировались в квартирах, другие спешно собирали вещи и бежали из города на запад. Не обошлось и без совпадений: в момент передачи электростанция города Конкрет (штат Вашингтон) вышла из строя, и ее поломку тут же связали с атакой марсиан. Некоторые были всерьез убеждены, что сами чувствуют запах газов и слышат залпы орудий. Кто-то решил, что это атака немецкой армии. В полицейские участки приходили вооруженные ружьями и винтовками добровольческие отряды, предлагая свою помощь в борьбе с марсианами. Дороги Нью-Йорка и Филадельфии превратились в одну сплошную пробку из автомобилей, а телефонная сеть была перегружена пятикратно.

Так режиссер Уэллс при помощи фантаста Уэллса выявил поразительную внушаемость жителей США. Но стоит добавить к этому, что для такой внушаемости необходимо было мастерское комбинирование событий, а внушаемости подвержены не только жители США, но и другие земляне.

Узнав правду, радиослушатели накинулись в бешенстве на CBS, они подавали иски в суд и требовали компенсации. Все иски остались без ответа, кроме одного – по личному требованию режиссера была выплачена компенсация одному американцу, который, убегая от марсиан, порвал новые ботинки.

Эта история еще долго была пищей для средств массовой информации, а готовившийся к войне Гитлер объявил, что все это свидетельствует о полном упадке демократии.

Закончилась эта история 28 октября 1940 года, когда для Орсона и Герберта Уэллсов было устроено двойное интервью в программе радиостанции KTSA и они посмеялись над своей выдумкой.

Шутка О. Уэллса была столь проста, изобретательна и заманчива, что обрела продолжение в нескольких телевизионных постановках.

28 июня 1981 года было обычным воскресным днем. В Германии наконец-то наступило настоящее лето, и ничто в тот безумно жаркий июньский день не предвещало неожиданностей.

Шиманский в исполнении Гёца из выдуманного персонажа превратился в живого человека

Воскресными вечерами уставшим после рабочей недели жителям Германии обычно показывают по телевизору концерты, ток-шоу, популярные киношлягеры прошлых лет или пилотные выпуски очередных телесериалов. У большинства немцев понедельник – выходной день. В воскресную ночь они могут расслабиться, посидеть допоздна перед экраном.

Стражам порядка на таком воскресном, ночном дежурстве совершенно нечего делать. Полицейские обычно дописывают недельные отчеты, разбирают бумаги, жалуются на жару, принимают душ, рассказывают друг другу анекдоты и решают кроссворды. Тем более что ничего не происходит.

Но 28 июня 1981 года вошло в историю Западной Германии, потому что ровно в полночь произошло нечто совершенно непонятное. Жители Рура, угольного района Германии, словно обезумели, причем все разом. Через полчаса к ним присоединились жители Баварии. А потом точно так же посходили с ума немцы из других областей Германии…

…Этот полночный кошмар рурской полиции, в шутку прозванный журналистами «черным воскресеньем Шиманского», начался со шквала телефонных звонков: мирные немецкие обыватели оккупировали все телефонные линии, они выкрикивали нечто неразборчивое и требовали немедленных объяснений от обескураженных полицейских.

Единственное, что удалось понять из словесного хаоса, несущегося по всем дежурным телефонам, так это то, что жители области в опасности, а города захватывают террористы, бандиты и организованная наркомафия. Один из абонентов истерично заявил, что его соседи уже создают территориальные отряды самообороны. Второй возмущался, что в их городе взорвали ресторан, а полиция ничего не делает.

Вначале это еще можно было принять за не очень удачную телефонную шутку, но уже через полчаса полицейским стало не до шуток: ко всем участками Рурской области начали стекаться граждане разного пола и возраста с охотничьими ружьями, вилами, газовыми баллончиками, кухонными ножами и домашними аптечками. Дежурившие в ту ночь полицейские были шокированы таким напором. Они все еще не понимали, что произошло. Их упрекали за то, что они, профессионалы, призванные защищать своих сограждан, скрывают от общественности вопиющие факты правонарушений. Здесь совершаются дерзкие убийства, поджоги и погромы в турецких ресторанах, наркотиками торгуют прямо из трюма стоящего в доках сухогруза, а жестокая банда байкеров «Ночные волки» терроризирует в бильярдной представителей закона.

Истинные представители закона все еще пребывали в прострации, вызванной внезапным потрясением и полным неведением относительно происходящих событий. Полицейские совершенно утратили контроль над реальной действительностью, не понимали, что происходит, не знали, почему спокойные немецкие граждане не спят в своих квартирах и коттеджах, а бродят по улицам в поисках неведомых преступников.

Немцы действительно привыкли тихо дремать после очередной интеллектуальной серии немецкого телевидения, вроде «Комиссара», «Инспектора Деррика», «Старика», «Судей в белых одеждах». Теперь эти немцы вышли на улицы городов вооруженные до зубов.

Причина происшедшего была невероятно проста: дежурные полицейские в тот вечер телевизор не смотрели (им даже в голову не пришло, что весь этот кошмар исходит от телевизора), зато вся отдыхающая в выходные дни Германия оказалась в тот момент перед телеэкраном.

Так начался показ пилотного выпуска телесериала «Комиссар Шиманский». Эта серия была создана на баварской телестудии WDR (Westdeutscher Rundfunk) при участии знаменитой южногерманской киностудии «Бавария».

Предыстория фильма была связана с маленьким мюнхенским кафе, в котором на исходе 1979 года встретились двое. То были опытный продюсер и сценарист «Баварии» Бернд Швамм и молодой энергичный режиссер Хайо Гис. Они обсуждали идею нового телесериала. У Швамма был замысел, у Гиса – желание воплотить этот замысел в жизнь. Это была целая научная концепция с доказательствами и примерами. Она опиралась на реальный опыт повседневной работы полицейских и существующие на германском телевидении художественные клише. Сценаристу предстояло главное – уничтожить эти привычные, но устаревшие клише.

Швамм и Гис начали свой сериал радикально: с квартиры главного героя. Раньше квартиру полицейского предпочитали вовсе не показывать, как и подробности его частной жизни. Сыщик всегда находился у себя в кабинете или в квартирах подозреваемых и свидетелей. Дома у него как будто не было. Теперь все изменилось.

Квартира Шиманского была ужасна и напоминала притон. Ни один среднестатистический немец, добившийся в жизни хоть какого-то благополучия, не захотел бы однажды проснуться в такой квартире. Горы немытой посуды в раковине, батареи пивных бутылок и обшарпанный магнитофон, играющий нечеловеческую музыку. Появилось даже такое знаковое, семиотическое понятие, как «предметно-вещественный мир Шиманского». А журналистская братия прозвала героя «отвязным неряхой», «асфальтовым ковбоем», «новогодним помоечным подарком», «парнем без тормозов», «героем среди “крутых парней” и “сладких кисок”».

Авторы сериала и не собирались возражать против такого наклеивания ярлыков. Они сделали ставку не на зрелого зрителя, а на поколение будущего. Шиманский покорил молодежь, выйдя к тинейджерам без оружия. Да и зачем ему оружие, если он такой же, как они. Ему так же, как и его юному зрителю, некогда и неохота прибираться в квартире. В первом же безмолвном эпизоде пилотного фильма он, раздумав жарить яичницу, просто взбалтывал в стакане сырые яйца и выпивал их без особого удовольствия. Работать ему хотелось как умереть. Поэтому он отправлялся не к себе в полицейский офис, а в ближайший кабачок, откуда звонил по телефону, чтобы сообщить, где находится. Когда его вызывали на очередное дело, он без всякого энтузиазма откликался: «Ах, девушка! Ну почему именно я? Неужели больше некого послать?»

Кстати, в пилотном выпуске была небольшая подсказка – своего рода шутка авторов над своим же замыслом и над телевидением с его зомбирующим эффектом. В одном из первых эпизодов Шиманский идет по улице на работу и видит, как некий маргинальный тип пытается выкинуть из окна верхнего этажа телевизор. «Вернер, идиот, что ты делаешь?!» – кричит комиссар. «Сами смотрите ваш дурацкий ящик!» – отвечает тот.

Шиманский в исполнении Гёца Георге из выдуманного персонажа превратился в живого человека. Сразу после выхода сериала юноши и девушки признавались в письмах, адресованных Хайо Гису и Гёцу Георге, что хотят быть похожими на Шиманского, потому что он добрый и простой. Теперь даже самого Георге его зрители ласково называли Шимми. Старшее поколение немцев, привыкшее к педантичным стражам порядка, косилось в сторону неряшливого дикаря недоверчиво. Но стоило СМИ поделиться информацией, что Гёц Георге подбирает брошенных собак для своего питомника, как все кинулись спасать бездомных собак. А потом появилось сообщение, что Гёц посещает занятия йогой. Разглядывая в зеркале свои пивные животики, немцы старше сорока потянулись в секции йоги.

Шиманский сделался настолько популярным, что были выпущены учебники для начальной и средней школы – «Грамматика по Шиманскому» и «Немецкий язык Шиманского». Его серая куртка-парка превратилась в культовый символ: в первый же месяц демонстрации сериала такие куртки были мгновенно распроданы в супермаркетах.

На следующий день после ошеломившей всех пилотной серии по федеральному телевидению во избежание грядущих беспорядков, вызванных фильмом, выступил полицейский президент Рурской области со следующей речью: «Созданный на студии WDR сериал “Шиманский” и по сюжету, и по актерскому исполнению не имеет никакого отношения к реальной жизни, действительному положению вещей и тем более к работе полиции. То, что действие происходит в Дуйсбурге, является скорее совпадением и служит лишь тому, чтобы продемонстрировать все мнимые особенности рурской среды и рурского “дна”. Это ни в коем случае не связано с подлинной жизнью города». Далее полицай-президент не без иронии добавил: «Все, что касается вопроса о художественных достоинствах данного произведения и хорошем вкусе, находится вне компетенции полиции».

За этим выступлением последовали и другие, больше похожие на полицейские отчеты о количестве преступлений в разных областях Германии. Должностные лица по центральным телепрограммам разъясняли зрителям, что в текущем году в земле Северный Рейн – Вестфалия было зафиксировано всего одно убийство и сразу же раскрыто, а за прошлый, 1980 год в области вообще ни одного убийства не произошло.

Существовали как будто две правды: правда жизни и правда фильма. Зрителям показали то, во что невозможно было поверить, и именно поэтому они поверили.

Другой пример массовой мистификации, созданной СМИ, появился на заре перестройки в СССР. Это был телевизионный сюжет-мистификация, подготовленный музыкантом Сергеем Курёхиным и журналистом Сергеем Шолоховым и впервые показанный в 1991 году в телевизионной передаче «Пятое колесо» по Ленинградскому телевидению.

Сюжет состоял из интервью, которое Сергей Шолохов брал у Сергея Курёхина, а также фотоматериалов, документов из архивов, интервью с «учеными». Авторы передачи утверждали, что создатель Советского государства В. И. Ульянов-Ленин в больших количествах употреблял галлюциногенные грибы и сам в результате превратился в гриб:

Перестройка открыла шлюзы потокам политических мистификаций

«Однажды я наткнулся на фразу из письма Ленина Плеханову. Фраза звучит так: “Вчера объелся грибов, чувствовал себя изумительно” <…> Посмотрите на секундочку вот сюда. Видите? Ленин постоянно с разными людьми, посмотрите внимательно, справа стоит мальчик какой-то… Видите, вот он, вот прошёл. Немножко уже по-другому стрижен, но тот же самый мальчик… Саша находился при Ленине неотлучно, потому что знал каждую тропку, он знал все грибные места и водил Ленина по всем грибным местам, как мы могли убедиться из фильма».

В стране, где только что рухнул железный занавес, наступило время гадалок, магов и прочих повелителей реальности. Бабушки и тетушки бегали к телевизору с заранее заготовленными банками – заряжали воду. Сотни людей раскачивались по установке гипнотизера. Происходило это вовсе не из-за повальной глупости, а исключительно потому, что знавшие лишь советскую жизнь за железным занавесом и не подготовленные к иной жизни граждане нашей страны искренне думали, что все эти магические опыты и невероятные сведения хорошо знакомы буржуазному миру, а от нас это просто скрывалось правителями. Почему бы в таком случае не поверить в то, что, объевшись грибами, человек может превратиться в гриб? Кто их разберет, эти грибы, – они же вообще к отдельной группе относятся: не растения и не животные.

Множество людей, оказавшихся в тот вечер у экрана, не просто поверили, но и ощутили близость чего-то зловещего: нами управляли мутанты!

Абсурдный тезис не выдавался зрителям сразу. Поначалу создавалась иллюзия логичного рассуждения с цитатами, приводимыми из самых разных источников, с настоящими именами и фактами. Курёхин в словах о своей мексиканской экспедиции по следам наркотических грибов ссылался на творчество Карлоса Кастанеды. Мистификация вообще приобретает убедительность тогда, когда она сочетает в себе неправдоподобное и реальное. Правдоподобие создавалось умелой подтасовкой фактов, сбивчивым изложением, некими «научными обоснованиями» – умелой манипуляцией сознанием зрителя.

В доказательство теории приводились такие аргументы, как сходство ленинского броневика с грибницей мухомора:

«Курёхин:…Вот посмотрите, это броневик, хорошо нам известный броневик, на котором Владимир Ильич выступал. Это разрез броневика, это его внутренняя часть. А теперь обратите внимание – это мухомор, а это грибница. Обратите внимание, что грибница и броневик в срезе своем практически идентичны, обратите внимание…

Шолохов: Очень похоже… Даже дверь есть.

Курёхин: Ну не дверь, это какие-то определенные поры, соответствующие находящимся в грибнице, которые содержат влагу и содержат выжимку из тех полезных ископаемых, которые необходимы для питания мухомора… То есть если броневик – это грибница, то мухомор – это Ленин».

Далее выдвигалось утверждение, что «нинель» (то есть слово «Ленин», прочитанное наоборот) – это французское блюдо, сделанное опять-таки из грибов.

В довершение всего в фильме выступали авторитетные эксперты. Один из них – молодой, мрачного вида «ученый» с бородой и в белом халате – смотрел на журналистов с плохо скрываемым раздражением (пришли, работать мешают) и по-ученому глухо бубнил о воздействии атомного гриба на человеческую психику и превращении человека в радиоволну. Неприветливый вид этого «ученого» действовал на зрителей еще более убедительно: даже этот сухой нелюдим подтверждает теорию, значит – все-таки правда.

После этой передачи многие задумались о том, насколько телевидение способно зомбировать население. На следующий день передачу обсуждали все. Самое интересное, что к тому моменту, как Шолохов с Курёхиным «саморазоблачились», принявшись хохотать, зрители уже успели поверить в сказанное и передать дальше, то есть обзвонить знакомых с сенсационной вестью. Дело происходило в разгар гласности, вскрывались закрытые ранее темы и подозрительные факты. Расстрельные списки, кремлевские интриги и прочие дела давних и не столь давних лет сделали зрителей восприимчивыми к любым разоблачениям.

Такое состояние общества стало превосходным полигоном для испытания подобной мистификации. Тем более что телевидение воспринималось как серьезный и достоверный орган информации. Многим в голову не пришло, что их просто разыгрывают два весельчака. Служащие учреждений, образованные люди, звонили коллегам по работе и возбужденно кричали в трубку: «Ты это смотришь? Какой ужас! Кто нами правил все эти годы? Где мы живем?»

Утверждение «Ленин – гриб» превратилось в идиому и неологизм нового времени, а также – в формулу современной мистификации.

Упоминание театра с броским названием «Платиновый век» встречается в статье «Ветер из Северной России», опубликованной в апреле 2002 года в газете из Дортмунда. Неназванный корреспондент в самых восторженных выражениях сообщал о гастролях театра пластической драмы в Дортмунде, Эрфурте и Франкфурте-на-Майне. В той же газете была достаточно ярко представлена личность создателя театра – режиссера Виктора Долгорукого. В своем интервью режиссер упоминал поразившую его постановку 1984 года – «Красный конь» Гедрюса Мацкявичуса на сцене ДК имени Курчатова: именно этот спектакль способствовал дальнейшему самоопределению Долгорукого, его желанию создать театр пластической драмы как ожившей живописи. Будущего режиссера поразили, по его словам, не танцевальные, а статичные сцены, в которых актеры как будто примеряли полотна на себя, застывая в пустых рамах и пытаясь удержать это счастливое мгновение:

«Самым колоссальным моим впечатлением стала артистка, пытавшаяся “вписаться” в раму картины с непомерно длинным, стилизованным в духе ретро мундштуком. В ней была грация ящерицы, шарм Полы Негри и еще что-то такое, чего я вначале даже не понял. Потом меня осенило – в ней было то, что так редко и так счастливо случается в актерах: необъятность темы, невозможность ограничить ее рамками одного сюжета» (Der Wind aus dem Nord Russland. Ruhr Nachrichten, Dortmund, 2002, 11 Apriel).

По словам Долгорукого, именно в тот момент он нашел самого себя: будущего «художника, рисующего всегда и в раме, и за ее пределами».

Речь в газетной статье шла о постановке Виктора Долгорукого, открывшей серию спектаклей-полотен на фоне полярной ночи. Спектакль назывался «Северный ветер» и был поставлен в феврале 2002 года. Таким образом, дортмундцы стали его первыми зрителями.

В основу пластической драмы были положены картины Рокуэлла Кента, с его масштабным видением северной тьмы, освещаемой лишь мерцанием плывущих льдин. В то же время Долгорукий включил в спектакль иллюстративный цикл Кента «Flame» («Пламя», англ.), насыщенный не бросающейся в глаза внутренней динамикой. На сцене зрители наблюдали картину с лежащим человеком, над которым вздымался зажженный факел. Она и служила основой для сцены сольного танца с использованием элементов конторсной акробатики и эквилибристики. Другая картина кентовского цикла книжных иллюстраций изображала обеденный стол с сидящей семьей. За ней возвышалась фигура великана, хранителя очага. Тихая сцена перерастала в молчаливо-шумный диалог разгневанных людей – со стуком каблуков и метанием тарелок, передвижением стульев, экспрессией отношений, прорывающихся изнутри молчания. На какое-то время зрители забывали, что это ожившая картина, но вдруг действие «сворачивалось» так же быстро, как и началось, – оно словно «убиралось», «складывалось» обратно в картину, и перед зрителем вновь представала первоначальная иллюстрация Кента – статичное изображение семьи, чинно сидящей за столом. Автор статьи отмечал, что режиссер увидел в произведении Кента иллюзорное спокойствие на грани срыва, напряженность отношений и кипящие внутри страсти.

Позднее, в марте 2006 года, в интервью одной из австрийских газет режиссер Долгорукий так объяснял извилистый путь своего разнопланового образования: «Я хотел осознать вначале живопись, как искусство ограниченного палитрой пространства и движения, попытаться это пространство преодолеть, а потом – вырваться на простор и воплотить картину в движении» (Hedick, Werner. Die Farben der Nacht und die neue plastische Welt. Die neue Zeitung für Tirol. Innsbruck, 2006, 25.März).

«Северный ветер» был одним из самых фантастичных проектов режиссера. Долгорукий не ограничился визуальным эффектом величавых картин Кента и ввел доселе никем не использованные средства воздействия. Так, в первой части под куполом «развернулось настоящее северное сияние», едва не вызвавшее обморок в зале, а вслед за этим со сцены «так повеяло полярным ветром, что первый ряд зрителей буквально сдуло».

По счастью, в отличие от других режиссеров-новаторов, сформированных 1990-ми годами, Долгорукий не ограничивался одними только шоковыми эффектами. Вслед за порывом ветра на сцене появлялись дрессированные морские котики, вращавшие носами мячи, разрисованные земными материками. Это и было живописное видение Долгорукого: в его постановке каждый предмет играл свою роль, и мячики в виде земного шара потрясли аудиторию не меньше, чем спецэффекты.

Об актерах в статье говорилось скупо, но указывалось, что в роли феи, исполнительницы номера «полотна» в «Северном ветре», предстала актриса М. Гаврилкина: «…Мария Гаврилкина в голубом, искрящемся костюме бесстрашно исполняла сложный цирковой трюк на полотнах. Белые полотна, подобные облакам, возносили актрису к самому куполу, а спектакль, благодаря этой находке, обрел характер мастерски воплощенного шоу».

Северная феерия, основанная на живописных мотивах Рокуэлла Кента, судя по всему, принесла Долгорукому большой успех. Режиссера называли «самым выдающимся постановщиком XXI столетия», а выступления театра за рубежом проходили «при переполненных залах».

Вызывал удивление тот факт, что до 2002 года о театре «Платиновый век» в России никто не слышал, а между тем столь выразительное и амбициозное название должно было привлечь к себе внимание.

Восстанавливая по редким крупицам биографию Долгорукого, можно было заключить, что его юность пришлась на 1980-х годах. Но сложно себе представить, чтобы карьера художника началась сразу с безусловного успеха и зарубежных гастролей, ведь что-то было до этого.

Как выяснилось, действительно было. Во-первых, сведения о театре-студии в Ижевске, во-вторых, упоминание в статье критика Л. Заморова инсценировки пьесы С. Есенина «Страна негодяев», осуществленной в конце 1990-х годов. Сборник театральных рецензий, вышедший в Петербурге, содержал материалы о новых молодых театрах-студиях небольших городов, в том числе и о танцевально-пластических. В статье Заморова студия молодого режиссера В. Долгорукова именуется антрепризой «Миньон», а постановка – «Инструкцией по захвату эшелона». Очевидно, именно так спектакль назывался изначально.

«Театр-антреприза “Миньон” под руководством В. Долгорукого, – пишет Заморов, – обратился к малоизвестной пьесе Сергея Есенина “Страна негодяев”. Пьеса буквально кипит от происходящих в ней событий. Это и уловил режиссер Долгорукий… Действие открывается сценой хаоса, которой не было у Есенина, но которая относит нас к сценической традиции “тотального” театра Эрвина Пискатора, любившего не только в зале собирать десятки тысяч зрителей, как на стадионе, но и авангардно совмещать живую игру с экранным изображением. У Долгорукого – тот же огромный экран, по которому перемещаются массы красноармейцев, а на сцене в это время спешно строится охранный пункт железнодорожной станции на Урале» (Заморов Л. Есенин на новой ижевской сцене // Студийцы нового времени. Полюс, 1998).

Из этой статьи становится понятно и название студии: «Работа Долгорукого в рекламном бизнесе никого не может шокировать, потому что для режиссера это не статья дохода, как для большинства наших клипмейкеров, растрачивающих себя на дешевые ролики, а новая форма искусства. К примеру, его реклама шоколада “Миньон”, построенная на знаменитой сцене из поэмы Блока “Двенадцать”, – это образец провокационного двусмысленного юмора, позволяющего трактовать всем знакомую и, казалось бы, заезженную тему совершенно по-новому. Шоколад “Миньон”, дружески разделенный Катькой между двенадцатью матросами, не только предотвращает убийство девушки, но и знаменует собой начало дружбы и коллективизма». Очевидно, уже тогда Долгорукий собирался поставить композицию по стихотворениям А. Блока, посвященную теме ночи, и, думая о Блоке, назвал студию «Миньон».

Заморов дополняет статью описанием еще одной вставной сцены – танца «Soledad» в исполнении Чекистова и девушки-нэпманши: «…Герой, прервав монолог, надевает шляпу с фатовато изогнутыми полями и пускается в танец с появившейся из левой кулисы девицей, одетой не в латиноамериканский костюм, а в самый что ни на есть нэпманско-танговый… В соблазнительной нэпманше все сразу же узнали М. Гаврилкину. Этот неподражаемый профиль никакому гриму скрыть не под силу».

Мы помним, что имя этой актрисы встречалось и в немецкой статье «Лучшие танцевальные новости» (Die besten Tanznachrichten. Frankfurter Rundschau, 2006, 12 August). Несомненно, речь идет об одной и той же театральной труппе.

Ни в одном из своих интервью Долгорукий не упоминал эту постановку. Зато в одной из завьяловских многотиражек начала нулевых проскользнула заметка о стремительном театральном взлете М. Гаврилкиной, которая «не блистала талантами, двигалась по сцене как на ходулях, а вечерами пела под фанеру в казино Наро-Фоминска, откуда ее выгнали за профнепригодность» (Серфачев Вл. Наша Маша // Литейщик Удмуртии. Сентябрь, 2000).

Из этой заметки можно заключить, что будущая актриса «под руководством балетмейстера Богдана Захарчука обрела истинный профессионализм», а «решение Долгорукого выбрать на роль танцовщицы М. Гаврилкину было рискованным, но дальновидным».

Впоследствии появилась возможность составить представление и о том, кто такой загадочный балетмейстер Захарчук. Ему, по словам корреспондента ирландского издания, в осуществлении театральных проектов «может помешать только полугодовая командировка в штат Северная Каролина, куда Захарчук приглашен для чтения лекций в Школе Искусств» (O’Bryen, Pirus. Urbi-Night of «Platinum century». The Irish Times. Dublin, 2008, 2 November). Эта значимая фигура все время оставалась в тени главного режиссера. Методы работы с неопытными исполнителями он считал своим профессиональным секретом, а немногочисленные мастер-классы проводил за границей – в Северной Каролине (США), в Монтеррее (Мексика), в музыкальных театрах и танцевальных клубах «Teazers» Йоханнесбурга и Дурбана (ЮАР).

В период с 1997 по 2008 год Долгорукий и Захарчук поставили «Инструкцию по захвату эшелона» (по пьесе С. Есенина, 1997, 2003), «Северный ветер» (по картинам Р. Кента, 2002), «Шалаш мелкого беса» (по роману Ф. Сологуба, 2004), «Магические числа» (по роману Ю. Рытхэу, 2006), «Urbi-Night» («Город ночи», по стихам А. Блока, 2008). Упоминались и другие постановки – «Синяя птица в лотке с мороженым» (по Джеффри Корунду), «Диванчик из лысого плюша» (по повести Станко Животиновича), «Кот» (по рассказу Жоржа Сименона).

Постановки Захарчука блуждали по всей Европе, ускользая от пристальных глаз знатоков сцены

Время от времени Долгорукий давал интервью. По поводу спектакля «Город ночи» он предавался фантазиям, рассуждая о том, что неумолкающий мегаполис «гудит, как растревоженный улей, или шкворчит, как яичница на сковородке», «внося в жизнь человека беспокойство и ожидание катастрофы».

В интервью, данном Пирусу О’Брайену из The Irish Times, он сказал: «Одиночка, жаждущий хотя бы ночью обрести покой, но вырванный из покоя насильственно, вынужден все время имитировать некое беспорядочное движение, у которого цели вовсе не ясны. Бессмысленный бег на месте, порожденный чувством опасности и желанием мимикрировать под праздную среду. Это состояние напоминает судороги, вызванные веселящим газом. Ожидание, но – тщетное, веселость, но – проходящая, единение, но – иллюзорное».

Маленький фонарщик из стихотворения «По городу бегал черный человек» взбирался по свободно стоящей лестнице. Профессиональный танцор Тито Беллорезе исполнял эксцентричный танец с гибким уличным фонарем, превращавшимся то в подвыпившего гуляку, то в рассерженного жандарма, то в партнершу. В финале выступления фонарь становится ходулей, на которой балансировал итальянский артист.

Долгорукий соединил в своих постановках вальсы, эксцентрику, цирк и хип-хоп. О нем писали, что его эклектика дерзка и подступает к грани вкуса, однако никогда не изменяет его постановочной философии. В некоторых заметках из Эрфурта и Глазго упоминалось, что театр «Платиновый век» хорошо известен британской королеве Елизавете, а королева Беатрикс пожаловала Долгорукому орден Золотого Ковчега – по всей видимости, за спектакль «Северный ветер».

При этом ни самого режиссера, ни его актеров, ни тем более балетмейстера Захарчука никто из постоянно пишущих театральных критиков никогда не видел. Его постановки тоже блуждали по всей Европе, ускользая от пристальных глаз знатоков сцены. В конце концов, специалисты после тщетных усилий разыскать театр «Платиновый век» вынуждены были признать его и всю его труппу чьей-то мистификацией. Это привело к ожесточенному диспуту между историком культуры А. С. Петропавловским и освещавшим первые постановки театра Л. Заморовым на конференции 2011 года, посвященной самодеятельным труппам Ижевско-Воткинского региона периода 1918–1929 годов. Петропавловский пытался оспорить утверждения своего бывшего аспиранта о театре Долгорукого и наконец подверг сомнению само существование театра. Начатый диспут не вписывался в тематику конференции, но вызвал интерес. Впрочем, поддержать в споре какую-либо сторону никто не решился, поскольку участники симпозиума не были в курсе событий, связанных с театром «Платиновый век».

Уже в начале XXI века на экраны вышел американский фильм «Симона» (2002) с Аль Пачино в главной роли. У героя, режиссера Тарански, была куча проблем. Капризная кинозвезда отказывалась играть в его картине, ради которой он успел заложить все свое имущество. Директор студии, его бывшая жена, разорвала с ним контракт. И тут этот стареющий Фауст встречает своего Мефистофеля в лице программиста Хэнка Алино. Тот совсем не похож на сатану: он неизлечимо болен, и его дух поддерживают только талант и воображение. Программист отдает режиссеру свое последнее изобретение – виртуальный симулятор. С его помощью Тарански производит на свет некую Симону – виртуальную актрису с идеальной внешностью. Она играет в его фильме и превращается в культовую фигуру, успеху которой способствует ее феноменальная скрытность. Ни на одной презентации она не появляется, светские рауты не посещает, интервью не дает, а с журналистами общается посредством телемоста. Все это осложняет жизнь режиссера еще больше. Теперь он вынужден убеждать публику в том, что его звезда реально существует. Он монтирует прямые включения, голограммы, фотомонтаж, привлекает подставных лиц.

Кадр из фильма «Симона». 2002 г.

Апофеозом всей этой мистификации стал концерт на стотысячном стадионе в Лос-Анджелесе. Когда появилась Симона, журналисты убедились в ее реальности. Героиня получила «Оскара» и стала иконой стиля, но режиссер вдруг понял, что превратился в ее заложника. Виктор, подобно Франкенштейну, хочет уничтожить свое опасное творение, скомпрометировать Симону. Он превращает актрису в хулиганку, вызов общественному вкусу, однако это только увеличивает ее популярность. На кладбище, куда режиссер отправился почтить память программиста, его вдруг осеняет. Надо устроить Симоне аварию. В результате он оказывается в тюрьме по подозрению в убийстве кинозвезды. Однако жена и дочь, узнав правду, убеждают Виктора продолжить эту игру. Толпам поклонников сообщают, что героиня жива, а весть о ее гибели была пиаром. Потом приходит известие, что Симона родила ребенка от режиссера.

Этот фильм не случайно был назван научно-фантастическим. Он мог бы остаться очередным блокбастером, если бы не одно обстоятельство. Это была мистификация о мистификации. Режиссер Эндрю Никкол и съемочная группа некоторое время водили зрителей за нос, утверждая, что в роли Симоны тоже снялся виртуальный робот – синтетическая актриса, сделанная из кусочков других актрис. Но замысел киногруппы фильма «Симона» быстро раскусили. Куклоподобная блондинка оказалась фотомоделью Рэйчел Робертс, взятой на эту роль именно потому, что она никогда раньше не снималась в кино. Стало ясно, что здесь нет никакого научного открытия, ведь еще не родился на свет изобретатель, который способен создать настоящий симулятор человека.