© Мельников В.М., 2019

© ООО «Издательство «Вече», 2019

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2019

Сайт издательства www.veche.ru

Когда закончилась Великая Отечественная война, казалось, что Родина воздаст должное всем героическим бойцам и командирам Красной Армии, сражавшимся тогда ее за честь и независимость с немецко-фашистскими захватчиками, но на деле все оказалось иначе. Стараниями недалеких людей, занимавших тогда важные посты в руководстве партии, государства и армии, появились разного рода запретные темы, о которых говорить не разрешалось под благовидным предлогом, чтобы не бросать тень на нашу Великую Победу. По воле некоторых чинуш история войны превратилась в цепочку победных сражений, как будто не было досадных и громких поражений в первые годы войны. Вследствие чего были вычеркнуты из народной памяти многие события Великой Отечественной войны, а вместе с ними и подвиги советских солдат и командиров, которые, не щадя своих жизней, сражались с ненавистным врагом под Киевом, Вязьмой, Брянском, Харьковом, в Крыму, везде, где успех временно оказался на стороне врага.

Подобное продолжалось не одно десятилетие, но постепенно история подвига советского солдата в годы войны «очистилась» от так называемых белых пятен, и Родина вспомнила всех своих сыновей, где бы они ни сражались за ее свободу и независимость.

Многие годы одной из запретных тем в истории Великой Отечественной войны была трагедия, постигшая ударную группировку войск 33-й армии под командованием генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова на завершающем этапе Московской битвы. Усилиями историков, ветеранов и исследователей этого трагического события правда о нем постепенно пробила себе дорогу, и сейчас в печати можно встретить немало публикаций, посвященные этой теме.

В последние годы трагедии, постигшей в апреле 1942 года соединения ударной группировки войск 33-й армии под командованием ее командующего генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова, уделено достаточно много внимания средствами массовой информации. Появилось немало интересных документов, которые раньше не были известны не только широкой читательской аудитории, но и специалистам. В местах, где окруженная группировка генерала Ефремова вела боевые действия с противником, стараниями поисковых отрядов А.Н. Краснова, С.И. Садовникова, Н.Г. Куликовских, С.Д. Митягина, В.И. Цуркана и мн. других были найдены останки нескольких тысяч красноармейцев и командиров ефремовских частей и пытавшихся их деблокировать воинов 43-й армии.

В районе урочищ Шпырево и Дегтянка стараниями калужского поисковика В.А. Сапожникова и его соратников появились памятники, напоминающие молодому поколению о подвиге бойцов и командиров 33-й армии. Правда, очень жаль, что администрация Юхновского района, на территории которого группа генерала Ефремова приняла свой последний бой, все эти годы занимает пассивную, выжидательную позицию, забыв о высоком звании населенного пункта Воинской доблести, которое городу не так давно было присвоено в том числе и за подвиги, совершенные воинами частей и соединений 33-й армии.

Различными российскими телеканалами подготовлены несколько интересных документальных фильмов, рассказывающих о подвиге красноармейцев и командиров окруженной группировки и лично генерала Ефремова. Отрадно отметить, что в подготовке одного из последних фильмов, снятого каналом «Звезда», принял участие даже историк Алексей Исаев, многие годы с нескрываемым пренебрежением относившийся к светлой памяти командующего 33-й армии генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова, отдавшего свою жизнь за Родину и посмертно удостоенного высокого звания Героя Российской Федерации. По всей видимости, действительно произошел поворот к исторической правде, и подвиг воинов западной группировки войск 33-й армии и ее командующего, совершенный ими в феврале – апреле 1942 года, занял достойное место в истории Великой Отечественной войны.

Вместе с тем об обстоятельствах того, как же все-таки ударная группировка войск 33-й армии во главе с генералом Ефремовым оказалась в западне юго-восточнее Вязьмы, широкой читательской аудитории известно немного, а то, что написано в воспоминаниях Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, в корне не соответствует действительности. Однако документы, хранящиеся сейчас в ЦАМО РФ и NARA (США), воспоминания воинов-ефремовцев, оставшихся тогда в живых, а также ветеранов противника позволяют достоверно и полно рассказать о том, как же это могло произойти.

Пользуясь имеющимся банком данных, автор предпринял попытку не только восстановить хронологию тех событий, но и рассказать о том, в каких условиях пришлось организовывать и вести боевые действия в окружении малочисленным соединениям ударной группировки войск 33-й армии под командованием генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова.

Трагическая судьба генерала Ефремова, его бойцов и командиров достойна создания интереснейшего и захватывающего, а самое главное, абсолютно правдивого фильма. С подобным предложением автор неоднократно обращался ко многим известным российским кинорежиссерам, и в том числе к Н.С. Михалкову, С.В. Урсуляку и др., но почему-то это предложение их до сих пор не заинтересовало. По всей видимости, снимать сказки и небылицы о войне легче и интересней, чем рассказывать горькую правду о ней. Подобными небылицами о войне сейчас буквально забит наш кинопрокат. В этих фильмах нет настоящей правды, нет подлинных героев: все вымысел, начиная от фамилий, заканчивая самими событиями. Эти фильмы люди забудут уже через год-два и никогда не вспомнят о них.

А здесь все подлинное: конкретные исторические личности, героические подвиги красноармейцев и командиров, примеры мужества и стойкости основной части воинов-ефремовцев, негативное поведение отдельных воинов, тяжелая жизнь местного населения, любовь и ненависть, полный трагизма прорыв из окружения, где были и подвиги, и самосуды, и людоедство, и самоубийства. Все было за эти долгих 76 суток непрерывных боев с врагом.

Фильм, рассказывающий о трагедии ударной группировки 33-й армии и ее командующего генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова, снятый талантливым режиссером, не только бы стал еще одним свидетельством великого подвига советского народа в годы войны, но и занял бы достойное место в одном ряду с такими выдающимися отечественными кинокартинами, как «Они сражались за Родину», «Судьба человека», «Баллада о солдате», «Брестская крепость» и др.

Низко кланяюсь Вам, Советские Солдаты и Офицеры, за Ваш бессмертный подвиг, за то, что Вы, не пожалев жизней своих, в нечеловеческих условиях отстояли в суровые годы Великой Отечественной войны Честь, Свободу и Независимость нашей Родины. Преклоняю голову перед каждым из участников этой войны, будь-то командир, боец или труженик тыла, а также перед простыми мирными жителями деревень, сел и городов нашей Родины, испытавшими на себе все ужасы этой войны.

ВЕЧНАЯ ТЕБЕ ПАМЯТЬ И СЛАВА, СОВЕТСКИЙ СОЛДАТ!

Около 4 часов утра 17 января 1942 года штаб 33-й армии получил директиву Военного совета Западного фронта № 605 ш, содержание которой оказалось для командования 33-й армии полной неожиданностью. В директиве приказывалось:

«Командарму 33

1. 5 АРМИЯ атакует МОЖАЙСК и овладевает им без Вашей помощи. Движение 33 АРМИИ на ЕЛЬНЮ как запоздалое отменяется.

2. 43 АРМИЯ (194 СД), не встречая особого сопротивления противника, овладела ИЗНОСКИ, КОШВЯКИ и наступает на ЮХНОВ.

3. Создалась очень благоприятная обстановка для быстрого продвижения 33 АРМИИ в район ВЯЗЬМЫ в тыл вяземской группировки противника.

ПРИКАЗЫВАЮ:

Одновременно с ликвидацией противника в ВЕРЕЕ главными силами с утра 19.01.1942 г. форсированным маршем выходить в район ДУБНА, ЗАМЫТСКОЕ, имея в дальнейшем задачей, в зависимости от обстановки, удар на ВЯЗЬМУ или в обход ее с юго-запада. Передовыми частями в район ДУБНА, ЗАМЫТСКОЕ выйти не позднее 19.01 главными силами – 20.01.42.

4. Использовать отсутствие на этом направлении значительных сил противника. Впереди двигать сильные лыжные отряды, пехоту, отдельные орудия и танки.

4[1]. Разгранлиния справа до н.п. Никольское прежняя, далее искл. Ваулино, Вязьма.

5. Отданные распоряжения донести.

ЖУКОВ

ХОХЛОВ

СОКОЛОВСКИЙ»[2].

В это время соединения 33-й армии, за исключением 93-й сд генерал-майора К.М. Эрастова, вели ожесточенные бои на ближних подступах к старинному русскому городу Верея. Накануне днем части 113-й сд и отдельные подразделения 1-й гв. мсд смогли ворваться в южную и юго-восточную его часть и начали теснить противника. В это время 222-я, 110-я стрелковые и 1-я гвардейская мотострелковая дивизии вели боевые действия, охватывая город с севера на юг полукольцом. Бой не прекращался ни днем ни ночью.

Однако днем 17 января пехоте противника, при поддержке нескольких танков, удалось потеснить наши подразделения, ворвавшиеся в город, и заставить их оставить Верею и отойти к лесу южнее. В 16 часов 40 минут штабом 33-й армии была получена радиограмма от командира 113-й сд полковника К.И. Миронова следующего содержания:

«1. 1290 и 1292 СП в 12.00 16.1.42 с боем ворвались в ВЕРЕЯ с южной и юго-восточной окраины и вели уличные упорные бои с пехотой и танками противника.

2. Участвовали в бою 643 чел., всего из них убито, ранено, без вести пропавших 408 чел. Осталось 185 чел. с остатками заняли оборону по северной опушке леса южнее ВЕРЕЯ…»[3]

В истории боевого пути 183-й пд, которая обороняла тогда город, бой за Верею в тот день описан всего двумя строчками:

«Более крупным силам врага удалось продвинуться в долину Протвы и захватить Верею. Но потом их снова выбили из города»[4].

Как видно из текста директивы Военного совета Западного фронта, одновременно с овладением Вереей 33-й армии было приказано уже через двое суток, преодолев в условиях полного бездорожья 75 километров, выйти в район Дубна, Замыцкое и быть в готовности наступления на Вязьму. С учетом обстановки, сложившейся к тому времени в районе Вереи, это была абсолютно невыполнимая задача. Даже если бы армия и не вела бы боевых действий, преодолеть это расстояние в условиях полного бездорожья и глубокого снежного покрова за двое суток было просто нереально. Командование Западного фронта по-прежнему находилось в плену иллюзий, руководствуясь больше эмоциями, чем холодным расчетом.

Попытка командующего 33-й армией объяснить командующему фронтом, что выполнить эту задачу в настоящий момент не представляется возможным, ибо все соединения армии были связаны кровопролитными боями с противником, ни к чему не привела. Генерал-лейтенант Ефремов был вынужден отдать подчиненным дивизиям следующее боевое распоряжение:

«БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ № 021

ШТАРМ 33 17.1.42 г. 12.25.

1. Наступление 33 АРМИИ на ЕЛЬНЯ, как запоздавшее, Командующим ФРОНТОМ отменено.

…Одновременно с ликвидацией противника в ВЕРЕЯ главные силы АРМИИ 19.1.42 г. форсированными маршами выходят в р-н ДУБНА, ЗАМЫЦКОЕ, имея дальнейшую задачу, в зависимости от обстановки, нанести удар на ВЯЗЬМУ или в обход ее с юго-запада.

Приказываю:

А) 93 СД, уничтожая противостоящего противника, немедленно начать выдвижение на запад и исходу 17.1 выйти в р-н ЛЬВОВА, ЖИХАРЕВО, СВЕРДЛОВО; к исходу 18.1 выйти в р-н: МОЧАЛЬНИКИ, ДРЯБЛОВО, КУЗОВА; к исходу 19.1 сосредоточиться в р-не ДУБНА, ПРОКОПОВО, СТЕПАНИКИ.

Полоса наступления: – справа НОВО-АЛЕКСАНДРОВКА, НИКИТСКОЕ, (иск.) ХОРОШЕВО, (иск.) ШУГАЙЛОВО, (иск.) МОЧАЛЬНИКИ, (иск.) ОСТРОЛУЧЬЕ, (иск.) ЮРОВКА; слева – ГОЛЬЯТЬЕВО, НАСОНОВО, (иск.) ПЕТРОВСК, КОСИЦК, ЛУТКИНО, (иск.) МУСИНО, ЛУКОВО.

Б) 338 СД, уничтожая противостоящего противника, немедленно начать выдвижение на запад и к исходу 17.1 выйти в р-н КРЕМЕНСКОЕ, ТРОИЦКОЕ, РАГОЗИНО; к исходу 18.1 выйти в р-н БЕКЛЕШИ, ПОДЖАРОВКА, ФОКИНО; к исходу 19.1 сосредоточиться в р-не – ЗАМЫЦКОЕ, КОРКОДИНОВО, ВОСКРЕСЕНСК.

Полоса наступления: справа левая разгранлиния 93 СД; слева – АРСЕНЬЕВСКОЕ, (иск.) МИДАНЬ, (иск.) КУКУШКИНО, ЗАМЫТСКОЕ.

В) 222 СД, уничтожая противника в р-не МИТЯЕВО и на сев. окр. ВЕРЕЯ, немедленно начать выдвижение на запад и к исходу 17.1 выйти в р-н КУЛАКОВО, КУРЛОВО, ЕФИМОВО; к исходу 18.1 выйти в р-н СОСНОВИЦЫ, МАРЬИНА, ЮРЛОВО; к исходу 19.1 выйти в р-н МАСАЛОВКА, МИХАЛЕВО, СОРОКИНО; к исходу 20.1 сосредоточиться в р-не – СЕМЕНОВСКОЕ, МАТРЕНИНО, КОЗЛАКОВО.

Разгранлиния слева – (иск.) ВЕРЕЯ, АРХАНГЕЛЬСК, МАРЬИНА, (иск.) РАЕВО, МИХАЛЕВО, (иск.) МАТОВКИНО, (иск.) САВИНКИ.

Г) 1 ГВ. МСД, во взаимодействии с 113 СД, уничтожив противника и овладев г. ВЕРЕЯ, немедленно начать выдвижение на запад и к исходу 17.1 выйти в р-н ФЕДЮШКИНО, КУРКОВО, КАМЕНКА; к исходу 18.1 выйти в р-н НИКИТСКОЕ, ЛЬОВА, ШИМНОВО; к исходу 19.1 сосредоточиться в р-не – МОЧАЛЬНИКИ, ТЕРЕХОВО, ЭСОВЦЫ.

Полоса наступления: справа левая разгранлиния 222 СД; слева ВЕРЕЯ, КУРНЕВО, НОВО-АЛЕКСАНДРОВКА, ВАЛЮТИНО, СКОРОДИНКА, (иск.) СЕМЕНА, (иск.) ШАНСКИЙ ЗАВОД, МАРЬИНО, (иск.) ОГАРЕВО, ЗАМЯТИНО, БУЛГАКОВО.

Д) 113 СД во взаимодействии с 1 ГВ. МСД, уничтожив противника и заняв г. ВЕРЕЯ, немедленно начать выдвижение на запад и к исходу 17.1 выйти в р-н ВАСИЛЕВО, ПАНОВО, ЯСТРЕБОВО; к исходу 18.1 выйти в р-н КУКАНОВКА, ТРОИЦКОЕ, БРЮХОВО; к исходу 19.1 выйти в р-н – ШАНСКИЙ ЗАВОД, НИКУЛИНО; к исходу 20.1 сосредоточиться в р-не – КУЗНЕЦОВО, ВОЙНОВО, ШУМОВО.

Полоса наступления: справа – левая разгранлиния 1 ГВ. МСД; слева – правая разгранлиния 338 СД.

Е) 110 СД, содействуя овладению ВЕРЕЯ 113 СД и 1 ГВ. МСД, к исходу 17.1 сосредоточиться в р-не ВЕРЕЯ, в готовности с утра 18.1 начать марш по маршруту – ВЕРЕЯ, КАМИНКА, ШУСТИКОВО, НИКИТСКОЕ, СЛЕПЦОВО, МАСАЛОВКА. К исходу 18.1 выйти в р-н КРЮКОВО, ШУСТИКОВО; к исходу 19.1 выйти в р-н ПЕРЕДЕЛ, НИКИТСКОЕ

К исходу 20.1 сосредоточиться в р-не – МАСАЛОВКА, МИХАЛЕВО, ДАРЬИНО…

ЕФРЕМОВ

ШЛЯХТИН

КОНДРАТЬЕВ»[5].

Не делая подробного анализа, видно, что приказ командующего армией составлен, явно не сообразуясь со сложившейся обстановкой в районе Вереи. Основа этого приказа, безусловно, директива командующего Западным фронтом.

Чем руководствовался генерал армии Жуков, принимая это решение, сказать сложно. Ежедневно получая от штаба армии по две оперативные сводки, да еще суточное боевое донесение, штаб фронта, по идее, должен был хорошо знать состояние дел в соединениях 33-й армии и понимать сложившуюся ситуацию. Из получаемых штабом фронта донесений было видно, что дивизии армии ежедневно несли очень большие потери, чем в принципе и был обусловлен тот факт, что армия долго «топталась» под Вереей. Это на бумаге она была армией, а на самом деле личного состава в боевых подразделений всех частей армии в лучшем случае хватило бы на укомплектование 1–2 полнокровные стрелковые дивизии. А если учесть, что уже целый месяц войска армии вели непрерывные боевые действия на сильном морозе, практически без сна и отдыха, зачастую не принимая пищи, то можно себе представить состояние личного состава. Возможности человека имеют предел, и этот предел был уже давно пройден, о чем со всей очевидностью свидетельствовали цифры пропавших без вести, даже когда наши части вели наступление на врага. Не считаться с этим было просто нельзя.

К тому же со всей очевидностью просматривается противоречие в поведении генерала армии Жукова. С одной стороны, он докладывает И.В. Сталину о том, что в таком состоянии, в котором находятся сейчас дивизии Западного фронта, они «не способны решать наступательные задачи», с другой стороны, в это же время отдает подобный приказ войскам 33-й армии.

В то же время этот факт может свидетельствовать и о том, что данное решение было принято не генералом Жуковым, а Сталиным или Генеральным штабом и командующему Западным фронтом оставалось только выполнить его, как в данном случае Ефремову. Но Жуков об этом никогда и ничего не говорил. Значит ли, что это была его идея?

Генерал Ефремов, как любой командир, не мог ослушаться своего начальника и не выполнить приказ командующего фронтом. И как следствие в продолжение непродуманной директивы командующего фронтом, абсолютно не соответствовавшей обстановке, сложившейся на этом направлении, появился такой же приказ командующего армией.

Директива командующего Западным фронтом № 605/ш от 17 января со всей очевидностью опровергает слова Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, написанные им в его мемуарах, где он, снимая с себя вину за гибель генерала Ефремова и всей ударной группировки 33-й армии, пишет:

«…М.Г. Ефремов решил сам встать во главе ударной группы армии и начал стремительно продвигаться на Вязьму»[6].

Уже ночью, возможно, поняв, абсурдность отданного им приказа, а, может быть, это был просто «тактический» ход генерала Ефремова, он в боевом донесении № 023 подробно доложил генералу армии Жукову обстановку, сложившуюся в районе Вереи и в конце донесения сообщал:

«7. Выполнение Вашей директивы № 605/ш от 17.01, в силу создавшейся обстановки на фронте армии, задерживается.

Принимаю меры к скорейшей ликвидации Верейской группировки противника, после чего немедленно приступлю к выполнению Вами поставленной задачи.

М. ЕФРЕМОВ»[7].

В ночь на 18 января 1942 года, перед началом очередной атаки на д. Загряжское, во время проведения рекогносцировки был смертельно ранен командир 1289-го сп 110-й сд полковник Потапов Андриан Яковлевич, который только месяц назад вступил в командование полком, сменив в этой должности майора Н.А. Беззубова. Полковник А.Я. Потапов участвовал в боях на озере Хасан и на Халхин-Голе. Командиры и красноармейцы вспоминали о нем как об очень храбром и решительном командире.

В книге «По призыву Родины» так рассказывается об обстоятельствах его гибели:

«В ночь на 19 января Потапов с группой разведчиков выдвинулся на передний край с тем, чтобы уточнить расположение огневых точек противника. В ходе тщательного наблюдения вражеские огневые точки были нанесены на оперативную карту. Но противник обнаружил разведку и обстрелял ее. Два разведчика были ранены, получил ранение и А.Я. Потапов – небольшой осколок разорвавшейся вблизи мины попал ему в грудь.

Потапов был доставлен в госпиталь, он умер от ранения 20 января[8] 1942 г.»[9].

Заинтересовавшись трагической судьбой полковника А.Я. Потапова, автор книги с помощью сотрудника Наро-Фоминского историко-краеведческого музея Г.В. Понамарева обнаружил письмо, написанное уже после войны его женой Галиной Михайловной, а также выписку о награждении Андриана Яковлевича орденом Красного Знамени. Ниже приведены строки из него, рассказывающие о том, как война навсегда разлучила их:

«Мы жили в городе Рогачеве Гомельской области. В 1941 году А.Я. Потапова вызвали на переподготовку в г. Солнечногорск, там его и застала война, а я осталась в Рогачеве с 3 маленькими детьми. Мне удалось эвакуироваться на Урал, но сведений о местонахождении мужа я не имела до самой его смерти. Писала всюду и даже в редакцию газеты «Извести», и всюду был ответ, что местонахождение А.Я. Потапова неизвестно.

После его смерти я получила сообщение, что он умер от ран. Так мы больше никогда и не встретились…

Высылаю справку о его награждении, которую я получила в начале 1943 года»[10].

Полковник А.Я. Потапов похоронен в братской могиле воинов 33-й армии в самом центре города Верея.

Солдатские и офицерские матери и жены, сколько им пришлось пережить за годы войны, а ведь миллионы из них так и не дождались домой своих детей и мужей!

Говоря о подвиге воинов Красной Армии в годы Великой Отечественной войны, мы обязаны всегда помнить и о мирном населении, которому сполна пришлось испытать все ужасы этой войны. По данным официальных источников, наша Родина потеряла в годы войны 26,6 млн человек. Общие безвозвратные потери Красной Армии и Военно-морского флота на советско-германском фронте и в войне с Японией составляют 11 944 100 человек, остальные потери, более 14,6 млн человек, приходятся на мирное население[11].

Немецко-фашистские захватчики не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей. Большие потери среди мирных жителей понес и Наро-Фоминский район.

Весь день 18 января 1941 года части 222-й, 110-й, 113-й стрелковых и 1-й гвардейской мотострелковой дивизий вели бой в районе Вереи и ее окрестностей. Исключение составляла лишь 93-я сд, которая в это время сражалась с врагом за населенные пункты Никольское и Левино, расположенные значительно южнее Вереи и находившиеся в указанной для 33-й армии полосе наступления на Вязьму.

Бой за Верею продолжал носить ожесточенный и кровопролитный характер и в прямом смысле слова велся за каждый дом, за каждое строение. Несмотря на большие потери, инициатива постепенно начала переходить к нашим частям. Командование 20-го армейского корпуса противника понимало, что удержать город в своих руках не удастся, да оно и не планировало этого делать, поскольку в это время войска центрального участка группы армии «Центр» планомерно осуществляли отход на Шанскую позицию.

Понимая, что взятие Вереи – дело ближайших часов, генерал Ефремов принял решение вслед за 93-й сд, уже начавшей выдвижение в указанном командующем фронтом направлении, направить вслед за ней 338-ю сд (без 1138-го сп) и 1-ю гв. мсд. Командарм уточнил задачи командирам 222-й, 110-й и 113-й сд по разгрому врага в районе Вереи, одновременно приказав полковникам Кучиневу и Иовлеву – по мере возможности вывести части дивизий из боя, сосредоточив их юго-западнее Вереи. После непродолжительной подготовки и отдыха, уничтожить противника в районе Василево, Паново, Горки и начать выдвижение в направлении Вязьмы.

Решение командарма было вполне обоснованным и соответствовало сложившейся к тому времени обстановке, правда, сроки, указанные дивизиям для выхода на определенные им рубежи были явно невыполнимыми. Вечером командиры всех соединений получили следующее боевое распоряжение:

«БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ № 024

ШТАРМ 33 18.1.42 20.10

1. Окончательный разгром ВЕРЕЙСКОЙ группировки противника сильно затянулся.

2. В целях быстрейшей ликвидации противника в р-не ВЕРЕЯ и успешного выполнения моего приказа № 021 от 17.1

ПРИКАЗЫВАЮ:

А) 222, 110 и 113 СД с 1138 СП в полном взаимодействии уничтожить противника в р-не ВЕРЕЯ, овладеть городом и к исходу 19.1 выйти:

222 СД – р-н КУЛАКОВО, КУРЛОВО, РАТОВО.

110 СД – ФЕДЮШКИНО, НОВ. ЗЫБИНКА, КАМЕНКА.

113 СД – ВАСИЛЕВО, ПАНОВО, ЯСТРЕБОВО.

В дальнейшем выполнять мой приказ № 021.

Б) 1 ГВ. МСД немедленно повернуть дивизию на запад и во взаимодействии с 338 СД, уничтожив противника в р-не ВАСИЛЕВО, ПАНОВО, ГОРКИ, наступать в направлении НОВО-АЛЕКСАНДРОВКА, выполняя приказ № 021.

Принять меры обеспечения частей боеприпасами и продовольствием.

В) 338 СД, передав 1138 СП в оперативное подчинение ком. 113 СД, совместными действиями с 1 ГВ. МСД, уничтожив противника в р-не ПАНОВО, ГОРКИ, к исходу 19.1 выйти в р-н КРЕМЕНСКОЕ, ТРОИЦКОЕ, ДЫЛДИНО. В дальнейшем выполнять мой приказ № 021.

Г) 93 СД к исходу 19.1 сосредоточиться в р-не ГОРКИ, ЖИХАРЕВО, СВЕРДЛОВО и с подходом частей 1 ГВ. МСД на рубеж НИКИТСКОЕ, ЛЬВОВО, во взаимодействии с ней продолжать выполнение приказа № 021.

3. В целях ускорения продвижения частей на запад принять меры использования всего авто- и гужевого транспорта под перевозку людей.

ЕФРЕМОВ»[12].

О принятом решении генерал М.Г. Ефремов проинформировал командующего Западным фронтом генерала Г.К. Жукова.

Сдерживая натиск наших частей и соединений, противник продолжал последовательно отводить свои войска на рубеж реки Шаня.

Из боевого приказа командира 258-й пд противника:

«Враг сосредоточил основную часть своих сил южнее Вереи с целью продолжить наступление в западном, северо-западном и северном направлениях. Новых дивизий не замечено, однако возможно, что имеющиеся дивизии постоянно пополняются свежими силами. Следует ожидать продолжения стягивания дополнительных сил в западном направлении к правому флангу корпуса…

20-й АК намерен опередить противника и достичь шанской позиции, подготовленной строительными подразделениями, по-возможности, без промежуточных остановок. Для этого основная часть дивизий снимется с протвинской позиции уже с наступлением сумерек 18 января»[13].

Положение неприятеля было непростым. Понеся большие потери, враг из последних сил сдерживал натиск наших наступающих частей. Что говорить о солдатах и офицерах, если из строя один за другим выходили его генералы. Неделю назад хватил паралич командира 183-й пехотной дивизии генерал-майора Штемпеля. Командование дивизией перешло к командиру 351-го пехотного полка полковнику Шиллингу. Произошли изменения и в 258-й пд, где вместо генерал-майора Пфлаума, с которым произошел сердечный приступ, в командование вступил полковник Хекер, бывший до этого командиром 487-го пп 267-й пд[14].

Уже ночью 19 января 1942 года была получена шифротелеграмма штаба Западного фронта за № 26/оп, в которой сообщалось:

«Ваш план дальнейших действий комфронта утвержден со следующими поправками:

1. 93 СД направить в район ТЕМКИНО. Переброску дивизии ускорить автотранспортом.

2. 113 СД – в район ИЗНОСКИ.

3. 160 СД – передать в Ваше подчинение и направить в район МОЧАЛЬНИКИ, НЕКРАСОВО, ВОДИЦКОЕ.

5. 110 СД задержать в Вашем резерве, где она будет укомплектоваться.

6. Иметь в виду, что в районе ЗНАМЕНКА, ЖЕЛАНИЕ, ДОБРАЯ высажен наш авиадесант – 2000 человек.

7. Успех Ваших действий зависит от быстроты маневра».

Как видно из содержания этой шифротелеграммы, штаб фронта не собирался принимать активного участия в операции по взятию Вязьмы, которая была абсолютно не под силу немногочисленной 33-й армии, даже учитывая, что южнее Вязьмы уже действовал 1-й гв. кк и десантировались части 4-го вдк, а с севера выдвигались войска генерала Конева.

Командующий фронтом генерал Жуков ограничился уточнением задач для дивизий, в то же время не уточнив даже мероприятий по прикрытию войск армии авиацией фронта, а самое главное, не определив, какими силами осуществлять прикрытие открытых флангов, протяженность которых с каждым пройденным километром удваивалась. Опасность заключалась не только в возможности нанесения удара противника по флангам армии, но и в то, что, если везде оставлять войска для прикрытия опасных участков, можно было оказаться у Вязьмы с одним стрелковым батальоном. Командующего фронтом абсолютно не интересовала эта проблема – главное было успеть к Вязьме раньше генерала Конева!

Ни словом не обмолвились командующий и штаб фронта и о предположительном составе группировки противника как в районе Вязьмы, так и в полосе выдвижения армии, а также к решению каких задач, исходя из возможного характера действий противника, надо было быть готовым в этот период. Все это больше походило не на принятие решения, которое должно было быть всесторонне продумано и аргументировано, а на авантюру. Война и армейская служба не могут обойтись без авантюрных решений, к этому их зачастую подталкивает складывающаяся обстановка. Но самое страшное в данном случае заключалось в том, что это была авантюра, граничащая с самоубийством, что со всей наглядностью и подтвердили последующие события.

Около 4 часов утра 19 января 110-я сд освободила от противника д. Загряжское и с ходу ворвалась в город, где уже почти не оставалось противника. Уже в 4 часа 30 минут части 113, 110 и 222-й сд полностью овладели Вереей, освободив при этом ряд близлежащих населенных пунктов: Красная Свобода, Хрупинка, Ершовка, Выпловка, Загряжское, Пафнутовка, Афанасьево, Кузьминское, Сотниково, Горки.

В адрес штаба Западного фронта ушла короткая шифрограмма:

«ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

Товарищам ЖУКОВУ, БУЛГАНИНУ, ХОХЛОВУ.

ВЕРЕЯ ВЗЯТА.

М. ЕФРЕМОВ

М. ШЛЯХТИН

А. КОНДРАТЬЕВ[15].

В ходе боя на подступах к Верее и в самом городе соединения и части армии потеряли убитыми и ранеными около двух тысяч бойцов и командиров. Город был освобожден в результате совместных действий частей 113-й, 222-й, 110-й сд и 1-й гв. мсд, однако в журнале боевых действий 33-й армии в этот день появилась несколько странная запись:

«…В 4.30 19.1. ВЕРЕЯ взята 222 и 110 СД. В результате напряженных боев части армии освободили от фашистских варваров еще один Советский город…»[16]

Уже после окончания Великой Отечественной войны историческая правда о том, какие соединения участвовали в освобождении Вереи, восторжествовала, и официальная запись в справочнике, посвященном освобождению городов Советского Союза в годы войны, звучит так:

«ВЕРЕЯ. Оккупирован 18 октября 1941 г. Освобожден 19 января 1942 г. войсками ЗапФ:

33 А – 222 сд (полковник Бобров Федор Александрович), 110 сд (подполковник Беззубов Николай Александрович), 113 сд (полковник Миронов Константин Иванович), 1 гв. мсд (генерал-майор Новиков Тимофей Яковлевич)»[17].

В то время, когда бои за Верею подходили к их логическому завершению, 338-я сд, овладев д. Горки, подразделениями 1134-го сп вела бой за Паново, после чего дивизии предстояло начать выдвижение в указанном ей направлении. Вслед за 338-й сд по ее маршруту предстояло выдвигаться 113-й сд.

1-я гв. мсд, эвакуировав раненых и пополнив запасы боеприпасами и продовольствием, уже в 16 часов приступила к выдвижению в направлении д. Ново-Александровка.

93-я стрелковая дивизия, действовавшая в авангарде армии, уничтожив противника в районе Дудкино, Валютино и Левино, продолжала выдвижение в указанной ее полосе.

В 22 часа 20 минут из штаба фронта было получено распоряжение о выводе 1-й гв. мсд из состава 33-й армии и немедленном направлении ее в район Медыни, что явилось большой неожиданностью для генерала Ефремова. Около полуночи состоялся телефонный разговор командарма с начальником штаба Западного фронта генерал-лейтенантом В.Д. Соколовским:

«У аппарата генерал-лейтенант СОКОЛОВСКИЙ.

Здравствуйте.

ПЕРВОЕ: где сейчас части АРМИИ, когда приступили к выполнению приказа КОМФРОНТОМ, о движении в новый район.

ВТОРОЕ: направлена ли 1 ГВАРДЕЙСКАЯ СД в район МЕДЫНЬ.

Обстановка на фронте армии в отношении действий противника, что он делает и известно ли Вам о его быстром отходе из района ВЕРЕЯ на запад и юго-запад.

Когда 1 МСД выступит в новый район и когда она будет в районе МЕДЫНЬ, ее необходимо всемерно торопить по особым соображениям КОМФРОНТА. Пошлите туда командира, чтобы ускорил ее направление и выход в район МЕДЫНЬ.

У аппарата генерал-лейтенант ЕФРЕМОВ.

ПЕРВОЕ: Время 23.12.50 222 СД выполняя приказ 021, во исполнение приказа Комфронтом, наступая ведет бой на рубеже МИТЯЕВО, ЕФИМОВО, имея перед собой подразделения 258 ПД.

ВТОРОЕ: 110 СД – в районе ВЕРЕЯ в моем резерве.

ТРЕТЬЕ: 1 Гвардейская, наступая на запад со второй половины 19.01, будет направляться в МЕДЫНЬ (Ваш приказ получен в 22.30, т. е. только что).

ЧЕТВЕРТОЕ: 113 СД – в движении в западном направлении. В настоящее время в районе ПАНОВО, ГОРКИ, СОТНИКОВО.

ПЯТОЕ: 338 СД – только что разбив противника в районе ПАНОВО, ДУДКИНО в движении на юго-запад, – выполняет мой приказ.

ШЕСТОЕ: 93 СД – к настоящему времени передовыми частями реке ЛУЖА. 21 час вела бой в районе ВАЛЮТИНО, ЛЕВИНО своим 51 СП, который обеспечивает движение дивизии в юго-западном направлении. Противник перед 93 СД 487 ПОЛК 287 ПД и рота Торке из группы Шевалери.

СЕДЬМОЕ: АРМИЯ выполняет приказ КОМФРОНТОМ.

ВОСЬМОЕ: противник – части 258 ПД, 292 ПД, 287 ПД остатки группы Шевалери – направление отхода противника в западном направлении. Противник, отходя широким фронтом, мелкими отрядами в каждом пункте стремится задержать наступление войск армии.

ДЕВЯТОЕ: отдаю приказание 1 ГВАРДЕЙСКОЙ и 160 по приказу КОМФРОНТОМ.

ДЕСЯТОЕ: быстрый отход из ВЕРЕЯ, вывод направленный так, как и в настоящее время идет бой на рубеже. МИТЯЕВО, ЕФИМОВО с частями противника частями 222 СД. Противник на этом рубеже – части 258 ПД.

ОДИННАДЦАТОЕ: для дивизий 222, 110, 113, 93 и 338 необходимо как можно быстрее пополнение. 113 предназначено 14 рот, но еще ни одной роты не прибыло. Все.

СОКОЛОВСКИЙ:

Противник начал отход к Вашему сведению еще с 17 по маршрутам, которые Вам сегодня переданы. К сожалению, некоторые дивизии АРМИИ открыли ему от ВЕРЕЯ золотые ворота[18].

Противник конечно в населенных пунктах по маршруту своего отхода будет пытаться тормозить ваше преследование, поэтому КОМФРОНТОМ приказал – учинить параллельное преследование отходящему противнику и, не ввязываясь в бой, головными частями выходить основным силам армии в указанный район. Ликвидацию же небольших арьергардных частей противника возложить на вторые эшелоны и резервы.

Повторяю: основными силами армии в бой не ввязываться с прикрывающими частями противника, а возможно скорее выводить их в указанный КОМФРОНТОМ район.

Интересно, какие захвачены в районе ВЕРЕЯ трофеи. МОСКВА уже интересуется этим вопросом.

Мы по-разному понимаем параллельное преследование. Параллельно преследовать не значит преследовать без дорог. Вы имеете возможность преследовать противника по более южным путям, чем он отходит, и быстрее выйти в тот район, который АРМИИ указан. АРМИЕЙ указанный противник отходит от ВЕРЕЯ на запад и юго-запад, самый южный из которых выходит по маршруту ВЕРЕЯ, КУРНЕВО, ШУСТИКОВО, НИКОЛАЕВКА, НИКИТСКОЕ, ПЕРЕДЕЛ, ПОНОМАРИХИ и далее на юго-запад, а вы имеете возможность, имея группировку главных сил армии южнее ВЕРЕЯ, двигать ее по путям южнее этого маршрута. Второстепенные же силы АРМИИ вести по путям по которым отходит противник, перехватывая в нужных случаях лыжниками пути его отхода.

Все пополнение Вам занаряжено МОСКВОЙ и идет по железной дороге. О времени прибытия будем Вам сообщать.

2000 винтовок и пулеметы для 160 СД прибудут в НАРО-ФОМИНСК на машинах 20.01 к вечеру. Прошу приказать принять их.

Все. До свидания. Желаю успеха. СОКОЛОВСКИЙ.

ЕФРЕМОВ:

ПЕРВОЕ: Мне приказ КОМФРОНТОМ ясен, понятен.

ВТОРОЕ: Прошу Вас одно учесть, если я в настоящей обстановке, при таких снежных сугробах, начну преследовать противника параллельно, то это значит, противник будет идти по дорогам, а войска армии будут пересекать леса, а некоторые просто вязнуть в сугробах по снегу. Поймите, все пригодные дороги на всем фронте уже используются противником.

ТРЕТЬЕ: Я учитываю, все дело будет решаться нашей маневренностью, и в первую очередь по дорогам, о параллельном преследовании в настоящее время говорить не приходится. На фронте армии сплошное бездорожье и только крайне ограниченное количество дорог.

ЧЕТВЕРТОЕ: Трофеи подсчитать не успел, было некогда, утром 20.01 постараюсь доложить. Все.

Хорошо. Все. Слабые стороны врага и сильные наши использую.

До свидания. М. ЕФРЕМОВ»[19].

Противник в вечернее и ночное время продолжал отход на рубеж реки Шаня, где планировал создать неприступный рубеж обороны. В промежутке между 4-й танковой и 4-й полевой армиями неприятеля, сражавшимися на этом направлении, образовалась брешь шириной около 35 км, вот через нее и планировалось прорваться к Вязьме силами 33-й армии.

Немецкое полевое командование видело надвигающуюся опасность, но пока поделать ничего не могло. Понеся в предыдущих боях большие потери, противник еле «уносил ноги». Не способствовала ему в этом и местность, которая представляла собою непроходимую снежную целину, а вермахт привык воевать вблизи дорог. Однако командование Западным фронтом недооценило общее состояние неприятеля, посчитав, что он уже не в состоянии активно противодействовать нашим войскам. На самом деле враг просто выжидал момент, когда можно будет сомкнуть смежные фланги 4-й полевой и 4-й танковой армий.

Отступая, противник оказывал арьергардными подразделениями упорное сопротивление, уничтожая на путях своего отхода все близлежащие населенные пункты. Нашим войскам остановиться на отдых и ночевку было просто негде: ночевали прямо на маршрутах движения, у лесных опушек, несмотря на то, что стояли крещенские морозы, временами достигавшие 30–35 градусов. Обеспечение продовольствием было очень скудным. Активизировала свои действия и вражеская авиация.

С 18 января 1942 года по приказу командующего Западным фронтом в районе населенных пунктов Знаменка и Желанье начали десантироваться подразделения 250-го воздушно-десантного полка 4-го воздушно-десантного корпуса полковника А.Ф. Казанкина. Десантники, по плану командования Западного фронта, должны были сковать действия врага с тылу, а затем соединиться с частями 33-й армии генерала М.Г. Ефремова и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса под командованием генерала А.П. Белова. С севера к Вязьме выдвигались войска Калининского фронта генерала И.С. Конева. Казалось бы, противнику не устоять, но на деле все вышло совсем иначе: наступление на Вязьму не получило своего должного развития, обернувшись для войск Западного и Калининского фронтов очень большими потерями в личном составе.

Существенные коррективы в действия противоборствующих сторон продолжали вносить и плохие метеоусловия. Противник так описывает этот период времени:

«В последние дни выпало много снега. Рассчитывать на передвижение по дорогам, которые нам были указаны, на транспортных средствах с одним ведущим мостом, это особенно касается грузовых автомашин, не приходится. Этот транспорт должен был весь еще до начала нового маневра «Цеппелин»[20] отправлен по открытой для автотранспорта дороге Верея, Можайск, сначала на север, а потом западнее по автошоссе на Гжатск. Оттуда они должны были следовать по диагонали на юг за наш участок на «шаньской позиции».

Лишь полноприводный «Кюбель» мог выдержать такой марш. Он очень помогал в поездках для налаживания сообщений на промежуточных рубежах. Но потом и он, наконец, застрял, правда, уже за новой линией обороны, так что мы смогли его вытащить по окончанию отхода»[21].

В приказе 20-го армейского корпуса на отход отмечалось:

«Командиры дивизий несут ответственность за то, что подчиненные им части должны строго придерживаться указанных им дорог. В противном случае возникнет хаос. Необходимо избегать перемещения по диагоналям. Все что находится на незнакомых дорогах, должно катиться по ним на запад за Шаню. Эти части могут снова стекаться к своим дивизиям только по дороге Гжатск, Юхнов.

Регулирование сообщением должно быть жестким. Любое передвижение в противоположном направлении заблаговременно пресекать. Обгоны запрещены.

Дороги очищать от снега на достаточную ширину. Добиваться 5-ти метров. Каждый должен отдавать себе отчет, что затор может привести к тяжелейшим последствиям. Каждой дивизии иметь впереди себя мощную очистительную команду с соответствующим инструментом…

Возможно, что какие-то дороги и населенные пункты окажутся уже занятыми небольшим по численности противником. Обход невозможен. В таком случае для расчистки пути дивизии вперед необходимо высылать боеспособный авангард…»[22]

Тяжело приходилось и нашим войскам, особенно воинам артиллерийских подразделений. Движение по дорогам было крайне затруднено. Местное население окрестных сел и деревень уже совсем выбилось из сил: вначале оно было вынуждено под страхом наказания очищать дороги для отступающего противника, а затем помогать нашим войскам. Не надо забывать и о том, что большинство населения составляли женщины и дети. Недостаточно было и инструмента.

Во время совершения дневного марша по открытой местности большую опасность для наших войск представляла вражеская авиация. В ходе нанесения врагом бомбоштурмового удара по колонне штаба 160-й сд было убито и ранено около 50 бойцов и командиров. Тяжелое ранение получил тогда и командир 160-й сд Ф.М. Орлов. Поэтому все передвижения частей стремились производить в ночное время.

Бывший красноармеец 113-й сд Митюнин Александр Прокофьевич, проживавший в д. Яковлевское, Наро-Фоминского района, рассказывал автору этих строк о том, как подразделение, с которым он совершал марш, было атаковано вражеским истребителем:

«Это было уже после того, как мы прошли Износки. Снегу было очень много. Шли как в туннеле, отвалы снега были не меньше двух метров. Вдруг прямо по дороге заходит немецкий истребитель, и давай поливать нас огнем. Но, слава богу, пронесло, только ранило несколько человек. Мы уже обрадовались, что легко отделались, как видим – истребитель вновь заходит на нашу колонну. Мне стало так страшно, а бежать некуда – снег, во какой (Александр Прокофьевич показал рукой выше своего роста). Смотрю на самолет, и мне кажется, что летчик смотрит только на меня, и тут меня как обожгло чем-то.

В сознание пришел часа через два. Получил я тогда тяжелее ранение и шесть месяцев лежал в госпитале. Многие солдаты из нашей роты погибли в тот день, многие были ранены. Но та пуля, может быть, и спасла меня. Если бы не ранение, пропал бы я со своей дивизией под Вязьмой, как сгинули все мои товарищи. Такая вот история»[23].

Ночью 20 января 1942 года, после переговоров с начальником штаба фронта генералом В.Д. Соколовским, генерал-лейтенант Ефремов подписал боевое распоряжение, в котором уточнил боевые задачи подчиненным командирам:

«КОМАНДИРАМ 222, 110, 113 СД, 1 ГВ. МСД, 338, 93 и 160 СД.

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ № 027

ШТАРМ 33 20.1.42 г. 3.00

1. В дополнение и изменение моего боевого распоряжения № 021 и 024 – ПРИКАЗЫВАЮ

А) 222 СД, продолжая наступление в прежней полосе, к исходу 22.1 выйти в район ДУБНА, ИГНАТЬЕВО, ОСТРОЛУЧЬЕ.

Б) 110 СД оставаться в ВЕРЕЯ – в моем резерве.

В) 1 ГВ. МСД форсированным маршем к исходу 20.1 сосредоточиться в районе МЕДЫНЬ, где поступить в резерв Командующего фронтом. Марш совершить на автотранспорте. По окончании сосредоточения автотранспорт направить в БОРОВСК, в распоряжение командира 160 СД для использования под перевозку частей дивизии в новый район, после чего автотранспорт будет возвращен обратно в МЕДЫНЬ.

Г) 113 СД, наступая в прежней полосе, к исходу 22.1 сосредоточиться в районе ИЗНОСКИ (35 км западнее МЕДЫНЬ).

Д) 338 СД наступать в прежней полосе и к исходу 29.1 выйти в район ЗАМЫЦКОЕ, КОРКОДИНОВО, ВОСКРЕСЕНСК.

Е) 93 СД, наступая в прежней полосе, передовыми частями к исходу 21.1 достичь района ТЕМКИНО, главные силы сосредоточить в том же районе к утру 22.1.

Ж) 160 СД – быть готовой к утру 21.1 к переброске на автомашинах в район МОЧАЛЬНИКИ, НЕКРАСОВО, ВОДИЦКОЕ.

2. Командирам дивизий иметь в виду, что в районе ЗНАМЕНКА, ЖЕЛАНИЕ, ДОБРОЕ (в районе большака ЮХНОВ, ВЯЗЬМА) высажен наш авиадесант – 2.000 чел.

3. Широко использовать лыжников, сани и автотранспорт. Передовым частям обязательно придать саперов, отдельные орудия на санных и лыжных установках.

ЕФРЕМОВ

КОНДРАТЬЕВ

ШЛЯХТИН»[24].

В соответствии с приказом командующего фронтом 1-я гв. мсд в 12 часов выступила в направлении г. Медынь. В 12.30 головной полк прошел д. Макарово и уже через некоторое время был на территории Калужской области. Вместе с дивизией 33-я армия лишилась и танков 5-й танковой бригады. Таким образом, стрелковые подразделения уже не могли надеяться на помощь танкистов, которые в ходе боев, особенно в районе Наро-Фоминска, оказали им большую помощь.

1-я гвардейская Московская Пролетарская мотострелковая дивизия и подчиненная ей 5-я тбр оставили яркий след в истории боевого пути 33-й армии в период Московской битвы, с честью выполнив все возложенные на них боевые задачи, об этом всегда будут помнить Наро-Фоминская земля и ее жители!

113-я сд утром также начала выдвижение в указанный ей район. В 13 часов 30 минут головной полк дивизии прошел д. Васильево. В ходе боя за Верею и в районе д. Сотниково дивизия потеряла 409 человек убитыми и без вести пропавшими и 145 – ранеными[25].

93-я сд с рубежа: Горки, Жихарево в 11 часов продолжила выдвижение в направлении Шанский завод, Мочальники. Справа выдвигался 129-й сп, слева – 266-й сп, а за ним 51-й сп.

338-я сд, имевшая задачу к исходу 20 января сосредоточиться в районе с. Кременское, совершала марш одной походной колонной. В 15 часов головной полк достиг д. Марьино. Главные силы дивизии находились в районе д. Лобаново.

Как и следовало ожидать, ни одна из дивизий к указанному сроку не смогли выйти в указанные им районы, поэтому часть маршрута пришлось преодолевать уже ночью. Сильные вьюги и метели, мороз под 30 градусов, все это затрудняло передвижение войск, которым в этих сложных погодных условиях негде даже было немного передохнуть накоротке.

Ветераны 110-й стрелковой дивизии, начавшие через несколько дней выдвижение по маршруту головных дивизий, вспоминали о том, в каких условиях приходилось совершать марш:

«Большие снежные заносы, бездорожье, отсутствие транспортных средств для переброски артиллерии и недостаток в тягловой силе, нехватка горючего, недостаточная натренированность личного состава в значительной мере затрудняли маневренность наших войск и замедляли продвижение их вперед. Артиллерия и тылы отставали от передовых частей на 15–20 км»[26].

Пока главные силы армии совершали марш в указанный район, 110-я сд продолжала находиться в Верее и приводить себя в порядок и оказывала местному населению Вереи помощь в наведении порядка на улицах, захоронении бойцов и командиров, павших в бою за город и его окрестности.

Из оперативной сводки штаба дивизии № 164 от 20 января 1942 года:

«…Силами частей дивизии и местного населения город приводится в порядок: убираются трупы расстрелянных немцами пленных красноармейцев, в большом количестве разбросанных по городу, убитых в бою бойцов и убитых немцами местных жителей; убираются улицы от обломков взорванных немцами зданий; разминируются улицы и здания города»[27].

Кроме 110-й сд пока не начала марш и 160-я стрелковая дивизия, части которой размещались в районе города Боровска. Дивизия по-прежнему находилась в распоряжении командующего Западным фронтом, вместе с тем подчиняясь командующему 33-й армией и, согласно боевому распоряжению № 027, готовилась к маршу в новый район.

Днем в штаб армии поступила директива командующего Западным фронтом, в которой он объяснял командармам (!), что такое параллельное преследование. Директива явно была подготовлена после разговора генерала Ефремова с начальником штаба фронта генералом Соколовским. Вот ее содержание:

«ВСЕМ КОМАНДАРМАМ.

К сожалению среди командармов оказались лица, не знающие существа природы и техники выполнения параллельного преследования, понимая его таким образом, что противника, отходящего по дорогам, следует преследовать параллельно по целине.

Вынужден разъяснить, что сущность параллельного преследования в полосе армии заключается в том, что противник отходит главными силами по определенным дорогам, выдвигая на другие дороги только небольшие прикрывающие части.

Поэтому нужно свою главную группировку направлять так, чтобы, быстро ею уничтожив эти прикрывающие части, выходить наперерез главным силам противника, упреждая их, во всяком случае, своими передовыми частями.

По обстановке может представиться и такой случай, когда, даже не ввязываясь в бой с арьергардами противника, можно использовать для параллельного преследования обходные пути, свободные от противника, в полосе своей или соседней армии.

Целиной должны действовать только подвижные лыжные отряды задача которых, всемерно задерживать отходящую главную группировку противника, захватом впереди ее узлов, дорог, теснин и внезапными фланговыми ударами с тем, чтобы обеспечить своевременный выход и развертывание наперерез противнику своих главных сил, следующих по параллельным или пересекающим маршрут противника дорогам.

ПРИКАЗЫВАЮ:

Разъяснить сущность и приемы параллельного преследования всему комсоставу до командира батальона включительно.

Обращаю внимание командармов, что только правильно организованное и нацеленное параллельное преследование может разрешить задачу разрезания отходящего противника на отдельные изолированные группы и быстрейшего их окружения и пленения.

ЖУКОВ»[28].

Выдающийся документ, особенно если учесть, что сей «ликбез» был организован для командармов!

Начальники и командиры всех степеней в нашей армии, как в годы Великой Отечественной войны, так и сейчас, очень любили и любят издавать всякого рода приказы, приказания, распоряжения, директивы и т. д. В них очень редко появлялась и появляется новая умная идея, которая могла бы положительно повлиять на ход боевых действий войск или облегчить жизнь и быт бойцов и командиров. Как правило, они повторяют высказанную кем-то ранее мысль или напоминают о том, что уже было когда-то сказано. Зачастую начальники, подписавшие эти документы, и сами не знают, для чего они сочинили то или иное распоряжение или приказ. Вот понравилось командующему фронтом выражение «параллельное преследование», и все тут! Хочешь не хочешь, обязательно организуй его!

С первых дней войны немецкие военачальники абсолютно псправедливо отмечали приверженность наших командиров всех уровней к шаблонным действиям. Директива генерала Жукова является ярким тому подтверждением. Ибо если и можно было где-то осуществить параллельное преследование противника, то только не в полосе действий 33-й армии, о чем с командирской прямотой, сказал генерал Ефремов начальнику штаба фронта. Крайне слабо развитая сеть дорог в районе боевых действий армии, где волею судьбы она оказалась, а вернее, полное ее отсутствие, сводила на нет этот вид маневра.

В этих местах в зимние месяцы, даже сейчас, 77 лет спустя, по нескольку недель отсутствует нормальное сообщение между расположенными здесь деревушками, что уже говорить о снежной и морозной зиме 1941–1942 гг. К тому же необходимо отметить, что параллельное преследование противника, осуществляемое с целью выхода на его коммуникации и создания предпосылок для окружения и уничтожения неприятеля, можно осуществить только при условии наличия необходимого количества техники и транспортных средств, имеющих проходимость и прочие тактико-технические характеристики не ниже, чем у противника, о чем в тот период войны можно было и не мечтать.

Ночью 21 января 1942 года у генерала Ефремова вновь состоялся разговор со штабом фронта, но на этот раз лично с командующим – генералом армии Г.К. Жуковым.

«У аппарата ЖУКОВ:

Здравствуйте. Когда выйдут части в назначенный район. Это сейчас главный вопрос.

Здравствуйте тов. командующий. У аппарата ЕФРЕМОВ:

1. 93 СД, находясь в ШУМОВО, ДРЯБЛОВО, с наступлением темноты выходит в район сосредоточения в район ТЕМКИНО.

2. 113 СД и 338 СД на рубеже р. ШАНЯ.

3. 222 СД с 17.30 ведет бой в районе ЮРЛОВО за ЮРЛОВО и южнее.

222 СД перед собой имеет усиленный батальон противника 479 ПЕХОТНОГО ПОЛКА 258 ПД.

4. Понимаю все значение нашего выхода в указанный Вами район – все для этого делаю.

5. Все тормозит этот транспорт. Радиостанции и те отстали от командира дивизии. День и ночь расчищаем дороги.

6. Наличие до двух тысяч противника в районе ПЕРЕДЕЛ, усиленного танками, вынуждает меня просить Вашего разрешения начать переброску 160 СД в назначенный район из БОРОВСК.

7. Все приложу чтобы выполнить задачу. Все.

ЖУКОВ:

Если в ПЕРЕДЕЛ действительно две тысячи с танками, то это очень хорошо, так как мы боимся, что все уже ушло.

Не ввязываясь в бой, стремительно выходить в назначенный район, связаться с десантом в районе ЗНАМЕНКА, ЖЕЛАНЬЕ и быть готовым, не останавливаясь, к выходу в район западнее ВЯЗЬМА.

Для обеспечения действий сейчас же подтягивайте армейские тылы, запасы и все материальное обеспечение и управление штабу армии от главной группировки не отрываться.

160 СД передаю в ваше распоряжение. Имейте в виду, она дополучила вооружение и даем ей дополнительно пополнение. Главные силы 222 вывести из боя и двигать в назначенный район. Для преследования оставить усиленный батальон с 110 СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИЕЙ. Двигайтесь как можно быстрее и держите с нами непрерывную связь, чтобы мы могли вовремя поставить Вам задачу и ориентировать об обстановке. Из района ТЕМКИНО выбросить разведку и передовые отряды на линию ЛОСЬМИНО, ЗНАМЕНКА.

ЕФРЕМОВ:

Тов. Командующий, все понятно, прошу лишь повторить вы не оговорились, назвав 110 дивизию, она по Вашему приказанию должна была оставаться в ВЕРЕЯ доукомплектовываться?

ЖУКОВ:

Все ли ясно, выделить для преследования батальон 110 СД, усилив его отдельными орудиями. 110 ДИВИЗИИ оставаться в районе ВЕРЕЯ и укомплектовываться.

222 должна следовать в район сосредоточения, передав противника батальону 110. Все.

Будьте здоровы. Нажимайте. Можете отличиться на этом как никогда.

Слушаюсь, все понятно. Доброго здоровья.

М. ЕФРЕМОВ»[29].

По содержанию переговоров Михаила Григорьевича Ефремова с командующим фронтом видно, что он был доволен их результатом, но, увы, слова генерала армии Г.К. Жукова о том, что «Можете отличиться на этом как никогда», не стали пророческими: армию ожидала неожиданная и трагическая развязка. Несмотря на кажущуюся слабость противника, он сохранил достаточно сил для того, чтобы оказать упорное сопротивление нашим войскам на этом направлении и остановить их наступление.

В течение дня части и соединения армии, несмотря на сильные морозы, достигавшие местами 26 градусов, продолжали движение к указанному рубежу.

На правом фланге, противник ружейно-пулеметным огнем небольших по составу арьергардов пытался задержать выдвижение наших частей; на левом фланге и в центре соприкосновения с противником не было.

222-я сд медленно продвигалась в направлении Васькино, Юрлово. Частям дивизии постоянно приходилось вступать в бой с арьергадами противника. Так, по докладу штаба дивизии, в бою за Курнево было уничтожено до 50 немецких солдат и захвачено одно орудие. В сложных дорожных и погодных условиях дивизия за день прошла всего около восьми километров.

93-я сд, после тяжелейшего ночного марша по лесным дорогам, которые еле угадывались под метровым слоем снега, к 8 часам утра сосредоточилась в районе населенных пунктов Семеновское, Дряблово, где стала на дневной привал, используя оставшиеся в деревнях крестьянские дома. За двенадцать часов ночного марша было пройдено лишь семь километров.

113-я сд в это время находилась на марше между населенными пунктами Жихарево и Свердлово, значительно сократив отставание от 93-й сд.

338-я сд, выдвигаясь параллельно 93-й сд и используя несколько лучшую в этом районе сеть дорог, которые кое-где были расчищены местным населением, за сутки прошла около 30 км. К 12 часам разведывательная рота, следовавшая в авангарде, достигла населенного пункта Коняево, 1134-й сп прошел д. Исаково. 1136-й сп был на подходе к д. Бараново, а 1138-й сп головой подошел к д. Федоровка.

Противник, сдерживая продвижение наших частей действиями своих арьергардов, продолжал отход на рубеж реки Шаня. Из истории боевого пути 258-й пд:

«Следующая линия обороны – новая «Линия В» проходит по рубежу: Федосово – Васькино – Хорошилово – Тропарево. Арьергардам ее необходимо держать до вечера 21 января»[30].

Под прикрытием сумерек враг оставил занимаемые позиции и начал отход на линию «С»: Семена – Галчино – Бортеново, ее планировалось удерживать до вечера 22 января.

Таким образом, к исходу 21 января 1942 года части 33-й армии полностью освободили территорию Наро-Фоминского района от немецко-фашистских захватчиков.

110-я сд по-прежнему находилась в Верее. 1287-й сп готовился заменить подразделения 222-й сд, которые были связаны боем с противником в районе Васькино, Юрлово, Хорошилово.

160-я сд находилась в районе Боровска.

22 января 1942 года армия продолжала выдвижение в район Темкино, Замыцкое, Остролучье. Темпы продвижения частей и соединений по-прежнему были очень низкими. Особенно медленно выдвигалась артиллерия, которая за прошедшие двое суток значительно отстала от пехоты, несмотря на помощь, которую оказывало в расчистке дорог местное население. За исключением 222-й сд, все остальные дивизии совершали марш, не имея боестолкновений с противником. 110-я сд по-прежнему находилась в Верее.

222-я сд, обойдя южнее район: Васькино, Юрлово, Хорошилово, где противник оказывал активное сопротивление, продолжила движение в направлении Шустиково, Николаевка, Передел.

93-я сд совершала марш по маршруту Дряблово, Шанский Завод, Темкино. В 12 часов дня, противник силою до 300 человек пехоты, действуя из района Шевнево, предпринял попытку перерезать эту, более или менее подходящую для движения дорогу, в районе Шанского Завода. Однако атака противника была отбита, и он отошел в исходное положение.

113-я сд к 8 часам утра вышла в район Власьево, Таракановка и после короткого отдыха продолжила движение в район Шанского Завода.

338-я сд, пройдя за сутки около 15 км, продолжала движение одной колонной. Тылы и артиллерия отставали от главных сил дивизии на 10–12 км.

160-я сд получила предварительное боевое распоряжение на подготовку к перевозке автотранспортом в район действия главных сил армии.

23 января 1942 года армия продолжала движение по направлению к Вязьме в очень узком коридоре. С каждым пройденным километром на пути к намеченной цели, положение армии становилось все опаснее, в первую очередь вследствие растянутости ее коммуникаций и открытости флангов. При всем уважении к нашему великому полководцу надо сказать, что, это было далеко не самое умное его решение, явившееся, по всей видимости, следствием предыдущих успешных действий войск Западного фронта под Москвой. Но вдвойне обидно то, что много лет спустя Маршал Победы не только не признал своей ошибки, но и переложил всю ответственность за случившееся на генерала Ефремова. Ошибка, которая не только привела к потере инициативы на этом направлении, но и повлекла за собой гибель более 40 тысяч бойцов и командиров 33-й армии, а также соединений 43-й и 49-й армий, принимавших участие в попытке деблокировании окруженных частей и соединений.

Относительно быстрое продвижение 33-й армии по направлению к Вязьме сначала вроде бы подтвердило правильность решения, принятого командованием Западного фронта. Однако это было весьма обманчивое предположение. Враг не дремал, хотя первоначально и для него это событие было «как снег на голову в летнюю пору». Гитлер был вне себя, узнав об этом факте. Сразу же начались поиски виновного. По мнению фюрера, основным виновником последних неудач был командующий 4-й армией генерал А. Кюблер, который не оправдал возложенных на него надежд.

21 января 1942 года он был снят с должности и заменен командиром 43-го армейского корпуса генералом пехоты Г. Хейнрици[31]. Однако сил для того, чтобы выполнить приказ Гитлера о соединении с частями 4-й танковой армии в районе Шанского Завода не было. Поэтому новый командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Клюге принял решение отвести 4-ю армию примерно на 15–20 км на запад и закрепиться в районе Износок. После этого должен был последовать удар навстречу друг другу соединений правого фланга 4-й танковой и левого фланга 4-й полевой армий.

33-я армия продолжала марш, растянувшись к утру 23 января более чем на 40 км: когда 93-я сд достигла п. Износки, 222-я сд только подходила к населенному пункту Передел. Не говоря уже о 160-й сд, главные силы которой находились на удалении 70 км от населенного пункта Передел. Авиация противника в последние дни еще более повысила свою активность.

Утром 23 января 1287-й сп 110-й сд получил от командующего армией задачу совершить марш в район д. Возжихино (14 км севернее Шанского Завода) и прикрыть правый фланг армии. К 20 часам полк вышел в указанный район и занял оборону по рубежу: Бородино, Лапино. Главные силы дивизии продолжали находиться в Верее.

93-я сд к утру в полном составе вышла в район п. Износки. Первыми туда прибыл 129-й сп и оперативная группа во главе с командиром дивизии генералом Эрастовым. Положение дивизии было очень сложным. Вследствие глубокого снежного покрова и возникшей в последнее время проблемы с горючим артиллерия и тылы заметно отстали.

Начальник штаба 93-й сд майор Корженецкий докладывал:

«…Автотранспорт отстает за отсутствием бензина и дорог. Мне должны подвезти бензин 23.1.42. Лошади сильно переутомлены, пять суток без овса. Артиллерия сильно отстала…»[32]

Тыл армии принимал необходимые меры по обеспечению частей и соединений горючим, однако проблема опять-таки упиралась в отсутствие дорог и их состояние там, где они имелись. Самые большие трудности в ходе боевых действий зимой 1941/42 года создавали частые снегопады и сильные метели. Зима 1942 года, упоминаемая как самая холодная зима столетия, была обязана этим сравнением именно обилию снега, выпавшего тогда и постоянным ветрам и метелям, сковывавшим действия войск по обе стороны фронта и превратившим дороги в непроходимую снежную целину.

Доклад командира 93-й сд о том, что противник в районе Шанского завода пытался перерезать дорогу на Износки, насторожил командарма, т. к. за последние 2–3 дня вражеские подразделения отходили, не оказывая особого сопротивления, а здесь уже по всему было видно, что он начинает переходить к активным действиям.

338-я сд к утру 23 января вышла в район Войново, Костино, Мелентьево, Волынцы, Поджаровка. Разведка дивизии к этому времени уже была на рубеже Чалищево, Юрьево. Тылы и артиллерия за прошедшие сутки еще больше отстали от главных сил.

113-я сд двумя полками продолжала марш от Шанского Завода в направление на Износки, следуя по маршруту за 93-й сд. 1290-й сп, в связи с обнаружением противника севернее Шанского Завода, был оставлен для прикрытия этого района. По данным местных жителей деревни Шевнево, Водопьяново, Кузова, Павлищево, находившиеся в 5–7 км северо-западнее Шанского Завода, были заняты противником. Артиллерия дивизии отставала от главных сил на 15–20 км, и, несмотря на все принимаемые меры, сократить это расстояние не удавалось.

222-я сд, после короткого ночного отдыха, в 4 часа утра продолжила марш из района Лыково, Хорошево на Передел, Дубну. Пленные, захваченные накануне, показали, что перед дивизией отходят части 683-го пп в количестве до 400 человек с 2 танками, 4 орудиями ПТО и 18 артиллерийскими орудиями. Эти данные несколько озадачили офицеров разведотдела армии, т. к. указанный полк ранее в сводках не отмечался.

С прибытием в Боровск автотранспорта из района Медыни, 1293-й сп 160-й сд произвел погрузку и выдвинулся в указанный район. Остальные части совершали марш в указанном направлении в пешем порядке и на санях. По-прежнему стояли сильные морозы (24 градуса), постоянные вьюги затрудняли движение частей.

Продвигаясь вперед в указанный район сосредоточения, соединения и части армии вынуждены были все чаще вступать в бой с отходящими арьергардными подразделениями противника на всех маршрутах выдвижения, как на правом, так и на левом фланге. Немецкая авиация неоднократно в течение дня 24 января 1942 года группами и одиночными самолетами наносила удары по колоннам выдвигающихся частей.

110-я сд, получив предварительное боевое распоряжение о совершении марша в район Шанского Завода, приступила к подготовке марша, начать который планировалось в 6 часов утра следующего дня.

222-я сд и 1290-й сп 113-й сд весь день вели бой с противником в районе: Пономариха, Шевнево, Кузова. Остатки 507-го и 508-го пп 292-й пд противника, «старые знакомые» по боям в районе д. Таширово, оказывали сильное огневое сопротивление, устраивая завалы на маршрутах движения и осуществляя минирование дорог и подрыв мостов.

93-я и 338-я сд, выйдя к границе Смоленской области (12 км юго-восточнее п. Темкино), вели бой на рубеже: Ореховня, Химино, Челищево, Ивановское. По данным разведки, перед ними оборонялись 49-й и 62-й саперные батальоны противника.

113-я сд к исходу дня двумя полками достигла п. Износки.

Части 160-й сд продолжали ускоренное выдвижение в указанный район на автомобилях, санях и пешем порядке, постепенно сокращая отставание от главных сил армии.

25 января 1942 года соединения и части 33-й армии продолжали продвигаться вперед. Сопротивление противника резко возросло. Если в предыдущие дни боестолкновения с врагом носили эпизодический характер, то теперь враг стал цепляться за каждый населенный пункт. Авиация противника весь день одиночными самолетами, вела разведку, бомбила и обстреливала наши войска.

1287-й сп 110-й сд, прикрывавший марш дивизий с правого фланга, при поддержке артиллерии 222-й сд вел бой по овладению д. Сорокино.

1289-й и 1291-й стрелковые полки, начавшие рано утром выдвижение в район Шанского Завода, в 15 часов 30 минут колонной главных сил достигли д. Никулино, где остановились на короткий привал, после чего продолжили движение.

222-я сд, с боем овладев ночью населенными пунктами Пономариха, Прудищи и совхозом Лысково, продолжала движение в указанный район сосредоточения. Дивизия оставалась пока единственной среди всех соединений армии, у кого артиллерия пока не отставала от пехоты. Этому способствовало решение, которое было принято комдивом полковником Ф.А. Бобровым в первый же день совершения марша. Он приказал поставить артиллерию в состав колонны главных сил. Общими усилиями артиллеристов и пехоты удалось тащить орудия, не отставая от стрелковых подразделений. Решение командира дивизии позволило использовать артиллерию в боях с арьергардами противника.

1295-й и 1293-й сп 160-й сд, нагнав арьергарды противника, весь день вели с ними бой в районе населенных пунктов Становое, Шевнево, Глиньево. 1297-й сп, находившийся в районе Гончаровка, Грибово, готовился продолжить движение по маршруту 1293-го сп.

93-я, 113-я и 338-я сд, вышедшие на рубеж тракта Гжатск – Юхнов, продвижение вперед не имели, вынужденные весь день вести бой с противником, занимавшим оборону по западному берегу рек Истра и Воря.

Части 93-й сд к исходу дня овладели разъездом Угрюмово и вели бой за Игнатьево, где, по данным разведки, оборонялось до батальона пехоты с 3 танками и 3 бронемашинами.

113-я сд вела бой с противником, оборонявшим населенные пункты Ивановское и Малое Ивановское. Ожесточенный бой шел до самой ночи. Потеряв до 70 человек, неприятель под натиском частей 113-й сд был вынужден оставить Малое Ивановское и отойти к Собакино.

338-я сд, действовавшая левее, к исходу дня овладела Савино и Воскресенск[33].

Таким образом, к исходу 25 января передовые соединения и части армии вышли на рубеж: Челищево, разъезд Угрюмово, Ивановское, Воскресенск, Савино.

33-я армия выдвигалась к Вязьме двумя группировками. Впереди действовали, несколько вырвавшиеся вперед 93-я, 113-я и 338-я стрелковые дивизии. Отставая на 20–25 км, выдвигались 222-я, 160-я и 110-я стрелковые дивизии. Армия выдвигалась к Вязьме, ежеминутно рискуя оказаться отрезанной от главных сил. Только отсутствием достаточного количества сил и средств у врага на этом направлении можно объяснить тот факт, что этого пока не произошло.

На что надеялся генерал армии Жуков, видя, что растянувшаяся на несколько десятков километров 33-я армия буквально была со всех сторон обложена противником, сказать трудно. Подобного примера в истории Великой Отечественной войны больше нет. Необходимый в военном деле, естественно, в разумных пределах риск в данном случае явно соответствовал определению – авантюра.

33-я армия продолжала выполнять поставленную ей задачу, однако чем ближе войска подходили к рекам Воря и Угра, тем сильнее становилось сопротивление врага. По всему чувствовалось, что противник отводил им в своих планах не последнюю роль. И хотя в данный момент, покрытые метровым слоем льда, реки не могли служить серьезным препятствием для наступавших советских частей, но с наступлением весны они явно приобрели бы свою силу и значение.

Неприятель не только оборонялся, но и на отдельных участках переходил в контратаки при поддержке танков. Так, в районе д. Игнатьево противник использовал в бою против частей 93-й сд до 10 танков.

222-я сд весь день 26 января 1942 года вела бой по овладению населенными пунктами Водицкое, Родионово, Эсовцы, но так и не смогла этого сделать.

110-я стрелковая дивизия без 1287-го сп в ночь на 26 января сосредоточилась в районе Шанского Завода и с утра начала наступление на противника, оборонявшегося в районе Шевнево, Азарово, Водопьяново, сменив в этом районе 1290-й сп 113-й сд, который получил задачу продвигаться по маршруту своей дивизии.

160-я сд, продвигаясь в указанном направлении, 1293-м сп, действовавшим в авангарде, вела бой за д. Некрасово. Два других полка следовали за головным полком на некотором удалении от него.

Наступление частей 93-й сд замедлилось. В середине дня, под натиском противника, 266-й сп был вынужден оставить разъезд Угрюмово и отойти к лесу юго-восточнее его. 129-й сп, так и не сумев овладеть д. Игнатьево, и был вынужден продвигаться вперед, обходя его с юга.

113-я сд, несмотря на яростное сопротивление врага, к исходу дня овладела населенными пунктами Ивановское, Вязищи и Лущихино и продолжила продвижение вперед.

388-я сд, овладев населенными пунктами Воскресенск, Савино, Колодези и Мамуши, не встречая сильного сопротивления противника, продолжила наступление в общем направлении на Желтухино.

В 16 часов, в соответствии с распоряжением командующего Западным фронтом, командный пункт армии переместился в Износки.

Из журнала боевых действий 33-й армии за 26 января 1942 года:

«…Противник, частями прикрытия, усиленными минометами, артиллерией, отдельными и группами танков, пытается сдержать наступление частей армии… Дороги в полосе наступления армии труднопроходимы в силу чего, артиллерия и тылы отстают от своих частей. На отдельных участках создаются заторы обозов и артиллерии. Армия прибегает к мобилизации местного населения для расчистки дорог…»[34].

Ознакомившись с обстановкой в полосе боевых действий армии по состоянию на пять часов утра 27 января 1942 года, генерал Ефремов приказал отправить в адрес командиров дивизий телеграмму следующего содержания:

«1. Вы не бросок совершаете дивизиями в указанные районы, а ползете осторожно.

2. Требую усилить темп движения и быть в р-не сосредоточения каждому в срок…

ЕФРЕМОВ

КОНДРАТЬЕВ

ШЛЯХТИН»[35].

Но ни о каком усилении темпов наступления и не могло быть и речи. Дивизии были буквально «по рукам и ногам» связаны противником и плохими дорожными условиями. Даже левофланговые соединения – 113-я и 338-я сд были вынуждены вступать в бой с противником, поскольку возможности обойти его опорные пункты не было.

222-я сд с 1287-м сп 110-й сд с 9 часов утра вела бой в районе Лысково, Водицкое, где вновь объявился противник. 457-й сп наступал на Терехино. Вследствие низких температур стали большими потери личного состава от обморожений. За два последних дня обмороженных бойцов и командиров было намного больше, чем раненых.

Наступление 1289-го и 1291-го сп 110-й сд на Шевнево и Водопьяново успеха не имело. Авиация противника утром нанесла бомбовый удар по обозам частей в районе Шанского Завода, причинив им значительный урон.

160-я сд второй день вела бой за Глиньево, не имея успеха.

93-я сд весь день вела бой с противником, оборонявшимся в населенных пунктах Игнатьево, Угрюмовские высоты и разъезд Угрюмово. За два дня боя бойцами дивизии было подбито 4 танка. К 16 часам части дивизии вплотную подошли к шоссе Игнатьево – Разъезд Угрюмово, имея задачей продолжение наступление на Савостьяново. Однако противник сильным артиллерийским и минометным огнем из Игнатьево и Тулизово заставил части дивизии отойти назад.

113-я сд продолжала выдвижение в указанный район, не встречая сопротивления противника. К 9 часам утра 1288-й сп достиг Скотинино. 1292-й сп следовал за ним. Следовавший в хвосте колонны дивизии 1290-й сп оставил в районе Малое Ивановское стрелковую роту, которая имела задачу прикрыть коммуникации дивизии с севера. Все было бы хорошо, если бы не отставала артиллерия, которая по докладу штаба дивизии находилась в 25 км позади колонны главных сил дивизии[36].

338-я сд также продвигалась вперед по направлению к Вязьме, не встречая сопротивления противника. К 16 часам полки достигли: 1136-й сп – д. Дорки, 1134-й сп – д. Буслава, 1138-й – д. Шеломцы. Стрелковый батальон 1138-го сп был оставлен в Захарово для прикрытия дороги Юхнов – Гжатск с юга. Через несколько часов противник силою до роты пехоты дважды пытался безуспешно атаковать Захарово, но был отброшен назад. Это был первый тревожный звоночек, которому никто, однако, не придал никакого значения: ни в штабе армии, ни в штабе фронта.

Несмотря на сильный мороз и активные действия авиации противника, которая в течение дня несколько раз бомбила боевые порядки и тылы частей и соединения 33-й армии, войска продолжали 28 января 1942 года движение к Вязьме.

222-я сд, потеряв соприкосновение с противником, сосредоточилась в районе Пономариха, Шугайлово и в 15 часов начала марш по маршруту Прудищи, Шанский Завод, Износки для того чтобы присоединиться к ударной группировке армии.

В это время командарм получил донесение о том, что противник занял населенные пункты Тросна, Клины, Красново, Костино и держит под пулеметным и минометным огнем дорогу Шанский Завод – Износки, пытаясь наступать на Зубово. Движение по дороге стало невозможным.

Для восстановления движения командарм был вынужден использовать 222-ю сд, которая находилась ближе всех к этому району. Полковник Бобров получил задачу ликвидировать противника в районе Тросна, Клины, Красново, Костино, после чего, оставив прикрытие, продолжать движение по указанному маршруту.

Одновременно генерал Ефремов запросил Военный совет 43-й армии о выделении части сил на линию Фокино, Беклеши, Волынцы, Зубово для совместных действий по ликвидации противника, наступавшего с севера. Ответ командарма 43-й был как приговор:

«Все силы и средства армии направлены на юго-запад с целью – овладеть ЮХНОВ. Никаких сил Вам выделено быть не может. Надеемся, что вы обеспечите нас с тыла»[37].

Генерал Ефремов понял, что помощи ждать неоткуда, надо действовать, полагаясь только на собственные силы и средства, которых, к сожалению, было не так уж и много.

Неспокойно было на душе в тот день у генерала Ефремова. Но Михаил Григорьевич не знал тогда, и не узнал никогда, что именно в этот день генерал армии Г.К. Жуков подписал на него скандально известную в узком кругу лиц служебную характеристику, в которой, скорее всего, отразил свое личное отношение к командующему 33-й армией, но никак не уровень его командирской подготовки. Уж слишком не соответствовала эта характеристика уровню профессиональной выучки генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова, которого многие генералы и офицеры, служившие в его подчинении, почитали за образец командира и человека. Так уж повелось в нашей армии, что служебная характеристика очень часто отражает не уровень подготовки подчиненного, а, прежде всего, отношение начальника к нему, особенно если нормальные отношения между ними не сложились. Принцип единоначалия в армии зачастую становился оружием невежд, которым они могли и могут при случае воспользоваться.

Вот эта характеристика:

«Генерал-лейтенант Ефремов Михаил Григорьевич командует 33-й армией с конца октября 1941 года.

Оперативный кругозор крайне ограничен. Во всех проведенных армией операциях неизменно нуждался в постоянном жестком руководстве со стороны командования фронтом, включительно тактического применения отдельных дивизий и расположения командного пункта армии. Приказы выполняются не в срок и не точно. Приходится все время подстегивать, за что имеет выговор в приказе.

Должности командующего армией не вполне соответствует. Целесообразно назначить командующим войсками внутреннего округа.

Командующий войсками Запфронта генерал армии Жуков.

Член Военного совета Западного фронта Хохлов»[38].

Никто не отбирает права у генерала Жукова в написании характеристики на подчиненного ему генерала, это все в его компетентности. Но возникает вопрос: когда же генерал Ефремов стал столь безликой личностью? Хорошо известно, что положительные черты, равно, как и отрицательные, формируются не в один день – это долгий процесс. И, как правило, человек не сразу растет в своем развитии и не сразу падает вниз. Поэтому есть смысл заглянуть в личное дело генерала Ефремова, в котором сразу же можно будет обнаружить, когда будущий командарм пошел по наклонной и дошел до такой характеристики, которую ему дал командующий фронтом.

Знакомясь с характеристиками, данными ему непосредственными начальниками и разного рода политическими органами, которые, как известно, обладали не меньшей властью, обнаруживаешь, что все они очень высоко ценили командирские и человеческие качества Михаила Григорьевича, причем недостатки, изредка проскакиваемые в них, даже как-то его «украшают».

4 марта 1922 года. Командир и военный комиссар 14-й стрелковой дивизии Калнин в приказе по дивизии, дает такую характеристику своему помощнику М.Г. Ефремову:

«Все возлагаемые на него задачи, как моего помощника, проводились под знаком – глубокого знания дела, выдающейся энергии и большого такта»[39].

Из аттестации на командира 19-й стрелковой дивизии М.Г. Ефремова по итогам 1925 года:

«Любит военное дело – выдержан. Политически развит. В обстановке ориентируется и принимает правильное решение. Самолюбив. Бывает вспыльчив, но умеет себя вовремя сдержать. Пользуется авторитетом среди подчиненных. Здоров. К походной жизни пригоден. Заслуживает внеочередного выдвижения на должность командира и комиссара корпуса.

Командир корпуса.

Резолюция Командующего Московским Военным Округом К.Е. ВОРОШИЛОВА:

«С аттестацией согласен, однако назначать на корпус в командиры – рано. Может быть выдвинут на должность Помкомкора (помощник командира корпуса. – Примеч. авт.)»[40].

1929 год. Выписка из протокола № 5 Заседания Высшей аттестационной комиссии при РВС СССР от 28 мая 1929 года, утвержденная Наркомвоенмором 10 июля 1929 года.

«Энергичный, инициативный дисциплинированный работник. Общую военную подготовку имеет удовлетворительную. В оперативных и тактических вопросах разбирается. Имеет боевой опыт. Хороший администратор… Работает над собой, как по вопросам общеполитическим, так и военным, Хороший товарищ, скромный, не выпячивающий себя. Критически относится к себе. В обращении с подчиненными и во взаимоотношениях с начальниками весьма корректен. Заботится о подчиненных»[41].

1933 год. Аттестация при выпуске из Военной академии имени Фрунзе:

«Здоровый, энергичный, выносливый командир. Академический курс усвоил хорошо, значительно вырос в области тактического развития и оперативного искусства, хорошо изучил технику штабной службы. За время нахождения в академии к обязанностям своим, как слушателя, так и к обязанностям курсового старосты, относился с полной внимательностью. Дисциплинирован, тактичен, во взаимоотношениях с окружающими хороший товарищ, склонен к некоторой мягкости в оценке фактов. В работе ровный и спокойный, не растеривающийся в боевой обстановке. Вполне заслуживает должности командира стр. корпуса, единоначальника. К штабной службе менее пригоден по свойствам своего характера, безусловно более будет полезным на строевой службе

Заключение начальника и комиссара Академии:

«С аттестацией и выводами вполне согласен. Достоин выдвижения на должность помкомвойск округа»

ШАПОШНИКОВ»[42]

1938 год. Из партийной характеристики, данной партийным собранием штаба и окружных отделов Орловского Военного округа:

«Любит работать непосредственно в частях и соединениях, показывая своим примером дисциплинированность и знание дела, чуткий к подчиненным и в то же время требовательный, политически подготовлен, общая подготовка хорошая.

Начальник политуправления Орловского Военного округа бригадный комиссар Пигурнов»[43].

Других характеристик за все время службы в деле генерала Ефремова больше нет. Кто теперь может поверить характеристике, данной Жуковым? Неужели за два года человек может так измениться? Нет, конечно, все это были выдумки командующего Западным фронтом. Но на этом разговор о характеристиках, который дал в этот день генерал армии Жуков, не закончен.

Судьба распорядилась так, что именно в этот день генерал армии Жуков поготовил характеристику еще на одного командующего армией, в которой не пожалел ярких красок. Этих генералов часто упоминают вместе, когда идет речь о наиболее трагичных событиях Великой Отечественной войны, тем более что они оказались в схожей обстановке, но повели себя совсем по-разному.

Но если первого упоминают, когда говорят о самых высоких качествах человека, его любви к Родине и верности воинскому долгу, то второй, уже на протяжении многих десятилетий, упоминается как синоним слова «предатель».

Да, речь идет о небезызвестном генерале-предателе А.А. Власове, которому генерал армии Жуков в этот день дал следующую характеристику:

«Генерал-лейтенант Власов командует войсками 20-й армии с 20 ноября 1941 года.

Руководил операциями 20-й армии: контрударом на город Солнечногорск, наступление войск армии на Волоколамском направлении и прорывом оборонительного рубежа на реке Лама.

Все задачи, поставленные войскам армии, тов. Власовым выполняются добросовестно.

Лично генерал-лейтенант Власов в оперативном отношении подготовлен хорошо, организационные навыки имеет. С управлением войсками армии – справляется вполне.

Должности командующего войсками армии вполне соответствует.

Командующий войсками Запфронта генерал армии Жуков[44].

Вот такие две разные характеристики дал генерал армии Жуков своим подчиненным, только что-то не удалось ему разглядеть, кто есть кто. Война поставила все и всех на свое место – кто, чему соответствовал.

Нельзя не отметить поверхностного написания генералом армии Жуковым характеристики на генерала Власова, т. к. она во многом и принципиально не соответствует действительному положению дел.

Во-первых, генерал-лейтенант Власов действительно был назначен на должность командующего 20-й армией 20 ноября 1941 года, но прибыл он в армию и приступил к исполнению обязанностей только 19 декабря 1941 года, т. е. ровно месяц спустя. О чем свидетельствуют архивные документы и начальник штаба 20-й армии генерал-майор Л.М. Сандалов.

Да и сам Власов в 1946 году в ходе расследования, проводимого по факту предательства, также назвал эту дату прибытия в армию, мотивируя свое позднее прибытие тем, что у него болело ухо и он не мог руководить войсками. Тяжелое заболевание для боевого генерала! Не здесь ли начинается дорога к предательству? Командующий фронтом должен был об этом знать.

Во-вторых, город Солнечногорск был освобожден войсками 20-й армии 11 декабря 1941 года, то есть задолго до прибытия Власова в армию. Войсками армии в этот период руководил начальник штаба армии полковник, затем генерал-майор Л.М. Сандалов.

В-третьих, А.А. Власов появился в штабе армии тогда, когда соединения армии уже вели бой с противником непосредственно на подступах к городу Волоколамску, а в ночь на 20 декабря 1941 года начался его штурм.

Таким образом, Георгий Константинович Жуков выдумывал то, чего на самом деле не было: генерал Власов никакого отношения к организации боевых действий войск 20-й армии в районе городов Солнечногорск и Волоколамск не имел.

Однако все эти обстоятельства не помешали генералу армии Г.К. Жукову представить всех своих командующих армиями Западного фронта, в том числе и недавно прибывшего генерала А.А. Власова, к награждению орденом Красного Знамени, которым они все были награждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 января 1942 года.

Генералу армии Жукову этот генерал очень импонировал, поэтому, он и решил отметить орденом именно Власова, хотя по чести и по заслугам это была награда генерала Л.М. Сандалова, который руководил боевыми действиями 20-й армии продолжительное время.

Будущий Маршал Победы не разглядел своих подчиненных, воздавая хвалу будущему предателю и высказывая недостатки, которых не было, настоящему Герою Отечества. Оставим эти характеристики на его совести.

К двум часам дня 28 января 1941 года 110-я сд с боем овладела населенными пунктами Кузова, Азарово и Павлищево, после чего дивизия получила приказ командующего армией подчинить себе лыжный батальон и приступить к организации обороны на рубеже: Шугайлово, Шевнево, Становое, МТС, Кузова, Глиньево, Кросново, Клины, с задачей прикрыть правый фланг главной группировки армии.

Получив ночью распоряжение от генерала Ефремова, оставить у д. Глиньево заслон и продолжить движение вперед, командир 160-й сд В.М. Орлов уточнил задачи частям, и в 10 часов утра полки начали выдвижение в указанном направлении. В районе населенного пункта Ивлево штаб дивизии подвергся бомбардировке трех самолетов противника, в результате чего несколько десятков бойцов и командиров были убиты и ранены.

Части 93-й сд, получив приказ командарма сковать противника на рубеже Игнатьево, Ивановское, перешли к обороне рубежа: Юрьево, Туровка, Агафьево.

113-я сд утром продолжила движение в указанный район. К 18 часам 1288-й сп вышел к Станино. Однако дальше дивизия продвинуться не смогла, встретив сильное огневое сопротивление противника, оборонявшегося по восточному берегу реки Угра у д. Пажога. В это же время 1292-й сп занял Морозово. Остановившись в этих населенных пунктах на отдых, дивизия готовилась к продолжению наступления в направлении д. Желтовка. Разведка, высланная от дивизии, обнаружила, что все близлежащие населенные пункты – Пажога, Манулино, Тякино, заняты врагом.

По докладу штаба дивизии, рота 1290-го сп, оставленная накануне в районе д. Воскресенск, утром отразила несколько атак вражеской пехоты, уничтожив более 60 человек. Были взяты в плен офицер и солдат противника.

Активность немецких войск в этом районе не на шутку озадачила генерала Ефремова, и он приказал командиру дивизии полковнику Миронову развернуть 1290-й сп, следовавший в хвосте колонны дивизии, назад. Командиру полка была поставлена задача: занять оборону в районе Лущихино, Воскресенск и прикрыть коммуникации армии от возможного нападения врага с севера.

Части 338-й сд, не встречая сопротивления противника, продвигались в направлении Красного Холма на широком фронте, используя для этого все имеющиеся дороги. Значительные промежутки между частями могли привести к самым непоправимым последствиям, но выбирать не приходилось: надо было рисковать. К исходу дня положение полков было следующее: 1136-й сп находился в д. Дорки, 1134-й сп к исходу дня сосредоточился в д. Александровка, 1138-й сп достиг д. Борисенки. Кто бы знал, что именно в этом районе соединения ударной группировки 33-й армии проведут свои последние дни, перед тем как пойдут на прорыв из окружения.

329-я стрелковая дивизия под командованием полковника К.М. Андрусенко, накануне переданная в состав 33-й армии приказом командующего Западным фронтом, к 5 часам утра 29 января 1942 года сосредоточилась в районе Власьево, Жихарево, Одинцы и после небольшого отдыха приступила к совершению марша в направлении Вязьмы.

222-я сд во второй половине дня была остановлена минометным и пулеметным огнем противника в районе д. Зубово. Полковник Бобров принял решение ночной атакой 457-го и 479-го сп уничтожить противника в этом районе, после чего продолжить марш.

110-я сд занимала оборону в полосе: Шугайлово, Шанский Завод, Клины, прикрывая выдвижение главной группировки армии к Вязьме. Лыжный батальон, приданный дивизии, вел бой по овладению населенными пунктами Тросн и Клины.

93-я сд продолжала занимать оборону по рубежу: Буканово, Юрьево, Туровка, имея задачей не допустить распространение противника в восточном и юго-восточном направлениях. Неприятель, занимая населенные пункты Челищево, Тулизово, Букари, и в течение суток неоднократно предпринимал попытки просочиться отдельными группами вглубь обороны частей дивизии.

Во второй половине дня 266-й сп двумя батальонами занял оборону у населенного пункта Износки ввиду угрозы захвата его противником. Один из его батальонов был направлен в район д. Захарово для прикрытия дороги, по которой выдвигались соединения армии.

1288-й и 1292-й сп 113-й сд по-прежнему находились в районе населенных пунктов Станино и Морозово. В это время 1290-й сп оборонял д. Лущихино.

338-я сд, выйдя в район населенных пунктов Александровка, Дорки, вела разведку и подтягивала артиллерию и тылы.

160-я сд совершала марш из района Износки в направлении Красное. Во время налета вражеской авиации на колонну штаба дивизии, в момент прохождения им деревни Гриденки, было убито 10 и ранено 27 человек. Тяжелые ранения получили командир дивизии Ф.М. Орлов и начальник политотдела дивизии батальонный комиссар Курденков. К исходу дня дивизия вышла к Валухово.

Более чем тысячелетняя история Российского государства хранит немало свидетельств о выдающихся подвигах, совершенных нашими соотечественниками во имя Отечества, которые золотыми буквами вписаны в ее летопись. О многих из них сложены песни, написаны книги, сняты фильмы. Их фамилии и подвиги, боевые и трудовые, стали достоянием широкой общественности. Но есть среди них и люди-герои, о которых мы в силу различных причин почти ничего не знаем, а подвиг, совершенный ими во славу нашей Родины, остался незамеченным, хотя содеянное ими по праву должно быть национальной гордостью всех россиян. Одним из таких, неприметных на первый взгляд, героев является Ф.М. Орлов – человек уникальной судьбы, настоящий патриот нашей Родины.

Федор Михайлович Орлов (настоящая фамилия Тиунчик Феодул Михайлович) родился в деревне Тетеревка, Гродненской области (ныне Республика Беларусь) в 1878 году. К началу Великой Отечественной войны за его плечами была длинная жизнь, которую он всю отдал служению Отечеству. С 1899 по 1905 г. служил рядовым в гвардейском уланском полку царской армии. Окончив учебную команду, стал унтер-офицером, принимал участие в Первой мировой войне.

После Февральской революции 1917 года примкнул к большевикам и участвовал в формировании первых отрядов Красной гвардии. В июле 1917 года был назначен командиром и комиссаром Выборгского Красногвардейского отряда. Весной 1918 года Ф.М. Орлов стал комиссаром Кубанского войска, и закрутили его лихие годы Гражданской войны. Не перечесть всех должностей, которые занимал он, сражаясь и с белогвардейцами, и с разного рода атаманами, и просто бандитами под Царицыном, на Украине, на Северном Кавказе: везде, куда его забрасывала военная судьба. Достаточно сказать о том, что в годы Гражданской войны Ф.М. Орлов был 18 раз (!) ранен и трижды контужен, хотя занимал далеко не рядовые должности.

В 1921 году он был назначен командующим Харьковским военным округом, а в 1923 году Федор Михайлович стал помощником командующего войсками Украины, одновременно исполняя обязанности командующего войсками Харьковским военным округом. За четыре года Ф.М. Орлов прошел путь от унтер-офицера до командующего округом. Немногие наши, даже очень известные военачальники и полководцы, могут похвастаться такой стремительной военной карьерой. Достаточно сказать о том, что в то время, когда он командовал Харьковским военным округом, М.Г. Ефремов был командиром Московской отдельной курсантской бригады.

Вследствие тяжелой болезни, которая подкараулила Федора Михайловича в 1924 году, он несколько лет находился в резерве РККА, будучи прикованным к больничной койке. Только через семь лет, в 1931 году, он оправился от болезни и, едва став на ноги, попросился на службу. Вскоре Орлов был назначен заместителем начальника отдела военно-технической пропаганды РККА. Однако в 1935 году его сразил инсульт, и следующие три года он вновь был прикован к постели.

В 1938 году Ф.М. Орлова по болезни уволили из рядов Красной Армии. Но Федор Михайлович не мог сидеть без дела – не такой это был человек. И уже в конце 1938 года он приступил к трудовой деятельности, получив назначение заместителем начальника 7-го отдела завода № 1 Главного артиллерийского управления Красной Армии. В этой должности он встретил известие о начале войны.

4 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны принял постановление о добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения. Уже утром следующего дня Федор Михайлович, которому шел 64-й год, был на мобилизационном пункте, но его не взяли в ополченцы. Тем не менее, «подключив свои старые связи», он вскоре добился того, чтобы его все-таки записали в ополченцы. Поначалу он был рядовым бойцом, но вскоре Ф.М. Орлов получил назначение на должность командира отдельного разведывательного батальона 6-й дивизии народного ополчения Дзержинского района города Москвы, которая впоследствии получила наименование 160-й стрелковой дивизии.

Так Федор Михайлович оказался на фронте. Вместе с дивизией военнослужащий без персонального воинского звания Ф.М. Орлов участвовал в боях под Ельней, где получил два ранения и контузию, но остался в строю. В числе немногих ему удалось тогда уцелеть. В войсках Западного фронта о Федоре Михайловиче ходили легенды, поэтому совсем неслучайно именно ему в октябре 1941 года постановлением Военного совета фронта № 01345 было поручено формирование 160-й стрелковой дивизии 2-го формирования. 16 октября 1941 года Ф.М. Орлов был назначен ее командиром.

Наша Родина не знает другого подобного примера, чтобы бывший командующий военным округом, ни минуты не раздумывая, в возрасте 64 лет стал в строй рядовым солдатом, а затем комбатом, только ради того, чтобы защитить свою Родину от завоевателя. При этом Ф.М. Орлов ни словом не обмолвился о том, что ему по чину была положена совсем иная должность! И это уже не говоря о том, что выжить на поле боя 64-летнему человеку, да простит меня Федор Михайлович за такое определение, шансов почти не было, тем более в тот, самый тяжелый во всех отношениях, первый период войны.

29 января 1942 года Федор Михайловича получил свое последнее, двадцать первое ранение. После этого ранения ему было уже не суждено вернуться в действующую армию.

Пролежав более семи месяцев в одном из военных госпиталей, Ф.М. Орлов был зачислен в распоряжение Военного совета Западного фронта, а затем Главного управления кадров Наркомата обороны. С сентября 1944 года по 2 октября 1946 года он занимал должность начальника военного отдела Главного Управления учебными заведениями НКО, когда и был уволен с военной службы в звании полковника. Почему-то никому из военных чиновников и руководителей Наркомата обороны СССР и в голову не пришла мысль о том, что бывший командующий Военным округом как минимум достоин воинского звания генерал-майор.

Накануне Победы, в марте 1945 года, Ф.М. Орлова постигло великое горе: сын Федора Михайловича, двадцатидевятилетний командир 6-го гвардейского механизированного корпуса полковник Орлов Василий Федорович, был смертельно ранен в бою под г. Оппельн (Польша) и 17 марта скончался от полученных ран. Буквально за три дня до трагедии командующий 4-й танковой армией генерал-полковник Д.Д. Лелюшенко вручил его корпусу танк Т-34, построенный с разрешения И.В. Сталина на средства, собранные его матерью – Марией Иосифовной.

Орловы не пожалели и отдали на постройку танка даже золотой портсигар, которым Ф.М. Орлов был награжден еще в годы Гражданской войны. Танк получил название «Мать-Родина». Полковник В.Ф. Орлов посмертно был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Нельзя не отметить и тот факт, что вместе с Федором Михайловичем Орловым в годы войны с немецко-фашистскими захватчиками сражались все его дети.

Старший его сын – Владимир, будучи капитаном, начальником штаба стрелкового полка, погиб под Ленинградом в 1941-м году. Младший сын – Евгений служил командиром роты противотанковых ружей в корпусе Василия. Ему довелось встретить Победу.

С немецко-фашистскими захватчиками сражалась даже его дочь – подполковник Орлова Мария Федоровна, служившая летчиком в знаменитом 587-м бомбардировочном полку, которым командовала Герой Советского Союза М.М. Раскова.

Судьба семьи Орловых – величайший пример беззаветного служения своей Родине!

Нельзя не восхищаться этими людьми, этой уникальной семьей патриотов! Очень жаль, что в нашей стране не так широко известен их подвиг.

Федора Михайловича Орлова не стало 1 января 1954 года, но он навсегда остался в памяти тех, кто знал его, с кем ему пришлось защищать нашу Родину от немецких захватчиков, символом непобедимого духа, непоколебимой воли, несгибаемого мужества и патриотизма. Гражданский подвиг, совершенный им, стоит в одном ряду с героическими подвигами молодогвардейцев, Зои Космодемьянской, Александра Матросова, Михаила Паникахи, Марата Казея и многих других легендарных Героев Великой Отечественной войны.

Жизненный путь и подвиг Федора Михайловича Орлова, как и подвиг всех членов семьи Орловых, еще ждут своего описания. Во многом, благодаря таким людям, как они, наша Родина всегда с честью выходила из самых сложных испытаний, выпадавших на ее долю!

Днем 29 января 1942 года подвергся бомбардировке противника и командный пункт штаба армии, находившийся в Износках, в результате налета было убито 6 и ранено – 20 человек. Кроме этого были выведены из строя 20 автомашин и повреждены 2 радиостанции. Действия авиации противника не остались безнаказанными: средствами ПВО армии были сбиты два бомбардировщика противника.

Невзирая ни на что, 33-я армия продолжала продвижение к Вязьме. Уже тогда стало очевидным, что при такой растянутости коммуникаций и крайне низкой укомплектованности частей и соединений, достичь желаемой цели будет тяжело. Активные действия противника, вынуждали командование армии оставлять по пути своего движения значительное количество сил и средств для прикрытия дорог и важных населенных пунктов от возможного нападения врага. Командованием Западного фронта в этот период ничего не было сделано с целью оказания помощи армии в решении этой задачи.

Немецкое командование принимало энергичные меры, чтобы замедлить продвижение соединений 33-й армии к Вязьме. Активно действовала авиация, которая не только наносила удары с воздуха, но и вела разведку, представляя командованию необходимые данные о местонахождении ефремовских дивизий. Для сбора информации по выявлению местонахождения колонн соединений 33-й армии были привлечены 11-я и 14-я эскадрильи дальней разведки люфтваффе. Правда, это не помешало вражеской авиационной разведке дезориентировать свое командование, сообщив о том, что по направлению к Вязьме выдвигается группировка в составе «…около восьми стрелковых дивизий, две-три стрелковые бригады и одна танковая…»[45]

Получив подобные данные, командование группы армий «Центр» окончательно потеряло покой: уж слишком большой группе соединений Западного фронта удалось продолжать выдвижение в направлении Вязьмы.

Немецкая авиация в течение всего дня 30 января 1942 года неоднократно наносила бомбоштурмовые удары по колоннам главных сил и тылам соединений и частей армии, наиболее интенсивно в районах: Шанский Завод; Износки; Замыцкое… Активность противника в это время в данном районе была совсем не случайной. Архивные документы противника свидетельствуют о том, что первоначально по плану немецкого командования именно 29–30 января 1942 года планировалось нанести удар по оборонявшимся здесь малочисленным частям 33-й армии, отрезав ударную группировку армии от главных сил. Но в силу разных причин решение этой задачи было перенесено немецким командованием на несколько дней позднее.

113-я и 338-я стрелковые дивизии, встречая слабое сопротивление врага, продолжали выдвижение по направлению к Вязьме.

В течение 30 января командующий и штаб 33-й армии трижды докладывали в штаб Западного фронта об активизации противника в районе населенного пункта Износки. Сначала в оперативной сводке штаба армии № 59 по состоянию на 5 часов утра[46], затем в боевом донесении штаба армии за день[47].

Не дождавшись ответа, генерал-лейтенант Ефремов в боевом донесении № 49 вновь обратил внимание генерала армии Г.К. Жукова на серьезность положения ударной группировки армии, которая в любой момент могла оказаться в западне:

«ВЫВОДЫ:

1. Северная группировка противника стремится овладеть районом ЗУБОВО – ИЗНОСКИ и перерезать единственный путь движения войск армии, подвоза и эвакуации.

2. Вывод главной группировки армии в район ГРЕДЯКИНО, КРАСНЫЙ ХОЛМ, требует одновременного уничтожения северной группировки противника.

3. Ввиду большой активности ВВС противника, движение вперед частей армии сильно задерживается.

4. Настоятельно прошу:

а) беспрерывным патрулированием истребительной авиации прикрыть сосредоточение главной группировки армии в новом районе.

б) разрешить одновременным выполнением поставленной Вами задачи, частью сил ликвидировать северную группировку противника.

ЕФРЕМОВ

ШЛЯХТИН

КОНДРАТЬЕВ»[48].

Однако генерал Жуков никак не отреагировал и на этот доклад командарма-33.

Напрасно генерал-лейтенант Ефремов ждал ответа и думал, что его доводы окажутся вполне убедительными. Вместо ответа из штаба фронта неожиданно была получена грозная телеграмма командующего фронтом.

«ЕФРЕМОВУ.

Кто у Вас управляет дивизиями первого эшелона?

ЖУКОВ»[49].

На что Ефремов тут же, не задумываясь, ответил:

«Комфронта ЖУКОВУ

…Дивизиями первого эшелона управляет Военный совет АРМИИ. Выезд мой и опергруппы в район боевых действий первого эшелона 29.01.1942 года временно отложен в связи с обстановкой в районе Износки.

ЕФРЕМОВ»[50].

Генерал Г.К. Жуков снова телеграфирует:

«Тов. ЕФРЕМОВУ

«Ваша задача под Вязьмой, а не в районе ИЗНОСОК. Оставьте КОНДРАТЬЕВА в ИЗНОСКАХ. Самому выехать сейчас же вперед.

ЖУКОВ»[51].

Безусловно, командующий фронтом имеет право определять место, где должен находиться командующий армией. Даже надо сказать больше: исходя из обязанностей командира, он обязан определять места размещения командных пунктов подчиненных командиров и направление их перемещения в ходе боя. Но в данной ситуации, когда соединения ударной группировки армии удалились от главных сил более чем на 50 км, с отданием приказа о перемещении командного пункта армии вперед, рискуя, таким образом, судьбой и жизнью большой группы генералов и офицеров управления армии во главе с командармом, явно не стоило спешить.

История войн и военного искусства, знает сотни примеров, когда гибель командования самым негативным образом сказывалась на последующем ведении войсками боевых действий. Не следует забывать и о том, что командный пункт (штаб), это не только и не столько персоны командиров и офицеров штаба, а прежде всего до мелочей продуманная и всесторонне организованная система управления войсками, связи с ними и старшим начальником. Потеря управления порой приводит к куда более печальным последствиям в бою, чем потеря части сил и средств. Восстановить управление в бою в кратчайшие сроки порой не просто сложно, а почти невозможно и, как правило, влечет за собой значительные потери в людях и технике, что со всей очевидностью продемонстрировал начальный период Великой Отечественной войны. Разгром войск Западного фронта под командованием генерала армии Д.Г. Павлова в самые первые дни войны во многом был предопределен именно потерей управления войсками.

К тому же Георгию Константиновичу стоило немного «попридержать коней» и отдать распоряжение не таким тоном, а более соответствующе своей должности. Учитывая хотя бы тот факт, что всем было хорошо известно, что генерал Ефремов управлял войсками, находясь как можно ближе к переднему краю, порою пренебрегая не только требованиями руководящих документов по организации боя, но и личной безопасностью. Не надо забывать и том, что генерал Г.К. Жуков несколько дней назад лично приказал Ефремову иметь КП армии именно в Износках[52].

Получив приказ командующего фронтом о выдвижении командного пункта армии ближе к соединениям ударной группировки, генерал-лейтенант М.Г. Ефремов немедленно отдал распоряжение начальнику штаба армии генерал-майору А.К. Кондратьеву о подготовке оперативной группы к выезду, тем более что ее состав был уже определен накануне. Одновременно командарм поручил члену Военного совета армии бригадному комиссару М.Д. Шляхтину передать комбригу Д.П. Онуприенко, находившемуся в тот момент в 160-й сд, чтобы он обратил самое пристальное внимание на северную группировку противника, используя для борьбы с нею 110-ю и 222-ю сд.

В ночь с 30 на 31 января 1942 года оперативная группа армии тронулась в путь. Вместе с генерал-лейтенантом Ефремовым Михаилом Григорьевичем выехали:

заместитель начальника штаба армии – начальник оперативного отдела штаба армии полковник Киносян Степан Ильич;

заместитель начальника политотдела армии полковой комиссар Владимиров Александр Федорович;

начальник особого отдела НКВД капитан госбезопасности Камбург Давид Ефимович;

начальник контрразведки армии капитан госбезопасности Королев Семен Михайлович;

военный прокурор армии полковник юстиции Зельфа Александр Александрович;

заместитель председателя военного трибунала армии майор Ляшкевич НЕТ ИМЕН Арсентьевич;

старший помощник начальника оперативного отдела штаба армии подполковник Руссков Гавриил Гаврилович;

старший помощник начальника оперативного отдела штаба армии майор Толстиков Павел Федорович;

начальник оперативного отделения штаба артиллерии армии капитан Гуртовенко Александр Петрович[53];

заместитель командующего армией по ВВС подполковник Гончаров Малах Осипович;

начальник разведывательного отдела штаба армии – подполковник Гладченко Павел Алексеевич;

начальник связи армии полковник Ушаков Николай Константинович;

начальник штаба инженерных войск армии подполковник Петерс Георгий Борисович;

помощник начальника разведывательного отдела армии по войсковой работе майор Дерека Евгений Михайлович;

старший помощник начальника отдела связи военинженер 1-го ранга Кризенталь Александр Янович;

помощник начальника отдела связи армии майор Коптюгович Георгий Иванович;

помощник начальника политотдела армии по комсомольской работе Давыдов Иван Федорович;

исполняющий обязанности начальника 8-го (шифровального) отдела, помощник начальника отдела, старший лейтенант Зигун Иван Гаврилович;

помощник начальника 8-го (шифровального) отдела, старший лейтенант Добровольский Иван Данилович;

помощник начальника шифровального отдела, лейтенант Сеньковский Иван Иванович;

помощник начальника шифровального отдела, лейтенант Якимов Иван Васильевич;

помощник начальника шифровального отдела, младший лейтенант Кузнецов Владимир Николаевич;

адъютант командующего армией майор Водолазов Михаил Федорович;

ординарец командующего армией, техник-интендант 2-го ранга Косой Зельман Шаманович.

В составе группы также находились офицер связи старший лейтенант Приступа, водитель командарма Легков, вестовой Колтушев, а также ряд других должностных лиц.

Вместе с генерал-лейтенантом М.Г. Ефремовым в составе оперативной группы также убыл представитель Генерального штаба Красной Армии подполковник Борисенко Николай Николаевич.

Кроме перечисленных выше должностных лиц штаба армии в составе оперативной группы убыли также командиры, красноармейцы и технические работники различных отделов штаба и партполитаппарата, группа офицеров особого отдела НКВД, ряд должностных лиц управления начальника артиллерии армии, а также специалисты управления тыла, санитарного, ветеринарного и интендантского отделов, другие должностные лица, в том числе работники военторга[54].

Всего оперативная группа штаба армии насчитывала около 250 командиров, красноармейцев и гражданских лиц.

Несмотря на то что, по воспоминаниям участников тех событий, основная часть колонны оперативной группы штаба армии состояла из санных упряжек и возков, нет никакого сомнения, что в ее составе было немало автомобильной техники, в частности машин связи и автомобилей, перевозивших ГСМ для тракторов, буксировавших тяжелые артиллерийские орудия, и пр. На автомобили также был погружен небольшой запас продовольствия, вещевого имущества, так сказать, на первое время, а также медикаменты санитарного и ветеринарного отделов. Тяжелейшие погодные условия, сильнейшие метели и морозы, имевшие место в ту зиму, естественно, давали некоторое преимущество гужевому транспорту, но не надо забывать о том, что на дворе уже давно был ХХ век и обойтись без современной, на тот момент, автомобильной техники было просто невозможно.

Начальником штаба западной группировки армии был назначен начальник оперативного отдела армии полковник С.И. Киносян.

Если обратить внимание на состав оперативной группы штаба армии, то нельзя не отметить того факта, что в ее составе не оказалось многих должностных лиц, которые в соответствии с требованиями руководящих боевых документов были просто обязаны находиться вместе с командующим армии.

В соответствии с документами по организации и ведению боевых действий вместе с командармом всегда должны находиться все первые лица отделов и управлений штаба, не говоря уже о политотделе и управлении тыла армии. Однако в составе оперативной группы штаба армии этих должностных лиц не так уж и много. С чем это связано, сказать сложно. Нет никаких сомнений, что состав оперативной группы штаба армии был согласован с командармом. Генерал М.Г. Ефремов относился к той категории военачальников, которые старались вникать во все вопросы, не разделяя их на главные и второстепенные. Тем более что, понимая всю сложность поставленной боевой задачи и сложившейся к этому времени оперативной обстановки, ему было не безразлично, с кем из подчиненных ему придется работать. Поэтому, по всей видимости, он отобрал тех людей, на которых мог положиться.

Тем не менее состав оперативной группы штаба армии не может не удивлять. Из начальников отделов были только полковник С.И. Киносян (оперативный), подполковник П.А. Гладченко (разведывательный) и полковник Н.К. Ушаков (связи). Несколько позднее к ним присоединился начальник артиллерии армии генерал-майор артиллерии П.Ф. Офросимов, задержавшийся вследствие болезни. Наиболее подготовленным в плане обеспеченности материальными средствами и укомплектованностью командирами и специалистами был отдел связи во главе с полковником Н.К. Ушаковым.

Еще можно понять отсутствие начальников отделов укомплектования, устройства и службы войск, боевой подготовки, кадров, военных сообщений, автодорожного, химического, снабжения горючим, интендантского, финансового, автобронетанковых войск (танков все равно не было). Но остальным должностным лицам сам Бог велел быть в тот период времени рядом с командующим армией!

Особенно удивили политотдел армии, делегировавший в состав оперативной группы штаба армии третьего по рангу политработника, и управление тыла армии, отправившее с командармом несколько второстепенных специалистов тыла. И это при том, что на месте были и начальник тыла армии генерал-майор А.Г. Вязаничев, и начальник оргпланового отдела подполковник А.Н. Лаговский, имевший большой опыт в организации тылового обеспечения армии. В тяжелейший период отхода 33-й армии к Наро-Фоминску именно он занимался материальным обеспечением дивизий и справился с этой работой вполне достойно. На месте были и все руководители отделений служб тыла. В итоге вопросами тылового обеспечения западной группировки армии на первом этапе занимался дивизионный интендант 113-й сд интендант 2-го ранга Попов. И только в конце февраля на должность начальника тыла прибыл начальник отдела укомплектования, устройства и службы войск армии полковник И.Г. Самсонов. Опять-таки, заметьте, не тыловик, а штабной командир! А в это время начальник тыла армии генерал А.Г. Вязаничев вместе со своим аппаратом спокойно отсиживались в тылу, решая вопросы местного значения в Износках.

Организацией медико-санитарного обеспечения полтора месяца руководил дивизионный врач 160-й сд, военврач 2-го ранга Л.Н. Клейн, в силу огромного объема работы явно не справлявшийся с этой должностью. И только в середине марта, когда ситуация с ранеными полностью вышла из-под контроля, генерал М.Г. Ефремов приказал прибыть в район окружения всем руководителям санитарного отдела армии, но прибыли хирург армии военврач 1-го ранга И.С. Жоров и эпидемиолог армии военврач 2-го ранга М.Л. Капусто. Все остальные продолжали отсиживаться в тылу.

О партполитаппарате разговор особый: он проявил прямо-таки «удивительную скромность». Налицо полнейшее безразличие бригадного комиссара М.Д. Шляхтина к выполнению поставленной фронтом боевой задачи. Конечно, легче было заниматься распределением подарков, полученных от трудящихся страны, да водкой, которую почему-то именно политаппарату доверили делить между соединениями, хотя этим должен был заниматься тыл армии. Самое интересное, что не только политотдел армии самоустранился от выполнения этой важной задачи, но и политработники отделов управлений, в которых, в соответствии со штатом полевого управления армии, также имелись военные комиссары. В управлении армии без дела находилось немало политработников самого высокого ранга: бригадный комиссар П.И. Горячев, полковой комиссар Ф.С. Вишневецкий, старший батальонный комиссар М.А. Потапов, батальонный комиссар Л.А. Гругляк и др. Которые, так же как и чиновники управления тыла армии, предпочли отсидеться в тылу, подтверждая слова известной русской пословицы: «Кому война, а кому мать родна».

Возможно, в определенной степени на это повлиял тот факт, что как раз в это время шла смена члена Военного совета армии. Занимавший эту должность бригадный комиссар М.Д. Шляхтин решил, что лучше не рисковать судьбой и остаться в Износках, дожидаясь смены. Сменивший его в конце марта бригадный комиссар Р.П. Бабийчук сразу понял, что лучше руководить политработой в двух дивизиях восточной группировки, чем искать смерть в лесах под Вязьмой.

Непонятную пассивность в решении этого важного вопроса проявило и политуправление Западного фронта, которое в период Московской битвы уделяло большое внимание личной примерности политработников и коммунистов. Оно бы могло «подсказать» политотделу армии, что подобное поведение недопустимо в столь сложной обстановке. Где должна была быть «сражающаяся партия»? Конечно, впереди! Так в основном и было в годы Великой Отечественной войны, но только не в данном случае. Хотя надо обязательно отметить тот факт, что высокопоставленные политические работники Красной Армии тех лет чувствовали себя очень вольготно по отношению к своим непосредственным командирам. По крайней мере, у командующего армией не было никаких дисциплинарных прав по отношению к члену Военного совета армии и начальнику политотдела армии, а те, в свою очередь, пользуясь телефонным правом, могли не только поставить командарма на место, но и при желании оказать содействие в освобождении от занимаемой должности. Это уже не говоря о том, что политаппарат на отдельные распоряжения и приказы штаба и командования армии смотрел сквозь пальцы, а то и просто не замечал их. Как таковое, единоначалие в армии отсутствовало, и в первую очередь вследствие того, что игнорировалось самой политической системой, существовавшей тогда в нашей стране.

Подобная ситуация имела место тогда во всех звеньях управления во всей Красной Армии. За примером далеко ходить не будем. Хорошо известно, что одной из главных причин керченской трагедии 1942 года было вмешательство в работу командующего фронтом незабвенного Л.З. Мехлиса, который просто не давал работать командующему Крымским фронтом генералу Д.Т. Козлову и штабу фронта. В итоге это и привело к тяжелейшему поражению, которое потерпели наши войска, понеся при этом колоссальные потери в личном составе и технике, не говоря уже о территориальных потерях.

Иногда можно слышать мнение о том, что генерал М.Г. Ефремов сам не проявлял должной требовательности к подчиненным командирам и политработникам. Об этом, кстати, в одном из своих приказов отмечал генерал армии Жуков. Однако мнение автора, основанное на воспоминаниях сотен бойцов и командиров, служивших под его началом, совсем иное. Генерал Ефремов был военачальником высокой культуры, человеком, который и сам был примером во всем, и мог, в случае необходимости, проявить должную требовательность к подчиненным. Поэтому, если бы было необходимо, он «вытряхнул» бы всех кабинетных тружеников на свежий воздух под Вязьму. Но нужны ли были подобные должностные лица в той тяжелейшей обстановке, в которой оказались тогда дивизии ударной группировки армии? Поэтому генерал М.Г. Ефремов взял с собой в столь ответственный и опасный поход только тех командиров и политработников, которых знал с самой лучшей стороны еще со времен боев под Наро-Фоминском и которым доверял как самому себе.

Одним из таких людей был полковой комиссар А.Ф. Владимиров. Александр Федорович, пользовавшийся большим авторитетом в частях армии, в свои 37 лет он имел немалый опыт организации партийно-политической работы в войсках. В 33-ю армию попал с должности секретаря партийной комиссии Военно-политической академии, после многократных обращений с просьбой о направлении его в действующую армию. С самой положительной стороны проявил себя в период наступления немецких войск под Наро-Фоминском в начале декабря 1941 года, сражаясь вместе с другими политработниками армии бок о бок с командирами и красноармейцами 1291-го сп 110-й сд в районе Волковской Дачи. За мужество и героизм, проявленные в ходе этих боев, приказом командующего Западным фронтом Александр Федорович был награжден орденом Красного Знамени. Забегая вперед, надо отметить, что политическим аппаратом западной группировки армии под руководством полкового комиссара А.Ф. Владимирова была проделана поистине огромная работа. Михаил Григорьевич Ефремов был очень доволен своим комиссаром, поэтому и не стал вызывать к себе других, более высокопоставленных особ. До самых последних дней полковой комиссар А.Ф. Владимиров был рядом с генералом Ефремовым. Его жизнь оборвалась 15 апреля 1942 года во время прорыва частей западной группировки армии из окружения предположительно в районе д. Дегтянка.

Наряду с генерал-майором П.Н. Офросимовым, полковой комиссар А.Ф. Владимиров пользовался особым расположением генерала М.Г. Ефремова, и редкие минуты свободного времени они проводили вместе с командармом.

Бывший помощник начальника шифровального отдела армии воентехник 2-го ранга И.В. Якимов, в силу своего служебного положения хорошо знавший всех командиров и политработников управления армии, рассказывал, характеризуя А.Ф. Владимирова:

«Это был энергичный, относительно молодой офицер-патриот, это был политработник по призванию, душа личного состава армии.

Встречаться с ним мне приходилось не часто, так как большую часть времени он проводил в дивизиях. Он всегда был там, где было более опасно. Был он непримирим к трусам и предателям.

…это был простой и доброжелательный человек; на его лице всегда играла улыбка. Когда я приходил к нему на доклад он всякий раз угощал меня папиросой «Казбек» и, как я потом узнал, что он никогда не курил…»[55]

Правда, некоторое время спустя генерал М.Г. Ефремов понял, что политработников явно не хватает в составе ударной группировки армии. Об этом свидетельствует телеграмма, отправленная им в адрес начальника политотдела армии полковника Ф.С. Вишневецкого:

«1. НЕСМОТРЯ НА СЛОЖНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ У НАС И НУЖДУ В ПОЛИТРАБОТНИКАХ, ВЫ ПРОЯВЛЯЕТЕ В ЭТОМ ДЕЛЕ ПОРАЗИТЕЛЬНУЮ БЕСПЕЧНОСТЬ И ПАССИВНОСТЬ.

2. ИЗ 48 ЧЕЛОВЕК РАБОТНИКОВ ПОЛИТОТДЕЛА АРМИИ ВЫ УДОСУЖИЛИСЬ ЗА ПОЛТОРА МЕСЯЦА ПРИСЛАТЬ ЛИШЬ ОДНОГО ФЕДОТОВА.

3. ГРУППА ПОЛИТРАБОТНИКОВ, ВЫЕХАВШАЯ СО МНОЙ В СОСТАВЕ: ВЛАДИМИРОВА, ДАВЫДОВА, ИГНАТЧЕНКО – СОВЕРШЕННО НЕДОСТАТОЧНА, ХОТЯ ЭТИ ТОВАРИЩИ РАБОТАЮТ С БОЛЬШИМ НАПРЯЖЕНИЕМ.

4. НА МОИ ПРИКАЗАНИЯ КОМАНДИРОВАТЬ ПОЛИТРАБОТНИКОВ, ВЫ ССЫЛАЕТЕСЬ НА УКАЗАНИЯ ТОВ. МАКАРОВА – НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТУПРАВЛЕНИЯ ЗАПАДНОГО ФРОНТА, НО ЕСЛИ БЫ ВЫ ТОВ. МАКАРОВУ ДОЛОЖИЛИ БЫ О ДЕЙСТВИТЕЛЬНОМ ПОЛОЖЕНИИ ДЕЛ, ТОВАРИЩ МАКАРОВ ПРИНЯЛ БЫ ВСЕ МЕРЫ И ПОМОГ БЫ МНЕ ДАВНО.

ЕФРЕМОВ»[56].

Как видно из телеграммы, представленной выше, генерал Ефремов явно не обладал всей полнотой власти по отношению к «товарищам» из политотдела армии, о чем уже говорилось выше. Подобные обстоятельства сыграли в войну большую негативную роль. Командирам, особенно высокого ранга, приходилось не только принимать решение на бой, но и думать о том еще, чтобы ублажить товарищей из политотдела и особого отдела НКВД.

С убытием оперативной группы штаба армии в оперативном отделе штаба армии было заведено несколько штабных дел, в которых впоследствии были собраны приказы и документы оперативной группы, доставляемые обратными рейсами самолетов. Они были подшиты в папках отдельно от приказов штаба армии, которые касались действий восточной группировки армии. К сожалению, документов, относящихся к последним дням боев окруженной группировки, там нет.

Как уже отмечалось выше, вместе с оперативной группой штаба армии также убыл прикомандированный к штабу армии офицер Генерального штаба Красной Армии подполковник Н.Н. Борисенко. Забегая вперед, надо сказать о том, что он оказал командованию и штабу западной группировки войск большую помощь в решении многих задач. Несколько позднее к нему присоединился еще один офицер Генерального штаба Красной Армии – майор Д.А. Борщев.

Первоначально генерал-лейтенант М.Г. Ефремов планировал развернуть командный пункт оперативной группы штаба армии в районе населенного пункта Красный Холм, однако вследствие изменений в боевой обстановке оперативной группе пришлось остановиться в д. Желтовка[57].

Выдвинувшись к Вязьме во главе оперативной группы штаба армии, генерал М.Г. Ефремов, по сути дела, стал командующим трех, а затем, с переподчинением армии 329-й сд, четырех стрелковых дивизий. Руководить всей армией, растянувшейся к тому моменту времени более чем на 90 км, он уже был не в состоянии, поэтому соединениями восточной группировки армии руководил заместитель командарма комбриг Д.П. Онуприенко.

110-я сд, прикрывая действия соединений армии с севера, занимала оборону по рубежу: Шугайлово, Азарово, Кузова, Глиньево, Шевнево, Бизяево. Приданный ей лыжный батальон в течение дня без особого успеха вел бой с противником за населенные пункты Тросна, Клины.

Столь же безуспешно вела бой 222-я сд. Противник, оборонявший Костино и Желонье, отбил все атаки 457-го и 479-го стрелковых полков. 774-й сп, действовавший во втором эшелоне дивизии, в это время находился в районе д. Зубово.

93-я сд занимала оборону на прежнем рубеже. Утром 51-й сп под натиском противника был вынужден оставить Юрьево и отойти к д. Агафьино. Во второй половине дня вражеская пехота предприняла попытку наступления на Агафьино, но воины полка совместно с подошедшим им на помощь 1293-м сп 160-й сд отбили ее атаку.

Батальон 129-го сп днем овладел деревней Александровские хутора, закрепившись на ее западной окраине.

266-й сп, находившийся со вчерашнего дня в районе населенного пункта Износки, двумя батальонами вел бой за д. Каменка, а одним батальоном, прикрывая коммуникации ударной группировки с юга, занимал оборону в районе Захарово.

113-я сд, преодолев ночью р. Угра, неожиданной атакой выбила противника из Станино и, продолжая с боем продвигаться вперед, к 13 часам дивизия овладела населенными пунктами Желтовка и Неонилово, где был захвачен в плен солдат, принадлежавший 351-му пп 183-й пд. В 22 часа 1288-й сп с боем овладел д. Стуколово, в это время 1292-й сп находился в районе д. Неонилово.

Связь с 338-й стрелковой дивизией отсутствовала. По данным штаба 113-й сд к 19 часам, 1134-й сп 338-й сд находился в районе д. Вяловка, 1136-й сп – в районе д. Ломовка.

160-я сд, в командование которой временно вступил начальник штаба дивизии майор В.М. Русецкий, продолжала движение в указанный район. К 10 часам дня части дивизии остановились на привале: 1295-й сп в районе д. Красное, 1297-й сп – в д. Беляево.

329-я сд к исходу дня находилась на подходе к п. Износки.

К 16 часам 31 января 1942 года части 113-й сд, продолжая выдвижение к Вязьме, сосредоточились: 1288-й сп в д. Дашковка, 1292-й сп в д. Стуколово. Не слишком морозная погода (-14º) способствовала выполнению поставленной задачи, а сплошная низкая облачность сводила на нет действия авиации противника.

338-я сд, с которой уже вторые сутки не было связи, по данным, полученным от штаба 113-й дивизии, всю ночь продолжала движение в направлении Вязьмы. К 10 часам утра части дивизии сосредоточились: 1134-й сп – в д. Ломовке, 1136-й сп – в д. Желтовка, 1138-й сп – в д. Вяловка.

1295-й сп и 1297-й сп 160-й сд к исходу дня сосредоточились в районе населенных пунктов Коршуны и Блохино.

329-я сд к 23 часам вышла на рубеж: Вязище, Замыцкое. Артиллерия дивизии в это время подходила к Пинашинскому хутору.

110-я сд, совместно с приданным ей лыжным батальоном, занимала прежний рубеж обороны. Под покровом темноты 1287-й и 1291-й сп оставили свои позиции, передав участки обороны соответственно 1289-му сп и лыжному батальону. Сосредоточившись у населенного пункта Водицкое, оба полка стали готовиться к наступлению на д. Эсовцы, которое планировалось начать утром следующего дня.

222-я сд в течение дня вела боевые действия по овладению населенными пунктами Красново, Костино и Войново, но противнику удалось отразить все атаки частей дивизии. Не помогла в этом и предпринятая во второй половине дня перегруппировка сил и средств, предпринятая командиром дивизии полковником Бобровым. С наступлением темноты полки вновь перешли в наступление. Однако противник оказался готов к такому развитию событий и продолжал удерживать в своих руках населенные пункты, несмотря на то что 479-му сп поначалу удалось ворваться на южную окраину д. Воиново и занять несколько домов.

93-я сд занимала прежний рубеж обороны. 266-й сп с 2 часов ночи вел уличный бой в д. Каменка, но и здесь противнику удалось удержать деревню за собой.

В это же время 1293-й сп 160-й сд начал наступление на д. Буканово, которую, так же как и Каменку, обороняли подразделения 330-го пп 183-й пд – «старые знакомые» по боям в районе Наро-Фоминска и Вереи. Встреченные сильным огнем врага, подразделения полка были вынуждены отойти в исходное положение. Повторная атака также не увенчалась успехом.

Растянутость коммуникаций приводила к тому, что связь соединений с оперативной группой штаба армии работала с большими перерывами, особенно с 338-й и 160-й сд. Но была у этого дня и приятная новость. В соответствии с приказом командующего Западным фронтом в состав армии вошла 9-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора А.В. Белобородова, которая получила задачу ускоренным маршем следовать в район 15–20 км южнее Вязьмы. Днем дивизия находилась на марше в районе Фокино, Шанский Завод.

Сообщение о том, что разведкой была обнаружена 9-я гвардейская стрелковая дивизия, совершающая марш по направлению к Вязьме, вызвало определенное беспокойство у командования 4-й армии противника. Дивизия была очень хорошо знакома врагу по активным действиям в боях в районе д. Крюково, когда она находилась в составе 16-й армии. Во главе ее стоял опытный и грамотный командир – генерал-майор А.В. Белобородов[58]. Однако долго волноваться противнику не пришлось.

Генерал-лейтенант Ефремов, прибыв во второй половине дня 1 февраля 1942 года непосредственно в район боевых действий западной группировки войск армии, остановился с оперативной группой д. Желтовка, где вечером заслушал командиров 113-й и 338-й стрелковых дивизий о ходе выполнения поставленной боевой задачи и состоянии дел в подчиненных частях.

Обстановка к этому времени была следующей.

1288-й сп 113-й сд в 16 часов с боем овладел д. Юрино. 1292-й сп находился в районе д. Дашковка. До Вязьмы оставалось около 7 километров.

1290-й сп действовал в отрыве от главных сил дивизии, прикрывая в районе д. Лущихино коммуникации ударной группировки армии с севера.

338-я сд к 13 часам сосредоточилась: 1134-й сп – д. Горожанка, 1136-й сп – д. Кошелево, 1138-й сп – д. Желтовка. С наступлением темноты дивизия должна была возобновить движение в указанном направлении. Штаб дивизии размещался в д. Дмитровка.

160-я сд, выдвигавшаяся восточнее шоссе Юхнов – Вязьма, днем вела бой с противником за населенные пункты Ермаки и Карпово. К исходу дня части дивизии занимали: 1295-й сп – д. Блохино, 1297-й сп – д. Коршуны. Командир 1293-го сп, который вел боевые действия, находясь в оперативном подчинении командиру 93-й сд, получил задачу передать занимаемый участок обороны и выдвигаться по маршруту дивизии. Штаб дивизии располагался в д. Коршуны.

329-я сд в 19 часов авангардным полком прошла д. Молодены. Главные силы к этому времени находились в районе д. Семешково, в 35 км от Вязьмы.

Ввиду отсутствия снабжения части начали организовывать питание личного состава и лошадей за счет местных ресурсов, запасы которых были весьма скромными.

Генерал Ефремов остался недоволен тем, что командиры дивизий не выполнили отданное им ранее распоряжение, в котором предписывалось к исходу суток закончить сосредоточение в районах, с которых можно было начать наступление на Вязьму. Не могло не беспокоить его и то, что вся артиллерия, за исключением минометов, сильно отстала от полков и дивизий и ее участие в наступлении было маловероятно.

Тем не менее некоторое время спустя генерал Ефремов подписал приказ в котором соединениям западной группировки были поставлены следующие боевые задачи:

«ЧАСТНЫЙ БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 055

ОПЕРГРУППА ШТАРМА 33

1.2.42. 22.10

1. Противник неустановленной численности занимает ВЯЗЬМА и подступы к нему.

2. Справа 5 А наступает на ГЖАТСК; слева группа БЕЛОВА 1.2 выходит район ПОДРЕЗОВО, СЕМЛЕВО, СЕМЛЕВО (южн.).

3. Задачи 33 АРМИИ главной группировкой с ходу внезапным ударом 2.2 овладеть ВЯЗЬМА.

4. 113 СД с ходу внезапным ударом в направлении ВОЗНЯ 2.2 овладеть восточной частью ВЯЗЬМА, перехватив все дороги и мосты.

5. 338 СД наступать в направлении свх. КАЙДАНОВО, НЕСТЕРОВО, КАЗАКОВО и 2.2 внезапным ударом овладеть западной частью ВЯЗЬМА до р. ВЯЗЬМА, перехватить и удержать все дороги и мосты.

6. 160 СД, наступая в общем направлении КРАСН. ЛОСЬМИНО, АЛЕКСЕЕВСКОЕ и взаимодействуя с 113 СД, внезапным ударом овладеть восточной частью ВЯЗЬМА.

7. 329 СД ускорить марш в район ПОДРЕЗОВО, КРАСН. ЗАВНОВО, МИШИНКА и, не останавливаясь, наступать в направлении ПОДРЕЗОВО, ГРЕДЯКИНО и во взаимодействии с 338 СД внезапным ударом 2.2 овладеть сев. – зап. частью ВЯЗЬМА.

8. 9 ГВ. СД, ускорив движение по маршруту ИЗНОСКИ, БЕЛЫЙ КАМЕНЬ, ЗАМЫЦКОЕ, СЕМЕШКОВО, АЛЕКСАНДРОВКА, БЛОХИНО, ХАРЬКОВО, с утра 3.1 развивать наступление на ВЯЗЬМА из-за левого фланга 338 СД в направлении ХАРЬКОВО, ПАНФИЛОВО, ПОДРЕЗОВО, ГРЕДЯКИНО.

9. Мой КП 2.2.42 – КРАСНЫЙ ХОЛМ.

Командующий 33 А

генерал-лейтенант М. ЕФРЕМОВ»[59].

Комментарии, как говорится, излишни. Первые две строки приказа со всей наглядностью свидетельствуют о том, что командующий армией, отдавая приказ на наступление, даже не знал, с каким по составу противником придется иметь дело. Умный военачальник, добропорядочнейший человек, Михаил Григорьевич Ефремов не хотел врать подчиненным командирам и бойцам, и в то же время не выполнить приказ старшего начальника он не мог: так и появился на свет этот приказ.

Шансов на его выполнение не было никаких.

«Окрыленный» успехами войск Западного фронта, генерал армии Жуков как мог подгонял войска, отдавая невыполнимые распоряжения, не соответствовавшие сложившейся на тот момент обстановке (и это не только рассуждения автора, а вывод, сделанный несколько позднее в ходе работы компетентной комиссии Генерального штаба). Генерал-лейтенант Ефремов, подчиняясь воле командующего фронтом, был вынужден дублировать его приказы, требуя от подчиненных войск наступления на Вязьму. Так и появился на свет этот приказ.

Специфика военной службы в этом и заключается, что основным принципом жизнедеятельности армейского организма является правило: «Приказ начальника – закон для подчиненного»! Будь на месте Ефремова – Рокоссовский, Говоров, или кто-то другой, они поступили бы точно так же. В армейской жизни очень многое зависит от начальника: и успех в бою, и жизнь людей, и слава, и награды.

Отдавая приказ на наступление, командующий мыслями был в районе Износок. Командирское чувство подсказывало ему, что противник недаром концентрировал там свои силы. В ходе неудачного развития событий в этом районе, для ударной группировки армии могла сложиться крайне непростая ситуация. Не о себе думал генерал Ефремов, а о тех бойцах и командирах, которые волею судьбы вместе с ним стали заложниками сложившейся ситуации.

Не тяжело было умереть за Родину, обидно было пропасть ни за что!

Неоднократные доклады в штаб фронта об обстановке, складывавшейся в районе Износок, никаких положительных результатов не дали – командующий и штаб Западного фронта не обращали на них никакого внимания, считая, что командование 33-й армии переоценивает возможности врага. Однако совсем скоро станет ясно, что генерал М.Г. Ефремов был прав.

В это время 110, 222 и 93-я стрелковые дивизии, расстояние от которых с каждым днем все больше увеличивалось, продолжали выполнять поставленные им боевые задачи в прежних районах, однако безуспешно.

9-я гв. сд, появление которой в полосе действий 33-й армии накануне так сильно встревожило противника, пройдя Износки, неожиданно получила распоряжение о том, что решением командования фронта, она переподчиняется 43-й армии. Ниже представлена телеграмма, полученная штабом 33-й армии от командующего 43-й армией:

«ЕФРЕМОВУ.

Приказом ЖУКОВА 9 ГВ. ДИВИЗИЯ на 2–3 февраля подчиняется мне с задачей: во взаимодействии с частями 43 АРМИИ разгромить противника в районе КРАПИВНА, ФЕДЮКОВО, БОРИСЕНКИ и тем самым ликвидировать угрозу коммуникациям вашей армии.

Приказ командиру 9 ГВ. СД высылаю с оперативным работником. Одновременно прошу дублировать по нашей линии.

КП дивизии иметь ИЗВОЛЬСК.

ГОЛУБЕВ»[60].

Генерал Белобородов после войны так описал происшедшее в своих мемуарах:

«…К утру 31 января, когда стрелковые полки уже вышли в район Медыни, артдивизионы все еще буксовали на дорогах, растянувшись до Вереи.

Я позвонил в штаб Западного фронта, доложил начальнику оперативного управления генералу Г.К. Маландину о прибытии стрелковых полков. Он сообщил приказ командующего фронтом: 9-я гвардейская дивизия включена в состав 33-й армии, штаб армии – в районном центре Износки.

– Немедленно сосредоточивайте дивизию в район Износки, – добавил он. – Возможно, придется вступить в бой с марша…

Ударная группа армии (три стрелковые дивизии) во главе с ее командующим генерал-лейтенантом М.Г. Ефремовым прорвалась в глубину обороны противника и уже выходила к Вязьме. Между группой и остальными войсками армии образовался большой разрыв. Это был длинный, до 70 км, и узкий, около 8 км, коридор, по обеим сторонам которого находились вражеские войска.

В штабе армии, в Износках, я получил приказ ввести дивизию в прорыв, чтобы в составе ударной группы наступать на Вязьму.

Дивизия двинулась от Медыни к линии фронта и вошла в прорыв. По обеим его сторонам слышалась редкая ружейно-пулеметная стрельба, иногда подавали голос орудия. Они били из деревни Захарово, превращенной противником в сильный опорный пункт. Деревня стояла на высотах, над рокадной дорогой Гжатск – Юхнов, что позволяло фашистам контролировать огнем узкое основание прорыва.

Дивизия лесными дорогами шла к Вязьме. Мы с Бронниковым решили проехать вперед и установить прямой контакт с группой генерала Ефремова. Ехали на лошадях, в санной упряжке. Дорога была занесена снегом, к тому же завалена брошенной вражеской техникой. Генерала Ефремова нашли в деревушке, расположенной километрах в 5–7 южнее Вязьмы. Он без предисловий, по карте, ввел меня в боевую обстановку. Завтра на рассвете три дивизии ударной группы атакуют противника в Вязьме.

– Ваша – тоже, – добавил он и указал на карте отведенную нам полосу.

Я доложил, что к утру дивизия не успеет занять исходное положение – она еще слишком далеко от Вязьмы. Единственное, чем можем мы помочь ударной группе, это сформировать батальон из наиболее подготовленных лыжников. Лыжники, пожалуй, успеют прибыть под Вязьму к началу атаки.

– Хорошо! – согласился командарм и отпустил нас. Мы погнали коней обратным путем. Торопились вернуться в дивизию еще и потому, что здесь, под Вязьмой, в глубине пробитого ударной группой коридора, обстановка быстро менялась. Слышался дальний рокот танковых двигателей, била фашистская артиллерия, снаряды, задевая верхушки деревьев, рвались у нас над головой. На подступах к селу Замытское стало спокойнее, стучали только пулеметы. Километрах в двух-трех от села мы встретили свой авангард – 131-й полк.

– Усильте походное охранение, – приказал я Докучаеву, и мы поехали дальше.

Встретив колонну главных сил, сразу же, на марше, приступили к формированию лыжного батальона. Мы с Бронниковым обсуждали кандидатуру его командира, подбирали командиров рот и взводов, когда где-то впереди застучали выстрелы немецких танковых пушек, ударили и пушки 131-го полка. Значит, танки вышли к дороге. Если это разведка, Докучаев и сам с ней управится. А если крупные силы? Приказываю: артиллерия – вперед! Стрелковым батальонам занять боевой порядок.

Из тыла прискакала к нам группа кавалеристов. Среди них капитан Бурнашев и какой-то незнакомый командир. Бурнашев передал мне донесение Витевского, а его спутник представился:

– Офицер связи штаба сорок третьей армии капитан Карев!

Он вручил мне пакет, в котором нахожу приказ. На основании боевого распоряжения штаба фронта 9-я гвардейская дивизия передается из 33-й армии в соседнюю, 43-ю. Приказ ее командующего генерал-лейтенанта К.Д. Голубева ставит перед нами новую боевую задачу. Дивизия должна немедленно повернуть обратно, выйти из прорыва к деревне Захарово и «уничтожить противника, прорвавшегося на правом фланге 43-й армии», то есть на ее стыке с 33-й армией.

Что делать? С одной стороны, я имею приказ генерала Ефремова вести дивизию к Вязьме, с другой – приказ генерала Голубева немедленно повернуть обратно, в район Захарово. Подобная ситуация на войне не редкость, и наши воинские уставы это учитывают. Устав требует выполнять тот приказ, который получен последним. Тем более если он санкционирован высшей инстанцией – в данном случае штабом Западного фронта…»[61]

Генерал Белобородов весьма точно описал сложившуюся в тот период ситуацию, и последующие его действия не вызывают никакого нарекания – он поступил так, как требуют того руководящие боевые документы.

Поздно вечером во время разговора по телефону с начальником штаба армии генералом Кондратьевым генерал-лейтенант Ефремов узнал о том, что 9-я гв. сд передана в состав 43-й армии, и был просто, как говорится, «убит наповал». По воспоминаниям сотрудников шифровального отдела армии, Михаил Григорьевич просто не находил слов случившемуся. «К чему тогда весь это концерт со взятием Вязьмы», – с негодованием вопрошал он.

И без этого было очень сложно разобраться в действиях командующего фронтом генерала армии Жукова, но то, что произошло с 9-й гв. сд, переходило все границы разумного.

Из оперативной сводки штаба 33-й армии, которая была отправлена в штаб Западного фронта в 5 часов утра 2 февраля 1942 года:

«1. 33 армия на своем правом фланге и центре продолжает бои в прежней группировке с противником, занимающим населенные пункты севернее и северо-западнее дороги ШАНСКИЙ ЗАВОД – ИЗНОСКИ.

На левом фланге, частями главной группировки, выйдя на рубеж жел. дороги ВЯЗЬМА – ЗАНОЗНАЯ, наступает на ВЯЗЬМУ…»[62]

Однако, как такового, наступления на Вязьму в этот день не получилось, по причине того, что соединения армии были к этому просто не готовы. Находясь на значительном удалении от Вязьмы: 113-я сд – в 7 км, 338-я сд – 11–21 км, 160-я сд – 20–22 км, 329-й сд – около 35 км, дивизии не имели никаких шансов выйти к пригородам Вязьмы, не говоря уже о том, чтобы вести бой по ее овладению. Многие полки (1195-й и 1197-й сп 160-й сд, 1138-й сп 338-й сд, все полки 329-й сд) физически просто не имели возможности принять участие в наступлении ввиду их удаленности от города. Совершить марш протяженностью 15–30 км ночью по лесным дорогам, которые и днем не видны, было просто нереально.

Артиллерию частей и соединений подтянуть к утру 2 февраля так и не удалось. Хотя особой роли в этом наступлении она сыграть и не могла, вследствие отсутствия достаточного количества боеприпасов. Так, по докладу исполнявшего обязанности командира 160-й сд майора В.М. Русецкого, сделанного им сразу после окончания неудачных попыток наступления на Вязьму, наличие боеприпасов было следующим:

«гаубицы обр. 1938 г. – 4, снарядов к ним нет,

гаубиц обр. 1910/13 г. 122-мм – 4, снарядов 80 штук,

пушек 76-мм обр. 1902/30–4, снарядов 170,

полковых пушек 76-мм обр. 1927–12, снарядов к ним нет,

минометы 82-мм – 16, мин к ним – 20,

минометы 50-мм – 18, мин к ним – 50»[63].

О чем можно было вести речь, если на каждый миномет приходилось в среднем по 1,25–2,8 мины.

В имитации наступления на Вязьму смогли принять участие только некоторые полки 113-й сд, 338-й и 160-й стрелковых дивизий. Подчиняясь приказу, измученные многодневным переходом в условиях полного бездорожья, бойцы и командиры передовых полков, не проявляя особой активности, перешли в атаку на врага.

Как свидетельствуют архивные документы, наступление, а вернее, продвижение по направлению к Вязьме протекало самым беспорядочным образом, несмотря на то, что неприятель не оказывал сильного огневого сопротивления. Сбившись в районе населенных пунктов Дашковка и Юрино в кучу, дивизии потом с трудом вышли на свои направления, но время было уже упущено.

1288-й и 1292-й сп 113-й сд, перейдя в наступление с рубежа: Юрино, Дашковка, с выходом к железной дороге, ведущей к Вязьме, были остановлены огнем противником и дальше продвинуться не смогли.

338-я сд, действовавшая в составе одного полка (1134-й сп), по непонятной причине в районе д. Дашковка сместилась в полосу боевых действий 113-й сд и, пройдя через ее боевые порядки, продолжила наступление в направлении Красного Холма. Скучиванье боевых порядков было такое, что часть личного состава отстала от своих подразделений, оказавшись в составе других полков и дивизий.

При подходе к Красному Холму 1134-й сп был атакован противником силою до роты пехоты с двумя танками. Бросив на поле боя два орудия ПТО и два миномета, подразделения полка в беспорядке отошли к Юрино. Артиллерия дивизии в это время находилась в районе д. Александровка, в 14 км от района боевых действий.

160-я сд, изменив направление своего наступления и пройдя перекрещивающимся маршрутом сначала перед фронтом выдвижения 338-й сд, а затем через боевые порядки 113-й сд, к исходу дня вышла 1 км юго-восточнее населенного пункта Лядо. Части дивизии неоднократно подвергались ударам вражеской авиации с воздуха, в результате чего понесли большие потери. Во время одного из налетов был убит командир 1295-го сп полковник Оглоблин Николай Александрович[64].

Неподготовленные и несогласованные по месту и времени действия крайне малочисленных дивизий никаких положительных результатов не дали и дать не могли. Подразделения 5-й тд противника, стянутые командованием 4-й танковой армии для защиты Вязьмы, без особого труда отразили эту атаку.

В архиве сохранился документ, написанный генералом М.Г. Ефремовым карандашом, в котором он дает оценку действий соединений ударной группировки во время наступления на Вязьму 2 февраля 1942 года:

«Командирам 113, 338 и 160 СД.

1. Мой приказ № 055 2.2 не выполнен.

2. Всей серьезности обстановки и важности поставленной перед войсками задачи командиры дивизии не поняли.

3. Командиру 338 СД и комиссару дивизии объявляю строгий выговор за напрасные потери в районе КРАСНЫЙ ХОЛМ.

Как могло получиться – одна рота противника контратаковала дивизию и отбросила на ЮРИНО. Это могло получиться только потому, что командир 338 СД боем дивизии не руководит, части идут в бой без разведки и охранения, несмотря на то, что я всегда требовал организовать круговые охранение и разведку.

4. Непонятно, почему все три дивизии (113, 160 и 338 СД) собрались в районе ДАШКОВКА, ЯСТРЕБЫ, ЮРИНО.

5. Артиллерия дивизий отстала не потому, что так уж плохи дороги, а потому, что командиры дивизий не проявили твердости и не потребовали от артначальников вовремя подтянуть артиллерию.

6. Категорически требую немедленно артиллерию вывести на ОП. За невыполнение виновные будут преданы суду Военного трибунала.

7. Командиры дивизий не приняли мер обеспечения частей продфуражом и горючим, надеются на кого-то.

Требую под личную ответственность командиров и комиссаров дивизий наладить нормальное снабжение частей всем необходимым.

8. Приказ № 055 выполнить 3.2 полностью.

Командующий 33 А

генерал-лейтенант М. ЕФРЕМОВ»[65].

Генерал Ефремов, безусловно, понимал, что выполнить задачу по овладению Вязьмой имеющимися силами у него не было никакой возможности, но его большего всего вывело из равновесия то, что отдельные командиры равнодушно отнеслись к вопросам организации боя, выполнению мероприятий боевого и тылового обеспечения, без чего невозможен успех в современном бою.

Еще раз оценив сложившуюся обстановку и в частности проходимость дорог в полосе действий дивизий, командарм пришел к выводу о нецелесообразности наступления 329-й сд на Вязьму с восточной стороны и приказал полковнику Андрусенко изменить направление наступления. Дивизии была поставлена задача переместиться на левый фланг ударной группировки и, перейдя через железную дорогу Угра – Вязьма, наступать на Вязьму с юга. Весь день дивизия совершала марш в направлении станции Волоста-Пятница, ведя временами бой с небольшими подразделениями противника.

Не менее важные события происходили в этот день в районе боевых действий восточной группировки армии, где части 110, 222 и 93-й сд вели непрерывные боевые действия с противником, который продолжал усиливать свою активность. По данным разведки, неприятель, подтянув значительные по составу резервы, готовился нанести удар в южном направлении и мог в любой момент перерезать коммуникации ударной группировки армии.

1287-й и 1291-й сп 110-й сд второй день вели бой за д. Водицкое, обойдя ее на этот раз с севера и юга. Противник оказывал упорное сопротивление, поддерживая свои обороняющиеся подразделения огнем из Михалево и Эсовцы.

1289-й сп, сковывая противника на рубеже: Павлищево, Кузова, Глиньево, одним батальоном без особого успеха вел бой за Юсово.

Части 222-й сд, занимая прежнее положение, вели огневой бой с противником, оборонявшим населенные пункты Войново, Красново и Костино.

93-я сд оборонялась на прежнем рубеже. 1293-й сп 160-й сд, действовавший в составе дивизии, безуспешно пытался выбить противника из д. Буканово. Во второй половине дня полк получил задачу – с утра следовать в район боевых действий своей дивизии. Однако события ночи резко изменили обстановку в полосе армии.

Для многих бойцов и командиров ударной группировки войск 33-й армии этот день стал своеобразной точкой отсчета иного времени – времени нахождения в окружении. Начав ночью выдвижение в район боевых действий своей дивизии, 1293-й сп неожиданно получил новую задачу: немедленно выдвинуться к д. Захарово и занять оборону на его южной окраине, но сделать этого из-за отсутствия времени не успел.

В районе Захарово в это время уже находилась оперативная группа под командованием подполковника А.И. Витевского в составе стрелкового батальона 9-й гв. сд, батальона 1134-го сп 338-й сд со взводом 120-мм минометов и батальона 266-го сп 93-й сд.

С севера, в районе населенных пунктов Лущихино и Воскресенск, коммуникации армии прикрывал 1290-й сп 113-й сд. Там же заняли оборону два батальона 131-го сп 9-й гв. сд, посланные туда генералом Белобородовым. Поздно вечером противник предпринял несколько попыток выбить подразделения 1290-го сп из Лущихино, но его атаки были отбиты, и он был вынужден отойти в исходное положение в район Собакино, Ломы. Но это была только прелюдия тех событий, которые развернутся в этом районе через несколько часов.

Немецкие войска, закончив подготовку к операции по закрытию бреши в своей обороне на стыке 4-й танковой и 4-й полевой армий, уже были готовы приступить к активной фазе операции. Накануне, утром 2 февраля 1942 года, командующий 4-й танковой армией генерал-лейтенант Р. Руофф получил телеграмму из штаба группы армий «Центр», содержащую приказ на наступление. Войскам 20-го армейского корпуса предписывалось силами 20-й танковой и 183-й пехотной дивизий ночью 3 февраля 1942 года ударить с севера по частям 33-й армии, действовавшим в районе: станция Угрюмово, Ивановское, Захарово, Савино.

В два часа ночи 3 февраля 1942 года противник нанес решительные удары по флангам 33-й армии в районе: Ивановское, Малое Ивановское, Лущихино, Воскресенск, Савино, Захарово, Пинашино и перерезал слабо защищенный коридор, через который 113, 338, 160 и 329-я стрелковые дивизии устремились к Вязьме. Тем самым было положено начало резкому изменению оперативной обстановки на этом участке Западного фронта.

В результате ожесточенного ночного боя, местами переходившего в рукопашную схватку, как об этом свидетельствовал в своих документах неприятель, части 20-й танковой дивизии противника захватили населенные пункты Лущихино и Воскресенск, выбив оттуда подразделения 1290-го сп 113-й сд и 131-го сп 9-й гв. сд, а затем предприняли наступление в направлении д. Савино.

Одновременно с юга было предпринято наступление силами 4-го полка СС под командованием оберштурмбанфюрера СС Г. Шульдта, оперативно подчинявшегося на тот момент времени командиру 17-й пехотной дивизии. В ходе ожесточенного боя 4-й полк СС захватил д. Захарово и продолжил наступление на д. Савино.

После потери Захарово, 3-й стрелковый батальон и подразделения обеспечения 131-го сп 9-й гв. сд под общим командованием подполковника А.И. Витевского смогли отойти на соединение с главными силами 9-й гв. сд в район д. Колодези.

1-й и 2-й батальоны, противотанковая батарея 131-го сп, а также часть подразделений саперного батальона 9-й гв. сд были отброшены врагом к опушке леса восточнее д. Захарово, оказались в окружении и в дальнейшем действовали совместно с частями западной группировки войск 33-й армии.

Батальон 266-го сп 93-й сд после неудачного боя за Захарово попытался организованно отойти к д. Савино, но, вследствие сильного огня вражеской артиллерии и минометов, был отброшен к опушке леса, расположенного западнее д. Захарово.

Стрелковый батальон 1134-го сп 338-й сд после боя в районе Захарово, отошел к д. Пинашино, где в это время совершенно случайно оказался отдельный батальон особого назначения под командованием майора В.В. Жабо, выполнявший специальное задание командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова и выдвигавшийся в район Желанья.

4-й полк СС после взятия Захарово с боем вышел к Савино, где в 11 часов соединился с подразделениями 20-й танковой дивизии. Вражеское кольцо замкнулось. Вскоре участок, где у врага обозначился успех, был подкреплен им частью сил из состава 268-й и 98-й пехотных дивизий.

Ожесточенный бой в районе населенных пунктов Захарово, Савино и Пинашино с переменным успехом продолжался до позднего вечера. Немецкое командование, несмотря на удачное для него развитие событий в этом районе, еще долго не было уверено в окончательном успехе предпринятого наступления, и лишь в 20 часов 40 минут 3 февраля 1942 года в штаб группы армии «Центр» поступило первое обнадеживающее сообщение о действиях частей 4-й танковой армии.

Резкому изменению обстановки в районе Захарово и Савино предшествовал ряд неприметных на первый взгляд событий. Прежде чем перерезать коммуникации ударной группировки 33-й армии, противнику пришлось приложить немало усилий, создавая для своих частей благоприятные условия и выжидая подходящий момент. Не надо забывать о том, что на этом участке фронта у неприятеля не только не было сколь заметного преимущества в силах и средствах, но и вообще не было войск, которыми можно было бы воспрепятствовать продвижению ефремовских дивизий.

Вермахт всегда стремился вести боевые действия, действуя вблизи дорог, а снежная и очень холодная даже для этих районов зима 1941/42 года, в значительной степени затруднявшая маневр войск, просто не оставляла другого выбора. К тому же у противника на тот период времени не было сил и средств для решения всех задач, стоявших тогда перед ним. После того как Красная Армии отбросила немецкие войска от стен столицы, инициатива впервые ускользнула из рук врага, и он раз за разом стал оказываться на отдельных участках фронта в положении пассивной стороны. Однако это не помешало немецкой авиации постоянно отслеживать продвижение частей и соединений 33-й армии к Вязьме, и когда обстановка на этом направлении стала поистине угрожающей, было принято решение о проведении операции по отсечению прорвавшейся группировки армии генерала Ефремова от главных сил фронта. Как всегда, враг действовал весьма расчетливо и хладнокровно, не делая лишних движений.

Постепенно, наращивая группировку своих войск в этом районе и оттесняя части 43-й армии несколько южнее, немецкому командованию удалось нанести сильный и точный удар, который позволил разрезать 33-ю армию на две части. Причем это было сделано небольшими по составу силами. Противник в очередной раз на деле подтвердил мысль Наполеона о том, что «Секрет военного искусства заключается в том, чтобы быть сильнее неприятеля в нужный момент в нужном месте».

Немецким войскам удалось одним ударом решить две задачи: не только ликвидировать брешь в своей обороне, но и отрезать от основных сил Западного фронта четыре дивизии 33-й армии, обрекая их на полное уничтожение…

Командование группы армий «Центр» в очередной раз преподало урок, как надо воевать малой кровью. На шахматном языке это событие называется «мат в три хода». Такие факты, как правило, имеют место тогда, когда за шахматной доской встречаются мастера и начинающие шахматисты, которые только научились переставлять фигуры.

К сожалению, в положении учеников вновь оказалось командование Западного фронта, ведь не заметить надвигающейся трагедии было просто невозможно. В военном деле есть свои законы, которые, как правило, написаны кровью предыдущих поколений, и их необходимо обязательно знать и выполнять, иначе новых трагедий не избежать. И эти законы каждый человек в форме, претендующий на звание «военачальника» или «полководца», обязан знать и неукоснительно ими руководствоваться в своей практической деятельности. Генерал армии Г.К. Жуков должен был как «Отче наш» знать и помнить слова, сказанные много лет назад участником Бородинского сражения 1812 года К. Клаузевицем в его работе «О войне»:

«Нет в стратегии более высокого и простого закона, как: «держать свои силы сосредоточенно». Не следует отделять от главной массы какую-либо часть без крайней необходимости. Этого критерия мы держимся твердо и видим в нем надежного руководителя.

Если сосредоточение сил будет признано за норму, а всякое раздробление и разъединение – за исключение, которое должно быть мотивировано, то не только эта глупость будет совершенно избегнута, но и будет прегражден доступ многим ложным поводам к разделению сил»[66].

Для полководца подобного уровня этот закон, апробированный кровью миллионов солдат и командиров многих стран мира, должен был быть знакомым и понятным, но Георгий Константинович игнорировал его, а может даже и не знал о нем. Все это и послужило первопричиной трагедии, постигшей впоследствии ударную группировку 33-й армии во главе с генералом Ефремовым.

Самое интересное, что событиям, происшедшим в полосе 33-й армии в районе Захарово, ни в штабе Западного фронта, ни в Ставке ВГК поначалу не было придано должного внимания, т. к. глубина обороны противника на этом участке не превышала 1–2 км. К тому времени испугать войска Красной Армии окружением было уже сложно: к тому времени немалая часть командного и личного состава действующей армии на своем горьком опыте испытали подобное, а многие и не раз. Так что, как говорится, взять наших бойцов и командиров «голыми руками» было нельзя: и не такое видели. В высоких штабах многим казалось, что если хорошо постараться, то заслон врага будет сбит без особого труда, однако вскоре отдельные трезвые головы поняли, что обстановка не такая уж простая. Когда это дошло до командования Западного фронта, было уже поздно.

В 4 часа утра 3 февраля за подписью начальника штаба армии генерала А.К. Кондратьева в штаб 93-й сд ушло боевое распоряжение следующего содержания:

«По непроверенным данным, противник занял ЗАХАРОВО.

Командарм ПРИКАЗАЛ:

1. 1293 СП сменить частями 93 СД, полк направить в распоряжение командира 160 СД.

2. Командиру 1293 СП из р-на БУКАНОВО немедленно выступить по маршруту – МАЛИНОВКА, ГРИДЕНКИ, БЕЛЫЙ КАМЕНЬ, САВИНО, выбить противника из ЗАХАРОВО, восстановить положение, после чего продолжать продвижение в р-н сосредоточения 160 СД, где и поступить в подчинение командира дивизии»[67].

Как видно из этого распоряжения, штаб 33-й армии на тот момент времени в полной мере еще не осознал всей опасности происшедшего и продолжал отдавать распоряжения, явно не соответствовавшие обстановке, сложившейся тогда в районе д. Захарово.

В это время 4-й полк СС, получивший накануне на усиление пять танков, при поддержке авиации предпринял наступление на Пинашино. Майор В.В. Жабо, подчинив себе стрелковый батальон 1134-го сп 338-й сд, принял решение дать бой врагу. В течение 15 часов отряд В.В. Жабо, численностью около 300 человек с небольшим по численности батальоном 1134-го сп сдерживал натиск врага, пытавшегося овладеть Пинашино.

В середине дня в район боя по распоряжению заместителя командующего армией комбрига Д.П. Онуприенко прибыл генерал-майор В.А. Ревякин, который взял управление на себя. В результате многочасового и кровопролитного боя с противником наши подразделения понесли большие потери и были вынуждены отойти к населенному пункту Белый Камень. Об ожесточенности боя свидетельствует тот факт, что отряд майора В.В. Жабо потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести более половины личного состава.

В своем донесении на имя командующего фронтом генерала армии Г.К. Жукова, майор В.В. Жабо докладывал:

«Доношу, что 29.01.1942 года получил от Вас лично задачу. Батальон в составе 294 человека 2 февраля 1942 года выступил из штаба 33-й АРМИИ к линии фронта на выполнение поставленной задачи. В 2.00 3 февраля 1942 года батальон достиг деревни ПИНАШИНО, где было сообщено, что противник (в каком составе неизвестно) занял деревни ВОСКРЕСЕНСКОЕ и САВИНО, перерезав коммуникации 33-й АРМИИ к наступающим ее соединениям. Учитывая важность данной дороги, отсутствие войск от деревни ИЗНОСКИ до деревни ПИНАШИНО… я решил отклониться от поставленной задачи и в 3.00 3 февраля 1942 года вступил в бой с противником, имея целью:

1. Очистить дорогу от противника и дать возможность движения по ней транспорта 33 А;

2. Не дать возможности противнику напасть на штаб 33 АРМИИ;

3. Уничтожение противника, т. к. имел сведения, что в данном районе он немногочислен.

Бой длился в течение 17 часов, т. е. до 20.00 3 февраля 1942 года. Общее руководство я принял на себя, т. к. в ПИНАШИНО, кроме моего батальона, находился батальон 1134 СП 338 СД, состоящий из 60 человек, и минометный взвод 120-мм. минометов.

Как я впоследствии выяснил в разведотделе 33 АРМИИ, против нас действовал 4-й полк СС, усиленный пятью танками и мощной авиацией, т. е. в один полет действовало до 17 самолетов штурмовой и бомбардировочной авиации, действовавшей в течение целого дня. Кроме того, против нас действовали отдельные группы финнов силою 20–30 человек каждая. Результаты боя: противник на рубеже ВОСКРЕСЕНСКОЕ, САВИНО был остановлен на 17 часов. Подбит один танк.

В процессе боя личный состав батальона проявил исключительное упорство, не было отмечено ни одного случая антиморального настроения, элементов трусости, паникерства и сдачи в плен. Наоборот, раненые, которых нельзя вытащить, применяли крайние меры – стрелялись. Таким героями были командир 2-й роты ст. лейтенант Масленников, член партийного комитета младший политрук Басов и другие. Личный состав подпускал противника вплотную и расстреливал в упор, не отходя ни на шаг без приказа с указанного района обороны. В результате наш станково-пулеметный взвод уничтожен полностью, осталось лишь двое раненых бойцов и один средний командир.

Наши потери: убито 81 человек, ранено 53 человека, пропало без вести 12 человек…

В бою большинство личного состава батальона проявило подлинный героизм и мужество, преданность Родине. Список отличившихся будет представлен дополнительно с ходатайством о награждении.

Майор Жабо»[68].

Надо отдать должное майору В.В. Жабо. Решение, принятое им, а также пути его претворения в жизнь заслуживают самой высокой оценки. В сложной тактической обстановке, выполняя специальное задание командования, принять решение на бой в таких непростых условиях стоит очень многого.

Уже вечером следующего дня комбриг Д.П. Онуприенко отправил в адрес командующего фронтом донесение, в котором за стойкость и умелые действия отряда, ходатайствовал перед ним о награждении майора В.В. Жабо и подчиненных ему бойцов и командиров правительственными наградами. В донесении, в частности, отмечалось:

«…отряд показал себя с лучшей стороны, проявив примерное упорство, мужество, дисциплинированность и преданность Родине».

Некоторое время спустя за грамотные и умелые действия, и проявленные при этом мужество и героизм, большая группа командиров и красноармейцев была награждена орденами и медалями СССР. Майор Жабо Владимир Васильевич приказом командующего войсками Западного фронта был награжден высшей наградой СССР орденом Ленина.

А вот как рассказывает о событиях того дня генерал А.П. Белобородов:

«…День 2 февраля клонился к вечеру, начиналась пурга. Я послал связного офицера к Докучаеву с приказом выйти из боя и отходить вслед за главными силами дивизии. Связной должен был объяснить ему сложившуюся обстановку. Форсированным маршем мы шли всю ночь. И чем ближе подходили к горловине коридора, тем сильнее гремела канонада. Я опасался, что группа Витевского (стрелковый батальон) не устоит под натиском вражеских танков и нам придется с боем пробиваться к главным силам 43-й армии.

Группа Витевского устояла. Атакованные фашистами с обеих сторон коридора – и от деревни Захарово, и от деревни Москвино, – бойцы, командиры и политработники стояли насмерть, сражались по-гвардейски и продержались до подхода главных сил дивизии. Наш 40-й полк с марша вступил в бой и отбросил противника. Дивизия сосредоточилась в указанном ей районе и приступила к выполнению боевой задачи.

Последним вышел из прорыва 3-й батальон 131-го полка. Два других батальона оставались в окружении. Ночью из этих батальонов пробились к нам несколько бойцов и сержантов…»[69].

После войны Маршал Советского Союза Г.К. Жуков попытался обвинить генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова в том, что немецким войскам удалось перерезать единственную дорогу 33-й армии, соединявшую ее с главной группировкой войск, прорвавшихся к Вязьме. Дескать, Ефремов – командующий, он и отвечает. Георгий Константинович, по всей видимости, забыл о том, что 30 января 1942 года, не кто иной, как он, получив от командующего 33-й армии сообщение об опасной обстановке, сложившейся в районе Износок, отдал приказ убыть ему вместе с оперативной группой под Вязьму. С тех пор генерал Ефремов уже никак не мог влиять на обстановку, складывающуюся в этом районе.

К тому же необходимо напомнить, что командарм-33, несколько раз в течение последней недели января, докладывал в штаб фронта и лично генералу армии Жукову об исключительной опасности для войск армии, открытых на протяжении 120 км (с обеих сторон) флангов армии.

Упрек генералу Ефремову в том, что он не «поставил подпорок» в этом месте, – это тоже неправда. В этом районе были оставлены и вели боевые действия с противником 222-я и 93-я сд, северо-восточнее их, в 12 км, находилась 110-й сд. Таким образом, из 6 имевшихся на тот момент в армии дивизий (не считая 329-й сд, которая только что была передана в состав армии) половина были задействованы на обеспечении продвижения ударной группировки. Для выполнения этой же задачи также были задействованы 1293-й сп 160-й сд и 1290-й сп 113-й сд. Итого из 18 стрелковых полков 11 – были задействованы на обеспечении флангов, и только 7 смогли принять участие в наступлении на Вязьму, а точнее, в имитации наступления.

Дело здесь совсем не в том, что именно в районе Захарово противнику удалось перерезать коммуникации армии: он с успехом мог это сделать на любом участке, ибо сдержать противника на фронте в 120 км армия не имела никакой возможности. Рано или поздно афера генерала Жукова должна была дать трещину, что и произошло в ночь на 3 февраля 1942 года.

Летом 1942 года, уже после гибели генерала М.Г. Ефремова, в личном письме к генералу Г.К. Жукову комбриг Д.П. Онуприенко, рассказывая о тех событиях, написал следующее:

«…По прибытию в штаб 33 армии, бывший член Военного Совета М.Д. Шляхтин мне передал: «Командарм приказал Вам лично заняться ликвидацией северной группировки противника. Эта задача мною была выполнена силами 222-й и 110-й стрелковых дивизий. Считаю своей ошибкой, что по прибытию в штаб я лично не проверил, как надежно прикрыт стык и коммуникации со стороны 43-й армии, а поверил докладу и сводкам, что 43-я армия в двух местах перерезала дорогу Гжатск-Юхнов.

Правда, к этому моменту основную опасность составляла северная группировка противника, т. к. там он был на удалении 3-х и даже 2,5 км от коммуникации. В дальнейшем, когда противник захватил Захарово и Пинашино, необходимы были мои самые решительные и немедленные меры по его ликвидации…

Перед Вами и страной я в большом долгу за 33-ю армию; я этого никогда не забываю…»[70]

Комбриг Онуприенко честно и правдиво изложил в своем письме сложившуюся на тот момент обстановку, не снимая с себя ответственности. Но не комбриг Онуприенко был виноват в происшедшей трагедии, а командующий Западным фронтом генерал Жуков! И основная ошибка заключалась в том, что решение по взятию Вязьмы, принятое им, было абсолютно непродуманным. Это нашло свое подтверждение уже в июне 1942 года в период работы, проведенной группой офицеров оперативного управления Генерального штаба Красной Армии, и было отражено в документе под названием «Операция 33 и 43 армий на вяземском направлении».

В свете всего вышесказанного несомненный интерес представляет объяснительная начальника штаба армии генерал-майора А.К. Кондратьева, написанная им по требованию Военного совета Западного фронта:

«ОБЪЯСНЕНИЕ НАШТАРМА 33 Генерал-майора КОНДРАТЬЕВА.

По существу дела оставления д. ЗАХАРОВО 3/266 сп – докладываю:

1. Всю важность и значение не только ЗАХАРОВА, но и всей коммуникации армии от ШАНСКОГО ЗАВОДА до рубежа р. Воря (ИВАНОВСКОЕ, ЗАХАРОВО) я сознавал и сознаю по настоящее время.

Я и Нач. Оперативного отдела полковник КИНОСЯН докладывали Военному Совету, что без прочного обеспечения коммуникации, а точнее, без ликвидации северной группировки противника, занимающего рубеж ВОДИЦКОЕ, ЮСОВО, ТРОСНА, КЛИНЫ, КОСТИНО, КАМЕНКА, ВОЛКОВО, БУКАНОВО, ТУЛИЗОВО, раз. УГРЮМОВО – дальнейшее выдвижение главной группировки армии на запад в район ВЯЗЬМА, – чрезвычайно опасно и может повести к очень большим неприятностям. Фронт от ВОДИЦКОЕ до МАЛ. ИВАНОВСКОЕ, идущий параллельно основной и единственной дороги армии и удаленный от нее на 2–4 км, равняется 45–48 км. Этот фронт оборонялся активными действиями 110, 222 и 93 СД по своему составу очень малочисленными.

Из сведений о численном составе 33 АРМИИ видно, что этот 45 километровый фронт по состоянию на 5.02.42 защищался 1545 чел. (активные штыки), при общей численности этих дивизий в 15539 чел., т. е. активных штыков на километр фронта приходилось 34, а всех бойцов с обозниками и не строевыми 345 человек.

2. Военный Совет армии, учитывая важность всей коммуникации армии и в частности важность пункта ЗАХАРОВО (горловина шириною в 4–5 км.), приказал выдвинуть один батальон от 93 СД в район ЗАХАРОВО, с задачей обороны этого пункта с юга.

На основании этого приказа 29.01.42 мною был вызван командир 266 СП майор УРАЛЬСКИЙ, и я ему поставил задачу – двумя батальонами оборонять КАМЕНКА (2,5 км сев. ИЗНОСКИ) и один батальон выслать в ЗАХАРОВО для упорной обороны последнего. Общая численность этого полка в то время была около 800 чел., а активных штыков, по докладу командира полка, насчитывалось около 150–180 человек.

Других средств, а тем паче резервов, в руках командарма не было.

3. Учитывая серьезность положения на фронте и, особенно, в районе ИЗНОСКИ, решением Военного Совета, был создан специальный боевой участок «ИЗНОСКИ» во главе которого сначала был поставлен полковник САФИР, а позже – задачи обороны ИЗНОСКИ была возложена на полковника БЫЧКОВА.

4. О серьезности положения на фронте БЕКЛЕШИ, ИЗНОСКИ, можно судить по тому, что медсанбат 113 СД, расположенный в ЗУБОВО и донесший, что противник ведет наступление со стороны КОСТИНО, – вынужден был занять оборону, а мною, кроме того, туда было выброшено до 65 человек из роты охраны Штарма для того, чтобы хоть чем-нибудь прикрыть основной путь армии.

Кроме того, противник начал проявлять особую активность с севера в направлении КАМЕНКА, ИЗНОСКИ. Учитывая это обстоятельство, в ИЗНОСКАХ были приняты чрезвычайные меры:

а) комначсостав штарма был собран, и из него была сформирована особая рота, которая, поступив в распоряжение начальника обороны ИЗНОСКИ, заняла оборону сев. ЕФАНОВО;

б) все части и отдельные бойцы, находящиеся в ИЗНОСКИ, были подчинены начальнику обороны ИЗНОСКИ полковнику БЫЧКОВУ;

в) выделить в этот момент что-нибудь из района ИЗНОСКИ для обороны ЗАХАРОВО или какого-нибудь другого пункта, кроме выделения 65 человек из роты охраны на захват КОСТИНО, не предоставлялось возможным.

6. На вопрос – почему ЗАХАРОВО, САВИНО были сданы противнику – ответить не могу. Полагаю, что 3-й батальон 266 СП, имея 60 бойцов, не смог выдержать натиска противника, в 4–5 раз превосходящего силы этого батальона.

7. На вопрос – какие меры были Вами предприняты для того, чтобы предотвратить захват противником ЗАХАРОВО-САВИНО – мною уже ответ дан: туда был выслан 3/266 сп.

Достаточными силами «группа полковника БЫЧКОВА» не располагала, так как эти силы были брошены на оборону КАМЕНКА, КОСТИНО.

Доказательством этому может служить то, что комначсостав штарма занял оборону сев. ЕФАНОВО.

Указанные «силы» отряда полковника БЫЧКОВА появились не сразу, а постепенно, путем вытаскивания отдельных бойцов из разных частей, различных дивизий.

Кроме того, из этого отряда велась боевая разведка во всех направлениях, и часто из указанных «сил» БЫЧКОВА, трудно было выделить десяток человек для производства разведки.

И наконец, перехват частями 43 АРМИИ дороги ГЖАТСК – ЮХНОВ в районе ПРИСЕЛЬЕ, СТРОЕВО и наступление ее частей на запад, давало основание предполагать, что с юга, где противник находился под постоянным воздействием соседа слева (43 АРМИИ), больших неприятностей ждать нет оснований.

Значительно большее опасение у меня постоянно вызывала северная группировка противника, где отмечалось наличие частей 292, 267, 183, 255 и 258 ПД, 20 ТД и 49/63 сап. батальонов, которая, буквально, нависала над всей группировкой армии, а сосед справа (5 АРМИЯ) не мог оказать на нее непосредственного влияния.

8. На 4-й вопрос – почему не был выполнен приказ Главкома о захвате САВИНО, после сдачи этого населенного пункта противнику – ответить очень трудно; во-первых этот приказ нами не был получен, и во-вторых не было сил – (группа БЫЧКОВА имела в своем составе: 65 человек роты охраны и 65, этой же роты находились в районе КОСТИНО; 138 чел. школы мл. начсостава 93 СД, из коих вооруженных было только 30 человек; 21 чел. санитаров санбата 113 СД, 30 чел. артиллеристов 403 АП; и роты сапер в 90 чел. 346 сап. батальона, и только значительно позже эта группа БЫЧКОВА пополнилась 58 чел. мотоциклетной роты 93 СД, которая и была выброшена в район ПИНАШИНО).

9 ГВ. ДИВИЗИЯ, будучи относительно полнокровной и имея в своем составе 6146 чел., не смогла сразу захватить эти пункты и до настоящего времени продолжает бой за ЗАХАРОВО.

Штаб же армии, не имея в своем составе резервов, прибегнул к последнему средству – выделению своего комначсостава на оборону КАМЕНКА.

Производство перегруппировки за счет 110 и 222 СД требовало значительного времени, а кроме того, вытащить из состава этих дивизий даже минимальные средства и силы, было совершенно невозможно, так как они выполняли серьезную задачу обороны коммуникации армии от ШАНСКОГО ЗАВОДА до ИЗНОСКИ.

Начальник штаба 33 АРМИИ

генерал-майор А. Кондратьев»[71].

В военно-историческом труде «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» эта ситуация описана так:

«…Непосредственно под Вязьмой завязались ожесточенные бои, при этом в весьма трудных условиях для выдвинувшихся туда войск 33-й армии. Ввиду очень плохого состояния занесенных снегом дорог и непрерывных боев остальные войска 33-й армии растянулись в глубину на 75–80 км. Противник же, нанеся в это время сильный контрудар в районе Захарово (на реке Воря, западнее Извольска) одновременно с севера и юга, перерезал сообщения прорвавшихся к Вязьме наших трех дивизий и закрыл прорыв своего фронта у Захарово.

33-я армия ввиду этого оказалась в двух разобщенных группировках: три стрелковые дивизии (с командующим армией генерал-лейтенантом М.Г. Ефремовым и небольшой оперативной группой штаба армии во главе с полковником С.И. Киносяном) – под Вязьмой, основная же группировка (во главе с начальником штаба армии генерал-майором А.К. Кондратьевым) – на рубеже Износки и севернее. Вначале этому событию командования армии и фронта не придали особого значения, рассчитывая, что положение будет быстро восстановлено. В район Захарово была брошена небольшая группа, примерно 1,5–2 малочисленных полка пехоты с несколькими танками, под командованием генерал-майора В.А. Ревякина. Для содействия ей были привлечены также части 9-й гвардейской стрелковой дивизии. Однако противник успел закрепиться, и выбить его этими силами не удалось…»[72].

Маршал Советского Союза Жуков в своих воспоминаниях довольно путано и неправдоподобно описал ход боевых действий 33-й армии под Вязьмой, пытаясь списать все просчеты командования Западного фронта на героически погибшего командующего 33-й армией генерала Ефремова.

Георгий Константинович, в частности, пишет:

«…Развивая наступление из района Наро-Фоминск в общем направлении на город Вязьму, 33-я армия в последний день января быстро вышла в район Шанский завод и Даманова, где оказалась широкая и ничем не заполненная брешь в обороне противника. Отсутствие сплошного фронта дало нам основание считать, что у немцев нет на этом направлении достаточных сил, чтобы надежно оборонять город Вязьму. Поэтому и было принято решение: пока противник не подтянул сюда резервы, захватить с ходу Вязьму, с падением которой вся вяземская группировка противника окажется в исключительно тяжелом положении.

Генерал-лейтенант М.Г. Ефремов решил сам встать во главе ударной группы армии и начал стремительно продвигаться на Вязьму[73].

3–4 февраля, когда главные силы этой группировки вышли на подступы к Вязьме, противник, ударив под основание прорыва, отсек группу и восстановил свою оборону на реке Угре. Второй эшелон армии в это время задержался в районе Шанского Завода, а левый ее сосед – 43-я армия – в районе Медыни. Задачу, полученную от фронта об оказании помощи группе генерала Ефремова, 43-я армия своевременно выполнить не смогла.

Введенный в сражение на вяземском направлении кавалерийский корпус П.А. Белова, выйдя в район Вязьма и соединившись там с войсками М.Г. Ефремова (о каком объединении идет речь вообще не понятно. – Примеч. авт.), сам лишился тыловых путей…»[74]

Очень много неправдоподобного в повествовании Маршала Победы, начиная от того, что Ефремов сам встал во главе ударной группировки, заканчивая соединением дивизий Ефремова с корпусом Белова, чего никогда не было. Бог ему судья.

Заместитель командующего армией комбриг Онуприенко принимал все возможные меры для того, чтобы исправить положение. Однако противнику удалось «мертвой хваткой» перехватить единственную артерию, соединявшую ударную группировку войск 33-й армии с восточной группировкой войск и тылом. Но никакой паники в частях и соединениях, оказавшихся в окружении, не было. Никто и подумать тогда не мог, что этот небольшой участок местности, занятый противником, окажется непреодолимым препятствием для наших войск.

1290-й сп 113-й сд и два батальона 131-го сп 9-й гв. сд, оказавшиеся в окружении в районе Лущихино и Воскресенска, попытались прорваться к соединениям восточной группировки через д. Мамуши, однако атака, предпринятая ими, не увенчалась успехом, и они были вынуждены отойти в исходное положение.

С этого дня эти два батальона 131-го сп вели боевые действия в составе западной группировки 33-й армии. Общее руководство ими осуществлял капитан, затем майор, Бурнашев, являвшийся офицером оперативного отделения 9-й гв. сд, его помощником стал заместитель командира 131-го сп капитан Сучилин. 3-й батальон и подразделения обеспечения под командованием командира полка полковника Н.Г. Докучаева отошли к д. Белый Камень и там заняли оборону.

110-я и 222-я сд продолжали занимать прежнее положение, ведя огневой бой с противником, который особой активности не проявлял, за исключением правого фланга, где ему к исходу дня удалось овладеть Слепцово.

Соединения западной группировки войск предприняли в этот день еще одну попытку наступления на Вязьму, которая, ввиду отсутствия авиационной и артиллерийской поддержки, вновь ни к чему не привела. Значительно облегчал противнику организацию обороны города и тот факт, что 33-я армия и 1-й кавалерийский корпус, действовали разрозненно. О каком взаимодействии могла идти речь, если даже связь с 1-м гв. кк генерала Белова была установлена только к исходу 3 февраля[75].

Наступление дивизий западной группировки войск под командованием генерала Ефремова было начато около 22 часов. Боевые действия развернулись на рубеже: Песочня, Лядо, Воробьевка, Красный Холм. Немецкие войска широко использовали танки, которые, двигаясь по шоссе, вели огонь по нашим наступавшим войскам, нанося значительные потери. Отсутствие авиации противника в темное время суток с лихвой покрывала его артиллерия, которая не жалея боеприпасов, обстреливала боевые порядки частей.

Несмотря на то что в этот раз части 113, 160 и 338-й сд действовали более организованно, неплохо взаимодействуя друг с другом, противнику без особого труда удалось отразить и это наступление.

Однако в полосе наступления 329-й сд неожиданно обозначился некоторый успех. Не рассчитав свои возможности, части 5-й тд под натиском частей 329-й сд, наступавших западнее железной дороги Угра – Вязьма, были вынуждены оставить вначале станцию Волоста-Пятница и населенный пункт Минино, а через несколько часов Кузнецово и Давыдково. И не просто оставили, а бросили на железнодорожной станции 150 вагонов с боеприпасами, а в населенных пунктах – 8 танков, 6 из которых были исправными. Только под утро на подступах к населенному пункту Быково противник смог остановить наступление дивизии.

Рано утром 4 февраля 1942 года дивизии западной группировки войск 33-й армии продолжили наступление, однако противник сильным артиллерийским и минометным огнем заставил их отойти в исходное положение. Во второй половине дня противник перешел в контрнаступление, потеснив части 329-й сд. Одновременно противник силою до батальона пехоты предпринял наступление в направлении: Юрино, Ястребы. Разгорелся ожесточенный бой. Нашим частям приходилось сражаться с врагом, отражая атаки с трех сторон. Понеся большие потери и не выдержав удара врага, соединения ударной группировки были вынуждены оставить населенные пункты Ястребы, Дашковка и Юрино и отойти, заняв оборону на рубеже:

113-я сд – высота с отм. 245,4, искл. Лядо;

160-я сд – Лядо, искл. Ястребы;

338-я сд – Юрино, Ястребы, Горожанка (все искл.).

Наиболее ожесточенные бои шли в тот день в полосе 329-й сд, куда противник за ночь стянул значительные силы пехоты и до роты танков. Под натиском врага части дивизии были вынуждены отходить в южном направлении, неся большие потери.

Получив сообщение о том, что 113, 160 и 338-я сд, не выдержав удара врага, отошли назад, генерал Ефремов немедленно отправил в адрес командиров дивизий приказ следующего содержания:

«1. Категорически запрещаю отход и назначаю строжайшее расследование за Ваш преступный отход, – это же предательство в отношении соседей Ваших слева т.т. АНДРУСЕНКО и БЕЛОВА, которые развивают наступление на ВЯЗЬМА.

2. Немедленно используйте ночь и восстановите положение с тем, чтобы в дальнейшем спешно наступать на ВЯЗЬМА, это единственный наш выход из такого положения. Тяжело нам, врагу еще тяжелее, мы у себя дома.

3. Все тылы, все канцелярии превратите в действующую силу против врага. Все мобилизуйте, и враг будет разгромлен. Враг нами окружен.

4. Трусов, предателей расстреливать на месте. Сами себя возьмите в руки, не трусьте, погибает чаще трус, а не храбрец.

5. Командиру 113 СД восстановить положение, ликвидируя пр-ка в лесу восточнее ДАШКОВКА, далее ударом через ЧЕРВОННОЕ РОЖНОВО, наступать через ПЕСОЧНЯ на ВЯЗЬМА.

Командиру 160 СД восстановить положение и наступать через ЛЯДО на ВЯЗЬМА.

Командиру 338 СД – восстановить положение, продолжить выполнять мой приказ наступать на ВЯЗЬМА.

6. КП командиров дивизий:

113 СД – в районе ДАШКОВКА;

160 СД – в районе КОТРОВКА;

338 СД – в районе ГОРОЖАНКА

7. Требую от всех понимания одного – у нас выход один – это наступление вперед на ВЯЗЬМА, и другого выхода быть не может. Трусов, отступающих, паникеров расстреливать на месте. Для наступления особенно использовать ночи. Мы у себя, враг окружен.

Свяжитесь крепче с партизанами, поднимайте население наше против врага. Энергию проявите всю большевистскую, победа за тем, кто действует, победа за нами.

Командарм 33 М. ЕФРЕМОВ

4.2.42 23.00»[76].

Документ, сохранившийся в архиве, написан своеобразным ефремовским клинообразным почерком от руки и представляет собой даже не распоряжение, а, скорее всего, воззвание. В нем явно рассматривается «командир и комиссар» Ефремов. Вместе с тем его призыв: «Трусов, отступающих, паникеров расстреливать на месте» явно был неуместен: бойцы и командиры делали все, что было в их силах.

Предприняв вечером, после небольшой подготовки, наступление на врага, соединения не достигли своей цели, вновь понеся при этом очень большие потери. Противник, заняв оборону на подступах к населенным пунктам и используя результаты огня артиллерии, без особого труда отразил эту атаку.

В ходе боя с противником погиб комиссар 160-й сд полковой комиссар Н.Д. Зенюхов, были ранены командир 338-й сд полковник В.Г. Кучинев и два командира полка. Положение в 338-й сд усугубилось еще и тем, что начальник штаба дивизии полковник П.Я. Тетушкин отказался вступить в должность командира дивизии, мотивируя это тем, что он не справится с должностью.

Когда генерал-лейтенанту М.Г. Ефремову доложили об отказе Тетушкина принять командование дивизией, командарм был до глубины души возмущен этим поступком и назначил исполняющим обязанности командира дивизии своего адъютанта майора М.Ф. Водолазова.

С майором Водолазовым Михаилом Федоровичем командарм был знаком еще с той поры, когда он командовал Центральным фронтом. Ему нравился этот думающий, грамотный офицер, не боявшийся принимать важных решений и нести за них ответственность. Поэтому командарм без каких-либо сомнений и колебаний приказал ему вступить в должность командира дивизии, будучи уверенным в том, что он не подведет. До выздоравливания полковника Кучинева майор Водолазов командовал дивизией, а полковник Тетушкин добросовестно исполнял все приказы майора. Вот как бывает: полковник в подчинении майора!

Майор М.Ф. Водолазов во время прорыва из окружения все время был рядом с генералом Ефремовым и, по словам очевидцев, был смертельно ранен в ходе боя с противником в районе населенного пункта Новая Михайловка, буквально за день до гибели командарма. Его похоронили в лесу северо-западнее Новой Михайловки вместе с другими бойцами и командирами, павшими в бою. Место захоронения затерялось.

К исходу дня обстановка еще более ухудшилась. Наступая по дороге Вязьма – Юхнов, одновременно с севера и юга, противник овладел населенными пунктами Слобода, Безымянное, Островки, Блохино, Ермаки, отрезав главные силы 329-й сд от своей артиллерии и тылов, а также от других соединений ударной группировки 33-й армии.

С этого времени 329-я сд вела двумя разобщенными частями: одна в составе 1112-го и 1114-го сп, а также ряда подразделений 1110-го сп, под командованием командира дивизии полковника Андрусенко западнее железной дороги Угра – Вязьма; вторая, общей численностью около 1200 человек, под командованием заместителя командира дивизии майора Иванова, западнее шоссе Вязьма – Юхнов. В ее состав входили несколько стрелковых рот 1110-го сп, а также 895-й и 973-й ап дивизии. К исходу дня эти подразделения 329-й сд отошли к населенным пунктам Тетерино, Цынеево, Коршуны.

Перед частями и соединениями западной группировки армии, наряду с ведением боевых действий, во весь рост вставала новая проблема: отсутствие продовольствия для личного состава. Подтянув тылы, командиры с удивлением обнаружили, что запасов в них практически не осталось. По докладу штаба 338-й сд, обеспеченность дивизии различными видами продовольствия по состоянию на 4 февраля была следующей:

«рожь – 0,8 сутодачи[77]; мясо – 2,6 сутодачи; макаронные изделия – 0,3 сутодачи; консервы мясные – 0,3 сутодачи; овес – 0,4 сутодачи»[78].

Не стоит забывать и о том, что без корма оказалось несколько тысяч лошадей. Роль конского состава в этих тяжелых зимних условиях переоценить невозможно. Все задачи решались исключительно только с его помощью, начиная от доставки материальных средств, заканчивая перемещением артиллерии. К тому же конский состав являлся единственным резервом питания.

В районе населенных пунктов Савино, Захарово, Пинашино, Воскресенск, где накануне подразделения 20-й тд и 4-го полка СС перерезали пути сообщения ударной группировки армии, весь день шел кровопролитный бой. По данным разведки, в населенных пунктах Воскресенск, Савино, Пинашино оборонялось до 500 солдат противника, в Захарово – до 300. В Телелюй, Новой Деревне и Федюково находилось до двух пехотных рот врага. Действия частей противника активно поддерживала его авиация, нанесшая несколько бомбовых ударов по боевым порядкам частей 9-й гв. сд, которые в течение дня предприняли несколько попыток выбить немецкую пехоту из этих населенных пунктов и очистить коммуникации частей 33-й армии.

К исходу дня положение частей 9-й гв. сд было следующим:

40-й сп занимал оборону в районе населенных пунктов Колодези, Фроловка, Мякоты.

258-й сп оборонялся севернее и восточнее Новой Деревни.

3-й батальон 131-го сп оборонял деревню Белый Камень и развилку дорог на западной опушке рощи восточнее Пинашино.

Два батальона 1293-го сп 160-й сд находились в районе Белого Камня, батальон 1134-го сп 338-й сд – западнее Захарово. В районе Пинашино занимал оборону 3-й батальон 266-го сп.

На помощь им, по приказу командира дивизии генерала Эрастова, были выделены два батальона 266-го сп. Руководил частями и подразделениями, оказавшимися в этом районе, направленный сюда штабом армии генерал-майор Ревякин.

5-я тбр, переданная по приказу генерала армии Жукова в состав 33-й армии, совершив 50-километровый марш, к 14 часам сосредоточилась в районе п. Износки. Согласно решению комбрига Онуприенко, бригада должна была утром следующего дня совместно с частями 93-й сд и 9-й гв. сд принять участие в наступление в районе: Захарово, Савино, Воскресенск.

Однако это была уже совсем не та бригада, которую мы помним по боям в районе Наро-Фоминска. За это время многие воины бригады выбыли из строя по ранению, многие пали в последних боях. Но больше всего причиной ее невысокой боеспособности было крайне низкое техническое состояние танков. Полученные недавно с ремонтных баз Москвы танки представляли собой жалкое видение. По докладу штаба бригады, в бою смогли принять участие всего несколько танков Т-34, остальные вследствие различных технических поломок находились по маршруту их выдвижения со станции выгрузки Малоярославец до Износок.

В журнале боевых действий 5-й тбр отмечается:

«Из состава 2-го отб выделена рота танков в составе трех танков для совместных действий с 131 сп 9-й гв. сд в направлении Гриденки – Белый Камень – Пинашино с задачей овладеть Пинашино и держать под обстрелом огнем с места дорогу Захарово – Ивановское.

Остальная матчасть, из числа 26 пришедших из рембаз г. Москвы, остановилась по разным техническим причинам в р-не Мало-Ярославец – Медынь и по пути следования в районе Износки»[79].

Рано утром 5 февраля 1942 года соединения западной группировки войск 33-й армии предприняли попытку восстановить утраченное накануне положение. Особенно ожесточенный бой разгорелся в районе деревень Дашковка, Юрино и Ястребы. Несмотря на самоотверженность бойцов и командиров отбить у врага указанные выше населенные пункты не удалось. Вновь понеся большие потери, наши части были вынуждены отойти в исходное положение.

Крайне низкая укомплектованность соединений и частей личным составом, отсутствие продовольствия и боеприпасов, особенно к артиллерии, ставили войска ударной группировки 33-й армии в крайне тяжелое положение. Вести речь о дальнейшем наступлении на Вязьму уже не приходилсь.

Весь день командующий армией генерал М.Г. Ефремов вел переговоры со штабом фронта, пытаясь усилить состав западной группировки. Ему казалось, что, если направить под Вязьму еще 3–4 дивизии, город можно будет взять: а зачем тогда он вообще здесь находился? Но командование Западного фронта чего-то выжидало, надеясь на чудо, но чуда не произошло.

Генерал Ефремов продолжал телеграфировать:

«Тов. ГОЛУШКЕВИЧУ.

1. Скорее, как можно быстрее, отправьте положенное пополнение дивизиям.

2. Получаете ли вы мои донесения?

3. Усилить, необходимо усилить ударную группировку армии.

ЕФРЕМОВ»[80].

«Тов. ЖУКОВУ

…Прошу помочь авиацией, тремя дивизиями пополнения с тем, чтобы скорее овладеть ВЯЗЬМОЙ.

ЕФРЕМОВ»[81].

Спустя некоторое время командующий Западным фронтом отправил командарму-33 телеграмму очень интересного содержания:

«Тов. ЕФРЕМОВУ.

…4. Авиации задачу поставил, но ее у нас мало. Даем, что можем…

5. Тылы расчищаем и будем двигать 10 стрелковых дивизий.

Г. ЖУКОВ»[82].

Но уже буквально через час генерал Жуков предложил М.Г. Ефремову подумать о совместном ударе для расчистки своих коммуникаций.

«Тов. ЕФРЕМОВУ.

Продумайте возможность удара навстречу ГОЛУБЕВУ и ОНУПРИЕНКО, чтобы скорее соединиться и восстановить свои тылы.

Г. ЖУКОВ»[83].

Эта телеграмма генерала Жукова наиболее ярко свидетельствует о том, что командование фронтом не только не верило докладам штаба 33-й армии о чрезвычайно сложном положении, сложившемся в районе боевых действий западной группировки армии под Вязьмой, но и абсолютно не понимало действительного положения дел в обескровленных полуторамесячными боями соединениях армии.

Если бы командование и штаб Западного фронта владели бы обстановкой, то они не предложили бы генералу Ефремову, вышедшему к Вязьме и удалившемуся более чем на 50 (!) км от основных сил фронта, «продумать возможность нанесения удара навстречу Голубеву и Онуприенко», т. е. навстречу войскам 43-й армии и восточной группировке 33-й армии.

В это время 110-я и 220-я сд продолжали сковывать боем противника в своих полосах обороны. Батальон 1293-го сп занимал оборону по опушке леса южнее д. Буканово.

Группа генерала Ревякина (два батальона 1293-го сп, разведывательная рота 160-й сд, два батальона 266-го сп 93-й сд и батальон 131-го сп 9-й гв. сд) в 20 часов предприняла наступление с целью овладения Пинашино. Несмотря на довольно внушительные силы и средства, задействованные в этом районе, противнику удалось отразить атаки наших войск, организованные с разных направлений. Не помогли нашей пехоте и три танка 5-й тбр, которые поддерживали их своим огнем.

6 февраля 1942 года соединения западной группировки предприняли очередную попытку наступления в направлении Вязьмы. На этот раз были атакованы населенные пункты Бессоново, Дашковка, Красная Татарка, но противник без особого труда отразил атаку малочисленных дивизий, которые были вынуждены отойти и занять оборону на следующих рубежах:

113-я сд – Ново-Греково, Малая Гусевка;

160-я сд – лес восточнее Дашковка, Горожанка;

338-я сд – лес 1 км северо-восточнее и восточнее Красная Татарка, Горбы, Кошелево;

Подразделения 329-й сд занимали оборону по рубежу: Тетерено, Коршуны, Лядное.

По состоянию на 6 февраля боевой и численный состав дивизий западной группировки 33-й армий был следующим[84]:

В таблице не учтен личный состав армейских частей обеспечения и тыла, 1290-го сп, двух батальонов 131-го сп 9-й гв. сд, занимавших оборону западнее Лущихино, а также частей 329-й сд. Всего западная группировка 33-й армии в этом районе насчитывала около 15 тысяч человек.

По далеко неполным данным, только за период с 1 по 6 февраля части западной группировки потеряли 203 человека убитыми и 506 – ранеными[85].

Весь день сражалась с врагом в районе Пинашино и Савино группа генерала Ревякина, поддерживаемая четырьмя танками 5-й тбр. Приблизившись под покровом утренних сумерек к восточной окраине Пинашино, батальоны 266-го сп завязали бой за населенный пункт. Противник, оборонявшийся здесь, оказывал исключительно упорное сопротивление, оттеснив во второй половине дня подразделения 93-й сд к д. Пинашинский хутор.

40-й сп 9-й гв. сд в это время вел бой за Захарово и Савино, однако так же безуспешно.

Соединения восточной группировки 33-й армии вели боевые действия, находясь на прежних рубежах. Перед частями 110-й сд противник занимал населенные пункты Водицкое, Юрманово, Терехово, Юсово, имея в каждом из них от 100 до 200 человек пехоты, вооруженных пулеметами и минометам.

1289-й сп и 1291-й сп 110-й сд, расчистив накануне дороги и подтянув артиллерию, вели огонь по уничтожению вражеских огневых точек в районе Юсово. 1287-й сп занимал прежний рубеж обороны восточнее Водицкое и Юрманово.

222-я сд продолжала вести бой по овладению населенными пунктами Красново, Костино, Войново.

93-я сд оборонялась по рубежу: Александровские хутора, Челищево, Юровка, Туровка. Батальон 266-го сп занимал оборону по северо-восточным скатам высоты с отм. 278,5, севернее п. Износки.

Поздно вечером, по приказу генерала Жукова, для руководства боевыми действиями в районе населенных пунктов Пинашино, Савино, Захарово выехал начальник штаба армии генерал-майор А.К. Кондратьев, который сменил там генерала Ревякина, вылетевшего на самолете в район боевых действий западной группировки армии для вступления в должность командира 160-й сд.

В ночь 7 февраля 1942 года была восстановлена связь со штабом 329-й сд, и командир дивизии полковник Андрусенко получил приказ продолжить наступление в направлении Кайдаково, Батищево, Старое. По состоянию на 12 часов дня дивизия вела бой по рубежу: Красное Трошино, Мишинка, не имея продвижения вперед.

Положение частей осложнялось не только постоянно ухудшавшейся боевой обстановкой, но и тем, что войска не имели никакого пополнения материальными средствами. И если продовольствие и сено для лошадей, хотя бы и с большим трудом, но все-таки изыскивалось, благодаря помощи местного населения, то боеприпасы достать было негде. Генерал Ефремов был вынужден собственноручно подготовить следующий приказ:

«ПРИКАЗ

ВОЙСКАМ УДАРНОЙ ГРУППЫ 33 АРМИИ

№ 062

7 февраля 1942 г.

При сложившейся обстановке, когда подвоз и эвакуация временно прекращен, некоторые командиры и комиссары частей и соединений вывода из создавшейся обстановки не сделали. Например, 338 СД из имеющихся 450 штук 76 мм. снарядов 7.2 израсходовала 280; из числа 376 снарядов к 45 мм. пушке за один день израсходовала – 200. Такие факты можно привести по каждой дивизии.

Приказываю:

Разъяснить всему начсоставу, что в ближайшие дни планомерного подвоза не будет.

Расход огнеприпасов, продфуража, горючего и пр. производить строго экономно, огонь вести только прицельный с ближних дистанций. Красноармейский паек для бойцов тыловых подразделений сократить до минимума.

Организовать заготовку продфуража из местных ресурсов, в каждой дивизии создать базу продфуража…»[86]

Боевой состав соединений и частей таял на глазах. По сути дела, на Вязьму наступали не дивизии, а батальоны. Так, по докладу майора В.М. Русецкого, исполнявшего обязанности командира 160-й сд, боевой состав частей дивизии был следующим:

«БОЕВОЙ СОСТАВ СТРЕЛКОВЫХ ПОЛКОВ 160 СД:

1295 СП: начсостава – 17 чел., мл. начсостава – 21 чел., рядового состава – 227 чел. Итого: 265 человек.

1297 СП: начсостава – 14 чел., мл. начсостава – нет, рядового состава – 175 чел. Итого: 189 человек»[87].

Численность частей 338-й сд по состоянию на 7 февраля 1942 г. представлена ниже[88]:

При изучении данных, приведенных штабом 338-й сд, бросается в глаза интересный факт. Из общего числа 3941 человека только 315 человек (!) находились в составе стрелковых батальонов, т. е. вели боевые действия, а остальные входили в состав подразделений обеспечения и обслуживания. Кого же, интересно, они обслуживали? Получается даже хуже, чем в русской пословице: «Один с сошкой, семеро с ложкой». В данном случае один воевал, а тринадцать отсиживались в тылу!

Видя, что командование фронтом никак не реагирует на его доклады, Ефремов был вынужден отправить соответствующую телеграмму в адрес начальника Главного политического управления Красной Армии армейского комиссара Л.З. Мехлиса, с которым у него с давних пор сложились неплохие отношения. Мехлис, естественно, позвонил Жукову и поинтересовался, с чем связано такое положение дел в ударной группировке 33-й армии. Разъяренный Жуков тут же отправил в адрес генерала Ефремова резкую шифрограмму.

«Командарму-33 ЕФРЕМОВУ

Меньше истерики. Держите себя более спокойно.

ЖУКОВ»[89].

На что генерал-лейтенант М.Г. Ефремов, явно обиженный содержанием телеграммы командующего, немедленно дал ответ.

«Тов. ЖУКОВУ

В чем истерика, где у меня истерика? Я вас не понимаю, таким элементом я еще не обладал. Просто вас не понимаю, что у вас за отношение ко мне и как к командующему 33 АРМИИ.

ЕФРЕМОВ»[90].

Не отправленный, но вначале подготовленный, а затем перечеркнутый самим же генералом армии Г.К. Жуковым ответ командующему 33-й армией М.Г. Ефремову на эту его шифрограмму вызывает просто удивление:

«Командарму-33 ЕФРЕМОВУ

1. Соберите и прочтите все свои телеграммы и тогда поймете.

2. Вы и только вы виноваты в том, что противник перекрыл пути подвоза и эвакуации, да при этом действовал мелкими группами.

3. Хорошо относиться к тем, кто недопустимо плохо выполняет поставленные задачи, кто не понимает всей ответственности за проводимую операцию, к сожалению, не могу. Моя совесть и долг не позволяют. Будете хорошо выполнять приказы и задачи – будет хорошее отношение.

Г. ЖУКОВ»[91].

Текст телеграммы сохранился в деле с документами оперативного управления Западного фронта. Самое интересное заключается в том, что, не отправив эту телеграмму, Жуков в этот же день доложил И.В. Сталину о том, что он отправил Ефремову телеграмму с требованием держать себя более спокойно. Как будто Сталину в это нелегкое время больше делать было нечего, как разбираться в отношениях командующего фронтом со своим подчиненным.

«МОСКВА, НАРКОМУ ОБОРОНЫ И.В. СТАЛИНУ.

7.02.1942 года.

Сегодня командующий 33 АРМИИ получил телеграмму: «М. ЕФРЕМОВУ. Меньше истерики. Держите себя более спокойно. № 1288/Ш

Г. ЖУКОВ».

Видя всю несправедливость генерала армии Жукова по отношению к М.Г. Ефремову, за командарма заступился, если можно так выразиться, офицер оперативного управления Генерального штаба, постоянно находившийся при оперативной группе армии, подполковник Н.Н. Борисенко, который отправил в штаб Западного фронта донесение следующего содержания:

«Докладываю: тов. ЕФРЕМОВ с опергруппой армии находится в деревне ЖЕЛТОВКА. В четырех километрах – противник. Нервозности не проявлял. Войска Ударной группы армии держит в руках. Связь с 113-й, 160-й, 338-й, 329-й СТРЕЛКОВЫМИ ДИВИЗИЯМИ беспрерывно имеется.

Принимаются меры к быстрейшему овладению городом ВЯЗЬМА. Привожу численность личного состава полков 113-й стрелковой дивизии по состоянию на 6.02.42 г.: 1288-й СП (пехота) – 53 чел.; в спецподразделениях – 214 чел.; в тылах – 159 чел.; 1292-й СП (пехота) – 80 чел.; в спецподразделениях – 256 чел.; в тылах – 174 чел. В других дивизиях аналогично.

п/п-к БОРИСЕНКО».

Соединения восточной группировки продолжали вести активные боевые действия. В ночь на 7 февраля 1289-й и 1291-й сп 110-й сд прорвали оборону противника и овладели населенными пунктами Юсово и Терехово. Незадолго до отступления гитлеровцы согнали в деревню Терехово около 120 человек жителей деревень Водопьяново, Глиньево и Кузова, заперли их в одном из домов и, облив дом бензином, подожгли. Ворвавшиеся в деревню воины 1289-го сп успели потушить пожар и спасти всех от гибели[92].

Продолжая наступление, дивизия освободила деревни Водицкое, Родионово, Эсовцы, Дарвино, Михайловское и вышла на рубеж Михалево, Орлица, Ивищи, Мочальники, Шумово, Ореховая, Химино, где вновь встретила упорное сопротивление врага и была вынуждена перейти к обороне.

222-я сд во второй половине дня освободила населенные пункты Красново и Войново.

Так называемая группа генерала Ревякина, которой теперь руководил начальник штаба армии генерала Кондратьева, занимала оборону по западной опушке леса восточнее Пинашино, готовясь совместно с частями 9-й гв. сд на следующий перейти в наступление. Подразделения вели усиленную разведку огневых точек противника в Пинашино и Пинашинских хуторах.

Результаты боевых действий соединений что ударной, что восточной группировки войск 33-й армии не давали повода для оптимизма. В создавшейся на подступах к Вязьме обстановке, учитывая крайнюю малочисленность наступающих соединений, надежд на овладение ею не было никаких. Столь же тревожной была ситуация и в районе населенных пунктов Захарово и Савино, где с каждым днем оборона врага становилась все крепче, а потери ефремовских частей заметно увеличивались.

8–17 февраля 1942 года.

Генерал М.Г. Ефремов все еще надеялся на то, что Вязьма занимает в планах генерала армии Жукова далеко не последнее место, однако Георгий Константинович старался о ней уже и не вспоминать: ему уже было не до Вязьмы. Так и не дождавшись ответа на свою последнюю телеграмму, Михаил Григорьевич решил 8 февраля 1942 года обратиться ко второму члену Военного совета фронта И.С. Хохлову, который ведал вопросами снабжения войск[93].

«ЧЛЕНУ ВОЕННОГО СОВЕТА ЗАПФРОНТА

ТОВ. ХОХЛОВУ

8.02.1942 г.

НЕОБХОДИМО ПОПОЛНЕНИЕ ДИВИЗИЙ В ЛЮДЯХ И ДАТЬ БОЕПРИПАСЫ, И ВЯЗЬМА БУДЕТ У НАС.

ЕФРЕМОВ».

И.С. Хохлов, недолго думая, доложил о содержании данной телеграммы генералу Жукову, который сам дал на нее ответ:

«ТОВ. ЕФРЕМОВУ

8.02.1942 Г.

ДО ПОДХОДА СВЕЖИХ СИЛ И ПОДВОЗА СНАРЯДОВ БЕРЕГИТЕ КАЖДЫЙ СНАРЯД И БОЕПРИПАС.

ВИДИМО ВЗЯТИЕ ВЯЗЬМЫ ПРИДЕТСЯ ОТЛОЖИТЬ ДО ПОДВОЗА ВАМ БОЕПРИПАСОВ.

Г. ЖУКОВ»[94].

Прочитав полученную телеграмму, генерал М.Г. Ефремов, по воспоминаниям помощника начальника шифровального отдела армии И.В. Якимова, был крайне удивлен ее содержанием: тогда же зачем, рискуя жизнями десятков тысяч людей, был отдан приказ о безоглядном выдвижении в район Вязьмы, если нет даже возможности обеспечить войска боеприпасами?

В это время соединения ударной группировки 33-й армии вели боевые действия с противником в 13–15 км юго-восточнее Вязьмы. 1288-й сп 113-й сд оборонял населенные пункты Малая Гусевка и Новое Греково, а 1292-й сп весь день 8 февраля вел бой по овладению д. Большая Гусевка. Глубокий снежный покров на подступах к населенному пункту в значительной степени затруднял действия нашей пехоте, которая, в свою очередь, больше заботилась о том, как не угодить в огневую ловушку врага. Немецкие минометчики, хорошо пристрелявшие местность на дальних подступах к деревне, вели прицельный огонь, не давая возможности атакующим подойти к населенному пункту. Поэтому результат боя был вполне предсказуем: овладеть Большой Гусевкой не удалось.

160-я сд, в командование которой вступил генерал-майор В.А. Ревякин, прибывший в район боевых действий ударной группировки 33-й армии ночью самолетом, весь день пыталась выбить вражескую пехоту из населенных пунктов Дашковка и Юрино, но тоже безуспешно.

338-я сд под командованием майора М.Ф. Водолазова частью сил вела бой за д. Красная Татарка, главными силами удерживая Кошелево и Горбы.

329-я сд в первой половине дня предприняла наступление в направлении совхоза Кайдаково и станции Лосьмино, но противнику удалось упорной обороной и организованным огнем остановить их продвижение. В результате последовавшей за этим контратаки вражеской пехоты при поддержке нескольких танков, противнику удалось потеснить подразделения 329-й сд на рубеж опушки леса юго-западнее д. Мишинка и северо-восточнее д. Селиваново.

Подразделения 1110-го сп, 890-го и 895-го артполков 329-й сд под командованием заместителя командира дивизии майора Иванова, действуя в составе западной группировки 33-й армии, занимали оборону в населенных пунктах Тетерино, Цынеево и Коршуны, произведя за день немалый объем работы по инженерному оборудованию занимаемых ими опорных пунктов. Решением командарма эти части были переподчинены командиру 338-й сд.

9 февраля 1942 года обстановка в районе действий окруженной группировки войск 33-й армии заметно ухудшилась. Если в полосе обороны 113, 160 и 338-й сд неприятель пока не предпринимал активных действий, то на участке, где оборонялись главные силы 329-й сд, противник при поддержке танков предпринял широкомасштабное наступление. Понеся в ходе боя с врагом значительные потери, 1112-й и 1114-й сп были вынуждены отойти сначала на рубеж: Харьково, Коханово, а затем в район: Петраково, Никольское, Селищево.

Ухудшавшееся час от часа положение частей ударной группировки, естественно, не самым лучшим образом отражалось на политико-моральном и психологическом состоянии бойцов и командиров, которые тоже стали задаваться вопросом: зачем они здесь оказались и как можно вести активные боевые действия с противником, считая каждый патрон и каждый сухарь? Появились первые, единичные случаи добровольной сдачи в плен отдельных бойцов и младших командиров.

Сложившаяся обстановка требовала принятия ряда дополнительных мер, к которым, в первую очередь, относился жесткий контроль за расходованием продуктов питания и боеприпасов. Красноармейский паек бойцов тыловых подразделений был сокращен до минимума. Генерал-лейтенант М.Г. Ефремов отдал приказ, чтобы все бойцы подразделений обеспечения и обслуживания оставили при себе по 50 патронов на каждую винтовку, а остальные боеприпасы передали в стрелковые батальоны.

Иван Васильевич Якимов, все время боев в окружении находившийся непосредственно рядом с генералом Ефремовым, после войны в своих письмах довольно подробно рассказал сыну командарма Михаилу Михайловичу Ефремову о событиях того периода времени. Из письма И.В. Якимова, датированного августом 1986 года:

«Примерно через неделю боев в окружении генерал Ефремов докладывал генералу Жукову, что дивизии Ударной группы отрезаны от тылов, запасы продовольствия и трехдневный боекомплект израсходованы, а войска Ударной группы остались без боеприпасов и продовольствия, без фуража и медикаментов. Ефремов запросил помощь. Командующий Западным фронтом обещал помочь, но тут же сослался на тяжелое положение в стране и в частности на положение на Западном Фронте. Короче говоря, помочь было нечем.

А положение окруженной Ударной группы с каждым днем ухудшалось. Войска страдали от голода, не было боеприпасов. Имевшаяся техника бездействовала, но на всем протяжении окружения бои не прекращались: ни днем, ни ночью. Немцы засыпали нас снарядами, бомбами и поливали нас пулеметным дождем, а мы, советские солдаты, отвечали на это криками «УРА!».

Но, несмотря на трагичность положения, наши войска почти каждую ночь ходили в атаку с винтовками со штыком и с автоматом как с палкой. Примерно в конце февраля на каждую винтовку выделялось по 5 патронов в день, на автомат – обойму, на орудие – один снаряд. А потом и этого не стало. Дрались трофейным оружием и боеприпасами. Не подумайте, что я что-то преувеличиваю. Это официальные данные, которые мы, работники 8 отдела штаба 33 армии передавали в штаб Западного Фронта.

Была попытка генерала Жукова оказать нам помощь в доставке боеприпасов самолетами на парашютах, но это ничего не дало. Наш аэродром мог принимать самолеты только У-2 (ПО-2), а они служили как почтовые и для замены или пополнения командного состава. Сброшенные на парашютах боеприпасы, как правило, деформировались и были непригодны для боя. Но часто сброшенные на парашютах боеприпасы или продовольствие попадали не нам, а немцам. Самолеты летали ночью, и наши пилоты часто сбрасывали груз над территорией врага, но часто и гибли сами…»[95]

Протяженность периметра района, который контролировали соединения окруженной группировки 33-й армии, по состоянию на 10 февраля 1942 года составляла около 120 км. Три ее, пусть малочисленные, дивизии были сосредоточены на очень маленьком по площади участке территории в западной его части. В то же время значительные промежутки местности вообще не были прикрыты войсками. Положение спасало только то, что и противник в этом районе не имел достаточных сил и средств для того, чтобы активно воздействовать на окруженные ефремовские части.

Положение дивизий ударной группировки было следующим:

1292-й сп 113-й сд занимал оборону в районе Новое Греково. Левее у населенных пунктов Малая и Большая Гусевка оборонялся 1288-й сп дивизии.

Немногочисленный 1290-й сп, оставленный по приказу командарма у д. Лущихино на западном берегу р. Воря для прикрытия коммуникаций западной группировки армии с севера, еще во время выдвижения к Вязьме, вел боевые действия самостоятельно на удалении 35 км от главных сил дивизии. Накануне подразделения полка под натиском превосходящих сил противника оставили д. Вязищи и отошли к лесу западнее этого населенного пункта.

160-я сд двумя своими стрелковыми полками, 1295-м и 1297-м, занимала оборону по опушке леса восточнее населенных пунктов Дашковка, Горожанка. 1293-й сп, сражавшийся в составе восточной группировки войск 33-й армии, был оперативно подчинен командиру 93-й сд и вел боевые действия в районе д. Буканово.

338-я сд оборонялась по рубежу: лес 1 км северо-восточнее и восточнее населенных пунктов Красной Татарки, Кошелево, Горбы. Южнее, в районе Тетерино, Цынеево и Коршуны, оборонялись подразделения 329-й сд под командованием майора Иванова.

Во второй половине дня 10 февраля командующий армией генерал Ефремов отдал приказ о переходе к жесткой обороне и назначении должностных лиц, ответственных за ее организацию. Район местности, который обороняли малочисленные соединения западной группировки 33-й армии, был очень большим по площади. Расстояние от крайней западной точки, д. Горожанка, где занимал оборону 1297-й сп 160-й сд до д. Замыцкое на востоке, где оборонялись подразделения 131-го сп 9-й гв. сд составляло около 50 км. Глядя на карту, просто диву даешься, как могли окруженные части 33-й армии столь продолжительное время удерживать этот район.

Учитывая, что район, занимаемый войсками окруженной группировки, с севера, юга и востока не был должным образом прикрыт войсками, генерал Ефремов приказал создать на этих направлениях боевые участки, составленные из отдельных подразделений и действовавших в этих районах партизанских отрядов. Приказом командарма № 064 начальник штаба 113-й сд подполковник Н.С. Сташевский был назначен начальником боевого участка: Большое Виселево, Замыцкое, Чертаново, Медведево. В состав боевого участка было приказано включить 1290-й сп 113-й сд, 1-й, 2-й батальоны и противотанковую батарею 131-го сп, подразделения саперного батальона 9-й гв. сд, а также партизанские отряды, находившиеся в этом районе. Подполковник Сташевский получил задачу – не допустить распространения противника в западном и юго-западном направлениях.

Район, который предстояло контролировать подразделениям боевого участка Н.С. Сташевского, был одним из самых больших. Протяженность рубежа обороны составляла около 35 км, и то, что ему на первых порах удалось контролировать там обстановку, было в значительной мере обусловлено слабой активностью неприятеля. Понимая важность этого направления, генерал Ефремов приказал отправить в распоряжение подполковника Н.С. Сташевского один из полков 338-й сд.

Заместитель командира 329-й сд майор Иванов стал начальником южного боевого участка: Тетерино, Коршуны, Хмельники, Красное, Коростели, Вяловка. На него возлагалась задача – имеющимися силами и средствами вместе с партизанскими отрядами, действовавшими в этом районе, не допустить прорыва противника с юго-западного и южного направлений. Майору Иванову также было приказано в самые ближайшие дни овладеть д. Блохино и, перерезав дорогу Вязьма – Юхнов, удерживать ее. Однако эта задача оказалась ему не под силу.

Уже поздно вечером был получен приказ командующего Западным фронтом о передаче 329-й сд в подчинение командиру 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала П.А. Белова. Решение целесообразное, но явно запоздалое: оно не спасло дивизию от разгрома. Будучи изолированными от западной группировки 33-й армии и в то же время находясь на почтительном удалении от кавалеристов генерала Белова, части дивизии понесли в боях с немецкими захватчиками очень большие потери, и дивизия как боевая единица существовала только на бумаге.

Если раньше группировка войск 33-й армии под командованием генерала Ефремова в составе 113, 160 и 338-й сд носила название – ударной группировки, то с этого дня она стала официально называться – западной.

11 февраля в районе боевых действий западной группировки наступило некоторое затишье. Соединения и части армии уже не могли вести активных боевых действий, в силу того, что были ограничены во всем: от боеприпасов до продовольствия и фуража, а противник пока не определился с группировкой войск, которая должна была активно противодействовать соединениям окруженной группировки 33-й армии.

В 22 часа усиленный отряд, выделенный майором Ивановым от подразделений 329-й сд, оборонявших д. Коршуны, в соответствии с приказом командарма предпринял наступление на д. Блохино, однако поставленной задачи не выполнил.

С наступлением темноты 1134-й сп 338-й сп в количестве 150 человек оставил район д. Кошелево и убыл на усиление боевого участка подполковника Н.С. Сташевского.

Генерал Ефремов все еще не терял надежды на то, что обстановка изменится и западная группировка армии, пополнив соединения личным составом и запасами материальных средств, сможет предпринять наступление на Вязьму. Командарм продолжал обращаться во все инстанции и требовал от заместителей, находившихся в Износках, по своим каналам обращаться к соответствующим начальникам с просьбой об оказании помощи в обеспечении войск западной группировки.

«ЗАМЕСТИТЕЛЮ КОМАНДУЮЩЕГО

ЗАПАДНОГО ФРОНТА ПО ТЫЛУ ТОВ. ВИНОГРАДОВУ

11.02.1942 г.

1. ЕФРЕМОВ ПРОСИТ УСИЛИТЬ ПОДАЧУ БОЕПРИПАСОВ, ГОРЮЧЕГО, НЕ ДОПУСКАЯ ПЕРЕРЫВА.

2. ПРОШУ ДОВЕСТИ ПОДАЧУ ДО 60 ТОНН ЕЖЕДНЕВНО, ИНАЧЕ ОПЕРАЦИЯ ЕФРЕМОВА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБЕСПЕЧЕНА ДАЖЕ МИНИМАЛЬНО.

НАЧ. УПРАВЛЕНИЯ ТЫЛА 33 А ВЯЗАНИЧЕВ».

Однако подобные запросы не оказывали существенного влияния на решение задач, связанных с обеспечением окруженных соединений необходимыми материальными средствами и в первую очередь боеприпасами и продовольствием. Командование Западного фронта не проявляло в решении этих вопросов никакой активности, вследствие чего буквально за последнюю неделю количество раненых в соединениях западной группировки войск увеличилось более чем в два раза. Оказать им действенную медицинскую помощь не представлялось возможным, т. к. не было не только лекарств, но и даже бинтов. Если бы не помощь в этом вопросе местного населения, то ситуация вообще могла полностью выйти из-под контроля. Очень сложным оставалось обеспечение различными видами боеприпасов, особенно артиллерийскими.

Житель деревни Жолобово Горельчиков Роман Кузьмич рассказывал после войны:

«33 армия Ефремова пришла голодная. Есть было нечего. 11 апреля ее прогнал немец. Много было раненых, только в моем доме лежало 50 человек. Хлеба давали раненым со спичечный коробок. Лошадей поели»[96].

Укомплектованность боевых частей и подразделений с каждым днем падала, в связи с чем командарм принял вполне обоснованное решение о направлении красноармейцев тыловых подразделений на пополнение стрелковых батальонов. Одновременно, в соответствии с приказом генерала Ефремова, в соединениях были созданы специальные комиссии, которые занимались мобилизацией местного населения в возрасте от 18 до 45 лет, а также призывом красноармейцев и командиров, которые укрывались в окрестных лесах, еще с осени прошлого года, когда в районе Вязьмы были разгромлены несколько советских армий. По данным историка Виктора Владимировича Виноградова, много лет занимающегося данной проблемой, в это время на территории Знаменского и прилежащих к нему районов в лесах, вблизи населенных пунктов скрывалось несколько тысяч бойцов и командиров, сумевших вырваться из окружения западнее Вязьмы, но не успевших присоединиться к частям Красной Армии. В результате проведенной работы только в течение четырех дней было отмобилизовано 413 человек, из них в 113-й сд – 136 человек, в 160-й сд – 90 и в 338-й сд – 187[97].

Однако, по воспоминаниям местных жителей, призывали не только бывших окруженцев, но местных жителей: молодых и крепких ребят в возрасте 16–17 лет, и мужчин старше 45 лет, кто был еще при силе.

В ночь на 12 февраля 1292-й сп 113-й сд попытался овладеть д. Бесово, но противник встретил атакующих сильным пулеметным и минометным огнем и отбил их атаку. Потеряв в бою 15 человек убитыми и 16 – ранеными, полк отошел исходное положение. 1288-й сп этой дивизии продолжал занимать оборону в районе Малой Гусевки.

На участке подполковника Н.С. Сташевского в этот день также было неспокойно. 1290-й сп 113-й сд, занимавший оборону в центре обороны этого участка, был вынужден под натиском противника оставить занимаемые позиции и отойти на рубеж: Дорофеево, Заворыкино.

Подразделения 131-го сп в течение дня отразили несколько атак вражеской пехоты в районе д. Замыцкое, уничтожив, по докладу штаба полка, до 60 вражеских солдат и офицеров. В ходе боя было также захвачено два пленных, одно орудие и 50 снарядов к нему, 26 винтовок, 4 пулемета, 6 автоматов.

Прибывший в ночь с 12 на 13 февраля 1942 года на усиление этого боевого участка 1134-й сп 338-й сд, не успев даже занять оборону, был вынужден рано утром 13 февраля вступить в бой с противником, наступавшим с направления Власово, Медведево. В ходе боя за населенные пункты Чертаново и Ивашутино, длившегося почти весь световой день, полк понес значительные потери и отошел к опушке леса западнее.

Активизировала свои действия и 268-я пехотная дивизия противника. Накануне вечером командиром дивизии полковником Г. Грайнером был отдан приказ о проведении зачистки в тыловом районе дивизии[98]. В первую очередь это касалось районов населенных пунктов Костюково и Малое Виселево. Аналогичные мероприятия были спланированы и командованием 17-й пехотной и 20-й танковой дивизий.

Подразделения 329-й сд всю ночь с 12 на 13 февраля вели бой за Блохино, но, потеряв 51 человека убитыми и ранеными, были вынуждены отойти в исходное положение к д. Коршуны.

Противнику тоже приходилось «несладко». Конечно, потери врага не шли ни в какое сравнение с потерями частей 33-й армии, но постоянное пребывание на холоде, ежедневные изнуряющие боевые дежурства в условиях сильных метелей и снегопадов, днем и ночью боевые стычки с различными по численности группами ефремовцев превратили его жизнь в сплошное испытание. Об этом свидетельствует письмо, отправленное домой одним из немецких солдат, участвовавших в боевых действиях в этом районе. Письмо было захвачено вместе с почтой и другими документами во время налета на один из населенных пунктов.

«Дорогой Курт!

Тут такая неразбериха, что никто не может понять, что происходит. Мы сейчас отошли, чтобы окружить русских. Каждую ночь при жутком холоде мы находимся на марше. Это не шутка – тащить орудие на лошадях, да еще по большому снегу, да на уставших лошадях. Поздно ночью прибыли мы в деревню, чтобы занять там дом, но простояли снаружи целый час и, когда все-таки получили помещение, смогли спать там только сидя. Вдобавок в течение шести дней мы не получали никакого продовольствия и не могли себе ничего сварить как раньше, теперь нет картофеля и ни одной коровы. Теперь мы занимаем позиции в лесу или в поле под открытым небом на холоде…

Твой брат Вернер»[99].

Следует отметить, что район, в котором оказалась в окружении западная группировка войск 33-й армии под командованием генерала Ефремова, находился на стыке двух немецких армий: 4-й танковой и 4-й полевой. Если быть точнее, то 90 % этого района находилось в полосе 4-й танковой армии, а оставшиеся 10 % – в полосе обороны 268-й пд 12-го армейского корпуса 4-й армии.

Вследствие нелегкого положения с личным составом на передовой и зная сложное положение ефремовских соединений с обеспечением боеприпасами, продовольствием и другими материальными средствами, немецкое командование не стало выделять для борьбы с ними боевых частей. Решением немецкого командования боевые действия с окруженными частями генерала Ефремова вели отдельные боевые группы, силою до батальона, выделенные от разных дивизий. Весь район, в котором действовали окруженные соединения 33-й армии, был поделен неприятелем на три части, за которые отвечали 5-й и 20-й армейские корпуса 4-й танковой армии и 12-й армейский корпус 4-й полевой армии.

Разграничительная линия между армиями проходила по рубежу: Малое Виселево, Шумихино, южнее Буслава, Дорки, Шипуны и далее на восток. За район, находившийся севернее, отвечала 4-я танковая армия, южнее – 4-я полевая. Боевые действия с окруженными частями в полосе 4-й полевой армии, как уже отмечалось, вели подразделения 268-й пд 12-го армейского корпуса и приданного ей 431-го пп 131-й пд. Штаб корпуса находился в д. Добрая.

Район, находившийся в полосе 4-й танковой армии, в свою очередь, был поделен между 5-м и 20-м армейским корпусами. Разгранлиния проходила: Федотково, Шпырево, Родня. Западнее этой линии боевые действия с ефремовскими частями вели боевые группы 23-й пехотной, 3-й моторизованной, 15-й пехотной и 5-й танковой дивизий, входивших в состав 5-го армейского корпуса, штаб которого располагался в Вязьме.

Восточнее этой линии действовали подразделения, подчинявшиеся 20-й танковой и 17-й пехотной дивизиям из состава 20-го ак. Штаб корпуса находился севернее д. Ильинское.

Несмотря на то что против окруженной группировки 33-й армии противником были задействованы части и подразделения девяти дивизий, говорить о том, что боевые действия вели дивизии, – будет абсолютно неверно. Противник просто не имел такой возможности. Главная задача этих дивизий врага состояла в том, чтобы сдержать натиск наступавших советских дивизий. Блокировка окруженной группировки генерала Ефремова, имевшей в своем составе к этому времени в лучшем случае 14–15 тысяч человек, была пусть и не менее важной, но все же второстепенной задачей. Тем не менее то, что западная группа генерала Ефремова отвлекала на себя значительные силы противника, – это факт. Не надо забывать о том, что в это же время в направлении Вязьмы вели боевые действия армии Калининского фронта генерала И.С. Конева, Южнее Вязьмы находился кавалерийский корпус генерала А.П. Белова. Так что каждый солдат или офицер был для противника на вес золота.

Против ефремовцев вели боевые действия только два полка, в полном смысле этого понятия, укомплектованность которых была не особенно высокой: 9-й пехотный полк 23-й пд и 431-й пехотный полк 131-й пд. Причем последний был переподчинен сначала 268-й пд, а затем 20-й тд. Полк входил в состав 131-й пехотной дивизии 43-го армейского корпуса, которая в тот период времени участвовала в боевых действиях, блокируя десантников 4-го вдк с южной стороны занимаемого ими района. На тот момент 431-й пп, говоря военным языком, был ограниченно боеспособным. Значительную его часть составляли не принимавшие участия в боевых действиях солдаты. Не отличаясь высоким моральным духом, вследствие больших потерь, понесенных в предыдущих боях, полк имел в своем составе всего два пехотных батальона. В каждом из батальонов было по две пехотные роты численностью около 70 человек. Этим и определялось решение об использовании его в борьбе против окруженных частей генерала Ефремова.

9-й пп 23-й пд продолжительное время сражался против частей 338-й сд и частично против 160-й сд, действуя на фронте в 20 км от д. Безымянное до д. Дорки.

Значительную часть немецких войск, которые занимали оборону по периметру района окружения соединений западной группировки 33-й армии, составляли различные подразделения обеспечения и обслуживания, в том числе и тыловые. Боевые части врага, в том числе разведывательные и саперные, действовали только на самых опасных направлениях и в ограниченном количестве. Противник был крайне ограничен в силах и средствах, поэтому столь продолжительное время и не мог справиться с окруженными частями генерала Ефремова.

Таким образом, против окруженных частей генерала Ефремова боевые действия вели не дивизии, а максимум усиленные батальонные, а иногда и ротные тактические группы. Так, например, от 20-й тд против окруженных одно время вела боевая группа, выделенная от 112-го мотопехотного полка, от 23-й пд, кроме 9-го пехотного полка, было задействовано одно из подразделений 67-го пп, а от 255-й пд один из батальонов 455-го пп.

Достоверно известно, что в ходе боевых действий против окруженных ефремовских частей противник использовал танки, но количество их было ограниченным. Они придавались на усиление боевым группам приказом вышестоящего штаба буквально поштучно на день боя. Очень редко танки находились в подчинении пехотных командиров продолжительный срок. Вместе с тем действовали они весьма эффективно.

А вот состав артиллерийских подразделений был внушительным. Неприятель бережно относился к сохранению жизней своих солдат и офицеров, что в значительной степени обеспечивалось мощной артиллерийской поддержкой войск в различные периоды боя. В подтверждение этого говорит, например, такой факт, что не слишком многочисленный 431-й пп был усилен 131-м артиллерийским полком 131-й пд, кроме того, ему были приданы несколько орудий из состава 268-го ап 268-й пд, а в ходе боя за д. Борисенки его действия поддерживал артдивизион 17-го артиллерийского полка.

Таким образом, разговоры о том, что против трех малочисленных ефремовских дивизий немецкое командование значительный период времени задействовало девять своих дивизий, в составе которых с окруженными ефремовскими частями сражалось около тридцати тысяч человек, не соответствуют истине.

Противник хорошо знал положение частей окруженной группировки генерала Ефремова. Знал, что уставшие от холода и голода командиры и красноармейцы держались из последних сил. Знал, что у Ефремова вообще нет танков, что артиллерии очень мало, что катастрофически не хватает боеприпасов к ней, что продукты добываются с великим трудом, и чем дальше, тем в меньшем количестве, что раненые гибнут на глазах их же товарищей и ничего с этим не поделать. Из приказа командира 268-й пд:

«Противник … надежно окружен и отрезан от своих путей снабжения. Снабжение осуществляется только по воздуху и в недостаточной мере. Нехватка боеприпасов и продуктов питания продолжают ослаблять боеспособность неприятеля»[100].

Оперируя понятиями «западная группировка войск 33-й армии», «дивизия», «полк», мы в некоторой степени сами себя вводим в заблуждение: ведь реально, исходя из численности имевшегося в подчинении у генерала Ефремова личного состава, под его командованием сначала были полторы-две полнокровные стрелковые дивизии, а в конце всего два-три стрелковых полка. И то, это если мы говорим о численности личного состава, а исходя из возможностей частей или, как сейчас принято говорить, исходя из боевого потенциала, то здесь и о дивизии нельзя вести речь. Поэтому противнику не было никакого смысла отрывать с передовой значительную часть сил и средств.

Противнику было где с пользой для дела применить тяжелую технику и вооружение: главная его задача заключалась в том, чтобы сдержать натиск частей и соединений 43-й и 49-й армий, которые пытались деблокировать окруженных. Раздающиеся на протяжении многих лет в адрес генералов Голубева и Захаркина, их бойцов и командиров упреки в том, что они не проявили должной настойчивости в спасении ефремовских частей, абсолютно безосновательны. Красноармейцы и командиры 43-й и 49-й армий сделали все что могли, однако противник оказался сильнее. Используя имевшиеся в его распоряжении силы и средства, а также преимущество обороняющихся перед наступающими, неприятель и смог отразить наступление частей Красной Армии, действуя зачастую на пределе своих возможностей.

Все вышесказанное ни в коей мере не умаляет героического подвига красноармейцев и командиров 33-й армии во главе с ее командующим генерал-лейтенантом М.Г. Ефремовым, а наоборот, наглядно демонстрирует силу духа наших воинов, их высокие боевые и морально-психологические качества. Брошенные на произвол судьбы командованием Западного фронта, они честно и самоотверженно выполнили свой воинский долг. В тех условиях, в которых они вели боевые действия более двух месяцев, совершенное ими выходит далеко за понятие «подвиг». Вместе с тем надо еще раз отметить, что разного рода выдумки относительно количества задействованных в этом районе немецких частей и боевой техники только бросают тень на подвиг воинов 33-й армии, принижают его значимость. Подвиг бойцов и командиров Красной Армии, совершенный ими в годы Великой Отечественной войны, бессмертен и абсолютно не нуждается в подобных выдумках, ибо совершенное ими тогда не имеет аналогов в мировой истории.

Изучение документов 33-й армии свидетельствует о том, что первым, кто назвал явно неправдоподобный количественный состав немецких войск, сражавшихся против окруженной группировки генерала Ефремова, был полковник С.И. Киносян, который после разгрома окруженной группировки генерала М.Г. Ефремова и убытия генерал-майора А.К. Кондратьева на учебу стал начальником штаба 33-й армии.

В отчете под названием «Описание Вяземской наступательной операции армии за период с 20 января по 20 апреля 1942 г.»[101], подготовленном офицерами оперативного отдела штаба 33-й армии в июне – июле 1942 года, количество личного состава противника, который действовал против соединений западной группировки войск 33-й армии по состоянию на 1 апреля 1942 года, определено в 26 тысяч человек: против 113-й сд – свыше 10 000, против 338-й сд – свыше 8000, против 160-й сд – около 8000[102]. Эти данные впоследствии и пошли гулять по различным статьям и работам, посвященным 33-й армии.

О том, что это явно неправдоподобные данные, в первую очередь свидетельствует один из приказов генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова, в котором говорится о том, что дивизии западной группировки войск 33-й армии приковали к себе около десяти тысяч немецких солдат и офицеров. Вот эта цифра более близка к истине.

Делая небольшое отступление, необходимо отметить следующее. Несмотря на то что «Описание Вяземской наступательной операции армии за период с 20 января по 20 апреля 1942 г.» является, пожалуй, самым важным среди всех документов, относящихся к тому периоду времени, оно вместе с тем не лишено субъективности, а самое главное, существенных недостатков. Прежде всего, связанных с несоответствием ряда событий временным рамкам, несмотря на то, что документ был подготовлен, так сказать, по горячим следам. Всего один пример. В описании излагается, что штаб 113-й сд и 1288-й сп дивизии, оказавшиеся в окружении в районе д. Стуколово, пробились к главным силам утром 11 апреля 1942 года, а на самом деле, как свидетельствуют все документы, от дивизии до фронта включительно, это произошло утром 12 апреля.

Тем не менее еще раз надо отметить, что это очень важный документ, в котором отображено многое, чего нет в донесениях штаба армии того периода времени. Скорее всего, подобное явилось следствием того, что работавшие над этим документом полковник И.С. Киносян, подполковник П.Ф. Толстиков и полковой комиссар Н.И. Коншин сами сражались в составе окруженной группировки 33-й армии с самого первого дня и обладали достаточной информацией. Однако многое освещено не так, как было на самом деле, а так как было выгодно им или требовало непосредственное начальство.

Несмотря на наступление, предпринятое противником 13 февраля 1942 года в восточной части района, где оборонялись подразделения, подчиненные подполковнику Н.С. Сташевскому, достичь поставленной цели ему так и не удалось. Единственный населенный пункт, которым враг смог овладеть к исходу дня, была деревня Костюково, расположенная на восточном берегу р. Угра. На остальных участках вражеские атаки были отбиты. Наиболее ожесточенный бой шел в этот день в районе д. Замыцкое, но оборонявшиеся здесь подразделения 131-го сп 8-й гв. сд, несмотря на большие потери, смогли все же отстоять населенный пункт. Надо отдать должное воинам 1-го и 2-го стрелковых батальонов 131-го сп – они сражались по-гвардейски. По донесениям противника, он в этот день понес очень большие потери, в связи с чем им сюда были направлены дополнительные силы и средства.

В силу сложившейся обстановки в районе, занимаемом соединениями западной группировки, по-прежнему имелось немало участков, не прикрытых войсками, чем рано или поздно мог воспользоваться противник. В связи с этим генерал Ефремов приказал в ночь на 14 февраля сомкнуть фланги дивизий, с целью создания сплошного фронта обороны. Для обороны важных населенных пунктов было приказано создать отдельные отряды из числа стрелковых подразделений под командой опытных офицеров. На особо опасных направлениях было приказано дополнительно выставить охранение и секреты.

Произведя в ночь с 13 на 14 февраля небольшую перегруппировку своих частей и подразделений, генералу Ефремову удалось создать с северо-западного направления сплошной фронт обороны. Одновременно в дивизиях шла подготовка к проведению активных действий против противника. Так, 338-я сд, которой продолжал командовать майор М.Ф. Водолазов, готовилась уже в ночь на 15 февраля во взаимодействии с подразделениями 329-й сд овладеть населенными пунктами Безымянное и Островки и перерезать дорогу Вязьма – Юхнов.

Однако предпринятое в 4 часа утра 15 февраля наступление окончилось полной неудачей. Еще на дальних подступах к населенным пунктам атакующие цепи ефремовцев были остановлены сильным минометным и артиллерийским огнем врага. Продвинувшись метров на сто вперед, бойцы и командиры попали под губительный огонь немецких пулеметов. Понеся очень большие потери, подразделения 338-й и 329-й сд были вынуждены отойти в исходное положение.

Бывший начальник штаба артиллерии 338-й сд. В.Н. Мезенин после войны рассказывал:

«…Когда нас с начальником продснабжения 338 СД ст. лейтенантом Холькиным Дмитрием везли в Вязьму, то я запомнил, как местные мужики дер. Коршуны сносили трупы в общую могилу на восточной окраине деревни. В деревне были все дома забиты нашими ранеными. У дер. Островки вся лощина между дорогой на Вязьму и опушкой леса юго-восточнее дер. Островки была серой от трупов погибших воинов нашей дивизии, неоднократно атаковавших Островки в начале февраля…»[103]

В восточной части занимаемого района в этот день части и подразделения, входившие в состав боевого участка подполковника Н.С. Сташевского, продолжали вести бой с подразделениями темкинской группировки противника. Как и накануне, особенно ожесточенные боевые действия шли в районе д. Замыцкое и севернее ее.

Положение соединений западной группировки с каждым днем продолжало ухудшаться. Красноармейцы и командиры все больше испытывали острый недостаток в боеприпасах, продовольствии, медикаментах и других материальных средствах, несмотря на то, что к этому времени удалось организовать их доставку авиацией армии и Западного фронта, однако в очень ограниченном количестве.

На территории восточной группировки 33-й армии в районе населенных пунктов Кременское, Купелицы, Тишино и Павлищево были оборудованы несколько площадок для самолетов легких типов, откуда они каждую ночь совершали полеты в район населенных пунктов Дмитровка и Дрожжино, где ефремовцами были организованы импровизированные полевые аэродромы. Возможности самолетов были небольшими: каждый из них мог взять на борт не более 350 кг грузов, так что особенно большой помощи они оказать не могли, учитывая, что минимальные потребности частей окруженной группировки составляли около 60 т различных материальных средств в сутки. Тем не менее это пока позволяло хоть как-то снимать напряженность в обеспечении частей.

Надо отдать должное нашим летчикам, некоторые из них с риском для жизни умудрялись делать за ночь по два рейса. Полеты проходили на малой высоте, что требовало от летчиков завидного хладнокровия и мужества. Нередко самолеты попадали под огонь противника. Осуществлявшая доставку по воздуху материальных средств окруженным частям и соединениям 33-й армии, авиация Западного фронта потеряла за два месяца более двадцати самолетов.

Часть грузов сбрасывалась самолетами с воздуха, без посадки на землю. Но это не всегда давало желаемые результаты. Как уже отмечалось, нередки были случаи, когда сбрасываемые материальные средства, медицинское имущество и препараты приходили в негодность. Бывший военный интендант 2-го ранга Маковейчук Борис Михайлович, служивший тогда в 338-й сд, так рассказывал об этом:

«Ежедневно с воздуха самолетами получали боеприпасы и продукты… В моем распоряжении была спецгруппа, которая занималась сбором продуктов, сброшенных самолетами.

Продукты бросали в мешках, без парашютов, а водку – в специальных бочонках с амортизаторами и на парашютах. Мешки с продуктами бросались в лес на поляны. Многие из них повисали на деревьях, а часть из них разбивалась при падении, и красноармейцы из команды по сбору этих продуктов «священнодействовали», особенно когда разбивались мешки с шоколадами.

Часть наших продуктов, сброшенных с самолетов, попадала на довольствие к немцам, точно так же, как немецкие продукты попадали к нам.

Все это зависело от точности попадания и знания местности окружения наших войск нашими летчиками. Некоторые летчики разбрасывали мешки с продуктами очень небрежно, и многие мешки оказались или не обнаруженными, или они попали к немцам.

Нам от этого легче не было. Каждый день по рации передавались сведения о количестве сброшенных мест, а мы в свою очередь передавали о количестве собранных…»[104]

Бывший политрук 910-го ап. 338-й сд И.А. Снетков в 1982 году рассказал в своем письме еще об одном интересном случае:

«…Помню, как самолет У-2 сбросил на поле 40-ведерную бочку спирта и большой тюк шоколада. Бочка разбилась, спирт пропитал снег. Я взял с собой двух бойцов, дал им по ведру и сам взял ведро. Мы пошли на место, где разбилась бочка со спиртом. Набрали мы там с утрамбовочкой три ведра мокрого, пропитанного спиртом снега, растопили его и воду со спиртом раздали раненым. Потом, в следующий раз, набрали этого снега, пропитанного спиртом, побольше. Этот снег таял, и этой водой промывали раны и мыли бинты…»[105]

Положение с оказанием медицинской помощи раненым и, особенно, тяжелораненым, количество которых с каждым днем увеличивалось, было очень сложным: сказывалось отсутствие медикаментов и квалифицированного медицинского персонала. Однако имелись недостатки, которые можно было устранить своими силами. В ходе проверки, проведенной военврачом 2-го ранга Л.Н. Клейном, исполнявшим обязанности главного врача западной группировки армии, были выявлены серьезные недостатки в организации медицинского обеспечения:

«…В 432 ОМСБ 338 сд дер. СЕМЕШКОВО находится 385 чел. раненых, последние содержатся в антисанитарных условиях, с 2 февраля большинство раненых не перевязываются.

Активная хирургическая обработка ран не производилась. В результате имеется большое количество загноения ран и смертных случаев. С 1.2 по 9.2.42 г. – 29 человек умерших, 33 % падает на ранение в живот, 14 % – ранение груди и 14 % – бедро. Ни одному раненому в брюшную полость операция не производилась ввиду отсутствия перевязочного материала.

Сортировка 432 и 495 ОМСД организована плохо. Тяжелораненые и легкораненые находятся вместе. Питание организовано неудовлетворительно в 432 ОМСБ.

Охрана в 432 и 494 ОМСБ не организована…»[106]

Узнав о таком положении дел, командующий армией генерал-лейтенант Ефремов в приказе по армии объявил взыскание командиру и комиссару отдельного медико-санитарного батальона 338-й сд.

Странно, но Михаил Григорьевич Ефремов почему-то не проявил в этот момент должной требовательности к работникам санитарного отдела армии. В то время, когда медсанбаты были под завязку забиты ранеными и больными, когда в них катастрофически не хватало квалифицированных специалистов и медикаментов, все руководители санитарного отдела армии во главе с его начальником военврачом 1-го ранга Л.И. Лялиным спокойно отсиживались в тылу.

Доставляемые по воздуху продукты распределялись в основном по госпиталям для раненых, и небольшое количество отпускали отличившимся в боях бойцам и командирам. Личный состав частей снабжался из местных ресурсов. Занимаемая территория приказом командарма была разбита на районы, в которых дивизии по договоренности с местными органами советской власти производили заготовки, своими силами обмолачивали рожь, размалывали ее в жерновах – ручным способом, т. к. мельниц было немного. По воспоминаниям бойцов и командиров, немалую помощь в этом оказывало местное население. Так, только за первые две недели нахождения соединений 33-й армии в окружении только жителями Беляевского сельсовета Знаменского района было передано для организации питания бойцов и командиров 132 коровы, 447 овец, сотни пудов зерна и картофеля[107]. Свой вклад в это благородное дело внесли и жители других населенных пунктов.

Все это было следствием работы, проводимой среди местного населения партийным активом Знаменского района во главе с секретарем Знаменского района Ф.Ф. Зимониным, и заместителем председателя Темкинского райисполкома А.А. Ковзуном. Большая работа была проведена председателями местных колхозов И.А. Тимофеевым, Я.А. Сорокиным, Н.Ф. Шабалиным, И.Н. Власовым и другими.

Однако вскоре помощь местного населения сошла на нет – возможности людей были небеспредельными. Командирам частей и соединений пришлось идти на всякого рода хитрости для того, чтобы хоть как-то прокормить личный состав и лошадей.

Б.М. Маковейчук рассказывал:

«С хлебом у нас были очень большие затруднения. Приходилось самим заготавливать рожь и молоть на муку, а затем ее раздавать по домам колхозникам, чтобы нам пекли хлеб. Через некоторое время выделенные для этого красноармейцы объезжали деревню и собирали выпеченный хлеб, но в конце концов пришел конец ржи, из которой производился помол муки.

От старшего батальонного комиссара товарища Зань[108] получаю задание: во что бы то ни стало вывезти две скирды с рожью, которые стоят на горе в районе деревни Колотовка, на расстоянии 1–2 км от немецкого гарнизона, и при этом предупредил, что скирды просматриваются и обстреливаются противником.

Приказ есть приказ, его нужно выполнять, не считаясь даже с жизнью. Днем, хорошенько обдумав этот вопрос, а надо прямо признаться, что и страшновато было, я под вечер запряг лошадь в сани, набрал маскхалатов, простыней и направляюсь в Колотовку.

Эта деревня день и ночь находилась под обстрелом со стороны деревни Гора, где были немцы. В этой деревне на маленькой речушке стояла мельница, на которой мы перерабатывали рожь на муку.

Сделав предварительную разведку скирд и установив, что скирды были не заминированы, мы начали действовать. Молодежь очень охотно пошла на такое великое дело, и работали очень осторожно, тихо и с большим огоньком. В одну ночь вывезли около 30 подвод не обмолоченной ржи, а под утро вывезли еще одну скирду, которая была ближе к деревне. Осталась одна скирда, которая была ближе к лесу и к немцам. На следующую ночь организую опять подводы с каждой дивизии, и направляемся в Колотовку. Немцы на утро узнали, что мы одну скирду взяли, и решили, что мы и за второй приедем. Началась пристрелка. Уничтожить скирду немцам не хотелось, так как они считали ее своей. А у нас было безвыходное положение. Нужен был хлеб.

Ночью подъехали поближе к скирдам и, не доезжая метров 30–40, заработали вражеские минометы, а ночь была темная. Мы – ни шагу назад, только вперед и на протяжении 5–6 часов вывезли еще 50 подвод не обмолоченной ржи. Жертв не было, за исключением одной лошади, которую тоже не бросили»[109].

Интересные сведения привел в своих воспоминаниях бывший старшина роты связи 1136-го сп 338-й сд старшина А.И. Борискин:

«Когда на передовой все стихло, меня вызвал командир роты Хоняк. “Ты знаешь старшина, тебя хотят откомандировать на заготовку продуктов. Давай, дуй в штаб полка!” – сказал он.

Я прибыл в штаб. Там находился помощник командира полка по хоз. части капитан Селютин и старший лейтенант интендантской службы Усманов… которые сказали мне, что я вхожу в группу, которой поручено заняться обеспечением частей хлебом.

Наша задача состояла в том, чтобы при помощи сельских руководителей собрать население и рассказать все как есть. Что наша армия находится в окружении и нуждается в продовольствии. Что у нас есть раненые и это еще больше обязывает нас к заготовке продуктов. Продукты мы должны не просто брать, а покупать по государственным ценам. Условие такое, что расчет будет произведен, когда выгоним оккупантов. Капитан Селютин выдал нам чековую книжку с печатью за подписью командующего армией Ефремова и члена военного совета Владимирова.

В тот же вечер прибыли в Тетерино. Председатель сельсовета решил организовать собрание. Несмотря на сильный мороз, пришли все работоспособные женщины, старухи, старики, ребята-подростки…

После короткого сообщения Усманова, единогласно проголосовали, чтобы с каждого дома выделить пуд муки и без всякой оплаты организовать в эту же ночь выпечку хлеба.

В эту ночь мы с Усмановым не сомкнули глаз. Обошли каждый дом, познакомились с каждой хозяйкой, прикидывая на карандаш, сколько каждая печь сможет выпечь хлеба. В итоге получилось на каждого солдата по 250 граммов, и то не плохо. Помогли им чем могли: кому принесли воды, кому накололи дров.

С шести часов утра правление колхоза стало принимать вид продовольственного склада. На скамейках, где еще вчера сидели люди, были застелены газеты и в один ряд лежали подрумяненные караваи деревенского хлеба. А через полчаса стали по очереди подъезжать старшины рот за скромным пайком хлеба. Мы с Усмановым, как будто со своих плеч свалили большую гору, и стали подсчитывать, сколько нам надо хлеба на ужин…»[110]

Правда, бывало разное. Тот же А.И. Борискин рассказывал:

«В Высоком одна женщина-одиночка возражала против продажи коров на мясо для раненых. Когда подруги стали ее убеждать, она раздраженно сказала, что ей все равно, что наши, что немцы, и, хлопнув дверью, ушла. А на утро стали по деревне рваться вражеские снаряды, и у этой женщины была убита корова. Со слезами на глазах она прибежала к нам, прося взять у нее корову на мясо, и все говорила: простите меня, глупую женщину, за вчерашнее»[111].

В некоторой степени спасало положение и то, что на занимаемой территории было немало убитых лошадей, которые собирались специально выделенными командами, а затем их мясо использовалось для питания, благо на дворе была зима.

Приказом генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова дивизионный интендант 113-й сд интендант 2-го ранга Попов был назначен интендантом западной группы войск армии, он и занимался распределением поступавших материальных средств. Головной склад окруженной группировки первоначально был размещен в д. Дрожжино, откуда шло распределение доставляемых дефицитных продуктов (соль, сухари, сахар, табак и др.).

В ночь на 17 февраля в район окруженной группировки самолетом прибыл начальник артиллерии армии генерал-майор Офросимов Петр Николаевич, пользовавшийся большим авторитетом среди красноармейцев и командиров, особенно артиллерийских частей и подразделений.

И.В. Якимов, хорошо знавший командиров армейского звена и часто общавшийся с ними по долгу службы, дал ему такую характеристику:

«Это был генерал высокой культуры, уравновешенный человек, умница.

Все, кто его близко знал, отзывались о нем очень хорошо. Несмотря на очень сложную и опасную обстановку в условиях более двухмесячного окружения, он был всегда спокоен.

До сего времени у меня сохранился голос генерала, каким он задавал мне вопросы, и лицо генерала, которое я видел. Видели бы Вы это, дорогие друзья! Всем своим чутьем и опытом он чувствовал приближение беды»[112].

Петр Николаевич Офросимов родился в городе Чернь Тульской области в 1892 году. Предки его были столбовыми дворянами. Его прапрадед Михаил Александрович Офросимов с 1864 года был военным генерал-губернатором Москвы, а дед, Петр Федорович, – адъютантом князя Багратиона в период войны с Наполеоном. Такой родословной нельзя было не гордиться. (Ф26)

Окончив Константиновское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге, П.Н. Офросимов всю свою жизнь посвятил службе в артиллерии. Командиром артиллерийского взвода в звании подпоручика участвовал в Первой мировой войне. В сентябре 1918 года добровольно вступил в Красную Армию и уже в 1921 году стал начальником артиллерии дивизии. В ноябре 1930 года был назначен начальником артиллерии корпуса. В 1940 году П.Н. Офросимову было присвоено звание генерал-майора артиллерии, и он был назначен преподавателем артиллерии в академию имени Ф.Э. Дзержинского в Москву.

Началась война, и после многочисленных заявлений с просьбой об отправке на фронт, генерал П.Н. Офросимов в августе 1941 года был назначен начальником артиллерии 33-й армии. Вместе с армией он прошел весь ее тяжелый боевой путь. Им была проделана очень большая работа по обучению воинов-артиллеристов, сплочению артиллерийских подразделений 33-й армии на разгром врага. Его заслуги в деле разгрома немецких захватчиков в этот период сложно переоценить. Достаточно сказать о том, что в период битвы под Москвой, в течение всего нескольких месяцев, он был награжден орденами Ленина и Красного Знамени.

П.Н. Офросимов имел очень высокий авторитет среди всех, кому пришлось с ним служить и воевать. О нем с большим уважением отзывался генерал Ефремов, давший генералу Офросимову в 1942 году блестящую служебную характеристику. Высоко отзывался о Петре Николаевиче и генерал армии Г.К. Жуков, который был знаком с ним по совместной службе. Генерал-майор П.Н. Офросимов погиб в районе северо-восточнее д. Ключик, предположительно 17–18 апреля 1942 года.

Немецкое командование хорошо понимало, что пока в их тылу находится пусть и небольшая, ослабленная нечеловеческими условиями обитания, группировка войск 33-й армии, спокойной жизни не будет. Мало того, при определенных условиях она могла сильно ослабить фронт немецких войск в этом районе. Поэтому, командир 12-го армейского корпуса генерал Вальтер Шрот уже через несколько дней после того, как стабилизировалась обстановка в районе д. Шеломцы, отдал командиру 268-й пехотной дивизии приказ принять меры по зачистке района, где находились части и соединения 33-й армии. Аналогичные распоряжения получили от командования 20-го ак командиры 17-й пехотной и 20-й танковой дивизий. Главная их задача состояла в том, чтобы планомерно отодвинуть окруженные части 33-й армии на запад, подальше от рубежа, который занимали соединения главных сил Западного фронта, и по возможности сжать занимаемый ею район с севера и юга.

Одновременно командиры 15-й и 23-й пд, 3-й мд и 5-й тд получили приказ командира 5-го армейского корпуса по активизации боевых действий выделенными от дивизий боевыми группами по сжатию района, занимаемого соединениями западной группировки 33-й армии с запада и юго-запада.

Окруженные соединения генерала Ефремова, несмотря ни на что, продолжали сражаться с противником, однако эти действия не всегда давали желаемый результат. Так, совместное наступление подразделений 338-й и 329-й сд на Блохино в ночь на 17 февраля вновь закончилось неудачей. Понеся большие потери убитыми и пропавшими без вести, они были вынуждены отойти в исходное положение. Среди пропавших без вести был красноармеец саперной роты А.М. Кузнецов, которого многие годы после войны безуспешно разыскивали его родные.

Утром этого дня командир 268-й пехотной дивизии полковник Г. Грайнер подписал приказ по дивизии, в котором был детально изложен план действий против частей окруженной группировки 33-й армии в тыловом районе дивизии. Первоначально предполагалось возложить эту задачу на командира 268-го истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона, в подчинение которому с 18 февраля должны были поступить: 268-я учебная рота, 313-й полицейский батальон и подразделение полевой жандармерии 268-й пехотной дивизии. Однако впоследствии командование 268-й дивизии изменило свое решение, поняв, что оно явно недооценило возможности окруженных ефремовских частей[113].

Ближе к вечеру 18 февраля 1942 года в д. Желтовка прибыл офицер связи с донесением от командира 329-й сд полковника К.М. Андрусенко. Положение дивизии было крайне тяжелым. Как уже отмечалось выше, противнику удалось отсечь остатки малочисленных стрелковых частей 329-й сд от группы генерала Ефремова. Переподчинение дивизии 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу ничего не дало: генералу Белову было не до нее. Поэтому полковник К.М. Андрусенко принял решение пробиваться на соединение с частями генерала Ефремова. В своем донесении он докладывал командующему 33-й армией:

«Тов. Ефремову

18.02.1942 г.

1. Вверенные мне части, выполняя Ваш приказ, своевременно вышли в указанный район и вошли в соединение с генералом Беловым. Оставшиеся подразделения Вашим приказом подчинены моему соседу справа. Оторванность от Вас находит известный отпечаток на состоянии – заботе о вверенных мне частях, ибо за 15 дней я ни одного раза, абсолютно ничего от моего нового временного хозяина не получил, хотя его части все время кое-что да получали. Дважды грузы, выбрасываемые в мой адрес, забирались им.

2. Все время ставлю целью соединиться с Вами. Производил 5 раз попытки прорвать оборону, выбить противника из населенных пунктов согласно Ваших приказов, но безуспешно, причем при всех пяти попытках действий соседа справа не было обнаружено ни разу, за исключением ночи с 16.02 на 17.02, когда я по приказу Белова ударил на Слобода. Стрельба соседа справа фиксировалась на Островки. В чем дело? Почему так получается, мне не ясно. В результате пяти боев наступательного характера с моей стороны и отбития ежедневных атак противника в обороне я понес большие потери. Имею в составе каждой части по 60–100 активных штыков…

Вот, тов. командующий, вкратце, обстановка, в которой я нахожусь со своими частями. Считаю, что в таких условиях борьбы лучшим методом будет жесткая, активная, временная оборона, так как противник старается отрезать меня от Белова и уничтожить до соединения с Вами.

Многие бойцы, командиры и политработники в прошедших боях за Родину показали образцы мужества и героизма и, безусловно, вполне достойны быть представлены к правительственным наградам и к повышению воинских званий.

Прошу:

1. Ваших указаний по ведению операций. Белов оторвался от меня и находится в удалении на расстоянии нескольких десятков километров.

2. Выслать самолетом офицера на предмет оформления материала к представлению к правительственным наградам и присвоения воинских званий.

3. Прошу выбросить авиацией в район Лебедево мне 82 мм и 120 мм минометы, продовольствие и перевязочные материалы.

Андрусенко, Сизов».

Но генерал Ефремов ничем не мог помочь командиру 329-й дивизии: он сам не имел ни боеприпасов, ни продовольствия, ни медикаментов, не говоря уже об авиации. Неизвестно, что ответил Михаил Григорьевич полковнику Андрусенко. Одно можно точно сказать – обманывать его он не стал. Военная судьба полковника К.М. Андрусенко сложится очень сложно, даже, можно сказать, драматично, но ему все же было суждено дожить до Победы и закончить войну Героем Советского Союза.

Уже в конце февраля 1942 года полковник Андрусенко Корней Михайлович был снят генералом Жуковым с должности и отдан под суд военного трибунала. Суд состоялся 6 апреля 1942 года. «За бездеятельность при выходе дивизии из окружения» военный суд приговорил полковника К.М. Андрусенко к расстрелу. Однако Корней Михайлович не смирился с судьбой и написал письмо на имя М.И. Калинина. Некоторое время спустя Военная коллегия Верховного суда СССР отменила этот приговор, как не обоснованный, заменив его на 10 лет лишения свободы, с отправкой в действующую армию (был у нас в стране и такой вид наказания). Убыв на фронт командовать 115-й стрелковой бригадой, полковник К.М. Андрусенко честно и добросовестно исполнял свой воинский долг. 15 января 1944 года за мужество и героизм, проявленные в период командования 239-м сп 76-й сд, был удостоен звания Героя Советского Союза. Войну закончил в должности командира 55-й стрелковой дивизии. Умер в 1976 году. Похоронен в г. Киеве. (Примеч. авт.)

Судьба военного комиссара дивизии старшего батальонного комиссара Д.П. Сизова сложилась трагически. После того как его вместе с полковником Андрусенко генерал армии Г.К. Жуков снял с должности и отдал под суд военного трибунала, он был разжалован в старшие политруки, и 18 августа 1942 года, будучи политруком роты, пал смертью храбрых в бою с немецкими захватчиками.

В эти февральские дни продолжалась начавшаяся еще 18 января 1942 года десантная операция войск Западного фронта по переброске 4-го воздушно-десантного корпуса в район Желанье, Великополье, которая по планам советского командования должна была содействовать войскам Западного и Калининского фронтов в окружении и разгроме вяземско-ржевско-юхновской группировки противника. В ночь с 20 на 21 февраля 1942 года несколько самолетов с десантниками на борту вместо того, чтобы приземлиться на аэродроме, оборудованном в районе д. Желанье, по ошибке совершили посадку в расположении войск генерала Ефремова на аэродроме у д. Дмитровки.

Это была далеко не первая оплошность в десантировании частей и подразделений 4-го вдк. Немало десантников погибло, вследствие того, что их по ошибке десантировали в районах, занимаемых противником. Многие из них были расстреляны в воздухе или оказались во вражеском плену. Часть десантников погибла вследствие того, что выброска проводилась с небольшой высоты и парашюты, не успев набрать воздуха, просто не раскрылись.

Житель д. Ломенка Хохлов Николай Тимофеевич в июне 2005 года рассказывал автору этих строк:

«Многие из десантников погибли из-за того, что у них не раскрылись парашюты. Я помню на опушке леса, который начинается сразу же за нашим огородом, метрах в двадцати друг от друга лежали два десантника и рядом с ними нераскрывшиеся парашюты. У одного из них я забрал документы и письмо, которое он написал своей жене, но, как видно, не успел отправить. Мы с товарищем потом прочитали это письмо. Солдат писал, что они скоро будут отправлены для выполнения важного задания, ну и там всякое о семье и детях. Как сейчас помню, письмо было адресовано в Тульскую область. Так было написано на конверте. Мы завернули документы и письмо в тряпочку и спрятали их в сарае между бревнами, но сарай этот позже сгорел, и документы не сохранились.

Десантников тогда много погибло, но один наш офицер живой приземлился на парашюте метров сто от нашего дома, возле пожарного водоема. Немцев в деревне было тогда много, и они попытались взять его в плен. Десантник начал отстреливаться и ранил в голову немецкого командира, который руководил его поимкой. Тогда немцы озверели и забили его насмерть прикладами винтовок. Он был похоронен где-то рядом с этим местом, но сейчас я уже не помню точно где.

Помню еще двоих погибших десантников. Один из них был лейтенантом. Обоих похоронили недалеко от нашего огорода, но позже в этом месте был устроен скотомогильник, и их сейчас не найти…»[114].

Бывший военный врач 338-й сд В.А. Фурашев, рассказывая в 1983 году о том, как они с товарищем блуждали по лесу, выходя из окружения, отметил:

«…Во время этого маршрута приходилось видеть висевших на деревьях на стропах парашютов наших десантников, расстрелянных видно еще в воздухе немцами, и это были в большинстве молодые парни. Их было много, висевших мертвыми на деревьях»[115].

Как свидетельствуют архивные документы, генерал Г.К. Жуков был крайне раздражен тем обстоятельством, что генерал Ефремов без его разрешения привлек часть десантников к обороне занимаемого западной группировкой армии района.

Из телеграммы генерала М.Г. Ефремова генералу армии Г.К. Жукову:

«ТОВ. ЖУКОВУ

21.02.1942 ГОДА

…УЧИТЫВАЯ СЕРЬЕЗНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ, Я ВЫНУЖДЕН, СБРОШЕННЫМИ В РАЙОНЕ ДМИТРОВКА ПАРАШЮТИСТАМИ ПОД КОМАНДОВАНИЕМ МАЙОРА БЕЗРОДНОГО, НАНЕСТИ УДАР ВО ФЛАНГ НАСТУПАЮЩЕМУ ПРОТИВНИКУ, С ЦЕЛЬЮ ВОССТАНОВИТЬ ПОЛОЖЕНИЕ.

ПО УНИЧТОЖЕНИЮ ПРОТИВНИКА ВСЕХ ПАРАШЮТИСТОВ СОБЕРУ И НАПРАВЛЮ В УКАЗАННЫЙ ВАМИ ПУНКТ.

ЕФРЕМОВ».

На что генерал армии Жуков ответил:

«ТОВ. ЕФРЕМОВУ

ВАМ НИКТО НЕ ДАВАЛ ПРАВА СРЫВАТЬ МЕРОПРИЯТИЯ ФРОНТА. ВЫ РАСПОРЯЖАЙТЕСЬ, КАК СЛЕДУЕТ ТЕМ, ЧТО ВАМ ДАНО.

ЖУКОВ».

Несколько оскорбленный тоном телеграммы, полученной от командующего фронта, генерал Ефремов отвечал:

«ТОВ. ЖУКОВУ

1. Я ВАШ ПЛАН НЕ СРЫВАЛ, А СОБРАЛ РАЗБРОСАННЫХ ПО ВСЕЙ ТЕРРИТОРИИ, ЗАНИМАЕМОЙ АРМИЕЙ, И МНОГИХ СПАС ОТ ПРОТИВНИКА, ТАК КАК ПАРАШЮТИСТОВ РАЗБРОСАЛИ, КАК ПОПАЛО И КУДА ПОПАЛО…»

Всего в районе, занимаемом частями окруженной группировки 33-й армии, было собрано около 450 десантников. Некоторое время спустя, когда генерал Жуков понял, что десантировавшимся в районе, который занимали окруженные части генерала Ефремова, будет очень сложно пробиться на соединение с главными силами 4-го воздушно-десантного корпуса, он дал разрешение оставить большую часть личного состава в распоряжение командарма-33.

По приказу генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова 380 десантников были разбиты на два отряда и отправлены на усиление северного участка, который обороняли в основном бойцы спецподразделений. Общее руководство обороной боевого участка: Медведево, Никитинки, Морозово, Кузнецовка, было возложено на бывшего командира 1110-го сп 329-й сд майор Апанасенко, которому была поставлена задача «объединить все подразделения в этих пунктах, организовать взаимодействие и руководить боем»[116]. Майору Безродному, возглавившему первый отряд, было приказано оборонять населенные пункты Медведево и Никитинки. Второй отряд получил задачу занять оборону в д. Морозово и д. Кузнецовка.

Оставшиеся 70 человек, в основном оперативные работники штаба 4-го вдк, с выделенными в их распоряжение проводниками, были направлены в район Желанья, где находились главные силы корпуса, однако пробиться туда удалось далеко не всем.

Один из тех немногих воинов-десантников, которым посчастливилось выжить тогда, несмотря на то, что он был ранен, переболел сыпным тифом и был захвачен противником в плен, политрук 9-й роты 3-го батальона 244-й бригады 4-го вдк политрук Сергеев Александр Николаевич, так вспоминал о тех событиях:

«20-го февраля 1942 года десантировался с аэродрома Раменское под Москвой. Приземлились на Угре у дер. Дмитровка, а задание было приземлиться у дер. Желанье, в группу генерала Белова.

Утром, когда мы собрались, то оказалось, что нас 604 человека, а не 380, как пишут. Среди нас оказались самыми старшими майор Антрошенко и Носачев М.Ф. – батальонный комиссар. Оба они были представителями штаба корпуса.

Антрошенко договорился с М.Ф. Носачевым, что он направляется в штаб к генералу Ефремову, где будет решен вопрос, идти нам на соединение с Беловым или оставаться здесь, у Ефремова, а до его возвращения всем быть на месте в дер. Дмитровка.

К вечеру вернулся один командир, которого брал с собой Антрошенко. Фамилию и звание этого командира я не помню. Антрошенко не вернулся, и больше я его не видел и не знаю, куда он делся. От генерала Ефремова поступил приказ: создать из нас особый батальон, занять укрепрайон в деревне Федотково. Начальником укрепрайона стал майор Безродный, комиссаром батальонный комиссар М.Ф. Носачев, начальником штаба ст. лейтенант Симоненко, хозяйственными вопросами занимался майор Кобаняев.

В первом же бою в окружении, 23 февраля 1942 года, во время наступления на дер. Быково я вместе с командиром роты был ранен. Позднее, во время лечения, заболел сыпным тифом. 15 апреля 1942 года мы были захвачены в плен, и я оказался в Вяземском концлагере»[117].

О том, как происходила высадка воздушного десанта 19–23 февраля 1942 года, дает некоторое представление донесение начальник особого отдела НКВД 33-й армии капитана госбезопасности Д.Е. Камбурга, отправленное им руководству особого отдела Западного фронта 20 февраля 1942 года.

НАЧАЛЬНИКУ ОСОБОГО ОТДЕЛА НКВД

ЗАПАДНОГО ФРОНТА ТОВ. ЦАНАВА.

НОЧЬЮ 20 ФЕВРАЛЯ В РАЙОН ДМИТРОВКА, МАНУЛИНО, ТЕТЕРИНО ОШИБОЧНО ВЫБРОШЕН АВИАДЕСАНТ НА 23 КОРАБЛЯХ 214 ВДБР И 9 ВДБР, ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЙ ДЛЯ ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА КИРИЛЛОВА[118]. ПОКА СОБРАНЫ 110 ЧЕЛОВЕК 9 АВИАБРИГАДЫ. ИЗ НАЧСОСТАВА ПРИЗЕМЛИЛИСЬ МАЙОР БЕЗРОДНЫЙ ИЗ 214 ВДБР, СТ. ЛЕЙТЕНАНТ ВИЛЧЕНКО ИЗ 9 ВДБР. ПРИЧИНА: НЕПРАВИЛЬНАЯ ВЫСАДКА.

КАМБУРГ».

Несколько позднее Д.Е Камбург отправил в адрес руководства НКВД СССР и особого отдела Западного фронта еще одну телеграмму:

«МОСКВА.

НКВД СССР

ТОВ. АБАКУМОВУ В.С.

ОСОБЫЙ ОТДЕЛ НКВД ЗАПАДНОГО ФРОНТА

ТОВ. ЦАНАВА

ОПЕРАЦИЮ ПО ВЫБРОСКЕ АВИАДЕСАНТА 4 ВДК В ЖЕЛАНЬЕ НАДО СЧИТАТЬ НЕУДАЧНОЙ. ВСЛЕДСТВИЕ ПЛОХОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ВЫБРОСКИ ЧАСТЕЙ КОРПУСА, ЧАСТЬ КОРАБЛЕЙ ПРОИЗВЕЛА ВЫБРОСКУ В РАСПОЛОЖЕНИЕ 33 АРМИИ В РАДИУСЕ 15–18 КИЛОМЕТРОВ. С 19–23 ФЕВРАЛЯ ВСЕГО В РАЙОНЕ ДЕРЕВЕНЬ ТЕТЕРИНО, ДМИТРОВКА, ЖУЛИНО, МАНУЛИНО ВЫБРОСКУ ПРОИЗВЕЛИ 56 КОРАБЛЕЙ. СОБРАНО ЖЕ ПО НАШЕЙ ТЕРРИТОРИИ 300 ЧЕЛОВЕК. ЕСТЬ ОСНОВАНИЯ ПОЛАГАТЬ, ЧТО ЧАСТЬ ПАРАШЮТИСТОВ ПОПАЛА В РАСПОЛОЖЕНИЕ ПРОТИВНИКА. КОМАНДОВАНИЕМ 33 АРМИИ ВСЕ ПАРАШЮТИСТЫ КОНЦЕНТРИРУЮТСЯ ОКОЛО ДЕРЕВНИ ФЕДУРНЕВО С ЦЕЛЬЮ СБОРА ИХ И ЗАДЕЙСТВОВАНИЯ В ИНТЕРЕСАХ 33 АРМИИ С ЗАДАЧЕЙ ПРОРЫВА ФРОНТА ПРОТИВНИКА И СОЕДИНЕНИЯ С ОСНОВНЫМИ СИЛАМИ И С 4 ВДК В РАЙОНЕ ДЕР. ЖЕЛАНЬЕ. ВИНОВНИКАМИ ПРЕСТУПНОЙ ВЫБРОСКИ ПАРАШЮТИСТОВ В УКАЗАННОМ РАЙОНЕ ЯВЛЯЮТСЯ КОМАНДИРЫ И ШТУРМАНЫ КОРАБЛЕЙ.

КАМБУРГ».

Неприятности ждали десантников не только на земле, но и в воздухе. В ночь на 23 февраля 1942 года десантировались командование и штаб 4-го вдк. Самолет, на котором находилось командование корпуса, был неожиданно атакован и обстрелян вражеским истребителем, в результате чего командир корпуса генерал-майор А.Ф. Левашов был убит. В командование корпусом вступил начальник штаба полковник А.Ф. Казанкин.

«Выдающаяся» вяземская воздушно-десантная операция 4-го воздушно-десантного корпуса, проводившаяся в январе – феврале 1942 года, еще ждет своих исследователей, но по масштабу своей непродуманности и понесенным жертвам она не очень уступает трагедии, постигшей западную группировку войск 33-й армии. О том, как она проходила на самом деле, сохранилось не так уж и много воспоминаний по причине того, что мало кому удалось выжить в этом кошмаре. По крайней мере, в советской литературе все послевоенные годы старались обходить молчанием этот «шедевр» военного искусства. Даже в «Истории Великой Отечественной войны» этому событию уделено всего несколько ничего не значащих строк.

В марте 2003 года автору этих строк удалось беседовать с одним из двух десантников, которые присутствовали на митинге, посвященном 60-летию освобождения г. Вязьмы, и он рассказал очень любопытный пример о том, как некоторые из них десантировались тогда. По словам ветерана, поскольку летчики не всегда могли найти нужную площадку для посадки, а также для того, чтобы сократить время десантирования, они на минимально допустимой скорости снижались до высоты 10–12 метров, и десантники были вынуждены покидать борт самолета, надеясь только на то, что снежный покров несколько смягчит их падение на землю. После «успешного десантирования» самолеты уходили обратно. Можно себе представить, каково оно – с оружием и полной амуницией прыгнуть с высоты четырехэтажного дома и не поломать себе рук, ног, а то и головы!

18 февраля 1942 года приказом командарма был организован еще один боевой участок, включавший в себя населенные пункты Пажога, Тякино, Манулино. Командиром участка был назначен капитан П.П. Брич, отстраненный несколько дней назад командиром 113-й сд полковником Мироновым от командования 1292-м сп за систематическое пьянство. Командарм дал шанс бывшему командиру полка реабилитировать себя в глазах командиров и подчиненных за совершенные им проступки. Капитан Брич получил задачу объединить находящиеся в этих пунктах отдельные подразделения и не допустить распространения противника с северного направления.

В любых условиях боевой обстановки генерал Ефремов старался посетить тот или иной участок обороны, несмотря на смертельную опасность, которая могла поджидать его в любом месте, т. к. противник отдельными разведгруппами рыскал далеко в тылу наших частей. Командарм помогал советом, подсказывал, но если надо, то и применял власть.

Иван Васильевич Якимов в одном из своих писем к Михаилу Михайловичу Ефремову летом 1986 года рассказывал:

«…Генерал Ефремов часто на санках выезжал в дивизии на передовую, а передовая была вокруг и иногда находилась в нескольких сотнях метров. И вот однажды по возвращении из одной дивизии часа в 2 ночи он вызвал меня по телефону на доклад о поступивших без него шифровках. Когда я прибыл и доложил о прибытии, он в это время ходил по комнате и, потирая руки, говорил примерно так: “Вот это мороз, настоящий русский мороз. Пусть немцы попробуют и почувствуют настоящую русскую зиму”».

Рано утром 19 февраля 1942 года, когда ночная мгла еще окутывала землю, генерал Ефремов с небольшой группой охраны направился на передовую, планируя посетить ряд частей 160-й и 338-й сд, где накануне противнику удалось потеснить наши подразделения. Ознакомившись на месте с положением дел по организации обороны и столкнувшись с фактами вопиющей беспечности со стороны отдельных командиров, Михаил Григорьевич не ограничился отданием необходимых указаний командирам этих дивизий и полков по наведению должного порядка в частях, как на передовой, так и в тылу. Сразу же по приезду в Желтовку, генерал Ефремов отдал распоряжение полковнику С.И. Киносяну на основании фактов, выявленных им в ходе проведенной проверки, немедленно издать приказ по армии. Командарм не только обратил внимание командиров всех степеней на существенные недостатки в поддержании твердой воинской дисциплины, организации и ведении боя, но и строго наказал виновных. В приказе, в частности, отмечалось:

«…4. Сегодня личной проверкой боевой готовности частей 338 СД убедился, насколько низка боевая дисциплина в этой дивизии.

Как можно допустить, чтобы боевое оружие, находящееся на огневых позициях, не было готово к открытию огня? Как можно допустить, чтобы командиры и комиссары частей и подразделений оставляли свои места в бою и уходили в тыл? Так преступно поступили командир 1138 СП – капитан МЫСИН и командир роты – младший лейтенант СОЛОДОВ.

При наличии в подразделениях весьма ограниченного количества людей в 338 СД, в ближайших тылах можно увидеть очень многих бойцов, командиров и политработников вне боя, без дела. Даже парторганизация умудрилась в момент боя созвать партсобрание.

И неудивительно, что 17.2. 1138 СП в панике отошел от занимаемых позиций.

5. В 160 СД 18.2. имел место вопиющий факт дезертирства с поля боя командира минометной батареи – лейтенанта ТОЛМАЧЕВА и политрука ХОЛСТИННИКОВА, в результате чего брошенный ими на произвол судьбы отряд в составе 54 человек в неравном бою потерял 43 человека.

6. В сложных условиях боя, потеря чувства ответственности, паникерство и упадничество руководителя – равносильно предательству…

ПРИКАЗЫВАЮ:

8. Мобилизовать весь личный состав и всю боевую технику на борьбу с врагом; вести самую решительную борьбу с паникерами, нытиками, предателями; навести большевистский порядок во всех подразделениях, частях и в тылу.

9. Лейтенанта ТОЛМАЧЕВА, политрука ХОЛСТИННИКОВА, капитана МЫСИНА и младшего лейтенанта СОЛОДОВА арестовать и предать суду Военного Трибунала.

М. ЕФРЕМОВ»[119].

Однако отдавать под суд указанных командиров и политработника не стали, ограничившись последним предупреждением: на счету был каждый командир и красноармеец. Правда, капитан П.С. Мысин был отстранен от обязанностей командира 1138-го сп и назначен командиром одного из боевых участков. Командиром полка вместо него стал начальник оперативного отделения 338-й сд майор П.Г. Московский.

Во второй половине дня 19 февраля в Желтовку, где находилась оперативная группа штаба армии, неожиданно для всех, прибыл разведотряд 43-й армии. Отряд был составлен из числа бойцов лыжного батальона, приданного 1-й гв. мсд еще со времен боев на Наре, и долгое время входившего в состав 33-й армии. Генерал Ефремов был приятно удивлен появлением лыжников. Отряд состоял из 58 человек. Командовал им старший сержант Харитонов, а комиссаром был батальонный комиссар В.Т. Шалаев (довольно интересный факт: командир группы сержант, комиссар – майор!). Пройдя незамеченными по тылам врага и по территории, которую контролировали части окруженной группировки 33-й армии, около 60 км, разведчики благополучно добрались до указанной им точки.

В архиве сохранились документы, рассказывающие о подготовке отряда, а также карта с легендой, в которой указан маршрут его движения.

Первый документ:

«Начальнику штаба 43 армии

Генерал-майору тов. Боголюбову.

Справка.

Об отряде старшего сержанта Героя Советского Союза тов. Харитонова А.Г.

Выполняя приказ ВС 43 армии от 15.02.1942 года, нами из состава лыжного батальона 1 гв. мсд сформирована рота.

Командир роты – ст. сержант Герой Советского Союза тов. Харитонов А.Г.

Комиссар роты – бат. комиссар тов. Шалаев В.Т., комиссар разведбатальона.

Состав роты – 58 человек разбит на 3 взвода.

Командный состав вооружен ППШ, красноармейцы – винтовками.

Все на лыжах и одеты в маскхалаты.

Задача командиру и комиссару поставлена устно:

1. Перейти фронт и по намеченному нами маршруту дойти до генерала Ефремова и рассказать обстановку, положение нашей армии, произвести по намеченному маршруту разведку противника, и тем же путем вернуться и доложить Военному совету нашей 43 армии о выполнении боевой задачи.

Начальник разведотдела подполковник Шиошвили.

Военком разведотдела бат. комиссар Жуйков»[120].

Второй документ:

«Разведывательная карта № 8/42

о противнике за апрель 1942 года РО штаба 43 армии.

(Карта Харитонова Петра Семеновича, командира разведгруппы 43 армии, которая вышла на задание от южной окраины деревни Захараво и дошла до деревни Желтовки, а затем вернулась обратно с 22 на 23.02.1942 г. в Извольск).

Маршрут движения:

деревня Захарово – Ильенки – Бочарово, – отм. 141,6 (севернее Синяково) – севернее Новая Лука – отм. 201,5 – отм 201,8 – отм. 202,2, что севернее Жолобово, – Дрожжино – южнее Неонилово – Желтовка.

Обратный маршрут:

деревня Желтовка – отм. 197,0 – отм. 191,1 – севернее Дрожжино, южнее Лутное – южнее Шпырево – южная часть деревни Песково – деревня Козлы – деревня Бабинки – южнее Кобелево – южнее Гуляево – отметка 173,8 – отметка 167,0, поворот на северо-запад – отм. 184,8, что возле деревни Рудное – севернее Замыцкое – между Коркодиново и Березки – севернее Ильенки – отм. 187,7 – северо-западнее Крапивна – поворот на северо-запад западнее Гречишенки – южнее Мамуши – между Савино и Пинашино – Колодези – отм. 207,3, что севернее Извольск.

(возвращение с 22 на 23.02.1942 г).

Задание получил лично от начальника РО 43 армии и комиссара РО 43 армии тов. Шиошвили и Жуйкова.

Тов. Харитонов выполнил боевое задание геройски и с умением.

Он дал исчерпывающие данные о противнике и о положении частей тов. Ефремова. Карта хранится в разведотделе штарма-43.

8.04.1942 года.

Шиошвили»[121].

Довольно интересные документы, не правда ли?

Вместе с тем есть одно существенное «но». Проведя небольшое расследование, автор установил, что никакого Героя Советского Союза Харитонова ни в частях 1-й гв. мсд, ни в войсках 43-й армии никогда не было! Как обратил внимание читатель, в документах сообщаются разные его инициалы: то Харитонов А.Г, то Харитонов Петр Семенович. Но и это ничего не меняет. К тому времени в стране был всего один Герой Советского Союза с фамилией Харитонов.

Артиллерист Федор Алексеевич Харитонов получил это звание за подвиг, совершенный им в районе деревни Теренттиля на Выборгском направлении в декабре 1939 года. Этого звания он был удостоен в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР 7 апреля 1940 года. Но он никогда не участвовал в боевых действиях в составе частей Западного фронта.

С чем связан этот «маскарад» или что-то иное, просто не понятно. Чтобы закончить с этой темой, надо отметить следующее. В годы Великой Отечественной войны Героями Советского Союза стало восемь человек с подобной фамилией: пять летчиков, два танкиста и один пехотинец. Первому из них это звание было присвоено аж только в феврале 1943 года, причем среди них нет и не было человека с инициалами А.Г. или П.С. Такой вот расклад.

Что стоит за подобным фактом, сейчас сказать просто невозможно. Были и такие моменты в истории Великой Отечественной войны. Может, кто-то из читателей попытается разгадать подобную загадку. Было бы очень интересно.

Михаил Григорьевич Ефремов, продолжавший в душе верить в то, что с получением необходимого пополнения и организацией полномасштабного тылового обеспечения соединений западной группировки можно будет предпринять наступление с целью освобождения Вязьмы, буквально воспрянул духом и тут же обратился к генералу армии Жукову с очередным предложением.

«ТОВ. ЖУКОВУ

19.02.1942 Г.

1. НЕТ СИЛ НАНОСИТЬ УДАР НА ВОСТОК, НО ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПО МАРШРУТУ ОТ ВАС ПОСЛАННОГО ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ХАРИТОНОВА ПРОВЕСТИ К НАМ ЧАСТИ НА ЛЫЖАХ.

2. ВНЕ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ ПО ЛЕСАМ НА ЛЫЖАХ К НАМ ПРОЙТИ ВОЗМОЖНО. С ЭТИМ НАДО СПЕШИТЬ, ПОКА НАС ОТДЕЛЯЮТ 3 (ТРИ) КИЛОМЕТРА.

ЕФРЕМОВ»[122].

На что раздраженный командующий фронтом, давно уже не веривший ни в какое взятие Вязьмы, но не показывавший виду, ответил следующей телеграммой:

«ТОВ. ЕФРЕМОВУ

19.02.1942 Г.

МЫ НЕ МОЖЕМ НОРМАЛЬНО ПИТАТЬ ВАС, А ВЫ ПРЕДЛАГАЕТЕ ЕЩЕ ПОДАТЬ К ВАМ ЧАСТИ. ЭТО НЕСЕРЬЕЗНО С ВАШЕЙ СТОРОНЫ.

ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ПУТИ НЕ БУДУТ ОТКРЫТЫ, ЧАСТИ ПРОЙТИ НЕ МОГУТ. ПРОХОД ЛЫЖНИКОВ И ПУСКАТЬ ЧАСТИ – ЭТО ДВЕ ВЕЩИ РАЗНЫЕ.

Г. ЖУКОВ».

Наверное, только после получения этой телеграммы генерал М.Г. Ефремов окончательно понял, что он с подчиненными ему войсками никому не нужен. Теперь оставалось надеяться только на себя и на Бога, но в Бога коммунист Ефремов не верил. Как говорится в одной из русских пословиц: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Так оно и вышло.

И.В. Якимов так вспоминал после войны события той поры:

«Однажды была получена срочная шифровка, и доложить ее генералу нужно было немедленно. Время было 3–4 утра. Когда я прибыл на доклад, адъютант просил меня подождать до утра, так как генерал примерно час назад лег отдохнуть. Будить было жаль, но служба есть служба.

Достаточно было майору Водолазову чуть коснуться плеча генерала, он тут же поднялся на ноги. Увидев меня, он спросил: «Что случилось, сын?» Когда я сел за стол, я подал ему свою красную папку. Это был ответ Сталина на шифровку командарма о положении ударной группы 33 армии. Письмо Сталина было хорошим. Он успокаивал Ефремова, просил не падать духом, и что Жукову даны указания об ускорении расчистки тылов Ударной группы от немецких войск.

После указания Сталина генерал Жуков в адрес командарма разразился грубой бранью за то, что Ефремов обратился к Сталину через его голову. Прочитав эти бестактные нравоучения Жукова, генерал Ефремов изменился в лице и сказал: «Тебя бы сюда хоть на недельку!»

Обстановка в окруженной Ударной группе с каждым днем все осложнялась»[123].

Можно сколько угодно говорить о характере Г.К. Жукова, но многое в его действиях было не понятно и тогда, в 1942 году, и в последующие военные годы. Сложно найти среди наших полководцев и военачальников времен Великой Отечественной войны человека, который бы относился к Георгию Константиновичу Жукову с искренней симпатией. Его методы управления войсками и методика общения с подчиненными командирами вызывали у них естественную неприязнь к нему. Наглядным свидетельством этого является тот факт, что когда одно из уважаемых издательств обратилось к ним с просьбой написать статью к 70-летию Г.К. Жукова, желающих не нашлось: даже Маршал Советского Союза Соколовский В.Д. ответил отказом.

Но Михаил Григорьевич Ефремов напрасно обижался на Георгия Константиновича за то, что он столь предвзято относился к нему. М.Г. Ефремов был не прав: так Жуков относился ко всем командующим. Это наглядно подтверждает письмо командующего 43-й армией генерала К.Д. Голубева к И.В. Сталину по поводу его взаимоотношений с командующим Западным фронтом генералом Жуковым:

«…на второй день по приезде меня обещали расстрелять, на третий день отдать под суд, на четвертый день грозили меня расстрелять перед строем армии.

Я в лепешку расшибусь, чтобы выполнить задачу, не боясь ничего; с группой работников подавал пример в бою, и голая ругань, угрозы расстрела, ненужное дерганье по мелочам способны только выбивать почву из-под ног, создают обстановку, когда стыдно смотреть в глаза подчиненным, которые читают эти документы и создают ненужную нервозность…»

Положение соединений западной группировки к исходу 19 февраля 1942 года было следующим:

1288-й и 1292-й сп 113-й сд оборонялись по опушке леса западнее Бесово и юго-восточнее Малая Гусевка.

1295-й и 1297-й сп 160-й сд оборонялись по рубежу: Горожанка, Кошелево, Горбы.

1136-й сп 338-й сд занимал оборону по юго-западной опушке леса восточнее населенного пункта Безымянное. Несколько южнее, по западной опушке леса восточнее д. Островки, оборонялся 1138-й сп.

Действовавшие в отрыве от главных сил части и подразделения боевого участка подполковника Н.С. Сташевского (1290-й сп 113-й сд, 1134-й сп 338-й сд и два батальона 131-го сп 9-й гв. сд) прикрывали прежний рубеж обороны: опушка леса юго-западнее Колодезки, Дорофеево, Чертаново, Заворыкино, Ивашутино.

Оборону в районе населенных пунктов Кузнецовка, Морозово и Никитинки, Медведево накануне заняли два отряда десантников под командованием майоров Апанасенко и Безродного. Все остальные участки прикрывались немногочисленными подразделениями специальных родов войск и тылового обслуживания, однако сплошного фронта по-прежнему не было, особенно в южной части. Поэтому это направление считалось наиболее опасным. И здесь весьма кстати пришлась помощь местных партизанских отрядов. Хорошо зная местность и поддерживая тесную связь с жителями занятых противником населенных пунктов, они взяли под контроль эти участки местности.

Партизаны смело вступали в бой с противником, даже в тех случаях, когда преимущество в силе было на стороне врага. Так, 8 февраля 1942 года, когда противник неожиданно напал на д. Карпищево, оборонявшийся там отряд партизан под командованием Федора Кучавого смело вступил в бой с ним и, уничтожив 18 вражеских солдат и офицеров, заставил его отойти в исходное положение.

На следующий день противник вновь предпринял здесь наступление. В ходе боя партизаны отразили три его атаки, однако под натиском превосходящих сил врага были вынуждены все-таки оставить деревню. Когда был убит пулеметчик Иван Терещенко, его заменил комсомолец Николай Денисов, прикрывавший огнем отход группы. В этом бою погибло девятнадцать партизан, в том числе отец и сын Денисовы.

Противник, обложивший западную группировку войск 33-й армии со всех сторон, к этому времени занимал следующие населенные пункты:

с востока – Желтухино, Шеломцы, Шлыково, Малое Виселово;

с севера – Шеломечики, Чертаново, Ивашутино, Куренки, Анохино, Васильевщина, Мелехово, Бесово, Большая Гусевка, Червонное Рожково;

с запада – Дашковка, Юрино, Красные Татарки, Слобода, Безымянное, Островки, Блохино;

с юга – Карпово, Сафоново, Баталы, Реутово, Ступники, Шумихино, Новая Михайловка.

Во всех перечисленных выше населенных пунктах находились немецкие гарнизоны численностью от 30 до 300 человек. Каждый гарнизон имел на вооружении несколько пулеметов и минометов, а некоторые даже полевые орудия. В случае необходимости для их усиления была предусмотрена группа танков, применение которой заранее планировалось противником. Наибольшую активность неприятель по-прежнему проявлял в районе населенных пунктов Дашковка; Блохино; Ивановское и Шеломцы[124].

Днем 20 февраля в районе боевого участка подполковника Н.С. Сташевского активизировала свои действия противостоящая группировка противника. До батальона пехоты при поддержке двух танков повели наступление со стороны д. Булычево в направлении населенного пункта Барановка, где оборонялись бойцы спецподразделений 1290-го сп, и после ожесточенного боя овладели ею. Наши подразделения были вынуждены отойти к населенному пункту Прудки.

В то время пока в районах боевых действий обеих группировок 33-й армии шли ожесточенные бои, командование Западного фронта продолжало поиск виновных в том, что противнику удалось отсечь передовые дивизии армии от главных сил фронта. Вместо того чтобы принять действенные меры помощи окруженным, командование фронтом предпринимало попытки найти виновных за срыв придуманной им же авантюры под названием «марш-маневр 33-й армии к Вязьме». Самое удивительное заключается в том, что командующий Западным фронтом генерал Жуков, видя, что активность противника в этом районе с каждым днем все возрастает, так и не додумался до того, чтобы принять самые решительные меры по спасению окруженных ефремовских частей. На что он надеялся, сказать сложно.

Подобное решение не только бы спасло жизни десятков тысяч бойцов и командиров 33, 43 и 49-й армий, но и позволило бы стабилизировать фронт на этом участке, пусть и ценой отказа от активных действий в направлении Вязьмы, хотя о взятии Вязьмы уже давно никто и не думал.

Однако генерал армии Жуков пошел по другому пути: свой авторитет и непомерные амбиции он поставил выше жизней десятков тысяч красноармейцев и командиров западной группировки войск 33-й армии, соединений 1-го гв. кавалерийского корпуса генерала П.А. Белова, воинов-десантников 4-го вдк полковника А.Ф. Казанкина, которые стали заложниками его непродуманных действий.

Гордыня не позволила командующему Западным фронтом признать ошибочным принятое им решение о наступлении на Вязьму и отдать приказ на отход. Увы, подобное не раз встречалось в нашей военной истории, и за всеми этими непродуманными решениями всегда стояли неисчислимые людские жертвы.

Телеграммы Ефремова с различными просьбами и, в некоторой степени, советами вконец раздражали не терпевшего инакомыслия Георгия Константиновича, который подготовил, но по какой-то причине не отправил в адрес командарма-33 телеграмму, в которой, в частности, говорилось.

«Тов. ЕФРЕМОВУ

…КАК ПОКАЗАЛО СЛЕДСТВИЕ, НИКТО КРОМЕ КОМАНДУЮЩЕГО 33-Й АРМИИ НЕ ВИНОВЕН В ТОМ, ЧТО ЕГО КОММУНИКАЦИИ ПРОТИВНИК ПЕРЕХВАТИЛ.

Г. ЖУКОВ»[125].

Следствия, о котором упоминает генерал Жуков, на самом деле никакого и не было. Назначенное им служебное расследование было явно предназначено для того, чтобы самому уйти от ответственности в случае, если бы И.В. Сталин заинтересовался этим делом. Но у товарища Сталина руки до этого не дошли, ибо дела на всех участках советско-германского фронта шли не лучше, чем в 1941 году, а по потерям, понесенным нашими войсками, которые будут подсчитаны позднее, 42-й год окажется еще более «урожайным». Расследование, инициированное Жуковым, сводилось к опросу и сбору объяснительных от различных должностных лиц и накоплению «компромата», который при необходимости можно было повернуть в нужную сторону.

В папке с делами оперативного отдела 33-й армии случайно сохранился своего рода «оперативный документ» – лист опроса начальника штаба армии генерал-майора А.К. Кондратьева помощником военного прокурора Западного фронта Шеповаловым[126]. Как он оказался в деле, непонятно.

Впрочем, расследование закончилось очень быстро и безрезультатно, но иначе быть и не могло. Полная и весьма компетентная оценка событий, имевших место под Вязьмой в феврале – апреле 1942 года, представлена в отчете о работе группы оперативных работников во главе со старшим помощником начальника Западного направления оперативного управления Генерального штаба Красной Армии полковником К.Ф. Васильченко[127]. В этом документе все разложено «по полочкам», и хорошо видно, по чьей вине произошла эта трагедия. Расследование обстоятельств гибели ударной группировки 33-й армии было проведено по «горячим следам» по приказу начальника Генерального штаба Красной Армии Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова.

21 февраля 1942 года в штабе группы армий «Центр» был издан приказ № 1414 на ведение боевых действий после завершения зимы. Он стал продолжением и дополнением к директиве ОКХ от 12 февраля 1942 года по ведению боевых действий во время распутицы. Документ был разработан непосредственно командованием группы армий «Центр», и в нем были учтены мнения ее полевых командиров. В приказе, в частности, ставились следующие боевые задачи:

«…4-я армия: отступить на позицию Угра – Воря и оставить г. Юхнов…

4-я танковая армия: первоочередная задача – уничтожение вражеских частей в своем тылу: партизан – в районе Дорогобужа; десантников, конников генерала Белова и частей 33-й армии – в районе южнее и юго-восточнее Вязьма…»[128].

Как видно из данного приказа, находившиеся в тылу врага соединения советских войск создавали реальную угрозу для организации боевых действий противником на рубеже реки Угра. Сумей тогда командование Западного фронта воспользоваться этим своего рода плацдармом для активизации боевых действий в этом районе, у неприятеля, державшего здесь оборону, было бы немало проблем. Однако штаб Западного фронта по непонятной причине решил не наращивать своих усилий в районе юго-восточнее Вязьмы, отдав красноармейцев и командиров соединений генералов М.Г. Ефремова, П.А. Белова и полковника А.Ф. Казанкина на растерзание врагу.

21 февраля 1942 года подразделения обеспечения 1290-го сп, отошедшие накануне к д. Прудки, весь день вели бой с вражеской пехотой, пытавшейся овладеть этим населенным пунктом, находившимся всего в 1 км восточнее Федотково. Несмотря на большие потери, ефремовцам в течение дня удалось отразить несколько атак вражеской пехоты. Однако с наступлением темноты противник, используя свое преимущество в живой силе и огневых средствах, неожиданно ворвался в северную часть населенного пункта. Бойцы и командиры сражались с врагом, не жалея своих жизней. Самоотверженно билась с врагом группа работников политотдела дивизии, прибывшая на усиление в этот район во второй половине дня. В ходе боя за д. Прудки погиб батальонный комиссар Задорожный, а батальонный комиссар И.Ф. Давыдов и майор Литовский были тяжело ранены. Ценой больших потерь противнику все-таки удалось к исходу дня овладеть населенным пунктом.

Поздно вечером, для восстановления положения в этом районе, решением командующего армии был направлен отряд десантников под командованием майора Безродного, получивший задачу вернуть контроль над д. Прудки и восстановить положение на этом участке.

В течение 22 февраля существенных изменений в положении соединений западной группировки не произошло. Противник активных действий в западной части района, занимаемого частями окруженной группировки, не предпринимал, зато все тяжелей становилось решать задачи тылового обеспечения войск, связанные, прежде всего, с организацией питания личного состава и оказанием медицинской помощи раненым, число которых с каждым днем увеличивалось. Из донесения военного комиссара 113-й сд старшего батальонного комиссара Н.И. Коншина.

«КОМАНДУЮЩЕМУ 33 АРМИИ

Продовольственные и фуражные ресурсы дивизии на 23.02.42 г. составляются из 17–18 тонн необмолоченной ржи в стогах и наличия конского состава. Все остальное как-то картофель, горох, сено заготовляется частями в размерах крайне ограниченных.

Хлебом по норме 400–500 грамм весь состав дивизии может быть обеспечен на 8–10 дней при условии регулярного обмолота и помола. Обмолачивается рожь всеми способами. Наличие молотилок не обеспечивает потребности частей. Без мобилизации местного населения с этой задачей части не справляются. Хуже с размолом. Дивизия не имеет мельницы.

Помол производится в СТАР. ЛУКИ совместно с 338 СД. Отводится 40 % производственной мощности, что не удовлетворяет потребностей в муке. Необходимо произвести в срочном порядке перераспределение мельниц.

Сегодня питанием части дивизии обеспечены по нормам: передовые подразделения хлеб получают 400–500 грамм, тыловые 300 грамм. Горячая пища выдается 2 раза в день. Мясо – конина по 200 грамм. Заготовка конины производится из числа раненых лошадей.

Крайне тяжелое положение с солью. Никаких запасов нет ни в частях, ни у населения. Необходима срочная доставка.

Заготовки картофеля идут в основном за счет госпоставок колхозников за 1942–43 год. Заготовляемое количество крайне ограничено…

Крайне тяжелое положение с питанием в медсанбате. На 23.02.42 г. здесь находится 316 человек раненых. Не имея хозаппарата, медперсонал вынужден заниматься помимо лечебных функций и питанием. Получаемое с большими перерывами продовольствие с армейского склада не обеспечивает даже удовлетворительного питания.

Размещение, уход и лечение желает много лучшего. Перевязочный материал на сегодня отсутствует. Радикальной мерой для облегчения положения может быть только срочная эвакуация раненых в тыл самолетом»[129].

Если в полосе обороны 113-й и 338-й стрелковых дивизий наблюдалось некоторое затишье, то в районе д. Прудки уже третий день продолжался ожесточенный бой. Предпринятое в первой половине дня наступление малочисленных подразделений 1290-го сп совместно с небольшим отрядом десантников во главе с командиром 1-й роты лейтенантом Пастушенко Н.К. и политруком Сергеевым А.Н. желаемого результата не принесло. Десантники, всего лишь сутки назад прибывшие на усиление этого направления, получили задачу выбить противника из деревни Быково, но, понеся потери, были вынуждены отойти в исходное положение.

Утром 23 февраля подразделения 20-й тд противника возобновили наступление в районе боевого участка подполковника Н.С. Сташевского. До двух рот вражеской пехоты предприняли наступление в направлении Прокшино и до роты пехоты, усиленные тремя танками, – на Колодезки. Оборонявшиеся здесь подразделения 1290-го сп 113-й сд и 1134-го сп 338-й сд были вынуждены под натиском превосходящих сил врага в беспорядке отойти к населенным пунктам: Козлы, Старая Лука и Кобелево. В это же время партизанский отряд «Гроза», атакованный значительным по силе подразделением врага, оставил Синяково и отошел к Рупасово. Вследствие резко изменившейся обстановки на левом и правом флангах боевого участка подполковника Сташевского, 1-й и 2-й батальоны 131-го сп, оборонявшиеся в районе с. Замыцкое, оказались в окружении.

Понимая, что активные действия противника в этом районе могут значительно ухудшить положение западной группировки в целом, генерал Ефремов решил немедленно перегруппировать в этот район 160-ю сд. Начальник штаба дивизии В.М. Русецкий, которому несколько дней назад было присвоено воинское звание подполковник, получил от командарма приказ: с наступлением темноты передать занимаемый дивизией участок обороны частям 113-й сд, оставив в ее распоряжении отряд подполковника Кириллова, и немедленно выступить для занятия обороны по западному берегу р. Угра.

Генерал-лейтенант М.Г. Ефремов был вынужден пойти на ослабление обороны в западной части занимаемого района, с тем чтобы активизировать встречные боевые действия с целью прорыва обороны противника и восстановления коммуникаций 33-й армии, а также для того, чтобы не позволить неприятелю расширить коридор, отделявший окруженные дивизии от главных сил фронта. В подчинение командиру 160-й сд переходили все части, подразделения и партизанские отряды, которые до этого вели боевые действия в этом районе и находились в подчинении подполковника Н.С. Сташевского.

Одновременно, для улучшения руководства подразделениями, которые оборонялись на северном участке, командующий армией решил создать новый боевой участок, командиром которого был назначен подполковник Н.С. Сташевский. В состав нового боевого участка должны были войти гарнизоны населенных пунктов: Медведево, Никитинки, Морозово, Кузнецовка, Пажога, Тякино и Манулино. Созданный боевой участок подчинялся командиру 113-й сд полковнику К.У. Миронову.

Вечером этого дня командованием 12-го армейского корпуса был подписан приказ, в котором конкретизировались задачи по зачистке района, занимаемого западной группировкой войск 33-й армии.

«Главное командование 12 АК. Командный пункт корпуса, 23.2.1942

Штаб, док. № 119 18.45

Корпусной приказ

1) Противник в непосредственном тыловом районе корпуса занимает населенные пункты Кобелево, Бабинки, Старая Лука, Новая Лука, Пескова, Буслава, Родня, Борисенки, Староселье, Рупасово.

2) 20-я танковая дивизия, в ходе продвижения на юго-запад, 23-го февраля достигла линии Федотково – Абрамово – Долженки. Севернее этой линии врагом занимается лишь Замыцкое.

В качестве дальнейшего броска планируется направление на Знаменку.

3) 12-й армейский корпус во взаимодействии с 20-й танковой дивизией, сначала нормализует обстановку севернее дороги Юхнов – Вязьма. Для этой цели 23-го февраля была сформирована группа полковника Вернера, командира 398-го пехотного полка, и непосредственно подчинена корпусу.

Группа состоит из:

штаба 398-го пехотного полка,

усиленного 2-го батальона 398-го пехотного полка,

одной батареи 268-й пехотной дивизии (прибытие до 24-го февраля Большое Виселево),

одной роты 9-го строительного батальона – в данный момент находится в дивизии (прибытие по согласованию),

обозы и тыловые подразделения дивизий могут поступать в подчинение группы для выполнения отдельных боевых задач и с согласования этих вопросов с командиром этих подразделений.

4) Группа полковника Вернера с 25-го февраля зачищает тыловой район корпуса Кобелево – Пескова – Родня – Рупасово. Для чего в ночь с 23 на 24 февраля сосредотачивается в районе Павлово (без артбатареи 268-й пехотной дивизии).

Выступив заблаговременно 25-го февраля, достичь района Шлыково – Большое Веселево, чтобы оттуда через Рупасово и Староселье атаковать Кобелево и Бабинки. Затем зачистить населенные пункты Новая Лука, Борисенки и Буславу.

Своевременно наладить связь с 20-й танковой дивизией»[130]

Как видно, планы командования 12-го АК были весьма амбициозными, можно сказать авантюрными, ибо овладеть одной немногочисленной полковой группой такой значительной по площади территории было просто нереально, даже учитывая невысокую боеспособность ефремовских частей.

В ночь на 24 февраля 1295-й и 1297-й сп 160-й стрелковой дивизии незаметно для противника передали занимаемые ими участки обороны частям 113-й сд. Оставив в распоряжении командира 113-й сд полковника К.У. Миронова отряд под командованием начальника оперативного отделения дивизии подполковника И.К. Кириллова, 160-я сд сосредоточилась в районе населенного пункта Горбы и через некоторое время выступила по маршруту: Стуколово, Дмитровка, Семешково, Беляево, Буслава, планируя к утру 25 февраля выйти к р. Угра и занять оборону по ее западному берегу на фронте от Рупасово до Федотково. Неприятель не заметил происшедшей перегруппировки частей армии и никаких активных действий в этот день не предпринял, и только артиллерия продолжала весь день безжалостно обстреливать населенные пункты, которые занимали подразделения ефремовцев, нанося им немалый урон.

Весь день 160-я дивизия под командованием начальника штаба дивизии подполковника Русецкого совершала марш в указанный район. Командир дивизии генерал-майор В.А. Ревякин, будучи не в состоянии командовать дивизией вследствие беспробудного пьянства, накануне был отстранен командующим армией генерал-лейтенантом М.Г. Ефремовым от должности. О поведении генерала Ревякина было сообщено командующему фронтом генералу армии Жукову, который приказал отправить его первым же самолетом в штаб фронта, что и было исполнено уже на следующий день.

«Боевой путь», пройденный генерал-майором В.А. Ревякиным, не может не впечатлять. Всего несколько дней назад он был назначен приказом командующего Западным фронтом командиром 160-й сд вместо раненого Ф.И. Орлова. Личное дело и учетная карточка генерала Ревякина свидетельствуют о том, что Василий Андреевич, будучи склонным к злоупотреблению спиртными напитками, долго не задерживался на одном месте. Встретил войну в должности военного коменданта города Москвы. В октябре 1941 года был назначен заместителем командующего 43-й армией, однако уже в декабре был снят с должности и назначен командиром прославленной 8-й гв. стрелковой дивизии им. Панфилова. Через месяц (!), по многократному ходатайству командующего 16-й армией генерала К.К. Рокоссовского, вновь снят с должности. Тогда генерал Жуков принял решение отправить его к генералу Ефремову – пусть «помучается». Но и в 33-й армии Василий Андреевич не задержался. Прибыв в район окруженной группировки 8 февраля 1942 года, он уже через три недели был снят с должности за систематическое пьянство и самоустранение от исполнения служебных обязанностей и отправлен в распоряжение штаба Западного фронта. Г.К. Жуков вновь решил доверить ему дивизию, на этот раз прославленную 1-ю гв. мотострелковую. Командовать ею генералу Ревякину вновь долго не пришлось, и он снова был отстранен от должности и зачислен в резерв командующего Западным фронтом. Только в 1943 году ему доверили новую должность – на этот раз командира 164-й сд.

1 января 1944 года он даже получил повышение по службе и был назначен командиром 65-го стрелкового корпуса. Закончив войну генерал-майором (это воинское звание он получил еще в 1940 г.), до 1953 года служил на разных должностях в Советской Армии, когда и был уволен в запас. Награжден орденом Ленина, пятью (!) орденами Красного Знамени и орденом Кутузова 2-й ст. Умер в 1975 году.

Надо признать, что в войну пьяницы из числа высшего и старшего командного состава чувствовали себя в Красной Армии, и в частности в войсках Западного фронта, весьма вольготно. Постоянное пьянство отдельных командиров и начальников, даже в самые тяжелейшие периоды боевых действий, когда вроде бы каждый человек должен собрать все свои силы и волю в кулак, было явлением довольно частым. Причем им сходило с рук даже такое, за что трезвого могли поставить к стенке. Снисходительное отношение многих наших военачальников, в том числе и генерала армии Жукова, к данной категории вызывает не только удивление, но и недоумение. Но самое интересное заключается в том, что наша «воюющая партия» также относилась с большим почтением и снисхождением к алкоголикам всех мастей. «Выговор» или «строгий выговор» по партийной линии в те годы можно было схлопотать за что угодно, но получить его за пьянство было сложнее всего. В воспоминаниях Маршала Советского Союза А.И. Еременко немало рассказывается о пьяных похождениях начальников и в боевой обстановке, и в период лечения в госпитале. Вне всякого сомнения, Александр Иванович ничего не выдумывал.

Найдите хотя бы один подобный пример в армии вермахта. Выдумки российского кинопроката – не в счет. Это один из ответов на вопрос: «Почему у нас были такие большие потери в войну». Здорово вы «накомандуете» в пьяном виде? Подобных фактов, и не только по документам 33-й армии, в наших архивах сотни, если не тысячи. Вот одно из донесений, рассказывающее еще об одном таком горе-командире.

«КОМАНДУЮЩЕМУ 33 АРМИИ

18.2 мною отстранен от занимаемой должности командир 1110 СТР. ПОЛКА – майор АПАНАСЕНКО.

Причинами отстранения послужили:

…В период боя за МИТИНКА напился пьяным, закатывал истерику и не в состоянии был руководить боем, уснул – преступно самоустранился от управления боем.

За неимением права использовать его по своему усмотрению и считая своих дисциплинарных прав недостаточными за проступок товарища Апанасенко, направляю его в Ваше распоряжение.

Командир 329 СД полковник АНДРУСЕНКО»[131].

И еще один документ.

«Начальнику штаба 33 АРМИИ

При сем направляю в Ваше распоряжение командира 1292 СП капитана БРИЧ. Капитан мною снят с должности командира полка за:

1) систематическое пьянство;

2) за не выполнение распоряжений, которые им получались, а впоследствии сильного опьянения забывались и не выполнялись;

3) за грубое обращение с подчиненными, дошедшее до рукоприкладства.

БРИЧ своим поведением себя дискредитировал, а потому использован в частях дивизии быть не может.

Командир 113 СД полковник МИРОНОВ»[132].

И это не специальные выборки подобных документов, а только те, которые абсолютно случайно попались на глаза среди боевых донесений и сохранились в делах оперативного отдела штаба армии. Представьте, сколько их в засекреченных материалах органов НКВД, политотделов армий и дивизий?! И речь идет не об употреблении спиртных напитков, как таковом: в войну это дело «святое», в разумных пределах, естественно, а именно о беспробудном пьянстве, как правило, граничившем в той сложной обстановке с преступлением. И, заметьте, речь пока идет о командирах категорий командир полка и выше, а что творилось в среде командиров батальонов и рот?

О славном боевом пути наших высокопоставленных пьяниц, увешанных орденами и медалями, а то и Золотыми звездами Героев, можно было бы при желании написать книгу: заслуживают ли они того, вот в чем вопрос? Известный российский кинорежиссер Н.С. Михалков в своем фильме «Цитадель» посредством игры популярного российского актера Р.С. Мадянова на редкость точно и правдиво передал поведение одного из таких начальников в генеральских погонах. Нисколько не сомневаюсь, что большинство телезрителей, видевших картину, восприняли эти кадры как выдумку режиссера, ибо принять подобное за действительное очень сложно, потому что основная часть населения не знает подлинной истории Великой Отечественной войны и всего масштаба трагедии, постигшей нашу Родину. Но, увы, это чистейшая правда!

Эти люди не «делали погоды», их было намного меньше, чем грамотных и дисциплинированных командиров, тем не менее на их совести тысячи жизней красноармейцев и командиров, загубленных ими в пьяном угаре или по причине самоустранения от выполнения своих служебных обязанностей.

Хороших людей, умных и храбрых генералов и старших офицеров в годы войны тысячами наказывали по всякому поводу и без него, в это же время всякая пьянь пряталась за их спинами, чтобы потом, после окончания войны, занять место под солнцем, восседая в президиумах различных торжественных мероприятий.

Сделав несколько коротких привалов, 160-я сд весь день 24 февраля совершала марш в указанный район. Всего в составе боевых подразделений двух стрелковых полков насчитывалось около пятисот бойцов и командиров. Еще около двух тысяч человек находились в составе различных подразделений обеспечения и обслуживания в частях и дивизии.

Все это время, пока 160-я сд совершала марш в указанный ей район, подразделения боевого участка, которым командовал начальник штаба 13-й сд подполковник Н.С. Сташевский, вели ожесточенный бой с наседавшим со всех сторон врагом. Потери оборонявшихся здесь подразделений 33-й армии, десантников отряда майора Безродного и партизанского отряда «Гроза» были большими. Но еще большими были потери двух батальонов 131-го сп 9-й гв. сд, сражавшихся в это время в окружении в районе д. Замыцкое. Тем не менее, несмотря на всю сложность сложившейся обстановки, противнику так и не удалось овладеть ею.

113-я и 338-я сд совместно с отрядом подполковника И.К. Кириллова обороняли прежний рубеж. Противник постоянно вел артиллерийский и минометный огонь по позициям наших частей, не предпринимая никаких активных действий.

В ночь с 24 на 25 февраля на аэродроме в Дмитровке один за другим приземлились несколько самолетов, которыми были доставлены несколько командиров, а также продовольствие, боеприпасы и почта. Одним из самолетов прибыл полковник И.Г. Самсонов, которому было приказано вступить в должность заместителя генерала Ефремова по тылу[133]. Подобное решение накануне было принято Михаилом Григорьевичем Ефремовым после долгих раздумий. Правда, почему должность заместителя по тылу занял полковник Самсонов Илларион Гаврилович, который был начальником отдела укомплектования, устройства и службы войск армии, – несколько не понятно.

К 9 часам утра 25 февраля 160-я сд вышла в указанный район и приступила к занятию указанного рубежа обороны. К исходу дня части дивизии, а также 1134-й сп 338-й сд и 1290-й сп 113-й сд, перешедшие в оперативное подчинение ей, заняли оборону по рубежу: Рупасово, выс. с отм 141,6, Кобелево, Старая Лука, Новая Лука, Козлы, Пескова, Федотково.

Вместе с 1134-м сп в д. Кобелево занимали оборону артиллерийские подразделения 364-го кап под командованием майора П.А. Маштакова. Артиллеристы действовали как обычные пехотинцы: орудия не имели боеприпасов, тягачи – топлива.

Во второй половине дня один из батальонов 1295-го сп 160-й сд и десантники отряда майора Безродного предприняли очередную попытку выбить противника из населенных пунктов Прудки и Ступенка, но вновь неудачно.

Два батальона 131-го сп 9-й гв. сд продолжали сражаться с врагом в районе Замыцкое, находясь в полном окружении. Посланный генералом Кондратьевым на соединение с ними отряд лыжников 24-го олб из состава восточной группировки армии пробиться к ним не смог.

25 февраля командир 268-й пд полковник Г. Грайнер подписал приказ, в котором частям были поставлены конкретные задачи по подготовке новой главной линии обороны на западном берегу р. Угра и построению боевого порядка дивизии. Детализация мероприятий, которые предстояло выполнить войскам и штабам в ближайшее время, просто поражает: было учтено все, вплоть до того, как должны были быть обозначены места оборонительных сооружений на переднем крае, сколько иметь солдат для разметки позиций и т. п.

В приказе полкам ставились следующие боевые задачи:

«1.) Перед наступлением оттепели главная линия обороны будет перенесена на западный берег Угры.

Причина переноса – с наступлением оттепели занять надежную и защищенную от танков позицию, обеспечив надежную оборону.

Время переноса линии – примерно через 14 дней.

…3.) Примерное расположение на новой главной линии обороны:

468-й пехотный полк на участке Павлово (включительно) до точки с отметкой 138

499-й пехотный полк на участке от точки с отметкой 138 до Красной Горки (включительно).

488-й пехотный полк на участке от Красной Горки (исключительно) до впадения Вори в Угру.

Разграничительная линия для разведки и отходных маневров:

499/468-й пехотные полки:

южная окраина Щелоки – южная окраина Меноки – южная окраина Красная Гора – точка с отметкой 138, что в 1500 м юго-западнее Красной Горы – южная окраина Дегтянка.

499/488-й пехотные полки:

северная окраина Щелоки – центр Борисенки – северная окраина Аксиньино – северная окраина Красная Горка – северная окраина Жары.

…Иметь в виду, что главная линия обороны должна вмещать в себя по ⅔ пехотных полков на каждом участке и ⅔ части противотанкового дивизиона на дивизионном участке.

Артиллерия должна располагаться так, чтобы каждый дивизион мог действовать на любом полковом участке.

В дальнейшем подготовить пути подвоза снабжения к отдельным позиционным участкам (должны проходить по диагонали к фронту).

Эти мероприятия должны быть окончены не позднее 5-го марта…»[134]

Весь день 26 февраля 160-я сд, занявшая оборону по правому берегу р. Угра по рубежу: Рупасово, Федотково, с переданными ей в оперативное подчинение частями, активно вела инженерные работы.

27 февраля 1942 года был обычным днем для окруженной группировки, однако он был не совсем обычным для командующего армией генерал-лейтенанта Ефремова: в этот день Михаилу Григорьевичу исполнилось 45 лет. Он родился на берегах русской реки Ока в городе Таруса в обычной бедняцкой семье. Его отец Григорий Емельянович Ефремов батрачил у местных богатеев, мать Александра Лукинична (девичья фамилия – Ганьшина) работала кухаркой у местного чиновника Голубицкого.

Кстати, в 1897 году родились многие из видных советских военачальников и полководцев периода Великой Отечественной войны: Л.А. Говоров, И.С. Конев, К.А. Мерецков, В.Д. Соколовский, И.Х. Баграмян, П.И. Батов, П.А. Белов и др. Всего на год старше их были – Г.К. Жуков, К.К. Рокоссовский и А.И. Антонов.

В сентябре 1915 года М.Г. Ефремова призвали в армию, и с тех пор он не расставался с военной формой. Вспоминал ли Михаил Григорьевич в тот день прожитые годы или нет, неизвестно, одно доподлинно известно – это был его последний день рождения, который он встретил в столь сложной обстановке. Но он, по всей видимости, и не думал об этом: все его помыслы были направлены на то, как с честью выбраться из сложившейся ситуации.

Воспользовавшись некоторым затишьем, подполковник В.М. Русецкий уточнил командирам подчиненных частей задачи по организации обороны. К утру построение боевого порядка частей, которые занимали оборону в восточной части района окруженной группировки, выглядело следующим образом:

1297-й сп оборонялся по рубежу: Рупасово, высота с отм. 141,6;

1295-й сп оборонял рубеж по западному берегу реки Угра от Пескова до Федотково.

В боевых подразделениях двух стрелковых полков 160-й сд насчитывалось всего 544 человека. Еще один стрелковый полк – 1293-й сп – действовал в составе восточной группировки 33-й армии. Штаб 160-й сд располагался в Буславе, забытой богом деревушке, располагавшейся в трех километрах юго-западней реки Угра.

Между 1297-м и 1295-м сп занимали оборону 1134-й сп 338-й сд и 1290-й сп 113-й сд.

1134-й сп с подразделениями 364-го кап 338-й сд оборонялся по рубежу: Кобелево, Старая Лука.

1290-й сп 113-й сд, имевший в составе боевых подразделений всего 133 человека, оборонял рубеж: Козлы, искл. Пескова.

Таким образом, в восточной части района, занимаемого западной группировкой войск 33-й армии, в распоряжении подполковника В.М. Русецкого находилось четыре стрелковых полка из восьми, оказавшихся тогда под Вязьмой.

Левее 1295-го сп оборонялся отряд десантников и бойцов разных тыловых подразделений под командованием майора Безродного.

Находившиеся в окружении в районе Замыцкое 1-й и 2-й батальоны 9-й гв. сд, не получив поддержки со стороны соединений восточной группировки, готовились с боем прорваться к частям 160-й сд. Через двое суток к главным силам западной группировки войск 33-й армии смогли пробиться около 400 человек. В последующем личный состав 131-го сп 9-й гв. сд вел боевые действия в составе 160-й сд.

Положение остальных соединений, частей и отрядов боевых участков западной группировки 33-й армии было следующим:

113-я стрелковая дивизия продолжала занимать прежнюю полосу обороны. 1292-й сп оборонялся по опушке леса восточнее Новое Греково. 1288-й сп оборонял Малую Гусевку, имея КП в лесу, 400 м юго-западнее деревни. От отдельной разведроты дивизии в лесу западнее Ежевицы был выставлен заслон. КП дивизии находился в лесу, 1 км юго-восточнее д. Ломовка. (Ф39Б)

Командиру 113-й сд так же подчинялись:

группа младшего лейтенанта Пироговского в количестве 75 человек, занимавшая оборону в населенном пункте Горожанка;

боевой участок, которым командовал начальник штаба дивизии подполковник Н.С. Сташевский, включавший в себя гарнизоны населенных пунктов Медведево, Никитинки, Морозово, Кузнецовка, Пажога, Тякино, Манулино. Их обороняли отдельные группы бойцов и командиров из состава тыловых и специальных подразделений, сведенные в два батальона. Одним батальоном командовал старший политрук Сапожников, другим – капитан П.П. Брич. Этот район, по всей видимости, занимал особое место в планах командования 3-й моторизованной дивизии противника, о чем свидетельствует активность, которую проявлял враг на этом участке. Не было ни одного дня, чтобы гарнизон того или иного населенного пункта не подвергался нападению со стороны неприятеля;

отряд подполковника И.К. Кириллова, оборонявший населенные пункты Кошелево и Горбы.

По опушке леса 1,5 км восточнее населенного пункта Красная Татарка, от отряда было выставлено боевое охранение, которое постоянно вело наблюдение за селом, где располагался значительный по численности немецкий гарнизон, представлявший реальную угрозу всему участку обороны.

338-я стрелковая дивизия двумя стрелковыми полками занимала оборону по южной опушке леса восточнее деревни Безымянная (1136-й сп) и далее по западной опушке леса юго-восточней деревни Островки (1138-й сп). Штаб дивизии находился в Тетерино.

Подразделения 329-й сд, объединенные в боевой участок под командованием майора Иванова и оперативно подчинявшиеся командиру 338-й сд, занимали оборону в населенных пунктах Коршуны, Лядное, Вяловка. Положение их, особенно в вопросе обеспечения продовольствием и фуражом, было самым тяжелым.

В населенных пунктах Александровка, Гатишино, Хмельники, Высокое оборонялись партизанские отряды и бойцы спецподразделений, общее руководство которыми осуществлял бывший командир 1138-го сп 338-й сд капитан П.С. Мысин.

Рубеж Щелоки, Дорки, Беляево прикрывали подразделения, составленные из бойцов тыловых и специальных подразделений 160-й сд, а также партизаны отряда «Гроза». Оборону в населенных пунктах Буслава, Борисенки, Староселье занимали стрелковые подразделения дивизии. В Рупасово оборонялись партизаны. Штаб дивизии располагался в Буславе.

Штаб западной группировки армии по-прежнему находился в Желтовке.

Вечером этого дня командование 12-го армейского корпуса противника в своем приказе подвело итоги боевых действий за последние два месяца. В приказе в частности отмечалось:

«…После нормализации обстановки севернее Юхнова, 12-му армейскому корпусу 3-го февраля удалось закрыть брешь со стороны соседней левофланговой армии (4-я танковая), что имело большое значение для войсковой группировки. Через несколько дней, в целях обеспечения сообщения с 20-м армейским корпусом, 17-я пехотная дивизия провела наступление вдоль дороги Юхнов – Гжатск. Таким образом, 4–5 вражеским дивизиям, устремившимся в брешь, были отрезаны пути сообщения.

Тогда противник попытался беспрерывными атаками, в большинстве случаев поддержанных танками, через левый участок корпуса пробить брешь и восстановить сообщение со своими окруженными частями.

В течение этих боев на восточном участке корпуса до 24-го февраля было отражено 96 атак противника…

Пример небывалого героизма и самопожертвования показал при этом простой пехотинец, который в рваной одежде, замерзший, без достаточной защиты от холода, месяцами без ухода за телом и сна, не получая полевой почты, продолжал спокойно биться в окопе за свою жизнь. С трудом прокладывая себе путь в наступлении без маскхалата и при метровом снеге, он всегда представлял собою хорошую мишень для русских снайперов и минометов. Он постоянно подвергался опасности с флангов и тыла от подвижных подразделений врага, сам отягощенный вооружением и экипировкой, которая отчасти не соответствовала условиям зимы в России…

Однако наступил момент, когда человеческие силы иссякли и их место заняло полное безразличие, которое заходило так далеко, что солдат больше не считал необходимым находить убежище от вражеского огня. Незначительное пополнение (роты выздоравливающих), поступавшее по каплям, не могло покрыть высокие потери (потери двух дивизий корпуса за 14 дней составили в среднем по 1580 человек). Очень высокую цену своей кровью заплатил офицерский корпус. Число офицеров, являвшихся в безнадежной обстановке душой сопротивления и возглавлявших контратаки против вклинившегося врага с небольшим количеством солдат, постоянно уменьшалось. Пополнение до сих пор поступало очень ограниченно. С 10.2.42 наступило некоторое улучшение. Дивизии получили по одному запасному батальону, но это позволило лишь немного снять проблему с обеспечением людьми, не решив ее полностью. В области обеспечения зимним обмундированием и снаряжением сделан большой шаг вперед, но, увы, слишком запоздалый.

Личный состав с беспримерной выносливостью, достойной восхищения готовностью к выполнению боевой задачи и презрением к смерти, успешно довел до конца жестокую зимнюю битву. После всего этого не сложно понять его большое желание смениться, пусть даже и на короткое время, улучшить условия отдыха и получения корреспонденции с родины. Он возлагает надежды на весну, чтобы окончательно разбить русского противника…»[135]

Утром 28 февраля противник активизировал свои действия в районе боевого участка подполковника Н.С. Сташевского. После сильной артиллерийской подготовки до роты пехоты противника с двумя танками атаковали д. Пажога. Малочисленное подразделение, оборонявшее деревню, встретило врага организованным огнем, подбив один из танков, однако силы были неравными, и вскоре наши воины были вынуждены оставить населенный пункт и отойти к опушке леса восточнее и юго-восточнее его.

Попытка противника в полосе обороны 160-й сд овладеть деревней Староселье была отбита личным составом подразделений 1297-го сп. На остальных участках в этот день было относительно спокойно.

Оказавшись в сложнейшей ситуации, командиры и красноармейцы частей и соединений западной группировки войск 33-й армии не дрогнули, не пали духом и не поддались панике. Все были уверены, что помощь придет и положение нормализуется. Занимая очень большой по площади район, воины ефремовских частей с помощью местных жителей смогли, как позволяла обстановка, организовать свой быт, хотя сделать это было очень сложно. В первую очередь это касалось размещения медицинских учреждений. Количество раненых увеличивалось с каждым днем, медицинского персонала не хватало, медикаментов и бинтов не было. Уже через две недели у жителей близлежащих деревень в наличии не осталось ни одной простыни, которая была бы разорвана на бинты.

Надо отметить, что противник в первый период времени не ставил перед собой активных целей, сосредоточив основные усилия на том, чтобы удерживать окруженные ефремовские части в том районе, где они были вынуждены находиться, хорошо понимая, в каком тяжелом положении они находились. В значительной мере это было обусловлено и тем, что противник сам находился в непростом положении, с трудом сдерживая пусть уже и затухающие разрозненные удары частей Западного фронта, которые продолжали попытки наступления на этом направлении. К тому же надо прямо сказать, что район, в котором находилась в окружении западная группировка войск 33-й армии, не представлял для врага особой ценности. Все имеющиеся на этом направлении шоссейные и железные дороги контролировались противником. Естественно нахождение 13–14-тысячной группировки ефремовских частей создавало для неприятеля несомненные трудности, но учитывая бедственное положение окруженных в плане материального обеспечения, когда на счету был каждый патрон и каждый сухарь, позволяло ему надеяться на то, что со временем удастся расправиться с ними. Но противник не учел главного – перед ним был русский солдат, которого не могли сломать никакие трудности. Вскоре немецкое полевое командование это поняло, и ему пришлось приложить немало усилий для того, чтобы разгромить западную группировку войск 33-й армии, но об этом в следующей книге.

113-я стрелковая дивизия[137].

В состав 33-й армии 113-я сд вошла 16 октября 1941 г., будучи переданной из 43-й армии.

В июле месяце 1941 года была сформирована Фрунзенским РК ВКП(б) г. МОСКВЫ 5-я ополченческая дивизия. В конце сентября 1941 г. эта дивизия получила другую нумерацию – 113 сд.

12.10.41 г. был получен приказ о выступлении дивизии на фронт для прикрытия г. БОРОВСКА с юго-запада.

В ночь на 13 октября вся дивизия, за исключением одного полка, сосредоточилась в г. БОРОВСК. В течение 13 октября все вражеские атаки были отбиты.

14 октября противник подтянул мотомехчасти с танками (до 8 шт.) и минометами. В 8.00 началось наступление немцев. Сильный артиллерийский и минометный огонь, атаки с применением авиации не привели противника к успеху, прорвать фронт на шоссе БОРОВСК – БУТОВКА ему не удалось. Фашисты применили свою излюбленную тактику – обход: обошли правый фланг дивизии на стыке с 110 сд и к концу второй половины дня занимают город БОРОВСК, отрезав пути снабжения дивизии. До 5 танков противника с автоматчиками прорвались к КП дивизии, находившемуся на шоссе между БУТОВКА – БОРОВСК.

Командование дивизии 14 октября предупредило армию о тяжелом положении дивизии. Под прямой угрозой уничтожения упр. дивизии КП был перенесен на юг БОРОВСКА, к кладбищу. Следовавшие по пятам автоматчики и танки не дали закрепиться, и лишь наступившая темнота спасла упр. дивизии от полного уничтожения.

1, 2 и 3 сп[138] разрозненными группами (за исключением 1 сп) начали отходить в восточном и юго-восточном направлении. На рубеже ЕРМОЛИНО – ИНЮТИНО в ночь с 14 на 15 октября была организована оборона из групп отходящих на БАЛАБАНОВО.

Результаты Боровской операции были обусловлены отсутствием б/навыков у подавляющего большинства бойцов и даже командиров и превосходством врага в технике.

15 октября 1941 года дивизия стала концентрироваться в д. КАБИЦИНО и МИШКОВА и ст. БАЛАБАНОВО. В течение 15–16 октября части приводили себя в порядок.

На 16 октября в дивизии насчитывалось 2000 человек. За время операции под Боровском дивизия потеряла 558 человек.

16 октября 1941 года дивизия получила задачу занять оборону в р-не БАЛАБАНОВО – ПЕКИНО, на уч-ке ДАШИНКА – КРИВСКОЕ по р. ПРОТВА и на линии деревень ТИМОШЕВО – СОРОКОВЕТ. В ночь с 16 на 17 октября дивизия получает приказ о переходе в наступление на г. БОРОВСК. Утром 17 октября части дивизии вышли на марш через д. ФОТЕЕВО и к 13.00. сосредоточились на опушке леса, что юго-восточнее и южнее д. КОМЛЕВО. Здесь наши части были встречены сильным пулеметным и минометным огнем противника. Кроме того, немцы ввели в действие 9 самолетов, обстреливающих пехоту.

К вечеру немцы были изгнаны из КОМЛЕВО. В этой операции особенно отличились воины 1 сп, который действовал на фланге и после занятия села вышел, обходя слева село, на южную окраину БОРОВСКА. В этой операции положительно сказался опыт предыдущих боев: бойцы стали привычны к огню и не боялись его. Но слабая организованность частей привела к тому, что оставшиеся в КОМЛЕВО бойцы были выбиты большой группой автоматчиков из села. В течение 18 октября части снова предприняли наступление на КОМЛЕВО, но успеха не добились.

Комлевская операция показала возросшую устойчивость подразделений в наступлении, но для ведения наступления до конца не хватало сил, организованности. Огромную помощь и положительную роль сыграла присланная п/у фронта к началу боев большая группа политработников.

18 октября 1941 года был получен приказ об отходе. В ночь с 20 на 21 октября дивизия согласно приказу вышла на новый рубеж по р. ИСТЬЯ на участке СТАРО-МИХАЙЛОВСКОЕ – ТРЕХОВСКОЕ.

В середине дня 21 октября противник перешел в наступление. Бой на этом участке отличался упорством. Несмотря на превосходящие силы противника, случаев отхода подразделений без приказа не было. Многие бойцы стали проявлять инициативу в бою, а командиры руководить боем.

В ночь с 21 на 22 октября дивизия стала отходить в направлении р. ПАХРА на участке ЧИЧКОВО – РЫЖКОВО.

26 октября дивизия наступала на ИКЛИНСКОЕ, АРИСТОВО, РОМАНОВО. Занято ИКЛИНСКОЕ, но левый фланг дивизии потеснили, и части получили приказ об отходе на исходный рубеж. 28 октября 2 сп отбивает противника, наступая на д. КАМЕНСКОЕ со стороны д. ЧИЧКОВО.

Таким образом, к 28 октября 1941 года был достигнут рубеж, на котором дивизия оборонялась полтора месяца.

Необходимо отметить, что перед закреплением на рубеже р. НАРА дивизия контратаковала врага, несмотря на малочисленный состав и слабое вооружение.

2 ноября 1941 года был издан приказ по Зап. фронту за № 051, предупреждающий о готовящемся немцами наступлении и требовавший создания прочной линии обороны.

К 10 ноября линия окопов в полный профиль для наличного состава бойцов была готова. Одновременно началось рытье землянок, ст-во дзотов и т. д. В течение ноября линия обороны была построена.

Созданную линию обороны немцы в последующих боях не смогли прорвать.

Выполняя указ товарища СТАЛИНА, дивизия стремилась сделать оборону активной. При штадиве и полках были созданы группы разведчиков, истребителей, автоматчиков. Каждую ночь в тыл к врагу направлялось несколько групп, которые нападали на помещения, занятые противником.

Следует отметить крупную операцию, проведенную 2 сп в ночь на 12 ноября, в результате которой был очищен от противника восточный берег р. НАРА в районе д. ЧИЧКОВО. При этом были захвачены трофеи. Эта операция сыграла большую роль в создании наступательного порыва у бойцов. Неоднократные попытки противника вытеснить 2 сп с нового рубежа заканчивались безрезультатно.

В течение ноября дивизия готовилась к наступательным боям. Бойцы отдыхали, набирались сил (вся дивизия 2 раза была вымыта в бане, одновременно получила зимнее обмундирование).

К концу ноября дивизия насчитывала 5837 чел.

1 декабря 1941 года в 8.00 после усиленной артиллерийской и минометной подготовки противник, поддерживаемый танками, перешел в наступление на д. МЕЛЬНИКОВО. Все попытки противника проникнуть на этом участке в наше расположение были отбиты. В 12.00 того же дня была отражена попытка группы танков прорвать нашу оборону. Противник отступил.

В 12.00 противник при поддержке не менее 30 танков проник на стыке 110 сд в расположение 2 сп и ворвался в с. КАМЕНСКОЕ. Весь день 2 сп вел бой, но вечером отошел под натиском превосходящих сил противника. В этом бою был уничтожен КП полка. После взятия с. КАМЕНСКОЕ противник очутился в тылу 3 сп и захватил д. КЛОВО. Упорные бои продолжались 2–4 декабря. Деревня КЛОВО переходила из рук в руки три раза. Только благодаря превосходству танков (у нас их не было) противнику удалось потеснить 3 сп, но к 4 декабря контрнаступлением частей дивизии, с помощью присланного резервного полка 43-й армии, положение было восстановлено.

В боях начала декабря наша дивизия противостояла временно превосходящему в технике противнику. Кроме того, враг захватил дер. МАЧИХИНО, выйдя тем самым глубоко во фланг нашей дивизии.

Бойцы не пасовали перед танками противника, активно действовали против двигавшейся за танками пехоты. Пулеметчики наносили огнем огромный урон врагу. Расчет одного пулемета весь погиб, но не отошел. В условиях полного окружения дивизии организована круговая оборона, для которой были использованы и все спецподразделения. В результате принятых мер дивизия сохранила устойчивость и способность воевать и после небольшой передышки вернула потерянные позиции.

Бои 1–5 декабря закалили бойцов и командиров. На практике те, кто не был ранен в боях, убедились в том, что немцев можно бить. Эта мысль была центральной в наступлении, когда подводились итоги.

За доблесть и мужество В.С. Запфронта наградил орденами и медалями 75 чел., в том числе: орденом Ленина – 3 чел., орденом Красного Знамени – 36 чел., медалью «За отвагу» – 19 чел., «За боевые заслуги» – 2 чел., орденом Красной Звезды – 15 чел.

Награждено по группам: командный состав – 7 чел., мл. комсостав – 15 чел., красноармейцы – 24 чел., политработники – 7 чел., медсостав – 10 чел., прочие группы – 2 чел.

После боев 1–5 декабря была проведена огромная работа по осмыслению итогов боя. Были проведены партийные и комсомольские собрания, совещания боевого актива, беседы во взводах и отделениях.

17 декабря приказ о наступлении был получен. Для его реализации дивизия передвинулась вправо по фронту, заняв к утру 18 декабря исходные позиции в районе ЧИЧКОВО-КАМЕНСКОЕ.

1 сп получил задачу наступать на с. ИКЛИНСКОЕ со стороны с. КАМЕНСКОЕ; 2 и 3 сп дан приказ о наступлении в обход с. ИКЛИНСКОГО, д. ПАВЛОВКА и ПАВЛЮКОВО.

В течение 21–22 декабря вели бои в районе КАМЕНСКОЕ – ЧИЧКОВО, пытаясь взять узлы сопротивления врага в селе ИКЛИНСКОМ и д. ЧИЧКОВО. Но наступление в лоб противника не дало результатов. Тогда было принято решение наступать во фланг врагу, оставив заслон в КАМЕНСКОМ.

Атакой в ночь с 24 на 25 декабря с. ИКЛИНСКОЕ было захвачено. Враг оставил богатые трофеи, в том числе 12 орудий, из них 9 тяжелых.

26 декабря были заняты деревни ШИЛОВО и ЧИЧКОВО.

28 декабря была занята деревня ДОБРИНО.

29 декабря – д. ДЕНИСОВО.

30 декабря – д. ПЕКИНО.

31 декабря занята д. Н.-МИХАЙЛОВСКОЕ, начато наступление на с. КОМЛЕВО.

1 января 1942 года происходили бои за КОМЛЕВО и ЕРМОЛИНО.

2 января с. КОМЛЕВО было взято, и началось наступление на город БОРОВСК.

4 января 1942 года части дивизии в 6.00, после упорного уличного боя овладели городом БОРОВСК и заняли оборону по р. ПРОТВА.

5 января дивизия повела дальнейшее наступление на запад.

Таким образом, дивизия включилась в наступление, проводимое Красной Армией на Зап. фронте. За время наступления занято свыше 15 населенных пунктов, в их числе город БОРОВСК. Пройдено на запад в непрерывных боях, в условиях бездорожья и снежных метелей свыше 50 км.

После взятия г. БОРОВСКА дивизия, выполняя приказ ком. ЗЗ А, преодолевая сопротивление противника, быстро продвигалась вперед, к подступам г. ВЕРЕЯ.

Подойдя к южной окраине г. ВЕРЕЯ, части дивизии встретили упорное сопротивление противника. Части дивизии под непосредственным командованием полковника МИРОНОВА начали наступление на ВЕРЕЮ, во взаимодействии с частями 1 гв. мсд и 222 сд, наступавшими с востока и северо-востока. Во время наступления на ВЕРЕЮ противнику удалось оседлать дорогу СОТНИКОВО – ПАНОВО. Тем самым тылы дивизии были отрезаны, и полк, следовавший во втором эшелоне, тоже был отрезан.

Для уничтожения противника, оседлавшего дорогу, и прихода тылов дивизии для соединения с действующими частями командующий 33 А приказал занять СОТНИКОВО и тем самым открыть путь для соединения частей.

Выполнение этой задачи командарм поручил нач. штаба дивизии майору СТАШЕВСКОМУ. В операции по овладению СОТНИКОВО участвовали 1292 и 1138 сп 338 сд. Бой за СОТНИКОВО продолжался в течение полутора суток. Противник оказал упорное сопротивление, учитывая, что с падением СОТНИКОВО неизбежно соединение наших тыловых частей с частями эшелона, действовавшего на южных подступах к г. ВЕРЕЯ.

После неоднократных атак наших частей СОТНИКОВО было взято. Противник, неся большие потери (убитыми свыше ста человек), отошел в направлении КУЗЬМИНСКОЕ – АФОНАСЬЕВО. Полки 1288 и 1290, ведя ожесточенные бои на южной и юго-восточной окраине ВЕРЕИ, первыми ворвались в город. Вели уличные бои, но из-за отсутствия взаимодействия с 110 сд были вынуждены отойти на южную окраину, продолжая активно сковывать противника.

В последующих боях, сковывая противника на юго-восточной окраине города, способствовали развитию успеха частям 110 и 222 сд, которыми был занят г. ВЕРЕЯ 19 января 1942 года.

Части дивизии, после боев за ВЕРЕЯ – без отдыха, по приказу командующего армией, продолжали энергично преследовать отходящего противника в направлении ВЯЗЬМЫ.

21 января 1942 года, достигнув ШАНСКИЙ ЗАВОД, части дивизии встретили сопротивление противника, старавшегося перерезать дороги в направлении движения дивизии.

Для прикрытия и уничтожения противника у ШАНСКОГО ЗАВОДА был оставлен 1290 сп. Остальные части продолжали наступление и 22 января вышли к ИЗНОСКИ, где получили б/приказ на наступление на г. ВЯЗЬМА.

Достигнув ИВАНОВСКОЙ, части дивизии встретили узел сопротивления ИВАНОВСКОЕ. По решению командира дивизии был оставлен заслон из состава спецподразделений (химрота, взвод разведки, взвод пехоты) численностью 100 чел. и продолжать наступление, обойдя узел сопротивления с юга на ВЯЗИЩИ.

Части дивизии, прокладывая путь по целине и бездорожью, продолжали наступать в направлении ВЯЗЬМЫ и к 4 февраля 1942 года достигли ДАШКОВКА. Разведчасти – д. БОЗНЯ.

1290 сп, после ликвидации противника ШАНСКИЙ ЗАВОД был переброшен в ЛУЩИХИНО имея задачу прикрывать дорогу с севера для продвижения тылов.

Заслон спецподразделений под ИВАНОВСКОЕ оставался на месте, выполняя свою задачу.

1290 сп на протяжении с 25 января неоднократно отбивал контратаки противника с направления ЛОМЫ, поставившего задачу перерезать дорогу и прекратить движение частей дивизии. Противник силою до 500 чел. начал наступление на ЛУЩИХИНО – ВОСКРЕСЕНСК, занял эти нас. пункты и перерезал дорогу, закрыв коммуникации. 1290 сп с боями отошел на ВЯЗИЩИ.

Части дивизии – 1288 и 1292 сп, заняв ДАШКОВКУ, имели задачу наступать на ПЕСОЧНЮ – БОЗНЮ, в дальнейшем овладеть окраиной ВЯЗЬМА.

Противник сосредоточил значительные силы у ЛЯДНО – ПЕСОЧНЯ, перешел в контрнаступление. Контратака немцев на ДАШКОВКА была отбита.

7 февраля части дивизии – 1288 и 1292 сп вновь повели наступление, заняв ЕЖЕВИЦЫ, СТАР. ГРЕКОВО, МАЛ. ГУСЕВКА. Дальнейшее наступление на пункты ЧЕРВОННОЕ РОЖНОВО – НОВО-ДЕРЕВЕНСКОЕ успеха не имело, т. к. полки имели по 150–200 чел. Дивизия пополнения не получала, т. к. армия со 2 февраля оказалась в окружении.

1288 и 1292 сп по приказу командарма перешли к активной обороне на линии НОВ. ГРЕКОВО – МАЛ. ГУСЕВКА.

1290 сп продолжал бои в районе ВЯЗИЩИ.

1292 сп по приказу командующего был снят с рубежа обороны дивизии и переброшен в р-н СТАНИНО, в состав б/участка подполковника СТАШЕВСКОГО.

Таким образом, дивизия в составе одного полка (до 200 чел.) продолжала занимать оборону на прежнем участке.

160 сд, занимавшая оборону на участке ГОРОЖАНКА – ТЕТЕРИНО, по приказу командарма-33 была переброшена в район БУСЛАВА – КОБЕЛЕВО, оставив отряд под командованием подполковника КИРИЛЛОВА численностью 250 чел., что ослабило левый фланг.

Для прикрытия от проникновения противника с направления Красн. Татарки и обеспечения левого фланга в районе ГОРОЖАНКА было выставлено боевое охранение в составе 60 чел. под командованием лейтенанта ПИРОГОВСКОГО.

Противник после ухода 160 сд стал активизироваться.

3.3. противник силою до 200 чел. пехоты повел наступление на боевое охранение. Следует отметить, что боевое охранение под командованием лейтенанта ПИРОГОВСКОГО героически дралось в течение суток, несмотря на тройное превосходство противника, удерживало его, нанося большие потери.

Благодаря отходу группы КИРИЛЛОВА, КОШЕЛЕВО было оставлено, тем самым боевое охранение оказалось в полуокружении и было отведено согласно приказу командира дивизии на ЛОМОВКА.

5 марта в 7.00 противник после сильной артиллерийской и минометной подготовки начал наступать на МАЛ. ГУСЕВКА и к исходу дня занял ее, понеся большие потери.

С 5–7 марта 1288 сп со спецчастями продолжал вести упорные бои с превосходящими силами противника.

Ведя сильные уличные бои с переменным успехом в течение трех суток и имея потери до 200 чел. в своем составе, отсутствие достаточного количества боеприпасов, вынужден был оставить ЕЖЕВИЦЫ, СТАР. ГРЕКОВО и отойти на ЛОМОВКА. Заняв оборону по сев. – зап. опушке леса, что южнее ЛОМОВКА – КОШЕЛЕВО.

Части дивизии, включая все тыловые подразделения второго эшелона штаба дивизии в течение свыше двух месяцев при ограниченном количестве боеприпасов и продуктов питания героически и самоотверженно ведут борьбу на своих участках обороны, нанося противнику большие потери.

За успешное выполнение боевых заданий командования награждены правительственными наградами:

орденом Ленина – 4 чел.;

орденом Красного Знамени – 67 чел.;

орденом Красной Звезды – 140 чел.;

медалью «За отвагу» – 113 чел.;

медалью «За боевые заслуги» – 48 чел.

Всего 372 человека.

С 1 января 1942 года дивизия понесла потери убитыми, ранеными и без вести пропавшими: в январе – 1285 человек,

в феврале – 542 человека,

в марте – 490 человек.

338-я стрелковая дивизия[139].

С 1-го сентября 1941 года из ресурсов ПРИВОЛЖСКОГО В.О., ПЕНЗЕНСКОГО облвоенкомата в городе ПЕНЗЕ формировалась 338 сд. С 1 по 20 сентября 1941 года формирование производил Пензенский облвоенком.

20 сентября 1941 года прибыл командир дивизии полковник КУЧЕНЕВ, комиссар дивизии ст. бат. комиссар ЗАНЬ, начальник штаба дивизии полковник ТЕТУШКИН, комиссар штаба бат. комиссар ФОМИН, которые приступили к формированию и сколачиванию частей дивизии.

Части дислоцировались:

а) Штадив в гор. Пенза

б) 1134 сп село Бессоновка

в) 1136 сп село Лунино

г) 1138 сп село Мокшаны

д) 910 ап село Бессоновка

е) спецчасти Ахуны.

В период формирования, с первых дней, началась боевая и политическая подготовка на очень ограниченной базе материальной части.

Дивизия, не закончив формирование, с 30 октября по 10 ноября 1941 года передислоцировалась по ж.д. в гор. СЕРГАЧ Горьковской области и вошла в состав 26-й резервной армии, где продолжала дальнейшее формирование.

С 30 ноября по 10 декабря 1941 года дивизия по жел. дороге была переброшена на Зап. фронт и вошла в состав 16 армии, имея в наличии все положенное по штату, кроме вооружения и средств связи.

С 15 по 17 декабря 1941 года дивизия совершила переход в МИТИНО – МОГУТОВО и вошла в состав 33-й армии.

В ночь с 17 на 18 декабря 1941 года дивизия, сменив части 110 сд, сосредоточилась для наступления.

18 декабря 1941 года части дивизии вступили в бой с противником на Наро-Фоминском направлении: АТЕПЦЕВО – СЛИЗНЕВО.

18 декабря 1941 года полк 1134, которым командовал майор КУХАРЧУК, перешел в наступление с задачей овладеть АТЕПЦЕВО.

Полк 1138, командир полка капитан МЫСИН, перешел в наступление и к исходу дня занял деревню СЛИЗНЕВО. При взятии деревни исключительный героизм проявили бойцы части тов. МЫСИНА. Смертью храбрых погиб командир батальона капитан СЫЧЕНКО, будучи ранен, он все же повел свой батальон в атаку на СЛИЗНЕВО и у самой деревни осколком мины убит. Эта операция была сложной, потому что пришлось наступать на сильно укрепленный рубеж противника.

На боровском направлении частями дивизии взят ряд деревень и сел:

1134 сп – САВЯКИ, 1138 сп – ДЕДЕНЕВО, КОЛОДКИНО и 1136 сп – ЛУЧНЫ.

В дальнейшем действует в районе ВЕРЕЯ, ПАВЛОВО.

Награждено правительственными наградами:

Орденом Ленина – 3 чел., орденом Красного Знамени – 14 чел., орденом Красной Звезды – 26 чел., медалью «За отвагу» – 28 чел., медалью «За боевые заслуги» – 8 чел.

С 1 января 1942 года дивизия понесла потери: убитыми, ранеными и без вести пропавшими:

– в январе 2051 чел.

– в феврале 2034 чел.

– в марте 4407 чел.

– в апреле 35 чел.

Итого: 8527 человек.

160-я стрелковая дивизия[140].

1. 160 сд прибыла в состав 33-й армии 7 января 1942 года из ГЖЕЛЬ Раменского района.

2. 160 сд, входящая сейчас в 33-ю армию, была сформирована в течение ноября – декабря 1941 года по решению тов. МЕХЛИСА. Район дислокации дивизии при формировании был в 52 км от МОСКВЫ в р-не ст. ГЖЕЛЬ ЛЕНИНСКОЙ ж.д.

До этого периода, по призыву товарища СТАЛИНА, о создании Народного Ополчения, начиная с 5-го июля 1941 года, начала формирование и 160 стрелковая дивизия, которая называлась 6-я стрелковая дивизия народного ополчения Дзержинского района г. МОСКВЫ (6-я СДНО). Эта дивизия 11 июля 1941 года была направлена за г. ДОРОГОБУЖ Смоленской области и вошла в состав 24-й армии.

Командиром дивизии был полковник ШУНДЕЕВ, комиссар дивизии батальонный комиссар и.о. профессора кафедры философии МИИТа тов. САВЕЛЬЕВ, начальник штаба полковник ЛЕБЕДЕВ.

Старший командный состав был в этой дивизии из запаса, средний комсостав состоял из школы лейтенантов. Личный состав дивизии состоял из Дзержинского района города МОСКВЫ: рабочих фабрик и заводов, научных работников учебных заведений района, НКВД, НКИД, работников искусства, работников печати и т. д.

Эта дивизия вела боевые действия за г. ЕЛЬНЯ, где и получила номер кадровой дивизии (160 сд), за проведение образцовых боевых действий.

После боев за г. ЕЛЬНЯ и взятия ряда населенных пунктов дивизия перешла к обороне, готовясь к следующему наступлению, но противник со 2 по 5 октября перешел в наступление и фланговыми ударом отрезал состав этой дивизии от тыла, и части 160 сд вынуждены были разрозниться, в результате чего дивизия как боевая единица перестала существовать.

Часть командного состава и бойцов этой дивизии в количестве 68 человек с материальной частью составили костяк, на базе которого и была сформирована вновь 160 сд, вначале в МОСКВЕ, Бахметьевская, 15, а после удовлетворения ходатайства тов. МЕХЛИСОМ о восстановлении дивизии она была расположена в районе ст. ГЖЕЛЬ Ленинской ж.д.

Формирование было поручено командарму 2-го ранга запаса ОРЛОВУ, бывшему командиру моторазведбатальона этой дивизии. Комиссаром этой дивизии был назначен полковой комиссар ЗЕНЮХОВ, начальник штаба подполковник РУСЕЦКИЙ.

С 18 октября по 25-е дивизия уже имела до 2500 человек бойцов, а 25 октября, постановлением Военного совета Запфронта, было полное оформление дивизии. За период формирования дивизия три раза отдавала свои боевые подразделения и лишь 4 января 1942 года, имея неполный состав полков, выступила в направлении НАРО-ФОМИНСК и 7.1.42 г. вошла в состав 33-й армии.

3. Краткая характеристика боевых действий 160 сд за время ее пребывания в 33-й армии следующая:

По распоряжению командующего-33, от 7.1.42 г. за № 036, дивизия прибыла и расположилась в районе АЛЕКСАНДРОВКА, БЕКАСОВО и НОВО-ФЕДОРОВКА. 10 января 1293 и 1295 сп и 973 ап занимают оборону в НАРО-ФОМИНСК, 13 января по распоряжению командующего 33-й армией 1293 сп с одним дивизионом ап перебрасывается в город БОРОВСК.

15 января части дивизии полностью сосредотачиваются в районе БОРОВСК. 1297 сп сосредотачивается в НАРО-ФОМИНСК для получения пополнения и вооружения.

160 сд за период с 15.1 по 19.1.42 заняла 21 населенный пункт.

20 января дивизия участвует в боях за ВЕРЕЯ, обеспечивая фланг с юга частям 110 и 113 сд.

23 января дивизия совершает марш по маршруту БОРОВСК – ДУБНА и к исходу дня 23.1 сосредотачивается в районе СИЛЕНКИ, ТЕМКИНО, ДУБНА.

26 января дивизия сосредотачивается в ИВЛЕВО.

3 февраля дивизия совершает марш с ударной группой 33-й армии из ИВЛЕВО через ИЗНОСКИ, ГРИДЕНКИ, далее под ВЯЗЬМА.

В дер. ГРИДЕНКИ части дивизии подверглись бомбардировке с воздуха, здесь ранили комдива ОРЛОВА и нач. политотдела КУРДЕНКОВА. Дальнейшее движение марша дивизия производит с полками 1295 и 1297 и 973 ап, а полк 1293 возвращается назад для ликвидации мелких групп противника в районе ИЗНОСКИ.

При следовании по маршруту ударной группы дивизия заняла населенные пункты: ЛЯДНОЕ, КОРШУНЫ, БЛОХИНО, после этого маршрут дивизии изменяется с поворотом резко на север под ВЯЗЬМА в район БОЗНИ. При следовании по этому маршруту дивизия занимает ГОРОЖАНКА, ЯСТРЕБЫ; окружает ЛЯДО, подойдя к ВЯЗЬМА на 9 км. 7.2.42 г. дивизия под давлением превосходящих сил противника отходит под ДАШКОВКА и занимает оборону в лесу за 1 км южнее ДАШКОВКА, ГОРОЖАНКА, КОШЕЛЕВО, ГОРБЫ.

23.2.42 согласно боевого распоряжения командующего 33-й армии за № 074, занимаемый участок обороны ГОРОЖАНКА, ГОРБЫ передает 113 сд, оставив в ее распоряжении отряд подполковника КИРИЛЛОВА. Всеми остальными силами дивизия выступает по маршруту КОШЕЛЕВО – БУСЛАВА с задачей организовать и прочно оборонять рубеж р. УГРА на участке РУПАСОВО, ФЕДОТКОВО, КОБЕЛЕВО, БАБИНКИ, СТАР. ЛУКА, НОВ. ЛУКА, СТАРОСЕЛЬЕ.

4. Награждено на 1 апреля 1942 г.:

орденом Красного Знамени – 2 чел.

орденом Красной Звезды – 4 чел.

медалью «За Отвагу» – 18 чел.

медалью «За боевые заслуги» – 16 чел.

Всего – 40 чел.

5. Общее количество потерь за январь – февраль – март 1942 года исчисляется в 2828 чел., не считая потерь 1293 сп, перешедшего в непосредственное ведение 33-й армии с февраля месяца. В том числе:

– за январь – 1322 чел.

– за февраль – 1403 чел.

– за март – 103 чел.

329-я стрелковая дивизия[141].

329-я сд была сформирована приказом наркома обороны СССР в сентябре 1941 года. В состав дивизии входили:

1110-й стрелковый полк,

1112-й стрелковый полк,

1114-й стрелковый полк,

935-й и 895-й артиллерийские полки[142].

С 2 по 5 декабря 1941 года дивизия находилась в резерве Ставки ВГК в составе 60-й армии. 5 декабря 1941 года дивизия была передана в состав Западного фронта и находилась в резерве, заканчивая доукомплектование личным составом, техникой и вооружением[143].

12 декабря 1941 года дивизия вошла в состав 5-й армии генерала Говорова Л.А., в составе которой участвовала в контрнаступлении войск Красной Армии под МОСКВОЙ, ведя боевые действия с противником, сначала в районе НИКИФОРОВСКОЕ, ДАЧИ, а затем АПАЛЬШИНО, КОЛЮБАКОВО, совместно с танкистами 136-го танкового батальона. Успешные действия частей дивизии в районе КОЛЮБАКОВО создали благоприятные условия для продвижения войск 5-Й АРМИИ на рубеж реки РУЗА.

Преодолевая сопротивление частей 78-й и 255-й пехотных дивизий противника, 329-й СД совместно с 336-й СД к исходу 17 декабря 1941 года вышли южнее РУЗЫ и перерезали, шоссе РУЗА – ДОРОХОВО И РУЗА – СКИРМАНОВО. Продолжая наступление, 20 декабря части дивизии вышли в район рек ЛАМА и РУЗА. 10 января 1941 года дивизия по приказу командующего 5-Й АРМИЕЙ была переброшена с правого фланга на левый, где совместно с частями 32-Й СД повела наступление вдоль автострады МОСКВА – МИНСК НА МОЖАЙСК.

20 января 1942 года дивизия была выведена в резерв командующего Западным фронтом, однако уже через несколько дней, 29 января 1941 года, вошла в состав 33-й армии. Дивизия вела боевые действия на левом фланге армии, действуя вдоль шоссе ЮХНОВ – ВЯЗЬМА, до 10 февраля 1942 года, когда была передана в состав 1-го КК генерала Белова, наступавшего на ВЯЗЬМУ с юга, юго-запада. Отдельная часть во главе с заместителем командира дивизии майором Ивановым вела боевые действия в составе 33-й армии до середины апреля 1942 года[144].

Боевые действия дивизии по документам Западного фронта подтверждаются по июнь 1942 года. В составе группы генерала Белова дивизия упоминается в последний раз 8 июня 1942 года, хотя группа существовала до 23 июня 1942 года.

22 августа 1942 года на основании приказа НКО № 00180 329-я стрелковая дивизия исключена из действующей армии как не подлежащая восстановлению[145].

Выписка из документа оперативного отдела штаба 33-й армии

1. Обстановка к 20 января 1942 г.

18 декабря 1941 года 33 армия, перейдя в наступление на обороняющегося противника по реке НАРА, сломила его сопротивление, овладела укрепленными пунктами НАРО-ФОМИНСК, БОРОВСК, подошла и завязала бой за гор. ВЕРЕЯ. Разгром верейской группировки противника затянулся.

1 Гв. МСД и 113 сд наступая на ВЕРЕЯ с юго-востока были отрезаны противником от своих тылов и базы снабжения армии. Не получая огнеприпасов и продовольствия в течение 18 и 19 января вели бой в лесу 2 км юго-вост. ВЕРЕЯ. Это обстоятельство помешало окружению противника в районе ВЕРЕЯ. Он с большими потерями сумел отвести живую силу и технику.

Боевым распоряжением № 024 от 18.1.42 Командарм приказал: 222, 110, 113 сд и 1138 сп (338 сд) уничтожить противника в районе ВЕРЕЯ и 19.1.42 овладеть городом. Приказ был исполнен.

Части армии 19 января в результате напряженного боя заняли город ВЕРЕЯ чем лишили противника важного узла сопротивления, основных коммуникаций и баз снабжения. Открыли путь для продвижения вперед в тыл вяземской группировке.

После падения ВЕРЕЯ противник начал общий отход, сжигая по пути отхода населенные пункты. Однако, оказывая упорное сопротивление, стремился задержать продвижение наших частей.

Перед фронтом армии действовали разрозненные части и подразделения разбитых 15, 98, 183, 255, 258, 267, 288, 292 пд, 20 и 11 тд противника.

Части армии, в свою очередь, понеся значительные потери в личном составе, стали малочисленными. Например: в 113 сд – осталось 713 чел., из них 223 штыка.

Бездорожье, сильные снежные заносы затрудняли маневренность частей. Необеспеченность лыжами и недостаточная натренированность личного состава в хождении на лыжах, отсутствие лыжных установок для артиллерии, необеспеченность тягловой силой, недостаток горючего – все это сильно замедляло продвижение. Артиллерия и тылы отстали на 15–20 км, машины передвигались при помощи бойцов.

В таких условиях бойцы, командиры и политработники, громя численно превосходящего и хорошо вооруженного противника, проявили исключительную выносливость, героизм и преданность делу партии ЛЕНИНА – СТАЛИНА и Социалистической Родине. Преодолевая тяжелые условия марша, части с боями продвигались вперед.

Связь штаба армии с дивизиями осуществлялось по радио и то с большими перебоями и офицерами связи.

2. Марш-маневр 33 армии (с 20 января по 2 февраля 1942 г.).

Командующий Западным фронтом директивой № 605/Ш от 17.1.42 требовал:

33 армии решительно и энергично продвигаться вперед с задачей – уничтожить противостоящего противника, выйти в район ДУБНА – ЗАМЫЦКОЕ и ударом с юго-запада овладеть гор. ВЯЗЬМА.

Фронт наступления армии 35–40 км.

Справа – 5 армия имела задачу: овладеть МОЖАЙСК;

Слева – 43 армия – ИЗНОСКИ.

В районе ЗНАМЕНКА, ЖЕЛАНИЕ, ДОБРОЕ действовал наш авиадесант, имея в своем составе до 2000 чел.

Командующий 33 армией боевым распоряжением № 021 от 17.1. 42 и № 027 от 20.1. 42 поставил задачи:

Частям армии наступать двумя эшелонами и, не задерживаясь перед отдельными узлами сопротивления противника, к исходу 22.1.42 выйти в районы:

Первый эшелон – 222 сд – наступать в направлении ЦЕПЛИНО, ВАСЬКИНО, ШИРИНО, ДУНИНО, ВОЗЖИХИНО, СОРОКИНО, МЕЖЕТЧИНА, ОРЛОВО, ЛЕОНИКИ. Сосредоточиться в районе: ДУБНА, ИГНАТЬЕВО, ОСТРОЛУЧЬЕ.

93 сд – наступать в направлении – НОВ.АЛЕКСАНДРОВКА, ЛАВИНО, СТУПИНА, ФИЛАТОВО, ШЕВНЕВО, НЕКРАСОВО, ОРЕХОВНЯ, ПРОКОПОВО. Сосредоточиться в районе ТЕМКИНО.

338 сд – наступать в направлении – ЛОБАНОБО, БОРИСОВО, КРЕМЕНСКОЕ, ИСАКОВО, ГИРЕЕВО, ИВЛЕВО, ФОКИНО, БЕКЛЕШИ, ЗУБОВО, ИЗНОСКИ, ИВАНОВСКОЕ. Сосредоточиться в районе: ЗАМЫЦКОЕ, КОРКОДИНОВО, ВОСКРЕСЕНСК.

Второй эшелон – 160 сд – наступать за 93 сд. сосредоточиться в районе: МОЧАЛЬНИКИ, НЕКРАСОВО, ВОДИЦКОЕ.

113 сд – наступать за 338 сд. Сосредоточиться в районе ИЗНОСКИ.

110 сд оставаться в ВЕРЕЯ – резерв Командарма.

1 Гв. МСД была переведена в МЕДЫНЬ в резерв Главкома.

20.1 части армии, приведя себя в порядок в районе юго-западнее ВЕРЕЯ, пополнив огнеприпасы и продфураж, начали марш в районы сосредоточения.

93 сд в связи с отсутствием дорог в полосе наступления повела наступление по дороге ШАНСКИЙ ЗАВОД – ИЗНОСКИ, т. е. 15–20 км южнее своей полосы. Вследствие этого получился большой разрыв с 222 сд, что облегчило противнику перегруппировку своих сил и дало возможность на отдельных участках перейти в контрнаступление. Кроме того, на единственной дороге ШАНСКИЙ ЗАВОД – ИЗНОСКИ получилось скопление транспорта 4-х дивизий (93, 338, 113 и 160 сд) – образовались “пробки”. Дивизии продолжали выполнять задачи.

222 сд 21.1 овладела ХОРОШИЛОВО, ЮРЛОВО, ВАСЬКОВО.

По данным разведки, в районе ПЕРЕДЕЛ скопление до 2000 чел. пехоты, неустановленной численности танков и обозов противника. Дивизия получила приказ: обойти противника с юга и продолжать выполнять поставленную задачу.

110 сд приказано выбросить на машинах один стрелковый батальон в район ВАСЬКИНО с задачей – сменить части 222 сд и уничтожить противника в районе ЮРЛОВО; в дальнейшем вести разведку, прикрывая правый фланг 222 сд с севера (Боевое распоряжение № 029 от 21.1.42). Ввиду малочисленности батальона командир дивизии решил выслать весь 1287 сп.

Остальные части армии, не встречая серьезного сопротивления противника, продолжали движение в район сосредоточения.

Командующий Западным фронтом директивой № К-68 от 22.1 потребовал оставить одну стрелковую дивизию в районе ДУБНА – СИЛЕНКИ, остальными силами к исходу 24.1 сосредоточиться в районе ЛОСЬМИНО, ПУТЬ ЛЕНИНА, ЗНАМЕНКА, ВАСИЛЬЕВЩИНА, связаться с 250 АДП и подчинить его себе.

Исходя из этого Командующий 33 армией поставил войскам следующую задачу: (Боевое распоряжение № 031 от 22.l.42)

а) 93 сд, не останавливаясь в районе ТЕМКИНО, продолжать движение в направлении ОСТРОЖКИ, ВАСИЛЬЕВЩИНА, МАНУЛИНО, ЛОСЬМИНО и к исходу 24.1 сосредоточиться ЛОСЬМИНО, ПУТЬ ЛЕНИНА, ТЕТЕРИНО.

Разгранлиния слева: ИГНАТЬЕВО, ИВАШУТИНО, (иск) КАРПОВО, ПУТЬ ЛЕНИНА, СИДЕРЯТЫ;

б) 388 сд продолжать движение в направлении: ЗАМЫЦКОЕ, ЖОЛОБОВО, САФОНОВО, и к исходу 24.1 сосредоточиться в районе: (иск) ПУТЬ ЛЕНИНА, ЗНАМЕНКА, АЛЕКСАНДРОВКА. Немедленно войти в связь с командиром 250 ПДП в районе ПЛЕСНЕВО, ЖЕЛАНИЕ и подчинить его себе.

Разгранлиния: ЗАХАРОВО, БОРИСЕНКИ, ЗНАМЕНКА, СУМБУРОВО.

в) 113 сд к исходу 24.1 сосредоточиться в районе: ВАСИЛЬЕВЩИНА, ДМИТРОВКА, МЕДВЕДЕВО.

Направление движения – ИЗНОСКИ, ИВАНОВСКОЕ, ВЯЗИЩИ, ЧЕРТАНОВО, МОРОЗОВО.

г) 222 сд ускорить движение в район ДУБНА. В дальнейшем не останавливаясь – ускоренным темпом сосредоточиться в районе КАРПОВО, КИКИНО, СИЛЕНКИ. Участок ДУБНА – СИЛЕНКИ пройти по маршруту ДУБНА, ТЕМКИНО, СИЛЕНКИ.

д) 160 сд комбинированным маршем на автомашинах и санях выступить из БОРОВСК и к исходу 23.1 сосредоточиться в районе СИЛЕНКИ, ТЕМКИНО, ДУБНА.

Маршрут движения: БОРОВСК, МЕДОВНИКИ, ПАВЛИЩЕВО, СВЕРДЛОВО, НАСОНОВО, ЖИХАРЕВО, ШАНСКИЙ ЗАВОД, НЕКРАСОВО, ДУБНА.

е) 110 сд оставаться в районе ВЕРЕЯ в резерве Командарма.

Наряду с этим Командующий армией обращает внимание и требует от всех командиров дивизий особо тщательно организовывать разведку, охранение ПВО и ПТО, как на маршруте, так и в районе сосредоточения.

Учитывая особые условия предстоящих действий, отсутствие непосредственных соседей и наличие далеко выдвинувшихся частей армии, было приказано вести круговую разведку и охранение. Выделить особые дежурные отряды для отражения возможных внезапных нападений противника. Организовать охрану своих тыловых путей и проводной связи.

Части армии совершали марш по одной дороге.

Артиллерия и тылы отстали на 15–25 км. Глубокий снег, дороги не расчищены, движение крайне затруднено.

Авиация противника одиночными самолетами бомбит колонны и тылы дивизий. Связь с частями осуществлялась только по радио и то с большими перебоями.

3. Воздействие противника на боевые порядки и тылы армии.

23.1.42 противник усиливает свое сопротивление, местами переходя в контрнаступление. В районе ШАНСКИИ ЗАВОД он сделал попытку перерезать основную коммуникацию армии и задержать продвижение наших частей. Свыше 300 чел. пехоты противника из района ШЕВНЕВО перешло в контрнаступление на ШАНСКИЙ ЗАВОД. Противник овладел ШЕВНЕВО, ВОДИЦКОЕ, КУЗОВА, ПАВЛИЩЕВО и взял под обстрел дорогу ШАНСКИЙ ЗАВОД – ИЗНОСКИ, чем отрезал тылы 93 и 338 сд от своих войск.

222 сд и 1290 сп (113 сд) к тому времени вели бой с подразделениями 507 и 508 пп 292 пд на рубеже: ПОНОМАРИХА, ШЕВНЕВО, КУЗОВА.

93 и 338 сд вели бой с обороняющимися 49 и 62 саперными батальонами на рубеже: ОРЕХОВНЯ, ХИМИНО, ЧЕЛИЩЕВО, ИВАНОВСКОЕ.

110 сд находилась на марше в район ШАНСКИЙ ЗАВОД с задачей – во взаимодействии с 222 и 160 сд уничтожить противника в районе ШАНСКИЙ ЗАВОД и обеспечить фланг главной группировки армии.

160 сд совершала марш с задачей – уничтожая противостоящего противника, выйти в район СИЛЕНКИ, ТЕМКИНО, ДУБНА, с целью – отрезать пути отхода противника на запад.

113 сд вышла в район ИЗНОСКИ.

Сосед слева – 1 Гв. МСД 43 армии в районе ДРЯБЛОВО, БОРОДИНО вела бой с наступающим противником с юга, пытавшимся прорваться на ШАНСКИЙ ЗАВОД, чтобы соединиться с северной группировкой.

Управление частями на марше очень затруднялось. Рации не были поставлены на сани, вследствие чего отставали от войск. В этих условиях для связи с частями полковник КИНОСЯН широко использовал офицеров связи и командиров штаба армии, которые перед выездом в части предварительно получали подробный инструктаж о работе в частях и организации марша и ведению боя. Представители штарма, прибывая в части были достаточно подготовлены для оказания помощи в решении поставленных задач и своевременно докладывали в штаб армии о их выполнении. В результате штаб армии был в курсе обстановки и положения частей. Кроме того, встречая проходящие части, полковник КИНОСЯН вызывал командиров дивизий, начальников штабов проверял, как поняты ими поставленные задачи и давал указания по организации и руководству боем.

25.1. 222 сд в результате боя заняла ПОНОМАРИХА, ПРУДИЩИ, ЛЫСКОВО.

160 сд вела бой северо-западнее ШАНСКИЙ ЗАВОД. Заняла СТАНОВОЕ, уничтожив 150 фашистов, захватила 2 танка, 4 станковых пулемета.

Противник, силою до батальона, продолжал занимать ШЕВНЕВО, ВОДОПЬЯНОВО, КУЗОВА.

93, 113 и З38 сд продолжали наступать на фронте: САВОСТЬЯНОВО, МАЛ. ИВАНОВСКОЕ, ВОСКРЕСЕНСК.

110 сд на марше в район ШАНСКИЙ.ЗАВОД.

Перед фронтом армии на рубеже: МЕЖЕТЧИНА, МИХАЛЕВО, ВОДИЦКОЕ, АЗАРОВО, ШЕВНЕВО, ГЛИНКИ части 258, 292 и 267 пд оказывают упорное огневое сопротивление.

На рубеже р. ИСТРА и р. ВОРЯ на участке ХОПИЛОВО, ИГНАТЬЕВО, Раз. УГРЮМОВО, ИВАНОВСКОЕ, противник организовал оборону (имея много ДЗОТов) силами 61 мотоциклетного батальона (11 тд), 62, 42 саперных батальонов, 512 саперного полка и частями 15 пд, усиленных танками.

27.1 противник, заняв КЛИНЫ, ДРЯБЛОВО, взял под пулеметный и минометный огонь единственную армейскую дорогу подвоза и эвакуации ШАНСКИЙ ЗАВОД – ИЗНОСКИ на участке БЕКЛЕШИ – ЗУБОВО. Чем прервал связь и движение от ШАНСКИЙ ЗАВОД на ИЗНОСКИ. Одновременно противник пытался с направления ЮХНОВ выйти на север, чтобы соединиться с северной группировкой и окончательно перерезать коммуникации армии.

Слева – 18 стр. бригада 43 армии вела наступление на КОШНЯКИ. Противник рвется на север. Части 33 армии в течение 26 и 27.1 вели наступательные бои: на правом фланге 222 сд за ВОДИЦКОЕ, РОДИОНКОВО, ЭСОВЦЫ;

110 сд – за ШЕВНЕВО, АЗАРОВО, ВОДОПЬЯНОВО;

160 сд – за уничтожение противника в пунктах, прилегающих к дороге ШАНСКИЙ ЗАВОД, ИЗНОСКИ. С задачей – освободить дорогу от огня противника и обеспечить бесперебойное движение наших транспортов.

93 сд в это время вела бой за ИГНАТЬЕВО, Раз. УГРЮМОВО. Противник всюду оказывал очень упорное огневое сопротивление.

От 93 сд Командарм требовал сковать противника и обеспечить фланг выдвигающейся на запад группировки.

На левом фланге 113 и 338 сд, не встречая серьезного сопротивления противника, продолжали движение на запад. Они заняли СКОТИНИНО, ДОРОФЕЕВО, КОБЕЛЕВО, ЗАМЫЦКОЕ, ШЕЛОМЦЫ, ЗАХАРОВО.

Командующий Западным фронтом (директива № К-83 от 26.1) приказал: 33 армии к 28.1 выйти в район: КРАСН. ХОЛМ, ГРИДЯКИНО, ПОДРЕЗОВО, связаться с 4 ВДК и конницей Калининского фронта – СОКОЛОВА, 1 Гв. Кав. корпусом БЕЛОВА и совместным ударом овладеть гор. ВЯЗЬМА.

43 и 49 армии этой же директивой получили задачу овладеть ЮХНОВ, в дальнейшем главными силами выйти в район юго-западнее ВЯЗЬМА.

Исходя из этого Командарм-33 (боевое распоряжение № 041 и 042 от 28.1.42) приказал: ударной группе армии (113, 160, 222 и 338 сд) форсированным маршем выдвинуться в районы:

113 сд – ГРИДЯКИНО, НОВ. ДВОРЫ, ПАСТИХА;

338 сд – БОТИЩЕВО, НЕСТЕРОВО, КРАСН. ХОЛМ.

Сосредоточение закончить к исходу 28.1.42.

160 сд – ЗАБНОВО, МОНИНО, ЛЕБЕДЕВО;

222 сд – ДАШКОВА, ЛОСЬМИНО, СТАР. ГРЕКОВО.

Сосредоточение закончить к утру 31.1.42.

Было приказано весь автотранспорт и сани использовать под перевозку войск с целью ускорения движения вперед.

93 сд получила повторное подтверждение задачи – сковать противника на рубеже ИГНАТЬЕВО, ИВАНОВСКОЕ, не допуская распространения его на юг и юго-восток.

110 сд подчинив себе лыжный батальон, получила задачу занять рубеж: ШУГАЙЛОВО, ШАНСКИЙ ЗАВОД, ГЛИНЬЕВО, КЛИНЫ и не допустить проникновения противника к югу и юго-западу.

250 АДП, удерживая занимаемый район (ДОБРОЕ, ЖЕЛАНИЕ, ПЛЕСНЕВО), прикрыть фланг главной группировки армии с юга и юго-запада.

Противник продолжает делать попытки перерезать дорогу ШАНСКИЙ ЗАВОД – ИЗНОСКИ на участке – БЕКЛЕШИ – ЗУБОВО, но безуспешно.

Авиация противника (3–5 самолетов) беспрерывно бомбит боевые порядки и тылы дивизий.

29.1 ударная группа армии с боями продолжала движение в районы сосредоточения. Движение задерживается бездорожьем и беспрерывным воздействием авиации противника.

Противник особо сильное сопротивление оказывает на рубеже: ПРУДКИ, ДМИТРОВКА, ДРОЖЖИНО.

В состав армии прибыла 329 сд, имея задачей – следовать вторым эшелоном по маршруту главной группировки армии в район ю-з ВЯЗЬМА.

В этот день противник занял ТРОСНА, КЛИНЫ, КРАСНОВО, КОСТИНО, держа под пулеметным и минометным огнем дорогу ШАНСКИЙ ЗАВОД – ИЗНОСКИ, делает попытки наступать на ЗУБОВО. Движение по дороге невозможно. Для восстановления движения Командарм поставил 222 сд задачу – ликвидировать противника в районе ТРОСНА, КЛИНЫ, КРАСНОВО, КОСТИНО, после чего, оставив прикрытие, продолжать движение в район сосредоточения.

Одновременно запросил Военный Совет 43 армии о выделении части сил на линию ФОКИНО, БЕКЛЕШИ, ВОЛЫНЦЫ, ЗУБОВО для совместных действии по ликвидации противника, наступающего с севера.

Военный Совет 43 армии (отношение № 00106 от 28.1) ответил:

«Все силы и средства армии направлены на юго-запад с целью – овладеть ЮХНОВ. Никаких сил Вам выделено быть не может. Надеемся, что вы обеспечите нас с тыла».

30 и 31.1.42 110, 93 и 222 сд продолжали бой по ликвидации противника севернее и сев. – зап. ИЗНОСКИ.

113 и 338 сд в первом эшелоне ударной группировки армии, уничтожив противника на рубеже р. УГРА, продолжали движение на запад.

160 и 329 сд находились на марше в свои районы сосредоточения.

31.1.42 в состав армии прибыла 9 гв. сд (ШАНСКИЙ ЗАВОД). Дивизия получила задачу – следовать по маршруту главной группировки армии в район юго-зап. ВЯЗЬМА.

К тому времени противник перешел в наступление в районе КАМЕНКА, БУКАНОВО, ИГНАТЬЕВО силами до 500 чел., занял БУКАНОВО и повел наступление на АГАФИНО.

93 сд отбила ряд контратак противника на АЛЕКСАНДРОВСКИЕ ХУТОРА, ЧЕЛИЩЕВО.

1293 сп (160 сд) возвращен с марша и ему поставлена задача: немедленно выдвинуться в район АГАФИНО, связаться с командиром 93 сд и ударом на БУКАНОВО уничтожить противника в этом районе, после чего двигаться на присоединение к своей дивизии.

Боевым приказом № 054 Командарма-33 от 31.1.42 армии поставлена задача: ударной группе (113, 160, 329, 338 и 9 гв сд) выйти на рубеж: КРАСН.ХОЛМ, СОКОЛОВО. В дальнейшем во взаимодействия с группой генерала БЕЛОВА ударом с юго-запада овладеть ВЯЗЬМА. Одновременно силами 110, 222 и 93 сд быстрым охватывающим ударом разгромить группировку противника в районе СИЛЕНКИ, раз. УГРЮМОВО, ШАНСКИЙ ЗАВОД. После чего наступать через ДУБНА, СИЛЕНКИ, также на ВЯЗЬМА.

Армия наступала в полосе 10–15 км., имея глубину (к 1 февраля) до 120 км. Наступление 5 и 43 армий успеха не имеет. Фланги армии открыты, противник на всем протяжении огнем и контратаками воздействует на фланги и тылы армии, стремится перехватить основную и единственную дорогу подвоза и эвакуации, отрезать вперед выдвинутую группировку армии.

Военный Совет армии, учитывая опасность создавшейся угрозы перехвата противником коммуникаций ударной группировки, потребовал от 113 и 338 сд выделить силы для обеспечения флангов.

Командир 113 сд для прикрытия правого фланга армии выделил 1290 сп с задачей – занять оборону в районе: ЛУЩИХИНО фронтом на север, не допуская наступления противника из направления – ЛОМЫ, ВЯЗИЩИ.

Командир 338 сд выделил один стрелковый батальон с задачей – занять оборону в районе ЗАХАРОВО, фронтом на юг, прикрыть левый фланг армии, не допуская продвижения противника по дороге ГЖАТСК – ЮХНОВ.

4. Организация вспомогательного полевого управления и состав оперативной группы.

В ночь с 30 на 31.1.42 выехала на новый КП (КРАСНЫЙ ХОЛМ) оперативная группа в составе:

Командующего 33 армией генерал-лейтенанта М. ЕФРЕМОВА;

Зам. Командующего по артиллерии Генерал-майора ОФРОСИМОВА

(прибыл на самолете 17.2.42).

Заместителя начальника штаба армии – полковника КИНОСЯН;

Начальника разведотдела штаба армии – подполковника ГЛАДЧЕНКО, с ним часть работников РО;

Начальника связи армии полковника УШАКОВА: с небольшим аппаратом работников отдела связи, со средствами связи и обслуживающим персоналом;

8-й отдел в составе 5 человек;

Зам. начальника Политотдела полкового комиссара ВЛАДИМИРОВА:

Старшего помощника начальника 1-го отделения Оперотдела майора ТОЛСТИКОВА;

Начальника штаба инженерных войск подполковника ПЕТРС;

Начальника отдела Укомплектования полковника САМСОНОВА (прибыл на самолете 24.2.42).

Туда же выехал:

Офицер Генерального штаба КА – подполковник БОРИСЕНКО;

Начальник Особого отдела НКВД капитан Госбезопасности КАМБУРГ с группой сотрудников.

Адъютант Командующего майор ВОДОЛАЗОВ;

Начальник 1-го отделения Оперотдела штаба армии полковник ОЛЕХВЕР (прилетел на самолете 5.4.42).

Авиация противника одиночными самолетами и группами (3–5) продолжает беспрерывно бомбить боевые порядки и тылы дивизий, особенно интенсивно КП армии – ИЗНОСКИ. Из состава управления армии убито 6 человек, ранено 20 чел. По дороге на новое КП пулеметным обстрелом с самолета ранен офицер связи штарма старший лейтенант тов. ПРИСТУПА и было выведено из строя три машины. Из-за сильных снежных заносов артиллерия и обозы по-прежнему далеко отстали. Для автомашин дороги непроходимы, было мобилизовано все население для расчистки дорог.

Оперативная группа штарма выдвигалась на новый КП на подводах и пешком.

Командарм частным боевым приказом № 055 от 1.2.42 частям армии поставил задачу: 33 армии главной группировкой с ходу внезапным ударом 2.2 овладеть ВЯЗЬМА. Для чего:

а) 113 сд с ходу внезапным ударом в направлении БОЗНЯ. 2.2 овладеть вост. частью ВЯЗЬМА, перехватив все дороги и мосты;

б) 338 сд наступать в направлении – свх КАЙДАНОВО, НЕСТЕРОВО, КОЗАКОВО, и 2.2 внезапным ударом овладеть зап. частью ВЯЗЬМА до р. ВЯЗЬМА, перехватить и удержать все дороги и мосты.

в) 160 сд наступая в общем направлении КРАСН. ЛОСЬМИНО, АЛЕКСАНДРОВСКОЕ и взаимодействуя с 113 сд внезапным ударом овладеть вост. частью ВЯЗЬМА;

г) 329 сд ускорить марш в район ПОДРЕЗОВО, КРАСН.ЗАВНОВО, ШИШЕНКА и не останавливаясь наступать в направлении ПОДРЕЗОВО, ГРЕДЯКИНО и во взаимодействии с 338 сд внезапным ударом 2.2 овладеть сев. – зап. частью ВЯЗЬМА.

д) 9 гв. сд ускорив движение по маршруту ИЗНОСКИ, БЕЛЫЙ КАМЕНЬ, ЗАМЫЦКОЕ, СИМЕКОВА, АЛЕКСАНДРОВКА, БЛОХИНО, ХАРЬКОВО с утра 3.1 развивать наступление на ВЯЗЬМА из-за левого фланга 338 сд в направлении ХАРЬКОВО, ПАНФИЛОВО, ПОДРЕЗОВО, ГРЕДЯКИНО.

е) КП 2.2- КРАСН. ХОЛМ

1 февраля 110, 222 и 93 сд вели бой на рубеже: ВОДИЦКОЕ, ГРИНЬЕВО, КЛИНЫ, КОСТИНО, КАМЕНКА, БУКАНОВО, ИГНАТЬЕВО.

113 и 338 сд на рубеже: ДАШКОВО, ГОРБЫ, ЛЯДНОЕ – встретили сопротивление противника. Ведут бой и разведку.

160, 329 сд и 9 Гв. сд в движении в свои районы.

Оперативная группа штаба армии расположилась на КП ЖЕЛТОВКА (КРАСН. ХОЛМ – занят противником).

2.2.42 противник продолжает оказывать упорное огневое сопротивление. Части ударной группы армии вышли на рубеж:

113 и 338 сд – ЮРИНО, ДАШКОВКА, ЛУЩИХИНО;

160 сд; – БЛОХИНО, КОРШУНЫ, ЛЯДНОЕ;

329 сд – МОЛОДЕНЫ, СИМЕШКОВО;

9 гв. сд – ПРУДЫ, ФЕДОТКОВО;

Приказом командующего Западным фронтом 9 гв. сд подчинена 43 армии с задачей – во взаимодействии с частями 43 армии разгромить противника в р-не КРАПИВКА, ФЕДЮКОВО, БОРИСЕНКИ, ликвидировать угрозу коммуникациям главной группировки 33 армии.

9 гв. сд в ночь с 2 на 3.2 приступила к выполнению новой задачи. Утром 3.2 9 гв. сд совершила обратный марш. Частью сил прошла МАМУШИ, ВОСКРЕСЕНСК.

Противник перешел в наступление с севера и юга по дороге ГЖАТСК – ЮХНОВ, атаковал батальон 338 сд, занимавший ЗАХАРОВО, занял ЗАХАРОВО, САВИНО, ПИНАШИНО, перехватил пути снабжения главной группировки армии. Два батальона и тылы 131 сп (9 Гв. сд), не успев пройти, оказались отрезанными противником от дивизии. Попытки пробиться к своим частям на МАМУШИ успеха не имели. Перешли к обороне в районе ЛУЩИХИНО. Авиация противника группами 15–20 самолетов беспрерывно бомбит боевые порядки и тылы частей армии.

Таким образом, главная группировка, отрезанная от остальных частей армии и баз снабжения, оказалась в окружении и перешла к круговой обороне.

ВЫВОД:

1. Части 313 армии в боях за НАРО-ФОМИНСК, БОРОВСК и ВЕРЕЯ уничтожили большое количество живой силы и техники противника, обескровили его – 15, 98, 183, 258, 255, 267, 253, 288 пд, 20 и 11 тд.

В боях за 10 дней с 20 по 31 января 1942 года освободили 113 населенных пунктов, уничтожили 1856 немцев, взяли в плен 29 фашистов.

Захвачены трофеи: машин – 9, минометов – 3, мин – 235 и 5 ящиков, пулеметов ручных – 21, пулеметов станковых – 5, винтовок – 59, винтовочных патрон – 22.000 шт., зенитных орудий – 3, лошадей – 478, повозок – 7, упряжи 60 комплектов, седел 70, танков средних – 3. Разгромлен штаб артиллерийского полка, взяты документы, карты, печати, артприборы и др.

2. Занятием гор. ВЕРЕЯ лишили противника важного узла дорог, создали благоприятные условия для успешного продвижения и выхода в тыл вяземской и юхновской группировкам противника.

3. Армия в течение 1,5 мес. беспрерывных боев в условиях снежных заносов, бездорожья, холода понесла значительные потери, в дивизиях осталось (1500–2000 чел.). Открытые фланги на протяжении 180–200 км обеспечить было не чем.

4. Соседние 5 и 43 армии успеха не добились, что в значительной мере ухудшило положение частей 33 армии.

5. Прорыв 33 армии на фронте 10–15 км не был использован для ввода свежих резервов с целью – расширения его и решительного удара по тылам и флангам противника.

6. 33 армия выполнила поставленную задачу – вышла в тыл вяземской группировке противника, но конечная цель – захват ВЯЗЬМА – достигнута не была. Армия сильно ослабла и оказалась в окружении.

5. Бой с подошедшими резервами противника и переход к обороне.

3.2.42 противник, перейдя в наступление с севера и юга, занял ЗАХАРОВО, САВИНО, ПИНАШИНО, перехватил пути сообщения главной группировки армии. Ударная группа армии оказалась в окружении. Ее состав:

113 сд – командир дивизии – полковник МИРОНОВ, комиссар дивизии – полковой комиссар КОНШИН, начальник штаба дивизии – подполковник СТАШЕВСКИЙ.

160 сд – ВРИД командира дивизии – майор РУСЕЦКИЙ, комиссар дивизии – ЗИНЮКОВ, ВРИД начальника штаба дивизии – майор КИРИЛЛОВ.

329 сд – командир дивизии – полковник АНДРУСЕНКО, комиссар дивизии – старший батальонный комиссар СИЗОВ, начальник штаба дивизии – майор СМИРНОВ.

338 сд – командир дивизии – полковник КУЧИНЕВ, комиссар дивизии – старший батальонный комиссар ЗАНЬ, начальник штаба дивизии – полковник ТЕТУШКИН.

1293 сп – с батальоном 266 сп 93 сд под руководством генерал-майора РЕВЯКИНА приказано: ликвидировать противника в районе ЗАХАРОВО и восстановить положение.

Генерал-майор РЕВЯКИН назначен командиром 160 сд, но т. к. дорога была отрезана противником, ему поручено командование группой по освобождению коммуникаций армии.

1290 сп (113 сд), прикрывая ударную группу армии с севера, занимает оборону севернее ЛУЩИХИНО. Ведет бой с противником, наступающим с направления – СОБАКИНО, ЛОМЫ. Неоднократные атаки противника отбиваются с большими для него потерями.

Наступление 1290 сп (113 сд) и двух батальонов 131 сп (9 Гв. сд) на МАМУШИ успеха не имела. Батальоны перешли к обороне в районе ЛУЩИХИНО.

110, 222 и 93 сд ведут бой на прежних рубежах.

113, 338 и 160 сд ведут бой с упорно обороняющимся противником на рубеже: ПЕСОЧНЯ – свыше 250 чел., ЛЯДО – свыше 300 чел., КРАСН. ХОЛМ – до роты с танками, КРАСН. ТАТАРКИ – свыше 300 чел., ЛОСЬМИНО – до роты с танками.

Наблюдением установлено: по дороге ВЯЗЬМА – ЛОСЬМИНО курсируют 120 танков и пехота с артиллерией.

329 сд с боем овладела КУЗНЕЦОВО, МИНИНО, ТИШИНО, ст. ВОЛОСТА-ПЯТНИЦА, при этом захватила: до 150 вагонов боеприпасов, 8 танков (из них 6 исправных), 6 лошадей, 2 ручных и 3 станковых пулемета, несколько автоматов.

Боевым распоряжением № 055 от 3.2.42 Командарм поставил задачу:

1. Широко применить против танков противника мины,

Производить разведку саперами, ночами заносить и расставлять в район действия вражеских танков мины. Все дороги и прилегающую к ним местность – минировать.

2. Истребительным группам организовать засады против танков.

Наблюдением и разведкой было установлено, что много танков противника зарыто в снежные ниши, дороги прикрывались сильным пулеметным и минометным огнем.

Боевым распоряжением № 060 от 4.2.42 Командарм потребовал от войск:

1. Перейти к широким ночным действиям.

2. Вести беспрерывную разведку, организовать круговое охранение.

Наступление группы генерал-майора РЕВЯКИНА (1293 сп, батальон 266 сп 93 сд – всего 150 штыков) во взаимодействии с 93 сд, 9 гв. сд – успеха не имело.

5.2.42 пехота противника с танками при поддержке авиации перешла в контратаку с направлений ЧЕРВОНОЕ РОЖКОВО, КРАСН. ТАТАРКИ, ЛОСЬМИНО. Захватила ЯСТРЕБЫ и ЮРИНО.

113, 160, 338 сд отошли на рубеж: ХАРИТОНОВКА, ДАШКОВКА, ГОРОЖАНКА, ГОРБЫ. Части несут большие потери, особенно от авиации противника. В бою убит комиссар 160 сд тов. ЗИНЮКОВ, ранен командир 338 сд – полковник КУЧИНЕВ и 2 командира полка.

Командование 338 сд Командарм возложил на начальника штаба дивизии полковника ТЕТУШКИНА, но ТЕТУШКИН рапортом на имя Командарма просил от командования освободить, мотивируя своей неспособностью управлять дивизией. Тогда Командование дивизией было возложено на майора ВОДОЛАЗОВА (адъютант Командарма).

Командиры 113, 160 и 338 сд внесли предложение отвести войска на рубеж: МАЛ. ГУСЕВКА, ЕЖОВИЦЫ, СТАР.ГРЕКОВО, КОШЕЛЕВО, ГОРБЫ. Командарм категорически запретил отход и приказал:

1. Восстановить положение с тем, чтобы в дальнейшем спешно наступать на ВЯЗЬМА.

2. Все тыловые и спецподразделения превратить в действующую силу против врага. Мобилизовать все на разгром врага.

3. Всех трусов, предателей – расстреливать на месте. Погибает чаще трус, а не храбрец – таковы были требования Командарма.

Дивизии получили следующие задачи:

113 сд – ликвидировать противника в лесу вост. ДАШКОВА и ударом на ЧЕРВОНОЕ РОЖКОВО наступать через ПЕСОЧНЯ на ВЯЗЬМА.

160 сд – наступать через ЛЯДО на ВЯЗЬМА.

338 сд продолжать наступление на ВЯЗЬМА.

КП командиров дивизий организовать:

113 сд в районе ДАШКОВКА,

160 сд – КОШЕЛЕВО,

338 сд – ГОРОЖАНКА.

Авиация противника безнаказанно летает группами 15–20 самолетов на предельно низких высотах. Бомбит и обстреливает из пулеметов боевые порядки и тылы дивизий.

Командарм в боевом донесении командующему Западным фронтом вторично просит оказать помощь авиацией.

5.2.42 Командарм отдал частям следующий приказ:

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 061

ОПЕРГРУППА ШТАРМА 33 5.2.42 18.30

Карта 100 000.

1. Противник, занимая населенные пункты, оказывает упорное сопротивление на рубеже: ЧЕРВОНОЕ РОЖКОВО, ПЕСОЧНЯ, ЛЯДО, свх. КАЙДАНОВО, СТАР. СТОГОВО, одновременно имея узлы сопротивления и танки, вдоль шоссе ВЯЗЬМА – ЗНАМЕНКА – удерживая эту дорогу за собой.

2. Справа – 5 армия наступает на ГЖАТСК, непосредственно соприкосновения с нами не имеет.

Слева группа генерала БЕЛОВА занимает ПУЗИКОВО, СТАР. СТОГОВО, ПОДРЕЗОВО и наступает на ВЯЗЬМА.

3. Задача 33 армии – во взаимодействии с группой генерала БЕЛОВА овладеть гор. ВЯЗЬМА.

4. 113 сд наступать в направлении ЧЕРВОНОЕ РОЖКОВО, БАБЬЯ ГОРА, СТАР. РЖАВЕЦ. Задача – перехватить дороги непосредственно сев. – восточнее ВЯЗЬМА и удержать их,

Разгранлиния слева – (иск) ЛОМОВКА, (иск) ДАШКОВКА, ХАРИТОНОВКА, ПЕСОЧНЯ, ст. ВЯЗЬМА – БРЯНСКАЯ, ст. ВЯЗЬМА – НОВОТОРИНСКАЯ.

5. 160 сд. Ночью овладеть ЯСТРЕБЫ, ЮРИНО, в дальнейшем наступать в направлении ПОЛОЗОВКА, КРАПИВНА. Задача – овладеть вост. частью гор. ВЯЗЬМА, что вост. реки ВЯЗЬМА.

Разгранлиния слева – (иск) КРАСН. ТАТАРКИ, ЮРИНО, ЛЯДО, АЛЕКСАНДРОВСКОЕ, центр города ВЯЗЬМА.

6. 338 сд – уничтожить противника в районе КРАСН. ТАТАРКИ, ЛОСЬМИНО, в дальнейшем наступать в направлении МИТЮЩИНО, БАТИЩЕВО, БРОСИМОВО. Задача – совместно с 329 сд овладеть зап. частью гор. ВЯЗЬМА.

Разгранлиния слева – ТЕТЕРИНО, КРАСН, ЛОСЬМИНО, КРАСН. ХОЛМ, (иск) свх КОЙДАНОВО, ЛУЧИНЦЕВО, сев. – зап. окраина гор. ВЯЗЬМА.

7. 329 сд – в тесном взаимодействии с правофланговыми частями группы генерала БЕЛОВА и временно подчинив себе 250 АДП, продолжать наступление в направлении НЕСТЕРОВО, ЛУЧИНЦЕВО, сев. – зап. окраина ВЯЗЬМА. Задача – совместно с 338 сд овладеть зап. частью ВЯЗЬМА, перехватить дороги зап. ВЯЗЬМА и упорно оборонять их. Выделить часть сил для обеспечения тыла и путей подвоза дивизии.

8. Активные действия проводить главным образом по ночам.

9. Расход боеприпасов производить экономно и только на прицельный огонь.

10. КП – ЖЕЛТОВКА, в дальнейшем КРАСН. ХОЛМ.

5.2.42 до батальона пехоты противника с пятью танками: после сильной артиллерийской и минометной подготовки перешли в наступление на ДАШКОВКА. Части 113 сд, 1134 сп (338сд), 1295 сп (160 сд), понеся большие потери, в беспорядке отошли в лес вост. ДАШКОВКА. Одновременно наступая с севера и юга по дороге ЛОСЬМИНО, ЗНАМЕНКА, противник овладел СЛОБОДА, БЕЗЫМЯННОЕ, ОСТРОВКИ, БЛОХИНО, ЕРМАКИ. Отрезал 329 сд от своей артиллерии, тылов и ударной группы армии.

Части армии начинают испытывать острый недостаток в боеприпасах, горючем и продфураже.

6.2.42 части ударной группы перешли в наступление на БЕСОВО, ДАШКОВКА, КРАСН. ТАТАРКИ, но встреченные организованным огнем противника, не имея достаточного количества огнеприпасов (особенно артснарядов и мин), понесли потери и отошли на исходные позиции:

113 сд – НОВО-ГРЕКОВО, МАЛ. ГУСЕВО;

160 сд – лес вост. и юго-вост. ДАШКОВКА, ГОРОЖАНКА;

338 сд – лес 1 км. сев. – вост. и вост. КРАСН. ТАТАРКИ, ГОРБЫ, КОШЕЛЕВО;

1290 сп (113 сд), 2 и 3 батальоны 131 сп (9 Гв. сд) – занимают оборону в районе ЛУЩИХИНО, ВЯЗИЩИ, ЖЕЛТУХИНО.

890 ап – отдельные части и подразделения 329 сд под командой зам. командира 329 сд – майора ИВАНОВА (отрезанные противником от 329 сд) занимают район обороны – ТЕТЕРИНО, КОРШУНЫ, ЛЯДНОЕ.

Части перешли к обороне, ведут – разведку и подготовку к ночным действиям.

6. Организация и ведение обороны в оперативном окружении.

Ударная группа армии, ведя беспрерывно наступательные бои с превосходящими силами противника, понесла значительные потери в людском составе, технике и вооружении.

На 6 февраля 1942 г. дивизии имели следующий состав и вооружение:

(*) минометы и орудия показаны всех калибров.

Огнеприпасов осталось на орудие и миномет по 5–6 выстрелов. Трактора стоят – нет горючего. Сильные снежные заносы, бездорожье. Лошади отощали настолько, что начался падеж. Батарея 910 ап расстояние 4 км прошла за 2 суток.

Фронт обороны ударной группы армии – 120 км.

В этих трудных условиях Командующий 33 армией генерал-лейтенант ЕФРЕМОВ был хладнокровен, вникал в каждый вопрос по организации, руководству и обеспечению боя.

Зам. Командарма по артиллерии – генерал-майор ОФРОСИМОВ расставлял каждое орудие на ОП, распределяя огнеприпасы, ставил задачи каждой батарее.

Заместитель начальника штаба армии полковник КИНОСЯН имеющимся очень малочисленным составом ударной группы армии, с небольшим количеством вооружения на занимаемой территории организовал круговую оборону, связь и управление войсками.

На участках, где создавалась более сложная обстановка, посылались ответственные работники (полковой комиссар ВЛАДИМИРОВ, старший батальонный комиссар ДАВЫДОВ, подполковник ГЛАДЧЕНКО, подполковник ПЕТЕРС и др).

Территория, занимаемая ударной группой армий, была разбита на боевые участки обороны. Приказом были назначены начальники и комиссары боевых участков. В населенных пунктах были выделены начальники, комиссары, коменданты гарнизонов

Приказом № 064 от 10.2.42 начальник штаба 113 сд подполковник СТАШЕВСКИЙ назначен начальником боевого участка – БОЛ. ВИСЕЛЕВО, ЗАМЫЦКОЕ, ЧЕРТАНОВО, ДМИТРОВКА, ВЫСОКОЕ. В состав боевого участка включены 1290 сп (113 сд), 1 и 2 батальоны 131 сп (9 гв. сд), 1134 сп (338 сд) с задачей – приостановить наступление противника и ни в коем случае не допустить дальнейшего распространения на запад.

Зам. Командира 329 сд майор ИВАНОВ назначен начальником боевого участка – ТЕТЕРИНО, КОРШУНЫ, ХМЕЛЬНИКИ, КРАСНОЕ, КОРОСТЕЛИ, ВЯЛОВКА. Он получил задачу – подчинить себе части и подразделения оставшиеся от 329 сд и руководить ими до присоединения к своей дивизии; для чего организовать круговую оборону участка, недопуская проникновения противника в пункты расположения тыловых учреждений и госпиталей армии, с юга, юго-запада и юго-востока, уничтожить противника в БЛОХИНО, перерезать дорогу и удерживать за собой.

Одновременно огнем артиллерии уничтожать противника на дороге ВЯЗЬМА – ЮХНОВ, на участке СЛОБОДА – ВЕШКИ.

Связаться с подполковником СТАШЕВСКИМ и взаимодействовать с ним.

Все населенные пункты превращались в опорные узлы сопротивления, строились окопы, ДЗОТы, блиндажи. Силами местного населения расчищались дороги.

Связь с боевыми участками была организована телефонная, конными посыльными и офицерами связи; с дивизиями дополнительно по радио. Каждый населенный пункт был связан телефонной связью, что давало возможность всегда быть в курсе обстановки и своевременно влиять на ход боя.

Связь со штабов армия, соседями и штабом Фронта поддерживалась по радио и самолетами.

Связь с 329 сд только по радио через штаб группы БЕЛОВА.

7. Организация тыла и снабжения.

Части ударной группы армии с каждым днем испытывали все более острый недостаток в огнеприпасах, продфураже и медикаментах. Штаб зап. фронта организовал снабжение самолетами, но это ни в какой мере не обеспечивало потребностей армии. В первую очередь доставлялись огнеприпасы и медикаменты. Доставляемые продукты распределялись в основном по госпиталям для раненых, и небольшое количество отпускали отличившимся в боях бойцам и командирам на передовых позициях. В основном части снабжались из местных ресурсов. Занимаемая территория приказом Командарма была разбита на районы в которых дивизии по договоренности с местными сов. властями производили заготовки, своими силами обмолачивали рожь, размалывали ее в жерновах – ручным способом, т. к. мельниц было недостаточно.

На занимаемой территории было много убитых лошадей, которые и были использованы для питания. Горячая пища выдавалась два раза в сутки. Для корма лошадей употребляли мелко порезанную солому.

Приказом Командарма дивинтендант 113 сд интендант 2 ранга ПОПОВ был назначен интендантом ударной группы армии. Головной склад размещался ДРОЖЖИНО откуда и шло распределение доставляемых дефицитных продуктов (соль, сухари, сахар, табак и др).

Госпиталя размещались в населенных пунктах, охраняемые хозяйственными подразделениями,

В районе ДМИТРОВКА был подготовлен аэродром, на котором производили посадку самолеты У-2 на лыжах. Остальные самолеты, сбрасывали груз и порожняком возвращались обратно, и только в конце марта несколько самолетов ТБ-3 произвели посадку и на обратный рейс взяли раненых. Всего эвакуировано 780 чел. тяжелораненых.

Части ударной группы армии не получая пополнения стали таять.

Командарм в приказании № 062 от 8.2.42 частям поставил задачу:

Произвести максимальное сокращение личного состава тыловых учреждений и за счет их усилить боевые подразделения. Выполнение этой ответственной задачи возложил на комиссаров дивизий. Все способные держать оружие были направлены на передовые позиции.

Кроме того, 12.2 Командармом был издан приказ: № 065

1. Для укомплектования частей и тылов 113, 160 и 338 дивизий за счет красноармейцев, командиров и партизан, которые скрывались в тылу противника и мобилизации местного населения в возрасте от 17 до 45 лет, ПРИКАЗЫВАЮ:

а) в каждой дивизии создать комиссию в составе: председателя – комиссара дивизии и членов – начальника политотдела дивизии, комиссара штаба дивизии, представителей Особого отдела дивизии и местной власти;

б) на дивизионные комиссии возложить обязанности – произвести отмобилизование лиц, пригодных для несения военной службы;

в) оружием и обмундированием обеспечить всех отмобилизованных за счет резервов дивизий, местных ресурсов и госпиталей;

г) партизан, организованно борющихся с противником, в войсковые части не направлять;

д) граждан, предусмотренных настоящим приказом, но проживающих в населенных пунктах, занятых противником, всеми мерами призыватъ на активную борьбу с немецкими захватчиками.

2. Комиссиям к работе приступить немедленно и закончить из позднее 17 февраля с.г.

Один раз в сутки командирам и комиссарам дивизий докладывать о ходе выполнения настоящего приказа.

3. Участки для отмобилизования распределить:

для 113 сд – территория местности, от линии фронта до р. УГРА, на участке ВАСИЛЬЕВЩИНА – ГАТИШИНО;

для 160 сд – от р. УГРА до линии БУЛЫЧЕВО, ФЕДОТКОВО, (иск) БУСЛАВА, РОДНЯ;

для 338 сд – весь остальной участок к востоку до линии ЧЕРТАНОВО, ЗАМЫЦКОЕ, СИНЯКОВО.

4. Выполнение настоящего приказа произвести организованно, четко и быстро.

После издания приказа полковник КИНОСЯН вызвал членов комиссий и дал подробные указания по организации и проведению мобилизации в отведенных частям районах.

В результате проведенной работы, было отмобилизовано:

113 сд – 136 чел.,

160 сд – 90 чел.,

338 сд – 187 чел…

Начальник штаба 33 армии Военком штаба 33 армии

Полковник КИНОСЯН Полковой Комиссар КОНШИН

Зам. начальника оперотдела

Подполковник ТОЛСТИКОВ

30 июля 1942 г.»[146]

Командующий Западным фронтом Г.К. Жуков. 1941 г.

Командующий 33-й армией М.Г. Ефремов. 1941 г.

Начальник штаба Западного направления В.Д. Соколовский

Командующий Калининским фронтом И.С. Конев

К.М. Андрусенко. Впоследствии Герой Советского Союза. Послевоенное фото

Командир 93-й сд генерал-майор К.М. Эрастов. Послевоенное фото

Командир 113-й сд К.И. Миронов

Командир 222-й сд Ф.А. Бобров. Впоследствии Герой Советского Союза

Командир особого партизанского отряда В.В. Жабо

Начальник штаба 160-й сд В.М. Русецкий. На протяжении длительного периода боев в окружении командовал 160-й сд. Довоенное фото

Командир 1190-й сд подполковник Н.А. Беззубов. На фото 1943 года – полковник

Командир 9-й гв. стрелковой дивизии генерал-майор А.П. Белобородов Послевоенное фото

Член Военного совета Западного фронта, ведавший вопросами снабжения войск, И.С. Хохлов

Начальник артиллерии 33-й армии П.Н. Офросимов

Командир 338-й сд В.Г. Кучинев

Заместитель начальника политотдела армии А.Ф. Владимиров

Командир 1-го гв. кавалерийского корпуса П.А. Белов. Фото 1942 г.

Начальник связи 33-й армии Н.К. Ушаков

Начальник артиллерии 113-й сд полковник (на снимке 1946 года – генерал-лейтенант) В.С. Бодров

Начальник штаба, а затем командир 4-го вдк полковник А.Ф. Казанкин. На послевоенном фото генерал-лейтенант

Начальник особого отдела 33-й армии капитан госбезопасности Д.Е. Камбург. Фото сделано в марте 1942 г.

Адъютант командующего армии М.В. Водолазов, некоторый период времени командовавший 338-й сд

Помощник начальника шифровального отдела оперативной группы армии лейтенант И.В. Якимов. Послевоенное фото

Начальник оперативного отделения штаба 160-й сд подполковник И.К. Кириллов. На послевоенном фото генерал-майор

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Г. Клюге

Командующий 4-й немецкой армией генерал пехоты Г. Хейнрици

Командир 12-го армейского корпуса генерал Вальтер Шрот

Оберштурмбаннфюрер СС Г. Шульдт

На пути к Вязьме

Объявление, написанное оккупантами. Жители деревень, находившихся рядом с районом окруженной группировки 33-й армии, были эвакуированы в другие места

Могила военного комиссара 160-й сд Зенюхова Николая Дмитриевича в с. Красное. Фото 1942 г.

Братская могила воинов 131-го сп 9-й гв. сд в с. Замыцкое

Фрагмент рабочей карты оперативного отдела штаба 33-й армии с обстановкой в районе: Захарово, Пинашино, Воскресенск, Мамуши. 2–5 февраля 1942 г.

Район местности юго-восточнее г. Вязьма, который занимали соединения ударной (западной) группировки 33-й армии в феврале 1942 г., после того, как оказались в окружении

Так в тексте.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 204, л. 448–450.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 78, л. 39.

См.: Ernst Schnabel. Weg und Schicksal der 183. Infanterie-Division. EHRENTAFELN AN DER ST. JOHANNISKIRCHE ZU NURNBERG. 1988. S. 232.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 56, л. 36–38.

См.: Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1970. С. 355.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 97. Подчеркнуто автором.

В личном деле полковника А.Я. Потапова указана другая дата смерти – 24 января 1942 года. – Примеч. авт.

См.: Виноградов Ю.В., Широков С.М. По призыву Родины. М.: ИРМА, 1995. С. 101.

Архив Наро-Фоминского историко-краеведческого музея.

См.: Великая Отечественная война без грифа секретности. Книга потерь. Новейшее справочное издание / Г.Ф. Кривошеев, В.М. Андроников, П.Д. Буриков, В.В. Гуркин. М.: Вече, 2009. С. 43–59.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 56, л. 42–43.

См.: Vico von Rieben. Hans-Iochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 246.

См.: Vico von Rieben. Hans-Iochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 245.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 103.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 26, л. 52.

См.: Освобождение городов в период Великой Отечественной войны от немецко-фашистских войск и войск империалистической Японии. 1941–1945. (Справочник). М.: ВИ, 1969. С. 37.

Слова генерала В.Д. Соколовского «открыли золотые ворота» надо понимать как дали свободно отойти. – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 279, л. 34–36. Подчеркнуто автором.

Подобное название командование группы армий «Центр» дало операции по отводу своих войск на рубеж реки Шаня. – Примеч. авт.

См.: Vico von Rieben. Hans-Iochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 246–247.

См.: Vico von Rieben. Hans-Iochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 248–249.

Личный архив автора. Папка 4.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 56, л. 46–47.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 107.

См.: Виноградов Ю.В., Широков С.М. По призыву Родины. – М: ИРМА, 1995. С. 103.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 78, л. 45.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 41, л. 41–42.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 279, л. 22–23. Подчеркнуто автором.

См.: Vico von Rieben. Hans-Iochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 247.

Генерал-лейтенант Хейнрици Готтарт (25.12.1886 – 10.12.1971). 20 января 1942 года назначен командующим 4-й армией. Участвовал в войне с Советским Союзом с первого дня. 18 сентября 1941 года был награжден Рыцарским крестом Железного креста. 1 января 1943 года произведен в генерал-полковники. С марта 1945 года командовал группой «Висла». В мае 1945 года взят в плен английскими войсками. – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 77, л. 53.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 136.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 26, л. 56.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 56, л. 59.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 78, л. 56.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179, л. 14.

Личное дело генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова. ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 170, л. 102.

ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 179, л. 92. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 179, л. 13. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 179, л. 13–14. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 179, л. 14–15. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 179, л. 17. Подчеркнуто автором.

См.: Коняев Н. Власов. Два лица генерала. М.: Вече, 2003. С. 45.

ЦАМО РФ, ф. 500, оп. 12462, д. 556, л. 178.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 164–165.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 166.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 167–170.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 96.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 96.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 97.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 41, л. 39.

Начальник артиллерии армии генерал-майор П.Н. Офросимов был болен. Через некоторое время он прилетит в район действия окруженной группировки на самолете. – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179, л. 10.

Личный архив автора. Папка 22.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 159, л. 30.

В настоящее время носит название д. Ефремово. – Примеч. авт.

Белобородов (Коган) Афанасий Павлантьевич (1903–1990). Видный советский военачальник, генерал армии, дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). В Красной Армии с 1923 года. Командуя 78-й сд, отличился в ходе битвы под Москвой в составе 16-й армии. Дивизия была переименована в 9-ю гвардейскую, а А.П. Белобородову присвоено звание генерал-майор. Войну закончил в должности командующего 43-й армией. Участвовал в войне с Японией, командуя 1-й Краснознаменной армией. – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 59, л. 5. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 279, л. 39.

См.: Белобородов А.П. Всегда в бою. М.: Экономика, 1984. С. 115–119.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 135, л. 194.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 85, л. 95.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 85, л. 78.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 59, л. 9.

Карл фон Клаузевиц. О войне. М.: Госвоениздат, 1937. С. 225. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 56, л. 89.

ЦАМО РФ, ф. ГУК НКО, оп. 682524, д. 279, л. 19–20.

См.: Белобородов А.П. Всегда в бою. М.: Экономика, 1984. С. 119–121.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2524, д. 101, л. 875–878. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388 оп. 8712, д. 132, л. 41–44.

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой // Под ред. Маршала Советского Союза В.Д. Соколовского М.: ВИ, 1964. С. 348–349. Подчеркнуто автором.

Непонятно, на какую категорию читателей была рассчитана эта фраза. Любой человек, служивший в армии, знает, что так не бывает. В армии все делается по приказу. А если кто-то хочет проявить разумную инициативу, то и в этом случае его решение подлежит утверждению старшим начальником. Маршал Жуков, наверное, рассчитывал на то, что архивы всегда будут закрыты для изучения и никто не узнает о том, что именно Г.К. Жуков лично отдал приказ генералу М.Г. Ефремову на действия по взятию Вязьмы. Да иначе и быть не могло. – Примеч. авт.

См.: Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1970. С. 355.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 204.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 82, л. 19–20.

«Сутодача – суточная дача – количество продовольствия, положенное по установленным нормам, для питания одного человека в сутки. Суточная дача подразделения, части исчисляется на его списочный состав». Боевой устав Сухопутных войск. – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 91, л. 107.

https://pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 5-й танковой бригады. Книга 2, л. 96–97.

ЦАМО РФ, ф. 208 оп. 2513, д. 157, л. 5.

ЦАМО РФ, ф. 208 оп. 2513, д. 157, л. 6.

ЦАМО РФ, ф. 208 оп. 2513, д. 157, л. 8. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 208 оп. 2513, д. 157, л. 12. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179, л. 27.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 131, л. 227.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 59, л. 55.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 85, л. 95.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 91, л. 119.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 5.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 6.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 8. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8719, д. 16, л. 58, 60.

В ноябре 1941 года ЦК ВКП(б) было принятие решение о назначении одного из членов Военного совета фронта ответственным за снабжение частей. В приказе Наркома обороны СССР № 0437 от 20 ноября, вышедшего на основе Постановления ЦК ВКП(б) отмечалось, что это решение принято «в целях усиления руководства войсковым хозяйством в частях и соединениях Действующей армии и своевременного обеспечения бойцов положенным питанием и предметами снабжения». – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 6. Подчеркнуто автором.

Личный архив автора. Папка 2.

Личный архив автора. Папка 22.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179, л. 32.

NARA, T. 315, R. 1851, F. 00271.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 25, л. 185.

Письмо было захвачено вместе с другими документами во время налета разведывательной группы одного из подразделений западной группировки на опорный пункт противника. – Примеч. авт.

NARA, T. 315, R. 1851, FF. 000347.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179, л. 51–52.

Личный архив автора. Папка 3.

См.: Маковейчук Б. По дорогам войны и партизанским тропам. МО, Щелково: Изд. Мархотин П., 2011. С. 51–52.

Личный архив автора. Папка 28.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 82, л. 69–70.

См.: Митягин С.Д., Ляпин В.И. Тайна шпыревского леса. М.: Русавиа, 2006. С. 206.

Старший батальонный комиссар В.А. Зань – военный комиссар 338-й сд. – Примеч. авт.

См.: Маковейчук Б. По дорогам войны и партизанским тропам. МО, Щелково: Изд. Мархотин П., 2011. С. 53–55.

Личный архив автора. Неопубликованные воспоминания старшины роты связи 1136-го сп 338-й сд А.И. Борискина. «Воспоминания солдата-москвича». – Москва. 1964. С. 77–81.

Личный архив автора. Воспоминания старшины роты связи 1136-го сп 338-й сд А.И. Борискина. «Воспоминания солдата-москвича». М., 1964. С. 85.

Личный архив автора. Папка 17.

NARA, T. 315, R. 1851, FF. 000347–000349.

Личный архив автора. Папка 30.

Личный архив автора. Папка 5.

ЦА МО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179, л. 74.

Личный архив автора. Папка 41.

К тому времени бывший командир 38-й стрелковой дивизии полковник Кириллов Максим Гаврилович (не путать с подполковником И.К. Кирилловым, начальником оперативного отдела 160-й сд) объединил под своим командованием остатки своих частей и несколько крупных партизанских отрядов, действовавших на территории Знаменского, Всходского и Семлевского районов. Впоследствии на базе этих отрядов был образован партизанский отряд под командованием майора В.В. Жабо. Одной из главных задач полка было оказание посильной помощи воинам 4-го вдк, которые сосредотачивались в районе населенного пункта Желанье. В марте 1942 года полковник М.Г. Кириллов был вызван в Москву, где, по воспоминаниям Н.А. Силкина, был расстрелян. Поведение отдельных должностных лиц этого полка, и в частности И.Ф. Лифшица и его компании, крайне негативно оценивались после войны современниками, хотя командир полка майор В.В. Жабо хорошо проявил себя в этой должности. – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 59, л. 74–75. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 398, оп. 9316, д. 28, л. 17.

ЦАМО РФ, ф. 398, оп. 9316, д. 54, л. 54.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 358.

Личный архив автора. Папка 2. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 132, л. 25.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 157, л. 560.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 98, л. 74–75.

Васильченко Константин Федорович. Полковник (29.11.39), генерал-майор (23.11.42). Родился 9 января 1899 года в г. Орджоникидзе Донецкой области. В рядах Красной Армии с июня 1918 года. Курсант, помощник начальника конной разведки полка, командир роты. С 1927 года командир батальона Московской Пролетарской дивизии. В 1931–1935 годах слушатель Военно-электротехнической Академии. В 1939 году слушатель Академии Генерального штаба. С июля 1939 года проходил службу в оперативном управлении Генерального штаба РККА. Один из наиболее грамотных оперативных работников оперативного управления Генерального штаба. Достаточно сказать о том, что, по воспоминаниям офицеров Генерального штаба, он был одним из немногих, кто лично привлекался для доклада И.В. Сталину обстановки, сложившейся на фронтах. После войны заместитель начальника Оперативного управления Генерального штаба Красной Армии. В 1955 году начальник штаба Воронежского военного округа, затем, до октября 1959 года – старший преподаватель кафедры стратегии и военного искусства Военной академии Уволен в запас в октябре 1959 г. Награжден: орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 2-й ст. и Отечественной войны 1-й ст., медалью «За боевые заслуги». – Примеч. авт.

См.: Битва за столицу. Сборник документов. Том 2. М.: ИМИ МО, 1994. С. 118.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 139, л. 10.

NARA, T. 315, R. 1851, FF. 000440–000441.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 132, л. 22. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 82, л. 91. Подчеркнуто автором.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179, л. 11.

NARA, T. 315, R. 1851, FF. 000445–000448.

NARA, T. 315, R. 1851, FF, 000461–000466.

Краткие боевые характеристики 113, 338 и 160-й сд подготовлены штабами соединений в первой половине апреля 1942 года, по распоряжению штаба Западного фронта, 329-й сд составлена на основании исторического формуляра дивизии.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 21–32.

В начале боевого пути полки не имели своей нумерации, а затем получили: 1 сп – 1288 сп; 2 сп – 1290 сп; 3 сп – 1292 сп. – Примеч. авт.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 33–37.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 49–54.

Архивные материалы, рассказывающие о боевом пути дивизии, в том числе и исторический формуляр, в ЦАМО РФ отсутствуют ввиду того, что все документы были уничтожены или пропали в период ведения дивизией боевых действий в окружении в районе южнее Вязьмы в феврале – мае 1942 года. – Примеч. авт.

Справочник: стрелковые дивизии. № 281–422. ЦАМО РФ, инв. 6393, с. 577.

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 6513, д. 1, л. 12–13.

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. М.: ВИ, 1964, с. 275–294, 324.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 21–32.

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 179.