© Андрианов А. В., 2025

© ФК «Зенит», фотографии, 2025

© ФГУП МИА «Россия сегодня»

© ООО Издательство АСТ, 2025

Такую книгу мог бы написать любой из девятнадцати миллионов болельщиков «Зенита». Получились бы девятнадцать миллионов сплетенных между собой сине-бело-голубыми нитями историй – о матчах, рассмотренных со всевозможных ракурсов, о случайных встречах с зенитовцами на Пяти углах и в Удельном парке, о людях, создающих летопись петербургского клуба. Мы видим одно и то же и знаем об одном и том же, рассуждаем только с разных позиций.

Я прошел вместе с «Зенитом» более половины его собственного пути. О послевоенных годах знал по рассказам родителей. На заре семидесятых краем глаза посматривал игры по черно-белому, стоящему на журнальном столике с растопыренными ножками и покрытому вышитой салфеткой телевизору «Рекорд». В восьмидесятых стал завсегдатаем стадионов имени Ленина и Кирова, в девяностых погрузился в журналистскую профессию. «Зенит» окончательно ворвался в мой дом, переполошил родных и, словно озорной, с царапками на мягких лапах кот, мурлыкая, улегся у моего изголовья на видавшем виды диване. Он отнимает у меня уйму свободного времени, постоянно требует внимания, зовет играть и засыпает именно тогда, когда уже мне хочется погладить его по голове. Такой родной и любимый, немножко потрепанный, но с гордо поднятой головой шагающий по жизни.

Я вспоминаю историю своего города вместе с близкими мне людьми и рассуждаю о «Зените» в компании футболистов, защищавших его цвета в разные годы, стремлюсь помочь юным футболистам сделать правильный выбор и не допустить ошибок, помешавших мне реализовать мечту своего детства. Разделяю любовь к игре с теми, кто поддерживает любимые команды и по-прежнему гоняет мяч во дворах.

Эта книга – для болельщиков «Зенита», с которыми у нас одна кровь цвета электрик. Мы живем на одной планете и, как Маленький принц Сент-Экзюпери, лелеем свою сине-бело-голубую розу и смотрим в небо, где звезд не меньше, чем медалей у петербургских мальчишек. Мы – «Зенит», за который, по данным социологического исследования международной компании GfK, болеют те самые девятнадцать миллионов россиян. И нам это действительно нравится.

Я бесконечно благодарен людям, которые помогли написать эту книгу. Спикерам Владимиру Савину, Алексею Стрепетову, Вячеславу Мельникову, Юрию Желудкову, Владимиру Клементьеву, Сергею Веденееву, Михаилу Бирюкову, Анатолию Давыдову, Юрию Герасимову, Борису Чухлову, Александру Канищеву, Илье Черкасову, Вячеславу Малафееву, Виктору Файзулину, Владимиру Быстрову, Властимилу Петржеле, Анатолию Тимощуку, Михаилу Кержакову, Владиславу Радимову, Игорю Данилову, Дмитрию Радченко, Александру Куртеяну, Константину Лепехину, Алексею Игонину, Ивице Крижанацу, Константину Зырянову, Максиму Мосину, Александру Макарову, Максиму Бокову. Журналистам Михаилу Григорьеву, Юрию Лукосяку, Татьяне Копыловой, Борису Тосуняну. Комментатору Павлу Богданову, председателю президиума Российской ассоциации спортивных комментаторов Алексею Ефимову, режиссеру Игорю Копылову. Своим родным и близким, сотрудникам клуба и болельщикам петербургской команды. Светлая память бывшему футболисту и тренеру «Зенита» Вадиму Григорьевичу Храповицкому, рассказавшему для этой книги массу историй всего за две недели до ухода из жизни. Вспомним и порассуждаем о «Зените» вместе. Как и всегда.

Я создаю в своем воображении собирательный образ ленинградской семьи. Глава семейства – интеллигент среднего роста с уставшими, прячущимися под очками в дешевой коричневой оправе глазами. Зрение подсело от работы над чертежами в конструкторском бюро и полуночного чтения журналов «Иностранная литература» и «Новый мир» на прокуренной шестиметровой кухне. Он ленинградец в третьем поколении: бабушка жила на пересечении улицы Римского-Корсакова и канала Грибоедова и, возможно, закладывала фамильное серебро у Алены Ивановны. Процентщице Достоевского, никоим образом не старухе, было всего шестьдесят – сейчас в этом возрасте женщины только выходят на пенсию. Он хорошо образован, круг интересов охватывает филателию и физическую культуру. (К спорту в Советском Союзе приобщают принудительно: например, кардиохирург Юргис Бредикис письменным распоряжением выгонял подчиненных на утренние пробежки.) Игровые виды спорта наш герой предпочитает индивидуальным. Интерес к водному поло подогрела Олимпиада в Москве, где сборная СССР в политическом противостоянии с югославами и венграми выиграла золотые медали. После баскетбольного финала мюнхенской Олимпиады он, как каждый советский мальчишка, на уроке физкультуры изображал Александра Белова, не ведая, что тот живет совсем рядом, на Зверинской улице, в двух шагах от ленинградского зоопарка. Футболом увлекался с детства, по-ребячьи хвастаясь, что обыгрывал соперников на «носовом платке». «А теперь – телевизор, газета, футбол» – старая мама действительно довольна и по-прежнему охотно приезжает в гости на выходные.

Жена учит детей. Она строга и властна даже томными домашними вечерами. Красавица – годы не уберегли от морщин, но оставили чувственный ярославский шарм: кокетливая улыбка уголком бирюзовых глаз, тонкие, чуть неровные губы – художник, допустивший едва заметную помарку на последнем мазке, явно отвлекся на изгибы линий прелестной натурщицы. Летом носит ситцевое платье, голову прикрывает белой косынкой, зимой достает из платяного шкафа овчинный полушубок. Стройные модельные ноги мерзнут – покажите хоть одну девушку, прячущую соблазнительную голень в серых валенках. Раз в две недели по субботам и воскресеньям выходит в свет: театр, опера, филармония. Боится себе признаться, что по-прежнему мечтает о сцене, хотя театральная богема бесконечно далека от ее реальной, заполненной партами и тетрадями в косую линейку жизни. Днем она наблюдает, как девочки на переменах перевязывают друг другу огромные белые банты, а мальчики гоняют по коридору связанный из старых носков мяч, сдирая свежие заплатки на синих школьных брюках, а вечером, жаря рыбные котлеты, нехотя прислушивается к чуждым ее литературному слуху фамилиям – Бурчалкин, Маркин, Редкоус. Ее шокирует шутка только что пришедшей в школу выпускницы Ленинградского педагогического института: «Я хочу иметь ребенка от Володи Казаченка» – неслыханная дерзость, подлежащая осуждению на педсовете и комсомольском собрании.

У семьи, живущей в малогабаритной двухкомнатной квартире, двое детей. Мальчишки-погодки вечно ссорятся и даже играют в футбол за разные команды. Один вратарь, другой нападающий. Оба небесталанны, но упрямы и неусидчивы. Спорят со старшими, дерутся со сверстниками, приносят тройки по математике и литературе. Сходятся в одном – болеют за одну команду, имя которой «Зенит» (Ленинград).

Я прогуливаюсь по Свердловской набережной, от Большеохтинского моста, заложенного в честь двухсотлетия победы в Полтавской битве, к центру Санкт-Петербурга. Сизая Нева, с апреля по ноябрь заигрывающая с зеваками развесистыми белыми кудряшками, делает в этом месте небольшой изгиб. Ее очертания – словно фигура Евпраксии Вульф в воспоминаниях Пушкина: «То ли у нее талия двадцатипятилетнего мужчины, то ли у меня пятнадцатилетней девушки». На одном из первых изданий «Евгения Онегина» Александр Сергеевич изображен на берегу Невы, правда, повыше, напротив Петропавловской крепости. Говорят, ему не понравился незамысловатый эскиз – у великих высокие требования. Я живо представляю прогуливающегося по гранитным набережным Пушкина, но думаю о своем. В блокаду из невской полыньи рядом с дальней от Зимнего дворца ростральной колонной брала воду моя бабушка. Двести лет назад на Сенатскую площадь, нынче любимое место молодоженов, вышли декабристы. История императорской России могла бы развиваться по другому сценарию, если бы Каховский не выстрелил в Милорадовича, а князь Трубецкой не отвернулся от соратников. Пути Господни неисповедимы.

Прямо напротив, на левом берегу Невы, раскинулся Смольный монастырь, в архитектурный ансамбль которого по замыслу Растрелли входила громадная колокольня с отлитыми в Москве колоколами. Денег не хватило, и тогдашняя окраина Санкт-Петербурга, наполненная ароматом просмоленных кораблей, так и не получила новую небесную доминанту. По правую руку – кроваво-красные кирпичные здания Ленинградского металлического завода, основанного в 1857 году купцом Сергеем Нефедьевичем Растеряевым. В восьмидесятых у ЛМЗ была суровая детская футбольная команда, нещадно бившаяся в первенстве Ленинграда с нами, торпедовскими мальчишками. Мы не любили выезды к вечно подковывавшим нас металлистам, но непременно давали сдачу на своем стадионе на улице Бабушкина. Помните, пацаны, кто еще живы?

Первые взрослые футбольные коллективы на ЛМЗ появились весной 1925-го. Играли между собой, цех на цех, ездили в гости к командам других ленинградских фабрик и мануфактур. Заводской футбол в советские времена не уступал современной второй лиге – я сам был свидетелем побоищ на гаревых и земляных ленинградских полях. Мой дядя Анатолий Геннадьевич Косарев, токарь высшего разряда самого режимного ленинградского предприятия, водил меня на матчи своей команды, за которую выступал на позиции центрального защитника. Однажды после игры, на зависть всем правобережным мальчишкам, он подарил мне красные спортивные трусы с напечатанным масляной краской номером 2. Много лет спустя я стал ассоциировать эту двойку с одним из моих любимых футболистов «Зенита», Владиславом Радимовым. Те красные трусы, на пять размеров больше моего, я бережно хранил на выделенной мне полке общего шкафа в гостиной дома на Искровском проспекте. Ну, если честно, не совсем бережно – у меня всегда был кавардак и в шкафу, и в душе. Но я очень гордился своим первым по-настоящему боевым спортивным трофеем, сыграв в спортивных трусах дяди Толи только раз, лет в двадцать пять.

Именно от ЛМЗ берет начало история «Зенита». Приказ по петербургскому клубу «Об исторической дате рождения футбольного клуба “Зенит”», подписанный Виталием Мутко, я видел своими глазами. Датой 25 мая 1925 года мы обязаны журналисту, автору и ведущему телевизионной программы «Зенит XXI», в ту пору руководившему пресс-службой петербургского клуба, Леониду Борисовичу Генусову. Однако ведущий историк советского и российского спорта, член Международной федерации истории и статистики футбола, сын партизана-связиста Особого Ленинградского партизанского отряда, возглавляемого Валентином Борисовичем Савченко, Юрий Павлович Лукосяк по-прежнему вступает в дискуссию.

– Датой основания «Зенита» считаю 1931 год, – утверждает Лукосяк. – В своей книге «Летопись футбольного клуба “Зенит”» я поместил изображение документа юнкора Бодрякова, датированного маем 1925 года, а рядом разместил сканированную копию письма того же Бодрякова от августа 1925-го с признанием «не все, что было задумано, оказалось выполнено». По мнению возглавлявшего на «Красной заре» физкультурное движение Сергея Вениаминовича Якобсона, за предприятия могли выступать только те, кто на них работает. И фактически команда мастеров, впоследствии получившая название «Зенит», появилась на ЛМЗ лишь в 1931 году!

– Да, но коллективы ЛМЗ выступали в ленинградских соревнованиях в начале двадцатых годов, – робко пытаюсь возразить Юрию Павловичу я.

– Только в проводимых профессиональными союзами! – эмоционально парирует Лукосяк. – Бухгалтерские отчеты комиссии по культуре, занимавшейся спортом при профкоме ЛМЗ, свидетельствуют о том, что деньги тратились на народные лодки (пристань на Неве находилась напротив центрального заводского входа), шахматы и шашки. На ЛМЗ в двадцатых годах собственного футбола не было! Ветераны признавались мне, что не имели никакого отношения к заводу, а жили рядом с предприятиями, получали там продовольственные пайки и выступали за эти предприятия.

Победа в Кубке России 1999 года открыла «Зениту» путь в Кубок УЕФА. Для дебюта в европейском турнире команде предстояло подать в штаб-квартиру Союза европейских футбольных ассоциаций пакет нормативных документов, в том числе отсутствовавшую до того времени историческую справку.

– С подачи Виталия Леонтьевича Мутко и Петра Алексеевича Трескова мы планировали принять некое коллегиальное, временное, как говорил сам Мутко, решение, однако к единому мнению так и не пришли, – рассказывает Лукосяк.

Точку в жарких дискуссиях поставил Леонид Борисович Генусов, в качестве даты образования «Зенита» предложивший зафиксировать 25 мая 1925 года.

– Сроки сдачи документов в УЕФА поджимали, – рассказывал мне Леонид Борисович, – времени оставалось мало, спорить можно было до бесконечности, поэтому один из моих аргументов – отметить в 2000 году круглую дату, семидесятипятилетие «Зенита» – оказался решающим.

Эту дату за точку отсчета примем и мы. В 1931 году коллектив ЛМЗ дебютировал в первенстве Ленинграда, на следующий год вышел в полуфинал I Всесоюзной спартакиады профсоюзов, в 1935-м стал финалистом Всесоюзного первенства ВЦСПС. Интерес болельщиков к профсоюзным соревнованиям был высоким, о чем свидетельствует один из любимых фильмов моего детства, «Запасной игрок». В мае 1936-го ленинградский клуб под названием «Сталинец» стартовал в группе Б первого чемпионата Советского Союза. Лучшим бомбардиром команды стал Виктор Смагин, на счету которого и первый хет-трик в истории будущего «Зенита». Тренировочная база ленинградцев располагалась в Полюстровском парке. Десять лет спустя расширявшийся ЛМЗ застроил стадион имени Красного спортивного интернационала новыми корпусами, а футбольная команда переехала на стадион имени Владимира Ильича Ленина, столетний юбилей которого мы тоже будем отмечать в 2025 году. «Сталинец» использовал в своей форме синий, голубой, белый и зеленый цвета.

В феврале 1939 года ЛМЗ был передан в ведение Наркомата вооружений, а после реорганизации профсоюзов и физкультурных обществ «Сталинец» переименовали в «Зенит». В 1940 году появился первый логотип команды, с винтажной буквой «З» стреловидного контура. Последний довоенный матч «Зенит» провел 17 июня 1941 года – на стадионе имени Ленина зенитовцы впервые в своей истории взяли верх на столичным «Спартаком». 22 июня «Зенит» должен был играть с харьковскими спартаковцами, однако 7-й чемпионат СССР сначала был остановлен, а затем в связи с объявленной мобилизацией досрочно завершен. При обороне Ленинграда погибли зенитовцы Николай Салостин, Валентин Шелагин, Борис Ивин, Самуил Козинец, Николай Лапеко. В первую блокадную зиму умерли Аркадий Ларионов и Леонид Дорофеев.

Современный зенитовский мейнстрим – это успех и трофеи, но и для меня «Зенит» – это персонифицированная история. Все сотрудники клуба, независимо от уровня медийности (знаю людей, сознательно избегающих публичного внимания), внесли вклад в развитие петербургского клуба и всего отечественного футбола. Сапожники на базе, своими грубыми от постоянного контакта с кожей и кремами руками настраивавшие главный инструмент любого футболиста – бутсы. Повара зенитовской базы в Удельном парке, борщи которых я каждый раз уплетал с завидным аппетитом, администраторы, помогающие исправно работать сложному механизму внутренней кухни «Зенита». Водители старенького зенитовского автобуса, подбрасывавшие меня до ближайших остановок общественного транспорта. Секретари, прежде вежливо отвечавшие на телефонные звонки и добросовестно рассылавшие информацию, а теперь на сотни адресов отправляющие электронные письма. Детские тренеры, вкладывающие в работу всю свою зенитовскую душу. Ветераны, каждый из которых вписал в историю клуба свои буквы, строчки, страницы и главы – кому сколько было отмерено.

«Зенит» – это уникальный, легендарный, с разносторонними интересами, от мотокросса до артефактов Финской и Второй мировой войны, фотограф старой советской школы Вячеслав Евдокимов, фиксирующий самые прекрасные футбольные мгновения. Это выпускник факультета журналистики Санкт-Петербургского государственного университета, а ныне пресс-секретарь «Зенита» Антон Макаренко. Он, родившийся в Ленинграде и впитавший дух советской эпохи, пришел в клуб еще студентом, а первым тренером, с которым ему довелось работать, стал Владимир Александрович Казаченок. Тот самый «Казак», портрет которого, вырезанный из пахнущего типографской краской свежего номера «Футбол-Хоккея», висел на стене моей маленькой комнаты. Макаренко возглавил пресс-службу «Зенита» в непростое для клуба время, на экваторе сезона Роберто Манчини. С первым сезоном Семака должность руководителя пресс-службы неофициально приобрела более высокий статус – пресс-секретарь. Каждое, пусть и не столь частое, заявление пресс-службы воспринималось как не просто официальный комментарий, а серьезный клубный посыл по той или иной проблеме. Макаренко никогда не скрывал, что многому научился у своих предшественников: Алексея Петрова и Алексея Блинова, Евгения Гусева, Дмитрия Циммермана.

Старая журналистская школа органично сочеталась с профессиональным образованием и современным взглядом на медиа, что стало одним из основных факторов открытости «Зенита»: даже в кризисных ситуациях клуб не закрывался от прессы и продолжает возглавлять рейтинг самых упоминаемых профессиональных клубов России в информационном пространстве. Важнейшую роль в развитии медианаправления «Зенита» играет директор по коммуникациям Жанна Дембо, в работе которой сочетается истинная петербургская интеллигентность и высочайший профессионализм. Верой и правдой служит «Зениту» оператор Алексей Андреев. Ему пророчили профессиональную карьеру футболиста, но он, как и я, волею обстоятельств добрался лишь до уровня первенства Ленинграда. Андреев снимал репортажи для программы Леонида Генусова «Зенит XXI», шестнадцать лет отработал оператором главной команды, а сейчас успешно трудится в аналитическом отделе «Газпром»-Академии. Креативный, по-хорошему дерзкий, глубокий и эффектный образ «Зенита» создается видеослужбой клуба, возглавляемой Валерием Щедринским. С этим замечательным парнем мы работали над программами «Футбол Pro&Contra» и «Футбольные истории» на телеканале 100ТВ. Валера ходил на все матчи «Зенита», а последние годы делает блестящие хайлайты и видеоролики, набирающие миллионные просмотры в социальных сетях.

«Зенит» – это и его массмедиа. Мнения о петербургском клубе, высказываемые непохожими по характеру и темпераменту коллегами, разного возраста и с разными системами жизненных координат, способны удовлетворить изысканные вкусы самого требовательного читателя. «Зенит» не стал бы таким же брендом моего родного города, как Эрмитаж и Дворцовый мост, если бы о нем с чистой, порой безответной любовью не рассказывали петербургские журналисты. Петербургскому клубу отводятся газетные полосы ведущих спортивных изданий, ему посвящаются телевизионные передачи, о нем снимаются документальные фильмы. Журналисты сопровождают команду на клубных мероприятиях, трясутся в поездах, томятся в ожидании рейсовых самолетов. С водителем Максимом Мудровым на бывшей «шестерке» Геннадия Поповича мы приезжали на базу «Зенита» в Удельном парке на интервью с Юрием Андреевичем Морозовым, а затем по просьбе главного тренера мчались, не разбирая светофоров, по каким-то срочным делам в офис клуба на улице Некрасова.

Первые телевизионные репортажи о зимних сборах в Испании, Чехии и Турции делал автор и руководитель программы «Зенит XXI» Леонид Борисович Генусов. Летопись «Зенита», приуроченную к первому российскому чемпионству, написал Юрий Павлович Лукосяк. Гениальную, на мой взгляд, монографию «Наш “Зенит”» в 1985 году выпустил Юрий Коршак. Разносторонне писали о «Зените» Юрий Исаакович Бржежинский и Сергей Струнин. Оперативную информацию о петербургском клубе в «Спорт-Экспресс» и другие спортивные издания передавал так рано ушедший из жизни Саша Кузьмин. Лучшим спортивным комментатором считаю президента Российской ассоциации спортивных комментаторов Геннадия Сергеевича Орлова, проведшего сотни прямых репортажей о матчах «Зенита». Режиссером ленинградских телеэфиров неизменно являлся Эрнест Наумович Серебренников – это ему мы обязаны фирменным планом летящего в петербургском небе мяча, украшавшим каждую телевизионную трансляцию.

По-прежнему интересно рассказывают о «Зените» Иван Жидков, Михаил Григорьев, Кирилл Легков, Гоша Чернов, Сергей Бавли, Владимир Столяров, Павел Богданов, Алексей Антипов, Дмитрий Рябинкин, Сергей Циммерман, Борис Ходоровский, Татьяна Копылова, Максим Березницкий, Иван Лосев, Владимир Обухович. Талантливые, самобытные, преданные «Зениту» журналисты внесли бесценный вклад в популяризацию петербургского футбола. Помнить об этом в первую очередь должен сам «Зенит».

Особое место в истории клуба занимает Леонид Борисович Генусов, открывший мне дорогу в недра «Зенита». В мае 1999-го именно Генусов по указанию Анатолия Викторовича Давыдова выгонял меня, тогдашнего корреспондента 5-го канала, из-за ворот Романа Березовского, когда я записывал очередность и манеру исполнения одиннадцатиметровых ударов готовящимися к финалу Кубка футболистами петербургской команды. Леонид Борисович создал первый документальный фильм о современной истории петербургского клуба, пережившего очищение первой лигой и сделавшего самый сложный шаг к своему возрождению. «Зенит-95. Точка отсчета» – удивительно точное, атмосферное назидание потомкам. Программу Леонида Генусова «Зенит XXI» внимательно смотрели не только болельщики «Зенита», но и весь клуб. Юрий Андреевич Морозов благодарил нас за обзоры игр соперников, которые использовал при подготовках к матчам, – не с этих ли материалов начиналась современная аналитика? Игроки внимательно относились к рубрике «“Зенит” без обид», в которой Леонид Борисович со свойственной ему прямотой и тончайшим пониманием игры оценивал действия каждого футболиста. По программе «Зенит XXI» изучали градус общественного мнения и функционеры: однажды Виталий Леонтьевич Мутко отчитал меня, словно учитель первоклассника, за критику в адрес петербургской команды. «Хотите давать независимую экспертизу – летайте на игры самостоятельно!» – ругался Мутко после одного из критических сюжетов.

Леонид Борисович единолично определял творческую стратегию передачи, однако подолгу обсуждал с нами детали предстоящего эфира в кафе на улице Некрасова. Он уже тогда, в начале нулевых, делал вещи, которые сейчас кажутся обыденными: рассказ об игроках и их семьях, тактический разбор на макете, подсъем крупных планов мобильной камерой а-ля стэдикам с бровки «Петровского», флэш-интервью на поле. Помню, как на одной из планерок Генусов вспылил:

– Нам надо объяснять людям, почему не играет Куртиян!

– Так это ж надо разговаривать с Морозовым и самим Куртияном, – пытался парировать я, – а у них попробуй спроси.

– Поссориться с Куртияном? Значит, будем ссориться! Но болельщики должны знать о том, почему он не играет!

Во многом благодаря Генусову был создан Клуб болельщиков «Зенита», первым президентом которого стал Сергей Подгайный. Леонид Борисович продолжил снимать документальные проекты о петербургском клубе: «Зенит в бронзе», «Серебро для Питера». Спасибо «Зениту» за то, что труды Генусова востребованы по сей день. Светящийся от счастья Кержаков после матча «Зенит» – «Спартак» 30 июня 2001 года, несуразный забег Аршавина в Брэдфорде, эстетский гол Игонина в Виго и реакция сидящего на трибуне Геннадия Поповича – все это золотая история «Зенита», написанная Генусовым, снятая и озвученная сотрудниками его программы: корреспондентами Максимом Березницким, Павлом Богдановым, Иваном Жидковым, Татьяной Копыловой, режиссерами видеомонтажа Тимуром Инагамовым и Сергеем Ванчугиным, операторами Владимиром Шаляпиным, Владимиром Удаловым и Алексеем Андреевым. Не было бы великой летописи «Зенита» и без директора передачи Игоря Русакова, а также водителя Максима Мудрова.

– Для меня, влюбленной в футбол 18-летней девчонки, знакомство с Леонидом Борисовичем было пределом мечтаний, – вспоминает Татьяна Копылова. – И совершенно точно, что наша с ним встреча, которая переросла в многолетнюю крепкую и трепетную дружбу, не только определила мой профессиональный путь, но и оказала огромное влияние на становление меня как личности. Леонид Борисович был бесконечно добрым человеком, неиссякаемым оптимистом, но в то же время мог быть и резким, если точки зрения с оппонентом вдруг не совпадали. Не щадил глупцов и умел быть бескомпромиссным. Но при этом всегда оставался мягким, веселым и каким-то абсолютно своим с близкими людьми. Он всегда был рядом, даже в самые сложные периоды жизни, одним телефонным разговором мог подбодрить, привести в чувство и заставить вновь поверить в себя. И в этих разговорах не было никаких наставлений – только легкость, шутки, ирония и бесконечная вера. Я вспоминаю эти наши беседы, прожитые вместе смешные футбольные истории, которые он в сотый раз пересказывал так ярко, что каждый раз, как в первый, хотелось смеяться до слез. И ощущать очень приятное тепло от своей причастности к ним, от того, что этот потрясающий человек рядом, что он – твой друг.

«Зенит XXI» сменили новые проекты Леонида Борисовича: «Футбольные истории» и «Футбол Pro&Contra», которую Игорь Рабинер в своей замечательной книге «Правда о “Зените”» охарактеризовал как «лучшее ток-шоу о футболе на отечественном телевидении». Эта программа была номинирована на ТЭФИ и в решающем голосовании уступила победителю лишь несколько голосов. Цикл «Времена года Андрея Аршавина», на мой взгляд, стал самым трогательным в истории спортивной тележурналистики, а выездное интервью с Александром Кержаковым в Севилье дало невероятные для той поры доли и рейтинги.

Самой яркой командой в истории ленинградского футбола Генусов считал чемпионскую команду 1984 года.

– Ты знаешь, в чем ее секрет? – спрашивал меня Леонид Борисович.

– В чем же? – с притворным удивлением поднимал глаза я.

– В том, что им нечего было делить. Проблемы начались как раз тогда, когда стали распределять машины и квартиры. А в 84-м был чистый футбол. Вот и все.

Мы вместе трудились над фильмом Вячеслава Малафеева «Вся жизнь в перчатках» и комментировали матчи «Зенита» в сезоне 2017/2018 годов на 78-м канале. Его «Футбольные истории», посвященные людям российского футбола, фактически стали прототипом аналогичных выпусков на Матч ТВ. Передачи о Севидове, Быстрове, Лепехине, Семшове и Малафееве собирали у телевизоров внушительную зрительскую аудиторию. Теперь впору снимать «Футбольные истории» о самом Генусове. И когда-нибудь мы вместе с его сыном Борисом обязательно это сделаем. Генусов пришел в профессию спортивного журналиста, движимый романтичной любовью к футболу и «Зениту». Врач по образованию, практиковавший в городских больницах, он всю жизнь посвятил спорту. Никогда не убирал ноги из стыков. Изящно финтил и раздавал передачи в стиле Широкова.

В матче, организованном в «Газпром»-Академии Вячеславом Малафеевым, я опрометчиво начал игру от своих ворот рискованным пасом. Генусов перехватил мяч и мгновенно сделал пас в центр, откуда меня беспощадно расстрелял Владислав Безбородов. «Леша, так не бывает», – подмигнул мне Леонид Борисович. Мне оставалось лишь развести руками. Подобные ошибки сейчас допускает едва ли не каждый вратарь премьер-лиги.

Леониду Борисовичу нравилась публичность: он комфортно чувствовал себя перед камерой, имел широкий круг общения, охотно давал автографы, был активен в социальных сетях. При этом вел скромный образ жизни: рано просыпался, гулял с собакой, совершал пробежки, ездил на не самом популярном в России «ситроене». Знаю, искренне уважал Эрнеста Наумовича Серебренникова, а лучшим российским комментатором называл Юрия Альбертовича Розанова. Всем троим наверняка есть о чем поговорить на небесах.

Мы обменивались мнениями за три месяца до его трагической смерти – Леонид Борисович просил за одного из своих подопечных. Вот все его последние СМС: «Приглашаю Вас на запись программы ”Футбол Pro&Contra” в воскресенье, в 12:45, на телеканал 78». «Прошу дать прогноз на матч “Зенит” – “Оренбург”». В последние годы нас объединила любовь к детско-юношескому футболу. Генусов на чистом энтузиазме вывел созданный им и единомышленниками футбольный клуб «Город» на весьма приличный по петербургским меркам уровень.

В его тренерской карьере было два кубковых финала U-21: один, в Тихвине, он проиграл, другой, в 2017-м, выиграл. Он фонтанировал прогрессивными тренерскими идеями. «Атака, коллективный отбор, жесткие единоборства, чтобы искры летели из-под ног», – так в беседе со мной он характеризовал стиль возглавляемой им команды. Леонид Борисович понимал футбол тоньше некоторых молодых арбитров, с которыми после игр вступал в корректную дискуссию. Но в его последнем зимнем первенстве Санкт-Петербурга нервы не выдержали – 20 февраля 2021 года в матче с «Коломягами» он был удален с тренерской скамейки. Может, именно то несправедливое решение и стало роковым ударом по изношенному сердцу? Однажды он признался мне, что на ногах перенес инфаркт. Я уговаривал его взять паузу и пройти углубленное обследование, однако Леонид Борисович лишь отмахнулся: «Пройдет».

Его пути с «Зенитом» разошлись в 2006 году: с приходом Сергея Александровича Фурсенко и последовавшей реорганизацией штатного расписания возглавляемый Генусовым международный отдел был упразднен, а иного применения профессиональным качествам бесконечно преданного клубу человека тогдашнее руководство клуба не нашло. Жаль – знания, опыт и коммуникативные способности Леонида Борисовича могли быть еще долго полезны «Зениту». Однако он не терял связи с петербургским клубом: на его эфиры приходили Юрий Лодыгин, Константин Зырянов, Анатолий Тимощук и Вячеслав Малафеев. Мы спорили, бывало, ссорились, но в конце концов всегда приходили к общему знаменателю. Я бережно храню совместные фотографии, телевизионные архивы и его подарки – в трудные времена он, как старший товарищ, по-отечески заботился обо мне. У нас по-прежнему родственные души: на его глазах выросли мои дети, знаю, что и его внучка растет счастливой и успешной. Искренне благодарен Федерации футбола Санкт-Петербурга, присвоившей кубковому турниру среди молодежных команд имя Леонида Генусова.

Мой футбол начинался в дебрях Веселого поселка, шестьдесят лет назад являвшегося краем земного диска. Двадцать минут от дома до ближайшего метро «Площадь Александра Невского» на 160-м экспрессе, если повезет затиснуться в автобус в утренний и вечерний час пик, – обыденный маршрут для тысяч ленинградцев, мотающихся с городских окраин в исторический центр и обратно. Мяч, который мы гоняли прямо на залитых мазутом и заваленных строительным мусором площадках, улетал в болота в буквальном смысле слова: мы, шестилетки, не отличались точностью ударов, а местные топи напоминали Гримпенскую трясину. Костры, обрывки электрических кабелей, свинцовые аккумуляторы, железная арматура, грузовые машины и, словно гигантские цапли, башенные краны – вот что такое Веселый поселок начала семидесятых годов. Подобными пейзажами щеголяли все городские новостройки, в том числе 19-й квартал на Гражданке, на улице Верности, от которой до ближайшего метро надо было трястись минут сорок на трамвае. Именно там в 1968 году благодаря усилиям Дмитрия Николаевича Бесова открылась первая специализированная ленинградская футбольная школа.

– Тренировались в «Смене», учились в 473-й школе, – вспоминает Владислав Радимов. – Детские эмоции? Обычные, как у любого ребенка, – с радостью при первой возможности бежали играть в футбол. Счастливое советское футбольное детство. С тренерами проводили, наверное, больше времени, чем дома, – с восьми утра до восьми вечера. Тренер был как второй отец.

– Я мог выйти тренироваться в три часа ночи и получать от этого удовольствие, – рассказывает Владимир Быстров.

– Занятия в «Смене» были мне в радость, – говорит Вячеслав Малафеев. – До сих пор помню вечера, на которых торжественно награждали игроков и команды. Мы ездили на турниры в разные города, выигрывали, проигрывали, но в футбол всегда играли с удовольствием. По субботам проходили индивидуальные вратарские тренировки. Замечательное время в прекрасной футбольной школе!

Мне посчастливилось встречаться со многими наставниками «Смены». С легким, общительным Андреем Горловым мы пересеклись в пионерском лагере «Ласточка» летом 1993 года – не тогда ли он готовил к победе в чемпионате России команду десятилетних мальчишек, в числе которых был будущий капитан «Зенита» Игорь Денисов? Лучший, на мой взгляд, селекционер «Смены» Владимир Васильевич Варламов тепло приветствовал меня на пороге основного здания – так строгий, но открытый гостям Страж ворот Фарамант встречал гостей Изумрудного города. Открывший миру Андрея Аршавина Сергей Владимирович Гордеев подробно отвечал на любые кадровые вопросы и охотно рассуждал о современных тенденциях развития детско-юношеского футбола. В состав рабочей группы, реформировавшей первенство Санкт-Петербурга, меня пригласил первый тренер Игоря Денисова и Владимира Быстрова Василий Александрович Костровский. Помню с виду сурового, сдержанного, но открытого для мальчишек Альберта Дзугурова, в 2006 году разбившегося в автокатастрофе на Московской трассе. С первым тренером Сергея Дмитриева и Сергея Кузнецова Геннадием Федоровичем Ермаковым, Царствие ему Небесное, нас свела судьба на начальном этапе программы «“Зенит” в школе», ставшей первым звеном филиалов Академии «Зенита». За нашу школьную команду тогда выступали сыновья итальянского миссионера, Франческо и Бернардо Агостиноне, вдвоем разрывавшие соперников 2004 и 2006 годов рождения. На первом первенстве Санкт-Петербурга среди школьных филиалов мы заняли третье место – и то лишь потому, что итальянцы попали под пресс физически более сильных парней. В 2024-м ушел из жизни старший тренер вратарей «Смены» Андрей Николаевич Михайлов, прошедший школу Владимира Павловича Савина. Сам Савин, которому нам с Вячеславом Александровичем Малафеевым посчастливилось помочь написать книгу «Вратарь», занимает в моей жизни особое место. Заслуженный тренер России, участник Великой Отечественной войны, голкипер команды ВМС, выступавшей в классе А чемпионатов Советского Союза пятидесятых годов, игравший против Федотова, Гринина и Пономарева, воспитавший Юрия Окрошидзе, Вячеслава Малафеева, Павла Дьяконова, он внес огромный вклад в становление ленинградского футбола. Он по-прежнему стойко переносит удары судьбы. 3 января 2024 года скончалась его верная спутница Мария Ростиславовна, с которой он познакомился в Москве на катке стадиона Юных пионеров. Она угощала меня овсяным печеньем и за чашкой чая рассказывала веселые истории из послевоенного прошлого. Мир ее праху. Сам Владимир Павлович рассказывал мне о патрулировавшей Финский залив кронштадтской эскадре и обороне Ораниенбаумского плацдарма. Он настоящий юнга Северного флота. Им, военным мальчишкам, надо поставить памятник, как стойким военным кораблям.

– Владимир Павлович сочетал в себе тренера, учителя, человека, близкого родственника, которого можно было назвать вторым папой, дедушкой, – рассказывает Вячеслав Малафеев. – Он полностью отдавал себя своим воспитанникам, не только помогал в спорте, но и делился собственным опытом, давал важные жизненные советы. Всем начинающим спортсменам хочу пожелать, чтобы им на пути встречались такие люди, как Владимир Павлович Савин и Михаил Юрьевич Бирюков, который уже на другом, взрослом этапе тоже дал мне очень многое.

– Сильных нападающих в пятидесятые годы было немало, – вспоминает Владимир Павлович Савин, – но тройка из ЦДКА, который в 1951 году выиграл чемпионат и Кубок СССР, – Гринин, Николаев, Демин – стояла особняком. Гринин обладал сильнейшим ударом, а Демин отличался непредсказуемыми действиями на футбольном поле. Но мы, команда Военно-морских сил, сыграли с армейцами вничью, 1:1. В чемпионате СССР я провел пятнадцать матчей, выручал команду, но в середине чемпионата получил травму и выбыл из строя. Помню дебют Яшина за «Динамо». После игры с тбилисскими одноклубниками, завершившейся тяжелой победой москвичей со счетом 5:4, Берия велел выгнать Льва Ивановича из команды: «Чтобы этого долговязого я больше не видел». Стрельцов? Талантище! Но о нем говорили просто: «Молодой дурачок».

– Как вы разглядели в невысоком мальчишке Славе Малафееве будущую звезду «Зенита»?

– Слава мне сразу понравился: быстрый, резкий, прыгучий. С помощью своей таблицы я спрогнозировал будущий рост Малафеева – метр восемьдесят шесть. Это параметры Льва Ивановича Яшина.

– Вы ошиблись на один сантиметр.

– Да, но такой же рост у Игоря Акинфеева, а Икер Касильяс еще ниже. Славу, начинавшего играть в поле, я уговорил сменить амплуа, а в дальнейшем его характер и трудолюбие сделали свое дело. Слава был ответственным и дисциплинированным спортсменом, мне же, имевшему за плечами опыт работы с Юрой Окрошидзе, оставалось только раскрыть его качества.

«Газпром»-Академия – ФК «Зенит», по праву подхватившая знамя и традиции «Смены», продолжает воспитывать петербургских мальчишек в заложенных Бесовым традициях. Ребята вместе с главной командой возлагают цветы к мемориалам города, участвуют в памятных мероприятиях, посвященных снятию блокады Ленинграда, смотрят исторические фильмы о «Зените» – в январе 2025 года в кинозале «Газпром»-Академии состоялся очередной показ документальной картины продюсера, председателя президиума Российской ассоциации спортивных комментаторов, лауреата ТЭФИ Алексея Ефимова «Зенит-1944. Время победителей». С мальчишками разных возрастов работают поигравшие в «Зените» Дмитрий Радченко, Вячеслав Родин, Александр Хохлов, интересные тренировки проводят Борис Купецков и другие талантливые специалисты. Яркую тренерскую карьеру начинает прошедший все ступени городского футбола Константин Анатольевич Коноплев, который в 2003 году на мой вопрос о своих самых сокровенных желаниях незатейливо ответил так: «Хочу сына второго». Мечты, как известно, в Петербурге сбываются.

Детский тренер – сложнейшая профессия, требующая не только профильных футбольных знаний и умений, но и высшего педагогического мастерства, владения методикой, компетентности в области возрастной деткой психологии, теории конфликтов, а также основ медицинских знаний. В моей жизни детский футбол тоже занимает особое место – наш «Прорыв» к своему десятилетнему юбилею, который мы отмечаем в один год с «Зенитом», выиграл уже двадцать трофеев. К нам приходят дети разных возрастов, с различной начальной подготовкой, но объединенные общими интересами и желанием развиваться в футболе. Мы не только про спорт – проекты «“Прорыв” читает Пушкина», «“Прорыв” читает Лермонтова», посещение Санкт-Петербургской академической филармонии, тематические экскурсии и другие творческие мероприятия позволяют нам создавать комфортные условия для гармоничного развития личности. Самые талантливые воспитанники «Прорыва» получают возможность продолжать свое футбольное образование в лучших школах Санкт-Петербурга, в том числе в «Газпром»-Академии. Все мы, конечно, поддерживаем «Зенит», таким образом внося свой вклад в воспитание нового поколения петербургских болельщиков.

– Моим первым тренером в Кингисеппе был Василий Иванович Бутаков, – вспоминает Михаил Кержаков, – а в СДЮСШОР «Зенит» меня воспитывали Николай Евгеньевич Ларионов, тренер команды 1987 года рождения, тренер вратарей Алексей Анатольевич Поликанов, поставивший мне вратарскую школу. Бесконечно благодарен людям, заложившим мою профессиональную базу.

В Санкт-Петербурге никогда не утихнут споры о своих воспитанниках. Мы, дети восьмидесятых, видевшие, как выигрывают чемпионат Советского Союза выпускники «Смены» и СДЮСШОР «Зенит», следившие за ребятами из «Московской заставы», «Приморца», «Кировца», «Электросилы», «Турбостроителя», не перестанем мечтать о бьющихся за стрелку и играющих за дворцы и колонны ребятах с нашего двора. Но современный «Зенит» расширяет границы и всегда четко транслирует свою позицию: клуб должен приносить городу и стране победы и трофеи, искусственно подтягивать молодежь к основному составу не будет, двигателем спортивного прогресса в «Зените» остается здоровая, прозрачная конкуренция. И тем не менее советую «Зениту» прислушаться к общественному мнению, принять во внимание позицию коллективной тренерской мысли футбольного Санкт-Петербурга и со временем поставить задачу доводить до основного состава самых талантливых выпускников Академии. Возможно, в будущем такую задачу действительно поставят перед «Зенитом», однако на данный момент ее нет. И клуб имеет на это полное право.

В любом случае «Газпром»-Академия по праву считается одной из лучших в России. «Зенит» ежегодно увеличивает инвестиции в собственную школу, благодаря чему открываются новые филиалы, растет количество и качество занимающихся детей. Повышается престиж Академии за рубежом – детско-юношеские команды клуба охотно приглашают на престижные международные турниры, а сама Академия ежегодно проводит в Санкт-Петербурге десятки представительных соревнований. Развивается инфраструктура, расширяется социальное партнерство, повышается квалификация тренерских и медицинских кадров – все это делает Академию по-настоящему успешным подразделением петербургского клуба. Но, опять же, выпускному классу никто не гарантирует прямой дороги в основной состав чемпиона России, хотя «Зенит» по-прежнему остается лучшим клубом страны по количеству воспитанников, играющих в ведущих лигах Европы. И тем не менее подчеркну: все талантливые воспитанники находятся в поле зрения тренерского штаба главной команды, дальше вступают в силу законы естественного отбора.

Мне не довелось сыграть за «Зенит», но я лично знаю тренеров, воспитавших Далера Кузяева, Михаила Кержакова, Дмитрия Чистякова. Уверяю вас – для наставника нет большей радости, нежели успех его воспитанника. Я внимательно слежу за своими ребятами, перешедшими в «Газпром»-Академию, искренне желаю им закрепиться в составе родного клуба. Может быть, поколение 2012 и 2013 годов рождения и повторит путь Клементьева, Желудкова, Быстрова и Денисова?

Война принесла горе в дом каждой советской семьи. В январе 42-го пришла похоронка на моего деда по маминой линии – «Извещение № 197»: «Ваш муж, Лобанов Алексей Васильевич, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, умер от ран 28 января 1942 года. Похоронен Ленинградская область, Мшинский район, рабочий барак». Второй дед, Кузьма Андреевич Андрианов, кавалер орденов Ленина и Боевого Красного Знамени, впоследствии заслуженный учитель РСФСР, директор Галичского педагогического училища, командовал артиллерийской батареей, получил тяжелое ранение в голову. Бабушка и мама прожили в блокадном Ленинграде с первого до последнего дня. Проспали отъезд в эвакуацию, но несработавший из-за лютого холода в комнате коммунальной квартиры на Мытнинской набережной будильник спас им жизнь – эшелон разбомбили немецкие самолеты. Бабушка, Клавдия Николаевна, на три части делила пятилетней дочке те самые 125 блокадных граммов – завтрак, обед, ужин. Поддерживала силы девочки чудом появлявшимся в доме глицерином. Однажды маленькая Лида съела весь дневной паек за один раз и уснула после выпитого пузырька трехатомного спирта. Бабушка пришла домой с работы, собрала хлебные крошки, укрыла дочь одеялом и тихо заплакала. Такое по-настоящему страшное слово – блокада. В нашей семье жива легенда о том, как родственники, воевавшие на Ленинградском и Волховском фронтах, в январе 1943 года встретились лицом к лицу при прорыве вражеского кольца под Шлиссельбургом. А другая бабушка, Галина Павловна Самойлова, изображена на картине, написанной прямо по ходу праздничного салюта 27 января 1944-го. Маленькая девочка в белом полушубке стоит на первой ступеньке здания Биржи. Поищите.

– Мы жили за Зверинской улице, в сентябре 43-го я ходила в первый класс, – рассказывает Галина Павловна. – Мой отец, Павел Семенович, очень любил футбол и был завсегдатаем стадиона Ленина. Сидели мы на определенных местах деревянной трибуны. Во время бомбежек и артобстрелов в район стадиона попала то ли бомба, то ли осколки снарядов. Часть трибун сгорела, остальные были разобраны на дрова. Помню, что поле заросло бурьяном и крапивой – мы там часто играли.

Судьба надолго развела игроков «Зенита». В Ленинграде остались ветераны команды – одни отправились в военкомат, чтобы уйти на фронт, другие водили машины по «Дороге жизни», третьи работали на ЛМЗ. По распоряжению властей завод имени Сталина полному выводу из Ленинграда не подлежал, поэтому числящихся при нем спортсменов, в том числе команду мастеров по футболу, в июле 41-го перевели в штат Государственного оптико-механического завода и в том же месяце эвакуировали под Казань. «Мы работали лесорубами, плотниками, слесарями по двенадцать, четырнадцать часов в сутки, – в своей книге «В воротах “Зенита”» вспоминал голкипер Леонид Иванов, – на футбол времени не оставалось».

8 сентября 1941 года началась блокада Ленинграда.

– Накануне войны произошла очередная профсоюзная реформа, – рассказывает Юрий Лукосяк, – были уничтожены ленинградские профсоюзные команды «Авангард» и «Красная заря», из которых и перешли в «Зенит» некоторые игроки. Состав был очень приличный – Пека Дементьев, Орешник, Бодров и другие сильные ребята. Во время войны оставшиеся в Ленинграде футболисты работали на заводах, чуть ли не танками занимались, остальные были эвакуированы. В Казани оказались не только зенитовцы, но и футболисты «Спартака», московского и киевского «Динамо».

Оставшиеся в живых ленинградские футболисты (в первый год войны погиб ушедший добровольцем на фронт, игравший в основном составе «Сталинца» защитник Самуил Козинец) весной 1942-го приняли участие в серии блокадных матчей. В первой встрече на стадионе «Динамо» на поле выходили защитники довоенного «Зенита» Георгий Медведев, Петр Горбачев, нападающие Николай и Иван Смирновы, полузащитники Зябликов, Мишук, Лебедев. В воротах играл будущий капитан обладателей Кубка СССР 1944 года Иван Куренков. В 1943 году «Зенит» перевели в подмосковный город Королев. Состав команды пополнил невероятно талантливый Сергей Сальников, возглавил коллектив выводивший в финал Кубка Советского Союза ленинградскую «Красную зарю» Константин Лемешев.

После победы в Сталинградской битве в Великой Отечественной войне наступил перелом. Государственный комитет обороны выпустил распоряжения о перевооружении бронепоездов, восстановлении Сталинградского тракторного завода, восстановлении Волжского и Каспийского флотов, усилении и развитии авиации дальнего действия, а Всесоюзный комитет по делам физической культуры и спорта при Совете народных комиссаров СССР весной 1944 года предложил возобновить проведение чемпионата Советского Союза по футболу. Однако инициатива не получила поддержки у руководства страны – война продолжалась, ни города, ни команды не были готовы к проведению соревнований.

– Тогда председатель Государственного совета по физической культуре и спорту Василий Снегов обратился с письмом к Клименту Ворошилову с просьбой содействовать проведению Кубка Советского Союза, – рассказывает Юрий Лукосяк. – Вот эта инициатива была поддержана, решение о проведении кубкового турнира было принято 20 июня 1944 года, соревнования стартовали менее чем через месяц.

В предыдущем турнире, состоявшемся в 1939 году, ленинградский «Сталинец» уступил в финале московскому «Спартаку» со счетом 1:3. В пятом Кубке СССР выступали 24 команды из пяти союзных республик: РФСФР, Украины, Азербайджана, Армении и Грузии. «В этом розыгрыше многое определяется жеребьевкой, – вспоминает в своей книге «В воротах “Зенита”» Леонид Иванов, – и для «Зенита» она оказалась неудачной: в первом же матче нас ожидала встреча с трехкратными чемпионами страны, московскими динамовцами, среди которых играли тогда такие мастера, как Михаил Семичастный, Константин Бесков, Василий Трофимов и другие. Мы должны были играть с ними 30 июля на своем поле».

В 1/16 финала «Зенит», который к тому времени покинул замученный травмами, лишившийся из-за бомбежек дома в Ленинграде Пека Дементьев, обыграл первый состав московского «Динамо» – тех самых динамовцев, которые год спустя станут чемпионами СССР и совершат триумфальное турне по Великобритании. В матче, завершившемся со счетом 3:1, счет голам «Зенита» в розыгрыше кубка открыл Виктор Бодров. В следующем раунде «Зенит» в тяжелейшей переигровке взял верх над «Динамо-2», победный мяч забил Алексей Ларионов. В четвертьфинале с динамовцами Баку, выигранном зенитовцами с минимальным преимуществом, 1:0, безупречно сыграл Леонид Иванов. Полуфинал со «Спартаком» был ознаменован двумя незабитыми пенальти – у «Зенита» не забил Виктор Бодров, у спартаковцев промахнулся Георгий Глазков. «Встаю посредине ворот. Что делать? Что предпринять? Глазков не торопится, – вспоминает Леонид Иванов в книге «В воротах “Зенита”», – разбегается, по замаху вроде будет бить в правый угол. Я прыгнул, но мяча даже не коснулся. Встал и увидел сконфуженного Глазкова. Мяч вообще не попал в ворота и улетел куда-то далеко, на трибуны. Выдержка и хладнокровие на сей раз изменили Георгию, так бесславно он никогда не бил пенальти». Сто двадцать минут игрового времени не выявили победителя, 2:2, фаворитом переигровки считался «Спартак», встреча вновь перешла в дополнительное время, на 97-й минуте которого после поданного Сергеем Сальниковым углового отличился Борис Чучелов – 1:0. На имя Константина Лемешева в тот же день поступила телеграмма из Ленинграда:

МОСКВА ВЦСПС БЕЛЕЦКОМУ ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ ТРЕНЕРУ ЗЕНИТА ТОВАРИЩУ ЛЕМЕШЕВУ РАДУЕМСЯ ЗА ОДЕРЖАННУЮ ПОБЕДУ В ПОЛУФИНАЛЕ ЗПТ УВЕРЕНЫ ЗА УСПЕХ В ФИНАЛЕ ТЧК ЛЕНГОРКОМПАРТ /ПАВЛОВ/ Г. ЛЕНИНГРАД, СМОЛЬНЫЙ. ГОРКОМ ВКП(б)

Перед финальным матчем с ЦДКА «Зенит» Константин Лемешев предписывал игрокам восстанавливать силы на выделенных команде койках. Тренер ЦДКА Борис Аркадьев, напротив, дал армейцам повышенные нагрузки. ЦДКА мечтает завоевать первый трофей в своей истории. Козыри считавшихся фаворитами финала армейцев – домашние трибуны и мощнейшее нападение: два крайних форварда, Демин и Гринин, центральный нападающий Григорий Федотов, два полусредних – Валентин Николаев и Петр Щербатенко. Когда последнего в 1945 году заменил Всеволод Бобров, сформировалась элитная пятерка форвардов отечественного футбола.

27 августа 1944 года на стадион «Динамо» чудом попал Владимир Павлович Савин.

– Билета у меня не было, пошел на финал наудачу, – рассказывает Савин, – помогла военная форма, благодаря которой контролер пропустил меня на трибуны. В военные годы первенство Москвы не останавливалось, играли и по взрослым, и по младшим возрастам. В 1942 году я стал чемпионом столицы среди юношей, видел игру столичных армейцев, которые считались явными фаворитами финального поединка.

«Не обошлось и без курьеза, – вспоминает Леонид Иванов в своей книге «В воротах “Зенита”», – приехав на стадион, Сережа Сальников обнаружил отсутствие в чемодане своих бутс. Даже обычно сдержанный и корректный Константин Иванович Лемешев побагровел. “Марш в машину и быстро в гостиницу!” – коротко бросил тренер. Не знаю до сих пор, как Сергею с виртуозом водителем удалось в считаные минуты совершить рейс до гостиницы и вернуться вовремя на поле». Начало игры затянулось на целых десять минут. Первый тайм проходит с преимуществом ЦДКА и завершается голом Гринина. Переполненный стадион ликует – поклонников армейцев на «Динамо» несоизмеримо больше, чем болельщиков «Зенита».

– При счете 0:1 поймал себя на мысли – ну все, ленинградцы проиграли, – вспоминает Савин.

Но матч продолжался. В перерыве Константин Лемешев сделал важную перестановку, переведя моторного Левина-Когана на позицию правого инсайда. Зашел в раздевалку «Зенита» министр оборонной промышленности СССР Дмитрий Федорович Устинов. Будущий Маршал Советского Союза был краток: «Ленинградцы, желаю победы». На 59-й минуте зенитовцы усилиями Чучелова сравняли счет, а вскоре Сергей Сальников из пределов штрафной второй раз поразил ворота ЦДКА – 2:1. Очередной блестящий матч провел Леонид Иванов.

– Леонид Григорьевич был очень крепким и сильным, – рассказывает Юрий Лукосяк. – По правилам того времени допускалась борьба с вратарем, можно было получить ногой по лицу, что не считалось нарушением правил.

В случайно найденном присутствовавшим на матче Львом Кассилем дневнике болельщика значится следующая запись:

«6 часов 52 минуты. Ну все, конец. По-моему, раньше времени свисток дали. Или это мои часы отстают. Прощай, кубок. Вот команды на центре выстраиваются. А мальчишки-то со всех сторон бегут. Нет, что ни говори, а выиграли, в общем, чистенько. По игре. Пойду-ка и я проберусь поближе и похлопаю ленинградцам. Да на кубок в последний раз погляжу. Хоть и надеюсь, что увидим мы его еще на нашем, московском поле».

Впервые Кубок Советского Союза по футболу завоевала немосковская команда. Несломленный, гордый «Зенит» стал символом отечественного спорта военного времени. «Команда моих земляков, футболисты ленинградского «Зенита», выиграли в этом году почетный футбольный приз, Кубок СССР по футболу, – рассказывал в газетном интервью автор Седьмой симфонии Дмитрий Шостакович, также побывавший на финальном матче. – Я горжусь этим, доволен, что молодые спортсмены, защитники родного города, вновь обрели свою спортивную форму».

В Ленинграде «Зенит» ожидал триумфальный прием. Автобус с открытым верхом проехал от Московского вокзала по Невскому проспекту, сделал левый поворот на Большую Морскую, откуда направился к Дворцу Труда, где состоялось торжественное заседание с участием руководства города, профсоюзов и трудовых коллективов. Зенитовцев наградили медалями «За оборону Ленинграда», почетными грамотами, путевками в санаторий и кожаными пальто. Праздничный банкет проходил на табачной фабрике имени Клары Цеткин. Существует красивая легенда, что во время банкета кубок, ныне хранящийся в музее московского «Спартака», кто-то из футболистов «Зенита» выпустил из рук, но обладающий невероятной реакцией Леонид Иванов в кошачьем прыжке спас хрустальную вазу. Левин-Коган считал эту историю досужим вымыслом, однако признавал, что Иванов был на такое способен.

До окончательной победы в Великой Отечественной войне оставалось менее одного года.

8 июля 1945-го в Ленинграде прошел парад Победы. Возле Кировского театра Ленинградскую гвардию встречал симфонический оркестр, вечером состоялся праздничный фейерверк.

– Салют в честь полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады мне запомнился больше, – признавалась моя мама, заслуженный учитель Российской Федерации Лидия Алексеевна Андрианова, – мы обнимались на улицах с совершенно незнакомыми людьми, радовались и плакали от счастья. Салют 1945 года помню, но не так отчетливо – свой, ленинградский, праздник мы уже отметили.

Город восстанавливали пленные немцы. Мама рассказывала, как однажды по Мытнинской набережной мимо нее проходила колонна конвоируемых солдат. В какой-то момент поравнявшийся с ней долговязый, худой молодой немец быстро сунул ей куклу, которую, видимо, взял на фронт из Германии в качестве талисмана. Мама, тогда восьмилетняя девочка, сильно засмущалась, но подарок приняла. Силиконовая кукла с тонкими, правильными чертами лица, бархатными волосами, в платье из настоящего немецкого ситца на долгие годы стала любимой маминой игрушкой. Дальнейшей судьбой немецкого солдата мама не интересовалась. Рассказывала лишь, что в январе 1946-го завершился Ленинградский судебный процесс над немецкими военными преступниками, восемь подсудимых были повешены на площади Калинина. Был ли в числе них тот долговязый фриц? Видимо, нет.

Город возвращался к мирной жизни: работали водопровод и канализация, восстановилась подача электричества, ходил общественный транспорт. Однако обстановка оставалась напряженной: сохранялась дозированная выдача продовольствия (карточную систему отменили лишь в декабре 1947 года), росла преступность.

– Нам не разрешали выходить из дома по одному, – вспоминает Галина Павловна Самойлова, – из дома в школу и обратно – только парами, лучше в сопровождении взрослых. Людей с нестабильной психикой вокруг было очень много.

У культовой многосерийной драмы «Ленинград 46» громкий анонс: «Остросюжетный сериал повествует о мужестве людей, живущих в страдающем от разгула преступности городе. Ленинград только что пережил блокаду и еще не оправился от голода, разрушений и смерти».

– Мы рассматривали то время в ракурсе уголовного розыска, – говорит режиссер сериала «Ленинград 46» Игорь Копылов, – я действительно много работал в архивах, где, например, нашел фотографию лета 1944 года – переполненный пляж на Финском заливе. Не стал бы рассматривать первые послевоенные годы в контексте конкретного художественного произведения, показывающего жизнь послевоенного Ленинграда сегментарно, сквозь призму работы правоохранительных органов. «Эра милосердия» братьев Вайнеров? В ней тоже есть доля художественного вымысла, хотя книга и основана на реальных событиях. Факт тот, что сложно было всей стране, и категорично утверждать, что в первые послевоенные годы в Ленинграде был разгул преступности, по-моему, не стоит. При этом в нашей картине объективно отражена вся драматичность работы послевоенной милиции.

В первом послевоенном матче в Ленинграде, состоявшемся 8 июня 1945 года, «Зенит» обыграл московский «Локомотив» со счетом 4:0 – дубль оформил Сальников, по разу отличились Пшеничный и Левин-Коган. В седьмом чемпионате СССР, который продолжался немногим более четырех месяцев, «Зенит» занял шестое место, отстав от третьей команды турнира, «Торпедо», на четыре очка. На пятой строчке в турнирной таблице финишировали поделившие очки с «Зенитом» (3:2 в первом круге, 0:2 во втором) ленинградские динамовцы. Домашние матчи «Зенит» проводил на «Динамо» (стадион имени Ленина был реконструирован в 1957 году), на дерби собиралось по двадцать тысяч зрителей. Во втором круге подопечные Константина Лемешева провели десятиматчевую беспроигрышную серию, однако в заключительном поединке крупно уступили будущему чемпиону, московскому «Динамо», 0:5. Не забивший пенальти «Спартаку» в полуфинале Кубка СССР 1944 года Виктор Бодров не реализовал и два одиннадцатиметровых в ворота Дмитрия Хомича, который через два месяца получит прозвище «Тигр» за феноменальную игру в турне по Великобритании. Костяк «Зенита» по-прежнему составляли обладатели кубка, да и забивали в основном те же: Сальников, Чучелов (по 11 мячей), Бодров (5). Пять голов было на счету и вернувшегося в команду после войны нападающего Александра Федорова.

9 октября 1945-го реванш за поражение в кубковом финале взял ЦДКА. После фиаско в полуфинале (7:0 в пользу армейцев) был отправлен в отставку Константин Лемешев. В 1946 году уже под руководством Михаила Бутусова «Зенит» провел первые международные матчи: в Финляндии на спортивном празднике ассоциации рабочих Финляндии (TUL) ленинградцы обыграли местную сборную (5:0 и 2:0) и сборную Стокгольма 4:0. В первой группе чемпионата СССР «Зенит» занял девятое место.

Трагическая смерть Константина Лемешева (наставник обладателя Кубка СССР 1944 года скончался от острой сердечной недостаточности вскоре после матча со сталинским «Шахтером» 21 сентября 1950 года) перевернула очередную страницу в истории ленинградского «Зенита». Наступили смутные времена: менялись игроки и тренеры (за семь лет пять специалистов), команда показывала средние результаты в чемпионате Советского Союза, лучшим достижением в Кубке стал выход в полуфинал сезона 1954 года. Вернуть кубок в Ленинград зенитовцам не удалось, хотя команда Николая Люкшинова была очень близка к повторению успеха десятилетней давности: 16 октября в полуфинальном поединке с киевским «Динамо» при счете 0:0 ленинградцы пропустили решающий мяч за семь минут до окончания дополнительного времени. Возможно, сказалось отсутствие участника хельсинкской Олимпиады Фридриха Михайловича Марютина, который в августе того же года принял участие в разгроме киевлян в домашнем поединке чемпионата Советского Союза (3:0). Марютин стал одним из первых зенитовцев, получивших звание заслуженного мастера спорта СССР. В 211 матчах за «Зенит» форвард забил 46 мячей и, вполне вероятно, продолжил бы карьеру в «Зените», не получи он в 1956 году тяжелую травму.

– Фридрих Михайлович – игрочище! – вспоминал Вадим Григорьевич Храповицкий. – Их дуэт с Сашенькой Ивановым был просто фантастическим!

Храповицкий, ушедший из жизни 7 марта 2025 года, сам был прекрасным нападающим. Он на легком шагу, словно пантера, барражировал по всему фронту атаки, терзал защитников, постоянно держал в напряжении вратарей соперников. Храповицкий являлся одним из лучших крайних форвардов Советского Союза, сыграл за «Зенит» 138 матчей, забил 36 мячей, после окончания карьеры работал помощником Германа Зонина, Юрия Морозова, Павла Садырина и Станислава Завидонова. Мы пересеклись на съемках проекта «Зенит-1944. Время победителей», вспоминали историю клуба в феврале 2025-го и договорились встретиться на презентации этой книги. Не успели. Я стал последним, кто имел счастье расспрашивать Вадима Григорьевича о «Зените». Кланяюсь до земли его родным и близким.

– Когда нас, молодых, оставляли на тренировках пробивать пенальти Леониду Григорьевичу Иванову, мы испытывали жуткий мандраж, – признавался Вадим Храповицкий, – но когда забивали, гордились: «Я забил самому Иванову!»

30 июля 1950 года состоялось торжественное открытие стадиона имени Кирова, на долгие годы ставшего домашней ареной «Зенита». На трибунах вместительной, комфортабельной по тем временам арены 2 и 9 мая 1959 года на матчах с московским «Спартаком» и ЦСК МО собиралось по 110 000 болельщиков.

Ленинград пятидесятых на кадрах кинохроники выглядит таким же грациозным, как статуя Афины Паллады в Нижнем парке Петергофа. Парки открылись в июне 1945-го, петергофский Эрмитаж принял первых послевоенных посетителей в августе 1952-го, вся разоренная немцами морская резиденция Петра I восстанавливалась десятилетия. В Ленинграде ускоренными темпами строились типовые пятиэтажки с отдельными квартирами, в которые переезжали из дремучих коммуналок счастливые горожане. Я застал прелести коммунальных квартир: длинный сумрачный коридор, общий туалет, крохотная, вечно завешанная бельем кухня. Плиты были заставлены алюминиевыми кастрюлями, из которых валил пар и торчали куриные лапы. Огромных тараканов травили дихлофосом, полы мыли по очереди. Старый паркет в тесных семиметровых комнатушках, не циклевавшийся с довоенных времен… На таком полу в переднюю поверхность моего левого бедра во время игры в квартирный хоккей вонзилась огромная деревянная щепка. В тот момент мне показалось, что меня проткнули насквозь. Меня срочно отправили в больницу, где под наркозом сделали серьезную операцию. Жуткий шрам до сих пор напоминает мне о прелестях коммунальных квартир. За яркими газетными витринами скрывалась тяжелая городская жизнь. Послевоенные государственные займы «восстановления и развития народного хозяйства» были принудительными – к 1956 году госдолг по облигациям превысил 250 миллиардов рублей.

– Это была обязательная часть жизни, мама держала такие облигации, – вспоминает моя родная тетя Алевтина Геннадьевна Косарева, – прекрасно помню эти крупные, словно простыня, бумаги.

За основными продуктами питания по-прежнему стояли в очередях. За мукой занимали место с раннего утра, а зимой людские вереницы у дверей магазинов напоминали блокадные времена. В городе продолжались восстановительные работы, в центре Ленинграда, серьезно пострадавшем от обстрелов, до конца пятидесятых мертвым камнем покоились разрушенные немецкими снарядами и авиабомбами здания. На углу проспекта Горького и Татарского переулка работала булочная, в которой хлеб продавали не целым и половинками, а нарезными частями; у общежития, располагавшегося напротив фасадного дома на Мытнинской набережной, была полностью снесена крыша.

– Мама не разрешала подходить близко к окну, – говорит Алевтина Геннадьевна, – видимо, боялась, что обломки здания могут попасть и в нашу квартиру.

– Накопившееся в обществе напряжение выплеснулось во время футбольного матча «Зенит» – «Торпедо» 14 мая 1957 года, – рассказывает известный петербургский журналист Михаил Григорьев. – Ленинградский футбольный бунт спровоцировал шофер завода «Знамя Труда» Василий Каюков, который по ходу встречи выбежал на поле и, оскорбляя голкипера «Зенита» Владимира Фарыкина, занял его место в воротах.

Массовые беспорядки, грозившие вылиться в политические протесты, погасили только глубокой ночью после вмешательства особого отряда милиции и курсантов военных училищ. Из шестнадцати подсудимых максимальный срок получил Юрий Гаранин, которому инкриминировалась политическое подстрекательство за фразу «Даешь вторую Венгрию!». В декабре 1959 года комиссия Верховного суда осужденных амнистировала, однако через несколько лет им были предъявлены новые, экономические обвинения. За «Зенит» в матче с «Торпедо», за которое один из последних мячей перед арестом забил Эдуард Стрельцов, играли Станислав Завидонов и Юрий Андреевич Морозов. Мастер спорта СССР Владимир Фарыкин утонул в Вуоксе в мае 1962 года.

– В конце пятидесятых годов «Зенит» стал обновляться, стали подключать ленинградскую молодежь, – вспоминал Вадим Григорьевич Храповицкий. – Почему не могли претендовать на высокие места? Требования руководителей команды тогда были попроще. Самые памятные матчи? Конечно, против «Спартака» и киевского «Динамо». Командочка у Киева была будь здоров!

После окончания сезона 1958 года «Зенит» был признан лучшей профсоюзной командой страны. Команда без амбиций, с единственным трофеем, находясь в тени ленинградского «Динамо», оставалась Золушкой на балу советского футбола. 15 апреля 1965 года в матче с ростовским СКА в составе «Зенита» дебютировал Павел Садырин. По итогам сезона, в котором «Зенит» занял девятое место, будущий тренер чемпионов СССР был включен в список тридцати трех лучших футболистов Советского Союза. Садырин выделялся надежной игрой на футбольном поле и обладал отменными человеческими качествами. Осенью 1968-го в Баку перед матчем с «Нефти» он вместе с Василием Даниловым и Львом Белкиным спас погибающую во время наводнения девушку. По просьбе администрации гостиницы зенитовцы спустились в подвал, где по пояс в воде, вслепую нашли заблокированную в помещении молодую телефонистку. Садырин выбил дверь доской и с помощью Данилова и Белкина вытащил несчастную. Двадцать лет спустя Павел Садырин спасет утопающего в пруду мальчика. Его поступки олицетворяли дух ленинградского «Зенита».

Начало семидесятых – золотое время для ленинградской детворы: пионерские лагеря, вкусное мороженое, аттракционы и «Неуловимые мстители», засмотренные до дыр на экранах городских кинотеатров. Мне кажется, современная педагогика в погоне за результатами ЕГЭ потеряла самое главное: любовь, внимание, заботу. Меня часто спрашивают, как найти для ребенка верный образовательный маршрут, который, как дорога из желтого кирпича, привел бы к желаемой цели. Нет такого маршрута. Я, не будучи сторонником теории чистого листа бумаги и генетической предрасположенности, советую чаще поощрять детей, проводить мягкую педагогическую коррекцию, иногда закрывать глаза на недостатки, во внешних конфликтах вставать на сторону ребенка, создавать условия для развития личности, быть рядом, не навязывать свои интересы, помогать преодолеть дорогу к пьедесталу. Я за педагогику успеха и коллективные творческие дела – так, как это делали в те самые семидесятые, когда детям предоставлялись неограниченные возможности для творчества. Бить в барабаны в пионерском галстуке – пожалуйста. Драмкружок – замечательно! Музыкальная школа – волшебно. Спорт – вообще наше все.

Я хорошо помню свое счастливое советское детство: зимние горки в парке имени Ленина, зоопарк, памятник миноносцу «Стерегущий», навсегда сформировавший глубочайшее почтение к военным морякам. Я застал времена, когда можно было купаться в Неве, в которую мы ныряли с разбега (да, да!) на пляже Петропавловской крепости. Каждое лето я проводил в старинном городе Галич. Знавал Севастополь, на южном солнце которого мирно грелись военные корабли Черноморского флота. В 1973-м мы переехали в Веселый поселок, и мне, выросшему в историческом центре Ленинграда (окна нашей комнаты выходили на Зимний дворец), первые месяцы казались высылкой за сто первый километр. Но именно во дворах, как мне казалось, улетающих ввысь девятиэтажек я начал играть в футбол. Мама, отпускавшая во двор только после двухчасовых занятий музыкой, не чинила препятствий моим спортивным увлечениям и даже помогла записаться в футбольную секцию. Так я стал игроком футбольного клуба «Торпедо». В восьмилетнем возрасте я впервые услышал и о «Зените» – отец, капитан III ранга, болел за ЦСКА, но о ленинградской команде всегда отзывался с подчеркнутым уважением. Вскоре я начал регулярно ходить на футбол: дядя Толя водил меня на игры «Зенита» на Крестовский остров и на стадион имени Ленина, а во время подготовки к Олипиаде-80 – на «Кировец», где я стал свидетелем дебютных матчей за «Зенит» Владимира Долгополова и Валерия Брошина.

Мою жизнь по-прежнему наполняли диезы и бемоли, но я все чаще и чаще разбивал на гаревых полях свои нечастные колени и калечил длинные, музыкальные, как говорила моя мама, пальцы – учительница музыки Марина Николаевна без слез не могла смотреть на мои изувеченные руки. «Зенит» в то же время постепенно оставлял на вторых ролях ведомственное «Динамо» и становился главной командой города на Неве. С командой работали именитые, серьезные специалисты – заслуженный тренер РСФСР Евгений Иванович Горянский, заслуженный тренер СССР Артем Григорьевич Фальян, заслуженный тренер Украинской ССР, мастер спорта Герман Семенович Зонин, в 1972 году выигравший с ворошиловградской «Зарей» золотые медали чемпионата Советского Союза.

– К сожалению, в семидесятые годы ни город, ни руководство не ставили перед командой серьезных задач, хотя в составе команды выступали игроки высочайшего уровня: Лев Дмитриевич Бурчалкин, Владимир Александрович Казаченок, Станислав Петрович Завидонов, Владимир Евгеньевич Голубев, Павел Федорович Садырин, Георгий Иванович Вьюн, Анатолий Алексеевич Зинченко и другие выдающиеся мастера, – рассказывает заслуженный тренер России, лучший бомбардир «Зенита» в сезоне 1974 года Алексей Александрович Стрепетов.

В «Зените» семидесятых играли таранный форвард Владимир Гончаров и самобытный нападающий Георгий Хромченков. В осеннем чемпионате СССР 1976 года впервые в истории «Зенита» лучшим бомбардиром турнира стал Александр Маркин. Высокий, мощный, широкоплечий, взрывной, не обладающий высокой скоростью, но с поставленным ударом с обеих ног, умеющий решать эпизоды в штрафной Маркин на широком шаге отрывался от защитников и всегда находил момент для результативного удара. Он отлично играл головой, цеплялся за мяч, владел ставившим в тупик защитников дриблингом. Судьба Маркина сложилась трагически: осенью 1977 года он был отчислен из команды, а 2 сентября 1996-го погиб при пожаре в собственной квартире.

В семидесятых в составе «Зенита» появилась плеяда будущих чемпионов: Владимир Клементьев, Анатолий Давыдов, Николай Ларионов, Вячеслав Мельников. «Зенит» впервые подобрался к пьедесталу на расстояние вытянутой руки, однако и в 1974-м, и осенью 1976-го команде не хватило внимания к важным деталям, в том числе взаимопонимания между тренерами и футболистами. Евгений Иванович Горянский изначально рассматривал «Зенит» как трамплин к сборной Советского Союза, Артем Григорьевич Фальян, ставивший силовую игру, не решился довериться ленинградским ребятам, проигрывавшим, по его мнению, конкуренцию Вьюну и другим иногородним футболистам. При Фальяне не нашлось места в составе даже участнику чемпионата мира 1966 года Василию Данилову. Коренных ленинградцев оставалось немного: Лохов, Голубев, Стрепетов, Хромченков.

– Стратегия была простая: выиграли дома, постарались зацепить ничью на выезде, – вспоминает Алексей Стрепетов, – болельщики ходят на стадион – и хорошо. Большего не надо.

Горянский стал уделять больше внимания молодежи, при нем раскрылись Хромченков и Казаченок, прибавил в мастерстве Павел Федорович Садырин. Усилилась научная составляющая учебно-тренировочного процесса, стали практиковаться тактические разборы матчей и подсчет технико-тактических действий. Однако Горянский допустил стратегическую ошибку, расставшись с символом ленинградского футбола Львом Бурчалкиным. За плечами тридцатитрехлетнего нападающего были шестнадцать сезонов в «Зените» и статус лучшего бомбардира ленинградского футбола (402 матча, 78 забитых мячей).

– Лева Бурчалкин – наша палочка-выручалочка, – рассказывал Вадим Григорьевич Храповицкий, – ленинградские болельщики придумали ему точное прозвище – «Бурчалкин – выручалкин»! Лева был очень трудолюбивым, предельно серьезно относился к тренировкам и к играм. Напряженно работал, поэтому много забивал. А что важно для нападающего? Забил – и герой, и гуляй, Вася, по бульвару! Лева рыжий, настырный! А в жизни оставался простым парнем с Обуховской обороны. Начинал-то он на «Большевике», клубная команда у них была очень хорошей.

– Герман Семенович Зонин тоже пытался строить новую команду, однако в 1974 году вступил в конфликт с основными футболистами, – продолжает Алексей Стрепетов. – Ряд матчей команда провела не в полную силу, а противоречия вылились в то, что футболисты перестали играть за тренера. В тот момент, когда до бронзы оставалось сделать один шаг, нам надо было сплотиться, встретиться с руководством города, обсудить внутреннюю подоплеку. Но…

Атмосфера в коллективе повлияла на качество игры на финише сезона – «Зенит» занял седьмое место, отстав от финишировавшего третьим «Черноморца» на четыре очка. В 1975-м Зонин отказался от услуг Павла Садырина, который уже в ту пору задумывался о тренерской карьере, вел конспекты занятий, высказывался о тренировочном процессе. Как признавался мне сам Герман Семенович, не затаивший обиды Садырин через несколько лет оплатил заслуженному тренеру СССР сложную операцию за границей. Самому же Садырину Зонин дал рекомендации при поступлении в Высшую школу тренеров.

– У меня Володя Голубев как-то на установке стал вопросы задавать: «А что, если вот здесь сделать так-то и так-то?», – рассказывал мне Герман Зонин, – а у нас в раздевалке как раз начальство присутствует! Меня после игры начинают воспитывать: «Как это на установке игрок позволяет себе перебивать тренера?» Я отвечаю: «Не перебивает, а предлагает. Мои игроки мыслят! И я с ними часто бываю согласен».

– Садырин? Был эпизод, когда Анатолий Дегтярев грубо сыграл против нашего вратаря Саши Волошина, но судья засчитал мяч в наши ворота, забитый с нарушением правил, – вспоминает Алексей Стрепетов. – Проигрываем 0:1, Павел Федорович и говорит нам с Голубевым: «Ну все, сейчас будем биться, драться!» То есть заставил нас играть очень жестко, на пределе, и мы, команда, выполнили его установку, словно тренерскую.

Осенью 1976-го «Зенит» вновь остановился в шаге от пьедестала.

– На этот раз нам не хватило разгона, – вздыхает Алексей Стрепетов, – в середине сезона разыгрались Вячеслав Мельников и Андрей Редкоус, мы накатывали на финиш, однако упущенного на старте наверстать не удалось. Продлись сезон еще на два-три тура, мы наверняка финишировали бы в призовой тройке.

Уже нет с нами зенитовцев второй половины прошлого века: Владимира Пронина, Александра Волошина, Юрия Загуменных, Владимира Голубева, Владимира Иванова, Михаила Фокина, Владимира Полякова, Павла Садырина, Германа Зонина, Владимира Гончарова, Георгия Хромченкова, Владимира Маркина, Андрея Редкоуса, Владимира Казаченка, Георгия Вьюна, Станислава Завидонова, Александра Деремова, Вадима Храповицкого. Болельщики «Зенита» помнят их. По крайней мере, должны помнить.

Заслуженному тренеру России Алексею Александровичу Стрепетову хочу поклониться до самой земли. За общение, поддержку, советы. За «Зенит» и его воспитанников. За открытую душу и большое сердце. Стрепетов – мастер вспоминать футбольные истории, но и о его игровом и тренерском прошлом можно рассказывать до бесконечности.

– Знакомством со Стрепетовым горжусь, – говорит серебряный призер чемпионата Ленинграда 1989 года и чемпион зимнего первенства Ленинграда 1990-го Дмитрий Казанцев. – Алексей Александрович дал мне много из мужского начала, когда это было надо, из простых ленинградских пацанов сколотил уверенную в себе команду. Медали и почетные грамоты храню как память. Тренировки у Алексея Александровича были очень тяжелые, не все выдержат, это он с виду такой интеллигентный, а как зарядит упражнения на «физику», то ого-го! Мы тогда были обязаны сдавать нормы ГТО, а у меня с подтягиванием оставались проблемы. Помню, Стрепетов говорит мне: «Дим, ты не расстраивайся, мы в “Зените” сдавали эти нормы, и знаешь, сколько раз я подтягивался?» – «Сколько, Алексей Александрович?» – «Один! Но это не мешало мне играть».

Мы действительно очень много работали над физической подготовкой, зато потом летали по полю. Саныч был прав, – улыбается Казанцев.

В конце семидесятых ленинградский футбол резко пошел в гору: на приличном уровне проходил чемпионат Ленинграда, в составе «Зенита» появлялось все больше местных воспитанников. Осенью сотни мальчишек мчались на тренировки в разные концы города, зимой гоняли шайбу или «арабский», как мы называли теннисный мяч, в хоккейных коробках или прямо на улицах, где в качестве ворот устанавливали стащенные с соседней стройки сетки. Летом выезжали на сборы, где жили по шесть человек в палате и утоляли голод хлебом и пожаренными на столовском противне лисичками. Вели ожесточенные бои подушками после отбоя, мазали друг друга зубной пастой в «королевскую ночь», а свободное от детских шалостей время уходило на тяжелые трехразовые тренировки. Поражаюсь современным образовательным футбольным стандартам: пять полуторачасовых тренировок в день, в лучшем случае пара двухразовых занятий, игра, выходной. Лишь недавно юношам добавили занятия акробатикой, легкой атлетикой и работу в тренажерном зале. Мы же играли в футбол с утра до позднего вечера, а иногда и вовсе приходили домой за полночь.

Начинающим тренерам посоветую изучить душевную организацию ребенка младшего школьного возраста. Чаще играть, развивать большую моторику. Дети подсознательно стремятся сократить расстояние между собой, поэтому расширяйте границы их воображения простыми визуальными приемами (фишки по периметру площадки, игры в «ширину»). Ставьте базовую технику – ведение, прием, передача мяча. Особое внимание уделяйте технике бега, поставить стопу и совершенствовать биомеханику движений – ваша прямая задача. Ребенок «не бежит»? Не стоит видеть в каждом мальчишке спринтера, скоростные качества раскрываются позднее, к двенадцати годам. Занимайтесь укреплением голеностопа, прививайте навыки отбора, учите давать большой объем. Бывший капитан сборной России Игорь Денисов не обладал выдающимися скоростными качествами, однако стал востребованным у Петржелы, Адвоката и Спаллетти. Не спешите переходить на занятия в «трех линиях» и двигать фишки на макете: самое важное – сохранить у ребенка живой интерес к футболу.

Первенство Ленинграда проводилось по клубной системе, к которой Федерация футбола Санкт-Петербурга возвращается после трехгодичного эксперимента с командными соревнованиями в разных категориях. В высшей лиге первенства города выступали гранды, в том числе открывшаяся в 1976 году при профкоме ЛОМО СДЮСШОР «Зенит». В школе на улице Бутлерова делали первые шаги в футболе Сергей Веденеев, Дмитрий Баранник, Николай Воробьев, Владимир Долгополов, Денис Угаров, Дмитрий Давыдов, Дмитрий Сенников, Александр и Михаил Кержаковы, Александр Панов, Алексей Ионов. Прилично выглядели «Светлана» и «Динамо», в котором до сих пор трудится замечательный Павел Аркадьевич Шильмейстер. Добротно выступали клубы второго эшелона: «Волна», «Электросила», «Ждановец», ЛМЗ, «Рубин», ЛМК, «Кировец», «Большевик». Крепким середняком считалось и наше «Торпедо» – в 1980 году по третьим детям мы упустили золотые медали за два тура до финиша, уступив в последних турах «Волне» 2:4 и «Кировцу» 0:1.

У «Торпедо» была роскошная инфраструктура: подтрибунные помещения, фасад которых украшали мраморные скульптуры спортсменов, бассейн, игровой зал, два поля, зеленое и гаревое. Матчи первенства Ленинграда взрослые играли на «зеленке», а дети – на «гарюхе», представлявшей собой смесь земли и мелко измельченного щебня, от которого у нас неделями не проходили ссадины на всем теле. Не было ни подогрева, ни дренажной системы – однажды незадолго до окончания встречи с «Адмиралтейцем», которому мы успели забить десять голов, пошел тропический ливень, и мне, игравшему в воротах, пришлось ликвидировать единственную контратаку соперника прыжком в огромную лужу. На улице Бабушкина я испытал самый громкий конфуз в своей карьере – в матче с «Соколом» вышел из ворот, почувствовав себя еще не родившимся Нойером, и пустил за шиворот после удара из центрального круга.

На зеленом поле периодически гастролировал дубль «Зенита», по ходу матчей которого мы, мальчишки, с невероятной гордостью подавали мячи футболистам в белоснежных футболках со стрелкой. В каждом дворе были свои герои. Сашка Стахурлов, хоккейный вратарь от бога, играл круче современных голкиперов КХЛ. Увы, он прожил короткую жизнь – в восемнадцать лет разбился на мотоцикле. Статный центральный нападающий Игорь Бочарников, наколотивший за «Большевик» десятки голов, после каждого сезона получал приглашения в ЛОМО и «Смену», но, наивный романтик, так и остался верен своей родной команде. Дворовый футбол восьмидесятых – это «дыр-дыр» в хоккейной коробке или игры шесть на шесть на поросших бурьяном школьных стадионах с железными, насквозь проржавевшими воротами. Без поддавков и ударов исподтишка. Это был самый честный футбол на свете. Настоящий фэйр-плей.

Поднимал голову и «Зенит», который в 1978 году возглавил Юрий Андреевич Морозов.

– Если команда находилась в хорошем физическом состоянии, Морозов мог дать установку на прессинг, – вспоминает Сергей Геннадьевич Веденеев, – нападающие много двигались без мяча, не давая защитникам развивать атаки. Если было некому отдать передачу, выбивали мяч вперед. Как-то в Минске, где местных динамовцев в конце семидесятых – начале восьмидесятых обыграть было невозможно, Морозов дал установку просто выбивать мяч вперед и всей командой ждать соперников на своей половине поля. Юрий Андреевич прекрасно понимал, что минчане нас разорвут в тот же момент, как мы выдвинемся вперед. Так и сыграли 0:0.

Морозов пригласил в команду выпускников ленинградских футбольных школ, многие из которых в 1984 году станут чемпионами Советского Союза. Авторитет нового главного был непререкаем, по воспоминаниям футболистов, с Юрием Андреевичем боялись не то что встретиться на лестнице – пересечься взглядом. Доставалось всем, в том числе любимцу ленинградских болельщиков Владимиру Казаченку.

– Бывало, Юрий Андреевич вызовет меня и начнет так крушить, что мама не горюй, – рассказывал мне Владимир Александрович. – Каждая команда похожа на своего тренера, Морозов хотел выигрывать, он постоянно стремился к чему-то новому. Вместе с Морозовым захотели побеждать и мы.

Рядом с Владимиром Казаченком, Александром Ткаченко, Владимиром Голубевым и в октябре 1980-го ставшим первым советским легионером в профессиональном европейском клубе Анатолием Зинченко стремительно прогрессировала молодежь. «Зенит» стал узнаваем – прессинг, мобильные фланги, размашистая атака. На футбол вновь пошли болельщики – в СКК имени Ленина, где зенитовцы традиционно начинали и заканчивали сезон, попасть было невозможно.

– Я с Юрием Андреевичем работал еще в ленинградском «Динамо», – говорит Юрий Желудков, – знал, к чему готовиться в «Зените», представлял, какие будут тренировки и насколько сложно придется всем нам. Играли в прессинг – не всю игру, конечно, но 15–20 минут поджимали соперника в каждом матче.

Первый круг чемпионата СССР 1980 года «Зенит» завершил на шестом месте. Мог подняться выше, однако потерял Владимира Клементьева, наряду с форвардом «Шахтера» Виталием Старухиным являвшегося одним из лучших специалистов советского футбола по игре на втором этаже.

– Как оттачивал мастерство? Находил на базе березовую ветку и в прыжке стремился достать до нее головой, – открывал мне свои секреты Владимир Алексеевич, – умел правильно оттолкнуться, в пределах правил помогал себе руками, верно выбирал позицию.

Первые медали «Зенит» получил в конце октября, после победы над тбилисскими динамовцами со счетом 3:2. Южане вышли на ледяное поле стадиона Кирова в кроссовках, скользили и падали, зенитовцы же играли в бутсах, а Сергею Швецову Морозов отдал свою финскую обувь, в которой двадцатилетний футболист забил два мяча. Затем подопечные Юрия Морозова сыграли вничью с киевлянами, 2:2, обыграли в Баку «Нефтчи» и одержали победу в заключительной игре сезона с «Кайратом».

– Я никогда так не исполнял штрафные, – признается автор забитого мяча Юрий Желудков, – обычно перекидывал стенку, а тут попал точнехонько в дальнюю девятку. За «Кайрат» играл неплохой вратарь, Ордабаев, но, объективно, потащить тот мяч было сложно. Еще бы поле в СКК было хорошим, совсем было бы замечательно, но там прямо на бетон, без всяких подушек, положили полосатый палас. А там еще ямы, трубы! В 1986 году Сережа Дмитриев здесь ногу сломал. Конечно, после игры с «Кайратом» радовались от души. Медали!

1980 год ознаменовался и зарождением фанатского движения в Ленинграде. На период реконструкции главной спортивной арены города «Зенит» играл на «Кировце» и на стадионе имени Ленина, но в тестовом режиме провел два матча на Крестовском острове – с минским «Динамо» 22 июня (2:2) и с «Карпатами» 4 июля (1:0). На встрече с украинской командой на 33-м секторе собрались десятки болельщиков «Зенита», которые на протяжении всех девяноста минут организованно поддерживали ленинградскую команду. 21 сентября 1980 года в Москву на матч «Спартак» – «Зенит» на поезде отправились 44 человека, сформировавшие костяк фанатского движения. В межсезонье в Доме культуры имени Капранова был организован клуб любителей футбола, на одном из заседаний которого родился гимн болельщиков «Зенита». Мое «боление» в 80-м – это посещение нескольких матчей чемпионата, в том числе поединка «Зенит» – СКА 2 мая, программка которого занимает в моем архиве особое место, и матч Олимпиады Венесуэла – Куба, сыгранный в Ленинграде 22 июля, за три дня до смерти Высоцкого. Я уважал «пробивавших» выезды ребят, в отличие от меня сумевших отыскать под прилавками спортивных магазинов флаги ДСО «Зенит». Подражая завсегдатаям 33-го сектора, я просил бабушку связать шарф из шерстяных ниток сине-бело-голубой расцветки. Нашел значок с фирменной стрелкой и, нацепив его на лацкан модного бежевого плаща, поехал в Москву, однако из-за свойственного мне ротозейства вместо игры с участием «Зенита» попал на матч «Спартак» – «Шахтер».

Честь и хвала тем, кто в смутные времена ходил на заводские стадионы и растворялся в пустой чаше арены на Крестовском острове. Осенью 1990 года за матчами выступавшего в первой лиге «Зенита» следил и я. Но любимый сектор стадиона имени Кирова, чуть левее центра, был безмолвен и холоден, как лебединая песня всего Советского Союза. Я всеми правдами и неправдами вырывался из расположения воинской части 92539, дислоцировавшейся в Ломоносове и в Большой Ижоре, на матч со «Спартаком» в 1987 году. Был на игре со «Штутгартом» 18 октября 1989-го, любительские черно-белые фотографии с которой, сделанные мною на фотоаппарат «Смена», до сих пор хранятся у меня дома. Я не ездил на «собаках», зато в феврале 1985-го добрался до столицы окольными путями через Галич и попал на один из лучших матчей в истории советского хоккея ЦСКА – «Динамо» (Москва), завершившийся со счетом 1:1. Мне, скромному домашнему ребенку-интроверту, выросшему в семье учительницы и военно-морского офицера, окончившему музыкальную школу и игравшему в ленинградской рок-группе «Отражение» на клавишных инструментах, были чужды разборки между болельщиками и сквернословие на трибунах. С пятнадцати лет я шел по жизни на мягких кошачьих лапах, повинуясь инстинктам и следуя правилам, прописанным моими родителями, поэтому я никогда не представлял себя в фанатской среде.

Давно пришел к выводу, что стилистику суппорта определяет внутренняя культура и личностные качества конкретного человека, а не громкие манифесты и сомнительные принципы. Объединяет разношерстную болельщицкую среду команда, а формы и методы поддержки каждый определяет для себя сам. Мне посчастливилось общаться с болельщиками, олицетворявшими культуру ленинградского суппорта: Михаилом Боярским, Сергеем Мигицко, Сергеем Подгайным, Алексеем Блиновым, Алексеем Котовым, Александром Васильевым, Владимиром Канетой, Михаилом Арабовым, помогавшим клубу на заре его становления. Несколько раз на матчах «Зенита» судьба сводила меня и с Кириллом Юрьевичем Лавровым, который, по воспоминаниям его лечащего врача, выдающегося отечественного кардиохирурга Дмитрия Федоровича Егорова, обладал настоящим магнетизмом.

– Гипнотический взгляд, колоссальная внутренняя энергия, рыцарское благородство – таким я запомнил одного из самых великих артистов Советского Союза, – рассказывал мне Дмитрий Егоров. – В фильме «Укрощение огня» Лавров создал образ Андрея Башкирцева, чьим прототипом был Сергей Павлович Королев. Кирилл Юрьевич постоянно заботился о людях, приезжал в больницу к Лебедеву и Луспекаеву, благодарил докторов, медсестер, предлагал помощь. Он тяжело переживал крах коммунистической идеологии и распад СССР, в девяностые от него отвернулись многие бывшие почитатели, режиссеры, коллеги, но Лавров до последних дней оставался верен своим идеалам. Человек чести, совесть эпохи.

Я помню Софью Иосифовну Аранович, болевшую за «Зенит» с 1936 года. В подтрибунном помещении «Петровского» Геннадий Попович на моих глазах незаметно для Софьи Иосифовны положил крупную денежную купюру в карман ее старомодного пальто. Активно болела за «Зенит» пережившая блокаду Алиса Александровна Яковлева, называвшая Семака лучшим тренером в истории петербургского клуба. Обожала Сергея Богдановича бабушка Владислава Радимова Нина Михайловна, которой на день рождения экс-капитан «Зенита» сделал трогательный подарок – привел домой самого Семака. Вот какие люди болели за «Зенит»! Я с уважением отношусь к активным болельщикам, во все времена создававшим на трибунах уникальную атмосферу. В истории фанатского движения в городе на Неве есть страницы, которыми вряд ли можно гордиться, однако организационная и духовная общность клуба, команды и болельщиков, создана и поддерживается именно на виражных секторах. Добрым традициям, заложенным в восьмидесятых годах прошлого столетия, я и предлагаю следовать современным фанатам.

В 1982-м мой интерес к «Зениту» вышел на пик, свидетельством чему являются программки с игр, составленные Юрием Бржежинским: 16 мая «Зенит» – «Шахтер», 23 мая «Зенит» – «Кубань», 14 июля «Зенит» – «Нефтчи». Мне просто нравилось ходить на футбол, дышать атмосферой стадиона, наслаждаться игрой своего любимого футболиста той эпохи Владимира Казаченка, вести турнирную таблицу. «Зенит» становился частью моей жизни, но в 1983-м я едва не сыграл за другую, красно-белую команду, когда в Галич приехал участник первой лиги советского футбола костромской «Спартак», за который всего несколько лет назад выступал уроженец поселка Никольского Костромской области, лучший бомбардир чемпионата Советского Союза 1978 года Георгий Ярцев. Вместе с командами из Чухломы и Солигалича галичане выступали в первенстве спортивного общества «Урожай». Выше головы не прыгали, но и ниже определенного уровня не опускались. Сосед по нашему дому на улице Гагарина, 39, дядя Дима, выступавший в «Спартаке» на позиции центрального защитника, на правах капитана команды и предложил мне принять участие в очередной игре с костромичами. Мне подготовили комплект красно-белой формы и даже нашли подходящие по размеру бутсы – неслыханная роскошь для провинциального города. По дороге на стадион я прокручивал в голове возможные сценарии развития событий: получу приглашение в Кострому, попаду на традиционный спартаковский турнир в Москве, приглянусь Бескову, перейду из «Спартака» в «Зенит». К шестнадцати годам я расстался с мыслью о вратарской карьере (ростом не вышел), но стартовой и дистанционной скорости не растерял. В борьбе сызмальства не уступал (во дворе регулярно гонял мяч с ребятами 1964 года рождения), да и игровым мышлением обделен не был. Словом, за двадцать минут я мысленно вознесся едва ли не до сборной Советского Союза, однако переполненный стадион и мощные, статные парни костромского «Спартака» вернули меня с небес на древнюю галичскую землю. Назову вещи своими именами – я смалодушничал, испугался и так и не вышел на поле. Никто не знает, как бы сложилась моя жизнь, зацепись я за тот шанс, да и представился ли бы он, никому не известно: объективно мне, шестнадцатилетнему мальчишке, было бы сложно противостоять взрослым костромским футболистам, кстати, разобравшим галичан со счетом 8:0. Но история не знает сослагательного наклонения: «Спартак» проехал мимо меня. В назидание подрастающему поколению – в моменте берите от спорта всё, остальное жизнь сама расставит по своим местам.

Перед началом нового сезона покинули Ленинград Александр Ткаченко и Сергей Швецов. Сейчас к подобным переходам даже самые радикальные поклонники футбола относятся сдержанно, стадион Кирова же в начале сезона 1981 года сотрясала уничижительная кричалка: «В России много подлецов, один из них Сергей Швецов!» Руководство Леноблисполкома восприняло переход Швецова в «Спартак» крайне болезненно: полузащитник был исключен из комсомола, лишен звания мастера спорта и не получил бронзовую медаль. Есть версия, что нынешний председатель правления ПАО «Газпром» Алексей Борисович Миллер, со школьной скамьи являвшийся страстным поклонником «Зенита», пообещал себе помогать клубу именно после истории со Швецовым. Однако по прошествии лет необходимо дать более взвешенную оценку перехода Швецова: он не был воспитанником ленинградского футбола, а родился, вырос и сделал первые шаги в карьере в Кутаиси, куда судьба привела его воевавшую в Великую Отечественную войну мать. В «Зенит» семнадцатилетний на тот момент футболист попал по протекции Бескова, в Москве Шевцов провел всего четыре сезона, в 1982 году получил тяжелейшую травму, вернулся в Грузию, где в 26 лет фактически закончил карьеру. За «Спартак» он забивал «Арсеналу» и в трагическом поединке с «Хаарлемом».

– Как в команде отнеслись к переходу Шевцова? Да нормально, – разводит руками Юрий Желудков, – захотел человек поехать в Москву – и поехал. Меня тоже ждали в «Спартаке» в 1979 году, я даже заявление написал. Мы играли в Воронеже, приехал тренер из Москвы, сели на скамеечке у гостиницы, ну он и начал обхаживать: трехкомнатная квартира, двадцать четвертая «Волга». Мне двадцать лет, я даже из армии еще не демобилизовался – условия райские! Юрий Андреевич давай уговаривать: «Ленинград – это такой город, такие памятники, какая Москва?» В общем, «укатал» меня Морозов. Звоню Бескову: «Константин Иванович, так и так, остаюсь в Ленинграде».

В сезоне 1981 года команда долгое время шла с опережением прошлогоднего графика, однако затем забуксовала – пять поражений подряд отбросили «Зенит» в нижнюю часть турнирной таблицы. Одной из причин стала вспышка гепатита, на полгода выведшая из строя Юрия Желудкова, Игоря Яковлева и Юрия Герасимова.

– Возвращались после матча за сборную из Голландии с Колькой Федоренко, в поезде чувствую себя неважнецки. Приезжаю в Ленинград, на базе берут кровь – а у меня и билирубин, и трансаминазы повышены, – рассказывает Желудков. – В тот же день упаковали меня в Боткинскую больницу, а там уже двое наших лежат, Яковлев и Герасимов. Я пролежал месяца полтора, на ноябрьские праздники отпустили домой, на радостях сдуру поел салатика с майонезом. В итоге под самый Новый год, 29 декабря, меня отправили обратно в больницу, где я пролежал еще три месяца. Тренироваться начал только в июне 1982-го.

– Я чувствовал себя хорошо, тревожных симптомов не было, но на медицинском осмотре врач встревожился: «Что-то у тебя с глазами не то», – вздыхает Герасимов. – Я жил в одном номере с Желудковым, у которого через неделю тоже обнаружили гепатит. Третьим свалился Игорь Яковлев – мы так и не поняли, как он попал в нашу компанию. Мы с Игорем переболели в легкой форме, условия в больнице по тем временам нам создали роскошные: отдельная палата, собственные ванна и туалет, телевизор. А вот Юрка провалялся дольше, да еще и рецидив случился.

Морозов уже тогда использовал методы психологической релаксации: вывозил команду на Валаам и в Кижи. Футболисты ездили с женами, главный тренер разрешал даже пригубить сухого вина.

– А я ходил облизывался, не хотел третий раз загреметь в больницу, – смеется Юрий Желудков.

В 1981 году «Зенит» дебютировал в Еврокубках и установил рекордную двадцатидвухматчевую беспроигрышную серию, однако ни то ни другое не стало отдушиной для мечтавших о быстром прогрессе болельщиков: дрезденскому «Динамо» в 1/32 Кубка УЕФА зенитовцы уступили 1:2 и 1:4, в чемпионате СССР заняли пятнадцатое место, из Кубка страны вылетели в 1/8 финала. В 1982-м зенитовцы выступили лучше (седьмое место), но после окончания сезона команда вновь оказалась на пороге крутых перемен: перешедшего в киевское «Динамо» Юрия Андреевича Морозова на тренерском мостике сменил Павел Федорович Садырин.

– Как команда восприняла уход Морозова? Неоднозначно, – говорит Желудков, – Андреевич был пожестче, Садырин, работавший вторым тренером, помягче. Мы уважали решение Морозова, но, привыкшие к его стилю работы, пока не понимали, что будет дальше.

Садырин раскрепостил коллектив. По рассказам Сергея Дмитриева, у Павла Федоровича можно было отпроситься со сборов – Юрий Андреевич на подобную просьбу не только ответил бы категоричным отказом, но мог и отправить в дубль. В первый же сезон «Зенит» Садырина стал много забивать, летом 1983-го вплотную приблизился к тройке лидеров, однако потерял очки в домашнем матче с «Динамо», в котором тяжелую травму получил Владимир Казаченок, и уступил московскому «Спартаку» 0:2. В Тбилиси после столкновения с Тенгизом Сулаквелидзе на полтора года выбыл из строя Николай Ларионов. Лишь в Баку 26 августа 1983 года произошло приятное событие – «Зенит» забил самый быстрый гол в чемпионатах СССР.

– Разыграли с центра поля, Саша Захариков сделал длинную передачу, я молниеносно пробил, мяч попал в девятку, – улыбается Юрий Викторович Герасимов, поразивший ворота «Нефти» уже на 10-й секунде встречи, – мы сделали всего три касания! Павел Федорович только из раздевалки выходил и, говорят, не поверил, что «Нефти» проигрывает. Только отмахнулся: «Хорошо б, если так».

Сезон 1983 года стал последним для Владимира Казаченка, признававшегося мне, что не видел смысла играть дальше: ниже своего уровня опускаться не хотел, а прибавить физически из-за травм уже был не в состоянии. По другой версии, на расставании с Казаченком, которого главный тренер перевел на позицию последнего защитника, настоял сам Садырин. Правду об этом, как и причину исключения из состава весной 1984-го Валерия Алексеевича Золина, мы никогда не узнаем.

1984 год стал переломным в моей судьбе: окончание школы, поступление в университет, полная перезагрузка внутренней системы. Я продолжал играть в футбол на любительском уровне – сначала на первенство Невского района, затем за сборную ЛГУ. Мысли о профессиональной карьере меня больше не посещали, хотя однажды по протекции своего старшего товарища я едва не оказался в «Большевике». Приехал к назначенному времени к воротам стадиона на проспекте Обуховской обороны, где делал первые шаги в футболе Лев Дмитриевич Бурчалкин, но даже не дошел до раздевалки, в последний момент решив сохранить верность команде своего детства, «Торпедо». Некоторым выпускникам «Газпром»-Академии, срывающимся в Москву, такое сложно представить. Это не хорошо и не плохо. Это данность.

Весной 1984-го мы ходили на каждый матч «Зенита». В СКК имени Ленина проходки доставали через горком комсомола, на стадион Кирова заблаговременно покупали билеты в театральных кассах на Невском проспекте. Ходили большой компанией, щеголяя перед девчонками футбольными знаниями. Мы обожали «Зенит» и чувствовали, что команда отвечает нам взаимной любовью.

– Я колпинский и люблю своих друзей, – признается мне Юрий Герасимов. В этом весь «Зенит»-84.

Мой одноклассник, известный шансонье Антон Духовской, взахлеб рассказывал, как в каком-то скромном кафе на Гражданке встретил Алексея Степанова и Владимира Долгополова. Переехавший из Горького в Ленинград Вячеслав Мельников жил в одном доме с семьей моей бабушки Клавдии Николаевны (мамина сестра тетя Алла, ее муж дядя Максим и двоюродная сестра Виктория). Они на шестом этаже в доме на улице Сикейроса, автор победного мяча в ворота «Днепра» – выше.

Я своим родным тихо завидовал: «Счастливые, они видят самого Мельникова».

К 47-му чемпионату Советского Союза «Зенит» готовился за рубежом. Федерация футбола отправила команду на два сбора в Камерун, где зенитовцы провели практически все межсезонье. Тренировались на качественных полях в приличных климатических условиях, встречались с достойными спарринг-партнерами, в числе которых была национальная сборная Камеруна, в 1982 году выступавшая на чемпионате мира в Испании.

– Это была особенная, ни на что не похожая подготовка к сезону, – вспоминает Борис Чухлов, – на мой взгляд, сборы в Камеруне сильно повлияли на наш старт в сезоне 1984 года.

На базе в Удельном парке находились общие интересы – карты, нарды, настольные игры. Зенитовцам хотелось общаться друг с другом, обсуждать новости, выходить на тренировки.

– После 1980 года команда набралась опыта, собрались ребята приблизительно одного уровня и возраста, – вспоминает Сергей Веденеев. – Перемены дали эмоциональный толчок, однако выстроенного тренировочного процесса, какой-то специальной подготовки у нас не было.

По воспоминаниям Веденеева, Садырин не проводил теоретических занятий. Современные аналитики назвали бы Павла Федоровича тонким психологом и блестящим мотиватором, хотя, на мой взгляд, он владел всеми необходимыми для специалиста высочайшего класса навыками: аналитика, направленность тренировочного процесса, научный подход.

– Я бы не стал говорить, что мы забивали после каких-то наигранных комбинаций, – утверждает Сергей Веденеев, – просто был подбор игроков выше среднего уровня, очень надежный вратарь, бомбардир, пусть и игравший в середине поля, группа атакующих футболистов, забивших шесть и более мячей. Ровный состав, без явных сильных, но точно без слабых мест.

– Мы сыгрались, притерлись друг к другу, – вторит Веденееву Юрий Желудков. – После ухода Ткаченко, Казаченка, Голубева, Бондаренко, Зинченко в команде осталась лишь пара «стариков», Мельников и Давыдов. Мишка Бирюков пришел в команду в 1980 году, в первом же матче запустил пять мячей, но четыре года спустя стал лучшим вратарем Советского Союза.

По итогам стартового отрезка 47-го чемпионата СССР «Зенит» с тремя победами, четырьмя ничьими и тремя поражениями занимал в турнирной таблице десятое место. Перелом наступил после победы над киевским «Динамо», 2:0. 2 мая 1984 года открылся летний сезон: море болельщиков в Приморском парке Победы, конная милиция, аншлаг на трамвайных остановках. Я был на той игре и прекрасно помню, что поклонники «Зенита» оккупировали весь парапет, сидели в проходах и теснились на деревянных скамейках. Матч «Зениту» удался – голы в ворота киевлян забили Сергей Дмитриев и Юрий Желудков.

– Это было какое-то сумасшествие, – по-прежнему восхищается Сергей Веденеев, – аншлаг, «Динамо» без моментов!

Месяц спустя, обыграв в дополнительное время воронежский «Факел», «Зенит» вышел в финал Кубка Советского Союза.

– Нас завезли на базу чуть ли не за неделю до финала, – сокрушается Веденеев, – а ведь у нас все получалось – мы летали по полю, была какая-то общая энергетика. Наверное, имело смысл собраться на вокзале перед выездом в Москву, поехать на финал со свежими эмоциями. А мы всё готовились, готовились, после тренировки маялись, не знали, чем заняться, еще и в Москве сутки прожили в гостинице. В день игры перед завтраком чувствую – ноги не идут. И спать вроде нельзя, станет еще хуже. Плюс бесконечные накачки: «Сорок лет победы в Кубке 1944 года, вы должны, вы обязаны!»

За командой неотлучно следовала съемочная группа, заранее заготовили шампанское. По воспоминаниям Алексея Ефимова, 24 июня на матче с «Динамо» в Лужниках впервые организовавшие массовый выезд болельщики «Зенита» вывесили баннер следующего содержания: «Как и сорок лет назад, ждем мы кубок в Ленинград». Но в составе «Динамо», занимавшего пятнадцатое место в турнирной таблице, на каждой позиции нашлись лидеры: Прудников – в воротах, Новиков – в центре обороны, Газзаев и Бородюк – в атаке. Первый не пропустил, второй зацементировал, третий и четвертый забили. 2:0.

– Поражение в финале Кубка – самый сложный момент того сезона, – вздыхает Юрий Желудков, – я такой момент не реализовал, метров с двенадцати отправил мяч выше ворот. С Прудниковым до сих пор вспоминаем тот эпизод: «Лех, – говорю, – а я ведь мог похоронить вас до дополнительного времени». Но я не забил, а потом несчастный случай у наших ворот, и всё.

– Проиграли Кубок, выиграем чемпионат, – сказал команде Павел Садырин.

О чемпионстве в Ленинграде заговорили в августе, когда после нескольких побед «Зенит» возглавил турнирную таблицу. Вновь, как в 1980-м, ленинградцы неплохо сыграли на юге – ничья в Баку и волевая победа над тбилисскими динамовцами.

– Матч в Тбилиси действительно стал своеобразным импульсом, – считает Владимир Клементьев, – мы осознали, что нам по силам побороться за медали с «Днепром», «Торпедо», «Спартаком», поняли, что, если хорошо играть и стремиться к высокому результату, все обязательно получится.

28 июля на тбилисском стадионе имени Ленина в присутствии сорока шести тысяч зрителей ленинградцы активно начали игру, подали пять угловых, не реализовали выход один на один и заставили ахнуть поклонников «Динамо» – мяч после удара Желудкова попал в перекладину ворот голкипера Аслана Баладзе. К середине первого тайма хозяева выровняли игру и организовали массированное контрнаступление. Преимущество постепенно перешло к тбилисским футболистам.

– В перерыве Павел Федорович Садырин нашел нужные слова, – вспоминает Владимир Клементьев. – Мне, в частности, сказал: «Представь, что мы играем не с “Динамо” (Тбилиси), а с “Манчестер Юнайтед”». Кого-то Садырин обнадежил, кого-то заставил встрепенуться, но всем придал уверенности в своих силах.

В середине второго тайма Садырин попытался выровнять игру заменами, но и Кипиани усилил игру двумя свежими форвардами. В итоге в течение девяти минут хозяева дважды добились успеха: сначала после подачи с углового отличился Шенгелия, а затем затяжную атаку с четвертого добивания завершил Чкареули. Ленинградцы отыгрались под занавес встречи – дубль на 80-й и 82-й минуте оформил Сергей Дмитриев. Точку в матче поставил Владимир Клементьев.

– С кавказскими командами всегда было так: если у них все получалось, справиться с ними было очень сложно. В противном случае в их рядах начинался разброд, они принимались шипеть друг на друга, – улыбается Владимир Клементьев. – Серега Дмитриев забил первый мяч – и у них начались разборки. Как сравняли счет – динамовцы совсем занервничали, да и мы удачно прихватили их прессингом: Дмитриев отобрал мяч, отдал Юрке Желудкову, тот сделал передачу мне, а я щечкой с угла вратарской забил гол, 3:2.

– Стадион имени Ленина аплодировал нам стоя, такое было в моей жизни всего два раза: тогда, в Тбилиси, и в Баку, когда мы обыграли «Нефтчи» 5:2, – вспоминает Борис Чухлов. – Динамовцы, мне показалось, были в шоке, но после игры заехали к нам в гостиницу. Как перевернулась игра при счете 0:2? Честно говоря, все получилось достаточно легко. Еще при счете 0:0 Павел Федорович произвел замены, сил хватало. Помню, в раздевалке было ощущение, что все так и должно было быть. Уж проигрывать не должны были точно! В Тбилиси всегда было приятно играть – динамовцы по-спортивному наглые, мастеровитые, все время стараются атаковать. Звездный состав, заполненные трибуны, драматичный сценарий – здорово!

В следующем туре «Зенит» взял реванш у московского «Динамо» за поражение в финале Кубка СССР 1:0 (гол на счету Дмитриева), а 7 августа одержал одну из самых ярких побед в своей истории – в Москве над «Спартаком».

– Мы достаточно быстро открыли счет, – рассказывает Владимир Клементьев, – я получил передачу от Сереги Веденеева, проскочил между двух защитников и оказался с глазу на глаз с Дасаевым. Признаться, немного оторопел, Ринат растопырился, я даже поначалу не знал, куда бить. Показал, что ударю в левый от него угол, но покатил тихонько, а Дасаев завалился – так и повели 1:0.

«Спартак» отыгрался усилиями Сергея Шавло, затем Бирюков парировал пенальти от Гаврилова, на 63-й минуте Юрий Желудков ударом со штрафного вывел ленинградцев вперед, однако Сидоров вновь восстановил равенство в счете. На 77-й минуте зенитовцы остались в меньшинстве – вторую желтую карточку получил Владимир Клементьев.

– Против меня играл Женька Сидоров, привязался ко мне, преследует по пятам, куда я, туда и он, – рассказывает автор первого мяча «Зенита», – я его спрашиваю: «Жень, ты персональное задание получил?» Тот только отмахивается. Свою первую карточку уже не помню, может, действительно грубовато сыграл. А потом бегу по бровке, Женька меня раз прихватил, второй – судья не реагирует, я же с мячом. А после третьего зацепа я отмахнулся, чего арбитру и оказалось достаточно для второго предупреждения.

В следующей атаке арбитр встречи Велоди Миминошвили практически в той же точке назначил второй штрафной в ворота «Спартака».

– Говорю Желудкову: «Юр, дай-ка я пробью в правый угол», – вспоминает Сергей Веденеев, – Желудков отмахивается: «Не, не, я сам». Я ему: «Да ты не забьешь второй раз!» Но забил ведь!

– Стоп, стоп! – смеется Желудков. – Где Веденеев и где штрафные! Как-то сидим на банкете после ветеранского матча с Ринатом Дасаевым, я говорю: «Слушай, меня уже утомили расспросами о тех штрафных». «Меня тоже, – отвечает Дасаев, – всё, давай забудем!»

Казалось, летом зенитовцы открыли себе прямую дорогу к золотым медалям, однако команду неожиданно залихорадило. «Зенит» уступил дома «Черноморцу», слабо выглядел в матчах с «Жальгирисом» и «Кайратом», но затем взял себя в руки и благодаря голу Чухлова вырвал победу в Москве над «Торпедо». Именно в тот момент, когда пошли разговоры об упущенном чемпионстве, Садырин увез команду в Сочи, где футболисты играли в большой теннис, волейбол и баскетбол. 7 ноября зенитовцы приняли участие в демонстрации в честь годовщины Октябрьской революции, после которой поехали на дискотеку в Дагомыс.

– Все на нас смотрели удивленными глазами: «Ну вы даете, так к чемпионству готовитесь?» – вспоминает Борис Чухлов. – На самом деле Павел Федорыч угадал момент, чтобы мы не думали о решающих играх, а спокойно проводили время.

Того же 7 ноября 1984 года в Ленинграде нам, первокурсникам университета, велели взять на демонстрацию ярко-красные, как в старых советских фильмах, транспаранты в поддержку войны в Афганистане. Мы тогда мало что смыслили в политике и больше прислушивались к зову сердца: кумач якобы забыли в Большой химической аудитории химфака на Среднем проспекте и вместо политических лозунгов скандировали кричалки про «Зенит».

Из Сочи команда прилетела в Днепропетровск. Город накрыло снегом, резкий перепад температур с плюс двадцати пяти в минус восемь был не на руку команде Садырина. Накануне игры с занимавшим второе место «Днепром» арбитр Владимир Кузнецов пригласил в гостиницу начальника действующего чемпиона СССР, ветерана Великой Отечественной войны Геннадия Афанасьевича Жиздика и администратора «Зенита» Матвея Соломоновича Юдковича. «Отцы, – сказал за ужином Кузнецов, – я уважаю вас обоих и гарантирую: отсужу, как есть, без претензий любого из вас».

– Юра Желудков подал угловой, Серега Кузнецов поборолся, я расположился перед штрафной, мяч отлетал ко мне и хорошо ложился на ногу, – рассказывает автор победного мяча Вячеслав Михайлович, – меня уже накрывали защитники «Днепра», поэтому и ударил. Не скажу, что метился, но точно бил в сторону ворот. После матча у нас было приподнятое настроение, мы, конечно, поздравляли друг друга, но, насколько помню, говорили так: «Ребята, это пока не чемпионство, впереди две игры с не самыми последними командами Советского Союза, радоваться преждевременно».

«Спартак» был готов отдать «Шахтеру» коммерческую поездку в Америку, однако проводивший первый матч после тяжелейшей травмы Николай Ларионов принес «Зениту» трудную победу, 1:0. 21 ноября я наудачу отправился в СКК – даже моих родственных связей в горкоме комсомола не хватило для того, чтобы попасть на золотой матч с харьковским «Металлистом». В поисках лишнего билета я два часа наматывал круги вокруг СКК, надежды таяли с каждой минутой, заканчивалась первая половина встречи, и вдруг мне улыбнулась удача: прямо передо мной лишний билет толпе предложил вышедший в перерыве на перекур добросердечный болельщик «Зенита». Я впервые в жизни растолкал конкурентов локтями, сунул ему полтора рубля и быстрее ветра полетел к входным дверям. Голы первого тайма я не увидел, но при счете 3:1 в пользу «Зенита» совершенно об этом не жалел. Четвертый мяч, забитый Сергеем Дмитриевым с передачи Валерия Брошина, качания Садырина и ликование болельщиков – все это проходило уже на моих глазах. «Зенит» впервые выиграл золотые медали чемпионата Советского Союза, и 21 ноября 1984 года на свете не было более счастливых людей, чем мы, ленинградцы.

Любовь к «Зениту»-84 действительно похожа на первое, выстраданное чувство. Помните, как Сергей Михайлович Волконский, внучатый племянник княгини Зинаиды Волконской, которой восхищался Александр I, описывал ее, одну из виднейших аристократок пушкинской эпохи: «Женщина очаровательного ума, блестящих художественных дарований… Утонченная представительница юного романтизма в его сочетании с пробуждающимся и мало еще осознанным национализмом». Это про всех нас, восьмидесятников.

Я часто размышлял на тему, почему «Зенит» не стал такой же командой-династией, как в эпоху Сергея Богдановича Семака. На мой взгляд, это глубокая спортивная драма, истоки которой уходят корнями в холодный январь 1985 года. Та зима сковала Ленинград по-настоящему сибирскими морозами: мы, студенты ЛГУ, вечно зябли на остановках общественного транспорта на Университетской набережной. Невозможно было согреться даже в салонах троллейбусов, поэтому, спасаясь от холода и стремясь как можно скорее добраться до спасительного метро, мы перебегали Неву по льду, представляя себя воинами Александра Невского в сражении с крестоносцами. Протоптанная десятками студенческих ног в дешевых зимних ботинках и девичьих полусапожках дорожка вела от здания Двенадцати коллегий к бывшему доходному дому и театру Панаева на Адмиралтейской набережной. В шестидесятые здесь собиралась ленинградская литературная богема, и, по преданию, именно в этом доме герой книги Сергея Довлатова «Соло на ундервуде. Соло на IBM» Грунин ответил искавшему Бродского знакомому: «Где живет, не знаю, но умирать ходит на Васильевский остров».

В январе 1985-го к нам на встречу со студентами университета приехал «Зенит». В актовый зал попадали по спискам профкома, и даже мне, выступавшему за сборную химического факультета, достать пригласительный удалось с огромным трудом. Я сидел на галерке и с восхищением рассматривал своих кумиров: Брошина, Желудкова, Клементьева. Совсем юный на тот момент Дмитриев держался застенчиво, но именно его по завершении официальной части мероприятия активнее всего атаковали кокетливые студентки. Посчастливилось взять автограф и мне, но, расчеркнувшись в моей тетради по неорганической химии, Дмитриев тут же принялся умолять: «Ребят, отпустите, а то Павел Федорович больше в состав не поставит».

Таких встреч чемпионов СССР с коллективами ленинградских вузов и предприятий были десятки. На каждой – фуршет для тренерского штаба. Повсеместное почитание и обожание трудовыми и студенческими коллективами. Подарки, бесконечные интервью, автографы, шампанское – «Зениту» в ту зиму было не до подготовки к новому сезону. Венчала это культовое поклонение церемония награждения золотыми медалями в СКК, на которую билеты продавались с той же нагрузкой, что и пятью месяцами ранее на стадион Кирова. В СКК, где в 1983-м выступали «Машина времени» и «Спейс», установили сцену не в концертном варианте, справа, а напротив центральных трибун. Это уменьшило вместимость арены, однако позволило телевизионщикам снять качественную картинку. Фильм «Золото “Зенита”» режиссера Михаила Литвякова с закадровым текстом в исполнении Кирилла Юрьевича Лаврова сохранил для потомков вручение Николаю Ларионову чемпионского кубка, награждение медалями футболистов и тренеров, точно передал атмосферу на трибунах СКК. Я сидел на центральном секторе и чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. В тот момент меня не тревожила даже перспектива загреметь в армию: мы, студенты вузов, знали о готовящемся эксперименте – повысить интеллектуальный уровень Вооруженных Сил СССР за счет призыва на армейскую службу первокурсников.

Два месяца спустя, 11 марта 1985 года, Генеральным секретарем КПСС был избран Михаил Сергеевич Горбачев. Маховик гласности и ускорения еще не запустили, антиалкогольная кампания официально стартовала 7 мая с постановления «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», но уже с конца марта на местах принялись рапортовать о приверженности к трезвому образу жизни. Горбачев активно ездил по стране, новому генсеку хотели понравиться. Жернова перестройки перемололи не только элитные виноградники, но и судьбы многих людей. Одним из них стал Валерий Брошин, по итогам сезона 1984 года включенный в список тридцати трех лучших футболистов страны. 3 марта 1984 года «Зенит» со счетом 2:0 обыграл «Факел», однако затем потерпел три поражения подряд: 10 марта – в Ростове-на-Дону, 1:3, 17 марта – дома в матче со «Спартаком», 1:4, 31 марта – в Баку, 1:2. Действующий чемпион СССР опустился в нижнюю часть турнирной таблицы, Спорткомитет Ленинграда, горком партии и первые лица ЛОМО принялись искать виноватого. На Садырина оказали серьезное давление, а крайним назначили Валерия Брошина.

– После чемпионства у нас начались чисто игровые проблемы, совершенно не связанные с ослаблением требований к себе, как писали многие, – утверждает Борис Чухлов. – Кого-то надо было винить в неудачах, вот и выбрали Броху, хотя было много других кандидатов на отчисление.

Мне довелось пообщаться с Сергеем Дмитриевым за год до его трагической смерти. Один из лучших форвардов в истории «Зенита» так описывал мне события 1985 года:

– Многие списывали неудачи на то, что мы якобы всей командой пили целый месяц. Вранье! У поражений «Зенита» в том сезоне были чисто футбольные причины: нас изучили соперники, на «Зенит» стали настраиваться по-другому. Тренерскому штабу было необходимо вводить в состав новых игроков, но все мы жили вчерашним днем, хотя работали точно так же, как в чемпионском сезоне.

Перед игрой в Баку каждый стол зенитовцев сервировали куриным бульоном с яйцом, пюре с курицей и бутылкой боржоми. Брошин, всегда обедавший с Дмитриевым, открыл бутылку, наполнил стакан, сделал глоток и воскликнул: «Так это ж водка!» Реплику Брошина услышал и Садырин: «Ты даже здесь алкоголь находишь!» – набросился на Брошина главный тренер.

Садырин еще не знал, что алкогольные напитки при Горбачеве стали прятать в бутылках из-под лимонада и боржоми. Одна из них, та самая, с водкой, и попалась Брошину. Вот так роковое стечение обстоятельств кардинально развернуло судьбу талантливого футболиста.

– Мы были молоды и позволяли себе некоторые вольности, но не был Брошин никаким пропойцей, как о нем пишут, – говорил мне Сергей Дмитриев. – В советские времена больших денег мы не зарабатывали, неделями сидели в карантине в Удельном парке и в Архангельском. Что у молодого футболиста на уме после игры и недельного закрытия на сборе? Восстановиться и погулять. И для нас, молодых зенитовцев, это было в порядке вещей. В Москве Валерка остепенился, был образцом для подражания. Помню, в ЦСКА как-то собрались посидеть после игры, но Броха отказался: «Извините, ребята, я домой».

В книге «Наш “Зенит”», посвященной победе ленинградцев в чемпионате Советского Союза, нет ни единого упоминания о Брошине. При этом достоверно знаю, что автор-составитель, замечательный ленинградский журналист Юрий Коршак, брал для книги интервью у полузащитника «Зенита» и включал его в итоговый материал. Кто конкретно распорядился изъять фотографии и вычеркнуть имя Брошина из книги, узнать уже невозможно: Коршак ушел из жизни во время чемпионата мира по хоккею 2000 года, пресс-центр которого он возглавлял. В августе к травле Брошина подключился «Советский спорт»: «Уже после первой игры с “Факелом” за нарушение спортивного режима команда вынесла строгий выговор полузащитнику Брошину и ходатайствовала об условной дисквалификации его до конца сезона. Футболист, однако, не сделал выводов и продолжал появляться на тренировках в состоянии, как говорится, легкого подпития. Пришлось к нему принимать более строгие меры: Брошин дисквалифицирован на два года, дисциплинарным взысканиям были подвергнуты еще несколько игроков».

– О нас до сих пор распространяют откровенную ложь – мол, после чемпионского сезона мы пили, гуляли, не тренировались, из-за чего и стартовали неудачно в 1985 году, – сетует Михаил Бирюков. – На самом деле мы просто оказались психологически не готовы отстаивать чемпионское звание, соперники относились к нам совершенно по-другому. Возможно, команде требовалась свежая кровь, однако уверяю вас: мы выкладывались на тренировках точно так же, как в 1984 году. История с бутылкой из-под боржоми, в которой кто-то прятал водку, действительно была. Начались бесконечные собрания: «Давайте, вы должны, честь города, чемпионы…» Ну а Валера… Мы виноваты в том, что не смогли его поддержать, отстоять, это до сих пор лежит камнем на сердце. На очередном собрании нас поставили перед фактом: «Брошина отчисляют, дисквалифицируют, отправляют в армию». Валерка – светлый, добрый, общительный, искренний, открытый абсолютно для всех человек. Он никому ни в чем не мог отказать. Возможно, это и оказало негативное влияние на его судьбу: его звали гулять – он соглашался, приглашали отдохнуть – не перечил. А ведь в Советском Союзе как было: увидели известного спортсмена в какой-то компании, подключили прессу, навешали ярлыки…

– Великий мастер с потрясающей левой ногой, – характеризует Брошина Владислав Радимов, – и очень порядочный, спокойный человек с тонким чувством юмора. В ЦСКА он подсказывал, как вести себя на поле, как коммуницировать с судьями. В 1994 году в одной телевизионной передаче разыгрывался приз за лучший гол года, ВАЗ 99-й модели. На главный приз был номинирован мяч, забитый мною в поединке с «Динамо» как раз с передачи Брошина. Дядя Валера, помню, смеялся: «Ну что, Радимов, за голевую придется тебе отдать мне колеса!»

– Почему в 1985 году мы не смогли сохранить высокий уровень? – переспрашивает меня Юрий Желудков. – Не те времена были. Мы получали по триста рублей и призовые за победы. Платили бы нам по пять миллионов в год, возможно, еще лет пять играли бы спокойно. В 1985 году на меня пришел вызов из немецкого «Вердера». Анатолий Николаевич Васильев, тренировавший меня в «Динамо», зарубил выезд. Я уж и сто тысяч долларов предлагал, чтобы меня отпустили, но ни в какую. Да, выступал в Швеции, Финляндии, Израиле, но в солидной европейской команде поиграть так и не удалось.

– То, что у команды не было единого тактического стиля, и стало одной из причин нашего провала в 1985-м, – считает Сергей Веденеев. – Помню, Павел Федорович ставил нам кассеты с записью чемпионского сезона. «Смотрите, – говорит, – как вы играли. А сейчас ничего не хотите!» А как с нами так можно было говорить? Мы вроде чемпионами стали совсем недавно, многие женились.

Не понимали всего драматизма ситуации и ленинградские болельщики. Весной 1985-го, через пару дней после операции на правом колене, находясь в состоянии глубокой депрессии из-за ограниченности передвижения и надвигающейся службы в армии, я написал наивную песню, записанную с моим одноклассником Сережей Владимировым на модный тогда бобинный магнитофон «Свема». Текст первого куплета приведу полностью:

– Меня стали привлекать к играм дубля с 1983 года, – вспоминает один из лучших воспитанников ленинградского футбола конца семидесятых, ныне работающий с мальчишками «Пороховчанина-Тосно» Игорь Данилов. – Дубль переодевался у туалета на базе, вокруг звезды-чемпионы, я все отнекивался да отнекивался – мол, придет непонятно кто. Учился в политехе, с которым стали чемпионами общества «Буревестник», по юношам ЛОМО заняли второе место в первенстве СССР, студенческая жизнь самая лучшая, так что было не до футбола! (Смеется.)

Меня Булавин заставил играть за дубль, претендовавший на второе место. Забил немало, с тех пор и завертелось.

Звонкой пощечиной стало поражение по сумме двух матчей от финского клуба «Куусюси». Тревожный звонок прозвучал еще в первой встрече, в которой чемпион СССР включился в игру только после удаления Веденеева. Я был на матче с «Куусюси» и хорошо помню смешанные чувства: радость после голов Желудкова и ощутимую тревогу за результат ответного матча. 6 ноября 1985-го в ответном матче 1/8 финала Кубка чемпионов «Зенит» в дополнительное время уступил финскому «Куусюси». Это стало шоком для всего Ленинграда.

– Финны, которых тренировал англичанин, постоянно грузили мяч с флангов, использовали примитивные длинные передачи, – рассказывает Веденеев. – Подскажи нам кто-нибудь до игры, что нельзя делать таких подач, глядишь, все сложилось бы по-другому.

Сам Сергей Геннадьевич, удаленный в первой игре, смотрел матч по телевизору. На позицию опорного полузащитника Садырин ставил то Вячеслава Мельникова, то Сергея Кузнецова, но в отсутствие Веденеева так и не смог закрыть образовавшуюся в середине поля нишу.

– Я хоть и забил гол в ближний угол после передачи с фланга Сереги Дмитриева, но в другом эпизоде не смог вратаря перебросить, – сокрушается Владимир Клементьев. – Поле было – сплошная грязь, не знаю, как мы вообще создавали моменты. Но в том, что не забили хотя бы еще один мяч, виноваты сами. Не реализовали, пропустили какие-то шальные мячи, и все, закончился для нас Кубок чемпионов. Потом выяснилось, что Мишку Бирюкова спина беспокоила, стали задаваться вопросом, зачем поставили неготового вратаря, может, лучше бы Сережа Приходько сыграл. Голы-то в наши ворота действительно получились нелепыми: два головой, третий – Мишка вроде бы ладошкой достал мяч, но он все равно закатился. Чудаки мы, финнов не обыграли, которых раньше постоянно возили. Прошли бы «Куусюси», попали бы на румынскую «Стяуа», получили бы звания заслуженных мастеров спорта, полагавшиеся за выход в четвертьфинал Еврокубка. Эх.

– У «Зенита» отсутствовала психология победителей, – резюмирует пришедший в 1986 году в команду Анатолий Канищев, – в предыдущем сезоне команда выиграла чемпионат, но спортивных целей ни у отдельных игроков, ни у коллектива в целом не было. Скатились на такой низкий уровень, что завтрашний день перестал интересовать в принципе: честолюбие отсутствовало, участились случаи нарушения режима. Конечно, футбол продолжался, но он перестал быть главным делом жизни. Эта волна захлестнула весь «Зенит» – и молодежь, и ветеранов. Погнались за материальными благами, на этом все и закончилось.

Сезон 1985 года «Зенит» закончил на шестом месте, но самые сложные испытания были еще впереди. В 1986 году начинавший сваливаться в пике «Зенит» едва не взял свою последнюю высоту – бронзовые медали 49-го чемпионата Советского Союза и Кубок СССР. Сезон начали неплохо: волевая победа в Москве над «Динамо» 4:3 с решающим голом Олега Саленко, нулевая ничья со «Спартаком», разгром «Днепра» 3:0. В Баку дебютировал еще один воспитанник ленинградского футбола, Игорь Данилов:

– Павел Федорович стал постепенно подпускать меня к основному составу. Сыграл тайм в Баку – ох, и волтузили нас тогда! – вспоминает Данилов, в том году ставший лучшим бомбардиром СССР среди дублирующих составов. – Но потом меня притормозили – следующий раз сыграл только в конце чемпионата.

6 апреля основное и дополнительное время кубкового полуфинала с «Шахтером» завершилось вничью, 2:2, причем гости сравняли счет лишь на 87-й минуте. Начинавший серию послематчевых одиннадцатиметровых Юрий Желудков проиграл дуэль голкиперу горняков Сергею Золотницкому, мимо ворот ударил пробивавший четвертым Сергей Кузнецов. Надежда забрезжила после промаха Виктора Грачева, пятую попытку «Зенита» реализовал Вячеслав Мельников, 3:3. Двадцать пять тысяч зрителей молились на слывшего мастером по отражению одиннадцатиметровых Михаила Бирюкова, однако полузащитник гостей Валерий Рудаков поставил печальную для Ленинграда точку, 4:3. Выйди «Зенит» в финал, обыграй в Лужниках будущего обладателя кубка московское «Торпедо», и судьба многих зенитовцев, и прежде всего самого Садырина, могла сложиться по-другому. Но история не знает сослагательного наклонения. Драматичное поражение от «Шахтера» стало первым звеном в цепочке роковых событий.

– Поражение от «Шахтера» получилось болезненным, переживали мы долго, – вздыхает сравнявший счет в первом тайме Канищев, – боролись, очень хотели выйти в финал, но довели дело до пенальти. Что почувствовал, когда Желудков не забил первый одиннадцатиметровый? Разочарование. Юра такой же человек, как и все, – и забивал, и промахивался. Не реализовывали пенальти самые именитые футболисты в мире, особенно когда выходили бить первыми. Несчастный случай.

Я продолжал добросовестно ходить на матчи «Зенита», но ездил на Крестовский остров скорее по инерции – приближающийся с каждым днем призыв в армию перемещал меня в другую систему координат. Тем не менее футбол оставался важной частью моей жизни: я поддерживал «Зенит» в домашних матчах с кутаисским «Торпедо» (2:1) и харьковским «Металлистом» (1:1), и, восстановившись после операции, продолжил выступать за сборную химического факультета в первенстве университета. В одной восьмой финала мы проиграли журналистам со счетом 1:6, причем четыре мяча из-под меня забил высокий, пластичный и невероятно быстрый африканец, как потом выяснилось, выступавший за национальную сборную Мали. С «Зенитом» я на время попрощался после проигранного 1 июня домашнего матча с минским «Динамо». В армию я уходил безо всякого сожаления: единственное, из-за чего я искренне горевал, – невозможность досмотреть дома мексиканский чемпионат мира по футболу.

В 1986 году «Зенит» не дотянул до бронзы четыре очка. На итоговое распределение мест в турнирной таблице повлияли переносы матчей киевского «Динамо», выигравшего Кубок обладателей кубков и делегировавшего в сборную СССР на чемпионат мира в Мексике практически весь основной состав во главе с главным тренером Валерием Лобановским. «Динамо», в частности, не сыграло ни одной из семи встреч, запланированных на май и июнь. «Зенит» 1 июня возглавлял турнирную таблицу, тогда как будущие чемпионы, киевляне, располагались на одиннадцатой строчке. Ленинградцы вернулись в авангард к концу июля после успешного турне по Грузии, где обыграли торпедовцев Кутаиси и тбилисских динамовцев. Однако на финише сезона подопечные Павла Садырина дважды проиграли будущим чемпионам страны, 3:5 и 0:3.

– Я не знал, что происходило, – сокрушается Данилов, – в Киеве вели 2:1, но уступили 3:5. Да и дома в СКК возили соперника, однако потом голы стали залетать в наши ворота.

– Если бы мы зацепили медали и выиграли кубок, история могла развиваться совсем по-другому, – рассуждает Александр Канищев, – команда была в шаге от чемпионства, расклады на финише позволяли рассчитывать на медали самого высокого достоинства. Но нас погубили «договорняки».

– Переспрошу, Александр Васильевич, – в 1986 году «Зенит» был замешан в договорных матчах?

– Да, и, к великому сожалению, я тоже принимал в них участие. Не снимаю с себя ответственности, проявил малодушие, плыл по течению. Надо было твердо сказать: «Нет, мы будем играть», однако мы отдали динамовцам две победы, 3:5 и 0:3.

– Речь в том числе о перенесенном поединке 13-го тура, сыгранном в Ленинграде лишь 25 ноября?

– Да. В тот момент команда ментально умерла, что подтвердили выступления в последующие годы: внутренние разборки, письмо против Садырина, в сторону которого мы позволили себе плюнуть. «Зениту» ничего не было нужно, предложили деньги. Зачем бороться, когда дают хорошую сумму, можно сходить в ресторан?

По версии Канищева, началом конца стал именно сезон 1986-го, а не 1987 года. О закулисных интригах, приведших к отставке Садырина, я узнал многими годами позже. А зимой 1987-го, когда в казармах на Бронке было +8, мы спали под шинелями и питались холодной тушеной капустой, на разогрев которой не хватало столовских мощностей, беды ничто не предвещало: «Зенит» спокойно готовился в городе, совершая пробежки в парках и проводя двухразовые тренировки во Дворце спортивных игр на улице Бутлерова, слетал в Сочи и побывал на коммерческом турнире в Уругвае. В интервью «Советскому спорту» Садырин признался: «Мы останемся верны своему принципу никого не приглашать со стороны, ориентироваться только на воспитанников ленинградского футбола, прежде всего из СДЮСШОР и “Смены”».

Покинули команду Сергей Веденеев, Игорь Яковлев, Сергей Колотовкин, вернулся в «Зенит» Константин Иванов, больше игрового времени стали получать восемнадцатилетний Олег Саленко и двадцатидвухлетний Игорь Данилов. В первом матче пятидесятого чемпионата СССР «Зенит» в Донецке в минус 12, в присутствии семи тысяч зрителей разошелся миром с «Шахтером», 1:1. Поле, говорят, пытались спасти специальными тепловыми машинами. Не помогло – во времена, когда еще не мыслили о подогреве, газон оказался абсолютно непригоден для футбола. Затем последовали разгром в Днепропетровске 1:6 и неудача в домашнем поединке с московским «Динамо» 0:1. «Зенит» штормило вплоть до начала лета, пока 11 июня ленинградцы не обыграли в Москве «Спартак», 3:1. Один из мячей забил Игорь Данилов.

– Летом Садырин решил провести, как модно сейчас говорить, тимбилдинг. Собрались на Финский залив, жара под тридцать, я в шортиках и футболке. Приехали, пожарили шашлыки – и вдруг ветер, шторм, ливень! Так меня и прихватило: температура под 38, естественно, никаких тренировок. Команда уступила «Торпедо» и «Металлисту», я проболел два с половиной месяца и вернулся уже тогда, когда Садырина сняли.

Однако победа над принципиальным соперником (в Ленинграде еще не забыли переход Швецова) не помогла «Зениту», который после поражений от «Нефтчи» и «Арарата» опустился на предпоследнее место в турнирной таблице. Давление на Садырина пошло и сверху, и снизу, во внутренние дела «Зенита» стал вмешиваться профком ЛОМО, а игроки с подачи кабинетных работников подписали письмо с требованием отставки Садырина. В июле 1987-го состоялось плановое заседание городского спорткомитета, трансляцию которого в прямом эфире вело ленинградское телевидение. В этой программе и был крупным планом показан тот самый пасквиль, подписанный всеми, кроме Саленко, игроками «Зенита». С Садыриным я разговаривал в 2000 году на ступеньках телецентра на Чапыгина, 6, в мою бытность редактором программы «Спортклуб», выходившей на 5-м канале. Тогда Павел Федорович и признался, что мог отчислить из команды известных ему зачинщиков, однако не стал этого делать. В итоге полетела голова самого Садырина, команду возглавил Владимир Евгеньевич Голубев.

– Стали подначивать старожилов, недовольных своим положением в команде, остальные повелись, подписали, – в разговоре со мной в 2020 году вспоминал Сергей Дмитриев.

– Можно ли было обойтись без этого письма? – спрашиваю Владимира Клементьева.

– Эта тема как-то мимо меня проскочила, – вздыхает Владимир Алексеевич, – инициативу проявили футболисты, считавшие себя обиженными, не понравилось кому-то распределение материальных благ. На эмоциях все произошло, Павел Федорович тоже ошибся – вроде как хотел одному человеку машину дать, а по очереди шли другие ребята. Пошел сыр-бор, взаимное недоверие, а в итоге случилось то, что случилось. Я, кстати, подписал письмо самым последним. Нашли меня на кафедре у Николая Михайловича Люкшинова в институте физкультуры, где я сдавал какой-то то ли зачет, то ли экзамен, спросили – как ты? Я так ответил: раз все подписывают, значит, и я приеду подпишу.

– То письмо идет с нами через всю жизнь, – признается Канищев, – плюнули в лицо тренеру, который сделал нас людьми – и обеспеченными на том уровне, и узнаваемыми. А мы плюнули и растерли. Себя не обманешь, у кого есть хоть грамм человеческой совести, не может это просто так растоптать и забыть. Мы вершители этой некрасивой истории, с ней по-прежнему и живем. Я в том числе поступил подло. Справедливости ради отмечу, что инициативу проявили определенные люди, остальные просто подверглись общей волне, что, еще раз подчеркну, ни в коем случае не снимает с нас ответственности. Павел Федорович был достойный, большой души человек. Мы, молодые люди, тогда не осознавали, что делали, у нас не было критериев, по которым мы могли бы оценить человека. Удобный-неудобный, хороший-плохой – мыслили вот такими категориями. А так да, Садырин пожал нам руки, каждый из нас сохранил с Павлом Федоровичем хорошие отношения.

– Конечно, все могло повернуться иначе, – сокрушается Желудков, – когда стали поумнее, встретились, поговорили. В 1999 году на праздновании семидесятипятилетия «Зенита» мы попросили прощения у Павла Федоровича. Он тоже признался, что в каких-то моментах был неправ. Поняли друг друга, пожали руки, закрыли вопрос.

Меня с «Зенитом» по-прежнему разделял Финский залив – вечерами, во время ходок из Ломоносова в Кронштадт и обратно на маленькой самоходной барже, входящей в состав вспомогательных судов Военно-морского флота, я в невообразимой тоске смотрел на светящиеся огнями мачты стадиона имени Кирова. Чудом выбраться на игру довелось лишь 16 сентября 1987-го на матч 1/32 финала Кубка УЕФА с «Брюгге». После ответной встречи, завершившейся разгромом – 0:5, мы, военнослужащие в/ч 92539, испытали шок – никогда ранее «Зенит» не претерпевал подобного унижения. В наших глазах ленинградцев не оправдывала даже россыпь европейских звезд: дошедшие до полуфинала чемпионата мира 1986 года в составе сборной Бельгии Брос, братья Ван дер Эльст, Кулеманс, а также блеснувший на Мундиале 1990 и 1994 годов Дегриз.

– Выгнали Садырина и об…лись, – объяснял мне Дмитриев, – начались разногласия, недопонимание. На первую встречу с «Брюгге» как-то собрались, игра давалась, во втором тайме, исполнив финт Роналдо, я отдал пас на набегавшего из глубины Желудкова. Что произошло в Бельгии? Аукнулось наше положение в чемпионате СССР, возможно, неправильно выбрали тактику. Наверное, стоило сыграть «десять сзади», но вариативности в ту пору у «Зенита» не было, постоянно играли 4-4-2. Гену Тимофеева после матча с «Жальгирисом» забрали в ментовку, и Владимир Евгеньевич побоялся брать его в зарубежную поездку. С левого фланга все и началось. Боря Чухлов в начале встречи не реализовал хороший момент, а потом пошло-поехало – четыре мяча нам забил парень, стоявший на отчисление, – Кеннет Брюлле-Ларсен.

В тот момент команда уже была неуправляемой и неудержимо летела в пропасть.

В оставшихся пяти матчах чемпионата ленинградцы одержали одну победу, потерпели два поражения, дважды сыграли вничью и заняли четырнадцатое место. До вылета в первую лигу оставалось два года.

– Я понимал, что в коллективе после снятия Садырина пошли необратимые процессы, – говорит покинувший в межсезонье «Зенит» Канищев, – появился так называемый «костячок», решавший, кого ставить в состав, кого нет. Кто-то пьет и не тренируется, но должен играть, а те, кто с полной самоотдачей работают на тренировках, мол, не нашего поля ягоды и будут сидеть на скамейке. В команде были очень серьезные конфликты, я для себя понял, что в этом «Зените» себя больше не вижу.

Я той осенью выступал за сборную воинской части в первенстве дивизии. Состав подобрался приличный: в центре нападения играл огромный эстонец, призвавшийся из «Калева», в центре полузащиты блистал прапорщик Рудницкий, выступавший за сборную Украины на Спартакиаде народов СССР, оборону цементировал вернувшийся из штабной команды Артур Бочаров. В книге замечательного ленинградского мемуариста Анатолия Неймана «Славный конец бесславных поколений» блестяще описан эпизод подобного футбольного матча: «Я видел, как в Петергофе, по пути на вокзал, сошлись местный стройбат и пожарные. У пожарных в центре защиты был представительный мужчина, большой, в усах, прохаживался, прихорашивался, пошучивал, потом летел к нему мяч, он оглянется победительно направо-налево, и по мячу – ба-бах!» Это про нас!

На групповом этапе мы заняли четвертое место, в полуфинале разгромили прошлогоднего победителя, Кронштадт, 6:1, но в решающем поединке в дополнительное время уступили офицерам, 4:1. За хорошие результаты командир части, суровый, как капитан Флинт, Павел Сергеевич Лопухов предоставил нам внеочередной двухдневный отпуск. Я улетел в Ленинград, но на «Зенит» не попал – в июле ленинградцы мучились на тройном выезде Баку – Ереван – Майкоп. Даже «Дружбе» в ответном матче 1/16 финала Кубка России уступили со счетом 0:1.

В 1988-м уже под руководством Станислава Завидонова и Льва Бурчалкина «Зенит» занял шестое место в чемпионате СССР. Больше игрового времени стала получать молодежь – Игорь Данилов, Василий Иванов, Борис Матвеев, Олег Саленко. Усилил оборону Сергей Подпалый.

– Нет, нет, молодой подпитки было недостаточно, – считает Данилов, – в дубле поигрывали ребята 1968-69 годов рождения, но совсем не такие, как чемпионская плеяда. Матвеев? Так Борька не забивал, а таких, как моторный Броха, выжигавший центр Серега Веденеев и организующий игру в середине Юра Желудков, в составе уже не было.

И тем не менее в 1989 году было сыграно немало ярких матчей: 5:4 с «Динамо» (Тбилиси), 3:2 с «Локомотивом» с решающим голом со штрафного в исполнении Константина Иванова, 2:0 с «Торпедо» в присутствии сорока пяти тысяч зрителей на стадионе Кирова. Стали бы болельщики столь активно ходить на футбол, если бы чувствовали фальшь и обман со стороны любимой команды? Нет, конечно. Я не склонен доверять разговорам о якобы деспотичном и недоверчивом Бурчалкине, с которым в нулевых нередко пересекался на матчах «Зенита-2». Остаюсь при своем мнении: команда 1988 года – последнее светлое пятно в истории ленинградского «Зенита».

Я видел своими глазами, как в 1989-м «Зенит» вылетал из высшей лиги чемпионата СССР. Перелистываю программки с матчей с «Араратом» (1 апреля), «Жальгирисом» (19 мая), «Торпедо» (24 мая), «Спартаком» (6 июля). Словно пытаюсь развернуть время вспять: мне до сих пор трудно поверить, что команда, в составе которой выступали двенадцать (!) чемпионов Советского Союза, укрепленная крепкими по советским меркам футболистами Валерием Панчиком и Валерием Попелнухой, целой россыпью талантливых воспитанников ленинградского футбола (Радченко, Окрошидзе, Матвеев, Данилов, Василий Иванов), вылетела из высшей лиги.

– В мае я открыл счет в Харькове, возили мы, возили этот «Металлист», но в итоге крупно уступили, 1:4, – вспоминает Данилов. – Потом убрали Завидонова, вернулся Голубев, но не помогло.

– Первые годы в «Зените» я вспоминаю с позитивом, – рассуждает Дмитрий Радченко, – каждый ленинградский мальчишка, занимавшийся футболом, мечтал попасть в «Зенит». Моя мечта сбылась, хотя я попал в команду в тяжелое для нее время. Меня никак не коснулись ни внутренние, ни игровые проблемы, не задели отголоски конфликта с Садыриным, ничего – я приезжал на базу, тренировался и играл. Был ли шанс у «Зенита» успешнее выступить в чемпионате страны? Вряд ли. Наверное, так или иначе сказалась обстановка в коллективе, мы заняли именно то место, которое и должны были занять.

Кошмарный сезон завершился разгромом от «Штутгарта» в ответном матче 1/16 финала Кубка УЕФА со счетом 5:0, который «Зенит» уже проводил в ранге команды первой лиги.

– Для меня это была значимая игра. Переполненный стадион, международный матч, – вспоминает Радченко, – но на тот момент «Штутгарт» был сильнее «Зенита», я ни разу в жизни не играл на таком газоне, который, безо всякого преувеличения, был словно бильярдный стол. Еще помню, мы очень много бегали без мяча.

Для «Зенита» наступила мрачная эпоха: за три года в команде сменилось шесть тренеров, ведущих игроков по разным причинам не отпускали в зарубежные клубы, обострялись внутренние противоречия. В 1990-м не спасовал перед обстоятельствами Анатолий Коньков, приведший в команду киевлянина Владимира Горилого, свердловчан Алексея Юшкова и Алексея Матвеева (шесть лет спустя нападающий разбился в автокатастрофе в Новотроицке).

– Перед нами ставили задачу вернуться в высшую лигу, – рассказывает Дмитрий Радченко, – в команду пришли новые игроки, мы провели очень тяжелые сборы – в моей карьере никогда в жизни не было таких нагрузок, как у Анатолия Дмитриевича Конькова! Но во второй части сезона что-то опять пошло не так: смена тренера, отсутствие ключевых игроков. Помню, иногда и заявку заполняли с трудом, игроков в буквальном смысле слова по крупицам собирали на матчи. Конфликты? Нас, молодежь, в эти дела не посвящали.

В 1990 году сменилось руководство ЛОМО, произошла реорганизация клуба, президентом «Зенита» был назначен Владислав Гусев. Мне довелось поработать с Владиславом Алексеевичем в телевизионной редакции 5-го канала. Кандидат педагогических наук, долгие годы преподававший в Институте авиакосмического приборостроения и в институте Лесгафта, автор диссертации «Движение вратаря при одиннадцатиметровом ударе», прекрасно разбирающийся в спорте и журналистике и имеющий за плечами опыт выступления за ленинградское «Динамо», он остался в памяти как строгий, справедливый наставник. Гусев сидел за столом, вечно заваленный бумагами, и каждый вечер накануне эфира назидательно рассказывал, как снимать и монтировать телевизионные сюжеты. Школу Эрнеста Серебренникова, Геннадия Орлова и Владислава Гусева прошли многие известные впоследствии журналисты: Павел Богданов, Алексей Васильев, Павел Гладунов. У нас была сильнейшая в ту пору творческая телевизионная бригада, не уступавшая, на мой взгляд, «Спорту недели» ТВ-6 Москва во главе с будущим обладателем ТЭФИ Алексеем Ефимовым. Кстати, именно Гусев комментировал матч чемпионата мира 1994 года между Россией и Камеруном, в котором Олег Саленко забил пять мячей. Эпоха. У Владислава Алексеевича, покорявшего телезрителей мягким, театральным тембром голоса, был непростой характер, что и помешало ему раскрыться в роли функционера. Усугубила и без того сложное положение «Зенита» и тяжелейшая экономическая ситуация в стране, апогеем которой стала денежная реформа Павлова.

– Коньков рассчитывал, что раздаст всем машины, квартиры, но реальных возможностей для этого не было, – утверждает Данилов, – ребята, пришедшие с Коньковым, поиграли месяц и сдулись.

В июне 1991 года мой родной город зачем-то переименуют в Санкт-Петербург. Это решение по-прежнему считаю нелегитимным, поскольку избирком не предоставил возможности проголосовать отпускникам и сотрудникам загородных детских лагерей. Мне в том числе.

Гусев, имевший изначально слабые позиции в переговорах, не смог спасти «Зенит» от банкротства. Он поссорился с вернувшимся в команду Юрием Андреевичем Морозовым, который перед уходом рекомендовал на должность старшего тренера Вячеслава Михайловича Мельникова, и вылетел из первой лиги во вторую. И тем не менее новый сезон «Зенит» должен был начинать в высшей лиге нового чемпионата новой страны – Российской Федерации.

Мы все, как могли, выживали в девяностые. Либерализация цен аукнулась не только экономическим, но и психологическим шоком. Прекрасно помню, как 2 января 1992-го мы отправились на экскурсию в близлежащий продовольственный магазин – да-да, именно на экскурсию, чтобы, как по залам Эрмитажа, поглазеть на невиданное пару лет назад зрелище – переполненные прилавки с продуктами самого разнообразного ассортимента. Проблема заключалась только в том, что мало кто мог позволить себе заполнить хотя бы дно продуктовой корзины. После возвращения из армии я вернулся в университет, но уже в декабре 88-го в игре за сборную повредил мениск теперь уже на правом колене, перенес вторую операцию, перевелся в институт Герцена, устроился на четыре работы: почта, стройка и две школы, в которых преподавал одновременно химию и физкультуру. В 1993 году в подростковом клубе «Огонек» я принял свою первую детскую команду – мы едва ли не первыми в городе стали снимать матчи на простенькую камеру и просматривать их на специально приобретенном для этих целей видеомагнитофоне ВМ-12. До сих пор с содроганием вспоминаю финал открытого первенства Московского района по мини-футболу: при счете 2:1 мы на последней минуте на своем угловом пропустили контратаку, а затем проиграли по пенальти команде, которую на групповом этапе разгромили со счетом 9:1. Я не упускал «Зенит» из поля зрения, однако, пропадая на учебе и своих работах двадцать четыре на семь, физически не успевал посещать игры уже петербургской команды. В этой жуткой парадигме существовал не только я, но и тысячи других болельщиков, упрекать которых в снижении активной поддержки «Зенита» – самое последнее дело. Я преклоняюсь перед теми, кто в девяностые регулярно ходил на домашние матчи и пробивал выезды; на мой взгляд, эти люди должны быть поименно вписаны в историю ленинградского суппорта.

По ходу сезона 1992 года «Зенит» потерпел унизительное поражение от «Асмарала» 3:8, был раздавлен в Москве «Спартаком» 4:0, уступил в одной шестнадцатой финала Кубка России «Факелу» 1:4, потерпел поражение от «Океана» 2:3, проиграл землякам из «Смены-Сатурн» 1:2. Я был на игре с «Шинником» в числе пятисот самых преданных болельщиков «Зенита». Мы искренне радовались успеху, но по-прежнему испытывали сильную тревогу за будущее команды. «Зенит» подарил надежду яркой домашней победой над «Спартаком», однако в октябре, после поражения от «Факела» 0:1, произошел очередной конфликт – в раздевалке Владислава Гусева ударил по лицу Алимджон Рафиков, приглашенный в середине сезона из душанбинского «Памира». В заключительном туре «Зенит» сыграл вничью в Иваново с местным «Текстильщиком» и вылетел в первую российскую лигу. Наступала эра заводских стадионов.

– Играли мы точно не за деньги, – вспоминает Максим Боков, – это сейчас финансовый вопрос имеет большое значение, тогда же мы хотели заработать себе такое же имя, как чемпионы Советского Союза, мечтали играть именно за «Зенит». Солидные клубы возили с собой продукты и даже поваров, у нас же на столе было, как говорится, что Бог послал. «Ничего страшного, голодными будете злее», – успокаивали нас.

– Безденежье, матчи на заводских стадионах, – рассказывает Вячеслав Мельников, – время тяжелое не только для нас, но и для всей страны. У нас главным источником финансирования оставался ЛОМО, но рассчитывать на то, что оптико-механическое объединение продолжит поддерживать команду в прежних объемах в сложившейся экономической ситуации, было наивно. У московских команд с финансированием дела обстояли получше, «Ротор» благодаря Горюнову тоже держался на плаву, какие-то фонды давали деньги другим клубам. У «Зенита» в этом отношении было непросто. Даже когда я играл, условия были весьма скромные, а в новых реалиях развалились предприятия, исчезла господдержка. На базе иногда не было ни отопления, ни горячей воды. Играли на «Обуховце», «Кировце». Рук не опускали, играли и тренировались, другого-то ничего не было.

«Зенит» летел в долговую яму, задолжав в том числе и криминальным структурам. Я, однажды получивший зарплату за месяц работы на стройке двумя килограммами свинины, представлял состояние Пушкина, который в последние месяцы жизни тоже был должен всем: молочнице, булочнику, дровянику, прислуге, портному, извозчику, модистке Натальи Николаевны, книгопродавцу. Ростовщице Шишикиной он задолжал 16 000 рублей, причем перед самой дуэлью с Дантесом он вновь заложил у нее вещи. В похожем положении находился и «Зенит».

В августе произошла очередная реорганизация клуба: «Зенит» перестал быть муниципальным образованием, акционерами клуба стали мэрия Санкт-Петербурга и строительная корпорация «XX трест». На футбольных полях подопечные Вячеслава Мельникова выдали десятиматчевую победную серию и возглавили турнирную таблицу, однако на финишный рывок сил не хватило, да и объективно шансы в борьбе за возвращение в высшую лигу с полукриминальной в тот момент «Ладой» были невелики.

– Если честно, то тогда перепрыгнуть тольяттинскую «Ладу» с ее мощнейшим спонсором в лице ВАЗа нам было не под силу, – утверждает Мельников, – конкуренты работали с судьями, выходили на футболистов. Ну о чем говорить, если перед игрой арбитрам предлагали по «жигулям»? Мои ребята сообщали мне о звонках: «Не могли бы вы похромать в обороне, может, ваш вратарь в нужный момент поскользнется?» Но мы играли с чистой совестью и получили то, что заслужили честным трудом.

– Команда у нас действительно была замечательная, – рассказывал мне Алексей Наумов, – мы прекрасно понимали друг друга, выходили на поле раскованными и уверенными в своих силах. Наверное, именно поэтому у нас практически все получалось. Увы, задача выхода в высший дивизион тогда решалась не по спортивному принципу – слишком уж хороший был автомобильный завод в Тольятти.

Несколько лет назад Олег Дмитриев делился со мной впечатлениями о визите посланника Волгограда, открывшего перед ним дипломат, доверху набитый долларами. «Меня приглашали все лучшие клубы России, – рассказывал мне Дмитриев, – говорили так: “Ты должен играть в “Спартаке”. Но я остался в родном городе и ни о чем не жалею».

– Да, было дело! – подтверждает Вячеслав Мельников. – И Олегу Дмитриеву, и Володе Кулику действительно предлагали огромные суммы. Однако наши ребята отказывались – мол, будем развиваться в родном городе.

У Мельникова была быстрая, агрессивная, укомплектованная собственными воспитанниками команда. В личных встречах петербуржцы взяли у «Лады» четыре очка из шести (ничья на выезде 2:2 и победа дома 2:0), но с отставанием в два очка заняли в зоне «Центр» второе место, став самой результативной командой турнира с лучшей разницей забитых и пропущенных мячей. Сезон 1994 года «Зенит» начал неплохо, однако финансовые проблемы и позиция акционеров, не получавших от клуба желаемых дивидендов, не позволили команде закрепиться на завоеванных годом ранее позициях. В «Зените» вновь стали платить зарплаты в 100 долларов, а деньги на выезды одалживали у знакомых по всему Санкт-Петербургу.

– Самым экстремальным выездом стала Находка в 1994 году, – вспоминает Максим Боков, – на Дальний Восток летали дважды. Сначала из-за нелетной погоды опоздали на игру, только вернулись домой, как нам велели возвращаться обратно. Загрузились в самолет, не спавши, не евши, летели девять часов, еще и проиграли «Океану». Помню, сидим в раздевалке и думаем: «А зачем мы сюда возвращались-то?»

Не способствовала развитию «Зенита» и неожиданно возникшая конфронтация со «Сменой». СДЮСШОР передала клубу Угарова, Панова и Дмитрия Давыдова. Кулик, Белоцерковец и Наумов начинали заниматься футболом в «Кировце», Боков – в «Электросиле». Воспитанники же «Смены», в том числе Владислав Радимов, после окончания школы на улице Верности переходили в созданную в 1991 году бизнесменом Леонидом Шкебельским «Смену-Сатурн», земной путь которой завершился в апреле 1996-го неявкой на кубковый матч с ленинградским «Динамо». Недопонимание со «Сменой», отсутствие турнирной мотивации, первый конфликт курировавшего клуб со стороны мэрии Виталия Леонтьевича Мутко с Павлом Садыриным, в интервью Геннадию Орлову подтвердившим информацию о своем возвращении в «Зенит», не позволили в 1994-м конкурировать с «Черноморцем» и «Ростсельмашем» за возвращение в высшую лигу. После окончания сезона был досрочно прекращен контракт с Вячеславом Мельниковым, по инициативе тогдашнего мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака после окончания Игр доброй воли в команду был приглашен покинувший сборную России Павел Федорович Садырин. Собчак не был большим поклонником футбола, однако матчи «Зенита» посещал регулярно. «Я верю в профессионалов, которые умеют работать, – сказал в фильме Леонида Генусова “Зенит-95. Точка отсчета” Анатолий Собчак. – Садырин – петербуржец, с городом он связан всеми узами».

– Мы сразу поняли, что Садырин – личность, – вспоминает Максим Боков, – признаюсь, поначалу испытывали шок – никогда прежде мы не работали под руководством недавнего тренера национальной сборной. На базу в Удельный парк приехал Собчак, с Садыриным мы знакомились уже в тренировочном процессе, старались соответствовать уровню и быть не хуже тех футболистов, которых он тренировал раньше.

В «Зените» Садырин с первых дней сделал акцент на формирование коллектива: проводил индивидуальные беседы с футболистами, объединял общими целями, стремился создать комфортную атмосферу. Характерной историей стал мотивирующий спич перед одним из домашних матчей, когда главный тренер, не стесняясь в выражениях, призвал команду «разорвать» предложившего сдать матч соперника.

– Павел Федорович постоянно говорил нам, что на поле мы должны быть одной семьей, – утверждает Боков, – поэтому у нас быстро сложились теплые отношения с Сережей Дмитриевым, Димой Быстровым и Валерием Брошиным, всем царствие небесное. В быту мы, молодежь, дистанцию, конечно, держали, но на играх и во время тренировок эта дистанция сокращалась до минимума.

– Говорил ли Садырин, что мечтает выйти в высшую лигу и обыграть там «Спартак»? – переспрашивает Константин Лепехин, забивший первый мяч в ворота красно-белых в первом после возвращения матче с командой Олега Романцева. – Меня в 1995 году не было в команде, но в эти слова охотно поверю. Садырин был жестким, справедливым, амбициозным наставником. С ним действительно хотелось выигрывать.

Путь в высшую лигу не был устлан розами: «Зенит» после победы в стартовом туре над «Звездой» 5:1 проиграл три из четырех следующих матчей: дома – читинскому «Локомотиву» и московскому «Асмаралу», на выезде – саратовскому «Соколу» 0:4. После пяти туров «Зенит» Садырина занимал пятнадцатое место, летом вроде бы поправил дела, однако осенью дважды неудачно слетал на Дальний Восток.

– Да, возникло некоторое напряжение, когда мы проиграли в Иркутске и в Чите, однако Павел Федорович негативные моменты быстро сгладил, его слова и действия внушали уверенность в правильности выбранного курса, – вспоминает Максим Боков.

Де-факто «Зенит» оформил путевку в класс сильнейших после победы над «Сменой-Сатурном» 1:0, на заключительном домашнем матче с «Шинником» семь тысяч зрителей приветствовали возвращение петербургской команды в высший дивизион отечественного футбола.

Я вспоминаю эти многократно пересказываемые истории не столько для болельщиков «Зенита», сколько для поклонников других клубов, не вникающих в нюансы становления обладателя Кубка УЕФА, Суперкубка Европы и многократного чемпиона России. «Зенит», не обласканный вниманием высшего руководства СССР, как «Спартак» и киевское «Динамо», не обладавший мощнейшими финансовыми возможностями, как «Днепр» и «Лада», не раз и не два оказывался на задворках отечественного футбола, а в начале девяностых мог и вовсе исчезнуть с футбольной карты страны. Но с честью пережил трудные времена, поднял голову и добился успеха своим собственным трудом. «Зенит» прошел огонь, воду и медные трубы, причем не только в переносном, но и в прямом смысле – вспомните спасение Садыриным утопающих в Баку и в пруду в Удельном парке и неработающее отопление на базе в середине девяностых. Помнят смутные времена работающий в «Зените» с 1992 года Михаил Гришин и покинувший клуб в 2018 году врач-реабилитолог, массажист Валериий Редкобородов. Помним и мы.

Перед началом первого после шестилетнего перерыва сезона в высшей лиге Садырин поставил перед командой высокую задачу – попасть в Еврокубки. Руководство «Зенита» было скромнее: десятка сильнейших.

– Садырин создавал новую команду, в составе которой было немало местных воспитанников, – рассказывает Игорь Данилов, – за «Зенит» играли ребята из «Кировца», «Турбостроителя», «Электросилы», нам объективно сложно было тягаться с московскими клубами, но даже в таком составе дома мы проиграли лишь три матча.

– Ключевая проблема переходной эпохи заключалась в финансировании, – рассказывал мне Андрей Кондрашов. – «Зенит» только с 1997 года, когда подключился «Лентрансгаз» с Сердюковым, стал постепенно становиться на ноги, а до этого являлся одной из самых низкооплачиваемых команд страны. Я, например, в 1990 году призвался в армию, играл в «Динамо» во второй лиге и получал зарплату больше, чем в «Зените». В 1995-м во Владивостоке зарабатывал 1000 долларов, а в «Зените», куда меня пригласил Павел Федорович Садырин, давали 500.

На «Петровский» вернулись болельщики, домашние игры посещали по десять тысяч зрителей, а поединок со «Спартаком» и вовсе собрал невиданный с восьмидесятых годов аншлаг. В разговоре с оператором «Зенита» Сергеем Тарасовым Леонид Генусов обронил сентиментальную фразу «Как же мы мечтали об этом!» На ведущие роли постепенно выходили Денис Угаров, Андрей Кондрашов, Максим Боков, Владимир Кулик, Игорь Зазулин. Большие надежды подавали Евгений Зезин и Валентин Егунов, усилили команду Сергей Попов, Денис Зубко и Дмитрий Хомуха. Выиграл конкуренцию у Юрия Окрошидзе Роман Березовский, в заявку на матч стал попадать совсем юный Алексей Игонин. Садырин обладал невероятным чутьем на таланты и интуитивно чувствовал, кто способен прогрессировать.

– Садырин – топовый тренер, местная молодежь, пришедшая на смену чемпионскому поколению 1984 года, заматерела в первой лиге и была ментально готова выступать на самом высоком уровне, – считает Константин Лепехин. – Вот почему на футбол вновь стали ходить зрители.

– Классный, мировой мужик, – характеризует Садырина Андрей Кондрашов, – любил пошутить, никогда не держал зла, но иногда «пихал» непонимающим. После игры подойдет, каждого обнимет, поблагодарит. О Павле Федоровиче я сохранил самые теплые воспоминания.

В ночь на 3 июня 1996 года, после подсчета голосов во втором туре губернаторских выборов, новым главой города стал Владимир Анатольевич Яковлев. «Зенит» вместе со всей политической и культурной элитой поддерживал Собчака, но в своей ставке ошибся. Такой же просчет семь лет спустя допустил президент петербургского «Динамо» Сергей Николаевич Амелин, ратовавший за победу на выборах вице-губернатора Анны Марковой, но в итоге лишившийся не только клуба, но и бизнеса. Однако закаленный в политических баталиях Мутко успел нанести предупреждающий удар, сделав клуб независимым от городских властей. У «Зенита» появились мощные акционеры: «Балтика», «Ленхлеб», Некрасовский телефонный узел, предоставивший клубу офис на улице Некрасова. Я хорошо помню то крохотное помещение на втором этаже: узкая лестница, тесный предбанник, короткий коридор, из которого выходили всего три комнаты – бухгалтерия, кабинет Мутко, впоследствии занятый Ильей Черкасовым, и каморка для остальных сотрудников.

Сезон 1996 года складывался непросто: на выезде команда набрала шесть очков, долго не удавалось получить трансферный лист Сергея Дмитриева. В сентябре петербуржцы обыграли дома «Аланию» и «Черноморец», однако затем потерпели три поражения подряд, а в октябре уступили вылетавшему из высшей лиги «Текстильщику» и середняку «Крылья Советов». Но даже при таких раскладах в случае победы в заключительном туре над «Спартаком» «Зенит» мог подняться на седьмое место.

– Мутко было невыгодно, чтобы мы побеждали, – вспоминает Данилов, – надо было платить премиальные, укреплять команду, в следующем сезоне ставить задачу бороться за медали, продлевать контракт с Садыриным. А это другой бюджет. Мы же два раза в сезоне «шлепнули» «Спартак», а в случае победы в последнем матче чуть ли не попадали в Кубок Интертото.

Я наблюдал за ходом матча со «Спартаком» с беговой дорожки «Петровского» в компании ведущего самой популярной на тот момент спортивной программы российского телевидения «Спорт недели» Алексея Ефимова. У подножия футбольной горы я оказался впервые и, таская осветительный прибор за оператором, восторженно крутил по сторонам головой чаще, чем следил за ходом игры. Но гол Данилова помню прекрасно – мы как раз стояли у тех ворот, куда забивал двадцатиоднолетний гренадер. Кстати, Кондрашова (рост 190) и Данилова (192) Садырин за их исполинские размеры называл «грузчиками».

– О том, что произошло дальше, спорят до сих пор, – продолжает Данилов. – Помните, какие голы забил «Спартак»? У нас было много моментов, но судья «плавил» – в конце игры даже не дал подать угловой. Повторюсь, наверное, Мутко так было и надо. Обычно перед важными играми нам поднимали премиальные, а тут все получилось неожиданно тихо. Нашим титульным спонсором являлась пивоваренная компания «Балтика», директором которой был осетин Таймураз Боллоев – «Алания» же тогда была заинтересована в том, чтобы мы отобрали очки у «Спартака». Может, он и хотел нас мотивировать, но все это прошло мимо нас. В итоге Павла Федоровича, всегда слывшего независимым человеком, и убрали.

– Мог ли я остаться в «Зените» после окончания сезона? – переспрашивает Боков. – Нет. Я не терплю предательства.

После игры футболисты находились в подавленном состоянии и лишь позднее обратили внимание на голы, пропущенные после ударов Тихонова и Титова. В одно мгновение возникло взаимное недоверие, подозрение по поводу того, что кто-то может действовать за спиной. «Не лезьте, это не ваша война», – говорил Садырин своим футболистам. Уже возглавивший команду Анатолий Бышовец уговаривал Бокова, Хомуху и Кулика остаться в Санкт-Петербурге, однако футболисты своего решения не изменили.

– Мы сделали свой выбор, я до сих пор считаю, что он был единственно правильный, – утверждает Боков, – я уходил не из клуба и не из команды. Прощаясь с ребятами, мы четко обозначили свою позицию.

– Предъявляли ли вы друг другу претензии после того матча со «Спартаком»?

– Да, претензии были. Мы честно посмотрели друг другу в глаза и решили, что это должно остаться на совести конкретных людей, однако потом эту тему мы закрыли и пошли каждый своей дорогой.

– Я думаю, решения об увольнении таких фигур, как Садырин, не принимались по итогам одного матча, – высказывает свое мнение Константин Лепехин. – Возможно, поражение от «Спартака» стало последней каплей, но, похоже, все к этому шло. Я не вникал в те дела, но не исключаю, что разногласия между Мутко и Садыриным возникли еще до матча со «Спартаком». Голы в наши ворота? Роман Березовский мой друг. И я ему верю.

Дни Садырина в «Зените» оказались сочтены: он не был приглашен на итоговое заседание Совета директоров, а вскоре сначала по телефону, затем в письменном уведомлении, которое тренер чемпионов СССР 1984 года подписывал в подъезде своего дома, получил известие о прекращении полномочий. Расставание получилось болезненным и некрасивым: Мутко не удостоил кумира поклонников «Зенита» ни личной беседы, ни публичной благодарности. Мудрый, порядочный, сильный Садырин, по итогам года признанный спорткомитетом Санкт-Петербурга лучшим тренером по всем видам спорта, перенес осенью 96-го острый сердечный приступ, но пять лет спустя выиграл с ЦСКА последний Кубок и чемпионат Советского Союза. Легко понять эмоции поддержавшего Садырина Геннадия Сергеевича Орлова, резанувшего по сердцу петербургских болельщиков фразой: «Мы не знаем, кто такой Мутко, но знаем, кто такой Садырин». Однако окончание полномочий главного тренера «Зенита» надо рассматривать не в эмоциональной, но в юридической плоскости (повторюсь, с обязательной поправкой на этический аспект) – контрактные вопросы находились в зоне ответственности не Мутко, а Совета директоров петербургского клуба. Существует версия, что Павел Федорович стал жертвой закулисной борьбы между поддерживающими его финансовыми структурами и акционерами «Зенита» во главе с Петром Ивановичем Родионовым и главой «Лентрансгаза» Сергеем Гавриловичем Сердюковым. Так или иначе, пути с «Зенитом» прекрасного футболиста и выдающегося тренера, подарившего Ленинграду первое чемпионство, навсегда разошлись.

Футбольная жизнь продолжалась. Репортаж о золотом матче «Спартак» – «Алания» для программы «Спорт недели» стал первым в моей телевизионной биографии. Съемочная группа ТВ-6 Москва оказалась единственной, кто после матча догнал спартаковцев в аэропорту Пулково, где мы пообщались с Дмитрием Хлестовым и Олегом Романцевым. В память о той поездке у меня сохранилась программка, расписанная всеми футболистами «Спартака». В «Зените» же начинался новый этап, финальный аккорд которого будет сыгран три года спустя в Лужниках в финальном матче Кубка России.

Итак, Виталий Леонтьевич Мутко, который никогда не производил впечатления сокрушающегося по каждому деликатному случаю романтика, совершил в Санкт-Петербурге футбольную революцию: зимой 1997-го «Зенит» возглавил чемпион Сеула Анатолий Федорович Бышовец. К Бышовцу претензий быть точно не могло – новый наставник шел не на горячее место. По воспоминаниям самого Бышовца, после возвращения из Кореи он вел переговоры на Украине, с руководством московского «Торпедо» и с португальскими клубами – иными словами, предложение Мутко поступило многим позднее ноября 1996-го.

Я общался с игроками олимпийской команды, в том числе с Гелой Кеташвили, которого мы с Алексеем Ефимовым нашли в Тбилиси в мае 1998-го, в день товарищеского матча между сборными Грузии и России. Кеташвили, которого Бышовец, по его собственному признанию, гонял как сидорову козу, очень тепло отзывался о наставнике олимпийских чемпионов.

– Бышовец активно занялся внутренней перестройкой, иначе сформулировал цели и задачи клуба, – считает Алексей Игонин. – На мой взгляд, все вышло на более высокий уровень, однако не все оказались к этому готовы.

– Никто не ожидал, что мы долгое время сможем конкурировать со «Спартаком», – вспоминает Александр Бабий, – Анатолий Федорович точечно усилил прошлогоднюю команду, пригласив быстрых фланговых игроков. Мы играли в скоростной футбол, что-то похожее на современные 3-5-2, хотя, как писали, мы играли вообще без нападающих. Я присоединился к «Зениту» на сборе в Туркменистане, сыграл предсезонный турнир. Потом поработали в высокогорье в Болгарии, съездили на могилу Ванги. Помню, пересидели в грязевых ваннах, которые рекомендовано принимать десять минут, а мы пробыли гораздо больше. В итоге так расслабились, что не смогли выйти на вторую тренировку (смеется).

Бышовец, после чемпионата Европы 1992 года пропавший с российских радаров, стремился собрать в «Зените» ментально и физически сильных футболистов. Тот «Зенит» не удивлял тонким искусством, редко баловал болельщиков кружевными атаками и изящными перепасовками. При том, что, не скрою, Бышовец, блестящий в прошлом нападающий киевского «Динамо» и сборной СССР, в 1967-м году забивший феноменальный гол в ворота сборной Австрии, в свое время считался едва ли не самым техничным форвардом страны. Перед началом сезона команду покинули четыре игрока основного состава, в том числе воспитанник СДЮСШОР «Зенит» Дмитрий Сенников, на которого очень рассчитывал тренерский штаб. Зато Бышовец стал подключать к работе с главной командой молодых игроков. В середине лета пришли ставшие лидерами в каждой линии Василий Кульков, Сергей Герасимец, Александр Горшков и Юрий Вернидуб.

– Бышовцу удалось быстро создать комфортную атмосферу в коллективе, – считает Алексей Игонин, – нам нечего было делить с приезжими футболистами, которые получали примерно те же деньги, что и мы. Бышовец проповедовал европейскую манеру общения с игроками: наставничество, подсказ. Я старался впитать как можно больше, поэтому, возможно, Анатолий Федорович и уделял мне повышенное внимание. Опытные игроки, напротив, скрыто проявляли негатив – их прошлые заслуги Бышовец уже не принимал во внимание.

Новый главный тренер с первого же сбора переформатировал отношения в коллективе и был предельно честен с игроками.

– Как-то Бышовец вызвал меня в свой номер и после короткой беседы совершенно неожиданно для меня сунул мне в руки четыреста долларов, – рассказывает Игонин. – Потом выяснилось, что то ли организаторы сбора, то ли клуб не додал футболистам какие-то деньги. Бышовец их забрал и раздал игрокам, после чего, говорят, у него состоялся сложный разговор с Виталием Леонтьевичем. Это не было показательным выступлением, Бышовец точно не хотел выслужиться перед футболистами, таков был совершенно искренний порыв.

– У «Зенита» в конце девяностых были крепкие команды, – считает Константин Лепехин, – однако глубины состава не хватало. Самые сильные футболисты шли в московские клубы, финансовые возможности которых были гораздо лучше, чем у «Зенита». И тем не менее при том уровне возможностей мы выглядели вполне достойно.

В 1997-м я был на игре «Зенит» – «Спартак» (0:0), а вот встречу с «Торпедо-Лужники», к сожалению, пропустил. «Бывают матчи, о которых потом вспоминают десятилетиями, называя случившееся на глазах поклонников команд чудом», – рассказывал в программе «Зенит-97» Леонид Генусов. Поединок 23 августа – как раз из этой серии.

В 2020 году мы с Сергеем Герасимцом вспоминали перипетии встречи с торпедовцами. Статный атлет с вьющимися, как у Аполлона, волосами, прошедший школу киевского «Динамо» и заслуживший признание петербургских болельщиков самоотверженной игрой, он был не только одним из моих любимых футболистов конца девяностых, но и близким мне человеком. Именно у Герасимцов я впервые увидел быт зенитовского футболиста – помню, с каким трепетом переступал порог их скромной квартиры у станции метро «Маяковская». После окончания футбольной карьеры Герасимец стал востребованным экспертом, его постоянно просили прокомментировать футбольные события, приглашали на телевизионные передачи, снимали в документальных картинах. Он построил хорошую тренерскую карьеру и именно с кромки футбольного поля 21 сентября 2021 года примчался домой с выигранным «Ядром» – кубком чемпионов Северо-Западного федерального округа. Герасимец буквально светился от счастья: «Танюш, я принес нам нашу мечту!» И упал замертво. Сергей Григорьевич покоится на Смоленском кладбище, где нашли последний приют Геннадий Попович и Марина Малафеева.

– 2 июля – памятная для меня дата, день рождения детей, точка отсчета моей карьеры в «Зените», – рассказывал мне Герасимец. – Вместе со мной дебютировал Гена Попович, к следующей игре подъехал Саша Горшков, пришел Василий Кульков – словом, строился новый «Зенит». Матч с «Торпедо» мы проводили сразу после игр сборных, куда меня, капитана национальной команды Белоруссии, Анатолий Федорович отпустил с явным нежеланием.

В стартовом составе на матч с «Торпедо-Лужники» вышел Анатолий Викторович Давыдов.

– Свой последний матч за «Зенит» я провел, когда мне было 43 года и 295 дней, – говорил мне чемпион Советского Союза 1984 года. – В «Зените» сложилась непростая кадровая ситуация, поэтому Анатолий Федорович Бышовец частенько подключал меня к тренировочной работе то нейтральным, то в упражнения. Видимо, в какой-то момент он почувствовал, что я могу поделиться опытом, подсказать, помочь с организацией внутри коллектива. В итоге меня заявили на сезон, по ходу которого я долгое время отыграл в основном составе.

К 35-й минуте москвичи вели со счетом 2:0, на 40-й Карлос Альберто не реализовал пенальти.

– Игра складывалась для нас очень тяжело, – вспоминал Герасимец, – вообще не припомню такого, чтобы нас кто-то так «возил»: 0:2, незабитый пенальти, масса нереализованных моментов! Мы же только присутствовали на поле, у нас ничего не получалось, действовали, как лебедь, рак и щука.

– По уровню игроков и организации игры мы уступали «Торпедо», но в раздевалке паники не было, – рассказывал мне Бышовец, – важно было оперативно решить чисто технические вопросы по составу и тактике. Тренер должен контролировать любую ситуацию, быть уверенным в том, что любой, даже самый неудачно складывающийся матч можно выиграть. У меня такая уверенность была.

– Я еще не успел зайти в раздевалку, а уже слышу голос Бышовца: «Герасимец и Дмитриев отдыхают». Упал в кресло, сижу молча, с опущенной головой, переживаю, причем не из-за замены, а из-за происходящего на поле. Вдруг наш доктор Михаил Юрьевич Гришин обнаруживает проблемы со спиной у Артура Белоцерковца. Бышовец спрашивает: «Сможешь играть?» Артур отвечает: «Я попробую». «Не надо пробовать! Где Дмитриев?!» В этот момент Олег в полотенце выходит из душа, Бышовец разъярен, бросает взгляд на меня: «Иди играй».

Вплоть до 70-й минуты гости контролировали ход встречи, и мало кому верилось, что крепкая, опытная команда Александра Тарханова с Хохловым, Янкаускасом, Бушмановым в составе не сохранит комфортное преимущество в два мяча.

– В какой-то момент произошло пробуждение, – вспоминал Герасимец, – это даже не второе дыхание, нет, просто пошел такой накат на ворота «Торпедо», что оставшиеся двадцать минут стали фактически абсолютно новым матчем! Мы организовывали атаку за атакой, я носился то по левому, то по правому флангу, на 82-й минуте подал штрафной, который замкнул Вася Кульков, а в добавленное время вырвали победу: Давыдов отдал мне передачу в касание, я с левой ноги сделал пас на Поповича, и Гена в падении головой забил третий гол! Это были самые яркие ощущения в моей карьере!

В шестом чемпионате России «Зенит» занял восьмое место. Возглавляемый Садыриным ЦСКА финиширует на двенадцатой строчке в турнирной таблице, в одночасье ставшие принципиальными соперники выиграли друг у друга по одному матчу с одинаковым счетом 2:0. Анатолий Викторович Давыдов сыграл в сезоне 1997 года 15 матчей, через две недели после игры с «Торпедо» в матче с «Черноморцем» был удален с поля, затем на тренировке сломал ребра, завершил игровую карьеру, но год спустя вернулся в «Зенит» уже в качестве старшего тренера.

Перед сезоном Бышовец провел пять сборов, заключительный этап подготовки проходил в Болгарии, в городе Петриче, где неподалеку, в местечке Рупите, жила и похоронена Ванга. Пейзажи не уступали австрийским, куда много лет спустя я часто ездил на сборы с «Зенитом»: красивое ущелье, долина горячих родников. После контрольных матчей тренерский штаб проводил восстановительную тренировку, приходить на завтрак разрешалось в любое время. В один из дней на сбор в Болгарию неожиданно приехал Мутко. «А где игроки?» – удивился увидевший пустую столовую президент клуба. Виталию Леонтьевичу через окно показали, как игроки играют в квадраты и теннисбол. Таковым было становление команды, под руководством Бышовца получавшей удовольствие от футбола: Игонин – от подкатов, Кондрашов и Лепехин – от отбора, Куртиян – от передач.

Матчи «Зенита» следующего сезона я уже полноценно освещал для самого прогрессивного в те времена телеканала ТВ-6 Москва. 27 июля 1998 года я первым взял интервью в Санкт-Петербурге у только что назначенного главным тренером сборной России Бышовца. Пару дней спустя, приехав на базу в Удельном парке, я попал с телевизионного корабля на футбольный бал: тренеры и персонал играли в футбол, для состава не хватало одного человека, и Бышовец волевым жестом махнул мне рукой – заходи! Спортивная форма всегда лежала в багажнике старенького «Москвича-412», на котором приходилось часто колесить по городу и области, так что я быстро переоделся и включился в игру. За мою команду выступали Бышовец, Давыдов и представители административного штаба, оппонентами оказались Сергей Приходько и врач «Зенита» Михаил Гришин, от которого в одном эпизоде я знатно получил по ногам. Мы победили 6:5, а пятидесятидвухлетний на тот момент Бышовец продемонстрировал поистине виртуозное владение мячом. Неделю спустя я делал репортаж о тренировке «Зенита». Слово за слово, и Бышовец буквально приказал мне пробить пенальти огромному Березовскому: «Посмотрим, что вы умеете». С Романом Анатольевичем поначалу сговорились на один удар, и я хладнокровно пробил в правый от себя угол – такие мячи, без лишней скромности, я до сих пор забиваю десять из десяти. Березовский, криво ухмыльнувшись, попросил повторить – его, грозу пенальтистов, явно задел пропущенный мяч. В последний момент перед вторым ударом я изменил решение и бесхитростно пробил по центру – голкипер «Зенита» легко забрал мяч в руки. При счете 1:1 мы могли разойтись, однако обоим хотелось выяснить сильнейшего. Перед решающим разбегом я понимал, что включившийся в игру, максимально сконцентрированный Березовский будет прыгать в левый от себя угол, поэтому развернул стопу и ударил в противоход. 2:1 – серия осталась за мной. Вот такой доброжелательной, домашней была атмосфера на тренировках при Бышовце.

27 марта 1998 года в Санкт-Петербург в полном составе пожаловала съемочная бригада «Спорт недели» канала ТВ-6 Москва во главе с Алексеем Ефимовым. Мой армейский товарищ, который в феврале того же года вместе с Сергеем Белоголовцевым делал яркие репортажи из олимпийского Нагано, выстроил партнерские, доверительные отношения со «Спартаком», поэтому мы первым делом отправились в гостиницу «Прибалтийская», где традиционно квартировали чемпионы России. Повстречавшийся в лобби Дмитрий Аленичев, заметив в моих руках свежий номер «Спорт-Экспресса», выпросил у меня экземпляр моей любимой на тот момент газеты. «Отдам на стадионе перед игрой», – пообещал Аленичев. Прошло много лет. С вас до сих пор газета, Дмитрий Анатольевич.

После «Прибалтийской» Ефимов записал стендап на Дворцовой площади, отправил оператора снимать болельщиков, двумя ручьями стекающихся к «Петровскому», и по своему обыкновению отправился обедать в любимую чебуречную на Вознесенском проспекте. Условились встретиться на стадионе. Пропуском на арену служило служебное удостоверение ТВ-6, открывавшее практически все петербургские двери.

– Перед началом чемпионата Бышовец утверждал, что мы будем занимать самые высокие места, – вспоминает Алексей Игонин, – я сидел на собрании и недоумевал: еще полтора года назад я играл в третьей лиге, разъезжая в плацкарте в Иваново и Кострому, а тут тренер говорит, что мы должны обыгрывать «Спартак». Признаюсь, в голове это укладывалось плохо. Накануне игры мы отправились к Виталию Леонтьевичу – мол, так и так, впереди игра со «Спартаком», можем ли рассчитывать на двойные премиальные? «Да без проблем, – ответил Виталий Леонтьевич, – идите и обыграйте “Спартак”».

– Мы очень серьезно готовились к этой игре, – рассказывает Александр Куртиян, – пресса, в том числе «Спорт-Экспресс», скептически относилась к «Зениту», расклады перед игрой были в пользу «Спартака», сильнейшей в то время команды России, накануне выбившей из четвертьфинала Кубка УЕФА амстердамский «Аякс». Специалисты прогнозировали закрытый футбол в исполнении «Зенита», но даже с такой тактикой нам предрекали крупное поражение.

– Состав «Зенита» стал сюрпризом не только для болельщиков, но и для самих футболистов, – говорил мне Герасимец, – мы вышли на игру без нападающих! Ни Поповича, ни Панова в основе не было, Бышовец поставил пять защитников, трех центральных хавбеков, Куртияна, Кулькова и Игонина, и нас с Максимюком. Да, мы выполняли атакующие функции, но номинально являлись полузащитниками. Побегать пришлось основательно!

«Спартак» открыл счет уже в дебюте встречи: Илья Цымбаларь со штрафного эффектно поразил правый верхний от Березовского угол ворот. «Зенит» отыгрался на 32-й минуте – передачу Алексея Игонина замкнул Сергей Герасимец. Тонкий стратег Бышовец под уставших защитников «Спартака» выпустил мобильных Александра Панова и Сергея Осипова. Панов всего через три минуты после выхода на поле вынудил Филимонова нарушить правила, одиннадцатиметровый реализовал дебютировавший в «Зените» Александр Куртиян.

– Что чувствовал в тот момент? – вспоминает Куртиян. – В межсезонье на кубковом турнире в Ашхабаде «Зениту» пришлось пробивать послематчевые пенальти, свой удар я реализовал. Перед игрой со «Спартаком» Анатолий Федорович назначил штатных пенальтистов, но никто из них бить не пошел. Смотрят на меня. Я взял мяч и забил. За всю карьеру я ни разу не промахнулся с одиннадцатиметровой отметки. Исполнил и «Спартаку».

– Матч против «Спартака» стал моим дебютом в «Зените», – рассказывает Саркис Овсепян. – «Спартак» действительно был классной командой со звездными футболистами! Победитель «Аякса» стал для нас дополнительным стимулом, мы стремились доказать, что можем выигрывать у такого соперника для своих болельщиков, хотели, чтобы поклонники «Зенита», приходящие на стадион «Петровский», испытывали гордость за клуб и за свой город. Анатолий Федорович был прекрасным психологом, умеющим одним предложением придать нам дополнительные эмоции, создать атмосферу в раздевалке. Бышовец верил в победу. Поверили в свои силы и мы.

– За счет организации игры нам удалось раскрыть возможности игроков, – считает Бышовец, – варьировалась тактика, в команде появился Куртиян, выступающий в роли ложной девятки, два сильных фланга, Максимюк и Овсепян.

Автор третьего гола в ворота «Динамо» в финале Кубка России 1999 года Роман Максимюк пришел в «Зенит» из дубля киевского «Динамо» за десять тысяч долларов, а вернулся в Киев через два года уже за семьсот тысяч. В марте 1998-го был травмирован Геннадий Попович, не набрал оптимальной формы Александр Панов, поэтому тактика с розыгрышем мяча через Куртияна, который уводил за собой центральных защитников «Спартака», высокой плотностью в середине поля, освобождением зон для смещавшихся с флангов Герасимца и Максимюка, принесла результат.

Первый круг «Зенит» завершил на первом месте. Бышовец по-прежнему много внимания уделял поддержанию комфортной атмосферы в коллективе – свозил команду на шашлыки, рекомендовал книги, вел индивидуальные беседы.

– Конечно, Бышовец держал дистанцию, – вспоминает Куртиян, – мог пошутить, никогда не повышал тон на игроков. Штрафовал ли за нецензурную брань? Не помню – мне кажется, если что, можно было штрафовать всю команду.

– Проблема заключалась в том, что мы перестали забивать, – считает Куртиян, – я не сказал бы, что нам создавали много трудностей в обороне, но без забитых голов невозможно выигрывать.

У Александра Бабия другая точка зрения:

– Нас, выскочек, стали прессовать судьи – с «Аланией» и особенно дома с «Балтикой». Что-то похожее у меня произошло в «Шахтере», когда мы за три тура опережали киевское «Динамо» на пять очков, но во всех оставшихся матчах мы проиграли. В Тернополе устроили переигровку, в повторном матче удалили Серегу Онопко, Киеву, наверное, по делу проиграли, в Днепропетровске нас прижали. Может, и Бышовец был прав – спортивные результаты команды опережали развитие клуба. Руководство то ли не могло, то ли не хотело поддержать уходящего в сборную Бышовца – а ведь купи они тогда пару-тройку нормальных игроков, мы действительно могли бы побороться за золото.

Бабий не случайно вспоминает встречу с «Балтикой» – я стоял прямо за тренерской скамейкой «Зенита» и видел негодование Бышовца из-за бесконечно затягивающегося времени матча. Калининградцы в итоге сравняли счет на седьмой (!) добавленной минуте, хотя в ту пору даже две минуты в плюс к основному времени считались редким событием. В судейскую бригаду из центральных секторов полетели бутылки и другие посторонние предметы – я со своим оператором тоже едва не попал под этот пластмассовый камнепад. Очков «Зениту» не вернули, а дисквалифицировали «Петровский» – следующий домашний матч петербуржцев обязали провести без зрителей.

– Этих очков нам не хватило на финише, – сокрушается Бабий, – мы знали, что болельщики собрались на Ждановской набережной, слышал, они расстроились из-за того, что после игры мы не вышли к ним. Плохое было настроение, хотя, признаюсь, я лично не знал, что нас ждут.

«Зенит» ЦСКА проиграл со счетом 0:1, а за неделю до этого сыграл вничью на выезде со «Спартаком». Я был на той игре и прекрасно помню умиротворенность команды, оставшейся довольной итоговым результатом. Около зенитовского автобуса мы перекинулись несколькими фразами с Сергеем Герасимцом, Романом Березовским и начальником команды Сергеем Афониным – тогда я впервые заикнулся, чтобы меня взяли на выезд в Ростов-на-Дону. «Летели бы чартером, без проблем, – ответил Афонин, – но у нас рейсовый самолет. Давай в другой раз». «Другого раза», как водится, не получилось – 17 августа грянул дефолт, заказы из Москвы прекратились, и в сентябре того же года я второй раз в жизни поменял работу, перебравшись в телевизионную редакцию 5-го канала. У «Зенита» до 23 июля все шло хорошо – ровно до тех пор, пока не было объявлено о назначении Бышовца главным тренером сборной России. При этом мне достоверно известно, что ни до, ни после выездного матча со «Спартаком» Бышовец не допускал подобного развития событий.

Что побудило Анатолия Федоровича покинуть находившийся на подъеме «Зенит» и пуститься в изначально казавшееся сомнительным плавание с переживающей сложный период сборной России?

– Бышовец очень сильно хотел возглавить сборную России, – считает Куртиян. – «Зенит» играл, а сборная, напротив, не попала на чемпионат мира во Францию. Все сошлось. Потухли ли у него глаза на тренировках «Зенита»? Нет. Но я не исключаю, что Анатолий Федорович стал больше думать о сборной, нежели о клубе. С уходом Анатолия Федоровича что-то надломилось. Накануне Бышовец пригласил меня на разговор. «Понятно, что от сборной не отказываются, но “Зениту” от этого лучше точно не станет», – сказал я. Останься Бышовец, поиграй мы вместе годика два-три – и вполне могли бы биться за медали. Словом, осталось ощущение недосказанности.

Уход Бышовца, умело манипулировавшего системой сдержек и противовесов, не мог не сказаться на выступлении «Зенита» в чемпионате России. Пик футбольной турбулентности пришелся на заключительный матч сезона с вылетающей в первую лигу «Тюменью».

– Невероятный матч, – вспоминает Куртиян, – в первом круге мы закинули им пять мячей, дома создали огромное количество моментов. Мы были предельно мотивированы, полностью сконцентрированы на игре. В том сезоне вообще никто не мог позволить себе недоработать – в команде были такие ветераны, которые могли предъявить претензии и, фигурально выражаясь, надавать по ушам. Но такие матчи бывают. Помню, в отборочном цикле чемпионата Европы 2016 года мы со сборной Молдавии поехали на матч с Грузией. На чужую половину перешли два раза, нам же обстучали все штанги и отбили вратарю руки! А счет – 1:0 в нашу пользу.

– Если бы мне не запретили совмещать работу с «Зенитом» и сборной, мы бы до конца боролись за первое место со «Спартаком», – говорил мне Анатолий Федорович Бышовец, – но, к сожалению, Колосков и Мутко отстранили меня от петербургской команды.

– Останься Бышовец в «Зените», мы наверняка зацепились бы за тройку призеров, – резюмирует Андрей Кондрашов. – Анатолий Федорович очень сильный психолог, умел создавать коллектив, хотя мог наказать, оштрафовать. Например, у меня с ним были особые договоренности насчет стандартов, я должен был исполнять штрафные с шага, без разбега. В противном случае – штраф 50 долларов. Чем мотивировал? Потому что, разбегаясь, я мог запустить мяч к пожарной машине – помните, стояла всегда на «Петровском»? Туда раньше никто не бил! (Смеется.) С шага же, по мнению Бышовца, удар и передача у меня были и сильнее, и точнее.

Бышовец ушел в сборную России, однако от этого перехода не выиграл ни «Зенит», ни главная команда страны. Петербуржцы заняли лишь пятое место, а сборная, с которой Бышовец проработал всего 149 дней, потерпела шесть поражений подряд. Сам Анатолий Федорович в беседе со мной по-другому оценивал те события:

– К концу 1998 года в сборную стали вызываться Панов, Игонин, Кондрашов – поверьте, такие возможности придают игрокам дополнительные силы и мотивацию, повышают профессионализм и уверенность в своих перспективах, что непременно сказалось бы на результатах петербургской команды в чемпионате России. В «Зените» уже тогда стали появляться собственные воспитанники – те же Панов и Игонин, а также Давыдов, Осипов, Зазулин. Эти идеи затем воплотились в поколении Аршавина, Кержакова, Денисова, которые приходили на тренировки, подавали мячи, росли на «Зените» 1998 года. У меня была идея сделать из «Зенита» базовую команду для сборной России, это обсуждалось, скажу больше, все было согласовано, однако на каком-то этапе все рухнуло. В любом случае в «Зените» удалось создать команду, которая долгое время боролась за первое место, а в следующем сезоне выиграла Кубок России.

Светлейший человек – Анатолий Викторович Давыдов. «Играй в атаку, я подстрахую», – говорил он Дмитрию Бараннику и Валерию Брошину. Эти слова исключительно точно характеризуют его жизненные установки и принципы. Если принять Андрея Аршавина за хитрого Арамиса, Артема Дзюбу – за кутежного Портоса, а Владислава Радимова – за отчаянного д’Артаньяна, то Анатолий Давыдов – настоящий Атос: благородный и честный, светлый и искренний, потрепанный жизнью футбольный мушкетер. Человек с богатым внутренним миром и высокой духовной культурой. Он едва не погиб на футбольном поле после столкновения с Вальдасом Иванаускасом, чудом уцелел при продаже машины криминальным структурам, верой и правдой отслужил «Зениту» во всех 456 проведенных в сине-бело-голубой форме матчах. Давыдов, выходивший на поле вместе со своим сыном Дмитрием Анатольевичем, до сих пор трудится во благо «Зенита». Мне бесконечно жаль, что талантливый журналист Александр Кузьмин не успел написать задуманную книгу о Давыдове, которая могла стать наглядным пособием для начинающих футболистов. Вот такой человек трижды приходил на помощь «Зениту» – после ухода Бышовца, Морозова и Адвоката. И каждый раз добивался успеха: в 1999-м выиграл Кубок, в 2000-м подготовил команду – финалиста Кубка Интертото, в 2009-м завоевал бронзу чемпионата России. Именно Давыдов два года вел молодежку «Зенита», в том же 2009 году выигравшую первенство страны среди дублирующих составов.

Путь к финалу начался в сентябре 1998 года с волевой победы в Саратове. За три минуты до окончания основного времени «Зенит» уступал «Соколу» со счетом 0:2, однако отыгрался, а затем точнее исполнил послематчевые одиннадцатиметровые. Первый мяч «Зенита» в розыгрыше Кубка России дальним ударом забил Александр Бабий.

– Чуть-чуть опыта, цейтнот, везение – вот и ударил, – улыбается Бабий, – не будешь бить по воротам, не будет голов! Мяч, правда, получился каким-то несуразным, с рикошетом, но забил ведь! Не промахнулся и в серии пенальти, которую удачно начали Саша Куртиян и Рома Березовский, потащивший первый удар соперника. Так что все хорошо получилось.

Менее месяца спустя в одной восьмой финала «Зенит» обыграл на выезде «Жемчужину» со счетом 4:1. Уже в первом тайме соперники после удаления Геладзе и Игонина остались вдесятером, а в концовке встречи прямо на поле устроили массовую потасовку.

– Мы переигрывали соперника, вели в счете, возможно, допускали какие-то ошибки, но, помню, газон был просто отвратительным, – рассказывает Бабий, – нас захлестнули эмоции, в одном из эпизодов я попытался выбить мяч. Признаю, атаковал сзади Коваленко, но без умысла нанести травму. Однако он, поднимаясь, ударил меня коленом по лицу. Я ответил, слово за слово – ну и понеслось.

В четвертьфинале без дисквалифицированных Игонина и Бабия «Зенит» благодаря голам Зазулина и Поповича обыграл дома «Ростсельмаш» 2:0. В чемпионате дела тоже шли неплохо – под руководством официально возглавившего команду после ухода Бышовца Анатолия Давыдова петербуржцы обыграли «Уралан» и свели вничью матчи с «Шинником» и «Черноморцем». Команда находилась на подъеме, хотя в кулуарах начались разговоры о слабой работе на трансферном рынке и хромающем левом фланге. 21 апреля зенитовцы вырвали победу в кубковом полуфинале у ЦСКА – на 77-й минуте передачу Алексея Игонина замкнул Геннадий Попович. Вот так спустя пятнадцать лет «Зенит» вновь вышел в финал Кубка страны. Для клуба, который всего три года назад вернулся в высшую лигу, это был грандиозный успех. Впрочем, в общении с коллегами и болельщиками я весьма сдержанно оценивал перспективы команды Анатолия Викторовича: «“Зенит” выиграет Кубок, но неудачно выступит в чемпионате», – помню, мой прогноз каким-то образом попал на страницы «Спорт-Экспресса». Время показало, что я был прав.

Май и июнь 1999-го запомнится болельщикам тремя уникальными матчами: решающий поединок между «Зенитом» и «Динамо» в Кубке России, финал Лиги чемпионов между «Баварией» и «Манчестер Юнайтед» и матч сборной сменившего Бышовца Олега Романцева с французами. Эти игры стали классикой мирового футбола. Тренерские решения и психологические портреты футболистов до сих пор изучают футбольные аналитики. Одним из творцов успеха «Зенита» и сборной России стал Александр Панов, за десять дней превратившийся в звезду мирового масштаба. Я видел, как начинался путь Панова в большом футболе, знаю его драматичную историю, вместе с ним ходил по полю стадиона в Колпино, где он забивал свои первые мячи в составе «Ижорца». Панов – типичный пример self-made man (человек, сделавший себя сам). И мне искренне жаль, что некоторые болельщики «Зенита», обижающиеся на Панова из-за его привязки к «Спартаку», этого не помнят.

– Ажиотаж начался за неделю до финала, – рассказывал мне Александр Панов, – на базу приезжал губернатор, Виталий Леонтьевич Мутко, другие высокопоставленные лица. Нам постоянно твердили о важности матча. В Москве нас поселили в гостинице «Газпрома», чего раньше никогда не было.

Для Анатолия Викторовича Давыдова это был второй решающий матч за кубок, и вновь против московского «Динамо». Поединок в Лужниках, где пятнадцатью годами раньше в качестве футболиста «Зенита» Давыдов финал проиграл, становился его личным реваншем.

– Мы понимали, что способны обыграть «Динамо», – рассуждает Константин Лепехин, – мы и «Спартак» часто обыгрывали, причем не только дома, но и в гостях. Важно было прочувствовать момент и правильно построить игру.

– Может, переволновались, поэтому в первом тайме случилась катастрофа, – сокрушается Александр Бабий, – сколько пересматриваю эпизод, после которого нам поставили штрафной, и не могу понять: вроде как чисто выбивал мяч в подкате ногой.

– До сих пор этот момент стоит перед глазами, – вступает в разговор Константин Лепехин, – по мячу на ближней штанге играл Юра Вернидуб, вижу, около него образовалась опасная зона. Думаю, главное, чтобы сюда мяч не пошел, кричу: «Сделай шаг, два вправо!» Но Юра на мой подсказ среагировать не успел, как раз в эту зону и пошла передача. Я играл по Писареву, побежал к нему, но нападающий «Динамо», имея преимущество на рывке, выиграл полкорпуса. Я начал катиться, чтобы перекрыть удар, однако не хватило буквально двух сантиметров.

– 0:1 в финале совсем другое, нежели в игре регулярного чемпионата, когда не в этом, так в следующем матче все можно исправить, – рассуждает Алексей Игонин. – «Динамо», считавшееся фаворитом, контролировало игру, у нас же в середине первого тайма ощущения были не из приятных. Но мы встряхнулись, осознали, что впереди еще много времени, и продолжили матч.

– В перерыве хорошо поговорили, – утверждает Бабий, – мы были в хорошей физической форме, чувствовали, что способны перевернуть игру. Я лично был уверен в победе.

– Разговор действительно был, простой человеческий разговор, – вспоминает Игонин. – Анатолий Викторович нашел правильные слова, он очень тонко прочувствовал ситуацию. «Динамо»? Мне кажется, соперник слишком рано успокоился. То ли на игре москвичей сказался счет, то ли статус фаворита, не знаю. У нас же до перерыва были моменты, но в завершающей стадии чего-то не хватало. А вот во втором тайме индивидуальным мастерством блеснул Саша Панов. Старалась вся команда, мы все стремились выровнять игру, но именно Панов в самый нужный момент качнул чашу весов в нашу пользу.

«Зенит» сравнял счет на 55-й минуте: Панов после скидки Поповича эффектно разобрался с двумя защитниками «Динамо» и вторым касанием отправил мяч в ворота Плотникова.

– В течение года у меня было два аналогичных момента! – рассказывал мне Александр Панов. – В матче «Зенит» – «Спартак» в 1998 году, когда я ударил в правый от вратаря угол, Филимонов потащил, а в финале ударил влево. И забил! Хорошо помню всю атаку: длинный пас от Бабия, Гена Попович выиграл верховую борьбу и перевел мяч дальше в атаку, ну а там я уже решил. Оба динамовских защитника бежали в сторону углового флажка, решение пришло автоматически: изменил направление движения и пробил.

Через три минуты «Зенит» вышел вперед.

– Рома Березовский вытащил непростой мяч со штрафного, – вспоминает Панов, – он обычно вводил мяч в игру рукой, но тут выбил ногой. В центре оставались мы вдвоем с Поповичем против трех защитников. Гена поборолся, мяч удачно отскочил от газона, мне оставалось только умчаться и обыграть вратаря. Да, тут больше фарта, я прокинул мяч вперед и побежал. Останься вратарь в воротах, возможно, мне было бы сложнее, но он побежал навстречу, я ушел в сторону и пробил. Помню, сразу побежал к трибунам – очень хотелось разделить радость с нашими болельщиками!

– Последние 15 минут у нас все стало получаться, – говорит Игонин, – мы бежали вперед, стремились забить еще. Не знаю, насколько это было верно тактически, но психологически переломный момент действительно наступил. Лично я в тот момент понял: мы побеждаем.

– Это были голы в стиле Панова, который очень удачно взаимодействовал с Геной Поповичем, – продолжает беседу Константин Лепехин, – когда Панов убегал за спины защитников, моментально возникала угроза чужим воротам. Наша главная задача заключалась в том, чтобы вовремя доставить туда мяч: скоростные качества у Саши были феноменальные.

– В самой концовке встречи отличный момент был у Игоря Зазулина, – вспоминает Лепехин. – До конца матча оставалось совсем немного времени, Игорь убегал с центра поля, но было видно, что с каждым метром его ноги становились все мягче и мягче. Был бы чуть посвежее, чисто убежал бы один на один! Впрочем, он все равно заработал опасный штрафной и красную карточку защитнику.

Финальный свисток Николая Фролова зафиксировал победу «Зенита» со счетом 3:1.

– Прекрасно помню круг почета, – улыбается Игонин, – самое удивительное, что в огромной толпе узнал своих очень хороших знакомых, помогавших мне во все времена, искренне любивших футбол. Я был удивлен их присутствием в Лужниках, но радовался бесконечно!

– Проезд по Невскому проспекту – одно из самых ярких воспоминаний в моей жизни, – подхватывает Лепехин. – Мы понимали, насколько важна эта победа для Питера, где испокон веков любят «Зенит», но, признаться, были удивлены такому количеству людей, приветствовавших нас на главной улице города. Это впечатляло! Я в «Зените» играл семь лет, поработал с Садыриным, Бышовцем, Давыдовым и Морозовым. Это были хорошие команды, но, положа руку на сердце, не чемпионские. Тем ценнее победа в Кубке: будучи не сильнее конкурентов в России, мы смогли выиграть трофей. Успех заслуженный, справедливый, достигнутый в условиях скромных финансовых возможностей. Это сейчас никого не удивит победа «Зенита» в Кубке, тогда же наш успех не был завязан на огромных бюджетах.

«Зенит» остался в гостинице «Газпрома» еще на два дня – на календарный матч в Нижний Новгород команда улетала из Москвы в ранге обладателя Кубка России. За победу в турнире футболисты получили по двадцать тысяч долларов.

– Почему не удалось лучше выступить в чемпионате? – переспрашивает Игонин. – Не нашлось человека, который после победы в Кубке смог бы взять нас в ежовые рукавицы.

Сказалась слабая работа на трансферном рынке, к команде по-другому стали относиться соперники. Во второй половине сезона «Зенит» штормило: команда была разгромлена на «Петровском» «Болоньей», уступила в 1/16 финала Кубка России «Газовику-Газпрому», а осенью выдала в чемпионате России пятиматчевую безвыигрышную серию. Итоговое восьмое место скрашивало завоевание Кубка страны и возросшее внимание к «Зениту» со стороны массмедиа. Давыдов стал больше доверять и двадцатилетнему на тот момент Вячеславу Малафееву, который спустя всего два года надолго станет основным вратарем «Зенита».

– В последнем матче сезона 1999 года в Элисте Анатолий Викторович Давыдов поставил в ворота меня, – вспоминает Вячеслав Малафеев. – С точки зрения турнирного положения поединок с «Ураланом» ничего не решал, мы при любых раскладах оставались восьмыми, однако эта встреча была важна прежде всего в психологическом плане. Это был мой первый «сухой» матч на высшем уровне.

После окончания сезона Виталий Леонтьевич решил пригласить в тренерский штаб Юрия Андреевича Морозова, который работал с Давыдовым еще в его бытность футболистом «Зенита». У ученика и учителя сложилась неплохая химия, однако из-за неудач на старте чемпионата Давыдов уже после пятого тура написал заявление об отставке. Отказался Анатолий Викторович и от предложения Морозова работать вторым тренером. Это был очередной поступок, характеризующий личностные качества этого замечательного человека. Третий приход Морозова в «Зенит» ознаменуется бронзовыми медалями десятого чемпионата России и выходом в финал Кубка страны 2002 года. Тогда судьба отмерила уроженцу Синявино Ленинградской области, заслуженному тренеру СССР, кандидату педагогических наук, кавалеру ордена Дружбы всего два с половиной сезона работы в «Зените» и пять лет жизни. На похоронах Морозова я своими глазами видел плачущего Кержакова – красноречивое доказательство истинного отношения к своему наставнику молодых, порою строптивых местных воспитанников. Но все это будет потом. Пока же «Зенит» стремительно набирал авторитет в отечественном футболе и первым из российских клубов остановился в двух минутах от завоевания европейского трофея.

О характере Юрия Андреевича говорят две истории. Однажды в «Зенит» приехал весьма перспективный молодой футболист. В нулевые «просмотровым» игрокам не выдавали зенитовской формы, а разрешали выходить на поле в собственной экипировке: бутсы, гетры, трусы, футболка. При этом свято чтили традиции: никаких красных оттенков, чтобы не провоцировать ассоциации с московским «Спартаком». В тот раз это не получилось – парень начал разминку в белых трусах и в красной футболке. Вышедший на поле Юрий Андреевич, на дух не переносивший «Спартак», выдал такую бурю эмоций, что гулявшие по парку женщины с колясками сломя голову побежали прочь, а с ветвей близстоящих деревьев взлетели все птицы. В итоге даже не начавшаяся первая тренировка оказалась для незадачливого юноши последней в «Зените». А вторую историю, стоившую работы бессменному видеооператору команды Сергею Тарасову, рассказывает непосредственный участник событий Алексей Игонин.

– На сборе в Чехии мы спонтанно собрались в номере кого-то из опытных игроков. Номер маленький – кто-то приходил, кто-то уходил. Заскочил видеооператор Сережа Тарасов. Конечно, общались так шумно, что к нам несколько раз заходил тренер вратарей Сергей Приходько. Да, мы нарушали режим, сидели после отбоя, на следующий день у нас была игра. Нынешним профессионалам «Зенита» даже в голову не придет собраться в номере, нарезать сыра, пить местное кислое вино и рассказывать друг другу веселые байки. Но в те времена нас, молодых и горячих, заперли на сборах не в самых цивильных условиях, однако это был разовый случай, мы совершенно спокойно поговорили с Юрием Андреевичем, пообещали ему выиграть матч. Выпили по полбутылки вина – и что, никто играть бы не смог? Нет! Мы действительно победили, но пошли санкции: убрали из команды Тарасова, возникли вопросы по Лепехину, подвис Серега Осипов. Мы ходили на поклон к Юрию Андреевичу, просили за Тарасова, однако главный тренер остался непреклонен.

В 1984 году в аналогичной ситуации Павел Федорович Садырин, застав игроков за распитием спиртных напитков, пересчитал собравшихся и произнес ошеломившую всех фразу:

– Вас четырнадцать. Где еще двое? Оштрафованы будут те, кого здесь… нет.

Тренировки «Зенита» начала нулевых – это тяжелейшие прыжковые серии, тридцатипятиминутные интенсивы, огромный объем беговой работы, голландская школа Ринуса Михелса, которую Морозов и Лобановский адаптировали под советские реалии. Но сам «Зенит» уже про Ленинград: такой же вольный ветер, отчаянно смелая молодежь, бунтарский дух. «Мы дети проходных дворов», – пел Виктор Цой. В котельной «Камчатка» на улице Блохина, в километре от «Петровского», хорошо понимают песни «Кино». Разгром «Крыльев Советов» и «Факела» с общим счетом 8:0 и гостевая победа над «Спартаком» подарили болельщикам яркие эмоции. «Зенит», буквально летавший по полю, успешно стартовал и в Кубке Интертото. Несмотря на то что после первого матча с «Приморьем» клуб с пафосом проводил Александра Панова в «Сент-Этьен» (где же вы, поклявшиеся тогда в вечной любви?), мы с оптимизмом смотрели в будущее. Еще до ухода Панова Морозов пригласил в основной состав выступавшего за «Зенит-2» Андрея Аршавина, который дебютировал в главной команде в ответном полуфинальном матче Кубка Интертото с «Брэдфордом». К тренировкам и играм привлекались автор редкого по красоте гола в ворота «Приморья» Нагибин, а также Акимов и Мосин. Звучали и тревожные нотки.

– Правда, что в 2000 году возник первый серьезный конфликт между молодежью и опытными футболистами? – спрашиваю светлого человека Максима Мосина, после окончания карьеры нашедшего себя в работе с детьми.

– Да, правда.

– Шла борьба за место под солнцем?

– Не думаю. Просто в то время были не очень большие зарплаты, опытные игроки не хотели терять и свое место в составе, и премиальные, за счет которых кормили семьи. Юрий Андреевич только возобновил работу с командой в должности главного тренера, что стало определенной неожиданностью как для молодежи, так и для стариков. Каждый доказывал свою состоятельность: молодежь выкладывается, значит, и старики не должны уступать.

В «Зените» выступало несколько возрастных игроков, воспитанных в советской системе. В мужском коллективе отношения складываются по-разному, но при Морозове все было подчинено интересам команды. В разговоре со мной и Константин Лепехин, и Валерий Цветков отрицали факты буллинга, в военной терминологии – неуставных отношений.

– Смотря кто какой смысл вкладывал в понятие «дедовщина», – объясняет Лепехин. – За пивом я никого не посылал, по ночам не бил. Если кого что и просил, то взять мячи и отнести их на поле. И это теперь называется психологическим давлением? Мне, новобранцу «Зенита», кто-то из ветеранов спокойно объяснил, что, например, нельзя через кухню проходить в бутсах. Так люди передавали традиции, сложившиеся в «Зените» еще с шестидесятых годов. Я до двадцати семи лет носил на выезд докторскую сумку, у нас было так заведено – кто-то помогает врачам, кто-то – администраторам.

Но именно в тот момент в «Зените» произошла трагедия: на заключительной тренировке на сборе в Голландии в столкновении с Константином Лепехиным перелом ноги получил Максим Мосин, в январе забивший красивый гол в ворота «Зимбру». В марте 2000 года я сидел в приемной Мутко в офисе «Зенита» на улице Некрасова. Виталий Леонтьевич влетел в помещение с такими криками, что впору было прятаться под журнальный столик с газетами «Наш “Зенит”». Признаюсь, впервые видел президента клуба в таком состоянии – Мутко мог скорее усыпить витиеватыми разговорами, чем монологом на повышенных тонах. «Я им всем покажу, как учить молодежь! – негодовал президент “Зенита”. – Только пусть попробуют плохо играть!» Гнев Виталия Леонтьевича вызвало известие о том самом переломе Мосина.

– Шла обычная тренировка. Мокрое поле, играем на удержание мяча на ограниченном участке поля, – рассказывает Константин Лепехин, – подкатился, Максим успел проткнуть мяч, я попал ему в опорную ногу. Сразу стало понятно, что произошло что-то серьезное: я почувствовал, что нога куда-то провалилась, Максим закричал. Признаюсь, после того эпизода я многое переосмыслил и уже не играл в тот агрессивный контактный футбол, как раньше. Могу поклясться: никакого умысла с моей стороны не было.

– Играли квадрат четыре против четырех, два нейтральных, один из которых – Анатолий Викторович Давыдов, очевидец столкновения, – озвучивает свою версию событий Максим Мосин. – Играли в два касания, в момент разворота с мячом и передачи Анатолию Викторовичу встал на ногу, в которую прямой ногой влетел Костя Лепехин. Сразу понял, что перелом, нижняя часть голени болталась на коже, шок! Помню, как кричал с отчаяньем: «Почему я?!» Доктор команды Михаил Юрьевич Гришин, слышавший треск ломающейся кости на другом конце поля, сразу бросился ко мне. Пока ехала скорая, мне наложили шину, зафиксировали ногу, сделали обезболивающий укол. В этот же день в больнице наложили пластиковый гипс от пальцев до паха. Спасибо Володе Нагибину, который вплоть до отъезда домой ухаживал за мной, одевал меня – мне полноценно перемещаться в гипсе было сложно. Сезон, если не ошибаюсь, стартовал 21 марта, а травма произошла 11-го. В Санкт-Петербург приехал 18-го, поступил во вторую городскую больницу. Сделали операцию, начал проходить восстановление.

– Я понимаю, что был не прав, – признается Лепехин, – после столкновения со мной Максим сломал ногу. В футбол Мосин играл дольше, чем я, но тот эпизод сказался на его карьере. Себя оправдывать не хочу: я создал человеку большие проблемы по жизни. Говорить о том, что я не хотел, – в пользу бедных. Но это действительно было так.

– И тем не менее по-прежнему бытует версия, что закаленные в советской футбольной школе ветераны таким образом «учили» молодежь – в частности, того же Мосина, якобы посмевшего прокинуть вам мяч между ног. Этой версии придерживается и Игорь Денисов, с которым мы вспоминали эти события.

– Мифов много, всем отвечать бесполезно. Тот, кто ко мне неважно относится, приплетет и Мосина, и другие эпизоды, – резюмирует Лепехин, – объективные люди поймут, что это был игровой момент. Подобных подкатов, когда и я катился, и в меня въезжали, в моей карьере случилось не один и не два. И все время Бог миловал, а тут стык превратился в серьезнейшую травму. После того эпизода я попросил Анатолия Викторовича Давыдова отпустить меня со сбора – не мог ни играть, ни тренироваться. Однако Давыдов нашел нужные слова, немного отпустило, но… Мне с этим жить до конца моих дней.

– Ощущения после первого матча за «Зенит»? – переспрашивает Владимир Быстров. – Голова вспоминала, что можно делать, что нельзя. Была легкая дедовщина, переживал больше не из-за того, что что-то у меня самого не получалось, а из-за того, как сделать правильно, чтобы «дедушки» были довольны.

– Так дедовщина все-таки была?

– Да, но это нормальные вещи. Наверное, это в каком-то плане даже помогало. Некоторые ломались, другие выдерживали. Уважение к старшим должно быть, а как заслужить уважение, когда в команду приходят такие молодые и дерзкие, как мы с Денисовым? Да, были моменты, когда приходилось трудно, но мы через это перешагнули и завоевали место в составе, вытеснив тех самых «дедушек», которые такой темп держать уже не могли. Меня сейчас немного удивляет, что восемнадцатилетние пацаны не могут вытеснить более опытных игроков.

– Вам лично не «напихали» после поражения в финале 2002 года, в котором вы играли в основном составе в возрасте восемнадцати лет?

– О том, что я играю в стартовом составе, я узнал уже на стадионе, за полчаса до начала матча. И, как ни странно, «дедушки» не «пихали», напротив, подбодрили. Так что «дедушки» не всегда были «дедушками», а иногда и людьми.

У Морозова был принципиально иной подход к игрокам, нежели у Бышовца. Можешь – тебя выпотрошат по максимуму, не можешь – возьмут другого. Юрий Андреевич обладал уникальным даром увидеть потенциал молодого игрока, разглядеть его лучшие качества и быстро встроить в командную игру (на моей памяти Морозов ошибся лишь один раз, в случае с Игорем Денисовым). В тогдашний «Зенит» попадали футболисты, умевшие идеально выполнять один-единственный элемент, но по остальным параметрам не соответствовавшие уровню высшей лиги. Однако ротация молодежи в те времена превышала все мыслимые пределы.

– Юрий Андреевич часто смотрел матчи дублеров, – рассказывает Алексей Стрепетов, – видел игрока, находящегося в данный момент на пике, привлекал в состав, выжимал из него максимум.

Однако методы работы Морозова давали результат: команда ярко выглядела в чемпионате России и вышла в финал Кубка Интертото.

– Летом 2000 года я находился на пике своих сил, но вследствие возросших нагрузок на меня обрушилась череда травм, – рассказывает Алексей Игонин, автор гола в ворота «Сельты» в первом финальном матче Кубка Интертото. – И я в Виго травму получил, и в целом задачу команда не решила. Я усиленно готовился к ответной встрече, ежедневно ездил в институт Лесгафта, где закачивал ногу на каком-то экспериментальном аппарате вакуумного давления. Помню, когда руководитель отдела выходил из комнаты, я тайком подкручивал аппарат до максимальных границ, чтобы как можно скорее набрать форму. Мою ногу могло разорвать в клочья, но тогда я об этом совершенно не думал, поскольку очень хотел выйти на вторую игру с «Сельтой». Мы набрали потрясающий ход, на одном дыхании играли по два, а то и по три матча в неделю, и, держа в уме тренировочный процесс, рассуждали так: «Лучше играть в таком режиме, чем тренироваться у Юрия Андреевича».

– Первая встреча финала Кубка Интертото с «Сельтой» складывалась для меня неплохо, – вспоминает Вячеслав Малафеев, – я поймал кураж, несколько раз удачно сыграл на линии. Каждое мое действие было четким, логичным и осмысленным, вплоть до эпизода, в котором нам забили второй мяч. На последних минутах Александр Мостовой выполнил очень неприятную подачу в нашу штрафную. Я решил не выходить из ворот, но в последний момент кто-то из защитников крикнул, чтобы я играл этот мяч. Останься я на линии, мяч попал бы точно мне в руки, я же пошел на выход, ошибся, в результате чего мы пропустили решающий гол.

Минимальное поражение в Виго с забитым на выезде голом оставляло «Зениту» хорошие шансы на завоевание Кубка Интертото.

– Первый тайм ответной игры с «Сельтой» прошел с нашим преимуществом, – вспоминает Лепехин, – во втором нас поддавили, мы подсели функционально, поскольку весь сезон играли практически в одном составе, календарь на убой – чемпионат, Кубок и Кубок Интертото, вот и пропустили два мяча на последних минутах. Плюс погода дождливая, поле тяжелое. И тем не менее вели же со счетом 2:0. У Гены Поповича пошла игра, он цеплялся за все мячи, терзал защитников. Своими глазами видел, как футболисты «Сельты» боятся Поповича! После игры говорю: «Гена, если бы ты не заменился, забил бы еще». Но получилось так, как получилось.

– Все важные мячи нападающие забивали мне за счет хитрости, – признается Роман Березовский. – Я стремился предугадывать действия соперников, делал движение в определенную сторону и, увы, попадался на этом. То же самое произошло в матче с «Сельтой»: Карпин проходил вдоль поля, обозначил определенное намерение. Сейчас, будучи тренером, я понимаю свою ошибку: надо было быстрее передвигаться приставными шагами, я же попался на противоходе. Второй гол? Соперник выходил практически один на один, я вроде своевременно покрыл расстояние, но мяч после удара сначала попал в меня, потом в нападающего и в итоге перескочил в ворота, 2:2. Обидно.

«Зенит» завершил чемпионат России на седьмом месте – уже не в первый раз при Морозове не хватило сил именно на концовку сезона. Осенью 2000 года петербуржцы вылетели из Кубка России, уступив в Липецке местному «Металлургу», проиграли дома «Спартаку» 1:2, но победили в заключительном матче чемпионата страны с «Ротором» – именно в этой встрече Борис Горовой забил мяч, впоследствии признанный зрителями программы «Зенит XXI» самым красивым голом «Зенита» в двадцатом веке.

– Вся комбинация вышла на загляденье, со скрытой передачей Андрея Кобелева пяткой, – вспоминает Горовой, – ну и я «попал», конечно, хотя редко завершал атаки, тренерский штаб ставил передо мной другие задачи.

В 2000 году «Зенит» засветился в седьмой серии второго сезона самого рейтингового телесериала того времени «Убойная сила». Часть съемок проходила во время матча со «Спартаком». По рассказам Леонида Борисовича Генусова, летавшего на зимние сборы «Зенита», в 2001 году Морозов планировал создать команду на долгие годы. По замыслу главного тренера рядом с опытными Кобелевым и Горшковым, представителями среднего поколения Спиваком, Лепехиным, Овсепяном, Угаровым, Горовым, Цветковым, Бородиным, Деменко должны были развиваться талантливые воспитанники петербургского футбола – Катульский, Малафеев, Коноплев, Астафьев, Акимов, Кержаков, Аршавин. Рассчитывал главный тренер и на восстановившегося после травмы Мосина, который по ходу сезона 2001 года забьет за «Зенит-2» шесть мячей. В первом матче сезона в Волгограде в основном составе на позиции правого полузащитника дебютировал Александр Кержаков. Встреча завершилась вничью, 0:0, но запомнилась уникальной заменой – на второй тайм вместо голкипера Дмитрия Бородина вышел Вячеслав Малафеев.

– Причины замены? Думаю, этот вопрос лучше задать Михаилу Юрьевичу Бирюкову и Вячеславу Михайловичу Мельникову, работавшим тогда в тренерском штабе Морозова, – рассказывал мне Дмитрий Бородин, – я для себя ответа до сих пор не получил. Не чувствовал нервотрепки, играл совершенно спокойно, да, возможно, были помарки, когда выбивал в аут, но совершенно не такие, чтобы за них менять вратаря. В перерыве же поменяли не только меня, но и Андрея Кобелева. Тот произнес гениальную фразу: «Ладно, я порол, но тебя-то за что?» Дело прошлое, хотя, возможно, из-за той замены у меня в «Зените» и не сложилось.

– У нас была сплоченная молодая команда, – говорит Цветков, – Керж, Андрюха Аршавин и другие ребята очень хорошо влились в коллектив. Уже на старте сезона мы поняли, что способны бороться за место гораздо выше восьмого. Юрий Андреевич? Дисциплину он уважал, да. Для него главным было выполнение установки на игру, если видел, что соперник нас переигрывал, ребят не упрекал. Причины неудач Морозов всегда искал в себе: либо перегрузил, либо, напротив, что-то недодал. Закипеть Юрий Андреевич мог мгновенно, но всегда так же быстро отходил. Для него это была естественная черта характера.

– Объективно мы не были сильнее соперников, но Юрий Андреевич вместе с Виталием Леонтьевичем Мутко создали в команде очень теплую атмосферу, – подключается к беседе Андрей Кобелев. – Нас долго не принимали всерьез, на мой взгляд, в 2001 году мы прыгнули выше головы. Стабильно пройти всю дистанцию из-за отсутствия опыта и по другим объективным причинам мы не могли, потеряли немало своих очков. Важнейшую роль сыграли болельщики. И тогда, и сейчас считаю: в Москве у футболистов никогда не было такой поддержки, как в те времена в Питере на уютном «Петровском».

После матча с «Ротором» «Зенит» впервые в своей новейшей истории одержал пять побед подряд.

– Юрий Андреевич подобрал классных, скоростных игроков, заряженных общей идеей, – вспоминает Евгений Тарасов, – мы прекрасно понимали требования главного тренера, очень серьезно поработали на сборах. Некоторые моменты предсезонки были для меня новыми, но в то же время я чувствовал себя очень уверенно. Тяжелые сборы здорово зарядили, а победы над «Ростсельмашем», «Торпедо-ЗиЛ», «Сатурном», «Факелом» и «Динамо» придали еще больше сил.

Лишь традиционный для Морозова майский спад не позволил команде укрепиться на верхних этажах турнирной таблицы. Особняком стоит разгром от «Локомотива» в Москве – те 1:5 стали поводом для скептиков говорить о закате молодого коллектива. Однако в заключительном матче первого круга «Зенит» обыграл дома чемпиона России, московский «Спартак». Гости повели в счете после удара Парфенова с одиннадцатиметровой отметки, но затем инициатива полностью перешла к подопечным Юрия Морозова. Именно в том матче Александр Кержаков открыл счет забитым за «Зенит» голам. Кстати, облетевшие всю Россию кадры кувырков Кержакова и Аршавина поймал в объектив своей видеокамеры замечательный оператор программы «Зенит XXI» Владимир Шаляпин, с которым мы по заданию Леонида Борисовича Генусова ловили крупные планы футболистов «Зенита». С местоположением мы угадали на сто процентов: за воротами «Спартака», а не за спиной Вячеслава Малафеева, как сделали наши московские коллеги. Потом эти архивы перекочевали в видеотеку «Зенита». «У нас семь побед в первом круге, 25 очков – это неплохой результат», – отметил на пресс-конференции Юрий Андреевич Морозов. Петербуржцы не дотягивали до графика главного тренера (20 очков в десяти матчах), однако уже тогда сделали весомую заявку на медали. «Подзарядив батарейки», как говорил Морозов, «Зенит» стартовал во втором круге двумя убедительными победами над «Ростсельмашем» и «Торпедо-ЗиЛ». Затем вновь наступил небольшой спад: 1:1 в домашнем поединке с «Крыльями», поражение в гостях от «Торпедо» и выездная ничья с «Анжи». Разгром ЦСКА 6:1 вспоминаю прежде всего в контексте Садырина – для тренера, выигрывавшего чемпионаты страны с обеими командами, это был последний матч в жизни. Преклоняюсь перед памятью великого наставника, и кому, как не им с Морозовым, руководить небесной сборной «Зенита».

В следующей игре «Зенит» сыграл вничью с одним из фаворитов чемпионата, московским «Локомотивом».

– Я сыграл восемь «сухих» матчей, одним из которых стал домашний поединок против «Локомотива», – вспоминает Вячеслав Малафеев, – та игра получилась чрезвычайно жесткой, недаром Юрий Андреевич Морозов окрестил ее «ледовым побоищем». Я однажды добежал почти до центра поля, чем наверняка порадовал не только наших болельщиков, но и Юрия Андреевича, который на тренировках и в играх всегда просил меня доигрывать эпизоды до конца и по возможности страховать защитников за пределами штрафной. Именно так получилось и в тот момент: сначала я вел борьбу за мяч, потом выбил его в подкате и, наконец, бросился на игрока, после удара которого мяч попал мне точно в лоб.

Нулевая ничья и вырванная на последних секундах победа над «Ротором» за два тура до финиша оставляли шансы даже на золотые медали. О «Зените» стали много писать в центральной спортивной прессе – до сих пор помню аллегорию в «Спорт-Экспрессе» о «розовощеких юнцах». «Зенит» едва ли не первым в российском футболе стал играть в три нападающих: Кержаков и Аршавин по краям, Астафьев или Попович в центре. Крайние защитники, по требованию Морозова, постоянно подключались к атакам, центр поля контролировал неутомимый Горшков и исполин Деменко.

– В первые двадцать минут нам часто удавалось открывать счет благодаря наигранному прессингу, – утверждает Цветков, – умение Андрюхи Кобелева поймать и регулировать ритм игры нам здорово помогало! Могли ли мы выиграть в Москве у «Спартака» и стать чемпионами? Подсознательно понимали, что против «Спартака» и «Локомотива» нам бороться будет очень сложно. «Зенит» и Питер еще не обладали таким авторитетом и силой, как сейчас, так что, думаю, в любом случае Москва не дала бы нам забраться на первое место. Все, что могли, мы сделали, вели 1:0, однако пропустили три мяча.

8 ноября 2001 года «Зенит» благодаря голам Кобелева и Поповича обыграл «Черноморец» (единственный ответный мяч на счету Романа Орещука). В проходившем параллельно матче «Локомотива» и «Спартака» в Раменском решалась судьба серебряных медалей и второй путевки в Лигу чемпионов. Ничья или победа «Спартака» выводила «Зенит» на вторую строчку в турнирной таблице, за 15 минут до конца встречи подопечные Олега Романцева выигрывали 1:0, однако гол Лоськова с пенальти и удар Обиоры на 90-й минуте оставили «Зенит» третьим.

– Игра «Локомотива» со «Спартаком» для нас, профессионалов, была непонятной. Но что теперь говорить, столько воды утекло, – сетует Цветков.

– Какое место мы заняли? – крикнул мне Константин Лепехин сразу после финального свистка в матче с «Черноморцем».

– Не знаю, но в любом случае вы подарили людям праздник, – так начал я свое самое эмоциональное флэш-интервью для программы «Зенит XXI».

– Мы, конечно, надеялись на «Спартак», но и бронзе радовались очень сильно, – говорит Цветков, – для меня это вообще была какая-то нереальная фантастика – я, простой парень из Пскова, выиграл медали чемпионата страны. Помню, носился по «Петровскому» и долго не мог успокоиться. И болельщики очень радовались. Именно с тех времен началось восхождение «Зенита», бронза не только дала импульс развитию клуба, но и сформировала психологию победителей и авторитет «Зенита» в российском футболе. С клубом стали считаться, и несколько лет спустя «Зенит» завоевал свои самые значимые трофеи.

– Юрий Андреевич прививал нам привычку побеждать, – утверждает Борис Горовой, – мы больше не хотели занимать восьмые-десятые места, а стремились выигрывать в каждом матче и смотреть на вершину турнирной таблицы. В 2001 году мы долго боролись за чемпионство и уж на второе место могли рассчитывать точно, если бы «Спартак» на последних секундах не проиграл «Локомотиву» 1:2. А это Лига чемпионов и совсем иной статус в России.

– У нас был дружный, мотивированный коллектив, «Зенит» на протяжении всего сезона действовал искренне, позитивно, – подчеркивает Тарасов, – но те, кто опередил нас, играли в другой футбол и в итоге оказались сильнее. Возможно, нам не хватило баланса, рациональности, где-то мы не досчитались своих очков, но в целом, повторюсь, у нас тогда была очень хорошая команда.

– Секрет Юрия Андреевича Морозова заключался в его абсолютной уверенности в том, что он делает, которую ему придавал опыт, – рассуждает Вячеслав Малафеев. – Он всегда говорил то, что думает, делал то, что считает нужным, несмотря на давление со стороны руководства и прессы. Морозов всегда гнул свою линию и, поверив в молодых игроков, дал им возможность проявить себя на высоком уровне. Наверное, именно поэтому Юрию Андреевичу удалось раскрыть талант игроков, которые затем долгое время приносили «Зениту» победы.

«Команда-мечта будет тогда, когда мы постоянно будем играть в Еврокубках, станем командой такого уровня, когда будем ежегодно бороться за призовые места в чемпионате России, а в европейских турнирах доходить до полуфиналов и финалов. Вот такая у меня мечта», – признался на пресс-конференции 8 ноября 2001 года Юрий Андреевич Морозов. «Футбол для людей», – как-то написал я Андрею Аршавину. «Это игра», – ответил мне Андрей Сергеевич. Добавлю к реплике одного из самых выдающихся игроков в истории «Зенита» – игра с той душой, которая была у команды в 2001 году.

– Да, у того «Зенита» действительно была душа, – рассказывает мне Валерий Цветков, – и это не только мое мнение: многие болельщики, с которыми часто вспоминаем начало двухтысячных, придерживаются такой же точки зрения. Перед началом того сезона никто не ставил нам задачу попасть в призеры, пределом мечтаний было место в серединке таблицы, таков был наш менталитет.

На сезон 2002 года возлагались большие надежды, однако обстоятельства оказались сильнее. Морозов потерял ключевых игроков средней линии, Кобелева, Горшкова и Деменко, дал согласие на переход сербских легионеров, Вьештицы, Мудринича, а еще раньше Ранджеловича, попробовал перестроить игру в обороне на ломаную линию, но уже не мог уделять должного внимания внутрикомандной атмосфере. В итоге в стартовом туре нового сезона «Зенит» при сомнительных решениях тренерского штаба, в частности ставке на «мастера штрафных», замедлявшего игру Мудринича, уступил «Анжи» со счетом 0:2. Морозов, понимая, что теряет нити управления коллективом, был готов подать в отставку, однако забивший победный гол в ворота «Ротора» Аршавин примчался к главному тренеру и трогательно обнял его – признаться, ни до, ни после я не видел в характере Андрея Сергеевича подобной сентиментальности. В следующем туре после ошибки Вьештицы «Зенит» проиграл ЦСКА, затем, ведя в счете 2:0, упустил победу над «Торпедо», однако вышел в финал Кубка России и в мае поправил турнирное положение в чемпионате страны. Но когда показалось, что дела пошли на поправку, «Зенит» постигла новая беда – Морозов тяжело заболел. Его уговаривали соблюдать покой в больнице, однако он, несмотря на запреты врачей, лично провел заключительный этап подготовки к финальному поединку с ЦСКА. И проиграл.

– Победа 1999 года случилась словно по мановению волшебной палочки футбольной феи: раз – и наша тыква превратилась в трофей, – вспоминает Алексей Игонин. – До игры я не успел ни понять, ни прочувствовать прелести момента. В 2002-м ситуация была прямо противоположная: мы были на ходу, отдавали себе отчет в том, что победа возможна. Я уже понимал, как завоевание трофея может повлиять на карьеру и на последующий контракт. Тем сильнее было разочарование.

– Главная проблема заключалась в том, что Юрий Андреевич уже не мог управлять командой из-за болезни, – считает Борис Горовой, – за ходом полуфинала в Раменском он наблюдал по телевизору из больничной палаты, давал какие-то рекомендации по телефону. Перед финалом Морозов приехал из больницы в день матча. Внезапно заболел Спивак, и Юрий Андреевич поставил в стартовый состав неопытного Быстрова. К сожалению, не было железной руки в подготовке, как раньше, мне кажется, Морозов руководил командой интуитивно, не так тонко чувствовал коллектив. В итоге мы не были готовы к финалу на сто процентов ни тактически, ни физически.

– Если бы нам сопутствовала удача, тогда, возможно, эту игру мы бы и вытащили, – сетует Константин Лепехин, – Юрий Андреевич серьезно болел, хотя мы себя не зацикливали, кто с нами работает – Бирюков или Морозов. Мотивация была очень высокой, у нас играло много молодежи, но не получилось. Все объективно.

– Матч? Перед нами не стояла задача отстоять на «ноль», мы играли в футбол, создавали моменты, – утверждает Горовой, – мячи же нам забивали из-за наших собственных ошибок: в эпизоде с первым голом кто-то споткнулся, второй пропустили с углового. Да, армейцы имели небольшое преимущество, матч проходил в Москве, Газзаев сильный мотиватор, которому было очень важно выиграть Кубок. Так все и сошлось не в нашу пользу.

Кадр уходящего в подтрибунное помещение при счете 0:2 Морозова, снятый Алексеем Андреевым, до сих пор щемит душу. Юрий Андреевич еще найдет в себе силы потрудиться на благо «Зенита» в должности советника президента клуба, но его жизненный путь близился к закату. Морозова сменил сначала до мозга костей преданный клубу, но не имеющий опыта работы главным тренером Михаил Юрьевич Бирюков. У блестящего в прошлом вратаря дела не заладились («Я не был готов к этой работе», – много лет спустя признается мне Бирюков), и летом команду возглавил добрейший, интеллигентный Борис Завельевич Рапопорт. Виталий Леонтьевич Мутко представил нового главного тренера со свойственным ему пафосом: «Наш Дель Боске». Год спустя президент «Зенита», под которым уже начало пошатываться кресло, в аналогичном ключе будет продавливать Алексея Игонина Властимилу Петржеле: «Наш Барези». Красноречие и эпитеты Виталия Леонтьевича, желавшего «Зениту» лучшего, ни в том, ни в другом случае не помогли.

– Мы не то что поймали «звезду», но были твердо уверены, что все в порядке, все под контролем, – вспоминает Игонин, – все было как-то не собраться, мы молодые, казалось, все впереди. Меня лично выбила из колеи травма колена. Поехал оперироваться в Германию, пообщался в клинике с опытными футболистами, посоветовавшими мне сделать сразу две операции. Болело вроде только в одном месте, но в итоге так и получилось – вскоре пришлось переносить повторное оперативное вмешательство. По-хорошему, нас надо было встряхнуть, построить, чтобы мы поняли, что происходит, однако в отсутствие Юрия Андреевича сделать это было некому. Мы не понимали, кто будет тренером, в каком направлении развивается клуб. Сидели ждали, так и дождались десятого места.

С глубочайшим уважением отношусь к мудрому человеку Борису Завельевичу, много сделавшему для развития детско-юношеского футбола и открывшему дорогу в большой спорт многим известным футболистам, в том числе Ивану Облякову. Летом 2002 года «Зенит» находился в тяжелейшем положении: травмы ведущих игроков, междоусобная борьба внутри коллектива, шаткое турнирное положение в чемпионате страны. После чемпионата мира в Японии и Корее неубедительно выглядел Кержаков, в девятнадцать лет занявшийся написанием мемуаров и при Рапопорте не забивший ни одного мяча. Долго восстанавливался после психологической травмы, вызванной непопаданием на чемпионат мира 2002 года, Андрей Аршавин. В итоге раздираемый противоречиями «Зенит» по сумме двух встреч уступил в 1/64 финала Кубка УЕФА «Грассхопперу» (решающий мяч петербуржцы пропустили на «Петровском» на предпоследней минуте), вылетел из Кубка России в 1/8 финала от скромной «Лады», не одержал ни одной победы в чемпионате страны. Не считаю виновным во всех зенитовских бедах Бориса Завельевича. Более того – именно при Рапопорте в «Зените» дебютировал Игорь Денисов, которому на момент матча с ЦСКА в октябре 2002-го было всего 18 лет. «Зенит» занял десятое место (это по-прежнему худший результат в чемпионатах России), а Виталий Мутко уже в конце сентября задумался о новом главном тренере, на должность которого рассматривали Александра Старкова и Анатолия Бышовца. Однако по совету Константина Сарсании поиски привели в Чехию, где несколько лет с местными клубами успешно работал участник чемпионата мира в Испании в составе сборной ЧССР Властимил Петржела.

В 2002 году «Зенит» второй раз за десять лет едва не скатился в пропасть банкротства. Расходы на содержание футбольных клубов стремительно росли, в РФПЛ началась гонка финансовых вооружений, которую «Зенит» со своими весьма скромными возможностями рисковал оглушительно проиграть. 30 мая 2001 года ушел в отставку председатель правления ОАО «Газпром» Рем Вяхирев, наверху «Газпрома» начались кадровые передвижения. Виталий Леонтьевич Мутко мог сделать из недавнего обладателя Кубка страны, бронзового призера чемпионата России очередной дотационный клуб, питающийся вливаниями из городского бюджета, однако эта тропинка была перекрыта: Мутко возглавлял избирательный штаб Валентины Матвиенко, которая проиграла выборы 2000 года Владимиру Яковлеву. В политике подобных вещей никогда не прощали, да и поддержка действующего губернатора среди рядовых петербуржцев была очень высокой – мама, например, на моих глазах получая из рук Яковлева ключи от новой квартиры (губернаторская программа по переделке бывших общежитий в жилые дома действительно работала), поклялась Владимиру Анатольевичу в политической благонадежности: «Я голосовала за вас!» В такой сложнейшей ситуации Виталию Леонтьевичу все-таки удалось найти спонсора в лице банкирского дома «Санкт-Петербург». В «Зените» начиналась короткая, но весьма продуктивная эпоха банкиров. Лебединую песню затянул в «Зените» и сам Мутко.

Я помню скромную презентацию Властимила Петржелы в декабре 2002-го в офисе «Зенита» на улице Некрасова: горстка журналистов, несколько телевизионных камер, застенчивый, с определенным европейским лоском и ломаным русским языком Петржела. Признаюсь, на первой публичной встрече сорокадевятилетний специалист не произвел сильного впечатления – мне казалось, что с «Зенитом» должен работать петербургский тренер старой формации, способный вернуть петербургской команде футбол 2001 года. Но Морозов на излете жизни взялся за «Петротрест», Рапопорта перевели на должность спортивного директора, Мельников и Стрепетов работали с дублем, а Сыдарина к тому времени уже не было в живых. Осторожно встречала Петржелу вся взволнованная неудачным сезоном 2002 года пресса, не без оснований считавшая чешского специалиста ноунеймом. Но Петржела энергично взялся за дело еще до подписания контракта с «Зенитом», просмотрев десятки матчей петербургской команды и сфокусировав свое внимание на бронзовом сезоне. В присутствии Леонида Борисовича Генусова он интересовался у Мутко причиной отсутствия номеров 8 и 10 (Горшков и Кобелев) – Горшков подписал двухгодичный контракт с раменским «Сатурном», Кобелев вернулся в Москву. Лестную характеристику дал Мутко восстанавливающемуся после тяжелой травмы Игонину, а вот Угарову и Горовому новые контракты не предложили. На первый сбор полетел Лепехин, но и его Петржела исключит из состава. Расставание с ветеранами проходило болезненно.

– Я давно испытывал проблемы с седалищным нервом, зимой Петржела сразу отчислил некоторых ребят, но меня в первоначальном списке не оказалось, – вспоминает Константин Лепехин. – Я понимал, что мне будут искать замену, однако после беседы с Петржелой появилась надежда. Главный тренер сказал, что ему известны мои проблемы со здоровьем, предложил поехать на сборы и оценить ситуацию на месте. Я согласился. Полетели в Турцию, я сыграл одну игру и уже тогда почувствовал, что оставлять меня не хотят.

– Виталий Леонтьевич Мутко пообещал мне новый договор, но в концовке сезона 2002 года ни одному футболисту с заканчивающимися контрактами договора не продлили, – рассказывает Борис Горовой. – Почему? Петржела планировал строить новую команду, привел своих футболистов, на нас уже не рассчитывал.

– Вы с Петржелой переговорить не успели?

– Нет, да и не хотел. Но не в этом дело: мне на словах обещали одно, а сделали другое. Не очень красивая история.

На смену ветеранам пришли Радек Ширл, Павел Мареш, Мартин Горак и Камил Чонтофальски. Восемь лет спустя в родной город вернулся и Владислав Радимов, которого, в отличие от чешских футболистов, холодно встретили в Санкт-Петербурге. Будущему капитану «Зенита» пришлось пройти немало испытаний – из-за травмы мениска Радимов пропустил знаменитую предсезонную подготовку Петржелы, тяжело набирал форму и поначалу не успевал за быстрой игрой обновленной команды. Еще зимой стали раздаваться голоса, что потраченные на приобретение Радимова у «Крыльев Советов» деньги стоило потратить на новое искусственное поле («Зениту» в Петербурге реально было негде тренироваться), а на первом же домашнем матче на железной ограде северной трибуны «Петровского» появился подленький баннер «Радимов, убирайся». Пасквиль снимали мы с оператором «Зенита XXI» Володей Шаляпиным.

– Что мне было делать в той ситуации? – вспоминает Владислав Николаевич. – Закусить удила и работать, другой формулы не придумать. Есть мяч и зеленый прямоугольник – тренируйся и доказывай.

Радимов – явление в российском футболе. Российских футболистов такого таланта и харизмы я могу пересчитать по пальцам одной руки – и Владислав Николаевич возглавляет мой личный рейтинг. Гол, забитый Радимовым серебристым мячом в кубковом поединке с «Шинником» в апреле 2005-го, я считаю одним из самых красивых в истории петербургского клуба, а голевую передачу на Кержакова в матче с ЦСКА в июне 2003-го – сильнее той, что мог бы придумать современный искусственный интеллект. Сегодня Радимов является сильнейшим экспертом на российском телевидении: тонкое чувство юмора, безупречное понимание футбола, умение формулировать и рассказывать футбольные истории делают его исключительным явлением в медийном пространстве. Мне жаль, что Владислав Николаевич, умеющий коммуницировать и объяснять нюансы, отошел от тренерских дел и так и не написал автобиографию, способную стать футбольным бестселлером. При нем «Зенит-2» и «Зенит-М» играли в бесшабашный атакующий футбол. А как еще должны играть мальчишки, воспитанные Морозовым, Петржелой и Адвокатом?

– Я очень люблю Радимова, – признавался мне Петржела, – интеллигентный человек и суперфутболист. Он всегда помогал мне, руководил раздевалкой, был настоящим лидером на поле.

Петржела оказался тонким психологом: с одними – Спиваком и Радимовым – выстроил доверительные отношения, других – Аршавина, Кержакова, Быстрова – поначалу приструнил, а затем отпустил вожжи. Открыл европейскую форточку, запустив в петербургскую квартиру первый сквозняк перемен.

– Сколько ты сыграл на чемпионате мира? – спрашивал Кержакова на первой индивидуальной беседе Петржела, который, кстати, сам вышел на замену лишь на 68-й минуте матча Чехословакия – Кувейт в 1982 году.

Это был первый глоток долгожданной свободы во всех сферах жизни клуба: общение, распорядок дня, управление коллективом. Поменялся в том числе технический спонсор «Зенита» – зимой 2003-го Санкт-Петербург оделся не только в сине-бело-голубые шарфы, но и щеголял в спортивной одежде известного британского поставщика и производителя спортивной экипировки. Бренд стал помогать и программе «Зенит XXI» – у меня до сих пор сохранились пуховики и кофты с известным на весь мир ромбиком, до сих пор сверкающим на матчах Кубка Англии.

Четыре года спустя приоткрытое Петржелой окно настежь распахнул Дик Адвокат, но именно при чешском наставнике съемочная группа программы «Зенит XXI» приезжала на базу «Зенита» не по приглашению пресс-службы, но тогда, когда нам было удобно. Мы могли в любой момент записать интервью самого Петржелы, переводчиком которого стал один из лучших аналитиков российского футбола Иван Жидков. Снимали тренировки, выезжали на сборы, сопровождали команду на выездах, заходили в дома футболистов (первым нас принял Радек Ширл, живший в коттедже на Парашютной улице) – словом, и нас, телевизионщиков, с головой накрыл ураган перемен.

– Во всех командах, в которых я работал, предсезонные сборы были очень тяжелыми, – рассказывал мне Властимил Петржела, – чтобы иметь запас прочности, играть на высоких скоростях, зимой надо много работать. К таким нагрузкам адаптировались не все, но после первого сбора команда стала трудиться именно так, как я хотел. На самом деле в четырех тренировках не было ничего страшного, тему скорее раздули журналисты – мол, как можно столько тренироваться, это тяжело и скорее вредит, чем помогает. Но мы заложили футболистам солидный фундамент, благодаря которому сохранили свежесть до конца чемпионата.

– Как вы мотивировали футболистов поверить вам? – совсем недавно спрашивал я Петржелу.

– Я стал убеждать их, что «Зенит» – лучший клуб в мире, который не должен никого бояться. Пусть боятся нас.

– Кто был самым авторитетным футболистом в то время?

– Радимов, Кержаков, Аршавин, Малафеев. Это была самая сильная четверка.

– Которая держала весь коллектив?

– Нет, нет, в «Зените» играли и другие сильные русские и чешские ребята – крепкий Анюков, интеллигентный Мареш. Очень сильным футболистом мог стать Гартиг, но его, к сожалению, замучили травмы.

– Перестроился тренировочный процесс, – считает Алексей Игонин, – «Зенит» и прежде был скоростной командой, однако при Петржеле полностью изменился подход к тренировкам и играм. Для меня лично был максимально комфортный недельный цикл: понедельник – послематчевая тренировка, достаточно большая нагрузка в среду, четверг полностью выходной, когда мы отдыхали физически и эмоционально, легкая тренировка в пятницу, в субботу-воскресенье – игра. Помню, выходили на игры с огромным желанием и полные физических сил, накопившихся за два дня паузы.

Петржела европейской метлой смел все казавшиеся до этого незыблемыми устои. Даже в питании чешский наставник попытался произвести революцию, потребовав исключить из утреннего рациона яичницу и помидоры. С диетой, правда, не получилось – игроки не приняли новшества, да и нутрициология как наука в начале двухтысячных только зарождалась.

– Как бежалось при Петржеле? – интересуюсь у Владислава Радимова.

– Нормально. Первые две игры, пока не было ритма, пришлось тяжело, а потом пошло нормально. Я-то в том году пропустил предсезонку, мне судить сложно, но команда в целом чувствовала себя хорошо.

– В чем секрет раннего Петржелы?

– Он раскрепостил команду, многое строилось на доверии, такого никогда не было. Плюс коллектив подобрался, смесь молодых игроков и качественных иностранцев, находившихся в хорошем игровом возрасте. Всем надо было много доказывать, появились здоровые амбиции, поэтому и команда получилась играющей.

Сейчас так в футбол не играют – любой начинающий аналитик отметит в игре «Зенита» Петржелы отсутствие баланса, недостаточную диагональную подстраховку в обороне и слабый матч-менеджмент. Но тогда футбольный драйв охватил весь Санкт-Петербург: болельщики восхищались Аршавиным и Кержаковым, аплодировали Ширлу и Марешу, одобрительно кивали в адрес самого Петржелы. После отжиманий в центральном круге «Петровского» в качестве извинений за разгром в матче с «Динамо» 1:7 город окончательно повернулся лицом к обновленному «Зениту». Это было начало долгого неоднозначного пути. После поражения в Элисте Петржела оказался на грани отставки, однако решился на радикальные шаги, отчислив из команды недавних кумиров петербургских болельщиков Сергея Осипова, Алексея Игонина и Саркиса Овсепяна. Игонина, считавшегося «человеком Мутко» и до Радимова носившего капитанскую повязку, считали разменной картой в закулисной борьбе.

– Слышал такую версию, но конкретной информации у меня нет, – рассказывает Алексей Игонин. – Сейчас я понимаю, что некоторые моменты нельзя перебить самоотдачей, работой на тренировках и хорошим поведением. Я хотел помогать команде, стремился доказать, что нужен, хотя надо было просто уехать, а не стучаться в закрытую дверь. Помню наши разговоры в тот момент с Виталием Леонтьевичем – те самые «наш Барези», «символ ”Зенита”», свой воспитанник. Это мотивировало, но в конечном счете не помогло.

Впрочем, версия о столкновении Петржелы с Мутко несостоятельна: по ходу сезона 2003 года Виталий Леонтьевич был сверху лишен рычагов управления и не имел ни права подписи, ни закулисного влияния. На матч в Элисту меня приглашал Алексей Ефимов, в тот момент развивавший телевидение Калмыкии, однако степи и возможность пообщаться с тогдашним тренером «Уралана» Игорем Шалимовым меня не прельщали. Присутствовала тревога и за «Зенит» – уровень напряжения в Санкт-Петербурге приближался к критическому. В итоге я остался монтировать сюжет об игре с «Ураланом» дома. И не прогадал – «Зенит» показал худший матч при Петржеле.

– Матч действительно не задался, мы пропустили быстрый гол, создали мало моментов, – вспоминает Игонин. – Мое состояние? За неделю до игры ко мне подошел Петржела: мол, у команды непростой период, нам нужен лидер, капитан. Перед матчем главный тренер еще раз вызвал меня на беседу: «Нам предстоит сложная игра в жаркую погоду, вижу, что ты не до конца готов, и если ты скажешь, что неспособен сыграть, я пойму». Но как я мог не выйти на матч? Ну и сыграл, хотя объективно понимал, что после травмы не готов действовать на все сто процентов. Петржела ориентировался на другой футбол, делал ставку на быстрых Кержакова и Аршавина. И да, я уже перестал успевать.

– Я хотел ставить молодых футболистов, – вспоминает Петржела. – Когда меня пригласили в «Зенит», одной из задач было воспитание молодежи. «Я хочу, чтобы в команде играли ребята из дубля», – сказал мне президент Мутко. Но я увидел в «Зените» много возрастных игроков, которые не привыкли играть линию в обороне и действовать на высоких скоростях. Овсепян часто ошибался в выборе позиции, мне не удалось объяснить ни ему, ни Игонину принципы зонной обороны. Они отличные люди и хорошие футболисты, но не вписывались в новую игру. Я не случайно привел с собой нескольких чешских ребят: во-первых, у них был свободный, европейский менталитет, а во-вторых, каждый умел играть в линию и хорошо знал мои требования. В футболе такое случается сплошь и рядом: если опытный, заслуженный игрок не может перестроиться, ему надо освободить место другим. Команда не должна жить прошлым, ей надо постоянно двигаться вперед.

После возвращения в Санкт-Петербург Петржела действительно находился на краю пропасти. Хорошо помню, как изменилась обстановка на базе – раскованную, легкую атмосферу сменили тревоги и разочарование. Чешский наставник находился в мрачном расположении духа, а обычно открытый к диалогу Виталий Леонтьевич Мутко категорически отказывался от интервью. Гремучая смесь недовольства первых лиц клуба, растерянности главного тренера и неубедительных результатов грозила вылиться в очередной скандал, но тут Петржела решился на отчаянный поступок и поставил на четвертьфинал Кубка Российской премьер-лиги со «Спартаком» дублеров Лобова, Денисова и Макарова. В стартовом составе вышел и девятнадцатилетний Быстров, не попали в заявку на матч игравшие в основном составе с «Ураланом» Игонин, Овсепян и Осипов. «Зенит» сыграл вничью, 1:1, но действовал с другими эмоциями, нежели в Элисте. В следующем матче с «Аланией» молодежь вновь сыграла рядом с футболистами среднего поколения, Кирицэ, Марешом, Спиваком и Радимовым. Но именно ничья со «Спартаком», а не победа над «Аланией» открыла новую страницу в работе Петржелы с «Зенитом». При этом нельзя забывать, что резерв для главной команды готовили Вячеслав Мельников и Алексей Стрепетов.

– Мне посчастливилось работать с Димой Макаровым, Вячеславом Малафеевым, Андреем Аршавиным, Алексеем Катульским и другими ребятами, – вспоминает Алексей Александрович Стрепетов, – теплые слова могу сказать о каждом из своих подопечных, отличающихся не только работой на поле, но и человеческими качествами. Всегда очень трепетно к своей маме относился Игорь Денисов, который с премии приобрел домой телевизор. Помогал людям Володя Быстров. В 2002 году с дублирующим составом мы заняли второе место, хотя вполне могли побороться за первое. Именно из той команды вышла та самая плеяда, которую взял в основной состав Петржела: быстрый, мобильный, нацеленный на ворота соперников Андрей Николаев. Одиннадцать голов в том сезоне забил Игорь Денисов. Умнейший человек с потрясающими качествами! В главной команде он понял, что сможет лучше раскрыться в центре поля, много учился у Горшкова и Тимощука и в итоге стал одним из лучших опорных полузащитников в истории российского футбола. Денисов был лидером и дублирующего состава, хотя сделать это было непросто, поскольку тогда с нами играли несколько футболистов основного состава. Помню, на выезде пенальти взялся исполнять Ранджелович, но к мячу после моей подсказки подошел Игорь. И забил! Словом, Денисов грамотно выстраивал долгосрочные перспективы и, в конце концов, достиг своих целей.

Дмитрий Макаров? Машина! Мощный, техничный, с сильнейшим ударом центральный нападающий! На его кандидатуре настоял великий селекционер «Смены» Владимир Васильевич Варламов, видевший будущее талантливых мальчишек. Мы взяли его играть на юг, Лев Дмитриевич Бурчалкин был от него в восторге, но, к сожалению, Дима в одном из матчей за юношей получил тяжелую травму колена и так от нее и не оправился. Большие надежды подавал Константин Коноплев. Он обладал всеми качествами, необходимыми для высококлассного футболиста и впоследствии тренера, что он доказывает своей работой с молодежными командами «Зенита». Чего не хватило, чтобы стабильно заиграть на высоком уровне? Спортивной злости, нахальства, наглости. К сожалению, Костя так и не смог перешагнуть в «Зените» этот психологический барьер, чтобы стать сильнее Горшкова, Спивака, Радимова, доказать свою состоятельность, как это сделали Быстров и Денисов. Эти двое, в хорошем смысле слова нахальные мальчишки, пришли в «Зенит» и стали доказывать, что будут здесь играть. Костя же не такой, он культурный, интеллигентный. Повторюсь, он становится очень хорошим тренером.

После победы над «Аланией» «Зенит» обрел второе дыхание и провел несколько блистательных матчей: дома с ЦСКА (4:1), «Ураланом» (5:1) и «Спартаком» (2:1), на выезде с «Рубином» и «Торпедо» (2:1). В сентябре 2003 года «Зениту» предстоял сложнейший выезд в Казань, где «Рубин» Курбана Бердыева, в год своего дебюта в премьер-лиге отчаянно сражающийся за медали, до сих пор не проигрывал. О «Рубине» ходили разные слухи – от того, что местные шаманы «заговаривают» раздевалки гостей и до совсем уж фантастического подкидывания дохлых крыс. Но Петржела отнесся к этим разговорам серьезно и, чтобы обезопасить команду от влияния потусторонних сил, за несколько часов до игры отправил на стадион «Центральный» оператора Алексея Андреева и администратора Геннадия Поповича. Зенитовцы тщательно обыскали раздевалку, расставили приобретенные в православной лавке свечи, окропили пол, потолок и стены святой водой. Рассказывают, что местные представители оккультизма несколько раз пытались проникнуть в помещение, однако Андреев и Попович посторонних в раздевалку не пустили. Что помогло «Зениту» больше, снятие порчи или заряженность гостей, игравших без Кержакова и Аршавина, до сих пор остается загадкой. Так или иначе, «Зенит» нанес «Рубину» первое домашнее поражение в сезоне, 2:1, а мячи забили недавние дублеры, Андрей Николаев и Дмитрий Макаров.

В Раменском, где «Зенит» уже выступал в ранге серебряного призера чемпионата России, Петржела по заранее достигнутой договоренности за две минуты до окончания основного времени выпустил на поле Владислава Радимова и Александра Спивака, как говорили в те времена, под аплодисменты и премиальные. Арбитр встречи показал табличку с шестью добавленными минутами, и выступавший под шестым номером Спивак, подумав, что происходит обратная замена, побрел с поклоном к гостевому сектору. Таким веселым и непринужденным был «Зенит» в первый год работы Властимила Петржелы.

В декабре 2003 года прекратились и полномочия Виталия Леонтьевича Мутко – бразды правления полностью перешли в руки Давида Трактовенко и Ильи Черкасова. От «Зенита» ждали прорыва в 2004 году, однако долгое время шедшая в лидерах команда осенью резко сдала позиции.

– Чего нам не хватило? Я думаю, в первую очередь опыта, – рассказывал мне Павел Мареш, – мы играли в один и тот же футбол одним и тем же составом. Болельщикам нравилась наша игра, но результат она приносила не всегда. Согласитесь, в футболе бывают разные ситуации: порой достаточно сыграть рационально, забить всего один мяч. Мы же стремились постоянно демонстрировать красивый футбол, но при этом уступали в важных матчах. Увы.

– Нам не хватило скамейки, основные игроки очень устали, – утверждал Петржела, – из-за этого я сильно поругался с руководством «Зенита», но изменить ничего было нельзя. Кубок, чемпионат, международные матчи требовали серьезной ротации, у нас же такой возможности в тот год не было.

О возможностях «Зенита» каждый регистрационный период говорят его трансферы. В 2012-м петербуржцы приобрели Халка и Витселя. В первой половине нулевых – Несвадьбу, Кинцла, Флахбарта и Чадиковски.

– Марек Кинцл был очень медленным, на фоне Аршавина и Кержакова он ничего не успевал, – совсем недавно сказал мне Властимил Петржела. – Я приглашал Марека потому, что он забивал в Лиге чемпионов за пражскую «Спарту», однако в «Зените» ему не хватило скорости. Что поделать, это действительно был плохой переход.

В словенском нападающем Драгане Чадиковски видели альтернативу Кержакову. В Пулково представители «Зенита» похлопали нападающего по плечу и то ли в шутку, то ли всерьез заявили о том, что ждут от Чадиковски пятнадцать голов за сезон. «Ребята, что вы, – отмахнулся Чадиковски, – я не настолько крутой». Драган был и остается замечательным парнем, любящим Санкт-Петербург и всегда тепло отзывающимся о «Зените».

– Что у меня не получилось? В двадцать три года большую часть времени я провел на скамейке запасных и так и не получил реального шанса проявить себя. Будем объективны – на тот момент Кержаков и Аршавин были сильнее меня. Тем не менее мне посчастливилось провести в «Зените» полтора года, – говорил мне Драган Чадиковски, – у нас была прекрасная команда, мы всегда весело проводили время. «Зенит» – самый популярный клуб России, а время, проведенное в Санкт-Петербурге, – лучшее в моей жизни. Питер стал частью моей души, я приобрел здесь настоящих друзей и сожалею лишь о том, что не смог дать «Зениту» больше.

– Мог ли «Зенит» в 2004 году стать чемпионом, если бы судили «по факту»? – спрашиваю Радимова, получившего две пятиматчевые дисквалификации.

– В 2004-м за шесть туров до конца мы шли на первом месте, – рассуждает Радимов, – да, во многих матчах судьи нам как минимум не благоволили. Но что теперь на это пенять? Бесполезно.

В январе 2005 года «Спорт-Экспресс» вышел с громким заголовком: «Радимов и Спивак могут покинуть “Зенит”». Петржела обрушился на капитана петербургской команды с обвинениями в несдержанности, но скорее задействовал педагогические рычаги и захотел просто встряхнуть коллектив. Главный тренер внес и изменения в предсезонную подготовку, а однажды даже поставил команду на лыжи – невиданное дело для профессиональных футболистов!

– Вьештица и Крижанац впервые в жизни встали на лыжню, – вспоминает видеооператор Алексей Андреев, – а Хаген, напротив, как любой норвежец, с детства катался легко и уверенно. Петржела стал устраивать соревнования, в ходе одного из них о подтаявший снег порезал руки массажист Валерий Редкобородов – ему потом какое-то время пришлось работать в перчатках. Уникальной получилась и поездка в Диснейленд. У нас была длительная стыковка в Париже, поэтому, чтобы скоротать время, мы отправились покататься на аттракционах. Холодно, ледяной дождь, в Диснейленде никого, кроме нас, не было. Мы сняли гостиницу, чтобы спокойно погулять по парку, а вот совсем юный Максим Усанов предпочел поспать в номере. Мы потом над ним долго смеялись. Несмотря на непогоду, прокатились на всех экстремальных аттракционах и получили массу положительных эмоций!

«Зенит» усилился хорватским защитником Ивицей Крижанацем и блестяще начал сезон (три крупные победы подряд и выход в полуфинал Кубка России), однако летом вновь попал в зону турбулентности. Клуб готовился покинуть «Банкирский дом», в случае прихода другой банкирской команды Петржелу мог сменить Анатолий Федорович Бышовец, пятью месяцами ранее, после поражения «Томи» (лучший гол «Зенита» нулевых забил Александр Спивак), произнесший эпическую фразу: «Нет предела человеческой мерзости». Однако инициативу в свои руки взял генеральный директор «Лентрансгаза» Сергей Александрович Фурсенко, «Зенитом» начинал править «Газпром».

– Мы должны были подготовить красочную обертку, продать щенка в хорошие руки, – рассказывал мне Илья Черкасов, – уже тогда велась продажа банку ВТБ «Промстройбанка», являвшегося флагманом бизнес-империи, частью которой являлся «Зенит». Мы стабильно выступали в Еврокубках, случайно (будем объективны) заняли второе место, затем четвертое, пятое, и вставали перед выбором: либо удваивать вложения и получать нестабильные результаты несколько лет, или терять куражный рост, когда в тебя влюблен весь город, а актив имеет оптимальные показатели для продажи. То есть существовали риски вынуть из собственных карманов и инвестировать в клуб 50 миллионов евро, но без гарантий на чемпионство. Или отдать «Зенит» партнеру, готовому вкладываться в развитие принципиально другими деньгами. В итоге «Газпром» утроил расходы, клуб в 2007 году выиграл чемпионство, а в следующем сезоне – Кубок УЕФА и Суперкубок Европы. И всем стало хорошо.

Эпоху Петржелы можно разделить на два этапа – до и после продажи Быстрова. Но не потому, что уход одного из лучших воспитанников «Смены» сказался на спортивных результатах «Зенита» – нет, при Петржеле и с Быстровым, и без него петербуржцы не поднимались выше второго и не опускались ниже пятого места. Надломился коллектив, созданный Петржелой в первый год своей работы в «Зените». После продажи Быстрова из дерзкой команды, покорившей болельщиков самоотдачей и скоростной игрой, постепенно, как из проколотого тончайшей иголкой воздушного шарика, выходили молодецкая удаль и задор. Коллектив надломился: Андрей Аршавин демонстративно не праздновал голы в ворота «Амкара», Игорь Денисов, получивший первое из двух за карьеру предложение от «Спартака», крепко задумался о своих перспективах в Санкт-Петербурге, а капитан команды Владислав Радимов, поддержавший расставание с Быстровым, оказался по другую сторону баррикад.

– Володя не должен был уходить, – говорил мне Властимил Петржела, – но пришло предложение от «Спартака», который пообещал «Зениту» хорошие деньги, и руководство «Зенита» решило, что это экономически выгодно.

– Быстров сказал мне, что вы прямым текстом заявили, что не нуждаетесь в нем.

– Нет, нет. Зачем мне было отпускать игрока основного состава? Володя очень хороший футболист, с потрясающей скоростью, но, признаться, мы немного недопоняли друг друга.

– В своем последнем матче за «Зенит», в Казани, Быстров вышел на замену только на 90-й минуте, причем вы предъявляли ему претензии за решающий гол Скотти незадолго до финального свистка.

– Честно, не помню этого конфликта. Не играл в основе? Такое бывает – в «Зените» всем надо было выигрывать у конкурентов и хорошо работать на тренировках. И Быстров не исключение.

– Вы же могли наложить вето на его переход?

– Да, это правда, я мог сказать, что против его ухода. Почему я этого не сделал? «Зениту» предложили очень хорошие деньги, поэтому я согласился на продажу Быстрова.

– Понимаете, это в первую очередь пошло на пользу самому Володе, который в тот момент, как мне кажется, попутал берега, – рассуждает Владислав Радимов. – Он на самом деле добрый, хороший парень, но его иногда заносит, мы все это прекрасно знаем. Вот в 2005 году его стало заносить, поэтому что-то в первую очередь надо было делать с самим Володей. И Быстров в 2009 году вернулся в «Зенит» другим человеком! Ему пришлось все заново доказывать в «Спартаке», помните, сколько было его интервью – мол, меня убрал Петржела. Может быть, оно так и было на самом деле, но в «Зените» так продолжаться больше не могло. В итоге все сложилось так, что после возвращения он принес большую пользу «Зениту», хотя с болельщиками восстановить отношения было невозможно.

– Аршавин не праздновал хет-трик в ворота «Амкара». Как команда реагировала на ситуацию с Быстровым?

– Каждый по-своему. У нас с Аршавиным после одной из тренировок состоялся очень серьезный, долгий разговор по поводу атмосферы в коллективе. Но все было нормально. Жизнь продолжалась. Сейчас, по прошествии многих лет, я делаю вывод, что уход Володи и его возвращение в «Зенит» совершенно другим человеком пошли на пользу всем – и «Зениту», и самому Быстрову.

– Клуб решил меня продать, преподнес это так, что я сам хотел уйти, – в свою очередь утверждает Владимир Быстров, – без тренера такой трансфер провернуть невозможно. Ни Трактовенко, ни Черкасов, ни мой тогдашний агент не могли меня продать без согласия Петржелы. Поэтому все были в курсе, главный тренер в том числе. Подозреваю, в курсе были и лидеры «Зенита». Не молодые, конечно, а «дедушки». Они-то точно все знали.

– Есть мнение, что в 2005 году вы «попутали берега».

– Конечно, Володя виноват. Только почему-то когда Володя выходил на поле, результат был положительный. А как только тренеры, руководители стали играть в какие-то игры, ставя то Малетича, то других псевдофутболистов, начались проблемы. В ту пору было так – если «Зенит» выигрывает, то молодцы, выигрывают все. Если проигрывает – виновата молодежь. Пресса в тот момент накидывалась только на своих. Вспомните – разве критиковали Мудринича? Юрий Андреевич сказал, я перефразирую, что Денисов не в форме, и тут же берут Ранджеловича, который не бегал по полю. Мы знали, что можно и нельзя делать до игры и что дозволено после, да, тусили ночью, но только после побед – после поражений в город нам выйти было нельзя: пресса вину за поражения сваливала на нас, молодых.

– Окончательное решение о продаже Быстрова принимал я, – сказал мне Илья Сергеевич Черкасов, бывший в ту пору генеральным директором «Зенита», – «Спартак» предложил восемь миллионов за Аршавина и Быстрова. Я сразу сказал, что Аршавин не продается. Закидывали удочку и насчет Денисова, но и о нем разговаривать не стали. По Быстрову же сторговались. «Спартак» предложил Володе неплохие условия личного контракта, поэтому он долго не раздумывал.

30 апреля 2005 года на пресс-конференции после матча с «Локомотивом» Петржела произнес еще одну резонансную фразу: «“Зенит” никогда не станет чемпионом. Никогда».

– Что побудило вас выступить с таким заявлением? – спрашиваю Петржелу.

– Судейство в некоторых играх было катастрофой, – вздыхает чешский наставник, – что мы могли сделать? Да, у нас была очень сильная команда, которая могла бороться за золото российского чемпионата, в составе «Зенита» всегда играли молодые мальчичеки (именно в этой транскрипции), но нам не хватило ни сил, ни удачи. И, еще раз подчеркну, судили «Зенит» так, что можно было хвататься за голову. Ту фразу я произнес не для болельщиков «Зенита», заслуживающих победу, а для других людей. Им был мой посыл.

В жизни петербургского клуба начинался новый этап – «Газпром» быстро договаривался с «Банкирским домом» о продаже контрольного пакета акций «Зенита». Сезон 2005 года подопечные Властимила Петржелы закончили на шестом месте, дошли до полуфинала Кубка России и вышли в плей-офф Кубка УЕФА.

– В тот год я сильно переживал из-за отсутствия левого защитника, – рассказывает Петржела, – Мареш, Ширл и Шкртел были травмированы, поэтому в Перми на этой позиции пришлось играть Андрею Аршавину.

Я летал на выездные матчи «Зенита» с «Русенборгом» и «Севильей», общался с болельщиками, обсуждал ситуацию с коллегами-журналистами, в том числе в гостинице Тронхейма с замечательным Владимиром Юриновым. После победы над «Марселем» многие пришли к выводу, что Петржела сделал ставку на Кубок УЕФА. Жеребьевка четвертьфинала, на которой «Зенит» представлял в ту пору уже возглавивший международный отдел Леонид Генусов, считалась удачной – «Севилья» была хороша, но не воспринималась как непроходимый соперник. Однако в первом матче петербуржцев уничтожил люксембургский судья Хамер, удаливший Хагена и Аршавина и поставивший сомнительный пенальти в ворота Вячеслава Малафеева. На верхнем ярусе стадиона «Рамон Санчес Писхуан», на котором в 1982 году был сыгран один из величайших матчей в истории мирового футбола, полуфинал чемпионата мира ФРГ – Франция, мы хватались за головы. Матч по российскому телевидению не показывали, болельщики довольствовались хайлайтами и комментариями очевидцев, поэтому мне, видевшему игру своими глазами, стоит поверить на слово.

– Я был уверен, что мы обыграем «Севилью», но нам помешали судьи: в Испании ни за что удалили Хагена, поставили несправедливый пенальти, потом показали красную карточку Аршавину, – сетует Петржела. – Судьи сломали игру – как можно было удалять нашего лучшего защитника? Дома мы могли отыграться, вели в счете 1:0, однако, увы, свели матч вничью, 1:1.

– В Севилье творился полный беспредел, – считает Владислав Радимов, – помню этого люксембургского арбитра. «Севилья» тогда была очень хорошая, в таких матчах многое решают детали, нам, что говорить, на выезде пришлось очень тяжело.

После неудачи в четвертьфинале Кубка УЕФА не выдержали нервы и у самого Петржелы. Он ошибся с составом на полуфинальные игры Кубка России с ЦСКА и вступил в публичную полемику с руководством клуба.

– Пробейся мы в полуфинал Кубка УЕФА, все могло сложиться иначе, – сетует Петржела, – после поражения от «Севильи» мы вновь остались с короткой скамейкой, руководство очень медленно решало кадровые вопросы, поэтому я и стал резко выступать в прессе. Наверное, мне стоило вести себя иначе, тем более что ни с Сергеем Фурсенко, ни с «Газпромом» у меня не было никаких конфликтов – они все время поддерживали меня и помогали «Зениту» сначала как спонсоры, а последний год уже как полноправные хозяева клуба. Но как тренер, находящийся под огромной психологической нагрузкой, я на эмоциях выплеснул то, что накипело у меня на душе. У меня был один, самый главный босс – Давид Трактовенко, с которым мне и стоило решать текущие вопросы. Когда Давид ушел из «Зенита», я понял, что мое время уходит.

4 мая 2006 года, на следующий день после поражения от ЦСКА в полуфинальном матче Кубка России (Петржела не поставил в стартовый состав Малафеева, Денисова, Анюкова, Радимова и Аршавина), Совет директоров «Зенита» принял решение об отставке главного тренера. Сезон команда доигрывала с Владимиром Боровичкой, который, по мнению Петржелы, в знак солидарности должен был покинуть Санкт-Петербург вместе с ним. Однако дальновидный Боровичка, живший в роскошной квартире на Каменноостровском проспекте, в двух шагах от станции метро «Петроградская», поступил прагматично: ему, в отличие от Петржелы, не полагались отступные за досрочное расторжение контракта, поэтому он и остался работать в «Зените». Поиск нового главного тренера на сей раз был недолгим. Прекрасно помню пресс-конференцию, на которой хитро улыбающийся Сергей Александрович объявил о том, что «Зенит» возглавит тренер, работающий с одной из национальных сборных на чемпионате мира в Германии. Путем несложных вычислений мы догадались, что им станет Дик Адвокат.

Дику Адвокату не удалось сходу выиграть чемпионат – в 2006 году было слишком много упущено на старте сезона. Сказался конфликт Петржелы с акционерами клуба, не сыграла ставка на Кубок УЕФА. На первый матч голландского специалиста я отправился в статусе рядового болельщика: репортаж об игре для программы «Зенит XXI» снимал Павел Богданов, а я решил в одиночестве пройтись по Батарейной дороге и вспомнить времена двадцатилетней давности. Здесь, в Приморском парке Победы, прошла моя футбольная юность: мы с одноклассниками приезжали тайком гонять мяч на запасном поле Кировского стадиона, фотографировались перед памятником Кирову в компании усатого старшины советской милиции, прятались от дождя под козырьками касс. «Зенит» всегда ассоциируется у меня с командой восьмидесятых, укомплектованной собственными воспитанниками, а лучшие матчи она сыграла на стадионе Кирова. Летом 2006-го сектора за воротами уже начали разбирать, поэтому от зоркого ока телевизионных камер их укрыли баннерами и транспарантами. На игру с «Динамо» пришли сорок тысяч зрителей и весь петербургский бомонд во главе с губернатором Санкт-Петербурга Валентиной Матвиенко.

– Со стадионом имени Кирова связана целая эпоха в истории ленинградского, петербургского и российского спорта, – сказала Валентина Ивановна. – Многие помнят, как сюда на матчи «Зенита» со всех концов города стекалась огромная армия болельщиков. Они так поддерживали любимую команду, что гул стадиона был слышан даже в Кронштадте!

Я подтверждаю слова Матвиенко – в редкие минуты армейского затишья, неся вахту на вспомогательной барже Военно-морского флота на ломоносовском пирсе, я со слезами на глазах смотрел на горящие мачты Кирова (так, а не «Мироныч», мы называли любимую арену) и действительно улавливал доносимый ветрами Финского залива голос трибун. До сих пор считаю эти мгновения самыми тоскливыми в моей жизни. Вот почему 6 июля 2006 года я не мог не прийти на стадион.

В ту пору с «Зенитом» неожиданно расстался Олег Власов.

– Олежка – интеллигентный человек, – характеризует Власова Алексей Стрепетов, – он сначала был отчислен из «Смены», потом вернулся, пробился к нам в дубль. Власов мог играть на любой позиции в полузащите – справа, слева, в середине поля. Но в какой-то момент он, как ему казалось, занялся поиском лучшего, искал, как говорится, добро от добра. Я отговаривал его уходить из «Зенита», приводил в пример одногодок, ставших лидерами в команде, уверял, что настанет и его время. Однако Власов принял другое решение, которое, на мой взгляд, отразилось на всей его футбольной карьере.

Власов действительно мог стать в «Зените» футболистом такого же уровня, как его одногодки Быстров и Денисов. Мы ездили в его родной дом в поселке Приневское Ленинградской области, из которого он каждый день ездил на тренировки в город: скромный быт, теплые отношения с родными, забота и уют в совокупности с природной скоромностью, доброжелательностью и уже упомянутыми Стрепетовым игровыми качествами делали Власова идеальным футболистом для «Зенита». Однако он распорядился своей футбольной судьбой иначе и принял приглашение подмосковного «Сатурна». Мне до сих пор жаль, что Власов не заиграл в «Зените», при этом рад его возвращению в родной клуб уже в другом качестве. Дети рано или поздно всегда возвращаются к истокам.

Еще раньше покинул команду Милан Вьештица.

– Свой первый контракт с «Зенитом» я подписал на четыре года, в 2005-м продлил договор еще на три, – рассказывает мне первый легионер «Зенита» из дальнего зарубежья, – однако в «Зените» начались большие перемены, пришел новый спортивный директор, перед летними сборами 2006 года, уже при Адвокате, мне сообщили, что я выставлен на трансфер. Был ли разочарован? Не то слово! Во-первых, удивило, что я оказался не нужен всего через полгода после подписания нового контракта. Во-вторых, ни о каком другом клубе, кроме «Зенита», я не думал. «Зенит» и тогда, и сейчас для меня – команда номер один. Не скрою, тогда для меня это был шок, я очень не хотел покидать Санкт-Петербург. Ушел в аренду в «Ростов», еще некоторое время надеялся на возвращение в «Зенит», однако Адвокат интереса не проявил, а ростовчане выкупили мой контракт.

Адвокат многое поменял в работе клуба. Ему не понравилась база «Зенита», планировка которой (комнаты для игроков, общие туалеты и душевые) не соответствовала его требованиям. Именно по рекомендациям голландского специалиста структуры «Газпрома» полностью перестроили учебно-тренировочный центр в Удельном парке, ставший одним из самых функциональных в России. На время капитального ремонта Адвокат настоял на западном варианте предматчевых карантинов – заезде в гостиницу. Его выбор остановился на фешенебельном «Кемпински» на набережной Мойки, в двухстах метрах от последней квартиры Александра Сергеевича Пушкина, где 29 января (10 февраля по новому стилю) 1837 года в 14 часов 45 минут остановилось сердце русского поэта. Адвокат потребовал заезда на карантин не только футболистов, тренеров и врачей, но и административного состава клуба – так впервые коллектив стал неразделимым не только в тренировочном процессе и во время игр, но и на заключительном этапе подготовительного цикла. Исключение делали только для начальника команды и врачей-реабилитологов, занимавшихся восстановлением травмированных футболистов. На новый уровень вышла аналитическая работа. Петржела требовал только видео матчей, Адвокат же помимо эфирной картинки переместил вторую камеру за ворота, чтобы получить больше информации об эпизодах. Голландец особо тщательно отслеживал, кто несинхронно выходил из обороны в атаку и не возвращался из атаки в оборону. Аналитические функции возлагались на главного тренера, лишь при Спаллетти появился тренерский совет, который разбирал соперника и недостатки в собственной игре. Тренировки проходили так же интенсивно, как у Морозова, но с большим количеством игровых упражнений. Голландец не стеснялся говорить, что предпочитает работать с уже состоявшимися игроками, требовал, чтобы по ходу матча игроки самостоятельно ориентировались в обстановке и были свободны в принятии решений, если разработанный план на игру по разным причинам переставал работать. Он изменил питание футболистов – после игры в раздевалку стали приносить бутерброды, фрукты и пиццу. Убедил акционеров поменять устаревший Ту-134 на новый «Боинг». При Адвокате на предыгровой установке присутствовал исключительно тренерский штаб – нахождение в раздевалке других сотрудников клуба не допускалось. Времена, когда Виталий Леонтьевич Мутко мог зайти к команде в любое удобное для него время, безвозвратно прошли.

– Дик на первом же сборе в своей излюбленной шутливой манере сказал следующее: «У меня есть одиннадцать друзей, которые будут играть, – вспоминает Александр Горшков, – остальные обижайтесь на себя и на меня». В этом весь Адвокат!

Могли ли зенитовцы в первом же сезоне Адвоката побороться за чемпионство? Могли, если бы 5 ноября 2006 года в матче с ЦСКА команду не остановила судейская бригада Владимира Петтая. Бращин из Рязани и Хупавко из Челябинска, имевшие статус арбитров региональной категории, после игры навсегда распрощаются с футболом. Петтай, земной путь которого, к несчастью, завершился в авиакатастрофе под Петрозаводском 20 июня 2011 года, во всех интервью признавал ошибки, но решительно отрицал предвзятость. Тогда же в российском футболе поднялся большой шум: «Зенит» отправил на имя президента ЦСКА Евгения Гинера письмо с просьбой о переигровке, а депутаты Законодательного собрания Санкт-Петербурга обратились к генеральному прокурору России с просьбой начать антикоррупционное расследование в РФПЛ. Год завершился непростым расставанием с Александром Кержаковым, накануне отъезда в «Севилью» давшим развернутое интервью программе «Зенит XXI». Дик Адвокат создавал новую команду.

2007 год начался с товарищеского матча в Гельзенкирхене, где «Зенит» в равной игре уступил «Шальке» со счетом 1:2. Помню, как мы восторгались «Фелтинс Ареной», на которой летом 2006-го были сыграны пять матчей чемпионата мира по футболу. «Вот бы в Санкт-Петербурге иметь такой стадион с раздвижной крышей», – мечтали мы на монтаже программы «Зенит XXI». Мечты, как известно, сбываются – десять лет спустя уютная, чем-то напоминающая стадион в Гельзенкирхене «Газпром-Арена» гостеприимно примет петербургских болельщиков. Президент «Зенита» Сергей Фурсенко тем временем публично озвучит задачи «Зенита» на ближайшее десятилетие: «Цель “Зенита” – завоевать три Кубка УЕФА за десять лет». Месяц спустя «Зенит» объявил о приобретении у донецкого «Шахтера» Анатолия Тимощука. Таня Копылова, общавшаяся с экс-капитаном «Шахтера», придумала сюжету гениальное название: «Дорогой Толик». За Тимощука «Зенит» отдал двадцать миллионов долларов – неслыханные деньги по тем временам даже для «Газпрома».

Сезон 2007 года складывался непросто: «Зенит» потерпел четыре поражения от «Спартака», пропустив в том числе от девятнадцатилетнего Артема Дзюбы, а после неудачи в августовском поединке с «Динамо» в клубе сначала шепотом, а затем вслух заговорили об отставке главного тренера. Адвокат действительно подписал предварительное соглашение со сборной Австралии и был готов покинуть Санкт-Петербург. Голландцу спешно искали замену – обсуждались кандидатуры Жерара Улье и Альберто Дзаккерони, причем чемпион Италии 1999 года в составе «Милана» даже приезжал в Санкт-Петербург и выдвинул свой тренерский райдер: трехлетний контракт, бригада помощников, шорт-лист из желаемых футболистов. Уговаривавшие Адвоката Константин Сарсания и Сергей Фурсенко как в воду глядели: «Зенит» победил в девяти матчах подряд (остановили петербуржцев лишь бельгийский «Стандарт» в 1-м раунде Кубка УЕФА, 1:1, и «Локомотив» Анатолия Бышовца, 1:0). Ведение юридических споров с федерацией футбола Австралии, потребовавшей колоссальную неустойку за разрыв уже подписанного соглашения, взял на себя футбольный клуб «Зенит».

– Что скрывать, летом 2007-го мы были недовольны друг другом, предъявляли претензии себе, – вспоминает Ивица Крижанац, – но мы проделали очень хорошую работу на сборе в Марбелье, верили, что все делаем правильно, и ничего не меняли ни в играх, ни в тренировках.

– Правда ли, что для «Зенита» переломной стала кубковая встреча с «Динамо», в которой петербургская команда добилась крупной победы со счетом 9:3? – спрашиваю Александра Горшкова.

– Бесспорно. В этот момент смогли переступить какую-то черту. Пошла игра, команда побежала, мы заиграли азартно, широко, свободно. Мячи, которые мы забивали в том матче, давались легко, это придавало дополнительную уверенность. Мы стали от матча к матчу набирать обороты, осенью выдали длительную беспроигрышную серию и в конце сезона стали объективно лучшей командой России.

Перед заключительным матчем в Раменском общей идеей были объединены все без исключения футболисты «Зенита». Даже не самый дисциплинированный, немного вальяжный Домингес, настаивающий на роли свободного художника, был максимально сконцентрирован на решении главной задачи. В любой другой игре Чори не стоял бы на линии ворот Вячеслава Малафеева и не совершил бы спасительного прыжка на последней минуте.

Я был 11 ноября 2007 года в Раменском. Мы приехали в Москву загодя, вечером накануне игры заглянули в гостиницу «Зенита», квартировавшего в паре километров от подмосковного Жуковского, где замечательный детский писатель Александр Мелентьевич Волков писал трилогию «Волшебник Изумрудного города», «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» и «Огненный бог Марранов». «Зенит» в игре в Раменском оказался одновременно и самоотверженным Смелым Львом, и преданным Железным Дровосеком, и мудрым Страшилой. 11 ноября игры разделились – я поехал в Раменское, а сын Андрей, много лет спустя ставший спортивным врачом и прошедший с футбольным клубом «Сочи» все этапы его становления, от переезда из Санкт-Петербурга до серебряных медалей чемпионата России, отправился в Лужники на матч «Спартак» – «Динамо». Красно-белые в случае победы и потери очков «Зенитом» в поединке с «Сатурном» становились чемпионами страны. Чемпионский Кубок долгое время находился на равноудаленном расстоянии между Москвой и Раменским – вестей ждали и из Лужников, и со стадиона «Сатурн».

– Перед игрой психологический накал оказался очень высок, вокруг матча царил огромный ажиотаж, – вспоминает Анатолий Тимощук, – накануне в Раменском не смог выиграть «Спартак», поэтому мы настраивались на тяжелую, бескомпромиссную игру. Все прекрасно понимали, что давление будет оказано не только на нас, но и на соперника и арбитра (матч обслуживала судейская бригада Юрия Баскакова. – Прим. А. А.). Мы тяжело шли к этому чемпионству, но преодолели отставание от «Спартака» и вышли на первое место. В заключительном туре судьба золотых медалей находилась в наших руках.

– Разговоры начались задолго до этой игры, – рассказывал мне экс-капитан «Сатурна» Алексей Игонин, – у некоторых легионеров уже были куплены билеты домой, но руководство клуба, главный тренер и я, как капитан, убеждали команду, что можно за счет одного матча сделать себе имя. Стимулирование от «Спартака»? Да, по рассказам ребят, Егор Титов обещал отдать нам премиальные за их первое место, однако финансовый вопрос играл не такую большую роль, тем более что официальной информации мы не получали. Отдавали себе отчет в том, что по подбору футболистов уступаем «Зениту», понимали, что, не решая турнирных задач, должны найти какие-то другие аргументы в заключительном матче сезона, поэтому, повторюсь, главным посылом была возможность заработать хорошую репутацию.

«Зенит» активно начал игру и уже на тринадцатой минуте повел в счете – после розыгрыша углового первым на подборе оказался Радек Ширл, решившийся пробить по воротам Кински сквозь скопление своих и чужих игроков.

– Матч складывался тяжело, – вспоминает Анатолий Тимощук, – гол получился случайным, с рикошета, мяч полетел по невероятной траектории. Стало ли легче при счете 1:0? Нет, напротив, ответственность увеличилась. Некоторые команды, открыв счет, отдают инициативу, садятся к своим воротам, но с нами, к счастью, этого не произошло: мы действовали концентрированно и держали нити игры в своих руках. «Сатурн», не имея турнирной мотивации, стремился доказать, что способен отобрать у нас очки, поэтому обстановка была накалена до предела. Возможно, забей мы второй гол, играть стало бы полегче, но в целом мы были сильнее соперника и заслужили победу.

– Даже при счете 0:1 внимание к игре со стороны футбольной общественности держало нас в тонусе, – рассуждает Игонин. – Да, пропускать гол на первых минутах неприятно, однако мы продолжали действовать так же, о чем договаривались на установке. Моментов мы создавали немного, поскольку «Зенит» вынуждал нас много внимания уделять обороне, но понимали – шанс для взятия ворот у нас обязательно будет, надо только постараться его использовать.

На 31-й минуте вместо Текке в игру вошел Павел Погребняк. Сценарий игры не поменялся: «Зенит» владел инициативой и территорией, «Сатурн» отвечал опасными контратаками. Я находился рядом с тренерской скамейкой «Зенита» и видел, как переживает Дик Адвокат. Голландский специалист весь матч провел на ногах, периодически вступал в дискуссию с арбитрами, подсказывал футболистам фирменным разбойничьим свистом, аплодировал зенитовцам за каждый эпизод. Кульминация наступила на 90-й минуте, когда хозяева получили право на угловой. Мяч после первой подачи Андрея Каряки далеко вынести не удалось, и второй наброс полузащитника «Сатурна» едва не оказался для «Зенита» роковым: Гьян выпрыгнул выше Шкртела и Ким Дон Джина и нанес, казалось, неотразимый удар под перекладину.

– Домингес совершил феноменальное спасение! – считает Тимощук. – Я знал, где должен был располагаться Чори при стандартах у своих ворот, и, скажу по секрету, это была совсем не его позиция. Я потом спросил Домингеса: «Чори, как ты там вообще оказался?», на что он ответил: «Не знаю, все произошло само собой. Шла подача, смотрю, летит мяч, я просто выпрыгнул, и все!» На самом деле, если пересмотреть эпизод, можно увидеть, насколько это сложнейший момент с футбольной точки зрения. Мяч летел по неприятной траектории, Домингес не только занял верную позицию, но и высоко выпрыгнул с места, здорово сыграл головой – мяч чиркнул о перекладину и выскочил в поле, где я уже вынес его подальше от наших ворот. Кажется, мы все затаили дыхание и долю секунды надеялись на чудо, которое, к счастью, произошло.

– Во время удара Гьяна я находился в зоне подбора, – рассказывает Игонин, – на повторе, конечно, выглядело впечатляюще. Окончание матча? Было очень обидно проигрывать решающий для соперника матч на своем стадионе. Досада присутствовала и из-за того, насколько безнаказанно и эмоционально соперники носятся по нашему полю, рвут нашу сетку, топчут нашу траву и пьют шампанское в нашей раздевалке. Лично для меня это было тяжелое зрелище, поэтому я постарался ретироваться как можно быстрее. Да, я зашел в раздевалку «Зенита» и поздравил ребят с победой в чемпионате, но понимал, что до меня даже близким друзьям, с которыми играл долгое время, нет никакого дела.

– Рад, что мы смогли выиграть долгожданный титул для «Зенита» и наших болельщиков в такой острой, бескомпромиссной борьбе, – рассуждает Тимощук, – у меня сохранился небольшой кусочек трофейной сетки ворот! Раздобыл его не сразу, через своих друзей – в Раменском нас поддерживало много болельщиков, которые после финального свистка выбежали на поле и праздновали победу вместе с нами. Сетка разошлась очень быстро! (Смеется.)

Спустя несколько минут после финального свистка мне тоже посчастливилось оказаться в гуще событий. Я бегал по полю с микрофоном (оператор, славный парень Вова Удалов, еле-еле поспевал за мной) и обнимался с зенитовцами. О своих непосредственных обязанностях вспомнил только тогда, когда мимо пробегал Александр Анюков. Мне кажется, это было самое эмоциональное интервью в карьере нынешнего тренера «Зенита»! После игры мы проводили зенитовский автобус, который повез команду на военный аэродром в Быково, после чего, уставшие и счастливые, поехали в Москву. О том, как приветствовали «Зенит» в Санкт-Петербурге, я узнал уже на следующее утро из репортажей коллег. По словам Владислава Радимова, команду встречали, словно космонавтов, – для нашего города это действительно был грандиозный футбольный праздник.

После Раменского мы слетаем в Ливерпуль на матч с «Эвертоном», после которого неоценимую услугу программе «Зенит XXI» окажет будущий руководитель пресс-службы «Зенита» Евгений Гусев: прямо в микс-зоне стадиона «Гудисон Парк» у нашего оператора сломался микрофон, поэтому синхроны получились без звука. Именно стоявший рядом Гусев поделился в Петербурге записью и таким образом спас наш эфир. Но это была только половина беды – после поражения в Ливерпуле «Зенит» мог закончить выступление в Кубке УЕФА на групповом этапе. Однако петербуржцам повезло: немотивированный «Эвертон» в заключительном туре 20 декабря обыграл главного конкурента, «Алкмар» Луи ван Галя, со счетом 3:2, забив победный мяч на 79-й минуте. Вот так с третьего места в группе «Зенит» вышел в плей-офф. В 1/16 финала «Зенит» по сумме двух матчей за счет забитого в гостях гола Погребняка прошел «Вильярреал» 1:0 и 1:2, в Испании ценой тяжелейшей травмы «Зенит» спас Николас Ломбертс. В следующем раунде при безнадежных 0:3 от «Марселя» за восемь минут до окончания встречи надежду сохранил Андрей Аршавин.

– Что случилось в Марселе? – переспрашивает Зырянов. – Признаюсь, все думали, хорошо, что отскочили на три, а не на пять, шесть или семь мячей. Могли нам набить полную кошелку! Но Андрей Аршавин все переиграл.

– С вашей, Константин Георгиевич, передачи.

– Да, спасибо, что вы не забыли это уточнить. (Смеется.)

В четвертьфинале «Зенит» уверенно обыграл «Байер» 4:1 и 0:1 (на 82-й минуте пенальти не реализовал Анатолий Тимощук), в полуфинале, считаясь явным аутсайдером, выдержал давление «Баварии» в Мюнхене.

– Помню, нас хорошенько отвозили, – улыбается Виктор Файзулин, – в первом тайме точно не было ощущения, что пройдем дальше, но сыграли 1:1. А дома уже обыграли «Баварию» 4:0.

Мяч, забитый Виктором Файзулиным эффектным ударом головой в противоход Оливеру Кану, станет одним из самых красивых в европейской истории «Зенита». В финале петербуржцам предстояло сыграть с «Глазго Рейндерс». Накануне игры шотландские фанаты, наводнившие Манчестер, постарались вывести петербургских футболистов из состояния равновесия.

– Мы заехали в отель накануне матча, и вдруг после отбоя, часов с 11 вечера, стала срабатывать сигнализация, – вспоминает оператор «Зенита» Алексей Андреев. – Выяснилось, что шалили поклонники «Глазго Рейнджерс», поджигавшие зажигалками датчики пожарной безопасности. С нами в отеле жил Александр Розенбаум, который в какой-то момент вышел в коридор и предложил кого-то для острастки отлупить. Но затем англичане расставили постовых в зоне прямой видимости, так что к двум часам ночи безобразия прекратились.

Победу «Зениту» в финале Кубка УЕФА принесли голы Игоря Денисова и Константина Зырянова.

– Перед игрой мы испытывали большое волнение – не каждый день играешь в финалах Кубка УЕФА, – рассказывает Константин Зырянов. – Когда ехали на стадион, видели огромную толпу болельщиков «Глазго Рейнджерс», что добавило еще немного нервозности. Во время игры стало спокойнее, с первым касанием мяча волнение отходит на второй и даже на третий план – полностью концентрируешься на игре. Матч складывался напряженно, игроки обеих команд понимали, что игра идет до первого гола, но после забитого нами мяча появилась уверенность в том, что игру мы не отпустим. Мои эмоции после второго гола? Беременная первым ребенком супруга присутствовала на стадионе, поэтому я засунул мяч под футболку и побежал в сторону трибуны, искал ее глазами, не увидел, поэтому и мяч выбил куда-то в сторону. (Улыбается.) Эмоции зашкаливали, практически вся жизнь промелькнула перед глазами. После игры бегали по полю, радовались, никто не знал, как надо праздновать, побежали к болельщикам, демонстрировали Кубок, фотографировались. Вот такое счастье!

– Мне запомнился весь победный сезон в Кубке УЕФА, – рассказывает Вячеслав Малафеев, – не только финальный поединок, а именно весь путь, когда мы обыгрывали в плей-офф топовые команды – «Вильярреал», «Марсель», «Байер», «Баварию».

Три месяца спустя в Монако петербуржцы впервые в истории российского футбола завоевали и Суперкубок Европы. За сутки до матча с «Манчестер Юнайтед» «Зенит» за рекордные по тем временам 30 миллионов евро приобрел у московского «Динамо» Мигеля Данни. Португалец был футболистом высочайшего класса и наверняка заиграл бы в любом европейском топ-клубе, если бы не два разрыва крестообразной связки. Данни забил за «Зенит» в первом же матче, стал капитаном «Зенита», отдал своих детей в «Газпром»-Академию. Он любил Санкт-Петербург и, возможно, еще вернется в «Зенит» в качестве функционера. Бывшего капитана всегда с теплотой вспоминают болельщики и бывшие партнеры по «Зениту», в том числе молодежь, в частности Артем Симонян, с которым Данни до сих пор сохраняет дружеские отношения.

– Первые слова, которые вы произнесли при встрече с Данни? – спрашиваю Радимова.

– «Ну наконец-то ты выиграешь хоть какой-то титул!» – смеется Владислав Николаевич.

– ?

– В одном из матчей с «Динамо», за которое тогда выступал выигравший Лигу чемпионов Дерлей, мы сцепились с Данни на поле. Он кричит мне: «Ты чего выиграл, что ты рассказываешь?» Я ему в ответ по-испански: «А ты сам-то что выиграл?» Вот после матча в Монако Данни и подошел ко мне со словами: «Я наконец-то выиграл первый титул в карьере». Мы пошли гулять втроем – я, Домингес и Данни – и от души смеялись по этому поводу.

– Мне кажется, поединок за Суперкубок имел для «Манчестер Юнайтед» фоновый оттенок, – рассуждает Вячеслав Малафеев. – Возможно, англичане рассчитывали, что легко выиграют трофей, однако недооценка «Зенита» сыграла с манкунианцами злую шутку. Сыграй мы с «Манчестером» серию из десяти встреч, не думаю, что смогли бы склонить чашу весов в свою пользу в большинстве матчей, но в отдельно взятой игре оказались по праву сильнее.

В марте 2008 года президентом «Зенита» стал Александр Валерьевич Дюков. В чемпионате России «Зенит» выступил неудачно – сказалась огромная физическая и эмоциональная нагрузка в европейских турнирах. Петербуржцам в общей сложности перенесли пять матчей чемпионата России, что привело к перенасыщению летнего календаря. Ждать и догонять, как известно, труднее всего, поэтому в июле «Зенит» и растерял массу очков: оступился дома в поединке с нальчикским «Спартаком» 3:4, не выиграл во Владивостоке, не удержал победу в матче с «Локомотивом», проиграл «Рубину» и «Шиннику». В первом туре группового этапа Лиги чемпионов подопечные Дика Адвоката уступили на выезде «Ювентусу» 0:1, дома – «Реалу» 1:2 и сыграли вничью с белорусским БАТЭ, 1:1.

– О, это незабываемо! – вспоминает первый домашний матч Лиги чемпионов Томаш Губочан. – Мы порой шутим, что я забиваю первый гол «Зенита» в Лиге чемпионов в матче с одним из самых титулованных клубов Европы! Правда, в свои ворота. (Смеется.) Но смешно только сейчас, а тогда, поверьте, я испытывал ужасные чувства, мне было очень и очень грустно. Мой папа говорил мне, что моя карьера в «Зените» завершена, но, к счастью, в Санкт-Петербурге мне дали еще один шанс.

– Матч в Турине я попытался сразу забыть, несмотря на то, что в общем и целом это была неплохая игра, – говорит Вячеслав Малафеев. – Если бы не пропущенный мяч с дальней дистанции, встречу вообще можно было занести в актив, но эту игру приходится вспоминать прежде всего в контексте решающего гола Дель Пьеро.

В ноябре «Зенит» набрал четыре очка в ответных встречах с БАТЭ и «Ювентусом», но в последнем матче календарного года был разгромлен «Реалом» в Мадриде, 3:0. Занявшие третье место петербуржцы продолжили выступление в Кубке УЕФА, но и там не смогли выйти в поздние стадии плей-офф: после успеха в 1/16 финала в матчах со «Штутгартом», в которых великолепно сыграл Игорь Семшов, зенитовцы по сумме двух встреч уступили «Удинезе» 0:2 и 1:0. События менялись с калейдоскопической быстротой. 12 апреля 2009-го в перерыве матча «Зенит» – «Амкар» прощальный круг по «Петровскому» сделали Александр Горшков и Владислав Радимов.

– Вы могли продолжить игровую карьеру в «Зените» после 2008 года? – спрашиваю экс-капитана «Зенита».

– Да, такая возможность была, мы разговаривали с руководством, я мог продлить контракт еще на год. Но какой смысл обманывать себя и кого-то еще? Через скамейку запасных прошли все – Тимощук, Аршавин, Кержаков, такова судьба любого возрастного футболиста, это надо принимать нормально. У меня были приглашения от других команд на очень приличные деньги, но я все взвесил и принял решение завершить карьеру. Почему? Я настолько люблю свой родной город и столько помотался по другим странам и городам – Испания, Болгария, Москва, Самара – что захотелось просто побыть в Санкт-Петербурге. «Зенит» предложил различные варианты развития истории моей жизни, за что я по сей день благодарен клубу.

14 мая 2009 года травму крестообразной связки получил Мигель Данни. Тремя месяцами ранее покинул «Зенит» Андрей Аршавин, в последний день зимнего трансферного окна перешедший в лондонский «Арсенал». В «Рубин» вернулся Алехандро Домингес, расстались с Санкт-Петербургом другие творцы побед в чемпионате России, Кубке УЕФА и Суперкубке Европы – Анатолий Тимощук и Павел Погребняк. С таким ворохом внутренних и организационных проблем петербуржцы не случайно оказались в середине турнирной таблицы. 10 августа 2009 года после поражения от «Томи» руководство «Зенита» приняло решение об отставке Адвоката. Голландского специалиста, как тремя годами ранее Петржелу, болельщики тепло проводили в аэропорту Пулково. На огромном оранжевом баннере было написано по-голландски «Спасибо, наш генерал». В российский футбол Дик Адвокат вернется совсем скоро – Сергей Александрович Фурсенко, который стал президентом Российского футбольного союза, предложит голландцу возглавить сборную России. На Евро-2012 сыграют зенитовцы Малафеев, Аршавин, Анюков, Кержаков, Погребняк, Игорь Денисов, Константин Зырянов, Игорь Семшов. Незлопамятный прагматичный Адвокат уважал только дело. Таким он был в «Зените», таким остался и в сборной.

– Адвокат изменил подход к гостиницам, полям, перелетам, – резюмирует Виктор Файзулин, – мне было в диковинку, что он мало общается с игроками, не проводит, как мне тогда казалось, психологическую работу. Сейчас я понимаю, что это был по-настоящему европейский подход. Все, как у профессионалов: ты получаешь зарплату, я получаю зарплату, ты выполняешь тренировочный план, я тебя не трогаю, но если ты не готов – не играешь. Помню момент, когда кто-то из ребят стал выражать недовольство своим игровым временем. Адвокат искренне недоумевал: «Слушай, ты же получаешь здесь деньги, я твой босс, ты выполняешь мои распоряжения. Как ты можешь на что-то обижаться?» И я тогда про себя подумал: а ведь Адвокат прав. Он выбирает состав, на сегодняшний день ты хуже других. Нравится – не нравится, иди тренируйся, разговор окончен.

– Дик классный! – утверждает Зырянов. – Он дал мне шанс. Уверен, при любом другом тренере меня не позвали бы в «Зенит». Сто процентов!

– Что надломилось в 2009 году? – интересуюсь у Файзулина.

– После завоевания чемпионства и победы в Кубке УЕФА ушли лидеры – Тимощук, Погребняк, Аршавин. Мне кажется, произошли трансферы, которых Адвокат не сильно хотел, – подчеркну, это моя точка зрения. Но не исключаю, что-то с ним не согласовали и, с другой стороны, не взяли тех футболистов, которых он хотел. Сломалась и система игры. Все привыкли, что есть Паша и Тима, а без них надо было играть по-другому. После успехов появилось ощущение, что в чемпионате России мы будем всех легко проходить, перестали быть такими голодными до побед, как раньше. В тот момент усилились московские клубы, у «Динамо», в частности, собрался сумасшедший состав. В общем, одни сделали шаг вперед, мы, напротив, ослабли, сломался внутренний механизм – все это и привело к отставке Адвоката. Мы доигрывали сезон с Анатолием Викторовичем Давыдовым. Огромный резонанс вызвало возвращение Владимира Быстрова. Встрепенулись, провели несколько ярких матчей в чемпионате России, продвинулись в Кубке страны. Поражение от «Насьоналя»? Я в тех матчах участия не принимал, но помню, что всем действительно было очень обидно.

Под руководством Анатолия Викторовича Давыдова «Зенит» занял третье место в чемпионате России. Молодежный состав под руководством Николая Ларионова и Александра Горшкова, принявших коллектив после ухода в главную команду Давыдова, впервые в истории выиграл золотые медали первенства России. Из той команды по-прежнему в строю мои товарищи – Николай Заболотный и Сергей Петров, с которым регулярно переписываемся в день его рождения, 2 января. До сих пор жалею, что перелом ноги поставил крест на карьере в «Зените» этого трудолюбивого игрока, начинавшего играть в футбол в поселке Никольское Ленинградской области. Но Петров нашел силы перезапустить карьеру. Он прошел долгий, трудный путь из молодежного состава «Зенита» до основы «Краснодара». Честь и хвала, пример петербургским мальчишкам.

– Самое яркое впечатление после побед 2007–2008 года? – спрашиваю Радимова.

– Чемпионство. Когда наш автобус после возвращения из Раменского встречал весь город, на «Петровском» не было свободных мест. Сказать, что эмоции после завоевания Кубка УЕФА и Суперкубка Европы были сильнее, я не могу. Золото 2007 года действительно стоит особняком.

– Все выигранные впоследствии титулы, на мой взгляд, начались с прихода в 2006 году Дика Адвоката, – считает Зырянов. – При Дике многое стало меняться, и то, как сейчас выглядит «Зенит», которому, конечно, предстоит очень много работы, – во многом заслуга Адвоката.

– Дик Адвокат – хороший, жесткий, принципиальный, – считает Ивица Крижанац, – как папа.

10 декабря 2009 года Совет директоров «Зенита» единогласно утвердил в должности главного тренера Лучано Спаллетти, последним клубом которого была итальянская «Рома». «Папа» покинул «Зенит».

– Со Спаллетти мы познакомились на сборе, – вспоминает Виктор Файзулин, – и на первой же тренировке он велел нам качать пресс. «Триста раз, – говорит, – качайте». Мы в шоке: «Серьезно?» А Спаллетти в свою очередь тоже недоумевал – как это профессионалы не качают пресс? И вот по два, два с половиной часа монотонные тренировки – песок, горки, прыжковые серии, ускорения, тренажерный зал. Про мяч забыли, это был принципиально другой подход. Как у Красножана, наверное, как в Советском Союзе. Потом стало больше тактики, перестроений, взвешеннее, в медленном темпе. Спаллетти был более общительным, чем Адвокат. Поговорить, пошутить – это как раз про Спаллетти. Ощущения после сбора? Все жаловались, что ноги болят. Помню, в открытую сомневались: «Мистер, мы точно будем в порядке?» Однако понимали, что пришел новый тренер со своими законами. Надо соблюдать.

Характерной для Спаллетти стала история капитана юношеской сборной России Олега Самсонова, пришедшего в «Зенит» еще при Адвокате. Самсонов выступал в аренде за нальчикский «Спартак», а в январе 2010 года вместе с другими молодыми футболистами поехал с «Зенитом» на сбор в Дубай.

– Я провел лучший сбор в карьере, много работал, неплохо играл в контрольных матчах, сделал все от меня зависящее, чтобы закрепиться в «Зените», – рассказывает Олег Самсонов, – у меня было замечательное настроение, я был полон сил и желания, но в один миг все перевернулось. Спаллетти общался с командой, Игорь Денисов пошутил, ребята, в том числе и я, засмеялись, наши взгляды с главным тренером пересеклись. Спаллетти попросил Симутенкова перевести: «Надеюсь, другой тренер заставит тебя смеяться меньше». Я переспросил Игоря Витальевича: «Мистер говорит серьезно?» Тот ответил: «Да». У меня оставался год контракта с «Зенитом», но я понял, что придется искать другую команду.

На тренировках Спаллетти наигрывал комбинации до автоматизма, именно при нем «Зенит» стал использовать подключения из глубины поля центральных полузащитников. Схематичная, но не лишенная импровизации игра Спаллетти, со скрытыми передачами и розыгрышами на третьего, основанная на идеальной физической готовности, ставила в тупик соперников «Зенита».

В августе 2009-го в «Зенит» вернулся Владимир Быстров.

– Уходя, я сказал так: «Когда меня позовут обратно, сразу вернусь к ребятам», – рассказывает Владимир Быстров. – Мне сказали: «Все, ты переходишь». По-другому вопрос не стоял, все решилось буквально за день. Насколько я знаю, Гарик поговорил с Алексеем Борисовичем Миллером, после чего я вернулся в Санкт-Петербург. Отношения с фанатами? Во-первых, мне хотелось приносить пользу команде, чтобы во время матчей на стадионе не было ни драк, ни кричалок. Мне обещали, что так будет, но, к сожалению, не получилось. Я попросил организовать встречу с болельщиками. Все знают, как раньше общались без диктофонов, как кому надо, так и ставили обрывки фраз, где надо поставить знак препинания, где нет. Вырывали из контекста, искали сенсации. Но я никогда ничего негативного о «Зените» не говорил и уж точно ничего плохого клубу не делал, о чем и сказал фанатам на той встрече.

Принципиально иной подход Спаллетти к тренировочному процессу дал результат. «Зенит» не проигрывал двадцать три матча подряд, однако первое же поражение стало одним из самых болезненных при итальянском специалисте: петербуржцы уступили «Осеру» со счетом 0:2 и не смогли пробиться в групповой этап Лиги чемпионов.

– Я выходил на матч без ощущения легкости, ноги точно были несвежими, но я понимал, что легко отбегаю сто двадцать минут, – вспоминает Виктор Файзулин. – Я мог поглощать расстояния, бежать, напрягать. Усталость не чувствовалась, ощущений, что садятся ноги, точно не было. Помню, после сезона 2009 года мы находились под постоянным давлением, чувствовали необходимость всегда побеждать.

Первый трофей со Спаллетти «Зенит» выиграл 16 мая 2010 года – в финале Кубка России «Зенит» благодаря голу Романа Широкова обыграл «Сибирь». Полгода спустя, за два тура до финиша, зенитовцы разгромили «Ростов» и оформили золотой дубль. Атакующая, тактически грамотная, сбалансированная игра «Зенита» покорила петербургских болельщиков. Казалось, Спаллетти пришел всерьез и надолго, вопрос продления трехлетнего контракта – дело недолгого времени. Не настораживало и неудачное выступление в Еврокубках – Спаллетти пользовался доверием не только руководства, но и болельщиков, которые надолго запомнили его выход к трибунам с обнаженным торсом после заключительной домашней игры сезона с «Крыльями Советов». Я сидел в ложе прессы, укутавшись в пуховик и грея руки о бумажный стакан с горячим чаем, и не представлял, как теплолюбивый итальянец выдержит испытание петербургским морозом. Это был не популизм и не панибратство, но благородный порыв: Спаллетти искренне хотел разделить радость чемпионства с поклонниками «Зенита». Спаллетти интегрировался в Санкт-Петербург, как его соотечественники, строившие город на Неве, – Растрелли, Трезини, Росси, Кваренги. Его дочь родилась в Санкт-Петербурге, он пытался учить русский язык, защищал Владимира Быстрова, подарил каждому футболисту «Зенита» именной золотой кулон в честь завоевания Кубка России. Спаллетти впервые в истории «Зенита» вывел команду в плей-офф Лиги чемпионов, первый раз сохранил звание чемпиона страны, выиграв переходный чемпионат с финальной группой из восьми сильнейших команд. «Зенит» оформил чемпионство за три тура до финиша, опередив ближайшего преследователя, «Спартак», на тринадцать очков. При Спаллетти с «Зенитом» расстались два недавних лидера – Ивица Крижанац и Радек Ширл.

– Я был травмирован, когда пришел Спаллетти, долго лечился, два месяца не играл, – рассказывал мне Ширл. – Спаллетти стал доверять Томашу Губочану, я кое-как, с переменным успехом закончил сезон 2009 года. Потом мы обсудили с главным тренером сложившуюся ситуацию. Спаллетти честно признал, что играть у него я не буду, поэтому, по его словам, если у меня появится предложение, мне лучше уйти. Не скрою, покидать «Зенит» было очень грустно. Я любил «Зенит», привык к России, не исключаю, если бы «Зенит» возглавил другой тренер, с иными взглядами на мою роль, я, возможно, остался бы в Санкт-Петербурге еще на какое-то время.

Мог покинуть «Зенит» и Виктор Файзулин.

– Спаллетти не видел во мне крайнего полузащитника, – рассуждает Файзулин, – в центре поля подобрались сильные футболисты, полностью его устраивавшие, поэтому места на поле мне не находилось. Меня пробовали на разных позициях, Спаллетти помучился со мной год, я сам почувствовал, что не вхожу в его планы. Мы поговорили. «Витя, я не понимаю, как тебя использовать», – сказал мне главный тренер. И мы были готовы расстаться. Были предложения от «Анжи» и «Краснодара», но тогда это был не тот «Краснодар», который сейчас претендует на чемпионство. Деньги предлагали, хорошие деньги, и я бы, скорее всего, перешел, но в этот момент друг за другом сломались центральные полузащитники, Семак и Широков. Я затесался в эту компанию, начал играть – и Спаллетти, увидев меня в центре, сделал определенные выводы. Вот так вопрос решился сам собой.

В декабре 2011 года «Зенит» впервые вышел в плей-офф Лиги чемпионов.

– Матч с «Порту» стоит для меня особняком, – вспоминает Вячеслав Малафеев. – Мне, как спортсмену, именно в тот период хотелось как можно ближе подойти к финалу главного клубного турнира Европы. В Порто мы проводили важный, ответственный матч сложнейшего для меня года, сыграли вничью, 0:0, решили стоящую перед нами задачу. Мне эта встреча запомнилась больше всех, в том числе и победных матчей за «Зенит» и сборную России.

В июле 2012 года я прибыл на летний сбор «Зенита». Мы с супругой проделали огромный путь: из Санкт-Петербурга на машине в Хельсинки, оттуда совершили многочасовой перелет в Лиссабон со стыковкой в Амстердаме. На следующий день часа четыре добирались до Лагуша: два поезда, пешком до гостиницы в кромешной тьме. Утром, едва открыв глаза, я помчался в отель к «Зениту», намереваясь сделать первый репортаж о ходе предсезонной подготовки, но меня окатили ушатом ледяной воды: Спаллетти, придирчиво осмотрев меня с головы до ног, произнес убийственную фразу:

– Все должны находиться в равных условиях. Почему мы должны дать вам возможность освещать сборы, когда другие журналисты из Санкт-Петербурга не имеют доступа к команде?

– Я проделал двухдневный путь, предварительно поставив в известность о моем визите пресс-службу «Зенита», – парировал я, – все изначально находились в равных условиях, но до Лагуша добрался я один.

Игорь Витальевич Симутенков перевел мои слова. Я чувствовал себя лицеистом, сдававшим экзамен строгой комиссии во главе со Спаллетти, причем, по моим ощущениям, меня должны были безапелляционно заваливать. Спаллетти наверняка намеревался растоптать мои добрые намерения по отношению к «Зениту», однако присутствовавший при разговоре Юрий Гусаков развернул тональность беседы:

– Мистер, Алексей никогда не поливает игроков грязью и доброжелательно относится к «Зениту».

Фразу о «доброжелательном отношении» Спаллетти, полагаю, пропустил – в Санкт-Петербурге мало кто отзывался о «Зените» не в комплиментарных тонах, а вот на словах Юрия Михайловича внимание заострил. Итальянский специалист во всех своих командах предельно бережно, по-отечески относился к своим футболистам, стремился отгородить их от критики и старался создавать максимально комфортные условиях для работы. «Зенит» не был исключением, и тогда, за два месяца до самого крупного скандала в истории петербургского клуба, Спаллетти преклонил передо мной голову:

– Раз так, двери команды для вас открыты. Вы можете посещать все тренировки, заходить в тренажерный зал, общаться с игроками. Мы ценим такое отношение.

Это был мой пропуск в футбольный рай. Я бегал на каждое занятие, записывал нюансы тренировочного процесса, вел онлайн-репортажи для информационного портала bobsoccer.ru, делился новостями с основателем этого замечательного проекта, одним из авторитетнейших спортивных журналистов страны Борисом Сергеевичем Тосуняном. Я записал несколько интервью с футболистами, принял участие в импровизированной пресс-конференции, организованной тогдашним пресс-офицером «Зенита» Дмитрием Циммерманом. Мое погружение в командные тайны было настолько глубоким, продуктивным и, я бы сказал, желанным с обеих сторон, что «Зенит» показался мне полной идиллией. Я нашел команду легкой, трудоспособной, открытой, целеустремленной и предельно мотивированной, с окрепшими собственными воспитанниками, Денисовым, Быстровым и Кержаковым, восстановившимся Данни, интеллектуальным Широковым, моторным Файзулиным, надежным Малафеевым и железными Кришито и Анюковым. Если бы тогда, на прохладном скалистом пляже Лагуша, где мы с супругой Олесей, как Грей и Ассоль, провожали португальский закат, мне сказали, что в сентябре команда будет в глубочайшем кризисе, перед которым окажется гуру коммуникации Лучано Спаллетти, я бы в отчаянии бросился в океан. Но на горизонте команды Лучано Спаллетти замаячили Халк и Витсель, ставшие, того не ведая, яблоком раздора между Герой, Афиной и Афродитой. Читай – Денисовым, Митрофановым и Спаллетти.

– Вопрос простой, – высказывает свою версию Виктор Файзулин, – люди играли практически одним составом, завоевали Кубок УЕФА, два раза победили в чемпионате России. «Зенит» катком прошелся по соперникам во внутренних соревнованиях, но Спаллетти резонно, как любой тренер, решил усилить коллектив. Никто не спорит – Халк и Витсель были классными футболистами, однако в команде на тот момент сложилась особая химия, мы давали результат, нацеливались на улучшение выступлений в Европе. А пришли новые футболисты – и что-то разладилось. Не клеится первый, второй, третий матч, игра не идет, командные механизмы нарушились. Я не знаю, кто куда ходил, но, полагаю, разговор шел прежде всего об интересах команды и восстановлении внутренней атмосферы. Деньги тогда вообще не имели значения, нам надо было понять, что происходит на футбольном поле. Мы просили объяснить, в чем причина плохих результатов, почему мы откатываемся с завоеванных позиций. Спаллетти же нам ничего не объяснял. Главный тренер занял выжидательную позицию, ком проблем нарастал, атмосфера ухудшалась. Ну и нашла коса на камень. Расставание со Спаллетти? После всей этой движухи в коллективе сложился нечемпионский менталитет, каждый думал о своем. Спаллетти – классный мужик, он пытался во всем разобраться, но у всех разные языки, свои мысли. Вроде все находились в одной лодке, но одни гребли туда, другие сюда. К решению клуба расстаться со Спаллетти я лично отнесся спокойно: таково решение клуба, это футбольная жизнь, мы должны двигаться дальше.

Я знаю Игоря Денисова с тех пор, как осенью 2001 года взял первое в его жизни интервью. Денисов выступал за «Смену» 1983 года рождения, под руководством Андрея Горлова ставшую чемпионом России среди команд спортивных школ клубов РФПЛ. Денисов всегда обладал обостренным чувством справедливости. Колючий взгляд и напряженное выражение лица, сжатые, как мне казалось, кулаки, не были способом самозащиты – нет, таков психотип. Это тот самый Игорь Денисов, выживший в драках в ленинградских дворах, защитивший свое место под футбольным солнцем в «Смене» и забивший решающий гол в финале Кубка УЕФА. Он сразу дал отпор мне, начинающему телевизионному корреспонденту, приставшему к команде с глупым, как я сейчас понимаю, вопросом «Как сложится ваша дальнейшая судьба?» Сидевшие рядом юноши быстро уразумели, кто контролирует ситуацию, и, словно стая, покорно сели у ног своего вожака.

Пару месяцев спустя от Леонида Борисовича Генусова я узнал, как к Денисову отнесся Морозов. У Юрия Андреевича было две крайности – бросать молодого футболиста в пекло взрослого футбола либо безжалостно растоптать мечты и надежды после первой же неудачи. Денисов дебютировал в дубле «Зенита» на глазах Морозова, по его собственному признанию, все делал невпопад, в игру не попал, допустил несколько потерь. В итоге тот самый Морозов, который годом ранее вручил Игорю медаль за победу в очередном турнире со словами «Ты – будущее “Зенита”», выписал Денисову волчий билет: «Чтобы этого толстозадого в команде я больше не видел». Он мог обидеться на весь белый свет и бросить футбол, однако поступил ровно наоборот: нашел индивидуального тренера по легкой атлетике и продолжил тренироваться до изнеможения. Труд во все времена приносит результат. Добился своей цели и Денисов: у Алексея Александровича Стрепетова стал одним из лучших бомбардиров в дубле, при Рапопорте в матче с ЦСКА вышел на замену в главной команде, выгрыз место в основе при Петржеле и Адвокате, стал трехкратным чемпионом России, забил решающий мяч в финале Кубка УЕФА и получил приглашение в сборную страны. Денисов – глубокий, разносторонний человек, бесконечно преданный своей супруге Елене, любящий животных, воспитывающий четверых детей, великолепно играющий в шахматы и построивший роскошный дом в Ленинградской области. На футбольном поле я видел то, что и все петербургские болельщики: преданность «Зениту», запредельную самоотдачу, готовность в прямом смысле слова умереть за партнеров. Про таких говорят: с ним пойду в разведку. Я бы пошел.

Игорь взрослел на моих глазах, а в инфополе продолжали создавать образ Денисова как замкнутого, нелюдимого и угрюмого, словно Урфин Джюс, человека. Судят по поступкам, отголоски скандалов с участием Денисова негативно влияли на его имидж в глазах петербургских болельщиков, однако никто не разбирался в тонкостях этих историй. Игорь категорически отказывался от интервью, на моей памяти сделав лишь три программных заявления, одно из которых, «Спорт-Экспрессу» в сентябре 2012-го, пустило под откос его карьеру в «Зените». Проведя несколько часов в его компании в январе 2025-го, я утвердился во мнении: эрудированный, начитанный, с великолепным русским языком, Денисов является интереснейшим собеседником и мог стать одним из лучших спикеров «Зенита». Он рожден для работы с детьми. Открытый, душа нараспашку, до сих пор подвижный и цепкий, как в лучшие игровые годы, он бегает по полю на тренировках, подсказывает мальчишкам, эмоционирует после каждого эпизода. Мгновенно завяжет шнурки, даст пять, приобнимет, пожурит и тут же поддержит.

– Я с пацанами дружу, – сказал мне Игорь Денисов. Таким должен быть детский наставник.

С «Дела Денисова» еще не снят гриф секретности, но мы попробуем разобраться в причинах конфликта в коллективе. По своему потенциалу «Зенит» был командой-династией в России и соответствовал уровню поздних стадий плей-офф Лиги чемпионов. Еще раз подчеркну – до августа 2012 года в команде царила идиллия: демократичное руководство, успешный тренер, русский костяк, сильные легионеры, талантливая молодежь. Восстановлю хронологию событий: 1 сентября в эфире программы «Футбольная столица» Геннадий Сергеевич Орлов объявляет о подписании Халка и Витселя. Вечером следующего дня я был на базе «Зенита» и своими глазами видел, как тепло встретили легионеров старожилы петербургской команды: тепло обнялись, пожали руки, помогли освоиться. 14 сентября Халк и Витсель дебютировали в «Зените» в матче с «Тереком». Петербуржцы владели преимуществом, однако в концовке встречи пропустили две контратаки и уступили со счетом 0:2. В команде стали известны зарплаты бразильского и бельгийского футболистов. 18 сентября петербуржцы были разгромлены «Малагой» в первом матче группового этапа Лиги чемпионов, а 22-го со своим мощнейшим по меркам премьер-лиги составом не смогли выиграть в Самаре у «Крыльев Советов», причем уже к 26-й минуте проигрывали со счетом 0:2. По официальной версии, перед игрой Спаллетти обратился к команде с вопросом, который задавал перед каждой игрой: «Кто не готов играть?» Не признающий полутонов Денисов прямолинейно ответил: «Я».

После игры теперь уже экс-капитан был переведен в молодежную команду со следующей официальной формулировкой: «Данная мера связана с тем, что игрок в ультимативной форме отказался выйти на поле в матче против “Крыльев Советов”, требуя пересмотра личного контракта». Вскоре в дубль отправили и поддержавшего Денисова Кержакова. 24 сентября в беседе с Борисом Левиным Денисов попытался объяснить свои мотивы, однако сделал это крайне неудачно: болельщики не стали разбираться в нюансах, а ответный и решающий ход остался за генеральным директором клуба Максимом Митрофановым, который в интервью тому же «Спорт-Экспрессу» аргументировал позицию клуба более зрело и взвешенно. Эту шахматную партию Денисов проиграл. Много лет спустя в личной беседе с Денисовым я высказал ему свою точку зрения – на мой взгляд, экс-капитан «Зенита» ошибся дважды, сначала не выйдя на поле в матче с «Крыльями Советов», а затем пустившись в публичную полемику с руководством клуба. Игорь признал только одну: «Интервью “Спорт-Экспрессу” – моя грубая ошибка».

Спаллетти, знавший об особенностях характера двадцативосьмилетнего футболиста, попытался разобраться в ситуации. Общались с глазу на глаз, Денисов говорил о ментальной неготовности к игре, пытался объяснить причину своего стрессового состояния, признавался, что из-за нервного перенапряжения не спал ночь и не способен контролировать эмоции, что чревато возможным удалением и пропуском игры с «Локомотивом». Спаллетти мог в этот же день погасить очаг зарождавшегося конфликта, объяснить в прессе отсутствие Денисова травмой бедра, которая действительно беспокоила Игоря на протяжении всего года, разрулить ситуацию в раздевалке так, как сделал в случае с Крижанацем, когда хорватский защитник в сердцах бросил на беговую дорожку майку «Зенита» и наговорил главному тренеру массу неприятных слов. Однако Спаллетти поступил по-другому: он повторно вызвал Денисова на разговор, но уже в присутствии Максима Митрофанова, который начал оперировать контрактными цифрами. «Мы не на рынке, поговорим в Санкт-Петербурге». Просил Денисов не только для себя, но и, по-пацански, для всех российских игроков, что в частных беседах подтверждали мне все футболисты «Зенита». Однако Денисова не услышали, а необратимой ситуацию сделала фраза Максима Львовича «А вы подождете».

«Зенит» вышел в четвертьфинал Кубка России, оказал достойное сопротивление «Милану» во втором туре группового этапа Лиги чемпионов, обыграл дома «Андерлехт», набрал 16 очков в шести матчах чемпионата России и достойно выглядел в московском матче с «Динамо», в котором «из-за петарды Шунина» петербуржцам засчитали техническое поражение. И вот в тот момент, когда «Зенит» вновь стал поднимать голову, игроки стали постепенно понимать Халка и Витселя, а Денисов вернулся в состав, Спаллетти допустил роковую ошибку. После матча с ЦСКА, в котором петербуржцы упустили победу после фола Томаша Губочана в своей штрафной, Спаллетти на пресс-конференции в уничижительном тоне высказался о смене капитана команды:

– Вы считаете, что Денисов и Кержаков после того, что они сказали о новых партнерах, должны носить капитанскую повязку? В этой команде капитаном становится тот, кто корректно, правильно себя ведет, и тот, кто в сердце действительно переживает за результаты «Зенита». А не те люди, которые комментируют, кого нужно покупать, а кого нет.

И даже после этого горячий, скорый на необдуманные решения Денисов взял себя в руки и блестяще сыграл в победных матчах со «Спартаком» и «Миланом». Капитаном «Зенита» стал Данни, Денисов же в заключительном поединке календарного года с «Анжи», с которым судьба ненадолго сведет воспитанника петербургского футбола, провел на поле последние девяносто минут в составе «Зенита». Но дни в Санкт-Петербурге были сочтены не только для Денисова, но и для самого Спаллетти. Итальянец так и не выучил русский язык, поссорился с Широковым и неконфликтным интровертом Александром Анюковым, все прегрешения которого ограничились мальчишеской самоволкой из «Кемпински» при Адвокате.

– Что произошло между Спаллетти и Широковым? – спрашиваю Быстрова.

– На сборах с нами работали два переводчика. Один футбольный человек, понимавший, что во время игры можно переводить главному тренеру, а что нет, а другой переводил все подряд. Вот он и перевел Спаллетти. Тот что-то крикнул Широкову, он ответил. И понеслось. В общем-то, это нормальные вещи, но если бы Игорь Витальевич Симутенков переводил все, что происходило на поле, мы бы уже на третий день все передрались.

– Мог ли «Зенит» добиться большего в Европе при Спаллетти? – начинаю беседу с Владимиром Быстровым.

– Нет.

– Команда достигла своего потолка?

– Мы столкнулись с тем, что дома играли от себя, а на выезде нас уничтожали. Нам приходилось обороняться, мы не привыкли действовать в такой манере, хотели атаковать, но… «Порту» вжало нас в штрафную, и мы, бедные, не знали, как добежать до середины поля. Вот такие матчи были в Лиге чемпионов! Мы реально видели, как соперник двигает мяч, прессингует, ничего не дает делать. Понятно, что если бы хотели с ними бороться на равных, надо было выходить на трансферный рынок и закупаться значительно более сильными игроками.

– Ну вот и закупились в 2012-м!

– Закупились немножко не так, как планировал клуб. Некоторые люди начали тянуть одеяло на себя, подставлять других, давать комментарии в прессе о том, чего на самом деле не было. Вы же понимаете, что руководство всегда будет правым. А как доходила информация до высшего руководства «Зенита», мы можем только догадываться. Доверять же принимающие ключевые решения люди будут тем, кого они поставили во главе команды. Думаю, как на любой другой работе, низшие звенья могут быть тысячу раз правыми. И тысячу раз менеджеры средней руки поймут, что ты действительно прав, но в этом никто никогда не признается и не скажет наверху.

– Что должны понять болельщики, до сих пор обвиняющие Игоря Денисова в развале команды?

– Они понимают это так, как им преподносили. А развалили команду совершенно другие люди. То, что мы якобы что-то устроили – это полный бред! Уверяю вас, мы были очень рады, когда в команду пришли сильные иностранные футболисты. Однако как только начались проблемы с результатами, принялись искать крайних. Сами себя-то люди не могли признать виноватыми, правда? Поэтому началось: один улыбался на скамейке запасных, другой что-то сказал. И все.

– Почему вы ушли из «Зенита»? – спрашиваю я Быстрова.

– Я ушел не из-за Спаллетти, а просто я уже не хотел находиться внутри коллектива, в котором происходят такие странные вещи. Когда косо смотрят друг на друга даже люди, дружившие всю жизнь. Появилось недоверие, непонятки. Атмосфера была не футбольная, не та, которую мне хотелось бы видеть. Мне предлагали новый трехлетний контракт, по деньгам больше, чем в «Краснодаре», я мог спокойно сидеть и смотреть футбол, но мне хотелось играть, я очень устал от всех разборок, поисков виноватых, когда кто-то друг на друга валит.

25 февраля 2014 года петербуржцы в первом матче 1/8 финала Лиги чемпионов уступили «Боруссии» 2:4, а 9 марта не выиграли у «Томи», 0:0. 11 марта руководство «Зенита» приняло решение об отставке Спаллетти. Клуб дипломатично не разорвал действующий контракт (по другой версии – первые лица петербургского клуба не платили неустойку за досрочное расторжение договора из-за боязни получить проблемы по линии финансового фэйр-плей). Футболисты и главный тренер устали друг от друга. Итальянец продолжал жить в Санкт-Петербурге, не появлялся на публике, но перед отъездом на родину написал трогательное письмо болельщикам «Зенита»:

– Здесь родилась Матильде. Здесь нашел свой мир Федерико. Питер – мой дом, и я буду в нем жить. Как и каждый житель города, я продолжу болеть за «Зенит» и буду радоваться каждой новой победе, каждому его новому завоеванию. Я уверен, что команда обладает всеми необходимыми качествами, а Сергей Семак сделает все, чтобы она их показала. Вперед, «Зенит»!

– Спаллетти – сильнейший тренер, которому удавалось держать команду, который полностью владел ситуацией, – считает Владимир Быстров. – Ему нравилось быть главным, у него было очень много фишек, нюансов, он ими охотно с нами делился, и они приносили пользу на протяжении двух-трех сезонов, которые я с ним работал. Нас до Спаллетти никто таким деталям не обучал, он был постоянно с командой; несмотря на его непростой характер, все понимали, как надо действовать в той или иной ситуации. Не было такого, чтобы кто-то мог недорабатывать – сразу такой человек получал в лоб и от Спаллетти, и от команды. Все было по-честному перед игроками, ребята играли за тренера, все было хорошо. Когда начались закулисные игры, все рухнуло, надо было строить новую команду.

Спаллетти нашел в Санкт-Петербурге настоящих друзей, которые до сих пор сохранили с ним теплые отношения. Он помог началу европейской карьеры замечательных специалистов Александра Низелика и Марии Буровой, первым предрек Сергею Семаку блестящее тренерское будущее. Уроженец Тосканы, он принимал в гостях петербургских друзей в своем уютном доме в Кампанье. Спаллетти стал чемпионом Италии с «Наполи», симпатию к которому я испытываю со времен выступления за неаполитанцев своего любимого футболиста, Диего Марадоны, и по-прежнему тепло отзывается о Санкт-Петербурге. На берегах Невы он оставил о себе добрую память и запомнится обнаженным торсом в заключительном матче сезона 2010 года и феноменальной игрой Широкова, Файзулина, Кержакова, Данни и других ребят, пошедших с ним в славный итальянский поход.

Я бы разделял личные и профессиональные качества Андре Виллаш-Боаша. У него ранимая, сентиментальная душа – не могу представить, чтобы холодный, прагматичный Манчини спрятал от ливня промокшую до нитки ребятню, приехавшую на экскурсию на базу «Зенита». А Виллаш-Боаш моих детей пригласил в святая святых, раздевалку команды! Нас угощали горячим чаем Халк и Витсель, приглашали фотографироваться Данни и Гарай, а сам Виллаш-Боаш бегал в поисках полотенец, чтобы помочь мальчишкам и девчонкам справиться с последствиями природных катаклизмов. Он страдал от отсутствия в России семьи и плакал во время возложения венков на Пискаревском мемориальном кладбище. Но его сентиментальность мгновенно растворялась в рабочей среде – с «Зенитом» работал жесткий, не признающий компромиссов, закрытый волевой человек с собственной точкой зрения на все без исключения футбольные вопросы. С ним невозможно было договориться – Виллаш-Боаш как раз из тех людей, для которых существует два мнения – свое и неправильное. Он считал, что все делает в интересах команды: в самый последний момент отказывает мне в интервью с Гараем, который ждал меня на базе в Удельном парке. Закрывает коллектив от общения с прессой на сборах в Австрии – нам с Вячеславом Малафеевым пришлось придумать целую схему, чтобы опубликовать записанную втихаря беседу в тот момент, когда Виллаш-Боаш находился в самолете. Спорит с судьями и полемизирует в прессе с главой Российского футбольного союза Виталием Мутко.

Меня сразу насторожила фраза Виталия Леонтьевича, вроде как случайно, на ходу, вброшенная в инфополе:

– «Зенит» взял то, что плохо лежит.

Намекал бывший президент «Зенита» на молодость португальского специалиста, его неубедительную работу со сборной Виргинских островов и неудачу в «Челси» и «Тоттенхэме». Хотя у Виллаш-Боаша был и положительный опыт работы – португальская «Академика» и «Порто» Моуриньо.

О реплике Мутко Виллаш-Боашу наверняка доложили – вот так между главным тренером «Зенита» и первым лицом российского футбола, 2 сентября 2015 года переизбранного на новый срок в качестве главы РФС, пробежала первая трещина, а усугубят заочный конфликт резкие высказывания Виллаш-Боаша о лимите на легионеров. Впрочем, в «Зените» новый наставник, назначенный на должность главного тренера 18 марта 2014 года, начал с восьмиматчевой победной серии в чемпионате страны, которой, однако, оказалось недостаточно для завоевания золотых медалей. Оступился «Зенит» в мае, сначала не сумев обыграть дома «Локомотив», а затем потерпев поражение от «Динамо» и на поле (2:4), и в высоких кабинетах (петербуржцам было засчитано техническое поражение за поведение болельщиков). Виллаш-Боаш принял и ряд непопулярных кадровых решений.

– Насколько болезненным стало для вас расставание с «Зенитом»? – спрашиваю Константина Зырянова.

– Честно говоря, звоночки были, что пора заканчивать не только в «Зените», а вообще с футболом, – отвечает лучший футболист России 2007 года. – Мне было тридцать семь лет, каждый год, когда у меня заканчивались контракты, я подходил к тренерам с разговором о своем будущем. Так было и при Спаллетти, и с Виллаш-Боашем. Я поинтересовался у него своими перспективами, услышал, что на мое место взяли нового футболиста, Хави Гарсиа. Я попросил потренироваться на базе, поскольку контракт у меня был до 30 июня, а команда вышла из отпуска в первых числах июня. Начались двухразовые тренировки, я пару дней поработал, потом переговорил с Максимом Львовичем, ну и закончил. В принципе, все прошло спокойно. Виллаш-Боаш? При нем закончилась моя карьера в «Зените», при нем я практически не играл, лишь дважды вышел на замену, но я благодарен Виллаш-Боашу за то, что он позволил мне сыграть двухсотый и двести первый матчи за «Зенит» в чемпионатах России.

Осенью 2014 года «Зенит» неудачно выступил на групповом этапе Лиги чемпионов, куда пробился после побед в предварительных раундах над кипрским «АЕЛом» и бельгийским «Стандартом». В Лиге Европы подопечные Виллаш-Боаша дошли до четвертьфинала, где уступили будущему победителю, испанской «Севилье».

Концепция неорганизованного хаоса была не очень понятна привыкшим к схемам Спаллетти игрокам, однако за счет исполнительского мастерства Халка, Данни, Витселя, Кришито, Шатова и Дзюбы «Зенит» добивался успеха на внутренней и международной аренах. При Виллаш-Боаше эпизодически стали появляться прошедшие школу возглавляемого Владиславом Радимовым «Зенита-2» Шейдаев, Палиенко, Богаев, Долгов. Конкуренцию с Вячеславом Малафеевым выиграл Юрий Лодыгин. Правда, тренер вратарей Вил Корт стал переучивать Лодыгина на современную, как считал Виллаш-Боаш, манеру – в стиле Мануэля Нойера. Я видел, как работают с вратарями на сборе в австрийском Ирднинге: совершенствованию вратарской техники (прыжки, падения, прием и ввод мяча) предпочитали тактику и работу ногами. Дело доходило до того, что Вил Корт требовал от Лодыгина и Малафеева подбирать ногу при толчке, что противоречило их внутреннему пониманию футбола. Возможно, поэтому талантливый вратарь Лодыгин, которого Дмитрий Бородин в разговоре со мной характеризовал точным словом «игровик», стал ошибаться на выходах и в конце концов потерял уверенность в своих силах.

12 июля 2015 года «Зенит» в драматичном противостоянии с «Локомотивом» выиграл Суперкубок России (1:1, 4:2 по пенальти). Перед началом нового сезона Виллаш-Боаш лично вел переговоры о приглашении Моутиньо. В команде тщательно готовились к приходу звездного новобранца: подготовили гостиничный номер и новый, с иголочки, комплект формы с номером 8. Передать Моутиньо игровую «восьмерку» Виллаш-Боаш уговорил Павла Могилевца накануне – у Тимощука с Крижанацем в 2007-м такой номер не прошел. В то же время «Зенит» был близок к завершению сделки с Фалькао – тем самым, который, по мнению Валерия Георгиевича Карпина, «к нам не поедет». В «Зените» первые тренировки провел Артем Дзюба, в отличной форме находился Олег Шатов, окончательно адаптировались Халк и Витсель – с этой командой, по мнению Виллаш-Боаша, «Зенит» мог претендовать на выход в полуфинал Лиги чемпионов. Однако на следующий день пришло известие об ужесточении лимита на легионеров – новая формула приобретала конфигурацию 6+5. Наставник «Зенита» отвечал на мой вопрос, поэтому ответ приведу здесь полностью – реплика, кстати, была подретуширована пресс-службой петербургского клуба. В оригинале она звучала гораздо жестче.

– Мы с этим лимитом ничего не можем сделать на рынке. Иностранные новички на позиции форварда нами не рассматриваются. В нынешней ситуации остается только ставить вопросы в другой плоскости – кто уйдет из «Зенита» следующим и куда движется российский футбол с точки зрения развития? У нас в составе собраны мастера топ-уровня, однако они не могут все одновременно выходить на поле. Лимит на легионеров приносит лишь вред чемпионату России. Сильные игроки начинают покидать его, чего никто из нас не хотел бы.

Первой жертвой лимита стал блеснувший в матчах Лиги Европы, второй наряду с Квинси Промесом и Романом Еременко бомбардир предыдущего чемпионата страны Соломон Рондон. Адаптированный в России, открытый, веселый форвард из Венесуэлы не хотел покидать Санкт-Петербург, однако его фактически вынудили принять предложение «Вест Бромвича».

Три месяца спустя после поражения от «Локомотива» наставник «Зенита» вновь затронул тему лимита.

– Да, в Лиге чемпионов мы более конкурентоспособны, в чемпионате России, безусловно, существуют проблемы. В неудачах на домашних матчах с «Крыльями Советов», «Мордовией» и «Амкаром» мы виноваты сами, сегодня «Локомотив» сыграл хорошо. Очень сильно разочаровывает, когда правила меняются за неделю до чемпионата. По сути, мы единственная команда в РФПЛ, которая страдает от лимита. Мы чемпионы России, как у нас может не быть мотивации? Нет проблем с самоотдачей. Но объясните мне, как можно подготовиться к чемпионату, когда за неделю до него меняют правила? Ни в одной стране мира, ни в одной футбольной организации такого не происходит. Это чемпионат Мутко. «Зенит» не может играть в чемпионате Мутко. Этот человек один решает за всех. Он говорил, что я должен уважать традиции страны, в которую я приезжаю? Я и уважаю, но в ноябре были совершенно другие правила!

Владимир Быстров, в ту пору выступавший за «Краснодар», на реплику Виллаш-Боаша ответил в характерном для себя резком, ироническом стиле:

– Это проблемы «Зенита». Виллаш-Боаш постоянно плачет по этому поводу, у него по именам самая сильная команда в чемпионате. Каждый раз он высказывается о лимите, это его не красит. Все команды находятся в равной ситуации.

Тема лимита имела политическую подоплеку – страна готовилась к домашнему чемпионату мира, поэтому решения по лимиту принимались на самом высоком уровне.

– Одним из первоочередных шагов сейчас должно стать немедленное решение исполкома Российского футбольного союза об ужесточении лимита на легионеров, 6+5. Это надо сделать немедленно, иначе будет уже поздно, – заявил 1 июля 2015 года председатель правления ОАО «Газпром» Алексей Борисович Миллер. – Общим приоритетом в работе Российского футбольного союза, Министерства спорта, руководства российских клубов, общей целью в предстоящие годы должен стать интерес национальной сборной России.

Виллаш-Боаш пришел в российский футбол при лимите 7+4, затем РФС утвердил схему «10 иностранцев плюс 15 россиян в заявке без ограничения по числу легионеров на поле». Двигателем перемен становился «Закон о легионерах», согласно которому регламентировать число иностранцев должно было Министерство спорта, которое и настояло на лимите 6+5. Если бы Виллаш-Боаш вник в эти подробности, «Зенит» мог по-другому выступить в чемпионате России. Но португалец политическую конъюнктуру изучать не стал, в результате чего его гнев обернулся в первую очередь против самого «Зенита». И, естественно, бумерангом отразился и на его репутации.

Начались конфликты: Виллаш-Боаш открыто выражал недовольство Александром Кержаковым, игроками глубокой ротации стали Андрей Аршавин и Анатолий Тимощук, которым португальский наставник даже не дал возможности попрощаться с болельщиками. В итоге одни из самых титулованных футболистов «Зенита» даже не попали в заявку на заключительный домашний матч с «Локомотивом» 30 мая 2015 года. Александр Кержаков вскоре отправился в аренду в швейцарский «Цюрих», где быстро нашел общий язык с партнерами, в числе которых был Артем Симонян. Увы, пять забитых голов не убедили главного тренера сборной России Леонида Слуцкого – тридцатичетырехлетний нападающий не попал в заявку на чемпионат Европы 2016 года.

Сезон 2015/2016 года стал последним для Виллаш-Боаша. «Зенит» впервые в истории клуба вышел в плей-офф Лиги чемпионов с первого места, одержал на групповом этапе Лиги чемпионов пять ярких побед, однако в одной восьмой финала уступил «Бенфике». Незадолго до плей-офф Лиги чемпионов «Зенит» приобрел Юрия Жиркова и Александра Кокорина, судьба которого в Петербурге развивалась по самому драматическому сценарию. Экс-форвард «Динамо», на которого очень рассчитывал Виллаш-Боаш, не отличился в матчах с «Бенфикой», а свой первый гол в составе петербургской команды забил лишь через два месяца, в ворота «Амкара».

– У Виллаш-Боаша долгое время не было правого защитника, Богаев играл по девяносто минут. И да, у молодежи действительно получалось, она стремилась к основному составу, Виллаш-Боаш парней подпускал, – считает Владислав Радимов, – но тогда у «Зенита» собралась очень приличная команда, в которой эпизодически выходили на поле и собственные воспитанники – тот же Богаев, Шейдаев, Палиенко. Мы периодически общались с Виллаш-Боашем, как тренеры основной и молодежной команды, естественно, окончательное решение по игрокам принимал он сам.

– Виллаш-Боаш привнес в «Зенит» еще больше европейского подхода, – считает Вячеслав Малафеев, – мне было с ним достаточно легко как с точки зрения обычной коммуникации, так и в профессиональном общении. Да, период завершения моей карьеры пришелся как раз на тот момент, когда тренером команды был Виллаш-Боаш, однако наши отношения всегда были уважительными. Андре – профессионал и, по мне, очень хороший человек, о котором я всегда буду отзываться очень тепло.

Завоевание Кубка России 2 мая 2016 года в матче с ЦСКА и бронзовые медали чемпионата страны стали последними аккордами Виллаш-Боаша на российской земле.

Мирча Луческу, долго проработавший в топовом клубе украинского чемпионата, познавший славу и почет, владеющий шестью языками, не знавший отказа и наделенный на Украине менеджерским функционалом, посчитал, что и российское футбольное море будет ему по колено. Он требовал, чтобы при проезде в аэропорт Пулково перекрывалось движение на Московском шоссе, хотел поставить на зенитовский автобус бутафорские полицейские мигалки, следил, чтобы на магистралях города у команды всегда была зеленая улица. Луческу активно задействовал в тренировочном процессе молодежь, но не ради искусства, а для того, чтобы проводить ротацию в матчах чемпионата России – в одних встречах, по его мнению, «Зенит» должен был играть основным составом, в других – практически вторым. Ему пытались объяснить, что аутсайдеры премьер-лиги выходят на матчи с «Зенитом» с повышенной мотивацией, соперникам за победу над участником Лиги чемпионов обещают повышенные премиальные, но Луческу был непоколебим: два состава – и точка. И это при том, что 30 июня 2016 года «Зенит» совершил успешную сделку с китайским клубом «Шанхай СИПГ» по продаже Халка за 55,8 миллиона евро, полностью окупив вложенные в него за четыре года средства, и расстался с Эсикьелем Гараем.

Луческу – человек мира: родившийся и выросший в Румынии, познавший законы социалистического общества, но ближе к сердцу принимавший капиталистические рычаги управления, в Санкт-Петербурге сразу взял бразды правления в свои руки и показал себя демократичным наставником. Нам, журналистам, Луческу на первых порах полностью доверял и создавал идеальные условия для работы:

– Вы можете делать на базе все, что считаете нужным, – утверждал румынский специалист, – я позову для общения любого футболиста по вашему требованию. Те, кто ходит на открытые тренировки, объективно рассказывают о «Зените». Я тоже всегда в вашем распоряжении!

Семидесятилетнего наставника за глаза ласково называли «Дедушкой». На первых тренировках он, дуайен тренерского цеха, действительно водил игроков по полю, как малых детей, на пальцах объяснял тонкости переходных фаз и позиции в разных игровых ситуациях. В первом же матче с Луческу «Зенит» завоевал Суперкубок страны – 26 июля 2016 года в Москве со счетом 1:0 была одержана победа над ЦСКА. К этому матчу Луческу вернул Александра Кокорина из «Зенита-2», куда нападающий в воспитательных целях был отправлен после инцидента в Монако. Именно Кокорин положил начало невероятному камбэку в гостевом матче с «Маккаби», в котором подопечные Мирчи Луческу к 70-й минуте проигрывали со счетом 0:3. После гола Кокорина я во всеуслышание заявил, что «Зенит» выиграет этот матч. И оказался прав – Маурисио, Жулиано и Джорждевич принесли петербуржцам одну из самых ярких побед в истории клуба, 4:3.

«Зенит» одержал пять побед на групповом этапе Лиги Европы, но в первом же раунде плей-офф уступил по сумме двух встреч «Андерлехту», причем роковой мяч при устраивающем петербуржцев счете 3:0 пропустил на 90-й минуте. Комментировавший встречу Геннадий Орлов в прямом эфире лишь выдохнул: «Да елки-палки, ай-яй-яй. Да…». По нынешним правилам гол на чужом поле не давал бы бельгийскому клубу преимущества, встреча перешла бы в дополнительное время, где, глядишь, атака «Зенита» с Дзюбой, Кокориным, Данни и Моурисио, забившим в восьми играх Лиги Европы восемь мячей и сделавшим шесть результативных передач, могла склонить чашу весов в пользу «Зенита». Могла по-другому сложиться и судьба Луческу, к тому моменту создавшего быструю, разнообразно атакующую команду. Это был последний еврокубковый матч «Зенита» на «Петровском».

22 апреля «Зенит» провел первую встречу на «Газпром-Арене», в которой со счетом 2:0 обыграл «Урал» (счет забитым мячам петербургской команды на новом стадионе открыл Бранислав Иванович). Но к тому времени Луческу потерял самообладание. Он все чаще и чаще спорил с арбитрами, стал более резок в общении с журналистами, принял ряд неоднозначных кадровых решений – в частности, посадил на скамейку запасных Александра Анюкова и после продажи Витселя пытался построить игру через долговязого Эрнани, не успевающего за темпом зенитовской игры. Так или иначе, «Зенит» еще в середине апреля потерял шансы на золотые медали, а после неожиданного домашнего поражения от «Терека» фактически расстался и с мечтой о серебре. Чемпионом России в итоге стал московский «Спартак», которому петербуржцы уступили в Москве в 23-м туре. «Зенит» второй год подряд занял третье место и не попал в Лигу чемпионов. В моем распоряжении имеется ксерокопия приказа № 80 по АО ФК «Зенит» от 26 мая 2017 года «О вступлении в должность»:

«Я, Фурсенко Сергей Александрович, приступаю к исполнению обязанностей генерального директора Акционерного общества ФК «Зенит» с 26 мая 2017 года.

Основание: Протокол совета директоров от 26.05.2017».

Число, подпись поставлены рукой Сергея Александровича.

Через два дня, 28 мая, на официальном сайте «Зенита» появилась информация о досрочном расторжении контракта с Мирчей Луческу. На посту главного тренера румынский специалист пробыл 10 месяцев.

Слышал от многих футболистов, что руководство «Зенита» поторопилось с отставкой Луческу, и именно второй сезон мог принести петербургскому клубу желаемый результат. Совет директоров «Зенита», по сути, просто не захотел ждать и не дал Луческу время построить новую команду. Уход Халка и Гарая оказался невосполним, единственным футболистом, реально усилившим «Зенит» в эпоху Луческу и ставшим оплотом команды на долгие годы, был Бранислав Иванович. Блеснувший в сезоне 2016/2017 года Жулиано расстался с Санкт-Петербургом вслед за Луческу.

13 июня 2017 года я был на презентации Роберто Манчини в «Ленинград Центре», в здании бывшего кинотеатра «Спартак» – одного из любимых пространств ленинградских любителей кино. Здесь тридцать лет назад я два часа стоял в очереди за билетами на премьеру «Забытой мелодии для флейты», а после просмотра, полный впечатлений, гулял по Таврическому саду. Пафосное мероприятие вел мой выпускник Антон Забелин. На разогреве, как на топовом рок-концерте, играла кавер-группа, после чего Забелин пригласил на сцену Алексея Борисовича Миллера, Александра Валерьевича Дюкова, Сергея Александровича Фурсенко и даже губернатора Санкт-Петербурга Георгия Сергеевича Полтавченко. Манчини, в щегольском костюме, в сине-бело-голубой зенитовской «розе», спокойным голосом декларировал цели и задачи «Зенита»:

– Главная цель одна – выиграть чемпионат, надо наладить отношения между техническим персоналом, старыми футболистами и новыми, которые к нам еще придут. Один итальянский тренер достиг успехов в России, хочу стать вторым. Но главное – выигрывать.

– Синьор Манчини, вы достигли хороших результатов в Англии, Турции, Италии, – обратился к новому главному тренеру Алексей Борисович Миллер, – но реально значимых побед вы можете добиться в самой большой стране мира – в России. Вы можете стать чемпионом на одной шестой части суши, стать чемпионом в одиннадцати часовых поясах одновременно. Думаю, для вас это серьезный вызов. Хочу пожелать вам удачи. «Зенит» – чемпион!

Я был на презентациях всех наставников «Зенита», но такой пафос увидел впервые. По воображению был нанесен мощнейший залп из всех орудий: голливудский ролик о «Зените», реплики политического бомонда, живой рок-н-ролл, запущенный в аудиторию мяч. Богатый фуршет, живое общение, доступные селебритиз – все это заставляло поверить, что футбольный Санкт-Петербург вместе с Манчини вот-вот отправится в космос. На пресс-конференции Манчини отвечал на вопросы лаконично, взвешивал каждое слово, смотрел в зал с характерным для интровертов прищуром. Манчини казался не демократом Виллаш-Боашем, не диктатором Морозовым и не фокусником Спаллетти. Он предстал принципиально другим человеком: осторожным в общении, но уверенным в себе, закрытым для посторонних глаз, но доступным для подписывающих его зарплатную ведомость руководителей, главный из которых, Александр Валерьевич Дюков, повторял озвученную в прошлом году цель – попадание в топ-10 лучших клубов Европы. И именно на этих словах Дюкова я публично озвучил ненароком залетевшую в голову мысль: «А что будет, если, не дай Бог, не пойдет?» Казалось, мои мысли материализовались в конференц-зале «Ленинград Центра» – и, как в хорошем мистическом триллере, на меня, словно Вий, поднял глаза сам Александр Валерьевич. Я встрепенулся – это был мимолетный кошмар. А фраза Манчини в ответ на мой вопрос о футболе петербургской команды «Мы будем играть в отличный футбол – в значении хороший и не похожий на футбол других команд», стала довеском к будущему кошмару.

На болельщиков сразу обрушились неприятные новости – «Зенит» покинул Мигель Данни.

– Я лично не отказывался от Данни, – сказал Роберто Манчини на той же пресс-конференции, – у него закончился контракт, он ушел. Данни мне очень нравился.

Клуб провел мощнейшую трансферную кампанию: Паредес, Дриусси, Кузяев, Ерохин, Нобоа, Ригони, Маммана, Краневиттер. Однако Манчини этого показалось недостаточным – и для того, чтобы освободить место для новых футболистов, он приступил к кадровой чистке, первыми жертвами которой стали Артем Дзюба, Александр Анюков и Михаил Кержаков.

Я долго держал в строжайшем секрете нашу переписку с Артемом Дзюбой, датированную летом 2017 года. И лишь сейчас, получив согласие у давно покинувшего «Зенит» Дзюбы, озвучиваю его версию событий. В той ситуации я публично поддерживал Артема, чем вызвал недовольство Манчини, который всегда был в курсе событий в информационном пространстве. Но я искренне считал и продолжаю считать, что в тот момент с одним из лучших форвардов страны поступили несправедливо.

«Спасибо за поддержку! Я просто хочу играть», – в августе 2017 года написал мне Артем Дзюба. Несколько дней спустя я получил от него очередное сообщение: «Манчини просто с первого дня захотел убрать почти всех. Меня в том числе. Уже четыре дня жду разрешения уйти в аренду. Я хочу играть. И больше ничего не надо».

Своей цели Дзюба добился только в зимнее межсезонье. В январе основной состав улетел на сборы в Дубай, а Дзюба в очередной раз остался в «Зените-2». Мне достоверно известно, что в личной беседе с главным тренером форвард пытался донести свою позицию, рассказывал о своей мотивации и отрицал упреки в якобы негативном влиянии на коллектив, в первую очередь на Александра Кокорина. Манчини, не вникающий в тонкую душевную организацию Дзюбы, разбираться в деталях не стал. Зимой Дзюбу отпустили в аренду в «Арсенал». 22 апреля 2018 года в Туле на 87-й минуте форвард забил третий гол в ворота «Зенита» (матч завершился вничью, 3:3), фактически поставивший крест на чемпионских амбициях команды Роберто Манчини. Но тогда уже ошибся сам Дзюба: не сдержав эмоций, он показал зенитовской скамейке фамилию на футболке (по словам Дзюбы, жест был адресован Манчини), а затем произнес неосторожную фразу, запавшую в душу петербургским болельщикам: «Ваше место пятое». Поклонники «Зенита» посчитали это личным оскорблением – и, на мой взгляд, именно после этого высказывания в отношениях между Дзюбой и болельщиками пробежала первая трещина.

В августе «Зенит» Манчини показывал великолепный футбол. Я был на матче со «Спартаком» (5:1) и в ложе прессы пытался наскрести обстоятельства, способные помешать петербуржцам выиграть золотые медали. Сколько ни пытался царапать карандашом по бумаге, ничего из головы не выудил – у «Зенита» был мощнейший по меркам премьер-лиги состав, опытный, титулованный тренер, неограниченные финансовые возможности, амбициозные руководители и мудрый, авторитетный в России спортивный директор. Первый тревожный звонок прозвучал 21 сентября – «Зенит» на «Газпром-Арене» неожиданно уступил петербургскому «Динамо» в 1/16 финала Кубка России. Мы возвращались с игры в автобусе команды Александра Точилина, я своими глазами видел восторг в глазах молодых динамовцев, для которых победа над командой Паредеса, Жиркова, Ригони, Дриусси и Дзюбы стала одним из ярчайших событий. Однако уверенные победы «Зенита» над «Краснодаром» и «Реал Сосьедадом» во втором туре группового этапа Лиги Европы быстро развеяли сомнения в успешности команды. «Зенит» Манчини, словно атомный ледокол, крушил сковавшие петербургский корабль льды. Но 7 октября случилось непоправимое.

Мы общались с Сарсанией за пару недель до его прихода в «Зенит». Обсуждали дела молодых футболистов и рассуждали о российском футболе. Он всегда брал трубку и подробно отвечал на все интересующие меня вопросы. Сарсания был открыт для всех российских журналистов и имел колоссальное влияние на клубы РПЛ (до прихода в «Зенит» его интересы были сфокусированы главным образом на «Ростове»). Мы бегло пообщались в сентябре 2017-го, однако Сарсания неожиданно переадресовал меня к руководству «Зенита»:

– Слушай, мне пока рекомендовали ограничить общение с прессой, – извинился Константин Сергеевич, – попробуй поговорить в клубе, может, дадут добро.

Мы без диктофона поговорили о текущих делах «Зенита», перемололи косточки Паредесу и Дриусси, пришли к выводу, что дела и дальше пойдут в гору, и договорились созвониться через пару недель. Оснований для беспокойства, повторюсь, не было: Манчини работал с полной самоотдачей, Сарсания решал вопросы на трансферном рынке, позитивно влиял на отношения в коллективе, сглаживая углы между легионерами и русскоязычными футболистами. Его клиенты – Нобоа и Ерохин – пользовались авторитетом в раздевалке, а немного вальяжный, но обладающий потрясающими футбольными качествами Паредес постепенно становился лидером петербургской команды.

Но Сарсания умер. Оторвавшиеся тромбы за короткий период унесли жизни близких мне людей – Леонида Генусова и Сергея Герасимца, но первым в скорбном списке стал именно Константин Сарсания. На его похоронах на кладбище Ракитки в Московской области собралось все руководство Российского футбольного союза, действующие и бывшие футболисты «Зенита», ветераны, тренеры, бывшие партнеры. Российский спорт осиротел, а «Зенит», фундамент которого всего три месяца назад заложил Константин Сергеевич, получил смертельную рану, излечиться от которой было практически невозможно.

29 октября «Зенит» был разгромлен дома «Локомотивом» – Семин тактически переиграл маститого итальянского специалиста, а капитан железнодорожников Игорь Денисов провел один из лучших матчей в карьере. Месяц спустя петербуржцы потерпели еще одну болезненную неудачу, уступив в Москве «Спартаку» со счетом 1:3. В Лиге Европы дела шли хорошо – с пятью победами при единственной ничьей подопечные Манчини вышли в плей-офф, но именно в конце 2017 года в прессу просочилась информация о переговорах главного тренера «Зенита» с федерацией футбола Италии на предмет работы в национальной сборной. Это было началом конца: Манчини, постепенно терявший интерес к тренерской работе с командой, взял на себя функции менеджера. И пошло-поехало: по инициативе Манчини были переподписаны контракты на проведение зимних сборов. Он наделил сверхполномочиями Оресто Чиквини. Не объяснился с Шатовым, которого подверг публичной порке за матч в Грозном не на своей позиции. Перешедший в «Краснодар» Шатов предельно корректно отреагировал в прессе на обратную замену, но 7 апреля забил гол за свою новую команду на «Газпром-Арене», а потом со слезами на глазах отправился на скамейку запасных.

Манчини повез «Зенит» на сбор под Рим, чтобы иметь больше возможностей для личных встреч с представителями итальянской федерации. Там, на непригодных для тренировок ледяных полях, подсели мышцы Мамманы и Кокорина, вскоре получивших тяжелейшие травмы. Манчини откровенно лукавил: «Как я могу возглавить сборную, если у меня действующий контракт с “Зенитом”?» – так в конце февраля 2018-го итальянец реагировал на прямые вопросы о грядущем повороте в карьере. Ведение переговоров за спиной приведшего его в Россию Сергея Александровича Фурсенко стало точкой невозврата в отношениях Манчини с «Зенитом», а потеря рычагов управления привела к вылету из Лиги Европы и краху в чемпионате России. В Ростове-на-Дону выбыл из строя ключевой на тот момент центральный защитник Маммана, в домашнем поединке с «Лейпцигом» порвал крестообразную связку Александр Кокорин. Не смог закрепиться в основном составе Антон Заболотный, трансфер которого, по признанию заместителя спортивного директора «Зенита» Вячеслава Александровича Малафеева, Манчини согласовывал лично. Сник Паредес, затянулся адаптационный период у Дриусси.

Последней ошибкой Манчини стало игнорирование встречи с болельщиками, организованной по инициативе Сергея Александровича Фурсенко. Прекрасно помню растерянного Игоря Витальевича Симутенкова, объяснившего отсутствие Манчини на «Газпром-Арене» некими «неотложными делами». Пропуск важного антикризисного мероприятия, направленного, по мнению руководства «Зенита», на сближение клуба с болельщиками, не простил итальянскому специалисту и сам Сергей Александрович. Правда, и его время в «Зените» подходило к концу – на самом верху Фурсенко не простили колоссальных затрат и закулисных дел его ставленника.

У неудачи Манчини были и объективные футбольные причины: травмы, вынужденный перевод на фланг Александра Кокорина, перекроенная из-за потери Мамманы линия обороны. Нельзя снимать вины и с тогдашнего руководства «Зенита», не выполнившего взятые обещания по трансферам. Сорвавшаяся по вине первых лиц петербургского клуба сделка с Манолосом насторожила Манчини, а поспешное расставание с Дзюбой было косвенным свидетельством того, что итальянец ждал обещанного забивного форварда. В сезоне 2017/2018 года «Зенит» потратил на трансферном рынке 95 миллионов евро. За эти деньги команда заняла пятое место в чемпионате России, вылетела из Кубка страны на стадии 1/16 финала и завершила выступление в Лиге Европы в четвертьфинальных баталиях с «Лейпцигом», который, по признанию Кокорина, он мог разорвать в одиночку. Геннадий Сергеевич Орлов назовет этот период «Разводом по-итальянски». Мэтр отечественной спортивной журналистики оказался абсолютно прав.

– Перед нами ставили задачи привлечения в «Зенит» талантливых молодых футболистов, входящих в поле зрения тренеров сборных команд, и укрепления взаимодействия верхних возрастов Академии с «Зенитом-М» и «Зенитом-2», – рассказывает Александр Макаров, в ту пору работавший заместителем Вячеслава Малафеева. – Нам вменялось в обязанность ведение селекции с прицелом на то, чтобы молодые футболисты «Зенита-2» могли пополнить обойму главной команды. Иллюзий о мгновенном переходе привлеченных нами молодых футболистов в основу мы не питали, да и задачи такой перед нами не ставили. Первой командой занимался сначала Оресто Чиквини, потом Рибалта, нашей зоной ответственности, повторюсь, были молодые футболисты. Кроме того, если требовалось, мы оказывали помощь в коммуникации русскоязычных игроков в главной команде. Так усилиями нашего спортивного блока в «Зените» появился Андрей Мостовой. Мы долго вели переговоры, убеждали представителей Мостового и самого Андрея поверить в то, что в «Зените» он вырастет в игрока национальной сборной. Первым эту фразу произнес Владислав Радимов. «Если мы все вместе сейчас не упустим, то это игрок сборной», – сказал Владислав Николаевич, увидев Мостового на тренировке. Так, собственно, и произошло. Конечно, по футбольным вопросам было много нюансов, но точечные советы Владислава Николаевича, кропотливая работа в «Зените-2» сделали из Мостового игрока основного состава сегодняшнего «Зенита». Тогда мы немного скорректировали его действия на футбольном поле, убедили его в том, что он может больше играть в атаку, уговорили чаще брать игру на себя, невзирая на то, что при такой манере игры будет больше потерь в его зоне. Мы дали ему зеленый свет, карт-бланш на атакующую игру. Затем Мостовой ушел в аренду в «Сочи», а уже оттуда вернулся в Санкт-Петербург более зрелым игроком.

– Мог ли «Зенит» получить других игроков уровня Мостового?

– Да, мог, но я не хотел бы называть конкретные фамилии, поскольку сейчас это футболисты основных составов конкурентов «Зенита». К сожалению, на тот момент эти ребята отказали «Зениту». Приверженность к родному флагу оказалась у них сильнее, они и тогда, и сейчас доказывали, что хотят развиваться в системах воспитавших их клубов. И, как я вижу, добились успеха.

– Манчини проявлял интерес к вашей работе?

– Нет. У нас были выстроены отношения по всей вертикали, если кто-то попадал на тренировочные сеты или на сборы, это и являлось результатом нашей работы. Дальше ребята должны были проявлять себя сами. Мы, например, очень радовались удачному дебюту Ильи Скроботова. В общем, мы старались помогать молодежи. И если бы Вячеслава Александровича Малафеева утвердили в должности спортивного директора «Зенита» с соответствующими полномочиями, то, полагаю, игроков с российскими паспортами в сегодняшнем «Зените» было бы намного больше.

– Что, на ваш взгляд, не получилось у Скроботова?

– Причиной была совокупность факторов, в том числе травмы. Илья – самый яркий представитель двухтысячников, которым выписывали самые смелые авансы. И не просто так – эти ребята шикарно смотрелись в молодежном футболе. Но все хотят, однако не все могут играть на взрослом уровне.

– Я очень хотел играть, – признается Виктор Файзулин, который провел свой последний сезон в «Зените» именно при Манчини, – съездил на первую операцию, подумал – нормально, три месяца восстановления – и вернусь на поле. Но боль не проходила. Сделал вторую. Пошли эмоциональные качели. Я настраиваюсь снова и снова, понимаю, что надо просто найти первоисточник боли, разобраться в проблеме. Ладно, – рассуждаю, – не может же так продолжаться вечно! Я пропустил гол. Думаю, ладно, футбол – я бегать не могу. Для профессионального спортсмена это катастрофа – невозможно разогнать пульс. Я ежедневно находился в тренировочном процессе, а тогда мне элементарно не хватало эндорфинов. Думал, степ бай степ, надо терпеть и искать пути решения. После каждой операции я понимал, что колено не держит, боль не отпускает. Не скрою, в какой-то момент появилось отчаянье, но я снова и снова задавал вопрос – неужели во всем мире при современном уровне развития медицины невозможно найти выход? Мы объездили полсвета, выслушивали мировых светил, побывали на десятках консилиумов в Финляндии, Сербии, Германии, Италии, Америке. Я хотел только одного – чтобы хоть кто-нибудь сделал мне правильную операцию. И в конце концов боль действительно ушла! Я тут же сказал Манчини, что готов вернуться, зимой 2018-го надеялся попробовать поработать в общей группе на натуральных полях в Турции, но Манчини твердо сказал: «Нет». В итоге я не поехал на сборы, я понял, что моя история с «Зенитом» подходит к концу. Доработал действующий до конца 2018 года контракт и объявил о завершении карьеры. Мог ли еще поиграть? А кто меня, такого больного, мог взять? Надо было ехать в более слабую команду, бросать все в Санкт-Петербурге. Но я беспокоился о колене, поскольку существовал риск рецидива, новая операция в буквальном смысле слова была смерти подобна, поэтому посидел дома день, пять, десять, крепко подумал и решил закончить. Подумал – футбол хорошая штука, у меня получилась классная карьера, но здоровье дороже.

– Каким запомнился Манчини?

– Отстраненным. Не покидало ощущение, что человек приехал не в свою страну заниматься не своим делом не в своем чемпионате. Мне показалось, что Манчини – яркий представитель тренеров, приехавших заработать деньги. Он взялся за дело с энтузиазмом, но в какой-то момент ему, возможно, что-то не понравилось, что-то расстроило его до такой степени, что он стал работать спустя рукава. Я вообще не понял, что произошло – залетел человек, улетел. Ни ему, похоже, не понравилось, ни другим. Где-то он улыбался – привет, привет. Я с ним часто пересекался, он любил побыть в тренажерке. Но все равно, повторюсь, выглядел каким-то отстраненным.

Мы комментировали матчи «Зенита» и «Тосно» в сезоне 2017/2018 года с Леонидом Борисовичем Генусовым на телеканале 78. Мы продуктивно работали в паре, искали интересные факты, использовали яркие эпитеты, но во второй половине сезона так и не смогли найти изюминку в матчах петербургской команды. У меня не было к Манчини личных претензий – он позволял мне солировать на пресс-конференциях и, в отличие от Виллаш-Боаша, не накладывал вето на интервью с игроками. Я и по сей день считаю Манчини большим профессионалом, что он и доказал на чемпионате Европы. Но затем он поссорится с президентом Федерации Габриэле Гравиной, уедет на более солидный контракт в Саудовскую Аравию, признает ошибку и прямым текстом заявит о желании вернуться к работе со сборной Италии. Такой человек. С «Зенитом» попрощался красиво: как муж оставляет супруге квартиру при разводе, Манчини благородно отказался от компенсации за досрочное расторжение контракта. Мы должны быть благодарны Манчини за работу в «Зените». Интерес к клубу в Европе в сезоне 2017/2018 года был огромным, мы вживую видели игру будущего чемпиона мира в составе сборной Аргентины Леандро Паредеса. Разгром «Спартака» подарил болельщикам «Зенита» невероятные эмоции, да и дизайн формы при Манчини, на мой взгляд, был самым оригинальным в последние годы. От души желаю Роберто Манчини успехов в дальнейшей карьере – на Евро-2020 я болел за Италию именно из-за него.

Эпоху Сергея Семака в роли главного тренера «Зенита» еще предстоит переосмыслить. Семак становился чемпионом России с тремя разными клубами и восемь раз включался в список тридцати трех лучших футболистов страны на разных позициях – защитник, полузащитник, нападающий. Мы наблюдаем за его достижениями в «Зените», вместе переживаем неудачи на европейской арене, с открытой душой принимаем в семью новых игроков и тепло прощаемся с отдавшими «Зениту» все свои силы футболистами. На наших глазах «Зенит» продолжает выигрывать титулы и писать свою большую историю. «Зенит» Семака и сам Семак – это открытая книга, которую я лично читаю с большим удовольствием.

Среднюю общеобразовательную школу будущий главный тренер «Зенита» окончил с золотой медалью. В Луганском училище олимпийского резерва, в котором в разные времена обучались футболу Сергей Андреев и Сергей Юран, сделал свой выбор и Семак, навсегда связав свою жизнь с футболом. Его считают матерым прагматиком, но в душе он остается тем самым простым луганским мальчишкой, зимой лежавшим на снегу и любовавшимся звездным небом.

– В наших местах небо невероятно красивое, – говорил мне Сергей Семак.

Свой первый матч во взрослом футболе он сыграл за «Асмарал» в семнадцатилетнем возрасте. Забил гол в ворота «Жемчужины», получил лестные отзывы от Константина Ивановича Бескова, спустя год стал капитаном «Асмарала», ушел в ЦСКА, где не только сделал себе имя, но и заслужил репутацию великолепного футболиста, честного и справедливого человека. Дисциплинированность и обостренное чувство ответственности перед доверяющими ему людьми сформировали профессиональные навыки Семака, надежность и универсализм. Он играл на всех позициях в поле, в том числе последнего защитника при Садырине в ЦСКА и справа в обороне у Спаллетти в «Зените». В сборной Гуса Хиддинка Семак цементировал середину поля и доигрывал абсолютно все эпизоды.

– Сергей Богданович мог доставать безнадежные, казалось бы, мячи, – рассказывает Константин Зырянов. – Помню матч с греками на Евро-2008, в котором я забил гол с передачи Семака, этот момент его очень хорошо характеризует. Когда половина нашей команды развернулась и побежала в защиту, Сергей Богданович пошел до конца и продлил нам пребывание на Евро.

В его личной коллекции есть и зарубежный трофей – Кубок Франции, завоеванный в составе команды ПСЖ в 2006 году. Сергей Богданович признавался мне, что время, проведенное в Европе, изменило его футбольный менталитет. Здесь, по его признанию, он и в тренерском ремесле подметил для себя принципиально новое: «Я увидел, что тренер – такой же наемный работник, как и футболисты. С ним можно спокойно пить кофе и общаться на разные темы в нерабочее время. Конечно, во время матчей и тренировок футболист должен соблюдать субординацию, но вне футбольного поля мы равны. И, главное, сам тренер не хочет выделяться на фоне других».

Семак – человек мира. Родился в Луганске, жил в Москве, Париже, Казани, Уфе, но именно Санкт-Петербург был и остается для него самым красивым городом России. «Здесь чувствуется характер петербуржцев, которые дорожат тем, что принадлежало их прошедшим через невероятные испытания бабушкам и дедушкам. Остался вот тот дух». Свой первый матч в Санкт-Петербурге Семак провел 4 апреля 1994 года в возрасте девятнадцати лет, на 58-й минуте выйдя на замену в матче с «Зенитом». Он забил победный мяч за ЦСКА в ворота петербургской команды в августовском поединке 2000 года на безмолвном «Петровском», а в сентябре 2001-го открыл счет в последнем матче Павла Садырина. 31 июля 2010 года после матча «Зенит» – «Рубин» в машине Владислава Радимова состоялся решающий разговор двух старых товарищей перед переездом Семака в город на Неве. Пример сверхудачной инвестиции: за два миллиона евро петербургский клуб получил не только универсального и благоприятно влияющего на атмосферу в коллективе футболиста, но и успешного тренера, сделавшего «Зенит» командой-династией.

– Семак честный, – характеризует главного тренера «Зенита» Константин Зырянов.

– Тренер Семак сказал, что доволен моим отношением к работе, назвал меня профессионалом, это было приятно, – рассказывал мне Кристиан Нобоа. – Важно, чтобы наставник был справедливым, игроки это очень ценят. Семак именно такой. Главный тренер сказал, что я могу остаться, конкурировать за место в основном составе, и вместе с тем посоветовал сделать так, как будет удобно мне. Я тогда сделал выбор в пользу «Сочи» и не пожалел об этом. Как меня провожали из «Зенита»? Очень тепло, просто супер! «Зенит» – семья, поэтому мне было очень грустно. Петербург оставил в моей карьере яркий след, здесь я стал чемпионом России, приобрел новых друзей.

Слова Нобоа дополняют психологический портрет Семака. Он умеет быть жестким, но никогда не переходит строго установленных человеческих и профессиональных границ. Уважаемый, порядочный человек и объективный наставник, для которого единственным критерием оценки футболиста является уровень его текущей готовности.

– Семак закрытый, – рассказывает комментатор Матч ТВ Павел Богданов, – несмотря на то, что мы на протяжении нескольких лет постоянно видимся на домашних, а бывает, и на выездных матчах «Зенита», он редко открывается. Это всегда предельно дипломатичные, выверенные формулировки. Да, иногда получается вывести Сергея Богдановича на откровенный, открытый разговор о футболе, однако для этого требуется умение формулировать вопросы. Тогда, возможно, пойдет разговор о схемах и персоналиях. Ни разу за все это время я не слышал от Семака критику своих футболистов. Реплика о том, что некий игрок провел не совсем удачную игру, в его системе координат означает предельно жесткую критику. Есть тренеры, которых можно вывести на эмоции после окончания игры, но с Сергеем Богдановичем это практически невозможно. О внутреннем состоянии Семака можно судить лишь по нюансам: как он составляет предложения, насколько длинные ответы.

Как ведет себя Сергей Богданович накануне игры? Если он расслаблен, то улыбается и здоровается со всеми окружающими. Если предельно сосредоточен, то короткое «Здравствуйте» – мне, и начинаем работать. Эмоции? После окончания первого тайма одного из матчей, в котором было очень много спорных судейских решений по офсайдам, незасчитанным мячам, желтым карточкам, Семак, кипящий на бровке, вошел в подтрибунное помещение, где находился один из ассистентов главного арбитра. Я понимаю, что сейчас что-то будет. Семак идет прямо на арбитра и таким железным голосом говорит: «Весь стадион видел, что был офсайд. Кроме Вас». На «Вы» обращается, это в моменте очень важно! И уходит. Признаюсь, даже мне стало страшно. По каким-то формулировкам я чувствую, что Сергей Богданович чем-то раздражен – возможно, ему вопрос не понравился, но это такие тонкие, интуитивные настройки. Повторюсь, он никогда не подаст виду. У него колоссальная выдержка! Во время матча Семак кипит, самый главный показатель, когда ему что-то не нравится в игре, – это когда он часто начинает общаться с резервным арбитром, который таким образом попадает под пресс главного тренера «Зенита». Причем это не всегда означает, что Сергей Богданович недоволен судейством – нет, это определенный выхлоп его собственных эмоций по поводу игры. Однако сразу с финальным свистком он берет себя в руки. Бывает, придет на флэш-интервью мгновенно, через одну-две минуты. И такое впечатление, что главный тренер не эмоционировал на бровке, а где-то спокойно пил чай. Ни разу не видел, чтобы он сорвался. Реакция Семака во время игры? Ни разу не видел, чтобы Сергей Богданович бросал бутылки или бил ногой по скамейке. Максимум, он может схватиться за голову. Несколько раз я видел, как он выражал недовольство врачами, которые не могли оперативно принять решение, может ли футболист продолжить игру или требуется замена. Но, опять же, все это в пылу игры. Еще один признак, когда Семаку что-то не нравится, – его отход к скамейке. Стоит и наблюдает – это означает, что все пошло совсем не по намеченному плану. Коммуникация с помощниками и запасными идет в спокойном ключе: чаще всего Сергей Богданович общается с Анатолием Тимощуком и Вильямом Оливейрой.

На скамейке «Зенита» всегда два планшета: на одном – прямой эфир трансляции, на другом, который не выпускает из рук Тимощук, картинкой можно манипулировать: остановить, отмотать назад. При заменах Семак очень редко говорит много, произносит для выходящего на поле игрока буквально два-три слова. А с игроками на поле коммуникация еще проще – обычный подсказ. Но если по ходу матча главный тренер за тайм неоднократно произнес фамилию того или иного футболиста, то это для игрока действительно серьезная проблема. Как реагировал Семак, когда уходящие с поля игроки не пожимали ему руку? Никогда не давал эмоциям выплеснуться наружу. Но у меня такое ощущение – он человек, который может что-то долго носить в себе, терпеть, однако если что-то решил, то решения не поменяет. Подчеркну, это исключительно моя точка зрения, но несколько примеров из истории «Зенита» эту версию подтверждают.

– Семак настоящий, – утверждает Владислав Радимов, – он никогда не подведет, в любую трудную минуту позвонит и поможет. Когда у тебя все хорошо, он не будет звонить, но когда возникает какая-то проблема, он словно чувствует и оказывается рядом. Мы знакомы тридцать пять лет, познакомились, когда нам было по пятнадцать.

– Семак мне сказал, что он не умеет дружить, а Радимов умеет.

– Ну, это смотря что вкладывать в понятие «дружба». С людьми, с которыми мы общались с юношеской сборной, – Семак, Орещук, Хохлов, Липко – мы до сих пор дружим. Саша Беркетов ушел из жизни. У меня недавно была свадьба, на которую я собрал всех, Семак не приехал, потому что я, дурак, не посмотрел и поставил день свадьбы на дату первого тура чемпионата. Но, надеюсь, на пятидесятилетие всех близких друзей обязательно соберу. Повторюсь, Семак поможет в любой ситуации. У меня были тяжелые времена, Сережа без вопросов мгновенно приходил на помощь. Друг, наверное, и должен так поступать, правильно?

– В чем секрет тренерского успеха Семака?

– У него сумасшедший стержень. Он пришел в ЦСКА из «Асмарала», мне было восемнадцать, я играл и даже в сборную вызывался. Так вот Семака Тарханов сразу поставил в состав, он начал играть чуть раньше Хохлова. На поле я был недоволен больше всех, а вот Серега никогда не отвечал, все время проглатывал, что я ругался на него. Хохлов мог дать мне отпор, а Сережа нет. Но в какой-то момент, бывало, Сережа посмотрит таким взглядом, что я понимаю – ну хватит, все, надо отпустить. (Смеется.) Я недавно разговаривал с Соболевым. «Ты можешь сколько угодно ругаться с судьями, еще с кем-то, – говорю я, – но не лезть на рожон к Сергею Богдановичу. Есть какая-то грань, которую нельзя переступать. А переступишь – пожалеешь. Он может ничего не сказать, но посмотрит так, что лучше бы что-то сказал». (Смеется.)

Я восхищаюсь Семаком. Тренерскую работу Семака можно ругать сколько угодно, каждый тренер работает по-своему: кто-то активнее прессингует, кто-то действует от обороны, кто-то чаще атакует. Кто лучше – Моуриньо или Гвардиола? Да Бог его знает! Но удержать эту махину под названием «Зенит», в котором собраны миллионеры, у всех разные контракты, но все хотят играть, – это дорогого стоит. И как Семак держит ситуацию под контролем, уму непостижимо. Да, какие-то внутренние конфликты есть, поди угомони таких клиентов, как Вендел и Клаудиньо, но посмотрите, как он это делает! Это как раз к разговору о стержне. Наверное, только таким людям удается выиграть такой чемпионат, как в прошлом году.

Последнее чемпионство далось ему труднее всего, это было видно по тому, как Семак его праздновал, встав на колени. Я счастлив, что у меня есть такой товарищ по жизни. Тренерский ресурс? У кого-то это как наркотик – ходить на тренировки и работать на матчах. У меня в «Зените-2» в какой-то момент наступило выгорание, я понимал, что силы и энергия заканчиваются, делаю свою работу машинально. Это всегда плохо. Мне кажется, Карпин ушел из «Ростова» именно из-за этого: каждый день по кругу, все одно и то же, требуется что-то новое. А у Богданыча еще есть силы, он справляется.

– Несмотря на кажущуюся легкость, Семак может быть жестким и даже деспотичным. Резать по живому он точно умеет.

– Абсолютно верно! Это большое искусство, которым Семак владеет в полной мере. Он молодец, чувствует, когда надо принимать жесткие решения. А без ошибок не бывает. Есть матчи, в которых «Зенит» выглядит плохо, а есть команды, которые максимально заряжены на «Зенит» и проводят против него матч жизни. Я понимаю болельщиков, ворчащих после поражений от «Крыльев Советов» и «Акрона», – мол, вы со своим составом эти команды дома не смогли обыграть? Но такова футбольная жизнь. И умение держать удар у Семака очень хорошее. Семак – глыба! Знаете, как в хоккее – влупит тебя в борт какой-нибудь тафгай. А ты берешь и встаешь. Вот это как раз про Семака.

Всю жизнь Семак строит в интересах семьи. Он простой человек, со своими достоинствами и недостатками, радостями и печалями, тревогами и заботами, пристрастиями и увлечениями. Семак может быть разным – эмоциональным тренером, не раскрывающимся для посторонних людей человеком, глубоким экспертом и интересным рассказчиком. Неизменным остается только одно – он души не чает в своих детях и с глубоким уважением относится к поклонникам футбола. Как любой человек, он ошибается – в матч-менеджменте, при выборе тактики игры, оперативной оценке эпизодов. Однако его главные качества – честность и любовь к футболу – были и остаются примерами для подражания. Семак успешен и самодостаточен, о его работе в «Зените» по-прежнему идут жаркие дискуссии, но спорят неравнодушные люди. Не это ли в футболе самое главное?

Я не могу отказать себе в удовольствии составить символическую сборную «Зенита» всех времен и народов. С глубочайшим уважением отношусь ко всем без исключения игрокам, носившим футболку с зенитовской стрелкой. Одни, как выросшие на моих глазах ленинградцы Быстров, Денисов, Аршавин, Малафеев, братья Кержаковы, стали для меня почти родными. Другие – Радимов, Кузяев и Андрей Мостовой – словно школьные дети, гордость за успехи которых испытывает любой учитель. Третьи, надежные партнеры Файзулин и Самсонов, помогают мне по жизни. Особняком стоят ветераны, каждому из которых я готов поклониться в ноги. Мне посчастливилось играть с Анатолием Давыдовым, Вячеславом Малафеевым и Анатолием Бышовцем. Владимир Павлович Савин утверждал, что у меня роскошные «прыжки и падения». Владимир Клементьев каждый год 4 января принимает мои поздравления и трогательно подписывается под теплыми новогодними пожеланиями – «Клим». Желудков, совсем недавно работавший с детьми, всякий раз вспоминает новые подробности золотого сезона 1984 года. Супруга Валерия Брошина Ольга рассказывает мне о взрослении внука. Я молю бога о здоровье живых. Чту память ушедших.

Леонид Иванов, Василий Данилов, Алексей Степанов, Владимир Долгополов, Александр Анюков, Игорь Денисов, Юрий Желудков, Борис Левин-Коган, Андрей Аршавин, Лев Бурчалкин, Александр Кержаков – вот моя сборная столетнего «Зенита». В заявку на виртуальный матч со «Спартаком» включу Анатолия Давыдова, Владислава Радимова, Алексея Стрепетова, Сергея Дмитриева, Валерия Брошина, Владимира Казаченка и Халка. Этот «Зенит» тренировали бы Юрий Морозов и Павел Садырин. Антагонисты в футболе, единомышленники по жизни. Оба любили Ленинград, оба стремились побеждать. Их «Зенит» играл бы 4-2-4, весело, размашисто, агрессивно. Болельщики встречали бы команду овациями, радовались победам и принимали поражения. На «Гудисон Парке», где мне посчастливилось побывать на матче «Эвертон» – «Зенит», поклонники старейшего ливерпульского клуба встречали уважительным гулом и сопровождали аплодисментами каждое действие не только своих игроков, но и соперников. Давно мечтаю погрузиться на российских стадионах в такую же атмосферу.

Я легко представляю, как сборная столетия выходит на «Газпром-Арену». Вот Леонид Иванов, бывший основным вратарем сборной Советского Союза и дважды признававшийся лучшим голкипером страны. Рядом Василий Данилов, вихрем проносившийся по английским полям на чемпионате мира 1966 года. Сосредоточен комсорг золотого «Зенита»-84 светловолосый Степанов, с которым я разговаривал в офисе на улице Некрасова за пару месяцев до его скоропостижной кончины. Весельчак и балагур Владимир Долгополов, демонстрирующий высочайший уровень футбола за счет желания и самоотдачи. Полный антипод Долгополова Александр Анюков, словно рожденный для «Зенита» Петржелы и Адвоката. Держит за руку коротко подстриженного мальчишку Игорь Денисов. В 2008 году он открыл счет в финале Кубка УЕФА и всего в этой жизни добился самостоятельно. В усы улыбается лучший бомбардир «Зенита» 1984 года Юрий Желудков, пятью годами ранее не променявший трехкомнатную квартиру в Москве на ленинградские памятники. С ноги на ногу переминается обладатель военного Кубка СССР Борис Яковлевич Левин-Коган, носивший прозвище «Дважды еврей Советского Союза» и начинавший карьеру в команде Кировского завода. Ушел в себя, как перед игрой с голландцами на Евро-2008, Андрей Аршавин. Пожалуй, он и будет капитаном этой команды. Андрей Сергеевич многому научился в «Зените-2» у стоящего рядом рыжеволосого Льва Дмитриевича Бурчалкина, долгое время являвшегося лучшим бомбардиром в истории ленинградского клуба. Замыкает строй совсем юный Александр Кержаков, которого перед выходом на поле ласково приобнимает тренировавший его в «Светогорце» Владимир Александрович Казаченок. Павел Садырин приветствует арбитров и благословляет футболистов, а не ушедший в небытие после проигранного кубкового финала 2002 года, а навечно оставшийся в «Зените» Морозов по обыкновению держится рукой за крышу тренерской скамейки. Болельщики скандируют: «Мы верим в тебя, “Зенит”!» Матч начинается.

По моему глубокому убеждению, в сборную столетия заслуживают попасть все футболисты, хоть раз надевавшие зенитовскую форму. Честь возглавить ее имеет любой тренер, работавший с командой в разные годы, а рядом должен находиться каждый болельщик «Зенита». «Пускай невзрачен он на вид, но без него – ничто “Зенит”, простой советский ленинградец, что ночью за билетами стоит» – помните куплет из капустника, сыгранного в СКК имени Ленина в январе 1985 года на торжественной церемонии награждения зенитовцев золотыми медалями 47-го чемпионата СССР? Это действительно так: «Зенит» – это весь город, одетый в сине-бело-голубые цвета. Это общая история. Наши детство, отрочество, юность. Наши родители и дети – самое дорогое, что есть у каждого из нас.

С днем рождения, «Зенит»! Дай бог всем нам дожить и до других юбилеев.

Алексей Андрианов, 1967 года рождения. Родился в Ленинграде, учился в средней школе № 346 Невского района, поступил в Ленинградский университет имени Жданова, окончил Российский государственный педагогический университет имени Герцена. В 1986–1988 годах проходил действительную службу в рядах Вооруженных Сил СССР.

Тридцать пять лет педагогического стажа, награжден грамотой Министерства просвещения Российской Федерации и Почетной грамотой Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Обладатель премии «Лучший классный руководитель Санкт-Петербурга». Лучший тренер турниров на призы ВКО «Алмаз-Антей», петербургского детского футбольного фестиваля «В Девятку», международного турнира PETERSBURG CUP.

Двукратный номинант Всероссийской премии спортивной журналистики «Энергия побед», лучший спортивный журналист Санкт-Петербурга по версии ФК «Зенит» 2012 года, награжден «Зенитом» памятным знаком «За верность профессии».

11.02.2025. ОАЭ, Абу-Даби, «Аль-Нахайян». Winline Зимний кубок РПЛ, финал, «Зенит» – «Спартак». На снимке в синей форме: Максим Глушенков, полузащитник ФК «Зенит»

13.07.2024. Россия, Волгоград, «Волгоград Арена». OLIMPBET Суперкубок России, «Зенит» – «Краснодар». На снимке в синей форме: Вячеслав Караваев, защитник ФК «Зенит»

05.07.2024. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Winline Летний Кубок РПЛ, «Зенит» (Россия) – «Тальерес» (Аргентина). На снимке в белой форме: Максим Глушенков, полузащитник ФК «Зенит»

02.06.2024. Россия, Москва, «Лужники». FONBET Кубок России 2023/24, суперфинал, «Балтика» – «Зенит». На снимке в синей форме: Александр Ерохин, полузащитник ФК «Зенит»

25.05.2024. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Мир Российская Премьер-Лига 2023/24, 30-й тур, «Зенит» – «Ростов». На снимке в синей форме: Густаво Мантуан

07.05.2023. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Мир Российская Премьер-Лига 2022/23, 26-й тур, «Зенит» – «Спартак». В борьбе за мяч полузащитник «Зенита» Андрей Мостовой

24.10.2021. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Тинькофф Российская Премьер-Лига 2021/22, 12-й тур, «Зенит» – «Спартак». На снимке в синей форме: Артем Дзюба, нападающий ФК «Зенит»

30.08.2020. Россия, Москва, «РЖД Арена». Тинькофф Российская Премьер-Лига 2020/21, 6-й тур, «Локомотив» – «Зенит». На снимке в синей форме: Артем Дзюба, нападающий ФК «Зенит»

07.08.2020. Россия, Москва, «ВЭБ Арена». ОЛИМП – Суперкубок России 2020. На снимке в синей форме: Артем Дзюба, нападающий ФК «Зенит»

25.07.2020. Россия, Екатеринбург, «Екатеринбург Арена». ОЛИМП – Кубок России 2019/20, финал, «Зенит» – «Химки». На снимке в синей форме: Себастьян Дриусси, нападающий ФК «Зенит»

05.07.2020. Россия, Краснодар. Тинькофф Российская Премьер-Лига 2019/20, 26-й тур, «Краснодар» – «Зенит». На снимке в белой форме: Вячеслав Караваев, защитник ФК «Зенит»

23.07.2016. Россия, Москва, стадион «Локомотив». Суперкубок России 2016, ЦСКА – «Зенит». На снимке в белой форме: Игорь Смольников, защитник ФК «Зенит»

26.05.2019. Россия, Санкт-Петербург, «Газпром Арена». Российская Премьер-Лига 2018/19, 30-й тур, «Зенит» – «Енисей». На снимке в синей форме: Александр Ерохин, полузащитник ФК «Зенит»

12.07.2015. Россия, Санкт-Петербург, стадион «Петровский». Суперкубок России 2015, «Зенит» – «Локомотив». На снимке в синей форме: Олег Шатов, полузащитник ФК «Зенит»

30.05.2015. Россия, Санкт-Петербург, стадион «Петровский». СОГАЗ-Чемпионат России 2014/2015, 30-й тур, «Зенит» – «Локомотив». На снимке в золотой форме: Виктор Файзулин, полузащитник ФК «Зенит»

27.08.1944. СССР, Москва, стадион «Динамо». Кубок СССР, финал, ЦДКА (Москва) – «Зенит» (Ленинград). На снимке: зенитовцы после получения трофея

Май 1949 года. СССР, Ленинград, стадион «Динамо». Чемпионат СССР. На снимке: зенитовцы выходят на очередной матч

27.10.1954. Чехословакия, Острава. Международный товарищеский матч. «Баник» (Острава, Чехословакия) – «Зенит» (Ленинград)

1954. Футбольный матч «Зенит» – «Викинг» (Дания). © Борис Светланов / РИА Новости

08.05.1957. СССР, Ленинград, стадион имени Кирова. Чемпионат СССР, «Зенит» – ЦСКА. На снимке: зенитовцы перед началом матча

1965. Чемпионат СССР по футболу. Встреча между командами «Торпедо» – «Зенит» на Центральном стадионе «Динамо». © Дмитрий Донской / РИА Новости

1967. Команда «Зенит». Верхний ряд (слева направо): Аркадий Алов (главный тренер), Владимир Наумов, Василий Данилов, Владимир Непомилуев, Михаил Лохов, Анатолий Кудряшов, Виктор Николаев, Вячеслав Булавин, Ильяс Галимов, Владимир Нешта, Валентин Гусев, Евгений Елисеев (тренер). Нижний ряд: Валерий Рудь, Лев Белкин, Павел Садырин, Владимир Виноградов, Юрий Соловьев, Лев Бурчалкин, Николай Агафонов, Виктор Санин, Владимир Гончаров

22.11.1980. СССР, Ленинград, Спортивно-концертный комплекс. Чемпионат СССР, «Зенит» – «Кайрат» (Алма-Ата). После окончания бронзового матча. На снимке: верхний ряд – Владимир Казаченок, Александр Ткаченко, Юрий Герасимов, Владимир Голубев, Юрий Желудков, Владимир Клементьев; нижний ряд – Вячеслав Мельников, Сергей Бондаренко, Николай Ларионов, Анатолий Давыдов, Владимир Долгополов, Александр Усанов

1981. Футбольный матч «Зенит» (Ленинград) – «Динамо» (Киев). Момент игры. © В. Галактионов / РИА Новости

1981. Футбольный матч «Зенит» – «Динамо». На снимке: капитан «Зенита» Анатолий Давыдов (слева) в борьбе за мяч. © В. Галактионов / РИА Новости

1984. Матч «Динамо» – «Зенит». На снимке: игрок ленинградского «Зенита», полузащитник Дмитрий Баранник (справа) атакует соперника – московскую команду «Динамо». © Игорь Уткин / РИА Новости

16.03.1986. СССР, Ленинград, Спортивно-концертный комплекс. Чемпионат СССР, «Зенит» – «Днепр» (Днепропетровск). На снимке: зенитовец Владимир Клементьев (в темном) и днепропетровец Сергей Башкиров; на заднем плане – зенитовец Анатолий Давыдов

1984. Полузащитник ленинградской команды «Зенит» Валерий Брошин (слева). © Игорь Уткин / РИА Новости

1990. СССР, Ленинград, Учебно-спортивная база ФК «Зенит». На снимке: зенитовцы во время обеда в столовой (слева направо: Юрий Окрошидзе, Николай Усачев, Василий Иванов)

10.07.1996. Россия, Санкт-Петербург, стадион «Петровский». Чемпионат России, «Зенит» – «Крылья Советов» (Самара). На снимке: футболисты гостей Александр Цыганков (№ 7), Виктор Булатов и Алексей Орешников (№ 5) не успели помешать зенитовцу Максиму Бокову. Через мгновение мяч окажется в сетке. На переднем плане (в синем) – зенитовец Игорь Данилов. На заднем плане – судья Валентин Иванов