© Карпенко В. Ф., 2024

© Клепаков А. И., иллюстрации, 2024

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2024

Предлагаем вам увлекательное путешествие в отечественную историю X–XI веков, когда жил и правил князь Владимир Святославич, креститель Руси.

Князь Владимир (около 960—1015) – личность многогранная и сложная. Рождённый среди язычников, он сделал выбор в пользу христианства. Это в корне изменило жизнь Древней Руси. С новой религией не только пришли другие моральные и этические законы, юридические нормы, но Русь стала восприемницей многовековых культурных традиций: литературы, архитектуры, фресковой живописи, мозаичной техники и многого другого. Для ведения богослужений необходимы были книги и, соответственно, умеющие читать и писать их люди. Это способствовало распространению грамотности. Как следствие, начала развиваться самобытная литература.

Ориентация на православную Византию позволила расширить и укрепить торговые связи, Русь стала полноправной участницей политической жизни мира.

Как бы далеко ни отстояли те времена, многое в нашей современности является продолжением реформ князя Владимира. Недаром в былинах его называют Красным Солнышком.

С утра в тереме великой княгини Ольги было сует-но. Отрок Владимир, по-праздничному причёсанный, предстал пред очи строгой бабушки. Он был одет в расшитую по подолу и вороту травяным орнаментом рубаху и подпоясан тонким кожаным ремешком. На ногах его красовались кожаные сапоги, в которые были заправлены синего цвета порты´.

– Теперь ты так должен выглядеть всегда – иметь вид не дворового мальчишки, но князя, – усаживая Владимира напротив, ласково проговорила княгиня Ольга.

– Бабушка, а Ярополк с Олегом дразнятся! Гово-рят, что я никакой не княжич, а робичич – сын рабы.

У них мамка мадьярская княгиня Рева, а у меня Малу-ша – твоя ключница.

– Всё так. Только отец у вас один – великий князь. Значит, и сыновья его – княжичи. А как прой-дёшь ноне обряд посажения на коня, станешь князем. И тогда тебя никто не посмеет назвать робичичем. Ты по крови князь! Помнишь, как надо вести себя?

– Конечно, бабушка. Сколько уж раз говорено и переговорено. Я же видел, как сажали на коня Яропол-ка и Олега…

– Не просто сажали. Этот обряд – как бы тебе сказать понятнее? – ступень от простого мальчишки, коих немало при моём дворе бегает, ко взрослому мужчине, к князю. Уразумел?

– Понял я, понял! Пора поспешать. Дядька Добры-ня уже знак подаёт, – в нетерпении подскочил со стульца Владимир и, беря княгиню за руку, потянул её к выходу: – Пойдём же.

На дворе Владимира и княгиню Ольгу ждало впе-чатляющее зрелище. Большая площадь была заполнена лучшими градскими людьми: воеводами, дружинниками, купцами, волхвами… От терема княгини Ольги до тере-ма её сына Святослава, обозначая путь, были выстроены воины малой дружины в полном вооружении. Их коль-чужные доспехи и шеломы сияли в солнечных лучах. Такого при посажении на коня старших братьев не было.

– Это всё ради тебя, – улыбнулась бабушка. – Ну, ступай. Отец уже заждался.

Несколько оробев, Владимир двинулся вдоль строя ратников к крыльцу терема, на котором стоял великий князь Святослав, также облачённый в праздничные одежды. Справа от князя замер его наставник и воево-да Свенельд, а слева – сыновья, семилетний Ярополк и пятилетний Олег.

– Взойди! – показал великий князь место рядом с собой. – Сегодня самый главный день в твоей жизни: ты станешь мужчиной-воином-князем.

– Меч князю Владимиру! – распорядился Святослав. Опоясав малыша искусно тиснённым кожаным поясом, он вдел в петлю специально выкованный дет-ский меч. – Этим мечом ты будешь защищать земли свои от врагов!

– Щит князю Владимиру! – Разместив щит за спиной сына, князь Святослав раскатисто огласил: – Этим щитом ты не только свою спину прикроешь, но и свой народ!

– Коня князю Владимиру! – продолжил великий князь.

И когда двое дружинников подвели, держа под уздцы, белогривого жеребца, князь Святослав усадил Владимира на расшитую золотыми и серебряными бляхами попону. Один из воинов передал пятилетнему князю вожжи.

– Правом, данным мне богами: Велéсом – богом мудрости и богатства, Перу́ном – покровителем муж-чин и воинов, Радегáстом – богом бранной славы и, главное, Рóдом – богом всех богов, вседержателем и прародителем – нарекаю тебя, отрок Владимир, князем! В наставники тебе даю воина моей малой дру-жины Добрыню. Сын мой, будь достоин славы пращу-ров наших! Слава князю Владимиру!

– Слава! Слава!.. – всколыхнулось людское море.

Когда шум стих, Святослав, улыбнувшись, громко выкрикнул:

– Ты теперь князь! Приглашай к застолью. Ноне, чай, праздник!

Владимир, расхрабрившись, кивнул и неожиданно для всех крикнул:

– Неча лясы точить, пора и делом заняться. К столу! – указал он рукой на чуть поодаль стоявшие длинными рядами и уставленные яствами столы.

Народ, пришедший на праздник, вновь ответил кри-ками-здравицами, прославляя великого князя Святослава и его младшего сына, князя Владимира.

Не прошло и года, как занемогла княгиня Ольга и сошла в иной мир. Великий князь Святослав, передав княжение в Киеве и подвластных ему землях Ярополку, а Древлянскую землю – Олегу, засобирался было уйти в завоёванные им болгарские земли, в город Переясла-вец, который выбрал новой столицей своего государ-ства, как прибыло посольство из Новгорода. Посланцы северного города просили Святослава дать им князя. И великий князь дал им Владимира. Новгородцы были довольны. Их не смущало, что тому едва исполнилось шесть лет. Главное – он сын великого князя.

В Новгород Владимира сопровождал старший брат его матери Добрыня и младшая дружина малолетнего князя, то есть охрана, состоящая из трёх сотен конных всадников-воинов – умелых, не раз ходивших в походы с великими князьями.

Потекли годы учения. К пятнадцати годам Владимир неплохо владел мечом, пускал стрелы в цель из лука, метал короткие копья-сýлицы и скакал на лошади. Поми-мо воинских наук под руководством мудрых учителей-наставников он познавал окружающий мир, премудрости правления, а также счёт и греческое письмо.

Обязанности княжеские не особо утомляли Владими-ра, многое взял на свои плечи его наставник Добрыня. И если бы не события, произошедшие в Киеве, как знать, как бы сложилась далее его жизнь. Если бы…

В 972 году пришла весть из Болгарии, что великий князь Святослав убит на Днепре вероломными печене-гами. Великокняжеская власть на Руси по праву пере-шла к старшему брату – Ярополку.

Как-то ранним утром дядька Добрыня, топая сапога-ми, ввалился в спальню-лóжницу и с порога громыхнул голосом:

– Беда, князь! Ярополк пошёл с войском на брата Олега и убил его!

– Как – убил? – изумлённо воскликнул Влади-мир. – Зачем?

– Хочет стать единовластным правителем всех земель.

– И новгородских?

– Новгородские земли вон какие: от моря на западе и севере, до Камня на востоке… Неужто такое богатство он тебе оставит? К тому же ты – князь, наследник Святослава! А ему это что кость в горле!

Владимир испугался властолюбия Ярополка и по совету Добрыни ушёл за море, в северные варяжские земли.

Через три года, набрав варяжскую дружину, возму-жавший Владимир вернулся в Новгород. Изгнав Яро-полкова наместника, он обратился к горожанам с таки-ми словами:

– Народ новгородский! Не я ли ваш князь?! Не мне ли вы давали клятву верности?

– Ты наш князь! – слышалось отовсюду. – Мы клятве, тебе даденой, верны!

– Потому я, ваш князь, хочу оборонить вас от брата моего Ярополка. Ему мало земель киевских и иных земель данников, подавай ему и новгородские! Не бывать тому!

– Не бывать! – вторила площадь тысячами воз-мущённых голосов.

– Пойду на Киев!

– Веди нас, княже! Не выдадим! – откликнулись горожане на призыв Владимира.

Собрал князь великую рать из варяжской дружины, новгородского ополчения и иных народов: чýди, карéлы, кри́вичей. Показалось ему мало, и он решил усилить своё войско ещё и полочáнами, для чего послал сва-тов в Полоцк.

Однако дочь полоцкого правителя, Рогнеда, была уже просватана за великого князя Ярополка и потому заявила Владимировым сватам:

– Не пойду за робичича, хочу за Ярополка!

Ох как разгневался Владимир! Не мог он простить Рогнеде такой ответ – пошёл он с войском на Полоцк и взял его. А после, убив отца Рогнеды и её братьев, насильно женился на девушке.

По весне 979 года Владимир с большим войском пошёл на Киев и осадил его. Великий князь Ярополк укрылся за городскими стенами, не в силах противостоять младшему брату в чистом поле. Больше всего доверял Ярополк своему ближайшему советнику – Блуду, но от него же получил нож в спину. Тот заявил тайным посланникам Владимира, что готов погубить сво-его господина.

– Киевляне, – не единожды нашёптывал Блуд Ярополку – готовы открыть ворота перед войском Владимира, как только оно пойдёт на приступ. Мне верные люди говорили о том. А чтобы оправдаться перед Владимиром, передадут тебя ему в цепях!

Послушавшись Блуда, великий князь покинул осаж-дённый город и затворился в небольшой крепостице Родни. Но и там Блуд постоянно твердил князю, что против брата ему не устоять и надо замириться. Нако-нец Ярополк согласился. Встреча была назначена в кня-жеском тереме в Киеве, который в то время был уже во власти новгородского князя.

«О чём мне с ним говорить? – размышлял Влади-мир о предстоящей беседе. – Убил брата… Зачем? Неужто ему земли мало или власти?»

Видя, что князь тревожится, Добрыня посоветовал:

– А ты сделай так, как великий князь Олег, про-званный Вещим. Он ведь Киев взял не силой, но хитростью, когда на дно купеческих лодок посадил воинов и укрыл тряпицами. А как подошли князья Аскольд и Дир к лодиям посмотреть на товар, дружин-ники выскочили из укрытий и убили и князей, и сопро-вождавших их воинов.

Призадумался Владимир: «Пока жив Ярополк, он будет великим князем. А я – просто князь… Если я прощу его, он соберёт дружину и пойдёт на Киев. Ну нет! Я мог бы взять Родни на копьё, и князь Олег мог также взять Киев, но он предпочёл хитрость. Если вели-кому князю было не зазорно, то отчего же я думами себя извожу?»

Владимир со своими воеводами пировали, празднуя победу, когда доложили, что великий князь прибыл. Как только Ярополк вошёл в сени, два варяжских воина напали на него с мечами. Та же судьба постигла и Блуда. «Предавший однажды, предаст ещё не раз», – решил Владимир его судьбу.

Таким образом, великокняжеский стол перешёл ко Владимиру.

Никогда не забывал князь Владимир, кто была родом его мать. И хотя ему никто об этом не смел напоминать, его тяготила сама мысль, что он сын рабыни. Потому, придя к власти, он стремился поддержать традиции влиятельных волхвов, привлекая их на свою сторону.

Для начала на высоком холме за своим теремом он приказал соорудить кáпище, на котором установили деревянные изображения всех самых почитаемых богов – куми́ры. Там можно было увидеть Хóрса – бога солнца, Даждьбóга – подателя всяческих благ и добра, Стрибóга – бога ветров, Симáргла – бога огня и Мóкошь – богиню плодородия, покровительницу женщин и семейного счастья. Самое почётное место было отведено Перуну – богу молнии, покровителю мужчин и воинов; его голову покрыли серебром, а усы – золотом. На капище никогда не потухал огонь, который поддерживали волхвы, они же приносили идо-лам жертвы, случалось и человеческие.

В то время князья жили походами, захватом новых земель, чтобы собирать больше дани. Летописи доносят до нас краткие сведения о тех сражениях.

Вот в 981 году пошёл князь Владимир на поляков и занял города их – Перемы́шль, Че́рвен и другие.

После чего пошёл на вя́тичей, завоевал их земли и обложил данью. Но на следующий год вятичи восстали, и Владимир был вынужден пойти на них походом ещё раз.

В 983 году князь Владимир с дружиной захватил землю ятвягов, а самих жителей обложил данью.

Когда же вернулся в Киев, то лучшие градские люди и воеводы решили отблагодарить богов за успешный поход: принести в жертву отрока или девицу.

Жребий пал на сына варяга Феодора, пришедшего из Византии и принявшего там христианство.

Посланные к его двору киевляне сообщили ему:

– Отдай отрока нам. Боги призывают твоего сына Иоанна.

Но отец мальчика воспротивился:

– Не боги это, а дерево! Нынче есть, а завтра сгниёт. Не едят они, не пьют и не говорят. Бог же – один. Ему служат христиане и поклоняются. Сотворил Он небо и землю, и звёзды, и луну, и солнце, и чело-века и предназначил его жить на земле. А эти боги сами сделаны руками человеческими. Не дам сына своего!

Возмущённые киевляне разгромили двор варяга и убили его с сыном. Обо всём этом доложили князю Владимиру.

Задумался великий князь: так ли хорошо многобожие? Но это была религия предков, и во многом она его устраивала. Язычество позволяло Владимиру иметь много жён, а значит и детей. От Рогнеды у него было четверо сыновей: Изяслав, Мстислав, Ярослав, Всеволод и две дочери. От вдовы старшего брата Ярополка, гречанки, – сын Святополк, от чешской княжны – Вышеслав, от бол-гарской – Борис и Глеб, ещё от одной жены – Святослав и Мстислав. У христиан же одна жена, единственная.

С этим Владимир мог смириться. Но особо его прельщало в христианстве то, что христиане считали:

«Власть от Бога». Это значило, что сам Господь поставил его надо всеми, дал ему право повелевать землями и людьми. А Владимир помнил, от кого он рождён. Кроме того, пришедшие из Константинополя купцы с восторгом рассказывали о христианских церквах, службах, богат-стве… и о христианских законах, всякий раз повторяя: «Если бы законы христианские были плохи, разве твоя бабка, мудрая княгиня Ольга, приняла бы их?»

Но о смене религии думать было ещё рано. Похо-ды, сражения, победы – вот что тешило князя.

В 984 году он предпринял поход на ради́мичей и завоевал их.

На следующий год, уже со своим дядей Добрыней, он пошёл на болгар. Победив в первом сражении, князь оглядел пленных и увидел, что все они обуты в кожаные сапоги. Это говорило о многом. И Влади-мир решил не воевать с болгарами, а замириться. Те приняли его предложение с великой радостью и заве-рили: «Тогда не будет между нами мира, когда камень начнёт плавать, а хмель – тонуть».

Всё больше киевлян, побывавших в Константинополе, принимали христианство. Благо, славить Иисуса Христа и молить Его о помощи и защите, делиться с Ним своими радостями в стольном граде было где. Ещё во времена княжения Ольги на Подóле была поставлена церковь святого Илии Пророка, а после принятия ею христианства по приказу великой княгини возвели вблизи её терема церковь Святой Софии, Премудрости Божьей. И хотя Владимир ни разу не посетил храма, видел он его ежедневно.

Как-то в Киев пришёл из Византии проповедник, называвший себя философом. Он долго беседовал с великим князем об истории возникновения христиан-ства, рассказал о Сыне Божьем Иисусе Христе, о Его деяниях, учении, Его земном пути. Всё пришлось по душе великому князю, и особенно заповеди Христовы. Тогда решил он: «Крещусь сам и крещу Русь». Вот только где? Идти в Константинополь и по примеру княгини Ольги принять христианство там? Негоже! Он – великий князь, владетель земель и многих наро-дов. «Нужно и веру менять по-княжески, с мечом в руке. Не просить, но требовать! Ко́рсунь – вот хри-стианский город, ближайший к Руси. Именно там и надлежит креститься», – решил он.

В конце лета 988 года пошёл князь Владимир вой-ной на Корсунь.

Зная о суровом нраве киевского правителя, горожане затворились в крепости. Князь пошёл на хитрость – приказал насыпать земляной вал вокруг города, чтобы высота его доходила до уровня стен. Прямо с вала хотел он перейти на стены города, но защитники, сделав под-коп, каждую ночь уносили часть земли с воздвигаемого сооружения – вал не рос, осада затягивалась.

Тогда среди корсунян нашёлся некто Анастас, свя-щеннослужитель храма. Он пустил в русский стан стре-лу с посланием для Владимира, где было написано: «За тобою с восточной стороны расположены колодцы, вода из которых течёт по трубе в город. Перекопай, и ты найдёшь её».

Обрадовался Владимир и для себя решил: «Коли сбудется, я крещусь!»

Владимир указал место, и воины принялись копать. Вскоре они наткнулись на каменную трубу, в которой журчала вода.

– Разбить немедля! – приказал великий князь.

Город был обречён и очень скоро открыл завоевате-лям ворота. Владимир с дружиной вошёл в Корсунь, но ни жителей, ни домов он не тронул. Лишь приказал послать в Константинополь к императорам Василию и Константину посольство с письмом, в котором было написано: «Я взял ваш славный город. Слышал, что у вас сестра в девицах. Если не отдадите её за меня, то и с вашим городом будет то же, что и с Корсунем».

Ответ не замедлил прийти: «Не следует христианам отдавать родственниц своих за язычников. Но если крестишься, то и сестру нашу получишь. Если же не хочешь креститься, то и сестры не получишь».

«Я крещусь, – написал им Владимир, – ибо ваши вера и служенье мне любы и закон христианский я приемлю».

Императорам пришлась по нраву покладистость киевского князя, но ответили ему так: «Крестись, и тогда пошлём к тебе сестру».

Владимир же настаивал на своём: «Сестру вашу пусть сопровождают священники. Они-то меня и окрестят».

Решение оставалось за самой Анной. Ей очень не хотелось идти замуж за варвара, как называла она князя Владимира.

– Иду точно в полóн. Лучше бы мне здесь уме-реть, – призналась Анна братьям.

Константин, привстав с кресла, строго выговаривал сестре:

– Если ты пойдёшь за киевского князя, то сколько бед отведёшь от нашей империи. Кроме того, дело богоугодное сотворить можешь – обратить Русскую землю в христианство. Может, для этого ты рождена, и Господь сохранил тебя для великого дела?

– Всё так. Только зачем Владимиру потребовались константинопольские священники, ведь в Корсуни есть епископ? Разве тот не может его окрестить?

– Может, – согласно кивнул император Васи-лий. – Мне думается, что киевский князь решил кре-ститься и взять в жёны тебя, сестру нашу, христианку, чтобы утвердиться на престоле, приблизиться к христи-анскому миру, к государствам, почитающим и прослав-ляющим Христа. Он не только воинственен, но, видимо, ещё и умён и хитёр, как его покойная бабка Ольга.

– Да, – поддержал брата Константин, – воин-ствующего Владимира и его Русь надо попридержать, указать им место, и это твоя доля, сестра. Да поможет тебе в этом Господь!

Через десять дней корабль с невестой отчалил от пристани константинопольской гавани Золотой Рог. Его сопровождали два военных корабля-дромона. В послед-ние дни спокойного моря корабли посольства прошли Киммерийский Боспор (так ранее называли Керченский пролив) и вскоре оказались у пристани Корсуни.

Княжеские воеводы, воины, городские жители запо-лонили площади, улицы… Всем хотелось увидеть высокородную невесту. Не было среди встречавших только князя Владимира.

Удивилась Анна:

– Где же великий князь? Почему не встречает?

И услышала в ответ:

– Занедужил. Ничего не видит. Потому и дожида-ется тебя, Анна, в палатах.

Дядька Добрыня провёл гречанку в княжеские покои. Владимир, одетый в праздничные одежды, с повязкой на глазах, встал с кресла при её появлении.

– Приветствую тебя, высокородная! Рад, что ты приняла моё предложение. Прости, что не встретил как подобает. Не мог. Видишь, какая беда со мной приклю-чилась.

Несмотря на страхи, великий князь Анне приглянул-ся: не чванлив, лицом пригож, светловолос. Она участ-ливо сказала:

– Не тревожься, князь, не в обиде я. А беде твоей помочь можно. Крестись и проси Господа. Он велик и добр. Он поможет.

Хотя разговор шёл через толмача-переводчика, Вла-димир услышал искренность и теплоту в её словах.

– Если это произойдёт, то воистину велик Бог христианский. Я готов принять вашу веру, – заявил он решительно.

В тот же день великого князя привели в церковь и окрестили. И только над его головой епископ корсунь-ский простёр руки и прочитал молитву, как князь про-зрел. Выйдя из крещенской купели, он произнёс:

– Вот только теперь я познал истинного Бога!

После такого чуда дружинники тоже поспешили окреститься. Не все, но желающих было немало.

Владимир, увидев Анну – стройную, белолицую, голубоглазую красавицу, в богатых царских одеждах, – сыграл свадьбу тут же, в Корсуни.

В отчину он возвращался победителем, с богатыми дарами от византийских императоров. Вёз он в Киев также мощи святых Климента и Фива, церковные сосуды, иконы. Великого князя и его молодую жену сопро-вождали священники, прибывшие с Анной из Константи-нополя. В благодарность за исцеление и по традиции в дар за невесту (вéно) он отдал Константинополю город Корсунь.

Уже в пути нагнал его посланный из Византии епи-скоп Михаил, с великой миссией возглавить русскую православную Церковь.

Народ киевский встретил великого князя насторо-женно. Непонятным и страшным для многих было не только то, что крестился сам князь Владимир, но и то ещё, что привёз с собой жену-христианку. Поговари-вали на торгу, что и имя он поменял. Так как теперь князя называть – Владимиром или Василием?

Шло время. И вновь всколыхнулся Киев: великий князь окрестил сыновей своих, жён, ближних советни-ков и воевод. Но самое большое потрясение народ киевский ждало впереди: Владимир разорил возведён-ное им же капище. При стечении народа он приказал своим дружинникам:

– Рубить деревянных идолов топорами и потом сжечь. А Перуна срубить, привязать к лошади и оттащить на Днепр. Спустить по воде до порогов, а чтобы не задержался где или соблазна у кого не случи-лось вытащить его из воды и установить тайно, вои-нам сопроводить истукана на лодках. Немедля отпра-вить весть о том в Новгород Добрыне. И чтобы он идолов на своей земле извёл. Такова моя воля!

Не только в Киеве, но и в других городах Руси разоряли капища и изгоняли волхвов. Людям, привык-шим к вере предков, это не нравилось.

Священники, которые приехали с князем, на улицах стольного града проповедовали учение Христа, но на первых порах их приходилось сопровождать дружин-никам. Не раз видели киевляне самогó князя беседу-ющим с епископом Михаилом.

Христиан в городе становилось всё больше, и при-верженцы старой веры задумались: может быть, не зря принёс Владимир на Русь новую веру? Ведь и княгиня Ольга крестилась, а она была женщина мудрая, и слава о ней до сих пор в народе жива. И потянулся народ в церкви святого Илии, что на Подоле, и Святой Софии, что высилась на княжеском дворе. Кто-то с радостью принимал новую веру, а кто-то – страшась гнева вели-кого князя.

И всё же очень медленно входило христианство в Киев. Тогда князь приказал некрещёным киевлянам явиться на берег Днепра: «Кто же не придёт, кто ста-нет противиться моей воле, тот враг».

В назначенное время потянулся народ к реке: неко-торые с явной охотой, некоторые с опаской, а кто и затаив обиду на князя, называя его в душе предателем веры отцов и дедов. Непреклонные же приверженцы язычества бежали в леса и степи.

Народ вошёл в воду. Высокие и сильные брали на руки детей и поднимали их над водой, священники читали молитвы. Уже крещёные киевляне поясняли, что надо делать, и становились восприемниками новообра-щённых. В тот же день на месте разорённого капища была заложена церковь во имя святого Василия. После чего князь приказал ставить православные храмы и по другим городам – на местах, где раньше поклонялись идолам.

Не просто и гладко крестилась Русь. Так, в Новго-роде дело дошло до настоящего сражения. Как только новгородцы узнали, что к ним направляется Добрыня с епископом и священниками, они собрали народное вéче и постановили: «Добрыню в город не впускать, идолов не отдавать на поругание». А чтобы непроше-ные гости не прошли на правую, бóльшую часть горо-да, жители разобрали мост через Волхов и выкатили две камнеметательные машины. Добрыня был удивлён такому приёму и принялся уговаривать неразумных. Но приверженцы старой веры упорствовали, к тому же их постоянно настраивали против Добрыни волхв Богомил и тысяцкий Угоняй.

А между тем на торговой стороне епископ и свя-щенники ходили по торгу, улицам и учили людей новой вере. За два дня они окрестили несколько сотен нов-городцев.

Но Добрыня был разозлён на новгородцев. Те разгромили его двор, убили жену и нескольких ближайших родственников; ограбили дворы проживавших в городе христиан и разорили церковь Преображения.

Тогда в ночь переправились через Волхов выше крепости пять сотен ростовцев во главе с воеводой Путятой. Непокорные их приняли за своих, и ростовцы беспрепятственно прошли по улицам города, схватили зачинщиков бунта и отправили их через Волхов Добры-не. Когда утром об этом узнали новгородцы, то, собрав пять тысяч горожан, окружили дружинников Путяты и учинили с ними бой.

На рассвете подоспел Добрыня. Он приказал под-жечь дома, стоявшие вдоль реки.

Испугавшись, что погорит весь город, новгородцы бросились тушить пожар, и сеча прекратилась. Лучшие градские люди Новгорода пришли к Добрыне просить мира.

Тот простил их и приказал дружине дворы горожан не грабить. Разорили только капище, а идолов сожгли. Новгородцы слёзно умоляли его не делать этого, но Добрыня был непреклонен:

– Чего вам жалеть о тех, кто сам за себя посто-ять не может. Какая польза от них?

Церковь Преображения срочно восстановили. Народ новгородский толпами направился к Волхову, чтобы принять крещение.

Покончив с этим делом, Добрыня вернулся в Киев, оставив в народе бранную пословицу: «Путята крестил мечом, а Добрыня – огнём».

Христианство по Руси шло медленно, распространяясь в основном по городам и селениям на берегах Днепра, Оки и Верхней Волги: Ростов, Суздаль, Муром, Полоцк, Владимир Волынский, Смоленск, Псков, Луцк и другие. Основная сложность заключалась не только в укоренившейся столетиями вере в языческих богов, но и в малом количестве священников, пришедших на Русь. Владимир видел решение проблемы в появлении своих, русских священников, а этого можно было достичь, только утвердив повсеместно книжное учение. По приказу великого князя из семей лучших граждан отбирали детей и отдавали их в учение к священникам при церквах.

Князь продолжал захватывать земли, облагать наро-ды данью. Эта участь постигла вятичей, радимичей, ятвягов. Для укрепления власти Киева ставил, как это делала его бабка княгиня Ольга, погóсты – пункты сбора дани. При них вырастали городки и крепостицы.

В 989 году князь построил в Киеве первый камен-ный собор, посвящённый Пресвятой Богородице. Стро-ился он семь лет и был искусно украшен иконами, фресками и мозаикой. На содержание этой церкви Вла-димир определил десятую часть своих доходов, потому в историю она вошла под названием Десятинной. В неё перенесли мощи великой княгини Ольги. Здесь же нашла своё упокоение жена князя Анна.

В 990 году на реке Клязьме князь основал город Владимир, впоследствии ставший столицей Северо-Вос-точной Руси.

Киев при Владимире Святославиче не только сам торговал с Византией и Болгарией, но также и болгар-ским и византийским купцам разрешено было торго-вать по Оке и Волге.

По примеру Византии князь Владимир начал чека-нить монеты – впервые на Руси. Их делали из золота и серебра, и назывались они, соответственно, «златник» и «сребреник».

Родился князь Владимир Святославич около 960 года, а ушёл из жизни 15 июля 1015 года (по новому стилю 28 июля). Похоронен был всё в той же Десятинной церкви. Канонизация, то есть причисление его к лику святых, произошла рано, уже в середине XIII века.

В народе же его с любовью и почитанием называют Владимир Красное Солнышко – креститель Руси.