© Дружинина М. В., 2010

© Лукьянов А. Н., иллюстрации, 2010

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2019

Утром мама объявила Павлику:

– Поеду за Кирюшей! Хватит ему гостить у дедушки с бабушкой! Готовься, сынок, встречать брата!

– Чего-о-о? Кирюша? Сегодня?! – Павлик подскочил как ужаленный и бросился со всех ног в детскую комнату.

Ух, сколько всего нужно успеть! И карандаши с фломастерами убрать, а то Кирюша закатит куда-нибудь, потом ищи-свищи! И альбомы лучше спрятать, чтобы в них не запрыгали Кирюшкины хвостатые абракадабры – пусть в своей тетрадке малюет! И книжки придётся в шкаф запихнуть, ведь Кирюшка наверняка начнёт их вертеть-крутить – вдруг порвёт! В общем, дел невпроворот!

Подготовка к встрече дорогого гостя шла полным ходом, как вдруг раздалось звонкое:

– Привет! Салют! Мы снова тут!

Кирюша! Павлик даже не слышал, как они вошли! А Кирюша вприпрыжку направился к тумбочке, напевая:

– За рулём, за рулём! Мы поедем за рулём!

«За рулём»! У Павлика перехватило дыхание. Как же он забыл спрятать любимую игру! А там батарейки вот-вот сядут! Самому поиграть еле удаётся!

– Кирюша! – Павлик схватил брата за руку. – Зачем тебе «За рулём»? Я тебе лучше сказочку расскажу: «Жил-был серый волк. И была у него синяя борода и красная шапочка…»

– Это у тебя синяя борода и красная шапочка! – вырвался Кирюша. – Хочу «За рулём»!

– Подожди ты! – снова поймал его Павлик. – Прицепляйся ко мне паровозиком! Поедем за… кудыкины горы!

– А ты знаешь, где это?! – вытаращил глаза Кирюша.

– Конечно! – уверенно ответил Павлик. Хотя насчёт местоположения этих загадочных гор ему было ясно только то, что находятся они обязательно за дверью, как можно дальше от злополучной тумбочки.

– Ту-ту-у-у! – прогудел Павлик-паровоз.

– Чух-чух-чух! – простодушно отозвался Кирюша-ва-гончик.

И поезд тронулся.

Павлик ликовал. Игра «За рулём» спасена! Когда выезжали из комнаты, он на радостях так прокричал «ту-ту-ту-у-у!», что кошка Мушка в ужасе шарахнулась в сторону и мгновенно взлетела по шторе к самому потолку. Кирюша хохотал и тоже изо всех сил выкрикивал «чух-чух-чух!».

Паровозик направился в кухню, откуда тянуло чем-то вкусным и где радио щебетало по-птичьему и рычало по-звериному, потому что шла передача «Мы из зоопарка».

– Как вы славно играете! – улыбнулась мама, вытирая руки о передник. – Какие у меня замечательные тигрятки! Ой, то есть ребятки! Скоро будут готовы пирожки!

– Ура! – одновременно запрыгали «паровозик» и «вагончик». И радостно закружили по кухне.

Кудыкины горы больше никого не манили. Игра и подавно была забыта. Всё складывалось чудеснейшим образом.

Но вдруг радио перестало щебетать и рычать и объявило вполне человеческим голосом: «Реклама! Корейско-американская фирма „Драндулет“ предлагает автолюбителям особо прочные фары китайского производства! Почувствуйте себя уверенно за рулём!»

– «За рулём»! – опомнился Кирюша. Он оттолкнул Павлика и бросился назад, в комнату.

– Стой! – Павлик отчаянно ринулся за ним и еле успел перехватить Кирюшу почти у самой тумбочки. – Мы с тобой ещё в… жмурки не играли! Давай, а?

– Давай, – озадаченно согласился Кирюша. Давненько старший брат так не уговаривал его поиграть!

– Ты – во́да! – Павлик поспешно завязал платком Кирюше глаза и отскочил в сторону. – Лови меня! Ку-ку!

– Где ты? – Кирюша вытянул руки вперёд и не-уверенно направился на Павликов голос.

А Павлик тихонечко, на цыпочках подбежал к тумбочке и осторожно снял игру. «Спрячу в коридоре, за вешалкой», – решил он и начал бесшумно пробираться с драгоценной ношей к дверям.

И тут случилась совершенно непредвиденная вещь. Вдруг – р-раз! – распахнулся шкаф, и прямо под ноги Павлику вывалилось всё его добро, второпях спрятанное от Кирюши!

Бабах! Павлик с грохотом растянулся на полу.

– Ой! – вскрикнул Кирюша. Он сорвал повязку и кинулся к брату. – «За рулём»!

Игра «За рулём» валялась рядом. Руль отдельно, шоссейная дорога отдельно. А сам автомобиль вообще куда-то закатился.

– Слома-а-алась! – заревел Кирюша. – Слома-а-алась!

– Чего орёшь! И так вижу, что сломалась. Из-за тебя всё! – пробурчал Павлик и стал собирать обломки игры. – Ну и ладно. Всё равно там батарейки сели.

Это было, конечно, очень слабое, но хоть какое-то утешение.

– Вот новые батарейки, – растерянно заморгал Кирюша и вытащил из карманов блестящие цилиндрики.

Павлику показалось, что на него опрокинули ушат ледяной воды.

– Откуда? – только и выдохнул он.

– Дедушка дал!

Первого апреля Павлик начал шутить прямо с утра. Смял бумажку в комочек и позвал кошку Мушку:

– Мушечка! Иди ко мне! Дам кое-что вкусненькое!

Мушка подбежала и замяукала – мол, давай скорее, если вкусненькое.

– С первым апреля! – расхохотался Павлик и бросил кошке бумажку.

Мушка понюхала, отвернулась и пошла прочь. Даже поиграть не захотела – обиделась.

– Глупая! Шуток не понимает! – возмутился Павлик. – Буду шутить с Кирюшей. Кирюша всё-таки человек – должен понимать. Кирюша!

– Я здесь! – пропищал из-за дивана братишка.

– Вот и сиди пока там, – сказал Павлик. Он срочно съел конфету и завернул в нарядную обёртку корочку хлеба. – Кирюша! Вылезай! Вот, это тебе. – Павлик торжественно протянул «конфету».

Кирюша живо схватил её, развернул – в руках оказалась чёрная сухая корочка. Кирюша ничего не мог понять и на всякий случай разревелся.

Павлик испугался:

– Ты чего?! Ты смеяться должен! Это шутка – первое апреля!

Но Кирюша ревел и ревел. Остановился только тогда, когда Павлик выдал ему настоящую конфету.

Павлик растерялся: никто не понимает его шуток! И кошки не понимают, и люди не понимают. И почему так получается?

Когда мама вернулась из магазина, Павлик выложил ей все свои огорчения…

– От твоих шуток, – сказала мама, – и у Мушки, и у Кирюшки сплошные разочарования. Ожидали приятного, а вышло наоборот! Нужно, чтобы шутка шла в другую сторону – от неприятного к приятному. Вот тогда все будут веселы и довольны!

Как хорошо мама умеет объяснять! Теперь Павлику всё стало ясно.

Вскоре пришли гости. Тётя Люся и дядя Юра. Весёлые, с цветами. И сейчас же начались шутки. Ведь первое апреля на дворе!

– У тебя пуговица оторвалась, – сказал дядя Юра.

Но Павлика не проведёшь! Он закричал:

– Первое апреля – никому не верю! А у вас рожки на голове!

Дядя Юра сделал большие глаза и возмущённо спросил:

– Говори честно, есть у меня рожки?

Тётя Люся засмеялась:

– Конечно, есть, ведь сегодня праздник – первое апреля!

И все засмеялись. А Павлик был особенно доволен: его шутка удалась. Она оказалась как раз такой, как нужно. С переходом от неприятного к приятному. Чего уж тут приятного для дяди Юры – ходить как чучело, с рожками! А то, что их не оказалось, приятная неожиданность.

За столом веселились, шутили. Чувствовали себя замечательно. И тут Павлику захотелось отколоть такую шутку, та-а-акую! Чтобы все вообще закачались! И сказали про него: «Во даёт! Ну шутник!»

В самый разгар веселья он вылез из-за стола и пробрался в детскую. Встал посередине комнаты. Да как завопит истошным голосом:

– А-а-а-а-а-а!!! Помогите! А-а-а-а!

Загрохотали стулья, в коридоре рухнул со стены велосипед. И в комнату влетели все: родители и гости, бледные и красные.

– Боже мой! – воскликнула мама. – Что случилось?

– С первым апреля! – весело прокричал Павлик.

– Ты с ума сошёл! Разве можно так шутить? У меня чуть сердце не разорвалось. – Мама без сил опустилась на стул.

– Во даёт! Ну и шутник, – только и вымолвили тётя Люся и дядя Юра.

А папа молча, без всяких шуток отшлёпал Павлика.

Опять получилось не совсем удачно, в другую сторону – от приятного к неприятному. Оказывается, сложное это дело – правильно шутить.

– А сейчас я вам расскажу, что такое пер-пен-ди-ку-ляр. – Последнее слово Алевтина Васильевна произнесла медленно, по слогам. – Только, пожалуйста, не смейтесь! А то все ученики, как услышат впервые это название, почему-то начинают смеяться.

Мы, конечно, тут же расхохотались.

– Я же говорила… – вздохнула учительница. – И чего смешного? Итак, перпендикуляр!

А я чувствую – ну никак не могу остановиться. Знаете, бывает такое: попадёт смешинка в рот – и всё! И ничего с собой не сделаешь! А тут ещё Петька Редькин щекотно так шепчет мне на ухо:

– Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!

Только я утихну, он опять:

– Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!

И в тот момент, когда Алевтина Васильевна сказала: «Слушайте очень внимательно!», я ка-а-ак взвизгнул в полной тишине и свалился с грохотом со стула. Что тут началось! Все ведь слушали очень внимательно…

– Ручкин, вон отсюда! – закричала учительница. – И подумай над своим поведением!

Я выбежал, давясь от хохота. И тут же… перестал смеяться. Смешинка как-то сразу улетучилась.

«Теперь буду думать над своим поведением, – решил я. – А лучше всего думается на свежем воздухе. По радио вчера передавали». И отправился на улицу. Потом я немножко подумал над своим поведением за игральными автоматами в магазине. Неплохо получилось. А потом ноги сами понесли меня в парк, на «американские горки». Ух как я там здо́рово думал! Аж дух захватывало! Я и не заметил, как время пролетело…

– Ты куда вчера пропал? – спросила Алевтина Васильевна на следующий день.

– Над поведением думал! – отвечаю.

– Ну и как, хватило тебе трёх уроков на размышления?

– Хватило, – киваю.

– А по-моему, этого недостаточно, – сказала учительница. – Иди-ка ещё подумай и без мамы не возвращайся!

Побрёл я понуро домой. Уж так не хотелось маму огорчать! А тут ещё Петька Редькин выскочил откуда-то и дразнит:

– Перпен-перпен-дикуляр! Ждёт тебя большой кошмар!

Я швырнул в него ластиком и повернул в сторону. Домой идти не хотелось. «Айда опять на „американские горки“!» – предложил мой внутренний голос. Я согласился. И вскоре уже привязывал себя ремнём в заветной кабинке…

Но удивительное дело, как ни мчался я с бешеной скоростью по горам, как ни свистел ветер в ушах, а грустные мысли из головы не выдувались. Ну никакого удовольствия от катания!

Я посмотрел на часы. Мама, наверное, уже дома. «Не стоит её сразу ошарашивать. Пусть отдохнёт», – решил я и пошёл по парку куда глаза глядят…

На пруду утки весело плескались и громко крякали. Я покрошил им остатки бутерброда. Утки от восторга чуть не перетопили друг друга и закрякали ещё громче.

«И мама сейчас, наверное, обедает, – подумал я. – Не буду торопиться. Зачем портить ей аппетит!»

Я ещё послонялся по парку. Заглянул в зверинец к тиграм. Тигры мирно похрапывали в своих клетках.

«Может, мама тоже вздремнула после обеда. Пусть набирается сил перед огорчением!»

Потом я очутился возле обезьянника. Но все его обитатели куда-то попрятались. Вдруг выскочила здоровенная обезьяна, показала мне язык и ускакала.

«Пора домой!» – понял я.

– Ну рассказывай, где лучше всего думать над поведением? – встретила меня мама такими словами. – На «американских горках», наверное? Или за игральными автоматами?

– И там и там хорошо! – ответил я и тут же спохватился: – Ой, мам, откуда ты знаешь?

– Представь себе, от Алевтины Васильевны! Н-да, «приятный» сюрприз ты мне приготовил!

«Мама была в школе! – Меня прошиб холодный пот. – Как же так получилось?» Но сейчас мне было не до размышлений. Я схватил маму за руку и заглянул в глаза.

– Честное слово, я больше никогда-никогда не буду думать над своим поведением! То есть буду, конечно… – Я совсем запутался. – Прости меня!

– Ладно. Надеюсь, ты всё понял… – вздохнула мама. – А сейчас сбегай, пожалуйста, за хлебом.

Я схватил сумку и пулей вылетел на улицу. И тут же наткнулся на Петьку Редькина.

– Тебя что, теперь из дома выгнали? – подмигнул Петька. – Здо́рово влетело?

«Вот кто рассказал маме! – осенило меня. – Предатель!» Но я не успел выложить Редькину всё, что о нём думал. Из соседнего подъезда выскочила Петькина бабушка и закричала, размахивая веником:

– А ну, марш домой! Двоек нахватал! Уроки не делает! Болтается неизвестно где! Отец придёт – устроит тебе трёпку!

– Это почему-у-у?.. – захныкал Петька.

Я хотел сказать: «Потому что перпендикуляр». Но не сказал. И побежал в магазин.

На уроке русского языка нас ожидал сюрприз.

– Диктанта сегодня не будет! – объявила Татьяна Евгеньевна. – Зато сейчас вы будете писать сочинение под условным названием «Мой друг». Надеюсь, вы отнесётесь к этому заданию ответственно и творчески. Итак, жду от вас кратких и ярких портретов друзей, одноклассников или просто знакомых!

«Напишу-ка про Петьку! – решил я. – Может, он не очень-то мне и друг, но что знакомый – это факт. Да и сидит прямо передо мной – очень уж удобно его описывать!»

В этот момент Петька как будто почувствовал, что я за ним наблюдаю, и пошевелил ушами.

И поэтому сочинение я начал так: «Мой друг здо́рово шевелит ушами…»

Описывать Петьку оказалось очень интересно. Я даже не заметил, как подошла Татьяна Евгеньевна.

– Вова, очнись! Все уже закончили работу!

– Я тоже закончил!

– А про кого это ты с таким упоением писал?

– Так, про одного человека из нашего класса, – загадочно ответил я.

– Прекрасно! – воскликнула учительница. – Читай вслух, а мы будем угадывать, кто этот человек.

– «Мой друг здорово шевелит ушами, – начал я. – Хотя они у него огромные, как лопухи, и с первого взгляда очень неповоротливые…»

– Да это же Пашка Ромашкин! – выкрикнула Людка Пустякова. – У него как раз такие уши!

– Вот и неправильно! – отрезал я и продолжал: – «Мой друг не любит учиться. Зато он очень любит поесть. В общем, прожорливый такой друг. Несмотря на это, он тощий и бледный. Плечики у друга узенькие, глазки маленькие и хитрые. Он очень невзрачный с виду – так, сутулая спичка в школьной форме. Или бледная поганка…»

– Тогда это Владик Гусев! Вон он какой тощий! – снова закричала Людка Пустякова.

– А уши-то не сходятся! – закричали другие ребята.

– Перестаньте шуметь! – вмешалась учительница. – Вова закончит, тогда и разберёмся!

– «Иногда мой друг бывает ужасно вредный, – прочитал я дальше. – А иногда не ужасно. Он обожает смеяться над другими. И зубы у него торчат в разные стороны. Как у вампира».

– Ребята! Да это же сам Вовка! – вдруг завопил Петька. – Всё совпадает! И плечи! И вредный! И зубы торчат!

– Правильно! – подхватили другие ребята. – Вот так Вовка! Здо́рово сам себя описал!

Некоторые девчонки даже захлопали в ладоши.

– Раз все хором угадали, значит, действительно похож, – сказала учительница. – Но очень уж ты к себе критически относишься. Карикатуру какую-то изобразил!

– Да не я это! Ничего вы не понимаете! – Я пря-мо-таки взмок и охрип от возмущения. – Это Петька! Разве не ясно?!

Все захохотали, а Петька показал мне язык и запрыгал на стуле.

– Петя, уймись. Сейчас мы послушаем, что ты написал, – сказала Татьяна Евгеньевна. – А тебе, Вова, между прочим, есть над чем подумать.

Я сел, а Петька встал. И громко провозгласил:

– «У моего друга безумно красивое лицо! Он потрясающе сложён, умён и силён. И это сразу заметно. У него длинные крепкие пальцы, стальные мускулы, толстая шея и широченные плечи. О голову моего друга можно запросто разбить кирпич. А друг и глазом не моргнёт. Только засмеётся. Мой друг знает всё на свете. Я люблю с ним поговорить о том о сём. То и дело мой друг приходит мне на помощь. И днём, и ночью!»

– Вот это друг! – восхитилась Татьяна Евгеньевна. – Позавидуешь! Я бы сама не отказалась от такого супердруга! Ну-ка, ребята, быстренько: кто это?

Но мы ничего не понимали и недоумевающе переглядывались.

– А я знаю! Это Сильвестр Сталлоне! – неожиданно выпалила Пустякова.

Но никто даже не отреагировал на такую глупость. Будет ещё Сталлоне с Петькой болтать о том о сём!

А Татьяна Евгеньевна всё же уточнила:

– А друг-то из этого класса?

– Из этого! – подтвердил Петька.

И мы опять стали вытаращивать глаза и вертеться во все стороны.

– Ладно, Петя, сдаёмся! – наконец сказала учительница. – Кто же герой твоего рассказа?

Петька потупил глаза и застенчиво произнёс:

– Это я.

На уроке музыки Глафира Петровна строго сказала:

– Дети! Сегодня я вам продиктую новую песню. А вы записывайте всё очень тщательно, не пропуская ни единого словечка! Итак, начали! «Цып, цып, мои цыплятки…»

А в это время Петька Редькин решил пощекотать Владика Гусева. Владик взвизгнул и подпрыгнул. А Петька захихикал.

– Как вы себя ведёте? Безобразники! – рассердилась Глафира Петровна. – Вы у меня дождётесь! – И продолжала: – «Цып, цып, мои касатки, вы – пушистые комочки…»

А в это время Владик Гусев решил дать сдачи Петьке Редькину. И тоже его пощекотал. И теперь уже Петька взвизгнул и подпрыгнул.

Глафира Петровна рассердилась ещё больше и крикнула:

– Совсем обнаглели! Распустились! Если не исправитесь, то ничего хорошего из вас не получится! Только хулиганы и бандиты! Срочно подумайте над своим поведением!

И стала дальше диктовать про цыплят.

А Петька Редькин подумал-подумал над своим поведением и решил его исправить. То есть перестал щекотать Владика и просто выдернул у него из-под носа тетрадку. Они начали тянуть несчастную тетрадку каждый к себе, и она в конце концов разорвалась. А Петька и Владик с грохотом свалились со стульев.

Тут терпение Глафиры Петровны лопнуло.

– Вон отсюда! Негодники! – закричала она страшным голосом. – И чтоб завтра же привели родителей!

Петька с Владиком чинно удалились. Глафире Петровне больше никто не мешал. Но она уже не могла успокоиться и всё повторяла:

– Накажу! Ух, накажу негодников! Надолго запомнят!

Наконец мы дописали песню, и Глафира Петровна сказала:

– Вот Ручкин сегодня хорошо себя ведёт. И слова, наверное, все записал.

Она взяла мою тетрадь. И стала вслух читать. И лицо у неё постепенно вытягивалось, а глаза округлялись.

– «Цып, цып, мои цыплятки, я вас накажу, вы у меня дождётесь! Цып, цып, мои касатки! Безобразники, как вы себя ведёте? Вы, пушистые комочки, совсем обнаг-лели! Мои будущие квочки! Из таких, как вы, вырастают бандиты и хулиганы! Подойдите же напиться и подумайте над своим поведением! Дам вам зёрен и водицы, и чтоб завтра же привели родителей! Ух, накажу этих негодников! Надолго запомнят!»

…Класс захлёбывался и всхлипывал от смеха.

Но Глафира Петровна и не улыбнулась.

– Та-ак, Ручкин, – произнесла она металлическим голосом. – И ты чтоб без родителей в школу не являлся. А за урок тебе – двойка.

Ну за что, спрашивается, двойка? За что родителей в школу? Я же записал всё, как просила Глафира Петровна! Ни словечка не пропустил!

Антошка с мамой сидели на брёвнышке у самого озера и смотрели на закат. Солнце медленно опускалось за кружевной лес на дальнем берегу.

– Интересно, какая завтра погода будет? – задумчиво спросила мама. – Неужели опять целый день дождь?

– Сейчас узнаем! – Антошка слазил в палатку за «Справочником туриста» и снова уселся на бревно. – Так, смотрим – к хорошей погоде… «Вечером звонко и часто поёт зяблик». Да, что-то не слыхать…

– А к плохой погоде что делает зяблик? – заглянула мама в справочник. – Ага, «зяблики скрипят». Стоп! Кто-то скрипит! Уж не зяблик ли?

– Какой там зяблик! – раздался голос из кустов. – Это я байдарку ремонтирую!

– Хорошо, папа, что это ты, а не зяблик! – обрадовался Антон. – Смотрим следующую примету к хорошей погоде – «пауки плетут паутину». Ура! Вон сколько паутинок всюду!

– Это, конечно, радует, – улыбнулась мама. – Только вот смотри – рыбка выпрыгнула из воды за мошкой. А это – читай внимательно! – к плохой погоде.

– Ну подумаешь – одна какая-то ненормальная рыбка выпрыгнула. Остальные же не выпрыгивают! Зато туман стелется к хорошей погоде!

– А дым от костра на землю ложится. К плохой!

– Да, здесь явно не хватает животных… – вздохнул Антон. – Чтобы точно определять погоду, нужно было взять в поход кур, лошадей. Вообще – скот. Видишь, «к плохой погоде куры в пыли валяются, скот жадно ест траву, лошади фыркают и храпят». А у нас только папа похрапывает, когда спит. Причём в любую погоду. Разве тут что-нибудь поймёшь?

Антон было загрустил и начал бросать камешки в воду.

– Интересно, а если одна курица валяется в пыли, а другая ведёт себя прилично? Одна лошадь фыркает, а другая и в ус не дует? – Мама тоже подбросила камешек. – Как тогда определить погоду?

– Или, к примеру, лягушки! – подхватил Антон. – Здесь написано, что к плохой погоде они вылезают из болота и хрипло квакают. А если это делают не все, а только самые простуженные? Остальные же сидят себе в болоте и квакают звонко.

– Да, разве тут разберёшься, – подал голос папа. – Голова кру́гом идёт. Сам, пожалуй, заквакаешь.

И вообще, если сразу все приметы и к хорошей, и к плохой погоде – что тогда произойдёт? – спросила мама.

– Наверное, конец света.

Папа залез в палатку и быстренько захрапел, не дожидаясь конца света.

Мама с Антошкой тоже устроились в спальниках. И тут по брезенту забарабанил дождь.

– Ничего, – успокоил Антон. – За ночь весь выльется. Погода распогодится!

– Спи, сынок, – сказала мама. – Под шум дождя лучше всего спится.

Рано утром Антон проснулся. На улице моросил дождь, по низкому небу спешили тучи, дул холодный ветер, и мокла в кустах починенная папой байдарка.

Но в палатке было тепло и уютно. Мирно похрапывал, как всегда, папа, чему-то улыбалась во сне мама.

И тогда Антон придумал новую, самую верную, народную примету: «Если рядом папа с мамой, любая погода хороша!»