© Курнышова А. А., текст, 2022

© Степанова Д. В., иллюстрации, 2023

© ООО «Феникс», оформление, 2023

Меня зовут Аня, я самая обычная девчонка, которая учится в 4 «В». У меня курносый нос, и я ношу розовые колготки. А ещё у меня есть тайна: моя бабушка – супергерой.

Нет, бабушка Тося не носит плащ и не умеет карабкаться по стенам. Она ходит в кедах, красит волосы в ярко-рыжий цвет и живёт в обычной квартире. Квартира у бабушки в маленьком городе, который стоит на берегу большой-большой реки. Каждое утро моя бабушка открывает окна, делает зарядку и поёт песню «Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“». Когда я была маленькой, я думала о том, что варяг – это тот, кто постоянно что-то варит, а враг – это лохматый Петька из нашей группы «Солнышко». Но потом бабушка Тося объяснила, что «Варяг» – это название русского боевого крейсера.

Моя бабушка смеётся так громко, что соседи сверху и снизу барабанят ей в дверь и спрашивают, какой сегодня праздник. «Разве для смеха нужен повод?» – удивляется бабушка. А когда в нашем городе становится так холодно, что в чашках замерзает вода, а всё вокруг заполняет тяжёлая тягучая пустота, она всё равно улыбается. И тогда вокруг становится светлее – у моей бабушки во рту золотые зубы.

А однажды бабушка Тося открыла мне свой секрет. Оказывается, у неё есть волшебная банка. Оттуда она берёт силы и смех. Я видела эту банку – ничего волшебного. Обычная трёхлитровка. В ней когда-то плавали солёные огурцы.

Но бабушку не переубедить.

– Подумаешь! Солёные огурцы! Я вымыла банку моющим средством. Она точно волшебная. По-настоящему, – говорит бабушка.

– Но почему? – удивляюсь я.

Я наклоняюсь к банке, трогаю стеклянные стенки, нюхаю. Может быть, банку нужно лизнуть? Но тут бабушка Тося прижимает меня к себе и крепко-крепко обнимает. Я обнимаю бабушку в ответ и вдыхаю её запах: от моей бабушки всегда пахнет печеньем. Она целует меня в лоб и подмигивает.

– Вот так. А теперь я беру наши с тобой объятия и кладу в банку, – говорит бабушка.

– И в чём же волшебство? – не понимаю я.

– Я храню в этой банке счастливые моменты, – улыбается бабушка. – И когда мне становится очень грустно, да-да, взрослым тоже бывает тяжело, я открываю банку и беру оттуда добрые воспоминания.

– А можно я тоже что-нибудь туда положу? – спрашиваю я.

Бабушка кивает, смеётся и обнимает меня ещё крепче. Теперь и я знаю, откуда брать суперсилу.

От моей бабушки всегда пахнет печеньем. Иногда овсяным, по понедельникам – морковным, а бывает, что от бабушки пахнет печеньем с изюмом или с лимоном. – Бабушка Тося, – спрашиваю я, – скажи, это какие-то духи? – Что это за глупости – духи! – смеётся бабушка. – Это запах детства. Когда бабушка Тося была маленькой, в мире шла война. Настоящая. Я о ней читала в книжках. Во время войны падают бомбы, нечего есть и умирают люди. А ещё во время войны душа внутри покрывается толстой коркой льда. Когда была война, бабушка и её мама жили очень-очень далеко, на краю мира. Через реку Амур на них смотрели вооружённые до зубов японцы. Бабушка Тося дразнила их с другого берега. Бабушка рассказывала, что каждое утро они с мамой и братом слушали радио. По нему говорили, что наша страна обязательно победит. Но жить всё равно было тяжело. И тогда моя прабабушка придумала печь печенье. Потому что и в самые страшные дни нужно находить повод для радости, даже если дома вторую неделю нет муки.

Когда бабушка Тося была маленькой, в нашей стране шла война. Но в доме маленькой бабушки пахло не войной, а печеньем. И пусть его пекли редко, но этим запахом пропахло всё: и деревянные стены дома, и ватные одеяла, и маленькая бабушка Тося.

Мне тоже очень нравится домашнее печенье. Лимонное – моё самое любимое.

У меня есть папа Дима, мама Таня, бабушка Тося и бородатый пёс Пряник. Папа Дима работает IT-специалистом. Мама говорит, что папа тот ещё выдумщик, потому что он сочиняет код – это такой набор инструкций. Но, видимо, это какие-то необычные инструкции, потому что обычными папа никогда не пользуется и делает всегда по-своему. Но всё почему-то так или иначе работает. Мама говорит, это потому, что руки у папы растут из «того места». Но мне кажется, что она ошибается. Руки у папы растут, как у всех людей, из плеч.

Моя мама работает учительницей танцев. Она обожает свою работу! Мама танцует всегда: когда моет посуду и пылесосит, когда заплетает косички и гладит пса Пряника. Мама говорит, что танцы – лучшее лекарство от плохого настроения. Но я думаю, что лучшее лекарство от дурацкого настроения – это не ходить в школу. Почему-то чаще всего мне плохо именно там. Но мама со мной не согласна. Она говорит, что дети должны ходить в школу, чтобы учиться чему-то новому. Но разве может научить новому старая учительница Агата Степановна? Она такая древняя, что, кажется, помнит ледниковый период.

Я бы хотела когда-нибудь полюбить Агату Степановну, правда. Но какая же она злая! Агата Степановна постоянно орёт. «Вы должны меня слушаться, потому что я старше!» – вот её любимая фраза. Агата Степановна с такой гордостью говорит об этом, что мне хочется навсегда остаться ребёнком и всю жизнь проходить в розовых колготках. Зачем взрослеть, если дети превращаются в таких, как Агата Степановна?

Я как-то спросила у бабушки Тоси, что это значит – быть взрослым? Она сказала, что взрослые люди – те, кто умеют делать работу над ошибками. Это, что ли, ту, которую мы выполняем после контрольных и диктантов? Я однажды долго не могла запомнить, что «ча – ща» пишется с буквой «а», и писала какую-то несуразицу про лесную «чящю». Ох, как же громко кричала тогда Агата Степановна! Она орала, что я бестолочь и мои родители должны поколотить меня ремнём, чтобы научить уму-разуму. Я тогда встала и сказала, что я не бестолочь, что у меня дисграфия. И что родители меня любят, а не бьют. А если она, Агата Степановна, не знает, что детей бить нельзя, то чему её учили в педагогическом вузе? Агата Степановна тогда позеленела, а меня вызвали к директору.

К директору со мной пошла бабушка Тося. «Не дрейфь!» – подмигнула она мне и крепко сжала мою руку. Это наш с бабушкой секретный сигнал. Он значит «Я тебя люблю». Это бабушка Тося придумала.

– Ну?! – грозно спросила бабушка у директора. – Вы тоже считаете, что это нормально – унижать детей? И с каких это пор учитель не учит, а орёт?!

Директор Иннокентий Иванович, маленький лысый человек в бордовом костюме, вытер пот со лба и предложил нам с бабушкой выпить чаю. «А у вас есть баранки?» – спросила бабушка Тося. Директор, улыбаясь, достал из шкафа баранки с маком и включил чайник. Мы пили чай и смеялись. А Иннокентий Иванович, краснея, извинялся за Агату Степановну и обещал провести с ней воспитательную беседу.

Хорошо, что среди взрослых есть такие, как Иннокентий Иванович и бабушка Тося. Они хоть и взрослые, но совсем не злые. А ещё бабушка умеет делать работу над ошибками. Настоящую, а не только ту, где нужно исправлять неправильные примеры. Но я об этом как-нибудь потом расскажу.

Мама говорит, что танцевать её научила бабушка Тося. Когда мама Таня была девочкой, а бабушка – мамой, в их маленькой квартире постоянно собирались гости, чтобы петь и танцевать. Перед их приходом бабушка Тося включала патефон, стелила на стол скатерть с вышитыми цветами, надевала красные туфли на каблуках и подкрашивала губы помадой. А потом все танцевали буги-вуги и громко смеялись. Буги-вуги – это такой смешной танец, когда надо дрыгать руками, ногами и трястись, будто тебя током ударило. Ну очень поднимает настроение! Мама рассказывала, что даже вечно грустный дядя Йося, скрипач из театра оперы и балета, улыбался, танцуя буги-вуги у бабушки в квартире.

Мама Таня говорит, что росла в очень тяжёлое время, тогда не так-то легко было смеяться. Когда мама была маленькой, по квартирам ходили люди, которые объясняли, что делать, если будет ядерная война. Мама Таня и бабушка Тося даже спускались в бомбоубежище! В настоящее! Оно и сейчас есть в нашем городе.

Мама всегда странно смеётся, когда называет его адрес…

Но политики смогли договориться, поэтому живы все, кого я люблю: и мама Таня, и папа Дима, и бабушка Тося. Поэтому есть я, девочка Аня из 4 «В», которая больше всего на свете любит свою семью, бабушкин сад и бородатого пса Пряника.

А если бы меня не было? Я даже не могу представить, как это, когда тебя нет. Какое же это страшное слово «нет». От него веет пустотой и холодом. Что может быть ужаснее этого «нет»? Наверное, только слово «война». От него мурашки по коже и злющий холод внутри.

Мне нравится разговаривать с мамой и бабушкой Тосей на такие взрослые темы. Они всегда отвечают на мои самые неудобные и сложные вопросы. Однажды я спросила у бабушки, как можно улыбаться и танцевать, когда живёшь в ожидании войны. Бабушка обняла меня и ответила, что радость громче ракет, а любовь сильнее смерти. «Война заканчивается, а жизнь продолжается, – сказала она и включила патефон. – А если внутри злющий холод, танцуй буги-вуги!»

Бабушке Тосе семьдесят пять лет. Она уже намного реже танцует буги-вуги и чаще ходит в кедах, чем в туфлях на каблуках, но по-прежнему старается, чтобы вокруг было красиво. Бабушка считает, что красота спасёт мир. А я не понимаю смысла этой фразы. Пашка, мой сосед по парте, говорит о том, что я красивая. Это что же, я теперь должна мир спасать? Мне бы со своими проблемами разобраться! Вот вчера я опять коленку разбила, когда мы с девчонками играли в догонялки, а на прогулке Пряник сорвался с поводка и побежал знакомиться с дворовыми собаками. Как же мне было страшно! Не пёс, а лохматый дурень! Хорошо, что навстречу шёл папа из магазина. Он достал палку колбасы и позвал Пряника. Наш пёс мигом примчался, забыв про своих собачьих друзей. То-то же. Колбаса важнее свободы. А ещё эта злюка Агата Степановна поставила мне три с минусом за диктант! Было обидно, потому что я знаю все правила, а буквы путаю из-за дисграфии. Но разве Агате Степановне объяснишь? Может быть, ей нравится ставить плохие оценки? А может, она забывает о моих трудностях? Кто знает, что в голове у этих учителей.

На выходных мы с бабушкой Тосей ходили гулять в парк. С собой бабушка взяла большой мусорный пакет. Я думала, что мы идём кататься на каруселях и есть сахарную вату, но бабушка Тося опять за своё. Вечно ей не сидится на месте! Я очень люблю свою бабушку, но иногда я думаю, что было бы здо́рово, если бы она была, как все: смотрела телевизор целыми днями, кормила голубей семечками и распускала сплетни. А бабушка Тося ходит в парк с мусорным пакетом! В парке бабушка убирает фантики и бутылки с лужаек, и я, конечно, ей помогаю. Бабушка Тося считает, что важно возделывать свой сад – создавать красоту вокруг себя. Папа Дима ворчит на бабушку, когда она говорит про эту самую красоту. Папа уверен, что тот, кто мусорит, должен понимать, что он делает. Бабушка Тося смеётся и говорит, что папа – оптимист. Получается, оптимист – это тот, кто думает, что люди понимают, что они делают? А что в этом плохого-то?

После уборки парка мы с бабушкой Тосей ели сахарную вату и катались на колесе обозрения. Бабушка фотографировала город на телефон, улыбалась, сверкая золотыми зубами, и говорила:

– Смотри, Анечка, как красиво!

У бабушки Тоси на столе стоит маленький деревянный сундук. В нём бабушка хранит все мои рисунки и записки. Но то, что написано в некоторых из них, совершенно невозможно прочитать. Бабушка говорит, что я общаюсь с ней при помощи секретного шифра, который понимаем только мы вдвоём. Но бабушка Тося немного лукавит. Некоторые слова не понимает даже она, потому что у меня дисграфия. Это такое нарушение письма. Я заменяю буквы, похожие друг на друга, пропускаю слоги и не всегда разборчиво пишу. Бабушка говорит, что буквы в моей тетрадке танцуют буги-вуги.

Когда мне сказали, что у меня дисграфия, мама Таня и папа Дима очень расстроились. И я вместе с ними. Я решила, что со мной что-то не так, что у меня какие-то проблемы. Но бабушка ответила, что это не проблема, а задача, которую нужно решить. И что мы с ней отправимся в увлекательное путешествие, полное приключений.

В тот же день бабушка Тося пошла в книжный магазин и вернулась оттуда с большим листом ватмана и горой книг. Она читала их несколько недель, подчёркивала карандашом важные мысли, приклеивала разноцветные стикеры на страницы. А потом позвала меня в гости.

Дверь бабушкиной квартиры открыл пират в шляпе и игрушечным попугаем на плече.

– Аха-ха! – сказала я. – Этот попугай выдал тебя, бабушка!

Бабушка Тося засмеялась и попросила меня вымыть руки. Я старательно намылила руки клубничным мылом, вытерла их полотенцем, вышла из ванной, открыла дверь в комнату… А там!!! Комната превратилась в настоящий корабль! У руля стояла бабушка Тося и смотрела на меня через бинокль. В одной руке бабушка держала настоящую карту.

– Юнга Аня, тебе сейчас нужно будет пройти все испытания, чтобы получить сокровища! – воскликнула бабушка (или пиратка?!) Тося и приоткрыла крышку деревянного сундука.

– Там чокопай! – радостно закричала я. – Что надо сделать?!

Бабушка развернула передо мной карту и прочитала:

– Задание 1. Расшифруй тайное послание капитана Флинта.

Она передала мне листок, на котором было написано: «Вс1 в тв42х рук3х. П4эт4му 2х н3д4 мыть ч3щ1. Шучу. Вс1 в тв24х рук3х, п4эт4му 2х н1льзя 4пуск3ть!» Я додумалась, что под цифрами зашифрованы буквы и разгадала послание. Мы очень много делали в тот день: решали ребусы, находили в таблицах цифры, разгадывали анаграммы. Ух, и весело было! А потом мы пили чай и ели чокопай. Бабушка Тося сказала, что мне теперь всегда будет помогать пират, что вместе мы справимся с моей дисграфией. Я тогда крепко-крепко обняла бабушку-пирата, взяла ручку и написала ещё одну записку. В ней было написано: «R ТЕБR ЛЮБЛЮ». Я снова перепутала, как пишутся буквы, но бабушка Тося всё поняла.

В доме, где живёт бабушка, есть подвал. В нём бабушка Тося хранит банки с яблочным компотом. Их там столько! Больше в подвале у бабушки нет ничего. Только банки. И выключатель света, который на самом деле включатель.

А ещё у бабушки есть свой сад. В саду – яблони и маленький дом с витражными окнами. Каждые выходные весной, летом и осенью бабушка Тося ездит в сад на красном автобусе. С собой она берёт клетчатую сумку-тележку.

Я люблю приезжать в бабушкин сад. Ранней весной мы обрезаем деревья, осенью белим их шершавые стволы, собираем яблоки с медовыми прожилками и варим из них компот. Бабушка Тося говорит, что в саду у неё отдыхает душа. Иногда я вижу, что она гладит яблони и что-то шепчет. Я как-то спросила у бабушки, что это она делает. Бабушка Тося грустно улыбнулась и ответила, что так она разговаривает с дедушкой.

Нет, моя бабушка не сошла с ума. Но она никак не может привыкнуть к тому, что дедушки Гены больше нет. Раньше они вдвоём ездили в сад, вместе собирали яблоки, обрезали ветки и белили стволы. А сейчас вместо дедушки его любимые яблони и тягучая пустота. Из-за этого я иногда плачу.

После смерти дедушки папа Дима, мама Таня и бабушка Тося засадили деревьями весь сад. Они сделали это для меня. Дедушка Гена умер, когда я была маленькой, и я думала, что он превратился в семечко от яблони. Папа, мама и бабушка хотели, чтобы мой дедушка всегда был рядом со мной. А я и так знаю, что он рядом. Я это чувствую.

Когда я прихожу в гости к бабушке Тосе, она всегда угощает меня яблочным компотом.

У моей бабушки есть большая старая кастрюля. Бабушка Тося называет её кастрю॔линой. Из-за этой кастрюли бабушка и мама постоянно ругаются. Каждый раз, когда мама Таня приходит к бабушке Тосе пить чай, она видит эту кастрюлину и покрывается красными пятнами.

– Ну и зачем тебе это старьё? – возмущается мама Таня. – Во‐первых, она занимает полкухни. Во‐вторых, эта кастрюля совершенно не подходит к обоям на кухне!

Когда мама ругается, кастрюлина возмущённо дзынькает (или мне кажется?), а бабушка уходит к себе в комнату. И почему бабушка Тося и мама готовы портить друг другу настроение из-за такой ерунды?

Конечно, они разные. Мама Таня свободно разговаривает на английском, быстро рассуждает (по-современному, как считает бабушка) и постоянно что-то выбрасывает. Мама с гордостью говорит, что у нас дома нет ничего лишнего. Бабушка Тося тоже современная, но не как мама, по-другому. Бабушка ходит в кедах и знает, что такое мемы, но на подоконнике у неё стоит банка с чайным грибом (прошлый век!), а в квартире много старых вещей. Мама называет их пылесборниками.

Я люблю бабушкины пылесборники. Бабушка Тося всегда рассказывает про них какие-то интересные истории. Чёрные кожаные сапоги – это не простые сапоги, а сапоги-скороходы. В них бабушка Тося когда-то ходила на другой конец города за молоком. И печатная машинка вовсе не рухлядь: на ней бабушка и дедушка печатали семейные газеты, когда их дети, моя мама и её брат Миша, были маленькими. А если починить сачок, им можно ловить разноцветных бабочек! Для бабушки Тоси эти старые вещи вовсе не барахло, в них спрятаны счастливые воспоминания.

Один раз мы, как обычно, всей семьёй пошли в гости к бабушке. Я съела кусочек морковного то́рта, выпила два стакана яблочного компота, и мы с папой пошли в комнату играть в шахматы, а бабушка Тося и мама остались на кухне, чтобы приготовить ужин. После того, как папа Дима два раза обыграл меня (он всё-таки умный и работает IT-специалистом), я решила, что шахматы – это не моё. Я открыла гуашь, чтобы нарисовать в альбоме пса Пряника, и испачкала руки в краске. Побежала в ванную комнату, чтобы вымыть руки, и услышала разговор бабушки и мамы.

– А помнишь, как мы вместе варили в этой кастрюле щи? Я и сейчас их готовлю, хожу на рынок за мясом, сельдереем, капустой и морковью, припекаю для вкуса овощи на сухой сковороде, – тихо сказала бабушка Тося.

– Помню, конечно, помню, – ответила мама Таня.

– Мишка вчера звонил, вспоминал эти щи, расстраивался, что нельзя отправить кастрюлину с супом через океан. Кто ж его в Америке накормит такими щами? – смеялась бабушка. – А когда вы с Аней в больнице лежали, ты просила меня принести вам щи в банке.

– Ага. И ты передавала через форточку банку, замотанную во фланелевую рубашку. А давай приготовим те самые щи? – предложила вдруг мама Таня. – Прости меня, иногда я забываю о том, как тебе дорога эта кастрюля.

Я заглянула на кухню и увидела маму Таню, которая щёткой тёрла железные стенки кастрюлины. Бабушка Тося сидела за столом и резала капусту. А я смотрела на них, смотрела и… начала танцевать! Как же хорошо, что у бабушки есть такая чудесная кастрюля! Как здорово, что у меня есть папа Дима, мама Таня, бабушка Тося и пёс Пряник!

Вам, наверное, интересно, откуда в нашей семье появился бородатый пёс Пряник? Сейчас расскажу!

– Это что за лохматое недоразумение? – удивлённо спросил папа, разглядывая фотографии бородатого щенка, которого я нашла на сайте, где продают ненужные вещи.

Я показала папа Диме язык и ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

– Дима, ну зачем ты так с ней? Кто в детстве не мечтал о собаке? – рассердилась мама Таня.

– Собака – это большая ответственность! – ответил папа Дима. – Особенно такая бородатая. Кто будет с ней гулять по утрам? Кормить? Вычёсывать шерсть?

– Ты ешь, ешь! Не нервничай, – сказала мама и положила папе в тарелку ещё одну котлету.

Когда сытый и довольный папа ушёл в комнату заниматься важными делами, я прокралась к маме на кухню. Мама Таня готовила гороховый суп, и я решила опять показать ей фотографии бородатого щенка.

– Замечательная собака! – сказала мама. – Решено! Устроим семейное голосование!

– Только я сначала поем, – проговорила я, доставая самую большую тарелку из кухонного шкафа.

Потом мы всей семьёй пили чай и ели пряники с клюквенной начинкой.

– Итак, – сказала я, стуча ложкой по столу, – мы, семья Сидоровых в количестве трёх человек, решаем на этом голосовании важный вопрос, а именно: возьмём ли мы домой бородатую собаку? Кто за, поднимите руки!

Я и мама подняли по две руки вверх.

– Но это подло, – испуганно ответил папа.

– Дим, ну давай попробуем! – попросила мама Таня. – Хочешь ещё пряник?

Папа Дима откусил пряник, махнул рукой, улыбнулся и обнял меня и маму. Так у нас появился пёс Пряник. Вы спросите, как так получилось, что теперь папа спит с ним в обнимку, ходит на рынок за косточками, целует в мокрый чёрный нос и даёт облизывать свои тарелки? Я не знаю.

Но так здорово, что такая маленькая собака приносит так много радости!

У папы Димы тоже есть папа и мама, мои бабушка Катя и дедушка Миша. Но они живут очень далеко. На другом конце планеты. В Австралии. Папины бабушка и дедушка улетели туда очень давно, меня тогда ещё не было. Папа Дима говорит, что бабушка Катя и дедушка Миша, которых теперь зовут Кейт и Майкл, решили переехать в Австралию, потому что устали от мировых проблем. А Австралия, мол, далеко, поэтому там легче наслаждаться жизнью.

Какие взрослые всё-таки сложные! И почему мне, чтобы быть счастливой, хватает двух стаканчиков мороженого? Может быть, у взрослых проблемы, которые не решишь, съев любимое эскимо?

Вот наш сосед дядя Вова – директор фабрики мороженого. Он ездит на работу на дорогой машине. У дяди Вовы тоже есть собака – английский бульдог по кличке Директор. Но наш сосед всё равно всегда хмурый. Может, и ему надо в Австралию?

Бабушка Кейт и дедушка Майкл улетели очень далеко, поэтому мы никак не можем приехать к ним в гости. Но мы постоянно созваниваемся по видеосвязи, хотя разница во времени десять часов. Мы звоним папиным бабушке и дедушке после обеда и желаем им спокойной ночи. И бабушка Кейт почему-то каждый раз удивляется тому, как я выросла.

В Австралии вообще всё наоборот. Зима там начинается в июне, а лето – в декабре, машины едут по левой стороне дороги, а по улицам гуляют не голуби, а попугаи. Я даже немного завидую дедушке Майклу и бабушке Кейт. Они живут на берегу океана, разговаривают на английском языке лучше меня и видели кенгуру. Но зато в Австралии нет моего любимого мороженого, а я не знаю, как быть счастливой без него.

– А почему ты не уехала жить в другую страну? – спросила я как-то у бабушки Тоси.

– Мне и здесь хорошо, – бабушка улыбнулась и подошла к окну. – Смотри, как красиво!

Бабушкин дом стоит на берегу широкой реки, и иногда мне кажется, что ещё чуть-чуть – и он уплывёт.

Мы с бабушкой Тосей любим сидеть у окна и смотреть на реку, пить чай из красивых чашек с узорами и рассказывать друг другу истории.

Больше всего я люблю слушать про путешествия в другие страны: бабушка объездила полмира! В Индии она жарила яичницу в сковородке на песке, в Грузии танцевала на улице, в Болгарии гуляла по Долине роз, а в Армении ела самую вкусную долму́ – это рис с фаршем в виноградных листьях.

Но бабушка Тося почему-то говорит, что её самый любимый момент в путешествиях – это дорога домой.

– В родном городе самые крупные звёзды, – говорит она, улыбаясь.

Чудна́я у меня бабушка, конечно. Но я её понимаю. Я тоже очень люблю нашу реку, парк с цепочной каруселью, сад, в котором растут самые вкусные яблоки с золотыми прожилками, и бесконечную деревянную лестницу, по которой так здорово бежать вниз к песочному пляжу.

А ещё бабушка Тося говорит, что иногда уехать проще, чем остаться, и что её ответственность – создавать «хорошо» там, где она есть. Интересно, конечно, живёт бабушка! Вот моя ответственность – делать уроки, убираться в комнате и мыть за собой посуду, а её – чтобы было хорошо. Когда я вырасту, я тоже хочу делать это «хорошо».

Сейчас бабушка не путешествует. Только если в свой сад на красном автобусе. Но это, наверное, не считается.

Весна – моё любимое время года! Летом слишком жарко, да и скучно без школьных друзей, осенью грязно и сыро, зимой темно по утрам и вечерам, а весной свежо и радостно! А ещё можно пускать кораблики! Я делаю их из черновиков, исписанных надоевшими задачками по математике. Больше всего мне нравится пускать кораблики с Пашкой, моим соседом по парте. Он такой смешной и лучше всех играет в футбол. Я думаю, что я его люблю. По-настоящему. Как взрослые.

С Пашкой здорово делать всё! И играть в разведчиков, и торчать на продлёнке, и бегать по лужам, и есть самую вкусную пиццу в столовой. Мама, конечно, не разделяет мою любовь к пицце, говорит, что там слишком много майонеза. Хорошо, что у меня есть Пашка, который всегда готов со мной поделиться.

Мы с Пашкой хотим прожить вместе всю жизнь и умереть в один день. Но перед этим мы покатаемся на жирафах, поплаваем с дельфинами в открытом море, объедимся солёным попкорном и потанцуем на карнавале в Бразилии!

Пашка говорит, что совсем не против состариться со мной, особенно, если я буду такой же классной, как и моя бабушка Тося. Пашке так нравится, что она ходит в кедах. А мне в моей бабушке больше всего нравится моя бабушка! Но и кеды, конечно, у неё замечательные.

Когда я решила, что у нас с Пашкой любовь, я стала расспрашивать взрослых о том, что это такое. Наш сосед, директор фабрики мороженого, посмотрел на меня, как на инопланетянку, и сказал, что никакой любви нет, что это «сказки для малолеток». Я хотела на него обидеться, а потом вспомнила, что он какой-то совсем неправильный, как будто внутри него что-то сломано. Если человека не могут сделать счастливым мороженое и собака, можно ли верить его словам? А может, он такой потому, что считает, что никакой любви нет? Может быть, нашего соседа никто не любит, и поэтому он меня не понимает?

Когда я спросила у папы Димы о том, что такое любовь, он задумался, взъерошил волосы и сказал, что это тяжело объяснить словами. А потом помог мне решить три задачки по математике и пошёл кататься со мной на роликах. Мама Таня сказала, что любовь – это нежность, и погладила меня по голове. Бабушка Тося ответила, что это забота, и рассказала, как дедушка Гена каждый вечер чистил её обувь. Пёс Пряник, конечно, ничего не смог ответить, но радостно тявкнул, вильнул хвостом и лизнул меня в нос. И я поняла самое главное. Любовь – это когда рядом друг с другом хорошо.

Из школы мы, как обычно, возвращались с Пашкой. Он нёс мой портфель, а я размахивала руками и пела песни: у меня было отличное настроение!

– Пашка! – сказала я. – Давай зайдём в кондитерскую и купим самых вкусных пирожных, а потом пойдём к нам в гости.

Пашка кивнул и улыбнулся. Какая же красивая у него улыбка!

Когда мы зашли в подъезд и поднялись на наш этаж, я позвонила в квартиру к соседу дяде Вове, директору фабрики мороженого. Из-за двери раздался злобный лай бульдога Директора. Хмурый сосед открыл дверь.

– Что надо, школота? – пробурчал он.

– Приходите к нам на чай! – пропищала я. – У нас есть вкусные пирожные! Корзиночки с заварным кремом!

Услышав про корзиночки, дядя Вова несмело улыбнулся и пробурчал: «Ладно». А потом мы все вместе: папа Дима, мама Таня, дядя Вова, Пашка и я – пили чай и ели пирожные, а Пряник и Директор играли в мяч. В окно светило яркое солнце, Пашка держал меня за руку, мы рассказывали смешные истории и хохотали. И сосед дядя Вова смеялся вместе с нами.

3 апреля 2017 года я проснулась другим человеком. Нет, не так. Проснулась я той же Аней из 4 «В», но после новостей, которые я случайно увидела по телевизору, во мне что-то изменилось. Бабушка Тося потом скажет, что я повзрослела. В тот день я узнала, что в метро в Питере произошёл теракт, погибли люди. Кто-то взорвал себя на перегоне между станциями.

Когда я узнала об этом, мне стало так страшно и больно, что я не смогла допить свой любимый компот. Меня вырвало на скатерть с вышитыми цветами. Хорошо, что бабушка Тося была рядом. Она обняла меня так крепко, что на секунду мне показалось, что эти дурацкие новости – мои фантазии. Но я открыла глаза и увидела, что сижу за тем же столом, на котором стоит банка с яблочным компотом, а на стене по-прежнему висит старенький телевизор. Я сняла тапочку и запустила ей в экран.

– Это из-за него, из-за телевизора, мне так плохо! – крикнула я. – Бабушка, давай его выкинем?

– Конечно, мы можем выбросить телевизор, но ужасные события всё равно будут происходить, – грустно улыбнулась бабушка Тося.

– Но почему? – заплакала я. – Почему люди убивают других людей?

Бабушка Тося поставила передо мной кружку с травяным чаем и взяла за руку.

– Иногда с людьми случаются ужасные вещи, из-за которых они теряют человеческий облик. И тогда им кажется, что, если делать больно другим, станет легче, – ответила она.

– Бабушка, – испуганно спросила я, – а если со мной произойдёт что-то ужасное, я тоже начну совершать отвратительные поступки?

Бабушка Тося погладила меня по голове, поцеловала в лоб и покачала головой.

– Всегда есть выбор, каким человеком ты станешь, – сказала она.

Я пила чай, а бабушка всё гладила меня по голове и что-то шептала.

– Ты молишься? – спросила я.

Бабушка Тося кивнула.

– Ты же не ходишь в церковь, – удивилась я.

Бабушка улыбнулась.

– У меня своя вера, – ответила она.

– А во что ты веришь? – спросила я.

– В то, что каждый может сберечь в себе человека, – сказала бабушка странную фразу.

Мы пили чай с бабушкой, сидя у окна, и смотрели на беспокойную реку. Скоро наступит май, и в каждом дворе зацветёт сирень. Я так люблю это время! В мае, мне кажется, всё делать становится чуточку легче. И быть человеком, конечно, тоже.

Выходные мы с бабушкой часто проводим вместе. Вот и сегодня мы готовили пиццу с докторской колбасой, а вечером сидели при свечах и рассказывали друг другу истории. В доме бабушки Тоси отключили электричество из-за аварии. – Бабушка, расскажи, какой была твоя мама? – спросила я. – На фотографиях она почему-то не улыбается. Бабушка Тося съёжилась и стала похожа на испуганного воробья. – Она не умела улыбаться, – с грустью сказала бабушка. – Но почему? – удивилась я. – Мама жила в очень непростое время, – ответила бабушка Тося. – Когда она была маленькой, в нашей стране шла гражданская война, красные убивали белых… – Но какая разница, какого ты цвета? Разве можно из-за этого убивать друг друга? – возмутилась я. Бабушка горько рассмеялась и обняла меня: – Красными называли людей, которые были за советскую власть, белыми – тех, кто был против.

– И они не могли договориться? – спросила я.

Бабушка Тося кивнула и продолжила свой рассказ.

– Но они же были взрослыми людьми? Почему они убивали вместо того, чтобы разговаривать?! – расстроилась я.

Я посмотрела на бабушку, на её лицо, которое в полумраке казалось мне каким-то странным. И вдруг поняла, что моя бабушка Тося, эта вечная хохотушка и выдумщица, по-настоящему старая, что ей много-много лет.

– Красные выиграли гражданскую войну. Так образовался СССР, – рассказывала бабушка.

– Союзом Советских Социалистических Республик! – со знанием дела проговорила я.

– Затем был страшный голод, репрессии, когда некоторых людей расстреливали или отправляли в лагеря, – продолжала бабушка Тося. – А потом началась война с Германией.

Я слушала бабушку и холодела от ужаса. Нет, я, конечно, и раньше всё это знала, но я только сейчас стала понимать, через что тогда проходили люди.

– Моя мама не жила, она выживала, – сказала бабушка.

Я взяла бабушку Тосю за руку. Какая тёплая у неё рука, а лицо всё в морщинах. Я обняла бабушку сильно-сильно и прижалась щекой к её щеке. И бабушка Тося заплакала. Она плакала и почему-то шептала: «Спасибо, спасибо, спасибо!» Я вытирала бабушкины слёзы рукавом своего платья.

– Моя мама никогда меня не обнимала, – чуть слышно сказала она. – Потому что её никто никогда не обнимал. Мама не понимала, что всем детям мира нужно одно – объятия.

– Всем взрослым тоже, – прошептала я.

Так мы и сидели в темноте, взявшись за руки. Свечи оплыли. И в комнате, и в квартире, и в городе было оглушительно тихо.

После школы меня встретила бабушка Тося.

– Сегодня мы идём кататься на каруселях! – сказала она и подмигнула. – К нам приехал луна-парк!

– Ура! – завопила я и повисла у бабушки на шее.

– Ну, я пошёл, – пробурчал Пашка, который провожал меня до дома.

– А давай с нами! – предложила я.

Пашка несмело посмотрел на бабушку Тосю.

– Я только за! – ответила она и рассмеялась.

По дороге в парк мы громко смеялись, играли в слова и в «Крокодила». Бабушка, конечно, всех обыгрывала.

Как же хорошо в парке в мае! Поют птицы, цветёт сирень, а на лужайках – жёлтые одуванчики, и небо голубое-голубое. Мы с Пашкой объелись сахарной ваты и покатались на всех каруселях для детей. Мне больше всего понравился осьминог с гигантскими щупальцами, Пашке – карусель с утками из мультфильма. А ещё оказалось, что он, как и я, боится высоты. Но как хорошо, что мы есть друг у друга! Вместе бояться легче.

Потом мы играли в догонялки и в прятки, а бабушка Тося сидела на лавочке, смотрела на нас, улыбалась и громко хохотала!

– Почему ты так смеёшься? – спросила я, подбежав к бабушке. – Это же мы играем, а не ты.

– А мне хорошо, когда вам хорошо, – просто ответила бабушка Тося.

Домой мы возвращались очень уставшими и очень счастливыми. Но счастливыми, конечно, больше! Как хорошо, когда приезжает луна-парк и есть настоящие друзья, с которыми можно кататься на каруселях, играть в прятки и есть сахарную вату!

– Зима недаром злится, Прошла её пора… – повторяла я на перемене стихотворение, которое нам задали выучить наизусть.

– Иванова – жирная корова! Иванова – жирная корова! – орал во всё горло мой одноклассник Никита Сидоров.

Я закрыла уши руками и упрямо бубнила:

– Весна в окна стучится И гонит со двора.

– Корова, корова! – не унимался Сидоров.

– И всё засуетилось, Всё нудит Зиму вон…

Я не выдержала и повернулась. Аля Иванова, сгорбившись, сидела за партой, её лицо было покрыто красными пятнами. Никита Сидоров ходил вокруг неё, обзывал и кидался бумажными шариками. Все вокруг приняли безразличный вид: кто-то рисовал на доске, кто-то списывал домашку. Жалко, что Пашки нет. Он бы не стал делать вид, что ничего такого не происходит.

– Я не корова, – вдруг тихо сказала Аля.

Сидоров засмеялся и кинул в неё ещё один шарик. Аля вскочила и выбежала из класса. Я хотела сказать Никите всё, что о нём думаю, но слова застряли в горле, ладони вспотели, а сердце забилось часто-часто.

Домой я вернулась в ужасном настроении. Я накричала на Пряника, пролила горячий чай на стол и не ответила на звонок простуженного Пашки. Я не могла перестать думать о том, что сегодня в нашем 4 «В» произошло что-то ужасное. А я ничуть не лучше противного Сидорова, потому что не смогла ему ничего сказать…

Откуда люди берут смелость? Из волшебной банки? Почему некоторые не боятся дрессировать тигров, прыгать с парашютом и делать то, что им нравится, а другие отмалчиваются? И какая я?

В тот день я легла спать раньше обычного, долго ворочалась, не могла уснуть. Подушка казалась жёсткой, а одеяло кусачим. Утром я еле встала, мама даже подумала, что я заболела. Она взволнованно потрогала мой лоб, заварила клюквенный морс и измерила температуру. Градусник показывал 36,6 °C. Я еле-еле собралась в школу. Мама Таня обняла меня и пообещала, что мы устроим девичник, когда я вернусь домой, – заберёмся под одеяло и будем смотреть любимый фильм. Я улыбнулась, поцеловала маму в щёку и вышла из квартиры.

На улице вовсю светило солнце, я сняла с себя ветровку, положила её в рюкзак и вприпрыжку побежала в школу, на время забыв о своих переживаниях. Но на перемене Сидоров опять издевался над Алей Ивановой, а Аля снова защищалась от него в одиночку.

– Аля, – тихо позвала я, – Аля, Аля…

– Что? – Иванова подняла на меня испуганные добрые глаза. Что-то внутри дрогнуло.

– Тебе помочь? – спросила я.

Она несмело кивнула. Я сжала кулаки и решительно подошла к Сидорову.

– Не обижай Алю, пожалуйста, – попросила я.

– Чего?! – засмеялся он. – Тебе что, больше всех надо, дисграфичка?

Я зажмурилась и ещё сильнее сжала кулаки. «Пашка, как же мне тебя не хватает!» – думала я. И вдруг услышала чьё-то твёрдое: «Замолчи!» Я обернулась и увидела Иванову. Аля прямо смотрела в лицо удивлённому Никите. Я взяла её за руку.

– Ты больше не будешь никого обижать, – сказала Аля Сидорову.

– Да ладно? – засмеялся он и скрутил ещё один бумажный шарик.

– Я это точно знаю, – продолжила Аля. – Ты сам не понимаешь, зачем это делаешь, думаешь, что иначе с тобой никто не будет общаться. Но это не так.

Никита скривил лицо, цыкнул и ушёл на своё место.

– Какая ты смелая! – прошептала я.

Аля улыбнулась и крепче сжала мою руку. Из школы мы возвращались вдвоём. Болтали без остановки. Как же с Алей интересно! И почему я раньше с ней не общалась? И Аля совсем не толстая.

Я услышала, что за нами кто-то бежит, и обернулась. Это был Сидоров. Что ему надо-то?

– Подождите! – крикнул он.

Мы с Ивановой остановились.

– Вам в какую сторону? – спросил Сидоров и, не дожидаясь ответа, выпалил: – Можно мне с вами? – И немного покраснел.

Мы с Алей переглянулись.

– Можно, – сказала Аля.

– Втроём веселее, – добавила я.

В конце концов, ошибаются все. А Никита не такой уж и дурак. Да и шутит он иногда смешно.

У нашего бородатого пса Пряника кривые лапы. Он таким родился. Но Пряник всё равно самый красивый! У него невероятно умные и добрые глаза шоколадного цвета. Че-ло-ве-чес-ки-е! Это бабушка Тося так говорит. Она почему-то называет Пряника человеком. Так и говорит: «Человек, где твой мячик?», «Человек, хочешь косточку?». Бабушка Тося считает, что в Прянике больше человеческого, чем в некоторых людях. Такая вот абракадабра. Но, возможно, она и права. Пряник обожает спать на моей кровати, а не на собачьей лежанке, а однажды на Масленицу он стащил у мамы из-под носа стопку блинов. Целых одиннадцать штук!

Бабушка Тося и Пряник обожают друг друга! Пряник любит сидеть у бабушки на коленях, а бабушке Тосе нравится петь ему колыбельные. Когда бабушка поёт, Пряник переворачивается на спину, закрывает глаза и подставляет ей живот.

У нашего Пряника раньше не было дома. Когда он был щенком, то спал на улице и ел что попало. Его постоянно прогоняли только потому, что он ничей, беспородный. Почему-то люди платят большие деньги за догов, корги или чихуахуа, но шарахаются от таких, как Пряник. А мне так нравится наш смешной бородатый пес! Потому что главное – не порода, а то, что у тебя внутри. У Пряника там большое собачье сердце.

Бабушка Тося говорит, что наш пёс помогает ей верить в лучшее. Мир, по её словам, очень сложно устроен, и каждый день происходит что-то ужасное, а люди иногда ведут себя хуже животных. Но, когда бабушка смотрит в добрые глаза Пряника, она не может не улыбаться.

– Рядом с ним мне хочется быть лучше. Пряник так верит в людей, несмотря на боль, которую они ему причинили, – с нежной грустью говорит она. – Мы не можем его подвести.

Когда мы гуляем с Пряником, к нам постоянно подходят люди, чтобы погладить его и посмотреть в добрые глаза шоколадного цвета. Пряник каждый раз машет хвостом и тявкает. И мне так радостно от того, что все улыбаются Прянику, несмотря на то, что у него кривые лапы. Но почему тогда есть те, кто шарахается от людей с кривыми ногами?

Ура! Это свершилось! Мы с бабушкой Тосей отправляемся в путешествие! На майские праздники мы едем в Москву, в столицу нашей страны! В Москве живёт президент, есть метро и Кремль – крепость из красного кирпича.

До Москвы мы поедем на двухэтажном поезде. Мы будем ехать целую вечность, точнее ночь, а потом будем танцевать на Красной площади и гулять по ботаническому саду. Я жду не дождусь этого приключения!

За день до отъезда я долго ворочалась в кровати, не могла уснуть. Вечером мы с бабушкой Тосей встретились на вокзале. Меня провожали и папа Дима, и мама Таня, и пёс Пряник. Мама почему-то вытирала глаза платком. И зачем так переживать? Я уже взрослая!

В поезде я сразу забралась на верхнюю полку и смотрела оттуда на мелькающие за окном деревни, а бабушка заказала у проводницы два стакана чаю в мельхиоровых подстаканниках. В купе мы были вдвоём, поэтому бабушка пела свои любимые песни. Так мы и ехали – пели песни под стук колёс и пили чай, который казался самым-самым вкусным!

Утром нас разбудила проводница и сказала, что через час мы прибываем в Москву. Я от волнения не могла связать и пары слов, да и бабушка Тося тоже вела себя как-то странно… В столице прошла её юность: здесь она училась в университете и в первый раз влюбилась. Наверное, бабушка тоже нервничала.

Мы вышли из поезда, и я растерялась. Так вот ты какая, Москва! Шумная, пёстрая, но такая красивая! Потом был долгий путь на метро и автобусе до квартиры бабушкиной подруги тёти Аллы. Я её обожаю! Мы познакомились с тётей Аллой, когда она приезжала на бабушкин день рождения. Бабушкина подруга очень современная, хоть ей и восемьдесят лет! Тётя Алла совершенно не похожа на учительницу Агату Степановну или других взрослых, которые ведут себя как неразумные дети. Она сидит в интернете и разбирается в мемах. Тётя Алла до сих пор работает в библиотеке и часто повторяет одну и ту же фразу: «Детей нет, есть люди». Понятно, да, почему я от неё без ума?

Тётя Алла открыла нам дверь, крепко обняла, поцеловала и, глядя на наши уставшие лица, отправила в ванную комнату отмокать под струями горячей воды. После душа мы ели самый вкусный в жизни куриный бульон и пили чай с конфетами «Москвичка». А я всё смотрела на Останкинскую телебашню, которую было видно из окна квартиры, и не могла перестать думать о том, какая она высокая! После обеда мы пошли на ВДНХ. Я хрустела яблоком в карамели и удивлялась тому, как много в Москве людей, а тётя Алла угощала нас с бабушкой Тосей жареными каштанами (редкостная гадость!). Потом купили билеты на «Робостанцию», и это был один из самых лучших дней в моей жизни! Мы видели настоящих роботов! И Деревяку, который предсказывает будущее, и робота-осьминога Василия, и робота Паро в виде детёныша гренландского тюленя, который обожает прикосновения.

Вернувшись в квартиру тёти Аллы, я тут же крепко заснула, предвкушая завтрашние приключения. Ранним утром следующего дня мы с бабушкой Тосей съели по два бутерброда с шоколадным маслом и поехали в Московский зоопарк. Кого мы только там не видели! И большую панду, и трубкозуба, и голубого варана, и тукана! Я постоянно делала фото и отправляла их маме. А потом мы поехали в «Аптекарский огород» смотреть на удивительные растения и гулять среди пальм. Мы так много ходили, что на ноге у меня вздулась водяная мозоль, и я еле доковыляла до квартиры тёти Аллы. Перед сном я пила горячий какао с зефиром, смотрела на Останкинскую телебашню и думала о том, как люблю жизнь.

Утром следующего дня я сказала бабушке Тосе, что очень устала и хочу валяться в кровати и смотреть какие-нибудь видео. Я думала, что бабушка расстроится или разозлится, но она понимающе улыбнулась и села в кресло с книжкой в руках. До обеда мы отдыхали, а вечером пошли на шумный Арбат. Я никогда раньше не видела так много художников и картин! «Это потому, что ты ещё не была в музее», – сказала бабушка Тося. Поэтому на следующее утро мы пошли в Третьяковскую галерею. Картины там, конечно, были удивительные: я рассмотрела «Утро в сосновом лесу» с тремя медведями, «Девочку с персиками» и «Грачи прилетели». Но под конец уже так устала от приключений и московской суеты, что думала только о том, как завтра сяду в поезд…

На прощание мы с тётей Аллой смотрели диафильмы, играли в настольные игры и ели ванильное мороженое. Утром я вскочила до будильника, умылась, оделась и стала тормошить бабушку Тосю.

– Вставай, – твердила я. – Мы опоздаем на поезд!

– Но сейчас шесть часов утра, – проворчала бабушка. – А поезд в шесть часов вечера.

Я побрела на кухню, сделала себе какао и села у окна, чтобы лучше видеть Останкинскую телебашню. Я смотрела на просыпающийся город и думала о том, что Москва, конечно, удивительная: быстрая, современная, красивая. Но как хорошо, что у меня есть мой маленький тихий городок, куда так радостно возвращаться.

Бабушка Тося гладила Пряника, который лежал на стуле, дёргал лапками и поскуливал – смотрел свои собачьи сны. И я решила задать ей вопрос, последние дни вертевшийся у меня на языке.

– Бабушка, – спросила я – а для чего мы живём?

Бабушка Тося задумалась.

– Я думаю, мы живём, чтобы любить, – ответила она.

Эти слова меня очень обрадовали, я вскочила и стала танцевать.

– Получается, я живу, чтобы любить Пашку, тебя, папу, маму и Пряника? – воскликнула я.

Бабушка Тося улыбнулась, и я поняла, что сейчас она опять будет говорить загадками.

– Любовь – это не только чувство к родным людям, это образ жизни, когда ко всем относишься с нежностью, и в каждом видишь человека, – сказала бабушка Тося.

Бабушкины рассуждения казались мне сложными, но я понимала, что они о чём-то действительно важном и их обязательно нужно обдумать.

Но перед этим я решила выпить чашку горячего чаю с малиновым вареньем.

Мы сидели с бабушкой Тосей на кухне, пили чай и смеялись над Пряником, который носился за своим хвостом.

– Бабушка, а что самое главное в жизни? – спросила я.

Бабушка Тося задумчиво посмотрела в окно.

– Я думаю, самое главное – делать работу над ошибками. Мы так часто раним друг друга… – сказала бабушка, громко стуча ложкой о края чашки. – Но важно уметь просить прощения за причинённую боль.

Я сделала ещё глоток.

– Хочешь варенья? – спросила я.

Бабушка Тося кивнула. Я взяла чистую ложку, открыла банку и положила варенье на блюдце.

– Ты тоже делала кому-то больно? – спросила я.

– Конечно, – ответила бабушка и тяжело вздохнула.

– Кому? – удивилась я.

Бабушка Тося грустно улыбнулась.

– Наверное, больше всех досталось твоим дедушке и маме. Я до сих пор не могу простить себе, как кричала однажды на твою маму при гостях, когда из дома пропали деньги. Подумала, что она их украла, – с болью сказала бабушка Тося.

Я с ужасом посмотрела на неё. Бабушка хотела взять меня за руку, но я отдёрнула её. От бабушки я такого точно не ожидала!

– Чаще всего мы раним самых близких, – грустно улыбнулась бабушка Тося.

Я отодвинула чашку с чаем и встала из-за стола. Танцевать больше не хотелось.

– Но почему? Это неправильно! – разозлилась я.

Я подвинула стул к окну и села, обхватив колени руками. Люди на улице, как обычно, спешили по своим делам, голуби лениво расхаживали по двору, а Юлька и Женька из соседнего подъезда играли в классики. Только во мне что-то поменялось. Я вдруг поняла, что мой мир никогда не будет таким, как раньше. Я всегда думала, что моя бабушка Тося – супергерой, но оказалось, что и она обычный человек, который может совершать ужасные поступки.

Мама Таня вернулась с работы, и бабушка пошла к себе домой. Мы с ней даже не попрощались.

Взволнованная мама хотела узнать у меня, что случилось, но я отмахнулась от неё.

Переодевшись в уютную пижаму, легла в постель, зажгла в комнате ночник-месяц и выключила свет. Я смотрела на жёлтый месяц и флуоресцентные звёзды на потолке и думала о всякой ерунде. Ко мне заглянула мама Таня.

– Спокойной ночи, Аня, – шёпотом сказала она.

– Мам, а бабушка Тося тоже делала глупости, да? – с испугом спросила я.

Мама зашла в комнату и села на краешек моей кровати.

– Всякое бывало, – ответила она. – Но важно не это.

– А что? – разозлилась я.

– Ошибаются все, – сказала мама. – Но мало кто может признавать свои ошибки. Бабушка Тося умеет.

Мама Таня поцеловала меня в лоб и вышла из комнаты. А я смотрела на жёлтый месяц, на звёзды на потолке, на тени от кустов сирени за окном и почему-то улыбалась.

У нас с папой Димой и мамой Таней есть семейная традиция. Мы празднуем день дуракаваляния. Это мама придумала. Раз в месяц я не иду в школу по «уважительной причине» (мама Таня так пишет в объяснительной записке), родители отпрашиваются с работы пораньше, и мы все вместе отмечаем этот самый лучший на свете день! Я его люблю даже больше, чем день своего рождения. В праздник дуракаваляния я сплю сколько захочу и хожу по дому с распущенными волосами, а не с надоевшими косичками или хвостиками. Я ем чипсы, сухарики, пью газировку и два часа подряд смотрю видео. А когда папа с мамой приходят с работы, мы вместе делаем что-то необыкновенное! Строим дом из одеял, идём в гончарную студию, где лепим посуду из глины, веселимся в аквапарке, рисуем картины или поём песни в караоке. Каждый раз мы придумываем что-нибудь новенькое! Папа с мамой в день дуракаваляния особенно смешные. Родители как будто забывают о том, что они взрослые, у них должно быть много проблем и обязательно морщины на лбу. Они веселятся вовсю! Иногда папа с мамой ведут себя так странно, что становится непонятно, кто ребёнок – я или они? В день дуракаваляния даже пёс Пряник тявкает громче обычного.

Во время завтрака мама Таня сказала, что в пятницу мы будем праздновать самый лучший на свете день.

– Ура! – закричали мы с папой Димой.

– Какие чипсы ты хочешь, дочь? – спросил папа.

– Со вкусом пиццы! – радостно воскликнула я.

Я вскочила из-за стола, размахивая ложкой.

– Сво‐бо-да! – завопила я. – Я буду ходить в любимой пижаме до обеда!

– Я слышала, что открылся новый зоопарк, в котором можно кормить енотов, – сказала мама. – Давайте сходим?

– Конечно, сходим! – хором ответили мы с папой и стали танцевать.

Я быстро доела кашу и, напевая, стала собираться в школу. Моё хорошее настроение не смогла испортить даже Агата Степановна, опять вставшая не с той ноги. А ещё я дважды обыграла Пашку в «Морской бой»!

В четверг я с трудом дождалась окончания уроков. Прибежала домой, влетела в комнату в уличной одежде и открыла шкаф, чтобы выбрать пижаму для завтрашнего дня дуракаваляния. Я решила, что лучше всего подойдёт розовая в клетку. Потом вымыла посуду, пропылесосила, полила цветы и сделала домашнее задание на понедельник – так мне хотелось порадовать родителей!

В пятницу я проснулась очень рано, но долго валялась в кровати и смотрела разные шоу на телефоне. Потом завтракала чипсами, танцевала и пела в фен. Когда папа и мама вернулись с работы, мы пошли в гости к енотам. Мы кормили их с рук, гладили пушистые шубки, смотрели на трюки животных и, конечно, на счастливую маму. Кажется, исполнилась ещё одна её мечта. А когда мы пришли домой, все переоделись в пижамы и легли на кровать смотреть фильм.

День дуракаваляния – мой самый любимый день!

Я решила простить бабушку Тосю. Мама была права, когда говорила, что все ошибаются. Да и я тоже иногда делаю всякую ерунду. Сегодня вот поругалась с Пашкой. Но он ни при чём. Это у меня было плохое настроение. А всё потому, что сегодня день памяти дедушки. Мне всегда особенно грустно в этот день. Дедушки Гены нет с нами уже пять лет, и я очень по нему скучаю.

Мы с дедушкой ходили гулять по вечерам, и он всегда покупал мне какое-нибудь угощение в небольшом магазине в конце переулка. Я до сих пор помню вкус того сахарного печенья и тех ирисок. Дедушка качал меня на коленках, читал вслух мою любимую книгу про Карлсона и рассказывал истории про своё детство. Моя самая любимая – про козлёнка Бэмби, которому нравилось спать у маленького дедушки на коленях.

А ещё дедушка Гена воспринимал меня всерьёз. Он всегда спрашивал, чего я хочу, какое у меня настроение и вкусной или нет была каша, которую давали на завтрак в детском саду. И я точно знаю, что буду помнить это всю жизнь. Потому что очень важно, когда с тобой считаются.

В день памяти бабушка Тося всегда готовит блины, а мы с папой Димой и мамой Таней приходим к ней в гости. Мы собираемся вместе за столом на кухне, пьём яблочный компот и вспоминаем истории про дедушку Гену. Больше всего мне нравится слушать про то, как бабушка и дедушка познакомились.

Это очень короткая история. Бабушка Тося всегда заканчивает её мыслью о том, как важно заниматься спортом. Потому что бабушка и дедушка познакомились на утренней пробежке.

Мама Таня любит вспоминать, как дедушка каждую весну приносил домой бутылки с берёзовым соком. Мама говорит, что этот сок – самое вкусное из того, что она пробовала. Папа Дима вспоминает, как они с дедушкой разговаривали часами обо всём на свете. А я? Я просто очень его люблю. До сих пор. И мне всё равно, что дедушка умер.

Потом мы рассматриваем фотокарточки в старом альбоме, и я никак не могу поверить в то, что этот мальчишка с разбитыми коленками – мой дедушка Гена. Я‐то помню его старым! Неужели и я когда-то вырасту из своей любимой водолазки с пони с радужной гривой?

Бабушка Тося купила себе телефон с сенсорным экраном.

– Теперь я хочу научиться пользоваться интернетом. Аня, ты можешь мне помочь? – попросила она.

– Конечно! – радостно ответила я.

Это оказалось задачкой не из лёгких, но бабушка была настроена решительно.

– Интернет – величайшее изобретение человечества! – начала я свой рассказ. – В поисковике можно найти информацию обо всём на свете, в соцсетях пообщаться с людьми и выложить свои фотографии из путешествия…

– Для начала я бы хотела научиться узнавать обо всём на свете. Как это можно сделать? – спросила она.

Я взяла у бабушки телефон и установила на него поисковик.

– Тебе нужно один раз дотронуться до значка и в строке поиска напечатать то, что ты ищешь, – объяснила я.

– Всё понятно! – сказала бабушка Тося. Она взяла у меня телефон и с силой нажала на экран.

– Где в нашем городе продаётся самая… – бабушка печатала слова и проговаривала их вслух. – И почему у этого телефона такие маленькие кнопки?! – негодовала она.

– Это не кнопки, – осторожно сказала я. – Тебе надо указать город, в котором продаётся то самое…

– Хорошо, – раздражённо ответила бабушка Тося.

– Теперь тебе нужно нажать вот сюда, – подсказала я.

– Аня, смотри, появились адреса магазинов! – воскликнула бабушка, тряся передо мной телефоном. – Так быстро!

Я улыбнулась.

– Аня, а давай спросим, кто такой Иван Грозный, – подмигнула бабушка Тося. – «Государь, великий князь московский и всея Руси с 1533 года», – прочитала она. – Представляешь, знает!

Бабушка немного расстроилась, но стала задавать поисковику всё новые и новые вопросы: «Будет ли повышение пенсии?», «Как воспитывать современных детей?», «Когда лучше сажать клубнику?». Я решила, что не буду ей мешать, и пошла на кухню, чтобы заварить чай. Я успела поболтать с Пашкой по телефону и сделать домашку перед тем, как бабушка Тося зашла на кухню в одной из своих самых нарядных блузок.

– Можешь меня сфотографировать? – попросила она. – Я смогла зарегистрироваться в «Одноклассниках», и теперь мне нужно фото.

– Какая ты продвинутая! – сказала я. – Только, пожалуйста, поставь горшок с кактусом на место и отойди от стены с ковром. Такие фотки сейчас никто не делает.

Мы сделали много снимков, но бабушка Тося и после этого не выпускала из рук телефон. Когда за мной пришёл папа Дима, я была в плохом настроении.

– Что случилось? – спросил меня папа.

– Кажется, у бабушки теперь интернет-зависимость, – проворчала я.

– Прогресс беспощаден, – засмеялся папа Дима.

– Вдруг она теперь перестанет со мной разговаривать и играть? – испугалась я.

Папа обнял меня и поцеловал в макушку.

– Этого не случится, – улыбнулся он. – Я с ней поговорю.

Я надела уличные кроссовки и ветровку.

– Пока, бабушка Тося! – крикнула я.

– Пока! – ответила бабушка, выглянув в коридор с телефоном в руках. – Я дошла до пятого уровня сложности в игре «Змейка»! – с гордостью добавила она.

Я вышла из квартиры, хлопнув дверью. Я больше не хочу, чтобы моя бабушка была современной. Бабушка Тося, которая пользовалась старым кнопочным телефоном и играла со мной, нравилась мне гораздо больше. И что случится с нами, внуками, если все бабушки с утра до ночи будут пропадать в интернете?

День лимонного пирога – это наш с бабушкой Тосей праздник. Мы его сами придумали. В этот день мы печём лимонный пирог из песочного теста и смотрим советские фильмы. Почему-то самый вкусный пирог получается, когда мы смотрим комедию «Бриллиантовая рука». Бабушка Тося уверена: это потому, что я много смеюсь над Семёном Семёнычем. «Тесто любит хорошее настроение», – всегда приговаривает бабушка.

День лимонного пирога замечателен тем, что его можно праздновать в любое время, если в холодильнике есть лимон. А если уж очень хочется устроить праздник, а лимона нет – не беда. У бабушки Тоси рядом с домом несколько продуктовых магазинов.

Бабушка говорит, что этот рецепт – наша семейная ценность. Он передаётся от матери к дочери. Это семейная тайна, поэтому рецепт пирога нигде нельзя найти, можно только запомнить. Никто, кроме нас, не знает, как готовить такой пирог с лимоном! Однажды мы с бабушкой отправились на разведку. Мы заходили во все городские пекарни, но такого вкусного пирога, как наш, так и не нашли. И я думаю, что добрых людей было бы намного больше, если бы они знали, как готовить такой пирог. Моя мама тоже знает рецепт, но она не любит возиться с тестом, поэтому этот праздник мы отмечаем вдвоём с бабушкой Тосей.

Я до сих пор помню тот день, когда бабушка решила рассказать мне все тонкости приготовления пирога. Я без напоминания сделала зарядку и прибралась, и бабушка Тося решила, что пора – я уже готова. Она позвала меня на кухню и сказала, что будет учить меня готовить тот самый пирог. У меня от волнения вспотели ладошки. Но отступать было некуда, и я открыла упаковку сливочного масла.

– Сначала замесим тесто, – сказала бабушка и придвинула ко мне кухонные весы и мерный стакан. – Нужно взять триста грамм муки и просеять через сито.

– А зачем? – спросила я и поставила стакан с мукой на весы.

– Так тесто получится пышным, – ответила бабушка Тося. – Добавь к муке чайную ложку разрыхлителя, сто грамм сахара, сливочное масло и разотри всё руками, – продолжила бабушка.

– Готово! – сказала я через несколько минут.

– Добавь желток и замешивай тесто, – командовала бабушка Тося и целовала меня в макушку. – У тебя хорошо получается!

Как же я старалась! Я скатала из теста шарик, который бабушка убрала в холодильник, и стала варить лимонный крем. Я аккуратно сняла кожицу с лимона и измельчила её ножом, сок выдавила в кастрюлю и смешала его с яйцами, сахаром и сливочным маслом. Я варила крем на плите и представляла, что я колдунья, которая готовит волшебное зелье. Тот, кто его выпьет, будет получать в школе только хорошие оценки! Мы с бабушкой Тосей смазали форму сливочным маслом, выложили в неё тесто, а сверху – лимонный крем. Бабушка достала из буфета маленькую шкатулку, открыла её и посыпала пирог мелким коричневым порошком.

– Это корица? – спросила я у бабушки Тоси.

– Это секретный ингредиент, с которым всё становится вкуснее, – ответила бабушка и что-то прошептала мне на ушко.

– Любовь? – удивлённо спросила я.

Бабушка Тося кивнула и поставила лимонный пирог в разогретую духовку. Вечером мы пили чай с домашним облепиховым вареньем и ели лимонный пирог. Теперь и я знаю, почему он получается самым вкусным в мире!

– Кем ты хотела стать? – спросила я у бабушки Тоси, когда мы возвращались домой из школы.

– Я мечтала стать капитаном корабля, – улыбнулась она.

– Капитаном корабля?! – удивилась я. – Сейчас никто и не думает о таком. Хотя раньше не было блогеров и айтишников, – добавила я, поразмыслив.

– Сейчас всё иначе, – сказала бабушка Тося.

– А как это – жить, когда всё по-другому? – спросила я.

– Нелегко, – ответила бабушка. – Но я учусь.

Мы зашли в подъезд бабушкиного дома, поднялись на третий этаж, и бабушка Тося открыла ключом дверь квартиры. Как я люблю приходить к ней в гости! Здесь всё родное: и вытертый линолеум в коридоре, и старенький шкаф со скрипящими дверцами, и пузатый «заварник» на кухне. На него бабушка Тося иногда надевает смешную вязаную курицу, чтобы чай до́льше оставался горячим. Дома у бабушки даже пахнет как-то по-особому: лавандой, груш́ евым вареньем и старыми обоями.

Бабушка Тося заварила чай, и мы сели у окна. Я смотрела на реку и представляла, что дом – это корабль, которым управляет бабушка-капитан. «Свистать всех наверх!» – кричит она и поправляет белую фуражку. Кстати, интернет-зависимость у бабушки Тоси уже прошла, поэтому мы снова болтаем часами.

– А почему ты не стала капитаном? – спросила я у бабушки.

– Раньше эту профессию могли выбирать только мужчины, – ответила она.

– Потому что женщина на корабле – к беде? – вспомнила я суеверие.

Бабушка усмехнулась и налила ещё чаю.

– Когда-то считалось, что мы должны только рожать детей и заботиться о муже, а не строить карьеру. К женщинам относились как к чему-то… незначительному. В мире слишком много странных правил, – сказала бабушка, а потом добавила: – Но я так рада, что отношение к женщинам меняется, и остаётся всё меньше глупых «должна».

Мне почему-то захотелось крепко-крепко её обнять.

– Давай потанцуем? – предложила бабушка.

Я кивнула, бабушка Тося завела патефон, мы взялись за руки и стали смешно дрыгать ногами – танцевать буги-вуги.

– Я люблю буги-вуги, я танцую буги-вуги каждый день! – громко пела я.

Когда двигаешься под музыку, все дурацкие мысли напрочь вылетают из головы. Наверное, тем, кто придумал, что женщины не могут быть капитанами, надо было почаще танцевать?

Когда я через пару дней увидела бабушку Тосю, то подарила ей бумажный кораблик. Да, бабушка не бороздила на корабле моря и океаны и не кричала: «Право руля!» – но для меня она всё равно настоящий капитан!

До конца учебного года оставалось меньше двух недель, а я заболела. Обидно. Вообще мне нравится ходить в школу, несмотря на противную Агату Степановну, да и по своим школьным друзьям я очень скучаю. А если я не успею выздороветь до начала летних каникул? От грустных мыслей отвлёк папа, который позвал меня обедать. Хорошо, что папа Дима на этой неделе работает из дома, и у него есть время сварить свой фирменный бульон. Папа считает, что не существует лучшего лекарства от хандры и простуды. И я с ним согласна. Я прошлёпала на кухню. Концы кусачего шарфа, которым была замотана шея, волочились по полу. Я села за стол, и папа Дима поставил передо мной тарелку дымящегося бульона. – Дай мне, пожалуйста, самую большую ложку! – попросила я. Было так вкусно, что я не удержалась и облизала тарелку. Жить стало веселее, но горло по-прежнему болело, и мне нельзя было выходить на улицу. Я подошла к окну и выглянула во двор. Женька с Юлькой, как обычно, играли в классики, а Петька гладил облезлого кота. Как же тяжело торчать дома, когда на улице май! К тому же, на выходных мы все вместе должны были идти в зоопарк. Но теперь я, конечно, останусь дома, потому что безответственно идти туда с больным горлом и температурой. Вдруг от меня заразится какой-нибудь зверь?!

Папа потрепал меня по голове.

– Что случилось, дочь? – спросил он. – Не получается наслаждаться заслуженным отдыхом?

– Никакой это не отдых, – проворчала я. – Мне приходится полоскать горло ромашкой четыре раза в день!

– Согласен. Это очень утомительно, – поддакнул папа Дима и снова уставился в монитор.

– И мы не сможем пойти в зоопарк, – угрюмо добавила я.

– А вот это проблема, – откликнулся он.

Я ушла к себе в комнату, легла на кровать и накрыла голову подушкой: невозможно было слушать щебет птиц и радостные крики детей. На улице кипела жизнь, а у нас в квартире – только я и электрочайник. От скуки я задремала. Сквозь сон услышала, как кто-то стучит коготками по полу. «Наверное, это Пряник», – подумала я. Но, открыв глаза, я увидела какое-то странное существо с картонными рогами и носом из пенопласта. За ним в комнату вошёл папа Дима.

– Если Аня не идёт в зоопарк, то зоопарк приходит к ней, – радостно сказал он и показал на непонятное существо. – Это носорог из жаркой Африки.

Существо радостно замахало хвостом.

– А теперь закрой глаза, – попросил папа.

– Хорошо, – сказала я.

Мне стало интересно, что же будет дальше. В углу комнаты слышалось жужжание, копошение и тарахтение. Когда папа разрешил мне открыть глаза, передо мной снова стоял кто-то неизвестный. На этот раз он был похож на моржа с длинными клыками из деревянных палочек для суши. Я засмеялась.

– Какой же ты выдумщик! – с восторгом сказала я папе Диме.

Он почесал существо с клыками из палочек за ухом и поцеловал его в мокрый чёрный нос.

– Это морж с севера Баренцева моря, – объявил папа.

– И он знает команды «лежать» и «сидеть»! – засмеялась я. – Пап, а давай придумаем новых животных? А Пряник нам в этом поможет.

– По рукам, – улыбнулся папа Дима.

И я сразу почувствовала себя лучше! Открыла шкаф, достала с верхней полки маску дракона и нацепила её на морду нашего бородатого пса.

– Это собаказавр! – воскликнул папа и зарычал.

Я взяла картон серого цвета, мы с папой Димой вырезали из него два больших овала, а папа прикрепил их к голове Пряника.

– Это слонопёс! – рассмеялась я.

– Собаслон! – подхватил папа.

– Р‐р‐р! – заворчал уставший Пряник.

Мы так увлеклись игрой в зоопарк, что я забыла прополоскать горло. Но мне было всё равно и папе Диме, кажется, тоже. Он посмотрел на моё раскрасневшееся лицо, подмигнул и сказал, что я скоро выздоровею. Потом, конечно, мы с папой долго убирались, а мама ворчала на нас из-за беспорядка, но этот день всё равно был просто великолепен!

А в понедельник я пошла в школу.

В школе на переменке Пашка рассказал мне, что у него дома теперь есть птенец, которого он спас из лап дворовой кошки. Птенца зовут Жора, он живёт в корзинке на подоконнике, и Пашка кормит его яичными желтками.

– Я бы хотела посмотреть на птенца, – сказала я.

– Сегодня после школы я иду копать червей для Жоры. Ты со мной? – спросил он.

– Конечно! – радостно ответила я.

Я еле дождалась окончания уроков. Так мне хотелось поскорее увидеть Пашкиного птенца! Как только прозвенел звонок, мы сразу же поспешили домой к Пашке. В коридоре он скинул куртку и кроссовки и помчался в свою комнату.

– Пойдём! – позвал меня Пашка, выглянув в коридор. Жора сидел в корзинке и чистил свои пёрышки.

– Какой он маленький!

Я провела пальцем по крохотной головке.

Пашка улыбнулся, осторожно взял его на руки, погладил по коричневым перьям и посмотрел на часы.

– Жору пора кормить, – объявил Пашка.

Он умчался на кухню и вернулся обратно с блюдцем, на котором лежал раскрошенный желток. Птенец склевал всё до крошки.

– Идёт на поправку! – радостно сказал Пашка. – Когда мы его взяли, он так плохо ел и пил, что приходилось кормить его из пипетки.

Я смотрела на то, как Пашка возится с птенцом, и мне было так хорошо! Как будто внутри свернулся клубком пушистый рыжий котёнок. Потом Пашка взял лопату, которую его папа привёз с дачи, и мы пошли на пустырь. Земля была очень твёрдой, но мы всё-таки выкопали несколько жирных червяков. Какие же они противные! Хорошо, что Пашка был рядом! С ним всё неприятное уменьшается в размерах. Когда мы возвращались домой, Пашка пританцовывал – радовался, что сможет побаловать птенца.

Через несколько дней Жора улетел, выпорхнул в открытое окно, пока Пашка был в школе. Ему об этом сказала мама. Но Пашка думает, что Жора умер, а родители боятся говорить правду.

– Они переживают, что я расстроюсь, – рассуждал он дрожащим голосом. – Но я‐то уже взрослый, я справлюсь…

В тот день я впервые увидела, как плачет Пашка, мой Пашка. Я обнимала его крепко-крепко и всё думала о том, какое же это тяжёлое слово «умер». Вечером я пошла в гости к бабушке Тосе. Мы пекли овсяное печенье, но у меня всё равно было ужасное настроение.

– Бабушка Тося, а ты боишься смерти? – спросила я.

Бабушка Тося молча поставила противень с печеньем в разогретую духовку, вытерла стол, вымыла руки и сняла фартук.

– Я боюсь не смерти, а того, что я больше не смогу увидеть тебя, папу, маму, Мишу – всех, кого я так люблю, – ответила бабушка Тося.

Я обняла её и сказала:

– Мы всегда будем рядом. Даже когда ты… – я не смогла произнести вслух это тяжёлое слово. – Я знаю, что ты уже не молода и что не сможешь жить вечно. Но мы всегда будем вместе, слышишь?

Так мы и стояли, обнявшись, пока не пришло время вынимать печенье из духовки.

В школе на уроке русского языка мы писали итоговое сочинение про супергероев. Эта тема мне понравилась. Я сразу решила, что моё сочинение будет про бабушку Тосю. За сорок пять минут я сгрызла две ручки, но успела написать всё, что хотела:

«Моя бабушка ходит в кедах, красит волосы в ярко-рыжий цвет и живёт в обычной квартире. Квартира у бабушки в маленьком городе, который стоит на берегу большой-большой реки. Каждое утро моя бабушка открывает окна, делает зарядку и поёт песню про крейсер «Варяг».

У бабушки Тоси большая семья. Дочь Таня, которая танцует буги-вуги, и её муж Дима. Он работает IT-специалистом. Ещё у бабушки есть внучка Аня, бородатый пёс Пряник, дедушка Гена (он умер) и сын Миша, который живёт в Америке и очень скучает по бабушкиному супу. Бабушка Тося варит его в своей знаменитой кастрюлине!

Бабушка Тося знает рецепт самого вкусного на свете лимонного пирога, не боится директора и улыбается так, что всем вокруг становится теплее. Моя бабушка убирает мусор в парке рядом с домом, покупает розовую сахарную вату и верит в меня, как никто другой.

А ещё бабушка Тося умеет просить прощения. Я знаю, что это под силу только настоящим супергероям!»

За сочинение Агата Степановна поставила мне «4» с жирным минусом. Это из-за того, что я всё ещё соединяю слова друг с другом и путаю «а» с «о» и «у» с «д». Но мне всё равно. Я и без пятёрки знаю, кто на самом деле моя бабушка!