© ООО «Феникс», 2024

© Высокосная Е., 2024

© Чернышева В., ил., 2024

Утром, как всегда, Кроль наводил порядок. Туда-сюда шаркала по двору его растрёпанная метла, оставляя после себя пыль столбом. «Какой чудесный день! Взошёл в полях ячмень!» – насвистывал любимую песенку Кроль.

– Моё почтение! – прожужжал над ним майский жук.

– Привет, дружище! – Кроль вскинул правую лапу и бодро отсалютовал старому приятелю. – Какой чудесный день!

– Согласен, – ответил жук, поправляя свой изумрудный кафтан с золотыми пуговицами. Присвистнул и полетел дальше.

Покончив с уборкой двора, Кроль поскакал в огород. На капустной грядке он обнаружил чертополох. Ничто не могло разозлить Кроля так, как вероломно притаившаяся в капусте сорная трава. День ото дня он нещадно дёргал, грыз, топтал ненавистные сорняки. И всё равно амброзия или пырей, крапива или осот и, само собой, вьюнок – самая жуткая из всех напастей – норовили заглушить съедобные культуры. Кроль закатал повыше рукава и набросился на чертополох. Выпалывать сор-траву времени не было. До завтрака он рассчитывал успеть прогнать колорадского жука с картофельных кустов, проверить на тлю бобы.

– Вот так-то! – Кроль с силой выдернул чертополох и отшвырнул в сторону.

Затем отряхнул лапы и, весьма довольный, направился дальше. А интересно, что будет на завтрак: морковные палочки или яблочные дольки? Хорошо бы котлеты из кабачка, изрядно присыпанные сухарями. Кроль проглотил слюну и мысленно возблагодарил небеса за счастье жить под одной крышей с добродушной старушкой, которую он просто-напросто звал хозяйкой.

Пока Кроль трудился в огороде, в доме на втором этаже копошилась Моль. Она перебирала свои платья в гардеробной. Будучи от природы бледной, Моль старалась выделиться необычным нарядом. Слава богу, выбор у неё был велик. Давным-давно, когда Моль подбирала жильё, чутьё подсказало, что именно в этом доме будет тепло, сытно и уютно. Об этом свидетельствовали и богатые бархатные шторы на окнах, и персидские ковры на полах. А уж в шкафах столько было модной дорогой одежды – святые угодники! – за всю жизнь не перебрать. Что особенно радовало Моль, так это то, что все вещи состояли из натуральных материалов. Никакой синтетики! Безусловно, хозяйка дома – женщина широкой души.

Моль любила хозяйку. Хотя у той были дурные привычки: гонять Моль полотенцем и бегать за ней по всем комнатам.

«Сколько чувств! Какая страсть!» – думала Моль. И, так же, как и Кроль, благодарила бога за счастливую судьбу. Всё же Моль торопилась. Хозяйка вот-вот проснётся. День эта славная старушка начинала обычно утренней пробежкой с хлопушкой в руках.

Моль закуталась в жёлтый лоскут, точно в индийское сари, присела на подоконник.

– Тик-так! Тик-так! – отмеряли минуту за минутой настенные часы. Ровно в девять из них вылетела кукушка и прогорланила время.

Ничего не происходило.

Первым занервничал Кроль. Не дождавшись завтрака, он принялся тарахтеть на кухне кастрюлями, хлопать дверцей холодильника.

– Что за шутки! – ворчал Кроль. – Где моя еда?

Он так сильно забарабанил лапой по полу, что Моль от неожиданности вскочила с подоконника и полетела вниз.

– Что такое? Тревога? Пожар?

Кроль запыхтел и надулся, как индюк:

– Ты сточила мой завтрак?

– С ума сошёл, что ли? – возмутилась Моль. – Я не перевариваю траву ни под каким соусом.

– Тогда куда же он подевался?

Моль задумчиво поводила усиками:

– Хозяйка не приготовила тебе завтрак, потому что не выходила из комнаты.

– Как? – удивился Кроль. – Ты уверена?

Моль кивнула:

– Да. И на утренней пробежке её тоже не было.

Кроль и Моль присели: Кроль – на высокий деревянный табурет, Моль – на кухонную столешницу. Каждый задумался о странностях, случившихся этим утром. Кроль вытянул уши, пытаясь уловить знакомый топот наверху, там, где была спальня хозяйки. Моль нервно перебирала пальчиками коралловые бусы на шее. Так прошёл ещё час. Наконец, Моль не выдержала.

– Так можно проспать весь день, всю жизнь! Мы должны разбудить её!

Кроль энергично спрыгнул с табурета:

– Идём!

Они поднялись наверх, осторожно открыли дверь хозяйской спальни. В комнате царила абсолютная тишина. Ни вздоха, ни шороха. Хозяйки не стало.

Три дня и три ночи рыдала безутешная Моль. На время успокаивалась, но, наткнувшись случайно на фото старушки, снова лила слёзы. Не могла Моль ни есть, ни пить – кусок в горло не лез. В траурном платье и маленькой шляпке с чёрно-пышным пером летала горемычная из угла в угол. Панихидно завывала.

Кроль скорбел по-своему: откупорив бутыль морковного сока, располагался на веранде. С утра до вечера Кроль дремал – именно так действует морковный сок на организм кролей, если пить его слишком много. Его старый друг ёж, которого все называли паном Ежиком, утешал беднягу как мог.

– Ну, буде, буде, – хлопал пан Ежик Кроля по плечу. Что буквально следовало понимать: «Успокойтесь, милый друг. Возьмите себя в руки. Вот увидите, со временем горе пройдёт».

Пан Ежик оказался прав. Минула неделя – Кроль и Моль перелистнули страницу и решили начать новую жизнь. И начали с того, что заявили о своих имущественных правах на дом. Разговор вышел серьёзный.

– Дом мой! – веско заявила Моль. – Я здесь первая поселилась.

– В этом вся суть. – Кроль встопырил сердито усы. – Ты сама поселилась, без спросу и приглашения! Тебя специально никто не заводил.

– Она была рада мне!

– Она ненавидела тебя!

– Чушь!

– Правда!

– Вздор!

– Ничуть!

– Она любила меня!

Кроль едва со смеху не покатился.

– Она готова была прихлопнуть тебя.

– А вот и нет! – Моль сильно стукнула кулачком по столу. – Да, наша жизнь не была безмятежной и тихой! Но такова настоящая любовь.

Кроль ничего не ответил, только покачал головой. Что ж, придётся открыть Моли глаза. Он потянул дверцу шкафчика:

– Смотри.

Моль медленно, словно нехотя, повернула голову, чтобы увидеть, что же он ей собирается показать. Её глазки наткнулись на какой-то баллончик. Моль прищурилась и прочла: «Антимоль».

– Что?! – Она тут же сорвалась с места.

Моль надеялась, что это обман зрения. Однако ей не показалось.

– «Антимоль. Усилий ноль. Уничтожит моль и личинки моли в считаные минуты», – упавшим голосом пробормотала Моль, разглядывая аэрозоль.

– Она собиралась на днях его применить, – сообщил Кроль. – Лично слышал.

Моль сдулась. Для неё это было сильным ударом. Ведь она-то свято верила, что является любимым и желанным насекомым. Она улетела наверх.

«Должно быть, пакует чемоданы», – потирал Кроль лапы. Его настроение стало распрекрасным. Кроль представлял, какие обои поклеит в спальне, как расширит кладовую. В гостиной непременно сделает камин. Всё время – с тех пор, как увидел в журнале фото с камином – он мечтал сидеть зимними вечерами у огня, греть лапы. Когда в мечтах он уже строил курятник и устанавливал пасеку за домом, со второго этажа спустилась Моль.

– Это ничего не меняет! – с невозмутимым видом произнесла она.

– Как?! – Кроль даже подпрыгнул – до того его удивление было велико.

– А вот так! Допустим, меня здесь не любили. Но это вовсе не значит, что дом она собиралась оставить тебе.

– Конечно же, мне! – Кроль фыркнул. – Меня для этого специально завели. – Я наследник!

– Да ну, – ухмыльнулась Моль.

– Ну да!

– Ты ещё скажи, что был её любимчиком.

– Так и есть. Потому меня так хорошо кормили.

Моль хитро сузила свои глазки:

– Не хотела тебе говорить, но ничего не поделаешь…

Она взлетела, пронеслась по кухне. В следующий миг с верхней полки, где стояли банки со специями, свалилась толстенная книга. Книга упала прямо перед Кролем, едва не отдавив ему лапы.

– Что ты делаешь! Ты могла меня ушибить!

– Я не нарочно, – сказала Моль.

Вышло неубедительно. Во всяком случае, Кроль ей не поверил.

– Смотри сюда, – Моль ткнула пальцем в книгу.

– Ну, книга, – Кроль не проявил особого интереса.

– Это не просто книга. Это кулинарная книга с рецептами блюд из рыбы… – Моль сделала паузу, – и мяса.

– К чему ты клонишь? – Кроль почему-то вдруг занервничал.

Моль быстро перелистала страницы:

– А вот к чему.

На развороте Кроль увидел рисунок зажаренного на противне кролика. А рядом список рецептов:

Лапы Кроля подкосились – он плюхнулся на зад.

Моль торжествовала:

– Тебя кормили на убой. Она собиралась сделать из тебя жаркое на своё восьмидесятилетие. Теперь ты понял, для чего тебя завели?

– Нет! Нет!

Кроль выбежал в гостиную. Как же он был слеп! Как ошибался в человеке! Он задрожал всем телом. На глаза навернулись слёзы. Кроль поспешно принялся вытирать их шторой. Если Моль увидит – засмеёт. И тут его охватила такая злость на Моль, что не передать словами. Кроль возненавидел Моль лютой ненавистью. Неужели эта букашка надеется, что теперь он, поджав уши, покинет дом? Дом, в котором он вырос. Дом, в котором столько сделал своими лапами. Как бы не так!

По иронии судьбы их ненависть оказалась взаимной. Ведь всего полчаса назад, рыдая наверху, Моль испытала те же чувства: огорчение и ярость. И, так же как и Кроль, она была настроена решительно.

А значит, будет война!

Следующим днём Кроль заманил Моль в чулан, где она томилась до самого вечера. А сам тем временем приступил к своему замыслу. Первым делом сменил замок на двери гардеробной комнаты. После снял шторы, сдёрнул скатерти, свернул ковры. Все вещи Кроль спрятал на чердаке. Полотенца, тюль, подушки и пледы запихнул в сундуки. Комнаты теперь выглядели по-сиротски голыми, пустыми.

Когда Моль выбралась из чулана, конечно, она была зла. И, безусловно, голодна. Увидев, какую подлянку устроил Кроль, она закипела. Всегда бледное насекомое стало похоже на красный арбуз. Подумать только, коварное животное намеревается уморить её голодом! Как бы не так!

– Ну, я тебе покажу! – пообещала Моль.

Она сдержала слово.

Поутру Кроль проснулся от щекотки – солнечные лучики игриво бегали по комнате, трогали его за уши, ласкали нос. Он потянулся и сладко зевнул. Какая великолепная погода! Кроль спрыгнул с дивана и запел:

– Какой чудесный день! Взошёл в полях ячмень!

Он направился прямиком на кухню. По пути кинул взгляд в большое зеркало и только поднял лапу, чтобы поприветствовать своё отражение, как увидел жуткое существо с потрёпанной шёрсткой. Оно смотрело на Кроля, а Кроль смотрел на него. С минуту зверёк в немом оцепенении стоял перед зеркалом. Затем тронул лапой свою голову. В том месте, где всегда был удальской чуб, он нащупал проплешину. Какой же вопль прокатился по дому в следующий миг: Кроль вдруг осознал, что жалкое существо – это и есть он сам.

– Ах ты, мерзкая, мерзкая саранча! Что ты натворила?

– А что? – ответила с карниза Моль. – Подумаешь, чуток откусила.

– Чуток? – Кроль покрутился вокруг. – Ты изгрызла всю мою шёрстку.

– Послушай, ты же не рассчитывал, что я останусь голодной? – И видя, как Кроль сжал кулаки, театрально развела лапками: – Упс!

Кроль совсем позабыл про свои утренние хлопоты. Он схватил мухобойку и вприпрыжку побежал за Молью. Моль полетела на кухню – Кроль за ней. Моль в гостиную – Кроль в гостиную. Из одной комнаты в другую носились Кроль и Моль, сметая и переворачивая всё на пути. Когда Кроль не мог достать Моль мухобойкой, он пускал вслед чашки, ложки, тарелки. Один раз запустил горшок с фиалкой. И попал бы, если бы Моль вовремя не юркнула за кресло. Горшок просвистел над её головой и, врезавшись в стену, разлетелся вдребезги.

– Это был мой любимый цветок! – всхлипнула Моль. – Ну, держись!

Она скрылась на кухне. А Кроль на всех парах помчался следом. Как только он вбежал на кухню, то сразу очутился внутри чёрного пыльного облака.

– А-апчхи! А-апчхи! – Кроль громко расчихался.

– Вот тебе! Вот! – посыпáла его молотым перцем Моль.

Кролю ничего не оставалось делать, как ретироваться. Прикрывая лапой мордочку, он выбрался из дома на улицу и ещё долго чихал и протирал глаза. Наконец отдышался и стал думать, как дальше быть.

Моль же скрылась в гостевой комнате. Умостившись под абажуром, она хоть немного надеялась вздремнуть. Вся эта беготня и скандал с битьём посуды очень утомили Моль. Она сложила крылышки и уснула. Но и во сне ей тоже не было покоя. Привиделся бедняжке кошмар: Кроль преследует её снова и снова. На этот раз враг вооружился отбойным молотком.

– ТУК-ТУК-ТУК! – стучит его молоток.

Моль нервно задрыгала лапками.

ТУК-ТУК-ТУК! Кроль вот-вот догонит её.

ТУК-ТУК-ТУК! Уже совсем близко.

ТУК-ТУК-ТУК!

Моль резко подпрыгнула и проснулась.

– Ах! Это сон. – Она с облегчением выдохнула.

И в это время постучали: ТУК-ТУК-ТУК!

Моль осторожно вытянула голову из-под абажура и увидела, что нарушителем тишины был почтовый голубь, который настойчиво стучал в окно.

– Одну минуту! – ответила Моль.

Она подлетела к окну. Для того чтобы открыть окно, Моль надавила со всей силы на ручку.

– Вам телеграмма! Телеграмма! – забулькал горлом почтовый голубь и, не дожидаясь особого приглашения, влетел в комнату.

Моль приняла от него бумажный бланк. И, пока голубь стряхивал пыль с дорожного костюма, пробежала глазами по строчкам:

«Дорогая Молли! Решили нанести тебе визит. Вылетаем завтра. До встречи, милая. Твои папа и мама».

– О нет! Только не это! – Моль схватилась за голову.

А голубь озадаченно на неё уставился:

– Ты не хочешь видеть родителей?

– Только не сейчас! Я не могу принять родных в то время, когда веду ежедневные сражения с Кролем. Что, если он кого-нибудь пришлёпнет? О боже, что может быть хуже?

Голубь виновато заелозил лапой по подоконнику:

– Признаться честно, дежурный голубь вчера плохо себя чувствовал. В общем, взял больничный…

Моль не слушала. Она соображала, что можно предпринять, чтобы избежать катастрофы. И единственной верной мыслью ей казалось направить родным ответную телеграмму с просьбой повременить с визитом.

А голубь всё бубнил и бубнил:

– Таким образом, телеграмма пришла с опозданием на день.

Моль прослушала всё, что он говорил, но последняя фраза прозвучала как хлопόк:

– Что?! Что ты хочешь сказать?

Голубь набрал в грудь больше воздуха и терпеливо повторил.

– То есть твой напарник должен был ещё вчера доставить телеграмму?

Голубь кивнул. Тогда Моль уткнулась в сообщение: «Вылетаем завтра».

– Но это получается, что завтра – это сегодня? О боже! Что же делать? Они скоро будут здесь!

– Мне кажется, ты права, – сказал голубь, вглядываясь вдаль, где виднелась серая туча. – Ну, бывай!

Он расправил крылья и резво взмыл в воздух.

– Молли! – распахнул объятия отец. – Рад тебя видеть! Дочка, ты чего такая бледная?

А Моль действительно побледнела при виде родни. Отец и мать прилетели не одни. С ними были брат с женой и тёщей, три племянницы – дочки брата, тётушка с дядюшкой, двоюродная сестра с женихом и троюродным братом жениха, который захватил с собой кума, а тот свата, сват – брата. Позади всех с чемоданами в лапках стояли соседи и просто хорошие знакомые.

– Бабушка с дедушкой, к сожалению, не смогли прилететь, – сказала мать. – Возраст, сама понимаешь.

Гости один за другим влетели через окно и, прежде чем Моль успела что-либо сказать, заняли комнату. Все оживлённо раскрыли рты: племянницы загалдели, тётушка с дядюшкой захохотали, тёща брата заворчала, соседи заспорили – дом наполнился гомоном и движением. Моль попыталась утихомирить родню, но её слабый голос потонул в громком гаме.

– О, Молли, какой у тебя славный дом! – всплеснула лапками мать. – Старинная мебель, масляные картины, высокие потолки!

– Не хватает только штор, подушек и в целом материи, – вставил отец.

Вот тут бы Моли и сказать, в чём дело, только случай помешал: жених двоюродной сестры Моли нечаянно задел крыльями вазу, и та с грохотом упала на пол, оставив после себя мелкие осколки. Тут же все запричитали: «Ох! Ах! Какая жалость! Ох! Ах!» Неуклюжий гость принялся собирать осколки. Очевидно, он надеялся склеить вазу, хотя всем было понятно: ничего из этого не выйдет.

– Брось, милый! – сказала невеста. – Молли не обидится, правда?

Она с такой мольбой заглянула в глаза сестре, что Моль подавила внутреннее негодование и ответила:

– Конечно.

Неожиданно – то ли чтобы разрядить обстановку, то ли вправду почувствовав голод, – моль-отец воскликнул:

– Хо-хо! А не пора ли нам перекусить?

– Точно! Пора! Где здесь кухня? Я умираю с голода! – откликнулись все как один гости.

В следующий миг они поднялись в воздух и дружно замахали крылышками, вылетая из комнаты.

– Постойте! Туда нельзя! Там опасно! – кричала Моль.

Она хватала за лапки то одного, то другого, однако все её усилия не пустить гостей на кухню не принесли никакого результата. Она была одна против целого роя. Разве кто-то её услышал?

Отряд чешуекрылых набросился кто на что. Соседи давились мукой; знакомые грызли орехи и семена льна; тётушка и дядюшка делили сухофрукты; брат с женой и тёщей поедали пшено, рис, овсянку; племянницы стали жевать печенье; двоюродная сестра с женихом и гостями с его стороны захрустели капустой; а родители Моли отдали предпочтение картофелю. Все проворно работали челюстями. И ладно бы тихо обедали, так нет: оживлённо галдели, гремели тарелками, стучали ложками, хлопали крышками кастрюль. А потом дядюшка предложил:

– А может, споём?

И запели.

Ох, зря они это сделали! Ох, зря!

Услышав странный вопль, Кроль застыл на месте – был он в тот момент на улице – и навострил уши. А когда понял, откуда доносились звуки, бросился в дом. Он промчался по коридору и вбежал на кухню.

– Что здесь происходит?! – закричал Кроль во весь голос.

Родня Моли стихла, а сама Моль вздрогнула. «Ох, что сейчас будет!» – подумала она.

Отец Моли проглотил картофель и произнёс:

– Дочка, я не знал, что ты завела домашнее животное.

– Ах, Молли, – сказала мать, бегло кинув оценивающий взгляд на Кроля, – он, безусловно, славный, но лучше бы мужа завела.

Кроль пришёл в бешенство:

– Что? Ты всю семью сюда заселила?

– Нет, Кроль, послушай. – Моль подлетела к нему и прошептала: – Они в гости на пару дней, не больше. Прошу тебя, давай зароем топор войны на время.

Пока Моль говорила, Кроль всё время косился на прожорливых насекомых. Те, как саранча, продолжали истреблять запасы провизии. От этого зрелища у Кроля даже задёргался глаз. Просто нашествие какое-то!

– Ты говоришь, пару дней? По-твоему, я должен наблюдать, как эти вредители поправляются на моих запасах, терпеть их визг, пение, храп, нескромное поведение и зверский аппетит?

Моль не знала, что ответить. Да и Кроль не намерен был вести диалог. Он застучал черпаком по кастрюле, призывая к тишине.

– Значит, так! Немедленно вылетайте прочь отсюда! Или я за себя не ручаюсь!

Насекомые захлопали глазами, а потом вдруг залились смехом. Все посчитали его слова шуткой. Перегнувшись пополам, они хохотали до изнеможения.

– Ах так! – заскрипел зубами Кроль.

Он выбежал из кухни. А спустя минуту вернулся снова. И в его лапах был тот самый аэрозоль «Антимоль», который обещал при минимальных усилиях уничтожить моль и личинки моли. Три лёгких нажатия – и по кухне тут же распространился удушливый запах ядовитого вещества.

– О боже!

– На помощь!

– Он нас травит!

– Спасайся кто может!

На кухне началась паника. Насекомые поднялись к потолку и роем закружили над люстрой. Они не знали, что делать, и только беспомощно махали крылышками.

– Живо за мной! – закричала Моль.

И на этот раз её послушали. Моль стремительно понеслась на второй этаж, в дальнюю комнату. Все рванули за ней. Кроль как ни бежал быстро и как ни старался перепрыгивать пару ступенек кряду, а на лестнице всё же отстал. Когда последнее насекомое влетело в спасительную комнату, Моль с силой захлопнула дверь и три раза повернула ключ.

– Открой! – заколотил с другой стороны Кроль, так что дверь заходила ходуном.

Но, конечно, никто не собирался открывать ему.

Моль-отец первым пришёл в себя:

– Молли, – сказал он, – что всё это значит?

Родня устремила на Моль вопрошающие взгляды.

– Ах, папа, Кроль так же, как и я когда-то, поселился здесь. Он считает себя хозяином этого дома. А я считаю, что у него не больше прав на дом, чем у меня.

– Хм… хм… Ты ничего нам не говорила об этом.

– Я думала вам написать, но не успела. А потом, когда вы прилетели, вы не стали слушать меня.

– Милая, – погладила по плечу Моль мать, – прости нас. Мы такие эгоисты: заявились, устроили балаган и даже не поинтересовались твоими делами.

Все дружно закивали:

– Мы эгоисты! Да! Жуткие!

– Молли, а хочешь, мы поможем тебе изгнать Кроля? – предложил брат.

– Нет! – всполошилась Моль. – Будет лучше, если вы полетите домой. Представьте, Кроль сегодня едва не отравил нас всех! Я не переживу, если с вами что-то случится.

– А как же ты? – спросила тётушка. – Мы не можем оставить тебя одну с этим зверем!

– Не переживайте, со мной ничего не случится. Обещаю разобраться с Кролем и прилететь к вам на ближайшие праздники.

– Ну что ж, пусть будет так, – сказал отец.

Гости распрощались с Молью и разлетелись по домам.

Простить Кролю покушение на жизни близких Моль не могла. С утра пораньше она умылась как следует, спрыснула лаком усики и, надев небесно-синее платье, при полном параде вылетела из дома.

Каждому встречному она беззаботно улыбалась, и трудно было представить, что такая очаровательная букашка вылетела из дома по какому-то серьёзному делу.

– Вы, должно быть, на выставку миниатюр? – прогудел жёлтый шмель с большой круглой головой.

– Должно быть, – кокетливо стрельнула глазками Моль.

Шмель сбавил ход, поиграл сильными мышцами, явно желая обратить внимание на свою персону. Не каждый день встретишь такую даму. Моль, стоит заметить, при всей своей природной невзрачности обладала уникальной способностью преображаться в яркую красотку, стоило лишь нарумяниться и правильно подобрать платье.

– А что это за выставка? – спросила она.

– О, это такое грандиозное, долгожданное событие!

Жужелло Стрекоттуччи – великий миниатюрист – представит свои работы. Среди них, вообразите только, пейзаж на рисовом зёрнышке, золотая фигурка муравья в игольном ушке и, конечно же, автопортрет мастера на помидорном семечке! Летимте быстрее! До открытия осталась минута-другая.

– Летите-летите, друг мой, – ответила Моль. – Я позже подлечу.

Шмель громко зажужжал и скрылся.

А Моль не спеша продолжила путь. Она пролетела цветочную поляну, где собирали мёд пчёлы. Оставила позади бурлящую реку, вдоль берегов которой рыбачили белые цапли. И в конце концов очутилась на блошином рынке.

Здесь жизнь бурлила: торговцы один перед другим нахваливали свой товар, а покупатели бродили часами в поисках нужных вещей. Говорят, на блошином рынке можно найти всё что угодно: от старого барахла и дешёвых безделушек до удивительно редких дорогостоящих находок. Тут и там за широкими прилавками стояли блохи и торговались до копейки с разношёрстной публикой, желающей за невысокую цену отхватить предметы гардероба, декора, домашней утвари. Часто слышалось с одной стороны: «Эта вещица – антиквариат. Ей почти двести лет! Платите и берите». И с другой: «То-то я смотрю, её время не пощадило. И вы утверждаете, что эта рухлядь стоит целое состояние?»

Моль подошла к торговке в первом ряду, на прилавке которой чего только не было: самовары, граммофоны, книги, ложки, картины. Старая, с глубокими морщинами блоха мигом оценила покупательские способности клиента – украшения, платье, модную укладку, – и цены на товары тут же выросли.

– Что девушка желает? – Блоха расплылась в золотозубой улыбке.

– Э-э-э, мне бы средство от кролей, – проговорила Моль.

Старая блоха сморщилась ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше. И крикливо раздулась:

– Средство от кролей. Ты смотри, чего захотела! А ну, ступай отсюда! Вон! Вон!

Из её рта брызнули слюни и посыпались ругательства. Если бы Моль пришла за самоваром или ложкой – тогда другое дело. Но вопросы о том, чего не было в ассортименте, расценивались торговками как издевательство.

Моль шарахнулась от блохи.

«Старая ведьма!» – подумала она, улетая.

К другой блохе, увешанной янтарём от лап до головы, Моль подошла с осторожностью. Ясно было, что блоха занимается продажей ювелирных изделий. Однако на её столике было много других штуковин, названий и значения которых Моль не знала.

– Может быть, у вас найдётся что-нибудь, что помогает избавиться от кролей? – спросила вежливо Моль.

Блоха поправила янтарный браслет и ничего не ответила. Вернее, она бросила на Моль презрительный взгляд и этим всё сказала.

В течение следующих часов Моль натерпелась немало насмешек. И в глубине души начала сомневаться в правильности утверждения, что на блошином рынке можно найти всё что угодно.

«Гадкие, гадкие паразиты! – злилась Моль, переходя от одного прилавка к другому. – Неужели так сложно вести себя как порядочные насекомые!»

Она уже собиралась оставить свою затею и лететь домой, как вдруг увидела торговца странной наружности. Блох в длинном плаще и надвинутой на глаза шляпе поманил её пальцем. Моль на всякий случай обернулась: может, он кого-то другого зовёт? Но нет, за её спиной никого не было. Потоптавшись с минуту на месте, она последовала за ним. Моль была не робкого десятка. Да и что он мог с ней сделать посреди бела дня в таком довольно оживлённом месте?

Блох быстро прыгал на задних лапах вперёд-вправо, прямо-налево. Так, пока базарная площадь не осталась позади. Затем нырнул в тёмный переулок и снова поманил Моль.

– Я надеюсь, вы не сумасшедший, – сказала Моль, когда они скрылись ото всех за мусорным баком.

– Ты много болтаешь, – ответил блох. – Смотри сюда.

Он распахнул полы плаща. И Моль ахнула:

– Ничего себе!

Под плащом, как оказалось, жуликоватый блох прятал клинки, дубинки, арбалет и мушкет.

– Ты ищешь средство от кролей. Я посоветую тебе это, – из внутреннего кармана он достал виниловую пластинку.

Моль подняла недоверчиво бровь:

– Я лучше возьму что-нибудь посерьёзнее, – и она потянулась к мушкету.

Но блох стукнул её по лапке.

– Не глупи. Если хочешь избавиться от Кроля – возьми пластинку. Это редкая запись группы «Волки». По мне, так обычный вой, но на Кроля подействует устрашающе, вот увидишь.

– Хм, – Моль задумалась. – Сколько просишь?

– Меняю на серьги.

– Да это же грабёж! – воскликнула Моль. – Серьги золотые!

Блох сделал глубокий вдох:

– Говорю же, это редкая запись…

Моль так устала за день и столько выслушала от блох, что торговаться не было сил. Она сняла серьги и протянула их блоху. Взамен тот отдал ей пластинку.

Вечером того же дня, едва Кроль отправился на боковую, Моль включила граммофон и поставила пластинку.

Пластинка слегка заскрипела, и в следующий миг по комнатам разнёсся оглушительный волчий вой.

Что и говорить, Кроль выскочил из дома пулей. Он перепрыгнул ограду и понёсся куда глаза глядят.

«О, горе мне! – думал он. – Дом захватили волки!»

– Добра ноцка, – пожелал ему доброй ночи пан Ежик, когда Кроль лишь чудом не налетел на него.

– О, пан Ежик, доброй ночи, – ответил Кроль, останавливаясь, чтобы перевести дух и оглядеться.

С превеликим облегчением Кроль выдохнул, обнаружив, что никто за ним не гонится. Он присел на траву и обо всём поведал товарищу. Пан Ежик не перебивал. Он был хорошим слушателем и всегда говорил кратко, по делу. Как раз за такие черты Кроль проникся к нему глубоким уважением.

На улице меж тем стояла сонная тишина и лишь где-то в темноте ухал филин. Кроль закончил рассказ и задумался: как быть? Однако ничего путного в голову не приходило. А о том, чтобы вернуться домой после пережитого страха, и речи не могло быть. Тогда неподалёку он заприметил терновый куст и решил, что ночь лучше переждать в его зарослях. А утро, как говорится, вечера мудренее. Пока он прятался в терновнике, пан Ежик неодобрительно фыркал:

– Вон! Вон!

– А что мне остаётся? – ответил Кроль. – Здесь, конечно, не особо уютно, но всё же…

– Вон! Вон! – старый ёж сильно замахал тростью.

– Не выйду, не уговаривайте.

Пан Ежик удивился непонятливости Кроля, в очередной раз замахнулся и стукнул его по голове.

– ВО-О-ОН! – Он указал тростью на небольшой домик в паре шагов от них.

Там жил баран.

«А что? – подумал Кроль. – С бараном мы всегда ладили. Уж кто-кто, а баран пустит переночевать».

– Дружище, – обратился к нему Кроль, когда тот открыл дверь, – можно я переночую у тебя ночку?

Баран задержал на нём взгляд круглых на выкате глаз, в которых читалось удивление, и помотал из стороны в сторону головой с закрученными назад рогами. По его жесту однозначно нельзя было понять: это да или нет, или он просто проверяет, как держатся рога. Но вскоре всё прояснилось.

– Да-а-а, – проблеял баран, расплываясь в улыбке.

Кролю повезло: баран накормил его вкусным ужином и дал большое одеяло из овечьей шерсти.

А наутро, как только рассвело, Кроль отправился домой. Он беззвучно зашёл с заднего двора. Притаился под окном. В доме было тихо. Тогда Кроль, осмелев, зашёл на цыпочках внутрь. Заглянул в одну комнату – никого, в другую – пусто. В какой-то момент Кроль засомневался: уж не почудился ли ему вчерашний вой. И вдруг в гостиной на журнальном столике он увидел старый граммофон, а рядом…

А рядом лежала та самая пластинка, которую Моль обменяла у блоха на серьги. Моль так веселилась вчера, так радовалась бегству Кроля, что убрать её с глаз не подумала.

– «Волки», – прочитал название Кроль. Он закипел: – Так вот в чём дело!

Кроль мигом схватил мухобойку и побежал наверх.

И снова всё пошло-поехало. Что ни день, то бой.

Нередко бывает, когда двое ссорятся – третий радуется. Этим третьим в нашей истории был Богомол.

Он давно наблюдал за ссорой Кроля и Моли. Приклеив накладные крылышки и седую бородку, он то и дело прохаживал мимо их дома. А иногда, вскарабкавшись на могучий дуб, следил в бинокль за тем, что происходит в доме.

– Мне не придётся прикладывать много усилий, – рассуждал он. – Эти двое сами друг друга добьют.

Богомол промышлял кражами, грабежами. Нередко совершал вооружённые разбои. Его ничуть не интересовал сам дом, так как насекомое привыкло к кочевой жизни. А вот всё то добро, что там было – столовое серебро, шёлк, украшения, картины, фарфор, – значило много. За такой скарб он рассчитывал выручить неплохие деньги.

Так, приглядывая день за днём за домом, Богомол выжидал. Его расчёты были нехитрые: как только Моль выживет из дома Кроля, тогда он без проблем справится с ней. Однако время шло, а Кроль и Моль по-прежнему бранились и изводили друг друга.

– Э, нет, – рассудил Богомол, – так не пойдёт.

Он посчитал по календарю, сколько дней длится его ожидание. Выходило немало. Если учесть, что через пару месяцев грянет зима – Богомол в конце осени перебирался на юг, – выходило, что действовать нужно незамедлительно. И Богомол стал продумывать новый план ограбления.

Двое против одного – слишком рискованно. Как ни крути, а ему нужен компаньон – тот, кто возьмёт на себя Кроля, пока он будет занят Молью.

Долго шевелил усами Богомол. Предприятие-то непростое: от каждого шага будет зависеть успех операции. И ещё больше Богомола заботило, как бы весь барыш присвоить себе. А какой же простак согласится на такое? И вдруг Богомола осенило. Он вспомнил, что в дремучем лесу в тесной тёмной норе живёт Куница. Куница всегда была хищной и зловредной. Когда-то она занималась грязными делами: воровала кур, охотилась на голубей, таскала из гнёзд яйца. За такие свои поступки и была изгнана из родного края. Найдя убежище в лесу, Куница притаилась и редко показывала нос в поселении. Однако больше всего она мечтала о собственном доме. Убогая лачуга надоела ей до ужаса, но найти вариант получше не получалось.

– А что, – рассудил Богомол, – Куница – неплохой компаньон.

И однажды утром Богомол отправился в лес. Долго блуждал он лесными тропами. Неоднократно сбивался с пути и забредал на болота. Наконец около полудня Богомол вышел на лесную прогалину. Повсюду краснели спелые ягоды шиповника и прыгали тут и там любители этого лакомства – воробьи.

Птицы в весёлом возбуждении клевали ягоды и чирикали нехитрую песнь: «Чик-чирик! Чик-чирик!» И только один Птиц нескладно выбивался из общего хора неприлично длинными дробными напевами: «Чирик-чик-чик! Чирик-чик-чик!» Певец так увлёкся своим занятием, что притаившуюся в кустах Лисицу не заметил.

– Простофиля, – злорадно процедил Богомол.

Воробей не принял на свой счёт это оскорбление. Он подмигнул мрачному Богомолу и вновь зачастил громкой дробью. Богомол запросто мог предупредить бедолагу об опасности. Но в силу своего скверного характера промолчал.

А Лисица меж тем, улучив удобный момент, высунула морду из боярышника и неслышно сделала шаг. Затем другой, третий. Не успел воробей допеть последнюю ноту, как Лисица наскочила на него и едва не сцапала. Воробей упорхнул лишь чудом, по-другому не скажешь.

– Не повезло, – произнёс Богомол, когда Лисица отфыркалась.

Лисица метнула на него злобный взгляд:

– Без тебя знаю.

Махнула хвостом и пошла своей дорогой.

– Подожди, постой! – Богомол засеменил лапками, еле поспевая за ней.

– Чего тебе? – буркнула Лисица.

Богомол поправил сбившуюся набекрень треуголку и сказал:

– Я ищу твою подругу.

– Кого ты имеешь в виду?

– Мне нужно знать, где живёт Куница. – Богомол встал на задние лапки и вытянулся во весь рост.

Такое движение невольно привлекло внимание Лисицы. Впервые за время беседы она окинула пристальным взором Богомола: его вертлявую треугольную голову с гребенчатыми усиками; конечности с острыми шипами и хваткими иглообразными крючками на концах. Больше всего Лисицу поразили глаза Богомола, которые были просто огромными!

«Ну и страшилище», – подумала Лисица и после минутного колебания сухо ответила:

– Найдёшь её дыру под старой лещиной. – Она удалилась.

А Богомол отправился на поиски старой лещины, осыпая ругательствами всех и каждого, кто попадался на его пути. Ни много ни мало блуждал он по лесу, прежде чем удалось отыскать старую лещину.

Богомол сделал шаг вглубь норы, но сразу одумался.

Кто знает, какие ловушки расставила Куница в своём логове?

Он крикнул:

– Эй, Куница, выходи!

Ему никто не ответил. Тогда Богомол позвал громче и вдобавок швырнул в нору лежащий поблизости орех.

– Что такое? Кто посмел? – послышалось невнятное бормотанье.

Из норы высунулась узкая пасть с мелкими зубами и тонкими жёсткими усами.

– Это я, Богомол, – последовал ответ насекомого.

Куница пребывала в прескверном расположении духа. Она лязгнула зубами и глухо рявкнула:

– Убирайся подобру-поздорову! А не то косточек не сосчитаешь!

Богомол отступил на всякий случай в сторону и заговорил самым ласковым голосом, на какой только был способен:

– Не сердись, лапонька, я пришёл с серьёзным разговором. Выгляни на минуту.

– Ну если на минуту… – Куница выбралась из норы. – Слушаю.

Они стояли друг напротив друга – коварный Богомол и зловредная Куница. Если бы кто-нибудь из них поднял голову вверх, то наверняка на соседнем дереве увидел бы того самого воробья, который чудом спасся от Лисицы.

– Не к добру это, – тихо прощебетал Птиц, наблюдая за ними.

Он спустился ниже, чтобы узнать, о чём те беседуют.

– Слушаю, – сказала Куница.

Богомол приблизился и начал говорить вполголоса о деле, которое собирался провернуть, и о выгодах, которые получит Куница, если примет участие в его затее.

– Дом большой, добротный, лапонька, уж ты мне поверь, – умасливал Богомол Куницу. – Не сравнить с твоей лачугой. Только глянь на себя, душенька! Как жизнь в этой норе испортила твой мех.

Куница посмотрела на замусоленную шёрстку и молча кивнула. Богомол продолжил:

– Вот! А представь, как ты заживёшь в новом доме со всеми удобствами, с собственным садом и огородом.

Богомол, не скупясь, сыпал и сыпал обещаниями, пока не добился желаемого результата: глаза Куницы жадно блеснули.

– Как поделим добычу? – был первый её вопрос.

– Дом всецело твой. Всё, что в доме, – моё.

Куница задала второй вопрос:

– Почему сам не обделаешь дельце?

– Жильцов двое: Моль – с ней-то я разберусь как пить дать – и Кроль. А вот с ним мне одному не справиться.

Последнее, что спросила Куница, перед тем как они начали разрабатывать преступный план:

– Когда идём?

– Ночью, – потёр лапки Богомол. – Тёмной-тёмной ночью.

Уж день угасал, и вечерние сумерки пеленали дома, зелёные холмики, рощи деревьев. Подул южный ветер – забаюкал птиц и зверей. В какую-то долю секунды прекратились шум, гам, и дневная суета сменилась ленной сонливостью.

Лишь в доме, который стал предметом обсуждения Богомола и Куницы, невзирая на время, не стихали перепалки, сопровождаемые колотушками. Каждый час из деревянного домика вылетала кукушка и, как положено, куковала, возвещая о приближении ночи. Но Кроль и Моль не замечали времени. Они направили все силы на борьбу друг с другом. Удивительно! Никто не собирался сдаваться. Никто даже мысли об этом не допускал. Их сердца, отравленные обидами, были наполнены ненавистью. Так одно колкое слово, один грубый поступок способны вычеркнуть добрые часы и душевные волнения, пережитые вместе.

Когда Птиц приземлился на подоконник, он, к удивлению своему, увидел нечто из ряда вон выходящее:

Кроль с кочерыжкой в лапе преследовал Моль, а Моль с высоты своего полёта прыскала в него духами с каким-то дико отвратительным запахом – не то ковыля, не то горклой простокваши. Кроль чихал, тёр лапами глаза и поносил Моль на все лады.

– Прекратите! – птиц возмущённо зачирикал. – Ну и ну!

Моль взвизгнула:

– Это всё он! – И дёрнула Кроля за ус.

– Ах ты, пакость! – Кроль отмахнулся от неё. – Свалилась на мою голову!

– Как вы можете! – негодовал Птиц. – Тем более в такую минуту.

– В какую? – хором отозвались Кроль и Моль.

– А вот в какую! Не позднее чем этой ночью Богомол и Куница планируют совершить страшное злодеяние. – И он пересказал им разговор коварной парочки. – Что касается ваших судеб… – Птиц чиркнул крылом, словно ножом, по горлу.

– А-ах! – Кроль и Моль ахнули.

Жест Птица был красноречивее всех слов. В доме началась паника.

– Я пропала! – затряслась Моль. – Богомол – самый жестокий злодей из всех мне известных.

– Настоящая злодейка – Куница, – нервно кусал когти Кроль.

Они здорово струхнули:

– Что же делать? Что делать?

Видимо, провидению было угодно, чтобы в эту минуту появился пан Ежик.

– Кхе-кхе, – закряхтел ёж, стоя на пороге.

– Пан Ежик! – воскликнула Моль и подлетела к ежу. – Знали бы вы, какое горе нас постигло! – Из её глаз сорвались две крупные слезы.

– Мы об… об… обречены! – заикаясь, проговорил Кроль. – Мы по… по…

– Погибнем, – договорила за него Моль.

– Цыц! – стукнул тростью по полу пан Ежик.

Его строгий тон и трость, которой он щедро угощал всякого неслуха, подействовали тотчас: Кроль и Моль умолкли. Пан Ежик присел на стул и посмотрел на Птица.

– Ну так вот, – сказал Птиц и поведал пану Ежику о сговоре Богомола и Куницы.

Умудрённый жизненным опытом ёж внимательно выслушал Птица и глубоко задумался. Его размышления не были долгими, но доведённые отчаянием до крайней точки Кроль и Моль больше не могли молчать.

– Мы должны спасаться, – сказала Моль.

– Да, – согласился Кроль, – нужно бежать.

Но только Кроль сделал шаг в сторону двери – и тут же получил тростью по макушке.

– Срам! – вскричал ёж, вскакивая с места.

– Но, пан Ежик, – залепетала Моль, – это наш единственный выход.

– Срам! – Трость пана Ежика просвистела у неё над головой.

– Действительно, стыд и срам, – сказал Птиц. – Неужели вы так просто сдадитесь? Это ведь ваш дом. Молли!

– Ах, Птиц, но что я могу сделать? Я ужасно боюсь Богомола, – всхлипнула Моль.

– Кроль, приятель, как же так?

Кроль отвёл глаза:

– У меня душа уходит в пятки при мысли о Кунице.

Наступила неловкая тишина.

– Дурни, – выговорил им ёж. – Братайтесь!

– А? – не поняли Кроль и Моль.

– Братайтесь! Братайтесь! – громче закричал ёж, как будто от этого его слова могли стать понятнее.

Кроль и Моль недоумённо хлопали глазами. Ёж глубоко вздохнул. Он явно досадовал на недогадливость своих друзей.

– Достопочтенный пан Ежик хочет сказать, что вам следует объединить усилия, – пояснил Птиц. – Только тогда вы сможете отстоять дом и спасти свои жизни. А для этого вы должны помириться.

– Помириться?! – воскликнули Кроль и Моль.

– Помириться, – подтвердил Птиц. – Подумайте хорошенько, ваш союз принесёт вам пользу.

Кроль и Моль задумались. Они так долго враждовали, что идея о примирении заставила их нахмуриться. Как быть? Бежать или остаться и бороться? Кроль и Моль огляделись вокруг. Всё в этом доме было им мило и дорого. И так тоскливо и нехорошо сделалось им от мысли оставить родной дом, что после минутной борьбы с собой Кроль признал: речи пана Ежика не лишены смысла.

– А что, – проговорил Кроль, – уж кому-кому, а Богомолу я сумею преподать науку, чтоб неповадно было покушаться на чужой дом.

– Если говорить откровенно, – с жаром откликнулась Моль, – я бы так попортила мех Кунице, что эта разбойница забыла бы дорогу к нашему порогу.

Сказав это, Кроль и Моль свободно выдохнули. И совершили то, что всего минуту назад казалось невозможным: скрепили союз крепким лапопожатием.

На дворе сгустилась глухая ночь. Улицы стали темны и пустынны. Лишь кое-где на секунду-другую вспыхивали крошечные голубые огоньки – светлячки, и снова воцарялась кромешная тьма. Редкие звёздочки, проглянувшие из-за тучи, померцали неохотно и затерялись в ночном небе.

Уснули крепким сном в гнёздах птицы, сладко посапывали в своих домиках звери. Да кто б не спал в такую пору? Разве что уже известная нам парочка – Богомол и Куница. Тихо крадучись, злодеи приблизились к дому, где жили Кроль и Моль. Каково же было их удивление, когда они увидели в окошках свет.

– Как, – прошептала сквозь зубы Куница, – они до сих пор не спят? Не может быть!

Богомол на мгновение потерял дар речи, но быстро овладел собой.

– Чудаки, как видно, забыли погасить свет.

Куница недоверчиво взглянула на Богомола.

– Думаешь, можно спать при свете?

– Говорю же: чудаки, – пожал плечами Богомол. Он выключил фонарь и засунул его за пояс. – Кто их разберёт?

Разбойники потоптались недолго на месте и двинулись к дому. У порога остановились. Богомол расстегнул ремень кожаной наплечной сумы, извлёк оттуда связку отмычек – сделаем на всякий случай примечание, что столь ценный комплект он купил за немалую плату у пройдохи блоха в длинном плаще, – и принялся подбирать орудие. Когда, наконец, он нашёл нужную отмычку и осталось дело за малым – отпереть дверь, из дома послышался неистовый вой.

– А! – Куница вздрогнула, согнула вдвое своё длинное тельце и в следующий миг опрометью бросилась прочь.

Она без оглядки промчалась сквозь заросли малины, перемахнула через изгородь и затаилась в первой попавшейся канаве.

Именно тут её и разыскал Богомол спустя время.

– Ух, подлец! – накинулась на него Куница. – Ты же говорил, что в доме живут Кроль и Моль!

– Так и есть, – ответил Богомол.

– А как ты объяснишь волчий вой?

Богомол поводил усами и сказал:

– Будь здесь. Я сейчас всё выясню, – с этими словами насекомое удалилось.

Богомол двинулся к дому, откуда по-прежнему доносились завывания, так напугавшие Куницу, и приник к замочной скважине. На пузатой тумбе он увидел граммофон. Немного напряг зрение – обладателю огромных глаз сделать это было нетрудно – и прочёл название играющей пластинки. «Волки»! Всё сразу прояснилось.

– Это всего лишь запись, – захихикал Богомол, вернувшись к компаньонке. – Эти хитрецы провели нас.

Глаза Куницы загорелись недобрым блеском.

– Схватить поганцев!

С намерением сейчас же воплотить угрозу Куница ринулась вперёд. В порыве бешенства она так налетела на дверь, что сорвала её с петель. В два прыжка пересекла коридор и потянулась к играющему граммофону. Кто знает, возможно, Куница ударила бы по нему со всей силы или запустила в стену, не случись неприятная неожиданность. Вдруг половицы под ней заскрипели, треснули, и в следующий миг она полетела вниз.

Богомол, на глазах которого произошло несчастье, не успел даже моргнуть. Только что Куница была здесь – и вот, провалилась сквозь пол. Он осторожно приблизился к образовавшейся в полу дыре и с опаской заглянул туда.

– Ты цела?

– Кажется, я сломала ребро, – простонала Куница.

– Держись, – ободряюще сказал Богомол, – сейчас я… А! А-а-а! А-а-а! – захлебнулся он воплями.

– Что случилось? – заволновалась Куница.

Она вытянула голову, пытаясь понять, отчего вдруг завопил Богомол, – ничего не вышло.

Причина же столь странного поведения насекомого проста: из шкафа выпрыгнул Кроль. В лапах Кроль сжимал ту самую мухобойку, которой столько дней подряд гонял по дому Моль.

– Получай! Получай! – Кроль замахал мухобойкой так, что злодею пришлось увёртываться на лету.

Насекомое оказалось застигнуто врасплох. Все злодеяния, которые Богомол совершал, всегда проходили гладко. Где же он просчитался на этот раз, было невдомёк. Он торопливо перелетал с одного места на другое, задевая грузным телом всё, что попадалось на пути. Только Богомол присядет на люстру или карниз отдышаться, а Кроль уже тут как тут. Что и говорить, Кроль носился за ним повсюду без передышки, без устали.

– Да что же там такое? – недоумевала Куница, сидя в тёмной яме.

Её взор был обращён наверх, и подкравшуюся сзади Моль она не заметила. А Моли того и нужно: она каа-ак цапнет Куницу за хвост – и давай кусать, щипать, так что из шерсти полетели клочья. Бедная Куница взвилась, заметалась туда-сюда. Собрала последние силы и резким прыжком выскочила из западни.

Надо же такому случиться, что на всех парах Куница налетела на своего знакомца – Богомола. Дальше парочка, подгоняемая пинками, на которые Кроль и Моль не скупились, кубарем понеслась к выходу, по ступенькам скатилась вниз. Распластавшись на земле, Богомол и Куница изнурённо выдохнули и долго ещё лежали, не в силах подняться. Первой в себя пришла Куница. Разбойница прижала к себе хвост-огрызок и проговорила:

– Ты как знаешь, а я к себе.

Вся скособочилась и, сильно хромая на одну лапу, поплелась восвояси.

– Постой! – поднял голову Богомол. Он отряхнул крылышки и прокричал: – Погоди! У меня есть план…

– Добра ноцка, – вдруг кто-то оборвал его. Богомол обернулся и увидел перед собой ежа.

Пан Ежик – это был он – буравил его маленькими глазками, а под мышкой, как всегда, держал трость.

– Проходи, – грубо отмахнулся от ежа Богомол. Его взор снова устремился к удаляющейся сообщнице.

Мы можем предполагать, что Богомол намеревался продолжать следовать плану, но наши мысли так и останутся догадками. А всё потому, что на голову насекомого обрушился гнев пана Ежика, вернее, сильный удар тростью. Богомол зашатался на месте. Деревья, кусты, дома перед ним начали кружиться, а небо куда-то поплыло. Раз – и Богомол грохнулся оземь.

Пан Ежик как ни в чём не бывало направился дальше. Однако не забыл остановиться у дома своих друзей и пожелать им «доброй ноцки».

– Какое счастье, что всё страшное позади, – проговорила Моль, всматриваясь в чёрно-серое небо.

– Да уж, – согласился Кроль. – Ночка выдалась беспокойная.

– А ты храбрый, – похвалила Моль Кроля.

Кроль слегка смутился и ответил:

– Ты тоже.

До самого утра Кроль и Моль просидели на порожках дома. Говорили. Молчали. Больше всё же молчали.

Нетрудно догадаться, что после той страшной ночи, когда Кроль и Моль подверглись нападению, в их чувствах и настроениях произошли перемены. Вскоре Кроль и Моль позабыли старые обиды. Частенько вместе пили какао с булочками, рассказывали друг другу забавные истории, смеялись и озорничáли.

Бывало, конечно, горячо спорили по какому-нибудь пустяковому вопросу. Но всё это сущая чепуха. После стольких склок они не без удивления обнаружили, что у них много общего. Выяснилось, что Моль, так же как и Кроль, давно мечтала сделать в гостиной камин. Не откладывая в долгий ящик задумку, они приступили к работе. И уже к концу осени в их домике появился камин. А уж как нравилось друзьям, сидя в удобных креслах у огня, петь любимые песни! И сколько восторгов услышал Кроль от Моли по поводу его любимой песенки про ячмень, которую она быстренько разучила, – не счесть. А ещё Моль частенько готовила суп из тыквы, от которого Кроль был без ума.

Однажды Кролю захотелось сделать для Моли сюрприз. Тогда накануне её дня рождения он пригласил в гости всю родню Моли.

Родственники не заставили себя долго ждать.

– Молли! – вырос на пороге моль-отец. – С днём рождения, дочка!

Из-за его спины выглядывали уже знакомые лица. Только на этот раз двоюродная сестра, слегка раскрасневшаяся от дальней дороги, прижимала к груди дочурку, а её теперь уже законный супруг, отличившийся в прошлый визит своей неуклюжестью, держал сыночка. Весь его сосредоточенный вид свидетельствовал о боязни уронить отпрыска.

– Молли, – влетела в дом мать, – какое счастье, что ваш конфликт разрешился полюбовно! – Она трепетно потрепала Кроля за щёки.

Тут же родные Моли шустро проследовали в гостиную и расположились повсюду.

А Кроль всё это время старательно улыбался. Моль, хорошо изучившая своего приятеля за последнее время, понимала: улыбка даётся ему с трудом.

– Ах, милый-милый Кроль, это самый лучший для меня подарок! – Она ласково улыбнулась. – Ты настоящий друг!

– Пустяки, – махнул лапой Кроль. И быстро добавил: – Только, Молли, я тебя прошу, не разрешай им трогать мои вещи. И, главное, не пускай в кладовую. Ты же знаешь, если с семенами моркови или патиссонов что-нибудь случится… – тут он чуть не задохнулся от избытка чувств.

– Эй, – похлопала его по плечу Моль, – не надо так переживать. Вот увидишь, всё будет хорошо.

Кроль всё-таки для полного спокойствия, прежде чем сесть за праздничный стол, запер наглухо дверь кладовой.

«Так будет надёжнее», – рассудил он.

На праздник пожаловал и пан Ежик. Правда, совсем ненадолго. Ёж в двух словах поздравил Моль и, выпив чашку чая, засобирался домой.

– Как, вы уже уходите? – удивился Кроль.

– То так, – ответил ёж.

– Но вы не попробовали именинный торт! – огорчилась Моль.

Пан Ежик вынул из внутреннего кармана пальто платок и завернул в него кусок торта.

– Так-то, – улыбнулся ёж, придерживая одной рукой шляпу, другой – торт.

Раскланялся – и был таков. А Кроль, Моль и гости ещё долго пили чай. Родные Моли никогда не страдали отсутствием аппетита, потому от праздничных угощений не осталось ни крошки. Но больше, чем есть, они любили поболтать. О чём, спросите вы? Обо всём на свете. Когда настала ночь и Кроль, зевая, потопал в свою комнату, Моль и её родня продолжили сидеть в гостиной и шептаться.

Если бы поутру Кроль всё ещё застал их за разговорами, то не удивился бы. Однако такого не случилось.

– Молли, – спросил он, спустившись к завтраку, – а где же гости?

Моль сначала прожевала тост с вишнёвым вареньем и потом ответила:

– Улетели домой. – Она, как прилежная хозяйка, поставила на стол ещё одну чашку и спросила: – Тебе чай или кофе?

– Кофе.

Так, сидя на кухне в утренний час, друзья пили кофе и ни о чём не думали – просто наслаждались моментом. А за окном сыпали снежные хлопья. Тихо. Тихо.