Дети читают

© Венедиктова Ю., текст, 2022

© Шеремет Е., иллюстрации, 2023

© Алимова Н., леттеринг, 2023

© ООО «Феникс», оформление, 2023

С самого утра в подъезде стоял грохот. Я делаю звук телевизора погромче. Бум! Шлёп! Шмяк! – то и дело раздаётся с лестничной площадки. Снова хватаюсь за пульт.

Диктор с нажимом вещает:

– Полное переваривание происходит у хорьков через 5–7 часов после поглощения еды. Хорьку необходима пища, которая быстро усваивается…

– О времена, о нравы! – кричит из соседней комнаты мама. – Я, конечно, понимаю: пищеварение хорьков – дело государственной важности, но контрольные старшеклассников для меня важнее!

Это означает, что нужно сделать потише. Мама – учитель, и спорить с ней бесполезно.

Выключаю телевизор. Хватаю ботинки, на ходу влезаю в зимнее пальто, кричу:

– Я гулять!

На лестничной площадке ногу поставить некуда: большой шкаф из светлой древесины, холодильник, стиральная машинка и штук двадцать коробок со всякой ерундой. Дверь квартиры напротив распахнута настежь. Понятно: новые соседи приехали.

Я протискиваюсь между шкафом и холодильником и выуживаю из ближайшей коробки белого зайца в красный горох.

По лестнице поднимается мужчина с очередной коробкой в обнимку. В ней книги. Стопки возвышаются над картонными краями, танцуют буги-вуги, норовя выскочить. Когда он совершает финальный рывок и проходит мимо меня, книги выпрыгивают из его объятий. Тонкий томик Некрасова падает ко мне в капюшон, а толстый Булгаков целится в лоб. Чувствую, не подружимся мы с ним в старших классах.

– Спасибо, дружище, – говорит любитель классики, возвращая обратно свою библиотеку. Зажимает беглецов подбородком и протягивает для приветствия руку: – Пётр Чернышов, новый сосед.

– Илья Вавилин, сосед старый, – откликаюсь я.

Мне нравится этот человек. У него добрые глаза и красные с мороза уши.

Снова раздаётся топот. Грузчики несут полки.

– А ну пшить с дороги! – кричат они мне.

– Разбегаемся, – шепчет новый сосед и ныряет в свою квартиру.

А мне некуда «пшить», и я прячусь за холодильник. Он в два раза выше меня и в полтора раза шире. Интересно, в квартире новых соседей очень просторно? У нас дома холодильник гораздо меньше.

На улице стоит большая машина, из которой всё это добро извлекается.

Мне навстречу идёт девчонка в пушистой белой шапке и с красным носом – точь-в-точь заяц в коробке. Она несёт большую клетку, накрытую пледом.

– Это твой японский заяц у нас на этаже, – убеждённо говорю я.

– Японский? – удивляется девочка и поднимает на меня глаза с длиннющими ресницами.

Мой голос почему-то становится тонким и писклявым. И этим противным голосом я объясняю, что коллекционирую флаги и её игрушка напомнила мне флаг Японии.

– Ясно, – говорит она и пытается меня обойти, чтобы попасть в подъезд.

– Давай помогу.

Я осторожно беру клетку. У девчонки маленькие ручки с белыми пальчиками. Уже отморозила.

– Кто там? – шепчу, вдыхая запах неизвестного животного, и громко хлюпаю носом. Какой позор!

– Попугай, волнистый.

Я не знаком с породами попугаев, зато грибы знаю неплохо. Воображение рисует розовую волнушку с клювом, кричащую: «Жор-р-ра хор-р-роший!»

– Аринка! Приехали! – раздаётся громкий вопль сверху, и мы дружно задираем головы.

Это Тарас Малышев, мой друг. У него всё немного круче, чем у меня. Он и старше на год, и живёт этажом выше, и даже толще меня килограммов на сто. У него и смартфон классный есть, а я никак не дождусь от мамы долгожданного подарочка. Ведь «цифровой идиотизм не минует ни одного современного человека» (на этих словах нужно поднять палец вверх, потрясти им и закатить глаза).

Вид у Тараса заспанный, но жутко довольный. Во время каникул он вечно дрыхнет до обеда.

– Приехали! – звонко отвечает девчонка и… широко улыбается Тарасу.

Я вдруг чувствую себя очень несчастным и едва не выпускаю клетку из рук. Розовая волнушка внутри просыпается и начинает ворчать и подпрыгивать. Я пугаюсь и всё-таки роняю клетку, и мы вместе с Аринкой (теперь уже знаю её имя – очень красивое, кстати) ловим её у самой земли. Неловко топаю за новой соседкой по лестнице. Я только мешаю и совсем ей не нравлюсь, потому что скрывается она в своей новой квартире поразительно шустро.

Поднимаюсь выше и звоню Тарасу. Он улыбается до ушей, когда открывает дверь, и морщится, увидев меня.

– А-а-а, это ты… Гулять не выйду. Не завтракал. Слышишь, в животе сидит оголодавший тигр и рычит на тебя?

– Скорее сонный хомяк там сидит, – отвечаю я, услышав глухой рокот.

– Ну иди пока, – говорит друг и меня выталкивает.

– Когда ты успел с той девочкой познакомиться, с новой соседкой? – спрашиваю, упираясь изо всех сил.

– С Аринкой, что ль? – хихикает он. – Так давно познакомились в соцсетях.

– В соцсетях каждый дурак может, – говорю я и почему-то обижаюсь.

Следующим утром я отчего-то начинаю интересоваться своим отражением в зеркале. Без майки всё выглядит удручающе: острые локти, ключицы, рёбра торчат… А вот живот, наоборот, выпирает. Перебрал я оливье на Новый год. Но в майке ещё куда ни шло. А лучше в двух. Или в трёх и в толстом-толстом свитере. Так я выгляжу внушительнее Тараса! А если сверху ещё белую рубашку и школьный пиджак – то вообще! Дышать только тяжело.

И всё-таки лучше подстраховаться. За завтраком усиленно ем, после – качаю руки, поднимая две энциклопедии, отжимаюсь от пола несколько раз. Ну, пока три, но это только пока.

– Ты готовишься к соревнованиям, сын? – удивляется мама, отрывая взгляд от стопки тетрадок.

– Э-э-э… Я готовлюсь к выпускному, – выдаю я.

– Уже?

– Ну когда-то же он у меня будет? Прощание со школой, вступление в новую, взрослую жизнь. Нужно быть в форме!

– Я бы на твоём месте готовилась к экзаменам, учебники читала, – ворчит мама.

– Я их и так с четырёх лет читаю, ты же знаешь. Пришла пора и руки подкачать. Рюкзак становится всё тяжелее.

Когда решаюсь пробежаться вокруг дома, мама больше не задаёт вопросов, только вздыхает и закатывает глаза. Это у неё любимое.

Я бегу, зачерпывая обувью снег, гремя мелочью в карманах, глотая холодный воздух. Что поделать, если у меня стиль бега такой – любительский… Шапка то и дело падает на глаза, и я иногда бегу в полной темноте. Так даже лучше: можно полностью сосредоточиться на грохоте сердца в ушах.

Ба-бах!

Во что-то врезаюсь и лечу в сугроб. Чувствую, как меня оттуда вынимают, ставят на ноги, отряхивают от снега и, наконец, задирают мне шапку. Передо мной стоит дядя Петя и улыбается.

– Привет новосёлам! – кричу я.

Наверное, от удара получается так звонко и… придурковато.

– Конопатым старожилам привет тоже! – орёт он в ответ.

Наверное, думает, что я глуховат.

И тут замечаю, что из-за его спины с одной стороны выглядывает большеглазая дама, а с другой – она, Арина.

Стою, как дурак, у них на пути и не могу двинуться с места.

Взрослые деликатно обходят меня, о чём-то шепчась, и мы остаёмся с Аринкой одни – только она, я и мои выпученные глаза.

– Привет.

– Как волнушка? – интересуюсь.

– Волнушка? Ах, попугай. Его зовут Кеша. Обжился уже.

– Ясно…

Ей явно надоедает пустая болтовня, и она обходит меня, чтобы догнать родителей.

– А как японский заяц? – Я не сдаюсь. – Понравилось ему на новом месте?

– Понравилось. В окно целыми днями смотрит. А ты чего один гуляешь? Где Тарас?

– А я не гуляю, я спортом занимаюсь. У меня режим, дисциплина, кросс, все дела. А Тарасу некогда, он спит.

– Ага, – улыбается она. И уходит.

– А знаешь что? – кричу я вслед. – Приходи ко мне сегодня на чай! С бегемотом!

– С бегемотом? – удивляется новая соседка. – Обязательно приду!

Бегать мне больше не хочется. Можно, конечно, поотжиматься прямо здесь на случай, если Арина оглянется. Но я очень устал. Боюсь, что лягу и уже не встану – вмёрзну в снег.

Возвращаюсь домой. Ведь мы не договорились о времени. А вдруг Арина уже пришла?

Звонок раздаётся только в шесть вечера. Отряхиваю футболку от невидимой пыли и бегу открывать. Новая соседка стоит передо мной с коробкой конфет. И с Тарасом.

– Мы пришли пить чай! – говорит она.

– С бегемотом, – подхватывает Тарас.

«Видимо, бегемота вы своего взяли», – хочется сказать мне, но вспоминаю, что мышечную массу я ещё не нарастил, а Тарас больше меня в сто раз и в гостях не церемонится.

– Проходите, – только и вздыхаю.

На кухне хозяйничает мама, нарезает покупной кекс.

– Здравствуйте, дети. Проходите, садитесь. Доставайте тетради, записываем тему урока… Ой, чего это я?.. Давно не видела столько детей в одном месте. Каникулы ведь.

– Ура, каникулы! – вопит Тарас и носится вокруг стола. У нас он чувствует себя как дома. Кажется, он везде чувствует себя как дома.

Аринка садится на стул и смотрит на неугомонного Тараса с улыбкой.

– А где же бегемот? – спрашивает она.

Спохватываюсь и лезу в шкаф за заваркой.

– Вот!

– Это бергамот, – поднимает бровь мама.

– Ага, – говорит Аринка, указывая пальчиком на надпись на коробке.

– Вот лопух! – радуется Тарас.

Придвигаю коробку с заваркой и читаю: «Бергамот». Совсем не бегемот. Действительно, лопух… И как я мог так опростоволоситься? Всю жизнь был уверен, что чай с бегемотом.

На фоне веселья все быстро находят общий язык. Мама расспрашивает Арину о старой школе, Тарас под шумок сметает кекс, и я даже не успеваю его попробовать.

– Покажи друзьям свою комнату, – предлагает мама.

«Друзьям» значит Арине. Тарас, как всегда, влетает в мою комнату не стучась. Он тут же хватает флаг Бразилии и танцует самбу. Потом с флагом Швеции изображает дикие танцы неизвестного происхождения. Ох, вряд ли в цивилизованной Швеции на такое способны.

– Ну, мы пойдём, – говорит Арина.

И меня больно бьёт это «мы». Нокаут.

– Завтра выйдешь гулять? – спрашивает Арина на пороге, и я чувствую себя немного лучше.

Когда она скрывается в квартире напротив, Тарас машет мне флагом России и улепётывает наверх.

– Стоять! – кричу я и бросаюсь за ним. – Руки прочь от государственного имущества!

Во сколько выходим гулять, мы тоже не договорились. Поэтому гуляю с самого утра, оглядываясь на Аринины окна. Потом соображаю, что выйдет она непременно с Тарасом, а он раньше двух не проснётся.

Возвращаюсь домой. Мама говорит, что звонил папа. Жаль, что я пропустил звонок. Мы долго обсуждаем роль Онегина в произведении Пушкина, хоть я его и не читал. Как только засыпаю под мамино бормотание, раздаётся звонок.

– Всё ещё спишь! – хмыкает Тарас торжествующе.

– Да я!.. Да я!.. – возмущаюсь и тру сонные глаза.

– А ну, признавайся, – говорит он, когда мы идём на улицу. – Ты во всём хочешь быть похожим на меня. Поэтому много ешь и много спишь.

Всерьёз обсуждать эту ерунду просто смешно. Так что я спрашиваю о том, что меня действительно интересует:

– Где Арина?

А он не унимается:

– Можешь повесить мою фотографию у себя в комнате. Все фанаты так делают!

– Где Арина? – повторяю.

– Сейчас придёт. Ты же знаешь этих девчонок. Вечно опаздывают.

– Точно…

Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз разговаривал хоть с одной девчонкой, кроме Арины.

– Давай пока сразимся! – вопит он и начинает лепить снежок.

Я делаю презрительный вид, типа меня не очень-то интересуют его дурацкие развлечения. Но рука сама начинает готовить материал для битвы.

– Смотри! – Тарас толкает меня плечом и машет кому-то как сумасшедший.

Арина выходит из машины и бежит к нам.

– А меня наконец в школу записали! – сообщает она, поправляя завязки на пушистой шапке. – В ту, что на горе.

– В мою школу! – радуется Тарас и попадает снежком мне в лоб. – Вместе ходить будем.

Не знаю, как реагировать. Школа на горе и моя тоже. Но ходить на уроки вместе они меня не зовут. Смотрю на слепящее солнце сквозь ресницы и потом долго ничего не вижу.

Снова получаю в ухо твёрдым комком и кидаю ответный. Визг Арины заставляет меня вздрогнуть. Неужели попал не в того?

Через пару секунд могу разглядеть её лицо – вроде не обижается.

– А я буду скучать по старой школе, – говорит она, скатывая шар для снеговика. – Класс у нас очень дружный был.

– У нас тоже дружный, – хвалится Тарас. – Привьжнешь.

– Учителя были смешные! – продолжает вспоминать Арина, и вид у неё делается мечтательный. – Как скажут – весь урок хохочем. Анна Викторовна как-то сказала: «Я не могу вас слушать и думать одновременно!» Представляете? А Денис Львович любил повторять: «Почему вы такие медлительные? Одним ухом слушайте, другим – записывайте».

– Как?! Разве вы не умеете записывать ухом? – с неподдельным возмущением вскрикивает Тарас, и мы хохочем. Ему бы в актёры идти, а не путаться под ногами.

Помогаю Арине поднять средний шар на нижний.

– Кого мы лепим? – Тарас ходит вокруг с умным видом. – Вроде на нашу директрису похожа. Здрасте, Софья Игоревна! Она у нас музыку ведёт, скоро познакомишься. Тот ещё кадр! «Не надо на меня смотреть своими удивлёнными ртами!», «А кто из вас хочет отвечать, я решу сама». Мне постоянно говорит: «Чего вы, Тарас, крутитесь всей головой? Вам петь нужно». А я лучше головой покручусь, чем детские песни буду распевать.

– Значит, будет весело у нас в четвёртом классе, – смеётся Арина. – Уже не терпится прийти, поглядеть на всех, познакомиться…

– Как в четвёртом? – осекается Тарас. – Я же в пятом «Г».

– Ой, я же младше тебя на год, – произносит Аринка немного печально и ласково заглядывает Тарасу в глаза.

– Ха-ха! – кричу и кидаю в Тараса снежок.

Вот оно всё как обернулось! Просто замечательно обернулось!

– Может, ты неправильно запомнила? – Тарас отказывается верить в очевидное.

– Я что, совсем, что ли? Хотя…

– Ха-ха! – воодушевляется Тарас, и в меня снова летит снаряд.

Больно! Почему он такой меткий?

Арина шарит по карманам курточки и выуживает блокнотик.

– Четвёртый «Б», – твёрдо произносит она. – Вот расписание.

– Ура, – шепчу я, не веря своим ушам. – Четвёртый «Б» – это мой четвёртый «Б»! Мой! Один во всей школе!

– Сядем за одну парту? – спрашивает Арина.

Часто-часто киваю и улыбаюсь. Мне даже снежок кидать не нужно.

Тарас в сердцах пинает воздух, а Арина приставляет к лицу снежной бабы два камушка и рисует палочкой улыбку.

У меня на лице образуется точно такая же широкая, словно нарисованная, улыбка, и менять положение губ совсем не хочется.

Когда мы идём домой, оборачиваюсь и подмигиваю нашей улыбчивой снежной бабе. И ничего она не похожа на директрису. Самая милая во всём мире.

Тарас довольно быстро отходит. Вечером он прибегает ко мне в одной пижаме с «Тачками». Глаза горят, как фары ночью. Мама на кухне читает классику и требует, чтобы «молодые люди вели себя сдержаннее».

– Тащи телефон! – приказывает Тарас, плюхаясь на кровать и пряча розовые пятки под подушку.

– У тебя свой есть.

– Да не смартфон, ты домашний неси. Будем Аринке звонить.

Мне становится интересно, что ему потребовалось сказать Арине в моём присутствии, и я пулей лечу за телефоном.

Тарас откашливается и набирает номер.

– Аллоу, – говорит он высоким, не своим голосом. – Это зоопарк? А позовите самого главного медведя, он мне корзину малины обещал передать.

Бросает трубку и, зажав рот углом моего одеяла, беззвучно смеётся.

– Отдай телефон! – злюсь я. – Я-то думал… А ты! В своём репертуаре.

– В чём своём? – переспрашивает он и снова хватается за трубку.

Теперь пищит, как мышонок, которому зажало хвост:

– Алё? Алё? Это библиотека? А позовите Пушкина, он на третьей полке лежит. Это его Релмонтов беспокоит.

– Не Релмонтов, а Лермонтов, – поправляю его и отбираю телефон.

– Ты чего? Я ещё столько шуток придумал!

Когда выталкиваю его из кровати и выпроваживаю домой, великодушно подарив свои шерстяные носки с начёсом, телефон звонит сам. Из трубки раздаётся голос, который я меньше всего ожидаю услышать.

– Это ведь ты звонил, правда, Илья? У меня номер определился.

Хлопаю по лбу ладонью и заливаюсь краской.

Жутко стыдно за Релмонтова и за главного медведя, а Арина щебечет дальше:

– Знаешь, я всё не решаюсь сказать… Приходи к нам завтра на новоселье! В пятнадцать ноль-ноль. Будут все свои.

Я не ослышался? Все свои?

– Пи-пи-пи, – отвечает телефон, и чувствую, что правильно расшифровал эти звуки: «Ты не ослышался, Илья».

Ровно в пятнадцать ноль-ноль стою на лестничной площадке и соображаю, как там по этикету: лучше прийти вовремя или чуть позже? Мама объясняла, но сейчас она на собрании учителей в школе, а я не помню элементарных правил поведения. Какой позор.

– Ты к нам, наш любимый конопатый сосед? – раздаётся сзади.

Только дядя Петя может так ко мне обращаться.

– Отправили за свежим хлебом, – жалуется он, ковыряя ключом в замке. – И велели не отвлекать их от создания величайшего творения на земле – салата цезарь. Ты пробовал?

– Не-а.

– Значит, сегодня попробуешь… Девчонки! – кричит, заходя в квартиру. – Дед Мороз пришёл со своим внуком Снегурёнком!

Аринка выбегает в прихожую и смеётся. На ней такое красивое платье, что у меня захватывает дух.

Дядя Петя протягивает ей пакет с хлебом, а я – свой, с тортом «Черепаха», купленным в магазине (надеюсь, не подведёт, хотя любой торт из магазина всегда хуже, чем домашний), и с коробкой сока.

По тому, как вытягивается лицо Аринки, заглядывающей в пакет, понимаю: что-то не так. Внутри лежат… обглоданные кости! Обмираю и выдёргиваю у неё пакет.

– О нет, я перепутал пакет, простите! Мы просто подкармливаем собаку, которая у трубы живёт… Ну, знаете, там, где магазин «Улыбка»…

Бегу домой, а на обратном пути неотрывно смотрю в пакет, чтобы «Черепаха» снова не уползла. «Черепаха» смотрит на меня спокойно, как-то умиротворённо, как старая добрая Тортилла, – сейчас-то всё точно будет хорошо.

Долго вытираю о коврик ноги. Глупо, конечно: пришёл в приличном свитере и брюках со стрелками, а на ногах – домашние тапки. Не надевать же ботинки, чтобы два шага пройти. Или надо было?

Из зала не раздаются вопли и хохот, и я беспокоюсь: не съел ли Тарас всё угощение? Я, конечно, перекусил дома, но здесь витают такие ароматы.

На диване, креслах и стульях сидят разные улыбчивые люди. Аринка представляет мне каждого. Потом садимся за стол рядом с дядей Петей. Верчу головой и даже заглядываю под стол. И куда же он подевался? Опять каверзу затеял? Или… Тарас не «все свои»?

Мне нравится сидеть за столом рядом с Ариной, смотреть на приятных людей, нравится квартира, пусть даже мебель ещё не расставлена и стоит где попало.

– Я рада, что вы собрались, – говорит мама Арины, прижимая руки к сердцу. – Да, нам ещё далеко до совершенства, и телевизор живёт на стиральной машине, и книги оккупировали холодильник.

Почему-то. Но сейчас вы поедите, наберётесь сил и поможете нам всё исправить! Приятного аппетита!

Так вот зачем нужно отмечать новоселье! Все смеются и принимаются за еду. Таким радушным хозяевам обязательно надо помочь.

Аринка подкладывает мне салат, котлеты, придвигает тарелку с канапе. А я замечаю, какая у неё красивая причёска, и рассматриваю переплетения волос вместо того, чтобы есть.

– Невкусно? – спрашивает она, и я хватаюсь за ложку.

Очень вкусно, очень-очень вкусно! Может, я выгляжу как голодный дурак и надо бы поумерить пыл… Но котлеты быстро остывают, а курица требует дегустации, и всё остальное не станет ждать.

– Жених твой звонил, – сообщает дядя Петя, возвращаясь из кухни с салфетками.

Краснею и вглядываюсь в цветочек на дне тарелки. Аринка тоже краснеет и с вызовом произносит:

– И ничего не жених! Я, может, вообще, больше голубоглазых блондинов люблю.

Все хохочут, а моё сердце ухает вниз и писклявый голос внутри желудка вопит: «А конопушки? Если у него есть конопушки, это ничего?»

После обеда меня знакомят с попугаем Кешей, жёлтеньким с белой грудкой, совсем не похожим на гриб, но очень милым. Официально представляют японскому зайцу, сидящему на подоконнике.

Решаю показать игрушке её историческую родину и прошу у Арины атлас или энциклопедию. И по тому, как она с улыбкой разглядывает мои щёки, пока читаю вслух историческую сводку о Стране восходящего солнца, я догадываюсь, что против конопушек она тоже не возражает.