Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик Анна Торгашина

Иллюстрации Николая Ренгера

Главный редактор Лана Богомаз

Руководитель проекта Дарья Михайлова

Арт-директор Таня Галябович

Литературный редактор Ирина Рожнова

Корректор Зоя Скобелкина

Компьютерная вёрстка Ольга Макаренко

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© 2022 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

Die Lama Gang. Mit Herz & Spucke. Auf Wolle 7 by Heike Eva Schmidt (author), illustrated by Nikolai Renger

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2024

– Мё-ё-ё-ёп!

Эйнштейн открыл глаза. В конюшню усадьбы Эрленбах (от которой давно осталось одно название – теперь вместо коней тут жили ламы) сквозь окошко проникал приглушённый свет. В луче солнца кружились пылинки. Кроме них, никто больше здесь не шевелился. Вокруг царили тишина и покой, и ничего не нарушало послеобеденный сон лам – вплоть до этого самого момента.

– Мё-ё-ё-ё-йо-о-оп! – прозвучало снова, на этот раз громче.

– Ну Петрушка, дай поспать! – недовольно буркнул Эйнштейн, обернувшись на подругу.

Белоснежная альпака возмущённо отозвалась из левого угла у дальней стены стойла:

– Это была не я!

Она откинула с глаз густую кудрявую чёлку, которой и была обязана своим именем.

– Все претензии к Чубчику!

Третий лама, с головы до копыт покрытый густой чёрной шерстью, ничего не ответил. Развалившись на сене и вытянув все четыре ноги, он лишь сладко посапывал.

– Это точно не Чубчик, сама посмотри. Он крепко спит, – возразил Эйнштейн.

– Я тоже спала, но меня ты почему-то подозреваешь! – обиделась Петрушка. – Хотя мой голос звучит куда мелодичнее, чем этот «Мё-ё-ёп!».

Едва она передразнила «немелодичный звук», как сразу услышала его в ответ:

– Мё-ё-ё-ё-й-о-о-оп!

– Одно из двух: или у нас в усадьбе сильное эхо, или… – Эйнштейн поднял голову. – Снаружи что-то происходит.

– Что происходит? – Чубчик наконец тоже проснулся.

Он встряхнулся, чтобы сбросить с себя остатки сна, а ещё соломинки, застрявшие в довольно примечательной шевелюре. Волосы у него на затылке ниспадали длинными локонами, а на макушке стояли торчком, образуя короткий чуб.

– Мы не знаем, но… – начал было Эйнштейн, а потом резко смолк и уставился на вход в конюшню.

В дверном проёме возник силуэт довольно крупного четвероногого животного. Нетвёрдой походкой оно двинулось вглубь по коридору.

– Это что ещё такое? – взвизгнула Петрушка.

Чубчик ничего не сказал, лишь молча смотрел.

Незнакомое создание было куда крупнее лам, но, несмотря даже на горб на спине, казалось довольно похожим на них. Этот «гость» с длинной шеей и продолговатым лицом остановился рядом со стойлом и робко взглянул на лам огромными, широко распахнутыми глазами.

Первым дар речи обрёл Эйнштейн.

– Добрый день, – строго сказал он. – Кто ты и что тебе тут нужно?

– Привет, – едва слышно проговорила зверушка с горбом. – Я – Дафна, дромеда́р[1]. Мне кажется, я заблудилась.

– Вот и мне так кажется! – Петрушка протиснулась вперёд и воинственно уставилась на Дафну-дромедара. – Это, вообще-то, наша конюшня, и чужим сюда вход воспрещён!

– Но ты ведь слышала – она забрела к нам случайно! – воскликнул Чубчик.

Он высунул шею над перегородкой, отделявшей стойло от коридора конюшни, и улыбнулся дромедару.

– Привет, Дафна, меня зовут Чубчик. А это – мои друзья, Петрушка и Эйнштейн. Мы – ламы. Живём здесь, в усадьбе Эрленбах. А ты где живёшь?

– Тоже в какой-то усадьбе, – ответила Дафна. – К сожалению, я потерялась и не знаю, как туда попасть. Я паслась на лугу, щипала травку, незаметно забрела очень далеко, потеряла из виду свою конюшню и не смогла найти дорогу обратно.

– Что-что? Ты не знаешь, где твоя родная конюшня? – недоверчиво переспросил Эйнштейн, разглядывая незнакомку.

Петрушка тоже фыркнула:

– Сказки нам рассказываешь?

Дафна смущённо опустила взгляд:

– Меня всего пять дней назад туда привезли. А в то место, где я жила раньше, я не хочу возвращаться никогда и ни за что!

– Почему? – удивился Чубчик.

– Там было плохо, – тихо сказала Дафна. – Меня почти не кормили и стойло никогда не чистили. Иногда я громко кричала от голода, и тогда на мой «мёп» приходил человек и бил меня палкой.

– Что-о-о-о? Какая подлость! – возмутился Чубчик. – Где его найти? Он у меня попляшет! Да я его с ног до головы заплюю, да я…

– Чубчик, успокойся, – попытался унять разгорячившегося друга Эйнштейн. – Ты же слышал: Дафна там уже не живёт.

– Да, а на новом месте мне очень хорошо. – Дромедар улыбнулся. – Хозяева у меня очень милые, кормят дважды в день и не бьют – наоборот, чешут за ушком. А ещё там есть и другие животные: куры, осёл и пони. И им тоже живётся отлично. Единственное, что меня огорчает, – люди не понимают моей речи.

– Добро пожаловать в клуб, – вздохнул Эйнштейн. – Наши люди тоже ни слова разобрать не могут. Как ни пытайся им что-то объяснить, всё без толку.

– Правда? – удивлённо покачала головой Дафна.

Чубчик ещё ближе прижался к дверце стойла и, задрав голову, восхищённо посмотрел на Дафну:

– Я тоже тут, в усадьбе у Зонненшайнов, недавно. Хочешь немножко сена?

Он взял в зубы пучок сухой травы и вытянул шею над перегородкой.

– Это что у нас здесь такое? – раздался вдруг голос Лизы Зонненшайн.

Увлечённые беседой звери совершенно не заметили, как она вошла на конюшню в сопровождении двух своих дочерей – Лилли и Финни. Теперь все трое стояли посреди коридора и удивлённо разглядывали нагрянувшего к ним в усадьбу незваного гостя.

– Это верблюд! – воскликнула светловолосая Лилли, сдвинув на затылок бейсболку, которую в последнее время почти не снимала. Разве что в школе на время уроков, потому что носить головные уборы в классе не разрешалось.

– Если точнее, то это одногорбый верблюд – дромедар, – поправила сестру Финни.

– Верблюд или дромедар, одно можно сказать точно: это животное откуда-то сбежало, – подытожила их мама и шагнула вперёд.

Дафна в смятении отшатнулась.

– Только не бейте, – пискнула она.

– Что ты, Дафна, нет! Не бойся! – воскликнул Чубчик.

Боль в глазах Дафны почти разбила ему сердце. У Эйнштейна тоже всё сжалось внутри.

– Это наши люди. Они очень славные, – поспешно добавил он.

Даже Петрушка смягчилась:

– Тут никого не бьют. Честное ламское слово!

Лиза Зонненшайн тем временем сунула руку в ящик с кормом и достала оттуда батончик мюсли. Она снова попыталась приблизиться, но на этот раз гораздо медленнее.

– Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Посмотри, что у меня есть. Это вкусно!

– Ещё как! – вслух позавидовала Петрушка. – Я тоже хочу!

– Это и правда очень вкусно. Попробуй, – подбодрил новую знакомую Чубчик.

Медленно-премедленно Дафна протянула длинную шею, губами выхватила у Лизы из рук батончик мюсли и стала жевать.

– М-м-м-м, омбъембденье! – пробормотала она вскоре с набитым ртом.

Лиза улыбнулась:

– Ну вот видишь. Всё хорошо.

Она осторожно подошла к Дафне, тихонько положила руку ей на шею и погладила девочку-дромедара по светло-коричневой шерсти.

– Мё-ё-ёп, как здорово, – довольно прострекотала Дафна. Теперь Лилли и Финни тоже подошли ближе и стали гладить дромедара. Но сперва, конечно, позволили Дафне хорошенько себя обнюхать.

– Ну всё, довольно, – возмутилась в стойле Петрушка. – Я вообще-то тоже тут. АЛЛО!

Но люди – все трое! – не обращали на неё никакого внимания.

– Дромедары сами по себе на воле не разгуливают, – размышляла вслух Лиза. – Значит, она чья-то.

– Я сбегаю за папой, – решила Финни, пулей вылетела из конюшни, а вскоре вернулась вместе с Кнутом Зонненшайном.

– Кнут – полицейский, – представил его Дафне Эйнштейн. – Недавно мы раскрыли для него преступление. Кражу со взломом! Мы, кстати, детективы.

– Не просто детективы, а та самая знаменитая «Банда лам», – с важным видом вставила Петрушка.

– А я в ней директор! – воскликнул Чубчик.

– Правда? Как здорово! – восхищённо ахнула Дафна.

Ламы гордо переглянулись между собой. Некоторые детали они предпочли опустить – так, например, гостье совершенно ни к чему было знать о том, что и Кнут, и остальные Зонненшайны до сих пор не признавали выдающегося ума и заслуг членов детективной банды.

Тем временем Кнут внимательно рассматривал дромедара. Он сразу догадался, что Дафна его боится, и, даже не зная причину этого, предпочёл встать поодаль, чтобы не напугать её ещё сильнее.

– Кажется, я знаю, откуда взялся этот зверь, – сказал он наконец. – Неделю назад я заезжал в приют для животных в соседней деревушке. Помните, я вам о нём рассказывал?

– Точно! – хором воскликнули Лилли и Финни. – У них там ещё осёл и пегий[2] пони!

Дафна широко распахнула глаза.

– Ваш человек знает Дудла и Беппо? – поразилась она.

– В полицейский участок поступило анонимное заявление. Анонимное – то есть неизвестно от кого, – рассказывал тем временем Кнут. – В нём говорилось, что в этом приюте плохо обращаются с животными.

– Это неправда! Наоборот! – горячо возразила Дафна. – Хозяева приюта – замечательные люди. И кормят нас хорошо!

Кнут, разумеется, не понял, что сказала Дафна, но, повернувшись к семье, продолжил:

– Вот я и поехал проверить эту жалобу. И оказалось, что там всё в порядке. Конюшня чистая, животные сытые и ухоженные. Хозяева усадьбы оказались очень приятными людьми. Развели руками, когда я спросил, кто мог написать на них такое заявление. – Кнут покачал головой. – Они просто изумились, что именно их обвинили в жестокости к животным.

– Это подлая клевета, – решил Эйнштейн.

– Вот именно! – воскликнула Дафна.

– Вот именно, – повторил Чубчик, глядя на неё с обожанием.

– Владельцы усадьбы души не чают в четвероногих. Может быть, этот верблюд тоже оттуда? – заключил Кнут.

– Я дромедар, – поправила его Дафна. – Но ты прав. Мой новый дом там же, где живут пони Дудл и осёл Беппо.

– Если ты не хочешь возвращаться, можешь остаться тут, с нами. Все будут только рады! – простодушно предложил Чубчик.

– Чего-о-о? – задохнулась от возмущения Петрушка. – И речи быть не может! Тут нет места для четверых.

Белую даму-ламу переполняло негодование. С какой это стати она должна делить корм и кров с каким-то приблудным дромедаром?

– Думаю, такие решения в одиночку не принимаются. Нас тоже нужно спросить, – укорил приятеля Эйнштейн.

– Нет-нет, что вы, конечно же я хочу вернуться обратно, – поспешно объяснила Дафна. – Но всё равно спасибо за предложение! Это очень любезно.

Она робко улыбнулась Чубчику.

– Пустяки… э-э-э… это же само собой, – сбивчиво пробормотал тот.

Он зашатался и, чтобы не упасть, прислонился к Эйнштейну. Коричневый в крапинку лама покосился на соседа по конюшне, сокрушённо покачивая головой. Петрушка скривилась так, будто ей в кормушке попался кислый лимон.

Кнут тем временем вытащил из кармана мобильный.

– К счастью, номер приюта сохранился у меня в последних вызовах.

Он вышел на улицу и какое-то время говорил по телефону, стоя у входа в конюшню. До слуха лам долетали только обрывки разговора.

– Всё ясно, – сказал Кнут, вернувшись. – Дромедар действительно из того самого приюта. Видимо, он убежал, когда на конюшню приходил кузнец, который делает подковы. Скорее всего, ворота по недосмотру оставили открытыми.

Тут он покосился на лам.

– Наши тоже как-то такое проделывали. Да ведь, разбойники?

– У нас всегда были веские причины, чтобы покидать пастбище, – с достоинством ответил Эйнштейн.

– Вот именно! В конце концов, мы помогли поймать вора, глупая твоя голова! – не осталась в стороне и Петрушка.

Кнут, конечно же, ни слова из этих речей не разобрал.

– Сейчас кто-нибудь приедет, чтобы забрать Дафну. Так её зовут.

– Как жаль! Я надеялась, что мы успеем показать Дафну Шнурку, Мине и Тиму, – огорчилась Финни.

Так звали друзей сестёр Зонненшайн, которые часто заглядывали к ним в гости в усадьбу. Местом их сбора обычно служил сеновал над конюшней.

– Может быть, нам разрешат как-нибудь прийти в приют для животных? – спросила Лилли.

– Ой, да, точно! – воскликнула Финни.

Вскоре во двор усадьбы Зонненшайнов въехал старый фургончик «Фольксваген» и остановился рядом с конюшней. Первым из него выбрался молодой бородатый парень, а за ним девушка с русой косой и в широких разноцветных шароварах.

– Вот ты где, беглянка, – нежно обратилась она к Дафне и почесала её под подбородком.

– Привет, Лив! – обрадовалась Дафна и, доверчиво вытянув шею, ткнулась носом в сгиб её локтя. – Я совсем не собиралась убегать. Но вокруг было столько вкусной травы! Я просто шла, шла и забрела совсем далеко.

Молодой парень улыбнулся.

– Дафна – очень разговорчивый дромедар, – объяснил он Зонненшайнам. – По утрам, когда мы приходим на конюшню, она всегда первой нас приветствует.

– Очень знакомо, – хором отозвались Лилли и Финни. – Петрушка у нас тоже очень болтливая.

– А вот и нет! Я просто не хочу, чтобы вы забыли про мой завтрак, – обиделась белая лама.

Впрочем, никто её уже не слушал. Молодые люди попрощались с Зонненшайнами, потом парень снова сел в фургон и уехал, а светловолосая девушка надела на Дафну уздечку.

– Что ж, моя девочка, теперь мы пойдём домой.

– Ну наконец-то, – проворчала себе под нос Петрушка.

Бесцеремонно повернувшись к людям и зверям белой пушистой попой, она отошла в самый дальний угол стойла и принялась жевать сено.

– Пока! И спасибо, что были так добры ко мне! – прокричала счастливая Дафна ламам.

– Без пробЛАМ, – отозвался Эйнштейн.

А Чубчик совсем ничего не сказал. Дафна давно скрылась из виду, а чёрный лама всё ещё стоял как вкопанный и смотрел ей вслед.

Петрушка обернулась и подтолкнула его мордочкой в бок:

– Эй, ты чего? Заболел?!

– Вы видели её глаза? – Чубчик вздохнул. – А её шёрстка… Такая мягкая и нежная. И такое красивое имя – Дафна…

Петрушка некоторое время с недоумением таращилась на Чубчика, потом повернулась к пятнистому другу:

– Что это с ним?

Эйнштейн фыркнул:

– Да это же яснее ясного: Чубчик влюбился!

Петрушка повернулась к Чубчику.

– Это правда? – строго спросила она. – Ты что, действительно втрескался в эту Дафну-дромедара?

– Я не знаю. – Чубчик почесался чёрной макушкой о деревянную стенку стойла. – Что значит «втрескался»?

– Это когда твоё сердце рвётся из груди, как бешеная лама. И тебя бросает то в жар, то в холод. И всё вокруг будто плывёт и кружится… – объяснил Эйнштейн.

– Всё так и есть! – перебил его Чубчик. – Когда я думаю о Дафне, ноги у меня дрожат и, кажется, вот-вот развалятся, как батончики мюсли, которые намокли, а в голове становится совсем пусто и гулко.

– Диагноз однозначный: этот лама влюбился и витает в облаках от счастья, – подытожил Эйнштейн.

– Чушь какая, – рассердилась Петрушка. – Может быть, Чубчик просто объелся. Или, или… у него глисты. Или заворот кишок!

– Скорее уж заворот мозгов: все мысли крутятся вокруг одного и того же. – Эйнштейн хмыкнул. – Дафна украла его сердце.

– Что? И как же мне теперь быть? Разве можно жить без сердца? – забеспокоился Чубчик.

– Да нет, на самом деле твоё сердце на месте, – успокоил его Эйнштейн. – Это просто такое выражение. Так говорят, когда кто-то влюбился.

– Чубчик не влюбился! Вот ещё! С какой стати ему влюбляться в какое-то непонятное животное?! – бушевала Петрушка.

– Ну почему же непонятное. Дафна – дромедар, одногорбый верблюд. И они, и бактриа́ны, двугорбые верблюды, относятся к семейству верблюдовых. Как и мы, ламы.

– Я – альпака, а не какой-то там обычный верблюд! – огрызнулась Петрушка. – Я – особенная! И редкая.

– Да, редкая вредина. А ещё на редкость ревнивая, – подколол её Эйнштейн.

Петрушка обиженно вышла из конюшни и направилась в самый дальний угол загона.

– Она сердится? – испуганно спросил Чубчик, который тяжело переживал ссоры, даже самые мелкие. Если Петрушке с Эйнштейном доводилось о чём-то повздорить, он просто не находил себе места, и друзья обычно тут же мирились, лишь бы его не расстраивать.

– Она недовольна, что Дафне сегодня уделили больше внимания, чем ей. Но не переживай, Петрушка скоро успокоится, – утешил Чубчика коричневый в крапинку друг.

Внезапно снаружи вновь послышался громкий звук мотора. Эйнштейн поднял голову, а Чубчик вытянулся в струнку и весь обратился в слух.

– А вдруг это Дафна вернулась?

– С каких пор дромедары водят машины, а? – резонно заметил Эйнштейн.

И всё же они оба вышли из конюшни в загон к Петрушке. В ворота усадьбы как раз заворачивал элегантный красный автомобиль. На его левом боку красовалась надпись крупными золотыми буквами: «Райхеншта́йн Иммоби́лиен». За рулём сидел загорелый брюнет в солнцезащитных очках, с гладко зачёсанными назад и прилизанными гелем волосами.

– Надо же, у этого автомобиля нет крыши, – удивился Чубчик. – Как же так? Ведь если пойдёт дождь, этот человек промокнет!

– Я думаю, крыша там есть – откидная. Когда нужно, её можно поднять, а потом снова опустить. Это называется «кабриолет», – объяснил Эйнштейн.

– Откидная? Ух ты! Вот бы нам такую в конюшне! – восхитился Чубчик.

Тем временем водитель вышел из машины и сдвинул тёмные очки на голову.

– Здрасьте! – крикнул он. – Есть тут кто-нибудь?

– Мы тут есть, слепой, что ли? Разуй глаза, – громко огрызнулась Петрушка.

Загорелый тип повернул голову на звук и увидел трёх лам. В этот момент из дома вышли Кнут и Лиза. Незнакомец со смехом показал на Петрушку:

– Это что такое? Помесь пуделя и овцы?

От такой наглости у Петрушки даже пересохло во рту.

– Что… Что он обо мне сказал? – с трудом выговорила она.

– Хочешь, я в него плюну? – с готовностью предложил Чубчик, которому казалось, что он чем-то провинился перед подругой и должен загладить вину.

– Мы стоим слишком далеко от людей. А ещё мне хотелось бы послушать, что ему тут нужно. Поэтому будьте добры, помолчите, – скомандовал Эйнштейн.

Этот тип не внушал ему доверия. Неспроста он заявился во двор к Зонненшайнам. Слишком уж роскошная машина, слишком тёмные очки и слишком развязная манера держаться.

Незнакомец подошёл к Зонненшайнам. Он даже не подумал протянуть руку Кнуту или Лизе, чтобы поздороваться, а вместо этого сунул им какую-то прямоугольную бумажку.

– Моя фамилия Райхенштайн. Я владелец агентства недвижимости «Райхенштайн Иммобилиен», очень приятно, – отрывисто бросил он. – У меня к вам предложение.

– Мы не продаём дом, – сказал Кнут, бросив беглый взгляд на листок, и хотел было вернуть его незваному гостю.

– Вот именно, мы не продаём! Так что проваливай отсюда, – громко проблеяла Петрушка из-за забора.

– Нет-нет, речь идёт не об усадьбе, а вон о том участке.

Незнакомец махнул рукой в сторону лугов, которые начинались сразу за оградой загона для лам.

– Они ведь тоже принадлежат вам, не так ли?

– Ну да, – ответил Кнут. – Но они никак не используются. Почва там не подходит для земледелия.

Собеседник радостно всплеснул руками.

– Вот именно, – с готовностью подхватил он. – Вам эти бесполезные земли всё равно не нужны, а я готов предложить за них хорошую цену.

– А почему вы хотите дать за них денег, если они ничего не стоят? – в замешательстве спросила Лиза.

Агент по недвижимости расплылся в улыбке.

– Потому что «Райхенштайн Иммобилиен» инвестирует в будущее, – уверенно заявил он. – Наш риск – ваша выгода.

– Этот тип мне не нравится, – проворчал Эйнштейн. – Когда он улыбается, то выглядит точь-в-точь как та акула на картинке из учебника, который Финни как-то забыла на конюшне.

– А ещё он злоупотребляет одеколоном, – буркнула Петрушка, вздёрнув верхнюю губу от отвращения. – Настолько, что даже здесь чувствуется.

– Человек, который ездит на машине без крыши, какой-то странный, – высказался Чубчик.

Но вот Зонненшайны, казалось, были другого мнения.

– Что ж, вообще-то звучит неплохо, – неуверенно сказала Лиза.

Кнут кивнул:

– Нам действительно не нужны эти луга.

– Но они нужны МНЕ! – вскрикнула Петрушка, закипая от возмущения. – В конце концов, я могу просунуть голову за ограду и щипать там траву!

– А ещё там много цветов, на которые прилетают бабочки, пчёлы и шмели, – вставил Чубчик.

– Мало ли что этот человек хочет сделать с пустыми землями, – задумчиво сказал Эйнштейн. – Как знать, может, он будет пасти на них стадо коров.

– Ну уж нет! Не нужен мне тут крупный рогатый и к тому же вонючий скот по соседству! – запротестовала Петрушка. – А ну прекратите с ним разговаривать! – крикнула она Зонненшайнам. – Пусть немедленно проваливает!

Агент по недвижимости повернул к ламам голову.

– Какие шумные у вас звери, – заметил он с натянутой улыбкой, пронзив Петрушку таким злым взглядом, что она даже осеклась и умолкла.

– Ах, это наши ламы. Вообще-то они очень дружелюбные, – объяснила Лиза.

– Мы подумаем над вашим предложением, – пообещал Кнут.

– Хорошо, но не тяните с ответом слишком долго. Я рассматриваю разные альтернативы, – сказал неприятный тип.

– Что такое альтернативы? – шёпотом спросил Чубчик у Эйнштейна.

– Другие предложения, – ответил коричневый в крапинку лама.

В это время агент снова сел в свой автомобиль и укатил со двора под рёв двигателя.

Эйнштейн, прищурившись, смотрел ему вслед:

– Этот тип какой-то подозрительный. Он точно что-то замышляет.

– Глупости! Я его запугала и прогнала, ты же видел. Всё это яйца́ выеденного не стоит, – возразила Петрушка.

Она сию же секунду выбросила из головы недавний визит и принялась щипать травку.

Эйнштейн повернул голову к Чубчику. Тот стоял у ограды загона и с тоской всматривался вдаль. Никто из друзей мнения Эйнштейна так и не разделил.

«Ну и ладно», – решил он и тоже сосредоточился на вкусных луговых растениях.

На следующее утро у Чубчика пропал аппетит. Он даже не притронулся к своему батончику мюсли. Все его мысли занимала Дафна. Этой ночью он видел её во сне – будто они бок о бок несутся галопом по зелёной травке. Он ещё раз прокрутил в голове весь их вчерашний разговор тут, на конюшне. Как она ему улыбалась! При воспоминании об этом у Чубчика по всему телу побежали мурашки, а в животе запорхали бабочки. А что, если Дафна сейчас тоже о нём думает? И, может быть, даже немного по нему скучает?

После того как Лилли и Финни вывели лам из конюшни в загон и ушли в школу, Чубчик решил просто спросить обо всём саму Дафну. Но для этого сперва предстояло до неё добраться. Он, конечно, знал, что Дафна живёт в приюте для животных, но вот где этот приют находится, к сожалению, не имел ни малейшего представления. Но Чубчик нисколько не сомневался: он найдёт её! В конце концов, приют был где-то недалеко. По крайней мере, так сказал Кнут.

Чубчик покосился на друзей-лам. Петрушка и Эйнштейн были с головой погружены в поедание вкусной травы. Но всё-таки пройти прямо у них под носом он не решился. Наверняка Эйнштейн начнёт его отговаривать от задуманного, а это совершенно ни к чему! Поэтому Чубчик прокрался из загона обратно в конюшню. Остановившись перед запертой дверью стойла, он вздёрнул верхнюю губу, осторожно подхватил железную задвижку зубами и потянул её в сторону. Лязгнув замком, дверь распахнулась. Чубчик осторожно вышел в коридор и устремился к выходу. Удостоверившись, что его соседи по стойлу пасутся спиной к нему и ничего не замечают, он рысцой выбежал со двора.

Когда Чубчик оказался вне зоны их видимости, то наконец остановился и осмотрелся по сторонам.

Куда девушка, которая приезжала вчера, могла увести Дафну? Чубчик вытянул шею. Во все стороны простирались только леса и поля. Поблизости не было видно ни дома, ни усадьбы, где мог бы располагаться тот самый приют для животных. Чубчик загрустил и повесил голову. И тут – о чудо! – он вдруг заметил, что трава в некоторых местах примята. Не поднимая носа, чёрный лама пошёл по следу, который вывел его на лесную тропинку. Минувшей ночью прошёл дождь, земля ещё не до конца просохла, и в одной из лужиц Чубчик разглядел круглые отпечатки ног с двумя пальцами спереди: это, вне всяких сомнений, были следы Дафны! Ведь у дромедаров, как и у лам, вместо настоящих копыт на ногах имелось два больших пальца, на подошве покрытых мозолистой кожей. Чубчик даже подпрыгнул от радости. Он всё-таки превосходный детектив – не зря ему доверили должность директора в «Банде лам»! Не поднимая носа от земли, он перешёл на лёгкую рысь. Однако цепочка следов внезапно оборвалась. Чубчик в растерянности остановился у края покрытого свежескошенной травой луга. Что же теперь делать? Как искать Дафну?

– Лама-панама, – с досадой пробормотал он себе под нос.

Неужели всё было зря и он окончательно сбился со следа?

Чубчик поднял голову. И тут между деревьями, растущими по краю луга, он разглядел большое белое здание с тёмными балками и красной черепичной крышей. Чёрный лама прищурился. Сбоку от здания виднелась какая-то ограда. Похоже на загон для выгула животных. Может быть, где-то там пасётся Дафна? При мысли о возлюбленной сердце у Чубчика забилось быстрее.

– Да-а-а-афна-а-а-а! – проблеял он.

– Мё-ё-ё-ё-ёп! – раздалось ему в ответ.

Чубчика от кончиков пальцев до самых ушей охватила дрожь. Он галопом бросился на голос Дафны, мгновенно позабыв обо всём: об усадьбе Эрленбах, о вкусном корме и даже о своих друзьях-ламах.

– А где у нас Чубчик? – подняв голову, спросил Эйнштейн. За два часа он досыта наелся вкусной травы и теперь решил осмотреться по сторонам.

– Наверняка в стойле, страдает от любви, – чавкая, отозвалась Петрушка.

Она только что сорвала сочнейший одуванчик и совершенно не собиралась переживать за соседа по конюшне. Вот ещё! Чубчик разве о ней думал? Нет – у него в голове одна эта Дафна-дромедар. И это при том, что она, Петрушка, куда симпатичнее и дурацкого горба у неё нет!

– В стойле пусто! Я только что проверил. Он пропал! – прокричал Эйнштейн изнутри жилища лам.

Тут уже и Петрушка встревожилась. Она рысью обежала загон, громко блея:

– Чубчик!

Но сколько она ни звала, ответа не было.

Обе ламы едва шеи себе не свернули, крутя головами: их чёрный друг исчез без следа.

Эйнштейн подтолкнул Петрушку носом:

– Смотри-ка, задвижка открыта!

– Сбежал, – ахнула Петрушка. – ЛАМачки мои, что сейчас начнётся!

И действительно: словно услышав её слова, в конюшню тут же вошли Лилли и Финни. Видимо, сегодня уроки у них в школе закончились раньше обычного. Девочки толкали перед собой тачку, в которой лежали навозные вилы.

– Всем привет! – радостно поздоровалась с животными Лилли.

– Вот только тут почему-то не все, – поправила Финни сестру. – Я вижу только двух лам вместо трёх: Эйнштейна и Петрушку.

– Что? Как это? Но в загоне ведь Чубчика тоже не было.

Лилли удивлённо покрутила головой, и её собранные в хвост волосы, торчавшие из-под бейсболки, разлетелись по сторонам.

– Смотри, что я умею! – воскликнул Эйнштейн.

Он проворно подцепил и стащил с головы Лилли бейсболку, отчаянно пытаясь отвлечь внимание девочек от исчезновения Чубчика. Вдруг чёрный лама с минуты на минуту вернётся и нужно лишь немного потянуть время? Но из этой затеи ничего не вышло.

– Эйнштейн, прекрати! – рассердилась Лилли.

– Чубчик пропал, – серьёзно сказала Финни. – Нужно сейчас же рассказать маме и папе.

Девочки быстрым шагом вышли из конюшни.

– Ну всё, кажется, у нас пробЛАМы, – вслух заметила Петрушка. – Что скажешь?

Эйнштейн закатил глаза:

– М-м-мф, нгр-р-р.

Вместо ответа у него вышла какая-то неразборчивая каша из звуков, ведь он всё ещё держал в зубах кепку Лилли.

Вскоре девочки вернулись в сопровождении Кнута и Лизы.

– В конюшне его нет и снаружи, в загоне, тоже нет, – объяснила Лилли. Она забрала у Эйнштейна бейсболку и снова надела её на голову.

– Дверь в стойло открыта, – заметила мама. – Неужели вы…

– Нет-нет, мы совершенно точно запирали её на задвижку! – решительно отмела подозрения Финни.

– Но, возможно, мы открыли дверь, когда собирались почистить стойло, – принялась вслух размышлять Лилли. – А потом увидели, что Чубчика нет, и побежали в дом. Наверное, всё так и было.

– Ну-ну, – строго сказал Кнут. – И как же тогда Чубчику удалось сбежать? Не мог же он вылететь в окно!

Не успели сёстры на это ответить, как зазвонил телефон.

– Это мой, – сообщил Кнут, доставая мобильный, и ответил на вызов. – Зонненшайн. Слушаю вас.

В трубке раздался чей-то голос, и спустя несколько мгновений лицо Кнута заметно посветлело. У него будто камень с души свалился.

– Ох, как хорошо. Нет-нет, что вы. Мы сами за ним приедем. Большое спасибо, что сообщили, до скорого.

– Чубчик в приюте для животных, – объявил он семье, положив трубку. – Видимо, захотел навестить Дафну. Хозяева только что обнаружили эту парочку у себя в загоне. Мирно пасутся, как ни в чём не бывало.

Петрушка с Эйнштейном сосредоточились на разговоре людей и не издали за всё это время ни звука.

– Вот балда. Такая глупая выходка, – простонала белая лама, дослушав пересказ телефонной беседы. – Такими темпами Зонненшайны со дня на день выяснят, что Чубчик умеет проделывать фокус с открыванием дверей.

Это, конечно, сильно помешает ламам в детективной работе. Если, конечно, им вообще ещё выпадет шанс что-нибудь расследовать. Но об этом можно было подумать и потом, а сейчас их куда больше заботило, как вернуть домой незадачливого приятеля.

– Мы с мамой поедем туда на машине, а обратно кто-то из нас вернётся пешком и приведёт Чубчика. Поступим как хозяева приюта, когда они забирали у нас своего дромедара, – решил Кнут.

– Да, мы с ними сравняли счёт по незваным гостям: один-один, – пошутила Лиза.

Узнав, что с Чубчиком всё в порядке, она тоже вздохнула с облегчением.

– Мы поедем с вами! – наперебой закричали Лилли и Финни.

– Я хочу увидеть пони!

– А я ослика!

– Пф-ф-ф, «пони», «ослик»! Лучше бы остались дома и любовались мной. Куда приятнее! – проблеяла Петрушка, но все Зонненшайны уже покинули конюшню.

– Эта Дафна и весь её приют начинают действовать мне на нервы, – буркнула себе под нос белая лама.

Эйнштейн ничего не сказал. В глубине души он переживал за Чубчика. Что, если одним побегом дело не ограничится? В конце концов, любовь слепа, это знает каждый. И порой она толкает на легкомысленные поступки.

Зонненшайны, укоризненно покачивая головами, смотрели на чёрного ламу, который как ни в чём не бывало пасся на лужайке у приюта рядом с дромедаром Дафной.

– Эти двое просто неразлучны, – сказала Лив. – Дадим им ещё пару минут?

Повернувшись к Лилли и Финни, она добавила:

– А пока, если хотите, я могу показать вам приют и зверей, которые тут живут!

– Супер! – обрадовались девочки и прошли вслед за Лив в конюшню – просторное здание старинного вида. Заслышав шаги, чёрно-белый пони и серый ослик с длинными мохнатыми ушами высунули головы над перегородкой стойла.

– Это Дудл, наш пони. И осёл, его зовут Беппо, – представила обоих Лив.

– Очень рад знакомству! – проржал Дудл.

– И йа-а-а-а, – кивнул Беппо.

Дудл кивнул головой в сторону соседа:

– Этот парень родом из Баварии не очень-то разговорчив. А вы захватили нам что-нибудь вкусное?

Лив подошла к стойлу.

– Полгода назад волонтёры-зоозащитники передали нам их в ужасном состоянии. Копыта Дудла два года не обрезали. Беппо был очень худой, просто кожа да кости, и весь покрыт глубокими ссадинами.

– Бедненькие, – пожалела Лилли животных, услышав их грустную историю.

Они с сестрой подошли к стойлу вслед за Лив и теперь нежно почёсывали ослика и пони за ушками.

– Но у Лив с Торбеном мне живётся хорошо, – успокоил девочку Дудл.

– И-мне-е-е, – протрубил Беппо, подтверждая слова друга, и подтолкнул Финни своей мягкой мордочкой.

– Впрочем, за то время, что они живут здесь, оба, как видите, изрядно избаловались, – улыбнулась Лив, потому что Дудл ухватил зубами её белый пуловер и потянул, требуя чего-нибудь вкусненького.

Она вытащила из кармана несколько кусочков морковки и скормила их пони и ослику.

– За домом пасутся четыре овечки – их нам подарили. Кроме того, мы держим ещё с десяток кур, которых спасли с птицефабрики. Они живут вон там, в старом строительном вагончике. Ещё у нас есть две кошки. Они сами решили тут поселиться. А три года назад Торбен, мой муж, подобрал бездомного пса. Мы назвали его Шрёдер. Бедняга почти слепой, поэтому редко выходит из дома.

– Вы и правда очень много делаете для животных, – с уважением заметил Кнут, который тем временем тоже зашёл в конюшню вместе с женой.

Лив кивнула:

– Вообще, мы рассматриваем это место как временный приют. То есть наша цель – вы́ходить, выкормить животных, а потом передать их в хорошие руки. Но это не так уж просто. Никто не хочет брать, например, слепую собаку, так что Шрёдер точно останется у нас. Мы сильно зависим от пожертвований, без них нам не на что будет содержать приют. А тут ещё этот аноним взял и ни с того ни с сего нажаловался в полицию – якобы мы плохо обращаемся с животными. Как бы люди из-за этого не перестали нам помогать…

– Зачем кому-то вообще творить такие вещи? – удивилась Финни.

Лив пожала плечами:

– Вот и нам хотелось бы знать! Мы ни с кем не ссорились, да и усадьба расположена на отшибе, так что слишком громкое гавканье, ржание или кудахтанье не могут помешать соседям.

– Вероятно, вам кто-то завидует, – предположила Лилли.

Лив рассмеялась:

– Чему же тут завидовать? Денег у нас мало, каждый месяц едва хватает на корм для питомцев. Мы с Торбеном работаем с утра до вечера, чтобы свести концы с концами. А ещё нужно ухаживать за животными, чистить стойла. Нанять помощника у нас нет возможности.

– Давайте мы с Лилли будем вам иногда помогать? – предложила Финни. – У нас и друзья есть. Может быть, они тоже захотят присоединиться.

– Ой, точно! – воскликнула Лилли. – Завтра же спросим Мину, Тима и Шнурка!

– Это очень мило с вашей стороны, – улыбнулась Лив.

– А вы не забыли, что у нас самих в усадьбе конюшня с тремя ламами? – напомнил Кнут.

– Справимся и там, и тут! Пустяки! – усмехнулась Финни.

– Ну-ну, а уроки как же? – подключилась к обсуждению Лиза.

– Ну мама! Мы будем приходить сюда помогать всего один раз в неделю. Уроки не пострадают! – принялась убеждать её Финни. – Ты ведь сама всегда говоришь: когда у человека всё хорошо – нужно помогать другим, делиться. Вот мы и поделимся своим временем.

– Ладно. – Лиза вздохнула, пряча улыбку.

В душе они с Кнутом, конечно, обрадовались такому рвению дочерей.

– Но сейчас давайте уже наконец заберём нашего влюблённого ламу и пойдём домой, – решил папа.

Сказать это было проще чем сделать. Сначала Чубчик обрадовался, увидев своих людей, но, как только понял, что его собираются разлучить с Дафной, сразу упёрся всеми ногами в землю.

– Не-е-е-е-ет, я с вами не пойду, – протестовал он. – Без Дафны я отсюда ни шагу!

– Но так не выйдет, – попыталась вразумить его подруга. – Мой дом – тут, а твой – в усадьбе Зонненшайнов.

Лиза и Кнут безуспешно пытались вытянуть упрямого ламу из загона.

– Я пойду, но только вместе с Дафной, – торговался Чубчик.

– Ты можешь навещать меня в любое время, я буду только рада. Или я могу заглянуть к тебе в гости, – сказала Дафна.

– Ну ладно, – уступил Чубчик и тронулся с места.

Поводок, до этого натянутый как струна, внезапно ослаб, так что Кнут на другом его конце споткнулся и чуть не упал.

– Да что у этой ламы на уме? – выругался он, а Лилли, Финни и Лив с трудом сдержали невольный смешок.

– Пока, Дафна! – улыбаясь, прокричал Чубчик.

Девочка-дромедар вытянула губы и отправила ему воздушный поцелуй.

Чубчик так обрадовался, что теперь уже сам едва не грохнулся на землю, запутавшись в собственных ногах.

– Чубчик, соберись, – призвал его к порядку Кнут.

– Давай мне поводок, я прогуляюсь с ним до дома, – предложила Лиза.

– Мы с тобой, мама, – решили Лилли и Финни.

Они уже собирались выйти со двора, как взгляд Лизы вдруг упал на яркий плакат, висевший на деревянном столбе ворот в усадьбу:

Кнут тоже обратил на него внимание. Он вопросительно посмотрел на Лив:

– Митинг против постройки супермаркета?

– Одна моя подруга входит в число организаторов, вот и принесла мне этот плакат, – объяснила та.

– А что за магазин? Я даже не слышала, что тут собираются что-то строить. А ты, Кнут? – удивилась Лиза.

– Я вроде бы что-то такое слышал, но значения не придал.

Лив убрала со лба прядку волос:

– С недавних пор одно агентство недвижимости рыскает по округе и пытается выкупить у людей их поля и луга. Предлагают якобы «отличную цену».

Кнут насторожился:

– Агентство недвижимости? А как оно называется? Случайно, не «Райхенштайн Иммобилиен»?

– Да! – удивлённо воскликнула Лив. – А вы откуда о нём знаете?

– К нам вчера заезжал их представитель, хотел выкупить пустующие луга, – сказала Лиза.

– Только не вздумайте их продавать! – предупредила Лив. – Они ищут площади под огромный то ли супер-, то ли гипермаркет. С парковкой на двести автомобильных мест.

– Что-о-о-о? – Глаза Лилли округлились от изумления. – Прямо под нашими окнами будет парковаться такая прорва машин? Ну уж нет, мы против!

– Даже речи о таком быть не может! – подтвердила Финни. – Они же нам тут весь воздух испортят!

– Конечно, раз так – мы им ни квадратного метра не уступим, – решил Кнут.

– И уж тем более для строительства уродливого гипермаркета, который задушит все маленькие местные пекарни, магазинчики и лавки, – подтвердила Лиза.

– Этот Райхенштайн – спекулянт. Он надеется провернуть сделку с огромной прибылью. Как хорошо, что вы заметили плакат! – сказала Лив. – Не хотите тоже прийти на митинг? Он будет на следующей неделе.

– Я служу в полиции и должен сохранять нейтралитет в таких вопросах, – ответил Кнут. – Но вы, конечно, можете пойти, если хотите, – добавил он, обращаясь к дочерям.

– Мы так и сделаем, – решила Финни. – А послезавтра придём, чтобы помочь вам с животными. Ладно, Лив?

– Договорились, – улыбнулась та. – И вашего ламу можете с собой захватить.

– Ух ты! – обрадовался Чубчик, внимательно слушавший весь разговор.

Зная, что вскоре вновь увидит Дафну, он не стал упрямиться и послушно пошёл вместе с Лизой и девочками домой, в усадьбу. Тем более что он узнал много интересного и собирался как можно скорее поделиться с друзьями историей про огромный магазин.

Вернувшись в конюшню, Чубчик сразу почувствовал, что над ним как будто сгущаются грозовые облака. Зонненшайны завели чёрного ламу в стойло и, трижды перепроверив, что задвижка закрыта, ушли по своим делам. Эйнштейн с Петрушкой только этого и ждали.

– Ты что, совсем свихнулся? – обрушился на него с упрёками Эйнштейн. – Просто взял и сбежал, даже не предупредив!

– Ты хоть знаешь, как мы за тебя волновались? Мне целых два часа кусок в горло не лез! – бушевала, перекрикивая его, Петрушка.

– И это мы ещё молчим о том, что ты своей выходкой едва не раскрыл наш секрет! Если Зонненшайны прознают, что ты умеешь открывать двери, про «Банду лам» и новые расследования можно забыть!

Чубчик с каждым новым упрёком всё сильнее съёживался и опускал голову.

– Мне очень жаль, – едва слышно прошептал он, совершенно раздавленный раскаянием. – Я думал только о том, как бы повидать Дафну.

Эйнштейн откашлялся.

– Что ж, это я, конечно, могу понять, но…

– Ну уж нет! Ишь, понимальщик тут нашёлся! – сердито крикнула Петрушка. – А я вот отказываюсь такое понимать! Ради какого-то чужого дромедара бросить друзей на произвол судьбы – это как вообще!

– Петрушка! – одёрнул её Эйнштейн. – Ты преувеличиваешь!

– А вот и нет!

– А вот и да! Как была ламой – королевой драмы, так и осталась, – бросил ей пятнистый сосед по стойлу в пылу спора.

– Ох, ну пожа-а-а-алуйста, хотя бы между собой не ругайтесь! Хватит уже и того, что вы оба сердиты на меня, – взмолился Чубчик. Уши его печально повисли, глаза наполнились слезами.

Вид у него был такой несчастный, что Эйнштейн с Петрушкой умолкли и переглянулись.

– Ну что ж, если тебе жаль… – начала она.

– Очень жаль! – поклялся Чубчик.

– И ты обещаешь больше не сбегать – по крайней мере, без нас… – продолжил Эйнштейн.

Чубчик широко распахнул глаза:

– Но… как же я тогда попаду к Дафне, если Лилли и Финни туда не пойдут?

– Никак. Никак не попадёшь, – остановил его разумный Эйнштейн. – Всё равно из этого ничего не выйдет, одни неприятности. К тому же Зонненшайны повесят на стойло и на загон ещё по два-три замка, так что даже самый ловкий беглец… э-э-э… не сбежит. Понимаешь?

Чубчик повесил голову.

– Да и нельзя тебе добираться к Дафне в одиночку, по полям и бездорожью, пойми ты, наконец. Это слишком опасно! – объяснила Петрушка.

– Ну хорошо, – сдался Чубчик. – Лилли и Финни всё равно собираются пойти в приют помогать. Они обещали захватить меня с собой. А если они захотят поучаствовать в митинге, тогда…

– В митинге? Что за митинг? – перебил его Эйнштейн.

– Скоро будет митинг. Против этого… супер-гипер-пупер-что-то там, – пояснил Чубчик. – Там у Лив и Торбена даже плакат висит. Никто не хочет, чтобы эту штуку построили. И наши люди тоже не хотят, Кнут так сказал. Поэтому они с Лизой не станут продавать землю.

– Че-е-его-о-о?

Петрушка вообще ничего из сказанного не поняла.

Чубчик попытался объяснить подруге суть дела.

– Тот человек, который приезжал в усадьбу…

– На красном кабриолете? – уточнил Эйнштейн.

– Точно! Так вот, тот человек хотел купить землю. И предлагал за неё много денег… То есть «хорошую цену», – продолжил Чубчик. – И если землю продадут, там поставят много машин. Но Кнут против. И Лиза, Финни и Лилли тоже против. А ещё они сказали, что этот тип – пескулянт.

– Думаю, ты хотел сказать «спекулянт», – подсказал Эйнштейн.

Петрушка фыркнула.

– Этот тип мне сразу не понравился! – заявила она. – Но меня же тут никто не слушает!

– Брось, Петрушка. – Эйнштейн вздохнул. – Разумеется, мы тебя слушаем. Тебя при всём желании невозможно не услышать.

На этот раз ссора не успела вспыхнуть, потому что послышался глухой шум мотора, а следом – резкий скрип тормозов.

– Лёгок на помине, – проворчал Эйнштейн, когда ярко-красный автомобиль агента по недвижимости остановился во дворе. Резко распахнув двери, из него вышел водитель и дважды резко нажал на клаксон, словно шума, уже им произведённого, ему оказалось мало.

– Хватит бибикать, пустозвон! Мы и так заметили, что ты тут, – сердито прострекотала ему Петрушка.

Незваный гость обернулся и смерил её презрительным взглядом:

– Уймись, пудель-переросток!

– Ну погоди, я тебе сейчас устрою, – вскипела белая лама.

Плюх! Огромный сгусток жвачки перелетел через ограду загона и шлёпнулся на землю. К сожалению, агент стоял слишком далеко и его плевком не задело. Он даже и не заметил, что его атакуют, потому что в этот момент из дома, отреагировав на автомобильный сигнал, вышли Зонненшайны – все четверо.

– Добрейший денёчек! – Гость широко улыбнулся, обнажив ряд зубов, которые на фоне его загорелого лица казались неестественно белыми. – Ну так что насчёт моего предложения? Подумали? В конце концов, такие выгодные условия на дороге не валяются.

– Думать тут не о чем, – сухо ответил Кнут. – Мы ничего не продаём.

Улыбка сползла с бронзового лица агента.

– Хе-хе, ну и глупый же у тебя теперь вид, – злорадно хихикнула Петрушка.

– Но… – хотел было ответить тот, но Кнут его перебил:

– Я не отдам эти луга под строительство огромного супермаркета с парковкой на сотни автомобилей, из-за которого в округе позакрываются все местные магазинчики. Мой однозначный ответ – нет.

Агент прищурился, и от его приветливого выражения лица вмиг не осталось и следа.

– На вашем месте я ещё разок как следует подумал бы, – процедил он. – Такого хорошего предложения вы больше не получите.

Кнут улыбнулся.

– Не заставляйте меня повторять дважды, – сказал он.

Финни выступила вперёд.

– Не думаю, что хоть кто-то тут вам хоть что-то продаст. Все в округе против строительства гипермаркета. Даже митинг будет.

– Пф! – высокомерно фыркнул в ответ девочке агент. – Пусть только хоть кто-нибудь на этом сборище попробует достать плакат – мы сразу вызовем полицию!

– Тогда скоро увидимся, – усмехнулся Кнут. – Я, собственно, и есть та самая полиция. И могу сказать заранее: пока акция проходит мирно, мы не будем разгонять людей.

Агент поджал губы.

– Вы понимаете, что теряете хорошие деньги, отказываясь от продажи?!

– Ну и что? Счастье не в деньгах, – включилась в разговор Лиза, взяв под руку Кнута.

– Вот именно! – выкрикнула из загона Петрушка. – Счастье – в ламах! Заруби на своём дурацком носу, выскочка прилизанный.

Чубчик так зашёлся в хохоте, что даже начал икать и отрыгнул зелёный комочек травяной жвачки.

Окинув лам презрительным взглядом, агент по недвижимости сел в автомобиль, хлопнул дверью и умчался прочь.

Девочки Зонненшайн подошли к ламам и стали гладить их по нежной шелковистой шёрстке.

– Не бойтесь, никто вас не побеспокоит, – пообещала Лилли.

– Акулу бизнеса прогнали, проблема решена! – подытожил Эйнштейн.

Вскоре после этого в усадьбу на велосипедах прикатили Мина, Тим и Шнурок. Как обычно, пятёрка лучших друзей собралась в своём любимом укромном уголке – на сеновале над конюшней. Там можно было удобно устроиться на тюках соломы, вдыхая сладкий аромат сухой травы, а главное – туда никогда не заглядывал никто из взрослых!

Сегодня у ребят накопилось много новостей, которыми не терпелось поделиться. Больше всего друзей заинтересовал рассказ о сбежавшем дромедаре. Вот только когда Лилли и Финни сообщили, что на следующий день идут помогать в приют для животных, у Тима разочарованно вытянулось лицо.

– А что насчёт молодёжного центра? Вы же собирались помочь там с покраской стен!

– Точно. И обещали принести что-нибудь вкусное на перекус! – подтвердила Мина.

– Ой, у нас совсем вылетело это из головы! – смутилась Финни. – Правда, Лилли?

Сестра кивнула.

– Но там же будет достаточно людей, – примирительно сказала она Мине и Тиму. – Почти весь наш класс планировал участвовать.

Три ламы прислушивались к разговору.

– А перекус можно отдать нам, – предложила Петрушка.

– В наших желудках всем этим вкусностям самое место, – подтвердил Эйнштейн.

Ламы захихикали.

Наверху, на сеновале, атмосфера была совсем не такая непринужденная. Тим обиженно поджал губы:

– Но мы ведь договаривались.

– Ну, уговор-то был не такой уж железный, – сказала Финни в свою защиту. – А в приюте для животных нас правда очень ждут. У Лив и Торбена много животных, а помощников нет. Они справляются со всем в одиночку, и им тяжело.

– Правда? Тогда я пойду с вами, я тоже хочу помочь, – включился в беседу Шнурок.

– Что? – нахмурился Тим. – Теперь и ты решил слинять?

– Ерунда какая-то, – буркнула Мина.

– Мы нужны в приюте, – попыталась переубедить друзей Лилли. – Пойдёмте с нами! Там столько разных животных, разве вы не хотите их увидеть?

Но Мина только скрестила руки на груди:

– Не-а. Раз вы вот так взяли и отменили наши планы, то и мы с вами никуда не пойдём. Мне пора, много на дом задали.

С этими словами она стала спускаться с сеновала по лестнице.

– Мина, подожди! – Не попрощавшись с остальными, Тим последовал за сестрой.

Вскоре оба вышли из конюшни.

– Уф-ф-ф, и чего они так разобиделись? – покачала головой Финни.

– Не понимаю, – потёрла переносицу Лилли.

– Они рассердились, что мы хотим помогать в приюте для животных, а не в молодёжном центре, – с умным видом вставил Шнурок.

– Что же делать, мы ведь дали Лив слово, что придём, – сказала Финни. – К тому же в молодёжном центре точно за один день всё не покрасят. Заглянем туда в другой раз.

Трое друзей спустились вниз по лестнице.

– Пока, милые ламы, – бросил зверям Шнурок, выходя с Лилли и Финни во двор.

Чубчик склонил голову набок.

– По крайней мере, Лилли и Финни отведут меня завтра к Дафне! – воскликнул он.

Петрушка закатила глаза.

Эйнштейн удержался от комментариев, но про себя решил: за Чубчиком надо присматривать. Кто знает, что он ещё выкинет – запросто может забыть обо всех обещаниях и удрать.

«А этого допустить никак нельзя», – подумал Эйнштейн.

Неясное урчание в животе – то ли шестое чувство, то ли интуиция – подсказывало ему, что «Банде лам» вскоре вновь придётся взяться за дело.

На следующий день к ламам сразу после обеда заглянули Лилли и Финни вместе со Шнурком. Впрочем, их визит на конюшню продлился недолго. Почесав питомцев за ушками, сёстры переобулись в резиновые сапоги.

– Сегодня мы идём помогать Лив и Торбену в приюте для животных, – объяснила Лилли ламам.

Финни тем временем полезла в ящик для корма.

– Батончики мюсли! Это все мне-е-е-е! – обрадовалась Петрушка.

– Мы тоже хотим! – хором воскликнули Эйнштейн и Чубчик.

Но Финни неожиданно сунула лакомства в карман куртки.

– Это для Беппо, Дудла и Дафны, – сказала она Шнурку.

– Э-э-эй, – возмущённо проблеяла Петрушка, – это наш корм! Мы не собираемся делиться!

– Ну Петрушка! Не вредничай. Там ещё много всего осталось, нам хватит, – попытался урезонить подругу Эйнштейн.

– Не-е-е-е-ет, – не унималась белая альпака, – я уже совсем исхудала от голода!

Чубчика тем временем занимала совершенно другая проблема.

Лилли и Финни собирались к Дафне – но, кажется, и не думали брать его с собой! Нет уж, так не пойдёт!

– Мы так не договаривались! – принялся протестовать он. – Я хочу с вами! Вы же обещали!

Его громкое стрекотание привлекло внимание Шнурка.

– Что с тобой, Чубчик? Ты болен? – обеспокоенно спросил мальчик, подойдя к стойлу.

– Да. Любовью! – усмехнулся Эйнштейн.

– Не уходите без меня, – упрашивал Чубчик, высунув голову над перегородкой стойла. – Я хочу к Дафне!

– Вообще-то, мы могли бы взять с собой Чубчика, – предложила Лилли. – Лив разрешила, да и Дафна наверняка обрадуется!

Чубчик разинул рот от изумления.

– Лилли меня поняла! – закричал он. – Наши люди наконец-то выучили язык лам.

Сияя от счастья, он послушно дождался, пока Лилли наденет на него уздечку. Потом три маленьких человека и чёрная лама дружно вышли из конюшни.

– Пф-ф, выучили они язык лам, как же! – фыркнула Петрушка, провожая их взглядом. – Просто удачное совпадение. Чубчик раскричался, вот на него и обратили внимание.

– Не лишай мальчишку надежды, – посоветовал Эйнштейн. – Скоро и сам сообразит, что люди нас по-прежнему не понимают.

– Хорошо бы он заодно сообразил, что здесь куда лучше, чем во всяких там приютах-шмиютах, – негодовала Петрушка. – Не понимаю, чего он вечно туда так рвётся!

– Ох уж эта твоя ревность, – насмешливо ухмыльнулся Эйнштейн.

– Чушь! – вскипела Петрушка. – Я вовсе не ревную! Отстань от меня, лама-зануда!

Обиженно оттеснив Эйнштейна в сторону, она гордо удалилась в загон, где повернулась к нему белой пушистой попой и принялась щипать травку.

Эйнштейн покачал головой и вздохнул. Девочка-дромедар, конечно, очень милая, но в «Банде лам» из-за неё начался серьёзный раздор!

Тем временем в приюте для животных Чубчик и Дафна радовались встрече. От избытка чувств они оба безудержно носились по лужайке, выделывая лихие пируэты. Дудл и Беппо наблюдали за ними, стоя в сторонке.

– По-моему, это слишком утомительно, – прокомментировал пони Дудл. – Я уж лучше пощиплю травку, чем так скакать!

– И йа-а-а, – подтвердил осёл Беппо.

Этим они оба и занялись с удвоенным старанием.

Вскоре дромедар и лама запыхались от игры в догонялки и подошли к поилке утолить жажду.

– Так мило со стороны твоих домашних детей захватить тебя с собой, – сказала Дафна.

– Я попросился пойти с ними, и они меня поняли, – похвастался Чубчик. – Здорово, правда?

Дафна покосилась на Лилли, Финни и Шнурка. Все трое помогали Лив чистить стойла. Финни только что выкатила из конюшни тачку с грязной соломой и опрокинула её на навозную кучу.

– Я тебе завидую, – задумчиво призналась Дафна.

– Завидуешь? Чему же? – Чубчик вопросительно склонил голову набок.

– Ваш человек – тот, что побольше, – устраивает прогулки с ламами для детей. К вам приезжает целая куча ребят! Мне кажется, это очень здорово.

– Да, это довольно весело. – Чубчик кивнул. – Бывает, дети поначалу капризничают и ленятся идти пешком, но во время прогулки настроение у них быстро улучшается. А многие потом и вовсе не хотят уезжать.

– Наверное, это так здорово, когда тебя все любят, – прошептала Дафна.

У Чубчика комок подступил к горлу.

– Но ведь Лив и Торбен тебя тоже любят. И Беппо, и Дудл… – попытался утешить он подругу.

– Да, это так. – Дафна улыбнулась. – Но мне больше всего нравятся маленькие люди. Они так радуются, когда видят животных! А ещё никто из них меня ни разу не ударил. А вот большие люди били.

Чубчик легонько подтолкнул Дафну носом, пытаясь её подбодрить:

– Но ведь не здесь!

– Это правда. Здесь мне хорошо, – подтвердила Дафна.

В этот момент во двор с тарахтением въехал Торбен на тракторе. Лилли и Финни задрали головы.

– Кто хочет прокатиться? – прокричал Торбен.

– Мы! – дружно откликнулись сёстры Зонненшайн.

Шнурок, напротив, отступил на шаг назад.

– Кажется, Лив нужна моя помощь, – заявил он.

– Да, очень срочно, – кивнула Лив и подмигнула Торбену.

Улыбнувшись, широкоплечий парень помог девочкам забраться в кабину, где они заняли оба сиденья – слева и справа.

– Только держитесь как следует, – предупредила их Лив и помахала рукой.

– Я поведу осторожно! – пообещал Торбен.

– А мы пойдём посмотрим, сколько яиц снесли наши куры, хорошо?

Шнурок кивнул, и они с Лив удалились в курятник.

Дафна и Чубчик проводили трактор взглядом. Тут к ним подошли пони Дудл и осёл Беппо.

– Вот бы у Торбена и Лив появились дети, – мечтательно сказала Дафна. – Тогда тут тоже можно будет устраивать прогулки, только не с ламами, а с дромедаром, пони и осликом!

– Да, но всё равно придётся пару лет подождать. Новорождённые люди начинают ходить не сразу. Четвероногие малыши учатся этому куда быстрее, – не упустил случая блеснуть знаниями Дудл.

– Поэтому-то мы и превосходим людей, – подхватил Чубчик и, немного смутившись, на всякий случай добавил: – По крайней мере, Петрушка так говорит.

– Ни одно живое существо не превосходит другое, – строго ответил Дудл. – Каждый в чём-то силён, а в чём-то уступает. Но все одинаково важны и ценны.

– И йа-а-а так думаю, – протрубил баварский осёл Беппо и закивал, размахивая серыми ушами.

Четверо животных собирались продолжить разговор, но тут вернулся Торбен на тракторе. Финни и Лилли выскочили из кабины.

– Это было весело! – закричали они наперебой, показывая большой палец вверх.

– Спасибо, Торбен! Может быть, нам ещё подмести коридор в конюшне?

– Это было бы здорово, – с благодарностью откликнулся тот.

Лив, которая только что вышла из курятника со Шнурком, неся целую горку свежих куриных яиц, ласково взъерошила девочкам волосы.

– Вы трое нам так здорово помогли! Чуть позже мы в благодарность разведём для вас костёр и приготовим угощение: кукурузу на гриле и печёный картофель с творожным соусом.

– Ух ты, звучит вкусно! – воскликнули Лилли, Шнурок и Финни.

– Я тогда напишу маме, что мы вернёмся попозже, а она уже предупредит маму Шнурка, – решила Лилли.

Пока Лилли набирала текст сообщения на телефоне, из дома вышел слепой пёс Шрёдер. Не отрывая носа от земли, он добрался до Лив и прижался к её ногам, а потом подошёл к Финни и принялся её обнюхивать.

– Привет, Шрёдер, – поздоровалась с ним девочка. Она нежно погладила его по голове и почесала за левым ухом.

Лилли вернулась и сообщила Шнурку и сестре:

– Мама только что ответила: разрешила нам остаться здесь до семи.

– Класс! – воскликнула Финни, и все трое побежали к конюшне.

Шрёдер доковылял до загона и задрал нос.

– Ты новенький? – спросил он, повернув голову в сторону Чубчика.

– Я пришёл в гости с той девочкой, которая тебя только что гладила. Я живу с ней и её родителями, – ответил тот Шрёдеру.

– Она хороший человек, – уверенно сказал старый пёс. – И её сестра тоже, и тот маленький мальчик.

– А как ты узнал, что Лилли и Финни – сёстры? – изумился Чубчик.

– По запаху. Я, может, и слепой, но нос у меня в полном порядке, – гордо заявил Шрёдер.

– И ты даже можешь унюхать, добрый человек или злой?

На чёрного ламу это произвело сильное впечатление. Он бы тоже хотел так уметь. Дафне наверняка такое понравилось бы.

Шрёдер почесал левой задней лапой за ухом.

– Пару дней назад сюда заглядывал какой-то мужчина, вот он него пахло нехорошо. Какими-то гадостями.

– А что это за запах? – заинтересовался Чубчик.

Может быть, Шрёдер его научит различать их?

– Трудно описать. Как будто бы сладковатый, но одновременно резкий, прямо в нос бьёт, – объяснил старый пёс. – Сразу захотелось от него убежать.

Дудл вытянул шею и осторожно обнюхал Шрёдера.

– И ты так и сделал? Убежал?

– Нет! Я залаял, – гордо ответил пёс. – Потом из дома вышли Лив и Торбен. Они о чём-то разговаривали с тем гадким типом, но стояли далеко, и я не услышал о чём.

– А вы? Может быть, вы что-нибудь слышали? – спросил Чубчик у остальных.

– Не-а! – отозвался Беппо.

Дудл и Дафна тоже покачали головами.

– Мы, видимо, в это время были в стойле.

– Да и пробыл он тут недолго, – закончил рассказ Шрёдер.

Довольный, что сообщил новость остальным зверям, он побрёл обратно к дому.

– Жаль, что мы всё пропустили, – огорчился любопытный Дудл. – Впрочем, если разговор был короткий, вряд ли речь шла о чём-то важном.

С этими словами пони вновь принялся щипать травку. Беппо последовал его примеру.

Чубчик же никак не мог выбросить услышанное из головы.

– К нам в усадьбу тоже заглядывал странный человек, – поделился он с подругой, но Дафна его толком не слушала.

Она наблюдала за Финни и Лилли. Те вместе со Шнурком, Лив и Торбеном готовили картофель к запеканию в золе, обмазывая его глиной. Дети с перепачканными руками и счастливыми лицами пищали и хохотали.

– Глину можно использовать вместо алюминиевой фольги – этому меня ещё в детстве бабушка с дедушкой научили, – объяснила Лив. – Глинистая земля образует на картофелинах защитную «шубку», жар распределяется равномерно, они хорошо пропекаются и не подгорают.

– Круто! – воскликнул Шнурок. – Нужно непременно показать этот трюк Тиму и Мине!

Лилли кивнула:

– Жалко, что они не захотели пойти с нами!

Тем временем Торбен развёл огонь на специальном костровище перед домом. Четверо животных уловили пряный аромат дров и землистый дымок.

Дафна смотрела на то, как пятеро человек дружно возятся вокруг костра. Она склонила голову к Чубчику.

– Вот бы так было всегда, – мечтательно произнесла она.

К сожалению, через два часа уютные посиделки закончились. Кнут и Лиза приехали за детьми. А значит, и Чубчику пришла пора прощаться с Дафной. Они с Кнутом собирались вернуться в усадьбу пешком, а Лиза велела детям садиться в машину и поблагодарила Лив и Торбена.

– Это мы должны сказать «спасибо», – откликнулись оба. – Дети нам сегодня очень помогли.

– Мы скоро ещё придём, – пообещали все трое.

– И в следующий раз, наверное, приведём друзей, – добавил Шнурок.

– Но только если Тим и Мина прекратят дуться, – проворчала Финни.

– Увидимся! – прокричал Чубчик Дафне на прощание, когда Кнут взялся за поводок.

Чёрный лама ещё не подозревал, что увидеться им предстоит очень скоро.

Куранты на церковной колокольне пробили два часа ночи. Вокруг царила тьма, и лишь тусклый свет почти полной луны нежно серебрил крыши усадьбы и конюшни. Чубчику снилась Дафна – будто бы она очутилась прямо перед стойлом и, глядя на него своими огромными глазами, сказала:

– Чубчик, пожалуйста, сделай что-нибудь!

На её длинных ресницах дрожали слёзы.

– Я помогу тебе! – прокричал Чубчик. Он попытался вскочить и броситься навстречу Дафне, но ноги его не слушались.

– Пожалуйста, пойдём со мной! – умоляла Дафна.

– Я не могу!

Чубчик принялся так отчаянно брыкаться во сне, что внезапно и резко проснулся.

«Приснится же такое!» – подумал он, отряхиваясь.

– Чубчик, ты меня слышишь?! Мне нужна твоя помощь, – услышал он уже наяву.

Чубчик распахнул глаза. Возле его стойла действительно стояла – неужели! – Дафна собственной персоной. Так это был не сон! Или… стоп! Что, если это привидение? Чубчик взвился вверх от испуга, загребая всеми четырьмя ногами.

– А-а-а-а-а! – завопил он. – Помогите! Привидение!

– Тс-с-с-с, – тихонько шикнула на него Дафна. – Это всего лишь я!

Но поздно: вопль Чубчика перебудил всех в стойле.

– Что случилось? – полусонным голосом спросил Эйнштейн, кое-как поднимаясь на ноги.

Петрушка проснулась быстрее. Она мгновенно подскочила и хмуро уставилась на дромедара.

– Опять ты, – недовольно проблеяла она. – Хоть одну ночь можно поспать спокойно?

– Мне очень жаль, – всхлипнула Дафна. – У нас на конюшне в полночь раздался какой-то грохот. Очень громкие звуки – то ли хлопки, то ли выстрелы, всего три или четыре. Беппо, Дудл и я ужасно перепугались. Двери в конюшню оказались открытыми, и мы убежали. И куры тоже, и овцы… Все бросились врассыпную, и я потеряла их из вида, но, к счастью, хотя бы вспомнила, где вы живёте.

– Постой-ка, – перебил напуганную знакомую Эйнштейн. – Двери были открыты? Все?

– Да, – подтвердила Дафна. – Даже амбарная дверь в курятнике и калитка овечьего загона.

– Это не случайно! Кто-то открыл все калитки и перепугал вас! – воскликнул Эйнштейн.

– Специально? – спросила Петрушка.

Эйнштейн кивнул:

– Ну подумайте: кто станет проникать в усадьбу ночью и устраивать такой грохот, что все переполошатся?

Чубчик заинтересованно склонил голову набок:

– И кто же?

– В том-то и дело, что никто! – рявкнул Эйнштейн. – Это было спланированное действие.

– Выходит, кто-то хотел, чтобы Дафна, Дудл и остальные перепугались и разбежались! – сообразила Петрушка. – Ну разве я не молодец?

Она торжественно обвела взглядом присутствующих.

Дафна кивнула, признавая исключительную догадливость белой дамы-ламы – к полному удовлетворению последней.

– Но зачем кому-то так поступать? – ломал голову Чубчик.

– Из злонамеренности. Или из мести, – задумчиво предположил Эйнштейн. – Но это пока неважно. Сейчас главное – помочь Дафне отыскать разбежавшихся друзей.

Он повернулся к младшему соседу по конюшне, призывая того к действию:

– Чубчик, чего ты ждёшь?

Тот смотрел на него во все глаза:

– Да, э-э-э, и чего же?

– Да открывай же дверь! – прострекотал Эйнштейн. – ЛАМма миа! Ты что, ещё не проснулся?

Чубчик поспешил выполнить указание и, прибегнув к старому проверенному трюку, быстро справился с задвижкой.

– Ух ты, как здорово у тебя получилось, – восхищённо прошептала Дафна.

Чубчику стало вдруг очень хорошо и тепло на душе. Он во что бы то ни стало защитит Дафну. От всех хлопушек мира!

Резким толчком распахнув дверь, он рванулся к выходу.

– Ну же, идём, – позвал он друзей.

Эйнштейн размеренным шагом вышел в коридор. А вот Петрушка, казалось, и не собиралась покидать стойло.

– Я, пожалуй, останусь тут. Подежурю! – сказала она с притворной озабоченностью. – А то мало ли что. Вдруг сюда тоже кто-нибудь заявится и устроит переполох.

Эйнштейн так резко развернулся, что едва не столкнулся с Петрушкой носами.

– Ты что, хочешь бросить Дафну и её друзей в беде? Серьёзно?!

Петрушка вздохнула:

– Просто озвучила идею! Конечно, я пойду, раз уж вы без меня не справитесь.

Эйнштейн закатил глаза, но удержался от очередного язвительного замечания.

Ламы с дромедаром гуськом вышли из конюшни, тихо пересекли двор – к счастью, мозолистые подошвы позволяли им передвигаться совершенно бесшумно – и вышли за ограду.

– И откуда же нам начать поиски? – спросила Петрушка, когда они добрались до опушки леса.

– О, э-э-э, кхм, ну-у-у… – сбивчиво заговорил Эйнштейн.

Петрушка резко остановилась и уставилась на друга:

– У тебя ведь нет никакого плана, так?

– Конечно, есть, – возразил Эйнштейн.

– А вот и нет!

– А вот и есть!

– Пожалуйста, не спорьте, – хором взмолились Чубчик и Дафна.

– Я знаю, в какую сторону побежали Беппо и Дудл, – объяснила Дафна. – За забором усадьбы Торбена и Лив раскинулись два больших поля. На одном растёт кукуруза, на другом – пшеница. Там они и укрылись. Овечки бросились вслед за ними. Вот только куда делись курицы, я не видела.

– Тогда давайте разделимся, – решил Эйнштейн. – Мы с Петрушкой и вы двое. И отправимся на поиски беглецов.

– Как это? Мы ведь тоже беглецы. Нам искать самих себя? – запутался Чубчик.

Дафна хихикнула.

– Ты такой смешной, – сказала она. – Как мило, что ты пытаешься меня развеселить!

Поскольку все четверо в это время бежали быстрым галопом и как раз добрались до леска у приюта для животных, Эйнштейн оставил этот вопрос Чубчика без ответа.

– Мы с тобой пойдём по кукурузному полю, – скомандовал он, обращаясь к Петрушке. – Чубчик и Дафна, второе поле за вами.

– Ясно! – кивнул Чубчик.

– Потом мы все встречаемся здесь, на этом же самом месте, – наказал Эйнштейн им с Дафной. – Может быть, и всех остальных обитателей приюта к тому времени найдём.

– Я так не думаю, – раздалось вдруг у них над головами.

Ламы и дромедар переглянулись, но так и не поняли, кто это сказал.

– Чтобы кого-то найти, нужно искать там, где нужно, – продолжал тот же скрипучий голос.

– А вы ищете не там, – добавил второй голос, чуть более сиплый.

– Кто здесь? – покрутил головой Эйнштейн и посмотрел наверх. Петрушка и все остальные тоже задрали головы.

– Хи-хи, поищите нас, – послышалось с другого дерева.

– У нас нет времени на такую чепуху, – строго крикнул Эйнштейн. – Звери в беде! Глупые шутки неуместны.

– Он назвал наши шутки глупыми, – заметил первый голос.

– И утверждает, что мы несём чепуху, – добавил второй.

– Но ещё он сказал, что кто-то попал в беду.

Эти двое ещё какое-то время перешёптывались между собой, а потом раздался шелест крыльев – и из ветвей старого дерева вылетел сыч, а вслед за ним – ещё один. У обоих были жёлтые глаза, а цвет оперения немного отличался: у одного сыча перья отливали скорее серым, а у второго – коричневым.

– Разрешите представиться, сыч Три, – сказал серый, тот, что покрупнее.

– А я – сыч Пять, – представился второй.

– Привет, сычи Три и Пять, – приветливо поздоровалась с обоими Дафна.

Чубчик же молча таращился на диковинные говорящие комки перьев. Таких птичек ему ещё видеть не доводилось!

– После цифры три идёт ведь четыре. Вы считать не умеете или четвёртый сыч сбежал? – спросил их Эйнштейн.

– Я бы не удивилась, – не удержалась от язвительного замечания Петрушка.

– У нас, сычей, так принято. Имена – это номера, а получаем мы их по мере того, как вылупляемся из яиц, – с достоинством пояснил Три.

– Я понял! Значит, ты вылупился третьим, а твой брат – пятым, – просиял Чубчик и гордо обернулся на друзей.

– Пять – мой кузен. Впрочем, эти подробности можно опустить. – Сыч Три склонил голову набок. – Похоже, вам нужна помощь.

– Не нам. Моим друзьям из приюта для животных, – объяснила птицам Дафна. – Нас кто-то напугал, и все разбежались со двора. А теперь мы хотим найти Беппо, Дудла, овец и куриц, чтобы привести их обратно в приют.

– Если ты имеешь в виду серого осла и пегого пони, то они вон в той стороне, – сообщил сыч Пять, указав направление левым крылом.

– Примерно через сто метров будет полянка. Там мы их и видели, – подтвердил сыч Три. – А неподалёку паслись четыре овечки.

– А чего же вы сразу так и не сказали? – проворчал Эйнштейн.

– Ты не спрашивал, – отозвался сыч Пять.

– Кроме того, мы не выбалтываем всё, что знаем, первому встречному верблюду, – важно заметил сыч Три.

Глаза Эйнштейна сузились, превратившись в щёлки.

– Мы не верблюды. Мы – ламы!

– Я альпака, – поправила его Петрушка.

– А я – дромедар, – добавила Дафна.

– Хорошо, значит, мы не выбалтываем всё, что знаем, первому встречному дроме-лама-паке, – ухмыльнулся сыч, а его кузен заухал и захохотал.

Эйнштейн постарался взять себя в руки:

– А что насчёт куриц? Их вы тоже видели?

– Куриц? – Сычи переглянулись.

– Ты видел курицу? А две? А три?

– Не-а, а ты?

– Не-а!

– Ладно. Тогда мы сначала сходим за Дудлом, Беппо и овечками, а потом поищем кур, – решил Эйнштейн.

– За нами, – скомандовали сычи и упорхнули прочь.

Четверо друзей глядели во все глаза, чтобы случайно не упустить их из виду, с трудом продираясь между кустами и деревьями.

– Сто метров тут, как же, – проворчала себе под нос Петрушка.

– Если не петлять, а лететь по прямой – так и есть, – отозвался сыч Три. – Ничего, вы уже почти на месте.

Наконец-то за деревьями показалась полянка, а на ней Беппо, Дудл и овцы. Они испуганно жались друг к другу.

– Беппо, Дудл! Это мы! – воскликнула Дафна. – Мы вас искали!

– Дафна! – с облегчением проржал Дудл. – Я так рад, что ты пришла!

– И йа-а-а! – подтвердил Беппо.

Овечки тоже радостно заблеяли, увидев дромедара.

Эйнштейн взглянул на сычей, которые как раз опустились на ветку у них над головами:

– Большое спасибо за вашу помощь!

– Что ж, пожалуйста, – сказал сыч Пять.

– Это было проще простого, – добавил его кузен.

– Может быть, ещё увидимся!

С этими словами оба поднялись в воздух и улетели.

Звери же поспешили вернуться в приют. Когда они вошли во двор, люди уже стояли на ушах от волнения. Услышав топот копыт, Лив босиком, в одной футболке и пижамных штанах выбежала во двор.

– Торбен! – с облегчением воскликнула она. – Наши животные вернулись!

Она подбежала к Дафне, Дудлу и Беппо и одновременно обняла всех троих.

Следом прибежал и Торбен. Судя по всему, он был на пастбище, искал овечек. Теперь же и он наконец-то спокойно выдохнул.

– Какое счастье!

Он повёл овечек в их загон, а Лив стала гладить лам из усадьбы Зонненшайнов.

– А вы трое что тут делаете?

– Мы помогали Дафне собрать всех, кто разбежался из приюта, – объяснил Эйнштейн.

– Кто-то пришёл к вам во двор, пооткрывал все двери и калитки и перепугал животных, чтобы они убежали! – воскликнул Чубчик.

– Радуйся, что у тебя есть мы, – назидательно обратилась Петрушка к девушке. – Одни бы вы точно не справились!

– Ах ты боже мой, бедняжки вне себя от переживаний, – сказала Лив Торбену. – Я сейчас же позвоню Кнуту Зонненшайну, чтобы он забрал своих лам.

– Но сейчас же четыре утра, – засомневался Торбен.

– Ну и что? Лучше уж мы его разбудим, чем он проснётся сам и найдёт пустое стойло, – ответила Лив и пошла в дом.

Тем временем ламы обнаружили, что куры вернулись в курятник сами. Видимо, они убежали не так далеко, как остальные обитатели приюта.

– Пойдёмте, милые! – Торбен осторожно направил беглецов обратно в конюшню. – Наверняка вы страшно проголодались.

– Да! – закричал Дудл.

– И йа-а-а, – заглушая его, протрубил Беппо.

А вот Дафне и ламам было не до еды.

– Ты должен найти того, кто нас испугал, – настаивала дромедар.

– Сейчас я и тебе дам сена, не переживай, Дафна, – уговаривал Торбен, стараясь успокоить взволнованное животное. Он нежно, но настойчиво завёл Дафну в стойло и закрыл за ней дверь.

– Ну лама-панама! – возмутился Чубчик, но без толку.

Эйнштейн с Петрушкой переглянулись.

– Кажется, мы на секунду поверили, что люди научились нас понимать? – вздохнул Эйнштейн.

– Фигушки, – подтвердила белая лама.

– Ужасно досадно. Вот как им теперь объяснить, что кто-то специально напугал и прогнал со двора Дафну и остальных? – задумался Чубчик.

– Да никак, – откликнулся Эйнштейн. – Пусть сами догадываются обо всём.

Впрочем, сказать это было проще, чем сделать. Вскоре во двор приюта для животных въехал автомобиль Зонненшайнов. Из него сразу выскочили Кнут и Лиза, а немного погодя с заднего сиденья выбрались немного заспанные Лилли и Финни. Взъерошенные кудри Лилли торчали во все стороны, а у Финни на лице красовался отпечаток подушки.

– Что тут случилось? – спросила Лиза.

Она подбежала к ламам и стала внимательно их осматривать, чтобы выяснить, не поранился ли кто-нибудь из них.

– Ой, ну хватит! – недовольно застрекотала Петрушка, когда ей пришлось поднять третью ногу. – Со мной всё в порядке!

– Мы и сами не знаем, – объяснял тем временем Торбен. – Примерно в полночь нас разбудили какие-то громкие звуки, похожие на выстрелы. Потом всё снова стихло.

– Мы на всякий случай пошли проверить, всё ли в порядке с животными, – подхватила Лив. – И обнаружили, что стойла и ограды загонов открыты нараспашку, а все животные разбежались.

– У нас тоже уже пару раз случалось, что двери в стойло оказывались не заперты как следует.

Кнут посмотрел на девочек и нахмурился.

– Может быть, это вы тут вчера недоглядели? – строго спросил он дочерей. Теперь он больше походил не на папу, а на полицейского.

– Ой-ой-ой… – втянул голову в плечи Чубчик.

– Он на ложном пути, – заметила Петрушка. – Финни и Лилли всё сделали правильно, – попыталась объяснить она Кнуту – разумеется, напрасно.

Впрочем, девочки, хоть сперва и задохнулись от возмущения, сумели постоять за себя сами.

– Мы тщательно за всем проследили, – возразила Лилли, уперев руки в бока.

– И дома мы тоже всегда закрывали задвижку! – настаивала Финни.

– Но факт остаётся фактом – животные сбежали, – ответил отец. – Причём не какие-то там посторонние, а приютские и наши. Странное совпадение, не находите?

– Лилли и Финни ни в чём не виноваты, – запротестовал Чубчик.

– Забудь. До него всё равно не доходит, – остановил его Эйнштейн.

– Когда мама нас вчера забирала, Дудл и Беппо ещё паслись снаружи, – веско возразила Финни.

– А к овечкам мы и вовсе не заглядывали, – добавила Лилли. – И к курицам ходили Лив со Шнурком, а не мы. А они тоже сбежали, так ведь?

– Это правда, – согласилась Лив.

– Так что мы тут совершенно ни при чём!

Финни перевела взгляд с родителей на Лив с Торбеном.

– Я вам верю, – сказала Лив. – В конце концов, мы с Торбеном ещё слышали тот непонятный выстрел. Это было очень странно. Как будто…

Она замешкалась и умолкла.

– Как будто кто-то нарочно хотел испугать животных? – закончил её мысль Кнут.

Лив кивнула.

– И очень подозрительно, что открыты были сразу все стойла и загоны до одного, – добавил Торбен.

– Уф-ф-ф, неужели они начинают мыслить в правильном направлении! – вздохнул Эйнштейн.

– Вы хотите заявить об этом происшествии в полицию? – спросил Кнут владельцев приюта, но Торбен в ответ лишь пожал плечами:

– А что толку? Мы ведь даже не уверены, что наши догадки верны, да и подозреваемых у нас нет.

– Я могу провести расследование в отношении неустановленных лиц, но вы правы: шансов на успех тут немного, – подтвердил Кнут.

– А знаете, что особенно странно? – спросила Лиза. – Ведь наши ламы тоже сбежали. Что, если этот неизвестный побывал и у нас в усадьбе? Может, кто-то завёл себе такое хобби – выпускать зверей на волю?

– По крайней мере, мы вне подозрений, – прокомментировала Петрушка. – И Кнут не догадывается, что мы сами умеем открывать двери.

– Когда приеду на работу в полицейский участок, обзвоню других владельцев животных в округе, – пообещал Кнут.

Пока взрослые разговаривали между собой, Финни отвела Лилли в сторонку.

– А что, если это были Тим и Мина? – прошептала она так тихо, чтобы никто, кроме младшей сестры, не услышал.

Но как бы не так: ламы навострили уши, чтобы не пропустить ни слова из секретной беседы!

– А зачем им это делать? – испугалась Лилли.

– Потому что мы предпочли пойти сюда, а не с ними в молодёжный центр, – объяснила Финни. – Они сильно на нас обиделись.

– Да, но устроить такую гадость в ответ? Мина и Тим так бы не поступили, правда? – возразила Лилли, глядя на сестру широко распахнутыми глазами.

– Возможно, они хотели лишь слегка напугать животных, но потом всё вышло из-под контроля, – предположила Финни.

Лилли растерянно потирала мочку уха:

– И что же нам теперь делать?

– Папе мы пока ничего не скажем, но завтра в школе придётся с ними об этом поговорить, – решила старшая сестра.

По лицам девочек было видно, что от этой мысли им стало ужасно неуютно.

Ламы переглянулись между собой.

– Как думаете, это возможно? Ну, что тут побывали Мина и Тим? – спросил друзей Чубчик.

– Не-е-е-ет! – убеждённо проблеяла Петрушка.

Эйнштейн ненадолго задумался и тоже покачал головой:

– Для этого им пришлось бы покинуть дом посреди ночи, добраться сюда, а потом проделать тот же путь обратно. А это далеко.

– Слишком хитрый план для этой мелюзги, – заметила Петрушка.

Укоризненный взгляд Эйнштейна она проигнорировала.

– Это был взрослый. Или несколько взрослых, – веско сказал коричневый в крапинку лама.

– Но как узнать, какой именно взрослый? И что, если он решит сделать это снова? – В голосе Чубчика звучало отчаяние.

У Эйнштейна с Петрушкой похолодело внутри. Об этом они ещё не успели подумать!

Эйнштейн первым прервал безнадёжное молчание. Собравшись с духом, он заявил:

– Ну что ж: «Банда лам» берётся за новое дело!

Петрушка, Эйнштейн и Чубчик проспали всё утро. Утомлённые ночными приключениями, они лежали в стойле и тихо посапывали.

– Бедняжки. Всё ещё не пришли в себя после ночных приключений, – прошептала Лиза Кнуту, когда они заглянули к ламам в первой половине дня. – Думаю, завтрак сегодня можно пропустить.

– Кто-то сказал «завтрак»? – мгновенно проснулась Петрушка. – Никаких «пропустить». Давайте всё сюда скорее, да не забудьте батончики мюсли!

Она резко подскочила и отряхнула с шерсти солому.

Эйнштейн и Чубчик тоже заморгали и поднялись на ноги.

– Мюсли? Я не ослышался? – заинтересованно уточнил Чубчик.

Лиза рассмеялась.

– Иногда наши ламы ведут себя так, будто понимают каждое наше слово, – объяснила она мужу.

Тот усмехнулся:

– Ну, по крайней мере, они точно понимают, что настало время подкрепиться.

– Я, конечно, люблю этих двоих. Но они просто необучаемы, – вздохнула Петрушка. – Мы вас всегда понимаем! Когда уже это наконец дойдёт до ваших муравьиных мозгов! – проблеяла она в сторону Лизы, которая как раз открыла ящики с кормом.

– Петрушка! – одёрнул её Эйнштейн.

Впрочем, Лиза только что выдала всем ламам по батончику мюсли и насыпала немного минерального корма, так что Петрушка умолкла – ведь дерзить и жевать одновременно довольно сложно.

– Мне пора ехать в полицейский участок, – сказал Кнут, бросив взгляд на часы.

– Не забудь обзвонить близлежащие фермерские хозяйства и конные базы. Ты хотел выяснить, не было ли где-то ещё в округе таких происшествий, когда кто-то пробирается во двор и выпускает животных, – напомнила ему Лиза.

– Не беспокойся, я не забыл.

На прощание Кнут крепко поцеловал жену.

– Фу, неужели обязательно разводить эти муси-пуси у нас на глазах? – проворчала Петрушка.

К счастью, взрослые тут же вышли из конюшни.

– Переживёшь, – отмахнулся от неё Эйнштейн. – Куда важнее сейчас другое, а именно придумать план действий!

– Каких? – спросил Чубчик.

В ожидании ответа он так и застыл с разинутым ртом, из которого едва не посыпались зёрнышки.

Эйнштейн вздохнул:

– Я говорю о новом деле, которое предстоит расследовать «Банде лам»! Нам нужен план!

– А, вон оно что! – воскликнул Чубчик. – Ясно! А я всё ещё директор?

– Да-а-а, – собрав в кучу остатки терпения, ответил Эйнштейн. – Но речь сейчас не об этом.

Впрочем, хорошенько обдумать план он так и не успел, потому что в этот момент дверь в конюшню снова распахнулась.

Внутрь вошли Финни и Лилли, а вслед за ними – Мина и Тим.

– У меня мало времени, на втором уроке пишем контрольную по математике, – сказал мальчик. – Почему вы хотели встретиться до школы? Что-то срочное?

Финни уже занесла было ногу на нижнюю ступеньку лестницы на сеновал, но, услышав вопрос, замерла и обернулась к Тиму.

– Это вы выпустили животных из приюта? – выпалила она.

– Чего?

Мина вытаращила на Финни глаза с таким недоумением, как если бы волосы у той на голове внезапно сменили цвет на ярко-синий.

Тим упёр руки в бока:

– Ты с ума сошла?

– Ну вы же рассердились, что мы пошли к Лив и Торбену, а не в молодёжный центр, – вступилась за старшую сестру Лилли.

– Да, а вскоре после этого кто-то пооткрывал в приюте все двери и калитки. Странное совпадение, не находите? – гнула свою линию Финни.

Мина шумно выдохнула:

– Вы что, правда думаете, что мы могли вот так взять и выпустить животных на улицу? Подвергнуть их опасности? Вы серьёзно?

Сёстры неуверенно переглянулись.

– Ну, мы думали… – начала Лилли.

Но Мина её перебила:

– Знаете что? Если вы считаете, что мы на такое способны, говорить нам не о чем.

– Такие друзья нам не нужны, – добавил Тим.

Не говоря больше ни слова, оба развернулись и решительно вышли из конюшни.

– Ой-ой-ой, вот это они вам показали! – высунула голову из-за перегородки стойла Петрушка.

– Неудивительно, что Мина и Тим обиделись, – заявил Эйнштейн.

Лилли понуро опустила голову.

– Наверное, мы были неправы, – сказала она сестре.

– Но это всё равно странное совпадение! – не сдавалась Финни.

Лилли грустно кивнула:

– Ну да. Вот только Мина и Тим теперь не хотят с нами дружить.

– Вы ведь это не со зла сказали, а потому что беспокоились о приюте, – попытался утешить девочку Чубчик и от всей души облизал ей лицо.

– Уи-и-и-и, Чубчик, ну прекрати! – взвизгнула Лилли, но, по крайней мере, хоть немного улыбнулась.

– Всё уладится, – попытался подбодрить девочек Эйнштейн, но безуспешно. Сникшие и подавленные, Лилли и Финни побрели к выходу из конюшни. Снаружи они сели на велосипеды и поехали в школу.

Эйнштейн проводил девочек взглядом, качая головой:

– Лучше бы эти двое не совали нос в расследование, а предоставили заниматься делом профессионалам.

– Каким? – с любопытством уставился на него Чубчик.

– Ну, «Банде лам», разумеется, – фыркнул Эйнштейн.

Петрушка кивнула:

– Нужно подумать, кто напугал Дафну и остальных обитателей приюта для животных. И как нам поймать преступника. Или преступников!

– Но как же это устроить? – спросил Чубчик.

– Ты же вчера сам сказал, – ответил Эйнштейн. – Возможно, злоумышленник предпримет ещё одну попытку. Значит, сегодня ночью нам нужно вновь добраться до приюта и устроить там…

– Слежку! – восхищённо завопил Чубчик.

– Тс-с-с-с, не так громко, – шикнул на него Эйнштейн. – Мы устроим засаду и будем вести наблюдение. А когда злодей нагрянет, тогда…

– Тогда что? – нетерпеливо переспросила Петрушка.

– Тогда, э-э-э… – Эйнштейн заметно растерялся и замешкался.

– Тогда я сцапаю его зубами за воротник и буду держать, – не упустила случая прихвастнуть Петрушка. – А вы тем временем разбудите Лив и Торбена.

– Так и сделаем, – горячо поддержал её Чубчик. Воображение уже во всех красках рисовало ему, как Дафна восхищается его смелостью. «Ты самый храбрый, Чубчик», – говорила она в его мечтах, глядя на него своими огромными ласковыми глазами и…

– Ты меня понял, Чубчик? – вернул его в реальность голос Эйнштейна. – Нам нужно, чтобы ты сегодня вечером открыл дверь! Получится?

– Э-э-э… эЛАМентарно, – торопливо заверил тот товарища. – Директор я или не директор?

Как всегда бывает в преддверии важного события, время тянулось бесконечно, словно жевательная резинка. Казалось, темнеть никогда не начнёт! Ламы едва дождались вечера.

– Ну что, проголодались? – спросила Финни.

Сёстры всё ещё казались довольно молчаливыми и хмурыми.

«Видимо, ссору с Миной и Тимом уладить не удалось», – предположил Эйнштейн.

Девочки принялись раскладывать сено по стойлу.

– Мы не голодные. У нас важная миссия, – снисходительно объяснила Петрушка Финни. – Но тебе, маленький бестолковый человек, этого не понять.

Трижды убедившись, что дверь в стойло надёжно заперта, девочки покинули конюшню.

Ламы стояли у окна и наблюдали, как солнце садится за горизонт. Фрау Мюллер – кошка Зонненшайнов – в сумерках кралась по двору: видимо, охотилась на мышей. В остальном же вокруг царило полное спокойствие. Чубчик страшно волновался. Ему не терпелось повидаться с Дафной.

Наконец Эйнштейн подал условный знак.

– Я думаю, теперь все уже точно ушли спать. Можно начинать операцию, – заговорщицки прошептал он.

– А чего ты шепчешь? – понизив голос, спросила Петрушка. – Нас же тут никто не слышит.

– Ну, мало ли. На всякий случай, – откашлялся Эйнштейн. – Так, Чубчик, – обратился он теперь к чёрному ламе. – Откроешь дверь?

– Конечно, – радостно отозвался тот и принялся за работу. Пару секунд спустя ламы покинули конюшню, вышли во двор и растворились в темноте.

В приюте для животных тоже было тихо и темно. Три ламы осторожно пробрались к конюшне и через открытые окна сообщили о своём присутствии Дафне, Дудлу и Беппо.

– Сегодня мы выследим и поймаем преступника, – похвастался Чубчик.

– Если он, конечно, ещё раз сюда сунется, – слегка охладил его пыл Эйнштейн.

Несмотря на эту оговорку, обитатели приюта очень обрадовались.

– Спасибо, что присматриваете за нами, – выдохнула Дафна и захлопала своими длинными ресницами.

– Я твой нестрашный лыцарь! Э-э-э, то есть бесстрашный рыцаль. Ну, в общем, ты поняла, – окончательно смутился и запутался Чубчик.

«Если бы ламы умели краснеть, щёки Чубчика сейчас стали бы пунцовыми», – подумал Эйнштейн, качая головой.

– Мы сюда, между прочим, не любезничать пришли. У нас важная миссия! Так что за дело! – прошипела Петрушка и оттолкнула Чубчика от окна.

У стены конюшни хранились огромные тюки сена в герметичной упаковке, которая защищала сухую траву от плесени и сохраняла её вкус. За этими тюками, достаточно высокими, чтобы скрыть за собой лам, они и устроились в засаде. Теперь оставалось только ждать. Минуты капали медленно, словно густой мёд.

– Мне скучно, – спустя какое-то время пожаловался Чубчик.

– Ещё ведь и четверти часа не прошло с тех пор, как мы заняли пост, – укорил его Эйнштейн. – Настоящий детектив терпелив, вынослив и не хнычет!

– Ага, – вздохнула Петрушка. На самом деле стоять и ждать ей тоже казалось ужасно унылым занятием, но вслух она этого не сказала.

Чубчик попытался посчитать звёзды на небе. Вот бы начался звездопад! Ведь когда падает звезда, можно загадать желание, и оно непременно исполнится. Что бы такое загадать? Наверное, чтобы они с Дафной могли видеться каждый день. Или…

– Так-так! Я что-то услышал, – вырвал его из грёз голос Эйнштейна.

– Ой, да хватит. Тебе наверняка просто показа… – начала было Петрушка, но тут и они с Чубчиком услышали то же самое: шорох гравия. Неужели чьи-то шаги? Ламы замерли на месте.

Потом Эйнштейн осторожно вытянул голову и выглянул из-за тюка сена, но разглядеть ему удалось немногое: лишь какую-то тень, которая медленно перемещалась по двору в сторону овечьего загона.

– Какой-то двуногий, – тихо сообщил напарникам Эйнштейн. – Совершенно точно взрослый. Не высокий, но и не низкий. Не то чтобы очень толстый, но и не худой.

– Класс, – буркнула Петрушка. – Какая точность описания!

– Ну и смотри тогда сама. Опиши точнее, – огрызнулся Эйнштейн.

Петрушка тоже высунула шею из укрытия и, прищурившись, уставилась в темноту.

– Всё правильно. Низко-высокий среднетолстый взрослый, – подтвердила она.

– Что он делает? – спросил Чубчик.

– Не знаю, – нерешительно отозвалась Петрушка.

Человек-тень держал в руках продолговатую ёмкость. Он принялся её трясти. Послышалось какое-то клацанье, а потом резкое громкое шипение.

Петрушка с Эйнштейном отшатнулись.

– У него там змея, – испуганно прошептала дама-лама.

– Вряд ли, – пробормотал Эйнштейн.

Он собрал в кучу всю свою смелость и снова выглянул из-за тюков сена. Человек стоял перед сараем и распылял на стену краску из баллончика!

– У-б-и-р-а-й-т-е-с-ь, – по буквам прочитал Эйнштейн получившееся слово и возмутился: – Нет, ну ты смотри что! Он испортил Лив и Торбену сарай!

– А теперь направляется к овцам, – сообщила Петрушка, выглянув из-за плеча Эйнштейна.

– Но, но… – взволнованно зашептал Чубчик, – мы должны его остановить, то есть задержать! Мы же затем и пришли!

– Верно! – воскликнул Эйнштейн. – Вперёд! Удачи, клячи!

– Клячи? – взвизгнула Петрушка, на секунду оторопев. – Ты ведь это не обо мне?!

Впрочем, Эйнштейн и Чубчик уже рвались в бой, так что она поспешила вдогонку.

В несколько скачков ламы оказались у овечьего загона. И действительно, человек в тёмной одежде уже принялся за свои тёмные делишки: чертыхаясь, он тянул за деревянную перекладину, на которую были заперты ворота.

– Эге-гей! – проблеял Эйнштейн и хорошенько боднул злоумышленника.

Человек в тёмном обернулся и испуганно вскрикнул при виде лам.

– Что, не ждал такого, да? – торжествовала Петрушка.

Но радоваться было рано. Незнакомец – вблизи оказалось, что это бородатый мужчина, – растолкал их с Эйнштейном локтями.

– А ну брысь отсюда, скотина! – заорал он и пустился наутёк.

– Он удирает! – закричал Чубчик. – Мы же хотели его задержать и разбудить Лив с Торбеном!

Поздно. Человек в тёмном уже бежал по двору.

– За ним, – скомандовал Эйнштейн.

Ламы бросились в погоню, но бородач успел от них оторваться, добежать до выхода и запрыгнуть в машину, припаркованную в паре метров от ворот. Взревел мотор, и тёмно-синий легковой автомобиль сорвался с места, выбрасывая камешки из-под колёс.

– Тьфу ты! – Эйнштейн в сердцах плюнул. – Как глупо вышло!

– Если бы ты не мешкал и не путался у меня под ногами, я бы его поймала, – заявила Петрушка.

– Ты? Да у тебя реакция как у улитки! Лама – королева драмы!

– Как ты меня назвал?

– Прекратите ссориться, – попросил Чубчик. – Что будем делать дальше?

– Ничего, – сердито отозвался Эйнштейн. – Мерзавец скрылся, сам же видишь.

– У него на машине была какая-то надпись, – заметил Чубчик. – Вы видели?

– Само собой, – подтвердила Петрушка.

Чубчик посмотрел на неё с надеждой:

– Правда? И какая?

– Ну, кхм, сами слова я не разобрала, – призналась белая дама-лама уже не таким уверенным тоном. – Было слишком темно.

Чубчик повесил нос, а Эйнштейн закатил глаза:

– То есть мы понятия не имеем, что было написано на автомобиле.

– «Райхенштайн Иммобилиен», – прозвучало у них над головами.

Три ламы посмотрели наверх. На ветке старого дуба Чубчик разглядел серый комок перьев.

– Привет, сыч Три, – обрадовался он, а потом, увидев, как из ветвей выпорхнула ещё одна птица, добавил: – И тебе привет, сыч Пять.

– Мы заметили машину ещё на подъезде к приюту, – объяснил сыч Три.

– И удивились, зачем кто-то нагрянул сюда посреди ночи, – добавил сыч Пять.

– Чтобы пугать зверей, – ответил Эйнштейн. – Мы специально пришли из нашей усадьбы в приют дежурить. Я предполагал, что так и будет…

– Мы предполагали, – поправила его Петрушка. – И предположение подтвердилось.

– К сожалению, нам не удалось поймать этого человека, – грустно вздохнул Чубчик.

– Но благодаря вашему острому зрению теперь хотя бы известно, что за надпись была на машине. Это очень хорошо, – похвалил Эйнштейн пернатых кузенов.

– «Райхенштайн Иммобилиен», как я и сказал, – повторил один из сычей.

Тут до Эйнштейна дошло.

– Да ведь тот тип, что недавно наведывался к нам в усадьбу, произнёс именно это название!

– Прилизанный выскочка на выпендрёжном кабриолете! – припомнила Петрушка. – Как же, как же!

– Он хотел купить у наших людей принадлежащие им поля, – объяснил Чубчик сычам. – Но мы сказали «нет». Кнут и Лиза тоже.

– А теперь машина с названием этой фирмы вдруг наведывается в приют для животных. Посреди ночи. Какой-то человек портит краской сарай и пытается открыть овечий загон, – принялся размышлять вслух Эйнштейн.

Петрушка топнула передним копытом:

– Спорим, это он был здесь вчера? Устроил шум и перепугал животных!

– Отличный вывод, – похвалил её Эйнштейн.

– Мы, вообще-то, «Банда лам». То есть детективы! – добавила белая дама-лама, повернувшись к сычам Три и Пять.

– Угу. И зачем же этот человек хотел навредить приюту для животных? А, суперсыщики? – поинтересовалась серая птица.

– Понятия не имеем, – сознался Эйнштейн. – Но что, если тот агент и Лив с Торбеном предлагал продать какие-то земли, а они точно так же отказались?

Сыч Пять посмотрел на лам сверху вниз:

– А зачем ему все эти земли?

– Чтобы построить двести супермаркетов с парковкой. Э-э, то есть наоборот, – взволнованно выпалил Чубчик.

– Что, если это агентство недвижимости угрожает Лив и Торбену? Тот тип, начальник, мог послать кого-то из своих сотрудников выпустить животных, чтобы заставить хозяев приюта продать участок.

– А почему тогда к нам никто не заявился? Почему нас не пришли пугать, а? – спросила Петрушка.

Эйнштейн задумался.

– Потому что Кнут сказал, что работает в полиции, – догадался он. – Вы разве не помните? Это был второй визит агента к нам в усадьбу. Они ещё говорили про митинг.

– Точно, – припомнил Чубчик. – Лилли и Финни увидели плакат в приюте для животных. Там что-то говорилось насчёт митинга против строительства торгового центра!

Чубчик был очень горд, что ему удалось вспомнить важную деталь.

– Хорошо. Значит, Лив с Торбеном вывесили плакат против супермаркета. Из этого сразу понятно, что никакие поля и луга они продавать не собираются, – заключил Эйнштейн.

– И никто из них не служит в полиции, как наш Кнут, – отметила Петрушка.

– Таким образом, вы намекаете, что этот мужчина не осмелился сунуться к вам во двор, – включился в разговор сыч Пять. – А вместо этого решил потрепать нервы хозяевам приюта.

Эйнштейн кивнул:

– Нужно сообщить обо всём Дафне, Дудлу и Беппо. А потом вместе подумать, что делать дальше.

– Спасибо, сычи, – сказала Петрушка. – Вы нам очень помогли.

– Да, очень. Пока! – воскликнул Чубчик и бросился догонять Эйнштейна, который побежал обратно во двор приюта.

Птицы проводили их взглядом.

– «Банда лам», – задумчиво повторил сыч Пять. – Мы ведь тоже могли бы заниматься расследованиями, разве нет?

– А как бы мы тогда назывались? «Сычи-сыщики»? Или… «Пернатые агенты»?

Сычи переглянулись.

– Как-то утомительно, да? – вздохнул номер Пять.

Его кузен кивнул.

– Давай-ка усядемся вон на ту ветку и отдохнём. Это куда лучше, чем быть детективами!

Между тем три ламы вернулись в приют для животных. Понизив голос до шёпота, они рассказали друзьям об автомобиле и своих подозрениях относительно агентства недвижимости.

– Что же нам делать? – запричитала Дафна. – Ведь этот человек вернётся!

– Раз он вернётся, вернёмся и мы! И в следующий раз мы его точно не упустим, – заявил Чубчик.

Эйнштейн смотрел на дело более трезво.

– Мы не сможем сбегать каждую ночь, чтобы нести здесь караул, Чубчик.

– Верно, – кивнула Петрушка. – В конце концов, днём нам нужно работать. Прогулки с ламами – это не шуточки, а серьёзный труд.

– Но нужно же как-то сообщить нашим людям, что случилось. И кто за этим стоит! – настаивал Чубчик.

– И как ты предлагаешь это провернуть? Они же даже наш язык не понимают! – покачала головой Петрушка.

– Надпись на стене! – сообразил вдруг Эйнштейн. – Неизвестный написал на сарае «Убирайтесь» краской из баллончика, – рассказал он обитателям приюта.

– Жаль, что не своё имя, – сухо заметил Дудл.

– Нет, но вы завтра всё-таки постарайтесь привлечь к этой надписи внимание Лив и Торбена. Уверен, они тут же позвонят Кнуту. И тогда за дело возьмётся полиция, – разъяснил Эйнштейн.

– А как наш человек выйдет на след того агента? – спросил Чубчик.

– Н-да, друг мой. В этом-то и заключается проблема, – вздохнула Петрушка.

Поскольку сделать больше было ничего нельзя, ламы отправились домой. Изрядно повозившись, Чубчик кое-как сумел закрыть задвижку. Теперь люди даже не заметят их ночной вылазки. Вздохнув с облегчением, усталые ламы рухнули на сено и уснули крепким сном.

– Петрушка, Эйнштейн, Чубчик! Ну сколько можно дрыхнуть!

– Что случилось? – пробормотал Эйнштейн спросонья, открыв один глаз. Конюшню заливал яркий дневной свет. Судя по всему, время близилось к полудню.

В коридоре конюшни стояла Лиза в окружении шестерых хихикающих детишек. В руках она держала три уздечки с поводками.

– Какие они милые! – воскликнул мальчик с длинной тёмной чёлкой, падавшей ему на глаза.

– А храпят прямо как мой папа. Особенно белая, – добавила незнакомая девочка.

С Петрушки мгновенно слетели остатки сна.

– Я не храплю! – возмущённо прострекотала она и, подскочив на ноги, испепелила девочку взглядом.

На свою беду, Эйнштейн и Чубчик не смогли удержаться от смеха.

– Ах вот как? Никуда я с вами не пойду. Гуляйте без меня! – пригрозила Петрушка и демонстративно отвернулась носом к стене.

Понадобились два батончика мюсли и вся сила убеждения Лизы, чтобы Петрушка перестала дуться и позволила вывести себя из стойла.

– Но нахальная девчонка меня не поведёт! – мотнула она головой в сторону малышки, утверждавшей, что белая лама храпит.

Впрочем, сердцем той уже завладел Чубчик.

– Он такой пушистый! – шептала она, замирая от восторга.

Чёрный лама благосклонно вышел с девочкой из конюшни, а Петрушка, дразнясь, показала ей в спину язык.

Обычно прогулки доставляли ламам огромное удовольствие, но прошлой ночью они настолько вымотались, что у них просто не осталось сил. Эйнштейн с полузакрытыми глазами кое-как брёл по лесной тропинке в окружении троих ребят. Чубчик беспрестанно зевал, а Петрушка плелась в самом конце и клевала носом. На первом же привале ламы завалились в траву и мгновенно задремали.

Качая головой, Лиза присматривалась к животным, пытаясь понять, в чём дело. Больными они не выглядели, но почему-то валились с ног от усталости. Что же случилось? Догадаться о том, что эта троица провела бессонную ночь, дежуря в приюте для животных, она, конечно, не могла.

В это время Кнут приехал к Лив и Торбену. Владельцы приюта позвонили ему прямо в полицейский участок.

– Это было очень, очень странно, – рассказывала Лив. – Сегодня утром мы, как обычно, выпустили из конюшни Дафну, Беппо и Дудла. Но вместо того, чтобы пойти пастись в загон, они вдруг бросились к сараю. Как будто хотели показать нам вот это…

Лив показала на стену деревянного сооружения.

– «УБИРАЙТЕСЬ», – прочитал Кнут Зонненшайн. Он подошёл поближе и провёл указательным пальцем по чёрной надписи. – Краска из баллончика, – определил он. – Довольно свежая. Полагаю, надпись сделана этой или прошлой ночью.

Дромедар, осёл и пони, навострив уши, внимательно прислушивались к разговору.

– Кнут на правильном пути, – прошептал Дудл друзьям. Вся троица замерла в ожидании. Что же будет дальше?

– Выходит, кто-то проник во двор усадьбы, – заключил Торбен. – Снова.

– На этот раз он не выпустил животных, – отметил Кнут.

– Да, но оставил послание на сарае, – задумчиво отозвалась Лив. – Похоже, нас пытаются отсюда выжить.

– Не стоит так сгущать краски, – попробовал успокоить её Кнут.

– Да, но эту надпись сложно истолковать как-то иначе.

Торбен тоже заметно сник.

– Давайте-ка я для начала приму у вас заявление, – решил Кнут.

– На неустановленное лицо, да? – горько усмехнулась Лив. – Разве это что-то даст? – глубоко вздохнула она. – Извини, Кнут. Это вовсе не упрёк в твой адрес. Ты делаешь всё, что в твоих силах, и уже много раз приходил к нам на помощь. Мы очень благодарны. Но…

Она умолкла. Полицейский кивнул.

– …но я мало что могу сделать, это правда, – закончил он предложение за Лив. – Будь у меня хоть какая-то зацепка, хоть намёк на то, кто за этим стоит, расследование пошло бы куда быстрее.

Он снял полицейскую фуражку и почесал в затылке:

– А что, если вам установить снаружи камеры видеонаблюдения?

Торбен вздохнул:

– Тут нужны камеры с функцией ночного видения. Представляешь, сколько они стоят? Мы не можем себе такое позволить.

– Если удаётся оплатить корм для животных, уже хорошо, – добавила Лив.

Торбен взял её за руку, и Лив положила голову ему на плечо.

У Дафны ком подступил к горлу.

– Может быть, нам стоит поменьше есть? – спросила она Дудла и Беппо.

Пони забеспокоился:

– Но я обычно успеваю так проголодаться…

– И йа-а-а, – согласился Беппо.

Дафна и сама это знала. В конце концов, они все слишком долго голодали, и с ними плохо обращались, пока они не попали сюда, в приют, и не смогли наконец-то вздохнуть спокойно. Неужели их благополучие опять под угрозой?

Подавленные и молчаливые, Лив и Торбен отправились кормить животных. Кнут вызвался им помочь.

– Я люблю тебя, Лив, – проржал Дудл, когда владелица приюта подошла насыпать ему комбикорма. – И тебя, Торбен.

– И йа-а-а, – громко подтвердил Беппо.

Дафна тоже прижималась головой поочерёдно то к одной, то к другому.

Эти явные знаки симпатии со стороны животных заставили обоих улыбнуться.

– Не беспокойтесь, мы не допустим, чтобы с вами случилось что-то плохое.

Торбен подбадривающе похлопал Беппо по шее. Лив произнесла:

– Но если эти набеги не прекратятся, нам останется только одно: придётся съехать отсюда и попытаться начать всё с начала где-то в другом месте. Кто-то явно пытается нам навредить, и мы не можем подвергать животных опасности.

– Ну-ну, не нужно торопиться, – пробормотал Кнут. – Я сейчас поеду обратно в полицейское управление, свяжусь с местными фермерами. Может быть, кто-то из них видел или слышал что-то такое, что натолкнёт нас на след.

Полицейский попрощался с владельцами приюта и ушёл.

Животные переглянулись между собой.

– Лив хочет уехать отсюда? – в отчаянии прошептала Дафна. – Но куда?

– Понйа-а-ати-йа-а-а не имею! – растерянно откликнулся Беппо.

– Но ведь они с Торбеном нас не бросят, правда? – беспокойно вскинул голову Дудл.

– Нет, конечно, даже и думать о таком нечего, – попыталась утешить друзей Дафна. Но в глубине души ей и самой было страшно.

Ламы Зонненшайнов мирно паслись после прогулки, когда во двор их усадьбы въехала полицейская машина.

– Кнут вернулся с работы, – прокомментировал Эйнштейн.

– Рада за него, – отозвалась Петрушка.

Она не собиралась отвлекаться от еды ради чего-то совершенно обыденного: Кнут всегда по вечерам возвращался с работы, переодевался и шёл помогать Лизе и дочерям на конюшне. Так случилось и сегодня.

Однако на этот раз по лицам Лилли и Финни Эйнштейн понял: их что-то беспокоит, и предположил, что, видимо, размолвка с Миной и Тимом. Обычно девочки трещали без умолку, рассказывая родителям обо всех событиях школе. Сегодня же маме пришлось вытягивать из них каждое слово клещами.

– Всё хорошо, – буркнула Финни на вопрос о том, как прошёл день.

– Ничего особенного, – кое-как выдавила Лилли.

Лиза покачала головой.

– Вы что-то сегодня ещё молчаливее, чем наши ламы. Те во время прогулки вообще засыпали на ходу, – рассказала она.

– Да! Потому что ночью проделали важную детективную работу, – огрызнулась из стойла Петрушка.

Кнут будто бы подхватил её мысль и принялся рассказывать о том, как ездил по вызову в приют для животных.

– Кто-то расписал сарай Лив и Торбена краской из баллончика. Это уже второе подряд проникновение к ним во двор, причём явно с целью навредить. Они даже задумываются о том, чтобы продать усадьбу и переехать.

– Что-о-о-о? – хором изумились девочки и ламы.

– Но куда же они собираются переезжать? – спросила Лилли.

Кнут пожал плечами:

– Понятия не имею. Наверное, куда-нибудь подальше. Они очень переживают за своих животных.

Лилли и Финни затараторили наперебой, Лиза пыталась их успокоить.

В стойле лам тем временем тоже поднялся переполох.

– Я не хочу, чтобы Дафна уезжала, – волновался Чубчик.

– Мы тоже не хотим, – отозвалась Петрушка. – Но это ведь пока не точно! Лив с Торбеном ещё ничего не решили.

– К тому же Кнут сделает всё, что в его силах, чтобы им помочь, – рассудительно заметил Эйнштейн и, обернувшись, проводил взглядом людей. Те как раз закончили дела на конюшне и направлялись к выходу.

– Наверняка Лив и Торбен это просто так сказали!

Чубчик не успокаивался:

– А что, если нет?

– Не расстраивайся раньше времени, – вновь попытался утешить его Эйнштейн.

Но никакие уговоры на Чубчика не действовали.

– Если Дафна уедет, я ужасно огорчусь. И меня ничего на свете уже не сможет развеселить!

Он завалился на кучу свежей соломы и не проронил больше ни слова.

Эйнштейн мотнул головой, показывая Петрушке, что им нужно переговорить снаружи.

– Думаешь, Лив с Торбеном серьёзно хотят переехать? – спросил он подругу, когда они вышли на лужайку.

– Понятия не имею.

Петрушка озабоченно посмотрела в сторону конюшни.

– Но если это так… – она подняла на Эйнштейна свои огромные глаза, – нужно убедить Чубчика, что мы – его самые лучшие друзья на свете! Чтобы он не очень сильно грустил.

– Ага. И как же это устроить?

– Предоставь это мне.

Петрушка решительно направилась обратно в конюшню. Чубчик всё ещё лежал в соломе.

– Ты уже спишь? – спросила его Петрушка громким шёпотом.

– Нет. Не получается уснуть, – хныкнул Чубчик.

Петрушка носом подсунула кучку жёлтых стебельков под голову Чубчику.

– Так будет удобнее лежать. Спеть тебе колыбельную?

– Ох, только не это, – проворчал себе под нос Эйнштейн и с облегчением увидел, что их друг покачал головой.

– Я всё время думаю о Дафне. Колыбельная тут не поможет.

– Ладно, тогда давай я расскажу тебе сказку на ночь, – решила Петрушка. – Это развеет все твои печали. Слушай…

Она откашлялась.

– Давным-давно жила на свете принцесса-лама. Прекрасная-распрекрасная. Шерсть у неё была белая как снег, а глаза – чёрные как смоль…

– А можешь рассказать сказку о дромедаре? – с надеждой перебил её Чубчик.

– Нет, – отрезала Петрушка. – Сказок о дромедарах не бывает!

– А почему?

Прежде чем Петрушка нашлась с ответом, в конюшню вошли Лилли и Финни.

– Время для вечерних батончиков мюсли, – объявила Финни и почесала Эйнштейна, высунувшего голову над перегородкой. Он получил угощение первым.

Лилли заглянула в стойло.

– Чубчик уже спит. – Она показала на него – вытянувшегося в струнку на полу.

Потом свою порцию любимого лакомства получила Петрушка.

– Спокойной ночи, – пожелали ламам девочки.

– Хорошего сна, – ответил Эйнштейн.

К его удивлению, Петрушка промолчала. Тут он заметил, что подруга всё ещё держит в зубах угощение. Наклонившись к Чубчику, она приторно-сладко спросила:

– Хочешь мой батончик?

Но тот помотал головой:

– Нет аппетита!

– А я вот не откажусь, – отозвался на предложение Эйнштейн и потянулся было за угощением, но батончик мгновенно отправился в пасть Петрушки. Ам! И всё. Тут до Эйнштейна дошло.

– Ты пытаешься подкупить Чубчика, чтобы он любил тебя больше, чем Дафну, – тихо прошипел он.

– Ну и что? – ответила Петрушка, жуя. – Цель оправдывает средства.

– Брось эту затею. Когда кто-то страдает от любви, историями на ночь и батончиками мюсли ему не поможешь, – прошептал ей Эйнштейн. – Я вижу единственный выход…

Петрушка взглянула на него с интересом:

– И какой же?

– Лив и Торбен не должны уезжать. И сделать так, чтобы они остались, – теперь задача «Банды лам»! – заявил он.

Следующее утро в конюшне началось с зевания. Все трое спали беспокойно: Чубчик – потому что ему снилось, как Дафна уезжает куда-то далеко; а Эйнштейн с Петрушкой ломали голову над произошедшим в приюте для животных.

– Нужно выяснить, один ли и тот же человек – хулиган с баллончиком и акула из агентства недвижимости? – Эйнштейн почесался спиной о стену стойла.

– Я так не думаю, – пробормотала Петрушка. – Тип, которого мы застали прошлой ночью в приюте, был выше и толще того прилизанного выскочки, что наведывался к нам.

– Тогда почему этот тип приезжал в приют на автомобиле с надписью «Райхенштайн Иммобилиен»?

– Потому что он работает в этой фирме, – раздался голос Чубчика.

Петрушка и Эйнштейн удивлённо уставились на друга.

– Кнут вот работает в полиции и ездит на полицейском автомобиле, – объяснил Чубчик. – Может быть, и тут дело обстоит так же?

– А ведь наш малыш прав! – заметила Петрушка.

– Ты совершенно заслуженно носишь звание директора «Банды лам», Чубчик, – торжественно добавил Эйнштейн.

Чёрный лама просиял.

Эйнштейн поднял нос:

– Итак, подведём итог: агент по недвижимости даёт задание своему пособнику…

– Кто такой «пособник»? – перебил Чубчик.

– Кто-то вроде… помощника, – перевела на понятный язык Петрушка.

– Точно. И этот… э-э-э… помощник по поручению агента отправляется куролесить в приют для животных с целью напугать Лив с Торбеном и заставить их продать свои поля и луга. Чтобы потом на этой земле построили супермаркет. Ты же сам слышал, как Лив это говорила, Чубчик. Тут замешаны большие деньги. А ради денег люди порой совершают отвратительные поступки, – заключил Эйнштейн.

– Неужели людям нужно столько еды, что им всё время не хватает на неё денег? – удивился Чубчик.

Эйнштейн вздохнул.

– Люди тратят деньги не только на еду. Многие покупают ещё дорогую одежду или шикарные автомобили, вроде того кабриолета, – объяснил он.

Петрушка нетерпеливо тряхнула белоснежной чёлкой:

– Это всё к делу не относится. Нужно выяснить, что задумали агент с пособником. Какой их следующий шаг? А потом сделать так, чтобы Кнут пресёк всё на корню.

– Верно, – сухо заметил Эйнштейн. – Отличный план. Если бы ещё знать, где живёт этот тип…

– Тьфу ты! Об этом я не подумала, – с досадой проворчала Петрушка.

– И что мы будем делать? – спросил Чубчик.

Тут размышления троицы детективов прервал громкий разговор снаружи.

– Один голос точно принадлежит Кнуту, – определил Эйнштейн. – И, судя по тону, он с кем-то ссорится.

Подгоняемые любопытством, ламы высыпали наружу. Возле конюшни стояли Кнут в полицейской форме, Лиза и…

– Акула бизнеса, – прошептала Петрушка.

– Я требую, чтобы вы отменили митинг! – кричал господин с зализанными гелем волосами. – Супермаркет всё равно будет построен!

Кнут сохранял спокойствие.

– Полиция вмешается лишь в том случае, если на то будет причина. Я вам об этом уже говорил, и с тех пор ничего не изменилось. А сейчас извините, мне пора на работу.

С этими словами Кнут развернулся и зашагал к полицейской машине.

Лиза улыбнулась:

– А я пойду печь маффины. Слышала, сегодня состоится митинг за сохранение местных магазинчиков. Думаю, там все обрадуются лёгкому перекусу.

Она скрылась в доме.

– Хи-хи, – злорадно хихикнула Петрушка.

Агент едва не задохнулся от возмущения.

– Вы ещё об этом пожалеете! – процедил он сквозь зубы.

– Слышали? Спорим, он затевает какую-то пакость? – воскликнул Эйнштейн.

– Но какую? – спросил Чубчик.

Тем временем агент, чертыхаясь, уже садился в автомобиль.

– Нужно за ним проследить, раз уж подвернулся такой случай, – скомандовал Эйнштейн. – Чубчик, скорее отпирай ворота! Ну же, не мешкай!

Мотор кабриолета взревел.

Чёрный лама торопливо потянул зубами деревянную перекладину. Путь был открыт.

Вырвавшись на свободу, Эйнштейн с друзьями бросились в погоню и сразу перешли на галоп.

– Ты понимаешь, что у нас нет права на ошибку, да? – тяжело дыша, прокричала главе «Банды лам» Петрушка. – Мы должны довести расследование происшествий в приюте до конца!

– А ты думаешь, для меня это шуточки? – задыхаясь от быстрого бега, откликнулся Эйнштейн.

Наступил решающий момент. Если они оплошают, Лив и Торбен вместе с животными покинут эти края, и это разобьёт их лучшему другу Чубчику сердце.

Преследовать агента было не так-то просто, потому что он почти не обращал внимания на ограничения скорости. Двигатель ревел, и автомобиль нёсся по аллее на всех парах. К счастью, ему то и дело приходилось притормаживать на узкой и извилистой улочке, а ламы бежали довольно быстро. Вот только вести слежку незаметно им удалось лишь до указателя с названием населённого пункта. Потом деревья закончились и началась жилая застройка.

Эйнштейн испугался, что дальше им придётся передвигаться вдоль главной улицы. Но, к его радости, автомобиль прямо перед въездом в городок свернул налево, в узкий проулок.

– «Посторонним вход воспрещён», – прочитала Петрушка. – Пф! «Банда лам» – не посторонние, – решила она после некоторого колебания. – Мы тут делаем свою работу.

Но из-за этого секундного замешательства ламы всё же упустили из виду агента на красном автомобиле. Остановившись, они прислушались. Где-то вдалеке ещё раз протарахтел двигатель, затем наступила тишина.

– Вот что я думаю: водитель остановился и припарковал автомобиль где-то неподалёку, – сказал Эйнштейн.

– Наверное, у себя в гараже? – предположила белая лама. – Это значило бы, что он тут живёт.

– В атаку! – крикнул Чубчик.

– Поспешишь – людей насмешишь, – охладил пыл юного друга Эйнштейн. – Нужно соблюдать осторожность. Мы же не хотим, чтобы он нас застукал.

«Банда лам» продвинулась дальше, стараясь держаться в тени кустов, обрамлявших улочку. Примерно через двести метров дорога упёрлась в подобие арочных ворот. За ними располагалась белая вилла с двумя колоннами у входа.

– Ух ты! Дом на двух ногах, – восхищённо прошептал Чубчик.

Эйнштейн принялся было объяснять ему, что такое «колонна», но тут тишину пронзил телефонный звонок.

– Звук идёт из дома, – определила Петрушка. – Нам нужно проникнуть внутрь!

Эйнштейн окинул взглядом фасад. Выкрашенная в зелёный цвет дверь была заперта.

– Без шансов. Да и не можем мы просто так взять и войти в дом. Человек нас прогонит, как только увидит. Или позвонит в полицию.

– И тогда приедет Кнут. Это же хорошо? – вклинился в разговор Чубчик.

– Нет! Ничего хорошего. Потому что тогда нас сразу отведут домой. И мы не узнаем, что задумал этот тип, – возразил Эйнштейн.

– Вон оно что, – задумчиво пробормотал его сосед по конюшне.

– Тс-с-с, я что-то слышу, – прошептала вдруг Петрушка.

Все трое прислушались. И действительно, им удалось разобрать какое-то бормотание. И оно доносилось не из дома – источник звука явно находился где-то поблизости.

– Видимо, за домом есть сад, – предположила белая дама-лама.

Она тихонько подкралась к стене виллы и выглянула из-за угла. Чубчик с Эйнштейном последовали её примеру.

Участок окружала невысокая живая изгородь. За ней начинался газон, поросший свежей травкой, посередине которого располагался бассейн. У его бортика под огромным зонтом стояли два лежака. На одном из них отдыхала загорелая блондинка. Петрушка заметила, что на ней был ярко-жёлтый купальник и огромные солнечные очки.

– Смотрите-ка, – прошептала белая лама и мотнула головой в сторону сада. Там стоял стол и несколько стульев. На одном из них сидел агент, приложив к уху телефон.

– Так, меня не интересует, что за опасный зверь напал на тебя вчера ночью, – бросил он кому-то в трубку, ненадолго умолк, чтобы выслушать ответ, а потом вдруг заорал, даже раскрасневшись от злости: – Краска из баллончика? Этого недостаточно! У тебя было задание, и ты его провалил!

Эйнштейн с Петрушкой переглянулись.

– Выходит, я был прав, – прошептал Эйнштейн. – У этого типа действительно есть пособник, которому поручено навредить приюту для животных.

Агент всё ещё не закончил разговор.

– Послушай-ка меня. Сегодня после обеда пройдёт митинг против строительства супермаркета. Уверен, владельцы приюта там тоже будут. А ты в это время доведёшь дело до конца. Только сделай всё, как мы планировали, – приказал он. – И посмотрим, как они потом запоют! В два счёта передумают и продадут мне землю.

Пока Эйнштейн с Петрушкой, затаив дыхание, подслушивали разговор, Чубчик отвлёкся на нечто совершенно иное. Он заворожённо разглядывал светло-голубую яму, вырытую посреди газона. Что там, внутри неё? Неужели вода?

«Как здорово, – думал Чубчик, – поилка прямо на лугу. Какие умные люди тут живут».

Не в силах сопротивляться чарам искрящейся на солнце голубой воды – она так сильно его манила, – Чубчик подходил всё ближе и ближе. Ему хотелось во что бы то ни стало попить из бассейна. Незаметно для самого себя он очутился посреди газона. К его счастью, агент как раз закончил разговаривать по телефону и скрылся в доме. Снаружи осталась только блондинка на шезлонге. Поначалу она не обратила на Чубчика никакого внимания. А вот его друзья как раз в этот момент спохватились, что одного из членов банды не хватает.

– Где Чубчик? – Петрушка оглянулась по сторонам.

– Понятия не имею… – начал Эйнштейн и тут же обнаружил чёрного ламу посреди сада. – ЛАМачки мои!

В ужасе выдохнув, он вытянул шею и громко позвал:

– Чубчик, немедленно вернись!

К несчастью, его крик привлёк внимание блондинки. Она подняла голову и, заметив чёрную ламу в двух шагах от своего лежака, пронзительно взвизгнула и вскочила на ноги.

Чубчик, который как раз собирался глотнуть из бассейна, вздрогнул и поднял голову. Только теперь он заметил блондинку в ярко-жёлтом купальнике и непропорционально огромных очках.

– А-а-а-а! Гигантский шершень! – испуганно прострекотал он, вздымаясь на дыбы.

– На помощь! – одновременно заорали лама и блондинка.

Девушка хотела убежать, но Чубчик нечаянно перегородил ей путь. От безысходности она прыгнула в бассейн. Раздался громкий «плюх» – и Чубчика окатило фонтаном брызг.

– Фу-у-у! – Он попятился.

Добежав до живой изгороди, за которой прятались друзья, Чубчик немедленно схлопотал нагоняй.

– Нельзя же просто так нарисоваться посреди сада! О чём ты вообще думал? – бушевал Эйнштейн.

– Мне хотелось пить, а вода была такая голубая и красивая, – виновато сознался Чубчик.

Блондинка в бассейне тем временем судорожно загребала руками и ногами, ругаясь на чём свет стоит.

– Что случилось? – послышалось со стороны дома.

– Акула бизнеса, – предупредила Петрушка.

– Бежим! – скомандовал Эйнштейн, и все трое бросились наутёк.

Только добежав до конца частной улочки, ламы остановились.

– Едва ноги унесли, – запыхавшись, проговорила Петрушка. – Страшно подумать, что было бы, заметь нас этот тип!

Эйнштейн сверкнул глазами на Чубчика.

– Пожалуйста, ничего не говори, – попросил тот. – Я знаю, что оплошал! Но эта поилка… Она была такая прекрасная!

– Это плавательный бассейн, – вздохнул Эйнштейн. – Как можно догадаться из названия, в нём плавают. И вода там совершенно непригодна для питья.

– Всё это мне сейчас до ЛАМпочки, – перебила Петрушка. – Давайте лучше подумаем, что будем делать дальше!

– Пойдём домой и поедим? – предложил Чубчик.

– Ты что, пропустил мимо ушей, о чём говорил по телефону агент? – строго спросил Эйнштейн.

Петрушка вкратце пересказала подслушанное:

– Сегодня будет митинг против строительства супермаркета. И этот человек отправил своего пособника в приют для животных, чтобы «довести дело до конца». Что бы это ни значило, – добавила она.

– Что-о-о-о?

Глаза Чубчика полезли на лоб.

– Но ведь… но… тогда нам нужно непременно попасть туда и защитить Дафну. И Будла, и Деппо, и ове-е-ечек, и ку-ку-куриц!

От волнения Чубчик начал заикаться и путаться в словах.

– Мы так и собирались поступить, – заверила его Петрушка.

– Тогда нужно срочно вернуться в загон, – распорядился Эйнштейн. – Если Лиза заметит наше исчезновение, шансов незаметно смыться из конюшни после обеда у нас уже не будет.

Без лишних раздумий ламы рысцой побежали в сторону дома. Они передвигались вдоль аллеи, между деревьями, чтобы не бросаться в глаза прохожим на улице.

Наконец они достигли усадьбы Эрленбах. Загон для лам всё ещё был открыт, поблизости – никого из людей. Звери моментально проскользнули внутрь. Эйнштейн и Чубчик взялись зубами за перекладины и общими усилиями закрыли ворота, а потом Чубчик своей верхней губой подталкивал задвижку до тех пор, пока та не встала на место.

Едва он успел это сделать, как из дома вышла Лиза с кошкой на руках. Фрау Мюллер выглядела хмурой и недовольной.

– Брысь отсюда, – приказала Лиза. – И только попробуй ещё раз подойти к той миске!

Фрау Мюллер надменно отошла шага на три, уселась на землю и принялась умываться.

Лиза заметила лам, выглядывающих из-за ограды загона.

– Представляете, эта кошка чуть не съела моё тесто для маффинов, – качая головой, рассказала она. – А потом мне ещё пришлось гоняться за ней по всему дому, чтобы поймать и выставить за дверь. Да, киса?

Ламы переглянулись.

– Спасибо, Фрау Мюллер. Ты отвлекла Лизу – и очень нас выручила, – с признательностью пробормотал Эйнштейн.

Полосатая кошка бросила на него загадочный взгляд и едва заметно махнула хвостом, прежде чем скрыться в высокой траве.

– Лиза понесёт маффины на митинг. А это значит, что дома никого не будет и у нас появится полная свобода.

– И мы сможем отправиться в приют для животных, – обрадовался Чубчик.

– Думаете, Лив с Торбеном тоже уйдут? После всего, что случилось у них в усадьбе? – засомневалась Петрушка.

– Вряд ли они ожидают чего-то плохого посреди бела дня. Наверняка они думают, что злоумышленник орудует только по ночам, – предположил Эйнштейн.

– Ведь они не знают, что за этим стоит зловещий агент по недвижимости, – продолжила его мысль Петрушка.

– Верно. Который знает о том, что Лив и Торбен собираются пойти на митинг против супермаркета.

– Но не знает, что мы знаем, что он знает! – торжественно подытожила Петрушка.

Чубчик поник:

– Все что-то знают. Кроме меня!

Петрушка подбадривающе подтолкнула его носом:

– Неважно. Главное – у нас есть миссия! И «Банда лам» с ней непременно справится.

Наконец это свершилось: Лиза Зонненшайн уложила коробки с маффинами для участников митинга в багажник машины и выехала со двора. Следом в путь выдвинулись и ламы – правда, совсем в другую сторону. Вскоре перед ними предстал приют для животных в лучах послеполуденного солнца.

– Дафна! Дудл, Беппо, это мы! – громким шёпотом поздоровался Эйнштейн.

В окне конюшни сразу показалась Дафна. Беппо и Дудл были низковаты и выглянуть наружу не смогли, поэтому рядом с Дафной виднелись только кончики серых ослиных ушей.

– А что вы тут делаете? – спросил Дудл.

– Мы пришли вас защищать, – сообщил Чубчик.

– Мы подслушали разговор акулы бизнеса! Это он стоит за нападениями! – объяснила Петрушка.

Когда ламы рассказали о планах агента, обитатели приюта страшно разволновались.

– Он хочет нас уничтожить, – захныкал Дудл. – Я боюсь!

– И йа-а-а, – жалобно протянул осёл Беппо.

– Пожалуйста, помогите нам, – умоляюще посмотрела на Чубчика Дафна.

– Для того мы и здесь.

Глубокий низкий голос Эйнштейна успокоил испуганных зверей.

– Мы все вместе положим конец проискам агента с подельником. И тогда Лив с Торбеном не придётся уезжать.

– И тебе не придётся, Дафна, – подчеркнул Чубчик.

– Но как вы собираетесь это сделать? – спросила та, глядя на лам широко распахнутыми глазами.

– Мы сядем в засаду и сцапаем злодея, как только он сюда заявится, – ответил Эйнштейн.

– Чубчик умеет открывать двери, так что вы тоже сможете выйти наружу и помочь, – объяснила Петрушка.

Дафна и Дудл с сомнением переглянулись.

– Если мы возьмёмся за дело сообща, у нас всё обязательно получится, – подбодрил Эйнштейн обитателей приюта.

Дафна решительно кивнула.

– Мы смелые! Правда же? – уточнила она, повернувшись к Дудлу.

Пегий пони, немного помедлив, кивнул.

– И йа-а-а! – подтвердил Беппо.

– Супер-пупер, – с облегчением вздохнул Чубчик. – Тогда я сейчас войду и выпущу вас!

Сказано – сделано. Вскоре дверь конюшни распахнулась. Пони, осёл и дромедар покинули стойло. Им не терпелось приступить к делу.

– А теперь что? – спросили они у «Банды лам».

– Теперь мы разделимся, – решил Эйнштейн. – Мы с Петрушкой займём позицию за сараем.

– А почему это ты решаешь? – перебила его белая дама-лама.

– Потому что я президент, – ответил Эйнштейн.

– А я – вице-президентка, и я говорю, что буду дежурить вместе с Дудлом.

– Хорошо. Мне всё равно, дежурь с кем хочешь! – начал терять терпение Эйнштейн.

– Ах, так, значит, тебе всё равно! – вскипела Петрушка. – Между прочим, работать со мной – это честь, которой ещё надо удостоиться.

– С ума сойти! – окончательно рассердился Эйнштейн. – Опять этот театр! Тебе что, больше нечем заняться?

– Конечно, есть. Мне давно пора нести караул! Но приходится отвлекаться на твоё бурчание! – отрезала Петрушка.

– Хорошо. Ты будешь в команде с Дудлом, а мы с Беппо отправимся дежурить за конюшню, – вздохнул Эйнштейн.

– Тогда мы идём с Дафной, – обрадовался Чубчик. – Мы спрячемся за… э-э-э…

– Может быть, на краю пастбища, между деревьями? – предложила его напарница.

– Как хотите, – благосклонно согласилась Петрушка.

Так и сделали. Команды зверей разбрелись по наблюдательным пунктам.

По пути к сараю Дудл успел поговорить с овечками. Они пообещали громко заблеять, если злоумышленник приблизится к их загону.

Поскольку куры легко поддавались панике, Дудл на всякий случай загнал их в перестроенный из строительного вагончика курятник.

– Сидите тут и не издавайте ни звука. Усекли? – строго наказал петуху пони. – Никакого кукареканья, никакого кудахтанья!

Оставалось затаиться и ждать. Несмотря на весь стресс, Чубчику всё равно приятно было стоять вместе с Дафной между могучих лип. Впрочем, попытка рассказать ей о первом деле «Банды лам» провалилась.

– Эй, потише! – строго одёрнула их Петрушка. – Ваши перешёптывания слышно даже тут!

Дафна сникла и притихла, да и Чубчик больше не решился открыть рот. Звери на своих постах замерли в ожидании.

Петрушка быстро заскучала. Вот бы сейчас оказаться дома, на любимом пастбище. Щипать сочную луговую травку или выискивать четырёхлистный клевер, который, как известно, приносит удачу. Но потом она подумала про Чубчика, вспомнила, как он огорчился, узнав, что Лив и Торбен собираются переезжать. Это непременно нужно предотвратить! В конце концов, друг познаётся в беде. Они с Эйнштейном сильно привязались к своему чёрному лохматому приятелю и не хотели, чтобы тот грустил. Хотя Эйнштейн никогда не говорил о чувствах, Петрушка знала: он близко к сердцу принимает печали Чубчика. А значит, нужно сделать всё, чтобы поймать и обезвредить злоумышленника – того, кто строит козни против владельцев приюта и их питомцев! Тогда Лив и Торбену не придётся никуда переезжать, а значит, Дудл, Беппо и Дафна тоже смогут остаться. И Чубчик будет счастлив.

И всё-таки, несмотря на всю важность детективной миссии, сидеть в засаде было довольно унылым занятием. Вот дикая погоня за преступником – совсем другое дело, такое пришлось бы Петрушке по вкусу! Разумеется, в конце концов она схватила бы его в одиночку, безо всякой помощи. В мыслях белая альпака уже представляла, как её окружает восхищённая толпа: Зонненшайны, друзья-ламы и, конечно, обитатели приюта. Все аплодируют смелости и самоотверженности Петрушки.

А вместо этого она сидит тут, скрючившись в неудобной позе! Обычно, заскучав, Петрушка принималась сочинять новые песни и напевать их себе под нос. Но сейчас она и этого не могла себе позволить.

Остальным тоже приходилось нелегко. Дудл клевал носом, да и у Эйнштейна всё сильнее слипались глаза. Но тут вдруг сонную тишину нарушил звук мотора.

Дафна, стоявшая с Чубчиком на опушке леса, подняла голову. Звук раздавался оттуда.

– Мё-ё-ёп, Эйнштейн! – тихонько позвала она главу детективной банды. – Я что-то слышу.

Лама в крапинку мгновенно стряхнул с себя дремоту. Впрочем, шум сразу прекратился.

Эйнштейн фыркнул:

– Кажется, у кого-то галлюцинации.

– Слуховые, – съязвила Петрушка со своего поста.

И действительно, вокруг вновь воцарилась тишина. Однако вскоре её нарушило какое-то шуршание.

На этот раз уже все звери разом навострили уши.

Топ-топ, топ-топ.

– Это шаги кого-то двуногого, – громко прошептал Эйнштейн.

Звери, осторожно вытянув шеи, выглянули из укрытий.

На опушку леса вышел человек. На нём были коричнево-зелёные штаны с камуфляжным узором и замызганная чёрная футболка, плотно обтягивающая пузо. Притаившись за кустом, он остановился и украдкой огляделся по сторонам.

– Очень подозрительно, – прошептал Эйнштейн.

Беппо молча кивнул. Петрушка и Дудл тоже недоверчиво выжидали, что произойдёт дальше.

– Это не акула бизнеса, – прошептала на ухо Дудлу белая лама. – Того мы знаем в лицо. Это, должно быть, пособник, которому он звонил.

– Наверняка он замышляет какую-то гадость. Вот бы Лив с Торбеном были здесь, – тихо запричитал пони.

– С вами здесь «Банда лам», – ответила Петрушка. – Вот увидишь, мы покажем этому типу, где раки зимуют!

Тем временем человек в камуфляжных штанах выбрался из кустов и стал приближаться к приюту. Животные заметили две синие канистры у него в руках. Он побежал с ними в ту сторону пастбища, где за крупными деревьями прятались Дафна и Чубчик. Незнакомец вытащил продольные перекладины, запирающие загон, и сложил их на землю. Затем он, кряхтя и чертыхаясь, кое-как выпрямился.

– Ну и увалень, – насмешливо захихикала Петрушка.

А вот Эйнштейн, казалось, не на шутку встревожился.

– Что у него в этих ёмкостях? – пробормотал он.

Человек открутил крышку одной из канистр. Чувствительные звериные носы мгновенно уловили едкий запах.

– Да это же бензин, – ахнул Эйнштейн. – Он хочет спалить пастбище!

– Что? – взвизгнула Петрушка. – Но что же нам делать?

– В атаку, – скомандовал Эйнштейн и ринулся вперёд.

Беппо последовал за ним. Дудл тоже на всех парах помчал к цели. Петрушка, конечно, не могла отстать.

– Подождите меня! – закричала она и бросилась догонять пони так быстро, что её пушистая чёлка развевалась по ветру. Тут из-за деревьев выскочили и Чубчик с Дафной.

– Вперёд! – взревел Чубчик.

Человек, только что собиравшийся облить бензином траву, поднял голову. На него во весь опор неслись три ламы, дромедар, осёл и пони.

– А-а-а-а, на помощь! – заорал он и, отбросив в сторону открытую канистру, пустился наутёк со второй.

– Не выпускайте его из загона! – крикнул Эйнштейн.

Они с Дудлом сделали небольшой крюк, легко обогнали злоумышленника и остановились прямо перед ним. Пони даже встал на дыбы и громко заржал.

Преступник так резко остановился, что споткнулся и едва не упал. Он в панике огляделся и бросился бежать в обратную сторону. Вот только там его уже поджидали Петрушка с ослом, в то время как Дафна и Чубчик отрезали ему пути к отступлению справа и слева.

– Получай, негодяй! – воскликнула Петрушка и боднула двуногого головой в живот.

Тот испуганно вскрикнул.

– Ха-ха, – торжествовала белая альпака.

К сожалению, ликование оказалось преждевременным.

Преступник увернулся от Чубчика и развернулся налево, где стояла Дафна.

– Прочь с дороги, зверюга, – заорал он и замахнулся на дромедара второй канистрой, которую всё ещё держал в руках.

И хоть он сильно промахнулся, Дафна испуганно отшатнулась назад.

– Он меня побьёт, – выдохнула она и убежала.

Чубчик бросился её успокаивать:

– Он не посмеет тебя тронуть. Я же тут.

Следом к ней подбежали и Дудл с Беппо. Они принялись утешать всхлипывающую подругу, легонько тычась носами ей в бок.

– Бедняжка Дафна, это наверняка напомнило ей о прошлом, – пробормотал Эйнштейн.

Петрушка сочувственно кивнула и тоже отвлеклась от погони. Человек воспользовался мгновенным замешательством. Он неуклюже перелез через дальнюю сторону ограждения и побежал в сторону леса.

– За ним! – приказал Эйнштейн, и они с Петрушкой, Дудлом и Беппо сорвались с мест. Правда, животным пришлось сделать крюк и сперва добежать до открытых ворот загона.

Погоня началась.

– Тебе лучше? – озабоченно спросил Чубчик подругу.

Дафна, шмыгнув носом, кивнула.

– Мы ведь не позволим ему уйти, правда? – спросила она.

– Ни в коем случае! – решительно ответил Чубчик, и они бросились догонять друзей.

Те к этому времени успели сильно уйти в отрыв. Как, впрочем, и изрыгающий проклятья злоумышленник. На руку ему сыграло ещё одно обстоятельство: передвигаясь по хвойному лесу, он легко проскакивал меж стволов, а животные из-за своего более крупного размера неизбежно начали замедляться и отставать.

Петрушка зацепилась за торчащую ветку сухой ели и остановилась.

– Ай! Это дерево выдрало мне клок шерсти! – возмущённо завопила белая дама-лама и в ярости пнула ствол задней ногой. – Это ценная шерсть альпаки! Дурацкая пихта!

– Во-первых, это ель; а во-вторых, у нас нет времени на всякий вздор, – одёрнул её Эйнштейн. – Преступник ускользнёт!

– Я его уже не вижу, – проржал Дудл. – Он от нас ушёл.

– И йа-а-а-а так думаю, – подтвердил Беппо.

И действительно, человек с канистрой исчез из поля зрения. Слышны были только его удаляющиеся шаги.

– Нам нельзя сдаваться, – тяжело дыша, еле выговорил Чубчик. Они с Дафной как раз нагнали четвёрку друзей.

– Это что за шум и гам? – недовольно проскрипел у них над головами знакомый голос.

– Да ещё и в такую рань, – отозвался ещё один, не менее знакомый.

– Сычи Три и Пять! – воскликнул Эйнштейн, задрав голову. – А чего это вы бодрствуете посреди бела дня?

– Вы своими воплями перебудили всех ночных птиц в округе, – ответила птица в сером оперении.

– Если уж вам в голову взбрело устроить вечеринку, то почему не у себя на пастбище? – спросил его кузен.

– Потому что его едва не спалили, – ответила Петрушка. – Человек, который сейчас бежит по лесу с канистрой, хотел облить всё в приюте бензином и поджечь!

– Что-о-о-о? – изумлённо взвизгнули сычи. – Как это? Почему?

– Некогда объяснять. Нужно схватить негодяя, – напирал Эйнштейн.

– Мы вам поможем, – согласился сыч Пять.

– Это дело чести! – кивнул сыч Три. – Не зря же мы… э-э-э… пернатые агенты!

Оба одновременно взлетели и тут же столкнулись в воздухе.

– Не зевай!

– Сам не зевай!

– Охо-хо, – вздохнул Эйнштейн, – так мы с вами каши не сварим!

– Ой, брось. Мы в воздухе быстрее, чем кто угодно на земле. Вот увидишь, – похвасталась серая птица.

Сыч снова поднялся в воздух, за ним последовал кузен.

– Вот он, тот тип, – закричал он. – Бежит к автостоянке на краю леса.

– Вот же плесень на соломе! – выругался Эйнштейн. – Наверняка там припаркована машина. Нужно срочно его догнать!

Сычи-кузены расправили крылья и молниями замелькали меж деревьев:

– Мы его настигнем!

Звери тоже прибавили хода. Они самоотверженно продирались сквозь кусты и низко нависающие ветви деревьев.

И вот в отдалении вновь показался злодей. Он зацепился футболкой за куст бузины и, чертыхаясь, тянул ткань на себя в попытке освободиться.

– Сейчас мы его сцапаем! – ликовала Петрушка.

Хрясь! С неприятным звуком футболка порвалась, и двуногий выбрался из ловушки.

– Эй! – возмущённо прострекотала белая лама. – Так нечестно! Ты мухлюешь!

– Предоставьте его нам, – потребовал сыч Пять. Он спикировал вниз и пронёсся прямо перед носом преступника. – У-ху!

– Да что же это! – взревел тот и принялся размахивать левой рукой перед лицом, другой рукой по-прежнему удерживая полную канистру с бензином.

Сыч Три не преминул этим воспользоваться.

– Йи-хи, – ухнул он и шваркнул крылом по правому уху преследуемого.

– Да какого же… – заорал человек и стал вертеться, отмахиваясь от вившихся над ним птиц.

– Раз-два – и готово, – нараспев приговаривал сыч Три, наворачивая круги по воздуху. На этот раз он задел кончиком крыла левое ухо.

Сычи погнали человека между деревьев.

– Держитесь! Мы уже близко, – прерывисто дыша, прокричал Эйнштейн. Он как раз перепрыгнул через бревно, друзья последовали его примеру.

Однако тут злодей пригнулся и с новой силой пустился наутёк, петляя как заяц.

– Ого! – Сыч Пять растерянно замедлил полёт. – А он быстрый!

Выбиваясь из сил, человек всё-таки добежал до автостоянки, где был припаркован грязно-белый автофургон, и распахнул водительскую дверь. Не успели звери добежать до края парковки, как взревел мотор. Раздался визг шин, и машина так резко сорвалась с места, что из-под её колес взметнулся фонтан мелких камешков.

– Как же так!

Петрушка растерянно смотрела, как медленно рассеивается облачко пыли, которое оставил после себя автомобиль.

– Нам его не поймать, – рассудительно заметил Дудл.

– О нет! – сникла Дафна.

– По крайней мере, мы его прогнали. И напугали как следует, – утешил её Чубчик. – Спорим, он больше никогда не сунется к вам в приют?

– Спорим – всё же сунется, – откликнулся Эйнштейн, более трезво оценив ситуацию. – Вспомни о том телефонном разговоре, что мы подслушали.

– Думаешь, акула бизнеса заставит его довести начатое до конца? – уточнила Петрушка.

Эйнштейн кивнул:

– Боюсь, что да.

– Значит, мы никогда не почувствуем себя в безопасности, – заключила Дафна. – В конце концов, вы ведь не сможете нести вахту в приюте круглосуточно и выпускать нас из конюшни на дежурство.

– Лив и Торбен это заметят. Тогда они запрут нас в стойле и позвонят вашим людям. Расскажут, что вы сбежали. И у нас у всех будут неприятности, – предсказал Дудл.

Беппо озабоченно кивнул. Все замолчали.

– Так, значит, всё это было зря, – наконец пробормотала Дафна.

– Нет, не зря! – вмешался в разговор сыч Пять.

Он разглядывал приунывших четвероногих, сидя на ветке прямо у них над головами.

– Да? Это почему же? – угрюмо взглянула наверх Петрушка.

Тем временем рядом с кузеном на ветку опустился сыч Три.

– Фотоловушки, – коротко прокомментировал он.

– Чего?

Такого слова Чубчик ещё никогда не слышал. Другие звери тоже смотрели на сыча вопросительно. Даже Эйнштейн растерялся.

– Посмотрите внимательно на ствол, вот сюда.

Коричневый сыч легонько постучал клювом по дереву, на ветке которого сидел.

Дудл и Беппо подошли ближе. Дафна и ламы вытянули шеи.

И действительно: к стволу был ремнём прикреплён какой-то плоский ящичек. Прибор совершенно не бросался в глаза, потому что почти не отличался цветом от коры дерева.

– Это что, фотоаппарат? – неуверенно предположил Эйнштейн.

– Ага, – подтвердил сыч Три. – Для кабанов, благородных оленей и… всяких непрошеных гостей. Когда кто-то проходит мимо, в камере срабатывает пусковая кнопка. Щёлк-щёлк – и снимок готов.

– Не благодарите, – ухмыльнулся его кузен.

– Хм. А вы откуда это знаете? – Петрушка ещё немного сомневалась, стоит ли доверять ночным птицам.

– Потому что мы недавно наблюдали двух лесников за работой, – похвастался сыч Пять. – Сначала они сняли фотоловушки, а потом принялись разглядывать снимки.

– Мы сидели на ветке прямо у них над головой и видели всё, что там было нафотографировано.

– Стадо кабанов. Ничего интересного.

– Точно. Два сыча куда симпатичнее.

– Давай как-нибудь пролетим перед объективом? – подтолкнул кузена крылом сыч Пять.

– Только не сейчас, – строго перебил Эйнштейн. – Если всё так, как вы говорите, нам срочно нужны последние снимки!

– А зачем? – спросил Чубчик. Болтовня сычей совершенно сбила его с толку.

– Потому что злоумышленник мог попасть на фото, – сообразила Петрушка. – Он же на пути к стоянке пробежал как раз мимо этого дерева!

– Именно, именно, мудрая белая лама, – похвалил её сыч Пять. – А на большой пихте прямо у автостоянки висит ещё одна фотоловушка.

– На случай, если какая-нибудь косуля припаркуется в неположенном месте, – захихикал сыч Три.

– А вот и нет! Из-за следов, – принялась назидательно рассказывать другая птица. – Когда дикие животные перебегают дороги или стоянки для автомобилей, это опасно. Поэтому такие места нужно держать под наблюдением.

– Всё-то ты знаешь, – подколол кузена сыч Три.

– Да уж побольше твоего! – отозвался тот.

– Прекратите ссориться, – вмешался Эйнштейн.

– Человек наверняка угодил в эту фотоловушку, – сказал Чубчик. – Значит, у нас есть доказательство!

– Да, но что толку, если никто из людей об этом не знает? – справедливо заметила Петрушка.

Дудл хмыкнул:

– И правда. Как нам показать снимки кому-то из них?

Эйнштейн задумался.

– Кнут – полицейский. Нужно как-то заставить его пойти с нами в лес.

– А если люди не такие глупые, какими порой кажутся, он, наверное, даже сумеет найти фотоаппарат, – добавил нахальный сыч Пять.

– В любом случае нам пора возвращаться. Лучше всего сейчас всем вместе пойти в приют для животных, – рассудил Эйнштейн.

– А почему не к нам домой, в конюшню? – Петрушка почувствовала, как начинает сердиться. Сосед по стойлу уж слишком раскомандовался. – Я проголодалась!

– Потому что Лив с Торбеном тогда позвонят нашим людям, – терпеливо разъяснил лама в крапинку. – Нам же останется заманить кого-то из них на пастбище и показать канистру из-под бензина. А затем мы отведём Кнута, Лив и Торбена к фотоловушкам. Если нам повезёт, они сумеют сложить два и два.

– Хитро придумано! – восхитилась Дафна.

– Я хотел предложить то же самое, – тут же заявил Чубчик.

– Надеюсь, наши люди уже успели вернуться с митинга, – вздохнул Дудл. – Я вообще-то тоже проголодался.

– И йа-а-а-а, – кивнул Беппо.

Четвероногие дружно зашагали обратно. Сычи планировали у них над головами до самой опушки леса, а потом опустились на ветку старого дуба.

– Что ж, пока-пока! – нараспев попрощался сыч Три.

– Чао, – добавил его кузен. – И ни пуха ни пера! Пусть у вас получится договориться с людьми.

Эйнштейн задрал голову и посмотрел на птиц:

– Большое спасибо вам за помощь. Без вас у нас ничего бы не вышло.

– Так у вас пока ещё и с нами ничего не вышло. Сычей по осени считают! – прозвучало в ответ с дерева. После чего птицы засунули головы под крылья и погрузились в заслуженный дневной сон.

Как только животные вышли из леса, навстречу им сразу бросилась заплаканная Лив.

– Вот вы где! – всхлипывала она. – Мы увидели, что загон открыт, и так за вас испугались!

Она обернулась:

– Торбен! Наши звери вернулись!

Молодой человек тут же прибежал на её зов. При виде троих питомцев у него вырвался громкий вздох облегчения:

– Слава богу!

Потом его взгляд остановился на ламах.

– Смотри-ка, зверей Зонненшайнов тоже кто-то выпустил. Это не может быть совпадением!

– А вот и нет. Мы сами себя выпустили. Но это неважно, – объяснила двуногому Петрушка. – Важно, чтобы ты сейчас позвонил Кнуту.

– Я сейчас же позвоню Кнуту, – сказал Торбен.

У Петрушки глаза на лоб полезли от изумления.

– Вы это слышали? Он меня понимает!

– Вообще-то эта идея лежит на поверхности, – попытался урезонить её Эйнштейн. – Лив с Торбеном решили вызвать полицию, потому что думают, что нас всех выпустил какой-то чужак. А Кнут и есть полиция.

Но его подруга пропустила эти слова мимо ушей:

– Я так и знала. Люди понимают каждое сказанное мной слово!

Петрушка вытянула шею так, что оказалась нос к носу с Лив. Белая дама-лама уставилась на неё в упор:

– Я проголодалась. О-о-о-очень проголодалась. Я хочу… Батончик мюсли!

– Ой-ой-ой, бедняжка так напугана, – решила Лив и почесала Петрушку за ухом. – Прямо как ты, моё сокровище, – погладила она Дафну, а потом обняла Беппо и Дудла. – Я та-а-ак рада, что вы вернулись!

– Эх ты. Я хотела ба-тон-чик, – буркнула Петрушка.

Эйнштейн насмешливо улыбнулся:

– Как же, как же. Понимают каждое сказанное тобой слово!

– Слушайте, какая разница? – вмешался Чубчик. – Главное, что сейчас приедет Кнут и мы сможем показать ему ту бензиновую штуку. И те фотоштуки!

И действительно, Кнут не заставил себя ждать. Вскоре во двор приюта въехала полицейская машина. А вслед за ней – семейный автомобиль Зонненшайнов. Все вновь прибывшие были страшно взволнованы.

– Мы с Лилли и Финни после митинга пошли есть мороженое, – рассказала Лиза молодой паре. – А когда вернулись домой, загон стоял нараспашку, а наших лам след простыл.

– Мы уже собирались на поиски, как тут, к счастью, позвонила ты, Лив, – добавила Лилли. – У нас просто камень с души свалился!

– Выходит, неизвестный вновь орудовал и у вас, и у нас в усадьбе, – строил догадки Торбен. – И это среди бела дня! Если бы мы только знали, кто за этим стоит!

– Мы знаем! – заорала Петрушка. – Идите за нами!

– Она хочет домой, – предположила Лиза. – Неудивительно, эти трое наверняка страшно проголодались.

– Нет! То есть да! Но сначала мы должны вам кое-что показать, – пришёл на помощь подруге Чубчик.

– Мы сейчас же пойдём домой, – успокоила Лиза взволнованного чёрного ламу, а потом обратилась к Лив и Торбену: – А Кнут останется здесь и примет у вас ещё одно заявление.

– Не-е-е-е-е-ет, – запротестовала Петрушка. – Пусть идёт с нами в лес!

Она ловко увернулась от Финни, которая попыталась надеть на неё уздечку.

– Петрушка, не хулигань, – принялась уговаривать та белую даму-ламу, однако Эйнштейн с Чубчиком тоже не дали себя поймать.

– Вперёд, за нами, – приказал пятнистый лама и сделал пару шагов в сторону леса.

– Эйнштейн, стоять! Да что с вами такое? – рассердилась Лиза.

Но ламы не сдавались. Сквозь всё ещё открытые ворота загона они выбежали на пастбище, где лежала канистра из-под бензина, и оглянулись, всем своим видом призывая людей последовать их примеру.

К ламам подбежал Дудл, а за ним и Дафна с Беппо.

– Мё-ё-ёп! Ну же, Лив, идём, – настойчиво позвала дромедар, повернув голову.

– Звери как будто пытаются нам что-то сказать, – нерешительно предположили Лилли и Финни.

– Маленькие – самые умные, – заключил Эйнштейн.

Наконец и люди сдвинулись с места и пошли на пастбище. Животные выстроились полукругом вокруг брошенной канистры. Терпеть резкий запах вытекшей жидкости было непросто, но их усилия не пропали даром.

– Канистра для бензина! – изумился Кнут.

Он наклонился, подцепил пустую ёмкость кончиками пальцев и принюхался.

– Ещё недавно она была полной, – добавил он.

Лив побледнела и схватила за руку Торбена.

Кнут вдруг стал очень серьёзным. Звери редко видели его таким.

– Боюсь, кто-то пытался устроить пожар.

– Что? – одновременно воскликнули Финни и Лилли.

– Кто же на такое способен? – совершенно растерялась Лив.

– Мы уже битый час вам об этом талдычим, упрямые вы невежды! – вскипела Петрушка. – Нет бы послушать, что мы говорим!

– Петрушка! Криком делу не поможешь, – призвал её к порядку Эйнштейн. – Надо как-то направить их в сторону фотоловушек.

Сказано – сделано. Звери вновь сорвались с места и побежали, то и дело оглядываясь на двуногих.

Кнут и остальные переглянулись, но всё же последовали за ламами. Казалось, они поняли, что животные не вредничают, а пытаются сообщить им что-то важное.

В лесу ламы, дромедар, осёл и пони наконец остановились.

– Смотрите, вон там, на дереве! – подсказал Эйнштейн.

Но люди никак не могли разглядеть хорошо замаскированные фотоловушки.

– Почему они шли-шли и вдруг остановились? – озадаченно спросила Финни сестру.

Та пожала плечами:

– Может, устали?

– Нет! Там! Камера! – Петрушка несколько раз мотнула головой в сторону дерева.

– Понятия не имею, что всё это значит, – почесал в затылке Кнут. Остальные тоже в недоумении озирались по сторонам.

У Чубчика лопнуло терпение.

– Да что же это такое! Ты не туда смотришь!

С этими словами он хорошенько подтолкнул Кнута в спину. От неожиданности тот споткнулся и пролетел на два шага вперёд.

«Щёлк-щёлк», – раздалось вдруг откуда-то.

– Ты чего, Чубчик! С ума сошёл? – обрушился полицейский на своего питомца. – Всё, с меня хватит, быстро домой!

Он решительно шагнул обратно в сторону чёрного ламы, но тут снова послышался тот же звук: «Щёлк-щёлк».

– Вы тоже это слышали? Что это там постоянно щёлкает?

Лив принялась внимательно осматриваться по сторонам.

Лиза пожала плечами:

– Я ничего не слышала.

– Да нет же, какой-то звук точно был, – возразил Торбен. – Шёл вон оттуда!

Он сделал три шага в сторону дерева.

«Щёлк-щёлк!»

Торбен прищурился.

– Смотрите-ка! – воскликнул он вдруг. – Фотоловушка! Вот что там щёлкает. Камера реагирует на движение и делает снимок всякий раз, когда мимо неё кто-то проходит!

– Ура, нашли! – проржал Дудл.

– Да-а-а-а, – протрубил осёл Беппо, не в силах сдержать ликования.

– Вот это да! – удивилась Финни. – Фотоаппарат в лесу!

Люди переводили взгляд с взволнованных животных на камеру и обратно.

– Чёрт меня побери, я готов поклясться, что звери нарочно нас сюда привели, – пробормотал Кнут.

– Ну наконец-то, – вздохнул Эйнштейн. – Дошло!

Некоторое время повозившись с ремешком, Кнут снял фотоловушку с дерева. Он осторожно покрутил её в руках и наконец нашёл, как открывается корпус.

– Мне кажется, кнопка воспроизведения – вот эта, зелёная, – подсказал Торбен.

Кнут нажал на неё. Люди и животные тем временем сгрудились вокруг встроенного экранчика фотокамеры.

Фотографии отображались в обратном порядке. На первой был Торбен, на следующей – Кнут.

– Ну и видок у тебя, папа, – захихикала Лилли.

Но вот потом…

– Глазам своим не верю, – пробормотал Кнут. Сразу на два чёрно-белых снимка попал преступник в тёмной футболке. На одном из них он смотрел прямо в камеру, на втором развернулся боком, так что можно было разглядеть, что он держит в руке.

– Канистра с бензином, – прошептала Лив.

– Выходит, он действительно собирался устроить у нас пожар. Но потом почему-то сбежал.

– Открытую канистру он бросил на пастбище, – принялся рассуждать Торбен. – Похоже, его кто-то спугнул.

– Вам знаком этот человек? – спросил Кнут.

Все помотали головами.

– Досадно. У нас есть фото, но мы всё ещё не можем опознать преступника, – проворчал полицейский.

– Можем, конечно! Это босопник, э-э-э, то есть пособник акулы бизнеса, – прострекотал Чубчик.

– Вы должны пойти с нами на автостоянку, – потребовала Петрушка.

– Там висит ещё одна фотокамера.

Дафна требовательно подтолкнула Лив своим длинным носом и зашагала прочь. На этот раз люди последовали за ней без промедления.

Вторую фотоловушку Кнут нашёл быстро – Эйнштейну стоило лишь остановиться возле нужной пихты. Все напряжённо ждали, пока полицейский откроет корпус.

Торбен заглянул ему через плечо:

– Ну ничего себе! Тут на фото опять этот тип с канистрой.

– И здесь видно, как он садится в белый автофургон, – добавил Кнут. – Я заберу камеры с собой в участок. Наши технические специалисты попробуют увеличить снимки. Может быть, получится узнать номер автомобиля.

Лив обвела взглядом животных, покачивая головой.

– С ума сойти, да? – спросила она. – Четвероногие вывели нас на правильный след.

Лиза кивнула:

– Это прямо чудо какое-то.

– «Чудо какое-то», – раздражённо передразнила её Петрушка. – Нет! Это великолепная и неподражаемая «Банда лам»!

– А ещё Дафна, Беппо и я, – добавил Дудл.

– Отныне и впредь вы тоже почётные члены банды, – объяснил Эйнштейн. – А также сыч Три и сыч Пять.

– Юх-ху-у-у-у! – подпрыгнул от радости Чубчик. – Один за всех и все за одного!

– Что с тобой, малыш? Ты обо что-то укололся?

Лиза обеспокоенно бросилась к чёрному ламе.

– Мы сейчас пойдём домой, и я обработаю тебе ранку камфорной мазью.

– Фу! Она же воняет! – запротестовал Чубчик.

А Эйнштейн лишь рассмеялся и воскликнул:

– Главное, наши люди нашли фотографии злоумышленника. А камфора – это пустяки, можно и потерпеть!

Три часа спустя, когда звери уже поужинали, а от Чубчика всё ещё слегка отдавало камфорной мазью, Кнут вернулся домой со смены. Ламы, заслышав звук его автомобиля, выбежали из стойла в загон. Оттуда очень удобно было подслушивать человеческие разговоры.

– Спорим, Финни и Лилли так не терпится всё узнать, что они даже не дадут отцу войти в дом – сразу набросятся с расспросами? – предсказал Эйнштейн.

Из дома тут же выбежали девочки, а спустя пару секунд и их мама.

– Папа, ты поймал преступника? – с ходу выпалила Финни.

– Он уже в тюрьме? – перебила её сестра.

– Тише, девочки, тише, пусть папа сам расскажет всё по порядку, – попыталась унять дочерей Лиза.

Кнут набрал побольше воздуха в лёгкие и начал:

– Итак: нашим сотрудникам и правда удалось увеличить снимки с фотоловушки, распознать номера и установить имя и адрес владельца транспортного средства. Мы с коллегой отправились туда и сразу наткнулись на автофургон – стоял у него прямо перед гаражом.

Сёстры слушали затаив дыхание.

– А вы были вооружены? – спросила Лилли.

– Ох, Лилли, ну мы же не в кино, – отмахнулась от неё Финни.

Кнут улыбнулся:

– К таким мерам прибегать не пришлось. При виде людей в форме и фотосвидетельств этот человек сразу во всём сознался. Он и правда пару дней назад наведался в приют, открыл там все двери и напугал животных, а сегодня собирался устроить пожар. Впрочем, он клянётся, что хотел поджечь только траву, чтобы не навредить зверям.

Лиза хмыкнула:

– Ну ничего себе! Он вообще представляет, как опасно поджигать сухую траву? Огонь может мгновенно выйти из-под контроля и перекинуться на всё вокруг!

– Поэтому ему будут предъявлены серьёзные обвинения. В том числе в поджоге, – объяснил Кнут. – Но этот человек утверждает, что действовал по чужому заданию. И угадайте, кто ему это задание дал?

– Акула бизнеса! – проблеяли все три ламы в один голос.

Зонненшайны разом обернулись в сторону загона, а потом Кнут продолжил:

– Тот самый агент по недвижимости, что к нам приезжал. Лив с Торбеном он тоже убеждал продать ему землю. Чтобы вместо лугов у нас тут появился супермаркет.

– А когда они не согласились добровольно, решил вынудить их уехать, – догадалась Лиза.

Кнут кивнул:

– Это он подал на них анонимную жалобу. А когда это ни к чему не привело, прибег к другим средствам…

– Вот за… – начала было Финни, но осеклась, заметив укоризненный взгляд матери. – Загорелый негодяй, я хотела сказать!

– Да, это была очень подлая махинация, – подтвердил Кнут. – Но показания подельника помогут нам привлечь к ответственности и агента. Теперь он долго не сможет проворачивать свои грязные делишки.

Финни и Лилли переглянулись.

– Мне кажется, нужно попросить прощения у Мины и Тима, – пробормотала Финни.

Лилли кивнула:

– Давай испечём пирог и позвоним им.

– И кого же вам следует за это всё поблагодарить, а? – громко протрубила Петрушка, высунувшись из-за ограды загона.

– Кнута! – отозвался Чубчик.

– Да нет же, болван! Нас, конечно! – одёрнула его Петрушка.

– Ой, и правда! – просиял чёрный лама.

Эйнштейн торжественно обвёл друзей взглядом:

– Итак, «Банда лам» успешно раскрыла своё второе дело!

– Ура-а-а! – радостно закричали Чубчик и Петрушка.

Все четверо Зонненшайнов с интересом наблюдали за четвероногими друзьями.

– Они сегодня снова ужасно разговорчивы, – улыбнулась Лиза.

– Без этой троицы нам вряд ли удалось бы напасть на след преступника. Ну или как минимум пришлось бы потратить на это куда больше времени, – признал Кнут.

Он снял полицейскую фуражку и провёл рукой по волосам:

– Я вот всё думаю о том, как они привели нас прямиком к фотоловушкам. Неужели это простое совпадение…

– Нет, конечно! Как вообще так можно подумать, у тебя что, картофельное пюре в голове? – возмутилась Петрушка. – Мы обо всём узнали гораздо раньше вас!

– Брось, это бесполезно, – вздохнул Эйнштейн. – Разумеется, умом мы превосходим людей. Но до них это никогда не дойдёт.

На следующий день Финни, Лилли, Шнурок, Тим и Мина забрались на сеновал. На этот раз Лиза даже разрешила детям в виде исключения захватить с собой пирог и какао, заметив, что им нужно обсудить что-то действительно важное.

– Нам очень жаль, что мы вас подозревали, – извинилась Лилли, после того как сёстры рассказали друзьям всё о происшествиях в приюте и фотоловушках в мельчайших деталях.

– Мы и правда немного злились на то, что вы не пошли с нами в молодёжный центр, – признала Мина.

– Но из-за этого мы бы ни за что не стали творить такую дичь, – уточнил Тим.

– Мы знаем! – хором воскликнули девочки Зонненшайн. – И в следующий раз непременно пойдём с вами в молодёжный центр.

Тим улыбнулся:

– А мы бы хотели как-нибудь заглянуть в приют для животных.

– Я ещё никогда не видела живого дромедара, – добавила Мина.

– Было бы там на что смотреть, – задрав голову, огрызнулась Петрушка, которая всё это время подслушивала разговор из стойла. – Альпаки гора-а-аздо красивее!

«Хорошо, что Чубчик как раз вышел в загон и не слышал этого», – подумал Эйнштейн.

Он наверняка встал бы на защиту Дафны и принялся возражать подруге. А Петрушка наверняка насмерть разобиделась бы.

«Непросто уживаться с двумя женщинами», – решил глава «Банды лам».

Тем временем человеческие дети решили не терять времени и навестить Лив, Торбена и животных в приюте прямо сейчас. Устроить это оказалось проще простого – понадобился лишь один телефонный звонок.

– Нам там будут очень рады, – сообщила Финни, положив трубку.

– А ещё Лив сказала, что у них есть какие-то новости.

– Что-о-о-о? – громко прострекотала Петрушка. – Я тоже хочу немедленно всё разузнать! Возьмите меня с собой!

Чубчик, прибежавший на шум, мгновенно присоединился к воплям:

– И меня! Я хочу к Дафне!

– Тогда и я не хочу тут один оставаться, – вступил в общий хор Эйнштейн, перекрикивая обоих.

Услышав, как переполошилась ламы, дети свесили головы с сеновала.

– Что с вами? – спросил Шнурок.

Лилли наморщила лоб.

– Я думаю, они хотят проведать друзей. Спрошу маму, может быть, и она захочет пойти с нами, – решила Лилли.

Вскоре Лиза вместе с детьми и ламами уже шагали в сторону приюта для животных. Чубчик сиял от счастья.

Когда они добрались до места, Лив встретила детей загадочной улыбкой.

– И что же у тебя за новости? – выпалила Лилли, едва они с Финни и Шнурком успели поздороваться и представить хозяйке Мину и Тима. Она просто сгорала от любопытства.

– Загляните-ка в загон, – ответила Лив.

– Ой, у вас появился новый зверь? – предположила Финни.

Но когда они обогнули дом, то обнаружили двух незнакомых взрослых и троих детей. Они стояли на пастбище рядом с Дафной, Дудлом и Беппо.

Один из ребят, маленький мальчик, правой рукой почёсывал пони, а левой – осла. Обожающая детей Дафна наклонилась и позволила одной девочке гладить себя по голове. А вторая сидела у неё на спине!

– Но, но… кто эти люди? – растерянно спросил Чубчик. – И почему они проводят время с Дафной, Беппо и Дудлом?

Петрушка уставилась на дромедара.

– Нет, вы это видели? Дафна позволяет на себе ездить! Если бы какой-то ребёнок вздумал залезть мне на спину – ничего бы не вышло! Нетушки! Чихать я на такое хотела. Вернее, плевать!

– Строение тела лам вообще не позволяет ездить на нас верхом, – не упустил случая прочитать лекцию Эйнштейн. – Мы – вьючные животные. Можем только перевозить груз, закреплённый по бокам.

Тем временем к загону подошла Лив.

– Это семья Хольцапфель, – объяснила она Зонненшайнам и их друзьям. – Они нашли страничку нашего приюта в интернете и специально приехали сюда с Балтийского моря.

– Неблизкий путь, – заметила Лиза.

– Они просто захотели побывать у вас в гостях? – спросила Лилли.

Лив глубоко вздохнула.

– И да и нет, – тут она посмотрела на Лизу. – Анна Хольцапфель занимается примерно тем же, чем ты, Лиза: организует прогулки вдоль моря с осликами. Осликов было двое, но пару месяцев назад оба скончались от старости, один за другим.

– Ой-ой-ой, – воскликнули сёстры Зонненшайн. – Эти люди, наверное, страшно переживали!

Лив кивнула.

– А потом Анна увидела Беппо на нашем сайте и сразу в него влюбилась. Вообще-то они всей семьёй приехали сюда, чтобы его купить.

Она обернулась на детей. Теперь мальчик обнимал Дафну за шею и прижимался к ней щекой. Та щурилась от удовольствия и казалась совершенно счастливой. Девочки тем временем гладили осла и пони.

Лив улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

– Но тут оказалось, что дети без ума от всей троицы. А поскольку Беппо, Дудл и Дафна стали просто неразлучны, мы с Торбеном приняли решение.

Лив снова перевела дух.

– Они все втроём поедут к Хольцапфелям, на ферму на Балтийском побережье!

На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Потом все заговорили наперебой – и ламы, и люди.

– Что? Вы отдаёте Дафну, Дудла и Беппо?

– Но вы не можете так поступить!

– К-к-как это? – запинаясь, еле выговорила Петрушка.

Эйнштейн тоже едва справился с изумлением.

– Вот это да! Очень неожиданно.

Один только Чубчик молчал. Он замер на месте, не сводя глаз с Дафны. Словно почувствовав на себе его взгляд, она открыла глаза.

– Чубчик! – обрадовалась дромедар при виде друга. – Представляешь, у меня теперь тоже будет семья. Прямо как у тебя! Только детей целых трое. Здорово, правда?

У Чубчика ком подступил к горлу. Он лихорадочно подбирал слова, но так и не придумал, что сказать. Дафна казалась такой счастливой. И хотя Чубчик понимал, что нужно за неё порадоваться, у него стало так тяжело на сердце, будто там лежала груда камней. Молча кивнув, он стал грустно смотреть, как дети гладят животных из приюта.

Тем временем Лив удалось успокоить взволнованных детей.

– Я ведь вам уже как-то объясняла, помните? Мы стараемся пристраивать спасённых животных в хорошие руки. К таким людям, у которых им будет не хуже, чем здесь, – а возможно, и лучше.

Она кивнула в сторону семьи Хольцапфель. Отец как раз достал из рюкзака несколько сочных яблок, чтобы угостить зверей.

– Посмотрите на Дафну, Беппо и Дудла. Они любят детей, а регулярные прогулки – это движение, они полезны для здоровья. Всего этого я им тут предложить не могу. Я ужасно люблю всех троих. Но если они найдут другой дом, здесь освободится место, и тогда мы с Торбеном сможем спасти других животных, попавших беду. Понимаете? Ведь тех, кто нуждается в помощи, так много.

– Конечно, – быстро согласился Тим. – Помочь многим лучше, чем немногим. Это же супер, правда?

Мина, Шнурок, Лилли и Финни кивнули.

– Что-то в этом, конечно, есть, – неуверенно согласился Эйнштейн.

Петрушка покосилась на сникшего Чубчика.

– Но наш малыш так не считает, – прошептала она.

– Наши питомцы, все трое, покинут нас послезавтра. Торбен поедет с ними. Хочет убедиться, что на ферме у Хольцапфелей будут хорошие условия, – объяснила Лив. – Но прежде мы хотим устроить большой прощальный праздник. Вы, конечно, приглашены на правах почётных гостей!

– Супер, – обрадовались дети.

Напоследок сёстры Зонненшайн провели Мине и Тиму экскурсию по приюту. Попрощавшись с животными, семьёй Хольцапфель и Лив, ламы в компании своих домашних людей с их друзьями отправились в обратный путь.

Чубчик за всё это время не проронил ни слова. Оказавшись дома, на конюшне, он по-прежнему хранил молчание и даже не притронулся к корму.

– Я понемногу начинаю за него беспокоиться, – понизив голос, сказала Петрушка на ухо Эйнштейну.

Пятнистый лама покачал головой.

– Ему грустно, потому что Дафна уезжает, – ответил он.

Чубчик это услышал. Он повернул голову и посмотрел на друзей глазами, полными слёз.

– Нет, мне грустно, потому что скоро меня здесь не будет. Я уеду к Балтийскому морю вместе с Дафной. Но я буду очень по вам скучать.

Петрушка с Эйнштейном изумлённо уставились на соседа по стойлу.

– К Балтийскому морю? Но, но… это же невозможно, – запротестовала белая дама-лама.

– Чубчик, твои хозяева – Зонненшайны, ты не можешь просто так отсюда уехать, – объяснил Эйнштейн со свойственной ему рациональностью.

– А вот и могу, – упрямо возразил Чубчик, оттопырив нижнюю губу. – Я же умею открывать двери!

Петрушка с Эйнштейном встревоженно переглянулись. Их лохматый чёрный друг, очевидно, не шутил.

– А разве Дафна звала тебя поехать с ней? – спросил Эйнштейн.

Чубчик озадаченно наморщил лоб.

– Э-э-э… кхм… Вообще-то нет, – признался он. – Но она наверняка обрадуется.

– Если она тебя не звала, твой план никуда не годится. Нельзя просто так делать всё, что тебе заблагорассудится, – ответил Эйнштейн. – Чтобы уехать вдвоём, нужно, чтобы этого хотели двое!

– То есть, ты думаешь, Дафна не захочет взять меня с собой?

Чубчик выглядел так, словно кто-то внезапно сдёрнул с него тёплое одеяло, под которым он уютно пригрелся.

– Ну Чубчик. Дело же совсем не в этом! – ласково ткнула его носом Петрушка. – Просто ты ведь наш, ты часть «Банды лам»!

– И что же мне делать? – совсем расклеился Чубчик. – Я же не могу одновременно остаться тут и уехать с Дафной. К тому же вы не одиноки – вы есть друг у друга.

– А у Дафны есть Дудл и Беппо, – стояла на своём Петрушка.

Но Чубчик не захотел ничего слушать. Он выбежал из стойла в загон и встал так, чтобы смотреть не на конюшню, а на луга за оградой.

– Как об стенку горох, – вздохнул Эйнштейн. – Сейчас с ним бесполезно разговаривать.

У Петрушки ком подступил к горлу.

– Я боюсь, Эйнштейн, – прошептала она. – Если Чубчик уедет, ничего уже не будет как теперь.

– Знаю, – понуро отозвался её сосед по стойлу. Больше сказать было нечего. Они оба догадывались: если друг их покинет, всё изменится. Да и «Банде лам» придёт конец.

На следующий день ближе к вечеру Зонненшайны стали собираться в приют для животных. Кнут даже ушёл с работы пораньше, чтобы не пропустить прощальный праздник. Лилли и Финни сплели для Дудла, Беппо и Дафны в подарок украшения для сбруи – симпатичные налобники с пёстрой бахромой.

– Для защиты от мух, – объяснила Лилли.

Люди взяли лам на длинные поводки и отправились в путь.

Хотя ламы больше не обсуждали отъезд Дафны и планы Чубчика, над ними троими словно повисла чёрная туча. Петрушка вообще предпочла бы забиться в угол стойла и никуда не пойти. Но Лиза тогда наверняка решила бы, что белая альпака больна. Да ещё и вызвала бы ветеринара. Нет уж, этого только не хватало.

Когда Зонненшайны с ламами подошли к приюту, туда как раз прикатили Тим, Мина и Шнурок на велосипедах. Внутри гостей уже ждали Лив с Торбеном и семьёй Хольцапфель. Будущие хозяева Дафны, Дудла и Беппо угощали всех печеньем и лимонадом. Лив испекла торт и сделала какао. Четвероногим порезали дольками яблоки и морковь. Овцы получили новый солевой камень-лизунец, а куры – пакетик овсяных хлопьев. Пёс Шрёдер лежал под столом и с довольным видом грыз собачье лакомство.

– Какой роскошный стол! – сказала Финни и с предвкушением покосилась на фризский торт[3] со сливовым муссом и взбитыми сливками, красовавшийся в центре стола.

Тем временем Лиза Зонненшайн отвела лам в загон. Дафна, Дудл и Беппо ужасно обрадовались их появлению.

– Завтра я уезжаю к морю, – взволнованно сообщил пегий пони.

– И йа-а-а, – кивнул осёл. Его длинные уши всколыхнулись.

– Мы уже ждём не дождёмся, – подтвердила Дафна. – Но всё-таки мне жаль покидать Лив и Торбена. – А потом, посмотрев сначала на Чубчика, затем на двух других лам, добавила: – И вас, конечно, тоже. Вы наши самые любимые друзья. Правда ведь?

Дудл и Беппо усиленно закивали.

– Пойдёмте туда, там много вкусного, – позвал за собой животных Эйнштейн, чтобы дать Чубчику и Дафне поговорить с глазу на глаз.

Хотя Петрушке ужасно хотелось остаться и подслушать беседу, она сдержалась и вслед за остальными пошла к ведёрку с угощением.

– Ты вчера всё время молчал, Чубчик, – обеспокоенно заметила Дафна. – Ты сердишься?

Чёрный лама помотал головой:

– Нет, мне грустно.

– И мне, – созналась девочка-дромедар. – Я буду по тебе скучать!

Чубчик опустил голову.

– Ты даже не спросила, хочу ли я поехать с тобой, – прошептал он.

Дафна ошеломлённо уставилась на него.

– Но ты ведь живёшь в усадьбе Эрленбах с Петрушкой и Эйнштейном! И к тому же ты директор «Банды лам», – объяснила она.

– Знаю, – в отчаянии проблеял Чубчик. – И вообще-то я не хочу уезжать. Я очень люблю их обоих. И Лизу, Финни, Лилли и Кнута тоже. Но я и тебя люблю. И хочу сохранить нашу дружбу.

– Но я ведь останусь твоей подругой, – улыбнулась Дафна.

– Правда? Даже когда уедешь к Балтийскому морю? – с надеждой переспросил чёрный лама.

Дафна кивнула:

– Друзья появляются неожиданно. И иногда с ними приходится расставаться. Но в сердце они остаются навсегда.

Чубчику, казалось, стало немного легче.

– В моём сердце ты точно навсегда. И занимаешь там очень много места!

– И ты в моём, – заверила его Дафна.

Она наклонилась к Чубчику, и его мохнатой щеки коснулось её тёплое дыхание.

– Бе-е-е, – содрогнулась от отвращения Петрушка, не сводившая глаз с верблюжьей парочки. – Она его поцеловала!

Эйнштейн повернулся к загону. Чубчик так сиял от счастья, что Эйнштейн не на шутку встревожился.

– Это не похоже на прощание, – пробормотал он.

Петрушка повесила нос. У белой пушистой альпаки напрочь отшибло аппетит, а внутри всё сжалось в комок. Даже хрустящие яблочные дольки уже не казались ей такими уж вкусными. Эйнштейн тоже заметно скис.

Тут к этой унылой компании подбежал Чубчик, а вслед за ним подошла и Дафна.

– Я хотел… – начал было он, но Петрушка его перебила.

– Ничего не говори, а то я разрыдаюсь, – пригрозила она и громко шмыгнула носом.

– Но я же просто хотел спросить, остались ли ещё яблочные дольки. О чём же тут плакать? – моргая в недоумении, спросил подругу-альпаку Чубчик.

– Чего-о-о? – вытаращилась на него Петрушка. – Ты уезжаешь к Балтийскому морю, и всё, что тебя интересует, – это яблоки?

– Но я вовсе не уезжаю, – сообщил Чубчик. – Я остаюсь тут, с вами.

– Вы – его семья, – включилась в разговор Дафна. – Чубчик ни за что не пережил бы расставание с тобой и Эйнштейном.

– Это же… Это… – Эйнштейн так растрогался, что не мог подобрать слов.

– Это супер-пупер-здорово, – разрыдалась Петрушка.

– Но почему же ты тогда ревёшь? – окончательно запутался Чубчик.

– Потому что от счастья тоже плачут, – всхлипнула белая лама.

– Правда? – поразился Чубчик.

И, немного поразмыслив, добавил:

– Возможно, мне потом тоже придётся поплакать. Левым глазом от счастья, потому что Дафна остаётся моей подругой, а правым – от огорчения, ведь она уезжает.

Дафна положила свою голову на его чёрную лохматую макушку.

– Твои друзья всегда будут рядом, Чубчик. К тому же «Банде лам» наверняка предстоит раскрыть ещё множество запутанных дел!

Петрушка с Эйнштейном переглянулись и хором отозвались:

– Разумеется!

Чубчик торжественно кивнул:

– Ловить преступников? ЭЛАМентарно!

Чудесные превращения Марьи Петровны Уткиной

Маша Рупасова, Юлия Сиднева

Секреты собак. Как понять собаку и стать ей другом

Саша Рауш, Полина Полевая

Секретная миссия

Юлия Бёме

Резилиенс. Марсоход с большим сердцем

Жасмин Варга

Дромедар – одногорбый верблюд.

Пегий – пятнистый, пёстрый.

Песочно-слоёный торт, распространённый в северных немецких землях. Фризы – одна из старейших народностей Германии.