Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературно-художественное издание

Для чтения взрослыми детям

Иллюстрации: Дарьи Красновой, Екатерины Путиловой, Саши Савояр, Веры Смольницкой, Анастасии Богдановой и Марии Уховой

В пересказе: Ольги Капицы, Константина Ушинского и Алексея Толстого

Главный редактор: Лана Богомаз

Руководитель проекта: Дарья Михайлова

Арт-директор: Таня Галябович

Корректор: Зоя Скобелкина

Компьютерная вёрстка: Ольга Макаренко

Леттеринг: Виктор Романовский

Цветокоррекция: Татьяна Гришина

Текст печатается по изданиям: Жили-были. Русские народные сказки. М.: Малыш, 1993; Русские сказки про зверей. М.: Советская Россия, 1991.

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025

Жили себе дед да баба. Была у них Курочка Ряба. Снесла курочка яичко – яичко не простое, а золотое.

Дед бил, бил – не разбил. Баба била, била – не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось.

Плачет дед, плачет баба, а курочка кудахчет:

– Не плачь, дед, не плачь, баба, – снесу я вам яичко другое, не золотое, а простое.

Посадил дед репку и говорит:

– Расти, расти, репка, сладка! Расти, расти, репка, крепка!

Выросла репка сладка, крепка, большая-пребольшая.

Пошёл дед репку рвать: тянет-потянет, вытянуть не может.

Позвал дед бабку.

Бабка за дедку,

дедка за репку –

тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала бабка внучку.

Внучка за бабку,

бабка за дедку,

дедка за репку –

тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала внучка Жучку.

Жучка за внучку,

внучка за бабку,

бабка за дедку,

дедка за репку –

тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала Жучка кошку.

Кошка за Жучку,

Жучка за внучку,

внучка за бабку,

бабка за дедку,

дедка за репку –

тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала кошка мышку.

Мышка за кошку,

кошка за Жучку,

Жучка за внучку,

внучка за бабку,

бабка за дедку,

дедка за репку –

тянут-потянут – и вытянули репку!

Стоял в поле теремок. Прилетела муха-горюха и стучится:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

Никто не отзывается. Влетела муха-горюха и стала в нём жить.

Прискакала блоха-попрыгуха:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, а ты кто?

– А я блоха-попрыгуха.

– Ступай ко мне жить.

Прыгнула блоха-попрыгуха в теремок, и стали они жить вдвоём.

Прилетел комар-пискун:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, да блоха-попрыгуха, а ты кто?

– А я комар-пискун.

– Ступай к нам жить.

Стали они жить втроём.

Прибежала мышка-норушка:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, блоха-попрыгуха да комар-пискун, а ты кто?

– А я мышка-норушка.

– Ступай к нам жить.

Стали они жить четверо.

Прискакала лягушка-квакушка:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, блоха-попрыгуха, комар-пискун да мышка-норушка. А ты кто?

– А я лягушка-квакушка.

– Ступай к нам жить.

Стали они жить пятеро.

Прискакал зайка-поплутайка:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, блоха-попрыгуха, комар-пискун, мышка-норушка, лягушка-квакушка. А ты кто?

– А я зайка-поплутайка.

– Ступай к нам жить.

Стало их шестеро.

Прибежала лисичка-сестричка:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, блоха-попрыгуха, комар-пискун, мышка-норушка, лягушка-квакушка да зайка-поплутайка. А ты кто?

– А я лисичка-сестричка.

– Ступай к нам жить.

Стало их семеро жить.

Пришёл к терему серый волк – из-за кустов хватыш.

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, блоха-попрыгуха, комар-пискун, мышка-норушка, лягушка-квакушка, зайка-поплутайка да лисичка-сестричка. А ты кто?

– А я серый волк – из-за кустов хватыш.

– Ступай к нам жить.

Стали жить-поживать.

Пришёл к терему медведь, стучится:

– Терем-теремок! Кто в тереме живёт?

– Я, муха-горюха, блоха-попрыгуха, комар-пискун, мышка-норушка, лягушка-квакушка, зайка-поплутайка, лисичка-сестричка да волк – из-за кустов хватыш. А ты кто?

– А я медведь – всех давишь. Лягу на теремок – всех раздавлю!

Испугались они да все из терема прочь!

А медведь ударил лапой по терему и разбил его.

Жили-были старик со старухой. Вот и просит старик:

– Испеки мне, старая, колобок.

– Да из чего испечь-то? Муки нет.

– Эх, старуха! По амбару помети, по сусечкам поскреби – вот и наберётся.

Старуха так и сделала: намела, наскребла горсти две муки, замесила тесто на сметане, скатала в колобок, изжарила его в масле и положила на окно простынуть.

Надоело колобку лежать: он и покатился с окна на завалинку, с завалинки – на травку, с травки – на дорожку и покатился по дорожке. Катится колобок по дороге, а навстречу ему заяц:

– Колобок, колобок! Я тебя съем!

– Нет, не ешь меня, косой, а лучше послушай, какую я тебе песенку спою.

Заяц уши поднял, а колобок запел:

– Я колобок, колобок!

По амбару метён,

По сусечкам скребён,

На сметане мешён,

В печку сажён,

На окошке стужён.

Я от дедушки ушёл,

Я от бабушки ушёл,

От тебя, зайца,

Не хитро уйти!

И покатился колобок дальше – только его заяц и видел.

Катится колобок по тропинке в лесу, а навстречу ему серый волк:

– Колобок, колобок, я тебя съем.

– Не ешь меня, серый волк, я тебе песню спою.

И колобок запел:

– Я колобок, колобок!

По амбару метён,

По сусечкам скребён,

На сметане мешён,

В печку сажён,

На окошке стужён.

Я от дедушки ушёл,

Я от бабушки ушёл,

Я от зайца ушёл,

От тебя, волка,

Не хитро уйти!

Покатился колобок дальше – только его волк и видел.

Катится колобок по лесу, а навстречу ему медведь идёт, хворост ломает, кусты к земле гнёт.

– Колобок, колобок, я тебя съем.

– Ну где тебе, косолапому, съесть меня! Послушай лучше мою песенку.

Колобок запел, а Миша и уши развесил.

– Я колобок, колобок!

По амбару метён,

По сусечкам скребён,

На сметане мешён,

В печку сажён,

На окошке стужён.

Я от дедушки ушёл,

Я от бабушки ушёл,

Я от зайца ушёл,

Я от волка ушёл,

От тебя, медведь,

полгоря уйти!

И покатился колобок – медведь только вслед ему посмотрел.

Катится колобок, а навстречу ему лиса:

– Здравствуй, колобок! Какой ты пригоженький, румяненький!

Колобок рад, что его похвалили, и запел свою песенку. А лиса слушает да всё ближе подкрадывается.

– Я колобок, колобок!

По амбару метён,

По сусечкам скребён,

На сметане мешён,

В печку сажён,

На окошке стужён.

Я от дедушки ушёл,

Я от бабушки ушёл,

Я от зайца ушёл,

Я от волка ушёл,

От медведя ушёл,

От тебя, лиса, не хитро уйти!

– Славная песенка! – сказала лиса. – Да то беда, голубчик, что я стара стала – плохо слышу. Сядь ко мне на мордочку да пропой ещё разочек.

Колобок обрадовался, что его песенку похвалили, да и запел:

– Я колобок, колобок!..

А лиса его – гам! – и съела.

Жили-были лиса да заяц. У лисы избушка ледяная, а у зайца лубяная. Вот лиса и дразнит зайца:

– У меня избушка светлая, а у тебя тёмная! У меня светлая, а у тебя тёмная.

Пришло лето, у лисы избушка растаяла. Лиса и просится к зайцу:

– Пусти меня, заюшка, хоть на дворик к себе!

– Нет, лиса, не пущу – зачем дразнилась?

Стала лиса пуще упрашивать. Заяц и пустил её к себе на двор.

На другой день лиса опять просится:

– Пусти меня, заюшка, на крылечко.

– Нет, не пущу – зачем дразнилась?

Упрашивала, упрашивала лиса – согласился заяц и пустил лису на крылечко.

На третий день лиса опять просит:

– Пусти меня, заюшка, в избушку.

– Нет, не пущу – зачем дразнилась?

Просилась, просилась – заяц пустил её в избушку. Сидит лиса на лавке, а зайчик на печи.

На четвёртый день опять лиса просит:

– Заинька, заинька, пусти меня на печку к себе!

– Нет, не пущу – зачем дразнилась?

Просила, просила лиса, да и выпросила – пустил её заяц на печку.

Прошёл день-другой, стала лиса зайца из избушки гнать:

– Ступай вон, косой! Не хочу с тобой жить!

Так и выгнала.

Сидит заяц и плачет, горюет, лапками слёзы обтирает. Бегут мимо собаки:

– Тяф, тяф, тяф. О чём, заинька, плачешь?

– Как мне не плакать? Была у меня избушка лубяная, а у лисы – ледяная! Пришла весна, избушка у лисы растаяла. Попросила лиса ко мне, да меня же и выгнала.

– Не плачь, зайчик, – говорят собаки. – Мы её выгоним.

– Нет, не выгоните!

– Нет, выгоним!

Подошли к избушке:

– Тяф, тяф, тяф! Пойди, лиса, вон!

А она им с печи:

– Как выскочу,

Как выпрыгну,

Пойдут клочки

По заулочкам!

Испугались собаки и убежали.

Опять сидит зайчик и плачет. Идёт мимо волк:

– О чём, заинька, плачешь?

– Как же мне, серый волк, не плакать? Была у меня избушка лубяная, а у лисы – ледяная! Пришла весна, избушка у лисы растаяла. Попросила лиса ко мне, да меня же и выгнала.

– Не плачь, зайчик, – говорит волк, – вот я её выгоню.

– Нет, не выгонишь. Собаки гнали – не выгнали, и ты не выгонишь.

– Нет, выгоню.

Пошёл волк к избе и завыл страшным голосом:

– Уы-ы-ы… Уы-ы-ы… Ступай, лиса, вон!

А она с печи:

– Как выскочу,

Как выпрыгну,

Пойдут клочки

По заулочкам!

Испугался волк и убежал.

Вот заяц опять сидит и плачет. Идёт старый медведь.

– О чём, заинька, плачешь?

– Как же мне, медведушка, не плакать? Была у меня избушка лубяная, а у лисы – ледяная! Пришла весна, избушка у лисы растаяла. Попросила лиса ко мне, да меня же и выгнала.

– Не плачь, зайчик, – говорит медведь, – я её выгоню.

– Нет, не выгонишь. Собаки гнали, гнали – не выгнали, серый волк гнал, гнал – не выгнал. И ты не выгонишь.

– Нет, выгоню.

Пошёл медведь к избушке и зарычал:

– Р-р-р-р… р-р-р… ступай, лиса, вон!

А она с печи:

– Как выскочу,

Как выпрыгну,

Пойдут клочки

По заулочкам!

Испугался медведь и ушёл.

Опять сидит заяц и плачет. Идёт петух, несёт косу.

– Ку-ку-реку! Заинька, о чём ты плачешь?

– Как же мне, Петенька, не плакать? Была у меня избушка лубяная, а у лисы – ледяная! Пришла весна, избушка у лисы растаяла. Попросила лиса ко мне, да меня же и выгнала.

– Не горюй, заинька, я тебе лису выгоню.

– Нет, не выгонишь. Собаки гнали, гнали – не выгнали, серый волк гнал, гнал – не выгнал. Старый медведь гнал, гнал – не выгнал. А ты и подавно не выгонишь.

– Нет, выгоню.

Пошёл петух к избушке:

– Ку-ку-реку!

Иду на ногах,

В красных сапогах,

Несу косу на плечах:

Хочу лису посечи.

Пошла, лиса, с печи!

Услыхала лиса, испугалась и говорит:

– Одеваюсь…

Петух опять:

– Ку-ку-реку!

Иду на ногах,

В красных сапогах,

Несу косу на плечах:

Хочу лису посечи.

Пошла, лиса, с печи!

А лиса говорит:

– Шубу надеваю.

Петух в третий раз:

– Ку-ку-реку!

Иду на ногах,

В красных сапогах,

Несу косу на плечах:

Хочу лису посечи.

Пошла, лиса, с печи!

Испугалась лиса, соскочила с печи – да бежать. А заюшка с петухом стали жить да поживать.

Жила-была коза с козлятами. Уходила коза в лес есть траву шелковую, пить воду студёную. Как только уйдёт – козлятки запрут избушку и сами никуда не выходят.

Воротится коза, постучится в дверь и запоёт:

– Козлятушки, ребятушки!

Отопритеся, отворитеся!

Ваша мать пришла – молока принесла.

Бежит молоко по вымечку,

Из вымечка – по копытечку,

Из копытечка – во сыру землю!

Козлятки отопрут дверь и впустят мать. Она их покормит, напоит и опять уйдёт в лес, а козлята запрутся крепко-накрепко.

Волк подслушал, как поёт коза. Вот раз коза ушла, волк побежал к избушке и закричал толстым голосом:

– Вы, детушки!

Вы, козлятушки!

Отопритеся,

Отворитеся,

Ваша мать пришла –

Молока принесла.

Полны копытцы водицы!

Козлята ему отвечают:

– Слышим, слышим, да не матушкин это голосок! Наша матушка поёт тонюсеньким голосом и не так причитывает.

Волку делать нечего. Пошёл он в кузницу и велел себе горло перековать, чтоб петь тонюсеньким голосом. Кузнец ему горло перековал. Волк опять побежал к избушке и спрятался за куст.

Вот приходит коза и стучится:

– Козлятушки, ребятушки!

Отопритеся, отворитеся!

Ваша мать пришла – молока принесла.

Бежит молоко по вымечку,

Из вымечка – по копытечку,

Из копытечка – во сыру землю!

Козлята впустили мать и давай рассказывать, как приходил волк, хотел их съесть.

Коза накормила, напоила козлят и строго-настрого заказала:

– Кто придёт к избушечке, станет проситься толстым голосом да не переберёт всего, что я вам причитываю, дверь не отворяйте, никого не впускайте.

Только ушла коза – волк опять шасть к избушке, постучался и начал причитывать тонюсеньким голосом:

– Козлятушки, ребятушки!

Отопритеся, отворитеся!

Ваша мать пришла – молока принесла.

Бежит молоко по вымечку,

Из вымечка – по копытечку,

Из копытечка – во сыру землю!

Козлята отворили дверь, волк кинулся в избу и всех козлят съел. Только один козлёночек схоронился в печке.

Приходит коза. Сколько ни звала, ни причитывала – никто ей не отвечает. Видит – дверь отворена. Вбежала в избушку – там нет никого. Заглянула в печь и нашла одного козлёночка.

Как узнала коза о своей беде, как села она на лавку – начала горевать, горько плакать:

– Ох вы, детушки мои, козлятушки!

На что отпиралися-отворялися,

Злому волку доставалися?

Услыхал это волк, входит в избушку и говорит козе:

– Что ты на меня грешишь, кума! Не я твоих козлят съел. Полно горевать, пойдём лучше в лес, погуляем.

Пошли они в лес, в лесу была яма, а в яме костёр горел.

Коза и говорит волку:

– Давай, волк, попробуем, кто перепрыгнет через яму?

Стали они прыгать. Коза перепрыгнула, а волк прыгнул, да и ввалился в горячую яму.

Брюхо у него от огня лопнуло, козлята оттуда выскочили, все живые, да – прыг к матери! И стали они жить-поживать по-прежнему.

Жили-были кот, дрозд да петушок – золотой гребешок. Жили они в лесу, в избушке. Кот да дрозд ходят в лес дрова рубить, а петушка одного оставляют.

Уходят – строго наказывают:

– Мы пойдём далеко, а ты оставайся домовничать, да голоса не подавай, когда придёт лиса, в окошко не выглядывай.

Проведала лиса, что кота и дрозда дома нет, прибежала к избушке, села под окошко и запела:

– Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Масляна головушка,

Шёлкова бородушка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

Петушок и выставил головку в окошко. Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору.

Закричал петушок:

– Несёт меня лиса

За тёмные леса,

За быстрые реки,

За высокие горы…

Кот и дрозд,

спасите меня!..

Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню и отняли у лисы петушка.

В другой раз кот и дрозд пошли в лес дрова рубить и опять наказывают:

– Ну, теперь, петух, не выглядывай в окошко, мы ещё дальше пойдём, не услышим твоего голоса.

Они ушли, лиса опять прибежала к избушке и запела:

– Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Масляна головушка,

Шёлкова бородушка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

Петушок сидит помалкивает. А лиса – опять:

– Бежали ребята,

Рассыпали пшеницу,

Куры клюют,

Петухам не дают…

Петушок и выставил головку в окошко:

– Ко-ко-ко! Как – не дают?!

Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору.

Закричал петушок:

– Несёт меня лиса

За тёмные леса,

За быстрые реки,

За высокие горы…

Кот и дрозд,

спасите меня!..

Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню. Кот бежит, дрозд летит. Догнали лису – кот дерёт, дрозд клюёт, и отняли петушка.

Долго ли, коротко ли, опять собрались кот да дрозд в лес дрова рубить. Уходя, строго-настрого наказывают петушку:

– Не слушай лисы, не выглядывай в окошко – мы ещё дальше уйдём, не услышим твоего голоса.

И пошли кот да дрозд далеко в лес дрова рубить. А лиса тут как тут – села под окошко и поёт:

– Петушок, петушок,

Золотой гребешок,

Масляна головушка,

Шёлкова бородушка,

Выгляни в окошко,

Дам тебе горошку.

Петушок сидит помалкивает. А лиса – опять:

– Бежали ребята,

Рассыпали пшеницу,

Куры клюют,

Петухам не дают…

Петушок всё помалкивает. А лиса – опять:

– Люди бежали,

Орехов насыпали,

Куры-то клюют,

Петухам не дают…

Петушок и выставил головку в окошко:

– Ко-ко-ко! Как – не дают?!

Лиса схватила его в когти и понесла в свою нору, за тёмные леса, за быстрые реки, за высокие горы…

Сколько петушок ни кричал, ни звал, кот и дрозд не услышали его. А когда вернулись домой – петушка-то нет.

Побежали кот и дрозд по лисицыным следам. Кот бежит, дрозд летит… Прибежали к лисицыной норе. Кот настроил гусельцы и давай натренькивать:

– Трень-брень, гусельцы,

Золотые струночки…

Ещё дома ли Лисафья-кума,

Во своём ли тёплом гнёздышке?

Лисица слушала, слушала и думает:

«Дай-ка посмотрю, кто это так хорошо на гуслях играет, сладко напевает».

Взяла да и вылезла из норы. Кот и дрозд её схватили и давай бить-колотить. Лиса еле ноги унесла. Взяли они петушка, посадили в лукошко и принесли домой. И с тех пор стали жить да быть, да и теперь живут.

Жили-были пузырь, соломинка и лапоть. Пошли они в лес дрова рубить. Дошли до реки и не знают, как перейти через реку.

Лапоть говорит пузырю:

– Пузырь, давай на тебе переплывём!

– Нет, лапоть! Пусть лучше соломинка перетянется с берега на берег, мы по ней перейдём.

Соломинка перетянулась с берега на берег. Лапоть пошёл по соломинке, она и переломилась. Лапоть упал в воду. А пузырь хохотал, хохотал, да и лопнул.

Подружились лиса с журавлём. Вот вздумала лиса угостить журавля и пошла звать его к себе в гости:

– Приходи, журавль! Приходи, дорогой. Уж вот как я тебя угощу!

Идёт журавль на званый обед. А лиса наварила каши и размазала её по тарелке. Подала и потчует:

– Покушай, мой голубчик, сама стряпала!

Журавль хлоп-хлоп носом по тарелке. Стучал, стучал, ничего не попадает. А лиса лижет да лижет кашу. Так всю кашу сама и скушала.

А как съела лиса кашу, и говорит:

– Не обессудь, гость дорогой. Больше потчевать нечем.

– Спасибо, лисонька, и на этом. Приходи же теперь ты ко мне.

На другой день приходит лиса к журавлю. А журавль наготовил окрошки, наклал её в высокий кувшин с узким горлышком.

Поставил кувшин на стол и говорит:

– Кушай, лисонька! Право, больше потчевать нечем.

Лиса вертится около кувшина. И так зайдёт, и этак, и лизнёт его, и понюхает, всё ничего не достаёт. Не лезет голова в кувшин. А журавль стоит на высоких ногах да длинным носом из кувшина окрошку таскает. Клевал да клевал, пока всё не поел.

– Ну, не обессудь, лисонька, больше угощать нечем, – говорит.

Пошла лиса домой несолоно хлебавши.

С тех пор и дружба у лисы с журавлём врозь.

Одна девочка ушла из дому в лес. В лесу она заблудилась и стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла в лесу к домику.

Дверь была отворена; она посмотрела в дверь, видит – в домике никого нет, и вошла.

В домике этом жили три медведя. Один медведь был отец, звали его Михайло Иванович. Он был большой и лохматый. Другой была медведица. Она была поменьше, её звали Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка.

Медведей не было дома – они ушли гулять по лесу.

В домике было две комнаты. Девочка вошла в первую комнату и увидела на столе три чашки с похлёбкой. Первая чашка, очень большая, была Михайлы Ивановича; вторая чашка, поменьше, была Настасьи Петровны; третья, синенькая чашечка, была Мишуткина. Подле каждой чашки лежала ложка: большая, средняя и маленькая.

Девочка взяла самую большую ложку и похлебала из самой большой чашки. Потом взяла среднюю ложку и похлебала из средней чашки. Потом взяла маленькую ложку и похлебала из синенькой чашечки. И Мишуткина похлёбка ей показалась лучше всех.

Девочка захотела сесть и видит у стола три стула: один большой – Михайлы Ивановича, другой поменьше – Настасьи Петровны и третий маленький, с красненькой подушечкой – Мишуткин.

Она полезла на большой стул и упала; потом села на средний стул – на нём было неловко; потом села на маленький стульчик и засмеялась – так было хорошо.

Она взяла синенькую чашечку на колени и стала есть. Поела всю похлёбку и стала качаться на стуле.

Стульчик проломился, и девочка упала на пол. Она встала, подняла стульчик и пошла в другую горницу.

Там стояли три кровати: одна большая – Михайлы Ивановича, другая средняя – Настасьи Петровны, третья – Мишенькина.

Девочка легла в большую – было слишком просторно; легла в среднюю – было слишком высоко; легла в маленькую – кроватка пришлась ей как раз впору, и она заснула.

А медведи пришли домой голодные и захотели пообедать.

Большой медведь взял свою чашку, заглянул и заревел страшным голосом:

– Кто хлебал в моей чашке?

Настасья Петровна посмотрела свою чашку и зарычала не так громко:

– Кто хлебал в моей чашке?

А Мишутка увидал свою пустую чашку и запищал тонким голосом:

– Кто хлебал в моей чашке и всё выхлебал?

Михайло Иваныч взглянул на свой стул и зарычал страшным голосом:

– Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места?

Настасья Петровна взглянула на свой стул и зарычала не так громко:

– Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места?

Мишутка взглянул на свой сломанный стульчик и пропищал:

– Кто сидел на моём стуле и сломал его?

Медведи пришли в другую горницу.

– Кто ложился в мою постель и смял её? – заревел Михайло Иваныч страшным голосом.

– Кто ложился в мою постель и смял её? – зарычала Настасья Петровна не так громко.

А Мишенька подставил скамеечку, полез в свою кроватку и запищал тонким голосом:

– Кто ложился в мою постель?

И вдруг он увидел девочку и завизжал так, как будто его режут:

– Вот она! Держи, держи! Вот она! Вот она! Ай-я-яй! Держи!

Он хотел её укусить.

Девочка открыла глаза, увидела медведей и бросилась к окну.

Окно было открыто, она выскочила в него и убежала. И медведи не догнали её.