Прямо под нашими ногами спрятался палеонтологический музей: под травой, почвой и асфальтом. Почти в любом месте внизу находятся слои осадочных пород, и обычно их толщина доходит до нескольких километров. Все они битком набиты окаменелостями.

Ископаемых остатков на нашей планете невероятно много, и, конечно, люди всегда их находили. Миллион лет назад охотники на мамонтов делали из окаменелых ракушек бусы. Древние египтяне таскали окаменелости в храмы и гробницы. Ещё был викинг, собравший целую коллекцию ископаемых. Может быть, он разыскивал их во время военных походов? Согласись, необычная картина: бородатый мужчина с топором спрыгивает с корабля-драккара и бодро шагает к обрыву из жёлтого известняка, чтобы поискать окаменелые ракушки…

В столь давние времена едва ли кто-то догадывался о подлинной природе ископаемых остатков. Чем только их не считали! Костями великанов, останками проклятых змей, воплощениями богов Вишну и Шивы, упавшими с неба зубами и когтями чертей.

Палеонтология появилась 200 лет назад, гораздо позже, чем химия, физика или астрономия. «Отцом» палеонтологии стал французский учёный Жорж Кювье, который доказал, что ископаемые остатки принадлежали исчезнувшим животным.

Англичанин Чарльз Дарвин объяснил, почему живые существа вымирают: причина – в естественном отборе, то есть в способности (или неспособности) живого существа адаптироваться к изменяющимся условиям существования.

Современная палеонтология – это тысячи учёных по всему свету, сотни лабораторий, институтов, научных центров. Палеонтологи говорят на разных языках, изучают разные группы существ, но их объединяет далёкое прошлое: все палеонтологи изучают вымершие организмы, от которых остались окаменелости.

Всего за 200 лет палеонтологи проделали грандиозную работу, чтобы понять, как развивалась жизнь в далёком, или, как ещё говорят, глубоком, прошлом. Сейчас понятно, что Земля почти всегда была планетой микробов. Строго говоря, и сейчас бактерий на ней больше, чем всех остальных живых существ.

Эволюция шла медленно, хотя в последние пятьсот миллионов лет заметно ускорилась.

Мы знаем о прошлом потрясающе много, но эти знания всё равно всего лишь крохи. Неизвестного гораздо больше, чем известного, и предстоит узнать ещё немало. В палеонтологии хватает «белых пятен» и загадок. Громкие открытия случаются постоянно: то поймут, что динозавры были пернатыми, то у мамонтов на хоботе найдут кармашек, в который они, как в варежку, прятали нежный кончик хобота.

Живые организмы потрясающе разнообразны. Одних только грибов сейчас 4 миллиона видов.

Всего нашу планету населяет 100 миллионов видов живых существ – растений, микробов, животных. В основном они микроскопические. Например, подземные бактерии (их называют «инфраземляне»): они живут на глубине в несколько километров, где царит колоссальное давление и очень высокая температура.

И всё это – лишь небольшая часть общего разнообразия жизни. За время существования Земли на ней плавало, цвело, копошилось более миллиарда (!) видов организмов, и палеонтология изучает их все. Поэтому нет одной-единственной палеонтологии, есть множество палеонтологий, которые занимаются отдельными группами живых (точнее, вымерших) существ.

Палеонтологию называют наукой о динозаврах. Однако она изучает не только динозавров, но и всех других вымерших животных, а ещё исчезнувшие растения, грибы, бактерии. Главное для палеонтологов – чтобы эти существа были вымершими.

От вымерших организмов «на память» остались окаменелости: отпечатки, панцири, зубы, раковины, кости, следы. Палеонтолог, как детектив, может по этим окаменелостям рассказать, как двигались, чем питались и в каких условиях обитали существа в головокружительно давние времена.

Особый раздел палеонтологии – бактериальная палеонтология, она изучает микроскопические остатки бактерий, в том числе древнейшие на Земле. Главный инструмент здесь – электронный сканирующий микроскоп, который показывает застывшие в породе микроскопические палочки, точечки, ниточки. Некоторым точечкам 3 миллиарда лет. Как шутят палеонтологи, любая крошка, которую заметили под микроскопом, обязательно что-то значит. И такие крупинки серьёзно дополняют наши знания о давних временах, к примеру, рассказывают, как изменялась атмосфера.

Палеонтологи пробуют искать следы бактерий даже в метеоритах. Есть гипотеза, что жизнь на Землю занесли метеориты – скорее всего, с Марса, где условия для её возникновения поначалу были более благоприятными. Если гипотеза подтвердится, мы все окажемся потомками марсиан.

Большинство осадочных пород сформировалось в морских условиях, то есть на дне морей. Почти любой камень когда-то был илом. Со временем ил уплотнялся, высыхал (т. е. окаменевал) и превращался в песчаник, известняк, доломиты. Как в сейфе, в нём сохранялось несметное множество остатков морских беспозвоночных. В основном они принадлежат таким же животным, чьи останки и теперь валяются на пляжах: морским ежам, ракушкам, звёздам.

У палеонтолога, который изучает морских беспозвоночных, нет недостатка в материалах. Изобилие окаменелостей позволяет подробно изучить эволюцию той или иной группы, например трилобитов, или заняться палеоэкологией и попытаться разгадать, как жили древние беспозвоночные.

Палеоэнтомология занимается вымершими насекомыми.

Остатки насекомых делятся на две части. Древнейшие (с каменноугольного периода до мелового) – это почти сплошь отпечатки маленьких крылышек. Причём крылышек неудачников: в геологическую летопись попадали насекомые, которые плохо летали, их выносило ветром к водоёму, они падали, тонули и покрывались илом. Здесь редко встретишь остатки хороших летунов, например стрекоз, зато порадуешься множеству крылышек всякой мелочи вроде комаров.

С мелового периода к крыльям добавляются полные отпечатки и насекомые, застывшие в янтаре. Тут окаменелости уже изумительной сохранности. В Ставрополье на плитках сланца есть отпечатки вымерших мух, они точь-в-точь как живые. Один рассеянный палеонтолог как-то раз пробовал смахнуть с плитки каменную «муху», перепутав её с современной. А на некоторых отпечатках бабочек сохраняются узоры на крыльях.

Палеонтология позвоночных – самая знаменитая область палеонтологии. Она тоже не единая и разделяется на несколько отраслей. Никто уже не изучает всех позвоночных: есть специалисты по панцирным рыбам, амфибиям, ящерицам.

Сегодня мало кто решается изучать хотя бы несколько групп динозавров сразу: наука стала слишком детальной и сложной, а материалов для изучения уже очень много. Поэтому кто-то изучает только панцирных анкилозавров, кто-то – стегозавров.

Некоторые палеонтологи посвятили жизнь исследованию отдельных элементов скелета или частей тела вымерших животных. Например, изучают костные бляшки (остеодермы), которые сидели в коже ящеров пермского периода. Или ископаемые мозги крокодилов. Такие темы могут показаться незначительными и мелкими. Однако учёные знают: мелких тем в науке нет. Природа одинаково полно проявляется и в звёздном небе, и в ножке блохи.

Изучать эволюцию когтей каких-нибудь гиенодонов можно десятилетиями. Выбор объекта для изучения зависит от личных симпатий самого палеонтолога: изучают то, что любят. И, конечно, каждый палеонтолог считает своих «подопечных» самыми интересными и привлекательными.

Палеоботаников остроумно называют полуботаниками, потому что изучать растения им приходится по отпечаткам, и никак не поймёшь, было ли растение ядовитым, какими запахами привлекало насекомых и каких именно (во времена динозавров цветы, скорее всего, опылялись мухами и пахли падалью).

Изучать вымершие растения сложнее, чем современные, ещё и потому, что сохраняется не всё растение целиком, а только часть: тут листочек, там кора. Сопоставить одно с другим непросто, и бывали случаи, когда учёные по ошибке соединяли части разных растений воедино: это так же курьёзно, как цветы розы приклеить на дуб.

Но именно такие загадки и сложности привлекают всё новых и новых исследователей. Согласись: интересно находить решения головоломки! Недаром писатель Артур Конан-Дойль, который придумал Шерлока Холмса, увлекался палеонтологией и признавался, что дедуктивный метод знаменитого сыщика подсмотрел у палеонтологов.

Кроме отдельных групп живых организмов палеонтолог может сосредоточиться на следах: не только на отпечатках лап, но и на ходах червей, на норах. Эта область палеонтологии называется палеоихнологией.

А может изучать окаменевшие яйца динозавров. Или следы паразитов. Всё это тоже отдельные разделы палеонтологии.

Самая неожиданная область палеонтологии – изучение ископаемых какашек, или, по-научному, копролитов. В некоторых местонахождениях сохраняются только они. Особенно много их осталось от акул (раньше эти копролиты считали окаменелыми шишками). Зачем их изучать? В копролитах не раз скрывались сенсации. Так, в копролитах ящеров пермского периода сохранились остатки волос – древнейшие на Земле. А изучение копролитов динозавров показало, что завроподы питались не только зелёной растительностью, но и древесиной.

Но, пожалуй, ещё удивительнее изучение окаменевшей отрыжки – регургитов.

Для палеонтолога важны и другие науки, за которыми ему приходится следить, а иногда и заниматься ими вплотную.

Палеоклиматология изучает колебания климата в прошлом и с помощью хитроумных химических методов узнаёт температуру древних времён. Чтобы заниматься ею, надо, конечно, хорошо знать климатологию.

Генетика позволяет с помощью «молекулярных часов» узнать, когда появились те или иные организмы.

Как работают «молекулярные часы»? Изменения в ДНК у всех живых существ накапливаются постепенно, и можно понять, когда именно разошлись разные группы. Например, последний общий предок людей и динозавров жил в карбоне, а общий предок всех-всех-всех живых существ жил 4 миллиарда лет назад, его назвали «Лука» (LUCA).

Положение и размеры континентов, морей и океанов постоянно меняются (сейчас континенты движутся со скоростью роста ногтей). Палеонтология помогает понять географию прошлого и нарисовать палеогеографические карты.

Как реставрируют, например, очертания исчезнувших морей? Легко: если в песчанике рядом с Москвой и в известняке возле Челябинска залегают одни и те же раковинки рачков, значит, слои сформировались в одно и то же время и в одном и том же море. Можно рисовать его на карте.

Все палеогеографические карты очень необычные. На одной Сибирь – отдельный континент, на другой Санкт-Петербург лежит к югу от экватора, а согласно третьей, расстояние от Екатеринбурга до Вашингтона можно пройти пешком.

Палеоастрономия исследует влияние космических тел на нашу планету в прошлые геологические эпохи. Не так давно выяснилось, что в ордовикский период на Землю просыпался чудовищный метеоритный дождь: в горных породах Европы, России и Китая нашли многочисленные метеориты, упавшие 470 миллионов лет назад. Причиной дождя стало разрушение планеты Фаэтон, которая находилась между Марсом и Юпитером.

В палеонтологии работают не только учёные, но и другие специалисты: художники, реставраторы, препараторы. Все они увлечены этой замечательной наукой, которая буквально позволяет потрогать далёкое прошлое собственными руками (и почистить нос динозавру).

Особый разряд людей в палеонтологии – любители. Как правило, это люди, не получившие профильного образования и не изучающие ископаемые остатки, однако увлечённо их собирающие. Некоторые любители – настоящие специалисты по определённой группе или местонахождениям, с ними советуются даже профессиональные палеонтологи. Любителям нередко улыбается удача, и они находят очень важные для науки окаменелости.

С чего начинается палеонтологический проект? Перво-наперво нужно выбрать перспективную и интересную тему. Например, изучение заполярных динозавров на Чукотке. Их остатков мало, поэтому придётся раскапывать самому. Экспедиция на Чукотку обойдётся недёшево, и надо получить финансирование. Обычно деньги для раскопок выдают в виде гранта на научное исследование, в России этим занимается РНФ – Российский научный фонд.

Теперь надо получить «открытый лист», который даёт право проводить земельные работы, то есть копаться в почве и колотить горные породы.

Когда грант и лист получены, набирается команда из знакомых и коллег, закупаются тушёнка, рис и макароны, в рюкзаки и сумки отправляются инструменты для раскопок и туристический инвентарь – и вот самолёт уже летит навстречу динозаврам.

Жизнь палеонтолога делится на два сезона: зимний кабинетный и летний полевой.

Летом палеонтологи работают на раскопках, добывают новые материалы, а зимой их изучают. Палеонтологические экспедиции официально называются отрядами, причём в названии уточняется регион, где они работают, или геологические отложения, которые они изучают. Порой получаются интригующие названия: «Отряд юрского периода» или «Динозавровый якутский отряд».

Откуда палеонтологи знают, куда ехать, где и насколько глубоко копать? Всё это несложно. Геологи давно прошли почти всю планету и составили подробные геологические карты, где отмечено, какого возраста отложения залегают в регионе. Там, где есть девонские породы, глупо искать динозавров, а в отложениях юрского периода не найти трилобита.

Но вообще местонахождения, как правило, обнаруживают или геологи, или краеведы. Они замечают окаменелости и сообщают об этом палеонтологам.

Изредка разведочные экспедиции устраивают и сами палеонтологи: несколько недель отряд «разведчиков» катается на лодках или машинах и осматривает перспективные места (карьеры, обрывы речек и овраги), чтобы найти новые местонахождения и проверить старые. Это называется «мониторинг местонахождений».

В обычном разговоре палеонтологи называют экспедиции полем. Фраза «Поехали с нами в поле!» из уст профессора-палеонтолога будет приглашением на раскопки, а не на дачу, чтобы покопать картошку. Так кто же едет в поле?

Каждое местонахождение требует особого подхода, но общие правила одинаковые. Вначале надо снять почву и пустые слои, лежащие над породами с окаменелостями. Это делается лопатами, кирками и ломами, и здесь не будет лишней хорошая физическая подготовка. Иногда пустые слои снимают экскаватором или трактором. Весь этот процесс называется «вскрыша».

Когда открывается нужный слой, грубая работа кончается и начинается работа тонкая и деликатная.

Слой с окаменелостями аккуратно раскапывают ножами и мастерками (поэтому палеонтолог хорошо знает, что такое кельма печника).

Со стороны раскоп похож на большую песочницу, в которой сидят и ползают на корточках люди, увлечённо тыкая в песок совочками и ножами. Тут тоже пригодится хорошее здоровье, иначе заболит поясница. Утренняя зарядка для палеонтолога – важная штука!

При масштабных работах раскоп замеряют рулеткой и разделяют на квадраты, которые отмечают верёвкой. Находки наносят на схему, чтобы выяснить, например, направление древнего течения.

Лопата, щётка и ножи – далеко не весь инструмент палеонтологов. Список нужных для полевой работы предметов большой. Перед раскопками палеонтологи отправляются в строительный магазин и закупают кисти, кельмы. Кстати, в продуктовых и хозяйственных тоже немало необходимых палеонтологу вещей.

Некоторые местонахождения требуют особого подхода. В медной шахте в Казахстане палеонтологам пришлось взрывать потолок тоннеля, чтобы добыть следы лапок пермских ящеров. Но, конечно, обычно средства палеонтологии гораздо более мирные.

Найти хорошие ископаемые остатки – только начало. Их надо достать из породы, довезти до лаборатории, очистить. А они очень часто хрупкие и ломкие. Кость динозавра – не картошка, её нельзя просто так выкопать из земли.

Окаменелые остатки тщательно упаковывают, чтобы в целости довезти до лаборатории. Главный упаковочный материал палеонтолога – туалетная бумага, в неё заворачивают кости, панцири и породу с отпечатками. Образцы, завёрнутые в бумагу, затем оборачивают в фольгу или упаковочную плёнку (её покупают в продуктовом магазине – это плёнка для бутербродов). Из-за этого раскоп с упакованными в фольгу и плёнку материалами походит на кухню в ресторане, где маринуют или готовятся запекать разные продукты.

Крошечные образцы убирают в колбочки и коробочки, поэтому палеонтологи старательно собирают небольшие ёмкости, например пластиковые баночки от имбиря и соевого соуса из наборов суши.

Перед тем как достать хрупкую кость или раковину из породы, её пропитывают клеем, чтобы не развалилась. Ребро какого-нибудь динозавра может состоять из сотни кусочков. Их приходится проклеивать прямо в породе: на это уходит пара часов. Раньше палеонтологи использовали клей БФ. От него кости становились твёрдыми, как сталь, а заодно приобретали зловещую красную окраску.

Для больших окаменелостей требуются гипс и марля. Такую окаменелость не вынимают из породы, а забирают вместе с ней, чтобы очистить уже в лаборатории. Для этого породу обмазывают гипсом. Такая штука называется «пирог», ведь внутри находится начинка – окаменелость.

Большие «пироги» заколачивают досками, и получается ящик, который называют монолитом (или в шутку – гробом). Монолиты могут весить несколько тонн – случается, что их вывозят с раскопок грузовиками и вызывают на подмогу строительный кран, чтобы поднять и загрузить в кузов. На раскопках динозавров в Кузбассе гигантский монолит, внутри которого было сразу десять скелетов пситтакозавров, весил семь тонн, и его поднимали подъёмным краном.

Учёный не должен полагаться на память. Иногда шутят: слоны помнят всё, но человек – не слон, и ему приходится записывать. Особенно важны полевые дневники.

Для палеонтолога дневник – необходимая вещь. Во время раскопок туда записывают наблюдения о том, как залегают окаменелости, зарисовывают слои. В полевом дневнике пишут не ручками, а карандашами, ведь если дневник намокнет, например от дождя, чернила расползутся, а с карандашными записями ничего не случится.

Читать старые полевые дневники интересно, хотя у многих палеонтологов ужасный почерк. Особенно у «отца русской палеонтологии» Владимира Амалицкого: не поймёшь и половины слов. Так что, если хочешь, чтобы твои полевые дневники потом смогли прочесть, стоит заняться каллиграфией.

Вернувшись с раскопок, палеонтолог начинает обработку и изучение собранных окаменелостей. Кабинеты палеонтологов обычно небольшие, забиты ископаемыми и книгами. Что можно там увидеть?

Палеонтологи постоянно находят остатки новых, ещё не известных организмов и придумывают для них названия. Как и в биологии, названия состоят из двух слов – рода и вида, а также фамилии автора названия. Получается что-то вроде фамилии, имени и отчества. Например, Tyrannosaurus rex (Osborn). Названия родов и видов в публикациях дают курсивом.

Каждое название – маленький акт творчества, как сочинение коротенького стихотворения-хайку. Хорошее имя придумать непросто. Зато если получится, оно будет радовать многих учёных.

Среди вымерших насекомых есть «невероятная страшила» (Strashila incredibilis) и «буратина» (Buratina truncata) с длинным хоботом. Среди динозавров – «раздражитель» (Irritator). Почему? Потому что палеонтолог замучился реставрировать и склеивать череп и очень сердился на динозавра.

А какие названия придумал бы ты?

Перед тем как начать изучение окаменелости, её очищают от лишней породы – этот процесс называется препарированием. Препарирование бывает механическим и химическим. В первом случае, чтобы извлечь, например, позвонок из породы, её аккуратно, по кусочкам, раскалывают шилом, стальными иглами и скальпелями, а в крупных научных центрах породу снимают пневматическими пескоструйными аппаратами, похожими на аппарат в кабинете стоматолога. При химическом препарировании образец вымачивают в кислоте.

Методы не стоят на месте. В своей работе палеонтологи используют самые передовые технологии. В этом палеонтология не уступает даже ядерной физике: некоторые ценные образцы изучают с помощью коллайдера.

Сегодня никого из палеонтологов не удивишь «электронными» костями, «виртуальными» раковинами или «цифровыми» захоронениями. А ведь ещё лет двадцать назад о таком и не мечтали.

Полученные при томографии электронные образы обрабатывают в специальных компьютерных программах, изначально предназначенных для архитекторов, инженеров и дизайнеров. На таком виртуальном образце можно выделить разные структуры, исправить деформации образца, а затем распечатать 3D-печатью в любом размере. Хочешь – можно сделать копию зуба стегозавра ростом с человека, хочешь – череп ти-рекса, чтобы носить на шнурке на шее.

«Хорошие рассказы всегда оканчиваются свадьбой!» – шутил Антон Чехов. А хорошее исследование всегда заканчивается публикацией. Она – конечный результат работы палеонтолога, как и других учёных. Публикации бывают разными.

Палеонтологу надо написать одну или две диссертации.

Сначала под руководством специалиста он готовит кандидатскую, которую читают другие палеонтологи и говорят, что нужно доработать. Затем следует защита: автор выступает на особом совещании. Если всё проходит хорошо (а так обычно и бывает), ему дают звание кандидата наук.

Особой «палеонтологической науки» нет, поэтому палеонтологи становятся кандидатами геолого-минералогических или биологических наук. Первые обычно занимаются растениями и беспозвоночными, вторые – позвоночными.

Самые целеустремлённые спустя несколько лет защищают докторскую. Это уже более серьёзная работа, а звание доктора – очень почётное и редкое.

Палеонтологи занимаются не только наукой, но и её популяризацией: организуют выставки, делают экспозиции в музеях, читают лекции, записывают подкасты, ведут блоги, снимают фильмы.

В региональных краеведческих музеях обычно есть небольшой отдел или хотя бы витрина с окаменелостями. Такие экспозиции стараются делать с помощью профессиональных палеонтологов, иначе может получиться чепуха.

Есть и особые палеонтологические музеи. В России главный музей палеонтологии находится в Москве.

В земле залегают два сорта ископаемых: полезные (нефть, газ, уголь) и бесполезные – кости и ракушки. Это шутка палеонтологов. На самом же деле палеонтология – очень важная наука.

Она помогает биологии и геологии. Биологии она даёт перспективу и показывает, как сформировался современный растительный и животный мир, какие механизмы двигают эволюцию.

Геологи с помощью палеонтологов узнают точный возраст горных пород, что необходимо для поиска полезных ископаемых. Только окаменелости могут чётко сказать, как, когда и в каких условиях сформировались горные толщи – в озере, болоте, море.

Горная порода без окаменелостей – что книга с пустыми страницами: её не прочесть. А окаменелости лучше всех умеют читать палеонтологи.

Палеонтология важна как фундаментальная наука, она объясняет людям устройство нашей старой и вечно меняющейся планеты.

Биология наталкивает инженеров на интересные открытия. Например, глаз омара помог создателям космических телескопов, а благодаря эхолокации дельфинов получилось улучшить гидроакустические устройства. Палеонтология тоже может стать источником новых инженерных решений, тем более что вымерших организмов намного больше, чем современных.

Недавно заметили, что у крупной панцирной рыбы голонемы, которая жила 350 миллионов лет назад, были необычные плавники. Они напоминали крылья обратной стреловидности. Голонемы плавали по такому же принципу, что и боевые истребители Су-47. Возможно, изучение их механики подскажет, как улучшить современную технику.

Перспективной выглядит эволюционная, или палеонтологическая, медицина. Наш организм – сложное образование, в котором осталось немало от предков. Мы зеваем, чтобы прочистить давно исчезнувшие жабры. Качаемся на качелях, потому что это нравилось обезьянам, а кошмары про падение с высоты нам снятся «по памяти», потому что наши предки боялись свалиться с дерева. Такие кошмары – обычное дело даже для тех, кто никогда не залезал выше табуретки.

История не уходит в прошлое, она всегда рядом. Мы в ней живём. Всё, что происходило в давние времена, отражается в современном мире. Все существа – как холст, на котором постоянно рисуют что-то новое, не стирая старого.

Не зная прошлого, сложно, а порой невозможно разобраться в устройстве современных организмов.

Военные специалисты изучают прошлые битвы, чтобы готовиться к будущим войнам. Изучение исчезнувшей жизни работает по такому же принципу. Оно позволяет понять, как устроен современный мир, какие для него существуют угрозы и как не допустить трагедий.

На самом деле палеонтологи занимаются наукой просто потому, что им это нравится. А как иначе? Они ездят на раскопки в экзотические места и всегда вызывают восхищение у других людей: «Вы палеонтолог? Правда? Ой, как интересно…»

Наукой из-под палки не занимаются. И даже на пенсию палеонтологи не уходят. Некоторые и в сто лет публиковали отличные статьи и книги.

Палеонтологи умеют, пусть и мысленно, путешествовать в далёкое прошлое. И, кроме того, много ездят по планете на раскопки. А это не только приятная летняя работа, но и отличный отдых. Свежий воздух, интересные места, природа, костры… Многие идут в палеонтологию именно ради приключений – во времени и в пространстве.

Тому, кто посвятил себя палеонтологии, можно только позавидовать!

На берегу Байкала отряд палеонтологов раскапывал местонахождение с костями древних млекопитающих. В один из дней стояла прекрасная погода, у всех было отличное настроение. После обеда палеонтологи сидели возле озера и трескали шоколадные конфеты, и кто-то предложил позвонить на кондитерскую фабрику и поблагодарить за вкусный десерт. Номер нашли на фантике. Позвонили, сказали: мы сейчас раскапываем на Байкале кости вымерших слонов и попугаев и с удовольствием едим ваши конфеты. Диспетчер удивилась, но пообещала передать слова руководству. Скоро палеонтологам перезвонили: «Нам так понравилась ваша история, что хотим выслать вам целый ящик наших конфет. Давайте адрес». И действительно прислали – прямо на раскопку.