Страх окутывает меня тяжестью, заставляя вздрагивать при каждом слабом шорохе. Чтобы сократить путь к дому, я решила пойти по пустому переулку ночью, окруженному мрачными стенами заброшенных зданий – о чем уже очень сильно пожалела!

Слабый свет желтых фонарей отбрасывает тени на моем испуганном лице. Дыхание становится тяжелым, а сердце бьется так громко, что кажется, оно может вырваться из груди в любую минуту. Шаги за моей спиной раздаются все ближе, словно тень, настигающая меня в этом мрачном переулке.

Я сжимаю в руке ремешок от сумочки и оглядываюсь назад, но ничего не вижу – только безмолвный полумрак вокруг. Переполняющий страх превращает мои мысли в смутные образы, как будто мозг отказывается функционировать нормально.

Я пытаюсь ускорить шаг, но ноги словно превращаются в камень, отказываясь слушаться. Паника охватывает меня полностью, заставляя кожу по всему телу покрываться холодным потом.

Перцовый баллончик, – мимолетная мысль проносится в голове. Точно! Если я его не выложила, он должен быть в сумочке.

Трясущейся рукой я залезаю внутрь и начинаю копаться в поисках перцового баллончика. Не сбавляя шаг, постоянно оборачиваюсь назад. Нервно перебирая все содержимое сумочки, наконец-то я сжимаю в руке то, что искала.

Смешно прячась за первым поворотом, я прижимаюсь спиной к холодной кирпичной стене здания. Медленно вдыхаю и выдыхаю, прижав руку к груди, стараясь успокоить учащенное сердце. Влажный от недавнего дождя воздух щиплет мои легкие, проникая в каждый уголок и наполняя их свежестью.

Укрывшись в засаде, внимательно прислушиваюсь в окружающие звуки, но ничего не слышу. Шаги, казалось, растворились в воздухе, словно их никогда и не было. Чувство безмолвия окутывает меня, создавая атмосферу тревоги и ожидания.

Крепко сжимая в руке перцовый баллончик, я выглядываю из-за угла, прищурив глаза, пытаясь проникнуть в полумрак и обнаружить источник угрозы, что преследует меня. Я выглядываю снова и снова, но темный переулок остается пустым; только уличные фонари и луна проливают свои бледные лучи на мои дрожащие руки. Я не вижу своего преследователя, но чувствую его присутствие – как холодный ветер, пронизывающий до костей.

Внезапно за спиной раздается стук шагов, резонирующий по асфальту, все еще мокрому от недавнего дождя. Страх охватывает меня, оставляя только ледяную пустоту внутри. Резко развернувшись, я выставляю перед собой руки, направляя перцовый баллончик в сторону угрозы.

Преследователь остановился примерно в десяти метрах от меня. Я прищуриваюсь, стараясь разглядеть его лучше, но из-за слабого освещения, а также черной маски, закрывающей часть его лица, и капюшона, скрывающего голову, мне не удается увидеть даже его глаза. На нем надет черный спортивный костюм и черные кроссовки – он идеально замаскировался, чтобы преследовать меня в эту ночь.

Эти преследования продолжаются уже около года, и я с уверенностью могу сказать, что он обладает невероятным терпением. Его тень стала неизменным спутником в моей жизни, не отпускающим меня ни на мгновение.

Год – это не просто отрезок времени; для меня он стал вечностью, наполненной тревожными мыслями и страхом, которые окутали меня, лишив радости и спокойствия. Не зная, что он на самом деле хочет от меня, я пыталась разгадать его намерения, но все мои попытки оказались тщетными. Каждый раз, когда мне казалось, что я избежала его преследования, он вновь появлялся, как призрак из темноты, напоминая о своем существовании. За все это время я ни разу не видела его лица и не могу представить, сколько ему лет.

Мне становилось страшно даже в самых обычных ситуациях: когда я поздно возвращалась с учебы, когда днем шла одна по улице, и даже когда находилась в безопасности своего дома. Он проникает в мои мысли, превращая каждый шорох и каждую тень в предмет подозрения.

Мой папа – директор центрального разведывательного управления. Я много раз хотела рассказать ему о своем преследователе, но каждый раз, видя, как он уставшим возвращается с работы, я не находила в себе смелости. Не хочу обременять его своими проблемами, ведь работы у него и без того предостаточно…

– Зачем ты меня преследуешь? Что тебе нужно от меня? – закричала я. В моем голосе звучала дрожь, но я оставалась решительной. Не похоже, что ему нужны мои деньги, телефон или что-то ценное. Он просто преследует меня, будто пытается запугать.

В ответ – тишина. Как и всегда. Я еще ни разу не слышала его голос.

Склонив голову набок, преследователь стоял неподвижно, наблюдая за мной из-под тени своего капюшона. Мой взгляд внимательно изучал детали его одежды в поисках любых зацепок. Но ничего не находила, кроме его роста – примерно метр девяносто.

На нем всегда надета маска и капюшон, а его тело полностью покрыто одеждой. И несмотря на июньскую жару, он носит перчатки. Мне ни разу не удалось разглядеть цвет его волос и глаз; он был подобен призраку, который появляется и исчезает по своему желанию.

– Скажи хоть что-нибудь, – выкрикнула я, сжимая в руке перцовый баллончик.

Мои слова снова поглотила тишина. Он стоял передо мной, неподвижный, как статуя. Лицо, скрытое за маской, не давало ни малейшего намека на его мысли.

Мое сердце бешено колотилось внутри, готовое выпрыгнуть из груди от любого движения преследователя. Однако в этот миг во мне вспыхнула решимость. Я осознала, что, находясь перед ним, у меня есть возможность выяснить, чего именно он хочет от меня.

– Почему ты молчишь? – мой голос дрожал от волнения и страха. Я крепче сжала баллончик, напрягая руку и полностью сосредоточив внимание на его фигуре.

Но снова только молчание ответило мне.

Внезапно собравшись с духом, я решилась сделать шаг навстречу. В глубине души меня терзало подозрение: может, он кто-то из моего университета? Или, быть может, это тот, кто каждый год в день моего рождения оставлял на пороге дома красную розу? Я должна была попытаться разглядеть цвет его глаз, чтобы сузить круг подозреваемых.

Шаг оказался маленьким и неуверенным, и этого было недостаточно – он был слишком далеко, и я не могла разглядеть его взгляд в полумраке.

Делаю еще один неуверенный шаг в его сторону; звук моих туфель, шаркающих по мокрому асфальту, нарушил тишину. Преследователь медленно склонил голову с одного бока на другой, словно изучая меня своим внимательным взглядом.

Я подхожу еще на шаг ближе, и в этот момент преследователь уверенно направляется в мою сторону, ускоряя шаг. Меня охватывает волна паники, но я не теряю самообладание. Резко развернувшись, я бросилась в бег.

Мгновенно я ощущаю, как адреналин заливает мое тело, придавая неожиданную силу и скорость. Звуки шагов стремительно устремляются вперед, отражаясь от стен зданий и создавая эхо в переулке.

Бросаю быстрый взгляд через плечо и вижу, что преследователь неотступно следует за мной.

Мне нужно придумать, как оторваться от него…

Внезапно заметив узкую дорожку слева, скрытую между заброшенными зданиями, я, не раздумывая сворачиваю туда. Темнота окутала пространство, и даже лунный свет едва пробивался сквозь высокие стены, которые стояли, как неприступные стражи, затеняя все вокруг.

Я мгновенно ощущаю нарастающее напряжение, полное неясности и тревоги, когда бегу вперед, полагаясь лишь на свои ощущения, поскольку зрение не может мне помочь. В воздухе ощущается сырость, которая смешивается с запахом затхлости. Под ногами раздается хруст бумаги – обрывки старых газет и рекламных листовок, смешанные с жестяными и стеклянными бутылками; выдают мое местоположение преследователю, издавая зловещий треск при каждом шаге.

Дыхание становится все более затрудненным, грудь наполняется жгучей болью, но я не позволяю себе сбавить скорость. Резко сворачивая за угол, стараюсь запутать преследователя. Я не слышу его шагов за спиной, но все равно ощущаю, что он где-то рядом.

Услышав знакомый шум машин, я осознаю, что у меня есть шанс сбежать невредимой. Мое сердце яростно колотится, а легкие стремятся заполниться воздухом, чтобы не подвести меня в этот решающий момент. Не снижая скорость, я уверенно направляюсь к источнику звука.

Следующий поворот кажется судьбоносным. Я резко сворачиваю, чувствуя, как мышцы напрягаются, чтобы удержать равновесие. Мой взгляд устремляется вперед, и я вижу, как дорожка расширяется.

Вдалеке я вижу поток людей и машин на оживленной улице и осознаю, что моя цель близка. Я прибавляю скорость, игнорируя боль в мышцах и усталость. Мои легкие горят, но я не могу позволить себе остановиться сейчас.

Преследователь продолжает оставаться где-то рядом, и это чувство не покидает меня. Я не оборачиваюсь и не смотрю назад; моя цель – добраться до оживленной улицы, где я смогу быть в безопасности.

Наконец, я выбегаю на широкий тротуар шумной улицы, встретившей меня гулом и нескончаемым потоком людей, словно рекой, мчащихся куда-то вдоль дороги, каждый со своим собственным направлением и делами. С прижатой к груди рукой я слегка наклоняюсь, пытаясь восстановить дыхание. Язык прилип к небу, и каждый раз, когда я пыталась сглотнуть, во рту не было ни капли влаги.

Мой взгляд направляется на темную дорожку между зданиями. И вот, я вижу его – моего преследователя, стоящего в конце этой дорожки, опирающегося плечом о стену. Он наблюдает за мной, как хищник за своей жертвой, и сейчас, кажется, наслаждается моментом, выжидая подходящий миг, прежде чем приступить к своему пиршеству.

Я чувствую, как холод охватывает меня, будто воздух становится ледяным из-за его взгляда. Сердце колотится в груди, напоминая о том, что он все еще здесь, рядом. Я пытаюсь скрыть свою растерянность и сосредотачиваюсь на окружающей суете – шуме машин, гомоне голосов, торопливых шагах прохожих, которые даже не подозревают о том, что происходит вокруг…

Я поспешно закрыла за собой дверь, едва переступив порог своего дома. Дыхание сбилось, сердце колотилось в груди с бешеной быстротой от страха и тревоги. В голове крутилась мысль, что панический приступ близок; осознание того, что за закрытой дверью может скрываться преследователь, лишь усиливало панику.

Силы покинули меня, и я, рухнув на прохладный пол перед дверью, почувствовала себя полностью опустошенной.

– Сколько еще это будет продолжаться? – в отчаянии закричала я, нервно отбрасывая в сторону сумку и перцовый баллончик, который до сих пор крепко сжимала в руке.

Обняв колени, я прижала их к груди, позволяя слезам свободно литься. Это был единственный способ освободить те эмоции, которые я не могла проявить перед тем, кто неотступно меня преследовал.

Его нет… Его точно нет за дверью. Он ушел… – уткнувшись лбом в колени, я слегка раскачивалась, пытаясь мысленно успокоить себя. Он больше никогда не вернется…

Мне понадобилось около десяти минут, чтобы прийти в себя и успокоиться. Не вставая с пола, я сняла туфли и мысленно поблагодарила себя за выбор обуви на низком каблуке. В туфлях на высоком каблуке я оказалась бы в гораздо более уязвимом положении. Но, в конце концов, если бы он действительно захотел меня поймать, ему не составило бы труда сделать это, независимо от того, какая обувь на мне была.

Кто он, черт побери, такой?

В доме было темно, и лишь слабое освещение от уличного фонаря пробивалось сквозь оконное стекло.

Медленно поднимаясь на ноги и чувствуя, как каждая мышца наливается усталостью, я подошла к двери и, легким прикосновением, нажала на выключатель. Яркий свет залил прихожую, выхватывая из полумрака мою изможденную фигуру. Осторожно осмотревшись, я убедилась, что я одна. Никаких признаков того, что кто-то проник в дом, не было заметно. Однако страх по-прежнему сжимал мое сердце, напоминая о том ужасном моменте, когда он преследовал меня.

Спустившись на колени, я начала собирать разбросанные вещи: сумку, перцовый баллончик, туфли. Каждый предмет стал для меня символом выживания, напоминанием о том, что я смогла убежать и осталась цела. Мысль о том, что могло бы произойти, если бы я растерялась и не действовала быстро, приводила в трепет.

Я аккуратно положила перцовый баллончик обратно в сумочку на случай, если он мне еще понадобится, а затем подошла к двери и наклонилась, чтобы осторожно поставить туфли на место.

Внезапно чья-то рука резко дернула за дверную ручку, заставив меня вздрогнуть и мгновенно выпрямиться – сердце сжалось от неожиданного испуга. Моя рука инстинктивно скользнула в сумочку. Сжимая перцовый баллончик, я застыла на месте, ни на мгновение, не отрывая взгляда от двери.

Раздался громкий стук. Каждое звучание заставляло сердце стучать все сильнее, наполняя меня паническим страхом. Я крепче сжала перцовый баллончик, готовясь к тому, что может произойти.

– Эмили, открой дверь, – раздался знакомый голос. С облегчением выдохнув, я разжала руку, которая сжимала перцовый баллончик в сумке.

Спешно повесив сумку на вешалку рядом с входной дверью, я повернула ключ и распахнула дверь. Передо мной стоял муж, и я сразу же бросилась к нему в объятия. Николас нежно обнял меня, придавая ощущение безопасности и тепла.

Прижимаясь к груди мужа, я ощущала, как мое сердце вновь начинает биться в спокойном ритме, освобождаясь от удушающих цепей страха и дрожи. Постепенно он начал отстраняться от меня, внимательно рассматривая мое лицо, слегка хмурясь.

– Милая, тебя кто-то обидел? Почему ты плакала? – его голос звучал с тревогой и искренней заботой.

Николас не спешил отпустить меня из своих объятий; его руки обвивали меня нежно и крепко, как будто он стремился оберегать меня, даже не зная, что стало причиной моих слез.

Восемь месяцев назад наше судьбоносное столкновение произошло в клубе, когда я случайно облила его напитком. С того мгновения его образ вплелся в мои мечты и распахнул двери моего сердца. Это было словно сказка – любовь с первого взгляда.

Практически каждый день я возвращалась в тот клуб, лишь бы снова встретить его. И вот, спустя две недели, удача улыбнулась мне. С небольшой долей мужества, приобретенной после алкогольного напитка, я решилась подойти к нему и познакомиться поближе. Мы быстро нашли общий язык, и наше общение завязалось.

Тот день положил начало нашей истории – переписок, звонков и встреч. Моя любовь к нему росла с каждым днем. Счастье переполняло меня, когда через месяц знакомства он предложил начать встречаться, а через три месяца сделал предложение руки и сердца. Подготовка к свадьбе стала самым волнующим и в то же время самым счастливым моментом в моей жизни. И вот уже месяц, как мы поженились и стали мужем и женой.

Мне двадцать четыре года, я студентка университета, а Николасу двадцать девять – он работает в сфере гейм-дизайна. Мы живем в Сиэтле, и этот город стал для меня не просто местом на карте, а настоящим домом, в котором я обрела свою любовь.

Сразу после свадьбы я переехала к мужу. Однако мой папа упорно пытался уговорить нас поселиться в его особняке, настаивая на том, что он часто отсутствует по работе и его дом будет пустовать. Но я знала, что дело было не в его доме, а в том, что я его единственный ребенок, и он не хотел отпускать меня из-под своего крыл

После нашей свадьбы Николас поделился со мной, что прежде, чем сделать мне предложение, он вежливо обратился к моему папе за благословением. Ответ был категоричным – нет. Однако через несколько дней папа все же изменил свое решение и дал свое одобрение. Мне кажется, за это время он тщательно изучил всю информацию о Николасе, прежде чем принять такое важное решение. Ведь не зря он работает в центральном разведывательном управлении (ЦРУ) – он должен знать, в какие руки передает свою единственную дочь.

В настоящее время мы проживаем в уютном арендованном доме за пределами города. Несмотря на то, что этот дом небольшой и старый, именно в этом и заключается его неповторимое обаяние. Он стал для нас отправной точкой нашей общей истории, местом, где мы строим свои мечты и с надеждой и любовью встречаем каждый новый день.

– Немного распереживалась перед экзаменом, – соврала я и улыбнулась, смахивая рукой последние слезинки с глаз. – Но теперь все в порядке.

Николас продолжал хмуриться, его взгляд скользил по моей фигуре с ног до головы, как будто он пытался проникнуть в мои мысли. Когда мы встречались, я ни разу не упоминала ему о своем преследователе, считая, что это не имеет значения для него. Теперь, став мужем и женой, я не хочу беспокоить его своими проблемами. Я знаю, что он и так усердно трудится, чтобы обеспечить нас двоих.

– Почему ты не отвечала на мои звонки? – спросил он, глядя мне в глаза. – Я звонил раз сто… хотел забрать тебя после университета, чтобы ты не шла домой одна, – его глаза светились нежностью.

После этих слов в моей памяти всплыл образ преследователя, как призрак, и слезы потекли из глаз.

– Мой телефон… кажется, он потерялся. Во второй половине дня я обнаружила, что его у меня нет, – мой голос задрожал, и слезы неудержимо хлынули. Ведь если бы у меня был телефон, Николас мог бы подвезти меня домой после университета, и тогда я не встретила бы преследователя. – Наверное, я где-то его выронила или…

Николас бережно обнял меня, прижимая к своей груди и уткнувшись лицом в мои волосы, стремясь подарить мне успокоение и поддержку.

– Милая, – его голос звучал спокойно и уверенно, – если ты переживаешь из-за телефона, не стоит. Я куплю тебе новый! Просто, пожалуйста, перестань плакать, – он крепче прижал меня к своей груди.

Слезы сжимали мое горло, и в ответ я лишь кивнула, не отрываясь от его груди, словно именно в этом объятии я обрела защиту. Хотя телефон не был причиной моих слез, я все же радовалась, что Николас готов потратить деньги на новый, лишь бы увидеть меня счастливой, несмотря на наши финансовые трудности.

– Пойдем, я приготовлю нам ужин, – тихо предложил он, ласково поглаживая мои волосы. Его прикосновения приносили мне умиротворение, словно он мог снять все мои тревоги и беспокойства.

Медленно отстранившись, я с благодарной улыбкой посмотрела на него, осознавая, что вместе мы способны преодолеть любые преграды, пока остаемся рядом.

После освежающего душа я направилась на кухню, где Николас уже готовил ужин для нас двоих. Ароматы еды наполнили нашу кухню, создавая уютную атмосферу и напоминая мне о том, как важно находить радость даже в самых маленьких моментах жизни.

Устроившись за кухонным столом, я с восхищением наблюдала за ним. Прежде чем приступить к приготовлению, он снял рубашку и надел фартук на обнаженный торс. Глядя на его мускулистые плечи, выступающие вены на руках и прекрасно сложенный пресс, трудно было поверить, что он проводит дни за компьютером, разрабатывая видеоигры. С улыбкой на лице он шутливо подмигнул мне, пока перемешивал соус на плите. Высотой в сто восемьдесят восемь сантиметров, он мастерски маневрировал на узкой кухне, излучая ловкость и уверенность.

Его густые светлые волосы небрежно падали на лоб, и он беспрестанно пытался их убрать, чтобы не мешали. Но похоже, что его волосы в этот раз совершенно отказывались подчиняться, принося мне улыбку на лицо своей непокорностью.

– Завтра у папы день рождения, и он пригласил нас в ресторан. Нам нужно подумать о подарке для него, – сказала я, не отрывая взгляда от Николаса. – Не обязательно что-то дорогое. Уверена, он будет рад любому подарку, главное, чтобы мы были рядом.

Из-за ограниченного бюджета нам не под силу приобрести роскошный подарок для папы. Я уже не раз упоминала о желании найти подработку после университета, так как мне неудобно обращаться к нему за деньгами. Но Николас твердо настаивает, что мне стоит сосредоточиться исключительно на учебе, уверяя, что он справится со всеми финансовыми вопросами сам.

– Сегодня я купил подарок, – виновато произнес Николас, расставляя на столе тарелки с макаронами и соусом. – Прости, что сделал это без тебя, – он снял фартук, сел напротив и продолжал смотреть на меня своими светло-голубыми глазами. – Последнее время ты слишком погружена в подготовку к экзаменам и работу над проектом, и я не хотел отвлекать тебя от учебы.

– Ого! – не скрывая своего удивления, ответила я. Это первый день рождения папы, который мы будем отмечать вместе с Николасом, и я не ожидала, что он купит подарок без меня. – Ты покажешь мне, что купил? – мои глаза загорелись от любопытства, а на лице расползлась улыбка.

Николас задумчиво посмотрел на меня, затем, прежде чем произнести слова, изобразил хитрую улыбку.

– Я покажу, но только после того, как твоя тарелка опустеет, – с хитрой улыбкой сказал он, указывая взглядом на мою порцию.

Нахмурившись, я медленно перевела взгляд на щедрую порцию макарон перед собой. Глубокий вдох сменился медленным выдохом, когда осознала, что мне придется постараться, чтобы справиться с этой порцией. Мой рост сто шестьдесят девять сантиметров, а вес… с появлением преследователя в моей жизни снизился на десять килограммов. Сейчас мой вес составляет сорок шесть килограммов. Несмотря на мое сильное желание набрать вес, постоянный стресс, который я испытываю из-за преследователя, препятствует моим усилиям.

– Договорились, – уверенно произнесла я, встретив взгляд Николаса. Но стоило мне снова опустить взгляд на тарелку, как вся моя уверенность моментально испарилась.

Я начала плавно водить вилкой по тарелке, смешивая макароны с соусом. Николас смотрел на меня с нежной улыбкой, и я, ощущая его внимательный взгляд, старалась не отвлекаться, сосредоточившись на еде.

Макароны были вкусными, но из-за отсутствия аппетита я не могла насладиться ими, а лишь заталкивала в себя. Каждая порция становилась настоящим испытанием.

Внезапно я поперхнулась. Горло сжалось, и, сжимая руку на груди, я начала дробно постукивать, стараясь вернуть дыхание в норму. В этот момент ужас и паника охватили меня, заставляя сердце биться быстрее.

Николас, заметив мое состояние, мгновенно встал из-за стола. Его лицо изменилось, на нем отразилась тревога. Он быстро налил стакан свежей воды; его руки слегка дрожали от волнения, и, не теряя ни секунды, протянул мне.

Я, с благодарностью взглянула на него, схватила стакан и, не раздумывая, сделала несколько глотков. Прохладная вода облегчила дыхание, но тревога продолжала витать в воздухе, не отпуская меня в полной мере.

Николас стоял рядом, готовый оказать любую помощь, которая могла мне понадобиться. Я ощущала его поддержку как невидимый щит, защищающий меня от беды. Постепенно мое дыхание приходило в норму, и я ощутила его теплое прикосновение: он ласково гладил меня по спине, и это простое, но необыкновенно успокаивающее действие помогало мне обрести внутренний покой.

– Ты в порядке? – тихо спросил Николас, его голос был полон беспокойства. Он склонился ближе, его глаза тревожно искали ответ на моем лице, не прекращая успокаивать меня поглаживанием по спине.

– Все в порядке, спасибо, – ответила я, с легкой улыбкой на губах.

– Прости, это была моя вина! – прошептал он, нежно поцеловав меня в макушку и аккуратно проведя рукой по моим волосам. – Не нужно себя заставлять, если тебе не хочется есть. Я сейчас принесу подарок, он в машине. Подожди немного.

Я не успела ответить, как Николас уверенно направился к выходу и вышел на улицу. Вслед за ним раздался резкий звук хлопнувшей двери, который эхом отозвался в тишине, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Внутри меня нарастало гнетущее чувство вины за то, что я не смогла насладиться ужином, который мой муж приготовил с такой заботой и искренней любовью. Мысль о том, как много труда и души он вложил в это блюдо, сжимала мое сердце. Все это произошло из-за этого чертового преследователя, который, как тень, угнетал мою жизнь и лишал удовольствия простых радостей.

Будь проклят тот, кто мешает мне радоваться жизни с любимым человеком!

Николас не заставил меня долго ждать. Вернувшись с зеленым пакетом в руках, он протянул его мне, едва только подошел. Мой взгляд упал на изысканную золотую пятиконечную корону, величественно сверкающую на свету, когда я держала пакет. Удивление охватило меня, и я мгновенно взглянула на Николаса. Но он лишь спокойно занял место за столом напротив меня, улыбаясь и внимательно наблюдая за моими эмоциями. Все мысли о преследователе и ужине в одно мгновение вылетели из моей головы, и я сосредоточилась лишь на подарке.

Я осторожно извлекла из пакета зеленый футляр. Открыв его, первоначальное удивление уступило место еще более глубокому шоку, когда я обнаружила внутри роскошные часы Rolex. Мне было страшно даже представить, сколько они стоили.

Мое внимание постепенно переместилось с футляра на Николаса, который улыбался, наблюдая за мной. Я молча уставилась на него, от изумления медленно моргая, лишенная слов. В мыслях в тот же миг возникли вопросы: сколько стоят эти часы? Откуда у него были средства на их приобретение? А может быть, он их… украл? Нет-нет, точно нет!

– Как ты думаешь, твоему папе понравится подарок? – спросил Николас, не переставая улыбаться.

Этот вопрос вернул меня в реальность. Я отложила свои мысли в сторону и наконец нашла голос, чтобы ответить:

– Я уверена, что папа будет в восторге от такого замечательного подарка. Спасибо, Николас, – произнесла я с благодарной улыбкой. – Я не ожидала ничего подобного.

Его улыбка стала еще ярче, и он мягко произнес:

– Я очень рад, что тебе понравился мой выбор. Надеюсь, что и твоему папе он тоже понравится.

Мой взгляд медленно опустился на часы в футляре, которые я держала в руках. Рассматривая их внимательно, я не могла не восхищаться каждой деталью и каждым штрихом, которые делали эти часы поистине уникальными. Они притягивали взгляд и уносили в мир элегантности и стиля, оставляя после себя приятный след на сердце. Когда мои глаза блуждали по циферблату, меня не покидала одна мысль, и я решила задать вопрос, который меня беспокоил.

– Откуда у тебя деньги на эти часы? – слегка нахмурившись, я посмотрела на Николаса.

Он слегка поморщился, отводя взгляд в сторону, прежде чем ответить:

– Ну… я не знал, как лучше сказать тебе об этом…

– Если ты занял деньги на часы, мы их вернем. А папе купим что-нибудь подешевле, – поспешно проговорила я, не дождавшись полного ответа Николаса.

Широкая улыбка мгновенно осветила его лицо, и он громко рассмеялся.

– Что?! – воскликнул он с улыбкой. – Я не это хотел сказать!

– А что тогда? – я продолжала хмуриться.

– Игру, над которой я работал в последнее время, купили за приличную сумму, – с гордостью произнес Николас. – И на эти деньги я купил часы.

Мои глаза расширились от удивления, и внутри меня зажглась гордость за моего мужа. Ловко положив футляр в пакет и аккуратно поставив его на стол, я, словно вихрь, вскочила со стула и бросилась обнимать Николаса.

– Поздравляю! – радостно воскликнула я, обвив руками его шею и прижимаясь к нему. – Ты вложил столько труда в это. Я так счастлива за тебя! – слезы радости блеснули в моих глазах.

– Спасибо, милая, – ответил Николас, обнимая меня руками за талию. Приятная дрожь пробежала по всему моему телу, словно волны подчинялись лишь его прикосновению. – Твоя поддержка была самой важной частью моего пути. Без тебя я бы не смог этого достичь.

Он нежно притянул меня к себе, как будто хранил в своих объятиях самое ценное сокровище. Усадив меня на свои колени, я почувствовала, что в тот момент время словно остановилось, а наши сердца забились в едином ритме.

В этот волшебный миг я поняла: рядом с ним все мои сомнения и страхи исчезают, как песчинки под волнами его нежности. В его объятиях я чувствовала себя полностью защищенной и любимой, словно ничто на свете не могло мне навредить или омрачить это счастье.

Он с мягкой улыбкой обнимал меня за талию, вглядываясь в мое лицо, а я, словно маленькое счастливое дитя, сидела у него на коленях и ответно улыбалась.

– Я люблю тебя, – прошептала я, нежно проводя пальцами по его щеке.

Мой взгляд скользнул с его глаз на манящие губы, и, медленно приближаясь, я желала нежно поцеловать их. Однако вдруг он попятился назад, увеличивая расстояние между нашими губами.

Мой лоб нахмурился, а в глазах отразилось недоумение по поводу его неожиданной реакции.

– Как мне это понимать? – немного растерянно спросила я, вглядываясь в его глаза.

На лица Николаса мгновенно заиграла широкая улыбка, вызвав у меня еще большее недоумение.

– Закрой глаза, – неожиданно произнес он.

– Что?! – воскликнула я, приподняв брови в недоумении. – Зачем?

Не объясняя причин своего желания, Николас лишь загадочно улыбнулся и тихо повторил:

– Просто закрой глаза.

Я, ощущая смесь любопытства и легкого волнения, смело закрыла глаза, погружаясь в ожидание следующего шага. Ощущая, как Николас убрал одну руку с моей талии, я послушно продолжала сидеть на его коленях с закрытыми глазами, ожидая, когда он позволит мне открыть их.

Легкое прикосновение его губ к моим заставило меня вздрогнуть от неожиданности, но я настойчиво держала глаза закрытыми. Рука Николаса медленно скользила с моей талии вверх, в то время как я обняла его шею, прижимаясь к нему крепче. С каждым поцелуем я погружалась все глубже и глубже, забывая обо всем, кроме нас двоих. Под его ласковыми прикосновениями я ощущала смесь страсти и нежности, которая заставляла мое тело дрожать и жаждать большего.

И вот, когда я почувствовала, как Николас начал медленно скользить рукой по моей щеке, прерывая наш поцелуй, я открыла глаза.

– В моем плане все должно было происходить в другой последовательности, – сказал Николас, поглаживая мою щеку.

– Я тебя совсем не понимаю, – улыбнувшись, ответила я и быстро чмокнула его в губы, глядя прямо ему в глаза.

Он одарил меня искренней улыбкой, затем его взгляд опустился вниз. Следуя за ним, я заметила в его руке черный бархатистый футляр.

– Прежде чем подарить тебе этот подарок, – произнес Николас, протянув мне футляр, который я осторожно взяла в руки, – мне было абсолютно невозможно удержаться от желания поцеловать тебя. Похоже, я немного испортил момент сюрприза, – сказал он с мягкой виноватой улыбкой, откинувшись на спинку стула.

Улыбка не покидала моего лица, когда я осторожно приоткрыла футляр. Мои глаза на мгновение застыли, увидев внутри браслет из белого золота, усыпанный камнями, лежащий на бархатистой черной подложке. Он сверкал, словно звезды на темном небе, заставляя мое сердце трепетать от одного лишь взгляда. Моя рука дрожала, когда я бережно коснулась пальцами браслета и провела по его поверхности. Каждый камень был уникален, играя своими оттенками и бликами.

– Какой красивый! – восхищенно произнесла я, осторожно вынимая браслет из футляра.

Он улыбнулся, с интересом наблюдая за моей реакцией.

– Я рад, что тебе понравился подарок, – ответил Николас.

– Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, – прошептала я, глядя на сверкающий браслет, лежащий на моей ладони.

– Видеть тебя счастливой – вот лучшая награда для меня, – нежно сказал Николас.

Он немного замялся, словно подбирая слова, прежде чем продолжить:

– Для меня это не просто подарок, – начал он, его голос стал мягче и глубже. – У меня нет родных, никого, с кем я мог бы разделить свои радости и горести. Поэтому ты для меня очень важна.

Я внимательно слушала его, ощущая, как его искренние слова проникают в самую глубину моего сердца.

– Я благодарен за каждое мгновение, проведенное с тобой, – сказал Николас, его глаза светились нежностью. – Ты стала той опорой, которой мне так не хватало. Этот браслет символизирует не только мою любовь к тебе, но и ту благодарность, которую я испытываю за то, что ты есть в моей жизни.

Николас взял браслет из моей ладони, его движения были полны нежности и заботы. С осторожностью он надел его на мое запястье. Прохладный металл коснулся моей кожи, и, хотя он ощущался холодным, внутри меня вспыхнуло тепло – такое удивительное, которое согревало душу и наполняло сердце радостью. Я ощутила, как мерцающие камни, подобно малым звездам, обвили мою руку, их свет словно окутывал меня волшебным сиянием.

– Ты напомнила мне, что даже без родных можно найти семью в людях, которые искренне заботятся друг о друге, – продолжил он, его голос едва слышно дрожал от эмоций.

Он закрыл глаза на мгновение. Наблюдая за ним, я понимала, что воспоминания не дают ему покоя. Он казался сильным и уверенным, но под этой маской скрывалось нечто большее – рана, которая никогда не заживет окончательно. Я заметила, как его ладони сжались в кулаки, и это было знаком того, что он изо всех сил пытается удержать эмоции внутри. Родители Николаса погибли в автокатастрофе, и в раннем возрасте он остался в этом мире совершенно один.

Я осторожно обхватила ладонями его щеки, ощущая, как тепло его кожи передается мне через прикосновение, и притянула его к себе, прижавшись к его губам. Он расслабился; его губы начали отвечать на мой поцелуй.

Этот поцелуй – не просто момент; это была попытка сказать ему, что он не одинок. Я пыталась вложить в него все: свои надежды, поддержку, желание быть рядом, когда ему будет трудно. В этом поцелуе я хотела отдать ему частицу себя, чтобы он чувствовал, как сильно я его люблю.

Время словно замедлилось, и в этот миг мы были абсолютно честны друг с другом. Это был момент, когда все, что нам нужно было, – это просто быть вместе, чувствовать, что наши сердца бьются в унисон, и позволить этой любви заполонить нас, растворяя все страхи и переживания.

– Значит, по твоему плану этот поцелуй должен был произойти именно сейчас, – произнесла я с легкой улыбкой, стараясь скрыть печаль, окутывающую меня, когда отстранилась от его губ. Я хорошо знала, что эта тема для него является болезненной, и он предпочитает не затрагивать ее.

Он также улыбнулся и произнес:

– И не только поцелуй, – подмигнув мне, на его лице заиграла хитрая улыбка.

Мгновенно после того, как он закончил говорить, он подхватил меня на руки и встал со стула. Я улыбнулась, наслаждаясь моментом, проведенным в его объятиях. Он был таким нежным и заботливым в этот момент, что мое сердце наполнилось радостью.

– Ты – мое все, – прошептал Николас, глядя мне в глаза.

Эти слова пронзили мое сердце, наполнив его теплом и радостью. Я знала, что с этим человеком я могу преодолеть любые трудности и испытания, потому что мы были вместе – две половинки, сведенные судьбой. И никакой преследователь не сможет разрушить мое счастье!

Николас понес меня в спальню, а я, в свою очередь, прижалась к его груди крепче, словно пытаясь запечатлеть это мгновение…

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь мои закрытые веки. Я поморщилась и, укрывшись одеялом с головой, тяжело вздохнула.

Сегодня выходной, но я не могу позволить себе весь день валяться в постели. Мне нужно завершить домашние дела, чтобы хоть как-то помочь Николасу и не выглядеть в его глазах бездельницей. Кроме того, я обязана поработать над дипломным проектом, который никак не могу закончить. Возможно, я ошиблась, выбрав юридический факультет по совету папы, ведь мне оно дается с большим трудом, несмотря на все усилия. И сегодня еще день рождения папы; несмотря на свою загруженность, он пригласил нас в ресторан отметить это событие. Поэтому важно как можно скорее завершить все дела, чтобы не опоздать к назначенному времени.

Лениво потянувшись на мягкой постели, я все же заставила себя убрать одеяло с лица и сесть. Потирая глаза руками, я несколько секунд привыкала к яркому солнечному свету, заполнившему нашу спальню. Когда зрение прояснилось, я взглянула на часы на прикроватной тумбочке.

13:03! Как же так? Я же установила будильник… Почему он не сработал?

Тяжело вздохнув, я с досадой откинулась на мягкую подушку, раскинув руки в стороны.

Если бы я не потеряла свой телефон, этого точно не произошло бы. И как теперь успеть все сделать?

Размышляя о том, с чего начать, я принялась смотреть в потолок, когда вдруг из гостиной раздался неожиданный звук. Он заставил меня вздрогнуть и стремительно сесть на кровати, крепко сжимая одеяло в руках.

Кто-то проник в дом? – пронеслась мысль, от которой сердце сжалось от страха, а руки и ноги начали дрожать. Перед сном Николас сообщил, что у него сегодня много работы, и он вернется домой лишь перед ужином. Это означает, что в гостиной его точно нет.

Осторожно встав с постели, я на цыпочках направилась к двери. Мысль о том, что в дом мог проникнуть человек, преследующий меня, нагнетала страх.

Прислонив ухо к двери, я старалась уловить любые звуки снаружи, но не слышала ничего.

Может, мне просто показалось?

Затаив дыхание, я осторожно потянула за ручку и приоткрыла дверь. Напряжение окутывало меня, когда я медленно выглянула из спальни. На первый взгляд, все казалось спокойным и привычным.

Мое дыхание становилось все более поверхностным, когда я шла по коридору к гостиной. Каждый шорох, каждый скрип напольных досок казался предвестником чего-то ужасного. Однако, когда я вошла в гостиную, никого там не оказалось. Все предметы находились на своих местах, и ничто не свидетельствовало о том, что кто-то посещал эту комнату.

Тем не менее, страх не оставлял меня. Возможно, интуиция подсказывала, что что-то не так. Я решила тщательно обойти весь дом, проверить каждую комнату и даже заглянуть в каждый шкаф, чтобы убедиться, что я одна. И когда я, наконец, закончила обход, не обнаружила никаких признаков того, что кто-то проник в дом.

Вернувшись в гостиную, мое сердце все еще билось громче обычного. Я налила стакан воды, опустилась на мягкий диван и старалась успокоиться.

Может, это всего лишь плод моего воображения? Возможно, стресс и усталость играют со мной злую шутку, – мелькнула мысль.

Легкий ветерок, проникающий через открытое окно, приносил свежесть и успокаивающую прохладу, приятно касаясь моей кожи. Я закрыла глаза и позволила себе насладиться этим моментом покоя.

Если так будет продолжаться, то мне точно понадобится помощь специалистов. Или я начну бояться собственной тени.

Я поднялась с дивана и уже собиралась направиться в спальню, чтобы привести себя в порядок, но внезапный стук в дверь заставил меня мгновенно остановиться и затаить дыхание.

Снова кто-то постучал – громко и настойчиво.

Медленно шаг за шагом я направилась к входной двери, чувствуя, как сердце стучит сильнее – этот звук раздавался, как барабан в ушах. Каждый шаг казался настоящим испытанием, каждое движение приносило напряжение. Я протянула руку к дверной ручке, ощущая холодный металл под пальцами, непроизвольно задержав дыхание, я медленно распахнула дверь.

Передо мной стоял незнакомый мужчина. Высокий, с черными волосами и глазами, цвета глубокой ночи, которые, казалось, вглядывались в самую душу. Я провела взглядом по его фигуре, обращая внимание на каждую деталь. Черная футболка плотно обтягивала его торс, подчеркивая рельефный пресс, который невозможно было не заметить. Черные штаны и кроссовки завершали образ таинственности.

Его руки свободно свисали вдоль тела, но я заметила, как вены пульсировали под кожей, выдавая внутреннее напряжение. Мужчина внимательно наблюдал за мной; его темные глаза казались загадочно проницательными. Я чувствовала, как его взгляд исследует меня, будто он пытался разгадать мои мысли и чувства. На его лице не было ни тени улыбки; лишь сосредоточенность и уверенность, которые заставляли меня почувствовать себя неуютно.

Мое напряжение достигло предела, и я не могла найти слов. Мои руки дрожали все сильнее, в то время как взгляд блуждал по его одежде. Его высокий рост и телосложение напоминали мне человека, который меня преследует. А черная одежда лишь усиливала это тревожное ощущение…

Передо мной возник образ преследователя в капюшоне и маске, затмив незнакомца. Мое сердце бешено колотилось в груди, дыхание учащалось, и казалось, что воздух перестал заполнять мои легкие. Тревога нарастала во мне с каждой секундой, заставляя каждую клеточку моего тела напрячься в предвкушении опасности.

– Кажется, дверной звонок не работает, – раздался спокойный и уверенный голос незнакомца, размывая образ преследователя перед моими глазами. – Я стою здесь уже минут пять, – произнес он с улыбкой, добавляя загадочности своему облику. Его глаза оставались проницательными, но теперь в них вспыхнул легкий оттенок юмора, словно он осознавал мое внутреннее беспокойство.

– Кто вы? – спросила я, стараясь скрыть тревогу в голосе, но мои дрожащие руки предательски выдали мои страхи.

– Меня зовут Итан. Директор… то есть, твой отец попросил меня помочь тебе с дипломным проектом.

Итан… Мой папа… Дипломный проект… – прокручивая это в голове, я пыталась соединить все фрагменты информации.

Мой разум медленно начинал осознавать ситуацию, но страх все еще дрожал внутри меня, как живое существо.

Точно! Папа же обещал прислать кого-то, чтобы помочь мне с проектом. Как я могла забыть об этом?

– Простите, я… просто не ожидала. Этот проект действительно стал для меня настоящей головной болью, – сбивчиво проговорила я, ощущая, как нервозность постепенно уступает место облегчению.

Итан кивнул с пониманием и снова улыбнулся, его глаза выражали доброжелательность и поддержку.

– Не волнуйся, мы вместе справимся. Начнем с того, что ты уже сделала, а затем посмотрим, как я могу помочь тебе двигаться дальше, – предложил он, сделав шаг в мою сторону. – Могу я войти? – спросил он, глядя мне в глаза с чуть более серьезным выражением.

Его поддержка и понимание позволили мне ощутить, как с моих плеч свалилась тяжесть, которая так долго давила на меня. Я взглянула на него с благодарностью, словно он был моим ангелом-хранителем, который пришел на помощь в трудную минуту. В его темных глазах я увидела искреннее желание помочь мне успешно завершить мой проект.

– Да, конечно… входите, – слегка растерянно произнесла я, отступив, чтобы он мог войти.

Итан вошел в дом с непринужденной уверенностью, словно был здесь как дома. Мои мышцы напряглись, когда я захлопнула дверь; несмотря на то, что его прислал мой папа, присутствие незнакомца в моем доме вызывало у меня определенный дискомфорт.

– Проходите в гостиную, я сейчас сделаю вам чай, – сказала я уверенно, с легкой улыбкой.

– Обращайся ко мне на «ты»! – с улыбкой произнес Итан. – Мне всего лишь двадцать восемь лет. Я не такой уж и старый, – он подмигнул мне, продолжая улыбаться.

– Хорошо, – усмехнулась я в ответ. – Ой, я ведь забыла представиться. Меня зовут Эмили! – добавила я, сохраняя улыбку.

– Все в порядке! Я запомнил твое имя, когда директор о тебе рассказывал.

– О, правда? – удивилась я. – Значит, мне не нужно говорить, как тяжело мне дается учеба на юридическом факультете?! И что я даже не успела закончить половину дипломного проекта, в то время как мои одногруппники уже его завершают, – сказала я, провожая его в гостиную.

Как только мы вошли, Итан окинул взглядом гостиную. Его глаза исследовали каждый уголок, внимательно изучая детали. Подойдя к дивану, он задержал взгляд на свадебных фотографиях, украшающих стену, рассматривая их с интересом, как будто хотел запечатлеть каждую деталь. Я стояла позади, внимательно наблюдая за ним, и не могла понять, что привлекло его к свадебным снимкам, но не решалась его отвлекать. Затем он повернулся ко мне, улыбаясь, и с легкостью уселся на мягкий диван, словно делая это наспех, но при этом сохраняя свою непринужденность.

– Он мне об этом не рассказывал, как и о том, насколько ты красива, – произнес Итан, его взгляд медленно скользнул по мне, охватывая каждую линию моего тела.

Улыбка на его лице заставила мое сердце забиться быстрее, и я ощутила, как краска залила мои щеки. Не выдержав его проникновенного взгляда, я отвела глаза в сторону.

– Спасибо за комплимент, – пробормотала я, чувствуя себя неловко.

Итан раскинул руки вдоль спинки дивана и продолжил исследовать меня взглядом, при этом прикусив нижнюю губу.

О боже!

Стыд охватил меня, когда я осознала, что стою перед ним в откровенной пижаме.

Я так и не переодеться…

Спешно прикрывая руками грудь, я, не произнося ни слова, выбежала из гостиной и направилась в спальню.

Войдя в спальню, я захлопнула за собой дверь и заперлась на замок. Опершись спиной о дверь, я закрыла глаза и вернулась к тому моменту в гостиной. Стыд снова окутал меня, когда я вспомнила, как открыла дверь и на протяжении всего нашего знакомства стояла перед ним в откровенной черно-красной полупрозрачной пижаме, которая почти полностью просвечивала мою грудь.

Я облажалась! Как теперь ему в глаза смотреть?

Я сделала глубокий вдох, а затем выдохнула, собрала свои мысли и решила не позволять стыду овладеть моим самочувствием. Немного успокоившись, я подошла к шкафу и сняла свою пижаму, заменив ее на легкий сарафан нежного розового цвета, который едва касался колен.

Закончив переодеваться, я вошла в ванную комнату, соединенную со спальней. Остановившись перед зеркалом, я внимательно осмотрела свое отражение. Темные круги под глазами и покрасневшие щеки выдавали мое внутреннее беспокойство. Мои светло-русые волосы, которые когда-то сверкали, спускаясь до пояса, теперь были обрезаны до уровня лопаток, утратив блеск и силу из-за постоянного стресса. Усталый вид моего отражения в зеркале свидетельствовал о том, что недостаток сна и плохое питание начали оставлять свой след на моем облике. Худоба лишь подчеркивала мой истощенный вид.

До появления преследователя в моей жизни я с удовольствием любовалась своим отражением.

Насколько ты красива, – звучали в моей голове слова Итана. Ага, как же, – подумала я, включив холодную воду и плеснув ее себе в лицо. Это чудо, что Николас все еще со мной. С такой внешностью он мог бы завоевать сердца любых девушек, но выбрал быть с такой молью, как я.

После того как я смыла остатки сна с лица, я приступила к расчесыванию волос, внимательно глядя на свое отражение в зеркале. Я старалась изгнать негативные мысли из головы и сосредоточиться на себе. Глубоко вдыхая, а затем медленно выдыхая, я позволила себе расслабиться.

– Не важно, что произошло! – сказала я себе перед выходом из ванной, пытаясь поддержать свое настроение.

Собравшись с духом, я открыла дверь спальни и направилась в гостиную.

Итан, уютно устроившись на диване, смотрел на меня, но на этот раз его взгляд был сосредоточен на моем лице, а не на теле. Я ощутила волнение внутри, стараясь подавить его улыбкой.

– Прости… Я так внезапно убежала, потому что… потому что забыла переодеться.

Итан смотрел на меня с выражением, будто мог читать мои мысли. Я ощущала, как его взгляд внимательно скользит по моему лицу, словно он стремился заглянуть в самое глубокое укрытие моей души.

– Я все понимаю, – с улыбкой произнес Итан. – В этом платье ты выглядишь еще прекрасней, – добавил он, и его улыбка стала шире.

Мои щеки внезапно охватил жар. Я пыталась усмирить это ощущение, контролируя дыхание и стараясь успокоить учащенное сердцебиение. В его взгляде скрывалось нечто такое, что заставляло мое сердце трепетать.

– Спасибо, – тихо и смущенно произнесла я.

Неожиданно для меня он встал с дивана и приблизился ко мне. Непроизвольно я сделала шаг назад, не в силах оторвать взгляд от его глаз.

– Может быть, сейчас ты наконец-то приготовишь мне обещанный чай? – произнес он, слегка наклонившись, и в его взгляде читалась легкая усмешка.

Я ощутила, как его взгляд проникает в самую глубину моей души, вызывая волну противоречивых чувств – одновременно завораживающих и пугающих.

– Конечно, – мой голос звучал как мелодия, слегка дрожащая от нервозности.

Я быстро повернулась и направилась к кухне. Услышав его шаги за спиной, старалась не обращать особого внимания на то, что он идет следом.

Наливая воду в чайник, я изо всех сил пыталась сосредоточиться на своих действиях, игнорируя Итана позади. Однако его присутствие было настолько интенсивным, что руки дрожали, когда я ставила чайник на плиту.

Когда я услышала, что он подошел ближе, мой пульс резко участился.

Что со мной? Почему я так реагирую на его близость?

Итан стоял у окна, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как я готовлю чай. Повернувшись, чтобы взять чашки, я заметила, как его взгляд блуждает по моему телу.

Наши взгляды встретились, и на губах Итана появилась едва заметная усмешка, будто он понимал мои внутренние терзания. В его глазах пряталась загадка, вызывавшая во мне одновременно волнение и напряжение.

– Когда твой отец дал мне адрес, я не ожидал увидеть такой скромный дом. Думал, что его дочурка живет в дворце, как настоящая принцесса, – сказал Итан, когда я потянулась за чашками на верхней полке шкафа.

– Дом действительно очень скромный, но это не имеет значения, когда рядом с тобой – любимый человек, – ответила я, ставя чашки перед собой и чувствуя, как на лице появляется улыбка.

Вдруг я неожиданно услышала звонкий смех Итана. Повернувшись к нему, я нахмурила брови в знак непонимания, встречая его веселый взгляд.

– Что смешного, Итан?

Он подавил смех, пытаясь прийти в себя, и наконец ответил:

– Мне непонятно, о чем думал твой отец, когда решил выдать свою единственную дочь замуж за человека, который не в состоянии обеспечить ее достойным жильем. Учитывая его связи и финансовые возможности, разве он не мог найти подходящего жениха для тебя? – произнес Итан легким и непринужденным тоном. Я понимала, что он просто делится своими мыслями, но его слова все же задели меня за живое.

Я улыбнулась в ответ, но внутри у меня царил хаос. Чувства бурлили, словно вулкан, и я не могла понять, как с ними справиться. Мне было очень неприятно слышать слова Итана о моем браке с Николасом.

В этот момент чайник начал свистеть, прерывая мое молчание. Я быстро выключила плиту и наливала воду в чашки. Руки дрожали все сильнее, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не расплескать горячий напиток. Подойдя к столу, я поставила чашки с чаем и села, пытаясь выглядеть так, будто все в порядке. Итан тоже сел напротив меня, его взгляд едва заметно скользнул по моему лицу, словно он искал ответы на свои вопросы.

– Ты когда-нибудь любил? – поинтересовалась я, глядя в свою чашку с чаем.

Он задумался, его взгляд сделался пустым, будто он погрузился в воспоминания о прошлом.

– Нет, – с уверенностью произнес он.

– Тогда тебе не понять, что настоящая любовь заключается в выборе человека, а не в крыше над головой или стенах, которые тебя будут окружать, – ответила я, чувствуя, как слова стекаются, как вода из крана.

– Я понимаю твою логику, но любовь может ослеплять, создавая иллюзии и заставляя забывать о очевидных вещах, – произнес он, обводя взглядом кухню. – Любовь – это сложно… Порой она приносит больше вреда, чем радости. – Его слова прозвучали как тихий шепот в горячем воздухе.

Я вспомнила теплые моменты с Николасом: его ласковые слова, нежные прикосновения, заботливый взгляд…

– Никакие слова не смогут пошатнуть мою любовь к Николасу, – с непоколебимой убежденностью произнесла я.

Поднося чашку к губам, я ощутила, как ее тепло окутывает меня, наполняя спокойствием и решимостью. Любовь к Николасу была моей опорой, и ничто, ни слова, ни сомнения, не могли поколебать этот фундамент.

– Жаль.

Я чуть не поперхнулась чаем. Поставив чашку на стол, я подняла взгляд и заметила, что у Итана играла насмешливая улыбка, которую он не скрывал.

– Жаль?! Почему? – спросила я, пытаясь разобраться, что он имел в виду.

– Ничего особенного, просто мысли вслух, – ответил он, пожимая плечами и внимательно следя за моей реакцией, с усмешкой на губах.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает раздражение.

Он что, издевается надо мной?

Итан не спускал с меня взгляда, его улыбка оставалась насмешливой, а к чашке чая он даже ни разу не прикоснулся.

– Может быть, мы начнем работать над моим дипломным проектом? Мне очень интересно узнать твое мнение о моей работе, – предложила я, стараясь сменить тему и приступить к проекту как можно скорее.

– Не сегодня! Давай встретимся завтра, и я посмотрю твою работу.

– Тогда зачем ты приехал сегодня? – спросила я, ощущая, как напряжение начинает нарастать в моем голосе.

Итан по-прежнему улыбался и смотрел мне в глаза, будто наслаждаясь моим раздражением.

Что за игра у него в голове?

– Сегодня у меня не так много времени, поэтому я приехал лишь для того, чтобы познакомиться с тобой, – сказал он, подмигнув мне, и с легким движением встал из-за стола.

Он возвысился надо мной, его фигура выглядела внушительно, а ухмылка выдавала самодовольство. В его взгляде читалась уверенность, будто он был хозяином ситуации, а я лишь его гостьей. Я ощутила, как неуверенность накрывает меня, заставляя чувствовать себя неловко.

– Просто познакомиться? – с раздражением произнесла я, поднимаясь со своего места и чувствуя, как злость начинает сменять раздражение в моем голосе.

– Да, просто познакомиться, – невозмутимо повторил Итан. – И, пожалуйста, в следующий раз не готовь мне чай – я предпочитаю кофе!

Обходя стол, он делал размеренные шаги, каждое его движение воплощало уверенность. Я осталась стоять у стола, ощущая, как внутри меня кипят эмоции, похожие на бурю, готовую разразиться в любую секунду.

– Вот придурок! – вырвалось у меня, и я мгновенно ощутила удивление и ступор, так как слова вылетели сами собой.

Мгновенно прикрыв рот рукой, я поняла, что мой голос прозвучал слишком громко.

Он же меня не услышал, да?

Итан уже был на полпути к выходу, его шаги затихали в коридоре, а я оставалась стоять у стола, медленно опуская руку.

– Что ты сказала? – его голос звучал спокойно, но я чувствовала, как напряжение, между нами, стало почти осязаемым, словно воздух вокруг ждал взрыва.

Внезапно ощутив внутреннюю силу, я направилась к Итану. Он стоял у входной двери, опершись о стену. Его выражение стало более серьезным, однако на губах все еще играла еле заметная насмешливая улыбка.

– Говорю, что… Мне было приятно с тобой познакомиться, – произнесла я, стараясь сдержать волнение в голосе, подойдя к нему ближе.

Итан молча смотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд проникает в самую глубь, заставляя забыть о дыхании.

Секунды тянулись мучительно медленно, будто время замедлило свой ход. Я не могла оторвать от него взгляда: в его глазах читалась смесь дразнящей насмешливости и чего-то таинственного, что ускользало от меня.

Он – это загадка, которую я не могу разгадать. И еще он вызывает во мне страх.

Итан плавно отстранился от стены и подошел ближе. Его близость заставила мое сердце биться быстрее. Медленно поднимая руку, он нежно коснулся моего лица, мягко поглаживая щеку большим пальцем. Я почувствовала дрожь, пробежавшую по всему телу, будто электрический разряд.

Почему он так себя ведет?

Отпрянув назад, я ощутила, как дыхание застряло в груди.

– Ты… ты меня пугаешь, Итан!

В его глазах мелькнуло что-то опасное.

– Не бойся, принцесса, – его голос был настойчивым, вызывая дрожь по коже. – Я всего лишь хочу познакомиться поближе, – прошептал он, медленно приближаясь ко мне.

Принцесса… – до этого момента только мой папа называл меня так.

Сделав шаг ко мне, Итан слегка наклонился, чтобы наши взгляды встретились. В его глазах сверкал зловещий огонь, и я поняла, что передо мной стоит человек, который на протяжении всего этого времени пытался скрыть свою истинную сущность.

Может быть, он – преследователь? А я по своей глупости впустила его в свой дом.

Я почувствовала, как пульс участился, а сердце забилось у самого горла. Это был момент, как из кошмара: когда понимаешь, что находишься в опасности, но не можешь убежать.

Итан вновь прикоснулся пальцами к моей щеке, его дыхание ощущалось на моем лице как ледяной ветер. Я поняла, что должна что-то сделать, что-то сказать, но слова застряли в горле. Моя рука дрожащими пальцами сжала его запястье, пытаясь оттолкнуть, но уверенность Итана пронизывала меня, делая слабой и беспомощной.

Он улыбнулся, и в этой улыбке я уловила нечто зловещее, заставляющее мою кожу покрываться мурашками. Мое горло пересохло, и, открыв рот, я поняла, что ни один звук не может прорваться наружу.

Итан приблизился к моему уху, его губы едва касались кожи, и он тихо шепнул:

– Если ты снова назовешь меня «придурком», я действительно стану плохим!

Итан отступил, его рука плавно соскользнула с моей щеки, и я мгновенно освободила его запястье, словно обожженная. На его коже появилось легкое покраснение, свидетельствующее о моих усилиях.

Внезапно Итан взорвался громким смехом, и зловещий огонь в его глазах угас. Подобно тому, как быстрый шторм оставляет за собой тишину, так и в нем произошла перемена.

Я отступила на несколько шагов, пытаясь осознать, что происходит. Прижав руки к груди, я ощущала, как сердце громко стучит, а все тело оставалось напряженным.

– Прости, я не хотел тебя так испугать. Я лишь хотел пошутить, но, похоже, перегнул палку, – произнес он, и в его голосе звучала искренность. Однако мой страх не спешил покидать меня.

– Тебе пора уходить, Итан! – произнесла я, стараясь сохранить спокойствие, хотя страх все еще дрожал в моем сердце.

Итан слегка кивнул, осознавая, что перешел невидимую грань. Он медленно шагнул к двери, но в последний момент остановился и обернулся. На его лице отразилось ледяное спокойствие, когда он, глядя мне прямо в глаза, уверенно произнес:

– Завтра после университета я тебя заберу! И мы сможем поработать над твоим проектом, – его голос звучал уверенно и властно, не оставляя места для отказа.

Слова Итана прозвучали как приговор, вызывая во мне бурю эмоций. Я ощутила, как сердце забилось быстрее, а мысли запутались в голове. Но прежде, чем я успела что-либо сказать, Итан развернулся и уверенно покинул дом.

Мой взгляд приковался к закрытой двери, за которой он исчез. Осталась только я, стоящая посреди прихожей и борющаяся с потоком чувств, вызванных его словами.

Почему он даже не поинтересовался, есть ли у меня время после университета? Не говоря уже о том, хочу ли я с ним встречаться после всего, что произошло… Он какой-то странный, я лишь потратила время впустую.

Я решительно шагнула к двери и повернула замок. Как только раздался щелчок, ощущение контроля вновь вернулось ко мне. Я наконец смогла вдохнуть полной грудью, наполняя легкие воздухом, которого мне так не хватало до этого момента.

Наш вечер обещал быть незабываемым с самого начала. Под звездным небом ресторан при входе казался настоящим дворцом, окутанным мягким светом фонарей, нежно освещающим террасу и создающим уютную атмосферу для этого особого события. Столики, украшенные свежими цветами, лишь усиливали впечатление роскоши и великолепия этого места.

– Как я выгляжу? – спросила я, приближаясь к дверям ресторана, чтобы отметить день рождения папы.

Мое темно-синее платье изысканно колыхалось на ветру этого волшебного вечера, подчеркивая мою женственность. Волосы были аккуратно уложены, а яркий макияж акцентировал внимание на моих глазах, полных радости и предвкушения.

В этот вечер и Николас выглядел особенно стильно. Он выбрал белую рубашку, которая подчеркивала его спортивную фигуру, и черные брюки, придающие его образу строгость и элегантность.

– Милая, ты выглядишь прекрасно! Сколько раз мне еще нужно повторить, чтобы ты перестала спрашивать об этом каждые пятнадцать минут? – ответил Николас с улыбкой.

– Прости, просто я немного волнуюсь, – тихо призналась я.

– По-моему, волноваться следует мне! Мы не виделись со дня нашей свадьбы. Может, он вовсе забыл о моем существовании, – усмехнулся Николас с ноткой обеспокоенности.

– Эй, вообще-то, папа всегда спрашивает о тебе, когда мы созваниваемся, – ответила я, взглянув на него с серьезностью.

– И что ты ему рассказываешь? – Николас внезапно остановился и взглянул на меня, нахмурив брови. – Ты же не рассказала ему ничего плохого обо мне, верно? Честно говоря, твой отец меня немного пугает. Я даже не могу представить, что он сделает со мной, если я каким-то образом тебя обижу, – произнес он с серьезным лицом, но вскоре улыбка разрушила этот мрачный облик.

Его слова вызвали во мне смех, который я тут же попыталась подавить, смущаясь от взглядов окружающих – не хотела привлекать к себе слишком много внимания.

– Дай-ка подумать, – произнесла я, делая задумчивый вид. – Я рассказываю, что ты самый заботливый и замечательный муж на свете, что всегда поддерживаешь меня, даришь улыбку и делаешь мою жизнь счастливой, – ответила я, вспоминая те мгновения, которые мы пережили вместе. Николас кивнул, словно удовлетворенный моим ответом.

– Я люблю тебя, милая, – прошептал он, притягивая меня к себе за талию.

В этот момент я почувствовала тепло его объятий и уверенность в нашей любви. Николас медленно приблизился ко мне, и когда его губы оказались всего в нескольких миллиметрах от моих, я приложила указательный палец к его губам и с хитрой улыбкой произнесла:

– Я тебя еще не простила за то, что ты отключил будильник…

– В качестве извинения я купил тебе новый телефон! Разве этого недостаточно? – он отстранился и недовольно покачал головой.

– Это даже больше, чем достаточно! Но ты знаешь, как я хочу помогать тебе во всем, – моя улыбка мгновенно исчезла, а голос стал серьезнее. – Ты не хочешь, чтобы я устраивалась на подработку, а теперь мешаешь мне заниматься домашними делами, – глубокий вдох сменился выдохом, когда я попыталась сдержать себя. – Я понимаю, что ты заботишься обо мне и хочешь, чтобы я больше отдыхала, но от этого я чувствую себя только хуже.

– Эта тема закрыта! Я больше не хочу об этом слышать, – строго заявил Николас. – Нам пора, твой папа ждет нас!

Обида наполняла меня, как неистовый океан, но я старалась сохранить контроль, не позволяя эмоциям вырваться на поверхность на публике.

Николас заметил мою реакцию. Выражение его лица смягчилось, осознавая, что его слова задели меня куда глубже, чем он предполагал. Я усилием воли заставила себя улыбнуться, пытаясь замаскировать проявление слабости, которое стремилось вырваться на поверхность.

Нежно обняв меня за талию, Николас повел к дверям ресторана. Как только мы вошли, к нам подошла молодая девушка с густыми темными волосами до плеч и приветливой улыбкой. Она внезапно замерла, и ее взгляд остановился на Николасе. Казалось, что она перестала замечать меня, словно он был единственным объектом ее внимания; ее глаза засияли неподдельным восхищением, а улыбка стала немного игривой.

– Здравствуйте! Меня зовут Глория. Чем я могу вам помочь? – вежливо поинтересовалась она, не сводя взгляда с Николаса.

Я улыбнулась ей доброжелательно, пытаясь избавиться от ощущения невидимости, но Глория не обратила на меня ни малейшего внимания.

Пора бы уже смириться с тем, что все девушки вешаются на моего мужа, включая моих подруг.

Закатив глаза, я недовольно цокнула языком, полагая, что даже щелчок пальцами у нее перед носом не привлечет ее внимания.

– У нас забронирован столик на Джонатана Эванса, – произнес Николас, опуская руку на мою талию и притягивая меня к себе ближе.

– Прошу прощения, мистер… Извините, как ваше имя? – спросила Глория, бросив взгляд на руку Николаса, обнимающую меня.

Николас улыбнулся и ответил:

– Меня зовут Николас. А это моя жена, Эмили.

Слово «жена» прозвучало как маленький магический щит, опустившийся между мной и Глорией. Ее улыбка стала менее игривой, и она быстро посмотрела в свой планшет.

– Мистер Эванс уже ждет вас! Прошу, следуйте за мной, – произнесла Глория, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж.

Николас обернулся ко мне, на его лице появилась та улыбка, что всегда приносила мне тепло. Склонившись к моему уху, он шепнул:

– Расслабься, ты единственная для меня.

Я ответила ему улыбкой, чувствуя, как напряжение улетучивается. Николас всегда знал, как успокоить меня своим заботливым тоном и жестами.

Мы следовали за Глорией по лестнице. Поднимаясь на второй этаж, я почувствовала, как вокруг расцветает атмосфера уюта и спокойствия. Шум и суета первого этажа уступили место тишине, лишь нарушаемой легкой фоновой музыкой, которая создавала ощущение умиротворения. Оглянувшись вокруг, я заметила, что все столики, кроме одного, были пустыми.

Похоже, папа забронировал весь второй этаж для нас троих… Это так на него похоже.

Когда мы подошли к столу, за которым сидел папа, я заметила, что он был погружен в свой телефон. Его взгляд был сосредоточен на экране, а пальцы легко скользили по нему, создавая незаметный ритм. На лице читалось полное погружение в то, что он делал, словно весь мир вокруг исчез, оставив только его и его телефон.

Подойдя ближе, мы остановились у стола, но папа не взглянул на нас – его брови лишь слегка нахмурились, отражая то, что происходило на экране.

– Мистер Эванс, – начала говорить Глория, ее голос звучал немного неуверенно, словно она боялась его беспокоить.

Папа мгновенно отвел взгляд от экрана телефона, когда услышал Глорию, и сосредоточенно посмотрел на нее. В следующее мгновение его взгляд переместился на меня и Николаса, и на его лице расцвела радостная улыбка.

Папа аккуратно положил телефон на стол и с легкостью поднялся из-за стола. Его шаги были уверенными и решительными, когда он подошел ко мне с широко распахнутыми руками для объятий.

– Моя принцесса, как я рад тебя видеть, – произнес папа с теплотой и искренностью в голосе. Обняв меня крепко, он подарил мне ощущение безопасности и любви. В тот самый миг я почувствовала, что весь мир становится лучше просто от того, что я рядом с ним.

– С днем рождения, папочка, – прошептала я, нежно обнимая его в ответ.

Он отстранился немного, однако его руки по-прежнему оставались на моих плечах. Улыбка не покидала его лица, излучая тепло и радость.

– Спасибо, моя принцесса, – произнес он, глядя мне в глаза с нежностью и заботой.

Я ответила ему улыбкой, а слезы счастья начали накапливаться на краю моих глаз, отражая важность этого трогательного момента.

Николас нежно провел рукой по моей спине, поддерживая меня в этот момент. Я ощущала его тепло и внимание, и это только усиливало мои чувства к нему.

– С днем рождения, сэр, – произнес Николас.

В этот миг папа мгновенно замер, словно слова Николаса затронули его до глубины души. Улыбка исчезла с его лица, и он уставился на Николаса с недоумением в глазах.

– Николас… – начал он, его голос оставался спокойным, но с несомненным оттенком серьезности. – Для тебя я просто папа!

Николас опустил взгляд, осознавая свою ошибку. Я почувствовала легкое смущение за него, но одновременно осознала, что это важный момент для нашей семьи – шаг к более теплым и близким отношениям между Николасом и моим папой.

– Простите, папа, – произнес Николас тихим голосом, поднимая взгляд на папу. – Я не хотел вас обидеть.

Папа улыбнулся Николасу и положил руку на его плечо, наполняя момент ощущением поддержки.

– Все в порядке, сынок, – сказал он мягко. – Теперь мы – одна семья! Для меня важно, чтобы мы обращались друг к другу с доверием и теплотой.

Незаметно толкнув Николаса локтем, я подняла на него глаза, улыбнувшись, и указала взглядом на пакет с подарком в его руках, который он все еще не вручил. Николас, словно пробудившись от задумчивости, быстро протянул папе пакет.

– Мы подготовили это для вас, – произнес он немного растерянно. – Надеюсь, вам понравится.

Папа взял пакет и с любопытством заглянул внутрь.

– Ого, это же…

Мои глаза засияли от радости, когда я наблюдала за реакцией папы.

Папа подошел к столу и начал распаковывать подарок. Когда футляр открылся, изнутри блеснули часы. Он поднял взгляд на нас с удивлением.

– Ролексы… Мои старые часы как раз куда-то запропастились, и я нуждался в новых. – Спасибо вам, мои дорогие, за такой замечательный подарок, – сказал он теплым голосом.

Я приблизилась к столу, за которым папа с восторгом разглядывал свой подарок. Ловким движением руки я извлекла часы из футляра и держала их перед ним. Он посмотрел на меня, а затем протянул руку, предоставляя мне возможность надеть часы на его запястье. В тот момент все произошло легко, словно эти часы были созданы специально для него. Они идеально смотрелись на его руке, создавая впечатление, что никакие другие часы не могли с ними сравниться.

– Папа, носи эти часы всегда. Пусть они напоминают тебе о нас, о Николасе и мне, – произнесла я мягко, глядя на него с теплотой.

Папа улыбнулся в ответ и кивнул, словно давая обещание носить их всегда.

Николас стоял в стороне, наблюдая за нашей трогательной сценой, с улыбкой на лице. Я взглянула на него, испытывая благодарность за помощь в выборе подарка, и увидела в его глазах ту же радость. Этот момент напомнил мне, как важно делать приятные сюрпризы любимым людям. Именно мелочи – внимание к желаниям других – способны укрепить наши связи и сделать жизнь по-настоящему яркой.

Папа крепко обнял меня, и я ощущала его благодарность и любовь. Николас, все еще улыбаясь, подошел к нам и обнял нас обоих. Его голос прозвучал тепло и искренне:

– С днем рождения, папа, и спасибо за то, что принял меня в вашу семью.

Папа обнял нас крепче, словно подтверждая слова Николаса.

– Ты уже давно стал частью нашей семьи, сынок. Я очень рад, что ты здесь с нами, – ответил он.

Папа вновь взглянул на часы на своем запястье и улыбнулся.

– Время неумолимо, но, когда рядом такие замечательные люди, как вы, каждая минута становится особенной и запоминающейся, – сказал он чувственно.

Мы сели за стол. Папа отодвинул телефон в сторону и взглянул на Глорию, которая все это время молча наблюдала за нами.

– Глория, – произнес он с некоторой строгостью в голосе, – блюда, закуски и напитки должны были быть поданы на стол уже давно, – в его взгляде читалось недовольство.

Я была единственной, к кому папа никогда не проявлял строгости. После того как мама бросила нас, когда мне было всего шесть лет, он целиком погрузился в работу и больше не связывал свою жизнь с другими женщинами. Поэтому я, как его единственная дочь, была для него словно принцесса в его "замке", окруженная заботой и вниманием.

– Прошу прощения, мистер Эванс, возникли некоторые неполадки на кухне. Все блюда и напитки будут поданы к столу в ближайшее время, – ее слова сопровождались улыбкой, которая мгновенно смягчила напряжение в воздухе.

Папа медленно кивнул, его лицо озарилось пониманием, и он снова обратил взгляд на свой телефон.

Официанты не заставили нас ждать, и всего через минуту после слов Глории начали приносить блюда, закуски и напитки. Глория бросила на них недовольный взгляд и, принимая активное участие, начала быстро расставлять все на столе. Ее движения были грациозными, а взгляд сосредоточенным, словно она сама создавала этот ужин как настоящее произведение искусства.

Папа, углубленный в свой телефон, отвлекался лишь на мгновение, чтобы улыбнуться нам или кивнуть в ответ на слова Глории. Его внимание казалось разделенным между рабочими заботами и семейным ужином. Тем не менее, даже будучи столь занятым, он обращал внимание на каждую деталь вокруг.

Когда все блюда были аккуратно расставлены на столе, Глория с улыбкой сказала нам:

– Желаю вам хорошего вечера.

Однако папа, игнорируя ее слова, нахмурил брови и сосредоточенно уставился в экран своего телефона. По его выражению лица было видно, что происходит нечто крайне важное, что заставляло его забыть обо всем вокруг.

– Простите, мне срочно нужно позвонить, – быстро произнес папа, не отрывая взгляда от телефона. Все его внимание было устремлено на экран.

Пока папа отдалялся от стола, я следила за ним взглядом, наблюдая, как он стремительно направляется к концу зала. Его шаги были быстрыми и решительными, словно каждая секунда была на вес золота. Я заметила, как он поднимает телефон к уху, а на его лице не исчезало серьезное выражение.

– Спасибо, Глория, – раздался голос Николаса, заставивший меня отвлечься от папы. Но я снова вернула свой взгляд к нему.

Папа начал разговор, его голос звучал низко и настойчиво.

Интересно, что же случилось? Я не могла разобрать слова, но по интонации было понятно, что он говорит о чем-то важном. Его брови нахмурились, плечи напряжены – все в его манере выдавало, что он вовлечен в серьезный разговор.

В моей душе переплетались нити любопытства и беспокойства, и я не могла избавиться от ощущения, что происходящее имеет огромное значение.

– Эмили, – произнес Николас мое имя громким, проникновенным голосом, вырывая меня из раздумий.

Я растерянно посмотрела на него, а затем обратила взор в сторону, где стояла Глория, но обнаружила, что ее уже там не было.

– Ты меня слышишь? – его голос прозвучал спокойнее.

Я быстро кивнула, стараясь сосредоточиться на разговоре.

– Прости… Папа редко бывает так встревожен, и кажется, что произошло что-то действительно серьезное.

Мой взгляд вновь скользнул к папе. Он все еще разговаривал по телефону, на его лице читалась глубокая концентрация. Рука, сжимавшая телефон, дрожала, а другой он машинально проводил по своим волосам, и я заметила, что напряжение в его теле только нарастает, словно невидимый груз давит на его плечи.

Николас мягко положил свою ладонь на мою, даря тепло и поддержку.

– Все будет хорошо, милая, – прошептал он, его голос звучал как нежное обещание. – Не переживай, – он слегка сжал мою ладонь, как будто передавал мне свою силу и уверенность.

Папа медленно повернулся, все еще продолжая разговор по телефону, и наши глаза встретились. В этот момент я увидела в его взгляде сильное беспокойство. Он слегка кивнул мне, словно подтверждая слова Николаса, что все будет в порядке, хотя черты его лица оставались напряженными.

Николас наполнял бокалы вином, его движения были спокойными и уверенными, но я замечала, как его взгляд периодически метался в сторону папы. Протянув мне бокал с теплой улыбкой, он излучал поддержку и понимание, зная, как я сейчас нуждаюсь в этом. Я ответила ему благодарной улыбкой и приняла бокал.

Пара глотков вина принесла тепло, разливаясь по груди и слегка облегчив состояние. Я ощутила, как напряжение в моем теле постепенно уходит под воздействием алкоголя. Но даже это кратковременное облегчение не могло заглушить беспокойство, которое по-прежнему свирепствовало в моей душе.

Когда я снова подняла бокал к губам, почувствовала, как Николас крепче сжал мою ладонь…

И вот, наконец, разговор подошел к концу. Я увидела, как папа медленно опустил телефон и закрыл глаза, словно давая отдых невидимой ноше, которую он нес в течение всего разговора. Он тяжело вдохнул и медленно направился к столу.

– Простите, что заставил ждать, старика, – с легкой улыбкой произнес он. – Работа не дает возможности даже в свой день рождения насладиться отдыхом.

Папа уселся за стол, его усталые глаза казались перегруженными тяжестью забот, которые так долго его мучили.

Я внимательно смотрела на него и заметила, как годы, проведенные в стрессе и борьбе за успех, отразились на его лице. Морщины стали глубже, серебристая седина пробивалась сквозь темные волосы, а темные круги под глазами стали едва ли не постоянными спутниками его внешности.

Он выглядел уставшим, как будто прошедший год забрал не только его энергию, но и частицу души. Папа поднял бокал с вином к губам и полностью опустошил бокал, словно пытаясь забыть все заботы и тревоги, окружающие его. Но даже в этот момент временной отрады его лицо не изменилось. Он попытался улыбнуться, но улыбка не достигла его глаз; она осталась где-то на полпути, потеряв свою искренность.

– Папа, что-то случилось? – спросила я, ощущая тревогу внутри себя.

Его глаза встретились с моими, отражая смесь благодарности, усталости и нежности.

– В моей работе всегда происходят какие-то события, – с усталым вздохом произнес он. – Но, как всегда, мы со всем разберемся, – он взял бутылку с вином и плеснул себе в бокал. – Давайте лучше приступим к ужину. Все выглядит так аппетитно, что не терпится попробовать. – На его лице снова появилась улыбка, но она не могла скрыть того, что произошло что-то серьезное.

Николас и я обменялись взглядами, улавливая тревогу в глазах друг друга, но решили не тревожить папу своими вопросами в его день рождения. Мы последовали его примеру и принялись за еду. Стол был накрыт разнообразными блюдами, словно готовился не для троих, а для целой компании. Ароматы еды наполняли зал, создавая праздничную атмосферу, хотя внутри каждого из нас царила тревожная тишина.

Я не могла не бросать периодические взгляды на папу. Он казался отрешенным, будто его мысли были где-то далеко. Под столом его нога беспокойно тряслась, а рука несколько раз неуверенно поднималась к телефону, словно он стремился вновь погрузиться в рабочие дела. Меня тревожило то, что произошло во время его разговора, что могло вызвать такую реакцию.

– Сегодня заезжал Итан, – начала я, стараясь нарушить эту давящую тишину, что повисла, между нами.

– Итан?! – Николас мгновенно обратил ко мне свой взгляд.

Я совсем забыла рассказать Николасу про Итана…

Почувствовав, как краска заливает мои щеки, я посмотрела на папу, который тоже внимательно следил за нами.

– Милая, почему ты не поделилась этим со мной? – его пристальный взгляд заставил меня смутиться. – И кто это вообще такой? – голос Николаса звучал немного сурово, а брови нахмурились.

Внутри меня возникли смешанные чувства: с одной стороны, я испытывала стеснение из-за неудобного положения, в котором оказалась, а с другой – мое сердце наполняло приятное тепло от осознания, что Николас ценит меня. Он действительно видел во мне нечто ценное, что я сама перестала замечать в последнее время

– Спустя неделю он все же соизволил появиться, – сказал папа, недовольно покачивая головой. – Я все больше убеждаюсь, что его стоит уволить.

– Может, кто-то объяснит мне, кто это такой? – Николас переводил взгляд с меня на папу в поисках ясности.

Этот диалог вызвал у меня улыбку. Несмотря на легкую неловкость из-за упущенной информации о Итане, я не могла не радоваться вниманию Николаса.

Когда я собралась начать объяснение, осознание пришло быстро: я почти ничего не знала о Итане, за исключением его имени и того факта, что его прислал папа.

– Итан – стажер, можно даже сказать, лучший из всех, с кем я когда-либо работал в ЦРУ. Его работа всегда безупречна. Но есть один серьезный минус: заставить его что-то сделать практически невозможно, – папа сделал глоток вина. – Я думал, что Итан уже помогает тебе с проектом, но, оказывается, он только сейчас появился. Даже не знаю, что завтра с ним сделать… уволить или сразу убить?! – его строгий голос вызвал у меня мурашки по коже.

Завтра Итану будет несладко. Но, безусловно, он это заслужил, хотя бы за то, что сегодня напугал меня…

– В следующий раз не забывай сообщать мне о таких вещах, – произнес Николас, переводя взгляд на меня. В его глазах читались вопросы, но также и забота, и беспокойство за меня.

Я лишь кивнула в ответ. Николас был прав – мне следовало сразу рассказать ему об этом.

– Не о чем волноваться, – произнес папа, взглянув на нас с легкой улыбкой. – Итан – хороший парень, просто ему иногда требуется небольшой пинок, чтобы начать двигаться.

Хороший? – проскочила мысль. У меня сложилось совершенно иное впечатление о нем! А теперь стало известно, что он еще и ленивый…

В этот момент папин телефон неожиданно завибрировал, отвлекая его от разговора. Он взял его в руки и внимательно посмотрел на экран. Мы с Николасом остались в молчании, наблюдая, как его лицо постепенно наполняется напряжением.

– Призрак… – еле слышно произнес папа, его голос прервался. На его лице появилось выражение тревоги, словно он столкнулся с чем-то необычным и пугающим.

– О чем это вы? – спросил Николас, в его голосе послышалась нота настороженности.

– Мне тоже интересно, – добавила я, глядя на папу с недоумением.

Папа медленно положил телефон на стол и вздохнул глубоко.

– Это дело совершенно секретное, дети. Я не могу делиться с вами деталями, – произнес он, его голос звучал серьезно и строго. Но когда его глаза встретились с моими, я заметила в них нечто большее – помимо строгости и секретности, там мелькнула искра страха.

Я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, меня беспокоило, что папа что-то скрывает от нас; с другой стороны, я понимала, что он делает это ради нашей безопасности.

– Папа, мы уже достаточно взрослые. Ты можешь нам довериться, – сказала я решительно, пытаясь успокоить его.

Папа молча смотрел на нас, словно взвешивая, стоит ли делиться с нами этой информацией.

– Вы можете не беспокоиться, – добавил Николас. – Мы все сохраним в тайне!

Папа продолжал молчать, его лицо выражало сочетание тревоги, усталости и нерешительности. Взгляд его глаз метался, между нами, словно он пытался найти в нашем выражении лиц поддержку и понимание. Наконец, после долгих мгновений внутренней борьбы и мучительных раздумий, он резко вдохнул и кивнул, словно приняв трудное решение. В этот момент на его лице появилось нечто вроде успокоения, но в то же время – глубокой печали, как будто он осознал, что пришло время поделиться тем, что держал в себе столь долго.

– Так мы называем человека, которого пытаемся поймать уже год, – папа сделал глоток вина, а затем устало вздохнул. – Он словно призрак, который появляется, когда ему вздумается, и исчезает снова. Даже лучшие агенты ЦРУ потерпели неудачу в попытках его задержать…

– Неудачу?! – переспросил Николас, словно не веря своим ушам.

Папа осторожно опустил бокал на стол и взглянул на нас с серьезным выражением лица.

– Все были убиты, – произнес он, закрыв глаза на мгновение, как будто вновь переживая все те ужасающие моменты.

Я вздрогнула от шокирующего откровения, почувствовав, как дрожь пробежала по моему телу. Николас поднял брови в выражении удивления.

– А почему этим делом занимаетесь вы, а не ФБР? – спросила я, с трудом сдерживая волнение в голосе.

Папа посмотрел на меня с тихой горечью в глазах, прежде чем начать говорить.

– Он кое-что украл у нас, поэтому мы должны разобраться с ним сами…

– Не проще ли было бы поймать его с помощью ФБР? – перебила я, не дождавшись полного ответа от папы. – Или, может, стоит опубликовать его фотографию по всей стране и объявить вознаграждение за информацию о его местонахождении?

– Не все так просто, – тяжело вздохнул папа. – Никто никогда не видел его лица… Он всегда носит капюшон и прячет лицо за маской. Этот призрак – опаснейший преступник, с которым сталкивались наши агенты. Он хитер, беспощаден и крайне опытен. Никто не может предсказать его следующий шаг. Нам потребовался целый год, чтобы запечатлеть его на камеру.

Капюшон… маска… А что, если преследователь – это призрак?

Страх охватил меня, словно ледяная волна, и мои руки начали дрожать так сильно, что я была вынуждена спрятать их под стол, чтобы скрыть свое беспокойство от Николаса и папы. Сердце бешено колотилось в груди, как будто стремилось вырваться на свободу. Взгляд неуклюже скользнул по залу, и я почувствовала, что призрак, о котором говорил папа, вот-вот окажется прямо за моей спиной, готовый нанести удар.

– Я хочу увидеть эту фотографию, – уверенно произнесла я, ощущая, как сердце пульсирует в ушах.

Николас посмотрел на меня с явным недоумением. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию, выражая скрытую тревогу.

– Ты в порядке, милая? Ты выглядишь бледной.

Я старалась не показывать своего страха, но чувствовала, как он обжигает меня изнутри. Папа немного поморщился, не совсем понимая, чего я хочу добиться этим.

– Все в порядке, – мои дрожащие губы не смогли создать улыбку, несмотря на все усилия. – Просто… мне очень любопытно, как выглядит этот человек.

Под столом мои руки продолжали дрожать, словно сами хотели сбежать. Я сосредоточилась на дыхании, пытаясь успокоиться и прогнать страх, который, казалось, настигал меня.

– Это действительно просто любопытство, или ты что-то утаиваешь? – мягкий, но настойчивый голос папы заставил меня насторожиться.

Мое сердце на мгновение замерло. Взгляд папы был проницательным, как будто он мог читать мои мысли.

– Нет, папа, правда, это просто… любопытство.

В моем голосе слышалось напряжение, и я понимала, что слова могут вызвать подозрения. Но сдаваться было нельзя.

– Эми, ты должна понимать, что на этой фотографии его лицо не видно. Это не то, что ты ожидаешь увидеть, – объяснил папа.

– Папа, пожалуйста, покажи мне эту фотографию, я умоляю, – прошептала я, чувствуя, как дрожь охватывает мои слова, а слезы готовы вырваться наружу.

Папа посмотрел на меня с серьезным выражением, медленно кивнул, осознавая, что моя заинтересованность не исчезнет. Взяв в руки телефон, он нажал на экран, и вскоре передо мной возникло изображение, которое вызвало в сердце бурю эмоций.

Николас подвинулся ближе, его внимание сосредоточилось на экране. Он начал внимательно изучать фотографию. На ней был изображен человек в черном спортивном костюме с капюшоном и маской, его лицо скрыто от посторонних глаз. Снимок, сделанный уличной камерой, оказался размытым, но я разглядела достаточно деталей, чтобы понять – это именно тот, кто меня преследует. Судя по одежде, фотография была сделана вчера.

Чем дольше я смотрела на изображение, тем сильнее охватывала меня дрожь. Пульс учащался, дыхание становилось все более поверхностным. Мысли смешались в голове, пытаясь разгадать загадку этого человека и его намерения.

Почему он следит за мной? Что ему нужно?

Папа молча наблюдал за моей реакцией, видя, как меняется мое состояние под воздействием фотографии. Николас отстранился, откинувшись на спинку стула, его глаза выражали настороженное любопытство, смешанное с беспокойством.

– Ты когда-нибудь видела этого человека раньше? – спросил папа тихим, но настойчивым голосом. – Может, встречала его на улице или в магазине? Если это так, я должен знать.

Моя грудь сжалась, как будто невидимый обруч сжимал легкие, и мне стало очень страшно.

– Нет, – с трудом выговорила я.

Воздух вокруг стал недостаточным, как будто я оказалась в замкнутом пространстве, где не хватает кислорода. Паника поднималась из глубин моей души, заставляя сердце биться все быстрее. Руки дрожали, и я понимала, что должна сдержать этот внутренний хаос, чтобы не вызвать еще большее подозрение у папы.

– Милая, это правда или ты что-то скрываешь от нас? – с настойчивостью спросил Николас.

Он смотрел на меня с таким вниманием, что казалось, будто он проникает вглубь моей души и пытается разгадать мои мысли.

Если папа узнает, что меня уже почти год преследует призрак, он запретит мне покидать дом и окружит его телохранителями, пока не поймает его. Меня это не устраивает!

Паника, захлестнувшая меня, становилась все более ощутимой. Под давлением их взглядов я старалась сохранить хладнокровие, но все усилия казались напрасными. Страх и беспокойство сжимали мое сердце, и каждый вдох превратился в болезненное усилие.

– Это всего лишь любопытство, – произнесла я, стараясь вложить в голос уверенность, несмотря на внутренний хаос.

Папа и Николас обменялись взглядами, и я почувствовала, как их взгляды пронзают меня, словно проникая глубоко в душу. Они не верят мне – это было видно по их глазам.

– Если на этом допрос окончен, я хотела бы пойти в уборную, – произнесла я, стараясь сохранить спокойствие.

Их одобрительные кивки побудили меня поспешно покинуть стол, за которым мы сидели. Шагая по залу, страх все сильнее сжимал меня в своих объятиях.

Как только дверь уборной закрылась за мной, и я осталась одна, напряжение достигло своего пика. Паническая атака начала подступать: мое сердце колотилось, как сумасшедшее, грудь поднималась и опадала в беспорядочном ритме, а воздух казался тяжелым. Глядя на отражение в зеркале, я старалась успокоиться, но страх лишь возрастал, заполняя сознание безжалостным потоком тревоги.

Руки дрожали, а ноги подкашивались, когда я старалась удержать себя на ногах. Каждое дыхание давалось с трудом, и казалось, что больше невозможно продержаться. Слезы начали набухать в глазах, и мир вокруг меня стал терять свою форму и цвет.

Паника парализовала меня, а накатывающая волна страха сотрясала каждую клетку моего тела. Я закрыла глаза, молясь о том, чтобы этот кошмар исчез. Однако ощущения становились все более невыносимыми, поглощая меня своим безмолвным ужасом.

И в тот момент, когда мир, казалось, окончательно распался на куски, я потеряла сознание, почувствовав, как темнота окутывает меня, погружая в пустоту безмолвия.

Уже на закате, покидая стены университета, мы, я и мои подруги Рокси и Грейс, решили зайти в уютное кафе, чтобы посвятить вечер работе над нашими проектами. Небо над городом расцвело яркими оттенками розового и оранжевого, ласково склоняясь к закату солнца и окутывая улицы теплым свечением вечера. Приятный вечерний ветерок ласково играл с нашими волосами, принося свежесть после долгого и утомительного дня, наполненного занятиями в университете. В этот момент, когда город медленно накрывала тень, ощущение спокойствия и гармонии словно сами нашли меня, смешавшись в волшебной атмосфере заката.

– Может, вместо кафе сходим в клуб? – предложила Рокси, ее пылающий взгляд сначала устремился на Грейс, а затем на меня.

Рокси, с ее сверкающими зелеными глазами и огненными рыжими волосами, как огонь – яркая и пылкая. Ее обаяние притягивало взгляды, а улыбка светила ярче самого солнца. Она настоящий энергетический вихрь, всегда готова к новым приключениям и знала, как создать атмосферу веселья вокруг себя.

Рокси тусовщица – она знает все горячие точки в городе, где можно окунуться в атмосферу веселья и свободы. Ее энергия заразительна, словно пламя, которое разжигает страсть к жизни у каждого, кто оказывался в ее окружении. При ее компании вечер обещал быть полон приключений и незабываемых моментов, а предложение отправиться в клуб казалось заманчивым шагом после долгого дня в университете.

Вот только…

Николас точно сойдет с ума, если я решу отправиться в клуб.

Мое вчерашнее состояние сильно обеспокоило папу и Николаса. В их глазах читалась тревога и беспокойство, и они даже настояли на том, чтобы я поехала в больницу для обследования. В результате выяснилось, что у меня был приступ мигрени, вызванный стрессом и переутомлением. Для меня это не было чем-то серьезным, но для Николаса и папы это казалась настоящей катастрофой, обрушившейся на их головы.

Грейс, напротив, с недоверием смотрела на Рокси, слегка поморщившись от предложения отправиться в клуб.

– Не думаю, что клуб сейчас – лучшее место для нас. У нас еще много работы над проектами, и я предпочла бы сосредоточиться на этом в уютной атмосфере кафе, – заметила Грейс, ее голос звучал твердо и убедительно.

Ее карие глаза отражали спокойствие и рассудительность, а длинные черные волосы, казалось, шептали о необходимости тихого и умиротворенного вечера после напряженного учебного дня. Грейс всегда была поддержкой и холодным расчетом в нашей компании, предугадывая возможные последствия наших действий и стремясь сохранить баланс и гармонию в нашей жизни.

Мое сердце тянулось к идее веселого и беззаботного вечера в клубе, но разум шептал мне, что работа над проектами важнее, и я должна быть ответственной.

– Грейс права, нам действительно нужно сосредоточиться на наших проектах, – произнесла я, смотря на своих подруг. – У меня особенно много работы, и я не хочу откладывать ее на потом.

Грейс одобрительно улыбнулась и кивнула, выразив поддержку моему решению. Рокси, хоть и выглядела немного разочарованной, прикусывая губу, тоже согласилась, понимая, как важна наша учебная деятельность.

Мы направились к ближайшему кафе, погруженные в мысли о предстоящих проектах. Проходя мимо уличных фонарей, которые только начали зажигаться, я ощутила странное чувство – будто призрак следит за мной из темноты.

Призрак… Он и вправду словно призрак – его появление всегда неожиданно. Но чего он хочет от меня? Оторвавшись от своих размышлений, я внимательно осмотрела улицу, продолжая шагать в компании Рокси и Грейс. Ночь уже обрушивала на город свои темные шали, а уличные фонари создавали волшебную игру теней и света вокруг нас.

Я не одна – рядом со мной Рокси и Грейс. Если призрак действительно следит за мной, то ему придется оставаться в тени. Он никогда не показывался, когда рядом со мной кто-то был.

Когда мы подошли к переходу через дорогу, вдруг перед нами остановилась черная спортивная машина. Тонированное стекло опустилось, и я мгновенно узнала Итана.

Взгляды Рокси и Грейс наполнились вопросами, а я не могла скрыть своего удивления от его неожиданного появления.

Что он здесь делает? Подожди-ка! Ведь он обещал забрать меня после университета, чтобы мы могли поработать над моим проектом… Это совершенно вылетело из моей головы после вчерашнего инцидента.

– Привет, принцесса! – приветствовал Итан с широкой улыбкой, не замечая моего недовольного взгляда.

Принцесса… Нет, он просто издевается.

Кажется, Итан вовсе не обращал внимания на недовольство других водителей, которым он перекрыл дорожную полосу. Он был погружен в свой маленький мир, не замечая внешние проявления негодования. Машины начали сигналить, объезжая его, а некоторые водители даже выкрикивали оскорбления в его адрес.

Я закатила глаза, чувствуя, как волны раздражения накатывают на меня.

Ненормальный!

Улыбка Итана оставалась на его лице, и он, казалось, был непоколебим в своем решении быть здесь и сейчас.

– Эй! Ты, наверное, хотел сказать «принцессы», – произнесла Рокси с легким насмешливым оттенком в голосе.

– Я сказал именно то, что хотел, – с ноткой раздражения отрезал Итан. – Эмили, садись в машину, – добавил он, уставившись на меня. Его голос стал требовательным, и в нем ощущался уверенный приказной тон, который невозможно было игнорировать.

Вслед за приказом Итана, Рокси и Грейс уставились на меня с явным удивлением. Даже люди, ожидавшие зеленого света, начали бросать на меня любопытные взгляды, перешептываясь между собой. Я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Итан, сидя за рулем, оставался непоколебимым, словно вокруг не происходило ничего особенного.

Осознание того, что я стала объектом внимания, вызвало во мне бурю эмоций, и я с трудом сдерживала негодование по отношению к Итану. Я не хотела оказываться в таком положении, не хотела привлекать к себе внимание из-за капризов и необдуманных поступков других.

– Он что, твой любовник? – почти шепотом, но с явной насмешкой поинтересовалась Рокси.

Ее слова отразились в моей голове, вызвав неприятное чувство.

– Нет, конечно же нет! – быстро возразила я, стараясь заглушить смущение и избавиться от навязчивых мыслей о том, что сейчас происходит в головах Рокси и Грейс.

– Сначала ты выскочила замуж за красавчика Николаса, а теперь еще этот… Как зовут этого чертовски привлекательного парня? – шептала Грейс, не отрывая взгляда от Итана.

– Итан, – тихо ответила я.

– Грейс права, где ты таких находишь? – с очаровательной улыбкой произнесла Рокси, весело помахав рукой Итану. Она кокетливо смотрела на него, прищурив глаза, словно играя с ним на расстоянии. – Если он станет моим парнем, ты ведь не будешь против? – произнесла она шепотом, даже не удосужившись посмотреть на меня.

– Почему она должна быть против? – Грейс закатила глаза, глядя на Рокси, строящую глазки Итану. – У нее есть Николас…

– Эмили, не заставляй меня ждать, – с нескрываемым раздражением прервал наш тихий разговор Итан, его голос звучал резко и требовательно.

Я подняла брови в знак недоумения и старалась прочитать выражение лица Итана. Он сидел в машине, одна рука опиралась на спинку пассажирского сиденья, а другая нервно постукивала по рулю, отражая его нетерпение.

От его поведения мне стало не по себе.

Я не могу поверить, что он так безцеремонно врывается в мою жизнь, будучи уверенным, что я буду ему подчиняться.

Взяв глубокий вдох, я убрала прядь волос за ухо и приблизилась к его машине. Итан, не ожидая от меня ответа, мгновенно открыл дверь изнутри и жестом пригласил занять место рядом с ним.

Но нет, я так просто не уступлю! Захлопнув дверь, я почувствовала удовлетворение, увидев, как его лицо озарилось ухмылкой – он явно не ожидал такой реакции. Наклонившись немного, чтобы лучше видеть его через окно, я ощутила прилив уверенности.

Итан вскинул бровь, удивленный моим решительным поведением. Прикладывая руку к виску, он оперся локтем о спинку сиденья, пристально глядя мне в глаза. Его ухмылка стала немного игривой, и я почувствовала, как сердце забилось чаще.

– Я не сяду в твою машину, потому что не хочу тратить на тебя время впустую, как это было вчера, – уверенно заявила я. – С проектом я справлюсь сама! Твоя помощь мне не нужна.

– Твой отец сегодня как будто с цепи сорвался. Поэтому тебе придется сесть в машину и поехать со мной. Если не сядешь сама, я помогу! Но не обещаю, что поездка будет комфортной, – Итан склонился ближе и прошептал: – в багажнике не так уж и много места.

Он был настойчив, его голос звучал уверенно, а взгляд излучал решимость. Я почувствовала, как адреналин начал бурлить в жилах от его слов. Он внимательно следил за моей реакцией, ожидая, что я сломаюсь под напором предложенного выбора. Но моя решимость крепла с каждой секундой. Я открыто встретила его взгляд и ответила с улыбкой, скрывающей легкое волнение.

– Ну, давай проверим, насколько комфортной может быть поездка в багажнике твоей машины, – уверенно произнесла я, стараясь сохранить спокойствие. – Потом вместе позвоним моему папе и расскажем ему об этом, – я улыбнулась шире. – Уверена, ему будет очень интересно это услышать.

Итан усмехнулся, наслаждаясь моей провокацией. Он медленно приблизился ко мне, его дыхание стало ощутимым на моем лице, и я почувствовала желание отодвинуться от окна его машины. Напряжение между нами становилось все более плотным, нарастающим.

– Играть со мной – не лучшая идея, принцесса, – прошептал он, его голос был низким и проникающим. – А теперь попрощайся с подругами и садись в машину. Я жду, – сказал он грубым тоном, откидываясь на спинку сиденья

Мой пульс резко участился, когда его настойчивый взгляд встретил мой, после того как он повернул голову и уставился мне прямо в глаза. Я усердно улыбалась, стараясь скрыть свою ярость, вызванную его словами и близостью. Под моим спокойным внешним видом разгоралась настоящая буря эмоций, которую я едва сдерживала. Сознание того, что он настолько нагл и самоуверен, раздражало меня до глубины души.

Что ж, ладно… пусть будет по-твоему. Уверена, тебе сильно досталось от папы, раз ты так настаиваешь. Возможно, он даже угрожал тебе увольнением.

Я обернулась к подругам, стоявшим в стороне, их внимание было сосредоточено на нас. На их лицах отражались смешанные эмоции – удивление и тревога из-за происходящего.

– Сегодня я не смогу позаниматься с вами в кафе, – объявила я, подходя к подругам. – После вчерашнего инцидента я совсем забыла, что Итан должен был сегодня заехать за мной и помочь мне с проектом… Мы договорились об этом, – добавила я неуверенно, вспомнив, как меня буквально поставили перед фактом.

Рокси и Грейс обменялись взглядами, полными недоверия, направленными на Итана, чье поведение явно вызывало у них беспокойство. Их глаза говорили о множестве вопросов и неодобрении; они чувствовали напряжение в воздухе, которое создавали я и Итан.

Я старалась сохранить спокойствие и улыбалась своим подругам, пытаясь скрыть бурю эмоций, разразившуюся внутри. Однако их взгляды словно проникали сквозь мою маску, и я понимала, что они ощущают, что что-то не так.

– Эмили, я тут подумала… – Грейс замялась, будто тщательно выбирая слова. – Почему ты раньше не рассказывала нам о нем? – прошептала она, бросив взгляд на машину.

– До вчерашнего дня я его не знала, – ответила я, невольно взглянув на Итана и заметив, что он пристально смотрит на меня. – Папа прислал его ко мне, чтобы помочь с проектом.

– Если его прислал твой папа, значит, нам не о чем волноваться, – с улыбкой произнесла Рокси.

– Ты права, повода для беспокойства нет, – моя улыбка была натянутой, поскольку я сама не верила в эти слова.

Попрощавшись с подругами, я направилась к машине. Каждый шаг казался мне тяжелым, как будто все напряжение и сомнения, которые я испытывала, отражались в моих движениях.

– Если что-то случится, сразу звони нам. Я запомнила номер его машины, – прокричала Грейс так, чтобы Итана услышал. – Мы сразу примчимся вместе с полицией, чтобы спасти тебя.

Благодаря Грейс, на моем лице появилась широкая улыбка. Я обернулась к своим подругам и дала им знак, что все в порядке. Они кивнули в ответ, понимая, что ситуация под контролем.

Преодолевая нервное волнение, я уверенно открыла дверь пассажирского сиденья. Сев рядом с Итаном, он мгновенно потянулся за моим ремнем безопасности, действуя так быстро, словно инстинктивно осознавал важность этого момента. От близости его тела у меня перехватило дыхание, и сердце забилось в учащенном ритме. Смущенно отворачивая взгляд, я старалась держаться подальше от его пронизывающего взгляда.

Когда я почувствовала, как Итан коснулся моей руки, пристегивая ремень безопасности, меня словно пронзило током. Электрический разряд между нами был настолько сильным, что на коже забегали мурашки. Мой взгляд вернулся к нему, и я заметила, что он смотрит на меня с легкой усмешкой.

– Ты в порядке? – его голос звучал спокойно и умиротворяюще.

– Да, – слабо выдавила я из себя, ощущая, как сердце бешено колотится в груди.

Итан повернул ключ зажигания, и двигатель зарычал, наполняя салон глухим звуком. Мы медленно тронулись с места, и я почувствовала, как моя внутренняя буря накатывает с новой силой. Я была растеряна и не знала, как вести себя. Все, о чем мечтала, – это как можно скорее вернуться домой и укрыться в объятиях Николаса.

Я бросила быстрый взгляд на своих подруг, которые, несмотря на загоревшийся зеленый свет светофора, все еще стояли на месте и смотрели мне вслед. Их выражения говорили о том, что они действительно беспокоятся обо мне.

Этот краткий обмен взглядов, хотя и продолжавшийся всего миг, отозвался в моей душе, напомнив о том, что у меня есть люди, которым я дорога, и на которых я могу рассчитывать в трудные времена. Теплое чувство благодарности охватило меня, наполняя энергией и придавая уверенность.

– Куда мы едем? – поинтересовалась я, не взглянув на Итана.

– Можем поехать к тебе или ко мне…

– Ко мне, – быстро ответила я.

Николас уже должен быть дома, так что с ним мне будет спокойнее.

– Как скажешь, – согласился Итан.

Предательский адреналин начинал пульсировать в моих венах, когда машина набирала скорость по улицам. Я сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в окно, стараясь не обращать внимания на каждое его движение за рулем, каждый взгляд в мою сторону, каждый вздох.

Мы молча продолжали путь по городу, только звук работающего двигателя и шум колес по асфальту нарушали тишину. Время казалось растянутым, словно остановленным в этом странном моменте нашей совместной поездки. Я чувствовала, как внутри меня что-то начинает меняться…

Возможно, это шанс узнать его лучше.

– Значит, сейчас ты всего лишь стажер, но в будущем станешь крутым агентом, – начала я, стремясь разорвать молчание, повисшее, между нами.

– Не уверен, – отозвался он спокойным тоном.

Итан не отрывал взгляда от дороги, но я чувствовала, что его внимание было сосредоточено не только на вождении. Он был загадкой, которую мне предстояло разгадать, но при этом я не была уверена, хочу ли я на самом деле узнать ответы на все вопросы, которые вызывал он во мне.

– Что именно вызывает у тебя сомнения? – поинтересовалась я, с удивлением взглянув на Итана, вспоминая слова папы, сказанные вчера, о том, что Итан – лучший стажер, которого он встречал за всю свою карьеру в ЦРУ.

– Принцесса, ты решила устроить мне допрос? – усмехнулся Итан, переводя взгляд на меня.

Тайна, исходившая из его глаз, мгновенно захватила меня, заставив затаить дыхание от любопытства и стремления проникнуть в глубины его мыслей. В этом мгновении тишины он отвернул взгляд на дорогу, и в тот момент я осознала: его мысли останутся недоступными для меня, оставляя меня в одиночестве с моим внутренним любопытством.

– Если ты не хочешь, можешь не отвечать, – произнесла я с раздражением. – Я просто хотела узнать тебя получше. И, кстати! – добавила я с гневом. – Прекрати называть меня принцессой!

– Принцесса, у тебя еще будет достаточно времени, чтобы узнать меня, – ответил он с легкой усмешкой.

Я закатила глаза, почувствовав, как он издевается надо мной, и отвернулась к боковому окну, стараясь скрыть свои эмоции.

Много времени… Не могу поверить, что ты так думаешь. После того как ты поможешь мне с проектом, мы больше не увидимся!

Внезапно машина резко затормозила, и я непроизвольно дернулась вперед. Однако благодаря ремню безопасности осталась на месте, невзирая на внезапное торможение.

Я ошеломленно уставилась на него, вопросительно подняв бровь. Итан выглядел спокойным, его лицо не выражало ни тревоги, ни беспокойства.

– Что происходит? Почему ты так резко остановился? – гневно воскликнула я, ощущая, как волнения нарастает во мне.

Оглядываясь по сторонам, я внезапно осознала, что нахожусь вдали от дома. Мой дом располагался на окраине города, но эта дорога была мне совершенно незнакома. Машина стояла на пустой трассе, тянувшейся вдаль, поглощенной темнотой. Единственным источником света были фары нашей машины, рисующие жутковатую картину неизвестности.

Я вглядывалась в окно, пытаясь найти хоть какой-то ориентир в этой безлюдной местности. Однако мы были так далеко, что даже не слышалось никаких звуков от других машин поблизости. Тишина была настолько плотной, что казалось, будто мы оказались в отдельном мире, отрезанном от суеты и шума городской жизни. Мое сердце забилось быстрее от нарастающей тревоги.

Что ты задумал, Итан?

Когда Итан повернулся ко мне, его серьезный взгляд встретил мой, и я невольно задержала дыхание.

– Надеюсь, ты готова к переменам, принцесса, – произнес он холодным тоном.

– Перемены? О чем ты говоришь? – спросила я, ощущая, как мой голос дрожит.

Внезапно выражение лица Итана изменилось – его темные глаза, подобные глубоким бездонным пропастям, заблестели. Внутри машины стало холодно, словно воздух застыл в ожидании чего-то неизбежного, и я ощутила, как мрачная тень окутывает меня, погружая в тревожное чувство опасности.

– Пожалуйста, объясни, что происходит, Итан, – моя просьба вырвалась из уст в виде едва слышимого шепота.

Итан усмехнулся, его улыбка казалась ледяной и безжалостной. Он выглядел уверенным и непоколебимым, словно находил удовольствие в моей растерянности. Я ощутила, как дрожь пробежала по спине, наполняя меня холодным страхом.

– Мы приехали рано, – произнес он, взглянув на часы на своем запястье. Итан не спешил, его поведение говорило о том, что все идет по его плану, и он просто наслаждался моментом. – Позволь мне дать тебе совет: это поможет тебе не погибнуть раньше времени.

Мои глаза расширились от услышанного.

– Ч… Что? Я… я не поняла, – я запнулась, еле выговаривая слова.

Моя грудь поднималась и опускалась с учащенным ритмом, в то время как я пыталась подавить нарастающую панику, клубившуюся внутри меня, как бурлящий поток эмоций.

Мне же это не послышалось, да?

Сжимая дрожащими руками небольшую сумочку, висящую через плечо, я осторожно пыталась расстегнуть ее, чтобы достать перцовый баллончик. Итан медленно приблизился ко мне, его движения были плавными и уверенными. Он опирался одной рукой о спинку моего сиденья, другой – о сиденье рядом с моим бедром, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже.

– Ты не должна пытаться сбежать, – произнес он низким, слегка хрипловатым голосом прямо перед моими губами. Его глаза пронзительно сверкали в полумраке машины.

Мой взгляд был прикован к его глазам, а руки все еще осторожно манипулировали замком на сумочке. Каждое движение я делала с такой осторожностью, что даже перестала дышать.

– Пожалуйста, Итан, скажи, что это розыгрыш. Я умоляю тебя, – моя мольба звучала слабо, а из глаз выступили слезы.

Итан усмехнулся, явно наслаждаясь моим страхом.

– Это не розыгрыш, принцесса, – его слова звучали как удар холодной воды.

Он наблюдал за моей реакцией с хищным блеском в глазах.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, едва сдерживая дрожь в голосе.

– Я просто действую по плану, принцесса, – ответил он с ледяным спокойствием.

Почти открыв замок на сумочке, я внезапно услышала резкий звонок телефона, который раздался по всему салону, заставив Итана отвлечься и опустить взгляд.

Черт, черт, черт, только не это. Почему именно сейчас?

Мои пальцы замерли, как только я услышала звук телефона. Я не знала, что делать – моя рука зависла над сумочкой, словно неподвижная тень.

– Уверен, это твой отец звонит, – спокойно произнес Итан, опуская руку в мою сумочку. – Моя личность уже должна быть раскрыта, так что мне есть о чем с ним поговорить.

Я дрожала, как осенний лист на ветру, и молча наблюдала за Итаном, не в силах предпринять что-либо. Мои руки ослабли, а в глазах отразились беспомощность и страх, которые, словно ручейки, скатывались по щекам, оставляя за собой влажные следы. Каждая секунда тянулась бесконечно, когда Итан, наконец, принял звонок и медленно поднес телефон к уху.

– Папа, помоги, – закричала я, стараясь быть услышанной. – Меня похитили…

Ужасные мысли и чувства накрыли меня, когда я вдруг ощутила колющий предмет, упирающийся мне в бок. Все слова застряли в горле, и я замерла, опустив взгляд вниз. Сквозь слезы я увидела, что Итан приставил к моему боку складной нож. Страх и отчаяние охватили меня полностью; сердце колотилось в унисон с моими паническими мыслями.

– Принцесса, он не сможет тебе помочь, так что бессмысленно надеяться на спасение, – произнес Итан с почти шепчущим, но хладнокровным голосом.

– Уверена, что мое местоположение уже отслежено. Ты заплатишь за все, – прошипела я, глядя прямо ему в глаза.

Он смотрел на меня, как настоящий хозяин положения, а в его глазах сверкал жестокий блеск, заставляющий меня дрожать еще сильнее. Я чувствовала себя как плененная дичь, которое затаило дыхание в ожидании своей участи.

– А вот и нет! Я обо всем позаботился. Даже лучшие хакеры не смогут отследить ни твое, ни мое местоположение, – произнес Итан, медленно отодвигая нож. Лезвие едва не коснулось моей кожи, когда он переместил руку на мою щеку. Я испугалась и на мгновение зажмурила глаза, опасаясь, что оно заденет мое лицо и оставит болезненный след. Его дыхание было не просто горячим, а душным, пронизывая все мои мысли и чувства. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было и тени доброты – лишь холодная жестокость, заставлявшая меня крепче сжать ремешок сумки в ожидании того, что произойдет дальше. С каждой секундой комок страха в горле становился все тяжелее, напоминая мне, насколько уязвимой я была в этот момент. – А теперь закрой рот и не вмешивайся в разговор! Мне нужно поболтать с твоим папочкой, – прошипел Итан, пристально глядя мне в глаза.

Я была парализована страхом и беспомощностью. Мои мысли смешались в хаосе, пытаясь найти выход из этой кошмарной ситуации. Казалось, Итан был хищником, играющим со своей добычей перед финальным ударом. Я осознавала, что в этот миг моя жизнь находилась в его руках, и все мои мольбы и крики не имели никакого значения.

Разговор Итана с моим папой звучал как отдаленное эхо в моей испуганной голове. Все вокруг казалось размытым, словно я находилась в кошмаре, из которого не могла проснуться. Мир рушился вокруг меня, оставляя одну наедине с этим монстром.

Пока Итан смотрел вперед и говорил с папой, я ощутила, что это решающий момент, и что никто, кроме меня, не сможет помочь мне. Мое сердце колотилось так быстро, что я даже не заметила, как осторожно отстегнула ремень безопасности и, собравшись с духом, открыла дверь. В следующую секунду я выскочила из машины. Ночь окутала меня своим мраком, а единственным источником света были фары машины позади.

Я побежала по дороге в том направлении, откуда мы прибыли, не осмеливаясь оглянуться. Шаги звучали громко в ушах, отражая мою панику и решимость одновременно. Темнота была настолько густой, что я не видела, куда наступаю, но мне нужно было продолжать бежать вперед, пока была хоть какая-то надежда на спасение.

Сердце наполнилось надеждой, когда я заметила отблески света от фар приближающейся машины – единственный признак жизни в этой безлюдной местности.

Слезы катились по моим щекам, но я не могла позволить себе остановиться. Бегство стало моим единственным шансом, и я мчалась вперед, осознавая, что моя жизнь зависит от каждого метра. Я старалась увеличить дистанцию между собой и Итаном, который оставался где-то позади.

Свет машины становился все ярче, когда она приближалась ко мне. Я слышала звук двигателя. Это была помощь или новая угроза – я не знала, но выбора у меня не было.

Когда машина совсем приблизилась, я остановилась и начала махать руками, выражая свою отчаянную просьбу о помощи. Сердце бешено колотилось в груди, почти заглушая все остальные звуки вокруг. Свет фар ослепил меня, но я не могла отвести взгляд, потому что от этого света зависела моя жизнь.

Когда машина замедлила ход и остановилась прямо передо мной, я не медлила ни секунды – стремительно направилась к водителю умолять о помощи. С каждым шагом яркий свет фар постепенно переставал ослеплять меня, и вскоре я смогла разглядеть джип: он был черного цвета с тщательно тонированными стеклами, за которыми невозможно было увидеть, кто сидит внутри. Но, несмотря на это, я начала стучать ладонями по боковому стеклу водительской двери, в надежде на помощь.

– Пожалуйста, помогите мне… Меня похитили! – закричала я, прерываясь на всхлипы и чувствуя, как слезы жгут мои глаза.

Когда дверь джипа медленно открылась, я увидела двоих мужчин внутри. Водитель был очень коротко подстрижен, его острые черты лица выглядели жестко и уверенно. На нем была простая серая футболка, которая обнажала его крепкие руки, покрытые шрамами. Эти следы времени придавали ему вид человека, пережившего множество испытаний. Он был плотного телосложения, а его мускулистые плечи говорили о том, что он много проводит времени в спортзале, хотя его невысокий рост несколько контрастировал с общей впечатляющей физической формой.

На пассажирском сиденье расположился другой мужчина. Когда наши взгляды встретились, я ощутила, как холод пробежал по спине. Его суровое выражение лица и глубокие черты придавали ему внушительность. Легкая щетина подчеркивала мужественность, а короткая стрижка завершала строгий и резкий образ. Он был значительно выше водителя, что создавало контраст между ними. На нем также была футболка, и, когда он поднял руку к шее, разминая ее, я заметила, что его рука была полностью покрыта татуировками.

– Меня похитили, помогите мне, – повторила я, прилагая усилия, чтобы сдержать всхлипы.

Они бросили на меня оценивающий взгляд и переглянулись между собой, словно общались молча. Наконец, водитель, указав на заднюю дверь, произнес:

– Садись в машину, – его голос звучал твердо и уверенно.

Я понимала, что у меня нет другого выбора, кроме как довериться этим незнакомцам и надеяться на лучшее. Мои ноги дрожали от страха и напряжения, когда я подошла к задней двери и осторожно потянула за ручку.

Перед тем как открыть дверь, мой взгляд скользнул в сторону Итана. Фары джипа ярко освещали его фигуру, стоящую у машины, и выделяли ее на темном фоне ночи. Он смотрел в нашу сторону, разговаривая по телефону с полной сосредоточенностью. Его уверенное поведение словно излучало непоколебимое самообладание. Мне показалось, что он не выглядел взволнованным или обеспокоенным тем, что я сбежала от него и обратилась за помощью к незнакомцам.

Решив не терять ни секунды, я стремительно открыла дверь джипа и уселась на заднее сиденье, ощущая, как нервы напрягаются до предела. Водитель нажал на газ, и машина плавно двинулась вперед. Внутри царило гнетущее молчание. Я сидела, прижав руки к груди, пытаясь подавить панические мысли, которые закрадывались в мою голову.

Через мгновение мужчины начали разговаривать на каком-то языке, обсуждая что-то между собой.

Итальянский?

Я старалась уловить смысл, но их слова звучали слишком быстро и неразборчиво. Моя голова закружилась от нервного напряжения, и я почувствовала, что силы начинают покидать меня.

Неожиданно машина начала тормозить, заставляя меня вжаться в сиденье. Сердце сжалось, а напряжение в салоне стало ощутимым. Водитель повернул голову назад, и свет от фар отразился на его лице, создавая угрожающий силуэт. Мы остановились напротив Итана и его машины.

– Почему мы остановились? – громко прокричала я, не в силах скрыть возмущение. – Это он… он меня похитил! – страх сжимал мое горло.

Взгляд водителя неожиданно сверкнул искоркой удовольствия, как будто он наслаждался этим хаосом, испытывая почти маньяческую радость. С ужасом я перевела взгляд на Итана, который в этот момент безжалостно бросил мой телефон на асфальт, наступил на него и, с непоколебимой решимостью, направился к джипу.

– Вы заодно, да? – едва слышно прошептала я, чувствуя, как задыхаюсь.

– Какая же ты тупая, – насмешливо произнес мужчина, сидящий рядом с водителем, не оборачиваясь в мою сторону. – Но нам это только на руку.

Когда водитель потянулся ко мне, я в панике бросилась к двери, пытаясь открыть ее. Но его рука оказалась быстрее – он схватил меня за плечо.

– Отпусти меня, – в отчаянии выкрикнула я.

Я сопротивлялась изо всех сил, пытаясь вырваться, но он держал меня крепко, пока Итан не открыл заднюю дверь джипа.

Итан мгновенно притянул меня к себе, как только уселся рядом. Его сильные руки обняли меня за талию, заставляя меня задыхаться от испуга и от того, как близко он был.

Машина плавно тронулась с места, но вскоре резко увеличила скорость. У меня закружилась голова от внезапного рывка, и страх стал еще сильнее охватывать меня.

– Не делай этого… пожалуйста… Итан, – моя мольба, прерываемая всхлипами, срывалась с губ, слезы катились по моим щекам, словно дождь.

Я ощущала его дыхание на своей шее, и это только усиливало мое сопротивление, хотя я понимала, что мои усилия напрасны. Итан сжимал мои запястья так крепко, что боль заставляла меня дрожать.

– Итан, пожалуйста…

– Как же это раздражает, – недовольно произнес мужчина рядом с водителем, протянув Итану шприц, наполненный какой-то жидкостью. – Усыпи ее… она слишком громкая. Это раздражает!

Итан взял свободной рукой шприц, а другой рукой продолжил удерживать меня за запястье. Он крепко сжал мои руки у груди, плотно прижимая меня спиной к себе, лишая меня возможности сопротивляться. Мгновенно я ощутила всплеск ужаса.

– Пожалуйста… Итан.

Мое сердце замерло, когда я увидела, как он прикусил колпачок шприца зубами, готовясь к действию. Я закричала от ужаса, чувствуя, как игла проникает в мою кожу. Боль пронзила плечо, но вскоре начала угасать под воздействием жидкости, которую Итан вводил мне в организм. Мой взгляд стал туманным, мысли расплывчатыми, а сопротивление понемногу ослабло. Я ощутило, как силы покидают мое тело, мир вокруг меня медленно начал исчезать.

Итан держал меня, словно марионетку. Его лицо постепенно исчезало из поля зрения, а ощущение беспомощности нарастало. Все звуки стали далекими, как будто я находилась на дне океана, окруженная тишиной и приглушенным светом. Я осознала, что мои попытки противостоять этому состоянию были тщетны. Жидкость, введенная Итаном, оказалась сильнее меня, неизбежно ведя к полному подчинению.

Мир вокруг растворился, и я погрузилась во тьму…

Я медленно открываю глаза после глубокого сна, и мир вокруг меня кажется размытым и нереальным. Мое сознание окутано туманом, и я не в состоянии внятно осознать, где нахожусь и что со мной произошло. Попытки сфокусировать взгляд приводят к головокружительным ощущениям, словно все вокруг медленно перемешивается перед моими глазами.

С трудом поднимаю руку к виску, пытаясь облегчить мучительную головную боль. Мое тело словно обвито невидимой тяжестью, и каждое движение становится настоящим испытанием. Приложив усилия, чтобы повернуть голову, я ощущаю резкую боль, пронзающую шею. Из-за неудобного положения она затекла; каждая мышца напряжена и кажется, будто превратилась в камень, вызывая волны дискомфорта. Рука, которую я едва подняла к виску, стала такой тяжелой, что я не смогла ее удержать, и она плавно опустилась на мои ноги.

Медленно моргая и напрягая глаза, я начала различать контуры предметов вокруг. Острота моего зрения постепенно возвращалась, и размытые краски становились ярче и четче. Все еще ощущая тяжесть в теле, я медленно повернула голову, чтобы рассмотреть окружающее пространство. Мой взгляд скользнул по белоснежным стенам, отражающим мягкий свет, и кожаным креслам цвета слоновой кости. Узнавая эти детали, я почувствовала, как сознание начинает возвращаться.

Итан… Незнакомцы… Воспоминания начали проясняться, словно пазлы моей памяти собирались воедино, образуя цельную картину событий прошлой ночи. Однако, даже с этим осознанием, чувство растерянности все еще окутывало меня. Меня похитили! Но зачем? Зачем кому-то меня похищать? Что им нужно от меня?

Мой взгляд притянулся к иллюминатору, за которым открывался вид на бескрайние белые облака, плывущие в замедленном танце. Постепенно осознавая свою ситуацию, я поняла, что нахожусь на борту частного самолета.

Что, черт возьми, происходит? Мой пульс участился, гремя в ушах как рокочущий гром, а туго затянутый ремень безопасности сковывал дыхание.

Чувствуя, как дыхание становится все более поверхностным и частым, паника начала охватывать меня своим холодным объятием. Мои легкие жаждали воздуха, но каждый последующий вдох казался все труднее.

С трудом поднимая руки, я потянулась к ремню безопасности, стремясь ослабить его давление на тело. Но сил едва хватало, чтобы сдвинуть пряжку.

– Проснулась, – раздался голос позади меня.

Мое тело мгновенно охватило дрожь. Обернувшись к источнику звука, я увидела Итана, медленно приближающегося с небольшой бутылкой воды в руке. Внимание переключилось на незнакомцев, в машину которых я села. Водитель, откинувшись на спинку сиденья, сидел с закрытыми глазами, а второй мужчина, расположившийся за небольшим столиком, наливал себе виски.

Мой взгляд мгновенно привлекла девушка, сидевшая рядом с ним. Это была Глория – та самая, что была в ресторане, когда мы отмечали день рождения папы. Наши взгляды пересеклись, и презрительный взгляд, брошенный ею в мою сторону, заставил меня затаить дыхание.

Что она здесь делает? Я ничего не понимаю.

Глория усмехнулась и отпила немного шампанского из бокала, словно наслаждаясь моим беспомощным положением.

– Как ты? – спросил Итан, протянув мне бутылку воды. Его голос звучал спокойно, словно ничего не произошло.

Взирая на его невозмутимое лицо, я почувствовала, как меня охватывает злость.

– Как я?! – выдавила я, не веря, что он осмеливается задавать мне этот вопрос после всего, что он сделал. – Тебе не стыдно спрашивать? – во рту пересохло, и мой голос стал хриплым.

Итан тяжело вздохнул и сел рядом. Мне казалось, что из-за недостатка кислорода мое сознание начинает покачиваться. Я сжала слабыми пальцами туго затянутый ремень безопасности, отчаянно стараясь освободить себя.

– Я помогу, – сказал он, протянув руку к ремню.

Ловким движением он освободил меня, и я сразу ощутила, как давление на мое тело ослабло. Но тяжесть в груди не отпускала, и каждый вдох давался с трудом.

Итан быстро открыл бутылку воды и протянул ее к моим губам. С трудом подняв руки, обхватила бутылку и начала пить. Жадно глотнув несколько раз, я ощутила, как прохладная жидкость освежает мое горло, но даже это не помогло справиться с удушающим чувством, сжимающим горло. Я закашлялась.

Итан отпустил бутылку только тогда, когда убедился, что я крепко держу ее в руках.

– Рик неправильно рассчитал дозировку снотворного, и поэтому ты сейчас в таком состоянии, – произнес Итан, когда я пыталась откашляться.

Рик… это тот, кто передал Итану шприц? – пронеслась мысль в моей голове.

Снова поднеся бутылку к губам, я сделала еще несколько глотков. Постепенно чувство удушья начало рассеиваться, и мое дыхание становилось более ровным.

– Зачем вы меня похитили? – мой голос дрожал, но слова звучали уверенно. – Папа… Николас… Они, наверное, сейчас с ума сходят, – из глаз потекли слезы. – Как папа мог позволить этому случиться? – всхлипы вырывались из груди, голос задрожал еще сильнее, полный растерянности и недоумения, не веря в то, что все это происходит со мной. Эмоции переполняли меня, и я не могла сдержать слез, стремительно скатывающихся по щекам.

Итан молчал, его лицо оставалось непроницаемым, словно он был лишен чувств. В его глазах не отражалось ни жалости, ни понимания. Он потянулся к бутылке с водой, которую я сжимала в руках своими слабыми пальцами. Его движения были спокойными и уверенными, напоминая, что в этом хаосе он оставался хозяином. Осторожно коснувшись моей руки, он хотел забрать бутылку, и в этот момент я почувствовала, как внутри меня что-то взрывается.

– Как? – выкрикнула я, схватив Итана за руку, вцепившись в его кожу ногтями.

Итан смотрел на меня с убийственным спокойствием, не сводя взгляда с моих глаз. Его пронзительный взгляд словно пронизывал меня, ища что-то глубоко внутри.

В моей голове царил полный хаос, словно пазл, который невозможно сложить воедино.

– Нет, нет, нет, это не может быть правдой! – прокричала я, отшвыривая руку Итана. – Это всего лишь розыгрыш, правда? – меня охватил истерический смех. – Папа не мог бы позволить такому случиться… Это невозможно!

Слезы катились по моим щекам, будто поток реки, несущей все мои сомнения и страхи. Я смотрела на Итана, пытаясь увидеть на его лице хоть малейший знак того, что все это – ложь. Но его молчание было пугающе убедительным. Он оставался невозмутимым, словно это было для него привычным делом.

– Скажи хоть что-нибудь, Итан, – прокричала я, захлебываясь в слезах.

– Я уже говорил, что это не розыгрыш, принцесса, – его голос звучал спокойно и уверенно.

Слезы оставляли горький привкус безысходности на губах. Я закрыла лицо руками, отчаянно пытаясь сдержать нарастающий поток мучительных мыслей и эмоций. Но они не утихали, разрывая меня изнутри, как когти острого зверя.

Я убрала руки от лица и вновь взглянула на Итана. Его лицо казалось мне далеким и недоступным, словно находилось за размытым стеклом.

– Это не правда, – прошептала я, пытаясь убедить себя в том, что все это – лишь ложь, страшный кошмар, из которого я вскоре проснусь. – Папа не мог допустить этого. Николас… он… – слова застряли в горле, удушая меня своей беспощадной реальностью.

Мои руки дрожали, когда я снова закрыла лицо, как будто это могло помочь мне скрыться от той правды, которую я так настойчиво отрицала. Дыхание перешло в хриплые всхлипы, вырывавшиеся из меня без всякого контроля.

– Твой отец не мог ничем тебе помочь, – произнес он холодно, его слова проникали в самую глубину моей души. – Даже самые опытные агенты были бессильны, – я ощутила, как мое дыхание застыло на мгновение, а все мышцы напряглись от нарастающего страха, который охватывал меня с каждым его словом. – Ты – ключевая фигура в нашем плане! – заявил Итан, заставляя меня убрать руки с лица.

Слезы все еще текли непрерывным потоком, унося с собой остатки моей прежней жизни.

– Я приложил все усилия, чтобы на нашем пути не возникло никаких трудностей, когда этот самолет взмывал в небо. Но знаешь, мне по-прежнему любопытно, каким было выражение лица твоего отца, когда он обыскал весь порт и не обнаружил там свою драгоценную принцессу. Ведь он думал, что я везу тебя именно туда, – надменная усмешка медленно расползлась по лицу Итана. – Легкость, с которой он попался на крючок, связанный с его дочерью, была поразительной, – он смаковал каждое произнесенное слово, словно каждая фраза была для него источником наслаждения и придавала ему уверенности в своей власти над ситуацией.

Слова Итана пронзали меня, как острые стрелы, заставляя с каждым ударом все глубже погружаться в бездну отчаяния. Я старалась собрать мысли, но страх настолько захлестывал меня, что реальность начинала размываться в моем сознании.

– Ключевая фигура… О чем ты говоришь? Что… что за план? – мой голос дрогнул, когда я, наконец, смогла сдержать слезы и встретиться взглядом с Итаном.

– План возмездия, – произнес он холодно, как будто собирался реализовать самый страшный из возможных сценариев. – Много лет назад твой отец поступил с нами крайне плохо. Теперь настало время расплаты, и благодаря тебе мы достигнем своей цели без каких-либо препятствий.

– Что именно он сделал? – мой голос прозвучал тихо и слабо. Я ощущала, как комок в горле сжимается, затрудняя дыхание, а глаза постепенно наполнялись горячей влагой, готовясь снова вырваться наружу.

Итан медленно приблизился ко мне, на его лице играла усмешка, приобретая зловещие черты, а его глаза сверкали злобой, словно пылающие угли. Находясь так близко, что я ощущала его горячее дыхание на своем лице, я попятилась, упершись затылком в иллюминатор, и поняла, что пространство для отступления исчерпано. Мой взгляд беспокойно метался в поисках спасения, но вокруг не было ничего, что могло бы мне помочь, кроме бутылки с водой, которую я сжимала в руках. Однако я не спешила нанести удар – понимала, что такой шаг лишь усугубит мою ситуацию.

Каждая секунда ожидания наращивала напряжение.

Итан протянул руку и обхватил мой подбородок, заставив встретиться с ним взглядом. Я ощутила, как его пальцы, точь-в-точь как когти, впились в мою кожу, и страх охватил меня с новой силой. В его глазах мерцала искра безжалостной решимости, и я поняла, что передо мной человек, готовый на все ради мести.

– Он создал "лабораторию", где бездомные дети, похищенные его коллегами, подвергались жестоким испытаниям. Он стремился сделать безупречных агентов, которые не будут иметь себе равных, – и словно поглощенный воспоминаниями, Итан остановился в моменте, будто вернулся к тем событиям в "лаборатории". Я чувствовала, как его пальцы дрожали на моем подбородке от внутреннего напряжения, как будто он сражался с внутренним демоном, который овладел его разумом. В его глазах мелькали отголоски прошлого, пропитанного жаждой мести. – Убей или будешь убит – эти слова стали для нас повседневным напоминанием. Нас вынуждали проходить испытания, в которых приходилось убивать собственных друзей, чтобы остаться в живых. Потому что если не ты убьешь, то тебя убьют; а если засомневаешься хоть на секунду, то обоих.

Меня охватило отвращение и ужас от мысли о том, что мой папа мог быть причастен к таким ужасным делам. Образы беззащитных детей, ставших жертвами жестоких испытаний, вызвали в моем сердце острую боль.

Это было впервые, когда я слышала о «лаборатории».

Итан не отпускал мой подбородок, продолжаю наслаждаться моим страданием. Его холодное прикосновение ощущалось как кирпичная стена передо мной, лишившая меня возможности ускользнуть от его жестокого взгляда.

– Нет, это не может быть правдой… Я не верю тебе, – едва слышно прошептала я, словно в отчаянной попытке удержаться на краю рассыпающейся реальности. – Папа… он никогда бы не сделал этого…

Глаза Итана сверкали жестокостью, но в них также можно было разглядеть горечь, будто он сам страдал от необходимости делиться со мной этой мрачной правдой.

– Я понимаю, как трудно тебе это принять и какой шок ты испытываешь. Но поверь, это не сравнимо с тем, что пережили мы… Каждый день в той лаборатории был похож на ад. Мы были лишены свободы и выбора, ощущая себя пленниками в собственных телах. Нас лишали самого важного – человеческого достоинства. Мы учились не чувствовать, не сомневаться, просто выполнять команды, как пустые оболочки, лишенные своей воли, – его голос звучал низко, пронизанный болью.

Я видела в его глазах отражение той муки, которую он пережил, и поняла, что это было гораздо больше, чем просто боль. Это была утрата невинности, разрушение доверия к миру, которое невозможно вернуть.

Сидя перед ним, я осознала, что его пытки продолжаются и сейчас – не физические, а психологические, вонзившиеся в его душу, как колючие шипы, не давая покоя. Он был пленником своего прошлого, сражающимся с демоном, который захватили его душу.

– Ты должна понять, – продолжал Итан, сжимая мой подбородок так, словно хотел донести свою боль до самой глубины моей души. – Внешне заботливый и любящий твой папочка скрывал за этой маской истинное лицо – дьявол, жаждущий власти.

– Нет, ты лжешь! – вскрикнула я, мои слова звучали как последний крик надежды. – Мой папа – он… он…

Я резко отшвырнула его руку с подбородка, и слезы хлынули из глаз, несмотря на все усилия удержать их. Слова Итана были правдоподобными, но я продолжала пытаться отрицать это в самой глубине своего существа.

Увидев мою реакцию, Итан откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, словно пытаясь прогнать тьму воспоминаний, что поглощали его душу. Его дыхание стало тяжелым, как будто цепи прошлого сжимали его грудь с каждым вздохом…

– Бесполезно пытаться ей что-то объяснить. В ее глазах Джонатан всегда останется заботливым папочкой, независимо от обстоятельств, – раздался голос Глории позади нас. Ее тон звучал настойчиво, проникая в самое сердце.

Слезы текли по моим щекам, образуя яростный поток, который ярко отражал смешанную боль и беспомощность перед истиной, разрушавшей все мои представления о папе. Я пыталась сдержать рыдания, но они прорвались наружу, не поддаваясь контролю. Дрожащими руками я поднесла к губам бутылку с водой и полностью опустошила ее, надеясь таким образом успокоить себя.

– Да плевать, каким, черт возьми, Джонатан кажется ей! Главное, что он уже у нас на крючке, и когда придет время, они оба сдохнут, – произнес мужчина с гневной интонацией.

– Заткнись, Рик! – прошипел Итан, не открывая глаз.

– Я сам покончу с этой сукой, когда придет время. Ей не избежать этого, – произнес Рик, его слова вырвались с такой грубостью и жестокостью, что звучали как приговор, от которого невозможно укрыться.

– Рик, не лишай меня этого удовольствия, – проговорила Глория с грубой настойчивостью. – Я уже долго мечтаю ее прикончить!

Я больше не могла выслушивать их слова. Боль была такой оглушительной, что я решительно закрыла уши руками и стиснула зубы, надеясь на мгновенное облегчение. Но это не помогло – их голоса все равно проникали сквозь мои пальцы, напоминая о каждом произнесенном слове.

Мои мысли возвращались к каждой фразе, и по мере их повторения в уме, они вызывали все сильнее болезненные ощущения. Слезы продолжали струиться по моим щекам. Они несли в себе боль и страх, отражая внутреннюю бурю, разрывающую меня изнутри, и оставляли болезненное осознание того, что мир вокруг не всегда бывает добрым.

Спустя несколько минут меня охватило странное ощущение, как будто каждая клетка моего тела погружалась в мягкий и пленительный сон. Контуры реальности начали медленно расплываться перед моими глазами, а звуки окружающего мира постепенно стихали.

Итан повернул голову в мою сторону, его взгляд скользнул с моего лица на бутылку, лежащую на моих ногах, а затем вновь вернулся к моим глазам

– Мы скоро приземлимся, – произнес он, его голос звучал как эхо издалека. – Я добавил снотворное в твою воду, чтобы ты не привлекла слишком много внимания.

Мои веки начали тяжелеть, словно невидимые грузы давили на них, и я ощутила, как моя голова склоняется на спинку мягкого сиденья. Мир вокруг начинал размываться, как картина, растворяющаяся в воде, а звуки превращались в тусклые эхо, далекие и неуловимые.

– Ты заплатишь за все, что сделал со мной, – прозвучал мой голос едва слышно, словно шепот, смешанный с биением сердца, которое громко звучало в ушах. Я ощущала, как слова медленно ускользают от меня, как дым, исчезающий в воздухе.

Сквозь полуоткрытые глаза я заметила, как Итан медленно потянулся к моему ремню безопасности, его движения четко выделялись на фоне размытого окружения.

Шепот его дыхания ласкал мою шею, подобно прикосновению призрака, и я почувствовала, как его пальцы нежно скользнули по ткани моей блузки.

Шорох ткани, щелчок пряжки – эти звуки доносились до меня, как будто сквозь вату, далекие и нереальные.

Вы все заплатите… – прозвучала едва слышная угроза в моей голове, слова искажались и постепенно исчезали, забирая с собой последние капли сознания.

Последние отголоски реальности таяли во мраке, и я все глубже погружалась в сон.

Проснувшись, медленно открыв глаза, мне показалось, будто я целую вечность провела в пустоте. Первые мгновения были как в тумане. Ощущение дезориентации окутывало меня, но постепенно осознание вернулось ко мне.

Я лежу на большой мягкой кровати, словно окутанная спокойствием и безмятежностью после всех произошедших со мной событий. Солнечные лучи пробивались сквозь полуприкрытые занавеси, наполняя просторную комнату светом. В воздухе витал легкий аромат морской воды, едва уловимый, но наполняющий комнату свежестью и создающий ощущение близости к берегу.

Мой взгляд скользил по комнате, и, повернув голову, я заметила Итана. Он стоял у окна, его силуэт выделялся на фоне яркого света. Итан был в черных шортах до колен, а его обнаженный торс открывал вид на контуры его спортивного тела. Солнечные лучи играли на его коже, подчеркивая каждый мускул, словно он был высечен из мрамора.

Однако больше всего меня привлекла его татуировка – красная одинокая роза с шипами, расположенная над сердцем. Этот яркий символ, выделяющийся на его светлой коже, казался загадочным и символичным, как будто скрывал в себе глубокий смысл…

Роза на груди Итана напоминала мне о тех одиноких красных розах, которые кто-то оставлял на пороге моего дома каждый год в день моего рождения. Первую я получила, когда мне исполнилось двенадцать. Эти розы всегда были одинаковыми – красивые, но одинокие, с ярко-красными лепестками и колючими шипами. Они никогда не сопровождались записками или объяснениями, просто появлялись, напоминая о себе и оставляя после себя загадку.

В этот момент мои мысли будто замерли. Я чувствовала, как сердце бьется все быстрее, словно звучит мелодия, которую я не могла распознать.

Осознав, что слишком долго смотрю на татуировку, я отвела взгляд, стараясь собрать свои мысли. Передо мной стояли проблемы, гораздо более значительные, чем просто татуировка, вызвавшая воспоминания о прошлом…

С трудом поднимаясь с мягкой кровати и ощущая, как слабость пронизывает все мое тело, я села, опираясь на дрожащие руки. Глубокий вдох наполнил мою грудь, когда я пыталась собрать все свои силы. Моя голова казалась невероятно тяжелой, и каждое движение становилось мучительным испытанием.

Я попыталась встать, но острая пульсирующая боль в висках заставила меня опуститься на место.

– На тумбе рядом с тобой лежит таблетка, – произнес Итан, его голос прозвучал как удар по голове, вызывая у меня болезненную гримасу. – Прими ее, она поможет справиться с головной болью.

Ощущая, как слабость пронизывает все тело, я с трудом подняла руку и прикоснулась к виску, надеясь хоть немного облегчить этот невыносимый дискомфорт.

– Где я нахожусь? – прошептала я, боясь услышать ответ.

Пальцы плавно скользили по коже, совершая круговые движения. Я старалась сосредоточиться на дыхании, пытаясь преодолеть мучительное состояние, в котором секунды растягивались до часов.

Итан задумчиво смотрел на меня, словно взвешивая каждое слово, прежде чем заговорить.

– Ты находишься в нашем доме на острове Сицилия, – произнес он спокойным, но твердым голосом.

Мои глаза расширились от удивления и недоумения.

– Остров Сицилия… – еле слышно прошептала я.

– К сожалению, тебе не выпала удача насладиться солнечными пляжами или окунуться в море. Ты – пленница, и пока мы не достигнем нашей цели, ты останешься здесь. А когда придет время, твоя жизнь… будет прервана, – его голос немного дрогнул в конце, как будто он колебался, стоит ли произносить последние слова.

Мгновение повисло в воздухе, словно все вокруг замерло, перестав дышать. Страх охватил меня своими ледяными пальцами, заставляя дрожать от внутреннего напряжения. Рука, прижатая к виску, безжизненно опустилась на ноги, будто лишившись всякой силы.

Опустив взгляд, я сосредоточила внимание на браслете, подаренном мне Николасом. Он ярко сверкал на моем запястье, напоминая о тех теплых и радостных моментах, которые окружали меня ранее.

Николас… – я закрыла глаза и глубоко вдохнула. – Я ни за что не сдамся!

Сжав руки в кулаки, я ощутила, как сила возвращается ко мне. Каждый нерв и каждая мысль были сосредоточены на одной цели – выжить.

Открыв глаза, я встретилась с взглядом Итана, который с нескрываемым интересом разглядывал меня.

– Папа… Николас… они обязательно найдут меня, я в этом уверена. И вот тогда настанет ваш черед, и вы ответите за все, что сделали со мной, – произнесла я твердым голосом.

Итан не проявил никакой эмоциональной реакции на мои слова. Я понимала, что для него я всего лишь пешка, которую можно принести в жертву ради возмездия.

– Принцесса, не стоит возлагать на них больших надежд, – произнес Итан, на его губах мелькнула едва уловимая улыбка, а в глазах ясно читалась жалость. – Они не смогут помочь тебе.

– Когда меня найдут, вам не спастись! – произнесла я сквозь зубы, бросив на него злобный взгляд.

Медленно, пошатываясь, я снова встала, опираясь рукой на прикроватную тумбу, чтобы сохранить равновесие. Голова кружилась, как будто я находилась на краю пропасти, и мне приходилось действовать осторожно, чтобы не упасть.

– Не стоит этого делать! Лучше прими таблетку и отдохни, – его голос звучал нежно, но его слова лишь подливали масла в огонь моего гнева.

– Нет, – прошипела я.

– Я понимаю, что ты не доверяешь мне, но это всего лишь обезболивающее. Оно поможет справиться с головной болью, – повторил Итан, его голос звучал спокойно, будто он пытался меня успокоить.

Мой взгляд скользнул к тумбе, которая помогала мне удержаться на трясущихся ногах. На ней лежала белая таблетка, выделяющаяся на фоне деревянной поверхности. Рядом стояли стакан и кувшин, наполненный водой; его прозрачность создавала иллюзию свежести и чистоты. В моей голове мгновенно всплыл образ того, как он ранее дал мне бутылку с водой, в которой оказалось снотворное. Это воспоминание вызвало дрожь внутри меня.

– Я просто хочу помочь тебе, – добавил Итан, и медленно двинулся в мою сторону.

– Не приближайся, – настойчиво потребовала я, метнув на него сердитый взгляд.

Игнорируя мои слова, Итан продолжал приближаться. Его шаги были уверенными и целеустремленными, словно он был уверен, что знает, что мне нужно.

– Остановись! – воскликнула я, отчаянно пытаясь достучаться до него.

В ответ я увидела лишь усмешку, которая, казалось, насмехалась над моим страхом и беззащитностью. Сердце забилось быстрее, а голова закружилась от адреналина, мгновенно охватившего все мое тело.

Чтобы остановить его, моя рука машинально схватила стакан, стоявший на тумбочке, и с силой бросила его на пол, между нами. В то мгновение, когда стекло стакана разбилось о пол, я почувствовала внезапную волну освобождения. Но мне это показалось недостаточным. Мое тело наполнилось решимостью, и я мгновенно схватила кувшин с водой и бросила его следом на пол. Я вздрогнула от резкого звука. Стекло разлетелось на мелкие осколки с громким хрустом, наполняя комнату звуком, который отражался как эхо моего внутреннего бунта. Осколки, будто маленькие острые звезды, покрыли пол, создавая опасность на каждом шагу.

Моя грудь учащенно вздымалась и опадала, а легкие жаждали наполниться воздухом, будто мне вовсе нечем дышать. В состоянии растерянности время словно замедлялось, а звуки окружающего мира становились далекими. Я пыталась сосредоточиться, стремясь поймать хотя бы одно спокойное дыхание, но не могла избавиться от нарастающей паники, следовавшей за мимолетным ощущением освобождения.

Мой взгляд устремился к каплям воды и блестящим осколкам. Теперь неясно, что из этого блестящего множества представляет большую угрозу: разбитый стакан и кувшин, или человек, стоявший в полутора метрах от меня.

Итан склонил голову на бок, рассматривая меня с выражением, как будто все происходящее его забавляло. Его усмешка была такой ироничной, что мне стало не по себе.

– Ты не сможешь меня остановить, даже если наведешь на меня пистолет, – произнес Итан спокойным тоном, а в его глазах мне показался едва уловимый азарт.

Меня охватило чувство бешенства. Рука, которая метнула стакан и кувшин, оставалась напряженной, жаждущей сделать что-то еще для защиты. Моя грудь тяжело поднималась и опускалась.

Итан не спешил. Он медленно двинулся вперед, игнорируя осколки стекла под ногами. Его движения были плавными и уверенными, будто он был неуязвим перед моими действиями.

– Если бы у меня сейчас в руках был пистолет, я бы, не раздумывая, нажала на курок, – уверенно заявила я.

Итан остановился передо мной, его фигура возвышалась надо мной благодаря разнице в росте. На уровне моих глаз была его грудь, и при каждом вдохе и выдохе я ощущала тепло его тела. Благодаря такой близости я смогла рассмотреть татуировку на его груди: под стеблем с шипами виднелся рубец, тянувшийся к ярким красным лепесткам розы. Он напоминал след от глубокой раны, которая исцелилась, но оставила неизгладимый шрам на коже.

– Ты не такая трусиха, как я думал, – произнес Итан, наклонившись так, что его глаза встретились с моими. – Но все равно тебе не хватит смелости, чтобы нажать на курок. Ты не готова к таким крайним мерам, даже если думаешь, что сможешь.

Его присутствие было доминирующим, а глаза сверкали уверенностью. Я оказалась в плену его властной энергии, и ощущала, что он прекрасно осознает это. Его насмешливая улыбка становилась все более вызывающей, словно он играл со мной в свою игру, где я была лишь беззащитной фигурой.

В тот миг время словно замедлилось, и я оказалась во власти его завораживающего взгляда, неспособная вымолвить хоть слово и противостоять его влиянию.

– Хочешь узнать секрет? – спросил он, касаясь ладонью моей щеки. Я ощутила тепло, исходящее от его пальцев.

Я хотела ответить, но язык отказался служить мне в этот момент. Поэтому я лишь молча кивнула в знак согласия.

– На самом деле, ты можешь остановить меня, только не так, как ты думаешь.

Я смотрела на него, не понимая, что он имеет в виду. Его улыбка стала менее насмешливой и приобрела загадочный характер.

– Ты должна понять мою слабость, мои страхи… и использовать их против меня, – добавил Итан.

Мои мысли запутались в хаосе эмоций. Он заговаривал об уме и стратегии, в то время как я была готова действовать инстинктивно, силой и яростью.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, стараясь разобраться в его словах.

– Я имею в виду, что ты сможешь выжить, если увидишь во мне не просто врага, а человека со слабостями.

Я стояла на месте, сжимая кулаки, чувствуя, как адреналин продолжает бурлить в моих венах. Мои мысли метались, словно буря, из страха в гнев, от недоверия к отчаянию.

Может, это всего лишь уловка, чтобы сбить меня с толку… Разве я могу доверять ему после всего, что он сделал?

Внезапная вспышка эмоций пронзила меня, и я резко сбросила его руку со своей щеки. Чувствуя, как ярость поднимается внутри, я решительно толкнула его в грудь, отстраняя от себя. Он отпрянул, удивленный моей неожиданной решимостью. Мое дыхание участилось, сердце колотилось как бешеное.

– Ты предлагаешь мне разобраться в твоих слабостях, когда ваша цель – убить меня? – прошипела я, глядя ему в глаза, полные удивления. – Нет уж, спасибо! У меня нет времени на это… Если ты действительно хочешь мне помочь, отпусти меня.

– Ты уверена, что хочешь этого? Если я отпущу тебя, ты не выживешь! Ты даже не представляешь, что ожидает тебя за пределами этой комнаты, – медленно произнес он, вновь приближаясь ко мне. Я внимательно следила за каждым его движением, оставаясь настороже. – Глория, Рик, Дэвид… они слишком долго ждали этого момента! И поверь мне, они не упустят шанса убить тебя, увидев, как ты сбегаешь.

Не обращая внимания на осколки под ногами, я решительно сделала шаг к Итану. Мои мысли стали яснее, а эмоции постепенно уступали место решимости. Подняв голову, я встретила его взгляд с уверенностью и твердостью.

– Ты говоришь об опасности за пределами этой комнаты, но что насчет опасности здесь… сейчас?

– Принцесса, я…

– Заткнусь! – прошипела я. – Ты такой же, как они, Итан. Ненормальный! Ты устроился в ЦРУ, чтобы приблизиться к моему папе и похитить меня, – меня охватил истерический смех. – Не понимаю, как вы смогли меня похитить, усадить в самолет и увезти на Сицилию. Ничего не укладывается в голове… Я просто не понимаю, – истерически закричала я в приступе эмоций.

Когда я закончила, он лишь рассмеялся. Его смех был резким и насмешливым. Кулаки его сжались до белизны костяшек, а глаза вспыхнули гневом. Итан смотрел на меня с неподвижным лицом, напоминающим взгляд хищника перед атакой. Он молчал, оставляя тишину заполнять пространство между нами.

Напряжение в комнате нарастало, словно перед грозой сгущались тучи. Мое сердце застыло от ужаса, когда его пальцы сомкнулись вокруг моего плеча, сжимая его неотступно. Я подавила крик, глядя ему в глаза, где теперь огонь гнева горел ярче, чем прежде. Рука Итана дрожала от напряжения, а вены на его коже вздувались все сильнее, будто наполнялись раскаленной жаждой контроля.

– Отпусти меня, Итан, – настойчиво произнесла я.

Не двигаясь, я стиснула зубы, пытаясь сдержать страх и бушующую в душе бурю эмоций.

Итан еще крепче сжал мое плечо, его хватка становилась все более железной. Его тяжелое дыхание касалось моей кожи, словно пытаясь проникнуть в каждую мою клетку. Смотря на него, мне казалось, что он сражается с внутренним демоном, который рвется наружу, стремясь подчинить себе его тело. Боль, которую он причинял, продолжала усиливаться.

– Я не боюсь тебя! А теперь отпусти меня, – произнесла я снова, на этот раз с растущей уверенностью, которая придавала твердости моим словам.

Он усмехнулся, как будто посмеивался над моей наивностью.

– Ты действительно считаешь, что можешь управлять этой ситуацией, принцесса?

Неожиданно для себя я ощутила, как внутри меня что-то меняется. Моя рука поднялась, и я почувствовала, как каждая клеточка моего тела наполняется уверенностью и силой. Удар оказался быстрым и мощным: моя ладонь, словно молния, встретилась с его щекой.

Звук удара разорвал напряженную тишину в комнате. Взгляд Итана стал пустым; он явно был потрясен, не ожидая такого поворота событий. Я не могла поверить, что только что сделала. Моя рука пульсировала от силы удара, но постепенно боль и покалывание в ладони утихали. Дыхание стало тяжелым, и я с упорством продолжала смотреть на него, не отрываясь.

Итан не спешил отпускать меня. Вместо этого он дернул меня за плечо, прижимая к себе плотнее. Я ощутила его дыхание на своей коже, и каждое его прикосновение вызывало во мне дрожь. Однако, несмотря на страх, в этот момент во мне пробудилась решимость. Гордо подняв голову, я встретила его взгляд, не поддаваясь панике и не позволяя страху овладеть мной.

– Даже не думай, что я буду бездействовать, – мой голос звучал твердо.

Я не дам ему властвовать надо мной, не позволю своему страху победить.

В глазах Итана мелькнуло замешательство, словно он сам не понимал, как поступить дальше. Но это длилось всего мгновение, и вскоре на его лице появилась маска спокойствия. Он наклонился ближе ко мне, его губы едва коснулись моей щеки, когда он тихо произнес:

– Мы можем поладить, если ты прекратишь сопротивляться, – его голос прозвучал серьезно, без тени насмешки.

– Разумеется, – улыбнувшись, я ощутила, как эта улыбка превратилась в своего рода броню, скрывающую внутреннюю неуверенность. – Но только в твоих фантазиях!

Я заметила, как он взвешивает возможные шаги, словно пытаясь определить наилучший ход в сложившейся ситуации.

– Я оставлю тебя одну, чтобы ты смогла все обдумать, – произнес Итан, ослабляя хватку на моем плече и медленно отступая.

Я молча смотрела на него, в то время как мои руки дрожали от адреналина.

Итан шагнул через порог двери, но, прежде чем покинуть меня, обернулся. В его взгляде читались загадочные оттенки, будто за маской спокойствия скрывалось нечто большее.

Что творится у него в голове?

Когда дверь закрылась за ним, раздался щелчок.

Я опустилась на кровать, ощущая, как меня охватывает слабость. Только сейчас я осознала всю сложность ситуации, развернувшейся передо мной. Мои мысли метались, пытаясь осмыслить произошедшее и понять, как действовать дальше.

Я сижу на кровати, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение и привести в порядок мысли, которые, казалось, разлетались в разные стороны, как испуганные птицы. В голове все еще звучал голос Итана. Его слова о том, что сделал папа, не укладывались у меня в сознании.

Папа на такое не способен… – произнесла я мысленно, глубоко вдохнув, стараясь собрать себя воедино. Лаборатория?! Никогда о ней не слышала! Но слова Итана звучали так убедительно… – я внезапно почувствовала, что сомнения овладевают мной. А что, если… – схватившись руками за голову, я зажмурилась, будто это могло помочь мне разобраться в том, где правда, а где ложь. Они похитили меня, проделали такой долгий путь, чтобы отомстить… – слова сжимались в груди, терзая мою душу.

– Похищенные бездомные дети, ставшие жертвами жестоких испытаний, – прошептала я тихо, осознавая всю ужасающую реальность происходящего.

Слова Итана не отпускали меня, их тяжесть давила на грудь. Мысли разрывались на части, и казалось, что воздух вокруг становился слишком густым и вязким. Каждый новый образ из его рассказа, возникающий в моем сознании, вызывал во мне отвращение.

Словно в замедленной съемке, я почувствовала, как все внутри меня сжалось, и рвотный позыв стремился вырваться наружу. Я прикрыла рот ладонью, но этого оказалось недостаточно. В горле стоял ком, а смятение, охватившее меня, лишь усиливало его. Не в силах больше сдерживаться, я вскочила с кровати и бросила взгляд на дверь – за ней не было выхода к свободе: Итан запер ее.

Беспомощно оглядываясь по сторонам, я заметила другую дверь позади себя, которую до этого момента не замечала. Размышлять было некогда – я метнулась к ней, осторожно переступая осколки на полу и крепче прижимая ладонь ко рту.

Ворвавшись в помещение, я ощутила резкий запах чистящих средств и влажности. Не успев толком осмотреться, я рухнула на пол, опустившись на колени перед унитазом. Как только я оказалась на холодных плитах, мое тело не выдержало натиска. Слезы текли по щекам, смешиваясь с рвотой, и в этот момент меня настигло страшное осознание: человек, которого я люблю, скрывал свое истинное лицо за маской заботливого и любящего.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Когда облегчение постепенно заполнило меня, я, наконец, поднялась с колен и направилась к раковине. Каждый шаг отзывался мелкой дрожью, но, несмотря на это, я знала, что должна взглянуть на себя в зеркало.

Стоя перед отражением, я чувствовала себя призраком, затерянным в собственном образе. Бледное лицо напоминало белое полотно, по которому невидимые руки рисовали ночные кошмары. Заплаканные глаза искали хотя бы каплю надежды, но, увы, находили лишь смятение и растерянность.

Растрепанные волосы струились по плечам, я попыталась пригладить их руками, но каждое движение лишь усиливало чувство бессилия. Неприятный запах чистящих средств становился все более навязчивым, не позволяя мне хоть на мгновение отвлечься от тягостной реальности.

Наклонившись ближе к зеркалу, я старалась лучше рассмотреть свои глаза. Они были полны слез, а черные следы от туши только подчеркивали мою уязвимость. В этот момент мне показалось, что я не просто вижу свое отражение, а нахожусь в поединке с самой собой – с той частью, которая все еще надеялась на спасение, и с той, которая уже осознала всю безнадежность ситуации.

Что мне делать? Как выжить среди хаоса, ставшего частью меня?

Капли слез все еще скатываются по щекам, а тушь растекается, подобно печати на могиле моих надежд. Слова Итана звучали в моей голове вновь и вновь: внешне заботливый и любящий твой папочка скрывал за этой маской истинное лицо – дьявол, жаждущий власти.

Я включила холодную воду и, наполнив ладони, плеснула ее себе в лицо. Холод пробежался по коже, словно пытаясь вырвать меня из объятий страха и заставить почувствовать жизнь в этом мгновении. Слезы, смешиваясь с водой, унесли часть тяжести, будто очищая меня от той боли, что накопилась за последние дни.

Вытирая лицо полотенцем, я ощутила его мягкость – это ощущение было почти успокаивающим, но в моем сердце по-прежнему бушевала буря. Я взглянула еще раз в зеркало, решив, что настало время встретиться лицом к лицу со своим страхом.

Я не позволю им убить меня! Я сбегу…

Я обернулась, чтобы оглядеть ванную комнату. Хотя пространство было небольшим, оно выглядело аккуратно и стильно оформленным в бежевых тонах. Стены были покрыты нежной плиткой, отражающей мягкий свет. В углу располагалась душевая с прозрачной стеклянной дверцей, а шкафчики под раковиной выглядели изящно, несмотря на свою скрытность.

Я решила проверить их, открыв все дверцы и ящики, которые были в ванной. К моему сожалению, внутри не оказалось ничего, кроме аккуратно сложенных чистых полотенец и нескольких гигиенических принадлежностей. Я ожидала найти что-то большее – возможно, предметы, которые могли бы помочь мне в самообороне.

Внезапно я замерла – раздался характерный звук щелчка замка. Сердце забилось быстрее, тревога окутала меня.

Это Итан или кто-то другой? Зачем он вернулся? – мои мысли метались, накаляя атмосферу страха.

Медленно подойдя к двери на цыпочках, я напряженно прислонилась к холодным плитам стены. Раздались шаги – кто-то вошел в комнату.

Задерживая дыхание, я осторожно выглянула из-за двери. Передо мной предстал мужчина, обладавший поразительной итальянской внешностью. Его черты лица были четкими и выразительными: высокие скулы, прямой нос и пухлые губы. Он одет в белую футболку и черные джинсы, которые подчеркивали его мускулатуру. Возможно, ему было около тридцати пяти.

Мужчина стоял у кровати, собирая осколки стекла с пола при помощи веника и совка. Я не могла оторвать взгляд от его пояса, где висел черный пистолет – это придавало его образу особое ощущение угрозы, и сердце замирало от страха.

Кто он такой?

Я старалась не издавать ни звука. Время тянулось медленно, каждая секунда казалась вечностью. Когда он повернулся спиной ко мне, я поняла, что это мой шанс. Дверь комнаты была открыта настежь, и теперь она казалась выходом к свободе. Я быстро сглотнула комок в горле, подавив страх, и приняла решение.

Сделав осторожный шаг вперед, я старалась не издавать ни звука. Но в тот момент, когда нога коснулась пола, он резко обернулся. Наши взгляды встретились в напряженной тишине. Его темные, проницательные глаза изучали меня, как будто пытаясь разобраться в моих намерениях.

Не медля ни секунды, я рванула к двери. Все мысли о том, что он может меня остановить, остались позади. Я мчалась, как ветер, стараясь не оглядываться. В голове лишь одна мысль: «Сбежать».

Когда я оказалась в коридоре, за спиной раздались шаги, заставившие меня ощутить новый прилив страха. Двери других комнат стремительно проносились мимо. Я уже приблизилась к краю коридора, когда раздался его голос. Я не понимала, что он говорит, но интонация была ясной – это был приказ, требующий подчинения.

Ноги словно сами несли меня вперед. Я свернула на лестницу, спускаясь вниз двумя-тремя прыжками. В ушах так звенело от страха, что не могла разобрать, звучит ли его голос вновь. Я не знала итальянского, и, услышав его слова, воспринимала их как хриплое шипение, сливающееся с жужжанием моих собственных мыслей.

Сердце забилось еще быстрее, когда я оглянулась и увидела мужчину – он не просто следовал за мной, он мчался с неистовой скоростью, держа в руках пистолет. Каждая клеточка моего тела кричала о том, что мне нужно бежать быстрее, чем когда-либо в жизни.

Внизу меня встретил просторный холл. Высокие потолки и огромные окна создавали иллюзию открытости, но эти стены, казалось, сжимали меня в своих объятиях. Мгновенно сканируя пространство, я заметила парадную дверь в конце холла. Она внушала надежду – единственный путь к свободе, который был виден в тот момент.

Я рванула к двери; ноги едва справлялись с напряжением, и каждое движение давалось мне с огромным усилием.

Если мне удастся добраться до двери, если смогу открыть ее… я смогу сбежать, – в голове мелькали мысли. Рука потянулась к дверной ручке, и в тот же миг я вновь услышала его голос. Он звучал не только как приказ, но и как обещание расправы. Я не могла оглянуться. Каждый инстинкт в моем теле кричал о необходимости бежать.

Схватив крепко дверную ручку, я потянула ее на себя. Дверь не поддавалась, словно знала, что я замышляю. Я вновь дернула за ручку, и, к счастью, она наконец поддалась. Дверь распахнулась с тихим скрипом, и я замерла.

– И… Итан, – едва слышно произнесла я.

Передо мной стоял Итан. Его лицо напряжено, челюсть сжата, а пронзительный взгляд будто пытался проникнуть в самую глубину моего страха.

Он медленно перевел взгляд на мужчину, стоявшего позади меня. Гнев Итана был настолько мощным, что воздух вокруг казался напряженным. Он прошипел что-то на итальянском, его слова звучали как металлический скрежет – каждое произнесенное слово было наполнено яростью.

Я инстинктивно обратила внимание на мужчину, который на мгновение застыл, словно осознал, что на кону стоит слишком много. Его лицо исказилось, и он убрал пистолет, как будто тот стал слишком тяжелым для его руки. Внутри меня замирало сердце – каждый миг мог стать решающим.

Мужчина вышел на улицу, избегая моего взгляда. Проходя мимо, он случайно задел меня плечом. Это легкое прикосновение заставило меня резко отскочить в сторону, и я ударилась рукой о дверной косяк, ощущая испуг и острую боль.

Итан шагнул внутрь, закрыв за собой дверь с глухим щелчком. В ужасе я наблюдала, как дверь, едва открывшая путь к свободе, вновь оказалась запертой. Свобода ускользала от меня, а тревога сжимала в тиски. Я чувствовала, как дрожат руки и ноги.

Понимая, что оставаться в бездействии – значит признать поражение, я начала медленно, но уверенно отступать назад, надеясь на что-то – может, другой выход, другой шанс. В голове роились мысли о том, как вырваться на свободу.

Повернувшись, чтобы бежать вглубь дома в поисках нового выхода, я замерла в ужасе, увидев, как Рик спускается по лестнице. Его уверенная походка и суровый взгляд вызвали во мне новый прилив паники.

– Что здесь происходит? – его голос прозвучал низко и угрожающе.

– Все в порядке! Она просто решила прогуляться, – ответил Итан, приближаясь ко мне. Его лицо не выражало эмоций, но действия говорили больше, чем слова. Он уверенно взял меня за плечо. – Она уже собирается идти в свою комнату, – добавил Итан, его голос оставался спокойным, но в нем звучала скрытая угроза.

Я сразу поняла, что это не просто слова, когда Итан перевел на меня взгляд. Он давал понять, что мое передвижение строго ограничено. Я почувствовала, как его рука, сжимающая мое плечо, словно капкан, охватила меня еще сильнее. Он потянул вперед, заставляя меня делать шаги к лестнице, где стоял Рик. Страх заполнил каждую клеточку моего тела. Я боролась с желанием вырваться из его хватки, но понимала, что сопротивление только усугубит ситуацию.

– Ник, твоя жена оказалась очень непослушной, – произнес Рик с фальшивой улыбкой, в которой таилась холодная насмешка. – Как же ты ее терпел? – он не сводил с меня взгляда, внимательно следя за каждой моей эмоцией.

Мой взгляд замер на Рике, и я остановилась. Имя «Ник» пронзило мое сознание как колющий шип, и внутри меня все перевернулось.

– Терпел ради нашей мести, – раздался до боли знакомый голос слева от меня.

Я боялась повернуть голову, не желая сталкиваться с тем, что не укладывалось в пределах разумного. Но чувство неизбежности оказалось сильнее страха, и я заставила себя медленно обернуться.

В дверном проеме стоял Николас, облокотившись плечом о косяк. Его лицо искажала злобная усмешка. Он казался совсем другим – жестким, холодным, будто это был не тот Николас, которого я знала.

– Ты… – еле прошептала я, не веря своим глазам.

Воспоминания о нашем прошлом – о любви, радости и совместных мечтах – словно волны накрыли меня.

– Что случилось, милая? – произнес Николас, подавляя смех. – Не ожидала увидеть меня здесь?

Я металась в хаосе своих эмоций – ужас, страх и ностальгия сливались в единый поток, овладевая моим сознанием. Никакой прежней уверенности не осталось. Имя, которое когда-то наполняло меня теплом и радостью, теперь стало символом моей уязвимости.

Итан потянул меня вперед, его хватка оставалась жесткой. Мои ноги двигались вперед как будто на автопилоте, в то время как разум скакал между воспоминаниями и действительностью.

Рик громко рассмеялся. Возвышаясь над нами на лестнице, он перемещал взгляд от Николаса ко мне, делая паузы, как будто наслаждаясь этим новым поворотом событий.

Я резко вырвалась из хватки Итана, ощутив внезапный прилив силы. Мое тело будто стало легким, когда я сделала шаг назад, а затем еще один, не отрывая взгляда от Николаса, который казался одновременно и знакомым, и чужим.

– Какая же ты сволочь, – выпалила я, не отрывая от него взгляда.

Он рассмеялся, и этот смех звучал, как удар кулака по столу – резкий и жестокий. Я почувствовала, как дрожь пробежала по позвоночнику.

Все его черты были знакомы, но глаза больше не принадлежали тому доброму и любящему Николасу, которого я знала.

– О, милая, ты ничего не понимаешь, – его голос был полон яда. – Я всегда таким был. Просто ты была слишком занята своими иллюзиями, чтобы это заметить.

Я почувствовала, как сердце колотится в груди. Мысли метались, стремясь найти подходящие слова для ответа, пока я сжимала кулаки в ответ на его надменную усмешку.

Итан, стоявший рядом, напрягся, ожидая, что произойдет дальше.

– Иллюзиями?! – с горечью произнесла я, наконец собравшись с мыслями. – Ты сам вложил эти иллюзии в мою голову!

Николас оскалился, и его улыбка стала зловещей.

– Я доверяла тебе, Николас! Я любила тебя всем сердцем, впустила в свою душу так, как никогда не впускала никого. Ты стал частью моей жизни, моего мира, – мой голос дрожал от эмоций.

Никогда не могла себе представить, что человек, которого я люблю, станет причиной моего падения.

– Черт возьми, я поверила, что ты – тот самый, кому можно довериться. Я строила с тобой мечты и представляла наше будущее. И что? Все это оказалось ложью? Ты использовал меня, – выпалила я.

Я сделала шаг вперед, не отводя взгляда от Николаса. В его глазах не было ни теплоты, ни нежности… Я заметила, как его лицо перекосилось от отвращения, когда я сделала еще один шаг вперед, и тогда я остановилась.

– Мечты? – насмешливо произнес он, скрестив руки на груди. – Они никогда не были реальными. Ты была лишь пешкой в нашем плане! А большего ты и не заслуживала.

Я почувствовала, как мой мир рушится. Мой разум не мог принять эту жестокую правду.

Я глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями. Каждое его слово отзывалось в моей душе, словно острое лезвие, разрезая мечты и планы, которые я выстраивала вместе с ним.

Может, это всего лишь ночной кошмар? – прокралась в мою голову мысль, как слабая искорка надежды. Я закрыла глаза и пожелала, чтобы, когда я их открою, оказалась в своей мягкой кровати. Но реальность была неумолима. Я стояла, словно загнанная в угол, окруженная Риком, Николасом и Итаном. Солнечные лучи, проникая сквозь окна, освещали их зловещие тени, и мне казалось, что они были хищниками, готовыми в любой момент наброситься на свою жертву.

Как я могла быть такой наивной? – снова прокралась в мою голову мысль. Я помнила все улыбки, все моменты счастья, которые мы разделяли с Николасом. Они казались такими настоящими тогда. Как же я не заметила, что за всем этим скрывался лишь холодный расчет?

Моя любовь к нему таяла, как утренний туман под яркими солнечными лучами, оставляя лишь горькую пустоту внутри.

Итан неожиданно приблизился ко мне и обхватил мое плечо, от чего я вздрогнула. Я перевела мгновенно взгляд на него, и его холодные, безжалостные глаза встретились с моими.

– Пора идти, – произнес Итан, отголоски приказа звучали в его голосе.

– Эй, Итан, не спеши, – вмешался Рик, его голос звучал настойчиво. – Самое интересное только начинается.

Итан, похоже, не обратил внимания на Рика; его взгляд оставался прикованным ко мне.

– Интересное? – переспросила я, стараясь вложить в голос уверенность, переведя взгляд на Рика. – Да куда уже интереснее? Разве ты не видишь, как мне весело?

Рик, услышав мой сарказм, неожиданно разразился громким смехом.

Итан резко дернул меня за плечо, заставив отвлечься от Рика. Я почувствовала, как его рука сжимается еще сильнее, становясь жестким напоминанием о том, что мне не дано право сопротивляться. Он потащил меня к лестнице, и, споткнувшись, я попыталась вырваться.

– Отпусти! – закричала я, но мой голос затерялся в гуле смеха Рика.

Внутри меня вспыхнула ярость. Я замахнулась, намереваясь вырваться, но Итан перехватил мою руку за запястье и одним ловким движением переместил меня вперед. Я оказалась перед ним, в то время как он, стоя позади, крепко сжимал мои руки за спиной и грубо подталкивал к лестнице.

Мои ноги начали двигаться, словно сами по себе, хотя я изо всех сил старалась сопротивляться.

– Отпусти меня, Итан! – воскликнула я, сжимая зубы от ярости.

Рик, с интересом наблюдая за происходящим, оперся на перила лестницы.

Итан стиснул мои руки еще сильнее, будто его страсть к контролю росла вместе с моим сопротивлением.

– Зачем так жестко, Итан? – произнес Рик с насмешкой.

– Я вообще не вижу смысла оставлять ее в живых, – внезапно раздался знакомый голос Глории.

Я обернулась к источнику звука и замерла, увидев, как Глория стоит рядом с Николасом, прижимаясь к нему с самодовольной улыбкой на губах. Николас, казалось, с удовольствием наблюдал за разворачивающейся сценой.

– Предлагаю избавиться от нее прямо сейчас, – неожиданно подмигнула мне Глория. Затем она обняла Николаса крепче и, глядя на него с искренним восхищением, ее глаза засверкали, как драгоценные камни под ярким светом. Это было то самое чувство, которое она испытывала в тот вечер в ресторане, когда я впервые ее увидела. – Ты ведь не против немного развлечься, верно, Ник? – спросила она, коснувшись его груди, будто искала одобрения.

Николас ответил улыбкой, в его глазах промелькнуло признание. Он положил руку на ее талию, подчеркивая их союз.

– Ты слишком нетерпелива, – произнес Николас, его голос был низким и обволакивающим.

Нежно положив руку на ее лицо, его пальцы аккуратно обвили ее щеку. Постепенно он начал склоняться к ней, и что-то тихо шептать. В этот момент Глория определенно наслаждалась контролем и уверенностью, которые она видела в нем.

Ублюдок…

Я шагнула вперед, чувствуя, как Итан подталкивает меня, но не могла оторвать взгляд от Николаса и Глории. Каждое их движение, каждое прикосновение казались отголоском того, что я когда-то испытывала. Я не могла поверить в то, что вижу. Разум отказывался принять эту реальность.

Глория светилась от счастья, когда Николас прижал ее к себе, и это было очевидно – ее глаза сияли, как будто она обладала всеми сокровищами мира. В то же время я ощущала, как земля уходит из-под ног

Как он мог… – мелькнула мысль в голове, когда я наблюдала, как их губы встретились в нежном поцелуе, который быстро перешел в более страстный, унося их в мир, где никто другой не имел значения. Мои легкие и сердце сжались от боли. В тот момент, когда я смотрела на них, окружающий мир словно растворялся, оставаясь вне моего восприятия.

Николас был так погружен в этот миг, что не замечал никого вокруг. Слезы подступали к глазам, но я сдерживалась. Я не могла позволить себе проявить слабость, особенно в присутствии Николаса.

Смотря на Глорию, погруженную в мир нежности и тепла, во мне росло чувство обиды и зависти. Николас выглядел с ней так открыто и искренне, как никогда не был со мной. Он всегда избегал нежных жестов при свете, как будто яркий свет разбавлял волшебство момента, которое он предпочитал оставлять в темноте. Его губы касались моих лишь изредка при свете, и чаще всего это происходило ночью, когда мир за окном замирал.

В те ночи, когда он возвращался с работы, я чувствовала себя самой желанной. Он был неуловим, как призрак, внезапно появляющийся среди ночи. Его губы были нежными, когда он будил меня поцелуями, а его прикосновения – полными страсти. В эти моменты я забывала о времени, погружаясь в созданный им мир иллюзий.

Каждый раз, когда я засыпала рядом с ним, мир вокруг казался идеальным. Однако, как только утренний свет начинал медленно просачиваться через окна, я просыпалась одна. Вокруг царила тишина, а его место на постели было пустым, словно он никогда и не был рядом.

Николас часто повторял, что у него много работы и что ему необходимо стремиться ко многому, чтобы обеспечить нас и наше будущее. Я никогда не сомневалась в его словах, он был так убедителен. Наша связь, хоть и окутанная тенями, казалась мне особенной, и я не могла даже допустить мысли о том, что она может быть иллюзией. Как же я была наивна.

Теперь, наблюдая за тем, как он обнимает Глорию, меня переполняло горькое осознание: все его слова о загруженном графике, усталости и необходимости работать были лишь хитроумным прикрытием для его отсутствия. Смотря на него сейчас, я понимала, что с Глорией он становился тем, кем никогда не был со мной.

Слезы вновь начинали подступать, но я сдерживалась.

Не сейчас. Не в этот момент… Я не могу позволить никому увидеть, как разъедает меня эта невыносимая боль.

Глория мягко засмеялась, и этот звук пронзил меня, как нож в сердце. Николас продолжал обнимать ее, и на его лице сияли удовольствие и счастье. Это была парадоксальная картина: для них мир, возможно, только начинался, в то время как мой разрушается.

Я заставила себя отвернуться, но, увы, не могла изгнать из сознания образ их поцелуя. Итан, по-прежнему сжимая мои руки за спиной, тихо, но уверенно произнес:

– Любовь может ослеплять, создавая иллюзии и заставляя забывать о очевидных вещах, – повторил он слова, которые говорил мне ранее.

Порой она приносит больше вреда, чем радости… Ублюдок! Он знал обо всем с самого начала.

Собрав все свои силы, я глубоко вдохнула и резко дернулась, пытаясь вырваться из его хватки. Я ощутила, как мышцы его тела мгновенно напряглись. В следующий миг он прижал меня к себе, его рука обвивала мою талию, надежно удерживая меня на месте. Я продолжала противиться, но его захват был слишком крепким. Вторая рука твердо сжимала мои запястья, заставляя осознать, что моя борьба бесполезна.

Я застыла, пытаясь понять, что он собирается делать дальше. Его дыхание стало глубже, и я почувствовала, как напряжение между нами возросло.

– Ваша встреча в клубе была подстроена. Но никто из нас не ожидал, что ты так быстро клюнешь, – с каждым его словом я ощущала, как запах его кожи смешивается с моим страхом. – Влюбишься в Ника, – прошипел он мне в ухо, его голос дрожал от напряжения, словно каждая буква была наполнена ядовитым презрением.

Я ощутила, как он сжимает мои руки крепче, до боли.

– Заткнись! Вы все заплатите за то, что сделали со мной, – воскликнула я.

Смех был резким и пронзительным, когда Николас, Глория и Рик рассмеялись. Этот звук был невыносимым. Он ударил в уши, разрывая мою уверенность на еще более мелкие кусочки. Я невольно обернулась, чтобы взглянуть на них.

– Ты действительно веришь, что тебе помогут? – голос Итана превратился в тихий, злобный шепот.

Его дыхание ощущалось горячим и близким, как пламя. Я стиснула зубы, стараясь подавить чувство неуверенности.

– Да, – произнесла я твердо. Его слова могли ранить, но не сломить.

Рик взорвался громким смехом, как будто это было одним из самых смехотворных заявлений, которые он когда-либо слышал.

– Единственный, кто может тебе помочь – это твой папочка, – произнес Николас с притворным сочувствием.

Я обернулась. Его пренебрежительная улыбка бросала вызов всем моим страхам.

– Но ты ведь не в курсе последних событий, – продолжал Николас, обнимая Глорию. – Он не так чист, как тебе кажется. Проводится расследование, и слухи о злоупотреблении властью только начинают всплывать. Знаешь, какая первая новость разлетелась по заголовкам?

Каждое его слово было как удар, выбивающий почву из-под ног. Дрожь пробежала по моему телу.

– Хочу, – пробормотала я, и этого было достаточно, чтобы он продолжил.

– Итак, – начал Николас, и в его глазах заплясали зловещие искорки, – первая новость: дочь директора Центрального разведывательного управления вышла замуж за опасного преступника. – Николас не выдержал и рассмеялся.

Я замерла, сердце забилось быстрее. Итан продолжал сжимать мои руки, но теперь его хватка казалась менее важной на фоне того, что сказал Николас.

– Люди начали говорить, что ты состояла в сговоре со своим мужем и была в курсе всех его дел, – продолжила Глория. – Эта новость серьезно подорвала репутацию твоего отца, и теперь против него начато расследование.

Я почувствовала, как холодный пот покрывает меня. Слова Николаса и Глории звучали в моей голове как приговор.

– Сбор информации – это лишь вопрос времени, – продолжал Николас, будто заклинающий меня своим тоном. – Хотя Джонатан и старался скрыть все сведения о лаборатории, тех документов, которые мы сумели заполучить во время побега тринадцать лет назад, достаточно, чтобы подтвердить его вину. Но нам этого недостаточно; мы жаждем не просто справедливости, нам нужна его смерть.

– Не только его, но и твоя, – добавила Глория с явным презрением. – Меня даже бесит сама мысль о том, что, пока он держал нас в клетках, как собак, ты наслаждалась жизнью принцессы.

Я не могла произнести ни слова. Слова Николаса и Глории обрушились на меня – засыпая все, что я когда-либо знала о своей жизни и о своем папе. Слезы текли по щекам, словно ручьи, горький вкус которых отравлял каждую мою мысль. В голове царила полная неразбериха; я пыталась справиться с шоком, но скрытое прошлое, о котором я не знала, внезапно встало передо мной в мрачных тенях.

– Я ничего не знала о делах папы! – произнесла я, стремясь говорить уверенно, но голос мой дрожал.

Тени прошлого моего папы казались огромными и подавляющими. Да, он был влиятельным человеком, но что это значило теперь, когда я узнала о сгнивших основах, на которых строилась вся наша жизнь? Все те моменты счастья казались иллюзией – смех на семейных ужинах, теплые объятия, которые, как я теперь понимала, были лишь фасадом.

Как они могли так легко отнять у меня мое прошлое? Я хотела закричать, но звук застрял в горле; вместо этого я лишь уставилась на Глорию, чувствуя тонкую нить ее неприязни.

Глория хмыкнула, будто это не имело значения.

– Она ничего не знала, – усмехнулась Глория, ее голос звучал с презрением. – Но разве это имеет значение? Давайте покончим с ней прямо сейчас?!

Рик, который до этого молчал и внимательно слушал, произнес:

– Я согласен с Глорией, – сказал он спокойно, но с явной решимостью. – Она часть его наследия. Возможно, она не знала всего, но это не облегчает ее вину.

Я обернулась к Николасу, и в моем сердце проскользнула едва заметная искорка надежды. В его глазах, которые когда-то казались полными света и понимания, теперь отражалась лишь усмешка. Я хотела видеть в них поддержку, желала услышать, как он выскажет хоть каплю сочувствия. Но он лишь смотрел на меня, с подобием удовлетворения, словно наслаждаясь моим падением.

Было ли это предательством?

Я хотела видеть в нем защитника, того, кто сотрет эту гнусную усмешку с лица Глории и Рика, кто возьмет меня за руку и скажет, что все будет хорошо. Но вместо этого ему, казалось, было безразлично, какова моя судьба.

– Достаточно, – скомандовал Итан.

Я почувствовала, как мир вокруг начал кружиться, когда Итан резко развернул меня к себе лицом. Ноги потеряли опору, и, не успев ухватиться за него, я уже повисла вниз головой на его плече. Голова закружилась, словно в вихре, как будто все неприятные мысли и эмоции сплелись в единую неразличимую массу.

– Что ты делаешь? – закричала я.

Я не знала, за что ухватиться. Паника стремительно заполнила меня. Итан, без футболки, выглядел сильным и уверенным, но я ощущала себя абсолютно уязвимой, повиснув вниз головой на его плече. Его одна рука держала меня, но это совсем не внушало доверия. В голове уже рисовалась страшная картина – как мой нос разбивается о пол.

– Не дергайся, – произнес он равнодушным, почти ледяным голосом. – Расслабься.

Мой страх усилился, и я попыталась ухватиться за его плечо, но не нашла опоры. Тогда мои пальцы скользнули по его спине, я ощутила его тепло, но в этой ситуации оно не приносило утешения. Я была всего лишь уязвимой марионеткой в его руках.

– Как можно расслабиться, когда ты висишь вниз головой? – вырвалось у меня с отчаянием.

Мне хотелось чувствовать себя безопасно, но вместо этого я ощущала, как страх нарастает внутри, и, кажется, уводит меня прямо в бездну.

Почему это происходит со мной? Почему те, кому я доверяла, оказались не теми, кем я их считала?

Итан, игнорируя меня, направился к лестнице. Он шел так уверенно, как будто это было самое обыденное дело на свете. Его мышцы работали без усилий, и это создавало ощущение легкости.

Мне казалось, что я повисла на краю пропасти, и каждый неверный шаг мог привести к падению.

– Эй! – воскликнула я, когда его шаги начали приближать нас к лестнице. – Ты слышишь? Отпусти меня!

Итан с легкостью и безразличием шлепнул меня по ягодицам, и это действие вызвало во мне совершенно противоречивые эмоции. Меня охватило мгновенное смятение: с одной стороны, это было неожиданно и совершенно неуместно, с другой – его действия словно на мгновение отвлекли меня от ужасной реальности.

– Ты что, с ума сошел? – воскликнула я, чувствуя, как краска заливает мне щеки от ярости и стыда. – Ты не имеешь права так со мной обращаться!

Я услышала легкий смех, перекрываемый эхо его шагов.

– Расслабься, – произнес он снова, как будто я не только не висела вниз головой, но и наслаждалась моментом. – У нас еще много дел впереди.

Я не могла поверить, что он относится ко всему этому так легко.

Подъем по лестнице выглядел как медленная пытка. Каждый шаг, который он делал, отзывался в моем теле как предвестник чего-то ужасного.

– Итан! – закричала я. – Пожалуйста!

Он продолжал движение, не обращая внимания на мои слова. Я не знала, чего ожидать от него. Что он собирался сделать со мной…

Когда до второго этажа оставалось всего несколько ступенек, Рик решил заговорить, в то время как Глория и даже Николас молчали.

– И чего ты добиваешься? – прорычал Рик, его голос становился все более агрессивным. – Ты здесь не главный! Поэтому не думай, что можешь делать все, что хочешь.

Я вскинула голову и провела рукой по волосам, отодвигая их, чтобы не мешали мне видеть. Взгляд Рика, полон напряжения и недовольства, встретился с моими глазами. Я заметила, как его челюсть сжата, а в глазах сверкает злость.

– Ник запретил приводить девушек, – холодно произнес Итан. – Так что я развлекусь с этой, – он снова шлепнул меня по ягодицам и усмехнулся.

Я вздрогнула от его слов. Сердце забилось быстрее, когда я поняла, что он намерен со мной сделать.

Не сдержавшись, я закричала – мой крик вырвался из горла, словно последняя надежда на спасение.

– Нет! Отпусти меня!

Почувствовав, как адреналин за бурлил в моих венах, я начала отчаянно сопротивляться, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Я била его по спине руками, но понимала, что этого недостаточно. Тогда я вонзила ногти в его спину, оставляя глубокие царапины. Но Итан, на все мои попытки высвободиться, даже не вздрогнул.

– Ах ты ублюдок! Ты берешь на себя слишком много, – прошипел Рик и стремительно двинулся к нам, переступая через ступеньку.

Я прекратила царапать спину Итана и быстро перевела взгляд на Рика, и увидела его гневный взгляд испепеляющий Итана. На мгновение время словно замерло. Я почувствовала, как весь адреналин, бурлящий в моих венах, резко ушел, когда Рик сжал кулаки. Руки, которые только что пытались вырваться из хватки Итана, непроизвольно прикрыли голову, и я замерла, задыхаясь от страха

Только драки мне не хватало! Пусть дерутся, да хоть поубивают друг друга, но только не тогда, когда я вишу вниз головой на плече Итана.

Итан мгновенно развернулся лицом к Рику. Я зажмурилась, так как думала, что свалюсь с его плеча, но он крепко меня удерживал. В воздухе повисло напряжение. Мне было не видно, но внутреннее чутье подсказывало, что Рик, вероятно, сразу же остановился.

Я выглянула из-за спины Итана и замерла, когда встретила взгляд Рика. В его глазах, словно в зеркале, отразился страх. Он, казалось, колебался между желанием атаковать и инстинктивным ощущением опасности.

– Остынь! Ник – главный, и я никогда не забывал об этом. Но ты, – голос Итана зазвучал угрожающе, – кажется, забыл, что я тот, кто без малейшего колебания перережет тебе глотку.

Рик выглядел так, словно вся его уверенность вдруг рассыпалась в прах. Он стоял, сжимающий кулаки, как будто искал что-то, чем мог бы ответить, но его губы лишь дрогнули, не выдав ни слова.

Я в ужасе проглотила ком в горле. Мой взгляд, полон паники, потянулся к царапинам на спине Итана, которые я оставила. Глубокие красные линии, через которые просачивались маленькие капли крови.

Боже, что я наделала? – мелькнула мысль. Мне конец…

В моем сознании царил хаос; эмоции вскипели, как вода в кастрюле, накрытой крышкой. Я застыла на плече Итана, словно статуя. Каждый нерв в моем теле напрягся, и теперь я боялась не только пошевелиться, но и дышать.

Если Рик так испугался Итана, значит, он на что-то способен…

– Успокойся, Рик! – скомандовал Николас. – Пусть делает с ней, что хочет. Не обязательно убивать ее сегодня.

Слова Николаса, прозвучавшие так холодно и жестко, пронзили меня, как острое лезвие.

Какой же он все-таки ублюдок!

Я ощутила укол боли в сердце, который заставил мое дыхание прерваться. У меня возникло чувство, что вокруг меня сжимается темная бездна, из которой не выбраться, а все надежды на спасение рушатся, как карточный домик.

Итан, почувствовав, как мое тело напряглось, резко развернулся и, не говоря ни слова, двинулся по коридору.

Сейчас мне стало ясно, что жизнь не всегда следует строгому плану и что иногда истина заключается в умении принимать происходящее. Однажды Рокси сказала: страх перед неизведанным порой заковывает в цепи, и даже если путь вперед кажется неясным, важно не терять веру в себя…

Итан буквально ворвался в комнату, как ураган, но не в ту, из которой я сбежала, а в соседнюю. Каждый шаг издавал глухой звук, как будто он намеревался разрушить все на своем пути. С силой захлопнув дверь, он оставил за собой лишь мгновение тишины, которое вскоре прервалось резким щелчком замка.

Комната была темной, лишь несколько полос света пробивались сквозь щели между шторами. Внутри меня все сжалось, когда я поняла, что осталась с ним наедине. Я вся еще висела на его плече, не осмеливаясь пошевелиться.

Каждый вздох отзывался эхом в моем сознании. Он мог сделать со мной все, что захочет. Я не могла забыть о том, как Рик испугался Итана, и эта мысль закралась в мою голову, как крайне ненужный гость. Я почувствовала, как веки тяжелеют, мне становилось трудно дышать, а сердце неумолимо колотилось.

– Итан… – выдохнула я, но слова застряли на губах. Я боялась, что его ярость может направится на меня. Страх сковывал меня, и я не находила в себе сил произнести что-либо еще.

Итан не медлил. Уверенно направившись в ванную комнату, он оставил за собой гнетущее молчание. Внутри меня бушевали эмоции, меня терзали противоречивые чувства, и я не знала, как действовать. Но одно было точно: одна ошибка могла изменить все.

Мой взгляд невольно скользнул по его спине, на которой четко вырисовывались царапины – глубокие красные линии, оставшиеся после того, как я вцепилась в него ногтями в момент страха. Я ощутила, как по спине пробежал холодок, и мне стало неудобно от мысли, что его состояние могло быть следствием моих действий.

Нет, это я должна злиться! Я в ярости! – у меня аж руки зачесались ударить его или продолжить царапать спину, но я сдержалась. – Я тот, кто без малейшего колебания перережет тебе глотку, – вспомнила я слова Итана, и по коже пробежали мурашки. – Да он просто псих какой-то.

Он поставил меня на пол рядом с душевой, и в этот момент наши взгляды встретились. Я встретила его темные глаза, наполненные злостью, и сердце будто остановилось. Их глубина пронзала меня, оставляя ощущение беззащитности. Каждая черта его лица была суровой, отражая бурю, что бушевала в глубине его души.

– Что ты творишь, принцесса? – произнес Итан, его голос был низким.

Дыхание Итана стало тяжелым, а мускулы напряжены, словно он был готов разорвать меня, как хищный зверь. Я затаила дыхание, понимая, что момент, которого я так боялась, настал.

Итан медленно шагнул ко мне, его ноги словно скользили по полу, без единого звука.

– Яя… – слова застряли в горле, я не знала, что ответить.

Я отступила на шаг, затем на второй, но это не помогло мне убежать от его взгляда. В глазах Итана читалась буря эмоций: ярость, разочарование, но в то же время и нечто другое – возможно, страх.

– Я предупреждал тебя, что может случиться, если ты попытаешься сбежать, – его голос был полным угрозы. Таким же, как его взгляд, который сверлил меня насквозь.

Я почувствовала, как страх охватывает мое сердце, заставляя меня отступать назад. Каждый его шаг был исполнен силы и уверенности, и я, не в силах отвести взгляд от его темных глаз, ощутила, как ступни моих ног коснулись холодной плитки душевой.

– Не подходи ко мне, – с трудом вымолвила я.

Оказавшись внутри, я продолжала отступать, пока не наткнулась на стену, ощущая, как моя кожа прикасается к холодным плитам. Ощущение безысходности переполняло меня. Никак не зная, как реагировать, замерла на месте, глядя на его приближающуюся фигуру.

Итан также вошел в душевую, его фигура заполнила пространство. Я заметила, как мускулы на его теле напряглись сильнее. Каждый его шаг вызывал у меня трепет; ярость, которую он сдерживал в себе, казалось, могла обрушиться на меня в любой момент.

Я прижалась сильнее к стене, стараясь уйти от его взгляда, словно он мог унести меня с собой в глубокую пропасть своей тьмы. Наконец, собравшись с силами, я произнесла:

– Я просто…

– Просто что? – перебил он, приблизившись ко мне. Его голос звучал низко и угрожающе.

Итан уперся руками в стену по обе стороны от моего лица, словно созидая вокруг меня невидимую тюрьму. Между нами оставалось всего несколько сантиметров, когда он склонился ко мне. Я почувствовала его дыхание, горячий воздух, который касался моего лица.

Я ощутила, как холодный пот пробегает по спине. Его глаза, темные и жесткие, искали во мне слабость, а я искала убежище среди мыслей, бегающих в хаосе. Мой взгляд скользил от его губ к татуировке на его груди, затем обратно, не зная, куда лучше увильнуть.

– Я просто… хочу жить, – произнесла я, еле сдерживая дрожь в голосе. – Я не хочу умирать, – слезы выступили из глаз, но я быстро смахнула их рукой.

Я опустила голову, стараясь спрятать смятение, которое охватывало меня. Он был слишком близко, и от этого страха становилось только больше. Каждый его вздох, заставлял дрожать каждую клеточку моего тела.

– Мне страшно, – слова прорвались сквозь ком в горле, словно они сами пытались вырваться на свободу. Я не осмеливалась посмотреть ему в глаза, боясь, что там найду только холод и безразличие. Вместо этого я продолжала пристально вглядываться в пол.

Ужас, который охватывал меня, рос с каждым мгновением, заполняя каждую часть моего существа. Воспоминания о папе, а также о Николасе, о его предательстве, взорвали мой внутренний мир, накрывая волной гнева и безысходности. Я ни разу не могла представить, что он станет частью моей трагедии, и это предательство рвало мою душу с такой силой, что я больше не могла сдерживать поток эмоций.

Те, на кого я полагалась больше всего, подвели меня…

Слезы, которые я старалась сдерживать, начали скатываться по щекам, не было больше сил их остановить. Руки дрожали, когда я продолжила говорить. А голос обрывался на каждом слове:

– Я.. Я не знаю, что делать, – всхлипывала я, глотая слезы, которые затопили мое лицо.

Каждая капля, что стекала с моего подбородка, напоминала о моей уязвимости, о том, как я оказалась здесь и как папа, Николас предали все, что я считала важным.

Я закрыла лицо руками, не желая показывать свою уязвимость, но все, что было внутри, вырывалось наружу.

– Я не должна была здесь оказаться, – всхлипывала я, не в силах остановить свои слова. – Я думала, что Николас любит меня, защищает… Но он использовал меня… Обманул, – каждое слово отзывалось эхом боли, пульсирующей внутри. Я опустила голову еще ниже, пряча лицо в ладонях, но не могла предотвратить этот бурный поток. – А папа…  – голос задрожал сильней. – Он… – мои плечи дрожали от всхлипов. – Как он мог так поступить…

Вдруг холодные капли воды обрушились на мою голову и плечи, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я резко убрала руки с лица и открыла глаза, пытаясь осознать, что происходит.

Холодно…

Вода текла по мне, и я оцепенела, стоя под струями холодного душа, смотря на Итана. Его тело расслабленно, а капли воды, словно маленькие бриллианты, скатывались с его обнаженного мускулистого торса, обрисовывая четкие линии его тела.

Он провел рукой по волосам, зачесывая их назад с таким спокойствием, будто не ощущал, что вода ледяная. Взгляд Итана был сосредоточен на мне.

Я почувствовала, как ледяная вода проникает в каждую клеточку в моем теле, заставляя меня вздрагивать и трястись. Это возвращение к реальности было резким, однако именно оно вырвало меня из пучины эмоций. Я глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться.

– Выключи, мне холодно – прошептала я, но мой голос был еле слышен из-за всхлипов.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его тепло, но в то же время угрозу. Я закрыла глаза на мгновение, однако едва я открыла их, как его взгляд снова оказался в центре моего мира. Мне показалось, будто он видит все – каждую мою боль, каждую слезу, каждый страх…

– Я знаю, что ты чувствуешь, – произнес он, как будто не только мне, но и самому себе. – Холодная вода помогает мне… помогает сдержать свои эмоции.

Он поднял лицо к струям, и капли, словно падающие звезды, обрушились на его лицо. Я заметила, как его челюсти немного напряглись, когда он продолжил:

– Иногда мне кажется, что я не в силах подавить в себе желание убить, – он посмотрел на меня, и в его глазах была заметна глубокая боль. – Эмоции становятся слишком сильными. Но холод… он позволяет мне сосредоточиться. Он превращает ярость в ясность. Я вижу, как вокруг меня мир продолжает вращаться, но внутри – холод и тишина.

Я сильнее прижалась спиной к стене, пытаясь завоевать хоть каплю тепла. Вода, хоть и холодная, была как раз той преградой, которая помогала мне оставаться в сознании, не сдаваться нахлынувшим эмоциям.

– Как ты таким стал? – мой голос был все еще тихим, но в нем появились нотки решимости и любопытства. – Это из-за моего папы?

Итан задержал взгляд на мне с такой интенсивностью, что казалось, мир вокруг нас остановился. Он задался вопросом, прежде чем ответить:

– Мне с самого раннего детства внушали, что нужно стремиться к жесткости, что слабость – это оружие врага, – Итан выдохнул, словно собираясь с мыслями. Его глаза не отрывались от моих, и я чувствовала, как напряжение между нами нарастает. – Твой отец… он действительно сыграл свою роль в этом, – произнес он, словно обдумывая каждое слово. – Но, знаешь, это не только его вина. Есть кое-кто другой, кто тоже оставил след. Человек, который внушал мне, что сила – это единственный путь к выживанию.

Я ощущала, как его слова проникают в меня, вызывая волнение и интерес.

– Он лишил меня всего человеческого задолго до того, как я попал в лабораторию твоего отца.

Я прислушивалась к каждому слову, чувствуя, как мое сердце бьется быстрее от его открытости.

Итан снова поднял голову, его взгляд устремился на струи холодной воды, пробивающиеся сквозь душ.

Кто этот человек, о котором он говорит?

Он будто пытался скрыть свои эмоции за холодным потоком воды.

– Итан, – тихо произнесла я, перебарывая себя, чтобы задать вопросы. – Расскажи мне о лаборатории. Как ты туда попал? Сколько тебе было лет? Я о многом хочу узнать.

Он оторвался от струй воды, его глаза, казалось, погружались в темные глубины своей памяти, а лицо искажалось под тяжестью воспоминаний.

– Давай поступим так: я честно отвечу на пять твоих вопросов, – сказал он с легкой улыбкой, в которой читалось глубокое понимание. – Но взамен ты будешь делать все, что я пожелаю. Согласна?

Я замерла, обдумывая его предложение. В его голосе звучала уверенность, а в глазах – азарт. Но за этим азартом прятались тени, которые пугали меня.

– Что именно ты имеешь в виду под «все»? – осторожно спросила я, стараясь уловить его намерения. Внутри меня боролись любопытство и страх.

Итан тихо рассмеялся, этот звук напоминал треск льда. Он явно наслаждался моим замешательством.

– Это может быть что угодно, – ответил он, его голос стал более спокойным, но в нем скрывалось то, что было труднопонимаемым. – Например, я мог бы попросить тебя поддержать меня в одном из моих планов, или, возможно, просто сделать что-то, что заставит тебя выйти из зоны комфорта.

Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Подобные слова могли означать что угодно, и я не могла избавиться от ощущения, что за его предложением скрывается что-то более глубокое.

– И еще, – Итан сделал паузу, его голос стал более серьезным, – я хочу, чтобы ты пообещала мне открытость. Чтобы ты не прятала от меня свои мысли и чувства. Быть честной не только со мной, но и с самой собой.

Я медленно кивнула, все еще обдумывая его слова. Что бы ни скрывалось за его предложением, я понимала, что это единственный способ приблизиться к истине. Кроме того, он был единственным, кто мог ответить на мои вопросы.

Я сглотнула, не в силах избавиться от тревожного ощущения, что моя жизнь может оборваться быстрее, чем я успею еще раз увидеть папу и расспросить его обо всем. А этот подлый ублюдок Николас больше никогда не заслужит моего доверия. Он предал все, чем я так дорожила.

– Ладно, – сказала я, стараясь сохранить спокойный тон. – Я согласна!

На губах Итана появилась самодовольная ухмылка, будто он достиг своей цели. Его глаза блеснули, и в них отразилось торжество.

– Замечательно, – произнес он с легкой иронией в голосе, как будто мой ответ идеально совпадал с его ожиданиями.

Я не могла не заметить, как его уверенность зашкаливает, словно он только что поймал меня в свою ловушку.

Его рука осторожно коснулась моей щеки, а затем он провел пальцами по мокрым прядям моих волос, остановившись на локоне, который свисал на мое плечо. Я вся сжалась, в теле возникло невыносимое напряжение, и я поморщилась, когда он заправил прядь за ухо. Мне хотелось убрать его руку и отстраниться, но страх вызвать его гнев сковывал мои действия. Он нависал надо мной, как зловещая тень, готовая подавить любые мои протесты.

– Но, – проговорила я, собравшись с мыслями, – пять вопросов – это слишком мало. Мне нужно больше, – уверенно заявила я.

Итан приподнял бровь и усмехнулся, а в глазах заиграл игривый блеск, заставивший меня ощутить себя неуютно.

– Принцесса, ты уже согласилась на мои условия, – произнес он с игривой интонацией, однако в его голосе все же проскальзывала нотка серьезности. – Я отвечу лишь на пять вопросов!

Он склонил голову на бок, его взгляд стал более проницательным, скользя от моего лица к шее, а затем ниже, внимательно фиксируя каждую деталь.

– Но, Итан, – произнесла я, стараясь придать голосу твердость, – это мало, чтобы получить ответы на все волнующие меня вопросы.

Я ощутила, как в груди нарастает напряжение, когда его рука скользнула к воротнику моей блузки. Желание отступить переполняло меня, но спина уперлась в стену, и у меня не осталось места для маневра. Он аккуратно поправил воротник, и я заметила, как его взгляд задержался на блузке, будто не в силах отвести его.

– Принцесса, ты, похоже, не понимаешь, – произнес он медленно, акцентируя каждое слово. – Количество моих вопросов вряд ли увеличится, – и, взглянув мне в глаза, он с легкой усмешкой добавил: – Ты рискуешь остаться не с пятью, а с четырьмя.

Мое сердце застыло на мгновение. Я была не готова к такому. Он явно забавлялся, насмехаясь над моей попыткой изменить условия.

– Четыре? – переспросила я, не веря своим ушам. – Но это несправедливо!

Он пожал плечами, как будто не считал это аргументом.

– Это мои условия, и ты согласилась на них, – его голос звучал уверенно.

Рука Итана плавно переместилась к пуговицам моей блузки. Я застыла, когда его рука остановилась на верхней пуговице. Пальцы касались ткани с удивительной легкостью, и я невольно затаила дыхание. В одно мгновение он расстегнул первую пуговицу, а затем, не медля ни секунды, перешел ко второй.

Паника охватила меня, как только я осознала, что намеревается сделать Итан. В мгновение ока я опустила взгляд и прикрыла грудь руками, поверх его руки. Я пришла в ужас, когда заметила, что моя блузка полностью промокла и плотно прилипла к телу, подчеркивая каждую линию и изгиб.

А что я ожидала увидеть?! Вода продолжала бесконечно литься на нас, и я промокла насквозь.

Ткань едва скрывала бюстгальтер, и это осознание окутало меня неловкостью и стыдом. Я почувствовала, как румянец постепенно заливает мое лицо, когда ощутила, как его рука сильнее прижимается к моей груди.

– Итан, остановись! – голос дрожал от эмоций, но в нем звучали четкость и решительность. Мне казалось, что пространство вокруг стало теснее, а его взгляд словно пронизывал меня.

– Принцесса, – произнес он с соблазнительной усмешкой, – ты будешь делать то, что я скажу, – продолжал он, его глаза искрились уверенностью. – Поверь, это станет наилучшим решением для тебя в данной ситуации.

Я задрожала от его слов, но не могла отвести взгляд от его глаз, полных уверенности и вызова. Вода продолжала струиться, создавая холодный контраст с накаляющимся воздухом, между нами.

Наилучшее решение… К чему он клонит? – мысли закружились в голове, словно ураган, терзая сознание.

Из его взгляда не уходила уверенность, и я почувствовала, как его рука медленно скользит вниз по мне. Он будто исследовал каждый изгиб. Я ждала, что его касание остановится, но его пальцы продолжали двигаться ниже, обводя контуры талии, оставляя за собой огненные ощущения.

Я была в замешательстве, смешанном с растерянностью. Его рука охватила мое бедро, и я почувствовала, как дыхание стало тяжелым.

– Ты все еще можешь изменить ситуацию в свою пользу, – прошептал он, его голос звучал низко и властно. – Просто доверься мне!

Итан склонился к моей шее, его теплое дыхание обожгло мою кожу, заставив меня вздрогнуть от неожиданного ощущения. Его губы коснулись моей шеи мягко, словно перо, вызывая дрожь по всему телу.

Мои мысли метались, а сердце стучало в унисон с ритмом окружающей нас воды. Я теряла контроль, его уверенность притягивала меня, как бездонное море, в котором так легко утонуть.

В моей памяти ожили воспоминания о том, как Николас смотрел на Глорию, как прижимал ее к себе, и как их губы сливались в жарком поцелуе. Злость и ревность охватили меня, вызывая в душе бурю.

Как он мог так поступить?

Я отдала ему свою невинность, вложила в его руки свои мечты и надежды, а он просто бросил их, как ненужный груз.

Будь он проклят!

Прикосновения Итана становились все более настойчивыми. В этот момент мне казалось, что я стою на краю бездны, готовая сделать шаг в незнакомый, но манящий мир. Я всегда мечтала о таком опыте. В своих фантазиях я всегда представляла Николаса… Однако в этот момент ненависть к нему была так сильна, что я была готова отдаться Итану.

Если мне суждено умереть, то я не допущу, чтобы этот мерзкий ублюдок Николас остался моим первым и единственным. Он никогда не будет моим последним!

Предательские бабочки, разносятся по всему моему телу, вызывали головокружительное чувство возбуждения. Я прикрыла глаза, погружаясь в этот момент, позволяя себе насладиться каждым его прикосновением.

Ощущения были невероятно сильные, когда он обхватил мои ягодицы и приподнял меня. Мое тело ощутило тепло и силу его рук, которые крепко удерживали меня. Я отреагировала моментально и обхватила его талию ногами, чтобы ощутить его близость еще сильнее. Я почувствовала, как его губы стали погружаться в мою шею, целуя и лаская каждый сантиметр моей кожи.

– Николас… – тихий шепот вырвался из моих уст.

Не успев осознать сказанное, я почувствовала острую боль в шее. Из горла вырвался невольный стон, а тело мгновенно охватило жаркое ощущение, как будто по венам разлилось жидкое пламя. Он сразу провел языком по месту укуса, вызывая приятное тепло и дрожь по всему моему телу.

Итан отстранился, его глаза наполнились огнем.

– Не смей больше произносить это имя, – произнес он медленно и уверенно, почти угрожающе. – Это ничтожество не заслуживает, чтобы ты даже думала о нем.

Его руки, которые только что держали меня с нежностью, теперь сжимают мои бедра слишком сильно, почти болезненно.

– Ничтожество?! – удивленно произнесла я, приподняв бровь и устремив на Итана проницательный взгляд. Из разговора между Итаном и Риком мне стало ясно, что Николас главный. Но почему тогда Итан так презрительно о нем говорит? – Ты разве не заодно с ним?

Итан усмехнулся, его губы растянулись в едкой улыбке.

– Это твой первый вопрос, принцесса? – спросил он, склонив голову набок и внимательно изучая мое лицо.

Я прикусила нижнюю губу, обдумывая, стоит ли задавать его. Внутри возникла неуверенность: важен ли этот вопрос для меня?

Я отрицательно качнула головой, осознавая, что не готова потратить один из вопросов на этот. У меня были гораздо более значимые вопросы, на которые хотелось бы получить ответы.

Итан приблизился, я ощутила, как его губы почти касаются моих.

– Тогда не будем отвлекаться, – произнес он чуть тише, его голос скользнул по моей коже, вызывая мурашки.

Я отвлеклась от его взгляда, опуская глаза к его губам, которые манили меня своим приглашением. Его уверенность привлекала, заставляя сердце биться быстрее.

Итан наклонился ко мне, и его губы, мягкие и теплые, нежно прикоснулись к моим. Мгновение спустя я ощутила, как его рука обвила мою талию, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, его губы уверенно исследовали мои, передавая всю страсть и желание, которые он испытывал. Я потеряла счет времени, полностью погрузившись в этот момент, наслаждаясь каждым движением наших губ и ощущениями, которые они вызывали. Казалось, я была в плену и в то же время – совершенно свободна.

Внутреннее тепло, рожденное поцелуем, стремительно распространилось по моему телу, окутывая меня волной нежного жара. Каждая капля воды, стекающая по коже, уже не приносила ощущения холода, наоборот, она казалась частью этого волшебства.

Мои руки скользнули по его волосам, шеи, спускаясь ниже к его груди. Я ощутила, как его сердце бьется сильно и быстро, как его тело напрягается под моими прикосновениями. Я осторожно провела по его шраму на груди, ощущая неровную текстуру его кожи под кончиками пальцев.

В этот момент я вновь вспомнила Николаса. Он всегда настороженно реагировал на мои попытки прикоснуться к его груди во время близости. Казалось, между нами, всегда стояла невидимая стена, его руки каждый раз ловили мои запястья и запрокидывали их за голову, держа меня на расстоянии от его тела. Сколько раз я испытывала волнение, когда хотела сделать этот шаг ближе к нему, но вместо этого сталкивалась с холодной стеной его нежелания. Но с Итаном все было иначе.

Когда мои губы соприкасались с его, меня охватывало теплое чувство ностальгии, словно эти поцелуи уже были знакомы мне… словно его губы всегда принадлежали мне. Мои прикосновения стали более уверенными, и я чувствовала, что сближаюсь с человеком, который не боится открыться мне.

Его губы медленно спустились с моих губ на шею, оставляя за собой след из нежных поцелуев. Я закрыла глаза, погружаясь в ощущения, которые захлестнули меня. Его прикосновения были нежными и страстными одновременно, будто он пытался выразить все свои чувства через каждый поцелуй.

Моя кожа пылала от его прикосновений, и я не могла удержать стон удовольствия, который вырвался из моих губ. Итан лишь усмехнулся при этом, продолжая свое сладостное мучение.

Внезапно раздался резкий стук в дверь. Кто-то яростно колотил кулаками, требуя открыть. Звук был настолько громким и настойчивым, что даже мощный поток воды, струящийся из душа, не способен был его заглушить. Мое сердце забилось чаще, перебивая нежные ощущения, которые меня окутали.

Губы Итана замерли на моей шее, и он издал тяжелый вздох.

– Кто это? – тихо спросила я, немного отстраняясь, чтобы взглянуть на Итана. Я заметила, как мускулы его челюсти напряглись, а лицо исказилось от раздражения.

– Тот, кому не терпится умереть, – произнес он сквозь сжатые зубы.

Итан аккуратно поставил меня на ноги, и в этот момент я ощутила, как мои ноги стали ватными. Я старалась не упасть, прислонившись спиной к прохладной стене, ловя равновесие.

В панике и волнении я смотрела на Итана; стук продолжался, и даже казалось, что тот, кто за дверью, вот-вот выломает ее с петель. Итан потянулся к смесителю и переключил поток воды с холодного на теплый. В первое мгновение вода казалась горячей, когда капли коснулись моей холодной кожи, уже покрытой мурашками и слегка посиневшей от холода. Душ моментально наполнился облаком пара, окутывая все вокруг, как мягкое и уютное покрывало.

Итан вышел из душевой, весь промокший и покрытый каплями воды, которые стремительно стекали по его коже. Я застыла, не в силах отвести взгляд, наблюдая за ним. Он, не испытывая ни малейшего стеснения, без колебаний стянул с себя шорты и плавки, полностью оголив себя передо мной.

Меня мгновенно окутала волна жара, и я почувствовала, как что-то теплое и стыдливое пробуждается в моем животе, вызывая сладкую дрожь. Мое дыхание стало прерывистым, а во рту нарастало ощущение сухости. С трудом сглотнув, я пыталась унять нарастающее возбуждение, охватывающее меня сверху донизу. От внезапной смелости Итана дух захватывало.

Мысли о том, что я никогда не видела Николаса обнаженным, обрушились на меня, оставляя после себя странное сочетание обиды и желания. Каждый из тех моментов, когда он был рядом, был окутан завесой ночи, скрыт в полутенях недосказанности и невольного смущения. В отличие от Итана, что стоял передо мной, свободный и уверенный в себе.

Я изучала Итана, как будто он был произведением искусства, выставленным на всеобщее обозрение. Его тело выглядело так, будто было высечено из камня – каждая мышца была четко очерчена, а капли воды, стекающие по его коже, вызывали во мне всплеск необъяснимого желания. Мне следовало бы отвести взгляд, но как можно было это сделать, когда он находился прямо передо мной? Одновременно опасный и притягательный…

Стук в дверь продолжал звучать, но в этот момент он казался далеким, как эхо из другого мира.

Итан направился к шкафчику, стоящему в углу, где аккуратно лежала стопка полотенец. Его движения были уверенными и размеренными, словно он не испытывал ни малейшей спешки. Протянув руку к черному полотенцу, я не могла не заметить, как мускулы играют под его кожей.

Итан обернул полотенце вокруг своей талии, надежно фиксируя край, чтобы оно плотно сидело на его фигуре. Когда он закончил, его взгляд встретился с моим, и в тот же миг он подмигнул мне с легкой игривостью. Я, испытывая смущение, быстро опустила взгляд в пол. В этот момент мне хотелось, чтобы земля расступилась, и я исчезла в ней, но вместо этого сердце тревожно забилось в груди, отражая странное сочетание волнения и неловкости.

Что со мной? Почему я так реагирую на него? О чем я только думаю?

– Ты должна смотреть на меня без стеснения, – произнес Итан, его голос звучал уверенно, с явной ноткой настойчивости.

Стук в дверь становился все настойчивее, как будто кто-то снаружи терял терпение.

– Может, мне еще… – только я успела произнести эти слова, как раздался громкий мужской голос снаружи:

– Эй! Открой эту чертову дверь, или я сейчас ее вышибу! – в словах было столько ярости, что сердце мое сжалось от страха. – Открывай! – раздался громкий удар – кто-то явно пытался проникнуть внутрь.

Итан, заметив, как я вздрагиваю от громкого голоса и удара снаружи, произнес:

– Это Дэвид! Он не успокоится, пока не получит то, что хочет. Я разберусь с ним, – сказал Итан, уверенно направляясь к двери.

Я кивнула, погруженная в замешательство и не зная, как реагировать. Когда дверь захлопнулась за Итаном, я начала медленно оседать вдоль стены – мое тело вдруг стало таким тяжелым и неподатливым. Прижав колени к груди, я зарыдала, погружаясь в океан своих эмоций.

Я глубоко вздохнул, готовясь к неизбежному столкновению.

Когда же это закончится?

Повернув ключ в замке, я резко распахнул дверь.

Передо мной стоит Дэвид, его лицо искажено яростью, а глаза пылают угрозой. Он был настроен серьезно.

– Что случилось? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня все кипело.

Дэвид презрительно окинул меня взглядом.

– Так это правда?! Ты решил развлечься с этой девкой вместо того, чтобы убить?! – он сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись ко мне, его взгляд был полон обвинений, а голос дрожал от ярости.

Я почувствовал, как напряжение нарастает до предела. Моя рука невольно сжалась в кулак, но я сдерживал себя. Нужно было действовать разумно, иначе ситуация могла выйти из-под контроля.

– Да, именно так, – ответил я уверена.

Дэвид презрительно фыркнул, не желая слушать, и отступил назад.

– Мы еще успеем ее прикончить. А сейчас, спускайся в гостиную, там Ник хочет со всеми поговорить, – Дэвид развернулся и, не дожидаясь ответа, направился к лестнице.

Я стиснул зубы, стараясь не поддаваться на его провокацию.

Закрыв за собой дверь, я удостоверился, что она плотно закрыта, и повернул ключ в замке, чтобы Эмили снова не попыталась сбежать.

Когда я спустился в гостиную, обстановка уже ощущалась напряженной. Все присутствующие сидели на черных кожаных диванах, сгруппировавшись вокруг низкого полукруглого стола, который занимал центральное место в комнате. Ник был в центре, его лицо выражало сосредоточенность и серьезность, рассматривая что-то в планшете.

Глория сразу же обратила на меня внимание, ее глаза на мгновение остановились, прежде чем она быстро провела по мне взглядом, задержавшись на полотенце. Ее взгляд был полон презрения, она явно была недовольна не только моим внешним видом, но и тем, что произошло ранее.

Рик, напротив Дэвида, располагался на диване, вытянув ноги и беззаботно потягивая пиво из бутылки. Его расслабленная поза резко контрастировала с напряженной обстановкой. Он с ухмылкой посмотрел на меня, как будто наслаждаясь происходящим.

Дэвид разливал виски по стеклянным стаканам, его действия были механическими, но я заметил, как его резкие движения выдают его внутреннее беспокойство. Он остро взглянул на меня, когда я сел рядом.

Глория, не сдерживая насмешки, нарушила тишину:

– А ты время не теряешь, да? – ее голос звучал с явным презрением. – У нас проблемы, Итан! А ты только думаешь, как поглубже засунуть свой член в эту сучку.

Я ощутил, как внутри меня закипает злость, но старался сохранить спокойствие.

– Просто признайся уже, – начал я, пытаясь говорить спокойно и размеренно, – что ты завидуешь Эмили?!

Я встретил взгляд Глории, ее глаза горели яростью, но в них также была и уязвимость. Ее губы сжались в тонкую линию, а уголки рта изогнулись в дерзкой ухмылке.

– Завидую? – произнесла она, поднимая бровь. – Я просто не понимаю, как можно быть таким безответственным, – она скрестила руки на груди, подчеркивая свое недовольство. – От твоих действий зависит не только твоя судьба, но и судьба других! В последнее время у меня складывается впечатление, что ты сам по себе.

Затем, не удержавшись, она резко подняла голос:

– Ты вообще осознаешь, что ты творишь?!

– Конечно, – произнес я невозмутимо, поднимая стакан с виски.

Рик, усмехнувшись, продолжал потягивать пиво, наслаждаясь нашей перепалкой.

– Нет, Итан! – воскликнула Глория. – Ты действовал неосторожно и тем самым раскрыл свою личность. Из-за тебя наш план оказался под угрозой, и мы едва не были пойманы в Сиэтле. А сейчас ты ведешь себя так, будто ничто вокруг тебя не имеет значения.

Я пожал плечами, как будто тем самым мог сбросить с себя весь груз ее обвинений и упреков.

Я полностью опустошил свой стакан и почувствовал, как алкоголь постепенно согревает меня изнутри. С непринужденной легкостью я взял бутылку и вновь наполнил стакан виски, наблюдая, как янтарная жидкость заполняет стеклянный стакан, создавая иллюзию покоя.

– После того как нам удалось выбраться с того места, мы стали друг для друга семьей, – продолжила Глория, стараясь сохранить равновесие в голосе. – Ты стал для меня братом – самым близким человеком. И сейчас я не могу оставаться равнодушной, наблюдая, как ты теряешь себя.

Семьей… Братом… Я сделал глоток виски и тяжело вздохнул.

– По-моему, ты что-то путаешь, – сказал я, посмотрев ей в глаза и усмехнувшись. – Разве к братьям пытаются залезть в постель, сестренка?!

Глория широко раскрыла глаза от удивления, и на миг она, казалось, лишилась дара речи. Затем на ее лице проскользнула мгновенная вспышка ярости, и, прежде чем я успел понять, что она собирается сделать, она схватила свой стакан с виски и, не колеблясь, швырнула его в мою сторону.

Я быстро среагировал, уклоняясь в сторону. Стакан пролетел мимо меня и с треском разбился о стену, рассыпавшись на мелкие осколки, а янтарная жидкость брызнула, окрасив стену. Звук удара эхом наполнил гостиную, и на несколько секунд повисло молчание.

– Ты в своем уме?! – закричала она. – Такого никогда не было! – прошипела сквозь зубы.

Глория обернулась к Нику, ее взгляд искал хоть каплю поддержки. Но он оставался бесстрастным, продолжая неторопливо пить виски, уставившись в экран планшета.

– Ты не можешь просто сидеть и ничего не делать! – обратилась она к Нику. – Скажи хоть что-нибудь.

Ник, наконец, оторвал взгляд от своего планшета и медленно, с легким вздохом, произнес:

– Она права! Мы стали семьей, и нам нужно держаться вместе. Только так мы сможем разделаться с Джонатаном.

Я перевел взгляд на Глорию и подмигнул ей, наблюдая, как ее руки сжимаются в кулаки, а выражение лица застыло, отражая гнев.

– Если задуматься, – начал Рик, отпивая немного пива из горла, – Итан с самого начала был другим. Казался подозрительным. Я не уверен, что можно ему доверять после того, как он разрушил наш план. К тому же он единственный проголосовал против убийства Эмили.

Рик прав! Я с самого начала был не таким, как остальные дети, когда оказался в лаборатории.

– После смерти Лиама Итан заменил мне моего брата. Я доверяю ему, как самому себе, – Ник пристально посмотрел на Рика. – Надеюсь, у тебя больше нет никаких сомнений на счет Итана?!

Рик ничего не ответил, но перед тем как снова сделать глоток пива, бросил на меня короткий взгляд.

– А теперь давайте сосредоточимся на том, что действительно важно, – продолжил Ник, обращаясь ко всем.

Сегодня день похорон мамы. Солнце светит ярко, как будто мир не знает о боли, которая сжигает меня изнутри. Я не могу пойти туда, не могу взглянуть на нее в последний раз, не могу участвовать в прощании, которое она заслуживает. Я заперт в своей комнате, окруженный четырьмя стенами, которые, кажется, сжимаются, превращая пространство в камеру пыток.

Я подошел к окну, пытаясь отвлечься от терзающих мыслей. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, но не приносили ощущение тепла – лишь подчеркивали холод и боль в моей душе. Я отодвинул занавеску и увидел его. Отец шел к черной машине, он двигался медленно, поднимая воротник пальто, чтобы защитить себя от пронизывающего ветра, который снаружи казался холоднее обычного.

Рядом с машиной стоял водитель, одетый в строгий костюм, готовый выполнить свою работу. Он смотрел на отца с уважением, но в глазах его читалась тень печали.

Когда отец подошел к машине, он остановился и поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах читались печаль и усталость, и мне показалось, что я увидел в них ту же бездонную пропасть, в которой утонуло мое собственное сердце.

Внезапно вспыхнула злость – на себя, на обстоятельства, на тех, кто знал и не сделал ничего, чтобы изменить жизнь мамы. Я злился на себя, осознавая, что потерял маму из-за своей ошибки. Если бы я не забыл свою школьную тетрадь, если бы не вернулся домой за ней, то она была бы жива. Но еще сильнее я злюсь на своего отца. Ненавижу его!

Однажды мой отец, увидев мою маму, стал одержим ею и в конце концов сделал ее своей женой. Однако для нее это было скорее пытка. Она неоднократно пыталась сбежать от него, но все ее попытки не увенчались успехом. В какой-то момент ее психика не выдержала, и она сломалась.

Вскоре она забеременела, и ее неоднократно останавливали от суицида. Когда она родила меня, то испытывала ненависть ко мне, потому что я был сыном человека, который лишил ее свободы. Отец стал ее тюремщиком и мучителем, а я оказался живым напоминанием о ее страданиях.

Когда я был маленьким, мне было строго запрещено приближаться к маме. Ее ненависть ко мне была так сильна, что она неоднократно поднимала на меня руку, а затем запиралась в комнате и плакала. С возрастом я все больше начинал походить на своего отца, и вскоре заметил, что мама боится меня и старается избегать. Постепенно я научился передвигаться по дому так, чтобы она не замечала меня, позволяя ей чувствовать себя комфортно.

Но в тот проклятый день, когда я забыл свою тетрадь, я потерял маму…

В тот день у меня была контрольная, и я уже просматривал в мыслях ответы на предполагаемые вопросы, когда в машине внезапно вспомнил, что забыл свою тетрадь. Это было что-то вроде холодного удара в грудь — ты понимаешь, что теряешь шанс, который так долго ждал?! Шанс – который позволит тебе съехать с этого дома. Помимо изнурительных тренировок под руководством отца, мне приходилось учиться буквально каждую свободную минуту, чтобы после окончания школы поступить в престижный университет. Но самое важное – уехать подальше от отца.

Я посмотрел на водителя и попросил его вернуться домой…

Как только мы прибыли, я быстро выбежал и забежал в дом. Поднимаясь на второй этаж, я старался не терять ни секунды. Вбежав в свою комнату, схватил тетрадь, и, словно на крыльях, помчался к лестнице.

Вдруг, на полпути, я остановился как вкопанный. Мама поднималась по лестнице, и между нами возникла напряженная тишина. Ей оставалось всего несколько ступенек, чтобы подняться. Я смотрел в ее глаза – страх, который я никогда не хотел видеть, отражался на ее лице.

Она замерла, уставившись на меня, а затем, словно в ужасе, начала медленно отступать назад.

– Мам… – вырвалось у меня, но слово как будто вызвало дополнительный страх в ее глазах. Я сделал шаг вперед, и она вновь отступила, как будто я был ядом, который она не могла больше выносить.

Я всегда мечтал о том, чтобы однажды мама смогла сбросить цепи страха, которыми ее сковал отец. Хоть раз обнять ее и почувствовать тепло материнской любви.

Я почувствовал, как злоба на отца снова проснулась внутри меня. Он был причиной всего – причиной ее страха и ненависти…

– Мам, пожалуйста, будь осторожней, – снова произнес я.

Но вместо того, чтобы реагировать на мой голос, она сделала шаг назад.

– Пожалуйста…

Мама продолжила отступать, ее глаза ни на мгновение не отрывались от моего лица.

– Мама, пожалуйста, не бойся меня.

Она, казалось, не слышала меня, ее сознание витало где-то далеко, в темной пропасти страхов и сомнений.

И в тот самый момент, когда ее нога почти ступила на следующую ступеньку, время, казалось, замедлилось. Мама оступилась, ее тело в один миг потеряло равновесие. И я увидел, как ее глаза, расширились в этот ужасный момент, когда она начала падать. Все внутри меня сжалось в тугой узел.

– Нет! – закричал я, ощущая, как страх сжался в горле.

Я рванулся к маме, страх и паника толкали меня вперед, но при этом я осознавал, что расстояние, между нами, слишком велико. Каждый шаг казался медленным. Я хотел удержать ее, спасти, но ее падение уже было неизбежным.

Я не успел даже приблизиться к ней, когда ее тело неподвижно лежало на полу, как охрана перехватила меня и оттащила в сторону. В этот момент все вокруг погрузилось в густой туман, размывая границы реальности.

Все, что происходило дальше, было беззвучным, как в кошмаре, где ты бессилен и можешь лишь наблюдать, как твои самые страшные опасения обретают реальность…

Я сижу на полу, полностью поглощенный своими мыслями, мой взгляд блуждал в пустоте – застывший между мгновениями, которые захлестнули меня тогда, в тот ужасный миг. Я чувствовал, как время медленно поглощает меня изнутри. Каждая минута тянулась бесконечно.

Словно проклятие, воспоминания о том страшном падении не покидали меня. Я проигрывал сцену снова и снова, ловя каждую деталь, которая больше не имела значения.

Раздался резкий щелчок замка, и в этом звуке я будто пробудился ото сна, из которого не мог выбраться. Тишина вокруг меня рассеялась, и я ощутил реальность.

Затекшие мышцы напомнили о себе резкой болью, как только я повернул голову к окну. За стеклом уже смеркалось, и день постепенно уступал место ночи.

– Встань! – скомандовал отец. – Следуй за мной.

Я остро почувствовал, как его приказ проникает в самую суть моего существования. Отец развернулся и зашагал прочь, и мне не оставалось ничего другого, как встать с пола и идти за ним. Я испытывал нежелание, ведь я знал, что меня ожидает, но в глубине души осознавал, что ждал этого момента слишком долго.

Мы вошли в тренировочный зал, который находился на территории нашего дома. Это место стало для меня настоящим адом.

Я помню, как впервые зашел в этот зал, маленьким и восторженным, с широко открытыми глазами, полными неподдельного восхищения. Мой отец гордо вел меня за собой, рассказывая о каждом агенте, о каждой их победе. После этого я стал часто приходить сюда, чтобы наблюдать, как лучшие агенты моего отца демонстрировали свои навыки. Они были для меня как супергерои, каждый из них обладал своей уникальной силой. Я впитывал все, что мог, запоминал движения, нападения, защитные позиции. И вскоре они стали моими наставниками, когда я еще не осознавал всю серьезность происходящего.

С каждым годом тренировки становились все труднее. Простые упражнения сменялись изматывающими физическими и психологическими испытаниями. Отец был требовательным, и его методы граничили с жестокостью. Он учил меня не просто физической силе, но и тому, чтобы подавлять свои чувства, отказываться от эмоций, которые могли стать преградой на пути к совершенству.

Наказания были неотъемлемой частью тренировок: если я не оправдывал ожиданий отца, меня ждало наказание. Иногда это были долгие часы без еды, а иногда – жесткие физические испытания. Отец никогда не проявлял жалости, веря, что только через страдания можно добиться величия.

Каждый день я оставлял часть себя в этом суровом зале: каждое падение, каждый удар, каждая капля пота лишь приближали меня к целям, которые ставил передо мной отец.

Сила – это единственный путь к выживанию, – повторял отец. Эти слова врезались мне в память, вызывая колющую боль всякий раз, когда я падал или получал удары. С каждым новым этапом тренировок я становился все более хладнокровным и одновременно все дальше уходил от своего прежнего "я". Я не мог говорить о своих чувствах, не мог делиться своими переживаниями. Отец научил меня, что уязвимость – это враг, который должен быть уничтожен.

Мы подошли к рингу, где Бен, один из лучших агентов отца, сражался, скорее всего, с новичком. Никогда его здесь не видел. Отец остановился и принялся следить за боем, и я последовал его примеру. Молчание отца настораживало, но я не осмеливался начать разговор первым.

Наблюдая за боем, на первый взгляд, казалось, что Бен щадит своего оппонента, бережливо обращаясь к его неопытности. Но я знаю, что это не просто сострадание; это часть его стратегии. Он изучал каждое движение новичка, выявляя слабые места, фиксируя привычки и манеры, даже позволяя себе немного развлечься в ходе боя.

Каждый поединок с Беном неизбежно заканчивался для меня сильными ушибами, вывихами и даже переломами ребер. Мне пятнадцать лет, а новичку около двадцати пяти, но по уровню мастерства и физической подготовке мы кажемся равными соперниками. Интересно, сколько он еще продержится?

Мой взгляд скользнул по лицу Бена: уверенность, спокойствие, даже какая-то насмешка в глазах. Бен уворачивался от атак новичка, который, полный энтузиазма и желания показать себя, старался нанести удар. Однако Бен не отвечал агрессией, он проверял его на выносливость и оценивал, на что тот еще способен.

Отец, не отводя взгляда от ринга, произнес сдержанным тоном:

– Тебе придется бросить школу, чтобы приступить к первому заданию.

Мои мысли мгновенно заполнило недоумение и растерянность.

– Но я хочу закончить школу. Я должен…

Он прервал меня, обернувшись. В его глазах появилось нечто, что заставило меня замолчать. Я смотрел на него, ожидая дальнейших пояснений.

– Ты окажешься в засекреченной лаборатории, где твоей основной задачей будет выжить, – взгляд отца снова сосредоточился на поединке. – С этого момента твоя фамилия и имя перестанут принадлежать тебе. Забудь о семье и о том, что я твой отец. Ты теперь сам по себе. Вспомни все, чему тебя учили, и выживи.

В тот момент, когда его слова отложились в сознании, меня охватило глубокое осознание. Вся эта жестокая подготовка, изматывающие тренировки, бесконечные поединки – все имело одну цель. Теперь понятно, почему он так усердно меня тренировал: я должен был стать одной из его марионеток, послушным инструментом для выполнения его указаний.

Бен в этот момент совершил неожиданный маневр, увернувшись от очередной атаки новичка и мгновенно контратаковал. В следующее мгновение новичок лежал лицом вниз, а Бен скрутил ему руки за спиной и коленом надавливал на его спину.

– Эта крыса Джонатана Эванса, – с ухмылкой произнес отец, наблюдая за тем, как новичок пытается вырваться из захвата Бена. – Он хотел внедриться к нам, чтобы шпионить. Убей его! – отец обратился ко мне. – А затем приступай к первому заданию. Бен подготовит тебя.

– Отец, я не могу убить человека, – я с ужасом смотрел на отца.

Едва я успел закончить свою речь, как кулак отца жестоко врезался мне в щеку. От неожиданности и силы удара я потерял равновесие и рухнул на пол.

– Во-первых, ты не должен называть меня отцом! Во-вторых, ты обязан беспрекословно подчиняться каждому моему слову, – произнес он, подкуривая сигарету. – Я не люблю повторять дважды, и ты знаешь это лучше всех. А теперь вставай! – скомандовал он, и я незамедлительно поднялся. – Просто считай это своей платой за смерть мамы, – добавил он, выпуская клубы дыма.

Я сжал кулаки изо всех сил. В этой безмолвной борьбе я понял, что не смогу сбежать от этого ада, что он станет частью меня навсегда.

Я должен заплатить…

Отец не стал дожидаться моего ответа. Он развернулся, пробормотав:

– Проследи здесь за всем, Бен, – и ушел.

Я снова посмотрел на новичка, который все еще был на полу, скованный руками Бена.

Но я не могу убить…

– Возьми пистолет и убей его, – скомандовал Бен.

– Нет! Я не могу.

Я не мог оторвать взгляд от человека, который, пытался высвободиться, его глаза полны отчаяния и боли. Каждый его рывок напоминал мне о том, что он также был жертвой, как и я. Мое дыхание стало прерывистым, как будто воздух в зале стал недостаточно чистым.

– Ты должен убить его, – повторил Бен. – Это единственный способ обрести свободу, о которой ты так мечтал! После завершения задания, у тебя будет новая личность, ты сможешь поступить в университет. Просто сделай это… Выстрели! – Бен, удерживая новичка, не проявлял ни жалости, ни сочувствия. Он заламывал ему руки с такой силой, что тот корчился от боли. – Тебя с самого детства к этому готовили!

Мой сердце колотилось в груди, а разум боролся с эмоциями, вызывая во мне гнев и страх. Я зашевелился, чувствуя, как ноги начинают ослабевать. Каждый глубокий вдох болезненно резал легкие. Я понимал, что Бен прав в своем безжалостном подходе, но был ли я готов стать частью этого ужасного мира?

– Его уже не спасти! Твоя личность засекречена, а он видел твое лицо, – Бен хватает его за волосы и заставляет смотреть на меня. Его глаза встретились с моими, и в них я увидел не просто страх, а отчаяние и надежду на спасение. – Если это не сделаешь ты, то я убью его! Но тогда ты очень сильно расстроишь своего отца…

– У меня нет отца! – вырвалось у меня резко, как будто я разрубил невидимую нить, связывающую меня с болезненными воспоминаниями.

Резко развернувшись, я уверенно направился к стене, на которой аккуратно висели ножи и пистолеты, ощущая, как решимость нарастает во мне.

– Ты можешь сделать это, – произнес Бен, его голос звучал в моей голове, как зловещий шепот. – Это единственный способ выжить.

Я провел рукой по одному из ножей. Лезвие отражало мой собственный облик, и в этом отражении я увидел не себя, а зловещую тень. Но больше не было времени для колебаний.

– Всего лишь один выстрел, – продолжал Бен, но его слова теперь словно сливались с шумом в моей голове. Я больше не слушал его.

Я схватил пистолет, его вес приятно ощущался в моей руке. Предохранитель щелкнул в привычном ритме, я проделал это движение сотни раз, не задумываясь о страхе. Взгляд скользнул по цели, все вокруг затихло, только пульс в ушах напоминал о бешеном ритме сердца.

Я навел пистолет с точностью снайпера, отдавая распоряжение рукам, которые выполняли этот жест автоматически. В следующее мгновение выстрел огласил пространство, пронзая гулкое молчание, а после раздался звук, который навсегда останется в моей памяти – звук принятого решения.

– Эй! – резко воскликнула Глория, прервав мои воспоминания. – Итан, ты хоть слушаешь нас?

– Да!

Полностью опустошив стакан с виски, я плеснул в него новую порцию, даже не взглянув на Глорию. Однако я чувствовал, как ее взгляд пронизывает меня, и не только ее – остальные тоже смотрели.

– Ник, – обратился я, – дай мне планшет.

Он мгновенно среагировал, не задавая лишних вопросов. Я схватил планшет, мысленно настраиваясь на исследование последних новостей.

– Во всех новостях говорят о том, что Джонатан сейчас задержан, – произнес Ник, откидываясь на спинку дивана.

– Я слышал, – отозвался я, продолжая листать страницы в поисках информации.

– Но вот что странно, – продолжал Ник, потянувшись за своим стаканом. – Жучок в его часах, которые мы ему подарили на день рождения, показывает, что он сейчас активно передвигается по городу.

– Я не удивлен, – произнес Дэвид. – Таким, как Джонатан, всегда все сходит с рук.

– Итан, ты точно передал всю информацию о лаборатории тому человеку? – поинтересовался Рик, его голос выражал беспокойство.

– Ему можно доверять? – вмешалась Глория, ее взгляд без сомнений был полон тревоги.

– Да, – произнес я сдержанно. – Он разберется с этим.

Ник отпил виски и нахмурился.

– Это может значить только одно… Если Джонатан не задержан, значит, он скоро будет здесь. Нам нужно быть готовыми к его приходу…

Я, не теряя времени, стремительно пролистывал статьи одну за другой, внимательно вчитываясь в строки. Внезапно мой взгляд зацепился за свежую новость, опубликованную всего пару минут назад: «Джеймс Кинг временно занял пост директора Центрального разведывательного управления».

Временно?! Этот старый черт прошел длинный путь, чтобы занять этот пост на длительный срок. Джеймс не отступит, он не из тех, кто играет по правилам.

Пробежав глазами по еще нескольким свежим новостям, я, наконец, отложил планшет на стол.

Сколько еще мне ждать?

– Может, нам стоит нанять больше наемников? – спросила Глория. – Джонатан наверняка прибудет со своим лучшим отрядом. Мы тоже должны быть готовы.

– У нас достаточно людей! – ответил Ник.

– Рик, Дэвид, поддержите меня! – Глория настойчиво взглянула на них.

Рик, задумавшись на мгновение, пожал плечами.

– Думаю, Ник прав, – сказал Дэвид. – Джонатан сейчас слаб. Его сняли с поста, раскрыли все его тайны, похитили драгоценную дочь. Он разбит и потерян, а все, кто долгое время с ним работал, наверняка отвернулись от него. У него больше нет власти.

– Итан, ну хоть ты скажи им! – воскликнула Глория, и все взгляды обратились ко мне.

– Прости, сестренка, но я на стороне Ника, – сказал я, подмигнув ей с ухмылкой. – А здесь есть хоть какая-нибудь еда? – спросил я, вставая. – Ужасно хочу есть, – добавил я и направился к кухне.

Полотенце, обернутое вокруг моих бедер, ослабло, и я инстинктивно потянулся, чтобы затянуть его сильнее. Проходя мимо, я краем глаза уловил, что Глория, метнула в мою сторону жгучий взгляд.

Как же она любит все усложнять!

Повернув ключ, я открыл дверь и вошел в комнату, в руке держа поднос с двумя сэндвичами и чашкой ромашкового чая. Эмили стоит у открытого окна; ее испуганный взгляд мгновенно встретился с моим. Закрыв за собой дверь, я направился к прикроватной тумбе, чтобы поставить поднос.

Эмили настороженно прижалась спиной к подоконнику, пряча что-то за спиной в правой руке. Я уверен, что, если бы решетки на окнах не ограничивали ее свободу, она бы без колебаний бросилась вниз, не осознавая всей опасности этого поступка.

На ней надета одна из моих черных футболок, которую она взяла из моего рюкзака.

– Мне нравится, как на тебе сидит моя одежда! – сказал я, ставя поднос на тумбу.

Футболка была ей велика, но выглядела на ней чертовски привлекательно. Было очевидно, что под ней ничего не надето, и эта мысль вызвала у меня улыбку.

– Твоя одежда оказалась единственной сухой вещью, которую я нашла.

– Ты ведь еще кое-что нашла в моем рюкзаке, не так ли? –  я смотрел ей прямо в глаза, полагая, что знаю, каков будет ее ответ.

Эмили напряглась, на мгновение замерла, ее губы едва заметно задрожали. Однако, несмотря на явное беспокойство, она все же убрала руку из-за спины. В тот же миг я увидел в ее руке пистолет, который она немедленно нацелила на меня.

Я знаю, что Эмили прекрасно обращается с оружием – ее отец водил ее в тир с самого детства. Я знаю о ней гораздо больше, чем она может представить. Однако я давно перестал испытывать страх: смотреть смерти прямо в глаза стало для меня привычкой.

– Стреляй! – произнес я с настойчивостью, не отводя от нее взгляда. Внутри меня не было ни капли страха.

Она колеблется, пистолет дрожит в ее руке, а меня не отпускает мысль о том, насколько она опасна и одновременно уязвима…

Вот псих…

– Ты говорила, что, не раздумывая нажмешь на курок, если в твоих руках окажется пистолет. Ну же, стреляй! Больше такой возможности у тебя не будет, принцесса, – произнес он с усмешкой

Итан выглядит слишком самоуверенно для человека, на которого направили оружие.

– Трусиха! – вырвалось у Итана, и его голос отразил разочарование.

Я схватила пистолет второй рукой, чтобы удержать его. Ладони стали влажными, а голова закружилась от напряжения.

– Я выстрелю, даже не сомневайся! Но сперва ты ответишь на все мои вопросы, – произнесла я, стараясь говорить уверенно, хоть уверенности внутри меня не было. С каждым мгновением становилось все сложнее дышать, а в голове звучит стук собственного сердца, который отдавался прямо в висках, напоминая о том, что я на грани.

Пяти вопросов недостаточно, чтобы получить все ответы…

Итан издал тихий смех, и его лицо расплылось в насмешливой улыбке.

– Ты действительно думаешь, что тебе удастся меня запугать? – хмыкнул он, пренебрежительно скривив губы.

Каждое его слово вселяло в меня еще больше неуверенности. Он выглядел так, будто получал удовольствие, и это заставляло меня колебаться.

– Вы правда хотите убить папу и меня? – мой голос дрогнул на последних словах. Хотя я уже знала ответ, мне нужно было услышать его еще раз.

– Это твой первый вопрос, принцесса? Не забывай, я отвечу только на пять вопросов…

– Отвечай, Итан! – настойчиво потребовала я, крепче сжимая пистолет.

– Да.

– Тогда почему вы не сделали это в Сиэтле? Вы так близко подобрались к нам. Я не понимаю, зачем было похищать меня и увозить так далеко, – произнесла я, стараясь сохранить спокойствие.

– Черт! – раздраженно произнес он и снова тихо рассмеялся. Проведя рукой по волосам, он схватился за шею и начал делать круговые движения.

Похоже, он колеблется, стоит ли мне рассказывать или…

– Чтобы незаметно ликвидировать твоего отца. Это ведь так удобно, учитывая ситуацию, в которой ты оказалась. Все подумают, что… – он замолкает, его глаза сверкают хитрым блеском, и я ощущаю, как холодок пробегает по спине. Мои руки с пистолетом дрогнули, но я заставила себя оставаться на месте. Он намеренно держит интригу, наслаждаясь каждым моментом.

– Твой отец так оберегал тебя, что ты не понимаешь, как это работает! Власть, манипуляции. Они все такие… В определенный момент ты понимаешь, что они не те, кем всегда казались.

Я жадно ловлю его слова, но он не завершает мысль и говорит поверхностно.

– Кто такие "они"? О ком ты говоришь?

– Ты ведь знаешь, что в нашем мире все имеет свою цену. Даже твое присутствие здесь…  – Итан снова замолкает и делает шаг ближе.

Я чувствую, как меня охватывает напряжение. Он знает, что я колеблюсь, и пользуется этим.

– Я не понимаю ни черта! – выкрикнула я, стараясь подавить дрожь в голосе. – Говори яснее и конкретнее!

– Представь, как это будет выглядеть. Драка, шум, хаос. Все будут заняты… – он опять замолкает, заполняя воздух напряжением, медленно приближаясь ко мне.

Его намерения становятся все яснее, несмотря на то что он все еще не говорит откровенно.

– Не подходи ближе! – произнесла я, придав своему голосу твердость.

Итан игнорирует мои слова, его выражение лица не выдает ни капли смятения. Он продолжает приближаться, каждый его шаг отдаляет меня от безопасности.

Я еще сильнее прижимаюсь спиной к подоконнику. Пистолет в моих руках становится все тяжелее.

– Итан, я предупреждаю тебя, – срываюсь я на крик, пытаясь вернуть контроль в свои руки. Но он смеется, его самодовольство вселяет в меня еще больше страха.

Итан делает еще один шаг, и в этот момент меня охватывает волна паники, и я теряю контроль над своими чувствами. Я зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от происходящего.

Неожиданно звучит оглушительный выстрел. Меня охватывает трепет, грудь вздымается и опадает в такт панике.

С трудом открыв глаза, я вижу перед собой Итана. Он крепко держит мои руки вместе с пистолетом, направляя его вверх. В его глазах нет страха – только решимость. Спустя мгновение он легко вынимает пистолет из моих трясущихся рук.

– Теперь ты будешь послушной! – говорит Итан спокойно, его голос звучит холодно и уверенно.

– П… пр.. прости, – вырывается у меня. Мой взгляд прикован к его плечу, на котором видна царапина от пули, из которой сочится кровь.

Итан кладет пистолет на подоконник. Затем он обхватывает мои бедра руками, и я резко вздрагиваю. Он аккуратно приподнимает меня и усаживает на подоконник, в его прикосновениях нет жестокости, только уверенность.

– Похоже, тебе нравится выводить меня из себя! – произнес он, переключая взгляд с моих глаз на губы и обратно. – И это уже третий раз за сегодня, – его руки скользят вдоль моих колен, и внезапно он запускает их под футболку. Я напрягаюсь и отдергиваю ее, плотно сжимая бедра. Но он силой раздвигает их и становится между моими ногами.

В следующую секунду дверь с грохотом распахивается. Итан действует молниеносно: пистолет оказывается у него в руках раньше, чем Николас успевает полностью войти в комнату, держа оружие наготове.

Лицо Николаса выглядит напряженным, а взгляд быстро сканирует комнату, прежде чем задерживается на мне и Итане.

– Я слышал выстрел, – произносит Николас с настороженностью. – Это ты стрелял?

За спиной Николаса появляется Глория, ее презрительный взгляд мгновенно устремляется на меня.

Итан, оставаясь между моими ногами, смотрит на Николаcа. Его лицо не выдает ни малейшего беспокойства – только та же решимость, которую я видела прежде.

– Все под контролем, – отвечает Итан, в его голосе звучит легкая угроза.

После слов Итана Николас, наконец, опустил пистолет. Однако Итан, хотя его рука и лежит на оружии на подоконнике, продолжал напряженно сжимать его, держа палец на спусковом крючке, готовый в любой момент выстрелить.

– А теперь уходите! – голос Итана звучит раздраженно. – Вы отвлекаете нас.

Итан проводит большим пальцем по внутренней стороне моего бедра, и по моей коже бегут мурашки. Я тяну футболку вниз, пытаясь сомкнуть ноги, но Итан не дает мне этого сделать. Его рука медленно и незаметно под футболкой поднимается все выше, и я перехватываю ее, крепко удерживая.

– Под контролем? – с сомнением переспрашивает Николас. Он смотрит на рану на плече Итана, из которой сочится кровь. – Я не против, что ты развлекаешься с ней, – Николас переводит взгляд на руку Итана, скрытую под моей футболкой, – но будь осторожнее.

Не против… – слова Николаса заставляют мое сердце сжаться от боли. Сукин сын.

– Ты, чертов отморозок! – срываюсь на него.

Я резко толкаю Итана обеими руками в грудь.

– Отойди! – выкрикиваю я, и он делает шаг назад, недоумевая.

Я спрыгиваю с подоконника и решительно направляюсь к Николасу. Мне плевать, что у него в руках пистолет. Я готова пойти на риск, чтобы хоть разок ударить этого придурка как следует.

Но я успеваю сделать всего несколько шагов, как Итан обхватывает меня за талию и резко притягивает к себе.

– Отпусти меня! – выкрикиваю, пытаясь вырваться, но Итан лишь крепче сжимает меня рукой вокруг талии. Тогда я со всей силы вонзаю ногти в его кожу, царапаю и снимаю верхний слой, оставляя красные полосы на его руке. – Я должна ударить этого придурка! – кричу я.

Итан не пытается защититься, легко поднимает меня на руки и несет в сторону кровати. Я продолжаю сопротивляться…

– Не можешь справиться с девчонкой, – с издевкой замечает Глория, криво усмехаясь. – Попроси Рика помочь тебе, уверена, он не откажется повеселиться с ней.

– Заткнись, долбанная тварь! – кричу я, не в силах сдержать эмоции.

Итан бросает меня на мягкую кровать, и от неожиданности я не успеваю среагировать, как он мгновенно нависает надо мной, придавливая своим телом, а мои руки запрокидывает за голову, удерживая силой. Я извиваюсь под ним, но победа очевидна – у меня нет никаких шансов против него.

– Ой, ты, наверное, обиделась, что я не назвала имя твоего любимого мужа? – Глория громко расхохоталась, пытаясь меня задеть.

Меня уже тошнит от нее – ее смех, ее голос, все в ней вызывает раздражение.

Итан одной рукой крепко сжимает мои запястья, не позволяя вырваться, а другой тянется к прикроватной тумбе. Он открывает верхний ящик и достает оттуда наручники. Я пытаюсь освободиться, изо всех сил дергаюсь, но мне не хватает сил.

– Прости, дорогуша, но мы с Ником уже почти три года вместе. Мы любим друг друга, – вновь раздается омерзительный голос Глории. Я перевожу на нее взгляд и вижу, как она прижимается к Николасу.

Три года…

Пока я отвлекаюсь на слова Глории, Итан ловко пристегивает мое запястье наручниками к изголовью кровати. Я осознаю это слишком поздно, когда ощущаю, как холодный металл касается моей кожи. Он берет вторую руку, чтобы повторить тот же маневр. В этот момент меня охватывает паника, и я резко вырываю свою руку. Обхватываю его за шею, притягиваю к себе, заставляя наши губы встретиться.

Глядя в глаза Итана, полные удивления, я чувствую, что сделала этот шаг неосознанно, но с полной решимостью. Он без колебаний отвечает на мой поцелуй, и в моей груди вспыхивает благодарность.

Я перевожу взгляд на Николаса и вижу, как он равнодушно наблюдает за моей выходкой. В его глазах нет ни ревности, ни удивления – только безразличие.

На что я вообще надеялась? Вызвать у него ревность? У него нет чувств ко мне; я лишь инструмент, который он использовал для своих целей.

Мой взгляд случайно падает на Глорию, и я вижу совершенно другую реакцию. В отличие от Николаса, она смотрит на меня с ненавистью, сжав губы в тонкую линию.

Итан отрывается от моих губ и тихо шепчет мне на ухо:

– Бесполезно! Ему наплевать на тебя, – его голос низкий, почти грубый от неприязни к происходящему.

Итан убирает мою руку со своей шеи и тянет ее вверх. Я снова пытаюсь освободиться, но он крепко держит мою руку и пристегивает ее наручниками к изголовью кровати.

Закончив, он немедленно встает с меня, оставляя меня в уязвимом положении, и я ощущаю, как новая волна паники захлестывает меня.

Глория, с презрительной ухмылкой на лице, приближается ко мне.

– Ты думала, что поцелуй что-то изменит? – произносит Глория с сарказмом. – Наивная дура! – добавляет она и останавливается у кровати, обводя взглядом запястья, тщательно зафиксированные наручниками. Я ощущаю, как краснею от унижения.

Глория наклоняется ближе, но в этот момент Итан уверенно хватает ее за плечо и резко отдергивает назад. Внезапное движение вызывает шок на ее лице, и ее глаза наполняются удивлением.

– Прекрати! – говорит он с резким тоном, и в его голосе звучит угроза.

Тяжелый взгляд Глории перемещается с Итана на меня.

– Люди твоего отца убили Лиама, брата Ника, – в ее голосе звучит ледяная ненависть.

Я чувствую, как все внутри меня обрывается. Мой взгляд перемещается на Николаса, и я вижу, как в его глазах отражается боль.

– Поэтому бесполезно пытаться вызвать у него ревность. Единственное чувство, которое ты вызываешь у него, это ненависть.

– А что насчет тебя? – с уверенностью бросаю я взгляд на Глорию.

– Что?! – слегка растерянно переспрашивает она, ее брови нахмуриваются.

– Ты приревновала Николаса ко мне, или, может быть, Итана? – я усмехаюсь, наблюдая, как ее лицо искажается от злобы.

У нее есть чувства к Итану… Я не могла это не заметить.

Глория резко бросается на меня, ее глаза сверкают яростью. Внутри меня все сжимается, я пытаюсь сдвинуться, но наручники на запястьях сковывают мои попытки защитить себя.

Итан снова отдергивает ее за плечо и ведет к двери, игнорируя ее попытки высвободиться.

– Уведи ее отсюда! – громко говорит он, толкая ее к Николасу.

Она, словно потерянная, прижимается к груди Николаса, искренно смотря на него глазами, полными надежды на защиту. Но Николас не реагирует на нее, его взгляд сосредоточен на Итане.

– Пойдем, не будем его отвлекать, – произносит Николас, затем разворачивается и покидает комнату. Следом за ним выбегает Глория.

Итан подходит к двери и, не медля ни секунды, закрывает ее с силой, заставляя стены дрогнуть от удара. Затем поворачивает ключ. Я лишь сейчас замечаю, как он вне себя от злости, его челюсти сжаты, мускулы напряжены, а глаза сверкают яростью. Он не просто злится – он на грани.

– Ты хочешь умереть от голода? – рявкнул Итан, его голос прозвучал хрипло от сдерживаемой ярости. Он сидит на диване напротив кровати, за маленьким столом, разбирая и чистя пистолеты.

Я сижу, прислонившись спиной к спинке кровати, и стараюсь избегать его взгляда, но не могу избавиться от ощущения, что он внимательно следит за мной.

Прошло уже три дня с тех пор, как я оказалась в этом месте. Итан регулярно приносит мне завтрак, обед и ужин, но я не прикасаюсь к еде, так как не уверена, что он не подмешал что-то опасное.

– Ты должна есть, – его голос звучит угрожающе.

– Зачем? – вырывается у меня. Мой желудок отчаянно болит от голода, и он громко ворчит, отзываясь на аромат яичницы с беконом. Я так голодна, что, кажется, съела бы даже слона.

С грохотом швырнув пистолет на стол, Итан привлекает мое внимание, и я невольно устремляю взгляд на него.

– Потому что ты не сможешь выжить, если будешь продолжать так себя вести, – его голос наполнился беспокойством, смешанным с гневом. Я вижу, как его руки сжимаются в кулаки, и поведение, которое он демонстрирует, говорит о том, что он не просто угрожает – он действительно заботится о том, чтобы я оставалась в живых.

Но могу ли я ему доверять?

С тех пор как он приковал меня наручниками к спинке кровати, у нас даже не получалось нормально поговорить. Он заходил в комнату лишь для того, чтобы принести еду или отстегнуть меня от наручников, чтобы я могла воспользоваться ванной, а затем сразу же пристегивал обратно и уходил.

– Я как раз занимаюсь выживанием, – отвечаю я, стараясь сохранить хладнокровие. – Я не могу тебе доверять, Итан! Ты уже однажды дал мне воду со снотворным. А сейчас, возможно, подсыпал мне яд.

Итан медленно проводит взглядом по мне, его лицо становится непроницаемым.

– Если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это привычным для себя способом, – говорит он, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди. – Боже, когда ты, наконец, начнешь мне доверять? – произносит он с усталой насмешкой. – Твое недоверие ко мне очень сильно все усложняет.

Я резко дергаю прикованную наручником руку. Звонкий звук удара наручников об металлическую спинку кровати разносится по комнате, и в этот момент я чувствую, как раздражение нарастает внутри меня.

– Ты что-то сказал про доверие? – спрашиваю я, продолжая звенеть наручниками, акцентируя внимание на них. За эти три дня наручник натер запястье, которое покраснело и стало болеть.

– Сама виновата! – он пожал плечами с явным недовольством. – У нас был договор, и ты его нарушила, когда направила на меня пистолет и выстрелила. Повезло тебе, кстати! Обычно я не ограничиваюсь наручниками после таких случаев – сразу убиваю, – Итан выставляет перед собой руку, складывая указательный палец в форме пистолета и направляя его на меня. После этого он делает вид, что нажимает на спусковой крючок, и произносит: – Бах! – мое сердце сжимается в груди, а он смеется, глядя, как я замираю, уставившись на него испуганными глазами.

– Прости! – извиняюсь я, отводя взгляд в сторону, к окну, за которым открывается завораживающий вид на море. Все эти дни я только и делала, что смотрела туда, надеясь, что папа скоро появится и спасет меня, но с каждым днем все больше кажется, что все меня предали и оставили одну бороться в этом жестоком мире. – Это произошло случайно, я не ожидала… – прикусив нижнюю губу, я стараюсь сдержать слезы, которые наворачиваются от мысли, что из-за меня мог погибнуть человек. Даже если он этого заслуживал, я не имею права решать его судьбу. – Просто я испугалась…

– Чего ты испугалась? – спрашивает он, слегка наклоняясь вперед. – Я ведь не собирался причинять тебе вреда.

– Когда искала в твоем рюкзаке одежду, – произношу я, стараясь собрать мысли воедино, – я увидела черную кепку и черную спортивную кофту.

Итан смотрит на меня с любопытством, его глаза слегка щурятся.

– Они неприметные, но я узнала их, – я внимательно смотрю на Итана, чтобы видеть его реакцию. – Именно в них меня в последний раз преследовал человек, когда я возвращалась домой.

Воспоминания мгновенно накрывают меня. Я снова вижу темный переулок, и темный силуэт, который я пыталась разглядеть.

– И на фотографии, которую показал мой папа, – добавляю я, – был тот же самый человек.

У меня внутри поднимается волна паники, когда я понимаю, с кем я имею дело.

– Призрак… – осторожно произношу я, наблюдая, как на губах Итана появляется самодовольная ухмылка, и тихий смех срывается с его губ. – Значит… – неуверенно произношу я, – это ты все время следил за мной, верно?

Ухмылка на губах Итана становится еще шире.

– Следил? – повторяет он, растягивая слово, будто он давно ждал этого момента. Он складывает руки за головой и смотрит на меня с безмятежным выражением лица. – Я бы не назвал это преследованием. Это скорее… – он делает паузу.

Я чувствую, как холодок проходит по спине.

Если бы я только тогда не промолчала и обо всем рассказала папе…

– Это скорее было для твоей защиты, принцесса, – добавляет Итан.

– Защита? О чем ты говоришь? – во взгляде вспыхнуло недоумение. – То есть… Если я правильно поняла, ты тот самый "Призрак"… эм… преступник, которого пытался поймать мой папа, верно? – в моей голове царит полнейший хаос. Мысли терзают друг друга, не позволяя мне сосредоточиться. – Ты хочешь сказать, что следил за мной для моей защиты? Это звучит безумно.

Я вижу, как его глаза сверкают от удовольствия, когда он наблюдает за моей мучительной попыткой собрать все пазлы воедино.

– Да, именно так, – отвечает Итан, его голос звучит уверенно и пронзительно. Он медленно встает, не отрывая от меня взгляда. – Понимаешь… – он замолкает, будто сомневается стоит ли продолжать, а затем направляется к окну. Я сижу в молчание, ожидая, что он продолжит, и внимательно за ним наблюдаю. – Однажды ты спасла меня, теперь я хочу отплатить тебе тем же.

Я удивленно уставилась на Итана, пытаясь осмыслить его слова. В голове крутятся мысли: Спасла? Когда? Это кажется абсурдным. Я пытаюсь вспомнить все события, которые могли бы давно произойти, но ничего не приходит на ум.

– Это невозможно… – произношу я, сдерживая дыхание, перегруженная эмоциями. Мой голос звучит хрипло от замешательства. – Как я могла тебя спасти, если я даже не знаю, кто ты?

– Значит, ты все еще не вспомнила, – произносит он, не поворачиваясь ко мне. Он стоит у окна, и его взгляд устремлен на море, играющее в лучах солнца. – Хотя лучше об этом и не вспоминать…

– Что я должна была вспомнить? – произношу я резко, притягивая к себе его внимание. Он разворачивается спиной к окну и присаживается на подоконник, крепко сжимая его руками. – Пожалуйста, Итан, расскажи мне все, – прошу я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Мое сердце начинает биться быстрее, и я вижу, как он колеблется, сжимая подоконник так сильно, что костяшки пальцев белеют. В его глазах отражается внутренняя борьба. Тишина становится тягостной, и в ней витает неопределенность, пока он, наконец, не вздыхает.

– День рождения… Белое пышное платье… – он внимательно смотрит на меня, а я хмурюсь, пытаясь понять, к чему он клонит. – Корона как у принцессы… А еще раза в твоих волосах цвета крови, которая сочилась из моей раны, – Итан поднимает руку и большим пальцем указывает на шрам на груди под татуировкой…

В голове возникает образ того дня, когда мне исполнилось одиннадцать лет. Я вижу себя в белом пышном платье, с короной на голове и красной розой в руках, которую я сорвала в клумбе перед тем, как сесть в машину. Мы ехали вечером в ресторан, чтобы отпраздновать мой день рождения с гостями. Я сидела на заднем сиденье, полная предвкушения праздника, пытаясь закрепить розу в своих волосах.

Вдруг папе позвонили, и он сказал водителю срочно развернуться и быстро ехать к какому-то месту. На этом моя память обрывается, и я помню лишь момент, когда проснулась в больнице. Папа и все, кого я знала, сказали, что мы попали в аварию. Врачи объяснили, что я сильно ударилась головой и у меня временная потеря памяти. Однако со временем я так и не смогла вспомнить момент аварии. Все как будто бы в тумане.

– До твоего появления я уже смирился, что умру в той лаборатории. Но, наблюдая, как ты отчаянно зажимала мою рану руками, пытаясь остановить кровотечение, и убеждая меня, что это точно поможет, потому что ты видела подобное в сериалах, которые любит смотреть твоя няня, а ты тайком подглядывала, пока она думала, что ты спишь, – он улыбается. – Ты была такой смелой! Именно ты разожгла во мне стремление – продолжать жить.

Откуда он это знает? Нет, как это вообще возможно? Я правда тайком смотрела сериалы, когда няня думала, что я сплю. Но как об этом узнал Итан? Неужели я действительно рассказала ему? Нет, это абсурд, ведь я даже не знала его в то время. Кровь… роза… рана… лаборатория. Ничего не понимаю. Я ведь просто попала в аварию, разве нет? Когда я успела спасти человека? – мысли разрывают мою голову.

– Это невозможно, – шепчу я, смотря на Итана, ища в его взгляде подтверждение своим сомнениям.

Могу ли я верить его словам?

Она действительно ничего не помнит…

– В тот вечер мы попали в аварию… Из-за потери памяти я не помню этого. Но так сказал папа, когда я очнулась в больнице! – сказала она чуть увереннее.

– Авария?! – усмехаюсь я. – Неудивительно, что Джонатан решил солгать тебе.

– Папа не лгал! – воскликнула Эмили. Ее глаза горят уверенностью.

Она явно не доверяет мне, но это неудивительно…

– Он даже отправил меня на сеансы гипнотерапии, чтобы я могла вспомнить…

– Но это, конечно, не сработало, верно?

– Верно. Ну, это потому, что у меня особый случай… Я сильно ударилась головой. Возможно, что-то повредила…

– Или твою память даже не пытались восстановить. А просто заблокировали напрочь.

Эмили фыркнула и, качая головой, закатила глаза.

Я понимаю, что это – результат моих собственных действий. Я сам виноват в том, что она не доверяет мне. В конце концов, я не должен был показываться ей на глаза, не должен был нарушать приказ, но предпоследний год стал невыносимым. Скука разъедала меня, а постоянно находиться в тени, было уже просто невыносимо, и проигнорировав приказ, я начал иногда показываться ей. Вот только я не ожидал, что она начнет шарахаться от собственной тени, и я понимаю, что, возможно, она думала, что я сталкер или маньяк. Хотя, если задуматься, она имела основания меня бояться, ведь до сегодняшнего дня мне было приказано ее ликвидировать, как только она станет бесполезной.

Я сижу на холодном полу, облокотившись о стену, и чувствую, как моя жизнь утекает, как песок сквозь пальцы. Кровь медленно сочится из глубокой раны на груди, полученной от одного из охранников во время прорыва из подземных этажей. Я пытаюсь прижать ее рукой, но сил хватает только на то, чтобы рука не сползла с груди.

Сирена, издающая пронзительный звук из каждого угла, удерживает меня в сознании. Моя голова раскалывается, и я уже не в силах выносить ее рев. Хочется закрыть глаза и забыть эти проклятые полгода, проведенные в этой адской лаборатории, исполняя приказ отца. Каждый день я цеплялся за свою жизнь, забирая жизни других. И ради чего я все это делал?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить что-то хорошее из своей жизни перед лицом смерти. Но, роясь в памяти, понимаю, что в ней не было ничего светлого. Вся моя жизнь – один непрерывный кошмар.

Лучше бы я вовсе не рождался…

Дыхание становится тяжелым, воздух кажется густым. Каждая попытка вдоха приносит мучительную боль, и я чувствую, как силы покидают меня. Рука, зажимающая рану, медленно сползает от бессилия. Я понимаю, что больше не могу удерживать себя в сознании.

Черт, я уже нахожусь на последнем этаже. Во время побега мне пришлось разделиться с другими выжившими, чтобы добраться до места встречи, указанного в записке, переданной за день до побега. Отец даже сюда внедрил своих людей. Отец?! Нет! Я не хочу его больше так называть! Он старый ублюдок, готовый пожертвовать собственным сыном ради власти.

Закрытыми глазами я стараюсь нащупать нож на холодном полу – орудие, с помощью которого я сегодня забрал немало жизней, и благодаря которому я все еще жив. С трудом передвигая окровавленную руку, я наконец сжимаю рукоять ножа в ладони.

Если это и есть конец, то я сам решу, как он будет выглядеть! Я должен сосредоточить всю свою оставшуюся силу в одном ударе, чтобы забыть не только эти полгода, но и все свое жалкое существование, – я со всей силы сжимаю рукоять ножа. Всего один удар…

Не открывая глаз, я поднимаю нож и направляю острие прямо в сердце. Рука дрожит, но я принял решение: пути назад нет.

Один удар…

– Ты что, с ума сошел?! – раздался резкий голос, ворвавшийся в мои мысли.

Я открываю глаза и, прежде чем успеваю осознать происходящее, чувствую сильный удар в руку. Из руки вырывается нож, и с глухим стуком он отлетает в сторону, скользя по холодному полу на значительное расстояние от меня.

Размытые контуры постепенно обретают четкие очертания, и передо мной предстает девочка. Она стоит в белом пышном платье, которое резким контрастом выделяется на фоне хаоса секретной лаборатории, где на нижних этажах уже несколько раз прогремели взрывы. Ее светлые локоны, спадающие до пояса, аккуратно закручены, а на голове сверкает корона, отражающая мерцающий свет сирен.

Откуда она здесь взялась?

– О боже, ты весь в крови! – вскрикнула она и тут же опустилась передо мной на колени, поспешно зажимая руками рану на груди.

Бледные голубые глаза девочки полны страха, и она явно не понимает, что происходит вокруг. Но особенно притягивает мое внимание ярко-красная роза в ее волосах. Она словно воспламеняет ее бледный образ, выделяясь на фоне белого платья и светлых локонов.

– Что ты здесь делаешь? – наконец произношу я с трудом хриплым голосом. – Убирайся отсюда!

Она усилила давление на рану, и я поморщился от боли.

– Ой, прости, прости! – но, несмотря на свои слова, ее руки не сдвигаются с места, и давление на рану остается неизменным. Я вижу, как ее глаза полны решимости, но в то же время страха.

Боль пронизывает каждую клетку тела, и я с трудом сдерживаю стон.

– Не дави так! Убери руки, – вырывается из моих уст.

Она смотрит на меня с отчаянием, не зная, как лучше поступить.

– Я не могу убрать… Ты и так уже много крови потерял. Постараюсь быть осторожнее, – обещает она.

– Мне уже не помочь! Убирайся отсюда скорее – здание может обрушиться в любой момент.

– Нет, это обязательно поможет! Я видела нечто похожее в сериалах, которые любит смотреть моя няня… Иногда тайком смотрю, когда она думает, что я сплю, – она хихикнула, но, снова взглянув на рану, тут же погасила улыбку и сосредоточилась. – Когда я вырасту, стану врачом! Мечтаю спасать жизни людей.

– Замечательная мечта, – с трудом выдавил я. – Но, если ты сейчас же не уйдешь, она никогда не сбудется.

– Если я сейчас сбегу и буду убегать всякий раз, то моя мечта так и останется мечтой! – в ее голосе звучит настойчивость, как будто она пытается убедить не только меня, но и саму себя. – Я постараюсь сделать хоть что-то, чтобы помочь тебе.

Я не могу не заметить, что она совсем еще ребенок, но в ее словах звучит такая решимость, будто она знает, что делает.

Я не могу вспомнить ни одного момента, когда кто-то искренне заботился бы обо мне, – в мои мысли проникает искра неожиданного осознания. Эта маленькая девочка, полная надежды и решимости, кажется первой, кто проявляет ко мне такую заботу.

Я закрываю глаза, и мир вокруг меня начинает растворяться, медленно унося в объятия сна.

С каждым мгновением борьба с усталостью становится все более бесполезной. Внутри меня растет покой, словно этот сон – единственное место, где я могу быть в безопасности, где меня никто не может тронуть. Я замечаю, что чем глубже я погружаюсь в это состояние, тем ускользающей становится реальность, но это не пугает меня, наоборот.

Я чувствую сильный удар по лицу – это резкая пощечина, которая возвращает меня в реальность. За ней следует вторая, и я поморщился, но открыть глаза у меня нет сил.

– Эй, открой глаза, – настойчиво требует девочка, ее голос звучит резко и трепетно, отрывая меня от сладостного невесомого состояния. – Тебе нельзя засыпать! Ты слышишь меня? Открой глаза!

Медленно и с трудом открывая глаза, я вижу красное пятно – роза прямо маячит перед моими глазами, так близко, что я ощущаю ее приятный аромат.

– Я… я здесь, – тихо произношу. – Я слышу тебя.

Девочка переводит взгляд с моей раны на мое лицо, ее выражение становится более серьезным.

– Больше меня так не пугай! – ее голос звучит резко и одновременно настойчиво, будто в нем зреет угроза, если я ослушаюсь ее. – Разговаривай со мной! Тебе нельзя засыпать!

Ее слова пробуждают во мне чувство ответственности.

– Хорошо, – слабо говорю я, пытаясь улыбнуться. Мой взгляд невольно скользит вниз к подолу ее платья, и я вижу, что белоснежная ткань испачкана моей кровью – яркие пятна резко контрастируют с его чистотой. – Принцесса, из-за меня ты испортила свое платье…

– Все в порядке! – ответила она с улыбкой. – У меня много платьев, а если захочу, папа купит мне новое. И еще! Я не принцесса!

Платье выглядит дорого, как и корона, украшенная драгоценными камнями. Очевидно, что она не дочь обычного охранника.

Тогда чья?

– Как зовут твоего отца?

– А ты случайно не хочешь сначала сам представиться, а потом спросить, как зовут меня? – она улыбается. – Я спасаю твою жизнь, но даже не знаю, как тебя зовут, – она усиливает давление на рану, и я морщусь от боли. – Ой, прости! – на лице появляется виноватое выражение, и я вижу, как искреннее сожаление отражается в ее глазах.

Могу ли я назвать свое настоящее имя?

– Меня зовут Эмили Эванс! А как зовут тебя?

Эванс?! Вот это совпадение. Значит, ее отец – Джонатан… И, о чем он только думал, приводя ее сюда? Ее с удовольствием прикончат выжившие, как только узнают, чья она дочь.

– Харви… Меня зовут Харви.

Я не решаюсь раскрыть ей свое настоящее имя, поэтому называю то, которое мне присвоили в анкете для создания новой личности, перед тем как я оказался в этом месте.

– А ты случайно не встречал моего папу? Его зовут Джонатан. Мы ехали отмечать мой день рождения, но кто-то позвонил, и ему пришлось срочно приехать сюда. Сначала я ждала его в машине с водителем, но, когда произошел взрыв, водитель поспешил внутрь, чтобы найти папу, – ее голос задрожал, и по щекам потекли слезы. – Я долго сидела в машине одна, а потом решила поискать его и нашла тебя. Очень переживаю за папу, боюсь, что с ним что-то случилось, – она всхлипывает, и слезы продолжают катиться по ее щекам, но она не вытирает их, продолжая зажимать мою рану. – Может, ты его видел?

Я отрицательно покачиваю головой и тихо отвечаю:

– Нет, я не видел твоего отца.

В этот момент раздается оглушительный взрыв, настолько сильный, что стены вокруг начинают содрогаться. Эмили вжалась в меня, зажмурившись от страха, ее дыхание резко участилось.

– Тебе надо уходить! Здание не выдержит еще один взрыв, – я стараюсь звучать уверенно.

Я чувствую, как ее тело дрожит от испуга. С трудом подняв руку, я обнял ее, чтобы хоть немного успокоить.

Эмили, уткнувшись лицом в мою шею, отрицательно качает головой.

– Нет, – ее всхлипы становятся громче, и мое сердце неожиданно сжимается от боли, видя, как она страдает. В последний раз я чувствовал подобное, когда потерял маму.

Она отстраняется от меня, отчаянно вытирая тыльной стороной руки слезы с лица.

– Я пойду поищу кого-нибудь, – говорит она, решительность пробивается сквозь ее страх. – Я не оставлю тебя здесь.

Я смотрю на нее, не в силах поверить в то, насколько она смела.

Эмили поднимается с колен, ее тело кажется хрупким и уязвимым на фоне гремящего разрушения вокруг. Она делает шаг, но я осознаю, что не могу позволить ей уйти.

– Стой, – прошу я, быстро хватая ее за запястье. – Это слишком опасно!

Она оборачивается, и я вижу, как ее уверенность трескается под тяжестью реальности.

– Я должна помочь, – ее голос дрожит.

Моя рука, удерживающая ее за запястье, начинает скользить, теряя хватку. Прикосновение становится все слабее, сил уже не остается. Моя ладонь бессильно падает на пол, словно тяжелый груз.

– Пожалуйста, – делаю глубокий вдох, но воздуха все равно не хватает, – послушай меня… Если ты столкнешься с такими… как я, они могут сделать с тобой что угодно.

Они еще могут находиться здесь… Я не могу ее отпустить.

– Такие, как ты?! – недоуменно переспросила она. – Я не понимаю… Что ты имеешь в виду?

– Убить.

Я смотрю в ее глаза, и в мгновение ока вижу, как страх охватывает ее. Медленно и неуверенно она делает шаг назад.

– А что насчет тебя? – спрашивает с трясущимися губами, ее голос полон сомнений и беспокойства.

– Я не сделаю тебе ничего плохого. Обещаю!

Неожиданно она делает шаг ко мне и хватает ту самую руку, которой я держал ее за запястье, а затем тянет меня.

– Тогда вставай, – твердо произносит она, хотя легкий трепет все еще чувствуется в ее голосе. – Я не оставлю тебя здесь. Ты понял? Вставай!

Она крепче сжимает мою руку и настойчиво тянет меня вверх, однако ее усилия кажутся тщетными. Ее тело напрягается, но она даже не может сдвинуть меня с места.

Я не могу поддаться ей, даже при всем своем желании. У меня едва хватает энергии, чтобы оставаться в сознании, и каждое мгновение становится более мучительным.

– Эй, принцесса, – с трудом выдавливаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. – Я не могу… Прости…

Я все еще в сознании лишь благодаря ей…

– Нам нужно идти, – упрямо повторяет она. – Если ты не встанешь и не пойдешь, я останусь здесь с тобой.

С этими словами она отпускает мою руку и садится на пол, скрестив руки на груди. Ее щеки надуваются, выражая недовольство.

Какая же она упрямая! Появилась из ниоткуда и теперь, черт возьми, даже не дает спокойно уйти из этой проклятой жизни. Раздражает…

Мою память заблокировали с помощью гипноза? Нет, ерунда какая-то. Хотя…

Вдруг мой желудок громко заурчал, нарушая тишину. Я быстро схватилась рукой за живот, чувствуя, как стыд заливает мое лицо. В этот момент мне становится настолько неловко, что я не могу поднять взгляд на Итана, хотя прекрасно ощущаю, как его взгляд зафиксирован на мне.

– Прекрати мучить себя и поешь! – произносит он настойчивым голосом. – Я сам готовил, так что можешь не переживать.

Я перевожу взгляд на тарелку, стоящую на тумбе рядом. Голод начинает терзать меня еще сильнее. Однако я все равно не могу решиться.

– Ладно, я понял, – произносит Итан с легким вздохом. Затем он подходит к прикроватной тумбе, берет тарелку в руки и садится рядом на край кровати.

Сильнее прижимаясь спиной к изголовью кровати, я поджимаю колени к груди, ощущая, как волнение нарастает внутри от близости.

Итан накалывает на вилку кусочек яичницы с беконом, затем отправляет его в рот и начинает жевать.

– Вот видишь, – проговорил он, окончательно расправившись с кусочком и глядя на меня с легким насмешливым выражением на губах, – не отравлено. Ты не умрешь.

Он протягивает мне тарелку. Я медлю, не в силах принять решение, но в итоге, воспользовавшись свободной рукой, беру ее.

Поскольку одна рука прикована наручником, я вынуждена опустить ноги и поставить на них тарелку, чтобы было удобнее есть.

– Ты сказал, что я спасла тебя, и ты хочешь отплатить мне тем же, – я провожу вилкой по желтку и вздыхаю. В голове роятся вопросы, но ответов катастрофически не хватает. – Скажи, как ты планируешь отплатить мне? – задаю я вопрос, переводя взгляд на Итана. – Ведь…

Я внезапно замолкаю, когда слышу вибрацию, похожую на телефонный звонок.

Итан моментально реагирует: его рука молниеносно ныряет в карман, а лицо становится сосредоточенным и настороженным. Он достает старую раскладушку, телефон из прошлого, с потертыми углами и царапинами.

Он раскрывает телефон и, не теряя ни секунды, отвечает на звонок:

– Я слушаю – произносит он, поднимаясь с кровати.

Итан подходит к окну, прислоняется плечом к стене и устремляет взгляд на море.

Мое внимание полностью сосредоточено на нем, и я не могу не заметить, как его тело напрягается, когда он слушает собеседника на другом конце линии.

– Я все подготовил, – отвечает Итан. – Осталось дождаться.

Мой желудок продолжает протестовать, но я не могу отвести взгляд от Итана.

– Дождаться?! – раздраженно повторяет Бен. – Ты хоть понимаешь, что я тебе говорю? – кричит он в трубку. – Согласно последним данным, Джонатан сумел выйти на связь с Николасом.

– Я впервые об этом слышу, – спокойно отвечаю я.

– Что, черт возьми, ты там делаешь? – продолжает кричать Бен. – Ты обязан докладывать нам обо всем, что там творится! Почему мы узнаем это не от тебя?

– Я не знал об этом.

– Слушай, – сквозь зубы процедил Бен, – кое-кто сейчас в ярости, и ты лучше других знаешь, насколько опасно его злить. Он разрешил тебе оставить девчонку в живых, так, где же твоя благодарность? – снова повысил голос. – Просто не дай Николасу договориться с Джонатаном о выкупе. Если это произойдет, весь план разрушится.

– Мне убрать его?

– Нет! Ни в коем случае не убивай никого. Не предпринимай ничего, что может спровоцировать панику. Действуй строго по плану, и не позволяй Николасу договориться с Джонатаном. Понял меня?

– Да.

Бен резко обрывает разговор, и я слышу короткие гудки. Сжимаю телефон в руке так сильно, что чувствую, как хрустит его корпус.

Следовать плану?! Этот план с самого начала был полным безумием!

Закрыв телефон, убираю его в карман, прислоняюсь головой к стене и тяжело вздыхаю от усталости. Последние дни сильно вымотали меня.

Этот старый черт любит все усложнять.

Все могло бы быть проще. Всего один приказ – и я бы убрал Джонатана еще в Сиэтле. На мой взгляд, это было бы эффективнее и быстрее, без дополнительных рисков. Но нет, Джеймс Кинг решил все усложнить, организовать сложный план, в котором его руки оставались бы чистыми. Ему нужны были пешки, которые выполняли бы грязную работу вместо него.

Выбор пал на тех, кто выжил в лаборатории. Ник, Глория, Дэвид и Рик – они все жаждали мести, но не могли решиться сделать шаг. Поэтому мне пришлось подтолкнуть их на это безумие, наполнив их головы горячими мыслями о справедливости.

Все прошло настолько гладко, что они даже не заметили, как превратились в марионеток моего отца…

– С кем разговаривал? – поинтересовалась Эмили, отвлекая меня от размышлений.

Поворачиваюсь к Эмили и замечаю, что она даже не притронулась к еде. Видимо, все ее внимание было направлено исключительно на меня. И сейчас в ее глазах ясно читается любопытство.

Я затрудняюсь с ответом. Есть ли смысл врать ей? Но и говорить правду тоже не хочу.

– Неважно.

– Для меня это важно! – уверенно утверждает она. – Возможно, ты говорил с моим папой или…

– Я не общался с твоим отцом, – резко перебиваю ее, не давая договорить, ибо уже не в силах слышать о Джонатане. – Хватит на него рассчитывать! Он не сможет тебя спасти, – срываюсь и повышаю голос. Но тут же делаю паузу, пытаясь взять себя в руки и продолжаю спокойнее, чтобы никто не услышал. – Просто пойми, принцесса, что твоя жизнь теперь полностью зависит от меня. Не от Ника, не от папочки, а от меня, черт возьми! Нравится тебе это или нет, но придется смириться…

Я резко замолкаю, замечая, как глаза Эмили наполняются слезами. Они блестят, отражая свет, и вот-вот начнут скатываться по ее щекам. Но она быстро проводит рукой по глазам, сжимает губы и отворачивается, стараясь скрыть свою слабость.

– Прости… – мой голос звучит глубже, сдавленнее, чем я ожидал. – Я не хотел на тебя кричать.

В ответ – лишь тихие всхлипы. Эмили не поворачивается, ее плечи слегка вздрагивают, а пальцы снова и снова проводят по щекам, смахивая слезы.

– Просто… я больше не могу это видеть. Эти твои надежды, эту веру в отца, который… – я резко обрываю себя, сжимая кулаки.

Нет, не сейчас… Не стоит добивать ее, когда она и так на грани.

Я делаю шаг ближе, но останавливаюсь, сильнее сжимая кулаки. Что-то внутри рвется наружу – желание утешить ее, а может, объяснить, кто я на самом деле. Нет, нельзя! Она возненавидит меня еще сильнее…

Комната погружается в тяжелое молчание, нарушаемое лишь ее приглушенными всхлипываниями.

Моя рука машинально ныряет в карман, выхватывая ключи от наручников. На миг задерживаю взгляд на блестящем металле, затем бросаю их на кровать рядом с Эмили. Но она даже не вздрагивает. Ни малейшей реакции на звон ключей.

Я сжимаю челюсть, уже чувствуя, как буду жалеть об этом спонтанном порыве.

– Можешь снять наручники, – мой голос звучит хрипло. – Только… оставайся здесь… Пожалуйста.

Наконец она поворачивает голову, медленно, словно через силу. Ее глаза – красные, опухшие – встречаются с моими. В них нет ни благодарности, ни облегчения. Только усталость.

– Уйди… Просто… оставь меня. Одну, – каждое слово дается ей с усилием, будто она вытаскивает их из самой глубины. Ее дыхание неровное, прерывистое, но в глазах – не просьба, а требование.

– Хорошо, – глухо отвечаю я, сжав челюсти. В груди ноет, будто застрял осколок. Медленно подхожу к столу, и один за другим убираю пистолеты в потрепанную черную сумку.

Последнее, что я слышу перед тем, как захлопнуть за собой дверь – сдавленный, глухой звук, будто она наконец позволила себе разрыдаться.

Я опустошаю залпом очередной стакан виски. Жгучая жидкость обжигает язык, горло, спускается ниже, оставляя за собой тропу огня. Но даже этот жар не может перекрыть ту боль, с которой я сюда пришел. Как только стакан оказывается пустым, я с силой ставлю его на стол, стекло глухо стучит по дереву.

Не мешкая, я хватаю бутылку и снова наливаю доверху. Виски переливается через край и медленно растекается по поверхности стола.

Я не пью сразу. Просто смотрю на золотистую жидкость, в которой дрожит отражение лампы.

В гостиной – тишина. Я один. Но в голове я продолжаю слышать ее голос.

Уйди… Оставь меня…

Беру стакан в руку и сжимаю его со всей силы; пальцы впиваются в стекло, костяшки белеют от напряжения. Рука дрожит – виски колышется, переливается через край и тонкими струйками стекает по внешней стороне стакана. Капли падают на стол, одна за другой.

Я подношу стакан к губам. Пью медленно, на этот раз, растягивая жжение. Может, если гореть изнутри достаточно долго, станет легче. Но нет, легче не становится.

Стакан снова пуст, и я ставлю его на стол, точнее, почти бросаю. Стекло с глухим стуком скользит по деревянной поверхности, оставляя за собой мокрый след.

Протянув руки вдоль спинки кожаного дивана, я запрокидываю голову назад. Виски перестал жечь – теперь он просто греет изнутри, разливая тепло по жилам. Веки смыкаются, но за ними не темнота, а размытые пятна – остатки света, пробивающиеся сквозь алкогольную пелену.

Я не двигаюсь. Не хочу… Не могу.

В висках пульсирует, в ушах шумит – то ли кровь, то ли ее голос, то ли просто виски делает свое дело.

Я слышу глухие, неуверенные шаги, которые слегка размываются в моей голове. Они приближаются, но я не открываю глаза. Мне все равно. Пусть идет.

Чувствую, как диван прогибается под дополнительным весом – затем резкое движение, и теплое тело оказывается поверх меня. Она оседлала меня одним быстрым движением, уверенно, словно заранее знала, что сопротивления не будет.

Пальцы скользят по моей шее, обвивают ее, и даже не видя, я знаю эти прикосновения.

– Слезь с меня, – говорю я холодно, голос хриплый, но твердый.

Но она не слушает. Ее губы прижимаются к моей щеке – мягкие, влажные, настойчивые. Я морщусь, отворачиваюсь, но она лишь смеется тихо, будто это игра.

– Глория, хватит.

Но ее пальцы уже в моих волосах, губы скользят по шее, горячее дыхание обжигает кожу. Я чувствую, как ее язык проводит линию от ключицы до мочки уха, медленно, оставляя за собой влажный след. Я вздрагиваю, но не от желания, а от раздражения.

– Ты редко напиваешься, – сладко шепчет она прямо в ухо, и голос ее звучит как мед, густой и приторный. – Что-то случилось?

Медленно открываю глаза. Мир плывет, расплывается, но я четко осознаю, что она не та, кого я хотел бы видеть перед собой сейчас.

– Я сказал, слезь, – повторяю я сквозь зубы.

Но она игнорирует меня. Ее ладонь скользит вниз по моей груди, намеренно медленно, с вызывающей нежностью. Я чувствую, как пальцы дрожат от возбуждения, когда они достигают резинки моих шорт. В последний момент я хватаю ее за запястье.

– Я же сказал – хватит, – мой голос звучит хрипло.

Она замирает. В глазах вспыхивает огонек – то ли вызова, то ли азарта. Мы так близко, что я чувствую, как быстро бьется ее сердце.

– Ты правда хочешь, чтобы я остановилась? – шепчет она, и ее дыхание обжигает мои губы.

– Да.

– И что ты сделаешь, если я не послушаюсь? – в нем слышится вызов.

Я сжимаю ее запястья сильнее, но она не морщится. Просто наклоняется ближе, так что ее губы почти касаются моих.

– Это потому, что я не она, – шепчет Глория.

Ее губы кривятся в улыбке, но в глазах – что-то острое, колючее. Я чувствую, как ее ногти впиваются мне в плечо, будто она пытается вонзить в меня эту фразу глубже.

Я разжимаю пальцы, и ее запястье выскальзывает из моей хватки.

– Проваливай, – бросаю я.

Но Глория снова игнорирует. Ее вторая рука обвивает мою шею, пальцы впиваются в затылок, сжимают. Не больно. Но достаточно, чтобы я почувствовал угрозу.

– Ты хочешь, чтобы сейчас вместо меня была Эмили, да? – ее голос звучит громче. Губы почти касаются моих, но не целуют – просто держатся в сантиметре, дразня.

Я не отвечаю. Молчание – тоже ответ.

Глория вдруг резко отстраняется, а ее смех разрывает тишину.

– Значит, пока ты дурачил ее с Ником, ты влюбился? – ее голос звучит едко, каждый слог будто оставляет на коже ожог.

Она не ждет ответа. Ее ногти впиваются в мою кожу.

– Ты же ей рассказал? – она наклоняется так близко, что я вижу, как расширяются ее зрачки. – Она же уже знает, что вместо Николаса ты с ней спал? – последние слова она произносит медленно, с наслаждением, будто вонзает лезвие и проворачивает его в ране.

Я чувствую, как сжимаются кулаки, но не двигаюсь. Пытаюсь контролировать себя.

– О, боже… – она прикрывает рот рукой, притворно. – Ты не сказал?

Глория резко отрывается от меня, ее губы растягиваются в победной ухмылке.

– Тогда давай узнаем вместе, как она к этому относится, – произносит она громко, слишком громко, и ее взгляд скользит куда-то за моей спиной.

Я не успеваю обернуться.

– Эмили, подойди, пожалуйста, – зовет Глория, ее голос сладок, как яд. – Я давно заметила, что ты там прячешься.

Она подмигивает мне, медленно поднимаясь с моих колен. В ее движениях – театральная грация, будто она только что поставила последнюю точку в своем спектакле.

Я резко оборачиваюсь.

Дверь в холл приоткрыта. В проеме стоит Эмили. Бледная. Глаза широко раскрыты, губы слегка дрожат. Она смотрит на меня – не на Глорию, на меня – и в ее взгляде столько боли, что у меня перехватывает дыхание.

Я резко перевожу взгляд на Глорию. Челюсть сжата так сильно, что в висках пульсирует.

– Так вот зачем был весь этот спектакль, – сквозь зубы процеживаю я. – Теперь ты довольна?

Глория лишь пожимает плечами, делая шаг назад. Ее губы изгибаются в сладковатой ухмылке, но в глазах – пустота.

– Довольна? – повторяет она, играя с прядью волос. – Ну, знаешь… Это даже лучше, чем я ожидала.

Она бросает взгляд на Эмили, которая все еще стоит в дверях, будто вросла в пол.

– Так и будешь там стоять? Сюда иди. Нам есть о чем поболтать.

Глория медленно разворачивается и, словно королева, шествующая к трону, направляется к массивной барной стойке, где во всю стену расставлены бутылки с элитным алкоголем. Ее пальцы скользят по полированной поверхности дерева, прежде чем остановиться на двух хрустальных стаканах с толстым дном.

Затем она подходит к стене с бутылками, ее взгляд медленно скользит по рядам сверкающего стекла…

Я оборачиваюсь к Эмили и вижу, что она даже не сдвинулась с места. Ее взгляд прикован ко мне. Страшно представить, что творится у нее в голове.

В течение долгого времени ее вводили в заблуждение – использовали как пешку в чужой игре. Ник был вынужден сблизиться с ней, ведь Рик и Дэвид наотрез отказались играть эту роль, опасаясь быть узнанными Джонатаном. Он уже видел их в лаборатории, и риск разоблачения был слишком велик.

Мне повезло больше – наши пути с Джонатаном не пересекались, так как я появился как раз в тот период, когда он перестал бывать в лаборатории. Однако мою кандидатуру сразу исключили – я был единственным, кто проголосовал против убийства Эмили.

Впрочем, в конечном итоге мне выпала эта роль – и, признаться, к счастью. Николас испытывал к Эмили такую физическую антипатию, что с трудом выносил даже ее присутствие в одной комнате. О какой близости могла идти речь? Его ненависть к ней уходила корнями глубже – он искренне верил, что именно из-за ее отца погиб его родной брат Лиам…

Не последнюю роль сыграла и патологическая ревность Глории. Она клялась, что прикончит Эмили, едва узнает об их близости с Николасом.

Николасу удалось мастерски оттягивать момент интимной близости вплоть до брачной ночи. А когда этот момент настал, он попросту напил ее до беспамятства. Так что подменить его в темноте не составило труда – она ничего не заподозрила.

После свадьбы Николас каждый вечер исчезал под предлогом неотложных дел, хотя на самом деле проводил время с Глорией. А я… я приходил под покровом ночи, исполняя роль "заботливого мужа".

– Ты что, глухая? – голос Глории внезапно становится низким, опасным.

Глория с грохотом ставит стаканы на стол, так что один из них подскакивает и едва не падает. Бутылка шотландского виски ударяется о дерево – кажется, еще немного, и стекло треснет. Она резко опускается в кресло напротив меня, но ее взгляд даже не задерживается на мне. Он мгновенно, как лезвие, поворачивается к Эмили.

– Я сказала, сядь, – голос не повышается, но в нем такая сталь, что Эмили вздрагивает и медленно делает шаг, потом второй…

Глория берет бутылку. Первый стакан наполняется ровно до середины. Второй – уже чуть больше, жидкость поднимается почти к краю.

Потом ее рука задерживается над моим стаканом.

Она поднимает взгляд. Всего на миг.

Но в этом взгляде – все: холодная ярость, презрение, обида, выжженная годами безнадежного ожидания. Она ненавидит меня – за то, что никогда не замечал ее, за то, что оставался равнодушным, пока она сгорала в пламени своей одержимости. Неразделенной любви.

И затем – резкий наклон бутылки. Виски хлещет в стакан, переливается через край, растекается по поверхности стола.

Она не останавливается, пока бутылка полностью не опустела. Жидкость стекает на пол, тяжелые капли падают в такт напряженному молчанию.

– Пей.

В этом слове – не приказ, даже не угроза. Это ловушка. Она хочет, чтобы я утонул в этом стакане, потерял четкость мысли, пока она…

Глория уже смотрит на Эмили. Так смотрят на жертву перед тем, как перерезать горло.

Я медленно опускаюсь на диван рядом с Итаном, стараясь не делать резких движений.

В нос бьет резкий, обжигающий запах виски – сладковатый, с горьковатой дымкой, от которой першит в горле.

Глория не сводит с меня взгляда. Ее пальцы так сильно сжимаются вокруг стакана, что костяшки белеют.

Резким движением она толкает стакан, и он останавливается прямо передо мной.

– Пей, – велит она. Ее взгляд – как нож, упирающийся в самое горло.

Я медленно отодвигаю стакан от себя.

– Нет, спасибо.

Глория замирает. Потом ее лицо искажается. Губы подрагивают, брови резко сдвигаются, а в глазах вспыхивает что-то дикое, неконтролируемое. Она выглядит так, будто я только что плюнула ей в лицо.

И тут – смех. Тихий, едва слышный.

Я поворачиваю голову и вижу, как Итан даже не пытается скрыть ухмылку.

– Ты думаешь, это смешно? – голос Глории теперь не просто холодный, он вибрирует от ярости.

Итан пожимает плечами, но в его глазах – вызов.

Глория дышит тяжело, ноздри раздуваются. Ее пальцы сжимаются в кулаки, но она не двигается. Будто решает: на ком сначала сорвать злость. На мне – за отказ. Или на нем – за этот смех.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок.

– Оставь ее в покое, – говорит Итан тихо, но так, что каждое слово падает, как молот.

Глория медленно поворачивает голову в его сторону. Ее дыхание все еще тяжелое.

– Ты сейчас мне указываешь? – ее голос шипит, как раскаленное железо в воде.

Итан не отводит взгляда.

– Да.

Тишина.

Глория замирает, потом ее губы медленно растягиваются в улыбке – безумной, хищной.

– Ах вот как… – Ты решил ее защищать?

Итан не отвечает. Но его плечи напряжены, пальцы слегка сжаты – он готов.

Глория смеется – резко, отрывисто, будто ломается что-то внутри.

– Мило.

Глория медленно наклоняется к столу и поднимает стакан с виски. Ее движения грациозны, но в них чувствуется напряжение. Она продолжает смотреть на Итана, словно пытаясь прочитать его мысли. Стакан оказывается у ее губ, и она делает медленный глоток, позволяя золотистой жидкости скользнуть по горлу.

Она резко ставит стакан на стол.

– Эй, почему ты молчишь? – она переводит взгляд на меня. – Разве тебе не интересно послушать, как Ник каждую ночь проводил со мной? А ты тем временем… с Итаном. – Она делает паузу, наслаждаясь эффектом. – Может, ты догадывалась? Или… нет?

Глория смеется – этот звук похож на скрежет разбитого стекла. Она откидывает голову назад, обнажая шею, где пульсирует жилка.

Я смотрю на ее искаженное злобой лицо и… ничего не чувствую. Совсем.

Еще пару дней назад ее слова вонзились бы в меня, как нож. Я бы задрожала от ярости, от стыда, от боли. Но сейчас… Сейчас во мне просто пустота.

Глория ждет реакции: ее пальцы барабанят по столу, губы подрагивают в предвкушении.

Она хочет увидеть слезы? Истерику?

– Мне плевать? – мой тон ровный, почти скучающий.

Итан замер, удивленно глядя на меня.

Глория моргает – будто я плеснула ей в лицо водой.

– Что?

– Мне плевать, – медленно повторяю. – Рада за тебя и Николаса.

Глория застывает, ее брови взлетают вверх.

– Надеюсь, ты хорошо с ним проводила время, пока человек, который тебе нравится… – я делаю паузу, намеренно медленно оглядывая Итана, – …развлекал меня, – усмехаюсь.

Итан вдруг захлопал в ладоши – резко, громко, как на спектакле.

– 1:0! – провозглашает он, и в его голосе звучит дерзкое веселье.

Глория взрывается.

– Заткнись! – ее крик рвет воздух, и она вскакивает как ужаленная. Одним яростным движением она смахивает со стола стакан и пустую бутылку – стекло с грохотом разбивается о пол, брызги виски разлетаются по сторонам.

– Ты… ты… – ее голос срывается на визг, лицо искажено до неузнаваемости.

Я спокойно откидываюсь на спинку дивана, наслаждаясь ее реакцией.

– Мне нравилось просыпаться среди ночи от его нежных поцелуев, – говорю я сладким голосом, растягивая слова. – Наслаждаться его ласками…

Глория дрожит, как в лихорадке.

– Ведь только в эти ночи я ощущала себя самой желанной… самой любимой…

Ее дыхание становится прерывистым, пальцы судорожно сжимаются.

– Ты даже представить не можешь, как мне было хорошо в те ночи… когда рядом со мной был Итан.

Глория издает пронзительный крик – животный, нечеловеческий – и бросается на меня, руки с растопыренными пальцами тянутся к моему горлу.

Но Итан – быстрее. Он ловит ее, мощным движением разворачивает и впечатывает в мокрую от виски столешницу.

– Успокойся, – сквозь зубы шипит Итан, всей тяжестью своего тела прижимая Глорию.

Она извивается под ним, как пойманная змея. Ее волосы растрепаны, а губы обнажают сжатые зубы.

– Отпусти! Отпусти меня, ублюдок! – хрипит она.

Мускулы Итана напряжены, как стальные канаты, удерживая ее бесполезные попытки вырваться.

Я тем временем тихо поднимаюсь.

Шаг.

Еще шаг.

Итан не замечает моего движения – все его внимание приковано к Глории.

Я осторожно обхожу осколки стекла, чувствуя, как сердце стучит в висках.

Дверь в трех шагах.

Если бы не их разговор… меня бы здесь уже не было. С другой стороны, теперь я знаю правду.

Я дохожу до двери. Оглядываюсь назад – Глория все еще борется, ее тело изгибается под грузом Итана, но он не ослабляет хватку. Ее крики глухо рвутся сквозь сжатые зубы, а его лицо – каменное, без эмоций.

Глупо было полагать, что я останусь послушно сидеть в комнате.

Не теряя ни секунды, я быстро покидаю гостиную. Шаги быстрые, но осторожные. Каждый звук кажется громким, каждый шорох – предательским.

Надо найти выход. Быстрее.

Я задерживаю дыхание, прижавшись к стене. Главный вход – самоубийство: за окном мелькают тени вооруженных людей, их голоса глухо доносятся сквозь стекло. Слишком рискованно.

Вдруг сверху раздаются шаги – тяжелые, неторопливые. Кто-то спускается по лестнице. Сердце замирает от мысли, что я могу быть поймана. Но и сдаваться так просто я не собираюсь.

Я медленно отступаю, спиной прижимаясь к прохладной стене, так чтобы меня не заметили. Шаги на лестнице становятся четче.

Замечаю полуоткрытую дверь справа. Не раздумывая, скользнув внутрь, прикрываю ее за собой, не щелкая замком. Оглядываюсь по сторонам – грязная плита, раковина с горой немытой посуды, стол с пустыми бутылками. Это кухня, и к счастью, здесь, кроме меня, никого нет.

Дыхание сбивчивое, но я заставляю себя сделать глубокий вдох. Шаги за дверью замедляются, кто-то задумался или… прислушивается.

Быстро оцениваю помещение: кроме входной двери, есть еще одна – вероятно, кладовка. И окно…

Времени мало.

Быстро подбегаю к окну, поворачиваю ручку – створка со скрипом подается. Теплый морской воздух бьет в лицо. Вскарабкиваюсь на подоконник, цепляясь за раму, и выглядываю наружу.

Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Возле угла дома, в пяти метрах от меня, стоит вооруженный мужчина. Он курит, выпуская клубы дыма, и смотрит в противоположную сторону. Не видит меня. Пока не видит.

Под окном узкая тропинка из щебня, усыпанная осколками ракушек. Кусты с колючими ветками создают неровную стену, но их высоты едва хватает, чтобы пригнуться.

Делаю глубокий вдох, еще раз бросаю взгляд на мужчину: он по-прежнему не смотрит.

Сейчас или никогда.

Цепляюсь пальцами за подоконник и медленно опускаю ноги вниз. Колени сгибаются, смягчая удар при приземлении, но острые края щебня и ракушечника впиваются в голые ладони. Осколки морских раковин царапают кожу на ногах, оставляя тонкие кровавые полосы. Я закусываю губу, подавляя крик боли.

Доносится грубый голос охранника. Но я не понимаю, что он говорит.

Быстро перебегаю в тень кустов, колючие ветки впиваются в кожу, оставляя царапины. Адреналин разливается по венам горячей волной, заставляя сердце бешено колотиться.

Я пригибаюсь ниже, передвигаясь на корточках мелкими шажками. Колени ноют от напряжения, а в горле стоит ком от учащенного дыхания. Территория не огорожена забором, но это не делает побег легче – впереди, метрах в десяти, у летней террасы маячит еще один мужчина с автоматом на груди.

Внезапно из дома раздается резкий крик:

– Она сбежала! Искать везде!

Мужчина у террасы поворачивается, его лицо искажено тревогой, и он мчится к дому. Я прижимаюсь к земле, стараясь затихнуть, не издавая ни звука. Прошло мгновение, и когда я осознаю, что он меня не заметил, я резко выскакиваю на ноги и направляюсь к террасе, мимо нее, дальше, к полосе леса.

И вот уже лес встречает меня колючими ветками. Первые деревья – тонкие, редкие, но через десять шагов чаща смыкается плотной стеной. Ветви хлещут по лицу, цепляются за одежду и волосы, но я только сильнее сжимаю зубы и лечу вперед, босыми ногами, невзирая на боль.

Сзади раздается выстрел. Пуля со свистом рассекает воздух где-то над головой. Второй выстрел – ближе, я слышу, как пуля впивается в ствол дерева справа. Я пригибаюсь, но не оборачиваюсь. Не замедляю шаг.

Лес становится еще гуще. Ветер играет листвой, и сквозь этот шелест едва пробиваются обрывки криков – теперь они звучат приглушенно, словно доносятся из другого мира. Еще один выстрел грохает где-то вдалеке – глухой, почти безобидный звук, теряющийся в лесной чаще.

Время течет, как вода сквозь пальцы. Солнце клонится к горизонту, окрашивая небо в красные, оранжевые и желтые оттенки. Тени становятся длиннее, сливаются друг с другом, и вот уже сумерки подкрадываются неслышно.

Я иду.

Ноги горят, будто по ним прошлись раскаленными иглами. Каждый шаг – преодоление. Ступни в кровавых подтеках, в царапинах от острых камней и сучьев. Но останавливаться нельзя.

Слева от меня обрыв. Бездна, из которой доносится рокот волн, бьющихся о скалы далеко внизу. Звук пробивается сквозь шум ветра – то ближе, то дальше. Если прислушаться, можно услышать шипение откатывающейся пены.

Я больше не слышу голосов. Ни криков, ни выстрелов. Только ветер, только шелест листьев над головой и шум моря. Может, отстали? Может, решили, что я уже не жива? Или просто потеряли мой след в этом бесконечном лабиринте деревьев?

Темнеет. Звезды зажигаются одна за другой.

Сколько времени прошло? Три часа? Пять? Или всего лишь один?

Во рту пересохло. Я пытаюсь сглотнуть, но горло будто сжато в тисках – сухое, неподатливое, и вместо слюны только болезненный спазм. Голова кружится. Земля под ногами то уплывает в сторону, то резко наклоняется, заставляя хвататься за ствол дерева, чтобы не рухнуть.

Тошнота подкатывает волной – горькой, горячей, сжимающей желудок в тугой узел. Я дышу ртом, коротко и часто, но это не помогает. Только усиливает сухость, только делает каждый глоток воздуха еще более мучительным.

Я впиваюсь сильнее пальцами в кору, чувствуя, как грубая древесина врезается в подушечки. Тело больше не слушается. Ноги дрожат, колени подгибаются сами собой, и я чувствую, как земля уходит из-под них.

Сдаюсь.

Оседаю на землю, ударяясь спиной о ствол. Колючая кора впивается в плечи сквозь ткань футболки…

Боже, как я докатилась до этого? На мне только просторная футболка Итана. И больше ничего. Совсем ничего.

Ветер резко усиливается – он дует прямо с моря, резкий, соленый, пропитанный сыростью. Пробирается под тонкую ткань футболки, заставляя кожу покрываться мурашками. Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

Что мне теперь делать? – мысль бьется в висках вместе с пульсом. Чужая страна. Ни паспорта, ни денег, ни даже нормальной одежды.

Взгляд падает на запястье. Браслет из белого золота, усыпанный мелкими камнями, поблескивает в лунном свете. Подарок Николаса

Тошнота подкатывает с новой силой, но теперь она не от усталости – от ярости. Этот ублюдок. Пальцы сами сжимаются вокруг браслета, ногти задевают кожу. Ненавижу его.

Дергаю браслет вниз, чувствуя, как металл врезается в кожу, как камни впиваются в пальцы. Еще немного – и он сорвется, улетит в темноту вместе с фальшивыми улыбками, поддельными клятвами… "Люблю тебя", "ты – мое все." – да как он смел?!

Вдруг замираю. Браслет натянут на самой узкой части запястья, больно врезаясь в кожу, покрасневшую от наручников. Лунный свет скользит по идеально ровным камням, подчеркивая их чистую огранку. Это не бижутерия. Белое золото. Настоящие бриллианты, даже в полумраке сверкающие холодным, дорогим блеском.

Мысль пронзает сознание, как молния: это деньги… Сколько он может стоить? Месяц аренды комнаты? Новая одежда? Билет домой?

Я прикрываю браслет ладонью, но теперь не чтобы сорвать – чтобы защитить.

Кто-нибудь обязательно купит его у меня…

Голова тяжелеет, веки наливаются свинцом.

Но сейчас мне нужно немного отдохнуть. Хотя бы пять минут.

Я закрываю глаза. Дыхание становится ровнее, но не глубже – короткие, осторожные вдохи. В висках стучит, но уже приглушенно, как эхо.

Мысли медленно расплываются, превращаясь в обрывки: Николас… деньги… надо встать… Но тело больше не слушается. Оно тонет в этой временной пустоте, где нет ни лжи, ни страха, ни боли – только тихий гул в ушах и далекий шум прибоя.

Пять минут. Всего пять минут…

Я выхожу из леса. Ветер бьет с моря резкими, рваными порывами, вырывая из листвы гулкий, яростный шум. Ветки трещат, ломаются, будто лес сам скрипит зубами от напряжения.

Следов нет.

Я искал до последнего, но темнота и ветер сделали свое дело – все стерто, сметено, будто ее и не было.

Впереди, в свете фонарей, маячит беседка. Глория стоит, прижавшись спиной к столбу. Одна рука сжата в кулак у рта – она грызет ноготь на большом пальце. В другой руке застыл стакан с алкоголем – лед почти растаял, разбавляя напиток, но она словно забыла о нем. Ее глаза устремлены в пол, взгляд – пустой и отсутствующий.

Рядом Дэвид. Говорит что-то тихо, наклонившись к ней. Его рука лежит на ее плече, но она не реагирует. Будто он не здесь, а где-то далеко.

Я делаю шаг. Еще один. Гравий хрустит под ботинками.

Глория резко поднимает голову. Наши взгляды встречаются. И я понимаю – она не просто нервничает.

Она боится.

Но не за ту, кого я искал.

А за себя.

Глория резко протягивает стакан Дэвиду, даже не глядя в его сторону. Ее движения резкие, неточные – стакан ударяет его в грудь, и жидкость выплескивается на серую футболку.

– Да, блять! – Дэвид дергается, но его руки уже рефлекторно ловят падающий стакан, пальцы сжимаются вокруг хрусталя в последний момент.

Но Глории, кажется, плевать. Она отпустила стакан прямо в воздухе, даже не убедившись, поймает ли он его, и быстрыми шагами направилась ко мне.

– Ты не нашел ее.

Это не вопрос. Это приговор.

Я молчу.

Она останавливается в шаге от меня, и я чувствую сильный запах алкоголя, дрожь в ее дыхании.

– Ты даже не пытался.

За ее спиной Дэвид вытирает футболку, лицо перекошено от злости. Но он не вмешивается. Пока.

Глория вдруг хватает меня за футболку и тянет на себя.

– Она не могла уйти далеко. Ты понимаешь? – ее голос ломается на полуслове, становясь тонким и прерывистым. Пальцы судорожно сжимают мою футболку, ногти впиваются в ткань.

– Ник… – ее губы дрожат, произнося имя шепотом, будто даже звук может его призвать. – Он в ярости.

Последнюю фразу она выдавливает из себя с трудом, голос становится хриплым, как будто кто-то сжимает ей горло.

Она резко оглядывается через плечо.

– Я.. я боюсь… – голос совсем тихий, – показываться ему на глаза. Ее нужно найти. Пожалуйста.

В последнем слове – отчаянная мольба.

Я медленно беру ее запястья, чувствуя под пальцами учащенный пульс. Разжимаю ее пальцы один за другим, освобождая свою футболку. Ее ладони остаются в моей руке – холодные, липкие от пота, и дрожащие.

Глаза. Именно они выдают ее полностью. Широкие, с бешено бегающими зрачками. В них не осталось и следа от той дерзкой, самоуверенной Глории, что еще несколько часов назад смотрела на Эмили свысока. Теперь в них только животный страх – тот самый, который она сама пыталась вселить в Эмили.

Только вот Эмили хватило духу сбежать…

Я отпускаю ее руки, и они безвольно падают вдоль тела.

– Я поговорю с Николасом, – говорю ровно, наблюдая, как ее веки дергаются при звуке этого имени.

Я делаю шаг вперед. Она мгновенно отступает, освобождая мне путь. Ее плечи судорожно сжимаются, будто она пытается стать меньше, незаметнее. А ее взгляд. Видел его раньше – у других. У тех, кто уже познакомился с "воспитательными методами" Николаса.

Глория не следует за мной. Она боится. Боится настолько, что даже не пытается прикрыть этот страх показной бравадой.

Значит, уже получила свою порцию "внимания". И теперь боится второй дозы.

Я прохожу мимо, оставляя ее около беседки.

– Эй! – Дэвид внезапно повышает голос. – А где остальные?

Я не отвечаю, прохожу мимо беседки и направляюсь к дому. Потому что знаю – они уже не придут.

Дэвид настигает меня в три шага, его пальцы впиваются в мое плечо, останавливая.

– Где шестеро наших людей? Они же ушли с тобой!

Я медленно поворачиваю голову, делая глуповатое выражение лица.

– А они что… еще не вернулись? – мои брови приподнимаются в наигранном удивлении.

Дэвид застывает. Его глаза сужаются.

– Ты что, блять, издеваешься?

– Мы разделились, – пожимаю плечами, сохраняя пустой взгляд. – Они побежали вперед, когда увидели следы Эмили на склоне. А я.. отстал.

Ложь льется легко. Слишком легко. Но Дэвид все еще смотрит с подозрением.

– Ты серьезно?! – Дэвид резко дергает меня за плечо, заставляя полностью развернуться. В его глазах – опасный блеск, губы подрагивают от сдерживаемой ярости.

– Может, заблудились, – я машинально потираю шею, будто устал, – жест, который должен выглядеть естественно. – В лесу темно, ветер…

– Дерьмо конченое, а не наемники! Даже за одной сбежавшей сукой нормально проследить не могут!

Дэвид резко разжимает пальцы, отшвыривая мое плечо. Губы его искривляются в гримасе отвращения, и он с силой плюет на землю.

– Эти тупые мрази… – сквозь зубы шипит он, вытирая ладонью рот. Его глаза бешено бегают между мной и темной полосой леса. – Шесть здоровых мужиков, и ни один, блять, не догадался взять собой рацию. Дерьмо, а не профессионалы!

Глория все еще стоит у беседки. Не двигается. Не вмещается. Но ее взгляд прожигает меня, будто она видит сквозь меня – видит кровь на руках, которую я так старательно отмыл в ручье.

– Если они там в кустах сопли жуют вместо того, чтобы искать, – он резко разворачивается к лесу, его плечи напряжены от ярости. – Да я их сам найду и вырежу, как скотину! Пойду сам проверю этот чертов склон.

Дэвид быстрыми, решительными шагами движется к лесу. Тяжелые ботинки вбивают в землю яростные следы, за каждым шагом поднимаются маленькие клубы пыли – по напряженной спине и сжатым кулакам видно, что это не пустые угрозы.

Поворачиваясь к дому, я невольно ловлю взгляд Глории. Она не шевелится, не говорит ни слова, но ее глаза… Черт, в них читается все. Она может не понимать деталей, но одно знает точно – каждое мое слово было ложью.

Я направляюсь к дому.

Дверная ручка холодная под пальцами, и я на мгновение задерживаюсь на пороге, позволяя воспоминаниям нахлынуть.

Шестеро наемников, как стая голодных псов, ринулись в лес, заметив побег Эмили. Повезло, что Николаса, Рика и Дэвида не было дома. С ними все пошло бы иначе. Сложнее.

С наемниками проблема решилась быстро. Они – расходники, пушечное мясо. Их отсутствие не должно стать проблемой… для меня.

Первый выстрел разорвал воздух внезапно – глухой хлопок, за которым сразу же последовали второй, третий… Они палили наугад, не целясь, гонясь за мелькающей между деревьями фигурой Эмили.

Я настигал их, крича по-итальянски, чтобы прекратили огонь, но мои слова потонули в грохоте выстрелов.

Один из них – с перекошенным от азарта лицом – вдруг резко остановился. Четко встал в стойку, поднял винтовку, прицелился в убегающую фигуру. Эмили даже не оглядывалась, не подозревая, что в этот самый момент мушка винтовки уже четко зафиксировалась на ее спине.

Мой выстрел опередил его на долю секунды – тело рухнуло на землю, так и не успев нажать курок.

Остальные замерли на секунду – этого хватило.

Четвертый. Пятый. Шестой.

Они падали один за другим, даже не успев понять, откуда летит смерть.

Последний успел развернуться, его глаза – круглые, дикие – встретились с моими. Он что-то крикнул, но седьмой выстрел заглушил его голос.

Тишина.

Только Эмили уже не было видно.

Я перевел дух, осмотрел тела. Ничего личного – просто свидетели.

Обрыв рядом оказался, кстати. Тела исчезли в темноте, утянутые тяжестью собственной бесполезности в морскую пучину. Но вся эта суета отняла драгоценное время, и Эмили успела скрыться в лесу.

Губы сами собой растянулись в кривую ухмылку – беззвучный смешок вырвался сквозь стиснутые зубы.

Неужели она действительно думает, что у нее есть шанс?! – прошипело в сознании.

Дверь подалась с легким скрипом. Шаг вперед – и вот я уже внутри.

Пальцы сами находят холодную сталь пистолета. Большим пальцем проверяю магазин: патронов меньше, чем хотелось бы, но достаточно. На всякий случай.

Правила изменились. Но сейчас мне предстоит отчитаться перед Николасом.

Сквозь сон я ощущаю легкое прикосновение на лице – пальцы скользят по щеке, захватывают прядь волос и осторожно убирают ее за ухо. Первое мгновение кажется, что это всего лишь сон, но потом сознание вспыхивает, и я резко распахиваю глаза.

Внутри все сжимается. Я вжимаюсь спиной в ствол дерева, когда перед собой вижу молодую девушку: она сидит на корточках, одно колено упирается в землю. Она тут же отдергивает руку от моего лица, как только наши взгляды встречаются.

Мой взгляд сразу прилипает к пистолету в ее руке – матовый металл, короткий ствол. Потом перескакивает на мужчину за ее спиной: лет сорока пяти, высокий, с широкими плечами. Взгляд холодный, оценивающий, как сканер, просчитывающий варианты. И дальше – на остальных. Их четверо. Двое по бокам, лет тридцать, винтовки прижаты к груди, пальцы на спусковых скобах.

Они окружили меня. Бежать некуда.

Я почти не дышу. Взгляд мечется между ними, цепляясь за лица, за оружие, за малейшее движение. Сердце бьется так громко, что, кажется, они слышат его стук.

Мужчина за ее спиной делает шаг вперед.

– Ты как, в порядке? – спрашивает он. Голос глуховатый, но без угрозы.

Я неуверенно киваю, не понимая, кто они такие. Они не похожи на тех.... на тех, кто был в том доме. Но по их гражданской одежде – черные штаны, темные куртки, кожаные ботинки – невозможно определить, кто они на самом деле. Наемники? Военные? Полиция?

Вдруг девушка обращается к парням с винтовками:

– Кто-нибудь, дайте ей свою куртку. Она замерзла.

Парни тут же среагировали, но один оказался быстрее. Он скидывает свою ветровку – темно-зеленую, слегка потрепанную – и передает девушке. Та накидывает ее на меня, и я машинально кутаюсь в теплую ткань.

– Спасибо… – бормочу я, но голос звучит чужим, сдавленным.

Девушка внимательно рассматривает мое лицо. В уголках ее губ мелькает что-то вроде улыбки.

– Он совсем не умеет ухаживать за девушками, – бросает она через плечо мужчине позади, вставая с корточек.

Пистолет исчезает – она ловко засовывает его в кобуру на бедре. Затем поворачивается к парням:

– Возьмите Эмили на руки. Ее ноги все в крови.

Мое сердце пропускает удар. Они знают мое имя.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – голос дрожит, но звучит резче, чем я ожидала. – Кто вы такие?

Но один из парней уже наклоняется ко мне. Его руки скользят за спину, под колени. Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но его хватка железная.

– Не дергайся, – он говорит спокойно, даже мягко.

И, прежде чем я успеваю закричать, он поднимает меня на руки. Тело пронзает боль – ноги действительно в крови, и теперь, когда адреналин отступает, я чувствую, как все горит.

Девушка смотрит на меня. Теперь ее улыбка уже не кажется мимолетной.

– Успокойся, Эмили.

Но от этих слов не становится легче.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как дрожь пробирается все глубже.

– Я спросила, кто вы? – голос звучит тверже.

Девушка, слегка наклоняет голову, изучая мою реакцию.

– Меня зовут Алекс, – говорит она просто, как будто мы встретились в кафе, а не в лесу посреди ночи. Затем указывает подбородком на парня, который держит меня: – Это Адам.

Я автоматически перевожу взгляд на его лицо. Темные глаза, коротко стриженные волосы, квадратный подбородок. Он не выглядит злым, но и добрым – тоже. Нейтральным. Как человек, который просто выполняет работу.

– Макс, – Алекс указывает на парня с винтовкой. Тот молча кивает, не меняя выражения.

Мужчина позади – тот самый, что спросил, в порядке ли я – не дожидается представления.

– Бен, – бросает он коротко, и в его голосе слышится усталость.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

– Пойдемте, здесь долго оставаться нельзя, – резко добавляет Бен, и его голос звучит как команда.

Макс тут же разворачивается и исчезает в темноте, двигаясь бесшумно, будто тень. Адам, сильнее прижав меня к себе, следует за ним, будто я не вешу ничего. Алекс идет рядом, ее взгляд скользит по деревьям, по тенистым просветам между стволами – ищет угрозу, которую я даже не вижу. Бен замыкает группу, его шаги тяжелые, но не медленные.

В голове – каша. Вопросы, догадки, обрывки мыслей. А внутри – все сжато. Дышать трудно.

– Не бойся, – вдруг говорит Алекс, не глядя на меня.

Как будто почувствовала.

– Мы агенты. Друзья Итана. Это он сказал найти тебя и отвезти в безопасное место.

Сердце резко дергается. Итан.

– Мы не обидим тебя, – добавляет она, и в ее голосе впервые слышится что-то похожее на тепло.

Но я уже не слышу остального. Все внутри переворачивается.

– Итан… – имя вырывается само, голос дрожит. – Он тоже агент?

Алекс наконец поворачивает голову, и в ее взгляде – что-то странное. То ли жалость, то ли усталость.

– Да, – коротко отвечает она. – Только ты, похоже, этого не знала.

И в этот момент я понимаю – что-то не так.

Все, что я знаю об Итане, всплывает в памяти.

Наша первая встреча.

Его слова в самолете.

Тот дом, комната, где он удерживал меня.

Его связь с теми, кто хочет убить моего папу… убить меня.

– Это невозможно, – вырывается у меня. – Итан не агент. А скорее преступник.

Адам слегка напрягается, чувствуя, как я замерла у него на руках.

– Он похитил меня, – говорю я громче. – Он заодно с ними… С Николасом…

Алекс переглядывается с Беном. В ее глазах мелькает что-то… понимающее?

– Эмили… – начинает она, но я не даю ей закончить.

– Отвезите меня к папе, – требую я. – Сейчас же.

Алекс внезапно смеется. Коротко, беззлобно, но этот звук режет, как лезвие.

– К папе? – она качает головой. – Мы не работаем на Джонатана Эванса.

Сердце замерло, а по спине забегали мурашки.

– Что?..

– Мы не на его стороне, – спокойно говорит Бен.

Алекс наклоняется ближе.

– И Итан – тоже.

Меня будто ударили.

Адам несет меня дальше, но теперь его руки кажутся не защитой, а новой ловушкой.

Лес редеет, стволы деревьев расступаются, и вот мы уже выходим на земляную дорогу, тянущуюся вдоль опушки. В пятнадцати метрах от нас, стоит машина – темно-серый джип с затемненными стеклами.

Макс и Алекс ускоряют шаг, направляясь к нему. Мы с Адамом немного отстаем, и тогда Бен выравнивается с нами. Его тяжелые ботинки глухо стучат по утрамбованной земле.

– Понимаю, ты не доверяешь нам, – неожиданно говорит он, глядя прямо перед собой.  – И он… Итан ничего не рассказал тебе.

Я замираю, чувствуя, как Адам слегка напрягается, держа меня.

– Просто пойми, – продолжает Бен, наконец поворачивая ко мне лицо. В его глазах – что-то вроде… сожаления? – его с самого детства учили не нарушать приказ. Думаю, поэтому он молчал.

Алекс уже у джипа, открывает заднюю дверь. Макс проверяет периметр, винтовка по-прежнему наготове.

– Он… – начинаю я, но голос срывается.

– Он рисковал всем ради этой миссии, – тихо добавляет Бен. – И ради тебя.

Макс уже открывает дверь джипа. Алекс оборачивается к нам, ее рука лежит на пистолете.

– Быстрее, – бросает она. – У нас мало времени.

Адам делает последние шаги к машине. Я чувствую, как подкатывает тошнота – от усталости, от боли, от слов Бена.

Алекс распахивает заднюю дверь джипа, и ее взгляд мгновенно фиксируется на моих ногах.

– Садись, – говорит она.

Адам аккуратно усаживает меня на сидение, и я машинально подвигаюсь к середине, освобождая место. Алекс резко садится справа от меня, хлопая дверью. Одновременно слева устраивается Адам – сиденье под ним слегка прогибается под его весом. Макс уже за рулем, его пальцы быстро настраивают зеркала. Бен тяжело опускается на переднее пассажирское сиденье, дверь захлопывается с глухим стуком

Мотор рычит, и джип плавно трогается с места, колеса мягко перекатываются по неровной дороге.

– Как вы меня нашли? – вопрос вырывается сам собой. Лес за окном превращается в темное мельтешение. – Это же огромная территория…

Алекс берет мое запястье. Ее пальцы теплые на моей холодной коже. В ее глазах – что-то вроде гордости.

– Итан три дня гонял меня по ювелирным, – говорит она, проводя большим пальцем по браслету. – Искал браслет нужной толщины.

Она поворачивает украшение, и я вижу едва заметный шов на внутренней стороне.

– Потом две ночи подряд паял эту штуку, – продолжает Алекс. – Вживил маячок, который невозможно обнаружить без спецоборудования. А когда все было готово… просто сказал Николасу подарить его тебе.

Адам фыркает:

– А тот идиот даже не проверил.

Джип подпрыгивает на кочке, и я машинально хватаюсь за сиденье.

Бен оглядывается через плечо:

– Он предвидел твой побег. Без маячка… – Бен делает паузу, – тебя бы уже не было в живых.

В груди резко защемляет – будто кто-то сжал сердце в кулаке. Дыхание перехватывает, и я бессознательно сжимаю кулаки на коленях.

Я смотрю в окно, и в голове проносятся мысли, как ветер сквозь деревья. Может, они и правы. Возможно, этот маячок действительно спас меня… Но из-за всего, что со мной произошло, я не могу окончательно им доверять. Каждый взгляд вызывает во мне тревогу. Похищение оставило глубокий след в душе, и теперь доверие – это что-то, чего у меня почти не осталось.

– Скоро приедем, – говорит Алекс тихо, и ее голос звучит нежно, словно пытаясь успокоить дикого зверька, готового в любой момент сорваться в бег.

Адам, сидящий слева от меня, добавляет:

– Мы везем тебя в секретный штаб, – его низкий голос звучит почти успокаивающе. – Там ты будешь в полной безопасности.

– Там есть все, – добавляет Алекс. – Еда, медицинская помощь, чистая одежда… Все, что может понадобиться.

– Хорошо, – голос звучит хрипло, безжизненно.

Голова падает на подголовник, веки тяжелеют. Внутри – выжженная пустота, будто после пожара, оставившего лишь пепел эмоций.

На границе ночи и утра.

На границе правды и обмана.

На границе между тем, кем я была, и тем, кем мне предстоит стать.

И я не знаю, что страшнее – ночь, которую мы оставляем позади, или рассвет, который встречаем…