Англия. Наше время. Чарльз Дауман узнаёт о смерти своего душевнобольного отца, который оставил ему в наследство старый особняк в Хартфордшире. Прибыв в особняк, Чарльз обнаружил на чердаке дневники отца, которые раскрывают страшные тайны о его жизни.
Чарльз сидел за столом, подперев подбородок рукой. Апатичный, лишённый бывалого блеска взгляд блуждал по периметру окна. Капли дождя, стекающие по стеклу, образовывали блестящие дорожки, что переплетались между собой, напоминая рисунок паутины. Заметив это сходство, Чарльз подумал: «Я словно паук, застрявший внутри этой бесконечной сети, которая стягивает меня со всех сторон. Ещё немного и мне совсем будет нечем дышать».
– Твой кофе уже остыл, – заметила жена Чарльза.
Он лениво отвернул голову от окна и опустил взгляд на нетронутую чашку. В чёрном круге показалось отражение его осунувшегося лица. Глаза утопали в глазницах, прячась за массивными надбровными дугами. Кожа, исчерченная морщинами, свисала вниз под силой тяжести. Из-за опущенных уголков губ грустная улыбка больше никогда на не сходила с его лица.
– Чарльз, ты меня вообще слышишь? Ты сейчас опоздаешь на работу, – сердито наседала жена, – Детей в школу придётся отвозить мне. Спасибо тебе большое!
Мужчина скучающе посмотрел на жену. Она стояла возле барной стойки, складывая детям на обед сэндвичи в яркие ланч-боксы.
Время беспощадно расписалось и на её, некогда прекрасном, лице. Миранда уже совсем не похожа на ту озорную конопатую девчушку с пышными огненными волосами. Оттенок её лица теперь имел нездоровый зеленоватый цвет. Волосы стали тонкими и тусклыми, вечно скрученные в бесформенный пучок на затылке. Небесно-голубые глаза стали матовыми, что Миранда напоминала ходячего мертвеца.
– Чарльз! Ты оглох? – разъярённо спросила жена.
– Я просто задумался. Налей, пожалуйста, свежего ко… – мужчина запнулся, отвлекаясь на звонящий телефон, – Алло.
– Мистер Чарльз Дауман? – уточнил приятный женский голос.
– Я.
– Здравствуйте. Вас беспокоит медсестра Палмер из хосписа Святой Марии. Мне очень жаль сообщать вам эту новость по телефону. Простите. Сегодня ночью скончался ваш отец – Ларри Дауман.
Чарльз регулярно проигрывал этот разговор в голове. Когда он последний раз видел отца в прошлом году, он был очень болен и совсем выжил из ума. Поэтому мысли о его скорой смерти всё чаще посещали Чарльза. Он думал, что был морально готов к этой новости. Но вот, когда Чарльз слышит фразу: «Ваш отец мёртв» в реальности, его сердце пропустило удар, и потом ещё один. Нахлынувшие детские воспоминания и образ отца, затянули болезненный узел в груди, выбили весь воздух из лёгких, что он не в силах был ничего ответить.
– Мистер Дауман, вы здесь? – вкрадчиво спросила медсестра Палмер.
– Э… Да. Да, – протяжно выдохнул мужчина.
– Похороны пройдут в эту пятницу. После вы должны будете поговорить с адвокатом по поводу вступления в наследство. Примите мои искренние соболезнования.
– Хорошо. Конечно, я приеду. Простите, про какое наследство вы говорите? Насколько мне известно, он продал всё имущество перед размещением в хоспис.
– Я имею в виду особняк в Хардфоршире, мистер Дауман. Ваш отец завещал его вам.
В памяти Чарльза всплыл старый двухэтажный дом, в котором он провёл своё детство. Тёмно-серые обшарпанные стены фасада с большими прямоугольными окнами, света через которые проникало так мало, что в комнатах было всегда холодно и темно. Чарльзу дом никогда не нравился, он его пугал.
– Будем вас ждать, мистер Дауман. Примите ещё раз мои соболезнования, – вырвал из воспоминаний женский голос.
– До встречи, сестра Палмер.
Миранда шумно поставила перед мужем чашку свежесваренного кофе, чуть не расплескав горячий напиток на его белую рубашку.
– И на кой чёрт нам сдался этот покосившийся сарай? – разозлилась жена, когда Чарльз пересказал ей телефонный разговор, – Остальное же имущество он продал, а деньги передал в хоспис. Конечно, им они гораздо нужнее, чем нам.
– Я выставлю его на продажу. Конечно, сначала нужно проверить в каком он состоянии. Возможно, потребуется косметический ремонт, – сказал Чарльз, отпив кофе.
– Ты издеваешься? Какой ремонт? У нас нет на это денег! Проще снести его, – возмутилась Миранда.
Мужчина молча спрятал лицо за чашкой и отвернулся к мокрому окну. Выслушивать очередные нападки и упрёки от жены ему было невыносимо. Сейчас его больше всего волновал толстозадый начальник, который, с полной уверенностью думал Чарльз, его не отпустит с работы на похороны отца.
Опоздав на пятнадцать минут, мужчина направился прямиком в кабинет босса. Не по собственному желанию, а чтобы выслушать выговор за опоздание и возможное очередное лишение премии.
Как и предполагал мужчина, мистер Адамсон развопился как пожарная сирена, как только Чарльз спросил про два дня отгула.
– Что без тебя твоего старика не схоронят? Вы же были не близки с отцом, насколько я помню? А полугодовой отчёт я жду от тебя уже две недели. Поэтому не смей даже рот открывать и просить отгулы! Живо за работу! – скомандовал краснорожий мистер Адамсон, откинувшись на спинку своего кожаного стула и облизав масляную нижнюю губу.
– Я увольняюсь. С меня хватит, – неожиданно для себя вслух промямлил Чарльз.
– Не расслышал, что там пискнул? – злорадно усмехнулся босс и перекинулся корпусом через стол, – Таких никчёмных, бездарных, стареющих сотрудников у меня полный офис. Я с лёгкостью найду тебе замену. Можешь даже не рассчитывать на денежную компенсацию! Проваливай!
Впервые за последние лет десять Чарльз почувствовал себя самодостаточным и независимым, будто цепи, стягивающие его тело так долго и туго, вдруг ослабли. И он твёрдо намерен избавиться от них насовсем.
С идиотской улыбкой на лице под осуждающие, и в тоже время соболезнующие взгляды со стороны коллег, он складывал свои вещи в картонную коробку.
Воодушевлённый Чарльз вернулся домой. Он заранее для себя решил, что не расскажет Миранде про своё увольнение. Не хватало ему потерять этот весёлый запал из-за её многочасовой лекции полной унижений и обвинений.
Зайдя за порог дома с бутылкой ликёра, он прямиком направился к шкафу, чтобы достать самый красивый бокал. Коробку с вещами, он предусмотрительно оставил в машине. Ополоснув многогодовую пыль, он до краёв наполнил бокал и в несколько крупных глотков осушил его. Миранда уже отвезла детей в школу и возилась на кухне, когда вернулся Чарльз. Она отбросила свои дела в сторону и тревожно наблюдала за странным поведением мужа. Для неё было дикостью радостное, даже восторженное настроение Чарльза, учитывая, что утром ему сообщили новость о смерти его отца. Но Миранда выбрала наблюдательную тактику вместо нападения и никак не прокомментировала его действия. У них даже случился секс впервые за последние несколько месяцев.
***
Вечером в четверг Чарльз прибыл в Хартфоршир. По обыкновению моросил мелкий дождь. Сумрачное небо наваливалось на улицу, грозя раздавить. Свет фар от машин размазывался на мокром асфальте. Тусклые фонари едва справлялись со своей задачей. Раскрыв большой чёрный зонт, мужчина направился к мотелю.
Сделав глубокую затяжку «Винстона», Чарльз послал густой клубящийся дым в открытое окно.
***
На кладбище собралось несколько человек. Прячась под чёрными зонтами, они провожали в последний путь Ларри Даумана. Чарльз отводил взгляд от открытого гроба то на измазанные в мокрой земле ботинки, то на серые одинокие надгробия вдалеке. В душе сражались чувство вины и моральные оправдания. Ему было стыдно, что он засунул отца в хоспис, ведь он мог забрать его к себе домой. Миранда, конечно, была против, испугавшись за детей. От душевного больного деда можно было ожидать что угодно.
– Мистер Дауман, примите мои искренние соболезнования, – подошёл высокий молодой человек и протянул ухоженную с идеальным маникюром руку, – Меня зовут Адам Прайс. Я адвокат вашего покойного отца. Вам было бы удобно встретиться завтра в моём офисе? Допустим в час?
– Благодарю, – ответил на рукопожатие Чарльз, – Да, скажите адрес, я подъеду.
Договорившись о встрече с адвокатом, мужчина бросил окурок в сторону и подошёл к гробу.
Морщинистое лицо отца было расслабленно, но на нём всё равно присутствовал отпечаток некого безумства. Чарльз вспомнил их последнюю встречу, когда отец сидел на больничной постели и бездумно пялился в стену, раскачиваясь корпусом вперёд-назад. Его тело было высушенное, словно из него выкачали всю кровь. Глаза выпученные и напуганные, полные страха. Периодами он резко вскакивал и припадал ухом к стенам. Когда Чарльз спросил его, что он делает, старик посмотрел на него с насмешливым взглядом и закричал: «Не слушай его! Не слушай его никогда!». Потом Ларри Дауман упал и начал кататься по полу, нанося себе удары руками по голове и безостановочно повторяя эту фразу, что пришлось позвать на помощь санитаров. Только укол с успокоительным помог остановить его от саморазрушения. Чарльз был впечатлён и напуган после этого визита. Тогда он понял, что ясное сознание окончательно покинуло его отца, уступая место подлинному безумию.
***
Чарльз прибыл к офису холёного адвоката на десять минут раньше. Серые тучи угрожающе сгущались, предвещая шквальный ливень. Мужчина докуривал вторую сигарету, наблюдая за хмурым небом.
– Мистер Дауман, здравствуйте. Прошу, проходите и присаживайтесь. Что я могу предложить вам выпить? Кофе, чай, минеральную воду? – Адам Прайс приветливо улыбнулся безупречной белоснежной улыбкой. На нём была идеально выглаженная под цвет зубов рубашка. Глубоко-синего цвета галстук был туго завязан на шее, что казалось, что он душит адвоката, от чего Чарльз машинально поправил ворот своей футболки. Ясно-голубые глаза пристально уставились на Чарльза в ожидании ответа.
– Кхм… кхм, – продавил першинку в горле Чарльз, прежде чем ответить, – Здравствуйте, мистер Прайс. Кофе, если можно, – мужчина неловко уселся на стул, стоящий боком возле стола из деревянного массива цвета красного вина.
– Мия, два кофе со сливками, – скомандовал в трубку Адам, – Мистер Дауман, можно просто Чарльз?
Мужчина несколько раз кивнул, не то от нервного напряжения, не то от раздражения.
– Отлично, – сложив руки в замок на столе, начал адвокат, – Ларри Дауман продал почти всё своё имущество, а именно: двухкомнатные апартаменты и автомобили Ниссан и Лэнд Ровер. Деньги он перевёл на счета хосписа Святой Марии, где после прожил полтора года. Как я его не уговаривал избавиться от старого особняка, он был совершенно непреклонен. Он завещал его вам.
– Почему он перевёл средства в хоспис? Он мог ими самостоятельно распоряжаться? Разве его не признали недееспособным?
В кабинет вошла пышногрудая брюнетка с подносом в руках. Длинные прямые волосы были стянуты в высокий хвост. Она обворожительно улыбалась и стреляла глазками в своего босса. Оставив чашки с кофе на столе и получив поощрение в виде игривого подмигивания от Адама, она, виляя бёдрами, скрылась за дверью.
– Так, – стряхивая наваждение сказал Адам, – Ах да! Психиатрическая экспертиза перед поступлением в хоспис признала Ларри абсолютно здоровым, несмотря на то, что он рассказывал странные вещи. Они поставили ему тревожно-депрессивное расстройство первой стадии. Поэтому он своевольно мог распоряжаться своими денежными средствами. Сумма с продажи была не маленькая, часть он передал мне. Мои услуги не бесплатны, Чарльз, – адвокат отпил кофе и откинулся на спинку стула. – Содержание пациентов в хосписе также не бесплатно. Поэтому остальные деньги он вложил туда. Он не хотел обременять своих родственников, то есть вас, на эти траты.
– И что все деньги были потрачены на его содержание? – удивился Чарльз.
– Не только. Остаточная сумма погасила расходы на погребение, – Адам устало вздохнул, – Послушайте, Чарльз. Я так понимаю, вы остро нуждаетесь в деньгах?
– Да. Сейчас я временно безработный, – мужчина спрятал своё смущение за чашкой кофе.
– Я помогу вам продать особняк. Конечно, домик жуткий и требует затратного ремонта…
– Прошу прощения, мистер Прайс, но у меня нет денег, чтобы платить вам, – перебил Чарльз.
– Давайте тогда договоримся о проценте с продажи особняка? Я не требую сейчас с вас ничего, – от его милейшей улыбки у Чарльза невольно дёрнулся мускул на лице, что его перекосило от отвращения.
– Нет, мистер Прайс. Спасибо за предложенную помощь.
– Хм, – наклонился к столу адвокат, – Не буду настаивать. Тогда вам нужно подписать документы на право собственности.
Адам Прайс достал из стола тонкую папку, открыл и развернул Чарльзу. Указав пальцем, где нужно поставить подписи, он наигранно хлопнул в ладоши и сказал:
– Теперь этот особняк только ваша проблема, – достав из того же ящика ключи он небрежно бросил их на стол.
Бегло попрощавшись, Чарльз поспешил покинуть офис смазливого адвоката. Выскочив на улицу, он нервно закурил сигарету. Ливень заливал улицу. Образовывавшиеся тонкие ручьи воды стекали в сточные люки. Стоя под навесом офисного здания, Чарльз решил, что хочет поехать в особняк прямо сейчас. Ему было просто необходимо увидеть его.
Спустя пятнадцать минут безуспешных попыток поймать такси, нашёлся смельчак, готовый отвести его к месту.
Когда такси свернуло на грунтовую дорогу, колёса автомобиля начали утопать в грязи.
– Мистер, я дальше не поеду. Боюсь застрять, – повернулся таксист на пассажирское сидение, – Здесь пешком ещё около километра. Если у вас нет зонта, то могу одолжить свой.
– Спасибо, не надо. У меня есть, – расплатившись с таксистом, Чарльз вышел из машины.
Холодный мокрый воздух резко хлестнул в лицо. Мужчина подтянул ворот пальто, провожая грустным взглядом машину, которая с трудом сдавала назад на асфальтированную дорогу, зарывавшись колёсами в мокрую землю. Высокие деревья у обочины скрючились, образовывая зелёную арку. Сквозь неё дождь почти не пробивался. Чарльз, убрав зонт подмышку, пошёл вперёд по дороге. Вскоре ему открылся вид на особняк. Стены казались чёрного цвета, мокрые от дождя. Колонны у входа потрескались, удерживая уже больше столетия вес балкона. Тёмные стёкла окон, будто пустые глазницы, смотрели и безмолвно встречали старого друга.
Чарльзу пришлось немного повозиться с замком, прежде чем особняк впустил его внутрь. С порога в нос ударил запах сырости и пыли. На удивление, электричество работало. Тусклый свет от бра растекался по тёмному коридору. Половицы заскрипели под тяжестью шагов. Чарльз прохаживался по комнатам, сопоставляя всплывающие картины из прошлого с действительностью. Особняк совсем не изменился, с тех пор, когда он был здесь последний раз. А это было почти двадцать лет назад. Пожелтевшие обои в старомодный цветочек. Старые деревянные полы, застеленные узорчатыми коврами. На стенах висели портреты дальних родственников и пейзажи неизвестных художников. На любой доступной поверхности стояли различные бронзовые статуэтки, заляпанные воском подсвечники и прочие побрякушки, создающие визуальный шум.
Скинув серую от пыли плёнку с чёрного кожаного дивана, Чарльз устало рухнул на него. Он достал промокшую пачку от сигарет и закурил. В чёрной бездне камина завывал ветер. Он вспомнил, как они с матерью и отцом сидели вечерами у огня. Отец курил трубку и читал газету, а мама вязала или читала какой-нибудь пресный роман.
Резко раздавшийся телефонный звонок выдернул мужчину из воспоминаний. Он достал свой смартфон, который молчал тёмным экраном. До Чарльза дошло, что звонок доносится из коридора. Удивлённо нахмурившись, он пошёл на незатихающий источник звука.
– Алло, – Чарльз поднёс к уху трубку, можно сказать, антикварного телефона двадцатого века.
В ответ только редкие помехи.
– Алло, – громче повторил мужчина.
Непонятное сопение в трубке заставило Чарльза отпрянуть. Он раздражённо положил её на место и с минуту, не моргая, смотрел на телефон в ожидании, что он зазвонит вновь.
Задавив непонятную внутреннюю тревогу, он направился на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Кроме банки фасолевого супа, срок годности которого закончился месяц назад, и пол бутылки дешёвого рома ничего больше не нашлось. Чарльз попробовал включить плазму, висевшую на стене. Он подарил её отцу больше пяти лет назад, только вряд ли отец ей вообще пользовался. На экране зарябили только серые помехи.
Закончив скромный и оказавшийся не такой плохой на вкус ужин в полной угнетающей тишине, Чарльз нашёл в подвале несколько сухих поленьев и растопил камин. Мужчина развалился в кресле, где обычно сидел его отец. Потягивая прямо из бутылки ром, он подкурил сигарету.
Опустошив всю бутылку рома и после слегка пошатываясь, Чарльз поднялся на второй этаж. Сразу отбросив вариант ночевать в своей бывшей детской комнате, он вошёл в спальню, в которой жили его родители.
Спёртый воздух вызвал лёгкий приступ тошноты. Открыв нараспашку балконные двери, мужчина забрался в постель. Монотонно барабанящий дождь по каменным перилам погружал в сон.
Чарльз проснулся посреди ночи от того, что ноги начало сводить судорогой от жгучего холода. Выбравшись с кровати, он подошёл к балкону, чтобы закрыть двери. Огромная жёлтая луна на небе, частично скрытая за полупрозрачными тучами, напомнила ему сыр. Подумав о еде, желудок мужчины требовательно зарычал. Чарльз решил задавить чувство голода стаканом воды.
Доставая стакан с полки на кухне, он неожиданно для себя обнаружил целую упаковку сырных крекеров.
Оставив пять крекеров на завтрак, он поспешил вернуться в спальню. Долго ворочаясь с одного бока на другой, мужчине вдруг послышался невнятный шёпот. Соскочив, Чарльз осмотрел комнату. Не заметив ничего подозрительного, он снова положил голову на подушку.
После его сон был поверхностным и беспокойным. То ли во сне, то ли наяву, оставшуюся часть ночи ему постоянно мерещился шёпот. И как бы Чарльз не пытался его разобрать, ничего не выходило.
На следующий день по заранее спланированному плану Чарльз съел на завтрак припасённые сырные крекеры, а после поехал за своими вещами в мотель и закупился продуктами в супермаркете.
Вечером, сидя у камина и допивая второй бокал виски, мужчина решил покопаться на чердаке в поисках ценных вещей.
В куче хлама из сломанной мебели и грязной одежды нашлись парочка интересных литых канделябров, а также расписанная цветами фарфоровая ваза тысяча восемьсот семидесятого года.
Однако, большее внимание Чарльза привлекла коробка в дальнем углу с надписью: «Дневники».
Любопытство одолело мужчину. Он обнаружил внутри стопки чёрных блокнотов. Взяв в руки первый попавшийся, он стёр пыль с обложки и открыл его. На первой странице в правом нижнем углу была подпись: «Ларри Дауман».
На следующей странице аккуратным размашистым почерком первая запись:
Замечая дальше однотипные записи, Чарльз пролистал несколько страниц вперёд.
Дальше половина блокнота была исписана пометками. Ларри писал, как успешно провернул сделку на работе, как переспал с молоденькой официанткой, как у коллеги по работе, что постоянно занимал его парковочное место, сгорел автомобиль. За всё это он благодарил его. Ларри называл его Шёпот.
Эхом по всем стенам распространился телефонный звонок, доносившийся с первого этажа. От неожиданности Чарльз выронил дневник.
Мужчина спустился вниз. Телефон продолжал настойчиво и противно трезвонить.
– Алло! – слишком громко, чем планировал, ответил Чарльз, – Миранда?
В ответ были слышны только помехи. И что-то ещё непонятное. Шёпот?
Чарльз медленно положил трубку, спустя пару минут безнадёжного ожидания внятного ответа, который так и не наступил.
Мужчина на секунду представил, что вдруг этот Шёпот, про который писал отец в своих дневниках, реален. Он много лет сводил его с ума до самой смерти, а теперь настала его очередь.
Встряхнув головой, отметая эту чепуху, он направился на кухню за очередной порцией выпивки.
Прикончив ещё пару бокалов виски, мужчина направился в спальню.
Чарльз бесконечно ворочался в кровати, никак не находя идеального положения тела, чтобы заснуть. Около двух часов ночи тишину разрезал скрипучий шёпот.
Мужчина приподнялся на локтях, не понимая, снится это ему или взаправду.
– Чарльз…Чарльз…ты слышишь меня?
– Кто здесь? – протирая глаза, спросил мужчина.
– Подойди ближе. Я здесь. В стене.
– Какого чёрта? Выйди! Покажись!
– Я не могу…
Торопливо умяв яичницу с беконом и запив большой кружкой кофе, Чарльз вернулся на чердак. Рассевшись на полу посреди разбросанных вещей и прикурив сигарету, мужчина продолжил чтение дневников отца.
Чарльз пролистал несколько страниц вперёд.
От этих слов сердце Чарльза как будто кто-то сжал в ладонях, не позволяя сократиться. Он нервно перелистывал страницы вперёд, скользя по строчкам глазами.
– Ах ты ублюдок! – завопил мужчина, швырнув дневник в стену.
Рой мыслей замелькали в голове мужчины. Его отец несколько месяцев травил мать, утверждая, что его заставляет это делать Шёпот. Маргарет усыхала на глазах, как говорил Ларри, от неизлечимой болезни.
В дверь постучали. Чарльз подкурил сигарету дрожащими руками, не оправясь от прочитанного, и сбежал вниз по лестнице на первый этаж. За порогом оказался мастер, пришедший подключить кабельное и интернет.
– Не могли бы вы ещё отключить этот телефон. Хочу продать его, – попросил Чарльз.
– Мистер Дауман, но он не исправен, – сказал усатый парень, осмотрев со всех сторон телефон, – Даже к сети не был подключен.
– А как же он тогда звонил? – удивился Чарльз.
– Боюсь, это невозможно. Провод перебит в двух местах и вилка не исправна. Он не мог никак звонить.
Глаза Чарльза округлились. Он ничего не ответил, а просто ушёл на кухню. Умывшись холодной водой, чтобы хоть как-то избавиться от смятения, мужчина сел на стул и закурил.
– Мистер Дауман, я закончил. Теперь у вас более двухсот каналов. Роутер установил в прихожей на тумбочке, где стоял телефон. С вас сто фунтов, – заглянул смущённый усатый парень на кухню.
Чарльз расплатился с мастером и вернулся на чердак.
Провозившись с дневниками отца почти до полуночи, мужчина устало развалился на полу. Его переполняли чувства неприязни и отвращения к собственному отцу.
– Они просили слишком много…
Чарльз вскочил и начал оборачиваться по сторонам.
– Кто здесь? – всматриваясь в тёмные углы спросил Чарльз.
– У меня много имён. Можешь называть меня как твой дед «Дух», или как твой отец «Шёпот».
– Что теб-бе нужно от м-меня? – от осознания, что ведёт разговор с неким мистическим существом, у Чарльза задрожал голос.
– Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты можешь попросить меня, что хочешь, и я это исполню.
– Убирайся! Оставь меня в покое! Ты убил мою мать! – закричал в пустоту Чарльз.
– Я? У меня нет оболочки. Я есть и меня нет одновременно. Я никого не убивал. Твой отец отравил её.
– Ты его заставил! Я прочитал его дневники.
– Ларри был жестоким и жадным по своей натуре. Он хотел жениться на другой женщине, а твоя мать была для него помехой, от которой он пожелал избавиться. Это было его желание.
Чарльз схватился руками за голову и осел на пол.
– Ларри Дауман никогда не был порядочным человеком, примерным семьянином и заботливым отцом. Он был искусным манипулятором и лгуном. Таким же был и его отец – Кристофер. Он самолично накинул петлю на шею своей жены. После её смерти он получил в наследство ферму, принадлежавшую её родителям. Которую вскоре продал, чтобы устроить пышную свадьбу с молодой гувернанткой твоего отца. Я лишь исполнял их желания.
– Мне ничего не нужно. Просто исчезни! Вот моё желание, – простонал Чарльз и его тут же вывернуло на пол от услышанного.
Отдышавшись и немного придя в чувства, Чарльз встал на ноги и подкурил сигарету. Шёпот стих. Звенящая тишина расстилалась по чердаку, проникая в каждый угол, заползая в каждую щель. Чарльз спустился вниз. Вооружившись бутылкой виски, где с прошлого вечера оставалась половина, он уселся на диван. Языки пламени танцевали в топливнике камина. Мужчина заворожённо следил за огненным танцем, лишь бы мысли не лезли в голову.
Резко соскочив с места, он бросился на второй этаж и вернулся на чердак. Небрежно скидав дневники в коробку и взяв её с собой, он вернулся в гостиную.
Один за другим дневники таяли в огне. Мимолётное чувство облегчения промелькнуло, когда Чарльз наблюдал, как догорает последний дневник.
Последняя капля виски капнула на язык мужчины. Он потряс бутылку в надежде на ещё одну каплю зелья забвения, которое ему сегодня просто жизненно необходимо. Не получив желаемого, Чарльз печально вздохнул и отпнул пустую бутылку в сторону. В это же мгновение бутылка с гулким звоном прикатилась обратно, врезавшись в ноги мужчины. Чарльз не поверил своим глазам, когда обнаружил её полную до краёв золотисто-медной жидкостью.
– А вот за это спасибо, – довольно расхохотался Чарльз.
Нечто чёрное, бесформенное, вездесущее, что неотрывно наблюдало за ним, прошептало в ответ:
– Люди редко знают, чего хотят, пока не получат того, чего требуют.
Чарльз проснулся в своей постели, не понимая как он здесь оказался. В голове жутко гудело, будто невидимые тиски сжимали её со всех сторон.
– Чёрт! Я сейчас сдохну от этой боли. Пусть она исчезнет! – прохрипел Чарльз, массируя лоб.
За секунду головная боль просто растворилась без следа. Удивлённый своему быстрому исцелению, он поднялся с постели. Испытывая воодушевляющий заряд бодрости и энергии, Чарльз поспешил на кухню.
«
Отшатнувшись от увиденного, он часто и поверхностно задышал, поддаваясь тревоге.
Чарльз подозрительно подкрался к тарелке, быстро дотронувшись до неё и удостоверившись, что она настоящая, снова отскочил назад.
Ростбиф выглядел очень аппетитным, что мужчина чуть не подавился слюной, играя с ним в гляделки. Чувство голода одержало победу и Чарльз сдался, накинувшись, словно дикий зверь, на завтрак.
– Хочу флэт уйат и кубинскую сигару, – сказал мужчина, глядя в потолок.
Как только взгляд Чарльза опустился, на столе стояла дымящаяся кружка, от которой рассеивался приятный кофейный аромат и рядом лежала загаданная сигара.
– Ахренеть… – вырвалось из уст Чарльза.
Он вышел на крыльцо, чтобы проветрить вскруженную от увиденного голову. Затянутое серым полотном небо без единого просвета надежды на долгожданное солнце насылало на землю мелкий холодный дождь. Капли шумно разбивались о выложенную камнем дорожку, отбивая незамысловатую мелодию. Присев на мокрые ледяные ступени, Чарльз чиркнул зажигалкой. От первой затяжки в груди спёрся воздух, вызвав приступ удушающего кашля. Он курил сигару впервые. В его представлении её вкус был не таким терпким.
В кармане зажужжал телефон. Чарльз быстро ответил, даже не взглянув на экран.
– Ты совсем ахренел, урод! Зачем ты уволился с работы? И я это узнала от Терезы, жены Питера, с которым ты работаешь. Точнее, работал! Когда ты вообще собирался мне об этом сказать? На что мы теперь будем жить? Даже если ты продашь этот Богом забытый сарай, мы и недели не протянем. Если ты ещё помнишь у тебя двое сыновей и жена, которые хотят хоть иногда кушать. Что ты молчишь, сволочь? – Миранда истошно кричала в трубку, надрывая голосовые связки.
– Я сейчас переведу тебе деньги, – без эмоций, не поддаваясь на провокацию, ответил Чарльз.
В ответ от жены понеслись оскорбления и нудные причитания, что Чарльз отнял телефон от уха, лишь бы больше не слышать этот раздражающий писк. Сделав ещё одну затяжку, он с самодовольной улыбкой нажал на красный кружок.
– Хочу, чтобы на моём счету было много денег, – попросил вслух Чарльз.
Открыв мобильное приложение банка, мужчина истерично рассмеялся, вглядываясь в количество нулей после цифры три на своём счету.
***
Следующие недели пролетели словно в тумане. Любые прихоти и желания мгновенно воплощались в реальность. От самых незначительных, как снежный краб и дорогой виски до неосуществимых, по мнению Чарльза, как часы «Ролекс» и жаркая ночь в компании двух мулаток. С каждым последующим желанием жажда мужчины усиливалась, он уже не мог остановиться. Обрушившаяся власть ослепляла, стирая моральные границы.
– Напомни мне, почему ты не можешь улучшить этот особняк, чтобы он стал как новый? Наколдовать на заднем дворе крытый бассейн или хотя бы теннисный корт? – спросил Чарльз, развалившийся на диване и выпуская изо рта дымные кольца. Девушка, сидевшая на полу между его ног, тут же остановилась. – Я не с тобой разговариваю. Не останавливайся! – обратился он к ней.
– Я не всемогущий Мэрлин. Я дал тебе деньги, на которые ты можешь осуществить задуманное. Что тебе мешает это сделать? – Шёпот, словно ветер, скользнул у самого уха Чарльза.
– Хм, так не интересно, – усмехнулся мужчина, – Тогда хочу провести эту ночь в Париже. Хотя нет! На Гавайях!
– Я не могу этого исполнить. Ты сам можешь купить билет и отправиться куда захочешь. Будь осторожен. С каждым днём твоя душа становится всё грязнее… и аппетитнее. Придёт день, когда тебе будет недоставать одной единственной вещи, и это будет не объект твоего желания, а само желание. И тогда тебе придётся расплачиваться.
– Мне всегда найдётся, что загадать. Можешь об этом не беспокоиться, – огрызнулся Чарльз, поглаживая по волосам девушку.
***
Телефон с самого утра не замолкал ни на минуту, дико раздражая Мию. Даже сквозь закрытые двери кабинета доносящийся звон будто проникал под самую кожу, вызывая болезненные вибрации. Не выдержав, она влетела в кабинет, с такой силой распахнув дверь, что та ударившись о стену, вызвала ударную волну осыпающейся штукатурки.
– Да! Мия Мёрфи у телефона!
– Здравствуйте, меня зовут Миранда Дауман. Могу я услышать Адама Прайса?
– Нет. Его нет и не будет! Прекратите, пожалуйста, названивать!
– Тогда скажите мне когда перезвонить?
– Никогда! Адам Прайс мёртв.
– О, Господи! Что случилось?
– Несчастный случай, – единственное, что смогла выдавить из себя Мия. В её заплаканных глазах навсегда застыла поистине ужасающая картина, когда она обнаружила тело Адама в его квартире. Его разбухший синий труп лежал в ванне. Из всех физиологических отверстий торчали стодолларовые купюры. По версии следствия он умер от удушения. Задохнулся деньгами. Инспектор считает, что это было самоубийство. Не было никаких следов взлома и сопротивления, но Мия отказывалась в это верить.
– Эй, вы ещё там? Слышите меня? – голос Миранды вырвал девушку из кошмарных воспоминаний.
– Вы что-то ещё хотели?
– Я ищу своего мужа Чарльза Даумана. Он перестал выходить на связь больше недели…
– Обратитесь в полицию. Простите, больше ничем не могу вам помочь. Всего доброго! – Мия швырнула телефон в стену.
***
Неумолимо палящее солнце ослепляло. На ясно-голубом небе не было ни единого облака. Белый песок, словно снег, хрустел под ногами. Порывистый солёный ветер с Карибского моря остужал раскалённые тела от нестерпимой жары. Маленький уютный бар с соломенной крышей на побережье словно остров спасения, приглашал посетителей утолить жажду своим фирменным мохито.
– Два мохито, пожалуйста, – обратился к загорелому накаченному бармену парень.
– Осторожнее, бармен сегодня слишком щедрый на ром, – лукаво подмигнула девушка с соседнего стула.
– Второй я заказал для тебя, – вернул улыбку парень.
– Я Синди. Синди Питерс, – вальяжно протянула она руку для рукопожатия.
Парень порывисто перехватил её и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне кисти.
– Очень приятно. Рональд Дауман. Можно просто Рон.
Не спеша потягивая холодный мохито за непринуждённой беседой с обворожительной шатенкой, взгляд Рональда случайно упал за спину собеседницы и зацепился за всплывший из памяти очень знакомый профиль.
Объект пристального наблюдения Рона положил мятую купюру на барную стойку и, резко соскочив, прошёл прочь от бара в противоположную сторону.
– Эй, ты что завис? Я спросила, чем ты любишь заниматься в свободное время? – помаячила рукой перед лицом парня Синди, привлекая его внимания.
Рональд бросился догонять мужчину. Чем ближе он к нему подбирался, тем, как будто дальше он становился.
– Стой! Подожди! – крикнул в спину парень, – Оте-ец!
Мужчина резко остановился, но не спешил оборачиваться. Воспользовавшись его заминкой, Рон подбежал к нему.
– Отец? – неуверенно спросил парень, касаясь его плеча, чтобы тот повернулся к нему лицом.
Мужчина намеренно медленно сделал полуоборот. Рональду было трудно узнать в этом лице отца. Но это был определённо он – Чарльз Дауман. Только как будто на десять, а то и пятнадцать лет моложе. Вместо седых небрежных сосулек на голове, была блестящая и ухоженная тёмно-русая шевелюра. Кожа стала сияюще-розовой и упругой, что половина морщин исчезла с его лица. Бархатный взгляд блестящих глаз сверлил из-под массивных надбровных дуг. Было в нём нечто отталкивающее и пугающее, и то же время такое гипнотическое. Рональд попал в ловушку цепкого взгляда и слова застряли в горле.
– Вы обознались, Мистер.
– Нет! Ты Чарльз Дауман! Я твой сын Рональд. Ты бесследно исчез четыре года назад. Мы всё это время тебя искали. А ты смотрю, время даром не теряешь на морях, – пришёл в себя Рон.
– Прошу прощения. Ничем не могу помочь, мистер Дауман. Я не тот, кого вы ищите, – мужчина развернулся, чтобы уйти.
– Отец! Зачем ты так? Мама покоя себе не находит, – Рональд смотрел ему в спину. В его груди зарождалось ядовитое чувство, словно чьи-то острые когти царапали грудную клетку изнутри.
– Ничто так не разочаровывает, как исполнение наших желаний. Запомни мои слова. В будущем тебе пригодится этот совет, – ответил мужчина, слегка оборачиваясь назад.
Рон промолчал в ответ, и тогда мужчина воздушной походкой, словно скользил по песку, пошёл вдоль побережья. Через несколько шагов, чтобы Рональд его не смог услышать, он прошептал:
– Моё имя Велиал.
Рональд долго смотрел ему вслед, пока его силуэт не превратился в точку.