Тем временем из-за стола поднялся сутулый ярко-седой человек лет шестидесяти с бледным вислым носом и заметными чёрными бровями.

– Юрий Иванович? – спросил он высоким носовым голосом.

– Это я.

– Очень рад. А я Борис Михайлович Ган. Будем знакомы.

– Товарищи, – сказал Ган. – Я привёл нашего нового сотрудника Юрия Петровича Нешатова. Будьте знакомы.

Девушка в водолазке сухо шагнула к Нешатову и подала узкую коричневую руку:

– Магда.

– Магдалина Васильевна Вишнякова, старший научный сотрудник, кандидат технических наук, – пояснил Ган.

– Для такого длинного названия объект маловат, – скупо усмехнувшись, сказала Магда.

Человек постарше, сидевший на стуле, снял ногу с ноги, встал и, наклонив голову, представился:

– Игорь Константинович Полынин.

– Доктор технических наук, – подсказал высокий в углу. Молодой человек в углу снял наушники и с приветливым поклоном произнёс:

– Феликс Толбин, пока без отчества и без степени.

– Очень рад, – сказал Нешатов, чтобы не молчать.

– Я мать Ио, – начала она. – Вы простите, вас, кажется, зовут Рудольфио.

– Да, – улыбнувшись, согласился он.

– Я знаю о вас от дочери. В последнее время она много говорит о вас, но я…

– Как её зовут?

– Кого – жену?

– Ну да.

– Клава.

Некоторое время они шли молча, и она сказала:

– А вы ведь ещё не сказали, как вас зовут.

– А тебе это интересно знать?

– Да. А что особенного? Почему-то некоторые считают, что если я хочу знать, как зовут человека, то обязательно проявляю к нему нездоровый интерес.

– Ладно, – сказал он, – я всё понял. Если тебе это необходимо – меня зовут Рудольф.

– А как вас зовут? – спросила я.

– Виталик.

– Терпеть не могу таких имён. Валерик, Виталик, Владик, Алик… Только и слышишь: ик, ик, ик… Это, по-моему, ужасно не свойственно русскому языку.

– Как вы сказали? Не свойственно русскому языку? В каком смысле?

– Раньше таких окончаний не было. Что-то в них сентиментальное. Представьте себе, например, героев «Войны и мира»: Николай Ростов, Андрей Болконский, Пьер Безухов. Вообразите, если бы их звали Колик, Андрик, Пьерик.

– Интересно. Значит, нельзя говорить Виталик?

– Не то что нельзя, а лучше не надо.

– А как же меня звать?

– Просто Виталий. Хорошее, звучное имя. Виталий значит жизненный.

– Привет, папуля!

– Привет, ребёнок! – Леонид Петрович чмокнул дочь в нос. – Знакомьтесь. Гордеев Виктор Алексеевич – Настя, моя дочь.

– Здрасьте, – вежливо сказала Настя. – Проходите, пожалуйста. Только у меня еды нет. Совсем никакой.

– Ладно, разберёмся, – легкомысленно ответил Череменин.

– Николай, а можно спросить?

– Можно. И давайте без реверансов, ладно? Я – Коля.

– Тогда я – Тоня, – улыбнулась она. – А что мы будем проверять? На что обращать внимание?

– Тонечка, мы ищем мальчика, который, по идее, не должен находиться на проверяемой жилплощади…

– А нам много адресов проверять? – озабоченно спросила Тонечка, посмотрев на часы.

– К ночи управимся, – неопределённо ответил Коля.

– У меня к вам есть предложение. Вы где работаете?

– На швейной фабрике.

– А рисовать где учились? Что окончили?

Ольга совсем растерялась.

– Окончила? Бухгалтерские курсы. А рисовать? Я брала частные уроки, у меня совершенно гениальный учитель был. То есть до сих пор есть.

В дверь постучали.

– Дмитрий Эдуардович, у меня вопрос.

– Ответ – нет!

Девушка немедленно скрылась за дверью.

– Так вот, я хотел вам предложить…

В дверь снова постучали.

– Прошу меня извинить…

Грозовский вскочил с места, открыл дверь, осмотрел набившуюся в приёмную толпу.

– Да, я разговариваю с нашей победительницей, – громко сообщил генеральный всем присутствующим и сделал широкий жест в Ольгину сторону. – Да, это она. Кто ещё не видел, может посмотреть. Да, я собираюсь предложить ей работу…

– Зачем я вам, Дима?

– Я буду делать деньги на твоих картинах, – с готовностью объяснил Грозовский. – Не сразу, конечно, а когда научишься. Это непросто – под заказчика работать. А ты будешь делать деньги на мне. Я тебе буду платить.

– Сейчас я позову сотрудника, которому поручу ваше дело. Познакомитесь с ним и всё ему изложите.

Он нажал кнопку селектора, и через минуту в кабинет вошёл симпатичный высокий темноглазый мужчина лет сорока с небольшим.

– Знакомьтесь… это Михаил Доценко, очень опытный сыщик. А это Валентина Дмитриевна, наша заказчица.

– Вы были замужем?

– Да, была.

– И давно? То есть… Вы ещё очень молоды.

– О, у меня уже сын пяти лет. Мы разошлись.

– Значит, вы его не любили?

– Если бы не любила! Но лучше некрасивая правда, чем красивая ложь. Я простила бы его, если бы он рассказал всё честно. А он говорил неправду. Он оправдывался, он объяснял, что любит одну меня.

А я не смогла… простить. Он не женился… Он каждый год приезжает сюда, посмотреть на сына…

– Он приезжает посмотреть не только на сына, поверьте мне!

– Бессмысленно. У меня всё прошло, всё сгорело.

Вечер был в разгаре. Андрей прошёл в гостиную.

– Ого! Да тут такое собрание! Всем привет!

Кроме хозяев за столом сидели их лучшие друзья.

Андрей внимательно присмотрелся, не узнавая девушку, сидевшую рядом с Романом.

Обернувшись к другу, он шутливо развёл руками:

– Хозяин, что же ты меня с гостями не знакомишь?

– Ты чего, Андрюха? Не узнаёшь?! Ну, что ж с тобой делать, очевидно, склероз, причём ранний! Познакомься, мой друг… Это Даша… Та самая, которая спасла этим летом нашу Соньку, найдя её на ночном берегу!

Андрей удивлённо смотрел на покрасневшую девушку.

– Да ты что?

Андрей подошёл к девушке, присел рядом и внимательно взглянул на неё.

Ушли они вместе.

Ольга давно уже говорила Грозовскому, что им позарез нужен офис-менеджер, проще говоря – завхоз. В конце концов Грозовский на офис-менеджера согласился, при условии что подходящую кандидатуру Ольга подыщет сама…

Пару дней спустя с завхозом довелось познакомиться и Грозовскому.

Он бегал по кабинету из угла в угол и орал в телефон:

– Что значит, курьер не явился?! Как он мог заболеть?! Значит, сам поезжай: сперва в типографию, а потом к заказчикам! Нет! Мы не можем распечатать и не можем отправить им по Сети, потому что у нас сервак сгорел и Сеть полетела, а компьютерщики второй день не могут всё наладить. Ладно, давай попробуем сейчас с диска распечатать, только у нас, кажется, бумага большого формата закончилась.

Грозовский распахнул дверь и заорал в приёмную:

– Есть кто живой?! Мне бумага нужна плакатная и принтер!

В приёмной появилась пышная веснушчатая девица с рыженькими волосами.

Она строго глянула на Грозовского и спросила:

– Что вы кричите? Вам плохо?

Грозовский от неожиданности на пару секунд даже дар речи потерял. Молча кивнул на стоящий в углу кабинета принтер.

– Да вы… Вы кто вообще?! – спохватился Дима.

– Я-то? Офис-менеджер новый.

– Так вот ты какой, офис-менеджер. Раз уж вы наш новый офис-менеджер, скажите там компьютерщикам, чтобы они наладили Сеть наконец, а то вся работа стоит.

– Так они наладили всё уже часа два как. Я с утра их погнала делать, говорю, давайте, мол, бегом, людям работать надо!.. Ну, вот они и сделали.

– Следующий! – крикнул из дверей мастер в белом халате с ярко-зелёным галстуком.

– Вам что, товарищ?

– Я Нешатов. Директор просил зайти.

– Нешатов? Сейчас доложу.

Она скрылась за чёрной строгой дверью. Секретарь вернулась.

– Иван Владимирович вас ждёт.

– Юрий Иванович? Рад познакомиться. Пожалуйста, садитесь.

Нешатов пододвинул стул.

– Ну что вы, зачем стул, садитесь в кресло, – остановил его директор, – эти кресла у нас для почётных гостей.

– Уверяю вас, Ларочка больше всего хотела, чтобы машина попала в хорошие руки, – поспешил Вадим.

– Какая Ларочка? – холодно взглянул на него Слава.

– Ваша жена, – недоуменно ответил Вадим.

– Мою жену зовут Лариса Семёновна.

– Простите, я не думал, что вам будет неприятно…

– Мне приятней, когда мою жену зовут по имени-отчеству.

– Кто последний?

Несколько голов повернулось ко мне и не ответило.

– Скажите, пожалуйста, кто последний?

– Здесь последних нет.

– Крайнюю ищете, гражданочка? – спросила пожилая в голубых носочках. – Крайняя за мной занимала, да ушла.

– Так я буду за вами, можно? А как вы думаете, товарищи, сколько ждать?

– Часа два, – ответила пожилая.

– Танюша, – закричала из коридора Ирина Леонидовна, – твой рабочий телефон мигает, на него эсэмэски сыплются.

Дверь в спальню приоткрылась, в комнату высунулась рука с мобильником.

Я засмеялась.

– Зоя! – послышалось за её спиной, но она и не думала останавливаться. И когда она уже почти свернула на дорожку к их коридору, опять услышала за спиной знакомый голос:

– Осторожно, не споткнись!

Как назло, Зоя тут же споткнулась о выступающий корень. Никита стоял на аллее, руки в карманах, на лице всё та же усмешка.

– Ты чего не на дискотеке?

– А ты чего не там? – огрызнулась она.

– А что-то настроения нет. Ты к себе в корпус? – спросил он наконец, задумчиво наклонив голову набок.

– Ага.

– Тогда спокойной ночи, Зоя.

Она кивнула.

…Я ушла, держа в руке телефон, на который сыпались сообщения. Все они были от Димона.

Сев в машину, я включила громкую связь и сказала:

– Сейчас приеду.

– Купи чего-нибудь по дороге, – попросил Коробок, – лучше шаурму.

– Она вредная, – возразила я, – от такой еды толстеют.

– Отлично, – обрадовался мой лучший друг, – ты, как всегда, на диете. А мне она зачем? Возьми самую большую, с двойной начинкой.

– Вот и папина машина, паркуется перед домом!

Настя шагнула навстречу высокой худощавой фигуре.

– Ребёнок? – изумился Леонид Петрович. – Ты как здесь?

Что случилось?

– Папуля, мне бы поговорить.

– Ну пойдём домой, поговорим.

– Нет, давай лучше здесь. Я специально тебя ждала, чтобы без мамы.

– Ого! Это серьёзно. Ладно, давай здесь. Что стряслось?

– Доброе утро, Марья Гавриловна!

Уборщица с трудом выпрямилась, взявшись за спину. Тряпка шлёпнулась в ведро.

– Оленька! Всё бы тебе меня пугать.

– Нет бы вам шваброй мыть! Я же купила недавно швабру! Куда вы её дели?

Уборщица пожевала губами.

– Чего там намоешь этой палкой твоей! Ни в углах, нигде! … А так, если только серёдку мыть, это что тогда такое за уборка?

– У вас же спина болит, теть Маш.

Ольга всегда её жалела…

– Теть Маш, я вам вчера мазь купила. Это специальная такая мазь для спины. К ней ещё таблетки, но их нужно курсом пить. Сначала три дня мажешь, а потом таблетки начинают принимать.

Ольга стояла во дворе автосервиса. Один из парней обернулся к ней.

– Эй! Хозяин где?

– В гараже. Что вы хотели?

– Что хотели – вас не касается, дамочка, – буркнул парень, смерив Ольгу взглядом и длинно плюнув на асфальт сквозь зубы. – Хозяина позови!

Из глубины гаража появился Стас.

Ольга побежала вслед за машиной. Взвизгнули тормоза. Ольгу швырнуло на тротуар. Она открыла глаза и увидела у самого лица бампер.

– Ты что?! Ты дура совсем, под колёса кидаешься?! А если бы я затормозить не успел?!

Водитель «жигулей», белый как мел, высунулся из окна.

– А если б я убил тебя, дуру?!

«Дура» медленно поднялась, повернулась к нему и сказала:

– Это было бы просто прекрасно.

Настенные часы пробили восемь. Андрей стремительно обернулся – уже восемь!

– Всё, всё! Мама, я ужинать не буду. Не получается, со временем туго. Вы с папой тут сами без меня, хорошо?

Увидев огорчённое лицо Марины Борисовны, он объяснил:

– Ну, не могу… Дарья позвонила ещё утром, просила приехать, поговорить нужно, не знаю, что у неё там случилось.

Марина Борисовна внимательно посмотрела на сына…

– Ой, мам, ты же знаешь, мы давно расстались, мы просто друзья. Друзья, слышишь?! Я спешу! Да не переживай ты так, в Останкине же поем или куда-нибудь заскочу, не в лесу же мы живём в конце концов! Всё нормально.

Марина Борисовна изумлённо оглянулась на сына.

– Да что же ты опять в Останкино на ночь глядя? Люди отдыхают, а ты работаешь.

– Мамуль, ты такая смешная. Ты же знаешь: там жизнь круглые сутки кипит. Так что отдыхайте тут, меня не ждите… Я весь в делах! Ну всё, пока… Всех целую…

– Завтра-то придёшь или опять через неделю появишься?

– Ну уж это как получится! Особенно не ждите. Если что – позвоню.

Сын послал маме шутливый воздушный поцелуй и скрылся за дверью.

– Разве тут работают мобильные? – с удивлением спросила она у Милы.

– Нет, ты что, не заметила? Тут связь очень плохая, только если на трибуны залезть, можно дозвониться.

– А вон, смотри.

– А это Кира Роговец. Она вечно с телефоном. Я как-то заглянула, она книжки в нём читает. Или фотографирует. Или пишет что-то. Вся в своём мире.

– Да уж, – усмехнулась Зоя.

– Вот уж не думал, что мне два раза подряд повезёт застать тебя на рабочем месте, – сказал он, услышав в трубке знакомый басок.

– С приездом! – радостно отозвался Виктор. – Или ты ещё там?

– Нет, я уже здесь. Ты очень занят?

– Как обычно.

– Поговорить бы, Витя. Если я подскочу, сможешь оторваться?

– Да, с удовольствием!

– Тогда жди.

– Проходи, Саша, садись, нам с тобой придётся немного подождать.

– Чего мы должны ждать?

– Сядь, – спокойно проговорил Кузьмин. – Выпить хочешь?

– Я за рулём.

– Тогда и я не буду.

Дверь открыла полноватая, кровь с молоком, женщина с неприветливым, но красивым лицом.

– Проходите в гостиную, – сказала она строго. Хозяин предупредил, что вы приедете. Вам придётся немного подождать, он работает…

– Кушайте фрукты, – по-прежнему строго велела домработница. – Вам чаю подать или кофе?

– Спасибо, ничего не нужно… Не хотим вас затруднять…

– Да какое там затруднение, это же моя работа, я за это зарплату получаю.

На следующий день Валентина Евтеева встретила Славомира на прогулке… Как и в первый раз, за его спиной маячили два телохранителя.

– Валечка, как я рад вас видеть! – обрадованно воскликнул он. – Несколько дней не мог вырваться и, признаюсь вам, успел соскучиться. Вы такая очаровательная собеседница, мне очень не хватало прогулок с вами.

– Я тоже вас ждала, – призналась она искренне. – Боялась, не заболели ли вы.

– Было много работы, – вздохнул Славомир, как показалось Валентине, с сожалением… – Но я думал о вас, вспоминал, как мы вместе гуляли. А знаете что? Пойдёмте выпьем кофе, здесь в торговом центре есть вполне пристойное кафе, где подают хорошую свежую выпечку. Пойдёмте?

Она с радостью согласилась.

Возле нашей девушки затормозила машина, неважно какая, может быть, старый «мерс», битый БМВ, неважно. Она в таких вещах не разбиралась. Большая машина, на заднем сиденье богато одетая особа, а впереди, рядом с шофёром, ещё один человек.

– Садитесь! – ласково сказал он. – Мы вас довезём, куда вам нужно. Бесплатно, бесплатно! Мы катаемся по случаю праздника.

Остальные многозначительно засмеялись.

И он открыл заднюю дверцу.

Наша девушка села рядом с той не очень молодой девушкой. Идти она почти уже не могла. Очень резали туфли.

Она назвала адрес. Сразу стало весело и прекрасно.

– Только мы заедем тут недалеко, лады? Надо одного человека встретить, – ласково сказал тот же голос впереди.

Серафима открыла дверь в дом.

– Входите, мой кабинет – первая дверь по коридору.

Вешайте курточку в гардеробе.

– Пойду, чаю попью, Танюша, одно правило!

– Какое? – поинтересовалась я.

Димон направился в столовую, говоря на ходу:

– Аппетит приходит во время еды, а зверский аппетит стрелой прилетает во время диеты.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая смотреть в том же направлении и даже не удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не стоит благодарности. Я тут ни при чём.

– Благодарю вас. Я сам врач и лечу себя собственными силами. Я ни в чём не нуждаюсь.

«За что он на меня обиделся?» – подумала Лара и удивлённо посмотрела на этого курносого, ничем не замечательного незнакомца.

– Лора, дорогая, – сказал Ган своим приятным носовым голосом, – мы закончили раньше, чем я думал. Дайте, пожалуйста, товарищу Нешатову бланк автобиографии и личный листок по учёту кадров.

Вошла Лора, фарфоровая, на длинных ногах, и положила на стол бумаги. На Нешатова она смотрела отрешённо, поверх.

– Спасибо, – сказал Ган. – Я иду на совещание, а вы, Юрий Иванович, заполните документы.

Кто-то внизу крепко держал стремянку.

– Давай руку! Ой!

Стремянка снова наклонилась, и Зоя поспешно спрыгнула. Кто-то поймал её, не дав шлёпнуться на землю. Стремянка с грохотом упала рядом.

– Ты как, жива?

Парень был довольно симпатичный. Смотрел на неё насмешливо и не очень-то спешил выпускать из своих рук.

Зоя покраснела и неловко высвободилась.

– Спасибо.

– Не за что. Вообще такие вещи вдвоем делают. Я имею в виду вешают плакаты.

– Никита, – представился парень.

– Зоя, – ответила она.

– Тебе помочь донести стремянку?

– Нет! Я справлюсь, спасибо.

– Ну как хочешь, – он улыбнулся и махнул рукой. – Пока, Зоя!

– Пока!

Ольга складывала в чемодан вещи, а Григорий Матвеевич стоял рядом и уговаривал:

– Ну куда, куда вы поедете, в какой такой райцентр? Зачем? Во-первых, это чужой город, это далеко!

– Григорий Матвеевич, там мне дают работу.

– Уборщицей на швейной фабрике. Прелестно! Оля, ну вы понимаете, что это невозможно!

Ольга отодвинула в сторону чемодан, взяла учителя за руки. До чего же тонкие руки у стариков…

– Григорий Матвеевич, мы ведь уже всё решили с вами.

Мне нужна работа, надо собрать деньги на адвоката.

– Я вполне могу… – забормотал Григорий Матвеевич.

– Нет. Я вам очень благодарна за всё. Но тут я сама должна.

Или выплыву, или утону. Одна.

Простите, Даша… Вы что-то забыли?

– Да, да, да!

Девушка совсем забыла, для чего она здесь появилась. Она поспешно открыла сумку и вытащила оттуда стопку мелко исписанных листков, которые профессор привёз для своего учителя.

– Вот, Сергей Анатольевич просил вам передать…

– Вот здорово! Спасибо, Дашенька. Передавайте профессору поклон, да я и сам послезавтра приеду в университет. Но вам огромное спасибо, вы меня очень выручили.

Даша повернулась к выходу, пожав плечами.

– Ну что вы… Не за что.

– Рудольфио, по-моему, ты несчастлив в семейной жизни, – заявила она через минуту.

– С чего ты взяла?

– Это очень легко увидеть.

– Не выдумывай, – улыбаясь, сказал он.

– А скажешь, счастлив?

– Ничего не скажу.

– Ну вот.

– Ты умница, – воодушевился Лукашин. Он только сейчас осознал все выгоды, которые принесёт ему реализация Галиного плана. – Почему это предложение не пришло мне в голову?

– Кто-то из двоих должен быть сообразительным!

– Ты знаешь, мне эта идея определённо нравится! Я выпью, я расхрабрюсь, обстановка будет располагать, и я скажу тебе то, что давно собираюсь сказать!

– А что именно? – с надеждой спросила Галя.

– Обожди до Нового года! – Лукашин явно не мог решиться на объяснение, что-то ему мешало.

– Боюсь, у тебя никогда не хватит смелости! – подзадоривала Галя.

– Трусость старого холостяка.

– Мама, кажется, я женюсь…

– Мне тоже это кажется, – согласилась мать.

– Ну и как тебе Галя, нравится?

– Ты ведь на ней женишься, а не я! – ушла от ответа Марина Дмитриевна.

– Значит, Галя тебе не нравится… – огорчился сын.

– Не могу сказать, что я от неё в восторге, но в общем она неглупа, воспитанная… И потом… если ты сейчас не женишься, ты уже не женишься никогда…

– Мне ещё только тридцать шесть!

– Дядя Коля, Андрей Петрович торопится, его английский профессор ждёт. Андрей Петрович в порядке культурного обмена помогает ему переводить Достоевского на свой язык.

– Я чего пришёл-то. Так вот, может быть, я забегаю вперёд, тогда простите, что касаюсь этой темы. Но ведь рано или поздно, я думаю, вы как-то оформите ваши отношения?

– Дядя Коля, я же прошу!

– Тогда, Алла, я к делу веду. Так вот, я думал, думал… Когда решитесь, оформите ваши отношения – я уеду в деревню, и моя комната в вашем распоряжении, и вот у вас будет отдельная квартира.

Дядя Коля поднялся и пошёл. У двери остановился.

– Вы уж берегите её.

– Когда он был уже у двери, снова остановился:

– Андрюша, сними пиджак, пожалуйста.

– Зачем?

– Я прошу. Он снял.

– Закрой глаза. Он закрыл.

Она тихонько встала, вынула из шкафа синюю куртку, накинула на него.

– Покажись-ка… Как раз. Нравится?

– Нравится.

– Ко дню рождения тебе купила – вот, не вытерпела.

– Зачем?! Просил же тебя не тратиться на это!

– А я хочу, чтобы ты у меня модный был.

Настя быстро делала снимки. К ним подошёл хозяин заведения.

– Можно посмотреть, что получилось? А то многие снимают, а получается как-то не очень. Может, вам повезёт больше.

Настя показала ему на дисплее, и хозяин остался очень доволен.

– Замечательно, просто замечательно, – восторгался он. – Вы не дадите мне флешку на пять минут? Я перекину фотографии на свой компьютер, потом напечатаю, мы их внутри в рамочках повесим.

– Привет, Витя.

– Здорово, коль не шутишь, – устало отозвался Виктор. – Ловко ты меня поймал, я только-только от руководства, заскочил к себе одеться, уже у двери стою.

– Домой собираешься?

– Угу. А что? Есть вопросы?

– Есть, Витя. Поговорить бы надо. Приватно.

– Срочно?

– Боюсь, что да. Уж извини.

– Эх…

Гордеев помолчал несколько секунд.

– Ладно, перезвоню своей Надежде Андреевне, скажу, чтобы не ждала, спать ложилась. Где встречаемся?

Подруга встретила бродяжку плачем, криком: «Ты что людей с ума сводишь! Где тебя носило, мне такое по телефону ответили, и сразу всё время было занято». Но потом она всё-таки улыбнулась, ахнула, увидев кровавые ноги, поднесла попить воды, отправила мыться, достала йод и пластырь из аптечки, прижгла все раны на лбу, на пятках, коленках и ласково примотала скотчем, бормоча попутно: «Ведь сколько раз говорила, не садись в машину, где двое».

Почти неделю она вела переговоры с секретаршей, добиваясь аудиенции, просила назначить время. В конце концов ей назначили на четверг, на три тридцать и предупредили, что Барышев сможет уделить ей не более четверти часа. Ольга приехала за полчаса до назначенного времени.

– Здравствуйте, моя фамилия Громова. Я представляю рекламное агентство «Солнечный ветер», мне назначено.

Секретарша – немолодая, сразу видно высокий класс – попросила Ольгу присаживаться и предложила кофе:

– Подождите, вас вызовут.

В половине четвёртого она сообщила, что Сергей Леонидович задерживается. Ещё кофе?

В половине восьмого вечера Ольга решительно поднялась с дивана:

– Больше ждать я не могу. Вы передадите Сергею Леонидовичу, что я его не дождалась?

Секретарша кивнула с видом глубокого безразличия:

– Разумеется.

– Закрываюсь, – громогласно объявила Раечка. – Приём товара!

Народу в сельмаге в этот час немного, перед прилавком стояло всего три человека.

– Ну как же, Раечка! Нас-то обслужи, а потом закрывайся, – жалобно попросила Маргарита Павловна, учительница местной школы.

Вообще-то Маргариту надо, конечно, обслужить, у неё в классе учится Раечкин сын.

– Давайте, Маргарита Павловна, – угодливо сказала Рая, – вас ещё успею отпустить, а остальные пусть ждут, пока товар приму.

Молодая женщина повернулась и вышла из магазина, а бабка Лихачёва, наоборот, прислонилась спиной к стене.

– А я подожду, мне спешить некуда, – заявила она.

– На улице ждите, – сурово проговорила Раечка. – Мне в подсобку надо идти, и прилавок без присмотра оставлять не положено. Идите, идите, я закроюсь.

– Ой, Райка, вечно у тебя секреты от простого народа, – сказала бабка Лихачёва и вышла на улицу.

– Даша, простите!

– Да-да?

Дарья обернулась и слегка улыбнулась:

– Что?

Люся показала на стопку листков, лежавшую перед ней:

– Даша, вы ведь живёте недалеко от Матвея Борисовича?

– Честно говоря, я даже не знаю, где живет Матвей, а что?

Люся, немного волнуясь, умоляюще сложила руки:

– Даша, выручите, пожалуйста, очень вас прошу!

– Да в чём дело-то? Что нужно?

– Матвей Борисович заболел, а Сергей Анатольевич был в Петербурге на конференции и привёз какие-то документы, которые нужно сегодня же передать Борисовичу. Понимаете?

– Пока нет. Я-то тут при чём?

– Матвей Борисович болеет, за документами сам приехать не может. А вы живете рядом с ним. Вы же на «Соколе» живёте?

– Да.

– Пожалуйста, Даша, занесите ему бумаги! Выручайте. Мне-то через всю Москву ехать, а вам недалеко, помогите!

– Даже не знаю… удобно ли? Человек болеет, а тут я с какими-то бумагами. Почему такая срочность?

– Ну, уж этого я не знаю. Но профессор просил передать именно сегодня. Ну что, Даша, выручите?

– Ну что с вами делать… Давайте уж ваши документы!

Люся обрадованно закивала:

– Спасибо, Даша, спасибо!

– Адрес-то давайте… А то буду бродить меж домов до ночи.

– Женщина… – скривился Нешатов.

– Безусловно. К тому же прелестная женщина.

– Это мне всё равно. Дело в том, что последние годы мной руководили, правда не научно, одни женщины. Для разнообразия мне хотелось бы поработать под руководством мужчины.

– Так берите его, что тебя смущает?

– Вокруг него какая-то аура неблагополучия. У нас коллектив дружный, весёлый.

– Тебе виднее.

– Неужели мы на две пенсии не проживём? Смешно. Ты согласен?

– Безусловно.

Когда он вышел, на лестнице стояла Данай.

– Наконец-то. А я всё жду. Можно вам задать вопрос?

– Пожалуйста.

– Ведь вы пришли сюда, чтобы ещё раз на меня поглядеть?

– Допустим, – сказал Нешатов, которому ничего такого и в голову не приходило.

– Значит, я вам нравлюсь?

– Допустим и это.

– Может быть, вы в меня влюблены?

– Ни в коем случае.

– Курить можно? – спросил Нешатов.

– А вы разве курите? Напрасно! Нет, вы уж меня извините, я попрошу вас никогда при мне не курить. Я органически не выношу табачного дыма!

– Хорошо, не буду курить.

– Возьмите карамельку. – Ган открыл ящик стола. – Помогает. Когда-то именно так я бросил курить.

– Спасибо. Терпеть не могу сладкого.

– Очень жаль. Ну, так уж и быть, для первого раза курите. Разрушайте моё здоровье.

– Не трудитесь объяснять. Курить не буду. Я вас слушаю.

– А знаешь что? Сделаем так. Я сейчас быстренько смотаюсь, переведу ей там несколько фраз, а как кончится сеанс, я буду ждать тебя у выхода. Если отсюда – правый угол. Договорились?

– Договорились!

– Давайте я вам что-нибудь спою, – предложил Лукашин.

– Потому что молчание слишком затянулось?

– Может быть, поэтому. Вообще-то я не очень хорошо пою, но люблю…

Когда Надя кончила петь, Лукашин сказал неожиданно:

– Надя, у меня к вам просьба… Может быть, дерзкая…

– Какая?

– Вы не обидитесь?

– Постараюсь.

– И не прогоните меня?

– Если я до сих пор этого не сделала… Вы хотите, чтобы я ещё спела? – улыбнулась Надя.

– Нет… Надя, можно, я выну из шкафа фотографию Ипполита и порву её?

– Нет, нельзя… – холодно сказала Надя.

– Неужели вы огорчены, что Ипполит ушёл? – Голос Лукашина звучал подавленно.

– Зачем вам это знать?

– Нужно.

– Огорчена, – с вызовом ответила Надя. – Да!

– Вы в этом уверены?

Надя промолчала.

Олег взглянул на часы и приподнял брови.

– А где это наши отпрыски загулялись? Уже почти десять.

– В кино, наверное, сидят. Скоро придут.

– И будут возвращаться одни, в такую темень?..

Голос Олега звучал спокойно и уверенно, однако Татьяна по одной ей известным признакам поняла, что муж всё-таки волнуется. Девочке всего двенадцать лет… Но она ведь не одна, с ней Серёжа.

– Я попробую узнать, когда заканчивается сеанс, и мы можем их встретить, – предложила она.

– Мысль! – обрадовался Олег. – Давай!

– Мамуля, давай я быстро поем и побегу.

– Ты права, уже поздно.

Как всегда, Надежда Ростиславовна упаковывала для нехозяйственной дочери целую авоську с пакетиками и баночками.

– В большой банке жаркое. Отбивные завернуты в фольгу, разогреешь в духовке, – инструктировала она, пока Настя одевалась в прихожей. – …Отдельно в полиэтиленовый пакет я тебе положила отварной картофель, порежешь кружочками и подогреешь в сковороде… Молока у тебя, наверное, тоже нет, я положила пакет и баночку меда…

– Ну, мам – жалобно протянула Настя, – ну что ты меня закармливаешь, как на убой.

– Не на убой, а на нормальную жизнь… И не забудь позвонить. Пока не позвонишь, мы спать не ляжем.

– Ну, ты, Андрюха, мне скажи, сколько ещё бобылём ходить будешь? Ведь бабы на тебя просто вешаются – ты же красавец… ну, посмотри – вон, вон – идут и оглядываются! А?! Ну неужто не надоело одному по миру бродить?

На это Андрей, шутливо подмигнув друзьям, только пожал плечами:

– Ты, Ромик, в корне не прав. Не прав!!! В отличие от тебя, я не обременён никакими заботами. Слышишь? Ни-ка-ки-ми… Я перекати-поле! Мне легко по жизни шагать, сегодня я здесь, а завтра захочу – на другом конце света, понимаешь?

На что жена Романа Зоя только беззлобно посмеивалась:

– Ничего-то ты, Андрюшка, не понимаешь… Вот когда настигнет тебя любовь, только тогда ты и поймёшь, почему одному и свет не мил и как от тоски выть хочется! А пока гуляй! Веселись! Значит, не пришёл ещё твой черёд!

Барышев глянул на Ольгу холодно, словно водой ледяной окатил:

– По-моему, мы с вами несколько раз собирались встретиться официально и даже однажды встретились в неформальной обстановке.

– Да, вы несколько раз назначали встречу, но всё время были заняты.

– У меня много работы, – объяснил вежливый Барышев. – Иногда встречи приходится отменять.

– Сергей Леонидович, нам обязательно нужно с вами поговорить.

– Мне кажется, мы уже разговаривали.

– Нет, я имею в виду разговор в рабочей обстановке.

– Насколько я помню, с вашим рекламным агентством работает мой заместитель.

Барышев попытался отвернуться, давая понять, что разговор окончен.

– Сергей Леонидович!

Он обернулся, удивился, кажется. Как? Ещё не всё?

– Послушайте меня! Пожалуйста! Я прошу вас принять меня именно потому, что, пока мы общаемся только с вашим заместителем, дело с мёртвой точки не сдвинется.

– А что, уже дошло до мёртвой точки?

– Дошло.

– Завтра в одиннадцать. У меня будет десять минут. Вы формулировали ваши предложения?

– Раз десять.

– Сформулируйте одиннадцатый. Успеете до завтра?

– Конечно! У нас всё готово!

– Завтра, скажем, часа в два вы сможете со мной пообедать? Где-нибудь в центре? Я бы посмотрел ваши предложения.

– Конечно, смогу, Сергей Леонидович!

– Тогда до завтра!

Максим вернулся в дом и сразу же наткнулся на осуждающий взгляд отца:

– У тебя от меня секреты, сынок?

– Никогда, – Максим широко улыбнулся. – Просто рано было рассказывать, а теперь, после этого звонка, уже можно. Пап, у меня появилась новая женщина. Ты не представляешь, какая она!

– Что, лучше Жанны? Кстати, ты обещал её привезти сюда, познакомить нас.

– Папа, она волшебная!

Виталий Андреевич строго сдвинул брови.

– И как далеко у вас зашло?

– Пока ещё не зашло. Но вот она сейчас позвонила и дала понять, что может зайти.

– Сынок, не надо бы тебе распыляться в такой ответственный момент, – посоветовал отец, – ведь начинается финальная часть предвыборной гонки, а ты роман завёл. Это будет тебя отвлекать.

– Да? Ты так считаешь?

– Конечно, сынок.

Максим молча слушал и кивал, не выдвигая никаких контраргументов.

– Да, пап, ты, пожалуй, прав, – сказал он. – Мне это как-то в голову не приходило. Придётся мне отложить развитие отношений до лучших времён, а сейчас все силы отдать выборам. Всё-таки я у тебя не очень умный, да?

– Ну что ты, сынок, ты умница, ты редкий человек, так много успел, так много добился в свои года! Я горжусь тобой!

Машка доела кашу и придвинула к себе вазочку с печеньем:

– Ма-ам! Ты не забыла? Не забыла? Мне ведь на выпускной было нужно платье до пола!

– Маш, ну когда он ещё будет, этот бал!

– Уже летом!

– Ну так успеем с платьем до лета – сейчас-то ещё только весна началась!

– А если не успеем? Давай сразу купим, а? До пола, да?

Ольга потрепала её по волосам:

– А если ты за два месяца так вырастешь, что оно не до полу станет, а по колено?

Машка в ужасе прижала кулачки к щекам:

– Ой! Нет-нет, нужно же до пола!

– Каменская, гамбургер будешь?

Ей очень хотелось есть, но она понимала, что Стасов при его габаритах наверняка испытывает голод более сильный, чем она сама.

– Не буду, спасибо, Владик.

– Тогда я его доедаю, с тобой не делюсь? – с надеждой спросил Стасов.

– Доедай, конечно. Если что, за мороженым сбегаю, вон киоск стоит.

– Это мысль! – оживился Владислав. – Давай-ка сбегай, купи на всех. Мне шоколадного.

– А мне ванильного, – тут же откликнулся Алекперов.

После недолгой паузы Матвей не очень приветливо кивнул головой и произнёс:

– Здравствуйте, Даша!

Но девушка, уже почувствовав его настроение, и не думала сдаваться:

– Привет, Матвей Борисович… А что в дом не пустите?

Матвей покачал головой и тихо спросил:

– Скажите, Даша, что это вы затеяли? Зачем? Что вы здесь делаете? А? Я очень ценю вашу помощь. Спасибо вам! Но всё-таки прошу вас, оставьте нас! Мы справимся. Это наша жизнь.

– Матвей Борисович, мне понятны ваши опасения. Это не жалость!

– Говорите прямо, чего вы хотите? Зачем пришли?

Девушка тревожно блеснула влажными глазами и, боясь, что он её сейчас прогонит, тихо, но спокойно ответила:

– Но разрешите только приходить сюда в свободное время. Прошу вас, Матвей! Я буду заниматься с детьми, вам стану помогать… Вам нужна помощь, так примите её от меня! Ради них… Вы живите, как и раньше… Моё присутствие не коснётся вас, ваших привычек, вашего распорядка.

Матвей был в шоке, услышав всё это и тихо произнёс:

– Что же с вами делать? Проходите уже!

Девушка облегчённо радостно вздохнула и улыбнулась:

– Спасибо! Обещаю, вы никогда не пожалеете о своём решении… Честное слово.

– Виталий, послушайте, вы же очень музыкальны, вот имело бы смысл учиться…

– Я об этом думал, но решил, что нет. Для того чтобы приобрести пианино, нужно прежде всего быть обеспеченным площадью.

Директор встал:

– Анна Кирилловна, мне кажется, наш гость немного утомлен. Слишком много впечатлений для первого раза. Юрий Иванович, я больше вас не задерживаю. Идите-ка домой, а завтра приносите документы. Ладно?

– Хорошо.

Первая встреча состоялась в трамвае. Она тронула его за плечо и, когда он открыл глаза, сказала, показывая на окно:

– Вам выходить.

Трамвай уже остановился, и он прыгнул за ней. Она была совсем молодая, лет пятнадцати-шестнадцати, не больше, он понял это тут же, увидев её круглое лицо, которое она повернула к нему, ожидая благодарности.

– Спасибо, – сказал он, – я мог проехать.

На этот раз я улетела первая. Игорь провожал меня в аэропорт.

– Варя, когда прилетишь, начинай сразу делать визу в Лондон. На это может уйти много времени, возможно, тебе откажут, но нужно попробовать. Я хочу показать тебе, как живу, мой дом, познакомить с друзьями. Не затягивай с визой. По миру поездить ещё успеем.

– Прости, пожалуйста, а тебе кто-то сказал, что бизнес должен быть честным? – любезно согласилась Дарья. – Так это тебя, Оль, обманули. В наших делах каждый сам за себя. Ты Вадиму, считай, собственными руками подарила свою работу. И учись защищать свои интересы. Потому что никто этим заниматься не станет. Ты кто? Ты никто. Ноль без палочки. Самородок! Никто твои интересы защищать не станет! Вадим тут сто лет работает, его все знают, его заказчики любят! А тебя-то кто знает? Иди, иди в народный суд, иди в прокуратуру! Доказывай!..

И в этот момент Ольга очень ясно поняла: больше никто и никогда не будет вытирать об неё ноги. Просто потому, что она никому этого не позволит. Она знала это совершенно точно.

– Надо убрать детей из-за стола, – негромко сказала Елена Андреевна. – Все хотят поговорить, а дети уже большие, незачем им это слушать.

– Верно, – согласно кивнул Владимир Александрович, – ещё в школе пересказывать начнут, не дай бог. Пусть идут в Серёжину комнату.

– Нет, пусть вообще уйдут, – решительно произнесла Елена Андреевна. – Серёжина комната может понадобиться.

… – Конечно, пусть идут. Нечего детям делать за взрослым столом, – сказал Олег. – Мудрая ты, Ленка!

– Аня, здравствуй! Что это с тобой? Тебя не узнать!

– Ещё бы. Была сегодня в парикмахерской и покрасилась. Хорошо?

– Не то слово! Тебе очень идёт!

– Спасибо.

– Здравствуй, Леопольд!

– Здравствуй, Элизабет!

– Как ты живешь?

– Ты знаешь, я недавно женился.

– Правда? Ты замечательно выглядишь. Сразу видно, что любим.

– Спасибо. А как ты? Замужем?

– Пока нет. Но у меня есть жених. Он музыкант.

– Поздравляю! Будь счастлива! Ты просто красавица.

– Спасибо. Приятно слышать. Ты всегда делал девушкам комплименты.

– Здравствуй, Георгий!

– О, Глеб! Здравствуй! Я прочитал твою новую книгу. Молодец! Я горжусь тобой.

– Спасибо. А я как раз хотел подарить тебе её. Ты же известный критик!

– Пирожки чудесные, – сказал он.

– Да? Старалась. А ты что-то бледен сегодня.

– А обычно я румян?

– Не то чтобы очень. А как самочувствие?

– Прекрасно. Как себя может чувствовать человек, у которого лучшая жена на свете?

Вошёл мой заместитель, Вячеслав Николаевич Лебедев.

– Как со сметой на лабораторию? – сухо спросила я.

– Не утверждают.

Ну, я так и знала. <…>

– Марья Владимировна, вы сегодня ослепительны.

Он поцеловал мне руку. Обычно он этого не делает.

– Острижена, причёсана, – только и всего.

– Нет, не говорите. Всё-таки наша старая гвардия.

– Виталий, вы приобретаете популярность.

– Мне эта популярность, если сказать правду, ни к чему. Я заинтересован подобрать себе солидную клиентуру. Меня, например, рекомендовали одной жене маршала.

– Вы прекрасно одеты, Галя, и вам никак нельзя дать больше восемнадцати-двадцати.

– Вы шутите, Марья Владимировна.

– Правда.

– Ну, спасибо.

– Как, вы удовлетворены? – спросил Виталий.

– Замечательно! Да вы художник!

– Меня рано называть художником, но если я буду заниматься этой специальностью, то постараюсь проявить себя как художник.

– Мать! Какая причёска! Николай, скорей сюда! Погляди, какая у нас мать!

– Ну и ну! – только и сказал он. – Лапу!

Когда через полтора месяца после Будапешта я встретилась с Игорем в Париже, он удивился.

– Варвара! Вижу, что это ты! Но ты ли это? Выглядишь просто потрясающе!

– Спасибо! Я очень старалась быть достойной тебя!

– Милая, кажется, ты перестаралась, и теперь я недостоин тебя.

Давид резко обернулся и увидел за своей спиной молодую женщину. Незнакомка была очень красива. Вызывающе красива, стоящая у окна и внимательно за ним наблюдающая.

– Откуда в наших дебрях такая красота?!

Дама, поправив волосы едва уловимым движением, широко улыбнулась и ответила:

– Я уже две недели как здесь работаю и на планерке прошлой была, но вы, очевидно, так заняты, что ничего и никого вокруг себя не замечаете.

– Да что вы? – Давид очень удивился. – Но я, правда, вас не видел, хотя мне кажется, что вас трудно не заметить.

– Да? – ей было очень приятно это слышать, но она почему-то не хотела, чтобы он это знал.

– Конечно! – он усмехнулся, – Вы такая звезда на нашем тусклом небосклоне!

– Ого! – она захохотала, – Так вы ещё и ловелас! И говорите так пафосно… С ума сойти!

– Да нет, – Давид развел руками и улыбнулся, – это чистая правда! Вам что, этого никто не говорил?

Она помолчала, вздохнула и задумчиво ответила:

– Отчего же никто? Говорили, и не раз… Лучше давайте познакомимся, а?

– Отличная идея! Давид Юрьевич. Врач-кардиолог.

– Вы забыли добавить, очень хороший врач, ведущий специалист.

– Ой, да бросьте… К чему это? Это всё громкие слова!.. А вы так и не представились.

– Валерия. Просто Лера.

– Ого! Как красиво! Валерия, Ва-ле-ри-я… Звучит!

Молодая женщина, слегка покраснев, улыбнулась:

– Спасибо.

Потом спохватилась, взглянув на часы:

– Боже, у меня же приём начинается! Вы меня совсем заговорили!

– Ну уж нет! Это вы меня здесь поймали. – Давид рассмеялся, а потом серьёзно добавил: – Но я этому несказанно рад… Правда. Спасибо.

– Ой, да что вы!… Всё, я пошла, долг превыше всего!

Давид медленно подошел к окну, постоял, раздумывая о чём-то своём. «Делу – время, потехе – час», – подумал он.

Максим Крамарен начал активную работу по продвижению себя в депутаты, а отец давал ему советы и спрашивал отчёт по каждой мелочи.

Максим ещё только подошел к калитке, а Виталий Андреевич уже спешил ему навстречу, бодро спускаясь с крыльца.

– Сынок, наконец-то! Я так соскучился по тебе! Дай-ка я на тебя посмотрю.

Отец внимательно оглядел сына, и лицо его расплылось в довольной улыбке.

– Ты очень хорошо выглядишь, и костюм сидит отлично, и стрижка тебе идёт. Это новая, да?

– Да, – чуть смущённо признался Максим, – имидж мой посоветовали сменить, причёску. Ты считаешь, меня удачно постригли?

– Очень, сынок, очень удачно. И вообще ты такой молодец, такой умница, я нарадоваться на тебя не могу. Ты один меня понимаешь, я с тобой душой отдыхаю.

Настя вздохнула.

– Наверное, это я виновата. Согласилась на то, что фильм французский. Как-то даже в голову не приходило, что у них могут быть скучные фильмы. Ты же предлагал съездить в «Иллюзион», посмотреть что-нибудь совсем старое. Лёш, вот почему ты всегда оказываешься прав?

– Потому что я рыжий, – рассмеялся Чистяков и обнял её за плечи. – Рыжие вообще самые умные. Ты не знала?

– Да ну тебя!

– Павел, скажи тост! Ты у нас самый красноречивый, – предложил Александр.

Павел поднялся, все тоже встали.

– За нашего застенчивого друга Женю Лукашина, который наконец преодолел этот недостаток и нашёл себе жену – последний из нашей компании. Будь счастлив, Евгений!

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

– Это секретариат? – он старался изменить голос.

– Да.

– Прошу срочно соединить меня с послом.

– Посла вызвать нельзя, – очень чисто по-русски ответили ему. – А вы по какому вопросу?

– Тогда – поверенного в делах! Или военного атташе! Прошу не медлить!

– Хорошо, соединяю с атташе.

– Ой, Марья Владимировна, тут вам звонили откуда-то, не то из совета министерства, не то из совета по кибернетике, я забыла…

– И что сказали?

– Тоже забыла… Кажется, просили позвонить…

– По какому телефону?

– Я не спросила.

– Галя, сколько раз вам нужно повторять: не можете запомнить – записывайте!

– Я не успела. Они быстро так трубку повесили… Простите, Марья Дмитриевна.

– Ну ладно, только чтобы это было в последний раз.

– Слушаю.

– Девушка, – сказал самоуверенный голос, – ну-ка давайте сюда Лебедева, да поскорее.

– Послушайте, вы, – сказала я, – прежде, чем называть кого-нибудь «девушка», узнайте, девушка ли она.

– Чего-чего? – спросил он.

– Ничего, – злорадно ответила я. – С вами говорит директор института, профессор Ковалёва, и могу вас уверить, что я не девушка.

Бузыкин стоял в телефонной будке.

– Алла, я сегодня не смогу прийти.

– Почему?

– Тут такие дела…

– Приходи после дел.

– Будет поздно. Я тебе завтра позвоню, тут уже стучат…

– Простите, Валечка, мне нужно позвонить. Девушка в депрессии, надо её поддержать… Ольга Константиновна, – говорил Славомир Ильич в трубку, – ну ты как там? Ничего? Как спала? Что снилось? Ну, ты это брось, не надо так… Да всё будет хорошо, не думай об этом. Ну ты же умница… Нет, так нельзя, это неправильно… Ты давай-ка выпей что-нибудь успокоительное и ляг спать, а проснёшься – и всё будешь видеть в другом свете. … Трудно с вами, девушками, – с улыбкой сказал он, убирая телефон.

– А вы далеко живёте?

– Нет, что вы! Полчаса езды в сторону Луги. Я вам расскажу, куда ехать. Когда вас ждать?

– Я смогу выехать часов в восемь вечера.

– Вот и прекрасно. Нужно ехать до Гатчины, как будете у цели, наберёте меня, и я скажу, куда дальше надо ехать.

– Договорились! До вечера.

– Вставай, Ольга! Ну, Ольга же! Да вставай, господи!

Надежда трясла её за плечо. Ольга сидела на кровати.

– Что? Дети! Что с ними?

– К телефону тебя, вставай! Одевайся скорее!

В дверь кричали:

– Тебя аппарат вызывает! Москва! Слышь, Громова!

Надежда открыла дверь:

– Пошли быстрее!

– Алло! Алло! Слушаю! – Ольга почти кричала: – Это Ольга Михайловна?

– Да! Это я!

– Это вас беспокоит рекламное агентство «Солнечный ветер».

– Вас плохо слышно, – закричала Ольга.

– Вы отправляли к нам на конкурс свои работы?

– Да, да, отправляла! – Что? – Наши работы на конкурсе первое место получили? – Да, сможем приехать! – Пишу телефон! – Двадцать пятого награждение? – А премия, премия будет? – А сколько? – Три тысячи долларов?

В трубке запищали короткие гудки.

Девушка с бьющимся сердцем достала из сумочки телефон. Набрала номер подруги. Тихо сказала ей:

– Меня куда-то привезли. Я не знаю куда! – И тут же отключилась и спрятала телефон обратно, потому что тётка снова заглянула в комнату.

Он снова схватился за телефон и набрал домашний номер Леонида Череменина.

– Надежда Ростиславовна, вечер добрый, это Гордеев.

– Добрый. А Лёня в командировке. Сегодня прямо с работы поехал в аэропорт.

– Я знаю. Он будет вам звонить?

– Обещал, – усмехнулась Ленина жена, – что-нибудь передать?

– Попросите его связаться со мной, хорошо? Это не очень срочно, но важно.

– Конечно, Виктор, я передам.

Дима взял телефон, по офису пронеслись длинные гудки, затем раздался звонкий голос:

– Добрый день!

– Это интернат «Луч света»? – уточнил Коробков.

– Правильно, – согласилась девушка, – мы работаем по системе Казакова. Группы не более пяти человек.

– Отлично, – обрадовался Коробок, – вас беспокоит интернет-газета «Дошколята», мы собираемся написать о вас статью. Хвалебную. Бесплатно.

– Прекрасная новость, – обрадовалась его собеседница.

– Хочется поговорить с Серафимой Никитичной, – промурлыкал Димон, – она много лет на посту заведующей. Когда госпожа Казакова бывает на работе?

– Я каждый день на месте, – ответила собеседница.

– Наш корреспондент с удовольствием поговорит и с вами, – пообещал Дима, – но сначала вопросы хочется задать начальнице.

Собеседница громко рассмеялась:

– Это я!

– Вы исполняете обязанности директора? – осведомился Коробок. – Как к вам обращаться?

– А вас как величать? – вопросом на вопрос ответила бойкая девица.

– Просто Дима Коробков, – представился наш компьютерный ас.

– А я просто Серафима Никитична, – сообщила трубка.

На секунду стало тихо, затем Дима воскликнул:

– У вас такой молодой голос!

– Так я не старуха, – засмеялась Казакова, – присылайте репортёра. Только скажите имя, фамилию и номер машины, если он будет за рулём. У нас строгая пропускная система.

– Татьяна Сергеевна, остальную информацию сейчас на ватсап сброшу, – ответил Димон. – До которого часа вы работаете?

– Круглосуточно, – заявила директриса, – я живу в здании интерната, всегда доступна.

– Если верить навигатору Сергеевой, до вас ехать сорок минут, – уточнил Коробок.

– Нет проблем, – заверила Серафима, – я никуда не денусь.