Здравствуй, дорогой читатель, располагайся поудобнее, потому что сегодня я расскажу тебе сказку про Золушку.

Если задуматься, что может быть банальнее?

Я отвечу тебе: многое. Например, реклама майонеза или дезодоранта, чертеж зонта или люди, которые спрашивают, когда же уже ты заведешь ребенка.

Но, думаю, эта сказка про Золушку тебя развлечет.

Наверное, потому что она не про Золушку, а про парня по имени Релл.

Итак, в одном удивительном, совершенно сказочном королевстве, где принцессы уживаются с драконами, по дорогам бродят благородные рыцари, а билайн ловит везде и не ворует, жил маленький мальчик по имени Релл. Он был свеж, как морской бриз, розовощек и изумительно красив.

Иными словами, все, абсолютно все принимали его за девочку. Особенно потому, что больше всего на свете Релл любил свою маму — действительно замечательную, добрую женщину. Недостатков у мамы было только два: во-первых, она очень любила розовый и не видела никакой проблемы в том, чтобы наряжать в этот цвет своего сына.

Во-вторых, она обожала полуфабрикаты с консервантами, жареное и острое, со специями и составом, который больше напоминал школьную доску в кабинете химии. Как ты сам понимаешь, у этой мамы были большие проблемы со здоровьем.

Когда она умерла от язвы желудка, это удивило только Релла, и то только потому, что он был еще ребенком и мало знал о смерти и о язвах.

Релл был безутешен. Он плакал днями, ходил как привидение, завернувшись в любимую мамину простыню — розовую, разумеется, — и вел себя примерно так, как и положено безутешному маленькому ребенку.

Однако, как известно, беда не приходит одна. И у отца тоже обнаружилась язва желудка, в точности как у доброй-доброй мамы.

Боясь за судьбу сына и чувствуя, что дни его сочтены, отец женился во второй раз.

Дорогой читатель, ты должен понимать одну простую и неприглядную правду: мужчины выбирают женщин по-разному.

Одних чтобы жить вместе и растить детей, и совсем других, чтобы дожить оставшиеся дни.

Вторая жена отца и мачеха Релла относилась ко второму типу. Даже в самом ее целомудренном платье было видно пупок, а еще она легко могла назвать позу по номеру из книги «Великое искусство ублажения».

Она великолепно смотрелась на картинках и даже вела весьма популярный бьюти-блог, но мачеха из нее оказалась так себе.

Она и матерью-то была весьма сомнительной, учитывая, что обе ее родные дочери одевались как она и вели себя схоже.

Они не любили Релла, да и его отца не слишком, зато любили деньги.

— Конечно, милый, умирай с легким сердцем. Мы позаботимся о самом главном, — как-то сказала мачеха Релла мужу незадолго до смерти последнего, и даже не врала, потому что действительно собиралась заботиться о главном — о себе.

Поминки по отцу Релла справляли две недели, и получился воистину выдающийся праздник — с бесплатной выпивкой, шоу мыльных пузырей и даже мужским стриптизом. Релл, впрочем, так и не смог оценить торжество по достоинству, потому что большую часть времени просидел в углу, завернувшись в вылинявшую розовую простыню. С легкими перерывами на сон, еду и туалет.

Но время, дорогой читатель, не стоит на месте, особенно когда заходит речь о наследстве и дележе имущества покойного.

Чтобы сдвинуть Релла вниз по линии наследования, мачеха и сводные сестры придумали удивительный в своей сказочной незамутненности план: они нарядили Релла в розовое платье, соврав ему, что он должен так ходить в честь любимой мамы, а всем соседям сказали, что он девочка.

Благо, жили они на отшибе, соседей у них было немного, а те, которые были, и так давно подозревали нечто подобное.

Годы шли, жизнь налаживалась, и Релл начал подозревать, что тут что-то нечисто. Он возненавидел платья и розовый, потребовал выдать ему штаны, но тут-то и начались проблемы.

— Если правда откроется, тебе конец, мальчик мой, — сказала мачеха. — Все решат, что ты извращенец. И что у тебя с головой что-то не так. Наверное, что ты наряжался, чтобы подглядывать за приличными женщинами. Или даже за своими сестрами. Тебя точно забьют камнями насмерть.

Релл не был трусливым, но умирать ему все же не хотелось. И он смирился.

Жизнь превратилась не то чтобы в ад, но все еще оставалась безрадостной.

Реллу приходилось выполнять работу, за которую не хотели браться его сводные родственницы — иными словами, всю, — и пахать от рассвета до заката.

Сестры дразнили его Синдереллой, на англиканский манер, а он в ответ обзывал их сучками. В общем жили они не то чтобы мирно, но однообразно.

Годы шли, Релл вытянулся, окреп, раздался в плечах от тяжелой работы, накачал кубики и бицуху и стал на удивление красивым парнем. Иными словами — на редкость убого смотрелся в платье.

Соседи жалели «бедную уродливую девочку Реллу. А помните какая славная была малышка?»

Релл ненавидел их всех до одного, и большую часть свободного времени старался держаться подальше от людей. На своем чердаке с пауками, например.

Пауки ему искренне нравились, и им он рассказывал о своих тайных желаниях и мечтах.

В принципе, мечты его сводились примерно к тому же, о чем мечтает большинство нормальных здоровых парней в возрасте, когда гормоны еще не отыграли.

Он мечтал о девушке.

О красивой, немного развратной, но доброй и веселой девушке, которую встретил бы, например, на королевском балу и которой сразу бы понравился.

Настолько, что после пары вальсов она отвела бы его куда-нибудь в сад и страстно отдалась где-нибудь прямо на траве между розами и настурциями.

Ну или лилиями и маргаритками.

Релл был не привередлив.

И вдруг — о чудо из чудес — король объявил грандиозный, масштабный, как открытие олимпийских игр, бал. Для всех желающих.

Только задумайся, дорогой читатель, какая благостная весть для всего королевства и окрестностей.

Релл был воодушевлен и счастлив. Всеми правдами и неправдами он добыл себе мужскую одежду и принялся в нетерпении ждать заветной даты.

Как это часто бывает, когда чего-то слишком сильно ждешь, оно вечно идет наперекосяк.

Мачеха и сестры узнали о планах, и утром накануне бала Релл обнаружил на месте заранее приготовленного костюма груду обрывков.

Это стало последней каплей.

— Суки, я спалю этот сраный дом вместе с вами, когда вы уснете!

Даже мачеха сообразила, что перегнула палку:

— Стой! Одумайся! Что бы сказала твоя мама?

— Она сказала бы «жги»!

К счастью для дома и для всех, кто там жил, парнем Релл был отходчивым: прооравшись и разбив пару любимых сестринских ваз он успокоился.

— Ну подумай, зачем тебе на бал, — мягко сказала ему мачеха потом. — Наоборот, хорошо. Мы уедем, дом будет в твоем распоряжении. Можешь хоть всю ночь сидеть в интернете.

— Я уже руки стер в интернете сидеть, — буркнул он, но смирился.

И вот мачеха и сводные сестры отправились на бал.

Только Релл устроился поудобнее, чтобы помечтать, как в дверь позвонили.

— Вот сучки безмозглые. Опять что-то забыли, — пробормотал он и пошел открывать.

На пороге стояла Фея Крестная.

Выглядела она, дорогой читатель, примерно как помесь свадебного консультанта с праздничным тортом, но смотрела со скучающим равнодушием.

— Ты Релл?

— Э… да.

Ему уже много лет не доводилось разговаривать с посторонними, и он не знал, что делать: то ли смущаться своего старого розового платья, в котором он выглядел как очень страшная баба, либо впадать в панику при мысли, что его могли раскрыть и заклеймить извращенцем.

— Тебе повезло. Я твоя фея крестная, и сегодня у тебя судьбоносный день. Ты отправляешься на бал.

— Без скидки и смс? — Релл оглядел ее с головы до ног с подозрением, потому что в принципе не особо доверял чужим. Да и своим не очень.

— Издеваешься? — она опасно прищурилась. — В общем, давай, раздевайся, времени мало. А мне еще макияж делать и прическу. Ты, конечно, высоковат, но ничего, в платье влезешь.

— В платье? Я мужик.

На самом деле Релл был не мужик, а парень, но «мужик» звучало намного солиднее.

— Мне-то что. У меня вас не меньше двадцати, если ты думаешь, что я всем шью костюмы и платья на бал, то ты глубоко заблуждаешься.

— Я не хочу идти в платье.

— Там напитки бесплатно.

— Ну, в принципе, главное ведь не одежда. А чтобы человек был хороший.

Релл давно научился находить положительные стороны даже в самых беспросветных ситуациях.

— Вот и отлично. Корсетом тебя затянем, рукава и так пышные, если еще дополнить нормальным макияжем, никто не придерется.

Он, правда, никогда не думал, что его мечта попасть на бал сбудется так. В форме кошмара.

— Держи, здесь в коробке туфли. Они волшебные, должны подойти.

— Может, я лучше как-нибудь в своих ботинках? Все равно под платьем не видно.

Каблук у хрустальных туфелек был тринадцать сантиметров, и выглядели они в целом как пыточный инструмент, а не обувь.

— Нельзя. Это судьбоносный артефакт. Надевай, — фея решительно всучила ему туфли и добавила. — Или я могу превратить тебя в жабу, и ты станешь героем совсем другой сказки. Получишь стрелу в задницу и заквакаешь по-другому.

— Давай сюда туфли.

Вопреки ее рассказу про волшебство, они жали и были дико неудобными. И Релл уже несколько раз пожалел, что согласился идти на бал, польстившись на бесплатную выпивку.

Потом фея сделала ему макияж.

— Разукрасила как шлюху.

Прическу.

— Зачем все это дерьмо в волосах?

И он действительно стал похож на статную, величественную принцессу. Вместе с каблуками его рост составлял метр девяносто три.

— Я превращу эту тыкву в карету, а мышей в лошадей, и они отвезут тебя в королевский дворец. Только ты должен вернуться до полуночи, иначе волшебство рассеется.

Релл скептически оглядел себя в зеркало, попытался вдохнуть сквозь корсет — что удалось ему с огромным трудом — и спросил:

— Почему до полуночи? Платье же настоящее. И туфли тоже.

— Зато карета снова станет тыквой. И поверь мне, мальчик. Ты не хочешь шлепать десять километров до дома пешком. Особенно на таких каблуках.

Релл признавал, что в ее словах был резон.

Что рассказать тебе о бале, дорогой читатель?

Хочешь ли ты узнать, как Релл добирался до королевского дворца? (Без приключений) Или где проходила дорога?

(По холмам).

И что из себя представлял сам бал?

Представь себе помесь светского приема, карнавала и пенной вечеринки, и получится примерно то, что увидел Релл.

Куча красивых женщин в платьях разной степени откровенности курсировали по очень богато украшенному залу среди благородных кавалеров в подпитии, пока лучший ди-джей королевства умудрялся вполне успешно миксовать Blackmore’s Night и Тимати.

В общем-то, неплохо, скажешь ты, и будешь прав.

Но для Релла королевский бал стал филиалом ада на земле.

Во-первых, к тому моменту, как он приехал, выпивки почти не осталось, все ходили веселые, блестели глазами и радовались жизни.

И только Релла душил корсет, натирали туфли, а еще им заинтересовался принц и постоянно звал танцевать, все время норовя опустить руки пониже спины.

— Вы самая прекрасная женщина здесь. Я ни разу не видел никого похожего на вас.

Справедливости ради, это было правдой. Принц ни разу не видел женщины под два метра ростом.

Релл выдавливал из себя улыбку, проклинал свою мечту попасть на бал и не знал, как сбежать.

К счастью, принца отвлекла принцесса Лаура — его сестра — и бросив последний тоскливый взгляд на полупрозрачный лиф ее платья, Релл сбежал в сад, выбрав сравнительно безлюдный уголок у фонтана.

И вот на скамейке Релла накрыло уже всерьез.

Он начал задыхаться в своем корсете, беспомощно пытаясь дотянуться стремительно слабеющими пальцами до завязок и чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

Это могла бы стать самая бесславная и нелепая смерть среди всех сказочных случайностей, но тут вмешалась судьба.

Принцесса Лаура пошла за Реллом, чтобы извиниться за своего брата, и увидела, что «девушке» плохо.

Она недаром была настоящей принцессой, и знала, что нужно делать.

Она ослабила завязки корсета.

— Сейчас, держись. Уже почти все. Ого, как тебя утянули!

Релл сделал первый свой полноценный вдох почти за два с половиной часа, закашлялся, а потом принялся жадно хватать ртом воздух:

— К-как вообще д-дышать… в этой хрени?

— О, ты про корсет? — сочувственно спросила принцесса Лаура. — Боюсь, что никак. Он не для того, чтобы ты могла дышать. Он чтобы деформировать твои внутренние органы и угнетать твою естественную сексуальность.

Релл посмотрел на нее с сомнением. Потом перевел взгляд на полупрозрачный лиф платья и продолжил смотреть, но уже без всяких сомнений.

— Нам, знатным женщинам, постоянно приходится мириться с самыми ужасными вещами. Жизнь так невероятно тяжела, — принцесса не заметила его взгляда. — Принцы все время нас ущемляют. И никто не понимает, что у нас тоже очень много проблем.

Релл слушал и не мог поверить своим ушам. Она сидела напротив него, прекрасная и немного развратная, благородная женщина, которая никогда не голодала и наверняка ни разу в жизни не держала в руках плуг, и рассказывала, как ей тяжело живется.

Релла это возмутило до глубины души:

— Ты думаешь, это у тебя проблемы? Я вообще мужик в платье! Меня всю жизнь угнетают мачеха и сестры. Парням, знаешь ли, тоже нелегко.

Принцесса недоверчиво оглядела его с головы до ног:

— Ты мужчина?

— Да.

— И ты выглядишь так?

— Меня просто накрасили и одели в это дурацкое платье.

— Мне срочно нужен номер твоего визажиста, — сказала она, и поспешно добавила. — То есть это, конечно, ужасно, что тебя угнетают мачеха и сестра. А как это получилось?

Вот так Релл и рассказал ей свою историю, не утаивая даже то, что обычно стеснялся рассказывать паукам на чердаке.

— Я могу тебя понять, — сказала ему принцесса, дослушав до конца. — Нет, правда, могу. Меня тоже все шпыняли и ни во что не ставили, пока я не заказала по интернету парочку ядовитых тарантулов. Отличное средство, очень тебе рекомендую. И можно найти даже бесплатно, некоторых раздаривают после смерти владельцев. Как только я завела тарантулов, все сразу согласились, что я могу выйти замуж, за кого захочу, и стали прислушиваться к моим советам. Теперь у меня неплохая должность в тайной канцелярии при дворце. И я могу носить, что захочу. Нравится платье?

У ее платья был разрез до середины бедра и весьма откровенный верх.

— Очень, — честно признался Релл.

— Вот и я говорю, что отличное. Если бы не пауки, мне пришлось бы идти в корсете и кружевном торте, как тебе.

— Я вообще люблю пауков, — нерешительно сказал Релл, потому что боялся до конца поверить, что все его проблемы с мачехой и сестрами можно было решить так просто.

— И я, обожаю. Не понимаю людей, которые их боятся.

У Релла с принцессой оказалось на удивление много общего, и разговаривать друг с другом им было легко и приятно.

И про пауков, и про дворцовые интриги, и про прополку картошки — про что угодно. Даже про то, какие звезды красивые.

И про несправедливое угнетение.

Часы летели как минуты, а Релл смотрел в сияющие глаза принцессы, чувствовал себя счастливым и влюбленным и радовался, что пышное платье скрывало стояк.

А потом он посмотрел на часы.

Было без пятнадцати одиннадцать.

И Релл представил, как пойдет пешком на каблуках до дома.

Влюбленность влюбленностью, но, естественно, он рванул к своей тыкве-карете, извиняясь перед принцессой на бегу и теряя туфли.

В прямом смысле: он потерял обе, и только благодаря этому не сломал себе ноги на лестнице.

Ворота оказались заперты. На них висел огромный замок в виде скалящейся львиной головы с на редкость паскудной ухмылкой.

Релл несколько раз подергал замок, но это не помогло.

— Погоди, ты куда? — спросила догнавшая его, задыхающаяся и раскрасневшаяся от бега принцесса. — Заперто же.

— Почему заперто? — Релл подергал замок снова.

— На прошлом балу кто-то спер половину фамильного серебра, и теперь ворота закрывают. Ты, кстати, туфлю потерял. Ого, какая огромная!

— А? — Релл на пару секунд оторвался от замка, а потом попытался ногтем поковырять отверстие для ключа. — Волшебство скоро развеется. Мне надо спешить. Да открывайся ты, проклятье!

Принцесса смущенно кашлянула и поинтересовалась:

— А можно… хм… задать тебе личный вопрос?

— Что? Да, конечно.

Он оторвался на несколько секунд снова, залип на вырез ее платья и дал себе мысленного пинка. Все-таки десять километров до дома в платье и одной туфле были нешуточным расстоянием.

— А ты… ну, пропорционально сложен?

Задавая этот вопрос, принцесса очень внимательно смотрела на туфлю у себя в руках и краснела.

Релл не вполне понял, зачем она спрашивала, но ответил честно:

— Ну да.

— О.

Еще несколько мгновений тишину летней ночи нарушало только звяканье замка и стрекотание цикад.

— Понятно, — принцесса заговорила первой. — Знаешь, ты все равно не откроешь замок, но я могла бы спрятать тебя в своей спальне. Я никогда так раньше не делала, но очень хочу помочь пропорциональному — прости — хорошему человеку.

Ее слова произвели впечатление внезапно взорвавшегося фейерверка.

Или бомбы, но очень приятной.

Релл замер, оглядел принцессу с головы до ног, не веря своему счастью.

— Если ты, конечно, хочешь, — добавила она.

Он, конечно, хотел.

Еще как хотел.

В принципе, по-всякому.

И все, чего он хотел, она исполнила значительно лучше феи крестной. Она привела его в свою спальню и в свою кровать, расшнуровала корсет, покрывая плечи и спину Релла поцелуями, и делала с ним вещи, о которых он раньше только читал в интернете, но которые очень хотел попробовать.

Они с принцессой не выходили из спальни пять дней, и только еду им оставляли у дверей. Верные ядовитые тарантулы сидели у двери и отваживали тех немногих идиотов, которые хотели нарушить покой и благодать.

Когда Релл наконец выбрался из спальни принцессы — в одной простыне и в засосах, с красными от недосыпа глазами и ослепительной улыбкой — никто и никогда не принял бы его за женщину.

Тем более возмущенный король, который давно ждал под дверью.

К счастью для Релла, принцесса вышла следом, мило улыбнулась и погладила ядовитого тарантула у себя на руках.

— Доброе утро, пап. Прекрасный сегодня день, правда?

Король подавился гневным окриком и внимательнее присмотрелся к тарантулу.

Тарантул так же внимательно присматривался к нему и слегка шевелил жвалами, будто примеривался.

— Да, доброе, — ответил король. — Но могли бы и поменьше шуметь. Люди спят вообще-то.

И на этом вопрос о том, кто такой Релл и что делал в спальне королевской дочери, оказался исчерпан. Бал закончился, гости разъехались, и во дворце стало намного спокойнее.

Жизнь изменилась, но снова пошла своим чередом.

Через неделю после первой встречи с королем Релл переехал к принцессе жить, а через год они поженились.

И что я могу сказать тебе, дорогой читатель? Из них получилась на редкость гармоничная пара.

Они разводят тарантулов вместе, и их личная колония насчитывает уже двадцать восемь штук.

Иногда с одним или двумя приходится расстаться. Но это редко, только когда кто-нибудь, начисто лишенный инстинкта самосохранения или оригинальности, спрашивает: «кстати, а когда вы заведете маленького?»

Принц же — брат принцессы Лауры — нашел вторую хрустальную туфлю и до сих пор ищет женщину, которой она подойдет. Но пока дам с сорок пятым размером ноги ему не попадалось.