Ульяна Павловна Вебер происхождением своим была обязана далекому немецкому предку, проживавшему на Земле в городке Байройт, что в Баварии. Предок сей со своими братьями процветал на поприще ткацкого ремесла и, как подсказывает нам сама фамилия, делал это не в первом поколении. Промышленная революция позволила семейному делу приобрести такой размах, что границы государств перестали что-либо значить для Веберов. Брачные узы соединили страны и империи. Далекую прабабушку тоже звали Ульяной, она была второй женой старшего из братьев, которую он взял вдовой с двумя детьми. Происхождение ее и детей так и осталось тайной, но в семье говаривали, будто бы она была замужней беглянкой и нарочно скрыла свое прошлое. Как бы то ни было, кровь пришла, смешалась, и вот, множество столетий спустя, женщина с тем же именем стояла на веранде своего дома и куталась в расписной шерстяной платок.

Горизонт окрасила тонкая рыжая полоска света. Ульяна оперлась плечом о резную стойку. Заезжие туристы, музыканты, звезды, блогеры, ведущие, многочисленный обслуживающий выступления персонал с удовольствием приобретали в ее лавке такие же платки, а еще старинные книги на немецком, голландские карты, вышитые полотенца, кружева ручной работы, столовое серебро и прочие очаровательные вещи, пропитанные дыханием времени. Если ты умеешь красиво нести свое наследие, то оно легко становится предметом подражания, а порой и новым писком моды. У Ульяны Павловны было это исключительное умение. В городке поговаривали, будто бы «алая вдова» способна обращать в золото все, к чему прикасается. Кроме мужчин, разумеется. С мужчинами складывалось иначе.

«Кровавая тварь» – так ее звали за глаза жены шахтеров, и у них на то были свои веские причины. Дело в том, что Ульяна Павловна была не только красавицей, очаровательной вдовой и владелицей знаменитого музыкального магазина, где едва ли не каждую неделю проходили сеты кумиров межпланетного масштаба, но и женщиной весьма темпераментной, нетерпеливой к нарушителям ее личного пространства.

Первый инцидент произошел около пяти лет назад, когда Ульяна только прибыла в Сан-Исидро с четырнадцатилетней дочерью. Она даже в купленный дом переселиться не успела, ее прямо в холле гостиницы опрокинул на лопатки местный дебошир и громила Чину Ван. Городские его звали просто Чичи. Репутация у Чичи была дурнее некуда, но поскольку он был сыном мэра и племянником шерифа, то людям приходилось с криминальным элементом мириться, а часто просто от него откупаться. Вот только Ульяне Павловне про исключительный статус Чичи никто сообщить не успел. Да и мало кто ожидал от невысокой стройной миловидной женщины сорока лет особой силы или прыти. Владелец гостиницы, само собой, из своей квартиры на первом этаже слышал, как веселый Чичи завалился с улицы и с гиканьем набросился на очередную жертву, но ничего предпринимать не стал. Сын мэра, в общем, только насиловал девчонок, совсем уж калечить их он не пытался. К чему навлекать на себя гнев местной власти?

Однако самой Ульяне Павловне внезапный сексуальный партнер по вкусу не пришелся. Со свойственным ей тренированным спокойствием она вынула из сапога двустороннее военное лезвие и чиркнула им по горлу нападавшего, а после, пока Чичи дергался в предсмертных конвульсиях и заливал холл гостиницы кровью, все с той же невозмутимостью вызвала наряд рейнджеров. Вот так жители Сан-Исидро получили сразу несколько интересных тем для обсуждения.

Во-первых, Ульяна Павловна относилась к числу женщин исключительных, тех самых, что по юности, в силу агрессии и склада ума, проходят отбор в стаю так называемых «шакалов». А шакал всегда остается шакалом, даже если стаю покинул. Связи, друзья и навыки – все при ней.

Во-вторых, явившийся на вызов наряд быстро установил родственные связи Чичи и учиненный этими связями на окраинном спутнике беспредел, из-за чего полетели головы, выговоры, и бесчисленные проверки всех и вся. К тому же, власть в городке поменялась радикально, путем появления заезжего мэра, со всем аппаратом в придачу, и не менее заезжего шерифа. Это только в мегаполисах на планетах или крупных станциях процветала демократия. С пограничными выселками у Союза диалог получался короткий: либо создаете романтичный образ рабочего класса, либо на центральной площади высаживаются спецподразделения.

В-третьих, темпераментная женщина так увлекла воображение местных мужчин, что шахтеры взялись нет-нет, да и проявлять интерес к Ульяне. Ну, а для храбрости, перед проявлением интереса, заливали стаканчик за шиворот, часто не один, что, сами понимаете, добром не кончалось. За первые пару месяцев жизни Ульяны на спутнике у шерифа в кутузке со сломанными носами проснулись трое, четвертого госпожа Вебер просто подстрелила за серенаду под своим окном. Да-да, музыкальные выступления лучше было тоже согласовывать с ней заранее. Дальше прецедентов не случалось, все всё уяснили, однако злым, ревнивым языкам больше было и не нужно.

«Кровавая тварь», – шипели рогатые женушки, проходя мимо магазинчика Ульяны. В основном, конечно, мужья оных приписывали себе несуществующий роман с «алой вдовой», но были среди них и те, кому посчастливилось побывать разовым развлечением Ульяны.

Восточный ветер принес запах свежескошенной травы и влаги. На полях семейства Ван-Ю полным ходом шла заготовка кормов. Урожай в этом году был особенно богат, и рабочим приходилось трудиться в две смены, о чем свидетельствовали мелькающие на фоне рассветного неба огоньки беспилотников. Уля любила этот милый пейзаж, эту нежную тишину. Они с Сэтом мечтали однажды сменить бешеный ритм мегаполиса на природу и уют маленького пограничного городка, открыть свое дело, купить домик, на выходные и праздники ждать в гости дочь.

Ульяна поежилась от нахлынувшей тоски, оттолкнулась от стойки и направилась обратно в дом. Мечту она осуществила без Сэта, но в память о нем и их любви, только теперь все чаще жалела о своем поступке. Уля не верила в Библию, Бога, Духа или Святую Матерь, она и в Черта-то не верила, что уж там говорить про рай или ад. Человека, которого она беззаветно любила, нет. Со дня кончины ему все равно, где она и с кем, чем занята, осуществила ли их мечту или нашла себе новую. Не все равно было ей. Поднимаясь с Русланой на борт чартера, она думала лишь о том, как не отпустить Сэта, оставить его рядом. Она нуждалась в нем больше, чем в ком-либо в своей жизни, только к нему она чувствовала то, что чувствовала. И вдруг он ушел, оставил ее одну в этом мире наедине с их дочерью.

Пару лет назад боль, наконец, покинула сердце Ульяны, оставив после себя горькую светлую грусть, вот только произошло это уже после того, как она окончательно устроилась на новом месте. А с отъездом Ланы в прошлом месяце в медицинский учебный центр, Уля поняла, какую ошибку совершила. Она осталась одна, и все вокруг напоминало ей о счастье, которого никогда не будет.

Этот большой двухэтажный дом у подножия холма, к чему он ей? Дочь встретит друзей, найдет себя и свою судьбу и думать не станет про богом забытый шахтерский городок на спутнике Лилит. Внуки? Доживет ли Уля до них? А все эти милые вещи? Ажурные шторы на окнах, диваны, украшенные пледами и лоскутными подушками, большая просторная кухня… Ульяна огляделась, словно впервые попав в это странное место, которое вот уже пять лет называла домом. К чему ей двуспальная кровать на втором этаже и крытая веранда с качелями? К чему огромная гостевая и два санузла? Уборка только.

Она тряхнула головой, прогоняя раздражающие размышления, и направилась к кофеварке. Даже сковорода почему-то была не на двоих, а на троих человек. Уля внимательно рассмотрела такую, оказывается, странную в ее жизни вещь, и поставила на плиту. Тихо пискнула панель нагревателя, предлагая хозяйке выставить температуру и таймер.

– Четыре панели, – прошептала Ульяна. – Четыре.

Они с Ланой едва две загружали. Дочь в Сан-Исидро пользовалась той же славой, что и мать. Обеих считали нелюдимыми, расчетливыми, агрессивными. У Ланы из друзей только один одноклассник был, да и тот сын нового шерифа – они одновременно в школе оказались, характерами противоположные, но как-то прикипели друг к другу. В академию вместе отправились. Улю немного разозлило, что Ди-Ди Младший ей дочь отвезти не дал, но с другой стороны, когда Лана была с ним, Улю не мучили опасения за вспыльчивый нрав отпрыска. Больше всего она боялась, что Лану понесет по стопам родителей в рейнджеры или шакалы. К несчастью, и тем, и другим девчонка подходила, и о стезе «охотника за головами» задумывалась, пока с Ди-Ди не сдружилась. Уля не представляла, что такое делал с ее дочерью этот мальчишка, но после знакомства с ним, Лана сначала прекратила каждое утро фланкировать, оставив три тренировки на неделю, людям улыбаться начала, кое с кем в городе болтать ни о чем, медициной увлеклась вслед за Ди-Ди.

Как этот пацан научил ее маленького демона желать спасать жизни, Уля только гадать могла, но была ему безгранично благодарна. А еще она совершенно не возражала, если в одно прекрасное мгновение Лана вдруг откроет, что мальчишка, которого она не раз защищала от героев местного стадиона, и есть ее судьба. Было бы идеально. Ульяна доверяла Ди-Ди Младшему, как никому. Впрочем, нет. Госпожа Вебер доверяла точно так же еще Ди Старшему, ведь яблоко от яблони недалеко падает.

Уля достала из холодильника бекон, открыла пачку и выложила три ломтика на сковороду, потом встрепенулась и положила еще три.

– Кто меня видит? Кто меня осудит? – весело проговорила она и повернулась к экрану умного дома на стене. – Люси, музыку!

Мягкие заводные звуки акустической гитары и клавишных наполнили кухню, смешиваясь с запахом жареной свинины. Пританцовывая, наша нерадивая хозяйка дошла до холодильника и достала из его недр два яйца.

– А съем я только желтки, – пропела она. – Кто меня осудит? Никто-о!

Кажется, это было впервые в ее жизни, когда одиночество доставило ей столько свободы и удовольствия.

– И обильно посоли-и-ить, – закончила она свой кулинарный шедевр. Яичница скворчала в жиру и, признаться, выглядела чертовски аппетитно. Городскому ни за что не понять этот вкус и запах жирной вредной пищи. Слишком помешаны на здоровом питании, косметологии, спортивной гимнастике и прочей ерунде.

Уля отрезала ломоть белого хлеба и отправила его в мультипекарь. Пока результат ее же собственного производства подрумянивался с двух сторон, она выложила на тарелку два листа зеленого салата и сняла на них яичницу. Все так же резво пританцовывая, Уля накрыла на стол, вынула тосты и с нескрываемым удовольствием села кушать.

– Люси, – окликнула она свою электронную собеседницу.

– Да, Ульяна?

– Я завтракаю.

– Приятного аппетита! Рассказать подборку последних новостей?

Уля усмехнулась:

– Спасибо, не надо. Я же завтракаю!

– Какая тонкая душевная организация, – голос Люси стал нарочито скептичным.

Уля от души рассмеялась.

– Язвишь, коза?

– От козы слышу. – Можно расстроить искусственный интеллект? Нет. А вот поболтать ни о чем, без оглядки на вежливость, легко!

– Что сегодня с рейсами «D-4»? Они восстановили сообщение между Луа и Террой?

– «D-4» объявили себя банкротом.

Дальше наша героиня некоторое время произносила слова, смысл которых сводился к одному незатейливому: «ах, какое огорчение!» Даже Люси они ввели в некое подобие беспокойства:

– Ну, зачем так эмоционально?! Обязательства «D-4» выкупил «Юнион». Рейсы состоятся не по расписанию, но все же состоятся.

– Да, мне наплевать на «D-4» и их, – Уля краем глаза приметила за окном движение и осторожно положила вилку на стол, – обязательства. Меня волнует расписание магазина. Концерт, возможно, придется переносить или отменять, зависит от менеджера нынешней мегазвезды. Я с этими двумя еще ни разу не работала. Люси, а давай послушаем музыку.

Фразы Ульяна произносила размеренно, спокойно. Сама же в этот момент бесшумно дошла до буфета, вынула из коробки с кукурузным крахмалом HS, который за надежность и безотказность любовно называла «Дядя Хоши», и все так же бесшумно поспешила к задней двери. Выскользнув на улицу, Уля бегом обогнула дом и остановилась у парадного крыльца. Как она и предполагала, нарушитель ее личного пространства уже стоял на веранде и занимался вандализмом.

Ульяна Павловна проверила предохранитель, подкралась к мальчишке со спины и приставила дуло к его затылку. Нерадивый художник замер на месте. Огромное алое сердце на входной двери получилось довольно схематичным, незаконченным. Прошлые сердца были куда лучше: с оттенками и светотенью.

– А вот и ты, мой герой, – проворковала Ульяна Павловна. – Я тебя прямо заждалась.

Пацан сдавленно ойкнул и медленно поднял руки. В одной был баллончик, в другой тряпка.

– А ну, повернись, – Уля сделала пару шагов назад, продолжая целиться художнику в голову.

Высокий, широкий в плечах младший Ван-Ю выглядел одновременно и счастливым, и виноватым. Вообще-то, Уля предполагала, что ее тайным обожателем окажется сын пастора, но Юджин тоже входил в список подозреваемых.

– Серьезно? – Она искренне возмутилась. – Тебе заняться больше нечем?

Юджин потупил взор и тяжело прерывисто вздохнул.

– И в чем заключался план? – Не сжалилась над несчастным шакалка.

Парень не ответил, сверкнул только серыми глазами исподлобья.

– Ладно, – Ульяна убрала Дядю Хоши и отодвинула поклонника от двери. – Отмывать будешь или шерифа вызываем?

– Отмывать! – просиял Юджин.

– Ах, во-о-от оно что, – понимающе протянула Уля и рассмеялась. Она вошла в дом, прекрасно понимая, что мальчишка побежит следом. – Это и был план?

– Ну, да, – тут же перешел на честность Юджин, – у нас будет время поговорить и ты пойме…

Ульяна Павловна легко относилась ко всему в жизни. Ко всему, кроме своего личного пространства и социальной дистанции. Она резко остановилась, развернулась, надавила дулом Дяди Хоши на висок Юджина и отчеканила:

– «Вы». Я не разрешала называть себя на «ты».

– Да, мэм! – мгновенно согласился замерший воздыхатель.

– И близко не подходи, – добавила она уже спокойнее, возвращаясь к прежнему настроению.

– Да, мэм.

Уля зашла обратно на кухню, села за стол и аккуратно уложила Дядю Хоши рядом со своей тарелкой. Кофе остывал, а холодный кофе она не любила даже больше, чем нарушителей своего спокойствия.

– Так что я там пойму?

– Что я идеально те…вам подхожу, – уверенно, с почти незаметной оговоркой, закончил Юджин. – Вам нужен выносливый в постели мужчина, которого не пугает ваш нрав.

Брови Ульяны Павловны приподнялись в искреннем недоумении. Нет. Она, несомненно, верила, что поклонник и вынослив, и непуглив, но возраст-то подкачал.

– Юджин, ты очень милый, но тебе девятнадцать.

– Я совершеннолетний, – разозлился мальчишка. – Вы сомневаетесь во мне?

– Милый, – Уля впервые подобный разговор вела, – я в тебе нисколько не сомневаюсь. Только я на двадцать шесть лет тебя старше. Когда тебе будет сорок пять, мне будет семьдесят один. Мало приятного в таком союзе. Да, и не хочу я больше союзов.

Как-то раньше ее судьба сама разводила с такими вот парнями.

– Мне все равно! – Юджин упрямо поджал губы.

«А он, действительно, хорош. И лицом, и умом, и телом, да, и характер боевой. В этом и проблема. Хорошему юному парню нужна хорошая юная девушка», – так размышляла Ульяна, задумчиво рассматривая младшего Ван-Ю.

– А разве нет достойных тебя девушек в Сан-Исидро или по соседству?

– Меня не интересуют девушки. Мне нужна женщина.

Выглядел Юджин одновременно и комично, и впечатляюще. Уле пришлось приложить усилие, чтобы остаться серьезной.

– То есть в девятнадцать я бы тебя не заинтересовала?

Уверенности на лице младшего Ван-Ю поубавилось.

– Или ты имеешь в виду склад ума? – подсказала хитрая Ульяна Павловна мальчишке выход из ситуации, пока он какой-нибудь свой внезапный не придумал.

– Да. – Пацан бровью не повел, что тоже весьма впечатлило нашу героиню.

– А дочка бригадира забоя? Шале. Она у меня прошлой весной подрабатывала, пока Лана к экзаменам готовилась. Мне она показалась занятной особой.

Юджин снова поджал губы.

– Она встречается с инженером сетей из местного офиса бурильной компании.

Ульяна протянула заинтересованное «а». Как она и предполагала, Юджин вовсе не был увлечен ею по-настоящему, что, конечно, задевало женскую гордость, но не так, чтоб действительно расстроиться. Пацан был наделен умом и, как следствие, амбициозен. Что у нас называется, искал сливки во всем. Ульяна Павловна даже едва заметно улыбнулась тому факту, что ее отнесли к сливкам. Приятно, как ни крути.

– Знаешь что, Юджин… – Задумчиво проговорила она. – Ты добросовестный?

– Да, мэм! Несомненно!

– Хочешь в магазине работать? На место Ланы я еще никого не брала.

Пацан от восторга захохотал в голос.

– Да!!

– Но у меня несколько условий.

– Какие? – Восторг, конечно, восторгом, но и подозрительность Юджин не растерял, поэтому голосить перестал. Даже сощурился.

Ульяна расстроено посмотрела в свою чашку. Кофе все-таки успел стать теплым.

«Дрянь», – подумала она, протяжно вздохнула и отодвинула от себя такой невкусный теперь напиток.

– Первое, ты отмываешь честно мою дверь. Второе, ты ко мне не пристаешь. Третье, выполняешь все мои поручения. Поручения, естественно, оплачиваются, как внеурочные.

– Идет!

– Вот и славно, – Уля поджала губы и встала из-за стола. Кофе-то ей нужно было варить заново.

Какое счастье, что к температуре завтрака эта женщина не относилась так же придирчиво. Дурные привычки чертовой шакалки однажды сведут меня в могилу, вот увидите! Меня и мой бар. Разорительное мероприятие готовить ей новую чашку кофе, стоит старой постоять больше пяти минут без дела, но чего только не сделаешь для любимой подруги, верно?

Тем же утром, несколькими часами позднее, я как раз вынесла любимой подруге очередную порцию бодрящего напитка на веранду. Она ж как в первый день, пришив Чичи, завалилась ко мне в бар в окровавленной рубашке за чашкой любимого горячего латте, так и взяла за правило пару часов в день проводить на моем крыльце. Засунет свой тощий зад в стул, ноги сложит на перила и сидит раскачивается, дурная!

Я остановилась рядом с ней и протянула чашку ароматного дымящегося кофе. Зерна у меня что надо! Лучше, чем у столичных прыщей.

– И что же, оттер? – усмехнулась я, глядя вдаль на приближающегося шерифа.

От участка до моего «Святого Моисея» по улице было около ста метров, и походку этого мужчины невозможно было спутать ни с чьей другой.

Уля надменно фыркнула, а потом захохотала:

– Ну, половину – да, к тому моменту, как я в грузовик садилась. Вторую половину, может, уже закончил. Кто ж знает? Я ему еды оставила. Велела, как домоет, дом закрыть и в магазин нестись. Осваиваться на новом рабочем месте, так сказать.

– Не боишься, что в белье твое заберется, пока тебя нет?

Шакалка снова фыркнула:

– Я на него Люсиль натравила, а за нарушение правил пообещала потерю места в магазине.

Я засмеялась и кивнула в направлении шерифа:

– Ди Старший на поздний завтрак идет.

Ульяна встрепенулась, и ноги на дощатый пол бухнула так, что каблуки гулко стукнули. Дальше, как обычно, она оплошность свою поняла, плечи расправила и чашку двумя руками обняла, придав лицу такое особенное выражение… Такое «Ди Старший меня не интересует».

«Не интересует, не привлекает, и, вообще, отстань, Женя».

Я, как обычно, ударила носком сапога стул, на котором дурная изобразила королеву.

– Пойду-ка Хантера тоже пну, чтоб готовил. – Я демонстративно хмыкнула и скрылась в своем баре.

В конце концов, это история не обо мне. Я всего лишь подруга и рассказчик. Ну, и еще владелица лучшего питейного заведения в радиусе мегапарсека. А я говорила, что с шести до десяти по будням в «Святом Моисее» скидки шахтерам на любую позицию из вечернего меню?

– Мэм, – шериф поравнялся с крыльцом, снял шляпу и склонил голову в элегантном поклоне.

От этого поклона у нашей Ульяны Павловны неизменно начинало дребезжать сердечко, колени слегка слабели, а от терпкого тягучего «мэ-э-эм» и вовсе голова кругом шла. Опасный, в общем, был мужчина в понимании шакалки. Крайне опасный!

– Доброе утро, шериф, – вежливо кивнула она в ответ, стараясь лишний раз не задерживать взгляд на густых темно-русых волосах Ди Старшего, что короткими мягкими волнами спадали на его виски и шею. Да и лицо она пыталась пристально не рассматривать. Бездна светлых, как летнее безоблачное небо, глаз легко поглощала неосмотрительные девичьи души.

Шериф заулыбался, и сеточка мимических морщин разбежалась под темными длинными ресницами. Очаровательные детские ямочки на гладко выбритых щеках вскипятили кровь Ульяны за доли секунды. Этот мужчина умудрялся всегда и везде производить впечатление неповторимого в своей идеальной красоте архангела, одарившего грешных смертных своим сиянием.

– Говорят, вы таки поймали своего тайного обожателя?

Уля, поглощенная борьбой с женскими инстинктами, встрепенулась.

– Как вы узнали?

Шериф засмеялся, вынудив шакалку залюбоваться идеальной белизной его зубов.

– Отец Юджина звонил. Пытался вбить в меня заявление.

– На меня? – Уля искренне удивилась.

Ди ласково сощурился, сложил руки на поручне и опер на них подбородок. Шляпа, которую он держал за поля, теперь висела с Улиной стороны перил, и это даже взгляду незнакомца могло показаться чем-то интимным. Так подумала неприступная Вебер и вцепилась крепче в свою чашку. Разнервничалась окончательно леди, что тут скажешь.

– Вы у него работника украли аккурат в пик сбора.

– А-а, – Уля смутилась и сама не поняла почему. – Я не нарочно. С мозгами, вроде, мальчишка, и к усердию интерес имеет, а мне как раз нужен помощник…

Ди немного склонил голову, все так же пристально изучая точеное благородное личико Ульяны, не обремененное печатью возраста. Пушистые черные кудри с изысканной серебристой проседью непослушными прядями выбивались из небрежного объемного пучка на затылке, спускались к тонкой длинной шее, очерчивали острые ключицы. Даже так, на расстоянии, Ди чувствовал знакомый будоражащий аромат лемонграсса и можжевельника. Госпожу Вебер он мог бы в этом городе найти с закрытыми глазами, по одному лишь запаху, который усиливался, когда она распускала волосы.

Опасная женщина. Положит мужское сердце в мясорубку и безжалостно нажмет «пуск». Так подумал шериф и с легкой ухмылкой мысленно добавил: «Аминь». Вслух же сказал иное:

– Я поговорю с Ван-Ю.

Она задержала взгляд на его лице, и Ди на мгновение позволил себе утонуть в темной зелени ее глаз.

– Шериф Дэниел! – тонкий елейный голосок мадам Кошек застал Ульяну врасплох.

Так увлеклась улыбкой Ди, его небрежно уложенными русыми волосами и широкими мускулистыми плечами, обтянутыми черной выгоревшей футболкой, что пропустила приближение отвратительной старухи.

– Ах, а мы с девочками шли и гадали, встретим вас сегодня до завтрака или после!

Ди оттолкнулся от перил, выпрямился и галантно склонил голову в легком приветственном поклоне.

– Леди.

Уля из чистой вредности откинулась на спинку стула, по-мужски положила щиколотку правой ноги на левое колено и небрежно отсалютовала чашкой всем троим «леди». Мадам Кошек даже не взглянула на презренную шакалку. Для благопристойной жены и матери все женщины, что позволяли себе вольность околачиваться в барах, наравне с мужчинами менять половых партнеров и осознанно не стремиться к браку и непрерывному деторождению, автоматически приравнивались к пустому месту.

«Честь девушка должна беречь смолоду», – любила повторять мадам при любом удобном и неудобном случае.

Генрика Кошек, старшая дочь почтенного семейства, бросила на шакалку недовольный завистливый взгляд. Ее сестра Вацлава тоже покосилась на Ульяну Павловну, но лукаво, с едва сдерживаемой улыбкой. Уголки губ у девчонки так и подрагивали – бедолаге стоило знатных усилий не засмеяться. Уля подмигнула хохотушке. Вот кого бы стоило нанять в качестве помощницы, но разве ж у мамаши из когтей выдерешь.

– Шериф Дэниел, – продолжила наступление почтенная матрона, – быть может, вы хотите проводить нас немного? Поможете разрешить небольшой спор. Генрика настаивает на здоровом завтраке, а моя младшенькая так и требует булочек! И я признаться, в замешательстве. Моя Генрика, несомненно, права, ведь она так красива, так благородна и статна, и все эти вредные привычки… – Мадам Кошек театрально вздохнула. – Но матери все хочется побаловать ребенка!

Вацлава, которая удивилась еще при первом упоминании себя и булочек, отступила за спину сестры, закатила глаза и скорчила гримасу. Уля фыркнула и засмеялась, чем привела семнадцатилетнюю девчонку в восторг, а остальных женщин в раздражение.

– Боюсь, мадам, не сегодня, – Ди вежливо улыбнулся. – Через двадцать минут мне нужно вернуться в офис. Но я обязательно провожу вас как-нибудь до кафе.

Мадам Кошек ответ шерифа не устроил, но она, как это принято у матрон, пренепременно жаждущих уже начать выдавать дочерей замуж, сей факт постаралась утаить. Шакалка снова не по-женски хохотнула, приведя нервы мадам в состояние натянутой струны. Стараясь не показывать, насколько уязвлена, Кошек подхватила Генрику под локоть, вежливо распрощалась с шерифом и направилась завтракать в кафе мисс Питти. Вацлава грустным хвостиком поплелась за матерью и сестрой.

А шакалка, сделавшая пакость нарочно и по такому поводу, естественно, весьма довольная собой, перевела счастливый взгляд на Ди Старшего. В голубых глазах блюстителя закона светился укор. Уля поджала губы и по-детски задрала нос – ее всегда раздражал и немного обижа… Хорошо, не немного, а очень сильно обижал и задевал альтруизм Ди. Он сам никогда никого не осуждал и не осаживал, и почему-то именно от нее, Ули, ждал того же поведения. Возможно, Дэниел Кроу и подставлял вторую щеку, но она, Ульяна Вебер, всегда на оскорбление отвечала оскорблением, на силу – силой, на злобу – злобой! Иное все равно не срабатывает. Глаз за глаз, зуб за зуб – ведь так написано в любимой книжице пастора?

– У вас ангельское терпение, шериф, – не стала скрывать Уля своих мыслей.

Ди усмехнулся.

– Наверное, поэтому меня так восхищает ваш дьявольский нрав. – Ему пришлось приложить усилие, чтоб не перемахнуть через перила и не прижать к себе эту несносную вдову вместе с ее сногсшибательным запахом, широко распахнутыми возмущенными глазами и полными, нежными губами. У ее острого язычка теперь должен был быть вкус кофе.

Прежде чем шакалка нашлась с ответом, Ди широко улыбнулся ей и отсалютовал шляпой.

– Мэм…

– Сэ-э-эр, – язвительно протянула дьяволица в ответ.

Впрочем, иной реакции Ди и не ждал, и даже не пытался задержаться, чтобы услышать эту колкость в свой адрес. Только рассмеялся, взлетая по ступеням на веранду.

– Женя, я хочу в точности то же, что пьет Вебер! Ну, и этот твой фирменный завтрак, – пребывая в прекрасном расположении духа, Ди проигнорировал насмешливые взгляды завсегдатаев «Святого Моисея».

Его абсолютно не смущало, что городок давно в курсе его нежного отношения к шакалке. Серьезно. Народ колкости не отпускал лишь потому, что уважал Ди похлеще пастора и Святого Духа вместе взятых!

– Шериф! – окликнул Кроу Весельчак Гарри. – Когда вы уже проводите Генрику к мисс Питти?

Собравшиеся на завтрак шахтеры дружно засмеялись и загалдели.

Ди развернулся на стуле спиной к стойке:

– Когда ты, Гарри, в одиночку срежешь гору Уйкка, ну, или бригадиром станешь.

Смех зазвучал громче. Ребята из второй дневной смены заулюлюкали. Кто-то закричал: «Да это после второго пришествия!» Старая Марта, механик и куратор юного Гарри, ласково, по-матерински, взлохматила ему волосы на макушке.

– Шериф, – заговорила бригадирша Ли, когда общее веселье улеглось, – Тут звезды поют, что у нас проблемы намечаются. Что-то в компании нечисто.

– Какие у вас певучие звезды, Ли, – мягко улыбнулся шериф. – Слухи слухами, а я привык доверять фактам.

– Значит, столичных гостей в пиджаках на станции не намечается?

Кроу пожал плечами:

– Ли, ты знаешь, я здесь, чтобы защищать интересы жителей и шахтеров, а не заигрывать с политикой. Если что-то появится, я сообщу.

– Ди, ты отличный мужик! – выкрикнул Стан Подлески. – Я влюблен в тебя давно и надолго! За первого стоящего шерифа нашей благословенной дыры, господа!

Он поднял кружку с кофе. Народ вновь засмеялся и дружно поддержал тост.

– Может, мне тогда проводить Генрику? – Не унялся Гарри. – Был бы в курсе всех тайн старикана Кошки. Я ж отличный шпион! Кто владеет информацией, тот владеет миром…

Договорить ему не дали, загудели, загалдели, склоняя на разные лады новую нелепую шутку Весельчака. В итоге сошлись на том, что ежели юный Гарри все-таки отважится высказать свое предложение почтенному семейству Кошек вслух, то Генрика в обморок шлепнется, а ее благочестивая маман лопнет от возмущения и злобы.

Ди, посмеявшись со всеми, развернулся к стойке и приступил к своему завтраку. Начал, понятное дело, с кофе. Закрыл глаза, опер локти о столешницу и сделал первый глоток. Что ж… Губы дьяволицы имели терпкий горьковатый вкус жареных зерен, оттененных нежностью молочных сливок.

– Потрясный кофе, – протянул он, не открывая глаз.

– Или потрясная женщина? – усмехнулась тихо я и ушла в подсобку, оставив улыбающегося Ди поглощать его яичницу с беконом и упиваться фантазиями о шакалке.

Тем же ранним утром, пока младший Ван-Ю проявлял чудеса настойчивости и изобретательности в отношении предмета своих романтических страстей, папаша Ван-Ю – хотя я, пожалуй, назову его Старым Пердуном Ван-Ю, дабы в полной мере отразить впечатляющий нрав этого беззубого козла – инспектировал свои угодья. И инспекция удовлетворения ему, увы, не принесла. Сначала он потерял часть денег на бирже из-за полетевшей камеры на дроне – перекупщиков ж хлебом не корми, дай только воспользоваться любой ерундой и сбить цену на товар. Потом выяснилось, что младший сын не явился на работу, в доме Юджина мать тоже не обнаружила, а когда все же удалось с ним связаться, оказалось, что пацан время тратит на шакалку и намерен делать это впредь. Никогда Ван-Ю еще не пребывал в таком бешенстве: Кровавая Тварь старшему сыну жизнь чуть не запорола, за младшего взялась, а шериф, как обычно, от вразумительного ответа уходит!

Ван-Ю на правах крупного землевладельца каждый год против Дэниела Кроу голосовал на городском собрании, но чертов шериф так засел в душу пастору, шахтерам и местным клушам, мечтающим женить слащавого вдовца, что все попытки избавиться от Кроу заканчивались полным провалом. Конечно, Ван-Ю на этом не останавливался, он писал и в управление горнодобывающей компании, и отправлял заявки в Совет Федерации, даже в Парламент Союза прошения оформлял, но кто-то сверху очевидно прикрывал Кроу. Во всяком случае, старикан в это верил так же страстно, как в свою прибыль.

Около десяти утра Ван-Ю, припадая на левую ногу, поднялся по ступеням родового поместья и направился прямиком в кабинет. Дела так не делаются! Деньги идут к деньгам, а не к благочестивым святошам, готовым последнюю шляпу заложить ради никчемного нищего. Ван-Ю верил в Иисуса, но только воскресным утром до обеда, в остальные часы старый козел поклонялся своему банковскому счету. С шерифом нужно было заканчивать, и с Вебер тоже. Да и мэру пора бы уже честь знать, засиделся книжный червь не на своем месте.

Примерно такие мысли крутились в голове Ван-Ю, пока он разыскивал в памяти компьютера нужный контакт. Старик все еще был раздражен, а потому обломанный ноготь указательного пальца то и дело глухо постукивал по экрану, прокручивая список имен вниз. Наконец папаша победно хрюкнул… Ну, знаете, этот низкий вибрирующий звук, когда дед с дивана встает. Так вот, нашел он контакт, установил параметры защищенного звонка и развернул поле видеосвязи.

На том конце ему ответили не сразу, с полминуты Ван-Ю точно ждал.

– Питер, дорого-ой, – протянул низкий женский голос. – Давно тебя не слышно было.

– Здравствуй, Глория, – вполне искренне и как-то неожиданно тепло поприветствовал собеседницу Ван-Ю. Морщинистое его лицо преобразилось, помолодело, стало добрее. – Не хотел напоминать о себе лишний раз.

– Да, это было бы некстати…

Пожилая женщина расположилась на фоне незашторенного окна, и оттого черты лица ее казались затемненными, смазанными. Однако ж, и так можно было различить отпечаток увядшей красоты: густые прямые волосы, уложенные в замысловатую прическу, черные миндалевидные глаза, крошечный нос, высокие скулы и кукольный рот.

– Так что же ты хочешь? – Она мягко улыбнулась.

– Услугу.

Глория изобразила удивление:

– Даже так? И чем я могу тебе помочь?

– Ульяна Вебер, Дэниел Кроу, Арун Кулкарни.

Мелодичный женский смех с нотками стали наполнил кабинет Ван-Ю.

– Это целых три услуги, дорогой!

– Я не останусь в долгу.

– Что ж… – Она кивнула. – Только для тебя, сладкий, и только по старой памяти.

Мадам Ван-Ю, что все время короткого диалога стояла за дверью кабинета мужа, поморщилась. Вот так алчность и ярость лишают людей осмотрительности: идешь раздраженный, дверь плотно за собой не закрываешь, и все, добро пожаловать, в новую реальность.

Питер помолчал, окунувшись в давно утерянные ощущения, а после тихо, все так же опрометчиво, на эмоциях выдохнул:

– Нет женщины прекраснее тебя, и никогда не было!

А вот так люди забивают последний гвоздь в крышку своего гроба. Мы это легко сможем понять, заглянув в ледяные глаза мадам Ван-Ю, которая отлично расслышала мужа, и в тот же самый момент приняла судьбоносное решение.

– Ах, дорогой, – насмешливо проговорила Глория. – Ты всегда был моей слабостью. Спи спокойно.

– Спи спокойно, – беззвучно повторила мадам Ван-Ю и растворилась в недрах огромного дома так же бесшумно, как появилась у двери.

Очаровательная блондинка, я вам скажу! И взбешенная теперь. Впрочем, старый пердун никогда по достоинству не ценил жену. Она ему досталась в нагрузку к здешним обширным плантациям. В дальних уголках вселенной с женщинами до сих пор порой обращаются как с товаром собственные отцы и мужья – печальная участь. Знающие люди меня, конечно, сейчас поправят, мол, у дикарей судьба дочерей много печальнее, но все же… Мы ведь не дикари.

Итак, какой бы злой ныне не была мадам Ван-Ю, одинокий дикий махалай, что брел по долине в восемнадцати милях от поместья, рычал яростнее. Зверь разевал клыкастую пасть, скалился и то и дело принюхивался, припадая передними лапами к земле. След человека петлял, капли крови, сопровождающие отпечатки мужских сапог, раздражали острый нюх. Жертва должна была вот-вот упасть и растянуться в пыли под палящими лучами солнца, но махалай все брел и брел, а еда удалялась.

Глубокой ночью, накануне, ветер донес до лежбища сладкий бодрящий аромат свежей добычи, и вот уже в знойной дымке на горизонте поднималась серая тень материнской планеты, а охотнику так и не удалось полакомиться теплым мясом. Махалай нервно дернул острыми ушами, встал на задние лапы и взялся оглядывать окрестности с высоты своего немалого роста. Быть может, так удастся определить, в какой стороне укрылся хитрый человек? Нет. Зверь разочарованно заревел и грузно упал обратно на передние лапы. Жирные бока затряслись под плотным слоем бурой короткой шерсти. Он не ел больше четырех дней – это много для осени! Плохой охотник зиму не переживет.

Внезапно за холмом всего в ста метрах от сладкого следа призывно заблеяла овца. Звать повторно махалая было не обязательно. Он тряхнул головой так, что уши звонко захлопали о твердый, почти непробиваемый, череп, и понесся в направлении глупого травоядного. Возможно, его ждал небольшой перекус, но может быть и настоящий пир, если за холмом паслось целое стадо. Всяко лучше, чем плестись по следу изворотливого человека. А если еще и псов сторожевых нет или железок этих острых, так вообще раздолье!

В тридцати шагах от того места, где только что недовольно ревел махалай, из-за объемного камня высунулась мужская голова. Щурясь, словно древний старик, человек проследил, как мощные лапы, снабженные каждая восемью черными длинными когтями, поднимают облака пыли с выжженной земли. Ветер подхватывал желтую взвесь и относил ее в сторону такого удачливого человека. Мужчина чуть привстал, дрожащей рукой нахлобучил на макушку видавшую виды шляпу с широкими полями и, спотыкаясь, семенящей походкой, которая должно быть по его задумке являлась бегом, направился к следующему намеченному укрытию – старому каменному забору. Забор сложили еще первые поселенцы во времена великого освоения Космоса. Тогда поверх ограждения тянули электрический провод, который отлично отпугивал животных. Ныне же сохранилась лишь кладка, но и она в этот час могла спасти одну человеческую жизнь. Лишь бы добраться!

Подошвы стоптанных сапог шаркали по камням, острые, обитые железом носы цепляли мелкий булыжник, и тот с шорохом скатывался с пригорка. Мужчине важна была скорость, а не тишина. Капли крови с раненой руки больше не падали в пыль с той частотой, что прежде, но и руку человек давно перестал чувствовать. Она окончательно онемела и плетью повисла вдоль туловища. Повязка на бедре из разорванного горняцкого продмешка чуть сползла и сменила цвет с серого на багровый. Из-под нее проглядывали, поблескивая на солнце, ветеринарные скобы, что надежно скрепляли кожу и мясо.

За холмом раздался предсмертный вопль овцы. Злой, голодный махалай хуже стаи демонов! Лучше медленная смерть от пули в пустыне, чем пасть с двумя рядами острых, как лезвия, клыков. Казалось, наш раненый был уже просто неспособен двигаться быстрее, но крик животного подстегнул замутненный разум. Подошвы в отчаянии зашаркали чаще, производя еще больше шума.

Узкие черные зрачки мужчины, едва различимые на фоне его кроваво-алых белков, пристально всматривались в древнюю кладку. Не осталось усталости, мыслей, боли и даже страха. Было лишь упорство. Порой, не сыскать нам большего чуда во Вселенной, чем человеческий мозг: поставил себе цель выжить и все ресурсы организма бросил на реализацию.

Когда до иссушенной ветром и жарой кладки осталась пара метров, мужчина – к слову, на лицо он был довольно молод, под слоем крови и грязи такие детали сложно разглядеть – вытянул уцелевшую руку и рухнул на колени. Будто слепец, он принялся ощупывать большие камни у основания стены, пока наконец не нашел нужный. Пальцы погрузились в пыль, стараясь подцепить булыжник размером с Рождественский венок, которым мисс Питти в самый главный праздник года украшала двери своего кафетерия. Однако упрямый камень поддаваться не желал. И неудивительно, ведь предыдущие посетители его поднимали двумя ломами. А тут один раненый, выдохшийся до полусмерти человечек. О чем он только думал? На что надеялся?

Ободранная в кровь из-за непосильной работы рука принялась разрывать пыль вокруг булыжника. Иного выбора судьба парню все равно не предложила, а сдаваться наш несчастный никогда не умел. Внезапно он замер, прислушался и порывисто припал ухом к земле. После чего вновь поднялся и заработал с удвоенной силой. Теперь, цепляя булыжник, он подсовывал в образующиеся щели тонкие плоские камешки, и, используя уже их, да помогая себе здоровой ногой, пытался сдвинуть чертову крышку тайника с места. Позади парня тихо зашуршал гравий, в ноздри ударил сладковатый запах теплой свежей крови. Ветер сменил направление, и голодный махалай без труда нашел свою предыдущую жертву, а заодно притащил труп новой. Осень – время запасов. Поворачиваться и смотреть в глаза смерти наш таинственный герой не стал. Во-первых, он и без того отлично себе представлял, как овца с разодранным хребтом падает на землю, а махалай начинает медленно водить носом по ветру. Во-вторых, наш раненый прекрасно знал повадки зверя. Если добыча себя ведет непредсказуемо, то есть не кричит, не убегает, не поворачивается лицом, махалай замирает ярдах в трех от нее, приглядывается, подходит медленно, шаг за шагом – шкуру свою подвергать лишней опасности не любит.

Камень не поддавался.

Зверь шумно выдохнул. Хрустнул гравий под тяжелыми лапами. Волосы на затылке человека встали дыбом. Подошва сапога соскользнула с твердой поверхности и сбила несколько импровизированных распорок.

– Дьявол! – пролепетал парень. Потрескавшиеся опухшие губы шевельнулись с трудом.

Он вновь упер каблук в крышку и что было мочи надавил.

За спиной еще раз скрипнул гравий.

– Ф, – тяжелое дыхание коснулось кожи на шее. – Ф.

Дыхание смерти.

В остервенелом, необъяснимом никаким здравым смыслом порыве человек уперся всеми четырьмя конечностями в злополучный булыжник и с грудным вибрирующим звуком, больше похожим на рычание бешеной собаки, надавил. Камень съехал в сторону. Молниеносным движением наш герой опустил здоровую руку в открывшееся отверстие, схватил первое попавшееся ружье и откатился в сторону. Махалай же, напуганный животным рыком, отпрыгнул назад, но, стоило добыче показать намерение отступить, кинулся в атаку. Раздалось тихое шипение, и ребра зверя обожгло. Острая боль пронзила все его тело, затмила разум. С яростным ревом почти девятьсот фунтов живого веса обрушились на нашего отчаянного героя. Твердые, как сталь, когти проткнули кожу, разодрали мышцы, сухожилия и вены. Удар махалая отбросил жертву не меньше, чем на ярд. Вот только, к несчастью охотника, дичь успела выстрелить второй раз. Непревзойденный хищник, господин здешних гор, грузно рухнул на землю и затих. В его непробиваемом черепе дымилась дыра, размером с блюдце.

Мягкая тишина легла на холмы. Ветерок играл в волосах неподвижного человека, путался в окровавленной шерсти овцы, ласкал черный, пока еще блестящий нос махалая. Большой земляной жук вылез из тайника, потер лапками подвижную мордочку и пополз прочь в поисках новой укромной норы. За ним тонким ручейком потянулся многочисленный выводок. Так бы и закончилась эта история про отважного парня и опрометчивого зверя, но жестокому умиротворению смерти не суждено было воцариться у подножия Великих гор. Не в этот час. Назойливое жужжание скоростного беспилотника нарушило идиллию. Яркой стрелой он пронесся над нашей троицей, сделал круг и завис в воздухе. Через минуту к стене подлетел грузовик. Распахнулись двери и на землю спрыгнули две пары мужских ног.

Каковы шутки у старухи Судьбы, а? Кого из нас спасала от верной гибели беглая овца?

Но вернемся обратно к мадам Ван-Ю. У иных мужчин, к счастью ныне редкой породы, в ходу заблуждение будто бы женщины с волосами цвета спелой пшеницы покладисты, в меру глупы, легки в управлении и непритязательны к любовным утехам. Старик Ван-Ю, как нетрудно догадаться, состоял в этом великолепном полку тупиц, всю жизнь мнил себя единоличным хозяином своего капитала, дома и земли. И жены естественно. Какое клише…

Пока человек бился с махалаем на границе поместья, мадам Ван-Ю, оседлав ховербайк управляющего, неслась напрямик через поля в Сан-Исидро. Она успела сменить юбку на рабочий комбинезон и предупредить господина Кошек о незапланированном визите. Волосы, что были предметом бестолковых заблуждений ее муженька, выбились из тугого пучка и несколько минут озорными прядками развевались на ветру, пока окончательно не рассыпались по плечам. Шпильки остались где-то позади, как и прежняя жизнь. Мадам стоило выбрать режим полного экрана, но она предпочла чувствовать ветер. Было в ней теперь что-то дикое, необузданное. Глаза живо блестели, щеки залил румянец, а меж выгоревших белых бровей пролегла тонкая морщинка. Она выглядела молодо для своих лет, но кто это замечал за стенами огромного старого дома? Кто станет заглядывать под уродливую вуаль в церкви? Кто придет на обед к грубому скупердяю, даже если его супруга гостеприимна и мила?

Свобода сияла впереди, такая близкая, такая доступная, опьяняющая. Дорога к свободе существовала всегда, да не хватало решимости, спускового крючка. Иным сталь характера и широта мысли дарит уникальную способность не жить под гнетом обстоятельств. Другим нужен шанс, внешний фактор, что пустит в кровь достаточное количество адреналина, дабы заглушить страхи. Такой он, человеческий разум.

Мадам Ван-Ю так увлеклась своими чувствами и скоростью, что при въезде в город едва не сбила пешехода. Несчастный горняк в последнее мгновение успел кинуться плашмя на землю. Ховербайк пронесся над его головой. Поток воздуха взметнул черные сальные волосы и выпачкал их в пыли. Раздался скрежет аварийного тормоза. Тонкие женские сапожки, резко контрастирующие по виду с рабочим комбинезоном, спрыгнули на землю. Каблучки застучали по твердому дорожному покрытию:

– Простите! Простите!

Мадам Ван-Ю упала на колени и обхватила пострадавшего за плечи.

– Да ну что вы! – Горняк нарочито беспечно хмыкнул и сел. – Я цел. Глядите.

Он продемонстрировал перепуганной женщине руки, указал на ноги в поношенных ботинках и вновь хмыкнул.

– Видите? Все цело. В пыли только замазался. Но нам это дело привычное.

Мужчина ободряюще улыбнулся, заправил сальные волосы за уши и встал. А после протянул руку собеседнице.

– Мадам Ван-Ю, уверяю вас, со мной все отлично. Но вот о вас того же не скажешь. Обычно вы очень ответственны и внимательны. У вас что-то произошло? Я могу чем-то помочь?

– Нет-нет, – она тряхнула головой, будто сгоняя наваждение, и приняла руку. – Благодарю вас. Простите за этот инцидент.

– Все хорошо! – Горняк улыбнулся. – Если что, обращайтесь. Я сегодня выходной.

– Да-да. – Мадам Ван-Ю рассеянно закивала и, еще дважды принеся глубочайшие извинения, бросилась обратно к ховербайку.

На ее счастье горняк, чье имя она вспомнить так и не сумела, не высказал ни возражений, ни претензий. Напротив, он некоторое время стоял и смотрел ей вслед – об этом поведали камеры ховербайка.

Господин Кошек встретил клиентку дежурной теплой улыбкой и чашкой горячего чая. В отличие от супруги, характер он имел мягкий, умел очаровать человека с первого знакомства. Да и на профессионализм его и честность за двадцать лет никто не пожаловался. В общем, с нотариусом городу повезло, с женой нотариуса – не очень.

Мадам Ван-Ю пристроилась на краешке кресла и взволнованно взглянула на господина Кошек.

– Климек, – без предисловий начала она, – пора.

И вновь господин Кошек остался невозмутим. Пакет документов, который, несомненно, имелся в виду, хранился у него почти десять лет – немалый срок.

– Конечно, Китти.

Кэтрин как будто немного расслабилась, услышав это обращение. В городке никто не звал ее Китти, равно как и не состоял с ней в дружеских отношениях. Питер Ван-Ю не располагал к себе людей. Впрочем, я это уже говорила.

– Отправь адресатам копии, а оригинал я отнесу шерифу лично. И он, и новый мэр внушают доверие.

Кошек кивнул, словно ничего другого от Кэтрин не ожидал.

– Да, я бы поступил точно так же. Чем могу еще помочь, дорогая?

Она чуть помедлила, потом решительно расправила плечи и улыбнулась.

– Проводи меня к офису Кроу, Климек, а после отправишь почту. Я немного взволнована, не хочу произвести впечатление растерянной или невменяемой. Люди здесь меня не слишком хорошо знают.

– В этом их упущение, – Кошек улыбнулся в ответ, потянулся через стол и легонько похлопал Кэтрин по руке. – Все будет хорошо, милая. Ты наконец-то станешь свободной. А за сыновей не переживай. Они поймут.

Мадам Ван-Ю тряхнула головой, как человек, который сам в свою удачу не верит, после чего передернула плечами, резво вскочила и отошла к окну. Сердце у нее вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Климек понял это немое послание, и немедля приступил к своим обязанностям.

Оставим же на время этих двоих. Вскрытие ячейки с пакетом и копирование займет некоторое время, а у нас есть картина поинтереснее. Прибытие на Лилит непревзойденной, великолепной, сногсшибательной Лаки Росальес собственной персоной. Под вымышленным именем, разумеется.

Уверения «D-4», что рейсы компании состоятся по расписанию, как это часто случается, оказались лживы. Интерпланетарные коридоры пустовали, очередей из кораблей у спутника не было, количество свободных взлетно-посадочных узлов зашкаливало, и выкупленный таинственным заказчиком чартер прибыл ранним утром.

– Это что? – Лаки не столько надменно, сколько озадаченно оглядела двухместный открытый грузовик с логотипом горнодобывающей компании на капоте. В водительской двери зияла дыра, а вместо лобового стекла была натянута прозрачная пленка. На укрепленной раме красовалась вмятина. Из открытого окна – Лаки понадеялась, что окно именно открыто, а не отсутствует полностью – на нее смотрела пара восхищенных мужских глаз.

– Зато на ходу! – наигранно бодро провозгласила из кузова Черстин Ульссон, бессменный менеджер Лаки. – И с водителем.

Водитель подмигнул, чем не придал мисс Росальес уверенности.

Ханс Майер выступил вперед, заслонив громадой своего туловища клиентку, и смерил тяжелым взглядом наглеца. Наглец, в свою очередь, состроил выражение «намек понял, не лезу».

– Я в ЭТО не сяду, – опомнилась Лаки, выглянув из-за спины телохранителя.

– Связи нет, прокат откроется только через пару часов, – умоляюще начала Черстин. – Зал ожидания еще хуже, поверь!

На последней фразе неумытый деревенщина, пожирающий любопытным взглядом хмурое лицо Майера, встрепенулся:

– Космопорт не в юрисдикции нашего мэра. Все претензии – в столицу. А машина у меня от взрыва пострадала и на ходу осталась. Надежнее лошадку еще поищите! – Он вытащил руку и похлопал «лошадку» по двери, чуть выше дыры.

Черстин всем своим видом дала понять, что согласна с пожирателем телохранителей.

– В кабине чисто, мэм!

Лаки поморщилась. Еще насмешек от деревенщин ей не хватало. Отвратительное место, отвратительные люди, и магазинчик, наверняка, отвратительный. Если бы не продюссер, если бы не…

Она относилась к тому типу молодых женщин, что едва ли не с рождения пылают подобно сверхновой. Прекрасная, капризная, талантливая и вспыльчивая любимица Фортуны никогда не умела, да и не пыталась скрывать эмоции. Все на лице, все в гневном блеске шоколадных глаз.

– Эл Джей любезно согласился довезти нас до города, – несмотря на миролюбивый и даже заискивающий тон, в голосе Черстин прозвучали стальные нотки, а это не грозило ничем хорошим. – Если хочешь, втроем поедем в кузове?

– Нет. Еще в кузове я не тряслась.

Лаки плотно сжала губы. В сопровождении Майера она обогнула чудовище и забралась на пассажирское сиденье. Дверь ей открыл деревенщина, правда, сделал это изнутри кабины, а не как любой уважающий себя мужчина. Если бы не Ханс, пришлось бы хвататься за что-нибудь и подтягиваться.

– Эл Джей. – Еще и руку ей протянул для знакомства, будто всерьез решил, что она пожмет грубую грязную ладонь. Загар пятнами в кожу въелся, а неровно состриженные ногти обрамляли черные разводы. Да она даже вымышленное имя такому не скажет!

– Понятно, – усмехнулся парень.

– Не дури! – низким голосом предупредил Майер и захлопнул дверь грузовика.

– Да, понял я, понял, – пробубнил Эл Джей.

Пристегнув ремни безопасности, наша межпланетная звезда откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, чем только сильнее развеселила неотесанного деревенщину. Он подождал, пока громила заберется в кузов ко второй девице, и только после его дырявый железный конь покатил прочь от космопорта в направлении шоссе.

– Надо же, – проговорил Эл Джей, как будто себе под нос, – а я думал люди стараются производить хорошее впечатление при первом знакомстве.

Он намеренно взялся растягивать гласные, усиливая и без того заметный акцент.

– Только тупые, – огрызнулась Росальес.

– О-ой, ты-ы, – понимающе цокнул Эл Джей. – А я и думаю, чей-то все городские такие грубые.

Лаки на собеседника даже не взглянула, только зубами скрипнула.

– Жить-то будете у мисс Питти, да? Говорят, там красиво, но я ни разу не видел. У них там, говорят, постели есть с подушками и всякие…

– Прекрати!! – полыхнула Лаки.

Эл Джей засмеялся, покосившись на взбешенное личико. Заставить ее взглянуть на собеседника оказалось совсем не сложно.

– Ты нормально говорил до этого, вот и говори нормально!!

Она демонстративно скрестила руки на груди, вновь откинулась на спинку и свирепо уставилась в лобовое стекло, точнее на пленку.

– Соответствовать ожиданиям не получилось. Дерьмовый я актер. – Парень, кажется, ни капли не расстроился.

Лаки скорчила гримасу.

– Да, делай что хочешь!

Эл Джей снова засмеялся:

– Как скажешь, мэм.

– Буду признательна, если до гостиницы мы поедем молча, – обозначила границы Росальес.

– Все два часа?

Ответа Эл Джей не получил, но расстраиваться на этот счет не стал. Пожал плечами и сосредоточился на дороге. Молча так молча – не вопрос.

Слепящий жар солнца уже вовсю выбеливал дорожную пыль и рыжую черепицу, Кроу заканчивал с завтраком, а шакалка брела в направлении своего магазина, когда на единственную центральную улицу в городе в сопровождении непрерывных сигналов влетел грузовик Сантана. Черные бычьи рога в кольце солнечного диска на капоте были тому подтверждением. Облако пыли клубилось за багажником. Ульяна узнала Малыша Бенито Рубио за рулем. Тут не ошибешься: единственный в округе представитель рода человеческого ростом почти в семь футов и разворотом плеч не меньше двадцати пяти дюймов. Машина поравнялась с шакалкой. Тренированный взгляд отставной хищницы считал всю гамму эмоций на лице водителя. Папаша Рубио частенько ворчал на младшего сына, мол, неспособен Бени на серьезное дело, больно рассеянный, невнимательный, шебутной. А вот, поди, на Малыша теперь посмотри. Ох, поразился бы Старик, мир праху его. Мама Рубио будет гордиться сыном. Груз у Бени был неприятный: окровавленная мужская рука цеплялась за спинку заднего сиденья. Парнишка вел грузовик так, что несчастному пассажиру приходилось несладко.

На улицу стали выглядывать встревоженные жители. Яростных автомобильных сигналов они не слышали со времен Чичи.

– Мадам Вебер, что это? Что случилось? – Эрика Вайс выскочила на крыльцо своей парикмахерской, рядом с которой Ульяну застало происшествие.

– Полагаю, что ничего хорошего, – пожала плечами Уля.

Грузовик миновал офис шерифа и дал по тормозам у городской клиники.

– Каталку! И врача! – проорал Бени, едва ли не выпав из грузовика.

Дважды повторять не требовалось. Буквально через полминуты с заднего сиденья выгрузили полуживого грязного мужчину в бурых лохмотьях. Несчастный едва мог двигаться и мало напоминал благородного мужа, однако им являлся: грязные пальцы упрямо прижимали к груди шляпу.

– Всевышний помилуй! Да святится имя Твое! Кто это?! – зашипела Эрика так, что ее можно было услышать в обоих концах улицы. – Мадам Вебер, вам удалось разглядеть этого человека? Это что, кровь?! Это же кровь! Что произошло? Откуда его привезли? Из полей? Точно из полей! Откуда бы еще мчаться грузовику Сантана?

– С пастбищ, – подсказала Уля, внимательно наблюдая за происходящим. Сейчас ее не столько интересовал пострадавший, которого унесли в больницу, сколько невольные свидетели. Бени убежал следом за своим грузом, а народ потихоньку начал стекаться к машине, кто неуверенно, кто смело.

– С пастбищ! Точно! Как это я сразу не догадалась! А кто же он такой? Кто? Наемник, да? Сезонный?

Если кто-то подумал, будто любопытство мадам Вайс праздно, то этот кто-то глубоко заблуждался. В парикмахерскую Эрики издавна стекались все самые свежие новости и слухи. Репортер местного портала приходил сюда за материалом. Да, никто не поспорит, что иной раз от оглушительного шепота мадам, а именно в такой манере она узнавала и делилась новостями, может разболеться голова. Но мигрень жителей не отпугивала.

– Похоже на то. – Уля не без тайного восхищения проследила за уверенной походкой Ди Старшего. Помощника он оставил охранять грузовик от зевак, сам же скрылся в клинике.

– Ну, шериф разберется. У нас теперь отличный шериф. На него можно положиться. И, конечно, на мэра тоже… Вот и он!

Арун Кулкарни, по мнению большинства жителей, был несколько молод для занимаемой должности, однако горячо ими же любим. Его раз избрали мэром после назначения временно исполняющего обязанности, и, если верить опросам, собирались переизбрать.

– Мадам Вебер, говорят, юный Юджин у вас в магазине должность помощника получил?

– Кто говорит? – Ульяна нахмурилась. Пару минут назад она обогнала господина Кошек, сопровождающего под руку Кэтрин Ван-Ю. Пара мило беседовала о преимуществах и недостатках ванильных булочек мисс Питти. Теперь же мадам Ван-Ю встревожено заглядывала внутрь грузовика, пока Кошек расспрашивал помощника шерифа.

– Мари Роуз видела, как он отпирал заднюю дверь музыкального магазина своим ключом.

– А что Мари Роуз делала у задней двери моего магазина?

– Ох, ну не знаю. – В характерной манере выкрутилась Вайс. – Она непредсказуемая девочка. Увлекается всякими глупостями. То в горы с подружками поедет духов кормить, это под носом у пастора и родителей, то песен наслушается и вобьет себе в голову, что влюблена в одного из этих ваших звезд. Одним словом, дитя. Что с нее возьмешь? Да я и сама в городе слышала, поговаривают, будто у вас к Юджину страсть. Конечно, это все глупости! Разве ж в такое можно поверить! Возмутительная разница в возрасте…

– Ну, отчего же. Не стоит принижать достоинства парня, – Уля проследила за мадам Ван-Ю: Кэтрин взлетела по ступеням клиники с такой скоростью, будто бесы за ней гнались. – Рассудительный, умный, воспитанный, красивый. Влюбиться ничего не стоит, согласитесь, мадам Вайс.

Эрика, почуяв надвигающуюся сенсацию, потеряла осторожность:

– Конечно! Такой мужчина вырос привлекательный!

– Немного жаль, что предпочитаю кого-то опытнее Юджина, – захлопнула ловушку шакалка. – Уверена, он встретит достойную девушку.

– Да-да, конечно!! Как я вас понимаю, Ульяна, как понимаю!

Уля скрыла улыбку. Она не сомневалась, что Эрика и впредь будет посылать Мари Роуз шпионить за ней, однако не в ближайшие дни. Во-первых, за пять лет горожане выучили простое правило: шакалка предпочитает говорить правду и только правду. Во-вторых, события, что разворачивались в это самое мгновение в их тихом городке, захватят воображение мадам Вайс не меньше, чем на неделю.

– Достойную и весьма отважную девушку, – как бы невзначай уточнила Уля. – Папаша Ван-Ю кого хочешь со свету сживет.

– О-о, – протянула Эрика. Уверенность вернулась к ней. – Старик – та еще заноза…

– В заднице, – закончила Уля за мадам Вайс. – При мне можно говорить как есть.

Эрика рассмеялась:

– Скупее дьявола не сыскать, даже в самом дальнем уголке Вселенной! Что тут скажешь.

– Зато мадам Ван-Ю, кажется, – очаровательная женщина.

– Ммм. – Если Эрика увлекалась, она теряла всякую осмотрительность и счет времени. – Не все так ясно, Ульяна Павловна. Не все. Говорят, будто бы она – послушная тень своего мужа, но отчего же тогда эту тень нередко видят в компании господина Кошек? Я, конечно, ни на что не намекаю, но госпожа Кошек слишком занята дочерьми, чтобы во всем ублажать мужа. И…ну вы же понимаете. Одинокий мужчина, одинокая женщина…

– Нередко? – Уля не сводила глаз с нотариуса, он не походил на человека, обеспокоенного судьбой Кэтрин. Скорее на человека, продающего свои услуги молодому помощнику шерифа.

– Ну, я, само собой, не назову точную цифру, но не меньше, чем раз в месяц. Что можно делать у нотариуса ежемесячно? Старик свои денежки и бумаги не доверяет даже сыновьям. А к женщинам, сами знаете, как относится.

– Да, действительно, необычно.

– Вот я об этом и говорю.

– Ладно, Эрика, – обернулась к собеседнице Ульяна, – приятно было пообщаться. Пойду на рабочее место, а то скоро моя звезда прибудет.

Шакалка раскланялась с хозяйкой салона, отвергла предложение сходить к клинике выяснить, что же произошло, и отправилась в магазин. Ди отлично знал, что такое маленький городок, и виртуозно использовал эти знания – зевакам перепадет меньше всего.

Шагая по улице, Уля не к месту вспомнила рельефные плечи, обтянутые черной выгоревшей футболкой, сногсшибательную улыбку и ясные голубые глаза. Впрочем, мало ли красивых сексуальных представителей противоположного пола она встречала в жизни? Единственная стоящая вещь в мужчине – это разум. Внешность лишь подчеркивает характер. К сожалению, у Ди было и то, и другое. Или к счастью. Ульяна никак не могла понять, что именно чувствует на этот счет. Не слишком ли Кроу идеальный? Пока Лана была рядом, времени на оценку личных качеств шерифа не находилось, теперь его, времени, было хоть отбавляй. И чем только родители занимаются, когда дети покидают отчий дом?

– Это вам!! – Юджин вручил ей толстую связку цветущих веток олеандра. – За работу, конечно же!

Уля вздохнула, созерцая нежно-розовые и белые лепестки. Она саженцы везла в это судьбой забытое место пять лет назад, чтоб у дома посадить, разрешение на них оформляла. Ободрал, подлец!

– Очень красивые. Спасибо, Юджин.

Пацан вскинул подбородок и немного надменно ухмыльнулся. Угодил, доволен.

– Никто не звонил? – вернула его в реальность Ульяна.

– Не, мэм. Вообще я пришел когда, не знал что делать, поэтому решил помыть полы…

– О, спасибо! – обрадовалась шакалка. Кажется, Юджин не такой уж бестолковый!

– …Только чем мыть и в чем, не нашел…

Бестолковый. Ульяна вздохнула:

– В подсобке справа.

– А-а-а! Ща сделаю, мэм!

Но не безнадежный.

– И ковер выбей, пожалуйста, – крикнула ему вдогонку Уля.

В ответ донеслось что-то невнятное, грохнуло об пол железное ведро. Швабру, судя по стуку черенка, Юджин тоже уронил.

Хозяйка музыкального магазина вновь вздохнула, грустно оглядела букет в своих руках и направилась к стойке. Лана в дальнем углу за кассовыми лентами хранила простую полимерную вазу. Ди Младший часто приходил с цветами. Правда, парню Кроу хватало ума цветы покупать. Но Дэниел и не тянул на скупого папашу Ван-Ю, чтобы сына третировать деньгами.

Уля положила ветки на стойку, достала вазу из ящика у пола и направилась в туалетную комнату.

Какие дела могут приводить человека ежемесячно в кабинет нотариуса? В отличие от Эрики Вайс, Ульяна не имела привычки выдавать желаемое за действительное. Кэтрин Ван-Ю не интересовалась мужчинами, ее занимали лишь сыновья, которых она берегла как зеницу ока. В основном оберегала она их от гнева мужа. Тихая, необщительная, с умными глазами, предпочитает не выделяться. Точнее предпочитала. Пожалуй, сегодня она была одета нарочито небрежно, и волосы в беспорядке, коса перевязана алой тонкой лентой. Такие нотариус использует для скрепления бумаг.

Уля помыла кувшин, набрала воду и вернулась обратно.

Господин Кошек – пожилой, очаровательный мужчина, давно растерявший пыл в отношении противоположного пола, по вечерам, если не сбегал от жены в бар, отсиживался в кабинете. Единственная его любовь и слабость – пирожные мисс Питти.

Интерес Кэтрин к нотариусу должен быть связан с сыновьями или с самой Кэтрин. Ежемесячно можно получать или отправлять деньги, в случаях, когда сделать это через банк напрямую нельзя. Что еще?

Уля достала ножницы и аккуратно обрезала сломы на нижних концах веток, прежде чем опустить их в вазу.

Пожалуй, документы получать и отправлять. Что-то вроде ежемесячной отчетности горнодобывающей компании, только в рамках одного человека.

Хлопнула задняя дверь. Подхрюкивая, как голодный гуло, с улицы в магазин ввалился Юджин и поставил ведро с водой на пол. Швабру он прислонил к стене.

– Юджин, – обратилась к нему Уля. – Как твоя мама отнесется к тому, что ты теперь работаешь здесь?

– Мама? – Парень выпрямился. – Да, нормально. Проблемы с отцом всегда, с мамой – никогда. Она говорит, что мы должны быть счастливы, а остальное неважно.

– У вас замечательная мама, – улыбнулась Уля.

Юджин фыркнул, выпрямил спину и засунул руки в карманы – эдакая поза юного сердцееда.

– А то, мэм! Она умнее папаши раз в пять. Думаете, кто перестроил логистику в позапрошлом году, когда у Республики начались столкновения с колониями? Отец скупердяй и ханжа, из него хороший управляющий на месте, но дела семьи вести по-настоящему он не умеет, хоть и убежден в обратном. Мама просто это всегда так делает, что он и не замечает. Думает, он такой виртуозный делец.

Уля удивленно вскинула брови:

– Утаить от местных сплетников работу с банком и биржей?

– Она с банком через господина Кошек общается. С остальным ей помогает наш управляющий. Оба неразговорчивые, когда речь о делах заходит. Хотите, я вам помогу цветы поставить? – Юджин закусил нижнюю губу.

– В вазу?

Глаза его сверкнули смущением и детским озорством.

– Ага.

Уля усмехнулась:

– Справлюсь.

Собеседник не расстроился, сказал «гх» и побежал к ковру.

А пока Ульяна Павловна с замирающим сердцем наблюдала, как великолепный образчик тканого изделия ручной работы пытаются сложить вчетверо и, задевая по пути струны акустических гитар, вынести из магазина на улицу, Дэниел Кроу искал смыслы бытия.

– За что? За что? За что? За что так господь наказывает меня? – бормотала Кэтрин Ван-Ю, протягивая руки к двери операционной, куда всего минуту назад увели каталку с неизвестным. – Что ему сделал бедный мальчик?

Ди удерживал женщину за талию. Поначалу, чтоб врачам не помешала, теперь, чтоб не рухнула на колени.

– Кэтрин, вам нужно присесть, – повторил он уже в третий раз.

– Шериф, может водички? – Ханна Дуда – это наша младшая медсестра, есть еще старшая, но в тот момент она ассистировала доку на операции – наблюдала за происходящим из приемной и переживала не меньше самой мадам Ван-Ю. Ханна раньше с настолько тревожными и эмоциональными ситуациями не сталкивалась.

– Да, принесите, пожалуйста.

– Сейчас! – мисс Дуда сорвалась с места.

Внушительная комплекция, о которой так любили сплетничать в салоне Эрики Вайс, не мешала Ханне оставаться проворной. Она подхватила со столика кувшин с водой, налила в стакан и подбежала к шерифу.

– Кэтрин, – мягко повторил Кроу, – давайте присядем.

Он потянул мадам Ван-Ю к старому карбоновому креслу, такие когда-то стояли на пассажирских паромах, что курсировали между станциями и центральной планетой, дешевые, прочные, простые в обслуживании. Теперь требования к безопасности космических судов иные, но не пропадать же списанному добру. Кэтрин оглянулась на шерифа, будто впервые его увидела, потом обратила внимание на стакан в руке мисс Дуда.

– Что? – прошептала несчастная женщина.

– Давайте присядем, – терпеливо повторил Кроу в пятый раз.

Кэтрин беспомощно посмотрела на старые сиденья:

– А если он умрет?

Дэниел покачал головой:

– Мэм, док сказал, в холодильнике достаточно крови для переливания, а жизненно важные органы не задеты.

Кэтрин неуверенно шагнула к креслу. Кроу придерживал ее.

– Еще два шага, мэм.

Женщина послушалась.

– Хорошо. Теперь садитесь.

С помощью шерифа она опустилась в кресло, приняла из рук медсестры стакан с водой и немного пригубила.

– Отлично. Теперь нам с мисс Дуда надо узнать, – начал с маленькой хитрости Кроу, – есть ли что-то, что док должен знать о здоровье этого парня?

Кэтрин вскинула голову, ее вдруг начала сотрясать мелкая дрожь:

– Группа крови у него четвертая отрицательная! У его отца тоже была четвертая, а у меня третья.

Краем глаза Ди поймал озадаченный взгляд Ханны, направленный на него.

– Хорошо, мэм. Что еще?

– Ничего… – Кэтрин запнулась, стараясь справиться с новым приступом паники. – Ничего больше, вроде бы. Он даже болел в детстве редко.

– Как его зовут? И возраст. Доку точно понадобится возраст.

– Натан Уолш. Ему двадцать шесть.

– Ваш старший сын? – как само собой разумеющееся уточнил Кроу. До сегодняшнего дня он, как и все в Сан-Исидро, считал Тома Ван-Ю первым ребенком Кэтрин.

– Да.

– У парня есть другие родственники, мэм? Должен ли я кого-то еще поставить в известность?

– Нет, шериф. Его приемные родители скончались три года назад, а отца не стало до его рождения.

Кроу поднял голову и встретился взглядом с медсестрой. Вслух произносить просьбу не пришлось. Мисс Дуда понимающе кивнула и побежала к селектору.

– Кэтрин, – Дэниел сделал тембр голоса чуть ниже и тише. – Расскажите о Натане. Он работает на горнодобывающую компанию?

Будучи юнцом Кроу усвоил простую истину: женский слух подобен кошачьему – ловит каждую тональность. Хочешь, чтобы леди доверяла тебе, следи за голосом, не позволяй ей прижать ушки.

– Нет, – выдохнула в отчаянии Кэтрин. – Его вообще здесь быть не должно! Он шесть лет отслужил, уволился четыре месяца назад в звании капитана, и сейчас должен быть на Эдеме.

– На Эдеме? – Кроу не столько удивился, сколько одобрил. Любящие матери всегда гордятся своими сыновьями.

– Да, – морщинки на лице несчастной на мгновение разгладились. – Он теперь первый пилот лайнера Луа – Эдем.

– А компания?

– Континенталь.

Кэтрин вдруг вспомнила, где именно находится. Она порывисто всплеснула руками и попыталась подняться, но шериф удержал ее.

– Мэм, ответьте еще на несколько вопросов. Это очень важно. На каком участке служил Натан?

– Я не хотела, чтоб он шел в армию! Тем более в космические войска! Но это был его выбор…какое у меня право вмешиваться? Кто я вообще?

– Он вас знает, мэм? Не мог он прилететь к вам?

Кэтрин покачала головой, ее вновь начало трясти.

– Знает. Он обо мне знает еще с восемнадцати, с тех пор как родители рассказали ему, но у нас никогда не было близких отношений. Не думаю, что… Нет. Он никогда не хотел сблизиться. Я для него посторонняя.

– Так на каком участке он служил?

– В Пятнадцатом Сумеречном.

Кроу мысленно свистнул. Хорош подарочек, ничего не скажешь. Элитный пилот, ветеран Пятнадцатого сектора Сумеречного скопления, едва не погибает от лап махалая на спутнике Лилит. В ноге скобы, обезвоживание, тайник с оружием времен первых переселенцев. И во всем этом замешана жена Питера Ван-Ю.

– Мэм, я бы рекомендовал вам сегодня не возвращаться на ферму. Вам есть, у кого переночевать? Мне нужно будет обеспечить вас охраной.

Кэтрин непонимающе уставилась на Кроу.

– Мэм, боюсь, в ближайшие дни вам лучше не оставаться с мужем наедине.

Мадам Ван-Ю выдохнула обескураженное «ох». О склонном к агрессии супруге она и не вспоминала последние минуты.

Итак, к обеду того же дня у нас с вами сложилась следующая картина: Натан выжил, Китти счастлива, у шерифа мигрень.

– Где?! Моя?! Жена?! – А это причина мигрени, Питер Ван-Ю собственной персоной.

Стоял в кабинете Кроу, напротив его стола, и вот уже минут пять неистовствовал. Горластый, агрессивный, ограниченный – так его охарактеризовал для себя Дэниел еще при первом знакомстве. С тех пор мнение не изменил.

– Сэр, – терпеливо повторил Кроу. – Прошу вас успокоиться и ответить на несколько вопросов.

– Иди к дьяволу!!

Дэниел сдержал порыв потереть переносицу. Бывают такие люди, от которых устаешь, едва они входят в помещение.

– Сэр, знакомо ли вам имя Натан Уолш?

Старик издал звук, похожий на хрип подыхающей собаки. Глаза его налились кровью. С размаха он ударил раскрытыми ладонями по дубовой столешнице и яростно сквозь зубы прошипел:

– Если бы я знал о существовании ублюдка, его бы в живых не было давно, и этой суки, его мамаши, тоже!

Кроу кивнул.

– Я вас понял, сэр. Благодарю за участие в расследовании. Запись нашего разговора вскоре поступит в распоряжение прокуро…

С рычанием старик прыгнул на шерифа прямо через стол. Короткие толстые пальцы с обломанными ногтями попытались обхватить шею служителя закона. Отвратительная гримаса застыла на морщинистом лице. Новенькая серая шляпа с блестящим шелковым ярлыком «D&D» улетела на пол. Шериф откинулся на спинку за долю секунды до броска. Оттолкнувшись от стола ногами, он откатил кресло и позволил Питеру рухнуть на пол. Железные мыски фермерских сапог гулко стукнули о деревянный настил. Пальцы старика влепились в футболку Дэниела, разодрав ее и поцарапав кожу на животе ногтями.

Кроу без труда скрутил изрыгающего проклятия старика и отдал в руки подоспевшего второго помощника.

– Чип, в камеру его на трое суток. Остынет, накормишь.

– Оформить нападение с причинением телесных?

Дэниел пробурчал «угу» и нахмурился. Внимание его привлекла шляпа, теперь сиротливо лежащая вверх тормашками у ножки стола.

– Чип, подожди, – окликнул он помощника.

Парень остановился в дверях и обернулся. Его конвоируемый был вынужден сделать то же самое.

– Сэр, давно вы сменили головной убор? – Дэниел взглянул на старика.

Обвисшие щеки Питера Ван-Ю покрылись красными пятнами. Вместо вразумительного ответа он принялся брыкаться и сыпать новой порцией оскорблений в адрес шерифа, Чипа, неверной жены, бесполезных сыновей, чью кровь коварно испортила Кэтрин, и всего города в целом.

– Ладно, уводи, – отмахнулся Кроу.

Проще у Юджина выяснить, когда папаша честь поменял и по какой причине. Прежняя была в хорошем состоянии и в три раза дороже. Дэниел наклонился, поднял шляпу и покрутил ее в руках. Выделка неплохая, но до «Reid&Sons» далеко. Может, это ничерта не значит, а, может, и важно – как знать.

Дэниел усмехнулся, цокнул языком, подхватил с вешалки свой «Reid&Sons», нахлобучил на макушку и выскочил из кабинета, по пути швырнув дешевку Чипу.

– Расселл, опиши вещицу и прикрепи ее, как улику.

Чип аж привстал из-за стола от неожиданности. Бумаги вихрем посыпались ему под ноги.

– Куда?

– Придумай, она мне нужна! – с лестницы крикнул Дэниел.

Задержись шериф в здании хоть на секунду, узнал бы, что юный Расселл умеет ворчать ничуть не хуже своей бабки, но Дэниела Кроу вело сердце… И интуиция.

Пожалуй, что интуиция в большей степени. Он все-таки профессионал.

О чем это я? Ах, да. Буквально через пять минут наш шериф оказался у дверей музыкального магазина. Звякнул колокольчик. Помещение торгового зала встретило Кроу прохладой и тишиной.

Зеленые глаза Ульяны Вебер задержались на лице посетителя, а после спустились к прорехам на футболке. Тонкие темные брови сошлись на переносице, выражая обеспокоенность. Дэниел снял шляпу и улыбнулся зеленоглазой бестии. В груди блюстителя закона разлилось тепло: не каждый день эта женщина дает понять, что переживает за тебя.

– Мэ-эм. – Для особенной кошки – особенный тембр.

– Шериф, – кивнула Ульяна.

– Могу я поговорить с Юджином? Он здесь?

– В подсобке, – Уля указала в сторону стеллажей с виниловыми дисками. – Проходите.

– Благодарю, – Дэниел склонил голову в учтивом поклоне.

Каблуки его сапог глухо застучали по доскам. Он буквально кожей ощущал, что Ульяна Павловна внимательно наблюдает за ним, но постарался сосредоточиться на предстоящем разговоре. К мадам Вебер он еще вернется.

Прижав шляпу к груди, Кроу тихо постучал.

– Парень, ты тут?

В ответ прозвучало невнятное «Чё надо?»

Шериф укоризненно покачал головой, надавил на ручку и толкнул дверь. Она беззвучно отворилась.

– Привет, пацан. Разговор есть.

– Хотите, чтоб я пошел скорбеть над постелью несчастного больного? – огрызнулся Юджин.

Он расположился на старом аптекарском столе. Разложил сверху один из марроканских ковров и сидел, свесив ноги вниз. Спиной опирался о стену. В руках сжимал чашку, да так, что пальцы побелели.

– Кофе? – кивнул на чашку Дэниел.

– Думаете, миссис Вебер мне виски нальет?

Кроу усмехнулся.

– Нет, я так не думаю.

– Тогда, чего надо? Я в больницу не пойду.

Дэниел зашел в подсобку и прикрыл за собой дверь.

– Нет, парень. – шериф огляделся в поисках подходящей мебели, пока, в конце концов, не остановил выбор на крепкой с виду тумбе, ее он видел в одном из клипов. Реквизита у мадам Вебер было хоть отбавляй. – Хочу расспросить тебя об отце.

– Об отце? – Юджина тема озадачила. – А при чем тут отец? Он знать не знал о жизни матери. Они и спали-то в разных комнатах последние лет десять.

– Это тоже важно, – Кроу опер локти о колени и принялся крутить шляпу. – Но меня сейчас интересует, куда делся «Reid&Sons» твоего отца?

Юноша непонимающе уставился на шерифа.

– Без понятия! Вы про это пришли поговорить? – Он, в самом деле, собственным ушам не поверил.

Кроу пожал плечами.

– Видишь ли, два дня назад я с ним столкнулся и его потертый «Reid&Sons» был с ним, но сегодня у него на голове новенький «D&D».

Юджин замолчал, переваривая информацию.

– Вы уверены? Отец такую дешевку носить не станет! Да он скорее в ад спустится, чем наденет «D&D».

– Я тоже так подумал.

Юджин отставил чашку, скрестил руки на груди и вздернул подбородок.

– Вы что подозреваете отца, что он заделался под махалая и напал на этого… – закончить предложение парень не сумел.

– Нет. Но у Уолша есть и менее свежие травмы. Я должен рассмотреть все варианты.

Юджин фыркнул.

– Это не отец точно! Мало ли врагов у вашего Уолша. Он святой разве?! Отец вспыльчивый и не умеет выжидать. Если б узнал про другого наследника деда, то сначала мать убил, причем сразу, потом этого. И свидетелей всегда будет хоть отбавляй. Старик если бесится, то ищет на кого бы скинуть раздражение. Сегодня утром меня, например, искал – это вам управляющий подтвердит и половина его ребят. А вчера до ночи психовал по поводу новых условий закупок. Про шляпу ничего не знаю. Стараюсь с ним лишний раз не пересекаться.

– Ладно. Спасибо, – Кроу поднял голову и окинул парня оценивающим взглядом. – Уолш появился у Кэтрин до брака с твоим отцом.

– И что? – огрызнулся Юджин. – Мне теперь любить его? И жаловать?

– Нет, – шериф чуть сощурился. – Пытаюсь понять, ты злишься или ревнуешь?

– Пфф, – Юджин скрипнул зубами. – Я разочарован. Мама могла бы рассказать нам с Томом! Мы бы поддержали ее!

– Как сейчас?

В глазах пацана мелькнула паника. Погрузившись в обиду, он не сообразил оценить свои действия со стороны. До этого мгновения.

– Ладно, – шериф поднялся. – Пойду. Спасибо, что ответил. Извини, если потревожил.

– Да не, я ж ничего не делаю, – Юджин попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но это ему плохо удалось.

Уже на выходе Кроу оглянулся:

– За мать не волнуйся. В больнице у палаты дежурит мой помощник, а отца я в камере закрыл на трое суток. Посидит, остынет, ему не повредит.

– А, – рассеянно кивнул Юджин.

Дэниел прикрыл дверь и чуть помедлил, прислушиваясь к действиям парня. Затем вернулся в зал к зеленоглазой обольстительнице.

– Мэм.

– Шериф, – насмешливо вторила Ульяна.

Кроу заулыбался.

– Не откажете в помощи полиции?

– А полиция не откажется принять помощь?

Формулировка заставила сердце шерифа биться быстрее. Нет, он, конечно, шел сюда с определенными надеждами, но ведь выбор всегда за женщиной. Тем более, когда речь заходит об этой женщине. Приласкает или оттолкнет – сам Дьявол не знает, что у нее на уме.

– Мэм, полиция никогда не отказывает.

– Тогда подойдите ближе, шериф, – вкрадчиво проговорила Ульяна тоном, от которого у Дэниела кровь вспыхнула.

– Слушаюсь.

Он медленно, не отрывая напряженного взгляда от лица шакалки, приблизился к стойке.

В то же самое мгновение хлопнула дверь подсобки.

– Миссис Вебер! – крикнул на бегу Юджин. – Можно я отлучусь?

– Да, конечно, дорогой, – все сексуальное очарование голоса Ульяны испарилось. Теперь в нем сквозила материнская теплота. – Ты к маме?

– Ага, – Юджин опасливо покосился на шерифа. – Я быстро.

Звякнул колокольчик, и зал вновь погрузился в тишину.

Дэниел проследил, как мальчишка пронесся мимо окон. Итак, Натан Уолш – один из наследников покойного Кевина Флинна. Интересные, выходит, формулировки в завещании деда использованы, если Питер Ван-Ю не знал о существовании ребенка, когда женился на дочери Флинна. Надо бы взглянуть.

– Поднимите футболку, сэр, – скомандовала Ульяна, вернув мысли Дэниела в прежнее русло.

– Да, мэм! – Кроу обернулся и с готовностью исполнил приказ.

Теплые женские пальчики бережно коснулись кожи на животе. У шерифа по спине, от талии к шее, пробежали мурашки. Руки, сжимающие ткань, слегка одеревенели – такой реакции от своего тела Дэниел не ожидал.

– Сэр, вы повздорили с дикими грызунами?

Ее голос звучал насмешливо, а Кроу в ответ смог лишь выдавить краткое «почти». И не мудрено. Кудрявая головка склонилась так низко, что наш герой чувствовал дыхание на своей коже. Пушистые локоны, как обычно, выбились из объемного пучка на затылке. Когда и без того возбужденный мужчина вынужден созерцать столь соблазнительную картину, ему не до разговоров, поверьте. Мысли путались в голове Дэниела, дыхание сбивалось.

– Почти? Шериф, это не ответ.

Кроу нервно усмехнулся.

– Питер Ван-Ю решил попрактиковать на мне навыки ближнего боя.

– По собственной воле?

Дьявол! Дэниел не мог не восхититься проницательностью шакалки.

– Что меня выдало, мэм?

– Дыхание.

Дважды Дьявол!! Он рассмеялся.

– Что вы делаете со мной, Ульяна?

– Лечу. – Она выпрямилась и невозмутимо взглянула в глаза собеседнику. Если бы не едва заметная улыбка, скрывающаяся в уголках ее губ, Дэниел решил бы, что сходит с ума и выдает желаемое за действительное. – Так о чем хотела просить полиция?

– Полиция хочет пригласить вас на пастбища, прогуляться по свежему следу махалая и его жертвы.

Ульяна Павловна сказала задумчивое «хм».

– Хм? Мэм, это не ответ.

В зеленых глазах зажглось лукавство.

– На кого же я оставлю магазин? Мой единственный работник занят. Моя звезда и ее менеджер не выходят на связь – я в несколько затруднительном положении, шериф. Помогите мне, и я помогу вам…

Разумеется, шериф нашел выход из затруднительного положения. У него на это около пяти минут ушло. Выскочил за дверь, и первую попавшуюся девчонку препроводил в магазин. Во всяком случае, так выглядело со стороны.

– Вот. – Продемонстрировал он свой трофей Ульяне Павловне. – Надежный человек, ручаюсь.

Вацлава Кошек непонимающе уставилась на мадам Вебер. Через плечо у девушки висела объемная сумка унылого окраса, из которой выглядывал рукав модного розового пиджака – в нем утром Вацлава шла на завтрак. Край юбки девчонка на рабочий манер заправила за пояс, так что обнажилось одно колено. Две верхние пуговицы на белой сорочке были расстегнуты, воротник сбит. Крошечная шляпка съехала набок. Мадам Кошек любила при всяком удобном и неудобном случае пожаловаться, что в секторе не сыскать представительства ни одного модного дома, приходится одежду выписывать почтой. «Эти он-лайн примерочные так расстраивают мою Генрику, так расстраивают!» – всплескивала руками мадам.

– Маме скажешь, что школу прогуляла, потому что мое особое поручение выполняла, – прокомментировал шериф свою внезапность.

Вацлава искренне удивилась:

– А в чем поручение, сэр?

Ульяна улыбнулась. Ей подумалось, что Ди утром чужие мысли читал.

– Присмотришь за моим магазином, пока Юджин не вернется?

– Младший Ван-Ю? – Тембр голоса у Вацлавы был запоминающийся, такой детский, немного в нос. – Он заносчивый, и всегда петухом ходит.

– Я ему записку оставлю. – Уля поняла, к чему клонит милая мисс Кошек. – Не кукарекнет.

Девчонка деловито кивнула. Не до улыбок ей было в столь ответственный момент.

– Хорошо. Сэр, а вы сразу свяжитесь с мамой, объясните, где я, и запретите ей сюда приходить, и кого-либо присылать меня проведать тоже. Даже папу. И, к слову, я школу никогда не прогуливаю, я ищу вдохновение для вступительного сочинения. Напишете мне рекомендацию, если справлюсь?

Ульяна с Дэниелом переглянулись.

– Все сделаю, мисс Кошек. Рекомендацию тоже напишу. Если справитесь – отличную, – добавил в конце Кроу.

– Вот так видишь ребенка раз за разом, а потом понимаешь, что всегда его недооценивала. – Уля решилась прокомментировать поведение Вацлавы только, когда полицейский грузовик выехал из города.

Шериф рассмеялся:

– У ребенка есть цель – ребенок идет к цели.

Дэниел почувствовал взгляд Ульяны на своем лице, но отвлекаться от дороги не стал. По телу пробежала теплая волна. Поднять температуру мужчине эта женщина способна в любой час дня и ночи, не прикладывая особых усилий.

Шериф прищурился, рассматривая следы протекторов на пыльной грунтовке. Кое-где грузовик Сантана заносило, да так, что крупные камни улетали с обочины на дорогу, а это означало, что Малыш Бени честно гнал на протяжении всего пути. Осталось проверить историю остальных парней.

– О чем задумались, шериф?

– Зовите меня Дэниел. Мы так давно знакомы. К тому же, вы мне помогаете. И дети дружат.

Ульяна чуть помедлила в нерешительности и повторила вопрос:

– О чем задума…лся, Дэниел? – Имя, произнесенное вслух, магическим образом подействовало на оба сердца.

Кроу бросило в жар. А наша леди задышала глубже.

– О чем? – шериф сглотнул, стараясь вернуть мысли в рабочее русло. – Об отсутствии должного финансирования. Компания вкладывает в развитие спутника не больше процента от суммы, которую выкачивает из него. Признаться, я устал планировать, в каком месяце смогу купить краску для потолка в приемной, а в каком новые нагрудные регистраторы. На спутнике постоянно проживает более трех тысяч человек, значит, я должен держать в приемной секретаря круглосуточно – это сверхурочные. Пост Но-Ох-Па до сих пор без моего представителя, а там население уже под сотню. Будь у меня тревожные станции хотя бы на границах фермерских хозяйств, так парню Кэтрин бы не пришлось настолько худо!

– А что мэр?

– Руками разводит. У него самого выбор между ремонтом школы и новыми тротуарами.

– Хороший футбольный тренер мог бы решить проблемы школы с деньгами.

Дэниел улыбнулся:

– Кто будет убеждать мадам Сантана, что ее зять не годится на эту роль?

Шутка пришлась Ульяне по душе. Юмор Кроу ей импонировал с первого дня знакомства. Ненавязчивый, ироничный. У Сета был такой же.

– Шериф, сколько вам нужно на ремонт?

– Тебе, – поправил ее Дэниел.

Этот этап однажды они уже пытались пройти. Примерно к концу первого года знакомства шериф предложил перейти на «ты», мадам Вебер согласилась, но буквально через несколько реплик вернулась к прежнему «вы». Тогда Дэниел предпочел не возражать, он сам был не готов к страстям, что пробуждала в его душе эксцентричная хозяйка музыкального магазина. Теперь же твердо знал, чего хочет.

– Тебе. – Щеки Ульяны порозовели.

На ее счастье Дэниел Кроу был слишком занят дорогой и диалогом.

– Я справлюсь, мэм.

Уля кивнула. Если мужчина говорит «нет», значит, «нет».

На этом в кабине воцарилась тишина. Не тревожная, не гнетущая. Совершенно естественная. Такая часто возникает между двумя необщительными людьми. И до самого места назначения наши герои молчали, наслаждаясь прохладой кондиционера и неповторимыми пейзажами за окном грузовика.

Послеобеденное время на Лилит – сложная пора. Даже осенью солнце жарило так, что все живое предпочитало прятаться в тени. Кроме людей, разумеется. Человек – существо неугомонное, его всегда тянет на свершения. От перегретой почвы поднимался горячий воздух, создавая в низинах видимость луж. Белесые очертания материнской планеты едва вырисовывались над горизонтом в знойном мареве. Вдалеке высилась горная цепь.

– Ночью будет дождь, – пробормотал шериф, заглушив двигатель.

Он припарковался в добрых двадцати ярдах от того места, где обнаружили махалая и две его жертвы.

– Воды? – Дэниел протянул бутылку Ульяне.

– Благодарю.

Уля сделала несколько глотков и выбралась под палящее солнце. Раскаленный воздух окутал тело, обжег лицо и шею – ощущение будто в печь шагнула. Шакалка сощурилась и огляделась. Ни души. Молодой махалай был, глупый. Старый зверь в долину днем в это время года не спускается, да и ночью разве что по краю гуляет. Где тут такой туши тень искать?

Ульяна вынула из шлевки на джинсах белый ситцевый платок, повязала его на голову и направилась к внушительному куску черного брезента. Рабочие Сантана накрыли им трупы, закрепив края стальными кольями. Уле пришлось вытащить их из земли. Не без помощи шерифа, само собой.

– Это в…ты запретил ребятам вывезти трофей?

Она внимательно осмотрела зверя, одним из колышков попыталась пошевелить нижнюю челюсть с двойным рядом острых клыков. Тщетно. При такой температуре и влажности окоченение наступает быстро.

– Нет, – Дэниел внимательно следил за действиями шакалки. – Сами догадались.

Уля присела на корточки возле овцы. Следы на земле говорили о том, что ее сначала подняли, а после вновь бросили на место. Не сразу рабочим в голову пришла мысль, что трупы трогать не стоит. Уля взглянула на морду махалая.

– Жадность тебя погубила, дружок.

– Молодой, неопытный, – согласился Дэниел. – Оружие у меня в офисе. Что скажешь, инсценировка или реальное нападение?

Шакалка вскинула голову. Солнце светило Кроу в затылок, так что разглядеть выражение его лица не вышло.

– Подозреваешь ребят Сантана?

– Не подозреваю, мэм, проверяю – работа такая.

Ульяна засмеялась:

– Боюсь, шериф, проверка пройдена. Этот шалопай, – она кивнула в сторону махалая, – действительно, нашел добычу не по зубам. Да и дыра в нем внушительная, такую выжигает колониальное короткоствольное ружье.

Дэниел заулыбался. Только мадам Вебер могла назвать тушу весом в восемьсот с лишним фунтов шалопаем.

– Не возражаешь? – Она указала на тайник.

– Будь моей гостьей.

Чтобы окончательно не затоптать следы борьбы, Уле пришлось подняться и подойти к остову стены с внешней стороны. Она оперлась ладонями о горячий камень и заглянула внутрь. В темной прохладе потревоженный жилец туже скрутил кольца. Внимание постороннего человека белому пустыннику пришлось не по душе. Уля встала.

– Все. Можно накрывать.

– Что скажешь? – Кроу поднял край брезента со своей стороны и подождал, пока Ульяна сделает то же самое со своей.

– Построено на совесть. Металлический каркас и термопленка в этих местах двести лет назад были недешевым удовольствием. А что за арсенал?

Они расправили брезент и воткнули колья на место.

– Скажем так, у меня в сейфе еще ни разу не лежала столь внушительная коллекция братьев Тиббон. Пятьдесят единиц в общей сложности.

– Неплохо, – Уля задумчиво проводила вдаль ленту стены.

Дэниел направился к машине. Мадам Вебер сделала те же выводы, что и он. Придется в ближайшие недели изучить с детектором все старые постройки, пока до этого не додумались местные. Опять непредвиденные траты. Еще и сверхурочные выплачивать.

Возможно, Ульяна Павловна согласится побыть и в этом деле добровольным помощником?

В таком ключе размышлял Дэниел, запрыгивая на водительское сиденье. Он захлопнул дверь, опустил вниз стекло и позволил себе с минуту посидеть неподвижно, наблюдая за работой отставного шакала. Опустив голову, мадам Вебер медленно осторожно ступала по земле, разыскивая среди множества следов нужный ей. Ветер трепал черные кудри, выбившиеся из-под платка. Тонкая, гибкая, хищная. Она щурилась и по-кошачьи водила носом. До чего ж хороша!

Кроу вздохнул, завел грузовик и медленно пополз за прекрасной леди. Она отправилась в сторону гор.

Оставим пока шерифа. Ближайший час он будет тащиться за шакалкой и подавать ей время от времени воду из окна. Предлагаю вернуться в музыкальный магазин. Вацлава Кошек как раз закончила утомительные переговоры с очень неприятным и требовательным господином. Господин желал приобрести альбом одного небезызвестного на четырех планетах автора, подписанный им лично во время выступления в магазинчике мадам Вебер в сентябре месяце прошлого года. Загвоздка заключалась в том, что звонивший спутал магазин с барахолкой, и настойчиво пытался сбить цену. Наивный! Общаться-то ему выпало с девчонкой, чьей матерью была Стефания Кошек, единственная наследница покойного храбия Матеуша Кошек. Матеуш был гол, как сокол, и слегка глуповат, но высокомерен, себялюбив, амбициозен. Восстановленный родовой титул он хранил свято и завещал его внуку, правнуку или праправнуку, в общем, первому ребенку мужского пола, который появится в семье. Дочь пошла в папу, а внучка… Вацлава выпятила нижнюю губу и сдула челку с глаз. Чтоб ее вывести из себя понадобится кто-то посерьезнее, чем избалованный господин с неприятным голосом. Дражайшая маменька ежели поутру не в настроении встанет, так святого до самоубийства доведет.

Мисс Кошек заполнила форму и подготовила на подпись владелице документы. Звякнул колокольчик. Вацлава подняла голову и приветливо заулыбалась незнакомцу.

– Здравствуйте! Добро пожаловать в «Музыкальную Лавку» мадам Вебер.

– Привет, – мужчина улыбнулся в ответ.

От цепкого взгляда начинающей продавщицы не ускользнули ни фальшь в голосе гостя, ни его странный внешний вид. Комбинезон, поношенные ботинки, пыльная оранжевая куртка – все атрибуты работяги с местных шахт. А ногти ровные и чистые. Вацлава вышла из-за стойки и подошла к мужчине ближе.

– У нас невероятный и уникальный выбор! – воскликнула она восторженно, – Хотите взглянуть?

– Хочу. – Незнакомец заметно расслабился.

– Что вас интересует? Альбомы? Инструменты? Может быть, видеозаписи? Еще у нас есть милейший антиквариат! – Вацлава оценила маникюр гостя и сделалась еще восторженнее. – Помощник хозяйки появится с минуты на минуту. Может быть, вы хотите воды? Могу предложить лимонад.

Упоминание помощника хозяйки гостю пришлось не по душе. Он внезапно заторопился:

– Нет-нет, у меня выходной. Так…Гуляю. Как-то все не доводилось заглянуть.

– Так вы шахтер, господин… – Вацлава вопросительно взглянула на незнакомца.

– Генри.

– Генри, – заулыбалась девушка. – А фамилия? Вы друг мадам Вебер?

– Нет-нет!

– Что-то передать?

Прижатый к стенке, сэр Генри не просто занервничал, он, кажется, даже немного растерялся.

– Простите, мисс! Я напрасно потревожил! У меня нет денег.

С этими словами посетитель развернулся и едва не сшиб в дверях Юджина.

– Это кто? – Младший Ван-Ю проводил взглядом несостоявшегося покупателя, а после уставился на Вацлаву. – Ты чё тут делаешь?

– Он хорошо пахнет, да?

– Чего? – не понял Юджин.

– Вот этот господин, – уточнила Вацлава. – От него же нормально пахло, да?

Парень растерялся:

– Да вроде.

– Во-от, – Вацлава кивнула, – а волосы как будто сальные. И пыльные. Какой мужчина моется сам и не моет волосы?

«Я», – к счастью, Юджин это только подумал, вслух не произнес.

– И как будто персиковый аромат, да? Что-то в этом роде…

Младший Ван-Ю хмурясь разглядывал съехавшую набок крошечную шляпку и пытался сообразить, что делать дальше. Пара шпилек, на которых держался этот бесполезный головной убор, готова была окончательно выскользнуть из прически и улететь на пол.

– Ты чё тут делаешь? – Повторил Юджин и огляделся. Магазин был пуст.

– А, – разочарованно вздохнула Вацлава и полезла в карман. – Мадам Вебер оставила тебе записку.

«Юджин, дорогой», – парень довольно фыркнул, ничуть не хуже юного жеребца. – «Мне нужно отлучиться. Я не хотела тебя тревожить в такой момент, поэтому попросила мисс Кошек приглядеть за магазином. Она любезно согласилась. Пожалуйста, позаботься о девочке, когда вернешься».

– Ясно, – Юджин сложил записку и положил в задний карман джинсов, подальше от любопытных глаз. – Занятия отменили?

Вацлава кивнула, отчего шляпка угрожающе качнулась.

– Так на что запах похож, как думаешь?

– Без понятия, – Юджин и раньше считал младшую дочь нотариуса чокнутой, теперь убедился в этом окончательно. – Я чужих мужиков не нюхаю.

Взгляд собеседницы сделался озадаченным.

– В смысле, я никаких мужиков не нюхаю, – сообразил Юджин. – Чё ты пристала?!

Он сорвался с места и едва ли не бегом понесся в подсобку.

– Да, я не это имела в виду, – пробормотала себе под нос Вацлава. – Странный.

Она протяжно вздохнула и направилась к рабочему месту. А все-таки персиковое масло. Определенно. Генрика иногда такое берет в салоне мадам Вайс.

Со стороны подсобки что-то грохнуло, после чего послышалось тихое злобное шипение младшего Ван-Ю. Шипение приближалось. С каменным лицом, прихрамывая на правую ногу и прижимая к груди кружку, Юджин проковылял мимо Вацлавы в туалетную комнату. Спустя минуту вышел оттуда и направился к кофемашине у дальнего окна.

– Будешь? – не слишком вежливо окликнул он. Даже головы не повернул.

– Давай. Я люблю со взбитыми сливками. И сахара три ложки.

Юджин обернулся. Взгляд у него был такой, словно он услышал, над чем поиздеваться можно – Вацлава хорошо знала это его настроение. Но Ван-Ю почему-то промолчал, пожал плечами и принялся выполнять заказ.

«Странно», – подумала девушка, а потом сообразила.

– Мне жаль, что такое случилось с твоей мамой. И…и с тем парнем, конечно.

На доли секунды Юджин замер, плечи его заметно напряглись.

– С братом, ты хотела сказать? – раздраженно уточнил он.

– Извини, что не сказала сразу.

Вацлава решила игнорировать злость Юджина. Он имел полное право психовать.

– Да ничего, прощаю, – буркнул парень. – А ты сама, как отнеслась бы к новому родственнику?

Собеседнице с трудом удалось разобрать вопрос.

– Не знаю, я об этом не думала, – Вацлава мгновение помолчала. – Наверное, брату, который в одиночку махалая победил, я бы обрадовалась. А вот сестре, например, скорее нет, чем да.

Юджин повернулся, держа в руках две кружки, и медленно побрел к стойке.

– Я не всерьез спросил.

– А-а, – она пожала плечами. – А я бы, правда, хотела старшего брата. Только настоящего. Смелого, сильного, умного. Не знаю, какой твой, может, окажется, что не очень хороший.

Юджин засмеялся:

– Вот ты сказочница! – Он аккуратно опустил на стойку перед Вацлавой кружку и оценивающе оглядел выражение ее лица.

Она и не подумала сердиться. Все так же серьезно проговорила:

– Поживи с моей мамой и не о таком мечтать начнешь.

Парень хотел расхохотаться, но вовремя сообразил, что не стоит. Он поставил свою кружку, потянулся и таки вытащил шпильки. Безобразная шляпка оказалась у него на ладони. Вацлава, конечно, и растерялась, и отклонилась, но руки у Юджина длинные.

– На, – он протянул ей головной убор. – Заново ее туда пристрой, а то на пол свалится. А лучше шляпу носи нормальную с полями, которая от солнца закрывает.

– Кто ж мне даст, – уныло вздохнула Вацлава.

Девчонка не играла. Юджин это понял сразу. Он хоть и юн был, но фальшь в людях иногда неплохо различал. Мадам Вебер не зря написала «позаботься о девочке». Дочка нотариуса не чокнутая, она просто одинокая и живет под контролем сумасшедшей мамаши. Юджин вдруг подумал, что младшую Кошек надо обязательно маме представить. Китти – лучшая мама на свете.

– Ты дашь. Это же твоя жизнь. Тебе и решать.

Короче, наш пострел, несмотря на всю свою незрелость, к просьбе Ульяны Павловны отнесся крайне серьезно. Кэтрин за парня краснеть не придется.

Дети справляются. А что взрослые?

А взрослые сидят рядышком – ни дать ни взять голубки – на горячей земле, вытянув ноги, и сообща пытаются настроить древний, как руины Карфагена, дрон.

– Да он точно должен работать! – возмутился Дэниел. – Чип его на днях проверял.

– Ах, ну если Чи-ип проверял, – насмешливо протянула Ульяна.

След Натана был довольно четкий, так что час спустя шакалке надоело плестись в темпе улитки и покрывать открытые участки кожи спреем от загара. Она решила воспользоваться современными технологиями. К сожалению, современность технологий, что находились в распоряжении шерифа, вызывала сомнения.

– Не язви, женщина, – усмехнулся Кроу. – На новый дрон у Департамента точно денег нет.

– А на что есть?

– На виски для мадам Вебер за проявленную инициативу.

Уля засмеялась. Ну, как на него сердиться? К сожалению, идиллия во взаимоотношениях с шерифом не подействовала благоприятно на экран на пульте дрона. Он остался темным.

– А второй точно хуже? – Уля попыталась вывести картинку с камеры на внешний носитель вслепую. Тоже тщетно. – Может, мы частоту перекинем на тот пульт?

– Зачем? Там с дроном все в порядке. Это у пульта левый поворот и задний ход не работают.

Шакалка рассмеялась.

– Сэр, я согласна лететь вперед и направо, лишь бы камера рабочая была и экран!

Дэниел поднялся. Настроение у него было лучше некуда.

– Все, что пожелает прекрасная леди. – Неотрывно глядя в прищуренные зеленые глаза, он протянул руку ладонью вверх.

Уля молча передала пульт и не удержалась от ответной улыбки. Этот мужчина походил на терпкий бренди, что десятилетиями настаивают в обожженных бочках. С ароматом фруктов, высушенных на солнце, вяжущий и бесконечно пьянящий. Особый вкус, особые ощущения.

Удовлетворенный произведенным эффектом, Дэниел направился к кузову грузовика. Откинул крышку чемодана и вложил пульт под маркировку с номером один, затем вынул дублирующий набор. В Департамент нормальная техника должна была поступить еще год назад вместе с новым автомобилями, но, как часто случается с Лилит, буквально все пошло не так. Это место – дьявольская черная дыра.

– Шериф, – Ульяна Павловна пристально следила за каждым его движением. – По поводу раритетной техники. А сколько из пятидесяти единиц Тиббон рабочие?

Дэниел улыбнулся.

– О, мадам Вебер, хороший вопрос. Все.

– Все? В смысле, все пятьдесят Тиббон? – от неожиданности Уля забыла про игривый настрой.

– Все пятьдесят, мэм, – Кроу вернулся к собеседнице. – И все пятьдесят чистые, как душа младенца. И заряд под завязку.

Уля смотрела на шерифа и отчетливо читала в его глазах беспокойство.

– Мы найдем трупы, – уверенно проговорила она. Стороннему наблюдателю могло показаться, что шакалка вывод сделала невпопад, но то лишь иллюзия, вывод был обоснован. – Или, в худшем случае, их след.

Дэниел не удивился, у него в душе жили те же опасения. Потому он попросил дока внимательнее следить за посетителями больницы, а Кэтрин по возможности не отходить от Натана.

– Вернемся, я переночую у парня. – Ульяна произнесла это тоном, не терпящим возражений.

– Признаться, я надеялся доверить тебе Кэтрин.

Дэниел передал леди пульт и установил на землю дрон. Прежний поднял, чтоб не мешал.

– Без разницы. Все равно ночевать в клинике. Мама Ван-Ю слишком любит своих сыновей, чтобы оставить одного из них без присмотра на больничной койке. – Ульяна включила экран, подняла дрон в воздух и настроила резкость. – Годится.

После, поднявшись с земли, Вебер попробовала провести дрон по следу. Левый поворот и задний ход, действительно, не работали, но разве ж такая мелочь остановит шакала?

– Поехали. Надо успеть до пекла, – резюмировала Уля удовлетворенно и направилась к грузовику.

– Есть, мэм, – заулыбался шериф.

Нашей героине стало неловко. Да, она забылась и, возможно, начала немного командовать. Возможно. Но это не повод щуриться и безропотно соглашаться с ее распоряжениями. Стараясь не краснеть, как юная школьница, шакалка забралась на переднее пассажирское сиденье грузовика. Буквально через минуту шериф присоединился к ней.

– Поехали, – вновь повторила она.

– Да, мэм, – Дэниел прекрасно понимал, что смущает леди, но соблазн был непреодолим.

Тихо жужжа, дрон поднялся в воздух ярда на два, сделал несколько кругов над крышей грузовика, после чего плавно спустился к земле и понесся в одной лишь шакалке известном направлении. Выглядело, как вызов. Дэниел выжал педаль газа. Машина рванула с места, оставляя за собой серо-желтое облако пыли. Мелкие камни с хрустом и щелчками вылетали из-под объемных колес.

– Легче, шериф! – возмутилась Ульяна. Чувствительный джойстик дергало на ухабах. Дрон стал двигаться рывками.

Кроу сбавил скорость, стараясь не терять визуальный контакт с целью.

– Держи дистанцию в десять ярдов, – отдала новую команду Уля. – Этого мне будет достаточно для маневра.

Кривая полуулыбка осветила лицо Дэниела. Он чуть склонил голову, исподлобья рассматривая отражение в боковом зеркале. Облако позади грузовика стало прозрачнее, но видимость это не улучшило.

– Батарея могла продержаться пять лет, – решил поделиться своими размышлениями Ди. – Время консервации тоже не меньше пяти.

– А точный анализ нельзя сделать?

Дрон чуть вильнул в сторону, огибая скопление больших камней. Голые бурые ветки колючего кустарника оплели их основание. Остановись Дэниел, и стало бы слышно глухое постукивание созревших семенных коробочек на верхушках веток. Кроу повел плечом:

– Отправлю с десяток единиц, но это займет недели две, не меньше. Я имею в виду, в общей сложности.

Он замолчал, ожидая ответной реплики, а, когда не получил, спросил напрямую:

– Мэм…это не самая приятная тема, но у кого мне еще в городке спросить про семью Ван?

– У всех, – равнодушно проговорила Ульяна.

– В этом и проблема. У меня в архиве стеллаж документов о деяниях прежнего мэра и еще половина такого же стеллажа на его сына. Множество пострадавших, масса свидетелей, звонки прокурора по новым, обнаруженным эпизодам вне моей юрисдикции. Если я начну спрашивать людей, мог ли мэр Ван иметь отношение к тайникам с оружием…

– Тебе скажут, что мог. Быстро поползут слухи, и в итоге кто-то поклянется, что папаша Ван лично строил схроны, причем вчера на рассвете. Я поняла, – кивнула Ульяна, не отрывая взгляд от экрана пульта. – Но мое знакомство с семейством было мимолетным, ты знаешь.

– Знаю, мэм. А еще знаю, что шакал запоминает все. Когда Чичи провалился в ад, папаша с дядей не могли не послать к тебе своих людей. Какое оружие они прятали за поясом и в сапогах?

Уля пробормотала задумчивое «хм». Пять лет – большой срок для таких мелочей.

Перед внутренним взором промелькнули неприятные картины прошлого. Залитый кровью пол, труп Чичи, белое, как полотно, лицо владельца гостиницы, и ощущение бесконечной пустоты где-то в затылке. Она прилетела в поисках мира и тишины, но и на краю света, среди фермеров и шахтеров, должна была зубами вырвать на это право. А еще защитить дочь.

– Разочарую. Оружие относилось к этому столетию.

– Подробности не расскажешь?

– Ни тогда, ни сейчас, – твердо проговорила Уля. – У вас с прокурором и без моих историй хватило материала на восемь пожизненных.

Дэниел раздраженно побарабанил пальцами по рулю. Упрямица! Он желал восполнить пробел вовсе не для того, чтобы добавить бумаг себе, хотя и это тоже – преступления не должны оставаться безнаказанными, Кроу свято верил в справедливость – но, прежде всего, он хотел знать, что именно пережила Ульяна.

Она будто его мысли прочла:

– Шериф Ван в сопровождении двух помощников явился на вызов в гостиницу. Мы поговорили в холле и разошлись миром. Особой любовью к племяннику он не пылал. Люди мэра появились чуть позже. Постреляли, но без энтузиазма.

Кроу вновь забарабанил пальцами по рулю. То же самое, слово в слово, она рассказала прокурору. Ни подробностей, ни эмоций. Что она сделала, что мэр пострелял «без энтузиазма»?

– Дэниел, – Ульяна постаралась звучать как можно мягче, – дело не в доверии. Дело в том, что мне отчаянно претит вытаскивать из памяти грязь прошлого. Чем чаще вспоминаешь, тем лучше запоминаешь. А мне больше нравится воскрешать вечер перед выпускным Ланы и Ди. Или ту кошмарную неделю, когда мы искали ей платье… Ты знаешь.

– Или момент, когда моего сына от шайки спортсменов спасла тощая девчонка? – Одно лишь обращение «Дэниел» сломило всякое сопротивление со стороны Кроу. Она никогда не называла его по имени. Всегда только «сэр», «шериф», иногда «господин Кроу». Да, он знал. Не все события прошлого рождают желание говорить.

Ульяна засмеялась.

– Тощая девчонка переживала за этого парня с первого дня знакомства. Говорила, что язык без костей и бесстрашие доведут его до могилы.

– Верно говорила, – Дэниел усмехнулся. – Мужчины нуждаются в спасении намного чаще, чем принято считать в обществе.

Уля позволила себе бросить короткий взгляд на профиль шерифа. Правильно ли она поняла его недвусмысленный намек? Правильно.

– Я запомню, сэр.

– Буду ждать, мэм.

У Ульяны мурашки пробежали. Приятное волнение наполнило грудь. Она постаралась не раствориться в этом ощущении. След Натана был четким, кое-где перекрыт отпечатками звериных стоп, но расслабляться шакалу зазорно, даже отставному.

– Нам повезло, что ветер слабый, – прокомментировала невпопад Уля. – Махалая парень привел за собой с гор, теперь я в этом уверена.

– Меняешь тему?

– Догадался?

Дэниел фыркнул. Тон мадам Вебер не предвещал легкого путешествия в отношения, однако это лишь обрадовало нашего героя. Он и не ожидал капитуляции, напротив, сам надеялся выбросить белый флаг в подходящий момент. Господин Кроу, как несомненно успел заметить мой уважаемый слушатель, относился к тому типу сильных, уверенных в себе мужчин, которые предпочитают быть завоеванными избранницей. Что ж, не станем осуждать его предпочтения. Приличная женщина хороша, но с неприличной веселей.

– Я догадливый.

– Я запомню.

Циановые глаза шерифа сияли так ярко, а широкая улыбка держалась так долго, что со стороны могло показаться, будто Дэниел Кроу сошел с ума или напился. Ульяна, которая теперь не могла не бросать короткие взгляды на профиль спутника, испытала двойственные чувства. С одной стороны, она ликовала, ведь позволить себе дразнить этого мужчину так сладко. С другой стороны, она испытывала безотчетный страх перед неизвестностью, боль пережитой трагедии не желала отпускать сердце Ули так просто.

«Страх потери», – догадка пронзила шакалку и вогнала в транс. Она живо вообразила, как держит в руках прах Ди, и душа ее сгорает в адском пламени. На глаза против воли навернулись слезы. Уля часто заморгала, и постаралась избавиться от гнетущей картины.

У края долины редкие островки сухих трав и колючего кустарника сменились зеленью. Здесь следы Натана читать стало сложнее, поэтому дрон снизил скорость. Уля ориентировалась на высохшие капли крови и отпечатки лап махалая. Вес зверя земля помнила дольше.

– Мы движемся параллельно старой дороге, – час спустя проговорил Кроу. – Не возражаешь, если я по ней поеду? Дальше начнется подъем к перевалу, грузовик не пройдет по каменистому склону. Я там ось оставлю.

– Или съедем с оползнем, – Уля кивнула. – Конечно, лучше по грунтовке. Вацлава или Юджин не пытались связаться? У тебя станция работает?

Дэниел свернул направо и стал осторожно спускаться вниз, огибая серо-зеленые валуны диабаза.

– Работают обе. – На всякий случай он улучил момент и бросил короткий взгляд на панель между сиденьями. – Звук в норме. Хочешь, остановимся, вызовем?

Словно среагировав на слова Кроу, станция ожила голосом второго помощника.

– Эль-два шерифу. Десять-двадцать Мэйн стрит, дом пятнадцать, офис нотариуса, вызов четыреста пятьдесят девять. Код четыре. Прием.

Дэниел поднял микрофон:

– Шериф для Эль-два. Десять-четыре. Держи в курсе. Прием.

– Сделаю, сэр!

– Сделает он, – пробубнил Дэниел и сменил вызов. – Шериф для Эль-один. Десять-двадцать один. Прием.

Бодрый голос первого помощника не заставил себя ждать:

– Эль-один шерифу. Десять-двадцать Мэйн стрит, дом пять, второй этаж. Сижу в палате. Код четыре. Прием.

– Шериф для Эль-один. Будь наготове. Прием.

Грузовик слегка повело. Мелкая острая крошка с хрустом съехала по склону вместе с задним левым колесом. Дэниел, продолжая сжимать микрофон в руке, уперся основанием ладони в руль.

– Эль-один шерифу. Десять-четыре. Конец связи, – рапортовал собеседник.

Грузовик подпрыгнул на выступе и грузно ухнул на дорогу. К счастью, грунтовка когда-то предназначалась для тягачей, так что крошечный в сравнении с ними автомобиль Департамента получил неплохое пространство для маневра. Дэниел повернул налево и выжал педаль газа.

– Я слепой. Веди меня, – скомандовал он Ульяне и снова вызвал Чипа. – Шериф для Эль-два. Десять-двадцать один. Прием.

Ответом ему была тишина.

– Шериф для Эль-два. Десять-двадцать один. Прием.

Тишина.

– Пацан, не пугай меня, – процедил сквозь зубы Дэниел и вновь включил микрофон: – Шериф для Эль-два. Десять-двадцать один.

– Эль-два шерифу, – взволнованно начал Чип, заставив начальника шумно выдохнуть. – Десять-двадцать. Подхожу к зданию. Код четыре. Прием.

– Эль-два, что видишь?

– Эль-два шерифу. Десять-сорок. Захожу в здание. Прием.

– Шериф для Эль-два. Десять-четыре.

Станция замолкла.

– Кража со взломом? – Память Ули прилежно хранила полицейские коды, и вопрос она задала больше из желания помочь спутнику. Нет ничего хуже тягостного ожидания.

Чипа сложно было назвать опытным офицером. В штат Департамента он попал два года назад, сразу после академии. Будь она шерифом, реагировала бы также.

– Раз не просит поддержки, значит, вызов поступил от хозяина или секретарши.

– У Климека Кошек в верхнем ящике рабочего стола имеется тайник с «WHISE17». Не самое лучшее оружие, но взломщика уберет. А в кармане под подкладкой жилета старик носит именной модернизированный «DeerG». Однозарядный. С запасным блоком, встроенным в рукоятку. – Уля почувствовала взгляд Ди на своем лице и пожала плечами. – Про тайник в столе догадалась и прямо спросила. Он честно ответил. А «DeerG» – это уже сам решил похвастаться. В продолжение темы. Дорогая вещица.

– Эль-два шерифу, – позвал Чип. – Десять-девяносто девять. Прием.

У Дэниела отлегло от сердца:

– Шериф для Эль-два. Ты все проверил?

– Да, сэр! Чисто.

– Что там, парень? Свидетели есть?

– Нет, сэр. Господин Кошек вышел к жене перекусить, вернулся – дверь кабинета взломана, внутри все перевернуто. Пол усеян документами. Сейф вскрыт. Ценные вещи не пропали, но насчет бумаг нотариус не уверен. Ему потребуется время, чтобы определить, украдено что-то или нет.

– А секретарь?

– Она на обед уходила.

– Принял, Эль-два, – Дэниел потер подбородок и добавил. – Опечатай кабинет, возьми мой чемодан, и просканируй все, до чего дотянешься. Понял? Справишься?

– Да, сэр! – обрадовался Чип.

– Кошек не пускай, пока не вернусь. Охрану сам найди.

– Понял! – На том конце послышалось приглушенное «Сэр! Сэр!», а следом вежливая просьба покинуть помещение. – Десять-четыре. Конец связи.

Кроу чуть склонился к рулю и озабоченно оглядел поросшие хвойным лесом горные вершины впереди. На фоне лазурного неба и редких пушистых облачков густая зелень выделялась особенно ярко. Хребет обещал не портить расследование до самой ночи. Если б еще люди были такими же сговорчивыми.

– И десять-сорок у здания? – не удержалась от комментария Уля, представив толпу зевак. – Минимум дюжина.

– Да, куда ж у нас без зрителей. У них сегодня хлебный день.

Ульяна встрепенулась:

– Неужели, я слышу досаду в голосе шерифа Кроу?

– Что? – Дэниел растерянно улыбнулся. – О чем ты?

Дорога вывела к обрыву, свернула налево, и начался подъем. В ущелье внизу шумела река. Она несла свои кроваво-красные воды через долину и Вилы Дьявола к озеру Надежды, самому глубокому пресноводному водоему на спутнике.

– Ведь твое терпение безгранично, – пояснила Уля.

Дэниел засмеялся.

– Таким ты меня видишь?

– Именно, – наша героиня почувствовала, что краснеет, но отказывать себе в удовольствии озвучить давнюю мысль вслух не стала. – Дэниел Кроу всегда идеальный.

Собеседника своей откровенностью она тоже смутила.

– Откуда такие выводы?

Ульяна пожала плечами. Ей вдруг пришло в голову, что, возможно, она имеет привычку немного идеализировать мужчин, которых… Которых… Которых что?

Дорогой слушатель, я точно знаю, что моя шакалка споткнулась на этой мысли и именно в этот момент впервые…нет, не подумала, что влюблена, но смутно ощутила это, поскольку она лично, сидя вот на этом самом стуле, призналась мне. Женщина всегда помнит то самое, роковое, мгновение, когда осознание падения в пропасть любви посещает ее несчастный разум. Кстати, о романтике, на четырнадцатое февраля, у меня тоже скидки и живое выступление приглашенной звезды. Бронировать столик лучше заранее. У вас есть визитка «Святого Моисея»?

Натан Уолш смог собрать мысли воедино и открыть глаза лишь к четырем часам пополудни. Прохладная женская рука бережно гладила его по щеке и смачивала губы водой. Парень попытался опереться на матрас локтями и подняться, но сумел лишь выдавить невнятный хрип из груди.

– Пожалуйста, не двигайся. Тебе нельзя. Врач запретил.

Он узнал голос. Женщина, что упрямо звала себя его матерью и искала встреч. Ее можно было бы считать назойливой, если бы после искреннего монолога Натана шесть лет назад она не оставила попытки выстроить с ним близкие отношения.

– Ты не сердись, – пробормотала она. – Как только тебе станет лучше, я уйду, обещаю! У нас в городе с сиделками не густо. Если быть точной, – в голосе Кэтрин зазвучала печаль. – Их совсем нет. А медсестры всего две, и обе сейчас заняты. Зато хирург очень хороший. Он тебя спас. Говорит, ты молодец, что скобы использовал. Половину его проблем решил.

Натан растянул губы в подобии улыбки.

– Ф… – попытался выговорить он. Облизал губы и вновь попробовал. – Фое-ый.

– Военный? – мгновенно догадалась Кэтрин. – Да! Участник второй компании Геи против экспансии дикарей.

Натан попытался удовлетворенно фыркнуть, но снова вышел хрип.

– Ветеран. Замечательный врач. Городу очень повезло. У тебя что-то болит?

Натан, как смог, покачал головой.

– Если вдруг что-то заболит, дай мне знать. Это его распоряжение.

Парень кивнул. Кем бы ни считала себя эта Кэтрин, умом ее бог не обделил. Она умела видеть границы дозволенного, и знала, где требуются пояснения, которые позволят доказать, что она не посягает на личное пространство постороннего человека.

Уолш облизал губы и вновь попытался заговорить. Получилось чуть лучше.

– Оружие… Мне…

– Нет, сэр, – раздался мужской голос совсем близко. – Оружие вам пока не нужно.

Натан повернул голову. У двери в палату на табурете сидел коренастый молодой мужчина. Черные, как смоль, волосы, короткая шея, крупная голова с массивной челюстью, цепкий холодный взгляд и нашивка Департамента шерифа на рукаве форменной рубашки. Шляпу он держал в руках. Из кобуры на поясе под правой рукой выглядывала рукоятка табельного «Roth 17», две запасные обоймы – под левой. На груди портативная рация, камера и начищенная до блеска звезда.

«Тоидзе», – гласила надпись на жетоне.

– Распоряжение шерифа, – уточнил помощник.

Натан недовольно выдохнул.

– Не волнуйтесь, сэр. Я позабочусь о вашей безопасности. – Голос Тоидзе звучал раздражающе спокойно. – Возможно, есть что-то, что вы хотели бы сообщить полиции?

Уолш не удостоил собеседника ответом. Вместо этого прикрыл глаза и отвернулся.

– Необщительный парень, – прокомментировал Тоидзе.

Натан догадался, что слова адресованы Кэтрин, и, судя по интонации, были призваны ее подбодрить.

Тихо зашуршал эфир, щелкнул микрофон и в воцарившуюся тишину помощник послал запрос:

– Эль-один шерифу. Пациент очнулся. Десять-двадцать Мэйн стрит, дом двадцать один. Первая палата. Код четыре. Прием.

– Шериф для Эль-один. Пациент разговаривает?

– Эль-один шерифу. Разговаривает пока плохо. Характер скверный. Прием.

Дэниел засмеялся.

– Шериф для Эль-один. Десять-четыре. Конец связи. – Кроу вставил микрофон в держатель и взглянул на Ульяну.

Она стояла снаружи, придерживая открытую водительскую дверь.

– Что думаешь? – Ди надел форменный пиджак, поправил в петлице на груди рацию – теперь связь будет через нее – и вышел из машины.

– Что парень что-то скрывает. Военные летчики не склонны к капризам на больничной койке.

Ульяна захлопнула дверь за шерифом, поправила на плече винтовку и направилась к краю парковки. Оттуда начиналась тропа – самый короткий путь к затопленной части карьера. Континентальная начала разрабатывать месторождение у Красной реки больше ста лет назад, но занималась этим недолго. Ряд несчастных случаев и недовольство рабочих политикой компании спровоцировали беспорядки, закончившиеся крупным пожаром. Погибло тринадцать человек. Жертв много, выборы близко, и правительство, несмотря на сильное лобби холдинга, инициировало расследование, по итогам которого разработку заморозили на неопределенный срок, пострадавшие получили компенсацию, а зеленые, воспользовавшись оглаской, добились для карьера статуса объекта природного наследия.

Уля чуть задержалась, вглядываясь в следы на тропе. Натан поднимался здесь, красная земля бережно хранила отпечатки его сапог. Шакалка указала на них пальцем, привлекая внимание спутника:

– Капель крови мало. Где бы его не ранили, здесь он оказался позже. Не наступи. – Она двинулась дальше.

Дэниел приподнял брови, но комментировать последнюю реплику не стал. Он поудобнее перехватил чемодан со сканером и нарочито аккуратно перешагнул отпечатки чужих сапог. А то еще заругают. Оправдывайся потом.

Десять минут спустя пара вышла на смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на Розовое озеро. Отвесные гладкие стены карьера уходили вниз почти на сто ярдов. Наполовину заполненный водой, он производил неизгладимое впечатление на всякого путешественника. Любители хайкинга, экстремальные ныряльщики, фотографы – список достаточный, чтобы дать Сан-Исидро неплохую статью дохода, но недостаточный, чтобы превратить рукотворный каньон в проходной двор. Из местных на озеро в основном тянулась молодежь за романтикой и уединением. Поставят палатку или тент и предаются любви под звездным небом.

– Вон они, – Ульяна указала на очищенную от кустарника площадку для кемпинга над обрывом. – Нам повезло, что у школьников горячая пора. Никто не наткнулся.

Кроу прищурился, вглядываясь в очертания двух тел под цветным покрывалом. О них явно позаботились, а вот третье распростерлось под палящими лучами солнца лицом вниз и уже привлекло к себе с десяток могильщиков. Маленькие лысые звереныши с желтыми зубами и крошечными глазками на непропорционально широкой морде. Они еще не решились подойти близко к трупу, но окружили его.

– Пойдем, – скомандовала Ульяна. – Пока зверье окончательно все не затоптало.

Она бодро зашагала вниз. Дэниел чуть склонил голову набок, с полминуты понаблюдал за движениями округлых женских бедер и отправился следом.

При виде людей могильщики недовольно завизжали.

– Кыш! – прикрикнула на них Уля.

Визга стало больше. Не каждый день удается найти такое количество мяса, а тут появляются более крупные конкуренты и все портят.

– Кыш! – Ульяна захлопала в ладоши и побежала на них.

Вереща, как пожарная сирена, и поджав куцые хвосты, могильщики рванули прочь от опасности.

– Все утоптали, – недовольно прокомментировала Уля, оглядывая землю вокруг тел. – Крупный парень был, размер ботинок сорок четвертый. По весу я бы сказала около ста восьмидесяти фунтов.

Дэниел присел на корточки в стороне от площадки и открыл чемодан. Впервые за последние четыре года ему пригодились оба переносных сканера. Казалось, после ареста мэра и его банды городок превратился в сонную окраину. Но, как говорят люди, чистые воды глубоки*.

– И вижу следы борьбы. Кровь, – она указала на крупные бурые пятна. – Наш пилот – шустрый парень.

Кроу запустил автоматику, встал и отошел от сканера. В воздух поднялся рой крошечных датчиков. С жужжанием они ринулись к месту происшествия, закружились над ним в хаотичном танце. Ульяне пришлось уступить электронике. Она подошла к шерифу, сняла с плеча винтовку, положила ее на землю и взглянула на экран, где вырисовывалась трехмерная модель места происшествия.

– На что-то у департамента все же денег хватило.

Дэниел усмехнулся:

– Департамент не при чем. Это личный.

– А второй, которым Чип воспользовался, тоже личный?

В ответ Уля получила скромное «угу».

– Одна-а-ако, – протянула шакалка.

Дэниел немного смутился:

– Так вышло, мэм.

– Что-то таинственное, – Уля сквозь прищур взглянула на профиль собеседника.

– Во мне? – Кроу нервно засмеялся.

Он определенно заметил ее внимание, но головы не повернул, даже не покосился. Напротив, сосредоточился на работе сканера, брови на переносице свел, руки на груди скрестил. В общем, суровый блюститель правопорядка.

– Уходишь от ответа? – догадалась Ульяна.

– Я? – Дэниел повел плечом. – Почему?

– Потому что не хочешь врать.

Наша героиня продолжила пристально изучать мимику шерифа. Она уже знала одного такого мужчину, который считал, что умолчать и солгать – разные вещи. Каждый раз, когда Сэт не хотел сказать правду, уходил от ответа. Эта черта в муже ей не нравилась больше всего. Но стоило Уле начать сравнивать, как Дэниел повернулся и тихо произнес:

– Меня обязали молчать.

Шакалка мгновение вглядывалась в ласковые глаза, а после мягко прошептала:

– Значит, сменим тему.

Шериф склонил голову и засмеялся. Широкие поля шляпы скрыли верхнюю половину его лица, но так Уле даже было проще. Она могла безнаказанно любоваться необыкновенной открытой улыбкой, устоять перед которой не вышло ни у одной леди в городке и окрестностях. Во всяком случае, ей так казалось.

Ди выдохнул. Да, он испугался. Как-то со временем так сложилось, что ничего важнее мнения этой женщины о нем не существует. А теперь, когда узнал, каково ощущать ее безоговорочное доверие, и вовсе. Впрочем, она ведь подумает, проанализирует и сформулирует вопрос так, что ускользнуть от ответа станет невозможно, – как будто ключ подобрала к его разуму.

– Дэниел. – От мягкого грудного голоса у Кроу побежали мурашки. Она снова назвала его по имени. – Ты подозревал меня в связях с Чичи и его семьей?

Ну вот, пожалуйста. Взволнованный взгляд выдал шерифа. Он кивнул.

– Ты проверял меня?

Он снова молча подтвердил догадки Ули.

Звуковой сигнал сканера возвестил об окончании работ. Датчики все тем же нестройным роем вернулись на место. Ульяна направилась к телам.

– Да, я бы тоже себя подозревала.

Дэниел не мог не смотреть ей вслед с восхищением. Ну, что за леди! Умна, сильна, рассудительна, горяча, но, когда нужно, хладнокровна. Умеет принимать и отдавать, любить и ненавидеть. Он читал личное дело ее мужа, мир праху его. О покойниках так не говорят, но Сэт Уильямс должен был чуть больше любить жену с дочерью и чуть меньше себя самого. Конечно же, Дэниел никогда не озвучит крамольную мысль вслух, но иметь личное мнение ему никто не запрещал. Да и благодарен был Ди Уильямсу за предоставленную возможность. Если ты настолько опрометчив, что перед запланированным увольнением уходишь на заведомо опасное задание, просто потому что напоследок захотелось адреналина – отчет психолога Ди тоже раздобыл, – то это твой личный выбор.

– Я бы сказала, что начали они с диалога. – Осторожно ступая, Ульяна обошла тела. – Натан стоял вот так. – Она повернулась левым плечом к обрыву. – Смотрел прямо на одеяло. Сорок четвертый к нему лицом встал, а до этого ходили кругами. Я бы на месте Уолша, имея ранение, попыталась сначала договориться.

Уля медленно двинулась по краю площадки, глядя себе под ноги.

– Порода оплавлена здесь и возле тебя, – она указала на прожженные в камнях тонкие отверстия. – Они боролись. Потом упали. У кого-то нашелся нож.

– Готов поспорить, что у обоих, – прокомментировал Дэниел.

– Не знаю. Я пока вижу след только одного лезвия. – Ульяна дошла до обрыва. – И-и-и…

Она взглянула вниз.

– Первый ствол на дне озера. Нож, скорее всего там же оказался…

– Или оба, – вновь вмешался Дэниел.

– Настырный какой шериф, – пробубнила Уля и продолжила. – Второй ствол улетел в кусты. Сказала бы какой, но следы кругом смазаны. За него тоже схватка шла, закончилась у обрыва, только чуть подальше.

Ульяна указала место.

– Сорок четвертый словил смертельный ожог, но продолжил какое-то время сопротивляться. Думаю, все оружие в озере.

– Ближе к остальным мертвеца оттащили?

– Не, – шакалка покачала головой. – Сам встал, попятился, потом споткнулся и упал. А Натан без ранений – хорошая у него подготовка для пилота – пошел туда, – она кивком головы указала в сторону, противоположную тропе.

Дэниел вздохнул. Преждевременно понадеялся, что лимит на печальные находки исчерпан. На все воля Господа.

Ульяна подошла к покрывалу, убрала камни, прижимающие края, откинула полог и буквально осела на землю.

– Дьявол, – прошептала она растерянно.

Конечно, шакал не должен так реагировать, но она вот уже пять лет как оставила профессию, жила на одном месте, в окружении мирных людей. Хладнокровие немного растеряла. На плечо легла теплая ладонь шерифа. Он молча присел рядом.

Легкий порыв ветра пошевелил длинные каштановые, мутно-рыжие от красной пыли, локоны, что беспорядочно разметались по земле. Тихо зашуршала мелкая хвоя. Ее покрывал тот же розовый налет.

– Знакомься, Лаки Росальес, – хрипловато проговорила Ульяна. – Моя сегодняшняя звезда.

Пальцы Дэниела сжали плечо Ули в знак поддержки. Она чуть сместила взгляд.

– И Черстин Ульссон, ее менеджер. Мы общалась по видеосвязи.

Опущенные веки, руки сложенные на груди, цветное покрывало, словно украденное у добропорядочной хозяйки, – проявление учтивости.

– Странно это, да? – невпопад прошептала Уля. – На длинных темных волосах пыль видно лучше, чем на коротких светлых.

– Да, это верно, – Дэниел будто бы обрадовался ее вопросу и тут же задал встречный. – Ты общалась с обеими девушками? Этот был с ними?

Уля растерянно нахмурилась.

– Нет. С ними должен быть телохранитель, а этого мужика впервые вижу. Общалась я только с Ульссон. У мисс Росальес был характер…сложный. Многочисленные публичные скандалы тому иллюстрация. Во избежание сложностей с мисс Росальес, наняла Джека Роджерса. У него лучший автомобиль и лучший сервис в городе. И Юджина утром взяла – показалось неплохая идея, он симпатичный, сообразительный, девушкам, насколько слышала от Ланы, в школе всегда нравился.

– Как именно поддерживали связь с мисс Ульссон?

Ульяна чувствовала озабоченный взгляд Дэниела на своем лице. Она понимала, что он пытается не только вести расследование, но и помочь ей справиться с внезапной скорбью в сердце.

– Видеосвязь в последний раз. А до того по почте. Переписку сохранила, если нужна.

– Да, – Дэниел немного помолчал. – Сможешь определить, кто девушек укрыл?

Уля выдохнула что-то вроде «ох» и принялась оглядываться.

– Наверное, нет. Тут следы Натана, он близко подходил и с одеялом как-то манипулировал. Протекторы шин есть, и вон там, видишь, хвойник умят и сломан. Я бы сказала, что девушек выкинули из машины в том месте. Отпечатки подошв Уолша кругом, но все смазано, могильщики пузом уж больно метут. Трупное окоченение уже прошло.

Последняя фраза далась шакалке с трудом.

– Подождешь на траве? Мне фотографии еще сделать надо и первичный осмотр. Отчет писать прокурору лично, поэтому лучше я сам, не возражаешь?

Уля покачала головой. Не справляешься с работой сам – доверься напарнику. Таково одно из правил шакалов. Вебер только теперь в полной мере осознала, насколько оно верно. С Сетом в затылке всегда пчелой назойливо жужжало беспокойство, которое она старалась заглушить, но с Дэниелом ничего подобного. Кроу надежный, как чертов этернитон! Уля поднялась и отошла подальше от площадки. Опустилась на траву рядом с винтовкой, подтянула ее к себе поближе – так будто бы легче стало – и принялась наблюдать за спокойными, уверенными движениями шерифа.

Сколько Ульссон с Росальес мертвы? Больше суток точно. Когда прибыли на спутник? Где телохранитель? Мисс Черстин уверяла, что ее подопечная без проверенной охраны никуда. И кого с опоздавшего рейса полтора часа назад забрал Роджерс? Дьявол! Уля вдруг с облегчением вспомнила о Лане и Ди Младшем – дети были далеко и в относительной безопасности. Но тут же напряглась. В магазине остались другие дети, которым требовалась защита ничуть не меньше. Мысль Вебер озвучила вслух. Пришлось повысить голос, чтоб шериф услышал.

– Да, я тоже об этом подумал, – проговорил он в ответ. – Девушки мертвы не меньше суток. Ты уверена, что не ошиблась с датой? Они точно должны были прилететь сегодня?

– Да! Как думаешь, с Роджерсом связаться сейчас или встретить лично?

Дэниел прощупал карманы жертв.

– Ни то, ни другое. Этот вопрос мы уладим иначе. Не волнуйся.

Уля кивнула. Иначе, так иначе. Она подтянула колени к подбородку и принялась наблюдать дальше. Кроу вытащил водительские права, внимательно их изучил, затем поискал личные вещи, но ничего не нашел, кроме гигиенических салфеток и билетов на паром. Осмотрел тела на предмет ранений.

– Что-нибудь есть? – не выдержала Уля.

– Нет, не вижу, – с готовностью откликнулся Кроу. – Даже следов инъекции.

– Отравили?

– Возможно. Док нам расскажет.

Дэниел поднял одеяло и принялся изучать его.

– Похоже на самодельное, – предположила она.

– Ага, – Ди последовательно осмотрел каждый край, пока не наткнулся на то, что искал, маленькую шелковую ленту с вышитым: – Сантана.

Нет, дорогой слушатель, наш герой не искал конкретную фамилию, он всего лишь предположил, что хозяйка, создавшая сей шедевр, не могла не поставить подпись. И оказался прав.

Кроу выпрямился, включил микрофон нагрудной рации и произнес:

– Шериф для Эль-два. Десять-двадцать один. Прием…

В этот момент Ульяна поняла, каким именно образом Ди решил помочь ей. Чип просто заберет у Роджерса двух неизвестных девушек с телохранителем и запрет в камере до выяснения обстоятельств. Хорошо быть другом шерифа!

Уля прикрыла глаза и помассировала шею пальцами, вслушиваясь в тихий уверенный голос Дэниела. Не грубый, не скрипучий, не слишком высокий, но и не слишком низкий, проникающий в душу, отзывающийся в теле теплой истомой. Так южный ветер поет в долине по ночам, проносится нежным шепотом по золотым колосьям, ранним утром путается в распущенных волосах и ласкает кожу. Уля тряхнула головой, отгоняя опасные образы. Не время и не место для праздных фантазий. Она решительно поднялась, повесила на плечо винтовку, поправила кобуру с шокером на поясе и направилась по кровавому следу единственного выжившего. Вверх по склону Уолш пойдет чуть позже, а теперь путь его лежал сквозь заросли.

Дэниел, не отвлекаясь от доклада Чипа, проводил взглядом усталую шакалку. Действительно ли Уильямс мечтал о пенсии в глуши? Или шел за одной сильной женщиной? Возможно, не так уж глуп был этот шакал и любил жену и дочь больше, чем себя самого. Ди вздохнул. Вывод всегда зависит от точки зрения, а она, в свою очередь, от глаз смотрящего. Хотелось верить, что Уильямс был плох, но принимать желаемое за действительное глупо. Если муж собрался молча пожертвовать своей профессией во имя любви к жене, то ему, Дэниелу, придется с этим смириться. Не строить же замки из песка.

Спустя минуту он в компании своего чемоданчика догнал спутницу и тихо пошел следом. Уля услышала движение за спиной:

– У парня среди вещей не было электроники или каких-то материальных карт?

– Нет, – Ди покачал головой, глядя на кудрявый затылок. Совсем скоро она вытащит шпильки и начнет заново укладывать волосы. Только непослушные прядки выбьются из пучка сразу же. – Я понял, к чему клонишь, но военные экипажи заучивают план местности. Полагаться только на технику на территории дикарей – ошибка, которая может стоить жизни.

Ульяне впервые за все время знакомства с шерифом захотелось расспросить о его прошлом. Она с раздражением вспомнила о Генрике Кошек. Эта девушка уж точно проявила больше внимания к предмету матримониальных планов своей маман. Уля мысленно чертыхнулась, и сама не поняла, что конкретно ее так расстроило. С каких пор ее волнует старшая дочь нотариуса?

– Что-нибудь интересное Чип выяснил про ограбление?

– Да, свидетеля нашел. – Дэниел поравнялся с Улей и пошел рядом, стараясь не тревожить следы Уолша и сломанные ветки хвойника. – Мари Роуз…

Наша героиня не удержалась от смеха. Ее спутник тоже засмеялся.

– Да-а-а, – протянул он. – Миссис Вайс и ее главный разведчик. Попросил Чипа датчик на эту девчонку повесить, дела творятся недобрые, а нос у нее слишком узкий, хорошо проходит во все щели. Пострадает еще… Утверждает, что совершенно случайно шла мимо здания и слышала шум из приоткрытого окна на втором этаже, аккурат когда Кошек с женой обедал.

– Время запомнила? – Уля обошла по дуге участок, где Натана занесло. – Он тут на колено упал.

– Запомнила, – кивнул Дэниел. – Чип поболтал с ней немного по-дружески. На другой стороне улицы отделение банка. Мисс Миллер, кассир, вот уже две недели как предпочитает в обеденный перерыв пропадать в неизвестном направлении. Она не появляется ни в «Святом Моисее», ни у мисс Питти. Но ее несколько раз видели на Второй улице, недалеко от задней двери универсального магазина, где как раз две недели назад начал работать сын хозяина… Не могу поверить, что пересказываю это! Так вот, на беду неудачливой Мари Роуз мисс Миллер сегодня предпочла пропустить обед.

– Ну почему же неудачливой, – заулыбалась Ульяна. – Она свидетелем стала – это Эрике больше понравится. А господин Кошек как-то прокомментировал показания разведчика?

– Да. Уверяет, что окно было закрыто, когда он уходил. Охранная система не позволила бы ему покинуть здание. Вижу блики.

Уля подняла голову и прищурилась. Впереди, ярдах в пятидесяти, меж кустарников прятался покинутый внедорожник красно-коричневого цвета. Мерзкая гамма, зато легко узнаваемая: автомобиль арендован в космопорту. Побочный межпланетный бизнес «D-4». Шакалка сняла винтовку с плеча, перехватила ее поудобнее и пригнулась.

– Что? – едва слышно над самым ее ухом прошептал Дэниел.

Ульяна пожала плечами, продолжая вглядываться в зелень вокруг внедорожника. Может, и ничего. Чувство безотчетной тревоги порой подводило ее, но чаще спасало. Это что-то из области инстинктов, древних, как сама человеческая природа. Уля легонько толкнула плечом Дэниела и кивком указала на густые заросли хвойника. Дважды шерифу повторять не требовалось. Он бесшумно скользнул в укрытие. Шакалка присоединилась к нему.

Справа над горой тревожно засвистел каракас. Ульяна запрокинула голову и вгляделась в силуэт парящего хищника. Осторожного хищника. Каракасы терпеть не могут, когда посторонние мешают охоте. Кто-то помимо него наблюдал за каньоном сверху. Может, зверь, а, может, и человек.

Дэниел спрятал чемодан среди зелени шункавакхана, облюбовавшего тенистый полог зарослей. Внимательный слушатель справедливо спросит, неужто шерифу в голову не пришло использовать сканер для разведки? Неужели пожалел дорогую игрушку? На что я отвечу: конечно, пришло! Но выдать свое местоположение таким образом представилось ему большим злом. Так что Кроу вынул из кобуры на поясе «HS», снял его с предохранителя и осторожно, стараясь не шуметь, развернулся. Ветви хвойника обрастали роскошной шубой, но никогда не переплетались настолько, чтоб образовать сплошную стену. Дэниел осторожно раздвинул их стволом и вгляделся туда, где стоял покинутый арендатором автомобиль. Ничего. Он обернулся к Ульяне, которая продолжала вглядываться в парящего над головой каракаса. Птица пронзительно свистела примерно каждые три секунды.

– Там, – беззвучно произнесла она и указала на одинокую старую сосну на самой вершине.

Дэниел кивнул и вновь взглянул на внедорожник. Резкий, довольно сильный порыв ветра прошел волной по зарослям. Благодарно зашептала утомленная солнцем мягкая хвоя. Блики запрыгали по стеклам. Шериф сощурился, и сеточка мимических морщин покрыла загорелую кожу вокруг пронзительных голубых глаз. Дэниел не знал, что именно заставило Ульяну остановиться, не ведал, прячется наверху человек или зверь, но доверял инстинктам и знаниям этой женщины не меньше, чем своим. Медленно, тщательно он принялся изучать пространство вокруг машины. Мимолетное движение, тень, самый тихий шорох – Кроу готов был ко всему.

Ему так казалось.

Ослепляющая белая вспышка разрезала пространство, нестерпимая боль пронзила голову и тут же прошла. Дэниел узнал темноту. Он открыл глаза, перекатился на спину, освобождая Перссона, которого успел опрокинуть на землю, и огляделся в поисках капитана. Звон в ушах одновременно громкий и отвратительно тихий мешал в полной мере оценить обстановку. Перед глазами возникло миловидное женское лицо. На фоне дневного неба оно выглядело слишком темным, но узнаваемым. Мелкие черные кудри упали на шею Дэниела, в них виднелась седая прядь, и это тоже было знакомо. Женщина что-то говорила, ее губы шевелились.

«Откуда здесь красная земля?» – Ди это только подумал, но женщина почему-то замерла и нахмурилась. Она смотрела озадаченно всего мгновение, а после, ласково похлопав его по груди, исчезла.

«На Лилит красная земля».

Дэниел перевернулся на живот и еще раз огляделся. Не исчезла, просто первая пришла в себя после взрыва. Прикрыв глаз и оперев дуло винтовки на камень, она смотрела сквозь прицел на ту самую одинокую сосну. Ди не услышал выстрел, но увидел, как Ульяна нажала на курок. И тут же его левую скулу обожгло укусом. Кроу машинально вскинул руку, ударил себя по щеке и взглянул на ладонь. На пальцах осталась кровь. Слишком много для аппетита даже самого крупного здешнего насекомого.

Стараясь игнорировать звон в ушах, Дэниел ползком рванул к зарослям, схватил свой «HS» и вовремя откатился. Щепки и мелкие ветки полетели на голову. Он приподнялся на локте и выстрелил, потом еще раз и еще. Бил наугад, основываясь лишь на смутном ощущении, что противник засел ярдах в двадцати. Не прекращая стрелять, Дэниел подполз ближе к ногам Ульяны. Она занималась снайпером на вершине, а значит, Кроу оставался ее единственным прикрытием. Шерифу повезло, что стрелок первым заметил именно его. Вебер хлопнула напарника по бедру, вытянула руку и перед его лицом сложила указательный и большой палец в круг. Закончила. Чисто.

Краткая вспышка меж веток и черная полоса на земле у сапог шакалки дали понять Ди, что он не ошибся с дистанцией и направлением. Стрелять от бедра и с обеих рук по пустым банкам – солдатская забава. Что еще делать по вечерам на базе? Сегодня навык пригодился. Ди вынул из сапога запасной компактный «Roth 17», вскочил на ноги и познакомил противника с приемами Второй Межгалактической Группировки.

– Осторожно, – возмущенно зашипела за спиной Ульяна.

Дэниел, не отрываясь от стрельбы, довольно цыкнул. Слух вернулся. Хотя в ушах по-прежнему звенело. Вдалеке взвыл двигатель, а над головой отвратительно зашипело нечто.

– Ложись! – крикнула Уля и буквально прыгнула на спину Дэниелу. Они упали на землю и покатились в сторону стрелка. Уклон был небольшой, но его хватило, чтобы напарникам удалось уйти от атаки военного дрона. Ди оказался снизу. Не обращая внимания на неудобство нового положения, он возобновил стрельбу. Нельзя было позволить противнику воспользоваться моментом и перейти в наступление. Чтобы спасти Дэниела, Уле пришлось бросить винтовку. Она вынула из кобуры на поясе шокер, уперлась локтем в грудь Ди и прицелилась. Дальность у ее оружия низкая, больше защита от городских дураков, но и дрон относился к классу «Е1», такие использует пехота для ближнего боя. Так что, если оператор пойдет на второй круг, у нее будет шанс.

Шанс появился буквально через пару секунд. Уля выпустила парализующий заряд. Черный корпус машины заискрил белыми нитями. Чихнув, дрон потерял в высоте, сделал несколько рывков и медленно с треском полетел туда, где на площадке для кемпинга лежали тела. Шакалке такой расклад не понравился. Она скатилась с Дэниела и, пригнувшись, побежала к кустам, где притаился противник. Вместимость батареи Дяди Хоши вне всяких похвал, но и она не безгранична. «Roth 17» тоже долго не протянет.

Ди скорректировал траекторию разрядов, создав для напарницы коридор. Не сбавляя темп, на ходу, Уля вынула из потайного кармана в голенище сапога короткое обоюдоострое лезвие и бесшумно скользнула в укрытие стрелка. Окажись он там, познал бы гнев нашей героини, но ей достались лишь следы мужских сапог. Если уважаемый слушатель сейчас посчитает, что госпожу Вебер расстроил такой расклад, то окажется неправ. Ульяна дьявольски устала от смертей, убийств и перестрелок, поэтому, убедившись, что нет засады, вздохнула с облегчением.

Не буду описывать, какие именно эмоции испытывал шериф в те короткие мгновения тишины, когда кудрявая голова пропала из поля зрения, скажу лишь одно: если этот мужчина считает, что его шакалка в опасности, то превращается в одну сплошную натянутую струну. Ледяной взгляд, плотно сжатые губы – кровь стынет в жилах от него в такие мгновения. Но стоило ей выглянуть и жестом показать, что в укрытии пусто, как Кроу оттаял, рука с Хоши опустилась.

Ульяна ободряюще улыбнулась ему и вновь исчезла за кустами. Прежде чем присоединиться к ней, Ди вернулся за винтовкой. Идти по следу стрелка – логичное решение. От внедорожника после «P112» все равно ничего не осталось. Что это именно «P112» у Кроу сомнений не возникло. Какое еще устройство взорвет к чертям автомобиль среди зелени, опалит взрывной волной и не устроит пожар? «Roth 17» отправился обратно в сапог. Держа «HS» наготове, Ди огляделся, подобрал винтовку, повесил ее на спину и пошел к Ульяне.

– Шакалы, – прошептала Уля, как только шериф возник подле ее плеча. – Сюда.

Она пригнулась и побежала сквозь заросли. Кроу последовал за ней.

Шакалы? Шериф двигался на автомате, увлеченный кратким замечанием Ульяны. Какие именно шакалы? Действующие или бывшие?

Позади, к счастью довольно далеко от наших героев, раздался еще один взрыв. Ди только головой тряхнул, да кратко кивнул Ульяне – она на мгновение обернулась убедиться, что напарник в порядке. И они вновь понеслись к трупам.

Группа зачистки – вот что это такое. И вряд ли Служба Федеральных Маршалов инициировала нападение на полицию, поэтому шакалы точно бывшие. Так на кого могут работать отставные гончие, да еще в составе группы? Дорогое удовольствие. И…

Ди на мгновение оглянулся.

«P112» – военная взрывчатка нового поколения. Аналогов для гражданских служб еще нет. Стоимость одной единицы эквивалентна стоимости полной экипировки взвода. Цена «чертовой дюжины» на черном рынке неизвестна, и Ди сомневался, что ее вообще можно там найти. Плюс…

– Хей! – Кроу ускорился, поймал за локоть Ульяну и потянул ее на себя. – Стой!

Она оглянулась. Едва уловимый шепот утонул в шуршании листвы:

– Знакома такая взрывчатка?

Ди присел, вынуждая шакалку последовать его примеру, а после того, как она покачала головой, продолжил:

– Мимо нас с тобой можно незаметно провести машину к телам?

В зеленых глазах мелькнула досада.

– Отходим. – Уля привстала и побежала в обратном направлении.

И буквально в то же самое мгновение раздался еще один взрыв. Если бы Ди повременил с рассуждениями и выводами, то звуковая волна «чертовой дюжины» вновь повредила бы уши и сбила с ног. Дэниел, следуя за очередным выжженным в памяти рефлексом, обернулся и нажал на курок. Кусты в том месте, куда наудачу прицелился шериф, неестественно качнулись. Кроу понял, что попал, причем до того, как противник успел выстрелить. Но кто знает, сколько людей…

– В сторону! – крикнула Ульяна и ничком рухнула на землю.

Ди отпрыгнул к кустам, а по тому месту, где он только что стоял, ударил заряд. Мелкие камешки с шипением оплавились. Ветви вспыхнули и потухли. Уля перевернулась на спину и наугад выстрелила из шокера в воздух. Увы, удача изменила шакалке – не попала. Дрон пошел на второй круг.

– Я не смогу его вывести из строя, – сквозь зубы проговорила Уля.

– Прячься, – Ди занял позицию и прицелился.

– Ты не пробьешь броню!

– Не пробью, – Дэниел задержал дыхание, сосредоточился на ударах собственного сердца и на траектории, которую избрал машине оператор. Дождавшись подходящего мгновения, он нажал на курок. – Всего лишь подпорчу управление.

Дрон дернулся, отчаянно зажужжал и закружился на месте будто сумасшедший.

Ульяна тихо свистнула.

– Уходим, – скомандовал Ди. – Дело за стрелком. Нырять умеешь?

Наши герои теперь бежали обратно, в сторону взорванного грузовика Уолша, Кроу впереди.

– Научусь, – поняла недвусмысленный намек Уля.

– Прикрой, – Ди в нужный момент поднял руку, вынуждая шакалку остановиться. Сам же протрусил к зарослям. В глубине души он боялся, что сканер обнаружили. К счастью, опасения не оправдались. Схватив чемодан, шериф, было, подумал, что насчет стрелка ошибся, но нет. Тот лишь припозднился. Сбитые верхушки кустарников послужили паршивым укрытием русой голове и, если бы не чудотворный шокер Ульяны, Ди был бы теперь мертв. Не прекращая отстреливаться, напарники добежали до обрыва и прыгнули в чистые воды Розового каньона…

Вот тут я бы, конечно, дорогой слушатель, развернулась! Красочно описала бы, как мои любимые друзья падали в воду, о чем думали, что переживали, как заряды летели им вслед, как бурлила поверхность озера… Да только совести у них нет! Шакалка падение описала всего одним словом и то нецензурным, а Кроу только плечами пожал, мол, прыгнули и прыгнули, чего пристала?

________________________________________

*  Ориг. Still waters run deep.

Чип сдвинул свой ультрамодный расцветки серого мрамора «KI», в народе «киви», на левое ухо, и сразу же стал похож на одного из столичных франтов, выдающих себя за лихого, в их понимании, жителя окраины. Совсем в глуши за такую шляпу и отхватить можно – Расселл у нас рисковый парень.

– Как это недалеко от города вышли?!

В ответ Джек Роджерс опустил уголки губ вниз и чуть округлил глаза в немом недоумении. Мол, мне откуда знать, пацан. Вышли и вышли.

Второй помощник протянул озабоченное «пфф», потер ладонью затылок и вновь попытался хоть что-то прояснить:

– И никак не прокомментировали свое решение?

Роджерс покачал головой.

– И вы их не спросили?!

Старый Джек опять округлил глаза: «Пацан, ты меня достал!»

Чип вздохнул и опустил взгляд на свои руки. Карта с записью маршрута и видео из салона автомобиля – вот и все сведения. Что скажет шериф о такой работе?

– Я не фанат поболтать, но если спросишь мое мнение, – сжалился Роджерс, – то обе они были какие-то неправильные. И мужик с ними был непонятный. Потому я особого участия не проявлял, лишних вопросов не задавал. У меня чутье на неладное.

Джек в доказательство постучал морщинистым пальцем по кончику своего носа.

Чип тут же ожил:

– В каком смысле «неправильные»?

– В самом прямом, пацан. Посмотри видео. У меня в сопровождающей записке от миссис Вебер что сказано? Одна скандальная, вторая общительная, мужик здоровый с тихой мордой. Миссис Вебер никогда мне почем зря не сочиняет, все совпадает у нее с делом. А тут те обе сели молча и сидят спокойные, а у мужика морда хищная… – Джек замолчал и еще раз постучал себя по носу.

– Так может, в рабочем настроении или поссорились? Или устали? И что значит «тихая»?

Роджерс махнул рукой, пробормотал что-то о пацанах, которые слушать не умеют, и пошел обратно к машине.

– Ну, ладно, – прошептал рассеянно Чип, потом вдруг встрепенулся. – Шериф с вами свяжется!

Старик даже головы не повернул.

– Когда-нибудь стану шерифом сам, – пробормотал тихо помощник и поплелся в приемную. – Мерсин, собери информации побольше на Черстин Ульссон и Лаки Росальес. И про их телохранителя выясни тоже.

Секретарь молча кивнул. Мерсин с детства был парень неразговорчивый, зато обязательный и исполнительный.

Чип зачем-то тоже кивнул, потом по лестнице наверх через две ступени попрыгал. Небольшая физическая нагрузка помогла привести мысли в порядок. До своего стола второй помощник дошел уже в приподнятом настроении. Мало ли кто в этом глупом городишке относится к нему, как к ребенку?! Все равно не пальцем деланный, и люди это еще заметят. И оценят. Шериф тоже оценит.

– В полночный час, – гнусаво протянул он слова старой шахтерской баллады. – Под вой шакала развел огонь в тени скалы… Неправильные, значит, и хищный…

– Заткнись! – проорал из-за стены Ван-Ю.

– Сам заткнись! – вспылил Расселл, но петь прекратил.

Прежде чем просматривать видео из машины Роджерса, решил ознакомиться с характером девушек, а заодно сообщить начальству новости:

– Эль-два шерифу. Прием.

Ответом помощнику была тишина.

– Эль-два шерифу. Прием.

Не помогло.

Чип нахмурился, но решил не паниковать почем зря. Если следы привели миссис Вебер в скалы или, того хуже, в заброшенные шахты, то связь и должна быть паршивая.

– Ладно, – выдохнул Расселл, сосредоточившись на результатах поиска, – Такой уж отвратительный характер у мисс Лаки?..

Он отсортировал видео по дате, открыл последнее опубликованное и едва не оглох.

– Ты, мать твою!! – кричала свирепая и очевидно пьяная дива на перепуганную официантку, с ног до головы облитую кофе. – Я! Тебе! Сказала! Что хочу, – дальше шел характерный звук визжащей электропилы, которым на видео чаще всего маскировали нецензурную брань, – латте!! Ты мне принесла, – электропила, к слову, по пронзительности не уступала оригинальному голосу звезды, – латте?! Я знаю, как отличить латте!!

– Ты чё включил? – снова недовольно заорал из клетки папаша Ван-Ю.

Чип убавил звук до минимума. Но, конечно, не из-за просьбы старого Питера, а исключительно в целях сохранения собственного слуха.

На второй минуте видео в кадр ворвалась суровая молодая женщина, представилась менеджером Лаки и увела пьяную диву с глаз долой. Черстин Ульссон – так назвали ее в комментариях. Скандал был трехдневной давности. Фото нашлись посвежее, причем много – папарацци ходили за Росальес буквально по пятам, фиксировали каждый жест, каждый взгляд. Немало, должно быть, денег приносила скандалистка людям. Правда, на этих снимках девушка выглядела нормально. Сосредоточенная, спокойная, тихая, временами серьезная.

– Ладно. Теперь сравним, – пробормотал Чип.

Он распечатал найденные фото, открыл еще несколько старых видео – там мисс Лаки тоже голосила во все свое певческое горло, вспыльчивая леди – и запустил видео из машины Роджерса. Карты у Джека были вместительные, нужный тайм код пришлось поискать, но Чип даже обрадовался. Чем больше объем информации, тем лучше – так учил шериф.

Дверь пассажиркам открыл телохранитель. Тот же, что на последних фото, но совсем не тот, что сопровождал девушек прежде. И Роджерс оказался прав: у прежнего лицо было спокойное, тихое, а у этого какое-то нездоровое. Первой в машину забралась дива, менеджер следом. Чип остановил воспроизведение и тщательно сравнил стоп-кадр с фотографиями. Различий во внешности женщин не нашлось. Тогда второй помощник перешел к теории Роджерса: просто запустил видео и стал наблюдать.

– С другой же стороны антидепрессанты и транквилизаторы тоже чудеса творят, – пробормотал Чип через пять минут, потянувшись к рации. – Эль-два шерифу. Прием.

Тишина эфира дополнила картинку почти неподвижно сидящих женщин на экране. Телохранитель все время пути смотрел в окно.

– Эль-два шерифу. Прием. Эль-два шерифу. Прием! Дьявол, – последнее помощник пробормотал себе под нос. Не то чтобы он как-то всерьез начал переживать за начальника, но может, перестраховаться?

Чип свел на переносице брови, немного пораскинул мозгами и решил не пороть горячку. По крайней мере, еще минут десять.

– Дьявол! – Кроу снял рацию с груди и постучал ею по ладони. – Я же вас заменил.

– Пять лет назад, – подсказала Уля, выкручивая рукава рубашки. Вода струйкой полилась на розовый мрамор, стремясь вновь присоединиться к бурлящему речному потоку.

– И что? – Ди явно сердился, чего Ульяна за ним не замечала примерно последние… никогда. – Моя армейская безотказно пахала семь лет. И в огне, и в воде. Винтовка в порядке, семнадцатый и «HS» тоже.

Уля надела рубашку, застегнула молнию и расправила волосы на плечах. На всякий случай повторно перепроверила шокер и нож.

– Ключевое слово – армейская, шериф. Война – дело прибыльное. А в мирной жизни производителям приходится крутиться. Старая рация не сломается – новую не купят.

– В мирной?! – Кроу даже обернулся.

Ульяна заулыбалась, глядя в искрящиеся возмущением голубые глаза. И брови Ди Старший приподнял именно так, как она любила.

– Ой, да брось! Городишко впрямь сонный. Был. Последние пять лет.

Шериф вздохнул и поднял взгляд наверх. Там солнечные лучи, проходя сквозь извилистую тонкую щель меж отвесных стен каньона, подсвечивали мрамор. Зрелище получалось завораживающее и изысканное. Прозрачный розовый с оттенками фиолетового камень глубоко вбирал в себя свет, будто лед чистейшего озера. Шумно шуршала река, и эхо наполняло этим странным баюканьем пространство. Шерифу вдруг подумалось, что зеленые, отвоевавшие этот уголок природы у горнодобывающих компаний, – неплохие ребята.

– Здесь и дальше порода будет нависать, так что мы в безопасности, – неверно истолковала взгляд напарника шакалка. – К машине не пойдем? Или рискнем?

Ди взял чемодан со сканером и осторожно поднялся. Мрамор – камень красивый, но уж больно скользкий, когда его вода точит, а плавать больше не хотелось.

– Я еще за шляпой вернусь, – процедил он сквозь зубы.

Ульяна засмеялась. Хотелось и дальше подтрунивать над сердитым шерифом, только стало вдруг как-то совестно. Не объяснять же потом мокрому всклокоченному мужчине, потерявшему символ чести, что исток шуток в щемящей нежности, которая так не вовремя разлилась в груди.

– Так что мы обо всем этом думаем, шериф? Ну, помимо потерянного «Reid&Sons», – совесть уколола госпожу, но быстро успокоилась под тяжестью мысленного опровержения. Мол, последнее не считается подколом, просто неудачная связка в диалоге.

– Мы об этом думаем нецензурно, – откликнулся невозмутимо Ди, – о шляпе тоже. Ты знаешь, как наверх подняться раньше, чем появится пологий берег? Я слышал, есть тропа.

Уля кивнула:

– Да, есть одно место в миле…

– В миле?!

Шакалка засмеялась и тоже встала. Мокрые джинсы хрустнули, а в сапогах неприятно захлюпало, стоило Уле переступить с ноги на ногу. Она постаралась вспомнить, каково это не быть отставной и терпеть подобные невзгоды, но то ли в молодости как-то все проще переносилось, то ли изнеженная стала – невзгоды терпеть уже желания не было.

– Да. И если наши добрые друзья хорошо изучили местность, то именно там нас попробуют убить. Опять.

Ди попытался ладонью пригладить мокрые пряди русых волос.

– Убить можно и быстрее. Дрон спустить к воде, прочесать берега. Потом «чертову дюжину» скинуть, и проблема решена.

– Не подавай врагу идеи, – проговорила с улыбкой Уля. – Думаешь, оторвались?

Кроу собрался было ответить утвердительно, да затих. К уже привычному клекоту воды эхо подмешало механическое жужжание.

– Дьявол! – выругалась Ульяна шепотом. – Услышали голоса?

– Нет. Река заглушала речь. Нужно укрыться, – так же шепотом ответил ей шериф, – Тут есть подходящие расщелины, пещеры или подводные шхеры с воздухом?

– Я знаю, где спрятаться. Идем!

Шакалка развернулась, повесила винтовку на спину и уверенно зашагала по скользким валунам. Ди нахмурился. Наш голубоглазый блондин немного позавидовал такой осведомленности госпожи Вебер. Он на спутнике оказался едва ли не одновременно с ней, и все же… И все же нужно быть порасторопнее: Кроу едва не съехал в воду.

– Ты в порядке? – Она обернулась.

Шериф кивнул и поспешил нагнать напарницу.

– Сюда! – Ульяна резко свернула направо, словно в отвесной скале растворилась.

– Близко, – прошептал Ди, оглянулся и, убедившись, что все еще находится вне поля зрения посторонних глаз, нырнул следом за Ульяной.

Расщелина, которую выбрала шакалка, выглядела совсем обыкновенно: высокая, светлая, кажется, легко просматриваемая вглубь со стороны русла, как десятки других вниз и вверх по течению. Так, да не так. Был один секрет. Слева на высоте человеческого роста располагалось небольшое отверстие. Укрытое от любопытных глаз естественным изгибом самой расщелины, оно было достаточно широким, чтобы наши герои смогли на четвереньках там поместиться. Отверстие это служило проходом в просторную закрытую пещеру.

– «Зал свиданий» в народе. Подростки – такие подростки, правда? Куда только не заберутся, чтоб сексом заняться, – прошептала Ульяна стоя рядом с шерифом в кромешной тьме. – Секретное место.

Ди снял с пояса фонарик, потряс им на всякий случай – рация-то от воды отказала – и включил. Тонкий белый луч осветил противоположную стену, затем высокий арочный свод и лишь после зашарил по полу. В пещере шум воды как будто стал звучать отчетливее и звонче.

– У нас есть кровать. – Мадам Вебер ситуация явно забавляла. – И гирлянда. Романтично?

Конечно, она произносила слова едва слышно и очевидно контролировала ситуацию, но Дэниел не был бы собой, если бы не осветил фонариком свое лицо и не поднес указательный палец к губам.

Мадам Вебер же в ответ положила ладонь поверх руки шерифа, держащей фонарь, направила луч света на себя и состроила страшное лицо. Такое в детстве делают ночами у костра.

Ди заулыбался.

Шум винтов дрона начал медленно нарастать. Взгляды наших героев встретились, секунда, и вот уже чемодан сиротливо лежит на полу, пещера вновь погрузилась во тьму, а напарники затаились по обеим сторонам от входа. У одной шокер наготове, у второго «HS». Жужжание чиркнуло эхом по расщелине, залетев вместе с рассеянным розовым светом в пещеру, и стало удаляться.

Ульяна шумно выдохнула.

– Стара я стала, сэр, – она убрала шокер в кобуру и оперлась ладонями о колени, – для этого…

– Дерьма? – закончил за нее Ди.

Кажется, все же существуют вещи, способные разбудить демона в душе этого мужчины. Так шакалка подумала, но вслух произнесла:

– Шериф! Как можно?! Подбирала эпитет поприличнее, – и тут же сменила тему. – Как считаешь, мы не слишком часто сегодня встречаем фамилию Сантана?

– Ван-Ю чаще, – Ди спрятал «HS», присел на корточки и выглянул наружу.

Убедившись, что опасность временно миновала, вновь достал фонарик и жестом предложил шакалке продолжить беседу на импровизированном ложе из деревянных ящиков, застеленных плащевкой.

– Замерзла?

Уля поморщилась:

– Терпимо. – Она расправила сбившийся ремень винтовки на груди, убедилась, что шокер легко выскальзывает из кобуры, – в работе бывало всякое – и успокоилась.

– Но вопрос хороший, – Кроу пошарил лучом фонаря по пещере еще раз в поисках источника тепла. Школьники вполне могли заначить горелку, например. – Осталось выяснить историю одеяла. Мама Сантана их одинаковые не шьет, и все родне дарит по праздникам.

– Если бы я была подозрительной, то решила бы, что это не подсказка, а прямо-таки рекламная вывеска, – в голосе Ули звучала ирония.

Она не поверила в случайность и была абсолютно уверена, что шериф тоже.

– Если бы? – заулыбался Ди в ответ.

Конечно, не поверил. Бывают такие моменты в жизни, о которые спотыкаешься, которые как инородное тело нарушают гармонию реальности.

– А если серьезно, Ди, как ты отличаешь профессиональную паранойю от подставы?

У Кроу мурашки удовольствия по спине пробежали. Она снова обратилась к нему по имени. И эти сырые сумерки пещеры…

– Никак, – он постарался не выдать волнение. – Всегда рассматриваю оба варианта.

Ульяна усмехнулась, глядя на едва различимый в темноте силуэт собеседника:

– Разумно.

– Я такой, мэм.

На этот раз скрывать предательски трепещущее сердце пришлось нашей Вебер – но кто ж ее за слабость осудит?

– Слушай, – Ди все так и водил фонариком, – какой смысл работать с пустой породой, да еще так аккуратно?

Уля воочию, представила, как он сосредоточенно хмурит брови, как суров стал взгляд голубых глаз.

– Ты о чем?

Луч света прыгнул со стены на свод, словно указывая направление мыслей шерифа.

– Слои магмарита идут тонкими вертикальными пластами до самой поверхности, и никогда…

– А, – поняла Ульяна, досадуя на стресс, темноту и близость горячего мужчины. – Так в эпоху освоения контрабандисты виридис через спутник возили, пока дикарей из Небесных Врат не выбили. Вот и выбивали в породе залы для хранения товара. Для чего тут еще норы и схроны?

Кроу тяжко вздохнул, свет резко упал ему под ноги.

– Для местного шерифа я как-то мало нор знаю.

– Для шерифа ты как-то слишком сосредоточен на постороннем деле.

– Так и будешь теперь меня этим подначивать?

Уля засмеялась:

– Да, пока не сознаешься. Или пока шляпу не вернешь.

Ди устало застонал, но больше для виду. Шакалка это отчетливо расслышала и хищно заулыбалась. Давно она не играла с умным мужчиной вот просто так, без внутреннего стопора, незримого барьера, мешающего наслаждаться жизнью.

Снаружи к клекоту воды вновь примешалось царапающее по стенам эхо механического жужжания. Звук нарастал. Наши герои затихли, прислушиваясь к работе незримого противника. После секундной заминки, шериф дал сигнал напарнице и погасил фонарь. С оружием наизготове они протрусили к светлому пятну входа в пещеру и снова заняли знакомые нам позиции.

Жужжание приближалось. На этот раз оно нырнуло в расщелину, чуть задержалось и резким рывком влетело в лаз. Эхо оглушительно задребезжало под сводом пещеры. Первой выстрелила Ульяна. Разряд искрящейся сеткой покрыл корпус дрона, белые нити, изгибаясь дугой, соединили пространство между винтами. Не дав оператору время на маневр, Уля выпустила второй заряд, а следом и третий. «HS» шерифа вторил голосу шокера. С рычанием и металлическим лязгом машина рухнула на пол лаза, включила задний ход и проскрежетала по камню. Пронзительный звук выпал наружу так же внезапно, как ворвался внутрь.

– Уходим! – скомандовал Ди и кинулся к сканеру.

Ульяна молча опустилась на четвереньки. Щурясь, как дикая кошка, держа на прицеле белое пятно света впереди, она медленно поползла. У самого края осторожно выглянула наружу, убедилась, что расщелина пуста, и только после этого спрыгнула вниз. Радом глухо ударились о мрамор подошвы сапог шерифа.

– Держи, – Ди протянул сканер. – Я пойду впереди.

Уля кивнула.

И пока наши герои под клекот вод Красной реки бежали вверх по течению, каждого одолевала многоликая мысль «как». Как уйти от преследования? Как вызвать подмогу? Как оператор дрона так быстро обнаружил пещеру?

Внезапно где-то высоко, над сводами мраморных стен раздался характерный плавный гул, а следом громкоговоритель голосом второго помощника оглушил округу перепуганным:

– Шериф! Сэр!

Ди остановился, оперся спиной о камень и засмеялся. Чипа Расселла кто угодно мог звать бестолковым юнцом, но, когда доходило до дела, этот пацан давал фору старым опытным псам.

Что ж, бравый Чип, распугавший своими воплями всех злодеев, не без помощи бригадира Ли и ее рабочего тягача спасает начальство, с которым так и не смог связаться по рации. Им всем не до нас. Предлагаю взглянуть на Кэтрин Ван-Ю и ее старшего сына. И еще на пару-тройку жителей Сан-Исидро.

Уолш лежал на неудобной больничной койке с закрытыми глазами и размышлял о побеге. Однако умственный процесс у парня не слишком ладился. Раздражала Кэтрин, которая имела привычку использовать косметику с мягким, но все же ощутимым запахом сирени. И неимоверно бесило шумное дыхание первого помощника шерифа. Натан так и представлял, как эта мрачная масса мышц, полицейского железа и казенной скрипучей кожи сидит на стуле и не сводит с него, Уолша, своих черных глаз.

– Кэтрин, вам нужно поесть, – мягко, с заботой проговорил Тоидзе.

Натан чувствовал себя отвратительней некуда, но при упоминании еды желудок скрутило от голода. В кишках отчетливо забурлило. Перед внутренним взором возникли большая тяжелая сковрода с черным от гари дном и отменный ломоть скворчащего мраморного стейка на ней, хорошо прожаренного, с нежными прожилками.

– Вашему сыну тоже будет не лишним перекусить.

Натан попытался различить в голосе помощника насмешку, но не смог.

– Помнится, у мисс Питти есть подходящие его состоянию блюда, – добавил Тоидзе.

– Хорошо, – тихо согласилась женщина.

И все-таки эта Ван-Ю не навязчивая. Уолшу даже стало немного стыдно за свою прошлую резкость. Запах сирени навязчивый, а она нет. Легкое движение воздуха усилило аромат, едва слышно зашуршала ткань рабочего комбинезона.

– А вам что принести, сэр?

Уолша рассмешила такая забота о конвоире и «сэр» тоже, но он сдержался.

– Пирога с мясом будет достаточно. Спасибо огромное, мэм!

У Натана стенки кишок прилипли друг к другу, а во рту слюны появилось больше, чем приличествует больному. Бедолага осторожно сглотнул.

Отворилась и почти бесшумно закрылась дверь, оставив мужчин наслаждаться обществом друг друга.

– Спящие жрать не хотят, – без предисловий начал беседу первый помощник.

– Оружие верни. – Речь все еще давалась Натану с трудом.

– Чтоб ты сбежал?

Уолш протяжно вздохнул, меняя опостылевшую позу. Двигался осторожно – с обезболивающими и стимуляторами границы движений определить было трудно.

– Не волнуйся, я буду с тобой нежен.

Тоидзе рассмеялся, причем так заразительно и искренне, что Натана и здесь совесть царапнула. Ну откуда ему было знать, что у полицейского быка сносное чувство юмора есть? По такому поводу наш больной даже решил глаза открыть и голову повернуть к собеседнику.

– Шляпа моя тоже не помешает.

Под черными, как угли, глазами первого помощника сложилась сеточка морщин. Улыбка сделала лицо Тоидзе мягче, но в то же время раскрыла неприглядное происхождение полицейского. Сияющие белизной зубы и четыре узких заостренных клыка в этой части Вселенной означали лишь одно – дикарь-полукровка.

– Шляпа твоя теперь улика. Ищи новую. Оружие тем более.

– Дьявол, – буркнул Натан и уставился на рукоятку «Roth 17», торчащую из кобуры Тоидзе.

– Нравится?

– Почти влюблен, – в той же манере ответил Уолш.

– Ну, – полукровка, как будто нарочно оскалился, демонстрируя клыки, – с твоим талантом рыть землю что-то подобное отыщешь.

Натан шумно выдохнул и еще раз аккуратно сменил позу. Если бык рассчитывал вывести его из равновесия одним лишь показным вызовом, то не по адресу конверт. Уолш три года назад в пятнадцатом секторе Сумеречного скопления в засаду попал, вот там дикари по настоящему рычали. Через динамики слушал, и то пробирало. Еле ноги унес. Черта с два забудешь и с чем спутаешь!

– Лежи спокойно. Швы разойдутся, – Тоидзе быстро сообразил, что трюк не сработал.

– Не разойдутся. Думаешь, первый раз я.

Помощник уставился на Натана тяжелым пристальным взглядом, но лишь спровоцировал усмешку.

– Не поможет, сэр. – Слово «сэр» Уолш выделил, произнеся его с интонацией потомственного дворецкого. – Все равно говорить не буду. Я свои права знаю.

– Дьявол с тобой! – отмахнулся раздраженно бык.

Да-а, редко на Лилит заглядывали люди, способные вывести нашего Давида из себя. Исключая красивых юных девиц, разумеется. Потому что оных Тоидзе боялся почище… Не знаю. Быть разодранным четырьмя махалаями предпочтительнее первому помощнику, чем один единственный взгляд больших нежных глаз. Вот уж где он, действительно, превращался в быка, неподвижного и косноязычного. Никакой цветочно-пчелиной сказки с таким не сочинить. Никто пытаться не стал.5d6200

И вот клянусь, когда в тот день я увидела Кэтрин, по-мужски шагавшую мимо окон моего бара к мисс Питти, ей-ей подумала, что если бы Бог этой женщине дочь послал, не сносить Давиду головы. При ангельской внешности характер бы был у девчонки напористый – не цветок, а мухоловка. Какая бы история вышла!..

О чем это я?

Вспомнила.

Китти получила от Господа нашего сыновей. Все, как один, шалопаи. И чем старше, тем масштабнее. Младший брат Натана, он же первый ребенок Ван-Ю, четыре года назад к моей шакалке такой ненавистью воспылал, что аж жениться отказался. Нет, серьезно. К отцу пришел и выдал логичную мысль. Мол, папаша, зачем мне наследница империи удобрений Патель, когда есть целая кудрявая Ульяна Павловна по соседству, с которой надо как-то бороться, ты ведь один не справишься, а я уже, любя тебя и только тебя, помолвку разорвал. Папаша так обрадовался инициативе сына, что в камере у Кроу валялся, пока не протрезвел. Сын же, воспользовавшись отсутствием старика, поцеловал Китти в щеку, взял свою часть дедова наследства, и удалился со спутника пробовать себя в большом бизнесе. Кэтрин хорошая женщина и отличная мать, несчастная только.

Все тем же размашистым шагом она вошла в открытую дверь булочной. Звякнул приветственный колокольчик, поймав щупальцами инфракрасного излучения нового гостя, и Кэтрин мгновенно стала центром внимания. Голоса стихли. Даже насекомые не жужжали. Впрочем, в этом царстве бархатных портьер, ажурных кресел и тонкого белого фарфора их и не водилось. Одному богу известно как у хозяйки получалось выпроваживать надоедливых тварей.

Мисс Питти величественно возвышалась над столиком семейства Кошек. Ее худощавую фигуру, затянутую в строгий светлый жакет, можно было заметить издалека. Она тепло улыбнулась Кэтрин, затем обратилась к почтенному нотариусу и его жене, вынуждая их продолжить прерванный диалог. Кошек с удовольствием присоединился к маленькой хитрости мисс Питти. О Стефании и Генрике того же не скажу.

– Чем я могу вам помочь, мэм? – Тонкий испуганный голосок вывел гостью из легкого ступора.

Кэтрин встрепенулась, незаметно расправила плечи и так же, как мисс Питти только что улыбалась ей, она улыбнулась молоденькой Тажит. Ярко-синие глаза демуазель* открыто и искренне изучали лицо Кэтрин.

– Я бы хотела мясной пирог и куриный бульон. И две чашки кофе, пожалуйста.

Тажит почему-то обрадовалась заказу.

– Вам с собой?

– Да.

Голоса посетителей вновь начали наполнять булочную. Мисс Питти удалось продемонстрировать, как следует вести себя благородным людям.

– А пирог порезать? – Тажит очень хотелось помочь Кэтрин! Очень! И еще сказать, что ей искренне жаль ее старшего сына, того, что не Ван-Ю, но начальница бы такое поведение не одобрила, поэтому девушка спросила только про пирог.

– Да. И травяной чай, пожалуйста.

Кэтрин подошла поближе к начищенной до блеска витрине. За стеклом стояли серебряные подносы, демонстрирующие разнообразие изысканной французской выпечки. И конечно фирменные крошечные торты, в народе именуемые «питтинками». А еще отражение. Кэтрин, как на ладони, видела весь зал. Люди поворачивали головы, наблюдая за женщиной, опозорившей фамилию Ван-Ю и своего покойного отца, – она не питала иллюзий относительно нравов местного населения. Гордо держать голову и молчать – вот все, что ей оставалось.

Только мисс Питти и нотариус так увлеклись диалогом, что совсем не обращали внимания на Кэтрин, и даже Стефания сидела, как будто поодаль. Незримый барьер разделял чету Кошек. Нотариус был не самый привлекательный мужчина, но добряк, к тому же не глуп, и так же несчастен в браке, как Кэтрин. Наверное, оттого, когда она впервые пришла к нему с завещанием своего отца, не имея за душой ни гроша, но лишь возможность заплатить позже, Кошек помог ей и сохранил тайну. А после и вовсе от оплаты услуг отказался.

«Однажды, ваши сыновья вырастут, и эти деньги вам понадобятся, Кэтрин, чтобы обрести свободу», – сказал он ей и был прав.

А мисс Питти… Хоть и трудно заметить, но она была давно и безответно влюблена в этого благородного мужа. За чопорной внешностью часто скрывается ранимая женская душа. Осторожная женская душа.

Кэтрин вдруг подумала, как было бы здорово привести маленького Натана с друзьями сюда на день рождения, накупить им всех-всех питтинок и просто наблюдать за сыном. Впрочем, нет. Наша стойкая мать поспешно стряхнула с себя бесполезное видение. Нет и не было ей места в жизни Натана. И булочная в те времена была пристанищем жен и дочерей многочисленного клана Ван – центральная ветвь фамилии, ведущая начало от далекого предка Питера. Третья женушка главаря Ван возомнила себя королевой города, отобрала булочную у мисс Питти, да не справилась. Хочешь быть хозяйкой пусть и маленького бизнеса, работай. А работать молодая миссис не любила, зато истерики закатывала знатные. Ван из несчастной мисс Питти, убежавшей от всего этого безумия вместе с престарелой матушкой обратно в Но-Ох-Па, едва душу не вынул, заставил вернуться и управлять булочной, подчиняться капризной женушке. Что пережила бедная Элеонор, одному богу известно. К счастью, с приходом нового шерифа все изменилось. Кроу в Сан-Исидро порядок навел сурово, но справедливо. А мэр ему в этом помог.

– Пожалуйста! – Тажит протянула из-за витрины аккуратно упакованные в бумажный пакет коробки.

– Благодарю, – Китти с улыбкой приняла заказ.

Снаружи послышался слабый гул. И он быстро нарастал. Гости повскакивали со своих мест в стремлении оказаться поближе к окну. Кто-то побежал к выходу. Мелко задребезжали стекла.

Серая громада тягача бурильной компании ухнула сверху на улицу аккурат напротив булочной, да так, что сфера с изображением строения ядра магмарита оказалась на расстоянии всего пары футов от входа. Мэйн стрит широкая, не меньше двадцати ярдов, но приземлить на ней такую махину еще никому в голову не приходило. Тягач грузно загудел на малых оборотах, приподнялся и плавно поплыл в сторону департамента шерифа. Если быть точной, то это Кэтрин знала, куда именно направляется машина, остальные суетились и вопросы друг другу задавали.

Удерживая пакет над головой, Китти протиснулась к двери – людей она больше не интересовала, у зрителей появилась новая жертва – вышла на улицу и побрела следом за тягачом.

______________________________________

*   Демуазель (фр. demoiselle) – девушка, девица, барышня. Поскольку булочная мисс Питти позиционируется, как французская.

Кэтрин Ван-Ю – первая, кого увидела Ульяна, когда створки грузового люка с шипением сложились и исчезли под обшивкой. Тягач все еще двигался, плавно поднимаясь вверх над крышами машин и лавируя меж особо широких веранд Мэйн стрит. В умелых руках Ли неповоротливый монстр превращался в милого урчащего совенка. Уля коротко кивнула Китти, и та ответила тем же. У больницы Ван-Ю свернула, и до места назначения тягач добирался в сопровождении обычных городских зевак, которые к нашей истории не имеют отношения. Разве что мадам Вайс умудрилась как-то протиснуться к зданию департамента поближе. И, когда шакалка, подхватив ружье и сканер, спрыгнула на землю, Эрика прижалась к ее плечу, как родная.

– Ульяна Павловна! – оглушительно зашипела Вайс. – Что происходит?

– Шериф за работой, мадам Эрика, ничего необычного, – успокоила сплетницу Уля. – Неужто вы думали, господин Кроу свой хлеб ни за что получает?

Мадам Вайс шумно выдохнула:

– Великий Создатель!

Конечно же она не мыслила о Ди скверно, просто шакалка в очередной раз бедной женщиной манипулировала.

– Боже Всемогущий!! – добавила новое восклицание Вайс.

На этот раз оно относилось не к каверзным речам Ульяны, а к тому, что творилось за спиной Вебер. Дэниел, Чип и Весельчак Гарри втроем выгружали на главную улицу города черные оплавившиеся остовы автомобилей. Когда-то это были два вполне приличных грузовика. Один принадлежал «D-4», как «чертова дюжина» его искалечила, мы видели, владельцем же второго был Ди напополам с департаментом. Да-да, дорогой слушатель, с каждым часом человек, которого шакалка любила сравнивать с прекрасными пернатыми созданиями Всевышнего нашего, в душе все меньше и меньше соответствовал образу. Иначе говоря, шериф был зол, как черт.

– Откуда это? – Эрика испугалась всерьез.

Ульяна шагнула ей навстречу, вынуждая отступить и не мешать выгрузке.

– Просто железки. Как себя чувствует Мари Роуз?

Мадам Вайс встрепенулась:

– О, моя несчастная, несчастная Мари Роуз! – Разнообразия ради Эрика это воскликнула в голос, и руку на сердце положила.

Получилось как-то чересчур искренне. Шакалка закончила осматривать толпу зевак, чуть склонила голову к мадам Вайс и заговорщически прошептала:

– Так где она сейчас?

– В булочной, – не стала отпираться Эрика.

– За кем следит?

Вайс понизила шепот до естественного:

– За нотариусом.

– А почему за ним?

– А почему к нему залезли и ничего не украли? И почему они всей семьей торчат у мисс Питти чуть ли не с обеда?

С логикой мадам сложно было поспорить, да и не хотелось. Усталость брала свое.

Двадцать минут спустя Уля сидела в кабинете шерифа и наблюдала, как он задумчиво, сложив ноги на стол, крутит свой порядком поджаренный «Reid&Sons» и зачем-то отковыривает с полей прилипшую хвою.

«Лошадь сдохла – слезь», – хотелось пошутить Ульяне, но она благоразумно молчала.

Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Мужчина, потерявший шляпу, должен пройти все пять стадий.

Ди сунул пальцы в выжженные в тулье* дыры, надул щеки и с шумом выдохнул. Вся пятерня поместилась. И даже еще пару отверстий осталось.

– Как думаешь, мне понравится «D&D»? – внезапно проговорил он.

Ульяна Павловна обеспокоено свела брови на переносице. Ей бы и тут промолчать, но не удержалась:

– Местным не понравится.

Ди, как будто, ответ совсем не расстроил. Он все так же задумчиво крутил своего павшего в бою друга.

– А кто же здесь отважится носить «D&D», мэм?.. Ульяна. – На последнем слове шериф поднял взгляд, и сердце шакалки зашлось сладким предвкушением. Циановая бездна манила, лишала мыслей и воли.

– В этом секторе женщины предпочитают, – хрипловато проговорила Уля.

Шериф встрепенулся, самостоятельно разрушив очарование момента. Ноги на пол уронил. Поджаренный «Reid&Sons» полетел на стол.

– Женщины?

– Пастухи. – не без сожаления кивнула шакалка. – В основном горные. Шляпа дешевая, теплая, неприхотливая и волосы под нее убирать легко. Женщинам наплевать, как выглядит рабочая вещь, главное, чтоб удо…

– Все! – С топотом, громко сопя, в кабинет буквально ввалился Чип. – Теперь точно не сопрут! Шериф, сэр!

– …бно было, – с нажимом, едва ли не по буквам, закончила мысль Уля.

Да, прервать шакалку все равно, что холодный кофе ей подать.

Ди смерил насмешливым взглядом сердитую напарницу. Точеные черты лица, нижняя губа чуть полнее верхней, глаза яростно сверкают, кудрявые волосы стянуты шейным платком – бригадир Ли одолжила – в высокий хвост на затылке. Часть прядей оказалась коротковата, спадала на лоб и виски и задорно подпрыгивала при каждом движении головы. Изящная длинная шея, ключицы вразлет, рубашка сбилась – тут шериф немного задержался – и приоткрыла грудь. Мы его не станем осуждать за маленькие слабости. Кисти рук с длинными тонкими пальцами он тоже долго изучал. Статная, сильная, развалилась в кресле для посетителей и бессовестно в мыслях подшучивает над его потерей.

– Закрой дверь, – тихо скомандовал он Чипу. – И давай еще раз, по порядку, что выяснил.

Расселл сказал информативное «а» и поспешил выполнить приказ, да так поспешил, что дверью грохнул, как будто не родная. Сам же недовольно выдохнул, но долго расстраиваться не стал. Не до того парню было. Нетерпеливым прыжком добрался до свободного стула у окна, проскрежетал его до стола шерифа, уселся и преданно уставился на начальство.

– Сэр! Я думаю, это вообще были не те девушки! Это подставные! – зашипел Чип ничуть не хуже, чем мадам Вайс.

Ульяне впервые за все время знакомства с Эрикой подумалось, что та на самом деле не шумная, а всего-навсего эмоциональная.

Ди жестом показал второму помощнику говорить тише.

– По-ял, – беззвучно прошептал Чип и оглянулся на дверь. – Я записи из машины Роджерса посмотрел и сравнил с открытыми источниками в сети. И вот рассказал вам, что телохранитель другой, сама Лаки тихая и теперь понятно, почему она на всех фото за последние три дня такая спокойная. Мистеру Кошек я велел до вашего приезда никуда из города не отлучаться по возможности, даже домой. Кабинет его я опечатал, оружие конфисковал и хоть убейте, сэр, но ничего не пропало. Я сканером все облизал! У Тоидзе тихо, как в гнезде. Только миссис Вайс один раз пыталась проникнуть. Мари Роуз у меня вот тут, – Чип похлопал по нагрудному карману, где лежал приемник трейсера. – Она у мисс Питти. За нотариусом след в след ходит. И я еще не успел сделать ни одного отчета.

В конце монолога Расселл по-детски шмыгнул.

– А Ван-Ю? – Ди выглядел немного отстраненным. Глубоко в свои мысли погрузился.

Чип удивленно поднял брови:

– Так спит, иногда матерится. Пожрал. Чё ему еще делать?

– Младший Ван-Ю, – невозмутимо уточнил Кроу.

– А! У миссис в магазине, вместе с дочерью Кошек. Я им звонил. Говорят, музыканты с оборудованием будут только завтра вечером. «D-4» даже чартеры теперь игнорирует.

– В космопорт звонил?

Чип отрицательно потряс головой.

– Не успел.

– Делай. Потом найди продюсера, напугай, расспроси о девушках и о телохранителях. Пусть разворачивают музыкантов обратно. Только их нам тут не хватало.

Пацан вскочил с радостным «по-ял».

– И свяжись с управляющим поместья Ван-Ю. Мне нужен список всех его постоянных и временных наемниц.

Чип снова преданно кивнул и шумно покинул кабинет. Ди едва заметно поморщился, когда грохнула дверь, на этот раз ручкой о стену, и смущенно улыбнулся зеленым глазам, с любопытством изучающим его мимику.

– Работницы Ван-Ю?

Мягкий тембр Ульяны Павловны ласкал слух. Шерифу понадобилась вся его выдержка, чтобы не утонуть в сладости предвкушения. Предвкушения чего, уточнять не станем.

– И как они связаны с «D&D»? – Теперь шакалка наградила собеседника лукавым прищуром и легкой полуулыбкой.

Кровь в венах шерифа вспыхнула так же быстро, как сухостой в середине лета.

– Скорее всего, никак, – голос Кроу окрасился хрипотцой. Он поспешил откашляться. – Заноза в затылке.

Ульяна заулыбалась, словно иного ответа и не ждала, пояснений тоже.

– Надо бы побеседовать с новым сыном миссис Ван-Ю. – Ди поспешно поднялся.

Схватил шляпу со стола, опомнился, кинул ее обратно и широким шагом направился к выходу. Колдовские зеленые глаза неотрывно следили за каждым движением шерифа, заставляя его несчастное сердце биться быстрее.

«Ну, надо так надо», – подумала Ульяна Павловна и встала.

Догнала Кроу уже на улице. Кто же предвидел, что выведенные из равновесия мужчины так быстро ходят. Пришлось подстраиваться под размах шага.

– Формально, – продолжила хулиганить шакалка, – сын не новый, а старый.

Ди протяжно вздохнул.

– Отвлекаю? – сжалилась Вебер.

– Да. – У него это так беспомощно прозвучало, что совесть у нашей бессовестной героини все же нашлась.

– Ладно. Пока не буду.

– Пока? – Лицо несчастного шерифа озарила кривая усмешка.

– Пока, – утвердительно кивнула Уля.

Вдвоем они поднялись на крыльцо и вошли в широкие больничные двери. В приемном покое царила тишина. Немногие пациенты, ожидающие своей очереди перед кабинетом врача, проводили любопытными взглядами странную пару. Кроу коротко кивнул милейшей мисс Ханне и свернул к палатам. Уле пришлось повторить приветственный жест – признаться, сама по себе она не была склонна к излишней вежливости. Не находила в ней смысла.

Ди кратко стукнул костяшкой указательного пальца по двери палаты и громко проговорил:

– Давид, это я, не дергайся.

Не дожидаясь ответа, он повернул ручку и вошел.

– Привет. Как вы тут? – Кроу кивнул сразу всем.

– Все в порядке, сэр!

Тоидзе вытянулся рядом со своим стулом. У его ног стоял бумажный стаканчик кофе с изящным вензелем «П». Из-за спины первого помощника выглядывала Кэтрин. С последней встречи миссис Ван-Ю заметно преобразилась: глаза живо блестели, на щеках появился румянец. Док сотворил чудо не только с пациентом. Кроу перевел взгляд на Натана. Тот полулежал на подушках и увлеченно со вкусом потягивал травяной чай мисс Питти. Посетителей он решил игнорировать. Зеленая больничная рубашка резко контрастировала с зарубцевавшейся загорелой кожей лица и шеи.

– Мэм, сопроводите, пожалуйста, миссис Ван-Ю в приемное отделение и уточните у медсестры детали операции ее сына, – не отрывая изучающего взгляда от Уолша, проговорил шериф.

На слове «сына» по лицу Натана прошла тень.

Шакалка бесшумно выполнила просьбу.

– Итак, – начал Кроу, когда за женщинами закрылась дверь. – У меня есть два девичьих и один мужской трупы, арендованный в космопорту грузовик, масса следов, компания бывших шакалов в связке с отставными военными. И в центре всего этого ты.

Натан молча пожал плечами. Ожидаемая реакция – никто не любит общаться с властями. Себе дороже. На окраинах так было, так есть и так будет. Ди подошел вплотную к кровати.

– Слушай сюда, пацан. Я не знаю, какого дьявола ты в горах делал, но одно я знаю точно – Медаль Чести и Серебряную Звезду за красивые глаза не дают.

– Может, я сынок генерала? – фыркнул заметно польщенный Уолш.

– Расскажи это своим сослуживцам. У меня секретарь минут сорок слушал признания в любви тебе от трех разных мужиков.

Натан издал детское «пфф».

– Медаль Чести одобряют общим голосованием участников событий, а ты взвод из-под огня вытащил.

Уолшу сделалось заметно неуютно. Такие люди не любят слушать о своих заслугах или вспоминать их, как нечто героическое. Они предпочитают порой мысленно подшучивать над собственным поступком, в остальное же время делать вид, будто и не было ничего.

– Поэтому, пацан, просто помоги. У меня больше тысячи жителей в округе, горнодобывающая и только два помощника.

Натан снова пожал плечами, но на этот раз неуверенно, смущенно, как будто прося прощения.

– Да я девушек не знаю. – Он откинул голову на подушку и потер пальцами свободной руки глаза. – Меня наняли сюда слетать, проверить по старой карте тайники времен освоения. Работа муторная, но относительно легальная, платят хорошо и спутник я, как ни крути, знаю. Показалось, леди Удача на моей стороне.

– Кто нанял? – ухватился за информацию шериф.

Уолш убрал руку и расстроено покачал головой:

– Не знаю я. На одном ресурсе в даркнэте оставил контакты свои, условия и ценник. Деньги нужны были.

– Для чего?

– Дом родителей у банка выкупить и перевезти на новый участок.

– Дальше. – Тема была очевидно болезненная, и Ди не стал заострять на ней внимание.

Натан устало выдохнул, облизал губы и продолжил:

– Со мной связались. Половину суммы перечислили, передали необходимые данные, и я выдвинулся.

– Материалы где?

Уолш поднял брови в растерянности.

«Оскорбил парня», – разочарованно отметил Ди. Тут следует пояснить, что военные пилоты – народ особый. Они, когда с миссией выдвигаются, получают ту же информацию, что командующий, а, чтоб документы в случае чего к дикарям не попали, запоминают их наизусть. Все до мельчайших подробностей. В плену, если попадают, долго не живут.

– Надеялся, что тут не поступишь по чести и компромат какой-никакой припрячешь, – пояснил Кроу.

– А-а, – коротко и немного озадаченно протянул Натан. – Ну да. Это я чет…

И расстроился. Юность наивна. Все приходит с опытом.

– Итак, прилетел, взял грузовик у «D-4». Что дальше?

После еще одного детского «пфф», на этот раз печального, Кроу услышал историю о Черных скалах, где когда-то контрабандисты устроили один из крупнейших и действительно тайных – где заказчик раздобыл о пещерах информацию, сказать трудно – складов виридиса на Лилит. В то время жидкий дурман дикарей приносил баснословную прибыль. Магмарит столько не стоил. Натану всего-то нужно было проверить все тайники, даже мелкие, но главное, пустуют ли пещеры. Не пустовали. Наш молодчик наткнулся на пятерых похитителей и умудрился засветиться. Троих уложил на месте. Оставшиеся двое девушек увели. Уолш дыры залатал на себе, чем под руку пришлось, и в погоню кинулся. За грузовиком, в котором заложниц увезли, гнал по бездорожью, пока на ходу не выкинули два тела. Состояние у Натана было и без того паршивое, видел плохо, его и дернуло от неожиданности. Налетел на камень – руль повело, машину занесло, и прощайте колеса. Остальная часть злоключений пацана совпадала с реконструкцией шакалки.

– Одеяло, которым тела накрыл, где взял?

– Рядом валялось.

Кроу сдержался от проявления эмоций. Вот уж, действительно, рекламная вывеска. Сравнение Ульяны пришлось к месту.

– А громила, которого уложил рядом с девчонками, – один из похитителей?

Натан закивал:

– Один здоровый, второй – мелкий. Приметная парочка. – Парень вдруг осунулся, глаза потускнели, черты лица заострились. – Если бы не я, заложниц бы не убили.

– А ты у нас сквозь время и расстояние видишь? – внезапно вмешался в диалог Тоидзе. Он успел усесться обратно на свой стул, допить кофе и теперь пристально смотрел на Уолша.

– Иди к Дьяволу! – огрызнулся Натан.

Однако Давида ругань не остановила.

– Жди, пока расследование закончится, потом королеву драмы играй.

На этот раз наш больной высказался в адрес первого помощника куда как жестче.

«Дети», – подумал Кроу. Вслух же произнес:

– Давид, пойдешь с…

– Давид, – давясь смехом, зашипел Натан. Глаза Тоидзе стали похожи на черные щелочки. Еще пара насмешек, и в них полыхнет пламя.

Однозначно, дети!

– …со мной, – закончил Ди, – посмотрим поближе на Черные скалы, а Ульяна Павловна останется тут.

– Я с вами! – взвился Натан и едва не рухнул с кровати. – Дайте оружие и шляпу!

Нет, Тоидзе такой шанс отыграться упустить не мог:

– У тебя жопа голая.

– Жопу можно шляпой прикрыть, – оскалился противник, сдергивая с ног больничную простынь.

Кроу устало выдохнул и потер пальцами переносицу. С детьми трудно. Кто поспорит? Хорошо, когда можешь доверить их надежной зрелой женщине, как минимум, одного из них.

Такие мысли лениво крутились в голове шерифа, пока он шел по Мэйн стрит к зданию департамента. Тягач давно улетел, но несколько зевак все еще торчали на улице, и, конечно, появление Дэниела Кроу в сопровождении первого помощника стало для них вознаграждением. Ди, как будто равнодушно, прошелся взглядом по любопытным лицам.

– Пацан хороший, – тихо обратился он к Тоидзе, – но в следующий раз без психологии. Свидетель или подозреваемый – не важно, говори спокойно и прямо.

– Понял, – кивнул Давид

Кроу взбежал по ступеням, рывком распахнул входную дверь и мгновенно оказался во власти неповторимого голоса мадам Вайс. Голос заполнял приемную, клубился под потолком и звонким шипением отскакивал от стен. Казалось, ленты из фольги на вентиляционной решетке подчиняются не движению воздуха, а этому оглушительному шепоту. Неугомонная натура Эрики требовала покорять и властвовать. Забыв обо всех приличиях, мадам Вайс полулежала на столе Мерсина и с одинаковым азартом заглядывала то в экран его антикварного компьютера, то в его пустые равнодушные глаза. За эти самые глаза и способность молчать неделями напролет Кроу и нанял Мохана Мерсина. Находка, а не секретарь. Стул для посетителей одиноко стоял в стороне.

Мадам Вайс так увлеклась процессом, что не сразу заметила изменения в обстановке. Только когда Мерсин голову в сторону Дэниела повернул, она порывисто вскочила, глаза свои так распахнула, что шире невозможно. И уж крайне неподобающе для леди воскликнула:

– Ха! – Так каракас кричит, когда камнем с неба обрушивается на добычу.

– Мадам Вайс, – осуждающе проговорил Кроу. Шериф не был бы собой, если бы за краткий удар сердца не нашел решение сразу двух своих проблем. – Где вы ходите? Вы мне нужны.

Эрика, было бросившаяся навстречу новой жертве, замерла.

– Да?

– Да, – Кроу подошел к окончательно растерявшейся мадам, взял ее под локоть и отвел к окну. Сопротивляться она даже не подумала.

– Зачем? – озадачил так озадачил. Эрику Вайс еще никто так не озадачивал.

– У меня людей мало. Скажите, мэм, вы умеете быть незаметной и осторожной?

Мадам осуждающе поджала губы.

– Я серьезно. – Дэниел заглянул ей в глаза, и Эрика опешила. Шериф не издевался, он спрашивал искренне.

– Да. – Она кивнула. – Умею. Могу.

– Я попрошу вас выполнить два условия. Мерсин повесит на вас маячок, и за пределы Сан-Исидро вы у меня ни ногой. Это возможно?

Мадам Вайс смотрела на шерифа во все глаза и боялась вздохнуть. Только осторожно кивнула.

– Хорошо. И никакой Мари Роуз. Это слишком опасно. – Больше ему пояснять было не нужно. Мадам была согласна на все!

Шериф кивнул на окно:

– Видите горняка у здания напротив клиники?

Эрика выглянула на улицу и сощурилась, рассматривая фигуру мужчины вдалеке.

– Да-а, а кто это?

– Вот именно, мэм.

– О! – Эрика уставилась на шерифа.

– Мне нужно все, что сможете выяснить. Но! Еще раз, – Дэниел поводил пальцем перед лицом восторженной женщины. – За пределы города ни шагу! Куда бы этот человек не пошел, что бы ни сделал, вы беспокоитесь о своей безопасности прежде всего. И не вздумайте остаться с ним наедине. Справитесь, мэм?

Эрика отчаянно закивала.

– Обо всем докладывать Мерсину.

Всевышний, какое счастье! Такого счастья мадам Вайс не знала с момента, как помер ее муж. Чтоб ему в аду гореть. Трусливый и жестокий был человек.

– Так кто это? – решился спросить первый помощник, когда они с шерифом, вооружившись в сейфе на втором этаже, спустились в гараж.

Ди сдернул чехлы с двух ховербайков.

– Частный детектив. Ван-Ю нанял за женой следить и на меня что-нибудь нарыть. – Кроу активировал систему питания и, глядя на показатели приборной панели, задумчиво добавил. – Или на мадам Вебер.

Тоидзе расправил ремень винтовки на плече и оседлал свой ховер. Двигатели высоты тихо зашипели, поднимая машину в воздух. Ворота гаража сложились и исчезли в стенах.

– Детектив не опасен? Мадам не решит с ним заговорить?

Ди утвердительно кивнул.

– Конечно, решит. Это же Эрика Вайс. Но там мужик травоядный, бывший агент по недвижимости. Перепроверь горизонтальный движок – барахлит чаще всего.

Убедившись, что устаревшие, как вчерашние новости, ховеры функционируют относительно нормально, наши суровые герои пустились в путь. Отливали синевой защитные экраны, клубилась за спинами пыль, довольно фырчали на поворотах двигатели. По бездорожью мчали всадники к Черным скалам.

Ульяна Павловна так и представляла себе божественную картину, глядя в окно. Или божественного мужчину? Или его запах? Или лукаво сощуренные глаза, мягкую улыбку, непослушные русые пряди волос… Которые он обязательно сострижет. Шакалка подавила разочарованный вздох. Упрямец.

– Вы с шерифом так и не поели? – прошептала позади Кэтрин.

Уля обернулась. Мадам Ван-Ю почти неподвижно сидела на стуле у стены, стараясь не потревожить сон сына. Заговорить она могла лишь по одной причине – искренне переживала за Кроу с шакалкой.

– Да, как-то вылетело из головы. Но были бы пустые, как тыквы, не вылетело. О голоде сложно забыть.

Кэтрин едва уловимо дернула уголками губ. Фраза ее рассмешила, только веселиться в сложившихся обстоятельствах казалось неуместным, и потому морщинка, что пролегала меж светлых бровей, никуда не делась.

– Юджин вам сильно докучает?

Ульяна бросила короткий взгляд на Мэйн стрит и вновь сосредоточилась на собеседнице.

– Позвольте узнать, мадам, почему у вас не вызывает опасений мое присутствие в жизни вашего младшего сына? Обо мне много нелестных слухов ходит.

А вот тут у Китти вырвался смешок. Она подняла руку и потерла усталые глаза.

– Потому что вы, мадам, относитесь к детям, как к детям, даже если им под тридцать. Что касается слухов…обо мне их тоже масса, и ни одного путного.

Шакалка состроила выражение «и то правда».

– Юджину не хватает увлечения, – добавила Китти.

Уля в очередной раз посмотрела в окно. Мужчина, что не давал покоя нашей хищнице последние полчаса, наконец, соизволил поменять позу, и Вебер сумела-таки заглянуть под козырек пыльной дырявой бейсболки. Ни один уважающий себя шахтер не наденет нечто подобное на голову. И уж тем более не станет носить униформу в свой, возможно, единственный выходной.

– Я думаю, Юджин в поиске, мадам. Дайте ему время.

Черные, как ночь, волосы горняка блестели и свободно ниспадали на плечи – великолепная имитация сальной головы работяги со старых снимков. Проблема в том, что в этом столетии шахтеры носили защитные костюмы и принимали душ после каждого подъема. Им это по технике безопасности полагалось. Чище и здоровее мужчин еще поискать.

Китти вздохнула. Уля не поворачивалась, но была абсолютно уверена, что в этот самый момент печальная женщина не отводила глаз от распростертого на больничной кровати парня.

– Мои сыновья поздно взрослеют. Как, должно быть, и я.

Эрика Вайс плавно и величественно проплыла мимо «шахтера». Подол ее укороченной спереди юбки задел аптечные ступени, на которых сидел мужчина. Внезапно мадам пошатнулась, неуклюже вскинула руки и едва не рухнула на дорогу. Галантный «работяга», конечно же, подхватил леди и, судя по дальнейшим вежливым расшаркиваниям, даже не попытался подвох заметить. Или заметил, но списал на желание леди пофлиртовать с незнакомцем.

– Юджин очень гордится вами, – задумчиво пробормотала вслух Ульяна, недостаточно громко, чтобы разбудить больного, но достаточно, чтобы услышала Кэтрин. – Говорит, поместьем и продажами управляете вы.

Или сделал вид, что списал? Шакалка нахмурилась, стараясь разобраться в калейдоскопе собственной паранойи. Мужик глуп и одет столь нарочито, потому что глуп? Или же он чересчур умен и отводит от себя глаза внимательных наблюдателей, скажем, таких, как шериф? Потому что, если этот клоун стоит у аптеки давно, то Ди не мог его не заметить.

– Да, что-то такое… – Как всякая сильная женщина, Кэтрин не любила без надобности обсуждать свои личные дела.

Мадам Вайс флиртовала, как не в себя, как в Судный день! В ход шло все: смех, наклоны головы, шаловливые шлепки ажурными перчатками по мужской груди, взгляды исподлобья, грациозные взмахи руками. К несчастью Эрики, ничего не работало. Чем усерднее она старалась, тем испуганнее выглядел «шахтер». О, это женское обаяние, безумное и беспощадное!

– Вы хмуритесь. Там что-то плохое? – забеспокоилась Кэтрин, встала со стула и, стараясь ступать как можно тише, подошла к Ульяне.

– Нет. – Шакалка кивнула на пожилую женщину в электрическом инвалидном кресле, медленно катящую по Мэйн стрит со стороны булочной. Она держала голову неподвижно и смотрела в одну точку. – Миссис Питти опять сбежала от дочери.

Кэтрин встала рядом.

– Неудивительно, там сегодня аншлаг.

Анника Таммик выскочила из аптеки мужа и безжалостно разбила полуфлиртующую пару. Все ради того, чтоб поймать миссис Питти, пока она вот так, по прямой, до самого конца Мэйн стрит не доехала. Галантный «шахтер» с недюжинным рвением бросился следом за женой аптекаря. Как гласит общечеловеческая мудрость, есть шанс спастись – спасайся. Эрика сердито тряхнула головой и уперла кулаки в бока.

– Это новый мужчина мадам Вайс? – рассеянно прокомментировала Кэтрин, просто чтобы хоть что-то сказать. Тишина угнетала. – Кажется, я его сегодня едва не сбила.

Уля взглянула на точеный профиль собеседницы.

– Вы его знаете?

Она покачала головой.

– Нет, впервые вижу. Но он меня узна… О, – Кэтрин растерянно взглянула на шакалку. – Забыла. Мой муж пытается вас убить.

Выражение лица Ульяны Павловны сделалось нарочито скучающим.

– Нет, не как обычно, – Китти нахмурилась. – Сейчас всерьез. Вас, шерифа и мэра. Питер утром созванивался с некоей Глорией. Просил решить три вопроса.

– Вы знаете ее?

Кэтрин развела руками.

– К сожалению, нет. Даже не видела, только голос из-за двери слышала. Приятный, невысокий, мягкий. Кто-то из его юности.

Ульяна выглянула на улицу. Миссис Питти в сопровождении Анники Таммик, мадам Вайс и неизвестного джентльмена ехала домой.

________________________________________

*   Тулья (Crown) – верхняя часть шляпы, которая придает ей форму и высоту.

До места назначения шериф и первый помощник добрались, когда слепящий диск солнца клонился к материнской планете, оттеняя долину Красной реки прозрачным золотым сиянием. Через пару часов светило скроется за горизонтом планеты, воздух станет влажным, а с гор потянется липкий туман. Кроу рассчитывал управиться до сумерек.

Ховеры сбросили скорость и медленно остановились. Моргнула и исчезла синева защитных экранов. Всадники, как по команде, синхронно запрокинули головы, рассматривая матовые, зеленовато-черные отвесные стены, тянущиеся ввысь. Пять острых пиков, словно вилы, прокалывали небосвод, накручивали на острия туман, пока тот не становился таким плотным, что превращался в облака. Когда-то давно, когда эта планетная система бурлила и зарождалась, острый черный осколок этернитона пронзил будущий спутник Евангелии, застряв в нем навеки. Откуда прилетел этернитон, так и осталось загадкой. Лишь дикари верили, будто Черный Камень, Чан-Шункан-Вакпа, ниспослан матерью Вселенной стать осью цивилизации этих звезд. Они поклонялись ему, спутник был для них храмом, пока не пришли люди.

Тоидзе развернул карту, на которой Уолш отметил все известные ему пещеры и тайники.

– Нам туда, – он кивнул на реку.

От этернитона радиально расходились гигантские трещины, некоторые до мили глубиной. Красная река проложила свой путь через один из таких провалов. Бурлящими порогами она спускалась вниз, а после, повинуясь воле Черных скал, делала крутой поворот и бежала прочь от святилища по древнему разлому. Именно тут, в породе, поддающейся обработке, контрабандисты и устроили сеть складов. Отсюда начал свой печальный путь Натан Уолш. Красная пыль все еще хранила следы развернувшейся здесь трагедии.

Всадники подъехали к порогам и медленно спустились вниз по тропе. Подъемные двигатели недовольно урчали, стабилизируя высоту на краю крутого склона.

Тоидзе был хмур, как предгрозовое небо. Черные скалы давили грудь, вселяли в сердце боль утраты. Утраты чего, Давид и сам не знал, но избавиться от малоприятного ощущения никак не мог. Древние дикие инстинкты вынуждали его прислушиваться, заставляли человеческую часть мозга подчиниться воле коллективного разума виютечан. Его покойная мать часто повторяла: Чан-Шункан-Вакпа говорят, Чан-Шункан-Вакпа не лгут.

– Сэр, у меня плохое предчувствие, – рискнул озвучить опасения Давид, когда они добрались до небольшой боковой расщелины, служившей одним из трех входов в каскад переходящих одна в другую искусственных пещер.

– Засада? – В отличие от своего помощника, шериф полагался лишь на наблюдения и логические выводы.

Он видел свежие следы новеньких армейских сапог, пару израсходованных батарей от сверхлегкого «Stellar», обрывок камуфляжа песочного цвета, застрявший в породе, – это не следы засады, это следы боя и отступления.

– Нет, сэр. Тут что-то…другое.

– Скалы говорят? – догадался Ди.

– Да, сэр.

– Что именно?

– Что это трагедия, сэр. Земле больно.

Кроу пробормотал задумчивое «хм». Стоило им войти в расщелину, как на пути обнаружились первые серьезные следы крови. И нет, не те мелкие капли, что оставлял на пути своего следования Натан Уолш. Каменный пол бережно сохранил пролитые литры рубиновой жидкости, словно кто-то совсем недавно нарочно резал человека так, чтобы она стекала в углубления и выпаривалась там под влиянием дневных температур. Но, конечно, это лишь видимость. Физика и никакой мистики. Твердая порода не впитывает влагу, кроме тех мест, где на ее поверхности закрепились колонии губчаток. Эти маленькие полурастения-полуживотные с удовольствием растворяли и поглощали любую жидкую органику. А губчатками были покрыты все стены расщелины.

Чуть поодаль от алых луж валялся рассеченный пополам военный дрон. Точь-в-точь такой, какой изводил Кроу и Вебер в Розовом каньоне. Ди достал «Roth 17», снял его с предохранителя и перешагнул через кровь. На корпусе дрона отчетливо виднелись выжженные тонкие линии, похожие оставляет любимый шокер Ульяны Павловны. И пара заплаток от тонких отверстий – это уже на скорую руку заклеивали старания бесперебойного «Roth 17» нашего шерифа. Иногда то, что ты видишь – это именно то, что видишь. Вот если глубокой ночью выходишь из бара на улицу, и вдруг слышишь, как кто-то под крыльцом начинает возиться и хрюкать, так это старина Пак от жены опять в запой сбежал, и ничего иного.

Кроу медленно присел рядом с дроном и осмотрел срез. Ровный, ни зазубринки, ни следа от высоких или низких температур.

– Виютечан? – обеспокоено проговорил позади Тоидзе.

– Да-а, – тихо протянул Ди, – оружие, но не они сами.

Дикари не возвращаются к оскверненным святыням и не трогают тела убитых врагов. Люди для них крысы, отвратительные грызуны, бесконтрольно размножающиеся и заселяющие все вокруг. Они грязь под ступнями виютечан, и, прикоснувшись к ним, каждый виутэ народа Свободных Звезд становится таким же грязным. Прелестно, да? А кто сказал, что у крыс нет интеллекта, и они не способны сжить со свету высокомерных виутэ?

Ди поднялся и, осторожно ступая, пошел дальше.

– Посвети.

Тоидзе снял с пояса фонарь и включил его. Держа оружие наготове, шериф с помощником ступили в темноту. Луч скользил по полу и внутренним сводам пещеры, выхватывая неработающие беспроводные таблетки светильников, прикрепленные к стенам, полусгнившие железные ящики столетней давности и белесый влажный туман, основной источник питания губчаток. Давид сделал несколько шагов в сторону и направил фонарь на одну из таблеток. Прямо по центру светильника зияла дыра в форме тонкой линии длиной в три дюйма. Острие карвитного меча вошло в твердый сплав, как нож в масло. Тоидзе продемонстрировал находку шерифу. Тот молча кивнул, и они направились дальше.

Вторая пещера встретила законников кисловатым запахом крови, туманом и все теми же проткнутыми светильниками. И никаких тел. Только неплохо организованное место отдыха: стеллажи с консервами, горелки, стол, стулья, спальники, утепленные одеяла. Все новехонькое. Здесь на Уолша напал первый злоумышленник. Пацан притаился у входа в следующее помещение и, конечно, отвлекся на мысли о несчастных пленницах. Не рассчитывал найти что-то подобное, вот и пропустил удар рукояткой по затылку. Завязалась схватка не на жизнь, а на смерть, из которой Уолш вышел раненым победителем. Тоидзе обшарил все вокруг на предмет трупа, о котором говорил Натан. Тщетно.

Тогда наши герои продолжили исследовать бывшие склады контрабанды. Они нашли просторную клетку с двумя кроватями и ночным горшком, запертые оружейные сейфы, новенькую технику для связи на глубине, еще немного сгнивших железных ящиков из старого наследия, и никаких тел. Следы борьбы, лужи крови, отпечатки сапог, сломанное лезвие ножа, и ноль трупов, даже тех, о которых говорил Уолш. Когда стало очевидно, что пещеры пусты, а у оставшихся двух выходов не дежурят наемники, шериф доверил первому помощнику сканирование и сбор образцов, сам же внимательнее осмотрел берег реки и подножие Черных скал.

Ди не давала покоя дилемма: он все еще контролирует ситуацию или пора вызывать гвардию. И если вызывать, то на каком основании?

– Эль-два шерифу, – надрывно прошипела на груди Кроу старенькая рация, одна из тех, что он списал, но с утилизацией повременил, просто оставил в коробке в дальнем углу оружейной комнаты. Призрачное предчувствие, не иначе.

– Шериф для Эль-два. Десять-двадцать один. Прием.

– Эль-два шерифу. Десять-двадцать. Мэйн стрит, департамент. На первом этаже, сэр, чтоб старикан Ван-Ю меня не слушал.

Ди улыбнулся.

– Шериф для Эль-два. Докладывай.

– Эль-два шерифу. Музыкантов развернул. Подробную информацию о певице и ее менеджере не получил. Хотят общаться только через адвоката. В поместье Ван-Ю восемь наемниц. Зачитать список?

– Нет. Сколько пастушек?

– Две, – после непродолжительного молчания ответил Чип.

– Аккуратно выясни все о них. Расписание, где едят, что носят, с кем общаются, сколько получают, откуда родом.

– Понял! Сделаю.

– С космопортом что?

– Работает без людей. Его удаленно обслуживают. Связался с дежурным, он обещал выслать всю информацию за последние три дня.

– Запроси за неделю.

– Понял.

– Это все?

– Да, сэр. Десять-четыре.

– Десять-четыре. Отбой.

Дэниел вставил рацию обратно в петлицу и задумчиво поковырял мыском сапога зарывшийся в землю черный камешек. Затем присел, почистил его поверхность пальцами и не без усилия извлек из почвы. На подушечке остался тонкий кровоточащий порез. Ди поднес камень к глазам и рассмотрел внимательнее. Матовый, зеленоватый, аккуратной огранки, казалось, он поглощал свет, попадающий на его поверхность. Кроу поднялся и взглянул на махину Черных скал. Находку убрал в карман. Жаль, матери Давида уже нет в живых. Она единственная виютечан на его памяти, кто соглашался что-то рассказывать о своем народе. Становясь частью человеческого общества, они будто отрезали прошлое.

– Я закончил, сэр, – Тоидзе подошел со спины. – Следов борьбы хоть отбавляй. Есть те, которые подходят под описание Уолша, и есть свежие. Засечки в породе от меча нашел. И вот.

Перед лицом Дэниела с хрустом развернулся прозрачный пакет для вещдоков. На дне лежал отрубленный средний палец. Судя по суставу, мужской.

– Под ящики закатился в первой пещере.

На основание для вызова кавалерии не потянет. Если бы трупы были… Кроу нахмурился и взял из рук помощника пакет. Покрутил палец, рассматривая его внимательнее. Бугристый, желтоватый, неровно обрезанный ноготь чуть-чуть отрос и накопил грязь. На распухшей влажной подушечке красовались старая мозоль и тонкий шрам.

– Не шахтер, – прокомментировал свои наблюдения шериф, потом достал из кармана камешек и протянул Давиду. – Расскажи, что думаешь?

Помощник свистнул. Впечатлила парня находка.

– Сэр, это похоже на украшение. Ну, точнее, я бы уверенно сказал, что это часть украшения виутэ. Либо на рукояти оружия, либо цепочка на ноге. Чан-Шункан-Вакпа говорит, Чан-Шункан-Вакпа не лжет. Воин следует за голосом камня.

Кроу кивнул. Хорошо, когда два разума делают один и тот же вывод. Плохо, когда этот вывод словно навязанный. Как там выразилась невозможная женщина? Рекламная вывеска? Дэниел верил в свою наблюдательность и дотошность, но не настолько.

– Постой, послушай украшение. – Ди отдал палец Давиду и направился к реке.

В голову пришла простая логичная догадка. Вывезти тела из пещеры можно на обычной телеге или медицинской каталке и сбросить туда, где их через сутки уже не найдут. Бурный поток унесет, хищные рептилии и животные съедят все, включая кости, насекомые расправятся с одеждой. Ди прошелся по берегу, вглядываясь в валуны и прозрачные бурлящие воды Красной реки. Пожалуй, на каталке. Она маневреннее, и антигравитационный движок оснащен регулятором высоты. Ни следов тебе, ни тел, ни повода получить вооруженную гвардию законников с планеты. Кому-то очень не хотелось привлечь внимание властей Евангелии.

– Сэр, – окликнул шерифа помощник. – Я ничего не слышу. Думаю, камень слишком маленький для моей крови.

Ди надул щеки, как совсем недавно в кабинете, и шумно выдохнул. Конечно, он ничерта в воде не нашел. Кто бы сомневался!

– Ладно, загружай ховеры. Давай возвращаться.

– Может, по следам протекторов проедем?

– По тем, что не замели? – Дэниел раздраженно пнул прозрачный розовый камень и тот шумно скатился в реку. – Нет.

Кроу не любил, когда им манипулируют, ничуть не меньше, чем шакалка не любила холодный кофе. Отпечатки колес грузовиков приведут его куда угодно, но не к истине. И забегая вперед, скажу, что ни капли не ошибался. Ловить в пустыне ночью нашим законникам было нечего, а вот городок оставлять без присмотра, пожалуй, даже на пару часов не стоило. Чип с мыльным задом исполнял поручения, Мерсин наблюдал за маячком мадам Вайс и отвечал на вызовы горожан, Эрика пыталась либо влюбить, либо разговорить – как пойдет, цель важнее средств – объект слежки, Ульяна обеспечивала безопасность Китти и ее сына, а в это время… Впрочем, смотрите сами.

В тот момент, когда шериф с помощником только-только покинули склады у Черных скал, недалеко от Сан-Исидро, у подножия зеленого холма, притаилась невысокая фигура, закутанная в длинное старое пальто. На голове странного создания, решившего в такую жару хорошенько пропотеть, красовался потертый «Reid&Sons». На спутник опускались сумерки, но дневной зной все еще не отступил, так что окажись поблизости работник из поместья Ван-Ю, граница которого всего в полумиле от холма, счел бы незнакомца подозрительным. Из-под полей шляпы внимательно вглядывались в окна белого двухэтажного дома равнодушные глаза. Опаленные темные ресницы подрагивали от напряжения. Сеточка морщин собиралась у переносицы и убегала под черный пыльный платок, скрывающий лицо. Кто бы это ни был, он не собирался быть узнанным.

В окнах дома царила пустота, только в глубине резной веранды красная лампочка мигала над входной дверью, предупреждая всякого постороннего о системе охраны. Легкий ветерок играл цветущими ветвями кустов олеандра. Золотые искры последних закатных лучей и умиротворенный уют одинокого изысканного жилища – могла бы выйти достойная кисти картина, если бы не ведро, небрежно брошенное у крыльца, и не выгоревшая уродливая мятая тряпка, свисающая с перил. Кто ж так вещи оставляет?

Злоумышленник раздраженно передернул плечами, отгоняя назойливых насекомых. Черствое сердце не трогала красота природы, оно выжидало. В условленный час, когда последние солнечные лучи скрылись за планетой, и спутник погрузился в туманные сумерки, человек поднялся с земли. Под полами длинного пальто он все это время прятал полевой регистратор, самый простой, какими пользуются фермеры для отслеживания состояния колоса на участках, с той лишь разницей, что к днищу конкретно этого дрона был прикреплен не сканер с камерой, а неясного назначения монолитный блок без маркировок. На самом регистраторе отливало клеймо Ван-Ю.

С темнотой порывы ветра стали сильнее. Вдали над полями сверкнула первая молния. Тихо зажужжали винты, поднимая в воздух машинку, размером со старый добрый «Reid&Sons». Регистратор на секунду завис над полями этой шляпы, пока оператор разбирался с пультом управления, и резво понесся к дому. Сверкнула следующая молния, на этот раз ближе настолько, что глухие раскаты грома докатились до холма. Дрон, не сбавляя скорости, врезался в стену рядом с входной дверью. Звук удара смешался с шипением поврежденного баллона, окатывающего брызгами горючей кислоты веранду, крыльцо и окна. Вступая в контакт с крашеной древесиной, вещество воспламенялось. Неестественно синие языки огня волнами расползались по изящному строению.

Новая вспышка молнии на доли секунды осветила окружающее пространство. Ветер рвал еще живые цветы и листья олеандра, распалял занимающийся пожар, вихрем поднимал мусор с земли и швырял его в заросли хвойника. Тонкие ветки, сухие лепестки, красная пыль – все цеплялось за пушистые мягкие иглы. И за ткань шерстяного пальто распростертого под холмом мертвого тела. «Reid&Sons» слетел с головы злоумышленника, черные длинные волосы волей все того же ветра рассыпались по земле. Платок съехал, открывая взору аккуратный маленький нос и высокие женские скулы. У руки, судорожно сжимающей короткий нож, лежала мертвая самка чана. Из раны в жестком панцире насекомого сочилась желтая кровь. Два самых смертоносных существа во вселенной встретились лицом к лицу и проиграли друг другу в схватке. Один ядовитый плевок, один меткий удар.

Первые крупные капли дождя упали на землю. Громыхнули небеса, сверху вниз глядя на пламя, безжалостно поглощающее двухэтажный дом. Ветер уносил крошечные желтые искры к облакам. Противопожарная система тщетно заливала внутренние помещения пеной. Ливень внезапно стеной обрушившийся на пожар тоже ничем не смог помочь. Кислоту нельзя было просто так потушить. Она распространялась вместе с огнем и уничтожала все на своем пути до тех пор, пока не выгорала полностью. Глазок сигнализации мигал до последнего, оглушая ночную темноту металлическим воем и посылая в город сигнал «sos».

Первыми прибыли пожарные. Два легких, обвешенных старым добрым неоном универсала, зависли над землей в двадцати ярдах от открытого пламени. Бессменный капитан нашего маленького расчета, Франческа Торрес, выбралась из кабины и, надев на голову огнеупорный шлем, окинула оценивающим взглядом полыхающий дом. Команда из троих добровольцев терпеливо ждала приказа. После секундной заминки Торрес, наконец, прикинула тип горючих веществ, развернулась и принялась командовать. Время решало все. Тяжелые пары кислоты уже обволокли кусты олеандра, огонь грозил перекинуться на хвойник в десяти ярдах от дома. Если бы не направление ветра и ливень, катастрофа бы не заставила себя ждать.

Франческа лихо запрыгнула в гнездо на крыше своего расчета, пока Малыш Бенито перебирался за руль. Машины разлетелись, поднялись ввысь, и, срезав острые концы языков пламени, сбросили ионные сети. Пламя вспыхнуло ярче, окрасив окружающее пространство едким фиолетовым цветом, раздался звенящий гул. Зеленые искры вихрем поднялись в грохочущее небо. И внезапно все изменилось. Огонь обратился в огонь, самый обыкновенный, привычный, и загудел так утробно знакомо, как положено. И недовольно зашипел по краю пламени там, где вода с небес превосходила его по силе.

Торрес развернула расчеты. Днище универсалов ощетинилось рядами пожарных стволов. Ребята зашли на второй круг. Струи пены стеной обрушились на горящее здание, уничтожая огонь на корню. С надрывным треском рухнула крыша и выпустила из глубин дома выжившего демона. Сквозь пену, пожирая ее, к небу прорвались синие языки. На этот раз Торрес использовала ионную сеть лишь со своего расчета. Этого хватило с лихвой. Испустив фиолетовый дух, демон переродился, и был уничтожен.

В пятидесяти ярдах от дома за тушением пожара наблюдал Арун Кулкарни. Наш мэр, разве что старикану Ван-Ю казался молодым, нелепым и бестолковым, но вообще достойный человек. Дельный. Истинный политик. Умный, хитрый, хотя с виду не скажешь, вежливый до оскомины. Он умудрялся уважительно разговаривать с засидевшимися посетителями бара, а у мужиков там, после загула-то, не так чтоб членораздельная речь была, это я как специалист по алкашно-человеческому заявляю. Да и мышление после двух-трех бутылок виски у людей не слишком здравое. Короче говоря, Кулкарни трудностей не боится и высоко взлетит, зуб даю. Достойное оснащение наших добровольцев из пожарной команды – это первое, чем он занялся, прибыв в город. Так что нынешняя безоговорочная победа Торрес имела отношение и к нему. Франческа и ее ребята приземлились рядом с ховером мэра и тепло поприветствовали своего любимчика.

В неоновом свете сигнальных огней расчетов и вспышек молний к пепелищу начали понемногу стягиваться любопытные горожане, кому было не лень тащится к холмам в грозу. Хозяйка дома прибыла едва ли не последней. В сопровождении шерифа, само собой. Гори хоть весь Сан-Исидро, она бы не бросила вверенных ей людей, и терпеливо ждала, когда ее сменят на посту.

Настолько виноватым Кроу себя еще не чувствовал никогда. Он смотрел на точеный профиль Ульяны в свете белых искусственных огней и все пытался угадать, о чем именно она думает. А она не думала ни о чем, и ничего особенного не чувствовала. Казалось бы, кто-то спалил дом ее мечты, вместе со всеми сковородками, подушками, одеждой, мебелью, старым оружием, а ей все равно. В душе пусто, даже легко как-то. Олеандр только жалко.

Уля протяжно вздохнула и озвучила мысли вслух. У шерифа от сердца отлегло.

– Главное, не магазин, – добавила тихо шакалка. – За инструменты мои и антиквариат убью.

Ди поверил. Убьет.

– Прости меня, – проговорил он.

Ульяна повернулась и удивленно взглянула на мужчину, просьбы которого чтила сильнее собственных нужд. Потом вдруг заулыбалась. Если бы Дэниел Кроу реагировал иначе, она бы не доверяла ему так, как доверяла себе. 205900

– Ты предсказуем, – ей стало так весело, как не было весело давным-давно. И она просто засмеялась, потом захохотала, а, завидев озабоченное выражение лица Ди, залилась безудержным безумным смехом. Отчаянная, безмерная свобода поглотила ее сердце, наполнила душу. Иные истинно верующие не ощущают такой искрящейся благодати, ступая в дом божий. Груз прошлого свалился с женских плеч. Пылающие крылья вспыхнули за спиной – да-да, я нарочно провела аналогию с пожаром.

Дэниел, который потерю супруги пережил раньше и несколько иначе, ничего не понял, но догадался, что случилось что-то, действительно, хорошее, хотя меньше беспокоиться за Ульяну не стал.

– Ты в порядке?

– Да, – с трудом, сквозь смех выдавила она. И, секунду спустя, добавила протяжное «у-уф».

Дэниел сделал короткий жест Кулкарни – того обеспокоил вид мадам Вебер – мол, все в порядке, все под контролем. Мэр кивнул и продолжил беседовать с горожанами.

– Пойдем, – Ди очень бережно, немного неуклюже, страшась произвести неверное впечатление о своих намерениях, обхватил Ульяну Павловну за плечи и повел ее к грузовику.

Напрасно переживал, шакалка в его благородстве не сомневалась и в действиях не увидела ничего, кроме дружеской поддержки. Беззаботная и умиротворенная, она позволила усадить себя на пассажирское сиденье своего грузовика и отвезти в другой дом, тот, что располагался на Мэйн стрит, недалеко от департамента. Тоже двухэтажный, тоже белый, только каменный, как большинство строений в городе, с изящным кованым балконом и высокими двустворчатыми окнами. О, какой бы был дивный момент для Эрики Вайс, окажись она в тот поздний час на Мэйн стрит, но наша сплетница честно выполняла вверенное ей задание.

Уля прижалась плечом к стене, с беспечной улыбкой наблюдая, как Кроу отпирает входную дверь. Ну что за мужчина. Морщинки меж ангельских бровей, и губы сурово поджаты от напряжения, а ямочки на щеках все равно заметны. Должно быть, во всем виноваты городские фонари, дождь и темнота. Шакалке почудилось, что она пьяна.

Ди отворил дверь и завел гостью внутрь. Мягкий желтоватый свет озарил узкую прихожую. Ульяна сощурилась, а, когда глаза привыкли к свету, осмотрелась. Уютное было место, хоть и крошечное. Теплого оттенка краска на стенах, вместо полноценного гардероба комод и крючки на стене, под ногами жесткий ковер. Половину пространства съедала лестница на второй этаж.

– Мэм, – Дэниел осторожно прикоснулся к ее пальцам, обращая на себя внимание. И не было в этом «мэм» привычных игривых ноток, только искреннее беспокойство.

– Да? – очнулась Уля, взглянув в циановую бездну глаз.

– Тебе надо поесть. – Будто опасаясь, что она вновь задумается, Ди решительно взял ее за руку и потянул за собой к дальней двери, что вела на кухню. Непарадные помещения в городке всегда выходят на маленький задний двор, а тот, в свою очередь, на улицу Шипов.

– Тебе тоже. – Ульяну веселило поведение Ди, но в то же время глубоко внутри, в самой сути женского начала, прорастало сладкое зерно удовольствия. И шальная крамольная мысль занимала разум, а что если… Что если она на краткий миг сделает вид, что ей нужна забота? Что если она расслабится и сама поверит в это?

– Значит, нам надо поесть, – заулыбался в ответ Кроу.

Последняя реплика Ульяны Павловны помогла ему преодолеть безотчетное волнение за ее здоровье. Он знал, что ведет себя навязчиво и, должно быть, несколько грубо, проявляя настойчивость там, где женщина должна делать выбор. Но он действовал исходя из неясной природы соображений, больше осязаемых, как инстинкты. Во всяком случае, Дэниел именно так описал бы свои мотивы и сумбурные эмоции.

Кухня тоже имела скромные размеры, примерно в половину той, что сгорела у холма, и тоже выглядела уютно. Уле подумалось, что ее собственная не шла ни в какое сравнение, там было много лишнего, в том числе и места, а у Ди ничего. Тепло, светло, чисто, капли дождя барабанят по стеклам за короткими льняными шторами и полотенца для рук красные в белую клетку – так по-деревенски.

Дэниел усадил гостью на стул, скинул форменную куртку и принялся за готовку. Хлопала дверца холодильника, то и дело шипела струя воды из-под крана, шкварчало масло на сковороде и возмущенно шипело и дымилось, когда поверх него клали куски мяса. И каждую секунду Ди спиной ощущал пристальный взгляд Ульяны. Как в последние дни зимы солнце согревало ледяную землю, так эта женщина грела душу. Он не просто запрещал себе думать о том, что она здесь и сейчас в его доме, на его кухне, в ярде от него, он мыслей таких не допускал. Сосредоточился на одном: ей нужен отдых и еда, а на рассвете он отправится искать виновника пожара, и купит хотя бы самое необходимое…если, конечно, Ульяна позволит. Наш шериф истинный джентльмен.

Шакалку леди не назову, потому что мысли у нее в голове были – грешник покраснеет. Знал бы Ди, о чем раздумывает бесстыдница, пока он за нее переживает и благородство проявляет! Локоть на стол поставила, подбородок на кулак оперла и следит за движениями мышц под выцветшей футболкой. Прищуренными глазами сверкает на россыпь светлых волос на затылке. Водит хищным носом по воздуху на запах жареного мяса. Кошмар, а не женщина. Впрочем, ведь именно в таких влюбляются опытные мужчины.

Особенно сильно Ульяну занимал ремень с кобурой, который Ди то ли забыл снять, то ли перестраховался. Тяжесть оружия оттягивала пояс джинсов справа вниз, что добавляло общей картине сексуальной небрежности и остроты. Бесстыдница даже шею вытянула и со стула привстала бесшумно, стараясь заглянуть за пояс. А вдруг что-то большее увидит, полоску обнаженной кожи, например? Не вдруг. Разочарованная, Уля села обратно и сосредоточилась на руках Дэниела.

– Руслана просила позвонить утром? – Кроу нарезал хлеб, помыл помидоры и выложил первый стейк на тарелку.

Уля улыбнулась.

– Да. – Дочери она весточку о пожаре послала из больницы сразу, как сама узнала, и, конечно, Ди был в курсе.

– Селектор у меня в кабинете наверху.

– Хорошо.

– Рядом с гостевой спальней, – как бы между прочим добавил он.

Шакалка заулыбалась шире…и немножечко плотояднее. Немножечко. Совсем чуть-чуть… Боже, кого я обманываю?

– Хорошо, – протянула она таким тоном, что у Дэниела мурашки по спине пробежали, а сердце гулко ухнуло и ускорило бег.

Он развернулся и, избегая смотреть в глаза опасной женщине, начал накрывать на стол. Дождь, будто почуяв сумятицу в душе шерифа, забарабанил по стеклам яростнее. И ветер, старый пьяница, вновь забушевал, засвистел в вытяжке, загремел водосточными трубами.

– У тебя Люси ведет запись после активации сигнала тревоги? Я бы посмотрел.

Уля кивнула. Закусив нижнюю губу, она уставилась на свой стейк так же, как только что смотрела на собеседника.

– Дашь пароль?

– Лана и Младший. С больших букв и без пробелов.

Кроу усмехнулся. От него не ускользнуло, как его леди честно дождалась, пока он свою тарелку на стол поставит и сядет, и только после приступила к еде, хотя выглядела дьявольски голодной.

– Вы что-нибудь еще нашли? – спустя пару минут продолжила разговор она. – Помимо отсутствия трупов.

Дэниел молча отложил вилку, достал из кармана этернитон и протянул его Уле на раскрытой ладони. Она нахмурилась. Красноречиво так нахмурилась, что шериф сразу понял, с оружием виютечан дело имела. А может, и с самими представителями Звездного народа. Кто знает, куда жизнь заносила ее в прошлом, о чем нет записей в личном деле?

– Ни один виутэ не потеряет этернитон, даже изгой. Не представляю, кто эту чушь сочиняет, что их уши, якобы, теряя связь с племенем и родом, перестают воспринимать экстремально высокие частоты? Это физически невозможно.

Дэниел положил камень на стол и пожал плечами.

– Теории заговора живучи во все времена. Как сплетни.

Уля засмеялась.

– Ладно, – продолжил Дэниел. – Это не пара шальных виутэ. Тогда кто мне мог подарить очередную рекламную вывеску и сплав по реке?

– Да кто угодно. – Шакалка принялась дальше жевать свой стейк.

В самом деле же, кто угодно! Чего тут обсуждать? Ди и не собирался. Он к прямолинейности Вебер всегда относился с восхищением. Хорошо, когда женщина открыто говорит, чего хочет.

– Кэтрин и пацан что-нибудь интересное вспомнили?

– Уолша док накачал снотворным. А Кэтрин утром слышала, как старик по селектору заказал убить меня, тебя и мэра. – Ульяна бросила взгляд исподлобья на Ди. Удивится или нет? Нет. Даже бровью не повел.

– Значит, Питера и Кэтрин исключаем отовсюду? – после паузы спросила она.

Кроу тихо угукнул. Наш герой старательно делал вид, что поглощен едой.

– Кто такая Глория?

С этим мужчиной все пять лет так: задай правильный вопрос и получишь исчерпывающий правдивый ответ. Иначе не работает. Законник по долгу службы никогда ничего никому не рассказывает, и только Ульяне удалось найти к его профессиональной и природной скрытности подход.

– Глория Пхонг, троюродная сестра Питера Ван-Ю по материнской линии, долго работала на Евангелии, избавляла семью Ван от ненужных людей, сейчас сотрудничает со следствием.

– А селектор в поместье прослушивают, – пробормотала Ульяна. – Понятно, что ничего непонятно. Убийства без трупов, похищение без похищенных, ограбление без пропаж, склады без контрабанды, и только махалай уберег тебе свидетеля и оружие.

Ди заулыбался.

– Интересная интерпретация.

– Стараюсь. – Шакалка доела, сложила в тарелку приборы и откинулась на спинку стула. – А еще мои гости, которых Роджерс не довез, в космопорту так и не объявились. Может, ждут грузовую линию? Когда у горнодобывающей следующий поезд на планету?

– Или мертвы.

Ульяна состроила выражение «какой скучный сэр». Сама она, конечно же, так не думала. Сэр, весь целиком, от мысков сапог до кончиков ушей был чрезвычайно далек от понятия скуки. Глаза цвета морских волн, пронизанных солнечным светом, сногсшибательная улыбка, возмутительная привычка обтягивать широкие плечи и рельефный торс одинаковыми форменными футболками, а еще его пальцы. Ульяну всегда завораживали эти ладони с длинными аристократичными пальцами. Что бы Ди ни делал, она неосознанно соскальзывала взглядом к его рукам. Вот и сейчас она неотрывно наблюдала, как он поднял со стола этернитон и убрал его обратно в карман, а потом встал и поправил ремень. Так по-мужски кое-как подтянул его со стороны кобуры, но – Создатель Всемогущий! – какую женщину от этой небрежности не бросало в жар?

Дэниел чувствовал себя неопытным мальчишкой на подмостках. Стараясь игнорировать собственное внезапное смущение и пристальное внимание зеленых глаз, он собрал посуду и загрузил ее в мойку. Разве он не знал, что это за женщина, и как она обращается с мужчинами? Разве он не ждал ее пять лет?

– Пойдем навер… – голос Ди скатился в легкую хрипотцу, и он сбился, пришлось откашляться. – Наверх.

Зеленые глаза вмиг почернели, уголки чувственных губ шакалки приподнялись в едва заметной улыбке.

«Дьявол!» – подумал Кроу. Вслух поспешно уточнил:

– Гостевая спальня.

– Спальня, – величественно кивнула Ульяна, протянув руку Дэниелу. А выражение лица не изменилось.

Он облизнул пересохшие губы и чересчур осторожно обхватил миниатюрные женские пальцы. Ладонь Ули была заметно меньше его собственной. Ди вдруг с отчаянным азартом подумал, а что она сделает, если он откажет? Нет, у него все внутри пылало от предвкушения, и вены плавились, но что если? Ульяна встала со стула, и теперь их тела разделял какой-то жалкий десяток дюймов. Дэниел утонул в сладких зеленых глубинах и в опьяняющем аромате лемонграсса.

– Мужчины всегда отвечали тебе «да»? – Он это прошептал беззвучно, до конца не осознавая, что произносит мысли вслух.

– Какие мужчины? – столь же тихо ответила Уля, опустив затуманенный страстью взор на его губы.

«Я не помню других. Я вижу лишь тебя», – вот что означал этот вопрос. Дэниел задохнулся. Не в силах пошевелиться, он наблюдал, как она привстала на цыпочки, томительно медленно потянулась и коснулась его губ в едва ощутимом поцелуе. Ди прикрыл глаза. Его светлые брови приподнялись, отразив всю беспомощность и ранимость, что скрывались в глубинах души.

Как быстро сдаются грешницам архангелы?

С тихим вздохом Дэниел прильнул к прекраснейшей из женщин, отпустил ее ладонь и порывисто обнял, и конечно губы приоткрыл в надежде, что она углубит поцелуй. Уля подавила желание прижать этого бесподобного архангела к стене, расстегнуть его ремень и штаны и заставить кончить у нее на глазах. Нет, что-то подобное она сделает немного позже. Никогда не позволяй закрасться в голову мужчины сомнением относительно серьезности твоего отношения к нему. Если он для тебя что-то значит, само собой. Все так же неторопливо и плавно она подняла руки: одну положила Дэниелу на грудь, там, где гулко билось сердце, вторую – ему на затылок, зарывшись пальцами в прохладные светлые пряди волос. Языком скользнула в его рот раз, другой, третий – простые размеренные движения.

Ди сжал в объятиях тонкий стан. Он отчаянно игнорировал потребность забраться пальцами за пояс джинсов Ульяны, вытащить подол рубашки, прикоснуться к обнаженной коже спины…

– Шериф! Сэр! – заскрежетала истошно со стула рация голосом Чипа Расселла. – Ой! Эль-два шерифу! Сэр!

Кроу выпустил Ульяну из рук и кинулся к куртке. Выдернул из петлицы рацию:

– Да, пацан? Без кодов. Что?

– Сэр, вам надо сюда. В приемную! У нас ЧП! Срочно! Я вызвал дока!

Ди схватил куртку и выскочил из кухни так быстро, словно за ним по пятам вся армия виютечан неслась. Ульяна не отставала.

На улице бушевала непогода. Ливень косой стеной обрушивался на Сан-Исидро, смывал потоками пыль и грязь с городских крыш, шумной горной рекой струился по дорожному покрытию к решеткам редких ливневок. Настолько редких, что весной и осенью их катастрофически не хватало, и вода во время дождей, в лучшем случае, на дороге доходила до щиколоток. Две пары сапог, поднимая ворох брызг и утопая в мутном потоке, тяжело прошлепали по полимеру, гулко застучали по деревянным ступеням и настилу.

– Док! – Ди едва не сбил в дверях врача. Тот выходил из здания Департамента.

– Шериф, – Илиас Сцевола любезно посторонился, пропуская Кроу внутрь. – В следующий раз просите медсестру. У меня есть больные серьезнее.

– Да, конечно, – на автомате кивнул Дэниел.

С какой бы целью не вызвал Чип дока, как обычно, переборщил – добрый знак.

– Зэр, – прогундосил из глубин приемной Мерсин. – Бзе б-борядке.

Позади Кроу Ульяна тихо поприветствовала Сцеволу и закрыла за ним дверь.

Приемная погрузилась в тишину, только дождь снаружи барабанил по крыше веранды, да антикварные механические часы на стене равномерно щелкали. На шерифа и Ульяну смотрели три пары глаз.

– Это что? – кивнул Ди на распростертое на полу бездвижное насквозь промокшее тело.

– Сэ-эр… – застонал было Чип, но его прервала мадам Вайс.

– Это ваш убийца и поджигатель! Он сам сознался.

Эрика сидела у стены на лавке и всем своим видом выражала благородный протест. Подбородок горделиво вздернут, спина прямая, плечи расправлены. От ее правого запястья к подлокотнику тянулась тонкая цепь наручников. Из-за переизбытка эмоций мадам вскинула руку, и кольца звонко лязгнули о железо. У Ди на этой лавке как правило тихие алкаши отсыпались. На этой и на второй, что у противоположной стены, но чтоб леди – это впервые.

– Сэр, она его опоила! – взвыл Чип. Он стоял на коленях над телом «убийцы- поджигателя» и безуспешно пытался затолкать под его голову подушку. В такой позе второго помощника и застал начальник. Расселл только глаза расстроенные поднял на Дэниела.

Мерсин сидел на своем рабочем месте. От переносицы до верхней губы секретаря тянулась белая объемная повязка, а все вокруг нее – один сплошной большой кровоподтек.

– Я убал, – коротко прокомментировал вопрос на лице начальника парень. – Збодгнулзя.

– Это обо что ты так упал? – удивилась позади Дэниела Уля.

Мохан смутился. Подобного конфуза с ним не случалось еще ни разу в жизни.

Пропитанный спиртом, как тампон из дешевой аптечки, и персиковым маслом, как туалетный столик мадемуазель, «убийца-поджигатель» всхрапнул и попытался перевернуться на бок.

– Да не упал он, – зашипел Чип, подпихнув-таки подушку. – Она его по лицу сковородой огрела.

Мадам Вайс аж с лавки вскочила, если б не наручники, к шерифу б подбежала, а так только воинственно лязгнула.

– Я нечаянно! Он сзади в темноте подкрался. А этого я не опаивала, он сам напился.

– Мохан не подкрался, сэр. Он неладное заподозрил, маячок петлял по улице.

– Зэр, я наздаи-аю, ждо убал, – повторил обиженно Мерсин.

Кроу следил за перепалкой с возрастающим чувством нереальности происходящего. Водевиль! Он с расстройства поднял руку и зачесал назад пятерней мокрые волосы. На плечо тут же легла теплая ладонь Ульяны, и смириться с последствиями собственного глупого решения стало намного проще.

– Док всех осмотрел? – вопросы решил задавать по порядку.

Чип кивнул.

– Да, сэр.

Для верности Дэниел передал куртку с рацией Уле, присел у изголовья мертвецки пьяного мужика и прощупал на шее пульс.

– Сэр, у него документы в подкладке зашиты были. – Чип вытащил из кармана пластиковую карту и протянул шерифу. – Детектив Ян Журек, сорок лет, Евангелия, сто двадцать пятый район, Голубое озеро, улица Весенних Цветов, дом четыре.

И кто только становится детективом, проживая на Голубом озере? Прописаться там не так-то просто. Имей ты банковский счет, под завязку набитый деньгами, и дважды благородное происхождение, в свой маленький идеальный мирок элита Евангелии тебя все равно не пустит. Ты должен быть непогрешим, как слеза младенца, совершенен, как солнечный диск на рассвете, тебя одобрят общим голосованием.

Уля с интересом понаблюдала, как Кроу невозмутимо кивнул, взял пластик и, не глядя, убрал его в задний карман.

– Мэм, он что-то говорил?

– Да, – мадам Вайс звякнула. – Я знаю, вы мне запретили, но он показался безоби…

– Мэм, пожалуйста, ближе к делу, – пресек попытки оправдаться Дэниел.

И возможно, Эрика бы обиделась, заслышав такую грубость, но шериф умело подобрал тембр голоса, и мадам не просто не заметила подвоха, она почувствовала себя виноватой. Угрызения совести набросились на несчастный женский разум.

– Ох, – прошептала в свойственной оглушительной манере Эрика, потом решила, что говорит недостаточно громко, и заголосила вслух. – После второго стакана сказал, что ему велено сжечь, убить и расчленить… Да-да, прямо так и сказал! Расчленить миссис Вебер. Сжечь! А за Кэтрин Ван-Ю следить.

– После второго стакана чего? – удивилась Ульяна.

– Виски.

Все присутствующие дружно взглянули на детектива.

– И сколько он выпил? – задала следующий логичный вопрос Вебер.

– Четыре.

– Бутылки?

– Стакана.

Чип хрюкнул. Кажется, успокаиваться начал парень.

– Ну, не бросать же мне его в баре, – мадам Вайс снова звякнула. – Я сюда повела.

Шериф стер капли воды, стекающие с волос на шею, прошептал едва слышно усталое «ф» и продолжил допрос:

– Сковороду где взяли, мэм?

– Я убал! – У каждого мужчины в этом мире есть слабость. Слабостью молодого невозмутимого и молчаливого Мохана Мерсина оказалась гордость. И сковорода.

– Женя дала. Для самозащиты.

– Наверх унес, – Чип ткнул пальцем в потолок. – На всякий случай. Такая старая, тяжелая, с толстым дном и длинной деревянной ручкой.

– Ясно, – Дэниел поднялся. – Мерсин, сними с мадам Вайс наручники, проводи до дома. Мэм, – он повернулся к Эрике. – Прошу вас постараться пока больше никуда не впутываться. Чип, этого на лавку, пристегнуть, и вызови мисс Ханну. Пусть промоет ему кровь, он мне трезвый нужен. Миссис Вебер, за мной.

«Миссис Вебер», – флегматично повторила про себя Уля, перехватила поудобнее куртку с рацией – у Ди с его широкими ладонями и длинными пальцами держать все это одной рукой получалось лучше – и пошла следом за командиром к лестнице.

– Я отправил мадам следить за детективом, – тихо пояснил Дэниел, пока они поднимались на второй этаж.

– Рассчитывал занять их друг другом?

– Рассчитывал, что, как минимум, не покалечатся. Оба.

– Эрика не пострадала, принц с озера тоже почти цел.

Выспрашивать биографию золотого мальчика, способного убиться о четыре стакана виски, Ульяна не стала. Какие там секреты?

Дэниел прошел через кабинет помощников в отдельное помещение с камерами заключения. Старик Ван-Ю сверкнул злобным взглядом сквозь ряды металлических стекол, пронизанных маленькими овальными отверстиями. Тонкие потрескавшиеся от бесконечного загара губы растянулись в издевательской улыбке:

– Развлекаешься, сукин сын?

– Развлекаюсь, – кивнул Ди и оперся плечом о дверь камеры. Нетрудно догадаться, какие звуки и реплики долетали до второго этажа последние полчаса, потому Дэниел и поднялся. Я ведь говорила, что наш шериф умеет извлечь пользу из всего? – Хочешь срок себе урезать с тридцати пяти до тридцати?

Улыбка сошла с лица Питера. В адрес Кроу полетели отборные ругательства, общий смысл которых сводился к: «Что ты такое говоришь?» В процессе старик с кровати вскочил и пару раз по стеклу мыском ботинка ударил. Дэниел выслушал весь монолог с завидным равнодушием.

– Что ты убийство троих человек заказал, включая двух действующих представителей власти, прокурор не докажет, зато наем с целью причинения физического вреда здоровью – легко. Так как? Предложение действует ближайшие пять, четыре, три…

Старик выругался.

– Две…

– Чего хочешь?! – зарычал Ван-Ю, скорее для того, чтобы время потянуть, нежели, чтобы выяснить условия сделки. Смотрел он на Дэниела исподлобья. В черных расширенных зрачках пылала ярость.

– Все, что знаешь о партнере брата, если ты, конечно, хоть что-то знаешь.

Ван-Ю вдруг выпрямился, задрал подбородок и насмешливо оскалился. Чего-то подобного Ди ожидал, он улыбнулся в ответ и продолжил:

– А ты рассчитывал поговорить про поджег?

Оскал съехал, превратив лицо старика Питера в восковую маску отвращения.

– Твоего пастуха вычислить несложно, – продолжил Кроу невозмутимо. От него не ускользнуло, как дернулись обвисшие щеки Ван-Ю, как искра страха промелькнула в глубине злых глаз. – Так что?

Старик выругался, снова пнул стекло, еще раз выругался и торжественно поклялся, что он слова не скажет без адвоката и что семья – превыше всего.

Дэниел кивнул, развернулся и направился обратно к лестнице. Ульяна молчаливой тенью следовала за ним. На первом этаже Мохана с мадам Вайс уже не было, а Расселл заканчивал грузить озерного принца на лавку.

– Чип, – Дэниел обошел стол секретаря и провел ладонью над сенсорной панелью. Экран компьютера мгновенно засиял. – Ты собрал информацию о двух пастухах Ван-Ю, что я просил?

Расселл бросил пристраивать руку Журека на груди хозяина – она упорно спадала сначала на край лавки, потом на пол – и подбежал к шерифу.

– Да, сэр!

– Покажи.

Чип склонился над панелью, зашел в черновики своих записей для отчета и открыл нужные.

– Вот.

– Спасибо. – Дэниел сел на стул Мохана и внимательно пробежал глазами текст. – Мерсин вернется, ляг поспи пару часов.

– Да, сэр. – Чип устало вздохнул. – Сэр, а… Что… А зачем…

Парень мялся, задавать вопросы ему явно было неудобно, и вовсе не потому, что начальник мог отреагировать негативно, а потому что Расселл имел завышенные требования к самому себе. Пацана родители редко хвалили, вот он и пытался вечно соответствовать мифическому идеалу.

– Ульяна Павловна мне подсказала вчера, что «D&D» у нас носят пастушки – не жалко, крепко и волосы прятать удобно. – Кажется, будто шериф людей себе в команду не набирал, а усыновлял. Все сплошь отличные ребята, но нуждающиеся в признании и заботе. Чипа с Мерсином здесь нашел. Тоидзе с собой привез. – Брак Ван-Ю условный, бордель мы с вами разогнали. Бизнес ведет Кэтрин и делает это успешно, деньги у старика водятся. Понял?

Чип выдал длинное возмущенное «а», потом сморщился и добавил что-то вроде «ых». Такой звук, когда содержимое желудка внезапно к горлу подкатило.

– Как думаешь, кто из них? – Дэниел развернул экран к парню.

– Так эта, – не раздумывая, безошибочно ткнул пальцем Расселл. – Управляющий сказал, у нее головы пропадали дважды, а старик не дал уволить. И приводы на планете есть.

– Приводы – не показатель, – прокомментировал Ди. – Остальное, молодец.

Второй помощник просиял и с чистой совестью взялся вызывать медсестру.

– А мы с миссис Вебер займемся реконструкцией, – пробормотал себе под нос Кроу и встал со стула.

Уля сощурилась, глядя на русый мокрый затылок и широкие мускулистые плечи. С этим «миссис Вебер» определенно надо было что-то решать.

Двадцать минут спустя шериф с Ульяной заняли его гостиную, единственную достаточно просторную комнату в доме, чтобы вместить трехмерную голографическую реконструкцию сразу нескольких мест. Мебель пришлось двигать.

– Кресло в тот угол лучше встанет и проход не закроет, – командовала Уля, пока Дэниел волок ковер с диваном к стене. Макушку шерифа покрывало белое полотенце для рук, углы которого свободно свисали на виски и шею сзади и покачивались при каждом движении.

– А это вынесу, – добавила шакалка, подхватила торшер и пошла с ним в прихожую.

– Угу, – просопел натужно Ди.

У каждой розы есть шип. Ульяна Павловна в бытовых вопросах не помощник. Зато, командир с удовольствием! Так подумал наш герой и лишь утвердился в мысли, что хочет конкретно эту женщину и никакую другую. Было ли то чисто мужское упрямство или же страсть к адреналину, история умалчивает.

– С креслом сама справишься? – нарочито небрежно уточнил Дэниел, когда Уля вернулась. Он закончил с диваном, выпрямился и придирчиво обозревал пространство на предмет помех.

В каждой бочке меда есть ложка дегтя. Ди Старший предпочитал равенство во всем. А это даже не ее мебель! С таким беспомощной леди не прикинешься. Так подумала наша героиня и решила, что лучше мужчины свободолюбивой женщине не сыскать.

– Не-а, – она покачала головой.

– Не-а? – не оценил искренность ответа Кроу.

– И какой выход?

Дэниел фыркнул и засмеялся.

– Ты берешь с той стороны, я – с этой.

Ульяна кивнула и тоже заулыбалась.

Вот так одно ничем не примечательное кресло стало причиной целого компромисса.

Закончив доводить пространство до нужной кондиции, Ульяна и Дэниел занялись аппаратурой. Поскольку сканера было лишь два, а мест преступления надо было воспроизвести три, пришлось задействовать домашний проектор – изображение двумерное, но выбор не велик. Зато Уля в полной мере оценила спортивные вкусы шерифа, пока они данные со сканера переносили.

– Там в моей спальне в шкафу чистая одежда, – проговорил Ди, когда они завершили настройку, и гостиная погрузилась в белые туманные очертания пещер у Вил Дьявола и внутренностей кабинета нотариуса, а на стене отчетливо вырисовывался вид сверху на палаточную площадку на обрыве Розового Каньона. – Выбери, что подходит, и переоденься.

– Угу, – согласилась без лишних комментариев Ульяна. Не то чтобы у нее внезапно пропало желание поддразнивать Дэниела, просто отвлеклась. Наш шериф старательно тер голову полотенцем и делал это не менее небрежно и сексуально, чем недавно на кухне ремень подтягивал.

Почувствовав пристальный взгляд, Ди прекратил издеваться над волосами и озадаченно уставился на собеседницу.

«Что?» – невербальное рассеянное и невинное.

Уля заулыбалась, покачала головой и пошла наверх, переодеваться. Мужчины – загадочные создания. Загадочные и прекрасные.

Ди проводил взглядом плавно покачивающиеся бедра, тряхнул головой, сгоняя дурман, и сосредоточился на работе. Устраивала ли пожар любовница старика или нет, выяснить можно будет утром после осмотра местности и официального заключения Торрес. Важно, сам Ван-Ю был убежден, что пастушка его виновна. Паршивая была идея снять половину прослушки со старика. Раздосадованный таким положением вещей, Ди взлохматил влажные волосы и расправил ворот мокрой футболки. Как можно быть бесполезным настолько, что собственные кузены в семейный бизнес не взяли, в дела не посвятили, и при этом становиться источником бессчетного количества проблем?! Покойник Флинн его умным не счел, использовал по полной, сиропа в уши залил, семейный бизнес от краха спас и дочь во главе оставил. Так порой смотришь на человека и понимаешь, дьявольское отродье, исчадие ада. А Питера Ван-Ю кто лепил? Свихнувшаяся зубная фея?

Футболка продолжала неприятно липнуть к телу, Ди раздраженно стянул ее через голову и вместе с полотенцем бросил на спинку дивана.

Что у него есть? Есть город и окрестности, где каждый житель и под подозрением, и нет. За пять лет никакой конкретики, он под лупой изучил подноготную каждого! В руководстве горнодобывающей у прокурора свой человек, там тоже по нулям. Но внезапно появляется Уолш, и оказывается, что система давно вышла из равновесия. Если опираться на наблюдения Расселла, как минимум, три дня назад. Зачем понадобилось похищать девчонок? Подмена – удовольствие дорогое. Одна только качественная маска стоит как хороший дом, а там и временная замена микрочипа в руке, и преобразователь голоса, плюс оплата самой работы дублерам. На телохранителе вот сэкономили. Скрыть похищение руководство лейбла не решится – риски несоизмеримые, значит не они.

Зачем это похищение семье Ван?

Кто нанял Уолша?

Откуда вылезли шакалы с «чертовой дюжиной»? И какого дьявола их кровь томится у Черных Скал?

Ди ступил внутрь изображения с пещерами и внимательно оглядел скан каждого помещения. Ван не торговали оружием, не занимались контрабандой. Старый Мин не любил рисковать и знал толк в хорошей прибыли, он предпочел построить империю теневых сделок. Кто станет искать владельца влиятельной черной биржи в дыре на окраинах Союза? Такие живут в столицах, в фешенебельных районах, а не терроризируют крошечные городки. Впрочем, не настолько был умен Ван Мин, чтобы прижать к ногтю сына и своих жен.

«А я не был умен настолько, чтобы поискать источник прибыли подельника, никак не связанный с бизнесом Ван», – зло подумал Дэниел.

Прокурор ошибся. Старик Мин не контролирует этого парня, и, возможно, никогда не контролировал. Надо пересмотреть материалы дела – все не то, чем кажется. Может, и не тот, кем кажется?

Ди сделал несколько шагов в сторону окна и оказался посреди кабинета нотариуса. Что если вывернуть наизнанку? Пусть Ван Мин не руководит остатками банды из тюрьмы, это им руководят извне. Тогда отпадает обязательная для Мин семейственность. Никаких родственных связей, никакой извращенной морали. Вообще никакой морали. Торговля оружием – бизнес непростой, требующий расчета и хладнокровия, аскетизма и способности не привлекать к себе внимание, но главное, жестокости и изворотливости.

Господин Кошек – ключевой свидетель обвинения. Старик Мин долгие годы держал его на коротком поводке, угрожая натравить на юных дочерей Чичи, вынудил вести бухгалтерию. Нотариуса грабят, однако он утверждает, что ничего не украдено – Кроу закрыл глаза и в темноте внутреннего взора высветил первый элемент матрицы: мигающий баннер «Кошек».

Натан Уолш рассказывает печальную и героическую историю своего появления на Лилит и невероятного спасения, но девушки мертвы, похитителей нет, трупов после нападения тоже нет – баннер второй «Уолш».

Тела звезды и ее менеджера выкинули с покрывалом Сантана и было это до появления пацана в Сан-Исидро – другой план, другой формат. Ди нарисовал себе простой рекламный флаер с одним словом «Сантана».

Визит Лаки Росальес в магазин Ульяны – причина похищения, следствие или совпадение? В рекламу не впишешь, поэтому Ди отнес событие к фактам.

Тайник с братьями Тиббон – случайность, иными словами тоже факт. То есть «Уолш» скорее не баннер, а на скорую руку сбитый плакат из подручных материалов.

Этернитон? Баннер, и вероятнее всего именной. Если хозяин вместе с клинком дикарей покоится в пустыне, куда вели следы грузовиков от Черных Скал, то…

Повинуясь инстинктам, Дэниел распахнул глаза. Напротив него, в дверях, замерла Ульяна. На лице ее читалось неподдельное восхищение. В зеленых омутах, в которых так часто позволял себе тонуть Ди, пылала страсть, неприкрытое, абсолютное желание обладать. Взгляд шерифа невольно скользнул ниже, к тонким косточкам ключиц, груди и к стройным длинным босым ногам. Выцветшая растянутая армейская футболка с пятнами краски по подолу доходила Уле до середины бедра. Влажные, черные кудри лежали на острых худых плечах. Сердце Дэниела забилось быстрее. Стоило предвидеть, какое облачение найдет в его шкафу своенравная шакалка.

– В чистом остатке у нас похищение и убийство Росальес с Ульссон, тайник с оружием и, возможно, шайка отставных в Розовом Каньоне, – хрипловато проговорил Кроу, остро ощущая себя желаннейшим из мужчин.

– Переоденешься? – Ульяна жестом соблазнительной фокусницы достала из-за спины джинсовые шорты, в которых шериф рыбачить ездил. И это все, что она посчитала необходимым ему принести.

– Тебе ничего в голову не пришло по поводу произошедшего в каньоне? А футболку или майку? Ты говорила, там шакалы.

Ди очень постарался отвлечь женщину от мыслей о греховном, но мысли о греховном – это такая штука, от которой отвлечься могут разве что праведники да отшельники, а мы про их подвиг песни слагаем.

Уля протянула:

– Футбо-о-олка. Я совсем не подумала! – А по интонации – подумала. Еще как подумала! Спланировала в деталях и не скрывает. – Два шакала. Мы, когда в паре работаем, всегда подошвы метим, чтобы опознать следы друг друга. Остальные я не знаю, кто.

Двигаясь плавно и не сводя пристального взгляда с Ди, она приблизилась. Кроу постарался не улыбаться, как бестолковый мальчишка.

– Может, что-то еще, мэм? – Как прозвучит вопрос и как шакалка предпочтет на него ответить, Дэниел сообразил с запозданием.

– Да, раздевайся.

К несчастью…или к счастью, в сорок пять женщины отлично знают, чего хотят, особенно когда речь заходит о сексе, и о желаниях своих говорят прямо. Впрочем, Дэниел не готов был сейчас поклясться, что Ульяна в двадцать не была возмутительно уверена в себе и столь же прямолинейна.

– Местность они не слишком хорошо изучили, – сжалилась «мэм». – Каракаса шугнули, нас в хвойнике теряли.

Разум Ди мгновенно переключился на работу, так гончая, завидев добычу, рвет с места. Плохо изучить местность могут непрофессионалы или люди, вынужденные действовать вслепую. А что может вынудить действовать вслепую? Тела двух девушек. Уолша ведь отправили тайники искать старые – он и нашел.

«Нет, – Дэниел отрицательно качнул головой, – не сходится».

День подмены Чип установил довольно точно. На момент похищения Натан уже готовился к визиту на Лилит и уже имел на руках документы. Тогда его задача – действительно разведка. Значит, и об отсутствии связи с заказчиком пацан не соврал.

Попробовать оценить ситуацию отсюда, со спутника? Дэниел рассеянно вгляделся в ласковые зеленые глаза. Если ты живешь на Лилит, у тебя есть замороженные склады с оружием, над тобой по милости сына бывшего подельника постоянно висит острие меча правосудия, ты ограничен в маневрах, и внезапно на твою территорию покушается некто посторонний, что ты сделаешь? Намекнешь этому постороннему, что его планы провальные, и сделаешь это ярко и тихо, в стиле опытного игрока с паршивыми картами. Например, выкрадешь его девчонку. А дальше все будет зависеть от сговорчивости пришельца. И, конечно, когда похищаешь музыкальную звезду, прикрой спину, выбери подставных заранее – Сантана.

Теперь смотрим извне. Ты кто? Отставной. Нет. Ты профессионал, ты точно знаешь, как договориться с шакалами, а значит и с иными законниками. И ты проблемный, если готов нарушать правила, которые отстаивают твои же братья по оружию, возможно, дотянул до отставки. Но, скорее всего, нет, попросили уйти, чтобы не увольнять с позором, – с позором выкидывают только полное ничтожество, а на ничтожество работать бывшие законники не станут. У тебя был план, ты его продумал, запустил, но не рассчитал, что зашел на чужую территорию. Тебя не достать, ты знаешь, как не словить заряд в спину, поэтому тебя погладили иначе. Ты нанял пацана, получил предупреждение, а отозвать своего разведчика не смог. Не успел. И все покатилось к дьяволу.

Уолш спутал карты всем.

– Ты сама пригласила Росальес или нет?

– Сама, – с готовностью откликнулась Ульяна. – Выбираю звезд, рассылаю предложения, если получаю добро, то согласовываю график. У популярных исполнителей все расписано, в среднем, на год вперед. От компании Росальес я получила ответ больше полугода назад.

– Как ты их выбираешь?

– Старых на свой вкус, молодняк – по чартам. С Люсиль это легко. Считаешь, все остальное для отвода глаз? – перепрыгнула с темы на тему Ульяна. По мимике и вопросам она приблизительно просчитала часть выводов Ди.

Он кивнул.

– А мой дом?

Вот тут шериф выдохнул озадаченное «пффф».

– Зачем молодой, привлекательной и с виду не тупой женщине связываться с Питером Ван-Ю? – продолжила задаваться вопросами Уля. – Нет, любовь, несомненно, зла и слепа, но не настолько.

Дэниел принял свои шорты из рук мадам Вебер и пожал плечами:

– Бывает, слушают истории о разводе и деньгах, поделенных пополам между супругами.

– А при чем тут мой дом?

– Доказать, что помыслы чисты, а намерения серьезны, например, – усмехнулся Ди, закинул шорты на плечо и взялся за свой ремень. – Отвернешься?

– Нет. – Бесстыдница чуть склонила голову, рассматривая, как мужские пальцы справляются с пряжкой и пуговицей на джинсах. – Городские слухи ведь ложны, да? Ван-Ю полностью зависит от Кэтрин, а не она от него? Тебе помочь?

Дэниел постарался не засмеяться.

– Ложны. Кэтрин ставит подпись на все бумаги. Покойник Флинн позаботился о сохранности земель и поместья. Внуки, – Кроу снял кобуру, вытащил ремень и передал их в руки шакалке – конечно, не такую помощь она предлагала, но и это ей понравилось, – все трое, как я теперь понимаю, имеют доли и стартовый капитал по достижении двадцати одного года.

– Позаботился о сохранности земель? – уточнила Ульяна. – Не о дочери?

– Нет. Она не может с Ван-Ю развестись. Уйдет от него – сыновья потеряют наследство. Думаю, ради Уолша она пошла на такие условия сделки с отцом. К сожалению, прочесть завещание Флинна судья нам не дал, поэтому все сведения косвенные.

«Флинн – хитрая тварь». – О мертвых плохо не принято, но кто ж Ульяну Павловну за излишне эмоциональные мысли осудит?

Шериф меж тем, стараясь не думать о зеленых глазах, что следили пристально за каждым его движением, и тонких изящных лодыжках, которые попадали в поле его зрения, пока он стягивал мокрые джинсы, продолжил:

– Надо выяснить, не пропал ли кто у Сантана? Любая причина исчезновения годится. Скот в горах, рыбалка, охота, платная любовь на планете.

Ульяна издала восхищенное восклицание, Ди без труда соотнес его не со сказанным, а с цветом своего нижнего белья. Насыщенно алое, с широкой резинкой, удобное и дорогое – кто сказал, что одинокий мужчина обязан носить что-то невзрачное? Джинсы улетели на диван к футболке. Движением плеча Ди скинул шорты себе в руки и поспешно надел их, а, когда выпрямился с намерением ширинку застегнуть и продолжить работу, попал в плен нежного, невесомого поцелуя. Не поцелуя даже, а легкого прикосновения губ.

– Я много времени не займу. Минут пять, – томно прошептала Уля.

Дэниела такой подход к делу не устроил.

– Пять? – проговорил он нарочито возмущенно.

Шакалка постаралась не засмеяться.

– Что, десять?

– Десять?

Она даже отстранилась немного:

– А сколько?

– Минимум двадцать.

– Да ладно.

– Обижаете, мэм.

По первому этажу прокатился грохот – и нет, то была не гроза. Гроза прошла, лишь легкий дождь равномерно тарабанил мелкими каплями по крышам.

Дэниел застегнул молнию и пошел к двери. Встревоженная, Уля последовала за ним. Когда в дом шерифа поздним вечером ломится некто неизвестный, хорошего не жди. Кроу остановился в прихожей, оттянул пальцем маленькую штору на ромбовидном окне двери и раздраженно цыкнул, не удержался. С той стороны на Ди смотрели наглые мальчишеские глаза. Нос Юджин едва ли не в стекло впечатал.

– Ты демона вызывала? – Дэниел отпустил штору и резинка, на которой держался ее край, глухо щелкнула о древесину.

– Какого демона? – не поняла Уля.

«Значит, сам пришел», – флегматично отметил Ди.

– Младшего Ван-Ю. – Шериф взглянул на обнаженные ноги Ульяны и попытался прикинуть, как лучше поступить. Оставить пацана в неведении – так и будет таскаться за шакалкой. Дать понять, что молодой скакун не туда глазом косит, – копытом бить начнет, а оно Дэниелу надо?

Копыто, меж тем, дважды ударило по двери, учинив новую волну грохота.

– Сейчас оденусь, – поняла безмолвную дилемму Уля, развернулась и взлетела по лестнице наверх.

Ди щелкнул замком.

– Она тут! – Юджин буквально ввалился в прихожую и, не дожидаясь приглашения, поскакал в гостиную. – Я тень видел!

– Ну если тень… – пробормотал себе под нос шериф.

– Она в порядке?!

Ван-Ю Младший убедился, что в гостиной пусто, развернулся и с вызовом уставился на Кроу. Мокрый, всклокоченный и жутко злой.

– С Ульяной Павловной все хорошо, однако мадам крайне утомлена. Наверху переодевается, – Ди постарался говорить сдержанно. – А я, как ты, должно быть, заметил, пытаюсь работать. Не возражаешь?

– А, – пацан как будто не услышал собеседника, сощурился и – чисто жеребец на выставке – подбородок к шее подтянул, гривой тряхнул. – Я ее в гостинице искал и в баре, и в департаменте тоже.

– В гостинице небезопасно, в баре шумно, в департаменте нет подходящей сухой одежды.

Юджин наградил шерифа недобрым взглядом, мол, чересчур складно излагаете, сэр, потом с ног до головы внимательно осмотрел противника и ноздри раздул.

«Ну понеслось», – подумал Ди и морально приготовился к утомительным нападениям юного петуха. К счастью, нашего шерифа спасла подоспевшая Ульяна.

– Юджин! – сурово скомандовала она. – Ты что тут делаешь? Я доверила тебе магазин и Вацлаву.

Петух внутри парня сдох, жеребец прекратил бить копытом, зато пробудился малыш махалай. Знаете, такой круглый бурый комок шерсти, размером с табурет, бежит за мамой, не поспевает, кряхтит, ворчит, бухтит.

– Я все закрыл. Все нормально. Вацлаву до дома довез. Старой Кошке…В смысле, миссис Кошек отдал в руки лично.

– Прекрасно!

Дэниел оглянулся. Мадам Вебер надела его спортивные штаны, что убавило в ее облике открытой сексуальности, но лично для Ди добавило скрытой. Он представил, как поднимает эту женщину наверх, укладывает на кровать и раздевает. Мысли нехитрые, а кровь в голову ударила. Кроу отвернулся, предоставив Ульяне самой разбираться с младшим Ван-Ю, и сосредоточился вновь на работе.

Как посреди ночи выяснить, кто выпал из безграничного клана Сантана? Потомки первых поселенцев Лилит мнили себя едва ли не основателями Сан-Исидро, гордые, несговорчивые, скандальные. Мамаша Сантана уверяла, что именем святого покровителя ее предков назван город. Дэниел обогнул бубнящего что-то Уле Юджина и подошел ближе к стене, где вырисовывалось отчетливое изображение лоскутного одеяла. Мужчин в этой семье много, нрав у них взрывной, да и женщины не отстают – кто-то из фамилии перешел дорогу подельнику Мина? Просто слишком много территорий заняли? Или такая своеобразная месть клану целиком? Ди не стал исключать ни одну из версий. Не знаешь, что брать, бери все, потом отсеешь. Он вгляделся в рисунок внимательнее. Одеяло относительно новое.

– Хей, пацан! – Дэниел обернулся.

Оклик Юджин не услышал, горячо и невнятно спорил с леди своего сердца на тему личного пространства этой самой леди. Ди свистнул – сработало, Младший Ван-Ю обернулся.

– Ты молодняк Сантана хорошо знаешь?

– Какой молодняк? – не понял Юджин.

– Твоего возраста и чуть постарше. Никто не пропадал, примерно, дня три как?

– Парни или девушки?

Дэниел нахмурился.

– Без разницы.

Юджин пожал плечами:

– Не знаю. – Ревнивый блеск в глазах, и выражение лица кислое-кислое. Короче, все он знал, только шерифу помогать не хотел – такой вот балбес.

– Юджин Нолан Ван-Ю! – грозно отчеканила Ульяна.

Пацан аж подпрыгнул, отвернулся обратно к мадам и шумно засопел. Ди постарался не засмеяться. Туловище выросло, мозги пока нет. Конечно, все дети разные, кто-то быстрее видеть мир зрелым взглядом начинает, кто-то позже, некоторые уникумы никогда, так и стареют с сединой и отсутствием разума, – такова реальность во все времена. Единственно ценное, что может сделать старшее поколение, не ломать и терпеливо ждать.

Ульяна грозно нахмурилась.

– Говори, что знаешь.

– Да я реально не знаю! – возмутился Юджин, а дальше забубнил обиженно. – Слышал только так…издалека. Мне чисто по-дружески сказали.

– Что именно сказали?

– Вроде как Эл Джей убыл на Евангелию. Денег раздобыл. В пустыне типа нашел. – Он фыркнул. – Как будто в эту чушь кто поверит.

– Эл Джей Сантана пропал, – без вопросительной интонации уточнил Дэниел.

Юджин громче засопел, казалось бы, куда уж громче, не шелохнулся и сквозь зубы процедил:

– Не знаю, я ему не нянька.

– Ты это три дня назад услышал? – Уля поняла, что спрашивать все же лучше ей. Так балбес сговорчивее.

– Да.

– От кого?

– Не скажу.

– Скажешь, – уверенно кивнула мадам Вебер. – Это важно.

Такое развитие диалога расстроило юного Ван-Ю. В конце концов, почуял, что к нему относятся как-то не сопоставимо с его ожиданиями и желаниями. В целом, перспективное сочетание: в меру упрямый, в меру догадливый, в меру гордый. Остальное, глядишь, и дорастет.

– Вам лучше найти другого помощника в магазин. – Все. Обиделся.

Дэниел не стал дожидаться реакции Ульяны. Дожимать она не станет, слишком видит в Юджине ребенка, попробует смягчить и в итоге вернет все на круги своя, а это явно не выход. Ситуация требовала иного подхода.

– Ну-ка давай выйдем, – проговорил тихо Кроу и, не глядя на парня, направился к входной двери. Знал, что услышит и, упрямства ради, пойдет следом.

На веранде было прохладно и туманно от мелкой водяной пыли, что кружила в воздухе. Дождь больше не барабанил по крышам – гроза окончательно сошла на нет. Ди закрыл дверь за Юджином и вежливым жестом предложил ему подойти ближе к перилам.

– Чего? – не выдержал мальчишка напряжения.

– Никогда не навязывай женщине того, чего она от тебя не ждет и не хочет.

Юджин опустил голову и свирепо взглянул на шерифа исподлобья.

– Она считает тебя ребенком, – добавил Ди. – Я не думаю, что ты ребенок, поэтому предлагаю самому оценить ситуацию и поставить себя на место женщины.

Ван-Ю сделался спокойнее и, что внезапно, немного холоднее.

– Отвечать, где и от кого я услышал про Эл Джея, все равно не стану. Это не ваше дело. В магазине останусь, приставать больше не буду, передайте миссис Вебер.

Кроу кивнул, при этом в затылке противно скребли и повизгивали могильщики. С подростками всегда так: пытаешься поговорить начистоту, как с равным, и вроде как будто бы выходит, а в душе осадок, потому что дьявол его разберет! Непредсказуемо. Может вот так, по щелчку пальцев, скакнуть до зрелого, а может упереться рогом и затаиться. По лицу же не прочтешь.

Впрочем, справедливости ради, подобной ерундой страдают и с виду взрослые люди. Дэниел вспомнил Вацлаву. Девчонка со своей матерью испытывала те же эмоции, что Ди сейчас с Юджином. Сколько раз Кроу становился невольным свидетелем попыток мисс Кошек убедить мадам Кошек, что замужество не равно счастье. Тщетно. Мамаша кивала головой и продолжала гнуть свое. В ее ограниченном мировоззрении младшая дочь глупа и не понимает, чего хочет.

– Сходи к матери, ей помощь нужна. Она, как минимум, устала и голодная.

– Сам знаю, – огрызнулся Юджин.

На том и расстались.

Мой внимательный слушатель, нет-нет, да и воскликнет порой: так что с трупом у подножия холма? Вот же оно, материальное подтверждение, что пастушка дом подожгла! На ней поношенный «Reid&Sons» был. Все под носом у шерифа, а он занят какими-то размышлениями, выводами и шакалкой. Мол, какого дьявола, Женя?! О чем думает этот законник?

Так я отвечу! Все просто. Старика Питера и его любовные похождения Кроу списал – мы это видели – со счетов, разделил основную линию расследования по партнеру Ван Мина и бестолковые криминальные похождения дурака Ван-Ю. Ди не рассчитывал найти женщину мертвой, максимум – какую-нибудь мелочь, следы горючей жидкости, к примеру. В этом суть. Первичный осмотр территории и оценка пожара, его причин, ущерба и прочее-прочее – задача Торрес. Шериф не эксперт, он идет вторым.

Франческа расстегнула ремни, сняла шлем и потерла пальцами слезящиеся от усталости глаза. Время близилось к рассвету, последние зеваки, вытесненные ее ребятами еще в начале ночи за ограждение, давно разъехались по домам. Скучно оно, бестолково пялиться, как пожарная команда устанавливает фонари, оцепляет территорию, подвозит сканеры, копошится в выжженных руинах. И только мэр упорно не желал покидать место событий.

– Как вы мисс Торрес? – участливый голос, мягкий, обволакивающий тембр, теплое рукопожатие.

Нутро Франчески всегда противилось обаянию мэра и все же поддавалось ему. Политик политику рознь. Бывает, трещат и по делу, и без, бесконечно обещают, стелют так, что поскользнуться можно и морду разбить – только тем и опасны. А бывает Арун Кулкарни. Что у этого мужчины на уме, знает только он сам. Интеллигентный, безобидный, честный, но что-то в нем заставляло Франческу нервничать.

Она бессмысленно уставилась на мужскую руку, что без спроса захватила ее пальцы в плен и не отпускала. Торрес нахмурилась. Никогда не понимала, как ему удается прикасаться без спроса и без намека на нарушение личного пространства одновременно.

– Я в порядке, – Франческа выдернула пальцы и поджала губы. – Вам нужно домой. Ваше присутствие здесь было оправдано, пока жители не разъехались.

– Хорошо, мисс Торрес, я ухожу. Простите, что помешал. – Слова боли, но в голосе все та же искренность и забота.

Франческа поняла, что ужасна. Этот человек спас город от разорения, увеличил бюджет ее станции, а она обращается с ним так, словно он часть клана Ван, а не тот самый мэр, которого обожает Сан-Исидро.

– Извините, я, кажется, немного утомилась.

– Это я должен просить прощения. – Кулкарни сложил ладони перед собой в быстром едва заметном поклоне. Один из множества его привычных жестов, которые так выводили из себя Франческу.

Раздосадованная, в растрепанных чувствах, она треснула шлемом о бедро и молча направилась прочь от пепелища, в сторону холма – это за пределами выделенной ею территории, но водорастворимые частицы продуктов горения могли с моросью добраться и туда. Паршивое оправдание желанию проветрить голову пару минут, верно?

Дождь перестал к середине ночи. Ветер завывал еще пару часов, рассеивая влагу, и тоже угомонился. Предрассветная тишина и штиль наполнили долину. Склоны гор прорисовывались на горизонте. Франческа добрела до первого низкорослого сухостоя, остановилась, закрыла глаза и вдохнула поглубже – чистота и прохлада наполнили легкие до отказа. Где-то позади уставшие и все еще немного взвинченные ребята гасили свет и сворачивали технику. До ушей Торрес долетали обрывки шутливых фраз, тихий смех и глухой стук касок друг о друга – старая городская традиция, уходящая корнями в быт первых поселенцев. Когда работа окончена, и пламя не унесло ни одну жизнь, снимай шлем и приветствуй ударом напарника, на удачу. Пожарные люди суеверные, что тут скажешь? Нынче даже горняки им в количестве примет уступают.

Из кустов ярдах в семи от того места, где замерла Франческа, раздался пронзительный писк. Торрес распахнула глаза. Отвратительный призыв могильщика не спутать ни с чем. Маленькие твари живут в норах целыми кланами, питаются падалью и почти не боятся людей. Чем громче крик, тем крупнее добыча. Франческа взмолилась, чтобы это была беглая бестолковая овца или останки, задранного махалаем, вагю*, одному Господу известно как, попавшему сюда. С тяжелым сердцем, предвидя чудовищную находку, Торрес положила каску на землю, сняла с пояса фонарь, включила и, следуя за лучом белого света, направилась к хвойнику.

Крупная крошка камней захрустела под подошвами сапог. Могильщик затих, прислушиваясь к приближению соперника. Мягкие, черные на фоне мерцающего предрассветными лучами неба, иглы густо сплетались, их прикосновения к ладони подарили влажную прохладу, когда Франческа раздвинула ветви. Узкий луч фонаря высветил очертания плеча и спины. Вымокшая насквозь шерстяная ткань прилипла к ним. Свет скользнул дальше, к голове и мокрым грязным волосам, руке с ножом и к панцирю ядовитого насекомого. Торрес нахмурилась, шагнула ближе и тут же пожалела об этом – шериф не одобрит любопытство. Но как удержаться, когда видишь столь удивительное. Самки чана не строят гнезда осенью, и куда могла попасть ядовитая слюна, если из открытой кожи на теле руки да лицо? Так подумала Франческа и была права.

– Мэм.

Наведенное на нее дуло «Roth 17» мисс Торрес заметила в последний момент. Рука непроизвольно дернулась к рации.

– Не стоит, – спокойно прокомментировал ее порыв мужчина, что стоял в десяти шагах от нее. – Я не промахиваюсь.

Черный силуэт минималистичного военного скафандра облегал статную фигуру, короткая стрижка скрывала цвет волос, в темных глазах читалась безмятежность. Мужчина поморщился.

– Будьте любезны, уберите от моего лица фонарь, мэм.

Франческа спохватилась и бросила луч себе под ноги.

– Чего вы хотите?

– Поговорить, – в голосе неизвестного послышалась улыбка, – но не с вами, хоть вы и изумительно прекрасны.

Франческу позабавила оговорка. Красивые выверенные лаконичные комплименты она слышала не часто, и всегда не от тех мужчин. У Всевышнего свои шуточки.

– Я прошу вас побыть моим связным, – продолжил меж тем незнакомец. – Передайте миссис Вебер: «Шакалы поют в полдень». Повторите, пожалуйста.

«Пожалуйста», – подумала глупую шутку Франческа. Когда на усталость ложится стресс, в голове начинает твориться всякая ерунда.

– Шакалы поют в полдень, – повторила она. – Это все?

– Да, мэм. Теперь повернитесь ко мне спиной.

Страха не было. С чего бы человеку стрелять в своего связного? Зато рассеянного бессилия – хоть отбавляй. Плавно, стараясь держать руки на виду, чтобы не спровоцировать незнакомца, Франческа развернулась на сто восемьдесят градусов.

– Доброй ночи, – прошелестел удаляющийся голос за спиной.

Торрес тяжело вздохнула: (1d480)

– Скорее уж утра. – Она перевела взгляд на вершины гор, туда, где медленно занимался рассвет.

________________________________________

*  Вагю – общее название мясных пород коров, отличающихся генетической предрасположенностью к интенсивной мраморности и высокому содержанию ненасыщенных жиров

Дэниел остановился на пороге гостевой спальни и позволил себе пару минут полюбоваться обнаженной стройной женской ногой, которую Ульяна поверх простыни вытянула, хотя мысленно Ди, конечно, произносил ласковое «ножкой». В целом, он и вслух так говорит: «Какие у нее ножки!» И интонация такая ммм, мечтательная. Как по мне, совершенно обыкновенные ноги, как у всех, но с влюбленным мужчиной кто спорит?

Рыжие лучи солнца проникали сквозь незашторенное окно, ложились на кровать, оттеняли золотистую кожу Ули и длинные волосы, разметавшиеся по подушке. Стараясь ступать как можно тише, Ди подошел ближе. Он ожидал, что тренированный слух шакала не пропустит приближение вероятной опасности, но, то ли мадам была утомлена настолько, что сон мертвецкий, то ли ее подсознание не относило Дэниела к опасности, Ульяна даже не пошевелилась. Ди заулыбался, впитывая безмятежность момента. Мелкие кудри блестели радужными оттенками и светились изнутри. Темные ресницы на солнце казались каштановыми. Точеный нос уткнулся в шелковую наволочку. Да-да, наш шериф любит хорошее постельное белье, натуральное, к тому же. Эстет во всем, что касается его личного пространства. Клянусь, чтоб мне бара моего не видать, не все мужчины готовы спать, на чем попало, с кем попало, и носить, что под рукой оказалось.

Дэниел присел у изголовья и прошептал.

– Ульяна. – Он положил руку поверх ее ладони, давая знать, что нужно проснуться.

Мадам Вебер наморщила носик и уткнула его в подушку глубже, потом хрипловато пробормотала что-то невнятное.

– Ульяна, – Ди с улыбкой погладил острое плечо, скрытое под тканью футболки, кончиком указательного пальца несколько раз игриво провел по шее.

В глубинах мужского сердца теснились нежность и безмерное счастье. В этом городе лишь в его доме шакалка провела всю ночь – такое бестолковое и сладкое достижение. И если мой слушатель сейчас подумал, будто речь о сексе, то я возмущена! Шериф – серьезно настроенный джентльмен, который отлично изучил повадки этой хищницы: чем сложнее добыча, тем интереснее у нее охота. Дэниел должен был убедиться, что не останется разовым развлечением. Несомненно, мадам накануне ночью такому раскладу вещей отчаянно сопротивлялась, но об этом лишь вскользь упомяну. Историю пишут победители, а проигравшие тихо засыпают на диване, пока теплая мужская рука перебирает их кудрявые волосы и массирует шею и затылок.

– Надо встать, – чуть настойчивее прошептал Кроу. – Мне нужна твоя помощь.

На последней фразе Уля встрепенулась, села в кровати и глаза кое-как открыла. Знаете, как это с недосыпа, когда фокус настроить – задача та еще.

– Да!

Ди засмеялся. Всклокоченная, сонная и деланно бодрая.

– Торрес подтвердила поджог. Еще она нашла труп пастушки у холма: в нее, якобы, чан плюнул. «Reid&Sons» и пульт от дрона Ван-Ю там тоже лежат.

– Огху, – невнятно отреагировала Уля и глаза потерла.

– Да, я тоже так подумал, – согласился Ди. – Мне новый баннер вывесили. Вопрос не в этом. Расшифруй, пожалуйста, фразу «Шакалы поют в полдень».

Ульяна Павловна взбодрилась почище акционера горнодобывающей, почуявшего рост рынка. Глазищи свои зеленые распахнула, как она умеет это делать, брови на переносице свела, плечи расправила.

– Где ты это услышал? – Ее руки непроизвольно потянулись к волосам – туго скрутить и заколоть на затылке. Да беда, шпильки в каньоне утонули. Ульяна об этом вспомнила не сразу, пришлось косу плести.

– Франческа полчаса назад парня встретила, он это тебе велел передать.

– Дьявол… – Уля стала темнее тучи. – Единственный человек, который эту фразу мог сказать, давно мертв. Лив Маккой, он был напарником Сэта до меня. Помнишь ту старую историю в новостях с Милашкой Пипи? Они взяли его след на Вифании, и Лив получил заряд прямо в лиц… А, – сообразила Ульяна, – конечно знаешь. Ты же меня проверял, значит, и про Сэта все знаешь.

Ди повел плечом. Не сказать, чтобы все, но про Милашку Пипи и смерть Маккоя – да. Сложно пропустить в биографии Уильямса историю о поимке убийцы, пользующего личину андроида-проститутки.

– Погоди, – Уля вдруг сообразила. – Если это Маккой, как он может быть уверен, что я пойму код? Сэт рассказал мне, но…

Она стиснула зубы. Боль пронзила тело, жгучей волной пробежала от горла до пальцев ног. За пять лет она позабыла, каково это сталкиваться лицом к лицу с характером покойного мужа. Дэниел положил руку ей на колено и чуть сжал. В циановых глазах светилось сочувствие.

– Все нормально, – выдохнула устало шакалка, – никто не идеален. Это единственная отвратительная черта Сэта. Он был уперт в убеждении, что солгать и промолчать – разные вещи. Петь в полдень для них означало искать укрытие и помощь. Маккой, если это он, здесь, и ему нужна кавалерия.

– Где мне его искать?

– Там же, где он эту фразу сказал, – Уля вымученно улыбнулась. Ей всегда было настолько больно? Почему она не запомнила, что так больно? – У Лива лицо приятное, очень симметричное, любое и никакое. Без особых черт. Ему нетрудно затеряться в системе. Когда по следу шел, добавлял какие-то характерные признаки, шрам, родинку, смещал прикус челюсти, походку, и все, его ни одна камера не ловила. Он к этому своему природному дару добавил навык сливаться с местностью. Наверняка ходит в стандартном скафандре военной разведки – они лучшие в маскировке.

Дэниел кивнул. Он помнил личное дело «мертвеца», и мисс Торрес так и не смогла толком описать нового знакомого. Идти в засаду или нет – вот в чем вопрос.

– Я пойду, – Ульяна не могла слышать мысли Ди. Она отвечала на свои. – Я знаю Лива, он знает меня. И сообщение он передал мне, верно?

Кроу вздохнул. Порой даже самый разумный и зрелый мужчина нет-нет да срывается на этот бестолковый инстинкт защитить ту, кого любит, против ее воли. Дэниелу хватило мгновения, чтобы справиться с неуместной эмоцией. Уж не юнец.

– Мы пойдем вместе. – Он поднялся и протянул руку Ульяне.

Она без колебаний приняла его помощь.

– Я налью тебе кофе и сделаю сэндвич. По дороге перекусишь.

Уля не удержалась от улыбки, глядя в усталые ангельские глаза. Что может быть ценнее в мужчине тихой заботы и бесконечного доверия? Нет, конечно же, у шерифа Ди есть масса и других равноценных черт характера, просто в зависимости от ситуации наша героиня концентрировала внимание на конкретных, как на единственных. Говорю же, дурная. То в бездне глаз его тонет, то от возможности заняться с ним любовью голову теряет, то от завтрака тает. С такой привычкой не мудрено было выскочить замуж за напарника, привыкшего недоговаривать под тем или иным предлогом. В мужчине нужно видеть цельную картину.

Рассвет тем утром был великолепный, раз в полгода такую красоту наблюдаешь, не чаще. Ярко-рыжие, почти алые лучи, отливающие золотом, пронизывали прозрачный воздух, насыщали поднебесье цветом. Влага пропитывала землю, растения, камни и дома. Всякая иголочка сделалась зеленее от воды и светилась изнутри, подобно изумруду. Обычно грязно-розовая каменная крошка, что составляла основу здешней плодородной почвы, превратилась в сияющий морганит*, бестолковой модницей уподобилась античной богине любви**. Крыши и стены Сан-Исидро очистились от пыли. Город помолодел, а его центральная и, признаться, единственная – остальные две больше на проулки походили – улица теперь напоминала одну из тех афиш, что распространяют по Планетарному Союзу ушлые риэлторы. Купи дом в уединенном живописном уголке Вселенной – найди свое счастье недалеко от милейшего тишайшего Сан-Исидро.

Милейшего и тишайшего. Ох уж эти риэлторы…

Когда Ульяна Павловна спустилась вниз, Дэниел уже собрал завтрак и ждал мадам у подножия лестницы.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Уля гостеприимного хозяина и приняла из его рук свое оружие и походную кружку. – За одежду тоже.

Ей было немного неудобно. Ди ночью, должно быть, глаз не сомкнул, работал, вещи ее выстирал и высушил. Так размышляла Ульяна, а Кроу в этот момент только улыбался про себя. Что там, в самом деле, делать? Бросил в машину, выбрал программу, включил, через час вынул – вся арифметика. Ну, хорошо, батареи шокера зарядил, нож почистил, так все равно, свое оружие же готовил. Зато какой эффект произвел!

– Небольшая плата за конфискацию твоего грузовика в пользу департамента, – пошутил Ди и учтиво распахнул перед Ульяной дверь.

Она рассмеялась. Кофе был горячим, пах карамелью и сливками. И благодаря посуде обещал не остывать еще долго.

– Тебе удалось что-нибудь увидеть на сканах после того, как я уснула?

– Увы, – Ди покачал головой. Входная дверь закрылась за их спинами с тихим щелчком. – Но в нашем деле всегда так. Посмотри первый раз, подожди немного и посмотри снова. Каждое следующее событие меняет картину прошлого.

Грузовик стоял у самой веранды.

– Ты успел побывать в департаменте?

– Так точно, мэм, – Дэниел вдруг сделался немного рассеянным и замедлил ход. – Чип выпил кофе больше, чем способна вынести его голова, но зато выбил из дежурного космопорта сведения обо всех рейсах и пассажирах намного раньше. А риэлтор почти протрезвел.

Свободной рукой Ульяна поймала Ди за талию и притянула к себе. Кроу не сопротивлялся, даже не слишком удивился. Привстав на цыпочки, шакалка прижалась к его груди и поцеловала медленно и томно, а после так же томно, почти беззвучно, прошептала ему в губы:

– На заднем сиденье.

– Вижу. – Дэниел подарил плутовке ответный поцелуй. – Дай мне подумать.

– Думай, – Уля улыбнулась. – Пока нас не пристрелили. И это не Лив, он так не лагает.

– Я брошу в злодея сэндвич, а ты беги, – пошутил Дэниел.

Ульяна Павловна сочла шутку неуместной и детской, но все равно рассмеялась, больше от нервов.

Да, момент напряженный. Нет ничего хуже неизвестности. В конце концов, Кроу решил, что угроза не велика. Опытный боец, кем бы он ни был, законником или преступником, не станет так нелепо светиться. Приоткрытая дверь грузовика, и край темной макушки то исчезал, то появлялся над спинкой сиденья – так себе маскировка.

– Он нас в отражении передней панели видит? – задала справедливый вопрос Уля.

Ди на выдохе сказал невнятное «угу», потом прошептал:

– Медленно идем к машине, на счет три припадаем к земле у задних колес.

– Да, сэр. – Уля звонко чмокнула Дэниела напоследок, отстранилась и с безмятежной улыбкой влюбленной женщины направилась к грузовику.

– Держи, – Ди протянул ей сэндвич. Он со стороны выглядел не менее влюбленным. – А теперь раз… два… три!

Они синхронно спрыгнули с лестницы, аккурат к багажнику, и присели. Точнее присела Уля, а Ди вынул из кобуры семнадцатый и на полусогнутых рванул к задней двери грузовика.

– Выходи по-хорошему! – рявкнул Кроу.

– Нет-нет, сэр! – завопил непутевый злоумышленник, сипловатым, еще не успевшим окончательно превратиться в зрелый, голосом. – Не стреляйте! Это я! Я!

Из машины на землю буквально вывалился Эл Джей, слегка помятый, но вполне целый. Ульяна поднялась и вышла из укрытия, с любопытством глядя на того, кто прервал их с Ди уединение.

– Это я, сэр! Простите!

Дорога была чистой, так что пацан даже в пыли не испачкался. Единственное, Уля отметила, что плечо у него плоховато работает, а рубашка похожа на женскую.

– Ты зачем туда залез? – Дэниел убрал оружие в кобуру. – Садись обратно. По дороге расскажешь.

– По дороге куда, сэр?

Уля вздохнула и пошла к передней пассажирской двери. С момента, как Натан Уолш появился в городке, ее жизнь превратилась в расшатанную карусель с бродячей ярмарки. Или все началось с Росальес? Или дело в том таинственном расследовании по следам дел семьи Ван, о котором Дэниел говорить не может?

– Сэр, я убил девушек.

Или все сразу. Ульяна села в машину и обернулась, рассматривая младшего отпрыска семьи Сантана. Он нахлобучил выгоревшую кепку на голову так, что козырек почти глаза скрыл, весь скукожился на заднем сиденье, будто пытался занять как можно меньше места. Ей стало искренне жаль парня. Какой из него убийца? Кроу эмоций не проявил, завел грузовик и выкрутил руль. К холмам – это второй выезд из города, мимо департамента, бара и нотариуса.

– Мне заплатили, чтоб я забрал из космопорта Лаки Росальес и ее менеджера, мисс Черстин. Должен был довезти их до пятнадцатой мили на шоссе, там ждали встречающие. Я довез, но что-то пошло не так, они сразу убили телохранителя. А я побежал, – последняя фраза прозвучала так отчаянно и зло, словно худший поступок в жизни мальчишка совершил. Эл Джей вскинул голову, и Ульяна увидела, как сверкнули холодной решительностью его глаза. – Я их убил.

Самобичевание в юной душе, полной раскаяния, – это, конечно, мило, но работе мешает. Шериф вздохнул.

– Дальше, что было?

– Я бежал, в меня стреляли. Два раза попали, а я все равно бежал. Там недалеко есть старая нора махалая, ну я туда залез, и все. Очнулся уже в сумерках, выбрался, пошел в город, и не туда! Я никогда не путаюсь, даже в пустыне. Чего тут путаться? Вон она, планета, вон оно, солнце, вон дуга галактики – парнишка заметно злился и говорил уже не с шерифом, а с самим собой.

– Эл Джей, – одернул его Ди. – Ближе к делу.

– Заночевал где-то, я не знаю где, в зарослях, чтоб махалай не учуял, – юный Сантана потер лицо. – Очнулся вот тут, у самого города. Вообще ничего не помню. Даже не помню, откуда у меня другая рубашка и кто меня перевязал, и, кажется, какое-то лекарство ввели, потому что я чувствовал себя отвратительно, а теперь хорошо.

Дэниел остановился у больницы и обернулся.

– Тебя кто нанял?

– Мисс Патриция, она горный пастух у Ван-Ю.

– Девушки знали, что ты их встречаешь? Зачем они прилетели?

– Мисс Черстин, которая менеджер, была в курсе, а вторая, кажется, нет, но я думаю, ей не сказали из-за того, что мой грузовик мало похож на то, к чему она привыкла. Мужик тоже знал. А зачем прилетели, я без понятия. О! Мисс Росальес точно считала, что едет в гостиницу. Она обмолвилась.

– На пятнадцатой миле кто вас встретил? Сколько их было? Патриция среди них была?

– Нет, сэр. Патриции не было. Было четверо мужиков, вооружены до зубов. Я их не знаю.

– Во что одеты? Какой транспорт?

– Одеты как все. Рубашки, джинсы, шляпы – ничего особенного. Небритые. У одного была кепка, как у меня. Машин не видел. Машин не было. Это странно, вообще-то. Я вслух так и сказал, а телохранитель сразу из кузова выскочил и вперед бросился.

– Тебе заплатили? На что деньги?

– Только половину. Я пластину с деньгами дома спрятал. Хотел учебу на планете оплатить, я не такой умный, чтоб бесплатно куда-то попасть.

– У тебя в грузовике одеяло было?

– Какое одеяло? – растерялся парень. С его точки зрения диалог свернул вообще не в то русло, но он благоразумно решил, что, раз уж шериф спрашивает, значит, надо.

– Которое абуэла*** вам на праздники дарит.

– А-а-а, – Эл Джей выдал насмешливое «тсс», – не… Мне ж не пять лет. И потом, порвется – абуэла уши на затылке бантом завяжет. Не! Оно дома.

– Ясно. Раны покажи, – скомандовал Дэниел.

Парень послушно расстегнул рубашку и стащил ее с плеча, потом развернулся на сиденье и задрал подол, демонстрируя спину, чуть выше талии.

– Все, – Ди удовлетворенно кивнул. – Теперь к доку на осмотр. Ни с кем не разговаривать. Семью не вызывать. И попробуй не дождаться моего возвращения в больнице. Там Тоидзе. Понял?

– Да, сэр!

Эл Джея разве что не ураганом из грузовика вынесло.

– Правда, быстро бегает, – задумчиво прокомментировал Ди, глядя ему вслед, и снял рацию с груди. – Шериф для эль-один, прием…

Предупредить Давида о новом подопечном заняло не больше минуты. За это время Уля вставила кружку с кофе в держатель между сиденьями, развернула свой сэндвич и откусила побольше. И то ли паршивка плохо готовит, то ли меня не любит, но в тот момент на нее, якобы, обрушилось осознание, что это был вкуснейший завтрак в ее жизни за последние пять лет. Спорим, обыкновенный сэндвич с тунцом, ничего особенного, просто Ди готовил – вот и весь секрет!

– Мисс Патриция, четверо мужиков и одеяло из дома, – с полным ртом пробубнила Уля, наблюдая, как длинные пальцы Дэниела обхватили руль – она посчитала зрелище сексуальным. – Для раненого малец бодроват. Думаешь, не играет?

Ди пожал плечами и повел грузовик вперед.

– Ничего не думаю, но перевязали профессионально. Могли и лекарствами откачать. Опять же док скажет, что там.

– К слову про дока. Он так ничего и не предположил про девушек. Может, их убили, как Патрицию? Яд чана крайне токсичен, действует мгновенно, внешне следов никаких. Странный, конечно, способ, и надо было как-то самим не отравиться в замкнутом пространстве машины…

Она отхлебнула свой горячий кофе и откусила еще сэндвича.

– Ввести противоядие заранее? – Дэниелу идея показалось рисковой, но вполне осуществимой. – Тогда пришлось бы поймать чана.

– А ведь похоже, что парня Сантана собирались убить. Или вообще его исчезнуть.

Ди кивнул:

– Грузовик приметный есть, одеяло есть, желание распрощаться с Лилит есть. Думаю, дело было так, – Кроу сощурился, солнце окончательно поднялось над горизонтом, и свет резал глаза. – Девушек выкрали ради шантажа. Если бы выгорело, их бы отпустили, а Эл Джею, возможно, выдали вторую часть суммы. Возможно – я не знаю. Если нет, пацан пропал, следов его участия масса.

– Какого дьявола девчонки прилетели на три дня раньше?

– Это, полагаю, мы сейчас выясним. Заодно, и какие отношения связывали мисс Ульссон и Маккоя.

– Маккой мог нанять Уолша?

Кроу чуть склонил голову, как будто кивнул, но, как будто, и нет. И вот тут Ульяну Павловну осенило:

– Маккой или тот, кто за ним стоит, неважно, залез на чужую территорию! – Уля внимательно следила за мимикой Ди. – Да-а-а. Дьявол! Вот почему ты здесь! Вы с прокурором выловили не всех людей Мина. Кто-то остался. Кто-то умнее, чем среднестатистический член семьи Ван. Вот почему ты так пристально следил за жизнью старика Питера и Кэтрин.

Дэниел улыбнулся. Он и не собирался скрывать, напротив, красноречиво молчал.

– Пятьдесят единиц Тиббон в отличном состоянии, заряженные, – выдала новую мысль шакалка. – Это торговец оружием. И он использует старые склады времен освоения.

Окрыленная идеями, Уля отхлебнула еще кофе и порывисто воскликнула:

– Так я же идеальный кандидат! Даже до тайников и Уолша. Под видом переселенки прилетела, избавилась от бестолкового партнера, сын которого рано или поздно привлек бы внимание властей планеты. При этом шериф Ван со своими людьми меня не пристрелил. – Ульяна фыркнула и засмеялась. – Ди, они меня не тронули только потому, что трусы. Шакалы мстят за своих, мстят жестоко, и я им об этом напомнила. Да и Чичи они ненавидели. Как ты меня исключил?

Дэниел, который в этот момент боролся с предательской слабостью в мышцах от ласкового «Ди», произнесенного так привычно и по-домашнему, смущенно усмехнулся.

– Личные пристрастия.

– Нет, я серьезно, – Ульяна глотнула еще кофе.

– И я серьезно, – пуще прежнего смутился шериф.

Ему на мгновение показалось, что вот он, тот самый момент, когда нужно сказать что-то вроде «я люблю тебя», но Дэниел себя одернул. Ведь с точки зрения здравого смысла, признание получится неуместным. Они посреди дороги, едут на встречу с черт знает кем, и все эти безумные события в городке… Да и Ульяна спрашивала о другом.

– Пробил биографию, прочел личное дело, получил анализ от профайлеров, сопоставил твое местоположение с делами на планете и на спутнике, в которых засветился партнер Мина.

Уля заулыбалась.

– И личные пристрастия, – настойчиво добавил Дэниел. От идеи признаться в любви он не отказался. Решил, что сделает это, даже если получится не к месту, потому как до идеального момента можно и не дожить с его-то профессией. Наводить порядок там, куда перст слепой Фемиды укажет – долгие годы его устраивал такой образ жизни.

Ульяна Павловна проигнорировала коварную фразу, полностью сосредоточившись на своем завтраке. К чему клонит Ди Старший она поняла с первого раза, и теперь ее обуревало такое количество всевозможных эмоций, что пульс зашкаливал, а по спине бежал холодок. Это ведь речь уже не о длительном отличном, чувственном, пламенным – у шакалки с шерифом давно ассоциировалась масса эпитетов – сексе, это он о другом думает и совсем иного хочет. За основу переживаний мадам Вебер взяла панику.

Неужели, архангелы не могут, как самые обыкновенные мужчины, просто насладиться страстью? Ульяна забила остатки сэндвича в рот и, уставившись невидящим взором в пассажирское окно, принялась пережевывать. Она же ничего такого не имела в виду, когда накануне поцелуя добивалась. Или имела? В голове вновь промелькнула картина урны с прахом Ди, и сердце пронзила нестерпимая боль.

– Мне нравится Сан-Исидро, – словно услышав ее переживания, начал Дэниел. – Хочу закончить дело Ван и остаться тут.

Уля обернулась. Темные брови сошлись на переносице, а бледные точеные губы сложились в беззвучном «о».

– Построить дом за городом и наслаждаться тишиной, – закончил Дэниел, кожей ощущая озадаченный и одновременно испуганный взгляд Ульяны.

«С тобой», – добавил мысленно Ди.

«С мисс Кошек», – разозлилась Уля и сама не поняла, к чему приплела старшую дочь нотариуса. Совсем бедовой мозги отшибло на почве страхов. Зато ревность отрезвила. Бестолочь поняла, что спотыкаться о прошлое на каждом новом этапе жизни – глупо, банальная попытка контролировать неконтролируемое. К тому же совершенно теперь неважно случится нечто ужасное с Дэниелом, когда они… пара – тут Ульяна немного слова смутилась – или нет, ее душа все равно будет гореть в адском пламени боли, потому что любви наплевать на статус отношений. Ну и если она, Ульяна, будет рядом, то вероятность свидания шерифа с костлявой снизится на порядок.

Кроу мгновенно уловил кардинальную перемену в настроении своей шакалки. В ее зеленых глазах зажглось лукавство, а губы растянулись в хитрой и одновременно такой нежной улыбке.

– У меня как раз земля пустует. – Как бы между прочим произнесла.

Ди закусил губу, чтобы не рассмеяться. Сердце его ликовало, но нельзя же настолько это не скрывать. С мадам Вебер точно нельзя, ведь Дэниел обожал ее прямолинейность и привычку настойчиво добиваться желаемого. Тут весь фокус в том, чтобы желала она его, Дэниела, всего целиком и на долгий срок. На очень долгий срок. «Пока смерть не разлучит» нашего героя устроит.

Ди доехал до развилки, где главную дорогу пересекала грунтовка к землям Ван-Ю, и свернул.

– Ты куда? – не поняла Ульяна.

– Через поля проедем. У меня паранойя.

Шакалка рассмеялась и окончательно занялась своим непревзойденным, все еще горячим кофе. Нежелание Дэниела нарваться на засаду она не стала бы называть так радикально, на ее взгляд эпитет «профессиональная осторожность» больше соответствовал.

– Почему ты посчитал, что Черстин Ульссон и Лаки связаны с Ливом?

– Пока только предположил, – Ди внимательно вглядывался в пространство вокруг, ожидая подвоха. – Я Мерсина попросил посмотреть, что найдется в гражданских архивах по спутнику. Там есть история контрабанды, есть карты разработок и некоторых складов. Подробное описание, к примеру, пещер Розового каньона – зеленые постарались. А вот нор контрабандистов у Вил Дьявола нет. Эта информация хранится в полицейских архивах, и доступ к ним по согласованию – пришлось прокурора будить. Склады на окраине рядом с крупным космическим хабом – золотая жила. Главное, вовремя застолбить.

– Иными словами, торгаш Ван Мина не рассчитывал, что тот, кого он собирался напугать похищением девчонок, имеет доступ к информации о Черных Скалах?

Дэниел кивнул, потом бросил быстрый взгляд на профиль Ульяны и спросил:

– Есть мысли, кто это может быть?

Уля посмотрела на Ди в ответ.

– Партнер Мина?.. Пожалуй, тот, кто знает всех в округе, достаточно умен и осторожен, со всеми общается, незаметный… наверное. Не знаю. У нас полно таких. Вычислять это по части ищеек, я шакал, я ловлю. Ткни мне пальцем – упакую, могу бант на темечке завязать для красоты.

Ди заулыбался.

– Но хитрый гад, – добавила Уля. – Все, кто мог хоть что-то рассказать, мертвы. И при этом тел нет. Масса разной информации и вся для тебя, вся на блюде. Ты знаешь биографию каждой мыши в городке лучше, чем ее родня, и при этом никого конкретно не подозреваешь. Везде и нигде. Каждый и никто. Под описание даже мадам Вайс подойдет или вон док. Или господин Кошек. Или Кэтрин. Старик Питер. Управляющий из их поместья тут давно. Мэр Кулкарни. Торрес, например. Мисс Питти еще, она же булочной руководила при Ване. Бригадир Ли. Старший сын старика Ван-Ю, цепкий парень…

– Женя, – добавил Дэниел.

– Да, но Женю легко вычислить, она рекламой «Святого Моисея» свой путь обклеит.

Ди рассмеялся.

– Пастор, – вспомнила Ульяна одного из самых неприятных господ в Сан-Исидро. – Весельчак Гарри, с виду безобидный и добрый. Кто-нибудь из шахтеров тоже легко. Даже мы с тобой подходим. Или вон мадам Питти. Вдруг она притворяется немощной? Директор школы. Абуэла Сантана – бурная женщина, но в меру хладнокровная, Эл Джея же кто-то перевязал. Сюда док подходит. Еще прокурор – чем не подозреваемый? Ты отчеты пишешь, он в курсе, ему тут жить не обязательно.

Переднее колесо жестко грохнуло о камень. Удар отозвался толчком в руле под рукой Дэниела. Он тихо выругался и на мгновение снизил скорость, прислушиваясь к машине. Если бы топливо для гравитационных двигателей не стоило так дорого, весь Сан-Исидро давно бы катался на ховерах. Проложить шоссе от космопорта до города «D-4» стоило дешевле, чем поставить один пункт заправки и сдавать в аренду ховеркары и байки. То ли дело электрика, батареи вовремя заряжай, и все. Река бурная и полноводная даже в сухой сезон – станция работает исправно, в ежедневном обслуживании не нуждается.

Когда-нибудь цивилизация доберется до Лилит. Когда-нибудь… когда наша земля взрастит людей, готовых действовать. Да, нам повезло, что извне пришли Кроу и Кулкарни, но это большая редкость и исключение. Никто не спасет тебя, кроме тебя самого – такова реальность Вселенной. Мы эту землю у виютечан отвоевали, чтобы опустошить ее или чтобы жить на ней?

– Абуэла внука перевяжет, но до того под заряды не подставит, так что минус мама Сантана, – возразил Ди.

– А если это ее сыновья или племянники? А она уже на этапе сошедшей сели подключилась? Похоже ведь: проблемы одна за другой и попытки их решить, состряпать для тебя лоскутное одеяло из объяснений каждого события. Семья большая, агрессивная, каждый раз права пионеров предъявляет. Поместье граничит с заповедником и Черными Скалами. Людей Мина на дух не переносили.

Дэниел свернул на очередной развилке. Вершины холмов показались вдали.

– Тогда добрая половина сыновей Сантана уже бы ходили с завязанными на затылке ушами за испачканное одеяло.

Ульяна откинулась на спинку сиденья и, прикрыв глаза рукой, залилась смехом.

Довольный собой, Кроу улыбнулся. Есть только две вещи во Вселенной, которые гарантируют мужчине успех у желанной женщины: умей смешить ее и доводи до оргазма. Даже если в кармане у тебя дыра, а в голове свищет ветер, она присмотрится, посчитает, готова ли тебя терпеть и содержать. Ну и, пожалуй, не бреши еще. Начнешь брехать, вылетишь из ее постели так же быстро, как залетел.

Взять вот Питера Ван-Ю, всю жизнь он игнорировал эти простые правила и к чему пришел? Кэтрин красивая женщина, и если Старый Козел когда-нибудь пробухтит, что не находил юную жену привлекательной, то провалится в ад. Туда ему и дорога. Разве не могла Китти полюбить мужчину, за которого вышла замуж, будь он расторопнее? Конечно, могла.

Впрочем, одного у старика не отнять, туп он настолько, что умудрился сорвать планы партнера Мина тихо повесить на себя убийства и найденные склады. В умозаключениях Дэниела эта небольшая нестыковка играла важную роль. Человек, которого он пытается вычислить последние пять лет, знает Питера не так уж хорошо и не имеет возможности толком слышать, что и как тот говорит. А мест в городе, где старик завсегдатай, всего три: бар, банк да департамент. В банке бывают все, но визиты деловые. Департамент – пристанище дебоширов. Остается бар. Кого из жителей не бывает в баре?

– Как насчет мисс Питти и ее постоянных клиентов?

«Почему именно мисс Питти?» – захотелось переспросить Ульяне, но она воздержалась. Ей прежде доводилось не раз работать в связке с полицией. Когда ищейка роет, лучше помогать, все посторонние уточнения будут сбивать и тормозить ход мысли.

– В булочной весь город ест. К Жене идут, когда у мисс Элеонор мест нет или за хорошим стейком.

– Мне нужны те, кто в баре не пьют по вечерам или редко пьют.

Ульяна протянула озадаченное «а-а-а» и нахмурилась.

– Тогда сама Элеонор, постоянные клиенты-женщины, их мужья, вроде нотариуса, и работницы. По выходным специально из Но-Ох-Па приезжают люди, и из дальних поместий. А док не подойдет? Он не пьющий и не шибко общительный. Когда стейк заказывает, всегда на веранде ест. Не любит в помещении. А у мисс Питти просто на вынос берет. И это уже в третий раз он на ум приходит. На Лилит вернулся незадолго до меня. Конечно, его отсюда родители еще ребенком увезли, но все равно местный же.

Дэниел покачал головой.

– Его я проверял одновременно с тобой. Илиас всю семью потерял пятнадцать лет назад, когда круизный лайнер захватила объединенная группировка с Пыльной. Сам в командировке был, а жену с детьми и родителями отправил на отдых.

Ульяна ужаснулась:

– Я не знала. – Информацию о Илиасе Сцеволе она, как и другие горожане, почерпнула из уст мадам Вайс. Та была убеждена, что отец с матерью нового доктора скончались во время эпидемии, а сам он закоренелый холостяк.

Дикая, чудовищная история. Разве можно ее забыть? Планета Пыльная, точнее несколько искусственных станций, ее окружающих, у черта на рогах – неудавшийся проект научной колонии, пристанище самых отъявленных негодяев, место, где нет закона, нет намека на нормальную жизнь. Туда бегут те, кого ждет пожизненное заключение, кто любит убивать и насиловать, кому нет места среди людей. И вот на одной из станций нашелся упырь, сколотивший банду из двух десятков местных отморозков. Лайнер, о котором вел речь Дэниел, назывался «Лунная Дорога», и его маршрут пролегал далеко от пыльников – мнимая безопасность. Союз заплатил выкуп, дал коридор и суда для эвакуации бандитов, однако пассажиров это не спасло. Жестокость людей порой не имеет границ.

– Никто и не знает. О таком в мимолетной беседе не расскажешь. Док повинен в другом, – проговорил Дэниел спокойно. – Почти десять лет выслеживал всех, кому удалось избежать наказания за смерть родных. Но не думаю, что это касается прокурора или жителей.

– Не касается, – согласилась Ульяна, и тут же спохватилась. – А Ван с партнером к Пыльной отношения не имели?

– Нет.

И нечего удивляться. Никто в здравом уме не спустится в Ад по доброй воле.

Грузовик вдруг начал замедлять ход. Дэниел повернулся к спутнице и с мягкой улыбкой проговорил:

– У меня есть один вопрос, мэм.

___________________________________________

*   Морганит – редкая разновидность минерала берилла с примесью марганца

**  Розовый цвет один из символов Венеры

*** Бабуля (исп.)

Солнце быстро поднялось над горизонтом, сменив цвет лучей с золотого на обжигающе белый. Этот свет не оставлял шанса прохладной ночной тени, превращал влажный воздух в тяжелую паровую перину. Тот, кого Ульяна Павловна знала под именем Лив Маккой, сидел на большом валуне в паре ярдов от желтой ленты, огородившей участок, откуда пожарники женский труп увезли, и щурясь вглядывался в черную груду углей. Всего сутки назад там стоял дом, о котором грезил Уильямс. Странные чувства одолевали Маккоя: жалость, зависть и отчаянная тоска одновременно. Он скучал по Сету и злился на него, тем более теперь, когда выяснил, как выглядел этот дом до пожара. Идеальное место, идеальные жена и дочь – чертов выигрыш в лотерею! Но стоит поверить в безграничную любовь госпожи Удачи, как она со смехом поворачивается к тебе своим сексуальным задом. Не проверяй ее терпение, будь начеку. Если выбрал семью, не пытайся урвать последние крохи адреналина уходящего прошлого. Чужой урок, который Маккой запомнил на всю жизнь.

Солнечные блики на крыше и капоте алого грузовика он увидел издали. Любимый цвет Ульяны. Лив вновь поймал себя на давно забытом неприятном благоговении перед этой женщиной. Что-то неконтролируемое и сродни уважению – для Маккоя сложное внутреннее противоречие, ведь внешне привлекательный противоположный пол, по его глубокому убеждению, создан был не для уважения, а для других вещей. Машина сбросила скорость у пепелища и направилась к месту кончины наемницы. За рулем сидел шериф. Ливу вид чужого мужика на месте друга не понравился, поэтому приказ дифкортексу* снять маскировку он отдал нехотя и нарочито небрежно поднял руки вверх, демонстрируя, что безоружен.

Захрустела красная крошка под шинами. Грузовик плавно подъехал к хвойнику и остановился. Двери открылись обе, но на землю спрыгнул лишь Дэниел Кроу. Ульяна осталась в кабине. Лив покачал головой, цыкнул и съехал с камня. Вечно эти ищейки шакалов за собак держат, мол, сиди, как понадобишься – позову.

– Лив Маккой? – ожидаемо обратился шериф. – Чем могу быть полезен?

Вежливый, аж зубы сводит, а у самого рука на кобуре лежит. Верь ему, парень… Верь ровно до тех пор, пока он до тебя не дотянется. Лив кивнул Вебер, та кивнула в ответ. Надо было ее навестить давно, посидели бы, поговорили о прошлом, она бы тайну сохранила и на Сэта истерить не стала, у нее не было этой отвратительной женской черты предъявлять претензии там, где нужно помолчать. Так размышлял Маккой, пока шел навстречу Дэниелу. И если мой уважаемый слушатель сейчас в сердцах подумал «Ну, и урод!», то правильно подумал. Столетия идут, а мизогиния нет-нет да поедает мозги некоторых представителей рода человеческого, как и осколки патриархата или неопатриархата на выселках живут и здравствуют рука об руку с беззаконием, встают альтернативой обществу равноправия, избирая единственно верной моделью архаичные каноны, нередко переосмысленные в худшую сторону.

– У меня людей перебили, – не стал размениваться на расшаркивания Лив.

Ульяна ухватилась за переднюю стойку, уперлась ногами в порог и поднялась, высунувшись из машины, вытянулась в полный рост – обзор у нее теперь был отличный. Из такого положения, в случае чего, и на ходу отстреливаться можно. Маккой понял, на кой черт шериф ее в грузовике оставил. Сэт говорил, что у него лучшее прикрытие.

– Сколько? – Дэниела беспокоили взгляды, которые шакал бросал на Ульяну, так что тратить время на установление контакта он не стал.

– Сколько сюда выслал. Шестерых – стандартная группа с техникой. – Ливу не понравилось выражение глаз шерифа. Морда больно слащавая, а смотрит как старая мамаша на опостылевшего муженька. Маккой за секунду словно в родном доме побывал.

– Кто перебил?

– Вы – двоих, остальных на большом складе, – Лив кивком головы указал в сторону Вил Дьявола. – Я к ним не успел.

Ему очень не хотелось предстать в глазах Вебер мужиком, который бросает своих людей, а он никогда не бросает, так что последнее уточнение было для нее.

– И я лишь отдал приказ о зачистке, – добавил Лив. – Столкновение с вами – случайность. Парни действовали без связи, на свое усмотрение, перестарались.

Шериф не поверил, но Маккой и не ждал от ищейки ничего иного. Они никогда не бывают на твоей стороне, даже если ты работаешь на них.

– В общем, мне проблемы не нужны, – продолжил Лив, – я сведения…

Голова шакала дернулась в сторону с такой силой, что корпус развернуло. Повинуясь инерции удара, тело наклонилось и грузно ухнуло на землю. Недовольно скрипнула потревоженная красная крошка. Из глубокой черной дыры в черепе, обезобразившей правую половину головы Маккоя, замысловатым завитком потянулось длинное облачко дыма. Потянулось и тут же растворилось, так последний язычок пламени в камине испускает дух. На событие ушло не больше одного удара сердца.

– Ди! – закричала позади Ульяна.

Кроу вытащил из петлицы рацию и рванул к грузовику.

– Чип, давай! – гавкнул он сквозь хруст эфира.

Уля уже сидела за рулем: одно его слово, жест, взгляд, и машина помчит. Дэниел запрыгнул в кузов и дважды ударил раскрытой ладонью по крыше.

– Гони-гони, – нетерпеливо пробормотал он, оглядываясь по сторонам.

Снайпер находился в противоположной стороне от земель Ван-Ю, хотя Ди был убежден, что, если потенциального свидетеля попытаются убрать, то именно с территории поместья. Не та ставка. Снова вся работа досталась балбесу Расселлу, Тоидзе опять в запасе. Кроу злился на себя, что не смог среди всех вероятных направлений развития событий предугадать именно это, и на систему в целом, основания для запроса ночью наскреб, но пока прокурор оформит, пока судья прочтет, а то и отклонит…

– Эль-один, десять-двадцать один, прием!

– Это Эль-один, – мгновенно отозвался Давид. – Десять-семьдесят шесть. Две минуты, шериф! Я доберусь до вас только через две минуты!

– Эль-два шерифу, прием! – тут же вклинился в эфир голос Чипа. – Десять-восемьдесят, сэр. Десять-тридцать два!**

– Шериф для Эль-два, принято. Расчетное время пять минут. Держись пацан!

– Да, сэр!

Ди повесил рацию, сдвинул в сторону стекло заднего окна до упора, протянул в кабину руку и снял с крюков винтовку. Грузовик подкидывало на камнях. Приклад глухо стукнул о раму, когда Дэниел вытаскивал винтовку наружу. Такая же выжгла дыру в голове шакала – оружие охотника… Или законника.

Из-под колес машины вылетел мелкий осколок камня и едва не угодил Ди в лоб – панцирь вокруг головы проступил легкими помехами. Не самый экономный и безопасный способ поймать противника, но о выборе речи уже не шло. Ди перепроверил батарею винтовки, убедился, что настройки не сбились, отщелкнул рычаг предохранителя и приготовился.

В кабине Ульяна то и дело бросала взгляд на карту с движущейся синей точкой. У нее, в отличие от шерифа и помощников, задача была простая: догнать нужный маячок по прямой и не убить машину раньше времени. Легко, если знаешь местность. На самом деле, маячка было три, но ее интересовал тот, что принадлежал Чипу.

– Долго? – крикнул ей Дэниел.

– Почти! – прорычала в ответ Уля.

Подвеска у грузовика была жестковата, так что особенно крупные ухабы выбивали руль из рук, и шакалка то и дело поминала дурным словом собственный выбор автомобиля. Не рассчитывала она на погони и стрельбу, мыслила в пользу долгого и скучного срока службы железного коня. Долго и скучно не сложилось. Как говорится, хочешь насмешить Всевышнего, расскажи ему о своих планах! Пару раз машину занесло так, что движок натужено скулил, и каменная мокрая крошка фонтаном вылетала из-под колес, дробью билась о днище.

Ховер Тоидзе поравнялся с грузовиком. Ди сделал жест Давиду идти наперерез траектории преследования. Первый помощник коротко кивнул, пропустил Ульяну чуть вперед и рванул по полю в сторону реки.

– Две мили! – крикнула Уля.

Дэниел ухватился за ручку над левым бортом пикапа и рывком встал. Сохранить равновесие на ухабах для опытного полицейского не проблема, проблема – прицелиться, лежа грудью на крыше, которую бьет с частотой пульса. Но тут дело за напарником, а напарник, к счастью шерифа, – профессионал.

– Миля! – вновь крикнула Ульяна.

Она начала рассчитывать траекторию, исходя из местности.

– Полторы тысячи! – Ярдов, само собой. Она буквально начала обратный отсчет. Одну из цифр или все, но Дэниел да услышит. – Тысяча! Девятьсот, восемьсот…

Грузовик потратил лишние пару секунд, плавно огибая колючие заросли у крупного валуна. Отливающий синевой силуэт ховера Чипа замаячил впереди. Ди упер приклад винтовки в плечо, а дуло аккуратно опустил на ребро ладони, склонил голову направо и заглянул в прицел. Уля делала все возможное, но автокорректировка все равно не справлялась с тряской. Пришлось шерифу вспомнить старые армейские фокусы: плавность движения дула увеличил за счет добавления к опоре подвижного большого пальца. Чревато травмами, но помогло. Медики за такие хитрости, помнится, в госпитале отправляли на полное обследование в отделение психиатрии, чтоб неповадно было.

– Шестьсот…

Камера винтовки зафиксировала цель и увеличила изображение. Припав корпусом к рулевой панели, Чип гнал ховер вслед за матовым «SureFloat» производства «SkyGlide Inn» Зеленоватый отлив защитного экрана и минималистичный корпус, напоминающий скелет древней амфибии, – ховер нового поколения на спутнике себе мог позволить разве что кто-то из членов совета директоров горнодобывающей, если бы проживал на Лилит. Ди процедил проклятие. Подъемные двигатели «SureFloat» работают бесшумно и не оставляют следов на поверхности земли, но требуют определенных условий эксплуатации, а это означало, что где-то поблизости есть гараж. Может, в городе, может, на территории одного из поместий.

– Четыреста…

Ди навел цель и на выдохе спустил курок. Сформированный заряд плазмы получил свободу и, направляемый магнитным полем, устремился по дулу. Пара микросекунд, незаметных человеческому разуму, и защитный экран «SureFloat» озарило яркой вспышкой, ховер вильнул, но удержал скорость и направление. Дэниел выстрелил второй раз, третий и четвертый. Футуристичный зверь «SkyGlide Inn» стойко вынес каждый удар. Наездник оставался в полной безопасности.

– Триста, – раздался новый окрик Ульяны.

Ди почувствовал, что грузовик пошел плавнее. Если бы она не была упомянута в деле Ван, он бы приложил все свое упрямство, чтоб заполучить ее в штат еще пять лет назад. Очередной заряд, а за ним и следующие, Дэниел пустил наезднику в голову. Зеленые блики экрана вполне могли начать частично перекрывать обзор, особенно если идут рябью по поверхности силового поля постоянно. Сетка карты на гражданских ховерах не позволяла ехать вслепую. «SureFloat» завилял.

– Двести!

В электронике винтовки отпала нужда – прицелиться Ди мог теперь и так. Он потратил пару секунд на смену батарей и вновь начал палить по всаднику. Чип, до которого Ульяне уже было рукой подать, внезапно снял экран своего ховера, выхватил из кобуры служебный семнадцатый и принялся помогать шерифу. Выдержать такой напор «SureFloat» не сумел. Всадника занесло сначала в одну сторону, и левый двигатель надрывно взвизгнул от соприкосновения с крупным валуном, а после несчастный ховер бросило вправо, аккурат во влажный сухостой. Острые иглы, ветви и коробочки семян вспыхивали яркими язычками и звонко щелкали у сапог злоумышленника. Фейерверк в честь дня основания Сан-Исидро, не иначе!

– Семьдесят! – крикнула Ульяна.

– Сэр, что-то не так. – проскрежетала рация голосом Тоидзе. – Для «SG Inn» не та предельная скорость.

Ховер первого помощника показался впереди.

Ди пробормотал себе под нос невнятное медленное «угу», мол, вижу, учел.

«SureFloat» меж тем вновь попытался набрать обороты, но всадник не рассчитал и, в попытке вывернуть из зарослей, заложил слишком большую разницу тяги между движками. Угол наклона ховера не совпал с радиусом поворота руля, машина завалилась набок и еще с десяток ярдов, сверкая искрами, проехала по земле, прежде чем окончательно остановиться.

– Не дай ему снять защиту! – закричал Ди.

Чип спрыгнул на землю еще до того, как его ховер затормозил перед носом «SureFloat».

– Руки! – скомандовал он, направив семнадцатый на злоумышленника. – Покажи руки!

Экран все еще шел помехами, но исправно берег всадника от повреждений.

– Не гаси поле! – добавил Расселл, чтоб уж наверняка. На счастье, в крови нашего очаровательного второго помощника плескалось такое количество адреналина и кофеина, что даже при всей своей природной эмоциональности и непосредственности, завидев лицо всадника «SureFloat», он не сбился с мыслей и указания шерифа выполнил исправно.

Мисс Элеонор Питти кивнула и медленно, не делая резких движений, продемонстрировала Чипу обе руки – поза ее, в любом случае, не располагала к сопротивлению. Лицо женщины при этом осталось невозмутимо. Заскрипели камешки под колесами грузовика, и, мгновение спустя, рядом с ее головой оказалась пара мужских сапог. Шериф Кроу присел, склонил голову и мягко улыбнулся леди.

– Доброе утро, мэм.

Элеонор не ответила.

– Мэм, это ваша винтовка? – Ди указал на оружие, вытянувшееся вдоль рамы ховера.

Мисс Питти никак не отреагировала на вопрос. Кроу кивнул.

– Ладно. Тогда к делу. Мэм, увы, я не могу здесь гарантировать вам безопасность. Поэтому прошу проявить благоразумие, и проследовать в департамент в сопровождении моих ребят. Уйти вам в любом случае не удастся.

В глазах Элеонор отразилось что-то вроде понимания. В остальном же она невозмутимому молчанию не изменила.

– Надеюсь, мы друга друга услышали.

В трехстах ярдах от места крушения «SureFloat», за грудой валунов, меж которых уютно устроилась пара кустов хвойника, Лив Маккой прошипел ругательства в адрес шерифа. Шакал еще некоторое время наблюдал через прицел, как громила-полукровка присоединился к своему начальнику, как они втроем, не касаясь силового экрана, вернули детище «SG Inn» вместе со всадницей в вертикальное положение и конвоем повели прочь в сторону города. Только после Лив поднялся и запрыгнул в седло армейского ховера. Модернизированный «Stellar» закрепил под сиденьем, рядом со сменными батареями, и замер, размышляя над новым планом. Минуты две просидел так, взвешивая все «за» и «против» и бесконечно анализируя. В конце концов, несколько раз порывисто ударил основанием правой ладони воображаемого противника, процедил беззвучное «Дьявол!» и рванул следом за шерифом и его псами – да, нашего Дэниела Кроу не так-то просто обойти. Будь ты хоть трижды трикстер, где сядешь – там и слезешь.

Законник даже не удосужился дуло винтовки навести на Маккоя, когда тот догнал грузовик, развалился только в кузове и сквозь прищур хмуро следил за приближением шакала. Лив демонстративно проигнорировал Кроу в ответ и поравнялся с водительской дверью. Ульяна бросила на него задумчивый короткий взгляд, потом подняла левую руку и приложила указательный и средний палец к ключице.

«Ты в порядке?»

Где-то глубоко, под солнечным сплетением, у Маккоя сам собой медленно по капле начал образовываться обманчиво теплый и ласковый сироп. Ливу этот яд был знаком с детства. Пока дрянная жидкость не успела проникнуть в кровь, он поднял руку и сложил указательный и большой палец в кольцо.

«Все в порядке», – классический жест.

Больше Вебер вопросов не задавала, а сироп так и продолжил вытекать по капле и непрошено согревать душу. Лива это разозлило. Он использовал ее и законника, чтобы заманить врага в капкан, и гарантий, что заряды плазмы полетят только в голову андроида, не имел, но вместо презрения и ярости в свой адрес получил обеспокоенность. Безмозглая женщина! Стала в этой дыре такой же, как остальные, и наверняка не без участия сукина сына шерифа. Примерно так размышлял и чувствовал очаровашка-шакал.

Ульяна Павловна же взялась с холодной головой анализировать собственное прошлое и критически оценивать личность покойного мужа. В том смысле, что, если твой близкий друг способен без зазрений совести подставить твою любимую жену, то кем был ты сам? Не было ли твое доброе сердце, милый Сэт, неосмотрительно, порывисто и неразборчиво в связях? Мудрые люди скажут, что трезво мыслить в любых отношениях стоит с самого начала, и будут несомненно правы, но, увы, наша героиня в юности больше следовала за адреналином. Разум приходит с годами.

Городские улицы встретили шерифа и его странную компанию всего парой случайных зевак, после ночного представления зрители отсыпались. На работу, само собой, не опоздают, но от обсуждения утренних новостей за чашкой кофе в баре или кафе точно откажутся. Перенесут на ланч. Миссис Вайс и та не явила свой ясный лик. Я тут иронизирую по поводу тишины Сан-Исидро, но вообще-то у нас четыре с половиной года прошли без происшествий, так что события последних дней – стресс не только для их участников.

– Миссис Вебер, – Дэниел спрыгнул на землю прямо перед Улей, склонился к ее виску и едва слышно продолжил, – забери куда-нибудь подальше «SureFloat», отсканируй и посмотри что у него со скоростью, если получится.

Ульяна молча кивнула. Ди коснулся кончиками пальцев ее руки – не удержался – и отступил.

– Чип, винтовку мисс Питти опиши и в сейф, ее саму в камеру. Тоидзе, в больницу. – Без особого энтузиазма Кроу взглянул на хмурого шакала. – А вас, сэр, прошу пройти со мной.

«Миссис Вебер», – в очередной раз повторила про себя Ульяна и полезла под заднее сиденье грузовика за рабочими перчатками.

Странно отдавать целую большую улику женщине, чье участие в расследовании спорно, но, наверное, мистеру Кроу виднее. У него голова полна каких-то там размышлений, выводов, планов, которыми он не спешит делиться, пока не убедится, что прав.

– Мистер Кроу, – шепотом передразнила она официоз Ди.

Все разошлись, так что Уля взяла сканер, закрыла грузовик, надела перчатки и направилась к ховеру.

– Ми-исте-эр Кро-о-оу, – протянула она издевательски. – Ми-иссис Кро-о-оу…

И замерла. Это она зачем сказала? Сама не поняла.

Уля тряхнула головой, отгоняя странные слова, невесть как попавшие на язык. В ее семье все женщины Вебер, неважно, мисс или миссис – такова традиция, древняя, как сам род. Вот если только мистер Кроу решит стать мистером Вебер. Шакалка плотоядно заулыбалась. Мысль ей понравилась. Она запустила двигатели высоты «SureFloat», закинула на сиденье сканер и потолкала железного коня к узкому проходу у четырнадцатого дома, через который ближе всего можно было попасть на Цветущую улицу. Поспешу напомнить, что парикмахерская мадам Вайс, как и ее апартаменты, располагалась в следующем доме, номер шестнадцать, и дурная шакалка знатно рисковала, волоча ховер к черному ходу моего бара. Узкое окно туалетной комнаты городской сплетницы выходило в проулок, а окна спальни на Цветущую улицу.

– Если «Моисея» подожгут, я на тебя обижусь. – Ну а как еще комментировать выбор надежного места? Так себе сейф придумала. И вообще… С каких это пор я стала считаться доброй самаритянкой?

– Не обидишься, – Ульяна вручила мне в руки сканер и, кряхтя от натуги, заволокла коня по ступеням на мою кухню.

Матовая длинная колымага сожрала половину пространства, перекрыв доступ к холодильникам и духовке. Хантер со школы придет, ошалеет при виде такого счастья. Может даже буквально, он с десяти лет на ховер копит. Так и придется добавить остаток суммы, чтоб купить мог. Не приведи господь, носиться начнет, уши вывинчу против резьбы!

– Почему это?

– Потому что ты добрая, – рассеянно закончила Ульяна, изучая показатели приборов колымаги, потом забрала у меня сканер и разместилась на полу. – А кофе, случайно, не хочешь?

Ну, конечно, хочу! Если она хочет, то и тот, кто его ей «случайно» сварит, тоже хочет! Кто ж усомнится в законах физики Ульяны Вебер. Уворачиваясь от вездесущих зудящих жучков сканера и щурясь от пронзительно алых лучей, которыми электронные насекомые ощупывали окружающее пространство, я принялась молоть зерна. Из холодильника кое-как бекон достала для жарки и себе апельсиновый сок.

– Кофе не хочешь? – Уля расстроилась.

Я покачала головой и занялась вторым завтраком отважной напарницы шерифа, прилежно исполняющей поручение. Несколько болтливой напарницы, а иначе, откуда бы я знала столько подробностей.

– Ты же не торгуешь оружием из-под полы? – спохватилась она через полчаса, когда яичница с беконом закончилась, а на буфете дымилась чашка свежесваренного капучино.

Я засмеялась:

– Нет, но это гениально! Только представь, какая реклама для бара. Классика жанра.

– Слова волка в овечьей шкуре… – Уля глотнула кофе и полезла под ховер.

Не знаю, что конкретно она там ожидала найти, но искала тщательно. Как сканер в сторону отставила, так и вилась змеей вокруг колымаги своей.

– Будешь обзываться, спущу с лестницы. Чего ты там высматриваешь?

– Да-да, – пробубнила Уля. – Спустишь-спустишь. Но потом. Скажи что-нибудь про Элеонор Питти. Счастливой не выглядишь, а она твой конкурент.

Я пожала плечами. Было бы что говорить.

– Во-первых, она мне не конкурент, она мой симбионт. Пока благочестивые горожане едят свои пирожные с чаем, их менее благочестивые половинки приходят ко мне пораньше, дольше и больше пьют, на холостячек и холостяков таращатся. Если никто не примет дела кафе, то мне часы работы придется сократить и подстроить их под смены на горнодобывающей. – Я немного помолчала, наблюдая, как подруга колупает ногтем высохшую грязь, налипшую на раму «SureFloat». – Во-вторых, Питти замкнутая. Они с матерью были близки, пока ту болезнь не подкосила – это лет десять назад было, может, чуть больше. Вот и вся история. Мисс ни с кем не общается и, вроде бы, не общалась никогда, разве что с доком, но чисто по болезни матери. Док не фанат теплых разговоров. Говорят, к нотариусу неравнодушна.

– Значит, пирожные по утрам подавать не начнешь?

– Издеваешься? Поставщиков искать, пекаря нанимать. Где я его в нашей дыре уровня Питти возьму? Хантер в следующем году в старшую школу идет – и все. И я одна на кухне. Мне расходы сокращать надо, а не увеличивать. К слову о расходах, когда мне твой мистер Вебер сковороду вернет?

– Когда у Мерсина рана в душе затянется. – Парировала Уля.

У вас бывало когда-нибудь такое, что жизнь дивным образом подкидывала человека, который как две капли воды на тебя самого похож, и вы сошлись, но бесите друг друга знатно? У женщин это дружба называется.

– Смешно. – Я внезапно вспомнила, на что хотела обратить ее внимание, пока она последние события излагала. – Ты понимаешь, что мужик тебя целенаправленно довел до мысли, что с ним надо не переспать, а жениться?

Шакалка пробубнила новое «да-да».

– И ты не возражаешь, – констатировала я.

– Не-а.

Что любовь творит! Ну и кто мне теперь будет тощей задницей и шальной репутацией клиентов в бар заманивать? Она же за пьяный флирт бить начнет вообще всех.

«I keep you on my mind both day and night. And happiness I've known proves that it's right. Because you're mine, I walk the line»***, – пел один давным-давно почивший бард. Реальность неумолимо меняется и делает это со скоростью света. Что-то грядет.

– Ты эту железку еще оближи! – возмутилась я.

Уля психанула:

– Да мне надо понять, почему Питти на ней оторваться от нас не могла!

– Так может, она и не хотела?!

Ульяна высунулась из-за сиденья и хмуро, слегка озадаченно, меня оглядела. Помолчала немного, потом нашлась:

– Ну тем более мне надо доказать, что не хотела.

Я рассмеялась:

– Допустим, логично. И как ты собралась это делать? – Нет, я верю, что шакалка разбирается в оружии, технике, слежке и тому подобным вещам, и что Кроу Старший в это тоже верит, но только речь-то о обо всем пятилетней давности. Нынче ховеры каждого нового поколения так же похожи на старые, как внуки Сантана на свою абуэлу. Руки, ноги, голова, язык без костей, вспыльчивость – вот и вся база. И раз мадам до сих пор ползает вокруг железки, то ничерта не знает, где искать.

Внезапно задняя дверь открылась, и раздалось восторженное мальчишеское «О-о-о!».

– Так вот как! – не менее восторженно воскликнула Уля. – Хантер, привет!

Треть суммы на новенький ховер я с нее стрясу в качестве компенсации морального ущерба, честное слово! Имею право.

___________________________________________

*   Дифкортекс – многофункциональное техническое дополнение нейрокортекса (слоя коры головного мозга), внешне выглядит как два прозрачных пластыря за ушами.

**  10-80 Идет преследование. 10-32 Человек с оружием.

*** Johnny Cash, 1956 г. «Я думаю о тебе день и ночь. Счастье, что я познал, доказывает, всё верно. Поскольку ты моя, я безупречен». В англ. в первом лице нет рода, и текст может подаваться от лица женщины. Прим. авт. (Перевод тоже авторский, небрежный.)

Забегая вперед, скажу, что мой пацан паршивке помог. Они час провозились, перемазались, разок поругались на тему, можно ли снять двигатели или нельзя. Хантер настаивал, что это нужно для пущей наглядности злонамеренных технических увечий, Уля авторитетно заявляла, что ей, цитирую, «на мозгах злонамеренные увечья устроят за испорченную улику». В итоге они сошлись на дополнительном сканировании, правда и тут слегка повздорили, как именно перенастраивать волшебный чемоданчик Кроу, но это не в счет. Лично меня все полтора часа полемики интересовало, кто тут ученик средней школы, а кто взрослая женщина?!

Ладно, приключения «SureFloat» на кухне Святого Моисея хоть и важная часть нашей истории, но не главная. Основные события разворачивались в департаменте, вокруг шерифа.

Чип мисс Питти через две камеры от Ван-Ю расположил и смущенно извинился.

– Вы простите, мэм, что не у окна.

– Да нет, все в порядке, – это была первая фраза, которую Элеонор произнесла.

Расселла даже немного из колеи выбило. Он вообще-то по привычке вежливый был, леди все-таки. А она ответила и так ненавязчиво, так устало и мягко, на выдохе, словно… Но, что «словно», пацан так и не придумал. Его усталый разум не сумел подобрать эпитеты ощущениям, зато логично заподозрил женщину в желании манипулировать молодым помощником. Нацепи нимб с самого начала и неплохо сыграешь в суде.

Старик Питер, естественно, попытался выяснить подробности происходящего. Через ругательство вопросы задавал, а, когда его внимания не удостоили, просто матами воздух сотрясать начал.

Чип закрыл дверь камеры мисс Питти, в сердцах махнул на старика рукой, сил уже на него не осталось, и, зевая, поплелся в кабинет начальника. В голове у бедолаги отчаянно шумело, мысли роились, а окружающая реальность смазалась, стала вязкой и тягучей. Он помнил, что ему нужно оформить арест и отдать на подпись шерифу, но хотелось послушать, что там шакал расскажет. И, наверное, стоило выпить еще кофе, только при мысли о кофе желудок Расселла жалостливо заскулил и сжался.

– Господин Маккой… – шериф намеревался обозначить правовой статус предстоящего диалога. Так подумал Чип, заходя в кабинет, но шакал прервал Кроу.

– Бенджамин Андерсон, сэр. Мое имя Бенджамин Андерсон. Вы меня с кем-то путаете.

Расселл устроился на краешке стула у окна и уставился на профиль мужчины в военном камуфляже. Лицо одновременно и красивое, и совершенно обыкновенное, удивительно правильное – большая редкость среди людей и виютечан. Как будто нарочно вылепили его для работы под прикрытием. Черты такого лица определяет мимика, стрижка и одежда.

– Господин Андерсон, – сдержанно принял иное имя шериф, – буду вам признателен за предоставление личных данных.

– Да не вопрос! – легко согласился шакал.

Кроу достал из ящика рабочего стола сканер, включил и поставил перед собеседником. «Бенджамин» приложил поочередно к панели сначала левую ладонь, затем правую. А после нарочито стряхнул невидимые крошки с колен пальцами левой руки – как будто закрепляя тезис о том, что левша.

«Наверное, амбидекстер», – предположил Чип. Менять имена и ведущие руки может только тот, кто это может. Если, конечно, не показалось, что демонстрация, а то вдруг и впрямь левша.

Шериф убрал сканер обратно и вежливо улыбнулся Маккою-Андерсону:

– Что ж… Сэр. Постараюсь быть кратким. Что связывает Вас с мисс Ульссон и с мисс Росальес?

– Мисс Росальес – моя девушка. С мисс Ульссон я спал.

Чип моргнул, а была бы голова светлая, точно эмоций бы не сдержал. Чрезмерное бодрствование сделало его нервную систему заторможенной.

– Спали с мисс Ульссон до того, как мисс Росальес стала вашей девушкой, или после? – невозмутимо уточнил Кроу.

– До. Черстин нас познакомила.

– Как мисс Ульссон отреагировала на ваш… – Кроу сделал едва заметную паузу, подбирая подходящее слово, – выбор?

– Никак – я сказал, она согласилась.

Чип нахмурился. Он всякое от мужчин Сан-Исидро слышал, но это уже было мерзко. Мисс Черстин на видео и снимках выглядела милой, доброй, умной девушкой. Как ее угораздило связаться с таким типом?

– Натана Уолша Вы наняли?

– Я, – согласился Маккой-Андерсон. – Записываешь меня, да?

– Вы в департаменте, сэр. – Что означало, запись разговоров прилагается к помещению. Вежливость шерифа сделалась ледяной.

Шакал презрительно усмехнулся. Чипу показалось, что мужик спросил про запись только для того, чтобы роль этого Андерсона натуральнее сыграть.

– Вы лично передали послание миссис Вебер? Управляли андроидом полтора часа назад? – продолжил Кроу.

– Послание передал лично, и буду рад извиниться перед леди-пожарной, если напугал. Про андроида ничего не знаю… А-а! – «Андерсон» крайне фальшиво изобразил догадку. – Тем, что с вами и вашей спутницей беседовал у сгоревшего дома? Нет. Я со стороны наблюдал.

Расселл был убежден, что начальник в бешенстве. Шериф все эти игры в подставы и «я-не я» на дух не выносит. Особенно когда вот так внаглую. Внешний модуль дифкортекса вон, за ухом, же наклеен – стрижка то армейская, короткая, а модуль новенький, аж белизной сияет. Гад еще, небось, и парочку высотных дронов-разведчиков контролировал помимо андроида. По другому местность без людей покрыть невозможно. Это чудовищно несправедливо, что к услугам какого-то негодяя вся новейшая, дорогущая техника, а у департамента… Чип так расстроился, что аж чуть вслух не вздохнул.

– Тогда спрошу еще раз. Вы присылали на спутник группу людей с техникой?

Маккой-Андерсон кивнул:

– Присылал. Они действовали самостоятельно, без связи, и бесследно пропали. Прилетел вот выяснить, что случилось.

– И как?

– Пока никак. Ищу.

Чипа возмутило такое вранье, он же лично слышал в наушнике через микрофон Кроу, как и что этот тип говорил устами андроида. Они с Тоидзе сопровождали грузовик миссис Вебер и слышали каждое слово самой миссис про этого шакала Маккоя и слова шерифа, и признание Эл Джея. Начальник был уверен, что за ним каким-то образом могут следить, и свидетеля потенциального убрать. Вот только свидетель оказался ничуть не порядочнее убийцы. С другой стороны, получилось, что убийца – мисс Питти, а она вообще-то порядочная женщина… Казалась. Расселл вздохнул от нахлынувшей мигрени. Нет, шерифом он пока становиться не хотел, как-то больно проблем много и во все вникать надо, все решать. А как вникать, когда котелок не варит? Пожалуй, что простым вторым помощникам не так уж плохо живется. Расселл еще раз тяжело вздохнул и принял важное решение: шериф тоже не спал, но мыслит трезво – вот когда так же получится, можно на повышение.

«Тренироваться! Надо тренироваться не спать!» – У каждого возраста свои гениальные идеи.

– Буду признателен за предоставление личных данных ваших пропавших сотрудников. – Дэниел сохранял внешнее спокойствие, хотя внутри у него все кипело, плюс состояние Чипа вызывало некоторую тревогу. Мальчишка сидел на стуле у окна с прямой, как палка, спиной, в грязной шляпе, бледный, и пустым красным немигающим взглядом сверлил затылок Маккоя – чисто дух мести, насланный предками на Сан-Исидро за грехи былые. От ясных серых глаз и небрежной щегольской расслабленности не осталось следа.

– Да-а, конечно, пожалуйста, сэ-э-эр, – нарочито четко, безо всякого местечкового выговора, согласился шакал. К такой чистоте речи, как правило, политики стремятся.

Ди не без восхищения и тревоги отметил навыки собеседника. Кто знает все личности этого парня? Он родился Ливом Маккоем или стал им по собственному желанию?

Шакал достал из потайного кармана в рукаве старинный четвертак и протянул его шерифу. Кроу молча взял музейную вещицу и покрутил в пальцах. Монета двухтысячелетней давности при ближайшем рассмотрении оказалась обыкновенным внешним накопителем, стилизованным под популярный раритет. Ди надавил на ребро, поверхность четвертака ожила и сделалась прозрачной, обнажив, переливающиеся белым сиянием глубины.

– Изложите события с вашей точки зрения? – Кроу был бы глупцом, если бы так просто перенес информацию с монеты во внутреннюю сеть департамента. Вместо этого он выдвинул нижний ящик стола и достал из дальнего угла старый мобильный ПК, какие до сих пор у полевых сотрудников на планете в ходу за простоту, выносливость и производительность.

– Изложу. – Шакал с любопытством наблюдал за манипуляциями шерифа.

– Начните с причин вашего интереса к спутнику. – Ди развернул перед собой мобильник, как всякое старье больше напоминающий плоский лист, сложенный пополам, включил и аккуратно положил монету на панель. После проверки, занявшей пару секунд, четвертак засветился сильнее, пару раз моргнул и явил на экран изображение своего содержимого.

Маккой-Андерсон высокомерно зафыркал, мол, смех такой у него.

– Постараюсь удолетворить ваше любопытство, сэ-эр. Спутник мне был глубоко, – шакал споткнулся о слово, едва не слетевшее с языка, и поспешно исправился, – не интересен ровно до тех пор, пока моя женщина не упомянула о поездке…

От Ди не ускользнуло возмущение на лице Чипа. Пацана так и подмывало вопросить, о какой конкретно женщине говорит Маккой.

– Прошу прощения, что прерываю, – кивнул Дэниел, – но не могли вы уточнять имена.

Мизогин недобро усмехнулся.

– Да извольте. Мисс Росальес упомянула в кровати, что ей предстоит поездка в некую дыру под названием Сан-Исидро, от которой ее тошнит. И, конечно, я, как мужчина, не мог не выяснить, о каком месте идет речь. Полеты на окраины все еще опасны, знаете ли. Почитал о деле банды Ван Мина, покопал, нанял бывшего военного изучить опасные места…

Чип опять выдал лицом все, что думает о словах шакала. Дэниел продолжал изучать содержимое монеты и краем глаза следить за Расселлом. Мальчишку нужно было срочно положить спать. Каждый организм индивидуален, у каждого свой предел выносливости. На пару часов Мерсин сможет заменить второго помощника, плюс участие мадам Вебер там, где это допустимо в рамках расследования.

– Фамилии, сэр, – напомнил Кроу.

– Натан Уолш, – вновь фыркнул Маккой. – Я нанял Натана Уолша.

– Почему? У вас есть свои профессионалы.

– Не хотел ими рисковать. Вон она, моя истина. Мертвецы все теперь. – Шакал зло сощурился и кивнул на четвертак. – Уолш шарил здесь, когда я получил послание, что моя женщина похищена и, если я хочу увидеть ее живой, мне надо убраться со спутника.

– Как именно вам передали сообщение?

– Тварь позвонила, которая ее роль играла после похищения.

– Когда именно вы получили сообщение?

– Три дня назад. Я пытался донести до хозяина этой… – собеседник сказал в адрес дублера мисс Росальес оскорбление, от которого приличным людям дурнеет, – что не могу связаться с наемником. В конце концов, мне удалось тайно выслать группу своих людей на спутник, они и сообщили, что тела у каньона лежат, – тут Маккой даже намеком скорби никакой не выказал, хотя принадлежность обозначил с нажимом, – но, увы, шериф, уже после того, как попытались отогнать вас с напарницей от трупов и забрать сканер.

Ди закончил просматривать личные дела и сосредоточил взгляд на собеседнике.

– Разве вы не отдали приказ о зачистке?

Маккой-Андерсон покачал головой.

– Разве я что-то подобное сказал?

– Да, действительно, – Кроу откинулся на спинку кресла, снял четвертак с панели и бросил его Чипу. – Занеси в улики.

Расселл неуклюже поймал монету и поднялся со стула.

– Сделаю, сэр. – Уходить парень желанием не горел, но выбора ему не оставили.

– Продолжайте, – Кроу вежливо улыбнулся шакалу. – По какому принципу вы выбрали опасные места на Лилит? И где именно взяли информацию о них?

Лив сверкнул глазами. К противостоянию с законником он больше эмоций проявил, чем к убитым женщинам.

– Я деловой человек, бизнесмен. В полицейских архивах, конечно же.

«Конечно же», – проговорил про себя Ди.

– …У каждого своя цена, сэ-эр, даже у законника, – продолжил шакал с отвратительной ответной улыбкой. – Когда связь была восстановлена, я снял своих людей с вашего хвоста и отправил по следу грузовиков. А дальше я их потерял. Вчера днем мне удалось, наконец, добраться до спутника, минуя гражданский порт. Предупреждая ваше любопытство, мне помог капитан грузового судна горнодобывающей. Спускаться в контейнере с орбиты – неприятное развлечение, но не самое смертельное в моей жизни.

Дэниел оценил скрытую иронию. Даже правым уголком губ дернул, обозначив усмешку.

– К несчастью, – Маккой-Андерсон расслабился, будто о чем-то сказочно приятном заговорил, и уже целиком подстроился под речь Дэниела, копируя ее сдержанную вежливость, – противник оказался предусмотрительнее, чем я ожидал. Стоило мне появиться у Вил Дьявола, куда привели следы моих ребят, как в спине попытались прожечь дыру. Пришлось в пустыню бежать. Не скрою, сэр, я был зол и надеялся самолично поквитаться с негодяем, но, увидев, как вы сейчас поймали злоумышленника, поверил в вашу неподкупность и честность. Пришел вот с чистосердечным раскаянием и просьбой наказать убийцу невинных женщин.

«Складно, аж липко», – Ди вздохнул. Зато, наконец, вскрылось, за кем им с Тоидзе накануне вечером предлагалось охотиться в пустыне. Наш шериф невольно вознес благодарность Всеединому за свою врожденную интуицию.

– Карвитный меч, случайно, при себе не имеете? – Кроу сощурился. Этернитон, что он так и носил теперь в кармане, прожигал разум единственным вопросом: реклама или нет? Вчера решил, что реклама, за ночь успел усомниться.

Шакал удивленно поднял брови и был в своих эмоциях ощутимо искренен:

– Я предпочитаю что-то менее контактное.

«Может, и реальная улика, только пока бесполезная», – подумал Дэниел. Дьявольский камень следы не хранит, отпечаток с него не снимешь, сканировать тоже бестолку.

– Я сочувствую, – наш герой решил подобраться к истории чуток с другой стороны, – вашей потере, сэр. Однако же, долг службы обязывает меня уточнить некоторые моменты. Почему вы пошли на поводу у шантажиста?

– Слушай, шериф, не обижайся, но полиция в этом плане…скажем так… – дальше Маккой-Андерсон употребил такое слово, какое даже хозяйке питейного заведения произносить грешно.

Дэниел справедливо предположил, что шакал мимикрировать хоть и умеет, но делает это не до конца профессионально – подводит эмоциональность. Как только диалог начинает задевать за живое, мужик вскрывается. Значит, характер его от личности к личности кардинально не меняется.

– Я имел в виду, почему вы, сэр, имея средства и людей, не попытались освободить заложниц самостоятельно?

Маккой нахмурился.

– Зачем? Договоренность была прозрачная. Уолш ее сорвал.

При этом каких-либо негативных эмоций непосредственно в адрес Натана шакал будто не испытал, в глазах его отражалось нечто среднее между равнодушием и досадой. За живое мужика задевала потеря подчиненных, но не печальная судьба девушек.

– Вы причастны к исчезновению лже-Росальес, ее менеджера и нового телохранителя?

– Нет. Там две профессиональные крысы. Пачкаться не стану.

Что, очевидно, означало, что Маккой планировал их достать, только не знает, откуда. Дэниел вздохнул. Очередное предположение, не более. Зыбкая образовывалась почва под ногами.

– Вы видели тела у Скал?

– Видел, – шакал прикоснулся указательным пальцем к правому уху. – У меня высотный дрон.

– Один?

– Один.

Дэниел не поверил.

– Мне запись с него нужна.

– Нету, – Маккой-Андерсон развел руками.

За дверью Чип от возмущения едва пакет с монетой не выронил. Вот какой смысл сидеть и половину лгать? Расселл прекратил прислушиваться к разговору в кабинете шерифа и пошел к оружейной. Пятилетний ребенок догадается, где этот шакал врет… Тут Чипа внезапно осенило. Может, и нужно догадаться. За несанкционированное использование андроида тюремный срок такой же, как за убийство без отягчающих. А сколько дронов-разведчиков допустимо на одного оператора? Парень нахмурился, пытаясь из глубин разума вытащить знания, которые там вроде как должны быть, потому что в академии он это точно зубрил. К сожалению, память не помогла. Зато она выкинула на поверхность другой, совсем свежий, факт: начальник ведь подыграл. Это так взбудоражило Чипа, что он перед дверью оружейной замер и глупо уставился на панель замка. Андроиды не похожи стопроцентно на людей. Вблизи всегда знаешь, когда перед тобой машина, а не человек. Значит, и шакал рассчитывал, что шериф с миссис должны увидеть. Расселл тряхнул головой и потер глаза, в которые как будто песка насыпали.

Код получилось ввести только со второго раза, используя лишь мышечную память, потому что цифры повылетали напрочь. И городской спросит «цифры?», а я отвечу «цифры», потому что технологии до Лилит едут так же, как поезда. Никак. Нет большого космопорта – нет поездов с планеты, нет поездов – нет потока туристов, нет туристов – нет инфраструктуры, денег, технологий и… дыра у нас, дыра! Замкнутый круг.

Замок пискнул, дверь открылась, Чип зашел внутрь. Именно в этот момент за его спиной прошмыгнул Ян Журек. Озерный Принц у лестницы притаился и не меньше минуты момент выжидал, все боялся, что второй помощник его заметит, но Расселл чересчур увлекся размышлениями. Стрелой пролетел Журек к столу Тоидзе и взялся по ящикам шарить. Тихо старался, подлец, чтоб никто не услышал. Ничего толкового найти не сумел и переключился на рабочее место Расселла, а там-то уж было что – целая винтовка мисс Питти стояла. Чип в пакет ее обернул, ярлык навесил и честно забыл, потому что шляпу свою бестолковую на дуло повесил, пока монету упаковывал. В итоге к уликам только четвертак и понес.

Журек долго не думал, схватил винтовку вместе со шляпой и побежал к лестнице, пока Мерсин там внизу из уборной не вернулся и не обнаружил сиротливо лежащие на лавке наручники. Подошвы рабочих сапог, которые детектив выбрал в качестве элемента образа шахтера, были достаточно мягки, чтобы ступать бесшумно, когда очень стараешься, но при беге, да еще и по доскам, тихо постукивали. В вязкие мысли Чипа этот стук проник не сразу. Сначала наш парень нутром почуял неладное, замер и прислушался к ощущениям. Только потом до Расселла дошло, что звук посторонний позади. Словно старый сторожевой пес, проспавший все на свете, Чип развернулся и высунул голову из оружейной. Боковым зрением он уловил движение на лестнице и рванул туда. Через пролет опомнился и поскакал обратно наверх, захлопнул дверь и с криком «стой, плохой человек!» – чисто гипотетически представим, что Чип использовал именно такое обращение – опять побежал вниз.

Ноги господина Журека были длинны, крепки и располагали к спринту. Черные промасленные волосы живописно развевались на ветру, когда он, сломя голову, несся вниз по Мейн стрит в одному ему известном направлении. Вопя свое праведное «стой, собака какого-то полу!», Чип вынужденно участвовал в забеге. Горячее осеннее солнце успело высушить крыши и теперь приветливо согревало макушки спортсменов. Привлеченные эхом погони сонные горожане начали выглядывать из окон. В Сан-Исидро наступил новый день.

– Стой, сказал!! – Расселл едва кубарем не съехал со ступеней дома господина Ульриха, заведующего отделением банка. Спринтер Журек на крыльцо банкира сначала запрыгнул, перемахнув через перила, а потом не менее ловко спрыгнул. При этом шляпу Чипа так кощунственно смял, что в сердце второго помощника образовалась кровоточащая рана.

Матеря про себя всех столичных богатеев на чем свет стоит, Расселл попытался ускориться, но не тут то было. Напротив бара, сразу за двадцать пятым домом, шел проулок, и Журек побежал туда. Чипа от неожиданности на повороте занесло, он плечом угол дома задел. На улице Шипов Озерный Принц поскакал вверх, то есть обратно к департаменту, и внезапно заорал:

– Помогите!!

– Какой «помогите»?! Отдай, чё украл, тварь божья!! – вторил ему возмущенно Чип. Он только вот размышлял о невозможном хамстве шакала, но это уже был какой-то беспредел.

Пожилая чета Деверо осторожно ступила на задний двор своего дома через черный ход. Со второго этажа клиники из окна лаборатории высунулась сонная мисс Дуда. Ее брови сначала сошлись на переносице, а затем взлетели вверх.

– Помогите!! – возопил вконец обнаглевший Журек.

Вторая половинка господина Ульриха, сжимая чашку утреннего кофе, показалась за кухонным окном.

Все эти лица Чип боковым зрением ловил, пока несся по улочке, и в глубине души надеялся, что Мерсин таки вытащит свой безответственный зад из департамента и преградит путь беглецу, тем более, до заветного дома номер тринадцать оставалось всего ничего.

Всевышний да услышит страждущих.

Мохан, действительно, буквально вывалился из департамента, и при этом на ходу безуспешно дергал из кобуры шокер – на заметку, тот застрял и отказался поддаваться. В защиту Мерсина скажу, что секретари департамента никогда не стреляли и не бегали. При Ван Мине за столом сидела бабка Фанг, у нее и кобуры-то не было. Катаракта была, древний слуховой аппарат был, а кобуры не было. В каком-то смысле молодой сотрудник на этой позиции – нововведение нашего шерифа Ди.

Завидев намечающееся препятствие, Журек ускорился и пошел вбок, к городской ограде. Чип злорадно зашипел. Экран защищал Сан-Исидро от незваных гостей, типа махалая, по старинке – бил током. Стоит только зверю навалиться всем весом, как автоматика определит размер туши и… Расселл снова зашипел, но уже от расстройства. Направление господина Яна оказалось обманным маневром, призванным сбить с толку Мерсина. В последний момент, когда казалось, что помощник шерифа с секретарем сейчас прижмут беглеца, этот самый беглец развернулся и, изящно обогнув загребущие лапы полиции, рванул к департаменту. И прямо в распахнутую дверь черного хода.

На втором этаже Кроу с Маккоем отвернулись от окна за лестницей, выходящего во двор, и вдвоем перегнулись через перила.

Видно ничего не было, но слышно хорошо. По деревянному полу на первом этаже гулко застучали ботинки. Поначалу только одна пара, потом добавилась еще одна.

– Стой!

И третья. Третья пара, к тому же, довольно громко сопела.

«Мерсин», – с отцовской теплотой подумал Ди.

Стук ушел наружу.

Шериф с шакалом преодолели общий кабинет из конца в конец к окнам, смотрящим на Мейн Стрит.

– Может, помочь? – не выдержал Лив.

Дэниел покачал головой.

– Справятся.

– А винтовка меченая этому барану на кой дьявол?.. И шляпа.

Господа синхронно проследили взглядом за бегущей вниз по улице троицей.

– Поймают, спрошу, – флегматично пробормотал Ди. – Так чем планируете теперь заняться, Бенджамин Андерсон?

– Гостиницу сниму. – Шакал чуть склонил голову набок и нахмурился, наблюдая за траекторией движения парня со сломанным носом. – Городок интересный.

– А на Евангелие назад не хотите?

– Пока не очень. – Маккой обернулся к шерифу. – Это проблема?

Ди покачал головой.

– Зависит от вас…сэр.

Лив-Бенджамин беззвучно фыркнул. Так подростки фыркают, когда учитель на поверку оказался не врагом, а вполне ничего себе таким человеком, даже немного уважать можно.

– С чего вы взяли, шериф, что Евангелие – это «назад» в моем случае? – И конечно ехидный вопрос вдогонку, куда без него у подростков.

Дэниел не проявил эмоций. Нет, про себя он подумал, что черта с два купится на примитивную манипуляцию, а-ля «я незрелый, относись ко мне по-отцовски, как к тем двум парням, которые внизу по кругу барана гоняют». Но то подумал, а внешне не среагировал.

– Предположил.

Маккой понял, что импровизация не удалась. Законник остался слеп и глух к чаяниям мальчишеской души…если бы таковая у Маккоя была. Пришлось вернуться к прежней тактике.

– Закончили с опросом свидетеля, шериф?

Ди подавил раздражение и сделал резонный вывод, что чаще всего шакал выводит из равновесия людей старым, как само человечество, методом – пассивной агрессией. Грубо, но эффективно.

– Если вы мне все рассказали, господин Андерсон, то да.

– Удачи. – Выдав глубоко фальшивое пожелание, шакал пошел к лестнице.

– Комфортабельные номера сейчас, боюсь, недоступны, ссэ-эр, – проговорил ему в спину Дэниел. – Рекомендую подняться вверх по улице. Дом номер два, синяя дверь. Хозяева держат дешевые комнаты для любителей хайкинга. И лучше вам все время смотреть вперед, ссэ-эр, а не под ноги.

«Скотина», – подумал Лив, оскалившись. Его бы передернуло от отвратительного ощущения где-то за грудиной, но, поскольку затылок все еще жег пристальный взгляд шерифа, Маккой проглотил бешенство. Кроу умел играть на одном поле и не собирался это скрывать.

Дэниел скрестил руки на груди и обернулся обратно к окну. Злой, как сам Дьявол, шакал выскочил на улицу и демонстративно уставился себе под ноги, но обнаружить следы сапог Ульяны на вымытой ливнем дороге проблематично. Подошвы у Ули чистые, а из грузовика она все утро не выходила. Пришлось господину «Андерсону» идти, куда послали, к дому номер два. Ди усмехнулся. Манипулировать любителем манипулировать проще простого.

Наш герой даже насвистывать начал. Удачное утро выдалось: живой свидетель на голову свалился и охрана ему не нужна, подозреваемого подсунули, тоже живого, опосредованно связанного с господином Кошек, а значит, и со взломом кабинета нотариуса, но главное, Ульяна Павловна, Уля, зеленоглазая богиня… Теперь, пожалуй, можно было поддаться на соблазнение.

Продолжая тихо насвистывать и витать в облаках, Дэниел сбежал по лестнице, распахнул дверь черного хода и одним ударом кулака в лицо уговорил залетного детектива прекратить беготню. Вышло красиво, как будто так и планировал. Журек и упал красиво, навзничь, с глухим «бум» туловища о деревянное крыльцо. Скрученный ковер так на пол кидают. У подоспевшего Чипа на лице отразилась гамма эмоций: от восхищения до зависти. Но Ди только подмигнул пацану, не объяснять же подчиненному балбесу, что у начальника удачное утро и бегун сам подставился, а остальное рефлексы. Не солидно. Винтовка мисс Питти отлетела в сторону, прямо в сгнивший, почерневший куст, коих прежний секретарь на заднем дворе высадила много. Модный «KI» Чипа укатился в грязь, под крыльцо.

– Побеседуем, сэр, – Дэниел рывком за грудки поставил господина Журека на ноги и затолкал в департамент.

Тот не сопротивлялся, только левую сторону лица рукой придерживал.

– Мерсин, за мной, вызови мисс Ханну еще раз. Чип, убери винтовку и иди наверх поспи. Чтоб ближайшие два часа я тебя не видел. Это приказ.

– Понял, сэр, – пробормотал обиженно Расселл. Само собой, уставший мальчишка решил, что получил нагоняй и наказание. И из-за шляпы своей расстроился – печальный взгляд на грязь под лестницей был красноречив.

– Вам, сэр, начерта «киви» понадобился? – процедил тихо Дэниел, усадив Журека обратно на лавку. Наручник детектив снял, как выяснилось, не расстегивая. Гуттаперчевый мужик попался.

– «Киви»? – собеседник задрал голову и озадаченно сощурил правый глаз. Левый за пальцами скрывался.

Ди скрестил руки на груди.

– Шляпа. Но про ружье тоже будет интересно.

– Чья шляпа? – чистосердечно вцепился в обманку господин Журек.

Дэниел постарался не улыбаться, настолько был силен контраст между предыдущим собеседником и новым. Идеалы закона и справедливости…и любопытство – три кита, на которых плывет по жизни богатый парень.

– Сэр, вы знаете, что все происходящее в моем департаменте записывается? – вместо ответа задал Ди новый вопрос.

Господин Журек правой бровью не повел. В любом полицейском участке есть запись, кто ж этого не знает.

Ди склонился ниже и прошептал:

– Можно попытаться совершить что-то еще. Но я, в любом случае, не стану сажать вас рядом с Ван-Ю или мисс Питти.

Ян попытался вскочить, но тут же был принудительно опрокинут на лавку.

– Поверьте, будет лучше, если вы поделитесь своими сведениями, сэр. И на этом мы с вами расстанемся, – добавил Ди.

– Кому лучше? – В правом глазу господина детектива сверкнул праведный гнев.

Дэниел бросил быстрый взгляд на окно. На улице уже собирались любопытствующие. Минут через пять осмелеют, начнут через стекло заглядывать, потом появится их вождь – эта сразу в дверь войдет. Надо было торопиться.

– Китти. – На кратком имени мадам Ван-Ю, произнесенном Кроу по-дружески тепло, по лицу Журека пробежала довольно богатая гамма эмоций. И ревность замкнула парад.

– Почему Китти? – влюбленные мужчины предсказуемы, а романтичные спасатели еще и управляемы.

Дэниел вновь выпрямился. В затылке у него недовольно заурчала и заворочалась совесть, пришлось успокоить ее обещанием рассказать впоследствии мадам Ван-Ю о вынужденном и временно бесчестном отношении к ней. Потакать постороннему мужику относиться к женщине, как к бессловесному объекту, гнусно.

– Предпочту выслушать сначала вас.

– У меня есть отпечатки, хотел сравнить с тем, что найдется. – Господин Журек выпрямил спину и расправил плечи. – И да, вы верно оценили, шериф Кроу, я хотел попасть в камеру. Посадите меня рядом с Питером Ван-Ю! Я заставлю его все выложить.

– Про отпечатки подробнее. Чьи? Откуда? Где сняты?

– Как чьи? – поразился Журек. – Ван-Ю и его любовницы, конечно! И управляющего поместьем тоже. Стандартные отпечатки! С предметов общего пользования или выброшенных в мусор в общественных местах – я протокол снятия знаю. Вы не удосужились проверить и половину вероятных подозреваемых.

Дэниел зло выдохнул и от переполнившего голову разочарования едва не разразился безадресной нецензурной тирадой. Везение кончается ровно там, где начинаешь в него верить. Цепляешься, как тупица, за каждую ниточку, авось, размотает клубок, а это даже не нить. Пыль. Но с другой стороны, чего еще ждать от мужика с персиковым маслом в волосах и оскорбительно утрированным представлением о внешности шахтеров? Ди упер руки в бока, опустил голову, приводя мысли в порядок, затем развернулся на каблуках и пошел к выходу.

– Мерсин, когда мисс Дуда закончит, посади его к Ван-Ю. Пусть общается.

– Горожшо, зэр, – откликнулся с готовностью секретарь.

Дэниелу все порядком надоело! Или, пользуясь словарным запасом Ули, «до кишок достало». Хлопнула парадная дверь департамента, и четыре пары любопытных глаз уставились в ожидании на статную поджарую фигуру шерифа. Ди привычным жестом поднес пальцы к голове, но лишь раздраженно взлохматил русые волосы пятерней и рассеянно кивнул зевакам. Форменная куртка натянулась на широких плечах, на щеках заходили желваки. Сквозь прищур блеснул холодный лед.

Надоели чертовы трупы, проклятые игры в подставы, старый бес Ван-Ю и все, что с ним связано! Дэниел в пару размашистых шагов преодолел крыльцо и сбежал по ступеням. Чего он желал, так это новую шляпу и вот посреди Мейн стрит поймать Ульяну, прижать к себе и поцеловать! Чтобы задохнулась, чтобы в объятиях потерялась, чтобы в зеленых омутах не осталось и намека на лукавство, одна только страсть. А дальше как пойдет…куда пойдет. Сначала в мэрию, потом в кровать, или сначала в кровать, потом в мэрию – порядок не важен, главное, чтоб оба действа состоялись.

Со зрелыми уравновешенными мужчинами всегда так: и чего хотят, знают, и злость у них больше тяжелую флегматичную усталость напоминает. Это тебе не мальчишеская весенняя гроза со слепым дождем, яркая и звонкая копытом в дверь, это мрачная сгущающаяся тьма перед торнадо.

Все тем же уверенным пружинистым шагом, сверкая ледяным взглядом, тьма пошла вниз по улице, прямиком к булочной мисс Питти. Лишь на мгновение циановый холод оттаял, когда по левое плечо оказались широкие окна «Святого Моисея». Дэниел отлично знал, что Уля сочтет за надежное место в ситуации, когда таковых в городе ноль. А еще он понимал, что бы там не обнаружила его шакалка, Элеонор Питти подставили. Что дальше?

Ди оглянулся на окна нотариального кабинета господина Кошек и воскресил в памяти мимику Элеонор, когда она оказывалась подле Климека или встречалась с ним взглядом. Толки-перетолки: мисс Питти влюблена безответно в женатого мужчину. Но что если нет? Что если Элеонор та же Китти? У каждого свой шкаф и свой скелет.

«Я искал украденное, а не скопированное», – подумал Дэниел и тихо, сквозь зубы выругался. Чего только не хранит честная, по-собачьи преданная профессии, голова Климека Кошек – надо верно сформулировать вопрос, а еще лучше знать заранее ответ. Ди боковым зрением ловил лица в окнах и запоминал каждое.

Звякнул приветственный колокольчик, поймав щупальцами инфракрасного излучения утреннего гостя. Булочная встретила шерифа запахом свежей выпечки и кофе.

– Мистер Кроу! – просияла Тажит. Искреннее ее юное личико озарила улыбка. Шериф был не частый посетитель царства шоколада и ванили, а потому демуазель со всей детской порывистостью выскочила из-за прилавка и подалась навстречу Дэниелу.

– Привет, – Ди, не подумав, потрепал девушку по макушке, как пятилетнего карапуза, и рассеянно огляделся.

– Мисте-эр Кроу, – надулась Тажит и постаралась привести волосы в порядок. – Вам кофе налить, да?

– Нет. Собери в департамент что-нибудь из выпечки на шестерых. – Лица немногочисленных посетителей Дэниел тоже изучил и запомнил. – Где хозяйка?

Тажит свела брови на переносице.

– А что-нибудь – это сладкое или несладкое? Мисс Питти скоро спустится. Она занята с миссис. Миссис ночью поздно заснула.

– Это она так сказала? Засовывай все. И залей сверху молока с корицей.

– Да, когда я пришла, она спустилась на секундочку. Шесть стаканов? – не растерялась Тажит. К специфичному юмору шерифа демуазель была привычна.

Ди кивнул и пошел к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась квартира хозяйки. Гостиничные комнаты были выше. Деревянные резные перила, изумрудная ковровая дорожка, на стенах шелковые обои и древние черно-белые фотографии под непроницаемой оболочкой, обрамленные тяжелыми рамами. Туристы любят историческую клюкву. Ван Мин тоже любил, и так страстно любил, что оградил единственную способную управляющую от Чичи – это из показаний Климека Кошек. И из показаний же Климека: ограда работала. Где подвох? Под присягой и пристальным взглядом электроники свидетелю в суде не солгать при всем желании.

Ди оглядел площадку перед дверью квартиры – все тот же фисташковый шелк, фотографии, ковер, шахта лифта открытая, кованая, под старину и камеры под потолком, целых две, плюс датчики движения. Разум миссис Питти подкосил обычный вирус гриппа – когда-то он распространился среди виютечан, медленно мутировал до безобидного для тамошних носителей состояния, а после вернулся обратно к людям и учинил катастрофу. Эпидемию остановили, лечить научились, но для многих выживших последствия оказались необратимы. Элеонор следит за матерью тщательно, оберегает ее, балансирует на грани, предоставляя ей всю доступную самостоятельность в передвижении и времяпрепровождении.

Дэниел громко постучал. Замок отсканировал внешность посетителя, и дверь плавно открылась. Кроу чертыхнулся, с каждой прожитой минутой верить в причастность к делу Ван Мина мисс Элеонор становилось все сложнее.

– Миссис Питти, это шериф. Могу я войти?

В глубине квартиры раздался легкий шорох, и несколько мгновений спустя из дальней комнаты выехала хозяйка.

– Доброе утро, мэм.

Пожилая женщина приблизилась к коленям Дэниела вплотную. Встроенный в кресло генератор голоса, подчиняясь команде дифкортекса за ухом миссис Питти, сформировал невнятный звук. Пару лет назад техника еще могла составлять слова и предложения, но нейронные связи неизбежно разрушались вопреки стараниям дока и всей прогрессивной медицины в его лице. Экзоскелет плавно запрокинул голову хозяйки, позволив ей взглянуть на незваного гостя.

– С дочерью все в порядке, – Дэниел отчетливо уловил тревогу и вопрос в сложной коммуникации леди. Он один из немногих, кто мог по-прежнему полноценно общаться с ней. – Но мне нужно хоть что-то, мэм. Мисс Элеонор молчит, и все выглядит так, что я не в силах помочь.

Миссис Питти ответила кратко и отрицательно, после чего начала настойчиво легкими ударами коляски по коленям выталкивать шерифа за дверь.

– Мэм, – попытался переубедить пожилую даму Дэниел, – пожалуйста…

Тщетно. Миссис Питти была непреклонна, хоть и расстроена.

– Дьявол! – выругался беззвучно Кроу, когда дверь закрылась перед его носом. Наверняка же, что-то в квартире есть, что-то принадлежащее именно Элеонор, Ди даже предполагал что, и это что-то не подброшенное. Внутри все комнаты нашпигованы датчиками и камерами – пытаться обойти медицинскую систему безопасности миссис Питти себе дороже, в здравом уме никто не возьмется, что косвенно подтверждает взлом кабинета нотариуса.

Судья не подпишет разрешение на обыск квартиры: винтовка есть, ховер есть, поймана с поличным, причастность не отрицает, так зачем тревожить пожилую мать со сложным диагнозом?

– Дважды дьявол! – процедил Ди и пошел вниз.

Залезть в дела нотариуса судья тоже не даст. Ну и где в этой стене законно дыру пробить? Очевидно, нигде.

– Подождите, мистер Кроу, я сейчас молоко доделаю, – за стойкой суетилась Тажит.

Дэниел оперся бедром о витрину возле кассы, скрестил руки на груди и уставился тяжелым взглядом на пустынную Мэйн стрит за широкими окнами булочной.

Допустим, в те месяцы, что Элеонор жила вместе с матерью в Но-Ох-Па, она родила ребенка и имела вескую причину скрывать этот факт. Какую причину – на самом деле, не особенно важно. Это может быть ребенок Мина, может быть его брата или Климека – тоже вариант, хоть и слабее, – или иного опасного или связанного обязательствами мужчины. В любом случае, ребенок формирует цельную картину. Но на «допустим» далеко не уедешь. Нужны доказательства. Да, всегда предполагай самое очевидное и простое, но очевидность не равно данность. Что если там ненайденные прокурором и им, Дэниелом, договора с семейством Ван, например? Или что-то внезапное и похуже? Или безумное стечение обстоятельств плюс произвольная тайна Элеонор, причудливо сложившиеся в видимость простоты? Без доказательств у Ди были только специфичные реакции женщин фамилии Питти, запрет для Чичи от отца и ограбление без ограбления Климека Кошек. Проклятье! Нет, в самом деле, ради чего еще уравновешенная, чопорная, порядочная женщина пойдет на убийство?! Может, все ложь, все дурман, как поется в старой песне, и Элеонор в доле, а подельника сдаст, как только поймет, что ей светит полный срок?..

– Возьмите, – перед лицом Дэниела внезапно возник бутерброд с сыром, – это от заведения. Вы совсем несчастный.

Тажит ему сэндвич предложила таким тоном, словно котенка бездомного подозвала. С каких пор он стал вызывать сочувствие у детей? Ди протяжно вздохнул.

– Может, вам к доктору зайти? Папа говорит, у мистера Сцеволы от головы всегда что-нибудь есть.

– Да-а, док мог бы помочь, – задумчиво протянул Дэниел, забирая из рук девушки бутерброд. – Спасибо.

Тажит заулыбалась и выставила на прилавок три пакета.

Наш герой подождал, пока банк подтвердит оплату, распрощался с юной гениальной головой девчонки, потрепав пушистую макушку еще раз, и с бутербродом в зубах под возмущенный возглас «мистер Кроу!» схватил пакеты. В маршруте Дэниела «булочная – департамент» появилась промежуточная точка, категорически не обрадовавшая Илиаса Сцеволу.

Десять минут спустя доктор стоял в кабинете шерифа за запертой дверью, под выключенными камерами, и с легким раздражением слушал наставления, что и как закону от медицины надо.

– Я не хочу посадить невинную женщину, – попытался сгладить возникшее напряжение Ди.

На Илиаса слова впечатления не произвели.

– Вам знакомо понятие «свобода воли», мистер Кроу? Если она молчит, то это ее выбор.

– В академии я изучал много понятий, мистер Сцевола, – постарался остаться спокойным Дэниел, – в том числе «свобода воли» и «шантаж».

– У вас есть доказательства «шантажа»? – не сдался Илиас.

– Возможно.

– «Возможно» мало для того, что вы просите.

Дэниел не ждал, что практикующий врач без сопротивления пойдет на сделку с совестью, а заодно и согласится поставить под угрозу собственную аккредитацию, поэтому ключевые фразы сформулировал заранее.

– Док, да, у меня нет прямых доказательств, но я уверен в своей правоте. И я точно знаю, что могу закрыть Ван Мина и его подельника. Тогда мы с вами не только спасем невиновного человека от тюрьмы, но дадим возможность ребенку обрести мать, вместо того, чтобы навсегда ее отнять.

Ребенок и мать – нечестные аргументы для вдовца с чудовищной потерей, но Дэниел пытался по-хорошему, не вышло. Если понадобится, за свой грех он ответит перед Создателем.

Сцевола тихо втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Давайте так, док, вы сделаете и, если я прав, вы включите это в отчет. А я позабочусь о том, чтобы мисс Питти и ее семье ничего не угрожало. Если же нет, развернетесь и уйдете.

Илиас беззвучно проговорил «провались ты» и кивнул.

– Отлично, – обрадовался Дэниел. – Готовьте аппарат.

Фразу про провались на свой счет Кроу не принял, отнес к хаотичным пространственным субстанциям, витающим в воздухе Сан-Исидро последние сутки.

Не буду подробно описывать следующие сорок минут, там ничего любопытного не происходило. Вкратце. Шериф пояснил мисс Питти, что в рамках произошедшего – она на ховере боком по земле проехала – по закону, даже с учетом отсутствия повреждений и жалоб, во избежание проблем у стороны обвинения, он хотел бы предоставить ей врача и получить официальное заключение. Мисс Питти не возражала и не говорила, она в целом выглядела, как человек, заранее смирившийся с любыми обстоятельствами. Приватность пациента и врача обеспечили выключенные камеры в кабинете шерифа и задернутые шторы. Питер Ван-Ю взбеленился, что он никогда не получал медицинской помощи от треклятого-растреклятого Кроу, грозился написать жалобы во все инстанции, жалобы принимающие, а молоко обещал залить шерифу в горло, потому что молоко с булками пьют только «коровы» – это он так женщин назвал. Ян Журек, кривой на один глаз, сидел в соседней камере, спокойно пил свое молоко, с удовольствием заедал булкой, и всяческими короткими фразами подогревал страсть старика Ван-Ю к истерике. Неплохо, кстати, подогревал. Чип дрых в комнате отдыха, нежно прижимая к груди измызганную мятую шляпу, и на внешние раздражители не реагировал. Дэниел молоко с едой поставил возле кровати и ушел, прикрыв дверь, Мохану порцию тоже спустил, ну а после расположился за столом Тоидзе и стал ждать.

Ждать и взвинчено жевать. И взвинчено зевать. И размышлять.

С космопортом интересная ситуация вышла. Дал Чипу задание искать аномалии в рейсах и пассажирах, а аномалия обнаружилась совершенно случайно в технике, когда пацан отслеживал, кто и как в аренду грузовики брал. Голова уставшая, кофеином наполненная, отслеживалось путано, и в лучших традициях бухгалтерии Расселл решил подбить графу «итого». Зачем он в принципе графу «итого» ввел, объяснить не смог. В общем, у пацана два «итого» не сошлись на целую единицу: общее чисто машин в прокате по версии администрации космопорта и общее чисто машин по версии Чипа Расселла. Одного грузовика не хватало. Дэниелу ночью пришлось пересчитывать, чтоб наверняка, потом звонить и ждать пока там пересчитают. Все пересчитали, все удивились, автомобиля нет, и, где он, одному Всевышнему ведомо.

Но! Машина «D-4» – это самое неприметное, что можно использовать на Лилит. Все всех знают, логотип горнодобывающей за пределами ареала обитания компании вызовет любопытство, а стандартный грузовик красно-коричневого цвета может быть арендован каким-нибудь туристом залетным с палаткой. Дэниел был даже убежден, что в кузове специально лежит инвентарь походный для отвода глаз – он бы так поступил.

Машина, ховер «SureFloat», возможно, не один, медицинская каталка, плюс оружие и какое-то военное снаряжение… В долине есть гараж. И оттуда можно выехать незамеченным.

Из кабинета Илиас Сцевола вышел недовольный.

– Мисс Питти ест, если вы не возражаете, шериф.

Шериф, который тут же подскочил, заглянул внутрь помещения, убедился, что Элеонор завтракает в кресле для посетителей, и сосредоточил внимание на докторе.

– Не возражаю.

Илиас кивнул. Мол, еще бы вы, сэр, вздумали возражать.

– Вот ваше заключение, – скрывать раздражение у дока не получалось. – Вы правы.

Со стороны могло показаться, будто Илиас злится конкретно на Дэниела, но это не совсем так. Да, Ди Старший стал причиной раздражения. Однако, Сцевола, будучи человеком сильным, своенравным и травмированным, негодовал на ситуацию в целом. Какой мерзавец придумал шантажировать несчастную мать? Или же шериф ошибается, и мисс Питти отлично играет жертву? Никогда не знаешь, что хранят уголки чужого разума.

Зажав подмышкой переносной сканер, док развернулся на каблуках и пошел к лестнице. Он еще долго будет переживать, что провел полную диагностику, не введя пациента в курс относительно всех деталей. Когда для обследования нужно всего-то несколько раз подряд постоять по центру комнаты неподвижно и даже карманы не опустошать, люди перестают особенно интересоваться, что там внутри них ищет искусственный интеллект, а зря. Так думал док, и, признаться, был прав. Но мы не будем столь щепетильны, ведь расследование не сдвинется ни на йоту.

Дэниел включил обратно всю записывающую технику в кабинете, подождал, пока Элеонор спокойно позавтракает, что заняло совсем немного времени – кусок ей в горло не лез, жевала она больше из необходимости – и лишь после проводил в камеру.

– Вам что-нибудь принести? Дополнительное одеяло?

Мисс Питти подняла растерянный взгляд на Дэниела и покачала головой.

Кроу вздохнул. О чем только думала? Неужели, нельзя было давным-давно где-нибудь на улице заговорить, шепнуть тихо «помогите». Он разве махалай по весне в долине, чтоб рычать и все на своем пути сметать? Разве за эти годы не демонстрировал, что умеет решать проблемы тихо и деликатно? Далеко не в порыве профессионализма, но в усталом милосердии, Ди склонился к женщине и проговорил едва слышно:

– Я увидел андроида. Для живого свидетеля у меня был другой план.

В светлых глазах Элеонор сверкнули страх и надежда и тут же погасли. Слепое упрямство доводит людей и до добра, и до беды. Дэниел снова вздохнул, успокоил себя мыслью, что, по крайней мере, частично лишил женщину ощущения тотального контроля над окружающей реальностью – шантаж знаменует собой полное отсутствие выбора, но жертва часто живет в иллюзии, будто способна повлиять на злоумышленника и на свою судьбу. Всегда должен быть кто-то, кто отнимет эту иллюзию, тот, кто возьмет на себя ответственность за шантажиста и за противостояние с ним. К сожалению, факт, что мисс Питти в целом решилась пойти на убийство и выстрелила точно в цель, уже другой вопрос. Им займется прокурор.

Эмоционально вымотанный до предела, шериф отправился взглянуть на результаты работы Ульяны Павловны…или на саму Ульяну Павловну, а остальное – предлог. Что бы там не думал о начальнике второй помощник, Дэниел Кроу тоже человек.

– А где? – рассеянно спросил у меня ясноокий, зайдя в бар через парадный, но все равно, как к себе домой.

– А наверху, – передразнила я его. – Перемазалась, переодевается.

– А, – он слегка замешкался. Даже на немногочисленных посетителей внимания не обратил. Те, в свою очередь, интуитивно притихли.

Уставшего сильного мужчину всегда отличает эта мягкая растерянность. Внутри он все такой же пылкий, обуреваемый желаниями, агрессивный, и сознание его все так же хранит приобретенные за годы запреты и параметры самоконтроля, но усталость, будто коварный вирус, скрывает связи между подсознательным и сознательным, и, как итог, мужчина замирает, чуть хмурится, стараясь разобраться, что он может себе позволить, а чего не может. Дэниел замер.

– Иди, – скомандовала я, приподняв крышку стойки.

– Да, – кивнул он, толком не осознав, что произнес согласие вслух, и прошел мимо меня на кухню.

Когда Ди Старший поднялся, я попросила Хантера пока не ходить наверх. Сын выдал осуждающее «ц-ц-ц», засмеялся и продолжил нарезать овощи. А я в тот момент тихонечко взмолилась Всевышнему и Мудрейшей, чтобы упрямая шакалка не взбрыкнула со страху или из упрямства к сексу без обязательств вернуться… Дьявол на оба глаза ослепнет, что у нее там в голове. Они теперь либо сойдутся, либо разойдутся насовсем, потому что терпение у самого терпеливого мужчины тоже имеет свойство кончаться.

Половину лестницы Дэниел преодолел, прыгая через ступеньку, вторую – деликатно ступая на каждую. Он же не нетерпеливый, и не затем идет, о чем думает. И не потому идет, что Женя зеленый свет ему дала. И с чего бы зеленый от Жени? Ульяна ведь решает… Дэниел споткнулся на имени, напрочь позабыл хаотичные метания мыслей предыдущих и принялся просто повторять сокровенное «Ульяна» в такт каждому шагу.

Виновница его душевных терзаний, привлеченная посторонними тихими звуками, выглянула из хозяйской спальни. Было бы красиво сказать «она была не одета» или «кутаясь в полотенце, она вышла из душа», но речь о шакалке, поэтому честно скажу: она была одета и зла. Одета в то, что я ей любезно предоставила, и зла, потому что предоставила я ей ультрамодное платье в стиле Эрики Вайс. Настойчиво предоставила, с легким скандалом. Во-первых, будет знать, как подставлять подругу с большой опасной железкой, которую сыну теперь точно придется купить. Во-вторых, я не рассчитывала, что Дэниел Кроу придет сам, думала, не лишним будет продемонстрировать, что дурная тоже умеет выглядеть сногсшибательно в контексте «восхитительно и великолепно», а не «ударом в нос сбила мужика с ног».

Уля нахмурилась и раздраженно пнула коленом, укороченный спереди кружевной подол. Взгляд Ди ей и понравился, и не понравился одновременно. Она уперла кулаки в талию, выгодно подчеркнутую облегающим корсажем, и с вызовом взглянула в циановые глаза.

Дэниел, который замер перед прекрасным видением, засмеялся.

– Тебе за ховер на кухне отомстили? – легко догадался он.

Злость с Ульяны слетела вмиг. Она заулыбалась в ответ.

– Да. И еще тебе понравиться чтоб.

Горячая кровь ударила Ди в голову. Он порывисто шагнул навстречу соблазнительнице и положил ладони ей на бедра.

– Ты мне всегда нравишься.

– Недостаточно, чтобы провести со мной в кровати ночь, – улыбка плутовки стала шире.

С той же страстью, с какой она только что ненавидела свое одеяние, Уля пустила его в ход. Подняла руки и положила их на плечи Дэниела, позволив ткани натянуться на груди, и чуть повела бедрами. Многослойная юбка качнулась в такт движениям.

– Ты знаешь, чего я хочу, – Ди неотрывно смотрел на приоткрытые нежные губы. Она шутила, дразнила, но у него не было сил ответить на шутку шуткой. Не было сил даже думать. Он чувствовал тепло ее тела, пьянящий, теперь едва уловимый, запах лемонграсса, любовался любимым лицом, бездонными глубинами зеленых глаз, и это все.

– Знаю, – прошептала беззвучно Уля.

Она больше не улыбалась. Вместо этого привстала на цыпочки и коснулась бережным поцелуем его губ. И ее сердце замерло, пропустив удар, когда светлые брови беспомощно приподнялись над закрытыми глазами, а темно-русые ресницы дрогнули. Порой женщина становится деликатна в отношении мужчины только осознав, сколь безгранична ее власть над ним.

– Я люблю тебя, – прошептала Ульяна.

Дэниел тихо отчаянно выдохнул, но глаз не открыл. Он слишком долго добивался упрямицу и хотел больше, чем простое «я тебя люблю».

Уля постаралась не засиять, как бестолковая малолетка. Вместо этого запустила пальцы в волосы Дэниела и принялась осторожно разминать усталые напряженные мышцы сначала на затылке, потом на шее и плечах. И все время неотрывно следила за выражением лица того, кого так неосторожно ранила. Ди наслаждался мгновениями абсолютного счастья, таял под ее руками и ни о чем не думал. Когда Уля начала целовать его вновь, он послушно следовал за движениями ее губ и языка. Уставшее сердце ликовало и жадно требовало еще. Больше нежности, больше доказательств.

Ульяна поняла, чего она действительно хочет от себя и от собственной жизни. Просыпаться по утрам рядом с этим замечательным мужчиной, влюбляться в него изо дня в день и всегда сильнее дня предыдущего, любоваться им, беречь его. Она обхватила ладонями лицо Дэниела и углубила поцелуй.

Настаивает, но не требует – Ди чутко уловил перемену. Вдохновленный такой крошечной и такой трудной победой, он обнял стройный гибкий стан и шагнул в комнату, увлекая за собой Ульяну. Мысок полицейского сапога подцепил край двери и придал ей ускорение. Хлопок получился громкий.

Уля расстегнула молнию на форменной куртке и потянула ее с широких мужских плеч вниз. В циановых глазах промелькнуло расстройство – выпустить из объятий, пусть и на долю секунды, сокровище, доставшееся с боем, никогда не просто. Сокровище приподняло правый уголок губ в самодовольной ухмылке, энергично избавило предмет обожания от куртки, затем футболки и с азартом первооткрывателя взялось водить тонкими теплыми пальцами по обнаженному торсу. Дэниел смущенно заулыбался. Женщина еще никогда не рассматривала его так пристально и так жадно.

Пальчики спустились на живот, прочертили несколько замысловатых завитков вокруг родинок и легли на пряжку ремня. Сердце Дэниела застучало гулко, дыхание участилось. Черные густые ресницы скрывали глубины глаз чаровницы, но ее приоткрытые губы едва заметно подрагивали каждый раз, когда прикосновение ощущалось ею наиболее остро. Кровь пульсировала в венах Дэниела вместе с отчаянно-восторженной мыслью, что им любуются, будто произведением искусства. Любовалась бы она им так же, будь он доступнее? Опасная мысль.

Я слукавлю, если скажу, что шакалка не знала, что она делает и как это влияет на ее неприступного шерифа. Бестия всегда умела обращаться с мужчинами, а этот был особенный мужчина. Она собиралась растянуть момент, насладиться Дэниелом Кроу сполна, почувствовать каждую клеточку его тела. Пряжка ремня была громоздкой, серебряной, наградной, с тиснением в виде черепа лонгхорна11, она держала не только джинсы, но и кобуру. В иные дни Ульяне доводилось лишь украдкой бросать взгляды на незамысловатый запоминающийся рисунок, теперь же она чувствовала себя полноправной хозяйкой. Прикусив от восторга нижнюю губу, Уля расстегнула пряжку, за ней пуговицу на поясе и ширинку.

Всего несколько ловких движений, и долгие томительные мгновения любования. Дэниел не выдержал. Как порывистый неосмотрительный мальчишка, он подался вперед и на ощупь попытался найти, как расстегнуть корсаж или, в крайнем случае, стянуть его с груди. Пышная юбка тоже радости не добавила. Как ее снять Ди понятия не имел.

– Дьявол!! – сквозь зубы процедил он.

Уля сказала тихое плотоядное «ха-ха». Зрелым мужчинам не нужно красивое платье, им нужна женщина под этим платьем. И когда женщина его снимает, мужчина с благоговейным вздохом мысленно восклицает нечто невнятное, что-то в значении «наконец-то», стремительно обнимает и припадает губами к шее, тонким ключицам и обнаженной груди, образы которой мучили его не раз наедине с самим собой. И как легко ему в этой порывистости увлечься и приподнять любимую, словно ребенка, ощутить ее руки на своих плечах, заглянуть снизу вверх в почерневшие от страсти зеленые глаза, а после бережно уложить на кровать.

Матрас прогнулся под тяжестью двух тел. Дэниел не запомнил, как разделся сам, но запомнил, как снимал сапоги с полуобнаженной богини, и пьянящее чувство принадлежности окутывало его в то сладкое мгновение. Он проложил дорожку поцелуев от изящной ступни до бедра, зацепил зубами невесомую ткань кружевных шорт и потянул ее вниз. Где-то над его головой раздался мелодичный смех, смешанный с прерывистым дыханием.

– Шериф Кроу, вы такой?

– Да, – Дэниел бровью не повел, отвлекся лишь на долю секунды, чтоб ответить.

Ульяна засмеялась чуть громче, но тут же запрокинула голову и шумно выдохнула – Ди расправился с бельем и медленно очертил горячим языком линию тазовых косточек. Затем проделал то же самое с чуть проступающими мышцами живота. В вязком тумане, что клубился в голове Ули, появилась и растворилась мысль: про двадцать минут Ди не шутил. Ласковые мужские пальцы прошлись легким массажем по треугольнику косых мышц.

– Ох, – сказала восхищенно женщина, мнящая себя до этого мгновения ужасно опытной, и блаженно прикрыла веки. А потом застонала в голос, потому что вслед за негой пришло возбуждение – Дэниелу понадобилось всего несколько неверных прикосновений языка, чтобы выяснить, где и как расположены нервные окончания у его Ульяны.

Неустанно я буду петь гимн зрелому мужчине. Только он знает, что тело каждой женщины индивидуально, что не стоит слепо приносить в новую спальню навыки из предыдущей. Дэниел Кроу знал.

Уля вскрикнула раз…другой…приподнялась на локтях, затуманенным взором глядя на русую голову, на широкие ладони и длинные пальцы, столь изощренно ласкающие ее тело, и вновь откинулась на мягкие подушки. Нега волнами накатывала на нее, сменяясь острыми приступами разрядки, и мелкая дрожь сотрясала тело, а мышцы порой сокращались с такой силой, что удваивали удовольствие. Кровь пульсировала в висках, жгла вены. Никто не предупреждал ее, что заниматься любовью с Дэниелом, это вот так.

Как виртуозный композитор и исполнитель, он строил восходящую секвенцию**, и обманывал ожидания своего инструмента, повторяя мотив снова и снова. С каждой новой ступенью ожидание экстаза становилось все мучительнее, а напряжение все сильнее. И когда Уле показалось, что пощады уже не будет, а ее тело просто не выдержит, наступила разрядка. Болезненные спазмы удовольствия пронзали ее одна за другой, пока обессиленная она не затихла.

Но то была лишь прелюдия, перевести дух Дэниел Ульяне не позволил. Она сквозь ресницы лениво наблюдала, как медленно, сверкая огненным взглядом, он навис над ней.

– Пощады, сэр, – с тихим смешком прошептала она. Пощада – последнее, что просят у неудовлетворенного мужчины, только кто же знал, что мужчина настолько хорош в постели.

Дэниел заулыбался, и от этой улыбки у Ульяны сердце пропустило удар. Он отлично знал, что делает и как это влияет на его шакалку.

– Я не закончил, мэм. – То самое терпкое тягучее «мэ-э-эм», от которого у нее неизменно голова кругом шла, внезапно обрело смысл.

Зеленые глаза распахнулись:

– Ты нарочно говорил это «мэ-эм»!

Обличительный, суровый тон никак не сочетался со стройным обнаженным телом, распростертым на кровати. Дэниел засмеялся, склонился к виску чаровницы и прошептал:

– Всегда.

Чаровница возмущенно зашипела, обхватила талию Ди ногами, рывком перевернула его на спину и уселась сверху. Так по-хозяйски уселась, как полноправная победительница, и тут же взвизгнула, потому что заманивать в сети осторожных, но самоуверенных леди Ди умел, как никто. Подхватил под бедра и усадил чуть ниже, туда, куда следовало. Очень точно усадил и аккуратно, у Ульяны даже слов не нашлось, одни блаженные стоны. И конечно, Дэниел не был собой, если б успокоился на достигнутом. Улю еще раз приподняли и медленно опустили, а потом еще. И еще. И…

– Я отомщу, – с трудом выдохнула она.

– Согласен, мэм, – впечатляющая выдержка, самоконтроль и возмутительная наглость.

Так подумала Ульяна про внезапно открывшуюся грань характера Дэниела, только с речью ладить окончательно перестала, поэтому молча и гневно отдалась процессу. В умелых руках Ди гневно быстро переросло в страстно, страстно – в неистово, а неистово – в безумно. И вот уже пресыщенная она лежит неподвижно на груди мужчины, в которого теперь влюблена до помутнения рассудка, и с упоением наслаждается слабостью в теле. Отличный секс – возможно, самый весомый аргумент в деле покорения сердца женщины.

Дэниел улыбнулся, поцеловал утомленную красавицу в висок и принялся бережно массировать ее спину и плечи. Финальный аккорд. Ульяна сказала глухое вялое «а-а-а» ему в шею и решила, что объятия Ди – это и есть предел ее мечтаний. К дьяволу дом, землю, сковородки и рассветы на веранде! Хоть в поле под кустом, лишь бы с ним.

_____________________________________________

*    Техасский лонгхорн – порода крупного рогатого скота, известная своими длинными рогами, которые могут простираться от головы до кончика рога на расстояние до 180 см. Имеют высокую толерантность к засухе. Л. обучают для верховой езды.

**   приём в музыке, при котором музыкальный мотив или фраза повторяются несколько раз, сдвигаясь вверх по ступеням

Долго ли, коротко ли… Шучу. Минут пять они так лежали, пока наша героиня не воспылала ответственностью за происходящее. Проблемы в городе сами собой не решатся, а она решателя к кровати туловищем придавила.

– Ты был прав. Элеонор подставили. Или сама себя подставила, – медленно, опять же в шею Дэниела и глухо, пробормотала Уля. – Хантер сказал.

– Слово в слово сказал? – улыбнулся Ди.

Ульяна произнесла недовольное «фрр», потом добавила.

– Не дразни женщину, которая тебя сильно любит.

Дэниел засиял. Настолько счастливым он еще не был, отчего желание поддразнивать удвоилось.

– Совсем сильно любит?

Собеседница снова сказала «фрр» и аккуратно так, бережно укусила Ди за плечо. «Будь серьезнее мужчина, ты на работе». Он засмеялся:

– Ладно, намек понял. – Но поглаживать точеную спину не перестал. Тактильный голод удовлетворить у него получится еще очень не скоро, почти пять лет все-таки ждал. – Нестыковка с Питти знаешь в чем?

– В чем? – поддакнула Уля, млея от прикосновений теплой ладони к обнаженной коже.

– Она рожала. Где-то лет десять назад. Беременность на месяцы в Но-Ох-Па пришлась – без вариантов. Я надеялся найти свидетельства: фотографии, видео – мать, готовая убить и пожертвовать свободой ради сохранения тайны ребенка, не может их не хранить. Проблема в том, что миссис Питти отказала мне в доступе в квартиру…

Дэниел помедлил, задумался, но Уля этого не видела, решила, что он реакции ожидает, поэтому спросила, что посчитала самым естественным в сложившейся ситуации:

– Залезть?

– Куда? – не понял Ди. Потом сообразил. – В квартиру с медсистемой? А можешь?

Шакалка сказала «угу».

Дэниел нахмурился, рассеянно в уме прикидывая масштаб способностей Ульяны Вебер, и, наконец, принял решение:

– Нет, это лишнее. А Маккой так может?

Уля пожала плечами.

– Плохо. Надо его из долины убрать, нервирует. К слову, он был любовником сначала Черстин Ульссон, потом познакомился с Агилар. Говорит, о Лилит узнал от нее, решил помародерить на остатках империи Ван и в качестве разведчика нанял Уолша. После получил намек, что территория занята, а отозвать Уолша не сумел, потерял контроль. На Лилит в контейнере горнодобывающей прилетел с орбиты. Не удивлюсь, если это и есть основной маршрут доставки товаров и людей в обход космопорта. Чип, не спрашивай зачем…

– Не спрашиваю.

– …пересчитал грузовики «D-4», – Дэниел проигнорировал ее веселую реплику. – Одного не досчитался. Где гараж искать?

– Я бы в окрестностях города или шоссе яму вырыла, – Ульяна преодолела желание провести на груди Ди остаток дня и перекатилась на матрас.

Дэниел с интересом проследил за маневром.

– Яму в окрестностях?

– Да. – Она взглянула в удивленные светлые глаза. – Ну не держать же технику у себя дома. Под какой-нибудь грудой валунов или в старых зарослях хвойника гараж обустроить вполне рабочий вариант.

Ди сказал «хм», придвинулся к плечу Ульяны и, прикрыв глаза, прижался к нему губами, а потом щекой. И забавно зевнул – как это люди делают, когда спать хочется невыносимо, но приличия и эстетики ради стараются зевок остановить на полпути; в итоге, рот открывают широко, глаза морщат так, словно брови способны рот закрыть обратно, и челюсть чуток щелкает.

– Может, подремлешь пару часов? – воспользовалась Уля возможностью хоть немного разгрузить беднягу. – Я послежу за Ливом и Уолшем. За Чипом с Мерсином тоже могу.

– Не, – Ди еще раз поцеловал любимое плечо, – за Чипом не надо, он спит. Я тебя брошу, получается.

Он снова зевнул. Уля засмеялась.

– Нет.

– Тогда разбуди через два часа, пожалуйста. – Глаза у Ди так и слипались.

Ульяна проговорила «хорошо» и не без удовольствия понаблюдала, как он счастливо улыбается и по-детски морщит нос от нескольких коротких поцелуев в щеку у самого уголка губ, а потом ерзает, устраиваясь поудобнее под одеялом, которое она с трудом из-под него вытащила и натянула ему до самого подбородка. Теплый, нежный, обворожительный. Сложно не любоваться.

Беззвучно, как умеет шакал, Уля сходила в душ, оделась, обулась и выскользнула за дверь.

– А вот и он, гмврхх! – последнее слово восклицания – это результат моей ладони, крепко прижатой к ее губам.

Мадам вниз спустилась, через окно кухни увидела поджарую фигуру Маккоя на заднем дворе бара и взялась ругательствами изъясняться в присутствии несовершеннолетних ушей. И ведь понимала, что не дам ей матюкаться – не дернулась же от руки, а все равно… Несовершеннолетние уши высунулись из холодильника и удивленно взглянули сначала на мать, потом на ее подругу.

– Не отвлекайся, – скомандовала я сыну и мимикой пообещала паршивке расправу, если не начнет за языком следить.

– Извини, – она отодвинулась от моей ладони. – Я пойду. Там Ди спит. Не будите, ладно?

– Ладно, – прошептала я.

Дневной свет отражался от зеркальных окон кухни, не позволяя постороннему взгляду проникнуть внутрь помещения, но Лив нутром почуял, что это именно то место, где следует задержаться. Почему? Дьявол знает. Маккой не пытался разобраться в своих инстинктах, просто следовал им. Инстинкты – лучшее, что Матушка-Земля подарила своим детям, так почему бы не пользоваться подарком?

Дверь бара открылась, и на узкое деревянное крыльцо ступило странное видение. Стукнули каблуки ботинок, плавно качнулось бежевое кружево юбки, маленькие кулаки воинственно уперлись в тонкую талию, обтянутую темно-изумрудным корсажем. У Лива за грудиной вязко провернулось и замерло сердце. Он попытался оторвать взгляд от лифа и разлета тонких ключиц и посмотреть в столь же темную, как ткань корсажа, живую бездонную зелень глаз. Только не смог. В ее глаза нельзя взять и так вот легко заглянуть, нужно быть готовым.

– Платье не мое, – ответила на его реакцию Ульяна. – Мои вещи сгорели.

Лив едва не дернулся, но вовремя сдержался. Чтобы хоть как-то сгладить свой провал, сделал вид, что целенаправленно явился поговорить, отступил на шаг и кивком пригласил прогуляться. Ульяна опустила руки и сошла с крыльца. Лив старался не смотреть на нее прямо, но все равно, пока она приближалась, поганое сердце сильнее наливалось тяжестью.

– Утром ты была одета иначе. – В нос ему ударил неправильный запах: яркий жасмин – чужой; едва уловимый лемонграсс – ее собственный; и отчетливый запах Дэниела Кроу. Ярость на мгновение застлала взор. Сердце сорвалось и погнало кровь по венам, смешивая ее в равной пропорции с адреналином.

– Утренний гардероб испортила. Подруга дала, что было.

Уля пошла вниз по улочке. Лив последовал за ней, держа дистанцию в полшага.

– Значит, мисс Агилар была твоей девушкой?

Маккой бросил короткий взгляд на профиль собеседницы, обрамленный мелкими темными кудрями. Основную массу волос она собрала в хвост веревкой, но короткие пряди убрать не смогла. И еще несколько мокрых тонких завитков лежали на шее сзади, тянулись к лопаткам – зачем она принимала душ?

– Обе были мои. – Не нужно ей думать, будто он отказывается от ответственности. – Шпильки тоже сгорели?

Уля обернулась.

– Часть сгорела, часть – на дне Розового Каньона.

– Извини, – на автомате тихо проговорил Лив, мучительно разрезая собственное предательское нутро картинами памяти, в которых живой Сэт обнимал свою жену.

– Ты тоже извини за парней. – Уля чуть помедлила, и Маккой был вынужден пойти с ней плечом к плечу, чего хотел сейчас меньше всего. – Обе одновременно твои?

Лив грустно фыркнул:

– Лаки бы мне от морды ничего не оставила.

Ульяна улыбнулась формулировке.

– А мисс Ульссон?

Сложные вопросы задавала. Когда к тому же клонил проклятый законник, ложь ложилась на язык легко, с Ульяной иначе. Может, дело в навязчивой иллюзии тепла, исходящего от ее тела. Или в лемонграссе, который из ее волос не мог вытравить никакой ветер. Или в мягком тембре голоса. Или в зеленых глазах…Ее взгляды для Сэта. Сэт – единственный, кому можно было довериться. Вязкая жижа, заполнившая раны от порезов, подступила к горлу, и Маккой процедил сквозь зубы:

– Черстин… Достаточно умная.

Пристальный взгляд Ульяны обжег кожу.

– Занятная пауза. Лив, я же знаю, что тебе больно, что ты переживаешь тяжело смерть обеих и своих парней тоже. Но еще тяжелее переживаешь предательство.

Жижа согрела сладким теплом горло, вернулась обратно в грудь и тонкими струйками пустила яд по конечностям. Коварная слабость прошла волной по телу. Со стороны выглядело так, будто шакал внезапно всю человечность растерял. Ледяные пустые глаза, равнодушное лицо и хищная походка.

– Я догадалась про мисс Ульссон, потому что тебя знаю. Шериф догадается, потому что факты сложит, они слишком на виду, ты же понимаешь.

«Значит, сама законнику не сказала», – подумал Лив Маккой и сделался еще невозмутимее, хотя, казалось бы, куда еще.

Мой внимательный слушатель, конечно же, о поступке Черстин Ульссон догадался в тот момент, когда Маккой впервые упомянул, что спал с обеими, и, несомненно, давно вопрошает, как шериф не увидел того же сразу и не задал нужный вопрос. Но все дело в том, что реальность происходящего наполнена огромным количеством разнообразных мелочей, и человек, занятый расследованием, пытается фиксировать и анализировать их все, а я рассказываю лишь о важных для нашей истории деталях – отсюда кажущаяся оплошность мистера Кроу.

Зато мистера Маккоя оправдать не в силах. В отличие от Ульяны Павловны, теплых чувств к нему не питаю, и абсолютно уверена в том, что умный мужчина, каковым себя мнит шакал, мог бы догадаться, что характер мисс Ульссон далек от понятий покладистости и рассудительности. Годы работы со скандальной Лаки Агилар не могла вытерпеть здоровая, спокойная девушка, да и связаться с таким субъектом, как Лив, тоже.

Итак, со слов Эл Джея неподражаемая звезда была убеждена, что едет в гостиницу, а Черстин посадила подопечную в нужный грузовик. И вот вопрос:

– Семья Ван узнала о твоем интересе к спутнику от мисс Ульссон или… – Ульяна не договорила, Лив ее перебил.

– Без «или». Можешь рассказать своему шерифу, что без «или».

Шакалка бровью не повела.

– Как мисс Ульссон сумела с ними связаться?

Маккой сощурился, вглядываясь в горизонт между домами впереди – да-да, улицы нашего Сан-Исидро прямые, как извилины Тупицы Фло, чтоб ему пусто было.

– Есть на Евангелии старуха по фамилии Пхонг. Везде успевает: и законникам головы полоскать, и остатками сети Ван в Союзе и за его пределами рулить. Прокурорчик у нее, как слепая облезлая крыса носится за сыром по лабиринту. На Лилит ей плевать. Я так счел, – раздраженно добавил Лив.

«Глория Пхонг. Интересно», – подумала Уля, но вслух произнесла:

– Ты сам поведал мисс Ульссон о старухе?

Маккой молча опустил взгляд себе под ноги, что означало «да».

С одной откровенничал, с другой спал. Говорю же, гений! Но Ульяна моих эмоций не разделяла. Она искренне сочувствовала Ливу, и думать забыла о том, что из-за него могла пострадать утром.

– Ты всегда отдаешь врагу равной монетой, – проговорила она задумчиво. Само собой речь шла об андроиде. Шакал подменил себя так же, как ему подменили девушек. – Ты знал, кого ловить здесь? Заранее план придумал или по ситуации?

– По ситуации, – Лив сосредоточился только на голосе собеседницы, все остальное внимание рассеял на мир вокруг: ветер, запахи, дома и ограды, облака, солнечные блики на стеклах. – Выяснить, кто продолжает держать склады на спутнике, не получилось. А эта леди-палка на ховере похожа на исполнителя.

– Что теперь?

– Теперь? – Он пнул маленький красный камешек, сиротливо валявшийся на дороге. – А ты бы что сделала?

Уля засмеялась:

– Я уже делаю.

Лив фыркнул в ответ:

– Выводишь меня из города по просьбе шерифа?

– И это тоже, но в основном мы с тобой идем искать гараж или склад, – нарочито деловым тоном обозначила Уля и широко улыбнулась, глядя на профиль шакала.

– «Или»?

– Нам без разницы.

Маккой еще раз фыркнул, но на этот раз больше смущенно и так немного обреченно, как будто мысленно сдался одному ему известному врагу, что, в целом, недалеко от истины.

Оставим теперь Ульяну и ожившего покойника из ее прошлого. Они все равно в полном молчании делом займутся: дойдут до крошечного огородика у задней двери кафетерия и будут там шарить, следы читать, юную демуазель пугать. Мы же махнем через крыши на Мэйн стрит к дому номер девять. Там на крытом крыльце мялся Юджин Ван-Ю. Его несчастную душу разрывали воспоминания о любимой женщине посреди чужой гостиной, и он отчаянно не желал обнаружить ее там снова, но в то же самое время, он не менее отчаянно желал вломиться в дом и вытащить оттуда Ульяну. Стоило Кроу увидеть его, Юджина, рядом с миссис Вебер в магазине, и вот. О чем это говорит? Это значит, Ульяна к нему, Юджину, неравнодушна, просто немного смущена разницей в возрасте. Так пораскинул юношескими мозгами Младший Ван-Ю, уверенно кивнул своим выводам, сделал два шага по направлению к двери и постучал. Тут же спохватился и снял шляпу. Он будет делать, как шериф, придуриваться галантным со всеми. Побеждать врага надо его же оружием.

К неудаче галантного рыцаря меча и шпаги в доме никого не оказалось. Он даже в окна заглянул – пусто. Сердито засопев и нацепив шляпу, парень потащился в департамент. Там только Мерсин нашелся. Ну, папаша еще наверху чего-то орал, но Юджина старик не интересовал. Мерсин сказал, что ничего не знает, и предложил, как только выпадет такая возможность, передать сообщение мадам Вебер, спросил, где Юджин будет.

– В магазине, – категорично обозначил свою территорию пацан и, довольный собой, вышел обратно на улицу.

Погода выдалась отличная, природа очистилась от пыли, воздух свежий. Ван-Ю вдохнул поглубже, кончиками пальцев обрисовал поля шляпы, убедился, что они загнуты симметрично, засунул руки в карманы джинсов и вальяжно зашагал вверх по Мэйн стрит. В уме решал приятные задачки. Где раздобыть еще цветов и денег на подарки? Что может понравиться Ульяне? Чему она обрадуется? И как надо так целоваться, чтоб было понятно сразу, что он опытный?

Слева в проулке между седьмым и пятым домом мелькнула тень – Юджин краем глаза уловил и инстинктивно голову повернул. А после нахмурился и замер. Там не тень была, там, спиной к нему, стояла Вацлава в одном из этих своих платьев, подол которых вечно затыкала за пояс. На голове у нее пушился привычный зефир из волос, увенчанный смешным подобием шляпы. Конечно же, эта бестолковая шляпа слегка клонилась на бок. Единственной неожиданностью в гардеробе девчонки были хорошие такие, добротные сапоги на шнуровке, они совершенно не подходили к платью, но зато ладно сочетались с тем, чем она явно была занята, со слежкой.

Юджин посмотрел в оба конца Мэйн стрит, потом на окна домов – ни души, вдали только кто-то, кажется, к банку или в кафе шел – и тихо устремился в проулок. Юная мисс Кошек его приближение не услышала, так сосредоточенно рассматривала что-то за углом. Юджин хотел ее за талию схватить и напугать, смешно получилось бы, но, когда оказался рядом, замешкался. Она стояла чуть нагнувшись, а платье было облегающее на талии, и многослойная юбка так была слажена, что… Юджин опустил взгляд на девичью попу, округлость которой подчеркивала ткань, но тут же, излишне поспешно, посмотрел на зефирный затылок. В общем, трогать девчонку за туловище будет не очень, решил Младший и с задорным шипением «Кого ловим?» прыгнул к Вацлаве сбоку.

Маленькая ладошка с удивительной силой зажала ему рот, и внезапно он обнаружил себя придавленным к стене дома. Шляпа улетела на землю.

– Тсс, – беззвучно произнесла девчонка, сверля его лицо разъяренным взглядом.

Брови парня поднялись высоко на лоб. С ума сошла?!

– Тсс, – повторила Вацлава и, продолжая удерживать шутника, осторожно выглянула из-за угла.

Юджин положил руки ей на талию и аккуратно попытался отодвинуть от себя, но она лишь теснее прижалась к нему всем телом. И грудью. Сквозь слои одежды он отчетливо чувствовал девичью грудь. Острые бедра ее тоже почувствовал.

На счастье Вацлава сама его отпустила. Отступила, бесцеремонно дернула за руку, чтоб от стены отошел, и начала в спину буквально выталкивать обратно на Мэйн стрит. Юджин попытался протестующе зашипеть, но схлопотал удар ладонью по плечу и испепеляющий взгляд снизу вверх.

«Мелкая и злая», – подумал пацан не без легкого восхищения и, изобразив лицом возмущение, указал на свою шляпу.

Вацлава сердито засопела, отпустила Юджина и вернулась на несколько шагов, чтоб подобрать его здоровенный головной убор. Что это обманка она сообразила только когда наклонилась и увидела, как Ван-Ю мимо пробежал и высунулся едва ли не весь на улицу Шипов. Стараясь не рычать отчаянно вслух, Вацлава кинулась к болвану, вцепилась ногтями в его рубашку на спине и потянула на себя.

Юджин не понял примерно ничерта. Он послушно отступил в проулок, развернулся и удивленно уставился на девчонку. Для верности руки в стороны развел.

«Ты за кем следила? Там никого нет».

Вацлава выглянула тоже, убедилась, что никого нет и, кажется, расстроилась.

– Ты куда шел? – прошипела тихо она.

– В магазин, – Юджину немного обидно стало, что с ним грубо обращаются. Если бы не расстроенный вид девчонки и не легкое чувство вины в затылке, он бы по-настоящему обиделся.

– Вот и иди.

– И пойду. Ты за кем следила?

Шляпка ее совсем съехала на бок, утянув за собой копну русых волос.

– Неважно. Иди.

Она распереживалась всерьез – Младший это понял по поджатым губам и нахмуренным бровям. И взгляд у нее был не сердитый, а задумчивый, как будто она силилась что-то сложить в уме, но никак не могла. У Юджина так с высшей математикой было.

В конце концов, пацан решил, что он будет игнорировать грубости. Он потянулся, снял шляпку, которая все равно бы эдак через минуту шлепнулась на землю, скомкал ее и засунул в задний карман джинсов. Потом под удивленным взглядом Вацлавы повытаскивал шпильки и отправил их в тот же карман, пальцами расчесал прохладные шелковистые русые пряди. Она их завивала и чем-то мазала, чтоб они форму зефира держали. Или, скорее, старая Кошка их ей завивала и мазала. Все так же бесцеремонно Юджин дернул с рукава платья синюю декоративную ленту, зашел за спину Вацлаве и завязал ей волосы в хвост. Для завершения образа поднял с земли свою шляпу и нахлобучил девчонке на голову. Голова была маленькая, шляпа свалилась до самого носа, и Вацлаве пришлось голову задрать, чтоб на Юджина посмотреть.

– Ходи так, пока я тебе что-то нормальное не найду, – пояснил он свои действия и пошел на Мейн стрит. Хотелось обернуться и еще раз увидеть растерянную мордашку, но тогда не получилось бы эффектно. Мужчины не оглядываются.

Юджин весело насвистывал, пока шагал до магазина, и даже воспоминания об Ульяне в гостиной шерифа не портили настроение.

Приветливо пискнула система безопасности, звякнул колокольчик. Торговый зал встретил нового работника прохладой и тишиной. Юджин намотал ключ на запястье, чтоб не посеять, и, стуча каблуками по деревянному полу, направился прямиком к задней двери. Ему все еще было любопытно, на кого там охотилась Вацлава. С тихим урчанием ехали вверх наружные ставни, плавно впуская утренний свет в просторное помещение. Парень обогнул стеллажи со всевозможной мелочевкой и ухватился за реплику металлической дверной ручки, такие были в ходу на Земле много столетий назад, но повернуть ее не успел.

Глухо щелкнув, гибкий противовандальный сплав закончил сворачиваться в коробах – тишина наполнила торговый зал. В стекле, прямо напротив того места, где только что была голова Юджина, дымились два крошечных круглых отверстия.

Теперь на время вернемся к шакалам. Демуазель Тажит на них в окно кухни периодически прибегала поглазеть. Она после ухода шерифа догадалась, что происходит что-то неладное, потому что хозяйка так и не спустилась, а миссис Питти разговаривать с девушкой отказалась, и тут внезапно, мадам Ульяна и какой-то посторонний мужчина появились на заднем дворе. Мужчина был симпатичный, даже красивый, и не местный. Вел он себя в точности, как мадам, что-то ходил, высматривал.

«Тоже шакал», – справедливо предположила Тажит.

Этих двоих ужасно интересовала зелень мисс Элеонор, или точнее место, где зелень росла. В один из тех моментов, когда Тажит отлучилась от прилавка и прибежала быстренько взглянуть через окно, что там на улице происходит, мадам Ульяна подняла голову, улыбнулась и приветливо кивнула девушке. Та, смутившись, помахала в ответ. А потом мадам как будто что-то в голову пришло. Она нахмурилась, встрепенулась, окликнула своего спутника и пошла прямиком к двери.

Тажит так разволновалась, что сердце из груди едва не выскочило, когда Ульяна Павловна зашла на кухню.

– Здравствуй, – поприветствовала она встревоженную демуазель.

– Здравствуйте.

Мужчина зашел следом. Он хмурился. Взгляд у него был цепкий, но не противный.

– Тажит, знаю, это прозвучит странно, – голос Ульяны Павловны звучал очень ласково. – У вас нет, часом, какого-нибудь подземного помещения или, может, непривычного короба для коммуникаций? Что-то, что необычно расположено, не так, как у всех домов.

Тажит задумалась.

– Не знаю, мадам. Под землей сваи только, но они у всех… – Девушка покусала нижнюю губу. – Короб на улице, там ближе к ветке общей.

– Короб – неудобно, – покачал головой мужчина. – Засветиться легко. Можно осмотреть кухню, мисс?

– Д-да, – Тажит согласилась, но, на всякий случай, вопросительно взглянула на мадам Ульяну.

«Все в порядке», – кивнула та.

Шакал изменился в лице: черты заострились, глаза сощурились. Двигаться он стал чуть иначе: плавнее, пружинисто, и такими легкими кругами, как будто наливаешь взбитое молоко в кофе. Девушка с любопытством следила за незнакомыми повадками. Мадам Ульяна тоже начала оглядываться, и мимика ее сделалась примерно, как у ее спутника. Они заглянули везде, даже в холодильник зашли и некоторые подтоварники откатили. В какой-то момент Тажит убежала, чтобы проверить посетителей, а когда вернулась, подумала, что, наверное, глупо поступила, и мисс Элеонор ее отругает. Посторонние в святая святых кафетерия – это плохо.

– Вебер, – окликнул Ульяну шакал.

Он остановился в дверном проеме между кухней и основным залом и смотрел на лифт. Тажит едва ли не вприпрыжку побежала следом за мадам, так сильно девушке хотелось увидеть, что там такое необычное нашлось.

– Портьера и лестница со стороны помещения с посетителями, – Лив поочередно указал преграды на пути всякого заинтересованного или случайного взгляда, – стена со стороны кухни.

Ульяна кивнула, подошла к лифту и нажала кнопку вызова – непривычно звучит, но тем и завлекаем туристов в Сан-Исидро, атмосферой давно утерянного столетия. Поскольку кабина стояла на первом этаже, колокольчик звякнул мгновенно. Уля открыла кованную внешнюю дверь, затем раздвинула створки внутренней и ступила на жесткий ковер. Кабина легко спружинила, а потом еще раз, когда к шакалке присоединился Маккой.

– Спорим, законники твои тут носом поскребли в домах со сканерами и на том успокоились, – едва слышно насмешливо проговорил Лив.

Ульяна не ответила. Она придирчиво осмотрела внутреннее убранство. Кабиной лифта пользовались гости, останавливающиеся в номерах на третьем и четвертом этаже, и Лилиан, дочь пастора. Питти наняла девочку в том году приходящей уборщицей на место Масуми Бурова, отправившегося в университет на Евангелие. А Масуми у Элеонор работал что-то около трех лет. Хорошие дети, трудолюбивые, исполнительные, добрые, целеустремленные. Такие лазить на рабочем месте не станут, как и малышка Тажит. Питти знает толк в кадрах. Ульяне подумалось, что нужно бы брать пример с хозяйки кафе, а то наняла балбеса из чистой симпатии ко всякому искреннему, бурному, но непутевому сердцу.

Игнорируя любопытный нос Тажит, который демуазель едва ли не в кабину сунула, Маккой закрыл сначала внешнюю дверь, а затем и внутренние.

– Просканируем по-настоящему, – прошептал Лив.

Ульяна кивнула и отошла к стене, насколько позволяло пространство: в длину кабина была около двух ярдов, в ширину – все полтора. Шакал активировал дифкортекс за ухом, по поверхности его камуфляжа волной пробежала и исчезла отливающая белизной сетка, так метапластины* отреагировали на запуск. Вокруг его головы сформировался виртуальный шлем, перед глазами появилось полупрозрачное, расчерченное пространственной сеткой, поле, а от ног по полу начали расползаться крошечные силиконовые жуки. Они проворно разбегались и исчезали в щелях между стенами и полом. Некоторые вскарабкались к панели с кнопками и протиснулись в короб. Начала формироваться трехмерная картина окружающего кабину пространства.

– Мадам, а что там? – не выдержала таинственности Тажит.

Шакалка мягко улыбнулась и немного повысила голос:

– Пока ничего.

– А вы случайно не встречали мисс Элеонор?

Уля склонила голову набок, вглядываясь в пустоты под зданием кафе, заполненные техникой, оружием и спецснаряжением. Внутри винтажной панели с кнопками на стене кабины прятался самый обыкновенный сканер сетчатки – лифт все же спускался вниз еще на этаж.

– Да, с мисс Питти все хорошо, не переживай. Она сейчас в департаменте по делам, – громко проговорила Уля и уже шепотом обратилась к Маккою. – Сможешь датировать изоляцию помещений?

Лив кивнул и раздраженно поморщился, потому что девчонка снаружи принялась взволнованно лопотать, что шериф приходил, искал хозяйку и вот, наверное, нашел, а она, Тажит, не помогла мистеру Кроу ничем и не знала, что мисс нет дома, думала, мисс наверху с миссис. Поднималась, спускалась, переживала, и поставщик звонил, сиропы на таможне задержали.

– Четыре года заливке, – тихо вклинился Лив в коротенький перерыв между вдохами болтушки.

– Проследи весь тоннель, пожалуйста, – откликнулась Ульяна.

В отличие от Маккоя она ни на минуту не сомневалась в профессионализме Ди. Если он не нашел склад под кафе пять лет назад, значит, склада не было, значит, строили тихо, и выход где-то за городом.

Под землей, в изолированном просторном помещении, рой крошечных искусственных помощников шакала с готовностью ринулся разрозненными ручейками к тоннелю, и система безопасности мирно спала, игнорируя очередных насекомых, коих на Лилит водилось немало. По потолку и стенам потянулись тонкие полупрозрачные струйки, фиксируя каждый выступ, каждый поворот, ярд за ярдом, оставляя на пути редких часовых, служивших передатчиками сигнала, пока не добрались до выхода. А за воротами, замаскированными под стену, простирались крытые кластеры городской свалки, и на медицинской каталке лежала бездыханная Стефания Кошек. Прозрачная промышленная пленка надежно хранила тело от перепадов температуры и вездесущей прожорливой живности. Такую пленку несложно найти на кухне любого заведения: в нее упаковывают мясо или рыбу, тесто, овощи, фрукты, лед.

От свалки к городу вела грунтовая дорога. Всего полмили, и вот мы уже в Сан-Исидро, в самом начале Мэйн стрит, где в доме номер три расположился магазинчик Ульяны Вебер.

Юджин облизал пересохшие губы, запрокинул голову и вгляделся в стекло. Два косых столбика света, с клубящимися внутри невесомыми пылинками, четко обозначили отверстия от плазмы. Пацан на мгновение прижал пальцы к обожженному уху и взглянул на них. Крови не было, только прядь опаленных волос прилипла к вспотевшей ладони. Он поспешно стряхнул волосы, обтер руку об джинсы и вытащил из сапога «StellarMini» – не бог весть какое оружие, но что еще может таскать с собой тайком старшеклассник? В ушах звенел пульс. Стараясь дышать как можно тише, Юджин переполз за стеллажи. Осторожно, медленно, просчитывая каждое движение, он приподнялся и выглянул в окно. Коробки со струнами и древний, как суждения папаши о мире, усилитель послужили неплохим укрытием для бедовой головы.

Солнечный свет заливал улицу Шипов – это первое, что бросилось в глаза. Золотистая птера**, стремительно спикировавшая к кустарнику у заднего крыльца, – второе. И третье – голубая многослойная юбка мелькнула и исчезла где-то справа. Юджин порывисто выпрямился, силясь рассмотреть знакомый предмет девичьего гардероба, но тут же спохватился, что получит заряд в лоб, и припал к полу. Ничего не произошло.

Не произошло, значит, и волноваться нечего. Парень заткнул за ремень свой миниатюрный «Stellar» и, пригнувшись, побежал к парадной двери. Да-да, соваться на задний двор и становиться легкой мишенью Юджин был не намерен, однако же, бросать девчонку на произвол судьбы тоже не собирался. Панель системы безопасности во второй раз пищала под пальцами нового сотрудника как будто чуть громче и дольше, словно возмущалась его непоследовательности и неаккуратности – с такой силой код еще никто в экран не вдавливал. Инфракрасный луч у порога Младший предусмотрительно перешагнул, так что колокольчик над входной дверью не издал ни звука.

В тишине все еще пустынной Мэйн стрит поехали урчать ставни. Юджин с разбега запрыгнул на подоконник, и, оттолкнувшись мыском сапога от стены, в следующем прыжке ухватился за основание вывески «Музыкальная лавка мадам Вебер». И повис на ней. Консоль зашаталась, тихонечко заскрипела от непривычной нагрузки. Пацан подумал, что Ульяну не обрадует порча имущества, но останавливаться не собирался. Подтянулся, лег животом на узкую консоль и попытался упереться в нее коленом – вышло не с первого раза. Дальше уже было проще, главное, крепления выдержали. С вывески Юджин перебрался на крышу, и аккуратно, прижимаясь спиной к стене соседнего дома, направился к задним дворам. Свой «StellarMini» держал наготове.

Тихие щелчки сминаемой шинами каменной крошки коснулись слуха задолго до того, как он добрался до края и взглянул вниз. Арендованный грузовик грязно-коричневого цвета с логотипом отошедшей в мир иной «D-4» пятился задом по улочке, силясь поместиться меж разлапистой старой пристройки к дому под номером один по Мейн стрит и эко-оградой. А у самого стыка стен двух домов, точно под тем местом, где стоял Юджин, на манер покинутой ребенком тряпичной куклы лежало бесчувственное тело Вацлавы. У парня воздух из легких вышибло. Еще до того, как грузовик остановился, Юджин выстрелил.

Пикап замер. Младший не стал дожидаться, пока водитель сообразит, что к чему, и прожег в крыше вторую дыру, а следом третью. Четвертый заряд прилетел уже в него самого. Юджин припал к кровле и взялся палить по машине не глядя. Всякое промедление могло стоить Вацлаве жизни: он отказывался допускать даже малейшую вероятность, что девчонка мертва. Мягкая черепица рядом с его рукой единократно вспыхнула, пальцы обожгло, но то было лишь остаточное тепло от заряда. Раздражающий визг системы безопасности огласил сонный Сан-Исидро – ловушка, наспех расставленная Юджином, сработала. Стрелок, кем бы он ни был, попал по ставням.

Грузовик рванул с места с такой скоростью, что задел пассажирской дверью пристройку. Со звонким щелчком, утонувшим в воплях сигнализации, смялось и проскрежетало меж металлом и досками зеркало заднего вида.

Юджин убрал оружие за пояс, подполз к краю крыши и подергал карниз. На вид конструкция была достаточно прочная. Пацан отшиб ногой водосточный желоб, чтоб не мешал, развернулся спиной к улице и, вцепившись в карниз покрепче, повис на нем. После чего спрыгнул на землю рядом с Вацлавой. Сердце юноши отбивало безумный ритм. Страх смешивался с адреналином, шумел в ушах и мешал дышать. Борясь с подступившей к горлу тошнотой, Юджин присел и прижал ладонь к тоненькой шее под самой скулой. Нежная шелковистая кожа, мягкие пряди волос, выбившиеся из хвоста, и размеренный четкий пульс.

Младший выдохнул так, как не выдыхал никогда раньше. Ладони снова вспотели. Он поспешно вытер их об джинсы и только после обнаружил на кончиках пальцев красные разводы, на той самой руке, которую к шее Вацлавы прижимал. Бережно, дрожащими руками Юджин повернул русую головку набок и обнаружил тонкий порез за ухом. Недостаточно глубокая рана, чтобы считаться опасной. Однако выше, у виска, надувалась опухоль, и вот она-то парня уже окончательно напугала. Не имея больше никаких мыслей, Юджин подхватил Вацлаву на руки, поднялся и едва не врезался в Чипа Расселла.

На этом моменте отмотаю немного назад, буквально на несколько минут, и для полноты картины приглашу моего уважаемого слушателя заглянуть на второй этаж «Святого Моисея».

Дэниел открыл глаза и тут же поморщился от головной боли. Из забвения его выдернула именно она, боль, пронзившая каждую клеточку мозга и протянувшая свои отвратительные щупальца к скулам и к нижней челюсти. Ди с шипением выдохнул, потер ладонью лицо и медленно повернулся на бок. Ласковые солнечные лучи проникали сквозь прозрачную ажурную штору над изголовьем кровати, и это означало, что с момента, как он отключился, минуло что-то около часа. Придерживая правой рукой голову, Дэниел сел, кое-как дотянулся до куртки и включил регистратор. Прошло минут двадцать от силы, а не час.

Ди зажмурился, выдохнул сквозь зубы и открыл глаза. Хоть сколько отдохнувшим себя не чувствовал, но и спать в таком состоянии смысла не видел. Может, Уля еще внизу. Сквозь закрытую дверь проникал запах жареного бекона и яиц – при головной боли не самые вдохновляющие ароматы. Морщась и ощущая себя лет на двадцать старше, чем есть, наш шериф встал с кровати, оделся и отправился на кухню.

Хантер обернулся на стук подошв по лестнице, перекрывший скворчание жира на поддоне.

– Найдется что от головы? – попытался улыбнуться юному, слегка озадаченному, повару Ди.

– Сказали, вы спите, – заулыбался паршивец, который не подумал мать позвать, потому что наверняка в планах имел как-то так изощренно подвести гостя к мысли, что полезнее вещи, чем ховер, для подростка не существует. – Ща!

Дэниел махнул рукой и оперся бедром о перила.

– Не сложилось. Ульяна Павловна там? – он кивнул на основной зал.

– Там, – Хантер достал из ящика аптечку и кивнул на заднюю дверь. – С каким-то мужиком вниз по улице пошла.

Ди потер лицо ладонями.

– Смазливая рожа, влюбленные глаза, дорогой камуфляж?

– Чего? – не разобрал бормотание Хантер.

– Мужик, говорю, высокий, волосы темные, дорогой военный камуфляж?

– А, ага.

Дэниел выпил обезболивающее и, испытывая, по его словам, некоторое беспокойство, хотя я бы обозначила его поджатые губы и глубокую морщину меж бровей при всяком упоминании Лива Маккоя, как откровенное раздражение, пошел на выход, Ульяну искать.

Дверь закрылась за спиной Ди с легким стуком. Дневной свет резанул по зрачкам. Кроу зевнул, потер глаза пальцами еще раз и, щурясь, всмотрелся в оба конца улицы. Куда повела Уля шакала? Голова думать напрочь отказывалась, мысли ворочались, как махалай в норе зимой, но в том, что главной выступит его шакалка, Дэниел не сомневался. Для Маккоя она – идеал на пьедестале, так что он будет безоговорочно ее просьбы исполнять и параллельно чувство вины перед Уильямсом в башке мусолить. Хантер указал вниз по улице, значит, к заведению Питти пошли. Куда еще?

Элеонор оттуда незаметно утром выбралась и где-то на ховер села. Или ей ховер на задний двор выставили, чтоб уж наверняка засветить? Надо запросить команду и еще раз просканировать город вдоль и поперек. Нору за четыре года вырыть при наличии средств и канала доставки нелегальных грузов задача вполне посильная. Не доверился бы связям прокурора в горнодобывающей, не пролетел бы с орбитальной шахтой. Ищи теперь, что все это время в контейнерах прибывало на Лилит, помимо шакала.

Ди опустил взгляд, сбежал по ступеням и внезапно замер. Словно время остановило бег. Поднятая для следующего шага нога повисла в воздухе. Он даже не дышал. Головная боль отступила на задний план, вязкий туман в мозгу рассеялся, и события последних пяти лет стройными рядами стали укладываться в одну громоздкую отвратную конструкцию. Настолько же громоздкую и отвратную, насколько пустую. Впрочем, преступления никогда не бывают умными или, тем более, гениальными, это всегда что-то низменное. И оттого верно, не можешь ты порой проследить логику действий преступника, ей чужда здоровая мораль или эмпатия, у нее природа иная.

– Осел, – отмер Ди. Перед внутренним зрением его стояла фотография пастушки из личного дела и сканы перевернутого офиса нотариуса. – Она не заказ выполняла, а сама искала компромат на них и ничерта не нашла!

Шепот его был громким, но он этого не заметил, так поразило открытие и собственная ошибка, а дальше он уже не думал. Улицы Сан-Исидро огласил вопль сигнализации. Дэниел рванул в сторону магазина так, словно за ним все демоны этого мира гнались. На груди рация ожила голосом первого помощника. Тоидзе запрашивал местоположение каждого из сотрудников департамента. Со второго этажа, пыхтя и эмоционально забывая о кодах, скатился Чип. Из домов начали высовываться горожане.

– Пацана Ван-Ю вижу! У него девчонка Кошек раненая! – орал Расселл дурным голосом, когда Дэниел был уже у парадного входа в музыкальную лавку. При желании его крик с заднего двора можно было услышать и без рации.

Кроу на эмоциях ударил раскрытой ладонью по ставням и бросился к первому дому. К счастью, обогнуть узкое здание – это не до проулка бежать. Юлиуса Пака сбил, тот из дома, благоухая кислятиной и спиртом, выйти попытался. От легкого толчка пьянчуга покачнулся и грузно рухнул на задницу. Отборный, грубый и чертовски медленный мат гармонично дополнил картину происходящего.

Расселл схватил шерифа за рукав, как только тот за угол свернул.

– Грузовик «D-4», – Чип кивком указал в противоположную сторону. – Пацан стрелка не видел, но девчонка за стрелком следила, видать, знает или что.

Юджин, меж тем, с хрупкой ношей на руках одновременно и плавно, и едва ли не вприпрыжку шагал вниз по улице. На бег мальчишка не срывался только лишь потому, что у него эта ноша была – боялся навредить еще больше, не донести, не спасти – Ди все это ощутил в его движениях, прямой, как палка, спине, и в том, как легко пацан прошел мимо Ульяны.

– Сопроводить в клинику, и под охрану Тоидзе, – Дэниел огляделся. – Поднимай с кровати Уолша, вооружи, и оба ко мне.

– Да, сэр!

– Бегом-бегом! – Дэниел хлопнул помощника по спине и направился к сиротливо лежащему на земле автомобильному зеркалу. Оно почти не пострадало, если не считать царапин и трещины в коричневом корпусе, а вот трухлявую пристройку Пака разворотило нехило. В какую сторону поедет грузовик? – вот главный вопрос. Фора была не меньше минуты.

Сигнализация стихла, и стали слышны людские голоса. Ярдах в тридцати донельзя перепуганная женщина выкрикивала вопросы, адресуя их Чипу. Должно быть, соседка Дэниела, миссис Оттоман. Она и в обычные-то будни находила, чего бояться, а уж тут…

– Склад с техникой под зданием Питти, – проговорила тихо Уля за его спиной. – Конечную точку выезда, не успела узнать, но тоннель тянется на северо-восток. Маккой сканирует дальше. Ульссон связалась с Глорией Пхонг по поводу интереса Лива к тайникам на спутнике, после привезла сюда Агилар. Пхонг, по словам Лива, заправляет остатками империи Мина в Союзе.

Ди окутали ясность и спокойствие. То ли потому что сказала Ульяна ровно то, что наш герой уже знал, то ли все дело в банальной близости любимой женщины.

– Неважно, где выезд, – прошептал он, больше резюмируя свои умозаключения, нежели делясь информацией. – Если тебя видели, счет идет на секунды. И стрелок поганый…

– Командуй, – откликнулась Уля.

Дэниел развернулся. Невидящий взгляд его прошелся по лицу шакалки, меж светло-русых бровей пролегла глубокая складка.

– Идем, – пробормотал он и бегом устремился к департаменту.

Миссис Оттоман, завидев бегущего ей навстречу шерифа, кинулась ему едва ли не под ноги и заголосила все те же вопросы, которые до того проигнорировал Чип. Но и тут чаяния паникерши отклика не нашли. Еще и шакалка ее властно так рукой отстранила, не дала уцепиться за куртку Кроу.

– Кровая тварь, – зашипела миссис Оттоман и бросилась к одиннадцатому дому.

Там в корпусе «А» проживал Уго Касильяс Робредо, человек зрелый, неженатый и, по общему мнению женщин Сан-Исидро, привлекательный. Уго, на свою беду, вышел на заднее крыльцо, взглянуть, что за шум. Кабы не он, так бежали бы наши герои до департамента с препятствиями.

Дэниел влетел на первый этаж.

– Мерсин, Чип уже здесь?

– Нед, зэр, – секретарь вскочил из-за стола и вытянулся в полный рост, готовый действовать.

Начальник пробежал мимо него к двери в гараж и исчез за ней. Следом скрылась мадам Вебер.

– Основной транспортный узел горнодобывающей! Понял? – крикнул Ди, сдернув тент с ховера.

– Да, зэр!

Ульяна последовала примеру Дэниела.

– Пусть Маккоя из кафе вытащат и возьмут с собой! – Кроу вновь импровизировал, и ему это дьявольски не нравилось, только какой выбор?

– Да, зэр!

– Нужны рабочие рации для шакала и Уолша, найди там!

– Да, зэр!

Открылись ворота гаража, и два ховербайка вылетели на улицу, на ходу покрываясь синеватым отливом. Легкое прозрачное марево клубилось под двигателями. Воздух на Мэйн стрит прошуршал и затих. Растерянные горожане едва успели рассмотреть всадников.

Темная лента шоссе, аккуратно раскатанная поверх красно-рыжей земли, тянулась от Сан-Исидро до самого горизонта и исчезала меж пологих, поросших хвойником, вершин – Пуэрто-дель-Инферно, Врата Ада, ласково величали первооткрыватели естественный вход в долину. Когда-то русло Рио-Рохо разделялось на два рукава, образуя пойму, и Пуэрто-дель-Инферно – результат бурных вод, ныне несуществующей вилки. Именно туда направил ховер Ди. Где-то глубоко внутри, в самом отдаленном уголке разума, он умолял Всевышнего не дать ему вновь ошибиться. Чуть позади держалась Ульяна, готовая без промедления исполнить любой приказ. А где-то там, за перевалом, по тому же шоссе несся пикап с логотипом «D-4» на капоте. Водителя не интересовала разметка, будто не доверяя своим навыкам, он держался по центру дороги. Порой грузовик бросало то вправо, то влево, и шины едва не цепляли засыпанную плодородной красной землей обочину.

Расчет Ди удался. Предельная скорость ховеров превышала возможности арендованного автомобиля. Расстояние между преследуемым и преследователями неумолимо сокращалось. Когда пикап свернул на грунтовку, блеск его окон в солнечных лучах уже был заметен всадникам. Ди поднял руку и, сложив указательный и средний пальцы, отдал команду Ульяне. Шакалка мгновенно съехала с шоссе. Мелкая крошка на обочине взметнулась под влиянием воздушного потока и тут же улеглась. Срезанный угол выиграл всадникам еще несколько секунд.

Зумпф*** орбитальной шахты покоился на объемной подушке, врезавшейся сваями глубоко внутрь горной породы. Имея милю в диаметре у основания, подушка сужалась больше, чем вдвое, к вершине, образуя ровное плато, по центру которого кругом располагались излучатели. Скипа****, готовая к отгрузке, стояла между ними. Несколько операторов в экзоскелетах третьего поколения с изображением ядра магмарита покидали площадку. Громкоговорители вели обратный отсчет до запуска направляющих. И в этот момент, снеся к Дьяволу хлипкие ворота пропускного пункта, на склон въехал пикап, а за ним с задержкой всего в десяток секунд два ховера. Отсчет остановился, сработала сирена.

Автомобиль неуклюже огибал тягачи и платформы на парковке. Целью водителя была кабина стволового, но маневры на склоне не то же самое, что на шоссе или грунтовке. С визгом шин грузовик занесло, и он врезался в один из тягачей. Двигатель надрывно лязгнул и затих. Водительская дверь с хрустом распахнулась. На землю спрыгнула Генрика Кошек. Обнажив «Stellar», она рванула к громаде ближайшего погрузчика. И услышала, как зашипел за спиной заряд плазмы. Мозг ее лихорадочно работал, пытаясь просчитать пути отступления. С того места, где она затаилась, кабина стволового просматривалась отлично, во всяком случае, лицо одного из подчиненных матери она увидела сразу. Он хмуро смотрел на нее через окно. Генрика зло сощурилась и поднесла ладонь к горлу – простой жест: «Поймают меня, сдам вас».

– Мисс Кошек, – закричал шериф, – прошу вас, давайте по-хорошему! Вам все равно не удастся сбежать!

Дэниел спешился и дал команду Ульяне заходить слева. Стоило ей оставить ховер и скрыться из виду, как над головой Ди прошипел заряд. Кроу пригнулся и рысцой побежал к ближайшему тягачу. Он не сомневался, что часть персонала орбитальной шахты в доле у Стефании, как минимум, стволовой, но понадеялся, что этим ребятам своя шкура дороже. Надежды не сбылись. Еще несколько зарядов прилетели в то место, где только что стоял Ди.

– Сэр, мы на месте, – на минимальной громкости прошипела рация на груди Кроу.

Наш герой запрыгнул в кабину тягача и ввел универсальный полицейский код. Электроника ожила, сфера управления окутала водительское сиденье. В приборной панели со стороны оператора задымилось маленькое круглое отверстие, а следом, уже ближе к плечу Дэниела, второе.

– У меня Генрика, стволовой и возможно еще пару человек в экзоскелетах. Все вооружены, – прошипел в эфир Ди и наклонил сферу. Третий заряд плазмы прожег порог с внешней стороны. Урча, как недовольный аракун*****, тягач поднялся над землей, повернулся и грузно забуксовал на месте.

– Маккой, прикрываешь Вебер, – скомандовал Дэниел.

Перед его лицом вереница камер детально строила картину происходящего вокруг.

– Ну, привет, – прошипел разъяренно он и направил весь вес машины на недоумка в доспехах, решившего вцепиться в основание погрузочной платформы. Припечатав болвана к соседней махине несколько раз и убедившись, что экзоскелет больше не работает, шериф рванул тягач вверх, направляя его туда, где Генрика развернула перестрелку с шакалами.

Ульяна прижималась спиной к задней панели гравитационного двигателя погрузчика и мысленно костерила платье. Объемная юбка увеличивала габариты зада и мешала скрываться. Корсаж был слишком узок для перебежек и наклонов. Она перезарядила «HS» Ди, отдернула проклятую ткань в сторону, чтобы не мешалась, встала на одно колено и на долю секунды выглянула. Генрика упорно пыталась прорваться к кабине стволового. Зачем – Уля понятия не имела. Единственное предположение: мисс Кошек надеялась в экзоскелете добраться до скипы и запустить ее на орбиту вручную, изнутри. Других вариантов у Ульяны не нашлось. Искусственный мужской голос через громкоговорители монотонно повторял одну и ту же фразу: «Внимание! Посторонние в зоне запуска!»

Плазма с шипением ударила рядом с плечом Ульяны. Она высунулась из-за угла, несколько раз выстрелила и снова скрылась. В ответ со стороны стволового ей прилетело около десяти зарядов. Нужен был план, сменная батарея для Дяди Хоши была всего одна, а пустая перестрелка просто посадит ее. Внезапно меж тягачей показался Лив. Пригнув голову, он протрусил к Ульяне. Она возмущенно ткнула пальцем в его костюм. Не использовать режим маскировки в подобной ситуации?

– Ну да, – шикнул насмешливо Маккой. – И получить заряд в башку от тебя? У тебя рефлексы, как у змеи. План есть?5d6200

– План нет, – прошипела в той же манере Уля, высунулась и спустила еще два заряда впустую, получив новую десятку на сдачу. И проклятая Генрика со своей стороны тоже отсыпала.

Где Ди? Он уже должен был зайти мисс Кошек со спины.

– Тогда я сам. – Лив рванул было с места, включая на ходу маскировку, но шакалка поймала его за локоть.

– Стой! Там второй пытается обеспечить ей коридор.

Маккой замер, развернулся на сто восемьдесят и со словами «второго я знаю, пойду поздороваюсь» исчез там же, откуда появился. Ульяна выглянула на Генрику. Локоть сам собой нащупал шокер на поясе. Мисс Кошек даже не обязательно бежать, достаточно лишь неудачно показать голову – уж Уля не промахнется.

На высоте двадцати ярдов проплыл тягач, развернулся боком и резко рухнул на землю меж кабиной стволового и передним двигателем, за которым засела Генрика, отрезав последнюю не только от пути побега с Лилит, но и от сообщника. Машина, словно нарочно, упала неровно, один бок ее лег на ряд уборщиков, и заряды плазмы «Stellar» ударили по крыше, а не по окнам, не причинив вреда водителю. Дополнительной команды Ульяне не требовалось. Счет пошел на секунды.

Она выскочила из укрытия и, равномерно посылая плазму перед собой, направилась к мисс Кошек. Панели погрузчика плавились и шипели под непрерывным огнем. Краем глаза Уля наблюдала, как Дэниел, пользуясь ее маневром, перешел из кабины тягача в грузовой отсек, а оттуда спрыгнул на землю. Прицелился – очевидно, теперь Генрика решила бежать в обратном направлении, прочь от орбитальной шахты, так что Уля перестала палить. Ди спустил курок. Женский визг утонул в «Посторонние в зоне запуска!»

– Мисс Кошек, – крикнул Кроу, вклинившись в краткий миг тишины меж фразами автоматики. – Настоятельно прошу бросить оружие. Вы отвратительный стрелок, я – нет.

Ди видел, как Уля быстрым шагом обогнула оплавленный передний двигатель погрузчика, и направилась к Генрике. Кошек держала руки с оружием поднятыми, но медлила, не решаясь бросить свой «Stellar». Этого шакалке вполне хватило. Она переложила Дядю Хоши в левую руку, достала из кобуры шокер и вышибла Генрику в тьму бессознательного. Естественно, всего лишь на пару мгновений – шокер гражданский. Однако Ди, по его собственному признанию, не взялся бы утверждать, что Уля сделала это без удовольствия. Мисс Кошек мешком с ветошью рухнула на землю. «Stellar» отлетел в сторону, аккурат к ногам Чипа. Он как раз взъерошенный начальству помогать прибежал.

«Внимание! Посторонние в зоне… Готовность к запуску. Ручное управление», – безэмоционально сменил позицию громкоговоритель.

Если бы не эта фраза, Дэниел бы не обернулся и не упал на землю, увернувшись от удара вырядившегося в броню стволового. Не стану драматизировать и утверждать, будто тот в планах имел шерифу навредить. Мужик всего лишь спасался со спутника в целом и от шакала в частности, которого на своем рабочем месте запер. Перепрыгнул через лежащий тягач и наткнулся на законника, остальное – рефлексы. Рассек кулаком воздух, получил несколько зарядов плазмы по корпусу от перекатившегося на спину Дэниела и рванул к скипе, а за ним устремилось полчище прозрачных насекомых.

Ди не стал обдумывать, в какой дыре застрял сам хозяин полчища, да и позу сменить не удосужился, приподнял голову, прицелился и попытался вывести из строя экзоскелет. Оборудование гражданское, дополнительной защиты от плазмы не имело. Ульяна поспешила Дэниелу на помощь. Вдвоем они проплавили суставы экза. Стволовой рухнул на землю, попытался выбраться из костюма, но подоспели крошечные помощники шакала. Они сплошным живым одеялом накрыли несчастного, забрались под броню, заблокировали замки. Так и остался неудачливый беглец лежать, отчаянно брыкаясь, словно рыба на суше.

Кроу выдохнул, расслабился и только тут заметил, что Ульяна Павловна в боевом азарте подошла к нему, Дэниелу, совсем близко. Настолько близко, что голова его оказалась прямо между мысков ее сапог. Нет, наш герой понимал, что от рук этой женщины умирали и за меньшую дерзость, но удержаться, увы, не смог:

– Потрясающие трусики, мэм…

Ну, а в городе в этот самый момент, на центральной улице, распугивая жителей, приземлялась гвардия. Опять.

____________________________________

*   Обеспечивают эффект невидимости (материал «изгибает» определенные длины волн и направляет их вокруг объекта). Прим. авт.

**  Золотистая птера – бабочка. За прототип взяла Бражников (лат. Sphingidae). Прим. авт.

*** Зумпф – нижняя часть шахтного ствола, используемая для размещения скипа или многоэтажной клети во время их загрузки или разгрузки (Применительно ко вселенной Сан-Исидро).

**** Скипа – подъёмный сосуд, предназначенный для транспортирования полезного ископаемого, породы и других грузов (Применительно ко вселенной Сан-Исидро).

***** Аракун – хищник, весом до шести кг, похож на помесь енота и соболя. Прим. авт.

2021-2023гг.