Charlotte Habersack

Bitte nicht öffnen: knautschig!

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2025

© Калашникова И. Н., перевод, 2024

© 2024 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany

Когда-то давно…

– Сынок, подумай хорошенько, что ты хочешь взять с собой, и положи вот сюда, – сказала мама и протянула мальчику синий картонный чемоданчик с множеством наклеек.

Людвиг сразу понял, что он туда положит. Ему нужна только одна игрушка: Казимир Сминавский – его лучший друг Кази Сырнобрюх. С ним Людвиг ничего не боялся. Если с ним будет Казимир, ничего плохого не случится, где бы они ни оказались.

А на этот раз они ехали не в отпуск на Балтийское море, а гораздо, гораздо дальше. Они навсегда покидали свой дом. Мягкие лапы Сырнобрюха будут утешать Людвига в его новой жизни.

Людвиг взял с подушки своего клетчатого друга, аккуратно положил его в чемоданчик и защёлкнул пряжки.

Через много лет…

Вор плюхнулся на диван Немо и запустил пятерню в миску с чипсами. Пока Немо и его друзья рассказывали ему про их рискованный план с участием снежного человека йети, он откинулся на подушки и положил руки на спинку дивана.

Не поворачивая головы, вор протянул руку чуть дальше и неожиданно нащупал сидевшую там мягкую тряпичную игрушку, похожую на клетчатый мешок.

Игрушка бросилась ему в глаза сразу, как только он вошёл в гостиную. Кончиками пальцев он ухватился за сплющенную матерчатую ногу, явно пострадавшую от зубов маленького ребёнка.

Испытующе глядя в лица ребят, вор придвинул игрушку к себе. Никто из них не заметил его манёвра. Белокурый мальчишка продолжал гладить пальцем мышь. Немо вытирал свои мокрые волосы. Ода посмотрела на часы-кукушку.

– Начинайте! – велела она. – Скоро полдень, а нам ещё много всего надо сделать.

– Спокойно! – Плавным движением вор убрал руки со спинки дивана и при этом сбросил игрушку прямиком в карман куртки.

Его немедленно пронзило давно знакомое ощущение счастья. Детей так легко обмануть! Ему самому было пятнадцать лет, когда его подло обманула директриса, но он оставался таким же ранимым, таким же печальным и одиноким, как в детстве.

Вор напряжённо помял в кармане мягкую игрушку и вдруг всхлипнул. Но тут же гостиную наполнил его торжествующий смех.

Вечером вор в прекрасном настроении вошёл в свой дом. Наконец-то он вернулся, наконец-то будет снова спать на настоящей кровати! Ночи на походной пенке были довольно утомительными.

Раскисшие равиоли стояли поперёк горла. Пожалуй, утром он испечёт себе яблочный пирог! При мысли об этом у него потекли слюнки.

Но сначала надо избавиться от украденной игрушки. Отправить её «к чёрту на рога», прежде чем Немо заметит её пропажу.

В девятый раз он принёс из подвала коробку, сунул в неё игрушку и отдался нахлынувшим чувствам. На клетчатую ткань игрушки пролились чёрные слёзы. В заключение он нацарапал на посылке адрес:

НИКОМУ!

К ЧЁРТУ НА РОГА

В ПОПУ МИРА

Потом вор, довольный своей ловкостью, позвонил по телефону в лавку игрушек и попросил старого Юлиуса помочь ему собрать поспевшие в саду яблоки.

– Ф-ф-фу-у! – Мать Немо, войдя в комнату, втянула носом воздух. – У тебя воняет, как в медвежьей берлоге.

Отпихнув ногой валявшиеся на полу кроссовки и джинсы, она проложила себе дорогу к окну сквозь хаос, чтобы впустить в помещение свежий воздух. Потом наклонилась над кроватью Немо и оставила на щеке сына влажный поцелуй.

– Ой! – Немо с отвращением вытер щёку и потянулся. Он всё ещё не пришёл в себя после напряжённых событий вчерашнего дня и особенно после поединка с Аркасом. У него болела каждая косточка. Но в то же время он чувствовал себя как-то взрослее и сильнее.

– Слушай, ты что, снова неожиданно стал маленьким ребёнком? Почему ты всё бросил на пол? Вот где стоял, там и бросил? – Ворча, фрау Пинковски подняла с пола тёплую рубашку, майку, джинсы и повесила их на спинку стула. Ноздри Немо уловили слабый запах, исходивший от его одежды: она пахла пряным дыханием медведя-воина – чуточку смолой и слюной, а ещё сырой древесиной и лакрицей.

Мальчик застонал и натянул на голову одеяло. Если уж здесь кто-то изменился, так это его мать! Она никогда не разговаривала с ним таким раздражённым тоном.

– Семь часов утра, всем вставать пора! – В спальню Немо впорхнул упитанный господин Пинковски. Приподняв краешек одеяла, он пощекотал сыну пятку. Немо невольно захихикал, но его хриплый смех внезапно превратился в писк.

– Оп-ля! – Родители удивлённо вытаращили глаза.

– Кажется, у кого-то ломается голос, – с весёлой усмешкой сказал отец. – Значит, наш медвежонок взрослеет? Кстати… – Папа пошарил глазами по комнате. – Где же все твои мягкие игрушки?

– В шкафу, – буркнул Немо в подушку.

– Они тебе больше не нужны?

– Конечно, нет! – Немо сел в постели. – Вы хоть помните, сколько мне лет?

– Сейчас я отгадаю. – Мама отлепила от занавески прилипшую жвачку. – Четыре годика?

– Ты даже от Хопси и Топси избавился, – отметил с возмущением папа. – И от одноногого слона Нупсы. Хорошо, что хоть Кази сидит в гостиной. Иначе и он валялся бы в шкафу вместе с вонючими носками и спортивной сумкой.

– Не волнуйся, – успокоил его Немо, – сумку я где-то потерял.

– Что-что? – воскликнула мама. – Неужели опять? Немо, ты ещё свою голову не потерял?

– Нет, не потерял. Она лежит на подушке. – Немо снова рухнул на постель и закрыл глаза.

– Вставай! Вставай! – Отец потянул его за ногу.

– Что это такое? – услышал Немо вопрос мамы.

Он открыл глаза и сердито посмотрел на неё, ожидая, что мама просто хитрит, чтобы его разбудить. Но она действительно держала в руках тяжёлый предмет.

– А ты сама как думаешь, на что это похоже? – буркнул он.

– На гантель, – с удивлением сказала мама. – Что ты делаешь ею?

– Ну, комаров бью.

– Ха-ха, очень смешно. – Не смеясь ни секунды над этой блестящей шуткой, мама подняла гантель над головой. – Откуда она у тебя?

– Мне дал её отец Фреда.

– А что тут делает моя кофейная чашка? – Господин Пинковски, кажется, только сейчас обратил внимание на хаос в комнате. Кончиками пальцев он отлепил свою чашку от тетрадки по математике, где она удачно оставила бурый кружок вокруг слова «радиус». – А недоеденный йогурт? – спросил он. – А тарелка с надкушенным кексом? – Отец показал на книжную полку. Тут он стал обнаруживать в спальне сына всё новые и новые неподходящие предметы. – Что делает в твоей кроссовке стаканчик арахисового масла? А яблочный огрызок на подоконнике? – Его тон становился всё более строгим.

– Они ошиблись дверью, – сонно пробормотал Немо.

– Слушай, Немо… – Мама сменила тон на миролюбивый. – Может, ты будешь есть на кухне?

– Нет, спасибо, – буркнул Немо. – Мне удобнее есть тут.

– Не наглей! – возмутился отец.

Обстановка постепенно накалялась.

– Это абсолютно негигиенично – есть в детской.

– Я уже не маленький ребёнок.

– И почему мы всегда должны убирать за тобой? – воскликнула мама. – А теперь встань и отнеси всю еду на кухню. Нам с папой пора на работу.

Родители дружно двинулись к двери.

– Ах, чуть не забыл, – господин Пинковски обернулся. – Твои друзья уже здесь и ждут тебя. А Ода за лето очень подросла!

– Что?! – Немо мгновенно проснулся. – Почему ты сразу не сказал?

– Я думал, ты и сам это заметил.

– Да я не про рост Оды, а про то, что они оба уже здесь. – Немо вскочил с постели, перепрыгнул через кроссовку с арахисовым маслом и нечаянно приземлился на связку ключей.

– Ой-яа-ааа!

Хромая, он скрылся в ванной. Вышел из неё через пять минут – свежий и чистый после душа, пахнущий дезодорантом.

С лёгким волнением Немо вошёл в гостиную.

– Прошу прощения, я принимал душ, – небрежно сообщил он и, сунув руки в карманы, прошёл к дивану и улёгся на него. Мальчик радовался, что родители ушли и не могли ещё сильнее опозорить его перед Одой.

– Почему вы пришли в такую рань? – поинтересовался он через пару секунд.

– Мы решили позавтракать у тебя. – Фред достал из кухонного шкафа три тарелки и нож, поставил на стол сливочное масло и открыл банку с шоколадным кремом. Он дружил с Немо с детского сада и чувствовал себя здесь как дома. Фред сунул два ломтя белого хлеба в тостер и теперь ждал, когда они будут готовы.

– У тебя мы хотя бы спокойно поедим, – сказала Ода и заколола перед зеркалом волосы в конский хвост. – Бернадетта тотально меня достала! Даже за завтраком спрашивает французские слова.

– А твои родители всё ещё в отъезде? – спросил Немо.

– И да, и нет, – ответила Ода. – Они сегодня возвращаются. Но сразу уедут на съёмки в Словению. Я их даже не увижу. Они думают только о своей карьере, а я для них всегда на последнем месте.

– Они хотя бы ездят всюду вместе. – Фред выудил горячий хлеб из тостера и густо намазал его сливочным маслом, которое немедленно растаяло. – Мои родители даже не разговаривают друг с другом, во всяком случае не говорят друг другу ничего приятного. Сегодня утром они орали друг на друга по телефону как обезьяны-ревуны.

– Из-за чего они так ругались? – Немо встал с дивана и подсел к Фреду за стол.

– Они спорили, с кем я буду на осенних каникулах. – Фред закатил глаза: – Нет, вы представляете? Как будто я какой-то неодушевлённый предмет, который они могут передавать друг другу.

Ода лишь с завистью вздохнула.

– Скажи-ка… – Фред повёл носом, принюхиваясь. – Ты пользовался сегодня дезодорантом?

– Я? Нет. – Немо покраснел до ушей и украдкой покосился на Оду. К счастью, та думала о чём-то своём и не слышала их разговор. Он поскорее сменил тему и схватил тост с тарелки Фреда: – А вчера было круто, правда ведь? Наконец-то мы узнали, кто воровал игрушки и отправлял их в посылках. Хотя мне всё ещё не верится, что Хубси действительно тот самый вор. Я по-прежнему надеюсь, что он ни при чём.

– Да уж, конечно, не веришь! – Ода презрительно фыркнула. – Тогда, вероятно, это был какой-то его родственник, про которого мы ничего не знаем, и Хубси хотел его выгородить. – Она сняла очки, потом снова их надела и критически взглянула на себя в зеркало.

– Всё это довольно странно. – Фред шлёпнул себе на тост горку шоколадного крема. – До сих пор мне всегда казалось, будто взрослые знают, что делают. А теперь я вижу, что они тоже руководствуются только своими чувствами, а не разумом.

– Точняк! – согласился Немо с другом. – Как-то очень странно, что Хубси ворует мягкие игрушки только потому, что директриса сто лет назад забрала у него одну из них.

Фред кивнул. Его взгляд был направлен куда-то в пустоту:

– Почему-то он до сих пор не может смириться с тем, что у других детей остались их любимые игрушки. Это как-то странно.

– Смириться? – Немо наморщил лоб. – По-моему, мы окончательно сделали Хубси нашим союзником. Всё-таки мы вместе победили медведя-воина.

– Правильно! – В глазах Фреда вспыхнул задорный огонёк. – Мы лучше всех! – Мальчишки стукнулись ладонями и тут же с аппетитом вонзили зубы в тосты.

– Теферь к фастью больфе не будет пофылок, – чавкая, проговорил Фред. – А пофлефафтра уфе каникулы. И мы мофем делать фто хотим.

– А что мы хотим? – решил уточнить Немо.

Фред проглотил пережёванный тост.

– Ой, мне много чего приходит в голову: например, испечь сливовый пирог или сделать пухлики для кино, научиться вязать крючком, записаться на занятия по гончарному делу…

Немо выслушал слова друга и заскучал.

– Тогда уж лучше бы появился новый монстр.

– Эй, ты поосторожней с желаниями! – предупредил Фред. – Иначе они могут исполниться. Моя бабушка так всегда говорит.

– Вот и хорошо. – Ода подсела к ним. – У меня есть подозрение, что метеоролог уже нанёс новый удар. Ведь он плакал чёрными слезами и оживил Айси. А ему это удаётся только тогда, когда он бывает одновременно счастливым и грустным. Короче, он наверняка украл какую-то игрушку. – Она посмотрела на Немо: – Возможно, даже у тебя. Всё-таки мы были здесь, когда Айси ожил. Где ты хранишь свои игрушки?

– Игрушки? – Немо презрительно фыркнул и категорично заявил: – У меня нет таких игрушек! Что я, маленький, что ли?

Его взгляд невольно устремился на диван, где сидела единственная игрушка, которую он не запихнул в шкаф. И тут же Немо испуганно пискнул, будто белка, которой наступили на хвост:

– Кази!

– Кази? Кто это? – Ода вскинула правую бровь.

– Где он? – Фред побледнел как мел.

– Не знаю… – Немо старался не выдать волнения, хотя внутри него всё бурлило, как Нудингский пруд при ветре в восемь баллов. – Он пропал!

– Ах, ёлки зелёные! – Фред покачал головой.

Немо спрыгнул с барного табурета и бросился к дивану. Всё ещё не веря своим глазам, ощупал спинку.

– Он всегда сидел вот тут.

– Пожалуйста, объясните мне, в чём дело? – попросила Ода. – О ком вы говорите? Кто пропал?

– Казимир Сминавский, он же Кази Сырнобрюх, – пояснил Фред, подбегая к другу. Они в панике обшарили весь диван. – Самая-самая любимая игрушка Немо. Она досталась ему по наследству от отца, а господин Пинковски получил её от бабы Магоши, польской бабушки. Оба были неразлучными.

– Немо и его бабушка?

– Нет, Немо и Казимир! – воскликнул Фред и с отчаяньем посмотрел на Оду. – Куда бы Немо ни пошёл, Кази всегда был с ним. В детском саду, на детской площадке. А когда Немо ночевал у меня, Кази помогал ему справиться с тоской по дому.

Немо затаил дыхание и кашлянул. Бросил на друга предостерегающий взгляд. Но Фред ничего не замечал и продолжал тараторить:

– Кази маленький, в сине-зелёную клетку. Одна нога у него изжёвана, потому что Немо в детстве постоянно брал её в рот.

– О да! – вспомнила наконец Ода. – Такая комичная игрушка?

– Никакая не комичная, – недовольно буркнул Немо.

Фред кивнул:

– Немо до сих пор гладит Кази, когда смотрит телик.

– Помолчи хоть немного! – перебил его Немо. – Такие мелочи никому не интересны. Лучше помоги мне немного отодвинуть диван. – Они вместе нырнули в образовавшуюся щель и выудили множество припудренных пылью вещей: давно пропавшую деталь пазла, чёрную шахматную ладью и несколько арахисовых скорлупок.

– Вам придётся долго искать, – сухо заметила Ода. – Ясно ведь, куда делся Кази! Как раз там на диване сидел метеоролог, когда он оживил Айси.

Она схватила свой школьный ранец и побежала к двери.

– Чего вы ждёте? Вперёд! Давайте поскорее прижмём к стенке Хубси, пока он не отправил Кази в попу мира.

Друзья обнаружили Хубси Хуберта в одичалом саду его неухоженного домика. Метеоролог стоял на шаткой садовой стремянке и рвал яблоки. Господин Зибценрюбель, его крёстный, стоял под лестницей и крепко держал её. Услышав скрип садовой калитки, они повернули голову и с удивлением увидели, как к ним бегут трое детей – а впереди всех Непомук Пинковски, сын владельцев супермаркета.

– Где он? – с яростью прорычал Немо.

Ещё недавно он мечтал о новом монстре, но теперь глядел на случившееся иначе: Хубси стырил игрушку лично у него! В его собственном доме! При свете дня! Его единственный кумир бессовестно обманул его! Больше чем когда-либо Немо понимал детей, которых обкрадывал метеоролог. Клокоча от гнева, он схватил из корзины яблоко и бросил в Хубси. Потом ещё и ещё, по яблоку за каждого пострадавшего ребёнка. За Леона, сына зубного врача, у которого Хубси украл любимого плюшевого йети. За Джонатана, который на накопленные с трудом деньги купил у господина Зибценрюбеля баночку с зелёным лизуном Слайми – и её тут же стырил Хубси. Немо швырнул червивое яблоко за Шари, чью куклу-вампира метеоролог украл из поезда, а гнилое яблоко за Мари, лишившуюся плюшевого дракона со сверкающим брюхом.

– Ой! Эй! Э-э, дети, в чём дело? – Втянув голову в плечи, Хубси вцепился в лестницу и ловко увернулся от пролетевшего мимо его головы яблока.

Схватив следующее яблоко, Немо вспомнил Тессу – она так грустила, когда пропал её единорог. А при следующем яблоке ему пришёл на ум господин Нокс, парикмахер, – его старинного робота (коллекционный экземпляр из 80-х) Хубси похитил из витрины лавки игрушек.

– Ой! – Мелкие яблоки ударили в спину Хубси.

– Это за Секи с его малипусечками! – крикнул Немо. – А это за Корбиниана!

Восьмое яблоко ударило Хубси по попе. Как отчаянно рыдал племянник господина Кригельштейна о своём медведе-воине Аркасе!

– Перестань, хватит! – Хубси кое-как слез со стремянки.

– То же самое мы могли бы сказать и вам, – возразил Фред. – Почему вы снова украли игрушку?

– Что? Он украл игрушку? – Господин Зибценрюбель с удивлением посмотрел сначала на ребят, потом на своего крестника.

Тот попытался оправдаться:

– А как иначе я смог бы оживить йети?

– Вот видите? – Ода с довольным видом скрестила на груди руки. – Я ведь так и сказала!

– Где вы его спрятали? – воскликнул Фред.

– Кого? Йети? – с удивлением спросил господин Зибценрюбель.

– Нет. Казимира Сминавского, то есть Кази Сырнобрюха, – выкрикнул Немо.

– Казимир… Сминавский, – пробормотал старый торговец игрушками. – Мне памятно это имя… сейчас я вспомню… не та ли это игрушка, с которой ты часто приходил ко мне когда-то в лавку?

Ода закивала головой, подтверждая его догадку.

– Кази много поколений живёт в семье Немо, – сообщила она, слегка преувеличив. – Он уникальный и незаменимый.

– Вам хоть ясно, что вы натворили? – обрушился Фред на метеоролога. – Это просто ужасно, так же ужасно, как если бы вы украли у меня Космо!

– Космо? – переспросил Хубси. – Ты имеешь в виду космонавта из детской телепрограммы «Треска»?

Улыбка осветила морщинистое лицо господина Зибценрюбеля. Наконец-то он стал что-то понимать!

– Тот самый муравьед в розовых очках! У меня когда-то продавалась такая игрушка.

– Я знаю, – сказал Фред. – Мне он очень нравился, и мои родители подарили мне его на день рождения, когда мне стукнуло три года. Тогда они ещё не развелись. Я очень рад, что Космо в безопасности.

– И где же он? – с любопытством спросил Хубси.

– У моей мамы в витрине.

– В «Оптике»? – Ода сдвинула очки на лоб. – Кажется, я его там видела.

– Да, наверняка видела, – с гордостью сообщил Фред. – Он сидит там, потому что на нём всегда суперские очки.

Хубси тут же замурлыкал мелодию-заставку из детской программы: «Космо, добрый Космо…»

Господин Зибценрюбель и Фред подхватили: «Видит всё в розовом-розовом свете… только хорошее на нашей планете…»

– Эй-эй, слушайте, вы уже забыли про моего Казимира Сминавского? Короче… где вы его спрятали? Ну-ка, немедленно верните мне моего Кази!

– Не получится.

– Такого просто не может быть! – заявил Фред.

– К сожалению, может, – Хубси виновато пожал плечами. – Я уже отнёс его на почту.

Ода с облегчением перевела дух.

– Тогда он всё равно придёт к тебе, – утешила она Немо.

– Не думаю, – Хубси покачал головой. – Почтальон обещал на этот раз отправить посылку действительно «в попу мира». Или «к чёрту на рога».

– Тогда это может быть Индия. Там у них буйволы и священные коровы, – Фред вздохнул.

– Или Эфиопия, – добавила Ода. – Рогатые животные водятся где угодно, по всей планете.

– Там мы будем искать Казимира вечно, – простонал Фред.

– Мне действительно очень жаль. – Хубси сел на старый садовый стул и повесил голову. – Я и сам стыжусь того, что натворил, – пробормотал он. – Но я просто не могу иначе. С тех пор как Спаржа отобрала у меня моего Шнуффеля, моего Зайку, я не могу смотреть, как другие дети играют в свои любимые игрушки. Я чуточку успокаиваюсь только тогда, когда тоже ворую у них игрушки. Это как рефлекторный кашель: даже когда кто-то требует, чтобы ты не кашлял, ты всё равно не можешь остановиться, как бы тебе ни хотелось. – И он в отчаянии закрыл лицо руками.

Немо был поражён. Неужели метеоролог сейчас зарыдает? И действительно, уже в следующую минуту у Хубси задрожали плечи.

Господин Зибценрюбель обнял своего крестника за плечи:

– Мой дорогой, я не знал этого. Ты мог бы прийти ко мне и поделиться своей бедой. Я бы наверняка что-нибудь придумал, помог бы тебе…

– Как? Мне невозможно помочь! – Хубси громко всхлипнул. Сквозь его пальцы текли слёзы.

Немо озадаченно посмотрел на друзей. Его возмущение как ветром сдуло.

– Мы должны ему помочь, – испуганно прошептала Ода. – Надо найти ему «лекарство от кашля». – И она нарисовала в воздухе кавычки.

– Лекарство от кашля? Я могу его сделать, – предложил Фред. – Бабушка научила меня. Надо взять чёрную редьку и мёд…

– Не тупи. Ода имеет в виду не настоящее лекарство от кашля, – пояснил Немо и с упрёком взглянул на своего друга. Иногда Фред действительно плохо шевелил извилинами.

– Единственное, что может исцелить метеоролога, – это его заяц, – сказала Ода по дороге в школу.

– Ясное дело, – согласился с ней Фред, как будто он всегда правильно понимал, что говорила Ода. – В конце концов, Шнуффель утешал маленького Хубси после того, как пропали самые дорогие для мальчика люди. Неудивительно, что тряпичный заяц ему так дорог.

Ода кивнула и подумала о родителях Хубси, которые уехали в дальнюю экспедицию и пропали. Он был тогда ещё ребёнком.

– С чего начнём поиски? – спросила девочка, когда друзья пробегали мимо кафе «Сахарок». – В школе мы уже искали, безрезультатно. Во всяком случае, в ящике с посторонними для учёбы предметами его нет.

– След однозначно ведёт к фрау Спарже, – взволнованно сказал Фред. – Она взяла у Хубси зайца, значит, должна знать, куда она его дела.

Немо молча бежал рядом с ними.

– По-моему, нам надо следить за ней, – предложила Ода. – Преступники всегда возвращаются на место преступления.

– Даже через тридцать лет? – спросил Фред с усмешкой. План Оды ему не понравился. – А если она нас застукает?

– Не застукает. – Оде уже не терпелось приступить к расследованию. – Мы переоденемся. Я дам вам костюмы моих родителей, мы окрасим волосы, построим укрытие и будем следить оттуда за Спаржей. А ты как считаешь? – Она подтолкнула Немо.

– По-моему, мы вообще не должны искать зайца, – буркнул Немо и сердито пнул ногой камешек. В его душе бурлили противоречивые чувства. С одной стороны, он сочувствовал Хубси. С другой, он по-прежнему ужасно злился на него из-за Кази.

– Извини! – Фред обнял друга за плечи. – Мы совсем забыли, что ты тоже потерял любимую игрушку… Ой, не может быть! Какой ужас! – Он вдруг остановился. – Ты хочешь сказать, что тоже станешь теперь воровать игрушки?

– Не волнуйся, – успокоил его Немо. – По крайней мере самые дорогие для меня люди по-прежнему со мной.

– Как чудесно, что ты говоришь об этом. – Лицо Оды расплылось улыбкой. Она бросилась Немо на шею. Он занервничал:

– Я ведь имел в виду…

– Групповые обнимашки! – Фред тоже обнял друзей.

– Эй! – Немо высвободился из их объятий. – Я имел в виду моих родителей, а не вас. Я же не потерял их, как Хубси.

– Но тебе всё равно очень грустно. – Фред погладил Немо по руке: – Я сочувствую тебе, ведь ты никогда не расставался с Кази.

– Не преувеличивай! Я уже не маленький. – Немо расправил плечи и с высоко поднятой головой пошёл к воротам школы, но вдруг остановился. У него учащённо забилось сердце. – Казииии!!!

Торопливо отпихнув друзей, он помчался к жёлтой почтовой машине, стоявшей у тротуара. Дверь водителя была открыта. Франц Ах, опустившись на колени, засовывал под днище автомобиля домкрат.

– Хау-дии-дуу! – поздоровался почтальон и удивлённо посмотрел на Немо, который прыгнул в машину.

– У тебя авария? – проторотил Фред, хотя ответ и так был ясен. Но Франц Ах с готовностью вступил в разговор:

– Да, к сожалению, дружище. Еду-еду я по улице… и р-раз! – колесо проваливается в яму. После конфетного града по улицам Нудинга стало невозможно ездить! Надо пожаловаться бургомистру на состояние дорожного покрытия.

Ода хихикнула. Франц Ах сам был бургомистром Нудинга. Только в эти дни он замещал свою коллегу фрау Юкке, которая готовилась к свадьбе с парикмахером.

– А тебе известно, где состоится свадьба фрау Юкке и Клааса Нокса? – поинтересовалась она, продолжая отвлекать почтальона, пока Немо рылся в посылках.

– В отеле «Корона», – ответил Франц Ах и крикнул Немо: – Ты ищешь ту странную посылку со смешным предупреждением?

– Угу! – ответил Немо из машины, продолжая переставлять коробки, словно играл в тетрис. – Где она?

– Кажется, на самом верху. Но, извини, дружище, на этот раз она не твоя. – Тут Франц Ах повернулся к Оде с Фредом и виновато пожал плечами: – Сегодня утром на почту пришёл господин Хуберт и признался мне, что это он отправлял все посылки. Представьте себе: он никогда не хотел посылать их Немо! Я всё время ошибался.

Удручённо качая головой, Франц Ах снял неисправное колесо и откатил его в сторону. Очевидно, что вся эта история задевала его профессиональную гордость. Как-никак он неправильно доставил целых восемь посылок.

– Но, понимаете, я был так уверен в адресате, – вздохнул почтальон. – Ведь на посылке было написано «Никому», а на латыни это «Немо». Кроме того, Немо живёт в Чёртовом переулке и…

– …«В попу мира» тоже подходит, – продолжила Ода и подумала про большой рекламный плакат с попой, висевший перед домом Немо.

– Да, совершенно верно. – Франц Ах поставил запасное колесо на ось и начал закреплять его ключом. – Хубси попросил меня в будущем отправлять посылки как можно дальше.

– В будущем? – испуганно воскликнул Фред. Значит, метеоролог собирался и дальше красть игрушки?

Франц Ах кивнул.

– Именно «К чёрту на рога» или «В попу мира». – И он озадаченно тряхнул своими дредами. – Но разве можно так делать? Отправлять посылки, которые никто не должен получить?

– Это долгая история, – Ода вздохнула. – Мы расскажем её тебе в другой раз.

– Олрайт, дружище!

– Олрайт, дружище! – отозвался эхом Немо из автомобиля. Он тут же появился и поднял над головой толстую бандероль авиапочты; клапан был заклеен чёрной коркой – высохшими слезами Хубси. – «Не открывать – мнётся!» – прочитал он вслух. – Это то, что нам нужно.

Франц Ах встал и отряхнул пыль с коленок.

– Вы что, хотите взять её?

– Да, конечно! – воскликнул Немо.

– Но вообще-то…

Ода мгновенно придумала отговорку:

– Я отдам посылку своим родителям. У них будут съёмки на Мадагаскаре, у чёрта на рогах – папа так и сказал. Так что всё оки-доки.

– Ну ладно. – Франц Ах сдался. – Только господин Хуберт не должен узнать об этом.

– Оки-доки, – повторила Ода и поскорее потащила друзей за собой, пока почтальон не передумал. – Ты уже понял, что мы не должны открывать посылку? – крикнула она Немо, когда они вбежали на школьный двор.

– Что? Почему не должны?

– Потому что сначала мы должны отыскать зайца! Если ты разбудишь игрушку, погода изменится. А нам сейчас не нужны дополнительные трудности и неприятности.

Немо недовольно поморщился:

– Но я хочу узнать, как будет выглядеть оживший Кази.

– К чему нам сейчас полоумное мягкое существо? – крикнул сзади Фред. – Я тоже против.

Немо никак не хотел уступать.

– Но я могу сразу обнять Кази, – сказал он и взбежал по ступенькам к дверям школы. – И тогда он снова превратится в самого себя.

– Вот и не открывай пока, – возразила Ода. – Мы найдём зайца Хубси, тогда ты откроешь посылку и будешь наслаждаться общением с Кази сколько захочешь, – пообещала она. – Только будь осторожней с чёрной коркой. Ведь ты знаешь, как легко она воспламеняется.

Немо нахмурил брови и взялся за дверную ручку. Ода накрыла его руку своей.

– Обещаешь? – Она проникновенно посмотрела на Немо.

– Обещаю, – прошептал мальчик и потянул на себя тяжёлую дверь. В школе он прошёл через актовый зал и направился прямиком к кабинету директрисы. Ему вдруг тоже захотелось поскорее найти зайца и отдать его Хубси.

Даже не постучав, Немо ворвался в кабинет фрау Спаржи. Директриса от испуга выронила из рук тетрадку с Микки-Маусом, которую только что отобрала у третьеклассника. Неужели обязательно быть всегда такой строгой-престрогой?

– Что ты здесь делаешь, малыш? – воскликнула она и удивлённо вытаращила глаза на мальчишку со смятой посылкой под локтем. – Почему ты не в классе? Урок давно начался. – Она сунула комикс в стол и с грохотом задвинула ящик. – Или тебе плохо? Тогда зайди, пожалуйста, в секретариат.

– Вы угадали! – сердито выкрикнул Немо. – Мне плохо до омерзения! С тех пор как я узнал, что вы сделали.

– Что такое? – Директриса решила, что просто не расслышала его слов. – Кто сделал что-то плохое? И что именно? – Любопытство взяло верх над возмущением.

– Вы отняли у Хубси Хуберта его любимую игрушку, – вмешалась Ода, появившаяся за спиной Немо вместе с Фредом, – да так и не вернули. Хотя тот заяц был единственным утешением для Хубси, когда мальчик остался без родителей.

Фрау Спаржа раскрыла рот, накрашенный яркой помадой.

– Зачем вы явились ко мне с этой чепухой? – прошипела она, нервно теребя цепочку на шее. – Это было давно и неправда. А что, неужели наш Хубси «Зайчик» Хуберт до сих пор рыдает по своей облезлой игрушке?

– Подло давать ребёнку обидные прозвища! – возмутился Немо.

Его тут же поддержала Ода.

– Подло и стыдно! – заявила она. – Да ещё директрисе!

– Да это… да это… – Фрау Спаржа откинулась на спинку кресла и хватала ртом воздух, не зная, что и сказать. Лишь таращила глаза на разгневанных ребят.

При виде онемевшей директрисы осмелел и Фред.

– Где вы спрятали зайца? – спросил он и шагнул вперёд, но тотчас попятился, потому что директриса поднялась и вышла из-за своего массивного письменного стола. Она энергично поправила одежду, сочетавшуюся по цвету с ярко-красной губной помадой и таким же лаком на ногтях. Потом растопырила руки и попыталась выгнать детей из кабинета.

– Какие отзывчивые дети! Очень мило, что вы хотите помочь господину Хуберту, но теперь ступайте в класс, иначе я буду вынуждена сделать вам предупреждение.

– Не будьте такой подлой, – в последний раз попробовал сказать Немо. – Бедный Хубси столько лет скучает по своей игрушке.

Фрау Спаржа презрительно скривила рот и передразнила Немо.

– Бедный Хубси столько лет скучает по своей игрушке… Сколько ему лет? – рявкнула она. – А тебе сколько? – Она наклонилась над Немо, и её жемчужные бусы теперь болтались перед его носом. – Пять?

– Мне… – начал было Немо и сглотнул.

Директриса резко оборвала его:

– Пора повзрослеть, Непомук Пинковски!

– Пошли отсюда! – Испуганный Фред тянул своего друга за рукав. – Мы ничего не получим у неё, лишь напрасно стараемся.

– Итак, повторяем, – скрежетал господин Гиббон монотонным голосом, когда через несколько минут они уже сидели на уроке математики. – Ось, отражение и производная.

– Лучше бы действие, прикол и приключение, – пробормотал Немо. – Вместо того чтобы просиживать тут штаны, нам следовало бы обыскать школу, пока она не закрылась на осенние каникулы. Я уверен, что заяц спрятан где-то здесь. И фрау Спаржа отлично знает где. – От досады он водил пальцами по мятой посылке, пока господин Гиббон писал на доске формулы.

– Слушай, Немо! Осторожней! Иначе корка вспыхнет, – сердито прошептала Ода и потянула Немо за рукав.

– Эй! – Рука Немо соскользнула со стола и чиркнула по корке, словно спичка. Раздалось шипенье, вылетела искра, из посылки потянулась наверх тоненькая нитка дыма.

– Ой, я нечаянно! – испуганно воскликнула Ода. – Я не хотела! – Она в панике хлопала ладонью по посылке, но чёрная корка уже горела как бикфордов шнур.

– Ах, ёлки-палки… – Фред отбросил в сторону ручку, торопливо отодвинул стул и зажал обеими ладонями уши. Громкий взрыв разорвал душный воздух классной комнаты.

ПЕНГ!

Все, кроме Фреда, испуганно вздрогнули и с ужасом уставились на взорвавшуюся посылку. Секунду спустя взорвался и господин Гиббон.

– Пинковски! – в ярости прорычал учитель математики. Он бросился к окну, распахнул обе створки, сорвал со стены огнетушитель и неловко крутил его в руках, пока не сообразил, как с ним обращаться. Тогда дрожащими руками он направил шланг в сторону Немо и залил пеной горящую корку. – Ты так легко не отделаешься, – шипел он. – Что ты вообрази…

…ииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииил!

Его яростное рычание сменилось громким писком. Теперь на ситуацию отреагировала пожарная сигнализация и запищала, словно обезумевший дрозд, защищающий своё гнездо с птенцами. Маленькая коробочка под потолком включила пожарную тревогу по всей школе. Сигнал автоматически поступил и в городскую пожарную часть. Во всех классах ожили громкоговорители. Фрау Спаржа объявила из своего кабинета:

– Внимание, внимание! Это не учебная тревога. Объявляю пожарную опасность. Мы должны все вместе организованно покинуть здание школы. Все собираемся в большом вестибюле. Сохраняйте спокойствие, не бегите и не толкайтесь.

Тут все как по команде вскочили и, толкаясь, помчались из школы. Ода и Фред побежали вместе с классом. Во дворе они встретили фрау Эклер.

– Где же Немо? – спросила учительница биологии. – Ведь вы всегда ходите только втроём.

Ода с Фредом удивлённо оглянулись. Фрау Эклер была права. Немо не пошёл с ними.

– Ясно же было! – громко простонала Ода.

Немо радовался как маленький ребёнок. Посылка открыта и даже не по его вине. Значит, совесть у него чиста. Он вытащил Казимира Сминавского из дымящейся посылки и ждал, когда его любимая игрушка оживёт.

Как всегда, это произошло не сразу.

Очень даже не сразу.

– Ну просыпайся же наконец! – Сгорая от нетерпения, Немо подтолкнул своего любимца.

У них совсем мало времени: скоро все поймут, что школа вовсе не горит, и вернутся в класс на урок. Будет лучше, если к этому времени Кази проснётся и они найдут для него хорошее укрытие. Однако его уютный клетчатый любимец лишь повернулся на бок, почесал живот и сонно пожевал губами. Немо пощекотал ему пятку. Кази Сырнобрюх хихикнул. Наконец он открыл глаза и посмотрел, кто это пытается его разбудить.

– Небемобо! – воскликнул он пронзительным голоском и сел. Красный шерстяной хохолок на его голове слегка качнулся.

– Ты говоришь на Б-языке? Как мы с тобой когда-то? – обрадовался Немо.

– Я говорю так всегда, с тех пор как у меня вырос клюв. – Кази встал перед Немо и упёрся короткими ручками в мягкие бока. – Есбили ты хобичешьби, мы мозем говорить и на ложкинском языке. Или на перевёрнутом языке? Ен блемапро.

Немо наморщил лоб. Его старые тайные языки стали для него слишком сложными.

– Мне удобнее, если ты говоришь нормально.

– Нормааально! – Кази театрально взмахнул руками. – Что такое нормально?

– Ты прав. – Немо громко рассмеялся. – С некоторых пор больше нет ничего нормального. – Он заворожённо наблюдал, как его старая игрушка увеличилась до размеров подушки. – Честно говоря, мне это нравится! И ты мне нравишься.

– Ты мне тозе. – Кази широко раскинул руки и затопал к нему. – Атака поселуйсиков!

– Стоп! Нет. – Немо увернулся, и Кази ткнулся в пустоту. Он споткнулся на свою изжёванную ногу, потерял равновесие и шлёпнулся во весь рост.

– Что с тобой слюсилось? Посему ты меня не обнимаесь? Где твои поселуйсики? – Он слегка задумался. – После еды. И когда ляжесь спать. И перед телевизиром.

– Извини и не сердись. – Немо помог Кази подняться. – Но, если я тебя обниму, ты снова превратишься в маленькую игрушку. А мне хочется, чтобы ты хоть немножко побыл вот таким, как сейчас. Нам с тобой будет суперски весело! Мы с моими друзьями пережили уже много разных приключений с ожившими игрушками: ездили на драконе, летали с роботом над Нудингом и сражались с огромным медведем.

– По-моему, это не осень интересно. – Кази ревниво пошевелил клювом.

– Мне очень хочется узнать, что произойдёт с твоим появлением. – Немо огляделся в классной комнате. – Но прежде всего надо вывести тебя отсюда.

– Засем? – Кази недоверчиво взглянул на него. – Где мы сейчас? В квест-комнате?

– Вроде того, – усмехнулся Немо. – Отсюда можно выйти, только когда выдержишь все испытания.

– Что-что? – Кази лёг ничком и в отчаянии забарабанил по полу кулаками. – Я хотю домой! Где Людвиг? Где мой диван? Где мой телевизир?

– Твой телевизор? – Немо с удивлённой улыбкой вскинул брови.

– Тут даже нету чипсов или флипсов! Мы узясно проголодаемся! – Кази осторожно поднял голову, проверяя, оценил ли Немо его отчаянные вопли. Тут его взгляд упал на множество пёстрых школьных ранцев. – О-о-о, какие красивые сумоськи! – Он вскочил и стал рыться в рюкзаке Фреда, выбросил из него тетради и книги и открыл коробку для ланча. Вонзил зубы в цельнозерновой хлеб, потом в морковку, выплюнул и то, и другое и заглянул в другие ранцы. Наконец он наткнулся на плитку шоколада. Со стоном залез на стул, раскрыл клюв, и упал в тот момент, когда хотел откусить кусок шоколадки. Но тут же перекатился на спину и рассмеялся: – Я слиском неуклюзий для еды, но зато чемпион мира по кувыркам.

Кудахча, он покатился по классу.

– Ты можешь хоть секунду посидеть на месте? – попросил его Немо.

– Извини. – Кази сразу притих. – Но тебе не обясательно кричать на меня.

– Я не кричал на тебя.

– Это как посмотреть. Впрочем, «посидеть на месте» – моё самое легкое упражнение. Я узе немного устал. Не знаю посему, но в этой комнате я сразу устал. – Кази улёгся на мешок для физкультуры, мгновенно заснул и оглушительно захрапел.

– Э-э, проснись! – Немо потряс его за плечо, и в это мгновение зазвучала сирена. Классную комнату тут же озарил синий свет. Кази открыл глаза.

– Сто слусилось? Сто происходит? Начинается пати?

Развеселившись, Сырнобрюх вскочил на стол и запел:

– Хиппельди-хопп, хиппельди-хопп, мы танцуем все галоп…

– Нет! – воскликнул Немо. – Это не пати. Это пожарные.

– Позярные помогут всегда, если у нас беда!..

– Эй, хватит петь детские песенки! Надо смываться отсюда! – Немо в панике бросился к двери, а в актовом зале уже топали тяжёлые сапоги пожарных. – Ох! Они идут сюда. Наверняка они ищут меня, потому что я не вышел со всеми во двор.

– Я их отвлеку, а ты спряться в корсинку для пати… э-э, для бумаг.

– Ты слегка чокнутый, да?

– Сутоську. – Кази польщённо улыбнулся.

– Ты хоть представляешь себе, что будет, если они тебя увидят? Настоящий ад! Мы должны смыться отсюда вместе. – Немо огляделся по сторонам, нервничая: – Вот только куда?

– Ну, например, на Майорку? – Кази с интересом разглядывал карту Европы, висевшую на задней стене. – Я там никогда не был.

– Нет. Я имею в виду, куда мы сейчас спрячемся?

Кази показал на открытое окно.

– Тебе жить надоело?! – Немо вытаращил глаза. – Мы сейчас на втором этаже. А я, в отличие от тебя, не набит ватой.

– Просом.

– Что-что?

– Я набит шелухой от проса.

Кази спрыгнул со стола, схватил Немо за руку и побежал.

– Стой! – закричал Немо. – Это слишком опасно.

– Ты ведь хотел приклюсения.

– Верно, – крикнул Немо. – Но это приключение слииишшком опаааааааааа…!

Ода и Фред обежали вокруг школы, встали под окном их класса и, сложив ладони рупором, стали звать Немо. И тут он полетел на них. Ребята в испуге отскочили и уставились на их друга и сине-зелёную клетчатую подушку, которая шлёпнулась перед ними на плитку.

– Хопбоп-плаба. – Кази кувыркался по маленькому двору чуть дольше, чем нужно, и наконец остановился в песочнице.

Немо пошевелился, встал на колени и повалился на бок, как мешок. Застонал, притих и прислушался к себе, пытаясь понять, какие кости у него сломаны. Однако, странное дело, у него вообще ничего не болело. Он застонал чуть тише и неуверенно пошевелил руками и ногами. Кажется, всё цело.

Немо с облегчением оттолкнулся от плитки, мягкой как пухлики. Очевидно, двор выложили резиновой плиткой, чтобы никто из школьников не пострадал при падении со спортивных снарядов. Потом озабоченно поискал глазами свою любимую игрушку и вздохнул с облегчением, увидев, что Кази, целый и невредимый, неуклюже ковыляет к ним. Пострадавшую от детских зубов ногу он приволакивал за собой, словно мокрый носок.

– Эй, привет! – Ода весело приветствовала тряпичного Казимира. Немо с радостью отметил, что её реакция была гораздо дружелюбней, чем он ожидал. Вероятно, потому что посылка взорвалась по её вине.

– Значит, ты тот самый знаменитый Сырнобрюх? – спросила она, с интересом разглядывая чёрное пятно на груди у Казимира, которое оставили слёзы Хубси. Внезапно над школьным двором раздался голос фрау Спаржи: «Внимание, внимание! Опасность миновала! – Директриса говорила с явным раздражением. – Очевидно, пожарная тревога началась из-за нелепой шутки одного школьника. Возьмитесь за руки и в строгом порядке возвращайтесь в классы».

– Ну, давай! – Фред требовательно посмотрел на Немо. – Ты должен обнять Кази.

– Ни в коем случае, – Немо решительно покачал головой. – Я хочу подольше сохранить его таким.

– Как ты себе это представляешь? – Фред сердито сверкнул глазами. – Мы должны искать Шнуффеля.

– Давайте отведём Кази ко мне, – предложила Ода. – И тогда мы сможем спокойно продолжить поиски.

– А как же твоя компаньонка? – спросил Фред.

– Она ничего не заметит. Мы спрячем его в спальне моих родителей. Бернадетта туда никогда не заглядывает.

– Я не хосю в спальню! – Кази упрямо топнул ногой.

– Там есть телевизор, – пообещала ему Ода.

– Уговорила. – Кази пожал ей руку.

– Что? Прямо сейчас? – Немо удивлённо смотрел на них.

– Конечно. А что такого? – усмехнулась Ода. – Или ты хочешь привести его на урок математики? Господин Гиббон наверняка шлёпнется в обморок от счастья.

– Он шлёпнется, если мы не придём, – предостерёг Фред.

– Плевать, – отмахнулась Ода. – Немо всё равно влетит из-за взрыва. Так что чуточку больше неприятностей ничего не изменят.

Среди суеты и толчеи на школьном дворе друзьям не составило труда незаметно улизнуть. Пока пожарные уезжали, а ученики и ученицы толпились у дверей школы, Немо, Ода, Фред и Кази вышли за ворота. Кази хромал позади всех.

– Когда мы придём? – заныл он, не успели они пройти и трёх шагов.

– Скоро, – успокоил его Немо. – Нудинг не очень большой. Тут у нас всё близко.

– Ты понисёсь меня?

– Я не могу.

– Это нечестно! В конце концов, ведь это ты виноват, что у меня хромая нога.

– Мне очень жаль. – Немо стало стыдно. – Но если я возьму тебя на руки, ты сразу превратишься в маленькую тряпичную куклу. Друзья, может, кто-нибудь из вас понесёт Казимира?

– Ладно. – Фред с готовностью поднял Сырнобрюха. И закряхтел. Кази был тяжёлый и широкий, но хотя бы не такой скользкий, как Слайми. К тому же от него пахло приятнее – овечьей шерстью и просяной шелухой, которой баба Магоша набила тело Казимира. Фреду даже почудился запах Немо, ведь его друг годами обнимал любимую игрушку.

Со стонами он тащил Кази мимо кафе «Сахарок» и господина Ольмеца, который, как всегда, там завтракал. Но, к счастью, бывший бургомистр углубился в чтение «Нудингского вестника». Да и другие горожане не обращали внимания на детей, тащивших в полдень кресло-мешок через Рыночную площадь.

– Уфф! – За супермаркетом Фред поставил Кази на ноги. – Так, теперь очередь Оды.

– Оки-доки. – Ода посадила Кази на спину, но внезапно у неё соскользнули с носа очки. Неожиданно став близорукой, она проглядела фонарный столб, стукнулась об него и уронила игрушку.

– Всё в порядке? – Немо участливо дотронулся до её плеча.

– Всё типпи-топпи! Мне совсем не больно.

– Честно? – Немо недоверчиво посмотрел на подругу и поднял очки с тротуара.

– Эй, глядите-ка! Фонарь вон как погнулся.

– И правда. – Немо удивлённо ощупал столб, согнувшийся словно варёная макаронина. Он вспомнил и о мягкой плитке, спасшей его на школьном дворе, и для проверки немного попрыгал. Покрытие на Рыночной площади пружинило как трамплин. – Эй, по-моему, я знаю, что изменилось на этот раз! Кази делает всё мягким.

– Ты так думаешь? – Фред надавил пальцем на стену дома, мимо которого они проходили. В ней осталась ямка. – Точняк! Стена стала как резиновая. Ну, это будет весело!

– Или круто! – воскликнула Ода. – Возможно, такой мягкий мир поможет нам отыскать Шнуффеля.

– А где он? – спросил Фред.

– Если бы мы знали, нам не пришлось бы его искать.

– Я имею в виду не Шнуффеля, а Кази.

Немо и Ода переглянулись.

Позади них сидел Осси, пёсик фрау Хубер. Маленький джек-рассел был привязан возле супермаркета и храбро ждал свою хозяйку. А Кази нигде не было видно.

– Вон он, впереди! – Фред показал на цветочную лавку.

– Где? – Ода прищурилась. Немо протянул ей очки. Теперь Казимира увидела и она. Клетчатая игрушка неслась, подобно синей молнии, вниз по Яблоневой улице.

– Сейчас мы его поймаем! – Немо стремглав помчался за Кази и махнул друзьям, чтобы те бежали за ним.

– Ничего себе! Почему ты притворялся? – тяжело дыша, спросил он, когда они догнали Кази почти возле дома Оды. – Почему ты внезапно куда-то помчался?

– Расве вы не видели? – От паники выпуклые глаза казались ещё больше. – Там была сопака!

– Ну и что? Почему ты такой бояка? – Немо пожал плечами.

Фред хихикнул, услышав неожиданную рифму.

– Но сопаки ужасно опасны!

– С каких это пор? – удивилась Ода.

Кази посмотрел на неё так, словно она спросила, почему нельзя есть стиральный порошок.

– Потому что они могут утащить и сгрызть! Это знает казьдая игрушка. Они такие же опасные, как контейнеры для мусора, блошиные рынки и стиральные машины. – Кази сердито покосился на ребят: – Вы ведь не собираетесь запихнуть меня в стиральную машину, верно? – Тут он торопливо скрестил короткие руки на груди, прикрывая чёрное пятно. – Грязь мне совершенно не мешает и не вредит. Честно вам говорю, совершенно не мешает. Мне всё равно, до лампоски, фиолетово.

– Не переживай, – заверила его Ода. – Мы не станем тебя мыть или стирать. Ты можешь и в таком виде отдыхать и смотреть телик, пока мы будем искать Шнуффеля.

Она открыла входную дверь, но не успела даже войти в дом, как к ней подскочила Бернадетта. Немо с Фредом торопливо встали плечом к плечу, заслоняя Казимира, чтобы француженка не увидела странное существо.

– Ода, шери! – воскликнула Бернадетта. – У моя есть к твоя сюрпри.

За её спиной появились родители Оды.

– Мама, папа? – Ода просияла, словно кто-то включил внутри неё лампочку. – Вы дома?!

– И мы никуда не уезжаем, – радостно объявил ей отец.

Раскинув руки, Ода бросилась к родителям.

– Моя милая улиточка! – Фрау Мандельброт обняла дочку. – Мы так соскучились по тебе.

– Сегодня у меня, к сожалению, ничего не получится, – сообщила Ода, повернувшись к Немо и Фреду. – Вы ведь, конечно, понимаете меня, да?

– Ничего себе! – недовольно бурчал Немо, шагая рядом с Фредом и Кази. Его задело за живое, что Ода так легко их бросила. – Только что ей было суперважно, чтобы мы отыскали зайца и отдали его Хубси, а теперь достаточно того, что мы продолжим поиски завтра.

Фред мрачно кивнул.

– А то, что родители Оды не едут на съёмки, просто потому что так соскучились по дочке, мне кажется каким-то преувеличением, согласен? – сказал он.

Немо испытующе посмотрел на друга. Ему стало ясно, что Фред завидует Оде. Сам он давно не видел, чтобы его родители мирно встретились и не наорали друг на друга.

– И куда мы теперь его отведём? – Немо посмотрел на Кази. Тот храбро шагал рядом с ним, напевая музыкальную заставку детской программы на ТВ «Треска»: «Космо, маленький Космо…»

– До утра он может побыть в квартире моего отца. – Фред показал Немо ключ, висевший на синей ленточке у него на шее. – Пока папа плавает на каяке от Нудинга до Дикштейна и обратно.

Немо согласился. Они отправились в Цветочный квартал, свернули на Игровую улицу и подошли к многоквартирному дому, где жил господин Кох.

– Ого, ничего себе! – Фред внезапно потащил Немо и Кази за большой куст, на котором ещё осталось немного листьев. Перед входной дверью стоял отец мальчика и разговаривал… с его матерью! Много лет Фред не видел, чтобы его разведённые родители беседовали друг с другом так спокойно и непринуждённо.

– Мы что, в прятки играем? – хихикнул Кази.

– Тсс! – Фред приложил палец к клюву и стал вслушиваться в их разговор.

– …все очки погнулись, – говорила мать. – И мой велосипед внезапно покривился. Ты только погляди, педали царапают асфальт. – Она показала на свой велосипед. Действительно, он выглядел так, словно на нём прокатился слон.

– Странно. – Господин Кох пытался прокрутить заклинившие педали. – Если хочешь, я починю его. Но прежде мне надо заморить червячка. – Он похлопал себя по плоскому животу, и тот опасно заурчал. – Вообще-то, я собирался поесть на реке, но, когда сел в свой каяк, он сложился пополам, будто размокший хот-дог.

– А ты был в нём вместо колбасы. – Мать Фреда глупо хихикнула.

Немо с Фредом удивлённо переглянулись.

– Что с ними случилось? – прошептал Немо.

– Понятия не имею, – Фред пожал плечами.

– Может, пойдём куда-нибудь и поедим вместе? – предложил господин Кох.

– Я готов! – Кази пролез сквозь ветки куста, и с них облетели последние листья.

Родители Фреда повернулись в сторону ребят. Не теряя присутствия духа, Немо спрятал свою игрушку за уличный электрощит, а окаменевший от удивления Фред остался сидеть за голым кустом. Он лишь таращился на родителей, которые вели себя так непривычно.

– Ричи? – Господин Кох прищурил глаза. – Что ты тут делаешь?

– Я… э-э… – Фред вылез из-за куста. – Сегодня у нас мало уроков, и я…

Мать перебила его:

– Хочешь позавтракать с нами в кафе?

– Конечно, – Фред просиял и украдкой посмотрел на Немо.

Тот молча кивнул. Конечно, он не мог сказать Фреду ничего другого, раз его родители впервые за тысячу лет идут вместе завтракать. Хотя всё равно он почувствовал себя одиноким. Сначала пропала Ода, и вот теперь Фред. Что ж, хотя бы Кази остаётся с ним. У того как раз заурчало его сырное брюхо. И Немо лишь спросил:

– Хочешь пиццу?

– Какую ты хочешь? – Немо выудил из морозильной камеры две пиццы и показал их Казимиру.

– Левую. Но если ты тозе будешь, то я возьму и ту… с гри… уээ-э… с грибами. – Кази слегка захлебнулся слюной.

– Ладно, понял. Я возьму с грибами. – Смеясь, Немо засунул обе пиццы в духовку, а его игрушечный друг включил ТВ «Треска», чтобы посмотреть спортивный прогноз погоды Хубси Хуберта. Кази страшно радовался, что снова вернулся на «свой» диван, и уютно устроился среди подушек.

– Как хорошо! – Он с блаженством на лице погладил подушки. – Теперь мне нужно только чего-нипуть пожрать. Есть у тебя ципсы? Или мармеладные медвежата? Или ещё лучше: ципсы и медвежата. И какая-нипуть запивка.

– Э-э, сейчас. – Немо наливал сок, а в это время Хубси поднимался на экране телика по 333 ступеням к Нудингскому замку.

– Эй, привет, друзья спорта! – крикнул метеоролог. У него было на удивление прекрасное настроение, хотя ещё совсем недавно, этим утром, он отчаянно рыдал. – Говорит ваш Прыгси… э-э… Хубси. Сегодня у нас приятные двадцать градусов с тёплым ветром и легчайшими, пушистыми облаками.

«Интересно, – подумал Немо, – заметил ли метеоролог, что в Нудинге всё делается мягче, или он был готов к этому? Ведь Хубси знал про связь между отправленными игрушками и странными погодными явлениями в городке». И Хубси тут же ответил на этот вопрос.

– Бемс, бемс!

Словно сумасшедший кенгуру, он прыгнул сквозь ворота замка и крикнул:

– Всё такое мягкое и упругое, что даже отставшие могут без труда догнать группу. Но что круче всего – Нудингский замок теперь превращается в замок Прыг-Скок.

Кази так и покатился со смеху и прижал лапу к клюву, чтобы не пропустить ни слова.

Хубси с усмешкой вскочил на заброшенный колодец в центре двора.

– Короче, перепрыгните свою тень и наденьте спортивные шмотки! Или сначала прыгайте в шмотки, а потом через тень. Не стесняйтесь, прыгайте!

Живот Казимира затрясся от смеха.

– У него и так шарики за ролики заехали, что ему прыгать? – пошутил Немо и вынул из духовки обе пиццы. Разорвал их на куски, потому что ножи сделались мягкими и ничего не резали, и положил на тарелки. – Давай-ка лучше поедим в моей комнате, – предложил он. Хотя Кази сидел как раз там, где и обычно, и делал то, что всегда, всё равно родители наверняка будут очень удивлены, увидев такую игрушку. В конце концов, одно дело, когда Казимир неподвижно сидит на спинке дивана, и другое – когда он развалился на подушках и ест пиццу. Большая ведь разница!

– Ну, давай, пойдём со мной! – Немо поставил стаканы и тарелки на поднос и пошёл в свою спальню. – Только нам надо потом не забыть помыть посуду, – сказал он хромавшему за ним Кази, – иначе мои родители снова разозлятся. – Отпихнув ногой пижаму и кроссовки, в одной из которых по-прежнему находилась баночка с арахисовым маслом, он поставил поднос на пол.

– О-ля-ля! – Кази вошёл в его комнату и восхищённо покачал головой. – Я совсем забыл, как круто у тебя в детской.

– Но это уже не детская. – Немо демонстративно поднял с пола гантель и стал отжимать её правой рукой, а левой запихивал в рот кусок пиццы. Вот только, к сожалению, гантель тоже сделалась мягкой, точно тесто.

– Давай построим замок из подушек? – Кази сбросил с кровати подушки и сложил их горкой. – А где Топси и Хопси и все другие игрушки?

– В шкафу. – Немо сменил руку, которая качала гантель, и доел второй кусок пиццы. Кази испуганно посмотрел на него. Немо даже показалось, что его синие тона слегка поблёкли.

– Что они там делают? – спросил он плаксивым голосом. – Они тебе больше не нужны? Я тоже буду когда-нибудь не нужен тебе? Ты скоро вырастешь? – Водянистыми глазами он посмотрел на стену с джазовыми постерами.

– Нет, нет… – Немо лихорадочно искал отговорку. Не хватало ещё, чтобы Казимир разрыдался! – Просто Хопси и Топси играют в спелеологов и исследуют пещеры. Ты помнишь? Как мы с тобой тогда?

– О да! – Кази вздохнул с облегчением. – Мы с тобой надели дождевики, прикрепили лампы на лоб и нарисовали фломастером мамонта на внутренней стенке шкафа. Это было весело!

Немо рассмеялся вместе с Кази. К ним вдруг вернулись воспоминания о прежних временах, когда они играли вместе.

– Давай сделаем так снова? – В глазах Казимира сверкал восторг.

– Не-е. – Немо продолжал поднимать гантели. – Как ты, возможно, помнишь, в тот раз нам здорово влетело от родителей.

– Посялуйста! – Кази поднял с пола фломастер и бочком двинулся к шкафу. Открыл дверцу и поставил туда свою изжёванную ногу. Немо уже успел сообразить, что это, пожалуй, удобная возможность спрятать Казимира от родителей.

– Ну хорошо. – Он с готовностью бросил гантель и залез следом за своей игрушкой в шкаф. Отодвинул в сторону плечики и протиснулся между ящиком с изгнанными мягкими игрушками и спортивной сумкой.

– Я нарисую бабочку, – сказал Кази. – А ты?

– Не знаю. – Немо чувствовал себя чуточку нелепо. – Пожалуй, я всё-таки слишком взрослый для этого.

– Тогда мы нарисуем тату.

– Уже круче! – Немо засучил рукав, и Кази нарисовал ему на руке бабочку. А под ней клетчатую картофелину.

– А это что такое?

– Я сам! – Кази пририсовал сердце, а в нём три кривые буквы.

– Стоп! – Немо убрал руку. – А это что такое?

Кази обиженно покосился на него. И вместо ответа широко зевнул.

– Вообще-то я как раз хотел остановиться. Этот тёмный шкаф делает меня таким же усталым, как квест-комната сегодня утром.

«Тем лучше», – подумал Немо и предложил:

– Хочешь поспать в моей спортивной сумке? На трениках там очень мягко.

– О-о, спасибо, как любезно с твоей стороны. – Кази устроился в сумке, оказавшейся как раз ему по размеру, и сразу заснул.

Вздохнув с облегчением, Немо выполз из шкафа и до смерти испугался. В комнате стояли его родители.

– Вот ты где! – громко воскликнула его мать. – Мы всюду тебя искали.

– Только не догадались заглянуть в шкаф, – добавил отец. – Что ты там делаешь?

– Я… э-э… искал свой костюм-скелет. Для завтрашнего школьного праздника. – Он с испугом покосился на тарелки с надкушенными кусками пиццы и торопливо прикрыл рукавом корявый рисунок на своей руке. Но было уже слишком поздно.

– А ну-ка, покажи, что там у тебя? – Мать схватила его за руку и снова подняла рукав кверху. – Тату?

– Круто! – воскликнул отец.

Немо ошеломлённо посмотрел на него.

– Это что, листок клевера?

– Бабочка.

– Как симпатично! – воскликнула мать.

– А это? – Отец показал на сердце. – К… Л… Н. Это сокращение? Кто. Любит. Немо?

– Ох. – Фрау Пинковски с сочувствием погладила сына по голове. – Мы тебя очень любим! Пойдём устроимся на диване и вместе посмотрим «Безграничную любовь»!

– Э-э… я не могу. Мне ещё надо сделать домашние задания.

– Домашние задания? Хотя завтра последний день учёбы? А я думал, вы будете праздновать Хэллоуин. – Господин Пинковски кивнул на письменный стол Немо: – Между прочим… мы принесли тебе шоколад. Он внезапно сделался совсем мягким, и его невозможно продавать.

– Спасибо, – пробормотал Немо и, онемев, наблюдал, как его родители выходят из комнаты, не поругав его ни разу.

– Ах… – Его отец снова оглянулся. «Сейчас начнётся!» – подумал Немо. – Ты не видел господина Сырнобрюха? Он больше не сидит на своём обычном месте.

– Правда? – Немо изобразил удивление, а сам покосился на шкаф, где его спортивная сумка слегка вздымалась и опускалась в ритме дыхания Казимира. – Может, он упал за диван?

– Я погляжу. Главное, чтобы ты не изгнал его в шкаф вслед за остальными игрушками. Или ещё хуже: не сунул в стиральную машину. – Господин Пинковски улыбнулся. – Ведь он совершенно этого не терпит.

Когда вечером Немо лежал в постели, он долго думал о непривычном поведении взрослых. Почему вдруг все стали вести себя так странно? Родители Оды, которые всегда думали только о своей работе, неожиданно соскучились по дочке. Родители Фреда были настроены на удивление мирно. Да и мама с папой больше не ругали Немо за беспорядок.

– Ты можешь подвинуться?

Немо вздрогнул.

Над краем кровати появилась голова Казимира. Его близко посаженные глаза глядели на него с мольбой. Красный шерстяной хохолок слегка качнулся.

– Конечно. – Немо освободил место на кровати и прижался к стене, которая стала мягкой, как матрас. – Но только ты лучше не прижимайся ко мне, – предупредил он, когда Кази со стоном залез на кровать. – Иначе ты превратишься в маленькую игрушку.

– Так лучше? – Кази пристроился на краешке и свернулся калачиком подобно кошке. Он даже тихо замурлыкал, но тут снова открылась дверь, и в комнату заглянул отец Немо.

– Ты что, папа? – Немо приподнялся на локте и заморгал, вглядываясь в полумрак.

– Я только хотел спросить, не принести ли тебе утром завтрак в постель?

– Нет, спасибо. Лучше я позавтракаю на кухне.

– Ну, тогда спокойной ночи. – Отец послал ему воздушный поцелуй.

– Спокойной ночи. – Немо снова упал на подушку. – Шоколад в комнате и завтрак в постель? – задумчиво пробормотал он.

Что-то с его родителями было не так. А также с родителями Оды и Фреда.

Он задумчиво прислушивался к размеренному храпу Казимира – как ни странно, он совсем не раздражал его.

Да! Вот в чём дело! Немо рывком сел в постели. Вот что надо делать! Вот в чём причина непривычной гармонии. И, между прочим, возможно, это поможет им найти пропавшую игрушку Хубси.

– Такого быть не может! – Ода в костюме тыквы сидела в кабинете Нудингских книжных червей и недоверчиво смотрела на свой мигающий айфон – родители непрерывно посылали ей самые милые весточки.

Фред, явившийся в школу в облике вампира, раскрыл свой ранец. Как и Ода, он сидел на полу, потому что стулья стали слишком мягкими. Кази лежал на животе рядом с ними и, что-то напевая, листал кулинарную книгу. Немо в гимнастическом костюме с напечатанным на нём скелетом развалился на кресле-мешке. А ещё утром мама разрисовала его лицо, изобразив череп.

Все вместе они ждали детей, которые хотели бы взять книжку перед осенними каникулами. Но к ним никто так и не заглянул. После Хэллоуина, прошедшего на последнем уроке, все сразу ускакали домой, потому что всеобщее волнение было слишком велико. Не только из-за начавшихся каникул, но прежде всего из-за странных событий в городе. Каждый дом, каждый автомобиль, каждый предмет, казалось, сделались резиновыми. Шариковые ручки стали мягче воска. Штанги в школьном спортзале повисли, как воздушные змеи, а стены в классных комнатах напоминали эластичный пластилин.

– Ах, ёлки-палки! – Фред глядел с таким же недоверием, как и Ода, в свою коробку для ланча. Обычно мама давала ему в лучшем случае кольца сушёных яблок, а сегодня положила картофельные чипсы – его тайную страсть. Впрочем, чипсы не очень хрустели. Вернее, совсем не хрустели и скорее напоминали вялые кружочки огурца.

– Так вы слышали, что я сказал? – спросил Немо.

– Что всё стало мягким, – ответила Ода, не отрывая глаз от телефона. Она рассеянно печатала сообщение своим родителям. – Но мы и так уже это поняли.

– Вот именно. – Фред уныло чавкал мягкими чипсами. – Вчера вечером мы с Антонией устроили бой на книжках, потому что все книжки мягкие, как подушки. – Он хихикнул.

Ода оживлённо кивнула:

– Мы тоже развлекались! Скакали с родителями на стульях вокруг кухонного стола.

– Больше вы ничего не заметили? – поинтересовался Немо.

– А что случилось? – Фред захлопнул коробку для ланча и снова сунул в рот свои зубы вампира.

Немо взглянул на Кази:

– Я подозреваю, что наш Казимир делает мягче не только окружающие предметы.

– А что ещё? – Ода и Фред с интересом повернулись к нему.

– Людей тоже. Вы понимаете, что это значит?

Фред задумался:

– Что я наконец смогу делать шпагат?

– Нет, дружище. Бери выше. Подумай о Спарже!

– Она теперь будет криво расти? – рассеянно спросила Ода и снова уткнулась в телефон.

– Я имел в виду не огородное растение, а нашу директрису.

– Фрау Спаржа может теперь делать шпагат? – Фред озадаченно посмотрел на него.

Немо усмехнулся, представив себе такую картину, хотя только что злился на недогадливость своих друзей. Сам он был уверен в своих выводах.

– Я думаю, что люди стали «мягче», то есть «приятней». Господин Гиббон даже не наказал меня за взорвавшуюся посылку.

– Может, он тебя просто не узнал. – Фред окинул взглядом мрачный наряд друга.

– Но я каждый год наряжаюсь скелетом! К тому же разве не странно, как разговаривали друг с другом твои родители и что Антония играла с тобой? Ведь обычно она только орёт.

– Это точно, – согласился с ним Фред и задумался.

Немо повернулся к Оде:

– А твои родители? Они остались дома, потому что та-а-ак соскучились по тебе…

– Да, это тоже скорее необычно, – признала она и задумчиво поправила оранжевую шапочку-тыкву.

– А я-то думал, что мои родители действительно помирились, – Фред разочарованно вздохнул. – И сестра неожиданно стала доброй. Я ведь их всех очень люблю.

– По-твоему, мы тоже стали мягче? – спросила Ода, бросив взгляд на Фреда.

– Думаю, да, – ответил Немо. – Однако важнее всего, что мягче станет одна важная для нас персона. – Он замер и требовательно посмотрел на друзей: – В общем, пошли! Закрываем лавочку. Всё равно никто так и не пришёл за книжками. И, возможно, на этот раз нам повезёт больше…

Фрау Спаржа в костюме ведьмы стояла в актовом зале и озабоченно глядела на фикус. Комнатный цветок устало повис через край горшка, словно сдувшийся воздушный танцор перед торговым центром.

– Всё такое мягкое и дряблое. – Директриса огорчённо поправляла поникшие листья. – Моё растение выглядит совсем грустным.

– Прямо как Хубси, – осторожно заметил Немо.

– Хубси? – Директриса повернулась и с удивлением посмотрела на детей в маскарадных костюмах. – Ты опять за своё? – спросила она Немо, но на этот раз уже не так агрессивно, как накануне. Немо даже показалось, что её голос немного дрожит.

– Вы угадали, – ответил он чуточку смелей. – Мы хотели ещё раз спросить у вас про его зайца.

– Мы обязательно должны его найти, – подтвердила Ода.

– Хубси очень болен из-за этого, – сказал Фред.

Фрау Спаржа испуганно пожала плечами:

– Я не хотела этого. Честное слово.

Немо прищурил глаза:

– Значит, вы всё-таки имеете отношение к пропаже Шнуффеля?

– Нет, – Доктор Спаржа покачала головой. – Или да, – призналась она и нервно переступила с ноги на ногу.

Немо торжествующе взглянул на друзей. Его догадка подтвердилась. Директриса была настроена намного мягче, чем обычно.

– Теперь, когда вы заговорили об этом, я вспоминаю, – тихим голосом сказала она. – Но всё это было так давно! Поверьте, это произошло по ошибке.

Ода подняла брови и скептически посмотрела на директрису:

– Вы по ошибке украли игрушку?

Директриса пристыженно кивнула:

– Вообще-то, я хотела отнести зайца Хубси в подвал. В ящик с посторонними предметами. Но тут встретила Людвига…

– Моего отца? – удивился Немо.

– Именно, – Директриса снова кивнула. – Тогда это был маленький хулиган! Он был без обуви, и я ненадолго отложила зайца, чтобы отругать мальчишку. – Фрау Спаржа немного помолчала и, казалось, удивилась сама на себя. – Даже не знаю почему… Ну, шёл в носках по коридору… Что тут такого?..

– А что было потом? – нетерпеливо спросил Фред.

– Потом в школу вошла фрау Мошерош, чтобы забрать дочь, – продолжала директриса. – С ней был пудель, хотя собакам строго запрещено входить в школу. – Она снова помолчала. – А почему, собственно говоря? Собаки ведь милейшие существа. После лошадей. И пони. И осликов.

– Ну, так расскажите же! – поторопила её Ода. – Что произошло?

Фрау Спаржа удручённо вздохнула:

– Пудель схватил зайца и убежал. Конечно, я тут же бросилась за ним и отобрала игрушку. Но Шнуффель сильно пострадал. Он был весь изжёван и обслюнявлен.

– И поэтому вы его просто выбросили? – возмущённо спросил Немо.

– Сначала нет. Я взяла его домой, чтобы постирать. Но в стиральной машине он пострадал ещё больше – потерял глаз и галстук-бабочку, – с сожалением сообщила директриса.

– Ничего себе! – воскликнул Немо. Он подумал про Казимира – не зря тот ужасно боится собак и стиральных машин.

– Ах, что я наделала? – Фрау Спаржа в отчаянии закрыла лицо руками и зарыдала. Друзья озадаченно уставились на неё. Такой директрису они ещё не видели.

– И тогда вы его выбросили? – допытывалась Ода.

– Нет. Всё ещё нет. – Директриса опустила руки и шмыгнула носом. На её ресницах размазалась тушь. Казалось, будто она плакала чёрными слезами, что вполне подходило к её костюму ведьмы. – Я всё равно принесла Шнуффеля в школу и твёрдо решила отдать его мальчишке. Но когда ко мне пришёл его крёстный, господин Зибценрюбель, и спросил про зайца, у меня не хватило духа показать ему испорченную игрушку. Я просто заявила, что без зайца Хубси скорее повзрослеет.

– Как будто это как-то связано, – сердито буркнул Фред.

– Вот именно, – нахмурилась Ода. – Ведь у взрослых тоже бывают любимые игрушки.

Немо поражённо глядел на друзей. Неужели они и вправду так считали?

– Короче, – трезво подытожил он, – в результате вы всё-таки выбросили Шнуффеля.

– Значит, он потерян навсегда. Раз вы так давно выбросили его в мусорный контейнер, – Фред тяжело вздохнул.

– Тогда искать бесполезно, – Ода грустно покачала головой.

– Нет, я не выбрасывала его в контейнер для мусора, – возразила фрау Спаржа.

– Нет?! – в один голос воскликнули все трое.

– В контейнере его мог бы увидеть господин Зибценрюбель.

– Куда же вы его дели? – У Немо учащённо забилось сердце.

Фрау Спаржа зашла в свой кабинет и махнула рукой, подзывая ребят. Там она показала на ребристую решётку в стене за письменным столом, на двухметровой высоте.

– Я сунула Шнуффеля в вентиляционную шахту, – сообщила она и лукаво усмехнулась, словно это была особенно удачная идея. – Как только ушёл господин Зибценрюбель, я хотела достать зайца и как-нибудь починить. Но когда я сунула туда руку, заяц скользнул глубже, и я так и не смогла его вытащить. В конце учебного года Хубси пришёл за ним, но я сделала вид, будто заяц пропал из подвала. Мне действительно очень жаль!

– Ничего страшного! – великодушно сказал Фред.

Директриса ответила ему благодарной улыбкой. Она расправила плечи и проводила ребят в актовый зал.

– Я хочу поблагодарить вас. Все эти годы я ужасно страдала оттого, что испортила зайца. Моё признание принесло мне облегчение. – Она легко, словно эльф, упорхнула назад в свой кабинет.

Как только ребята остались одни, Ода набросилась на Фреда:

– Ничего страшного? Ты серьёзно? Если Хубси не получит своего зайца, он так и будет всю жизнь воровать игрушки.

Немо наморщил лоб:

– Может, ты стал чуточку слишком мягким?

– Не переживайте, – успокоил их Фред. – Всё не так страшно и даже совсем просто. Нам только нужно добраться до вентиляционной системы. И я уже знаю, как это сделать.

Вернувшись в комнату Нудингских книжных червей, Фред двинулся прямиком к книжной полке. Чёрный плащ вампира эффектно развевался от его стремительной ходьбы.

– Где вы были? – Кази вскочил с пола и прижался к болотно-зелёным тайтсам Оды.

– У директрисы. Но ведь совсем недолго. – Ода погладила его по шерстяному хохолку.

– Вон там! Видите? – Фред показал на потолок. – Рядом с кулинарной книгой для вегетарианцев и «Разбойником Хотценплотцем». Там точно такая же вентиляционная решётка, как в кабинете у директрисы. Я давно заметил её: ещё тогда, когда мы тут убирались в первый раз.

Немо посмотрел наверх. Действительно! За свёрнутыми в трубку географическими картами виднелась вентиляционная решётка.

– Что вы хотите делать? Можно я с вами? – спросил Кази.

– Сейчас мы отвинтим решётку и залезем в шахту. Проползём по вентиляции до кабинета директрисы и поищем зайца Хубси. Он должен быть где-то там.

Кази молча попятился. Достал с полки комикс и стал его листать. У него явно пропало желание участвовать в такой затее.

– Добровольцы есть? – обратился Немо к друзьям.

– Я не могу, – сказал Фред. – Ты ведь знаешь. У меня аллергия на домашнюю пыль.

– Я тоже не могу, – с сожалением сообщила Ода. – В костюме тыквы я просто застряну в вентиляции.

– Ну ладно, – Немо вздохнул. – Значит, остался только я. Но как мне добраться до люка? – Он огляделся по сторонам: – Стулья слишком мягкие, не выдержат меня.

– Мы можем сделать для тебя разбойничью лестницу, – предложила Ода.

Она прижалась плечом к стене и велела Фреду сделать то же самое. Потом они крепко сцепили пальцы. Получилась корзиночка. Немо поставил на неё левую ногу и опёрся на плечо Фреда.

– Ух! – Фред опустился на колени. – Давай скорее!

– Я уже залез.

Немо достал перочинный ножик и открыл отвёртку, но она тоже оказалась мягкой, словно обсосанный леденец на палочке, и мгновенно согнулась, как только он прижал её к шурупу. К счастью, шурупы были такими же мягкими и просто выкручивались ногтями. Немо бросил решётку на пол, ещё раз вздохнул и полез в узкое отверстие. В нормальных условиях оно было бы слишком узким даже для мальчишки, но стены стали мягкими и растягивались, как колбасная оболочка.

В вентиляционном коробе Немо вытащил свой мобильник, нажал на значок с фонариком и пополз, освещая себе дорогу. Со скоростью улитки он полз и полз, и голоса его друзей звучали всё тише. Вскоре он слышал лишь собственное дыхание да удалённый глухой рокот. Кряхтя, он продвигался вперёд, натыкаясь на странные вещи: скрепки, кнопки, окаменелый бутерброд с ливерной колбасой и смятую записку «Учитель Гиббон дурак!».

Немо спрашивал себя, кто мог запихнуть всё это сквозь щели вентиляционной решётки, как вдруг заметил краешком глаза какое-то движение и похолодел.

Перед ним сидела мышь и глядела на него с таким же испугом, никак не меньше. Зверёк показался ему знакомым. Может, это та самая мышка, которую они нашли в школьном подвале? Но ведь Фред выпустил её в лесу! Неужели она вернулась назад?

Некоторое время они глядели друг на друга, как два ковбоя, выжидающие, кто первым дрогнет. Немо выставил большой и указательный пальцы и сказал «пафф!». Мышь в испуге поспешила прочь. Усмехнувшись, Немо убрал «кольт» и пополз дальше. Вентиляционный короб привёл его к более широкой шахте техобслуживания, которая шла вертикально вверх.

Немо встал на колени, посветил в темноту и с облегчением увидел, что на одной стороне шахты сделаны скобы. Взяв мобильник в зубы, чтобы освободить обе руки, он полез наверх по мягкой лестнице, словно пират к «вороньему гнезду» на мачте. Это оказалось тяжелей, чем он ожидал. Вскоре ему пришлось остановиться и отдохнуть. Едва переводя дух, он прислонился к мягкой стене, достал изо рта телефон и посветил наверх – далеко ли ещё ползти?

Луч света выхватил из темноты верхние скобы и какой-то повисший на них комок. У Немо сжалось сердце. В нескольких метрах над ним между двумя стальными скобами болтался покрытый пылью тряпичный заяц. Со свежим приливом сил Немо одолел оставшееся расстояние и протянул руку к своей находке. Теперь его сердце билось как сумасшедшее. Вот он, давно пропавший любимец Хубси! Немо даже не верилось. Наконец-то он держал в руке то, что столько месяцев вызывало хаос в Нудинге. Если бы этот заяц не пропал, у Хубси никогда бы не возникло желания воровать у детей игрушки и отправлять их в «Попу мира». А Немо никогда бы не получал посылки и не переживал бы со своими друзьями невероятные приключения.

Вероятно, он не подружился бы с Одой и вообще давно бы умер со скуки.

Он с нежностью отвёл в сторону висячее ухо зайца и вгляделся в его мордочку. Любимец Хубси выглядел точно так же, как на фото, висевших в гостиной метеоролога. Но что это?

На груди зайца виднелось почти поблёкшее чёрное пятно, которого не было на снимках. Кроме того, как призналась фрау Спаржа, у него потерялись галстук-бабочка и пуговичный глаз. Казалось, будто заяц подмигивал ему.

Внезапно в ушах Немо зазвучал странный голос: «Ещё немножко. Ещё совсем чуточку».

Немо торопливо сунул зайца под спортивную футболку со скелетом и полез кверху, где сквозь щели в вентиляционной решётке пробивались полоски света.

«Невероятно! – сказал голос. – В последний раз, когда я это делала, мне было десять лет».

Немо выдавил нижние шурупы из размякшей рамки и отодвинул решётку в сторону. Его взгляд упал на одёжную стойку, поникшую, словно увядший цветок. Потом прошёлся по обшитой деревом стене с множеством фотографий школьных классов и задержался на массивном письменном столе, который тоже размяк и приближался по консистенции к камамберу.

Возле стола на полу сидела фрау Спаржа и на самом деле пыталась сделать шпагат.

– Пинковски? – Директриса удивлённо подняла голову. – Что ты здесь делаешь? Ищешь зайца Хубси?

Не отвечая, Немо пытался выбраться из вентиляции. Он чувствовал себя, как выдавленная из тюбика зубная паста.

– Подожди, я помогу тебе! – Директриса вскочила на ноги. Она встала под люк и подставила Немо свою широкую спину. – Вставай сюда, мой дорогой! Ещё не хватало, чтобы ты вывихнул ногу.

Немо спрыгнул вниз.

– Поймала! – Директриса ловко подхватила Немо. Тут открылась дверь, и в кабинет вошли Ода с Фредом. Увидев Немо в объятиях директрисы, они засмеялись.

Немо поспешно высвободился из рук фрау Спаржи и смущённо кашлянул.

– Глядите-ка, кто у меня тут. – Он извлёк из-под футболки зайца и шлёпнул по нему. От маленькой игрушки поднялась туча пыли.

– Ура! – крикнул Фред. – Ты нашёл Шнуффеля.

– Типпи-топпи! – обрадовалась Ода.

– Молодец, Пинковски! – поддержала их ликование и директриса. – Наконец-то мы можем вернуть его Хубси.

– Мы? – переспросил Немо. Неужели Спаржа собиралась пойти вместе с ними? Хоть новая, мягкая версия директрисы была гораздо приятнее прежней, однако всё это было как-то странно.

– Ну конечно, – Фрау Спаржа кивнула. – Должна же я извиниться перед ним.

Более чем странно!

– Мне очень жаль, – лепетала директриса, когда вскоре после этого они стояли в саду метеоролога.

Фрау Спаржа так спешила извиниться перед Хубси, что не обращала внимания на храпящий мешок, который ребята тащили с собой.

– Мне следовало это сделать гораздо раньше, – пробормотала она и рассказала Хубси всю историю. – Я просто не понимаю, как могла быть такой жестокосердной все эти годы.

– Ничего страшного, – ответил Хубси и бросил в компост гнилое яблоко.

Он великодушно простил директрису и освободил её от всякой ответственности.

– Это может случиться с любым человеком.

Ода наморщила лоб.

– То, что игрушку запихнули в вентиляционную шахту? – Ей даже не верилось, что Хубси так быстро простил директрису. Очевидно, он тоже смягчился и стал похож на сливочное масло.

– Ну да, – сказал Хубси. – Конечно, вы поступили нехорошо. Но это была цепь неблагоприятных обстоятельств. Искать виноватого бесполезно, – мудро заключил он. – Гораздо важнее для меня другое: верну ли я когда-нибудь мою любимую игрушку? – Он с мольбой посмотрел на директрису: – Где же теперь мой зайчик?

– Вот он. – Немо вытащил из-за спины пропылённого зайца. – Мы достали его из вентиляционной системы школы.

У Хубси отвисла челюсть. С удивлённым писком он схватил любимую игрушку.

– Вот ты где! – Он прижимал зайца к своей атлетичной груди, нежно покачивал его, шмыгая носом, и растроганно ворковал: – Шнуффель, мой милый, милый Шнуффель. Я так скучал по тебе все эти годы! Бесконечно скучал!

– Минутку, – встрепенулся Фред. – Если Хубси радуется и одновременно грустит, тогда он плачет…

– …чёрными слезами! – Немо испуганно посмотрел на метеоролога. – Конечно! Почему мы сразу не подумали об этом?

Он поскорее схватился за зайца и попытался забрать его у Хубси. Однако тот не хотел расставаться со своим любимцем.

Друзья с ужасом глядели на глаза Хубси, наполнявшиеся тёмной жидкостью. Вот первые слёзы уже ползли по щекам и капали с его подбородка. Чернильные слёзы упали на потёртую игрушку. Рядом с бледным пятном столетней давности на мягкой шёрстке зайца расплывалось новое, более тёмное.

Полная нехороших предчувствий, Ода смотрела на друзей:

– Ясно, что случится дальше. Верно?

– Что? – беззаботно поинтересовалась директриса и взяла из корзины яблоко.

– Неужто Шнуффель снова оживёт? – дрожащим голосом спросил Хубси. – По-моему, у меня дежавю.

– Как это оживёт? – Директриса надкусила яблоко и изумлённо посмотрела на ребят.

Ей не пришлось долго ждать объяснения. Шнуффель проснулся через считаные секунды, ведь его не пришлось запихивать в ящик или коробку.

Он открыл единственный глаз и спрыгнул из рук Хубси, прежде чем кто-нибудь успел его подхватить. От страха фрау Спаржа даже выплюнула кусок яблока.

– Бежим за ним! – крикнул Немо, срываясь с места.

Все переполошились.

Жители Нудинга, проходившие в эти минуты мимо сада Хубси, наверняка решили, что какая-то весёлая компания празднует там Хэллоуин. Тыква и вампир, скелет и ведьма зигзагом носились по одичавшему саду за одноглазым зайцем, перескакивавшим через грядки и кусты.

Шнуффель ловко петлял и не давался в руки преследователям. Мягкий грунт позволял ему прыгать гораздо выше, чем обычно могут зайцы, но из-за отсутствия глаза он не мог правильно оценивать расстояние. Словно мяч для игры в пинбол, он носился по саду и всюду на что-то натыкался: то на тачку, то на корзину с яблоками, то на садовое кресло. Когда он наконец на полном ходу врезался в яблоню, с неё градом посыпались и запрыгали по саду яблоки.

К счастью, ствол яблони был тоже мягким, как всё остальное, и Шнуффель не пострадал. Но этого оказалось достаточно, чтобы его поймать.

– Готово! – Немо подскочил к зайцу, схватил за уши и принёс его Хубси.

– Скорее обнимите его! – велел он метеорологу.

Вытаращив глаза, директриса наблюдала, как на руках у Хубси Шнуффель превратился в обычную игрушку.

– Уф! – Немо сдул волосы со лба. – Нам повезло, что всё произошло так быстро.

Фред кивнул с облегчением:

– Иначе изменилась бы ещё и погода.

– Погода? – с недоумением спросила директриса, но ответа не получила, потому что у Хубси снова текли из глаз и капали с подбородка слёзы.

– Ой, не может быть… – испуганно воскликнула Ода.

– У меня опять дежавю, – сообщил Хубси. – И я совершенно уверен: такое однажды со мной уже случалось.

Шнуффель открыл свой единственный глаз и снова спрыгнул из рук метеоролога. Заяц носился по саду вдоль и поперёк, словно воздушный шар, из которого вырывается воздух. Немо хотел снова бежать за ним, но Фред удержал его.

– Будем ждать и пить чай, – спокойно сказал он. Наконец Шнуффеля остановила садовая бочка.

Немо со вздохом поднял оглушённого зайца с дорожки и посадил на колени к Хубси.

– На этот раз следите за ним получше! – предупредил он. Хубси, смеясь, положил свои большие руки на Шнуффеля и ждал, когда его заяц снова станет игрушкой. Третья слеза, которая уже ползла по щеке, упала на спину тряпичного зайца. Но на этот раз метеоролог не зевал.

Когда Шнуффель в третий раз открыл свой глаз, метеоролог крепко прижал его к груди. Кончиками пальцев он гладил старенькую ткань, пока Шнуффель наконец не заметил, что он снова дома. Тогда заяц с блаженством закрыл глаз, прижал уши и уткнулся мордочкой в своего хозяина. И снова стал игрушкой. Потом ещё раз ожил. И опять стал игрушкой. Пока наконец Хубси не успокоился окончательно.

– Мы исцелили его! Мы исцелили его! – Фред радовался больше всех, когда ребята вместе с директрисой возвращались в центр городка. Он с восторгом заявил всем: – Теперь нам осталось лишь превратить Кази, и в Нудинг наконец вернётся покой.

Немо тоскливо вздохнул. Он вовсе не был уверен, что ему хочется покоя. Без новой посылки Нудинг наверняка снова станет скучным, как послеобеденный сон в осенний день.

Ода, казалось, подумала то же самое.

– А у меня идея! Давайте оставим Кази ненадолго живым? – предложила она. – Все становятся такими хорошими и добрыми, когда он с нами. – Она кивнула на фрау Спаржу – та прыгала перед друзьями, словно маленькая девочка, которой пообещали десять кругов на карусели. С тех пор как Хубси её простил, с директрисы, казалось, свалился тяжкий груз, и она стала лёгкой как пёрышко.

– Что ж, я не против, – великодушно согласился Фред и подумал о своих родителях, которые так хорошо общались друг с другом после многих лет ссоры. – А ты как считаешь? – Он вопросительно посмотрел на своего лучшего друга. Родители Немо всегда были мягкими – и к Немо, и друг к другу.

– Всё в порядке, – Немо кивнул. – Насладимся ещё немного мягким миром!

В отличном настроении он обнял друзей за плечи.

– Но сначала давайте отпразднуем нашу победу! В конце концов, не каждый же день мы доводим до конца такое расследование, как это.

Сначала Немо зарулил в супермаркет и попросил у родителей денег, которые были ему щедро выданы. После этого он пригласил друзей в кафе-мороженое.

Ода, которая несла Кази за плечами, прошла в самый угол маленького кафе и посадила игрушку на резиновый стул. Потом они сели за резиновый стол и заказали четыре самых больших резиновых креманки с мороженым, какие только были в меню на резиновой карте. Всё это время прятать Кази друзья особенно не старались, ведь Хэллоуин ещё не закончился.

– Если кто-то подойдёт к нам, я тут же могу обнять Кази, – сказал Немо.

– Точно, – весело поддакнул ему Фред. – И тогда мы просто сделаем вид, будто у любопытного поехала кукуха.

– Что это за весёлый костюм? – Фрау Эклер наклонилась над Казимиром. Малиновая клякса с её мороженого капнула на чёрное пятно на груди Казимира.

– Это подушка-сюрприз, она пукает, – мгновенно придумала Ода.

– Что ты сказала? – Кази уставился на девочку.

Фред хихикнул как маленький.

– А ещё она смеётся. – Немо пощекотал Кази, и тот расхохотался.

– С ума сойти! – Учительница биологии, украсившая свои косы пластиковыми пауками, пожелала ребятам хороших каникул и, смеясь, покинула кафе.

Едва она ушла, Клаудио подал мороженое.

Ода торжественно подняла свою полутвёрдую креманку с засахаренным миндалём и произнесла тост:

– За то, что мы выяснили, кто ворует игрушки у детей Нудинга.

Немо протянул к ней креманку с шоколадным мороженым:

– И за то, что мы выяснили, почему Хубси стал вором.

Фред поднял свой стакан с банановой стружкой:

– Прежде всего за то, что мы исцелили Хубси и вернули ему зайца.

– За нас! – Друзья чокнулись мягкими ёмкостями.

– И за меня! – Довольный Кази добавил к ним свой стакан с картинкой Пиноккио.

Немо радовался, что может провести последний день со своим тряпичным любимцем. Сначала он в ванной смыл с лица зловещую раскраску. Потом они с Кази приготовили пудинг и придумали новые игры: «Летающие диски фрисби» (они же в обычной жизни фарфоровые тарелки), «Высотные прыжки со шкафа» и «Бой животами».

Кази, в отличие от Немо, не нужно было засовывать подушку под майку: его живот и без того был выпуклым. Они с хохотом бились животами и толкали друг друга на мебель, которая мягко пружинила. А потом скакали по гостиной и корчились от смеха.

А Ода в это время сидела с родителями в кинотеатре и ела пухлики. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз была так счастлива. Фильм, правда, не очень ей нравился, но она всё равно готова была сидеть так часами.

К сожалению, размякший проектор испустил дух на середине фильма. Тогда супруги Мандельброт решили пойти в ресторан отеля «Корона».

– Когда вам нужно уезжать? – спросила Ода, поедая дряблый картофель фри. С меньшим восторгом она жевала шницель, похожий на губку.

– Никогда. – Отец зевнул. – Мне как-то надоело ездить. Всё так утоми-и-и-и-и-и-и-ительно.

Фрау Мандельброт нежно погладила дочку по щеке:

– Пожалуй, мы навсегда останемся в Нудинге и лучше будем наслаждаться общением с тобой.

– А как же ваша работа?

– Ах, – вздохнул отец, положив ноги на колышущийся стол посреди ресторана. – Мы все слишком переоцениваем работу. В конце концов хочется просто покоя.

Ода удивилась. Такими она ещё не видела своих родителей. Внезапно они показались ей очень усталыми и какими-то вялыми. Почти как Кази.

– Стоп! – Кази плюхнулся на пол. Бесформенный, словно водяная бомба, он лежал на пушистом ковре, зарыв свои лапы в длинный ворс. – Я так устал. Мы можем лечь спать? – Он повернул голову и покосился на часы с кукушкой, обвисшие на стене: – Уже восемь!

– Конечно. – Немо вытащил из-под рубашки подушку и бросил на диван.

Внезапно он почувствовал себя ужасно глупым. Вместо того чтобы носиться как маленький по гостиной, лучше бы он тренировал бицепсы. Обещал же он себе, что будет каждый вечер делать парочку упражнений с гантелями. Мальчик пошёл в свою комнату. Там его ждал неприятный сюрприз.

– Бр-р-р! Ф-ф-у-у! – От отвращения Немо сморщил нос.

На полу всё ещё стояла вчерашняя посуда. В стаканах с лимонадом плавали одни мухи, а другие сидели на кусках пиццы.

– Приятного аппетита! – Мать Фреда поставила на пол тарелку с угощениями. Фред поблагодарил её, хотя арахис оказался мягким, а кружочки яблок напоминали слизней. Он поглядел вслед матери, которая вернулась в коридор, чтобы поговорить по телефону с его отцом.

– Твой ход! – Фред набил рот чипсами, похожими на вялые салатные листья, и ждал, когда Антония бросит кубик.

Уже несколько часов он сидел с бабушкой и сестрой на полу в гостиной и играл в «Монополию». Шикарно! Однако постепенно игра перестала доставлять ему удовольствие, потому что другие участники вообще не принимали её всерьёз.

– Вот, дорогой братец. Я дарю тебе дворец и улицу! – пропела Антония сладким голосом.

А бабушка всё время совала ему деньги, участвующие в игре, как будто на них можно было что-то купить. Из коридора донёсся голос матери.

– Что-что? Фред вовсе не ночевал у тебя всю последнюю неделю? Он говорил, что ночует у меня? Нет, у него нет аллергии на салат! И я не позволяла ему есть арахисовые флипсы в больших количествах. – Фред озабоченно вытаращил глаза. Но, к счастью, его мать стала такой доброй, что не ругала его. – Вот негодник! – сказала она и весело засмеялась. – Какая богатая фантазия у мальчишки!

На минуту Фред успокоился. Но что будет, если родители раскроют друг другу все его секреты? И вспомнят о них, когда Кази снова превратится в куклу? Фред отряхнул руки от крошек и выудил из кармана мобильник. Лучше уж он предпримет шаги заранее, пока не поздно.

– Как вам такое предложение? – воскликнула мать Оды, когда они вернулись домой. – Давайте принесём матрасы в гостиную, сдвинем их и рано ляжем спать!

– Прямо сейчас? – удивилась Ода и взглянула на свой телефон. Ещё не было и половины девятого! – А что мы будем делать в выходные? – недоверчиво спросила она.

– В субботу выспимся, – пробурчал отец и повесил куртку на мягкий крючок, с которого куртка тут же сползла на пол. Но он слишком устал, чтобы нагнуться и подобрать её. – До полудня, – пояснил он, – а потом будем целый день валяться на диване.

– О да! – Мать Оды радостно захлопала в ладоши. – А в воскресенье сделаем то же самое.

– Вы серьёзно? – Ода слегка встревожилась. Вдруг её родители теперь будут всё время сидеть дома и повиснут на ней как репей? – Вообще-то, – сказала она и стала подниматься по лестнице наверх, – я уже договорилась на выходные с Немо и Фредом.

Оставив родителей внизу, девочка взбежала по ступенькам, которые пружинили под ногами, как трамплин. Она захлопнула дверь в своей комнате и нажала на кнопки мобильного телефона.

Самое время позвонить друзьям!

Немо открыл дверцу под раковиной и выбросил в мусорное ведро засохшую пиццу. Сунул грязную посуду в посудомойку и включил её.

Устало рухнул на диван, показавшийся ему ещё удобнее, чем прежде, и включил телик. Он решил смотреть его, пока не придут родители. С Кази больше не поиграешь. Его ленивый любимец давно уже спал.

Немо прогулялся по программам и наконец задержался на последних минутах «Безграничной любви». Он зачарованно наблюдал, как родители Оды ссорились, снова мирились и целовались. От волнения он громко всхлипнул и встрепенулся, словно спящий, которого разбудил собственный храп.

Неужели он действительно прослезился от «Безграничной любви»? От слюнявой мыльной оперы? От этой халтуры? Нет, это уж слишком! Он торопливо вытер слёзы со щёк и нашарил свой мобильник, чтобы позвонить друзьям – но тут поступил групповой звонок. На экране появилось лицо Оды, а рядом рыжеватая голова Фреда.

– С меня хватит! – объявила Ода без церемоний.

– С меня тоже, – поддержал её Фред.

– Ты кому звонишь? – На экране рядом с братом возникла Антония.

– Никому. – Фред осторожно попытался вытеснить сестру с экрана.

– Я только хотела пожелать тебе спокойной ночи.

Антония чмокнула брата в щёку. Фред вымученно улыбнулся.

– Окей, – сказал Немо. – Давайте превратим Кази в куклу.

– Лучше не медли и сделай это рано утром, – попросил Фред. – Мне что-то становится жутковато.

Немо невероятно обрадовался, когда утром к нему пришли друзья. Правда, при этом ему было немножко грустно. Ведь сегодня он попрощается с Кази – а значит, и со всеми приключениями, которые каждый раз начинались вместе с посылками от Хубси. И вскоре в Нудинге снова станет до смерти скучно.

– Привет! – Немо постарался скрыть от друзей свои чувства. – Завтракать будете?

– Нет, спасибо, – Фред махнул рукой. – Мне всё ещё плохо от вчерашних чипсов.

– А я уже позавтракала с родителями. – Ода обвела взглядом гостиную: – Где же он?

– В ванной, – Немо усмехнулся. – Готовится… уже два часа.

– Уже семь часов, мои дорогие! – Наконец кругленький господин Сырнобрюх вышел из ванной. Похоже, он расстарался на прощанье и привёл себя в порядок. Его хохолок из красной шерсти торчал с помощью геля, как гребень, короткую шею украсил галстук, а пахло от него совсем как от Немо – дезодорантом. – Вы заметили, какой пусистый этот ковёр? – Кази показал на пол, и в ту же секунду размягчившаяся полка накренилась, чашки для эспрессо запрыгали по гостиной точь-в-точь как тушканчики. Друзья переглянулись и молча решили: пора покончить с размягчением Нудинга!

– Ну, давай! – Фред подтолкнул Немо.

– Я уже начал. – Немо встал перед Кази и положил руки ему на плечи. На прощанье он приготовил маленькую речь.

– Казимир Сминавский Сырнобрюх, – торжественно начал он. – Я с огромным удовольствием познакомился с тобой лично. И если даже в будущем ты снова будешь сидеть на спинке дивана, ты навсегда останешься моим лучшим другом.

Фред кашлянул.

– Э-э… – поправил себя Немо, – моей самой любимой игрушкой.

Решительным рывком он поднял Кази за плечи и прижал к себе. Ему было приятно чувствовать мягкое тело игрушки. Так приятно, что из груди Немо вырвался вздох блаженства. Он ненадолго закрыл глаза и покачал игрушку, причём усталость Кази мгновенно передалась и ему…

– Не похоже, что у тебя что-то получается, – разбудил его голос Оды. – Это длится уже вечность!

– Верно! – Немо разжал объятия и посмотрел на Кази, тихонько похрапывавшего с закрытыми глазами. – Он ничуточки не изменился.

– Разве что выглядит ещё более усталым, чем прежде, – добавил Фред.

– Что же я делаю неправильно? – спросил Немо.

– Попробуй ещё раз! – посоветовала Ода.

Немо обнял Казимира и прижал к себе чуть крепче. Клетчатое тело тихонько пукнуло.

– Что это было? – испугался Кази, проснувшись. – У меня шов лопнул? – Он с озабоченным видом вскинул руки и осмотрел свои бока.

– Ой, ребята! – Фред стукнул себя ладонью по лбу. – Кажется, я знаю, где собака зарыта.

– Какая собака? – не понял Немо.

– Ну, просто так говорят, – Фред засмеялся.

– А что ты хочешь конкретно сказать? – спросила Ода.

– Ну, в чём состоит проблема.

– И в чём же? – в один голос спросили Немо и Ода.

Фред снисходительно улыбнулся:

– Вы сами подумайте! Кази ведь не купили в лавке игрушек. Его сшила бабушка Магоша. Но не для Немо…

По дороге в супермаркет Ода что-то недовольно бурчала. Немо и Фреду было ясно, что она ужасно сердилась, что не сама нашла ответ. А ведь это так очевидно! Игрушка перешла к Немо от его отца – значит, хозяин Казимира господин Пинковски. Лишь когда он обнимет маленького господина Сырнобрюха, в Нудинг снова вернётся нормальная жизнь. А до этого всё останется мягким, как пастила.

Дома на Рыночной площади напоминали пластилиновые, провода повисли, словно варёные макароны, а спагетти в отеле «Корона» были уже не «аль денте», а совсем мягкими. Господин Зибценрюбель снизил цену на трамплины и батуты, потому что теперь пружинил каждый канализационный люк. В супермаркете задерживались на полке ополаскиватели для ткани, поскольку вся одежда была на ощупь мягкой и пушистой.

– Олрайт, дружище, – сказал Франц Ах господину Кригельштейну, припарковавшему перед супермаркетом свой автомобиль с включённым мотором. – Разрешаю. В порядке исключения. – Он по-приятельски похлопал предпринимателя по плечу.

Друзья удивились. Вообще-то бургомистр запретил автомобилям въезжать в центр городка, но, очевидно, он так смягчился, что отменил свой приказ.

– Даже моя мать приехала на работу на машине, – сказал Фред, указывая на стоявшую перед «Оптикой» лиловую малолитражку. Не успел он договорить, как из магазина выскочил Хубси Хуберт. Друзья с удивлением смотрели, как он прыгнул в машину матери Фреда и умчался прочь с взревевшим мотором.

– Пока-пока! – Фрау Кох радостно помахала ему вслед.

– Почему Хубси уехал на твоей машине? – спросил у неё Фред.

Фрау Кох лукаво улыбнулась:

– Я подарила ему свою машину.

– Подарила?

Она кивнула:

– Когда он вас увидел, ему понадобилось срочно уехать.

– И ты сразу подарила ему машину? – Фред был вне себя.

– Сейчас главное не это, – вмешался Немо. – Гораздо важнее вот что: почему он не захотел с нами встречаться?

– Ой-ой. – Ода заподозрила неладное. Она испуганно взглянула на витрину: – Где Космо?

Фред побледнел.

Его мать удивлённо смотрела на ребят.

– Как раз об этом и шла речь! Откуда вы знаете? Хубси Хуберт сказал, что он хочет послать Космо в Попу мира. Потому что Космо попонавт. Разве это не остроумно? – Она глупо захихикала.

Фред почувствовал, что всё ещё недостаточно смягчился, чтобы посчитать это смешным.

– Вовсе нет! – крикнул он, а Немо не стал долго думать. Он торопливо потащил Кази к машине господина Кригельштейна и, распахнув заднюю дверцу, сунул его на заднее сиденье.

– Давайте за ним! – крикнул он друзьям и сел за руль.

Фреда не пришлось уговаривать, он прыгнул на заднее сиденье к Кази. Ода слегка медлила:

– Что ты задумал? Неужели ты?..

– Да. – Немо захлопнул свою дверцу. – Давай же! Садись!

Ода обежала вокруг машины и села рядом с Немо. В этот момент из супермаркета с покупками в руках вышел господин Кригельштейн.

– Эй, вы! – возмущённо крикнул он. – Что вы делаете в моей машине?

Фред перегнулся через Казимира и нажал на кнопку стеклоподъёмника. Мягкое, как воск, стекло, покачиваясь, опустилось.

– Мы возьмём её совсем ненадолго.

– Ну… ладно, – ответил господин Кригельштейн. Даже он так смягчился, что не устроил скандала. – До свидания, желаю удачи!

– Ясное дело! – Немо поднял большой палец. Он установил шаткий рычаг управления в режим движения и убрал ногу с желеобразного тормоза. Автомобиль скакнул вперёд и налетел на опору крыши супермаркета – та погнулась наподобие пластилиновой колбаски.

Ода поскорее схватилась за ремень безопасности и воткнула мягкую пряжку в похожий на тесто замок.

– Немо, ты уверен, что поступаешь правильно? – спросила она. – У тебя ведь нет водительских прав.

– Конечно. – Немо дал задний ход, потом крутанул руль. – Но сейчас всё мягкое. Поэтому ничего страшного не случится. А кроме того, – он поставил ногу на педаль газа, – я уже часто езжу на электросамокате.

Далеко не сразу Немо укротил автомобиль господина Кригельштейна. Поначалу он бился о каждую машину на обочине дороги. Затем врезался в угол ратуши, налетел на газетный киоск и протащил его сотню метров.

– Будь внимательней! – напоминала ему Ода.

– Мне ужасно плохо! – ныл Кази, с несчастным видом притулившийся на заднем сиденье. – Ты не можешь ехать чутоську медленней?

– Нет! – крикнул Немо. – Это же погоня, а не прогулка на природе. Вы его видите? – Мальчик лихорадочно высматривал лиловую малолитражку, на которой сбежал метеоролог. – Где же Хубси?

– Вероятно, он направился к круговой развязке, – предположила Ода. – Дорога разветвляется только там.

– Тогда нужно перехватить его перед ней! – Фред наклонился вперёд между кресел. – Дай жару!

– Что тебе дать? – Ода повернулась к нему.

– Что? – не понял Фред.

– Ты же сказал…

– Я имел в виду аллюр три креста!

– Какие три креста? – спросил Немо.

– Ой, ребята, – простонал Фред. – Жми на газ!

– А я что делаю? – Немо снова надавил на педаль газа, похожую на кусок тофу.

Внезапный рывок отбросил Фреда на спинку кресла. Он закряхтел и простонал:

– Что Хубси сделает с моим бедным Космо? Наверняка снимет с него розовые очки и добавит к своим трофеям.

– Вполне может быть. – Немо невольно вспомнил про множество стеклянных банок в кладовке у Хубси. В каждой из них метеоролог хранил какую-то вещицу, напоминавшую об украденной игрушке.

От Драги – чешую драконихи, от Мэджика – волосок единорога, от Вампирани – крошечную щётку для волос. Через зеркало заднего вида Немо бросил испытующий взгляд на Кази – того, казалось, вот-вот стошнит. Неужели метеоролог взял что-то у него и спрятал в своей необычной коллекции трофеев? Может, просяные чешуйки из его сморщенного тела? Или шерстяную нитку из хохолка?

– Осторожней! – Ода показала на мост впереди, который вдруг провис, словно гамак.

В последнюю секунду Немо проскочил под ним. С жутким металлическим скрежетом бетонное перекрытие срезало крышу авто.

– Оп-па! – Длинные волосы Оды затрепетали на ветру.

– Ах! Свезий воздух! – Кази с удовольствием вздохнул полной грудью.

– Ёлки-палки! – Фред оглянулся на улетевшую крышу.

– Ничего страшного, – усмехнулся Немо. – Теперь у господина Кригельштейна будет кабриолет.

– Он там, впереди! – воскликнула Ода.

– Кто? Кригельштейн?

– Нет, Хубси. – Ода показала на лиловое мини-авто, свернувшее с круговой развязки в сторону автозаправки. На прямой федеральной трассе метеоролог дал газу. Очевидно, заметил преследование.

Не теряя ни секунды, Немо погнался за ним. Он вцепился обеими руками в рулевое колесо и нагонял Хубси.

– Медленнее! – подвывал Кази.

– Быстрее! – орал Фред.

– Нельзя! – Ода вцепилась в мягкую, как колбаса, ручку. – Тут только восемьдесят. Статистика утверждает, что езда на автомобиле опас…

Сигнализация дважды мигнула. Очевидно, они уже превысили допустимую скорость и попали в ловушку радара.

– Он едет в Дикштейн! – крикнул Фред, когда Хубси, скрежеща шинами, свернул с федеральной трассы.

– Ой, только не это! – Ода побледнела. – Ведь там уже твёрдый мир. Мы влепимся куда-нибудь на всю катушку!

– Не волнуйся, ведь с нами Кази, – успокоил её Немо. – Разве ты не помнишь? Когда Вампираня пришла в Дикштейн, там тоже стало темно.

– Надеюсь, ты прав, – простонала Ода, когда они следом за Хубси влетели в соседний городок.

На Рыночной площади метеоролог попытался объехать гигантский камень, однако его занесло, и он потерял управление.

Все испуганно закричали.

Машина Хубси трижды крутанулась вокруг своей оси и заскользила прямиком к огромному, как кит, столбу в центре площади.

Ода зажмурилась и втянула голову в плечи.

Но, к счастью, Немо оказался прав. Массивный камень стал мягким, словно пудинг. Когда Хубси проскочил сквозь него, образовалась широкая щель. Немо нырнул в неё. Ода с удивлением посмотрела по сторонам и оглянулась назад:

– В Дикштейне пробита дыра.

Фред нервно хихикнул:

– Вот-вот, теперь он не Дикштейн, а Дырштейн.

– Мне плохо! – завизжал Кази.

Ода снова посмотрела вперёд. Как раз в это время Хубси свернул на боковую улицу. Мягкие, как резина, деревья по обе её стороны угрожающе качались. С ревущим мотором метеоролог мчался по пологой кривой.

– Он направляется к Нудингскому лесу! – воскликнул Немо, следуя за мини-авто на мягких шинах.

– Он что – повернул назад? – удивился Фред. – Я начинаю подозревать, что он и сам не знает, куда едет.

– Или что вообще делает, – добавила Ода. – Зачем он украл Космо, раз Шнуффель теперь вернулся к нему?

– Мне дествитильна осень-осень плоха, – стонал Кази.

– Откуда взялись все эти кусты? – Машина едва продиралась через зелёные заросли, превратившие Нудингский лес в настоящие джунгли.

– Это не кусты! – воскликнула Ода. – Это кроны деревьев. Их больше не держат мягкие стволы.

Немо отважился быстро взглянуть в боковое окно. Действительно, деревья склонили верхушки до самой земли. Их стволы обмякли и сложились, будто складные походные стаканы.

– Внимание! – предупредил Фред. – Корни прямо по курсу.

– Ёлки-палки! – Немо резко повернул руль, но было уже поздно. Они запрыгали по множеству больших корней, и их так трясло, что друзья стали похожи на фанатов-рокеров, трясущих головой в ритме музыки.

Кое-как Немо удалось вырулить на дорогу. Мальчик с облегчением перевёл дух, когда они наконец покинули лес. Щебёночная дорога расширилась и шла через убранные поля.

Они следовали за облаком пыли, которую поднимало мини-авто, и вскоре по шаткому каменному мосту въехали в старый город.

– Он едет домой! – удивлённо воскликнул Фред, когда лиловая машина свернула на улицу, на которой жил метеоролог.

– Похоже на то. – Немо заложил вираж. Автомобиль господина Кригельштейна согнулся с одной стороны, словно слабо накачанный мяч. Фреда швырнуло на мягкого Кази, и ему показалось, что он упал на диванную подушку. Кази больше не мог сдерживаться.

– Блюаарррррр! – Из его клюва хлынул на пол поток просяной шелухи.

– Стоп! – Ода вместе с Немо надавила на тормоз. Машина со скрежетом остановилась, а мини-авто впереди них проломило забор сада. Дверь водителя распахнулась, и метеоролог ловко вывалился на лужайку, как раз вовремя, – прежде чем его машина врезалась в ствол яблони. С неё посыпались последние яблоки, оставшиеся на ветвях. Словно теннисные шары, они отскакивали от крыши малолитражки на капот, а оттуда в сад.

– Космо, я иду к тебе! – Фред сделал так же, как метеоролог, – распахнул дверцу и вывалился из машины. Только получилось это у него не так элегантно. Пока он спасал свою любимую игрушку из помятого мини-авто, Немо с Одой набросились на Хубси. Они схватили его за ноги, а Кази уселся ему на грудь и стал щекотать.

– Перестаньте! Сдаюсь! – умолял сквозь хохот метеоролог. – Я во всём признаюсь.

Чуть позже они сидели в гостиной Хубси и ждали, когда метеоролог выйдет из кухни. Комната выглядела так, словно по ней прошёлся смерч. Все фарфоровые фигурки и вазочки, все кубки и медали, которые когда-то в детстве получил Хубси, соскользнули с мягких полок и теперь валялись на полу.

Кази лежал на полу и сравнивал его пушистость с ковром в доме Немо. Фред сидел на диване, обхватив Космо, словно показывал, что больше никому его не отдаст. Немо даже удивлялся, что его друг так часто подчёркивает свою любовь к этой игрушке.

Ода разглядывала многочисленные фотографии на стене: они висели, словно сковородки, на согнутых гвоздях и вот-вот могли упасть. На многих из них был Хубси: Хубси занимается спортом, Хубси с кубком, Хубси с родителями, – и всегда с ним Шнуффель. Заяц Хубси был всюду, пока фрау Спаржа не отобрала его у мальчика. Теперь Шнуффель снова был дома. Он сидел на рояле, прислонившись к искусно вырезанной маске, которую родители Хубси привезли из какой-то экспедиции.

– Когда наконец придёт Хубси? – Фред с нетерпением посмотрел на дверь. Однако из коридора доносилось лишь тиканье старинных напольных часов, сопровождавшееся шорохом маятника, который уже доставал до дна корпуса.

Наконец Хубси вернулся в гостиную. Он поставил поднос с выпечкой на шаткий стол с мягкими, как резина, ножками.

– Кто хочет чаю? – спросил метеоролог и, не дожидаясь ответа, налил всем по пол-литра чая в крошечные чашки, которые тут же раздулись, словно воздушные шары.

– Я! – Кази неторопливо встал и устремился к столу. Пока остальные ещё рассаживались, он уже набил щёки кексами.

Стул Хубси так провис, что метеоролог казался не выше ребят. Немо строго посмотрел на него, с трудом нахмурив брови. Ему было нелегко сохранять твёрдость, когда всё вокруг делалось мягким.

– Мы наконец хотим узнать, зачем вы похитили Космо.

– Вот именно. – Фред прижал к себе любимую игрушку. – Ведь мы вернули вам Шнуффеля!

– Я очень сожалею, честное слово. – С виноватым видом Хубси подвинул к нему чашку с чаем. – Ты простишь меня когда-нибудь?

– Ну ладно. – Сердце Фреда растаяло, как лёд на солнце.

– Но так больше не может продолжаться, – вмешалась Ода. – Я-то думала, что мы договорились. Иначе вы так и будете воровать.

Хубси опустил глаза.

– Я и сам не знаю, зачем это делаю. Просто у меня зудят пальцы, когда я вижу ребёнка с его любимой игрушкой. Или, как в твоём случае, – он повернулся к Фреду, – когда узнаю об этом. Когда ты рассказал мне в саду про Космо, я не мог удержаться. – Он печально вздохнул и размешал чай в чашке. – Я хотел бы остановиться. Но как?

– В общем, для меня случай ясен, – сказал Немо и скрестил на груди руки. – Вы не исцелились, хотя к вам вернулся ваш любимый заяц. Очевидно, что этого оказалось недостаточно. Вы по-прежнему грустите из-за чего-то… – Он испуганно вздрогнул, когда соскользнувшая с гвоздя рамка ударилась о пол. Она подскочила раз, другой и наконец развалилась. Немо удручённо смотрел на сломанную рамку и фото родителей Хубси, засыпанное осколками стекла.

– Вот в чём дело! – воскликнул он.

– В чём? – Хубси озадаченно посмотрел на него.

– В вашей семье! Вы так любили Шнуффеля, потому что он утешал вас после потери родителей. Но гораздо сильнее вы любите самих ваших родителей. По-моему, мы должны их найти. Как вы считаете?

– Мои родители? – Хубси посмотрел на Немо печальными глазами. – Но они умерли уже много лет назад.

– Пропали, – поправил его Фред. – Их последним местом пребывания был Стенпустоборг. Вы когда-нибудь пытались найти их там?

– На том острове? – Хубси удивлённо поднял брови. – Нет. Никогда. Сначала я был слишком мал, а потом думал, что их всё равно уже нет в живых. Иначе бы они сами дали о себе знать. – Он наморщил лоб. – Но мне хотелось бы узнать, что с ними случилось…

– Тогда давайте поедем на Стенпустоборг! – В глазах Немо блеснул азарт.

Кази перестал жевать:

– Мы поедем на каникулы?

– Что?.. Как?.. – Фред рассердился на себя за то, что упомянул про Стенпустоборг. – Но мы ведь не можем…

– Почему не можем? – Немо вскочил и широко улыбнулся. – У нас каникулы. И пока с нами Кази, наши родители разрешат нам что угодно.

Он поднял с пола фотографию, стряхнул с неё стекляшки и снял разбитую рамку.

– Мы просто станем показывать всюду на острове фото ваших родителей. Возможно, их кто-нибудь узнает.

– Что ж, я готов участвовать, – Хубси улыбнулся.

– Я тоже! – воскликнула Ода.

– Да-а! – Метеоролог радостно засмеялся. Немо так любил этот смех!

– За Стенпустоборг! – Немо поднял чашку и весело подмигнул друзьям.

Фред тоже поднял чашку.

– Вперёд, на Стен… пусто… борг, – сказал он без особого воодушевления.

– Ю-ху-у! – ликовал Кази. – На солнышко!

Ода засмеялась:

– Я должна тебя разочаровать. Стенпустоборг – каменистый остров в Северном море. Так что советую взять с собой тёплую куртку.

– Там есть аттракционы? – полюбопытствовал Кази, помогая Немо собираться в дорогу.

– Наверняка нет. – Немо стоял на коленях перед шкафом и запихивал в спортивную сумку всё, что попадалось под руку: тёплую рубашку, штаны, пару боксёров и носков, тёплую шерстяную шапочку и пуховик с капюшоном. На Стенпустоборге наверняка неуютно и холодно. И всё равно он невероятно радовался предстоящему приключению.

Зато у Кази постепенно пропадало желание куда-то ехать.

– Может, хоть площадка для мини-гольфа? – уныло спросил он.

– Скорее всего, нет.

– А игровые площадки?

– Понятия не имею. – Немо бросил в сумку колоду карт, поскольку им предстояло долго плыть на пароме. – Единственное, что там точно имеется, это чёрные луковицы.

Кази скептически наморщил клюв:

– Я не ослышался? Луковицы?

– Ты всё правильно услышал, – Немо кивнул. – Родители Хубси привезли тогда из Стенпустоборга одну чёрную луковицу, и маленький Хубси откусил от неё кусочек. С тех пор он плачет чёрными слезами, когда одновременно грустен и счастлив. А высохшие слёзы становятся взрывоопасны. А когда они попадают на мягкую игрушку, та оживает. – Он показал на чёрное пятно на груди Кази: – Вот как у тебя.

– Тогда мы возьмём с собой Хопси и Топси. Это будет весело!

– Нет! Они оба останутся здесь.

– Почему? – Кази удивлённо посмотрел на Немо.

– У нас было достаточно оживших игрушек. Мне пора уже повзрослеть. – Немо закинул на плечо сумку и двинулся к двери.

Он жалел, что вернул господину Кригельштейну его машину. Предприниматель невероятно подобрел, смягчился и даже не разозлился из-за того, что его автомобиль превратился в кабриолет. Он даже предложил им ещё ненадолго оставить машину у себя. Но Ода поблагодарила его и отказалась. Теперь на вокзал Немо придётся шлёпать пешком. Да ещё тащить за собой недовольного Казимира с его кривой ногой.

Когда они добрались до вокзала, у Немо от волнения учащённо забилось сердце. Фред был уже там и выглядел так, словно собрался в большую экспедицию: тёплый флисовый пуловер, штаны с влагозащитной пропиткой, походная куртка, такие же походные башмаки и кепи с закрытым затылком. Даже Космо, пристёгнутый к его рюкзаку, был в пуловере и непромокаемом плаще.

– Круто выглядишь! – Немо одобрительно хлопнул друга по плечу.

– Спасибо. Отец помог мне собраться. Он очень одобряет мою поездку. – Фред стёр со лба капельки пота и показал на свой образцово упакованный рюкзак: – У меня там палатка, пенка и спальный мешок. А ещё газовая плитка, сухие супы и пачка мюсли. Папа даже дал мне на время пауэрбэнк для подзарядки. Кто знает? Может, на этом острове вообще ничего нет! Ведь он каменистый, да ещё в Северном море.

– Ничего себе! – Кази соскочил на землю и заныл. – Я больсе не хотю никуда ехать!

– Приветик! – Из-за угла показалась Ода и помахала рукой. Её чемодан на колёсах прыгал за ней, словно мокрая кухонная губка. Вскоре появился и Хубси с двумя ещё более объёмными чемоданами.

Фред удивлённо вскинул брови:

– Что это вы набрали с собой?

– Да совсем немного. – Хубси оглянулся на чемоданы. – В одном мои личные вещи, а в другом камера и прочее оборудование для спортивного прогноза погоды.

– Вы хотите вести передачу с острова? – взволнованно спросил Немо. – Значит, и я могу в ней участвовать в реальном времени?

Хубси кивнул и помахал распечатанными билетами.

– Если мы сядем на ближайший поезд, то сегодня вечером будем уже на пароме, а завтра утром на острове. – Он оглядел безлюдный перрон: – Почему тут никого нет? Сейчас я спрошу у дежурного.

Упругим шагом Хубси удалился и через несколько мгновений вернулся уже бегом.

– Красная степень опасности! Поезда ходят только от Дикштейна. В Нудинге погнулись все рельсы. Вперёд! – Он схватил свои чемоданы. – Давайте поедем на машине.

– Ничего не получится, – остановил его Фред.

– Почему не получится? Ведь у меня авто твоей матери.

– Но, если с нами поедет Кази, всё станет мягким. Машина, поезд, паром… А уж паром-то наверняка пойдёт ко дну!

– Фред прав! – сказал Немо. – Как мы не подумали об этом? Всё будет как с Дикштейном, с тем камнем.

– С Дырштейном, – пробормотала Ода и задумчиво посмотрела на клетчатое существо, рывшееся в рюкзаке Фреда в поисках еды. – Пока Кази не превратится в игрушку, мы не сможем добраться до острова. Его должен обнять твой отец.

Немо вздохнул и отрицательно покачал головой:

– Это не вариант. Тогда мир снова станет жёстким, и родители не позволят нам никуда уезжать.

– Давайте что-нибудь придумаем, – настаивал Хубси.

– Ничего не поможет. – Немо посмотрел на Оду: – Кто-то должен остаться с Кази в Нудинге.

– Почему ты смотришь на меня? – возмутилась Ода. – Я и так оставалась с Айси в иглу. Теперь ваша очередь.

– Кази твой любимец, вот ты и оставайся с ним, – торопливо заявил Фред, прежде чем Немо пришла в голову какая-нибудь удачная мысль. – Лично я просто не могу вернуться домой. Мой отец не поймёт этого. Он так гордится мной.

– Ну ладно. – Немо пришлось уступить.

– Пока. – Ода легонько обняла его. Что ж, маленькое утешение.

Немо разочарованно смотрел вслед друзьям, прыгавшим по резиновому перрону. Казалось, они бежали по толстому спортивному мату. Слишком поздно он спохватился, что фотография родителей Хубси лежит в его сумке. Но друзья уже скрылись из виду.

Немо понуро плёлся домой. Кази, наоборот, мгновенно повеселел. Теперь он будет спать не в палатке на холодном острове, а с Немо в тёплой постели. Как всё чудесно складывается!

Воскресное утро Немо и Кази провели на диване в ожидании спортивного метеопрогноза Хубси. Немо договорился с друзьями о видеочате только на вечер, но, возможно, Хубси уже до этого сделает репортаж из Стенпустоборга. Немо представил, как его друзья переживали одно приключение за другим, а он смотрел тут со своей игрушкой детскую программу.

– «Космо, добрый Космо… видит всё в розовом-розовом свете… только хорошее на нашей планете…»

Кази весело напевал музыкальную заставку, а Немо с нетерпением поглядывал на часы с кукушкой. Ещё почти три часа до спортивного прогноза погоды!

– Космо – смелый астронавт… строит город… – Кази вскочил и покачал бёдрами. – Где любой всем рад… бабушки, дедушки, папы и мамы, дети… таксы и ламы, говорящий какаду… и, конечно, тууууу! – Он нетерпеливо ткнул Немо в рёбра: – Что ты молчишь? Почему не поёшь со мной? Раньше мы с тобой танцевали. Ах… – Он снова прыгнул на диван и прижался к плечу Немо. – Тут так уютно! И лучше всего то, что мы наконец можем себе позволить обнимашки и поцелуйчики. – Кази блаженно замурлыкал, и тут же эти звуки перешли в мирный храп.

– Доброе утро, мой тушканчик! – В гостиную впорхнула фрау Пинковски в развевающемся халате.

Немо поспешно спрятал храпящего Кази под горой подушек, когда его мать перекатилась через подлокотник дивана и чуть не шлёпнулась на Казимира. Она смачно чмокнула Немо в щёку и бурно пощекотала. Немо принуждённо улыбнулся.

– Ну? Так рано проснулся, мой сладкий? – Господин Пинковски пришлёпал в гостиную и взъерошил сыну волосы. – Ты нашёл господина Сырнобрюха?

– Не-е, – Немо покачал головой.

– Ничего не понимаю, – пробурчал отец. – Он должен быть где-то здесь.

– Он наверняка найдётся, – успокоил его Немо.

– Сварить манную кашу? – Фрау Пинковски хихикнула. – Она хотя бы не станет мягче обычного.

– Нет, спасибо, – Немо скривился.

Он вздохнул с облегчением, когда его супермягкие родители исчезли за кухонной стойкой, чтобы приготовить завтрак, и с доброй усмешкой прислушался, как они перебрасывались ласковыми словечками, словно ватными шариками.

– Лови яйцо, мой зайчик.

– Кинь мне, пожалуйста, масло, лапушка.

– Тебе сделать тост, лисичка?

– Лучше мюсли, моя радость.

– Чем мы займёмся сегодня, красавица?

– Может, съездим в Нудингский замок и попрыгаем, бобрёночек? Прыг-скок?

Немо подсел к родителям за кухонный стол. Краешком глаза он продолжал следить за программой. После детской передачи появилась Белла Нарцисс и её передача «Красивее некуда», в которой он однажды был гостем вместе с Одой и Фредом и представлял универсальную мазь «Пинковски». После этого показали сдвоенную серию «Безграничной любви» и, наконец, передачу для рыболовов, в ходе которой Ода недавно пыталась выманить метеоролога из укрытия с помощью дубликата его любимого зайца.

Немо со вздохом тыкал вилкой в яичницу-болтунью на своей тарелке. Он скучал: ему так не хватало Оды. Конечно, и Фреда тоже. В последние месяцы они проводили вместе столько времени, что даже немногие часы без них казались ему пустыми и бессмысленными. Как только родители отправились «в замок Прыг-скок», он снова сел на диван и включил новости, в которых жители Нудинга на удивление спокойно реагировали на размягчённое состояние их городка.

Наконец после новостей прозвучал колокольчик спортивного метеопрогноза Хубси. Взволнованный Немо встряхнул своего клетчатого друга.

– Мы уже там? – сонно спросил Кази.

– Мы никуда не поехали… увы! – Немо соскользнул с дивана и встал на колени перед экраном.

Его сердце билось где-то возле горла. Он буквально лопался от любопытства. Как выглядит Стенпустоборг? Удалось ли его друзьям что-то узнать о родителях Хубси? Пошлёт ли Хубси ему какой-нибудь скрытый намёк?

И вот на экране появился метеоролог, и Немо поразился. Хубси стоял на плоской скале у моря. Возле его ног спокойно плескались волны. Рядом с ним и за его спиной виднелись голые скалы – вот и весь ландшафт. Утёсы были покрыты белёсыми мхами и лишайниками. Других растений Немо на острове не заметил. Ни деревьев, ни кустарников. Лишь невысокие, по колено, цветы с лиловыми шарами соцветий. Кроме этих крошечных цветных пятен на Стенпустоборге всё было серым: серые скалы, серые груды камней с серыми надгробьями, а на заднем плане пара заброшенных каменных домов, в которых, вероятно, давно уже никто не живёт.

Немо разочарованно вздохнул. Стенпустоборг действительно оказался пустыней, как Фред и предполагал. На острове, похоже, совсем не было жителей, и расспрашивать про родителей Хубси было некого. Но там хотя бы не было и детей, которых Хубси мог обокрасть.

– Хей-хо, друзья спорта! – С привычной бодростью приветствовал телезрителей метеоролог, однако Немо почудилось в его голосе тихое разочарование. – Сегодня я веду передачу с маленького островка в Северном море. Ветер тут дует с северо-северо-запада, норд-норд-вест, у нас моросит дождь, а температура не выше пяти градусов по Цельсию.

Немо подвинулся чуть ближе к экрану и попытался разобрать надпись на надгробьях. Но фон, к сожалению, был слишком нечётким.

– Конечно, здесь, как и всюду, можно заниматься спортом, – продолжал ведущий. – Я не был бы Хубси Хубертом, самым спортивным метеорологом под солнцем, если бы даже на таком скудном клочке суши не нашёл для вас парочку советов. Как вам, к примеру, бросок на дальность? – Хубси, схватив с земли камешек, швырнул его изо всех сил.

У Немо создалось впечатление, что он вложил в этот бросок немалую порцию ярости.

– Или как вам понравится плевок против ветра?

Хубси плюнул и быстро отскочил в сторону, когда плевок тут же примчался назад.

– Но самое большое удовольствие, конечно, мы получаем, когда печём блины: бросаем плоский камешек, и он прыгает по воде. – Хубси снова нагнулся и, отыскав на этот раз плоскую гальку, ловко бросил её.

Камера слегка качнулась и направилась на море, а камень коснулся поверхности воды десять… одиннадцать… двенадцать раз и, наконец, скрылся в воде. Камера неуверенно вернулась к Хубси, и он попрощался со своими телезрителями. Только теперь Немо сообразил, что перспектива была чуть ниже, чем всегда. Вероятно, за камерой стояли Ода или Фред.

Немо разочарованно выключил телевизор и плюхнулся на диван рядом с Кази. Он нуждался в утешении! Судя по всему, его друзья ничего не нашли. А это значит, что они не смогут исцелить Хубси. Он будет и дальше похищать у детей игрушки, а погода в Нудинге будет реагировать на это и сходить с ума. Вздохнув, Немо прижался к своей игрушке и слегка задремал, как вдруг его разбудил громкий стук. Он испуганно вскинул голову.

За дверью террасы стояла Мари, прижав свой липкий носик к стеклу. К своему удивлению, Немо обрадовался, хотя Мари всегда ужасно его раздражала. Однако на этот раз соседская девчушка волшебным образом вызвала на его лице широкую улыбку. Возможно, он тоже стал слишком мягким.

– Привет, Мари. – Немо встал и открыл дверь. – Рад тебя видеть. Как дела?

– Я только хотела попрощаться. Мы сегодня переезжаем.

– Ах, да. – Немо вспомнил: семья Пютц купила старый дом рядом с зубным врачом. – Буду скучать по тебе, – сказал он и с удивлением понял, что не кривит душой.

– Ты уезжаешь? – Мари показала на спортивную сумку, накануне вечером Немо просто бросил её у дивана. Он был слишком разочарован из-за пропущенной поездки, и ему было лень убирать шмотки в шкаф. А поскольку родители больше его не ругали, он вытащил только пижаму, вывалив на пол всё содержимое сумки.

– Я только что вернулся, – заявил он.

Поморщившись, Мари оглядела разбросанные вещи:

– А зачем тебе картинка с куклами?

– Какими ещё куклами?

Мари ткнула пальцем в фотографию с родителями Хубси, упавшую на ковёр.

– Это не куклы.

– Нет, куклы, – убеждённо сказала Мари. – Они есть у господина Зибценрюбеля. Но он мне не хочет их продать.

Тут Немо вспомнил. Они с Одой были в лавке, когда Мари напрасно пыталась выпросить у старого торговца две куклы.

– Они выглядели так же, как эти? – скептически спросил он и поднял фотографию с пола. Наморщив лоб, он разглядывал родителей Хубси, одетых на снимке в зелёные куртки и толстые шерстяные шапки.

– Да, в точности так, – Мари кивнула. – Почему у тебя эта картинка?

Немо не ответил. Внутри у него что-то заурчало. И это была не яичница-болтунья.

Не прошло и двух минут, как Немо, держа Мари за руку, шёл, точнее, почти бежал к лавке игрушек. Кази он оставил на диване, спрятав под подушками. Ведь наверняка дело с господином Зибценрюбелем быстро выяснится.

Скорее всего, Мари что-то напутала и у старого торговца были просто куклы, очень похожие на родителей Хубси. Он рассчитывал быстро вернуться домой, ещё до того, как его родители напрыгаются и приедут из Нудингского замка.

– Ты купишь мне те куклы? – спросила Мари, едва поспевавшая за ним на коротких ножках.

– Может быть. – Они пересекли Рыночную площадь и направились к незаметной двери в боковой улочке, которая вела в квартиру господина Зибценрюбеля над его лавкой.

В воскресенье старый торговец, вероятно, должен быть дома. Но, проходя мимо лавки игрушек, они увидели, что он стоит перед красной дверью со связкой ключей. Немо хлопнул его по плечу. Господин Зибценрюбель вздрогнул, оглянулся и смерил ребят своими водянистыми глазами:

– Привет! Я и не заметил, как вы подошли. Разве вы не в замке? Я слышал, что там сейчас собралось пол-Нудинга. Развлекаются и прыгают. Лавка, к сожалению, закрыта. Хотя я и запереть-то её вряд ли смогу. – Господин Зибценрюбель досадливо усмехнулся. – Ключи стали мягкими, как лапша. – В доказательство он показал ребятам связку ключей.

– У нас к вам только один короткий вопрос. – Немо вытащил фото родителей Хубси и показал его старику: – У вас есть куклы, которые выглядят вот так же?

– Как? Что? – Господин Зибценрюбель испуганно заморгал, как будто его застигли на краже. Улыбка застыла на его морщинистом лице. Но он тут же пришёл в себя и хмуро заявил: – Вот таких я ещё никогда не видел.

– Неправда! – Мари топнула ножкой. – Я точно знаю. Вы прячете эти куклы в ящике своего стола. И вы ещё сказали, что хотите оставить их у себя.

– Я? Что?.. Нет! – Торговец покраснел как рак. – Зачем мне куклы? Если они у меня есть, я их продаю. Приходите в понедельник, и я посмотрю по каталогу, могу ли я заказать что-то подобное.

Он расправил плечи и выпрямился, насколько ему позволяли его старые кости.

– Так. Мне пора идти. У меня ещё одна… э-э… договорённость, – нервно пробормотал он. – Насчёт… э-э… земляничного пирога. Короче, пока.

Он сунул связку ключей в отвисший карман вельветовых штанов и торопливо зашагал прочь.

Мари с Немо глядели ему вслед. Торговец куклами стремительно ходил зигзагами по Рыночной площади, чем напомнил Немо зайца Хубси. Вот он помчался к ратуше, потом к супермаркету, наконец, снова повернул и скрылся в своём доме.

– Он врёт, – твердо заявила Мари и при этом неуверенно покосилась на Немо. Девочка догадывалась, что он поверит скорее взрослому, чем ей. Но, к её удивлению, Немо пробормотал:

– Мне тоже так показалось.

Господин Зибценрюбель выдал себя.

Во-первых, пора земляники давно прошла.

Во-вторых, он должен был узнать на фото родителей Хубси, ведь он его крёстный.

Наконец наступил вечер! Немо соорудил палатку из клюшек и одеяла, чтобы без помех поговорить с друзьями. Но тут, как назло, проснулся Кази. Он заполз к Немо под одеяло и с интересом вытаращил глаза на экран планшета, где были Хубси с Одой. Они сидели в настоящей палатке и черпали ложкой из жестяных мисок томатный суп.

– Тут полный отстой, – пожаловалась Ода. – За нами ты видишь единственный дом, который ещё уцелел. Очевидно, это был почтамт на Стенпустоборге.

– Откуда вы знаете? – спросил Немо.

– На камне над дверью изображён почтовый рожок, – объяснил Хубси. – И круглый цветок, который тут повсюду растёт. – Ода подошла ближе к камере. – Это цветёт чёрная луковица, – сказала она. – Неудивительно, что родители Хубси привезли её тогда домой. Луковица – самое интересное, что есть на этом острове!

– Но ни следа моих родителей, – уныло вздохнул Хубси.

– Значит, вы никого не встретили? – спросил Немо.

– Ни души, – сказала Ода. – Нам вообще было трудно сюда попасть. Тут больше нет паромного сообщения, и никто не хотел везти нас. И тогда мы взяли лодку.

Она повернула мобильный и показала Немо старую лодку, привязанную к подгнившей опоре, печальным остаткам прежнего пирса. Когда она возвращала телефон в прежнее положение, на экране мелькнул Фред, не сказавший до сих пор ни единого слова. Он лишь сидел бледный как мел и держал в руках Космо.

– Что случилось с Фредом? – озабоченно спросил Немо.

– Ему плёхо? – спросил Кази.

– Не-е, – Ода криво усмехнулась. – Он только чуточку испугался.

– Чего? – спросил Немо.

– Скелета, – сказал Хубси.

У Немо побежали по спине мурашки.

– Что такое скилет? – прошептал Кази, вытаращив глаза.

– Костяной каркас в нашем теле, – объяснил Немо. – Вот как вчера на моём хэллоуинском костюме. – Он взглянул на Казимира: – У тебя, вероятно, его нет, ведь ты такой мягкий.

«Не поэтому ли всё в городе стало таким мягким?» – подумал Немо.

– В здании почты мы обнаружили скелет, – сказал Хубси и признался: – Да, это было чуточку жутковато.

– Но я опережаю твой вопрос, – вмешалась Ода. – Это не отец и не мать Хубси. На скелете была почтовая форма.

– А что с надгробьями, которые видны повсюду? – спросил Немо. – Там нет их имён?

– К сожалению, нет, – Хубси покачал головой.

– Или к счастью, – Фред впервые нарушил молчание. – Может, они ещё живы?

– Пожалуй, – пробормотала Ода. – Только где они? Во всяком случае, не здесь.

Немо разочарованно вздохнул и сообщил друзьям о своих открытиях: о Мари, странных куклах и подозрительном поведении торговца игрушками.

– Возможно, господин Зибценрюбель имеет какое-то отношение к исчезновению ваших родителей, – сказал он Хубси.

– Юлиус? – Метеоролог страшно удивился. – Он мой крёстный. И был лучшим другом моих родителей. Зачем ему такие неприятности? Разве Мари не может ошибаться?

– Не думаю, – покачал головой Немо. – Господин Зибценрюбель и правда вёл себя очень странно! У меня подозрение, что он знает больше, чем говорит. – Мальчик подумал, что приключение, пожалуй, ждёт не его друзей на острове, а его самого тут, в Нудинге. – В любом случае нам надо поговорить с ним ещё раз.

– Оки-доки, – Ода кивнула головой. – Но только подожди, пока мы вернёмся.

– Когда это будет?

– Ты соскучился по мне? – лукаво усмехнулась Ода.

– Ужасно! – выпалил Немо, не успев подумать.

И тут же покраснел.

– Я тоже по тебе скучаю. – Ода опустила глаза.

– Закончили, голубки? – засмеялся Хубси. – Завтра вечером мы будем в Нудинге.

– Так долго ждать? – спросил Немо.

– Но до этого ты не делай необдуманных шагов! – воскликнул Фред, слишком хорошо знавший авантюрный характер своего друга.

Однако Немо уже охватил азарт.

– Мы не можем ждать, когда они вернутся в Нудинг, – сказал Немо Кази. – Что, если Мари права? А господин Зибценрюбель теперь насторожился. До завтрашнего вечера у него достаточно времени, чтобы спрятать куклы. У нас нет выбора. Мы должны найти их раньше.

– Оке. – Кази смачно зевнул. Внезапно он снова казался страшно усталым. – А я побуду пока что тут и прикрою посиции.

– Какие позиции? – с недоумением спросил Немо и попытался заманить Кази: – Ну хорошо, тогда я отправлюсь один. Пожалуй, так даже лучше. И без того подозрительно, что ребёнок ночью крадётся один по городу. Но ещё удивительней, если его будет сопровождать клетчатая игрушка.

– Всё ясно. – Кази не поддался на провокацию. – Зелаю удачи.

С усталым видом он упал на диван и захрапел, не успела его голова коснуться подушки. Немо вздохнул.

Он слез с кровати и натянул чёрные джинсы. Надел чёрный худи и нацепил на нос тёмные очки, но тут же их снял, потому что это был, пожалуй, перебор. Кроме того, мягкая оправа сползала с носа. Неудивительно, что Ода в последнее время носила в Нудинге контактные линзы. Немо не был уверен, как ей лучше – в очках или без них. Вообще-то, Ода всегда хорошенькая, даже в костюме тыквы! Он снова улёгся и поставил будильник на полночь. Потом ещё немножко помечтал о ней.

Через несколько часов Немо вылез в окно. Пригнувшись, пробежал через кусты на соседний участок и остановился перед большим окном покинутого дома. С удовлетворением посмотрел на своё отражение. В чёрных шмотках, с чёрным рюкзаком и с фонариком, засунутым за ремень штанов, он выглядел круто. Лом ему не понадобится: господину Зибценрюбелю так и не удалось запереть дверь.

Вскоре Немо остановился перед красной дверью лавки и просто нажал на ручку. Осторожно открыл дверь, стараясь, чтобы не звякнул бронзовый колокольчик. Мягкий пол, к счастью, поглощал его шаги. Немо бесшумно проскользнул внутрь лавки, где его ждал знакомый запах, который он так любил с детства: запах книг, ароматических палочек и настольных игр.

Моргая, мальчик огляделся по сторонам. Единственным источником света был кукольный домик в витрине. Но его было недостаточно.

Он включил фонарик. Яркий луч прорезал темноту лавки, точно световой меч, и выхватил три портрета, висевшие над прилавком. На первом был прадед торговца игрушками, на втором – его дед, а на третьем – отец господина Зибценрюбеля, чьи щёки украшали густые бакенбарды.

Немо до смерти перепугался, когда рядом с портретами внезапно вынырнуло четвёртое лицо и уставилось на него, как загипнотизированный кролик. Лицо господина Зибценрюбеля было красным от напряжения, его седые волосы торчали на голове во все стороны.

От испуга Немо выключил фонарик, словно после этого старый торговец игрушками сразу исчезнет.

На ближайшей круглой витрине вспыхнули две звезды, и их света хватило на короткое время.

– Что вы тут делаете? – крикнул Немо в темноту.

Господин Зибценрюбель грубо засмеялся:

– Уместней спросить, что ты здесь делаешь? Всё-таки это моя лавка. – Он включил потолочный свет.

Тусклая лампа осветила погнутые полки и валяющиеся повсюду игрушки. Немо сунул фонарик за пояс и показал на картонную коробку в руках старого торговца.

– Вы хотите их уничтожить? – Он схватил обеими руками коробку и через прилавок потянул на себя.

– Эй, эй! – Господин Зибценрюбель потянул коробку назад.

– Отдайте её! – потребовал Немо.

– И не подумаю!

– Что вы скрываете?

– Не твоё дело!

– А если моё?

Некоторое время они вырывали коробку друг у друга из рук, словно пытались распилить прилавок. Наконец она выскользнула из узловатых пальцев старика, упала на пол, подскочила и запрыгала.

Немо и господин Зибценрюбель, бросившись за ней, больно столкнулись лбами.

– Ой-ой!

Они ошеломлённо сидели рядом друг с другом и тёрли ушибленное место.

– Всё сделалось мягче, кроме твоей упрямой головы! – буркнул господин Зибценрюбель.

Немо схватил коробку и открыл её.

– Значит, всё так! – Он достал куклы, как две капли воды похожие на родителей Хубси.

Маленький мужчина и маленькая женщина были одеты в крошечные куртки, мини-башмаки и крошечные шерстяные шапки. На шее мужчины болтался бинокль. У женской фигурки на талии висела кожаная сумка.

– Мари оказалась права! Это точные изображения родителей Хубси! – воскликнул Немо. – Или вы по-прежнему будете утверждать, что это не так?

– Но я только хотел защитить мальчика.

– И для этого вы заказали куклы, которые выглядят точь-в-точь как его родители, и храните их в ящике?

Господин Зибценрюбель удивлённо посмотрел на Немо:

– Но я вовсе их не заказывал.

– А как же они к вам попали?

– Мне их прислали. Вскоре после того, как пропали Бен и Нора. Я решил, что это подлая шутка, и спрятал куклы, чтобы их не увидел Хубси. Выбрасывать их я не хотел. Бен с Норой были моими лучшими друзьями.

Кряхтя, господин Зибценрюбель встал и потянулся. Пока он ковылял к прилавку, Немо обыскал карманы обеих кукол. Нашёл крошечный кошелёк, записную мини-книжку и маленький ключик.

– Действительно очень тонкая работа, – похвалил торговец игрушками. – Всё точно до деталей. Но кто так делает? Я много лет спрашивал себя об этом.

Немо перевернул куклу матери Хубси и вытряхнул кожаную сумку. На его ладонь упал крошечный лиловый цветок. На нём висел шарик, который был не больше перечной горошины. Немо сглотнул.

Чёрная луковица!

Тот, кто изготовил фигурки, знал, что родители Хубси ездили на Стенпустоборг, чтобы разгадать секрет чёрной луковицы.

И только он хотел положить луковицы назад, как заметил, что на пол улетел маленький клочок бумаги – как кусочки туалетной бумаги, которые его отец наклеивал на шею после бритья, если случались порезы. Немо чуть не проглядел его!

Он бережно поднял листочек с пола и на кончике пальца поднёс к свету. При этом задержал дыхание, чтобы случайно не сдуть тонкую бумажку.

– Что это такое? – с любопытством спросил господин Зибценрюбель.

– Не знаю. Маленькая бумажка с какими-то крючками, которые невозможно прочесть. – Немо сунул луковицу и бумажку в кожаную сумку и поискал в коробке другие улики. – И на коробке ничего не было написано? – спросил он. – Ни отправителя, ни карточки, ни записки?

Господин Зибценрюбель покачал головой: ничего.

– Ты мне обещаешь, что не расскажешь ничего Кубси о хуклах… э-э… Хубси о куклах? Это только разбередит старые раны.

– Посмотрю. – Немо не хотел ничего обещать.

Он осмотрел пожелтевшую от времени коробку. На одной стороне значилось «Осторожно: хрупкое» на нескольких языках, на крышке наклеено полдюжины почтовых марок. Внезапно у Немо бешено забилось сердце. На всех марках было одно и то же: круглый лиловый цветок. Несомненно, посылка пришла со Стенпустоборга!

Немо вспомнил почтамт, в котором его друзья обнаружили скелет. Не исключено, что…

Он ещё раз взял в руки куклы и подскочил, словно ужаленный тарантулом. Как он мог проглядеть чёрные пятна!

Он стал лихорадочно рыться в игрушках, которые упали с полок и валялись по всей лавке.

– Что ты ищешь? – поинтересовался господин Зибценрюбель.

– Лупу! – крикнул Немо, не прекращая поиски.

Немо стоял перед «Оптикой» и ждал, когда его друзья наконец вернутся из поездки. Он нервничал, почти не спал всю ночь, и ему не терпелось сообщить им о своём открытии. К тому же ночью Кази разлёгся на кровати, и Немо еле-еле пристроился на краешке и прижался к своей игрушке, чтобы не свалиться на пол.

Он улыбнулся, когда из-за угла выскочило мини-авто матери Фреда. За это время машина так смялась, что была похожа на мультяшную машинку из диснеевского Дакбурга. Хубси припарковался точно там же, где два дня назад он взял машину у матери Фреда.

– Наконец-то! – Немо беспокойно переминался с ноги на ногу.

– Что с тобой? – спросил Фред вместо приветствия. – Тебе срочно надо в туалет или ты так рад нас видеть?

– Тебе тоже добрый день! – Хубси открыл багажник и стал выгружать вещи.

Только Ода без слов бросилась ему на шею. У неё под глазами появились тёмные круги. Было ясно видно, какой напряжённой была их поездка.

– Сейчас я быстро отнесу маме ключи. – Фред сунул Космо под мышку и закинул на плечо рюкзак. – И пойду домой. Хочу принять душ.

– Подожди! – Немо задержал его. – Сначала я должен вам кое-что показать. – Он направился к лавке игрушек и махнул рукой друзьям, приглашая следовать за ним.

Фред почуял неладное:

– Скажи-ка, ты провёл расследование на свой страх и риск?

Не отвечая, Немо открыл дверь лавки.

Размякший колокольчик глухо звякнул. За шатким прилавком стоял господин Зибценрюбель и ждал их.

– Хей-хо, Юлиус! – Метеоролог добродушно приветствовал своего крёстного.

– Привет, мой милый. – Господин Зибценрюбель нервно барабанил пальцами по коробке, которую накануне обнаружил у него Немо.

Фред побледнел.

– Ах, ёлки-палки! Неужели опять пришла новая посылка? – Он с упрёком на лице повернулся к Хубси: – Когда вы успели её отправить? Ведь мы всё время были вместе.

– Она не от Хубси, – успокоила его Ода. – На крышке нет предупреждения, да и картон совсем пожелтел. Кажется, она пришла давным-давно. – Девочка взяла коробку с прилавка и покрутила её в руках, рассматривая. Её взгляд упал на почтовые марки с круглыми цветками. – Посылка отправлена со Стенпустоборга! – с неописуемым изумлением воскликнула она, указывая на почтовый штемпель. – Вот. Больше тридцати лет назад.

Немо поразился, как быстро она всё поняла. Ода со скоростью молнии выяснила то, на что у него ушло гораздо больше времени. Действительно, она классный детектив! От этих восторженных мыслей его оторвал Хубси:

– Там те самые куклы, о которых ты нам рассказывал?

– Посмотрите сами! – сказал Немо.

Господин Зибценрюбель подвинул к Хубси коробку и озабоченно наблюдал за ним. Очевидно, торговец игрушками не знал, какой будет реакция у его крестника при виде кукол.

– О-ля-ля! Клянусь лесной феей! – Метеоролог поражённо присвистнул сквозь зубы. – Они действительно выглядят в точности как мои родители.

Немо взволнованно кивнул. Но это ещё не всё…

Он достал лупу-стакан, на дно которого положил крошечную бумажку, и сунул в руку Хубси. Метеоролог с любопытством наклонился и с трудом расшифровал мельчайшую надпись.

– И это всё? – разочарованно спросил Фред. – Только скучный рекламный текст? Да к тому же со старомодными выражениями, не правда ли?

– Кто бы говорил! – засмеялась Ода.

– Неужели вы не понимаете, что это значит? – воскликнул Немо.

Хубси пожал плечами:

– Ну, я вижу, что кто-то смастерил кукол, которые похожи на моих родителей. Я и не знал, что они были такими знаменитыми.

Он повернулся к своему крёстному:

– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?

– Нет! – воскликнул Немо и показал на куртки кукол. – Разве вы не видите? Вон те чёрные пятна…

– Ой, верно! – Ода поскребла пятна ногтем. – Что вы капнули им на грудь? Чернила? – спросила она у старого торговца и весело засмеялась. – Вы думали, что сможете вот так оживить эти куклы?

Фред грустно вздохнул:

– Ничего не получится. Это должны быть чёрные слёзы.

– Я ничего на них не капал, – оправдывался старик. – И не делал никаких магических фокусов. Кукол мне просто прислали.

– Кто? – спросил Фред.

– Этого мы не знаем, – ответил Немо. – Но в любом случае это был кто-то, кто хотел, чтобы господин Зибценрюбель передал их Хубси. Поэтому и написано: «Из поколения в поколение КРЁСТНОМУ СЫНУ». Хубси должен их обнять! Ну, дошло до вас?

– Нет, – Фред растерянно смотрел на него. – Не дошло.

Немо многозначительно покачал головой:

– Я думаю, что эти куклы когда-то были живыми. И что колдовство действует и в обратном направлении.

Ода скептически наморщила носик:

– Ты хочешь сказать, если чёрные слёзы падают на игрушку, то она оживает, а если на людей, то они превращаются в игрушку?

Немо кивнул.

– Ах, ёлки-палки! – Фред слегка отодвинулся от Хубси. – Только не плачьте сейчас! Когда вы в следующий раз прольёте слезинку, пусть она лучше упадёт на господина Кригельштейна или фрау Спаржу.

– Очевидно, кто-то плакал над родителями Хубси, – объяснил Немо. – Ну, давайте! – Он подтолкнул метеоролога. – Обнимите эти куклы!

Хубси недоверчиво посмотрел на него:

– Ты думаешь, что тогда…

Немо молча кивнул и вспомнил, как все дети обнимали свои любимые игрушки и те возвращались к ним. Леон обнял Айси Айс-Монстра, Джонатан – Слайми, Шари – Вампираню, Мари – Драгу, а Тесса – Единорога. Парикмахер заключил в объятия своего маленького робота Бипа, Секи – множество малипусечек, а Корбиниан – грозного Аркаса. Обратное превращение срабатывало каждый раз, вероятно, потому, что никто не любил так свою игрушку, как они.

Теперь Немо всем сердцем надеялся, что магия может действовать и обратно и что превращённые в кукол люди снова оживут, когда их обнимет человек, который любит их больше всех.

Хубси недоверчиво хмурился:

– Но вы точно не хотите просто посмеяться надо мной?

Ребята заверили его, что они не шутят.

Хубси достал кукол из коробки. Нерешительно прижал их к своей широкой груди атлета. Однако ничего не произошло.

Немо разочарованно вздохнул. Он уже хотел извиниться перед Хубси, как вдруг поднялся ветер. Казалось, будто кто-то распахнул окно лавки. Тёплое дуновение погладило их по щекам и взъерошило волосы.

Хубси стал медленно вращаться, словно стоял на карусели. Размягчённые игрушки, валявшиеся рядом с ним, тоже зашевелились.

– Ах, ёлки… – Фред не находил слов.

Внезапно лавка пришла в движение. Её стены расширялись и сужались. Казалось, всё помещение дышит, как живое существо.

– Сработало! – Ода взволнованно запрыгала и схватила друзей за руки.

Всё стремительней крутился метеоролог вокруг своей оси. Его очертания расплылись, как узор на крутящемся волчке: видны были лишь пёстрые полосы. Ноги Хубси оторвались от пола, словно он малыш, которого кто-то взрослый поднял за руки. Господин Зибценрюбель впервые присутствовал при таком превращении и поэтому заорал от испуга.

Все заворожённо уставились на эту сцену. Наконец ветер утих, и крутившийся Хубси коснулся ногами пола. Он снова был виден.

И не только он.

У Немо учащённо забилось сердце, когда он увидел, что Хубси больше не один. Теперь перед их глазами кружились трое взрослых, словно танцевали в хороводе. У Немо бежали по спине волны мурашек, а Хубси и его родители постепенно останавливались.

– Ура! – Отец Хубси первым оторвался от группы. От радости он подбросил в воздух свою шапку и снова поймал её. Его жена танцевала от счастья.

– Получилось! Получилось! – воскликнули супруги Хуберт.

Хубси и господин Зибценрюбель застыли, как соляные столбы, и вытаращили глаза. По щекам обоих мужчин текли слёзы. Фред испугался: если у торговца игрушками они были светлыми и прозрачными, то у Хубси напоминали чёрные чернила. На всякий случай он протянул метеорологу носовой платок и подмигнул:

– Чтобы не случилось такое же несчастье, как со Шнуффелем, и не пришлось повторять всё несколько раз…

– Где же?.. – Родители Хубси озиралась по сторонам, не обращая внимания на метеоролога и детей.

– Нора? Бен? – пробормотал господин Зибценрюбель и шмыгнул носом.

– Господин Зибценрюбель! – Мать Хубси бросилась к нему, схватила обеими руками его морщинистую руку и потрясла. – Я вас не сразу узнала – с бритым лицом! Вы наконец-то сбрили эти глупые бакенбарды? Вам так лучше! Теперь вы выглядите намного моложе. Почти как ваш сын.

– Кстати, – сказал господин Хуберт, – где же Юлиус? Сегодня он не работает? Мы надеялись, что это он нас вытащит. А оказывается, это вы разгадали нашу маленькую загадку.

Голос фрау Хуберт зазвучал совсем мягко:

– А где наш Хубси? Ведь это он, должно быть, нас обнял.

– Я здесь, – тихо ответил метеоролог и смущённо кивнул родителям. – Мама… папа…

– Хубси? – Господин и фрау Хуберт недоверчиво вытаращили глаза на своего сына.

Их взгляды вернулись к торговцу игрушками. Они постепенно понимали, что перед ними не отец господина Зибценрюбеля, а их постаревший друг.

– Юлиус? – осторожно спросил господин Хуберт.

Господин Зибценрюбель смущённо кивнул.

– Сколько же времени тебе понадобилось, чтобы найти наше письмо? – воскликнула мать Хубси.

Господин Зибценрюбель опустил глаза.

– Но теперь уже всё равно, – заявил Немо, пытаясь спасти радостное настроение. – Главное, семья снова вместе.

Ода поддержала его:

– Но ведь это круто, когда родителям столько же лет, сколько их сыну.

Фред радостно закивал:

– У них одинаковые хобби, одинаковый режим, они могут вместе заниматься спортом. – Ничего лучше в голову ему не пришло.

– О боже! – Отец Хубси испуганно отпрянул.

Ему внезапно стало ясно, что произошло. Он пошарил ладонью в поисках опоры и схватился за прилавок, но тот промялся, словно пудинг. Немо тут же подскочил к нему и поддержал, чтобы он не упал.

– Мой золотой! – Фрау Хуберт шагнула вперёд, взяла в ладони лицо своего взрослого сына и с любовью посмотрела на него: – Ты стал настоящим красавцем! Как прекрасно, что мы снова тебя увидели. – Она радостно прижалась к нему.

– Ну а вы? – Ода требовательно обратилась к господину Хуберту.

Наконец и он обнял сына.

Ради безопасности Фред достал второй носовой платок. Но слёзы, которые теперь лились из глаз Хубси, вдруг стали светлыми и прозрачными.

– Вы заметили? – Немо бросил на друзей многозначительный взгляд.

Ода с улыбкой кивнула:

– Очевидно, Хубси сейчас просто счастлив.

– Вот. – Фред всё равно сунул Хубси третий платок.

– Спасибо. – Хубси шмыгнул носом и высморкался, а его родители уже обнимали торговца игрушками. Господин Хуберт ткнул своего старого школьного друга в плечо:

– Юлиус, старина! Что это ты так поседел?

Господин Зибценрюбель лукаво улыбнулся:

– Чему тут удивляться? Я так сильно переживал за вас!

– Что же происходило в наше отсутствие? – спросила фрау Хуберт. Она с недоумением разглядывала мягкие полки. – Почему тут всё такое мятое?

– Это долгая история, – засмеялся Немо.

– А вы вообще-то кто? – Господин Хуберт повернулся к детям.

– Мы расскажем вам потом, когда вы нам сообщите, что случилось на Стенпустоборге, – сказала Ода.

– Не сейчас, – остановил её Хубси. – Сначала я хочу немного побыть со своими родителями. Нам предстоит многое наверстать. А в выходные я приглашу вас всех ко мне… э-э… к нам, – радостно поправился он. – На яблочный пирог со взбитыми сливками.

– Типпи-топпи! – воскликнула Ода.

Фред солидно кивнул.

– Всё ясно. – Немо был тоже согласен. В конце концов, ему предстояло сделать ещё кое-что важное…

Слишком долго Кази оставался один без Немо. Хотя клетчатый ленивец много спал – почти всё время, – но вполне могло случиться, что в отсутствие мальчика он совершит набег на холодильник. Или, что ещё хуже, думал Немо, его обнаружат родители.

Наверняка они давно дома, потому что, когда Немо свернул в Чёртов переулок, уже стемнело. Подходя к дому, Немо прикидывал, как бы ему ухитриться и сделать так, чтобы отец обнял господина Сырнобрюха и не заметил этого.

«Привет, папа… бабушка Фреда сшила подушку, которая как две капли воды походит на Кази. Она суперская, очень удобная. Попробуй-ка! Ляг на неё, раскинув руки!»

Нет, это глупо.

Немо открыл садовую калитку и прошёл мимо рекламного плаката. К счастью, после появления Кази он так обвис, что реклама с попой была едва различима.

«Привет, папа… давай поиграем в жмурки. Ты водишь. Ого, ты поймал диванную подушку».

Нет. Немо покачал головой. Это ещё глупее!

Он толкнул мягкую резиновую дверь, не трудясь достать ключ, сбросил с ног кроссовки и в одних носках побежал в гостиную. С раскрытым ртом остановился в дверях. Его отец прыгал вместе с Кази на пружинящем диванном столике.

– Привет, Немо! – радостно крикнул господин Пинковски. – Представь себе, я нашёл Казимира Сминавского Сырнобрюха! Он лежал здесь, где лежит всегда: на диване перед телевизором. Только теперь он огромный и живой. Кази утверждает, что это из-за него Нудинг сделался таким супермягким.

– Ага, – подтвердил Немо.

– Я совсем забыл, как я его люблю. – Господин Пинковски повернулся к Кази и хотел упасть в объятия своего любимца.

– Подожди! – Немо кинулся к ним. – Я ещё хочу быстро попрощаться.

– Попросяться? – спросил Кази. – Но вить я никуда не уезжаю. Или ты меня тоже сунешь в шкаф, как Хопси и Топси?

– Конечно, нет, – поспешно ответил Немо. – Ты будешь всегда сидеть у нас на диване. А потом ты поселишься у моих детей, внуков и правнуков. Из поколения в поколение… – Он улыбнулся. – А Хопси и Топси я достану из шкафа. По-моему, взрослым тоже не стыдно держать у себя любимые игрушки.

– Верно! – кивнул его отец. – Возраст тут ни при чём.

Немо подошёл и обнял Кази:

– Побикаби! Мнебе былылобо с томибой чубидебисно!

– Чао-мяу! – ответил Кази.

Немо кивнул отцу:

– Теперь ты тоже можешь обнять его.

Господин Пинковски прижал к себе любимую игрушку.

– Ах, как прекрасно! – вздохнул он со счастливой улыбкой. – Как будто меня обнимает баба Магоша. Мне кажется, Кази даже пахнет чуточку как она.

– Как бабулиська? – Кази скептически покачал клювом.

Господин Пинковски радостно улыбнулся.

– Да-да, травами, холодной спальней и овощным супом. – Он блаженно вздохнул: – Спасибо, что с тобой я снова ненадолго стал ребёнком.

– Я тоже был узасно рад. – Кази поклонился. Немо показалось, что он уже немного уменьшился. – Мы хоросо…

Ку-кууууууууууууууууууууууууууууу…

Внезапно из часов выскочила деревянная кукушка и шлёпнулась на ковёр. Шнур потолочной лампы растянулся, как жвачка, и абажур лёг на обеденный стол. Немо огляделся в гостиной. Началось! На краткое время всё сделалось ещё мягче, чем было.

– Ю-ху! – Господин Пинковски прыгал как сумасшедший на эластичном диванном столике.

– Прыгай с нами! – весело крикнул он сыну.

– Папа, осторожнее! – предупредил его Немо. Он озабоченно наблюдал, как съёживался маленький господин Сырнобрюх. – Сейчас всё снова станет твёрдым.

Но отец не слушал его. Господин Пинковски ввинтил своё полное тело в воздух и поджал ноги.

– Сальто мортале!

Через пару секунд он упал на твёрдый стол и, застонав, вытянул руки и ноги. Клетчатая игрушка приземлилась ему на живот. Кази стал теперь не больше плюшевого медвежонка.

– Я же говорил тебе, – вздохнул Немо.

– Что у вас происходит? – В комнату вошла мама.

Она радостно посмотрела на охающего мужа.

– Ах, Людвиг, ты нашёл Кази! Где же он был? – Мама взяла игрушку на руки и потёрла чёрное пятно, которое слёзы Хубси оставили на клетчатой ткани. – Ой, бедняжка такой грязный. По-моему, его надо положить в стиральную машину.

– Нет!

Немо с отцом подскочили к ней, выхватили Казимира и посадили на спинку дивана.

– Кази останется таким, как есть, – решительным тоном объявил Немо.

– Верно, – подтвердил его отец. – Иначе он больше не будет пахнуть детством.

В субботу наконец-то Немо, Ода и Фред вновь встретились с Хубси и его родителями. Метеоролог сдержал обещание – пригласил друзей на яблочный пирог. Был прекрасный солнечный день, достаточно тёплый, чтобы сидеть на улице. Проходя в садовую калитку, ребята с удивлением заметили, что она уже не скрипит. Маленький дом больше не казался таким неухоженным, как прежде, оконные рамы были покрашены, сорная трава возле дома выполота. На красиво накрытом столе под яблоней гостей ждали пирог и кувшинчик со взбитыми сливками.

Вскоре друзья сидели за круглым столом, весело болтали с семейством Хубертов и господином Зибценрюбелем и наперебой рассказывали про свои невероятные и опасные приключения. Взрослые с удивлением слушали ребят.

– Сначала у нас появился оживший йети, – рассказывал Немо, – и среди лета в Нудинге пошёл снег. Айси вырос огромный и с аппетитом уминал пиццу.

– А Слайми всё время мазал меня слизью, – рассказывала Ода. – Потому что считал меня своей мамой. Но его слизь лечила морщины и прыщи.

– Это было классно, – подтвердил Фред. – Но ещё более классной я считал Вампираню – суперскую девочку-вампира.

– Она была не очень опасной? – поинтересовался господин Хуберт.

– Не-е, – Фред покачал головой. – Она не пила кровь, а предпочитала есть наши пухлики.

– А вы помните дракониху? – спросил Немо. – В городе стало невыносимо жарко, и мы летали над Нудингским лесом.

– О да! – Ода хихикнула. – А слюна Драги лишала всех памяти.

– Неужели игрушки приобретали магические свойства? – заинтересовался господин Зибценрюбель.

– Не все. – Глаза Немо оживились и сверкали при таких воспоминаниях. – Но вот Единорог Мэджик мог дарить тебе вещи, о которых ты мечтаешь…

– …и тогда они пропадали где-нибудь в другом месте, – проворчал Фред. – Мне больше нравился Бип. Маленький робот изменил гравитацию Земли, и я смог неожиданно прыгнуть в длину на восемь метров.

– Весь Нудинг стоял тогда на голове, – усмехнулась Ода. – Но лично мне больше всего нравились малипусечки. Всё-таки при них с неба падали леденцы.

Немо поддержал её.

– Во всяком случае, это было лучше, чем буря, начавшаяся при Аркасе.

– А мы и не подозревали, что меняется погода, когда оживает игрушка, – удивилась фрау Хуберт. – Когда Хубси в детстве откусывал кусок от чёрной луковицы, он оживлял Шнуффеля, но тут же снова обнимал его.

– Значит, тогда погода не успевала сильно перемениться, – пробормотал Немо. – И Шнуффель сразу превращался в игрушку.

– Потом опять оживал и опять становился игрушкой, – сказал отец Хубси. – Пока Хубси наконец не успокоился.

– Поэтому со мной случилось дежавю! – воскликнул Хубси и стал разливать всем кофе и чай.

– А теперь мы хотим узнать о вашей экспедиции на Стенпустоборг, – заявила Ода. – Вам удалось узнать секрет чёрной луковицы?

– Отчасти мы уже поняли его, наблюдая за нашим сыном, – ответила фрау Хуберт. – Тот, кто откусит кусок чёрной луковицы, будет плакать чёрными слезами, если он одновременно грустит и радуется. Когда слёзы падают на игрушку, она превращается в живое существо. Но, впрочем, для нас стало новостью, что магия действует и в обратном направлении.

– Точно, как я и предполагал! – воскликнул Немо. – Когда чёрные слёзы падают на людей, они превращаются в кукол.

– Совершенно точно, – Господин Хуберт кивнул. – И вы можете себе представить, к чему это могло привести? К каким ужасным последствиям? Поэтому жители Стенпустоборга хотели, чтобы их тайна была забыта навсегда. Последний житель острова решил унести её с собой в могилу. Понятно, что он был не в восторге, когда мы вдруг появились на острове.

Фрау Хуберт вздохнула:

– Хоть мы и обещали ему, что сохраним всё в тайне, он не отпускал нас домой.

Фред побелел, как сливки на его пироге:

– Тот почтальон, чей скелет мы нашли?

– Возможно. – Отец Хубси сделал глоточек кофе. Ребята заворожённо его слушали. – Сначала он был очень любезен и всё нам объяснил. Но потом решил превратить нас в кукол и продать в какой-нибудь лавке игрушек.

– А как он мог плакать чёрными слезами? – спросил Хубси. – Неужели он тоже бывал одновременно печальным и счастливым?

Фрау Хуберт кивнула.

– Печальным, потому что ему было нас жалко. А радовался он тому, что тайна сохранится навсегда. – Накрыв ладонью руку сына, она нежно её погладила. – Но мы хотели обязательно вернуться к тебе и упросили его, чтобы он отправил нас в нудингскую лавку игрушек.

Её супруг с гордостью засмеялся:

– Это была идея Норы! Почтальон, разумеется, не подозревал, что мы знаем Юлиуса. И что в Нудинге живёт мальчик, который нас любит. Что он обнимет нас и снова превратит в людей.

На мгновение в саду стало тихо.

– Мне очень жаль. – Господин Зибценрюбель с несчастным видом тыкал ложечкой в свой кусок пирога. – Как досадно, что я не нашёл письмо.

– Ничего. – Хубси обнял за плечи крёстного и в утешение шлёпнул ему на пирог кляксу сливок. – Я тоже натворил такого, что не делает мне чести. Но теперь я излечился. – Он с уважением кивнул ребятам: – Благодаря вам.

Ода и Фред усмехнулись. И даже Немо был рад, что в Нудинге теперь больше никто не будет воровать игрушки.

– Кроме того, вы, пожалуй, не стали бы самым крутым метеорологом под солнцем, – возразил он и с восторгом улыбнулся своему старому и новому кумиру.

– И вот ещё что… – обратился Немо к матери Хубси. – В вашей сумочке всё-таки лежала одна луковица…

Мать Хубси пристыженно улыбнулась:

– Я как настоящий исследователь, разумеется, не могла не захватить с собой образец флоры острова.

– Но не волнуйтесь, – пообещал господин Хуберт. – Она не попадёт в чужие руки.

– Ведь мы не хотим, чтобы история повторилась, – сказала мать Хубси. – Мы будем хранить луковицу в надёжном месте и под крепким замком.

– Или нарежем её сегодня вечером в наш соус болоньезе, – пошутил её сын.

Все засмеялась.

– Остались ещё вопросы? – Хубси встал и начал собирать тарелки. В саду постепенно делалось прохладно.

– Да, у меня вопрос. – Палец Фреда устремился кверху.

Все удивлённо посмотрели на него.

– Вы можете дать мне рецепт этого вкусного пирога? Ну пожалуйста!

– Вот уж никогда не думал, – сказал с добродушной улыбкой Фред, когда друзья подходили к Рыночной площади.

– Что не думал? – спросил Немо.

– Ну, что Хубси не только отличный спортсмен, но и умеет печь вкусные пироги.

– Совсем как ты, – улыбнулась Ода.

Фред обрадовался такому комплименту.

– Но скажите мне вот что: как вы думаете, неужели он может в любое время снова…

– Не переживай, – успокоил его Немо. – Ведь Хубси теперь только счастливый и больше не грустит.

– Да, потому что к нему вернулись родители, – добавила Ода.

– А если он всё-таки когда-нибудь… – не унимался Фред. – И одна слеза попадёт на нас?

– Тогда мы запросто сможем превратить друг друга в людей. – Немо обнял друга за плечи.

– Точно! – Ода обняла Фреда с другой стороны. – Потому что мы так любим друг друга.

Вскоре Фред свернул на свою улицу с многоэтажками.

Ода и Немо помахали другу. Как только он скрылся за поворотом, Ода повернулась к Немо:

– Можно я тебя поцелую?

– Что?! – У Немо аж сердце подпрыгнуло в груди. – Окей, – торопливо ответил он, опасаясь, что просто ослышался.

Впервые за всё время их знакомства Ода чуточку покраснела. Она приподнялась на цыпочках и поцеловала Немо.

– До завтра! – крикнула она и скрылась на Яблоневой улице, прежде чем Немо смог опомниться и сообразить, что же всё-таки произошло.

– До завтра, – прохрипел он и обрадовался, что Ода уже не слышала, как подвёл его голос.

Воодушевлённый, мальчик поплёлся домой в Чёртов переулок, к Попе мира. Солнце висело низко над горизонтом, заливая улицы золотым светом.

«Вообще-то Нудинг не такой уж и скучный, – вдруг подумалось Немо. – Совсем даже не скучный. Раз в нём живут Ода и Фред, он вообще всегда интересный – случается что-то в нём или нет. Отсюда, – думал он, – меня и десять лошадей не увезут прочь!»

КОНЕЦ

ИЛИ ВСЁ-ТАКИ НЕТ?

Через некоторое время…

На краю Нудингского городского парка в одичавшем яблоневом саду одинокая птичка клевала крошки пирога на круглом столе. Из окон старого домика лился тёплый свет. За ярко освещённым окном кухни стоял мужчина и открывал консервную банку с томатами. Женщина жарила рядом с ним лук и чеснок. Аппетитные запахи заполняли все уголки дома.

Внезапно дверь кухни открылась и за спиной супругов незаметно скользнула чья-то тень.

Вор игрушек тихонько хихикнул. Он протянул свои длинные пальцы и… бу-у-у!.. пощекотал обоих.

– Хубси! – Господин Хуберт со смехом обернулся. – Ты же знаешь, как я боюсь щекотки.

– Вот именно, папа, – Хубси усмехнулся. – Поэтому я просто не смог удержаться.

– Как когда-то! – Фрау Хуберт сияющими глазами посмотрела на сына. – Ты ничуточки не изменился за всё это время.

– Некоторые вещи никогда не меняются. – Хубси обнял родителей. – Впрочем, гостиная убрана. Помочь вам в готовке?

– Конечно, – кивнул отец. – Ты можешь принести из кладовки орегано. – Там всё ещё стоят специи и приправы или нет?

– Стоят. – Хубси улыбнулся. – Но за столько лет они, пожалуй, немножко пересохли.

– Ах, Хубси! – засмеялась мать. – И ты не покупал свежих? В понедельник мы пойдём к Пинковски и купим побольше трав. О-о… – Она показала на банку с крышкой, стоявшую на подоконнике. Нахмурившись, она смотрела на чёрную луковицу с лиловым цветком. – Возьми, пожалуйста, эту ужасную луковицу и поставь в кладовку. Там она, надеюсь, будет в безопасности.

Её муж кивнул:

– Хорошо, что, кроме нас, дорогого Юлиуса и трёх детей, никто о ней не знает.

Фрау Хуберт многозначительно подняла кверху ложку.

– И это должно навсегда остаться нашей тайной! – предостерегла она. – Иначе…

Хубси содрогнулся от невысказанной мысли. Пожалуй, он поставит банку позади тех, в которых хранит сувениры от украденных игрушек: чешую дракона, прядь волос йети и другие различные трофеи…

Испытывая облегчение, что его желание воровать игрушки окончательно прошло, он подошёл к окну и взял банку с луковицей.

Ух!

Внезапно его сердце забилось немного быстрее. Что там за тень промелькнула? Кто-то пробежал по саду?

Он осторожно выглянул в окно. Уф! Это всего лишь старая яблоня, качаясь на ветру, отбрасывала на траву причудливые тени.

Хубси невольно посмеялся над тем, что ещё совсем недавно наводил страх на весь Нудинг.

С банкой под мышкой он поспешил в кладовку, а вернувшись, невольно залюбовался родителями. Мать как раз дала отцу попробовать соус.

– Очень вкусно! – одобрил господин Хуберт. – Не хватает только чуточки орегано.

– Ой… я совсем забыл. – Хубси снова повернулся, радуясь возможности тайком стереть со щеки слезинку. Светлую, ясную слезинку счастья!

Шарлотта Хаберзак в семилетнем возрасте села за пишущую машинку своей мамы и начала писать книгу. С тех пор она так и не перестаёт сочинять истории.

Сейчас она придумывает сценарии и множество чудесных детских книжек. На каникулах она любит гонять на мотоцикле по Африке и Восточной Европе.

Шарлотта всегда радуется посылкам. И ей не важно, что там внутри.

Фредерик Бертран учился в Бремене на художника-мультипликатора и иллюстратора. Потом он переехал в Берлин. В его квартире живут вместе с ним косматые снежные монстры, кусачие вампиры и жуткие скелеты.

В его мастерской уже много лет стоит посылка, на которой нет адреса отправителя. «Не открывать!» – написано на ней. И Фредерик пока не открывает.