© 2023 by Lauren Blakely

© Матлахова А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2025

Когда мой бывший решает променять меня на кое-кого «получше» – на мою начальницу, – я не собираюсь молча терпеть. И вместо этого заполучаю работу в хоккейной команде, а также горячего новенького хоккеиста в качестве моего «плюс один» на свадьбу бывшего. А затем со мной начинает флиртовать еще и капитан команды. Однажды вечером, после победы, он бросает нам вызов, и я случайно выхожу замуж за энергичного новичка. Один вызов влечет за собой другой, и я испытываю двойное удовольствие, говоря «да» обоим парням, разделившим со мной первую брачную ночь. Утром, когда мы с новоиспеченным мужем едем разводиться, владелица команды замечает наши кольца и приглашает нас как молодоженов на свой благотворительный турнир по гольфу. Похоже, мне придется притвориться миссис Хоккей на весь сезон – не только хоккейный, но и свадебный. Правда, есть одна проблемка. Мы не просто пара. Оба парня хотят от меня большего. И довольно скоро появляется проблема посерьезнее – я влюбляюсь не только в своего фейкового мужа, но и в своего тайного парня одновременно.

Всем девушкам, которые хотят похорошеть, похорошели или работают над собой прямо сейчас. Ты заслуживаешь самого лучшего!

Привет! Я подумала, стоит упомянуть, что эта история началась через несколько месяцев после событий последней главы «Вдвое больше притворства». (Если ты ее еще не читала – не волнуйся. Приступай к «Двойному удовольствию» – это две самостоятельные истории.)

Никогда не думала, что в список «сделать, прежде чем умру» надо внести пункт «пялиться на безумно красивого и совершенно голого мужчину, который поливает баклажаны на крыше».

Но, видимо, мне везет, потому что мой лучший друг толкает меня локтем в бок, передает бинокль и шепчет: «Бесплатные нюдсы».

Мы с Джексоном сидим на мансарде нового любимого бара «Немецкий дог» – прямо напротив секс-шоу. Обычно я прихожу сюда за бокальчиком белого и прекрасным видом на Сан-Франциско. Но сегодня? Сегодня у меня пино-гри и лучшие места на представление.

Так, секундочку. С чего вдруг я сделала такой выбор?

– Я реально сама заказала Пино Гранде?

– Полнотелое к тому же, – говорит Джексон, а я все еще наслаждаюсь видом на примечательное здание в самом конце улицы, где мы вместе снимаем квартиру. Садовник из моих фантазий вышел на крышу своего пентхауса и снял шорты.

Ну, приветик.

Он решил сразу избавить нас от догадок, оставив при себе только огромные наушники, солнцезащитные очки, шлепки и два приметных шланга, одним из которых увлеченно поливает баклажаны.

– Уважаю такой серьезный подход к садоводству, – с одобрением говорю я, наслаждаясь его творческим номером.

Вдруг голый садовник поворачивается к нам лицом, и я забываю, как дышать.

Он устроил себе настоящую фиесту под закатным солнцем, в которой он солист, а зеленый поливочный шланг – гитара в его музыкальном представлении.

– Коллеги, это не учебная тревога! Удача на моей стороне. Это точно знак, что повышение у меня в кармане! – шепчу я и передаю бинокль Джексону, потому что я замечательная подруга. – И не смей после этого говорить, что я тебя не люблю.

– Ты точно меня любишь! – Джексон прижимает бинокль к лицу. Всего пара секунд, и он опускает его на стол. – Представление окончено. Он вернулся в квартиру. Обри проклянет свой мочевой пузырь за то, что пропустила такое. – Джексон кивает в сторону коридора.

– Это точно. – Я опираюсь на каменный балкон, любуясь лавандово-розовым небом. – И прости, что я зря стебала тебя за карманный бинокль.

Джексон кивает, как король, снизошедший до царского помилования:

– Ты прощена, раз уж сегодня твой день. – Он делает глоток своего безалкогольного коктейля. – Я уже вижу, как утром ты получаешь это повышение. Стриптиз от садовника – это как поздравительный подарок, врученный заранее.

Праздновать заранее – талант и фишка Джексона, но сегодня даже мне кажется, что праздник заслужен. Эти три месяца были пыткой: бывший-изменщик, поливающий меня грязью, и круглосуточная каторга в подчинении у Симон – модной блогерши – дали о себе знать. Но насчет завтра у меня хорошее предчувствие. Я уже давно говорила, что хочу завести свой собственный канал о моде под ее брендом, и вот Симон сама начала намекать, что на завтра у нее для меня важные новости.

Скрестим пальчики!

Я подношу бокал к губам; стук каблучков о бетонный пол возвещает возвращение Обри. Она летит со всех ног и трясет телефоном: ноздри раздуты, рыжие волосы разлетаются во все стороны.

– Твой бывший, – шипит она, присаживаясь за стол.

У меня внутри все сжимается. Это бабник уже успел как-то расстроить Обри, пока та была в комнате для девочек?

– Что еще сделал Зендер? – Я еще не в панике, но уже начинаю нервничать.

На лице Обри смешиваются злоба и сочувствие, когда она тыкает мне в лицо экраном телефона. На нем фотография из ленты аккаунтов, на которые она подписана. Я хватаю телефон и вглядываюсь в то, что вижу. Поближе. Подальше. Показываю Джексону – мне нужно второе мнение, чтобы понять, что не так с этой фоткой. Сердце колотится как сумасшедшее, кровь начинает закипать.

Джексон отшатывается от экрана:

– Почему твоя начальница сосет твоему же бывшему?

–Какой хороший вопрос!– Меня трясет от… от чего? Шока? Гнева? Обиды? Думаю, от всего сразу.

– Ну она явно не сосет ему взаправду, – решает уточнить Обри.

Да, это точно постановочное фото. Мой бывший, самопровозглашенный Человек Вкуса, тоже ведет блог о моде. На фотке он стоит в пастельно-голубом костюме с гофрированным воротником, опираясь спиной на секвойю, и наслаждается полировкой своего корнишона. Прямо на ковре из мха на коленях перед ним стоит женщина в свадебном платье в стиле панк-рокерши. Та самая женщина, с которой я завтра встречаюсь за завтраком.

Та самая женщина, которая утешала меня и даже в ночь, когда Зендер бросил меня, ходила со мной пить мохито. Тогда он сказал, что влюбился в другую, популярную женщину, достойную стать женой.

Видимо, достойные жены сосут в лесу члены.

Ну да, технически на этой фотке член Зендера не во рту Симон. Пастельно-голубые боксеры и пиджак от смокинга такого же цвета прекрасно скрывают его штучку. Но – никогда не думала, что скажу такое,– постановочный оральный секс едва ли лучше реального.

Я так крепко сжимаю телефон, что пальцы сводит судорогой. Головокружительный роман засосал в свой вихрь Зендера Арло и Симон Вега! Счастливая пара поженится уже через два месяца! Обведите дату в календаре – наша свадьба будет оргазмически прекрасна!

Я очень близка к тому, чтобы лопнуть от злости.

– Так он изменял мне с… – Я замираю, делаю глубокий вдох, а потом с шипением говорю: – Моей начальницей. И они женятся!

– Когда он сказал, что переходит на новый уровень, – почти кричит Обри, – он имел в виду тот, с которого тебе приходит зарплата.

Я механически киваю, как в замедленной съемке, и поворачиваюсь к Джексону.

– По воскресеньям Симон всегда обновляет лукбуки. Отвезешь меня в офис?

– Без вопросов.

Мы вылетаем из бара за секунду.

Пар идет из ушей. Я скидываю все вещи в ту самую «я увольняюсь»-коробку. Главное, не забыть свои кружки, которые я выиграла в книжном клубе, с надписями: «Будь добр, отвали!» и «Поешь говна». На верх стопки кладу ярко-розовый ежедневник. Он слишком прекрасен для этого офиса. Все любимые ручки тоже забираю.

За соседним столом вздыхает Симон, вообще не заметившая мою злость. На фоне играет «Думаю, сейчас мы одни» Тиффани. Раньше я считала, что любовь Симон к восьмидесятым – это мило и прикольно.

– Котик, – зовет она меня. Да, она одна из тех, кто всех зовет «котиками, зайками, солнышками». Особенно тех, кого считает хуже себя. – Можешь подать мне каталог «Шарлотт Эверли»? Планирую видео типа «Ретро плюс роскошь».

– Ой, прости, но мне плевать, что ты там планируешь, – сухо говорю я, запихивая суккулент в коробку.

Симон не замечает сарказм:

– Оки-доки. Возьму сама!

Да что с ней, блин, не так? Неужели для нее нормально трахать моего бойфренда и параллельно нашептывать мне на ухо, какой же он эгоистичный урод-достигатор, раз бросил меня ради «достойного варианта»? Что случилось с ее «женской солидарностью»? Как же мантра «Девочки должны горой стоять друг за дружку», которую она мне талдычила, когда Зендер сказал, что меня ему недостаточно?

Я запихнула последний горшок с цветком в коробку и осмотрела стол напоследок. Все собрано. Я шагаю к столу Симон. Она сидит, наматывая на палец прядь светлых волос, торчащую из-под банданы в стиле Клепальщицы Роузи[1].

– Котик! – натянуто сладко говорю я.

Она поднимает глаза, все еще совершенно не замечая моего настроения, и приветственно машет пальчиками:

– Привет, котик.

Это слишком. Они оба для меня – просто слишком. Головокружительный роман засосал в свой вихрь? Ага.

И вот я вижу осознание в ее голубых, как у Барби, глазах. Улыбка тут же гаснет, и она кивает на коробку.

– Что происходит?

У меня нет работы, нет плана, нет подушки безопасности. Все, что у меня осталось, – гордость.

– У меня прекрасные новости, и все только благодаря тебе!

– Правда?

– Конечно. Ты была прекрасным наставником. Ты стала для меня примером, и я гордилась, что могу писать тексты для твоих каналов. – Я сочиняю на ходу. – Ты всегда меня поддерживала, так что я решила завести свой канал и журнал.

Ну да, увольняюсь я из чистой злобы, но ей-то знать не обязательно.

– О, а о чем он будет? Мода для обычных девчонок? – Она даже не понимает, как оскорбительно это звучит. Она Шанель, а я… Ну явно не Шанель, барахолка скорее.

– Да обо всем. – Я еще вообще не думала, о чем будет мой блог, но одно я знаю точно: обычные девчонки тоже супер.

– Ты так быстро решилась. – Голос у нее очень расстроенный.

– Звезды идеально сошлись, – говорю я, проглатывая все претензии, которые из меня рвутся.

Но не вырвутся. Мой горе-отец редко был прав, но в одном он не ошибался – нельзя показывать людям, что они тебя задели. Если признаюсь Симон, почему ухожу, она решит, что я раненая птичка. Не хочу давать ей такую силу надо мной.

Она дует губки:

– Упс.

То есть «упс» уместно описывает ситуацию? Типа «упс», я три месяца скакала на его члене, пока параллельно выслушивала твое нытье о самом унизительном расставании в истории?

У меня нет слов, но мне и не нужно отвечать. Симон хватает телефон. Пальцы порхают над экраном; вдруг она морщится.

– Блин! Я не справляюсь с аккаунтами так хорошо, как ты. Планировала запостить объявление о помолвке в шесть утра, а не в шесть вечера.

– Легко перепутать. – Я имитирую сочувствие.

– Это точно!

Она встает из-за стола и поправляет платье в стиле рокабилли с узором в виде красных роз, который повторяет тату на руках.

– Слушай, я планировала тебе все рассказать завтра утром. Подумала, тост с авокадо смягчит удар. – Она виновато улыбается. – Это же твой любимый завтрак?

О нет. Она меня уже жалеет. Тут я осознаю самое страшное. Завтрак планировался быть утешительным. Она хотела рассказать мне о свадьбе, задобрив меня авокадо и семенами чиа.

– Да. Я их, эм-м, обожаю, – выдавливаю я, пытаясь понять, что делать дальше.

– Представляю, как это все сложно для тебя, – говорит Симон с доброй улыбкой. – И уж точно понимаю, почему ты хочешь двигаться дальше и начать что-то свое. Я всегда тебя поддержу, ты же знаешь.

Вот она – солидарность поперла. Где же она была, когда Симон присаживалась на колени, чтобы сделать моему бывшему постановочный минет?

Тут ее глаза расширяются, ресницы начинают порхать, а губы вытягиваются в неестественное «о!». Я узнаю это выражение лица – у нее появилась очередная гениальная мысль.

– У меня будет последняя скромная просьба.

– Какая? – спрашиваю я, мысленно выстраивая оборону.

Она выдает умоляющую улыбку.

– Ты же будешь писать про мою свадьбу? Ты лучше всех пишешь о нашей сфере, а мне на личные события нужен только лучший. Можешь использовать материалы и для своего маленького канала. Сама я в свой блог ничего писать не смогу, а для тебя это прекрасная возможность. Можешь привести кого-нибудь с собой, я учту «плюс один».

Она реально думает, что я захочу пойти на свадьбу бывшего? На свадьбу с моей начальницей-предательницей? Что я стану притворяться, будто их лесная свадьба – это какая-то сказочка про фей, а не унылая погоня двух отчаявшихся за трендами, которые уже на следующей неделе будут считаться безвкусицей?

Да это будет позорище.

Стоп.

Мать твою!

Это точно будет позорище, на которое она сама дает мне билеты! Еще и наместа в первом ряду. Я все-таки смогу использовать ее, чтобы запустить свой канал о моде. Я пишу о моде для других уже не первый год. Настала очередь поработать на себя.

Я улыбаюсь и беру приглашение на свою – уже вторую за день – награду, полученную заранее.

– С удовольствием приду, – говорю я.

Джексон и Обри ждут снаружи, пока я выйду. Я сажусь на заднее сиденье машины Джексона, чувствуя себя на седьмом небе.

– Вы просто не поверите, – говорю я.

– Удиви нас! – командует Обри.

Я рассказываю друзьям горячие сплетни, напоследок оставляя самое интересное:

– А еще она с чего-то решила позвать меня освещать их свадьбу, так что у меня есть приглашение! Все любители моды захотят увидеть, как эти двое становятся семьей. Просто подарок! Мне даже стараться не нужно, чтобы выставить ее злодейкой, она это сделает сама.

Джексон издает радостный возглас, выворачивая руль своей черной спортивной машины, пока лавирует в вечерних пробках.

– А когда свадьба-то? Что ты наденешь и кого возьмешь с собой? На этот счет есть определенные правила. Первое: нельзя приходить одной на свадьбу бывшего.

Обри энергично кивает мне с переднего пассажирского сиденья:

– Второе: твоим «плюс один» должен быть кто-то привлекательнее, богаче и шикарнее, чем твой бывший.

Я называю дату, а потом расплываюсь в улыбке.

– Я знаю, кто со мной пойдет.

Мы с Джексоном всю жизнь были лучшими друзьями. Наши старшие братья – известные в этом городе хоккеисты Райкер Сэмюэлз и Чейз Уэстон – тоже дружили с детства. Наши мамы – лучшие подружки. В общем, мы с Джексоном тоже подружились.

– Тебе придется пойти со мной и оказывать мне эмоциональную поддержку, – говорю я ему.

Он всегда был моим «плюс один», а я всегда была его. Мне даже в голову не пришло бы брать кого-то другого на эту свадьбу.

На светофоре Джексон смотрит на меня через зеркало заднего вида.

– Я всегда готов быть твоим запасным вариантом, но я не смогу, пупсик. Я буду в Лос-Анджелесе по работе.

У меня внутри все обрывается, и я безвольно падаю на спинку кресла.

– И где мне теперь искать приличного кандидата?

– У нас есть еще время, – успокаивает меня Обри. – Айви, мы можем подключить сайты знакомств! Или поговорить с Триной. – Трина – давняя подруга Обри; где-то год назад она начала встречаться с моим братом, и мы тоже быстро подружились. – Спросим девчонок из книжного клуба. Женщины и не на такое способны. – Обри издает воинственный возглас: – Мы найдем кого-то даже лучше Джексона!

Она права. Придется мне искать не только работу, но и мужчину. Собственный блог не начнет сразу приносить мне доход. Редактору в модной индустрии сейчас сложно найти короткую подработку, неважно, фриланс это или штат. Хорошего мужчину найти еще сложнее.

– Я не знаю, с чего начать, – обращаюсь я к небесам, – но, кто бы там ни покровительствовал всем брошенным женщинам, молю, мой «плюс один» просто обязан быть идеальным. Я приду на эту лесную свадьбу и буду держаться гордо и достойно, мое перо будет остро и готово ко всему, а Мистер Идеальность будет держать меня под руку. – Я делаю паузу. – А потом мне придется еще и найти работу.

– Начнешь вести свой блог, – говорит Обри.

Я нервно тру пальцы.

– Только мне нужна будет подработка, которая будет приносить деньги. – А параллельно с этим смогу искать свежие вакансии в сфере моды. – Единственная вакансия, о которой я хотя бы краем уха слышала, – это та, о которой недавно говорил Райкер. Но она слабо относится к моде. Типа как дальний родственник.

– Насколько дальний? – спрашивает Обри, выгибая бровь. Она знает, что я люблю преувеличить.

– Троюродный. Ну там что-то связанное с костюмами, но не более того.

– Тогда, Айви, – говорит Джексон, – тебя ждет прокачка во всех сферах.

Мы подвозим Обри и едем к дому. Джексон высаживает меня у двери, чтобы самостоятельно пройти квест «припаркуйся в Сан-Франциско». Я захожу в здание и шагаю по вестибюлю, прижимая к себе коробку с офисными пожитками. У лифта стоит мужчина, и что-то в нем кажется мне смутно знакомым. Темные волосы, немного лохматые у самого лба, едва заметная щетина, чтобы придать легкий флер опасности, и целая гора мышц.

Наш новый сосед – голый садовник.

Мне не стоит флиртовать с соседями, как бы сильно мне ни приглянулась горячая брюнетка, стоящая со мной в вестибюле.

Особенно не в предпоследний день перед выходом на новую работу. У меня весь вечер расписан по минутам. Днем я уже был на пробежке, полил овощи на крыше, осталось проглотить ужин, который я только что забрал. Для себя и для арендодателя.

К тому же курица в остром кокосовом соусе и печеные баклажаны, которые я добыл навынос в местечке дальше по улице, пахнут так же прекрасно, как и темноволосая красавица в шаге от меня.

Хорошо, продолжай себе врать.

Я вдыхаю ее запах полной грудью. Ягодно-конфетный аромат – просто какое-то парфюмерное колдовство. Это шампунь? Гель для душа? Или крем для тела, который она втирала в нежную, голую, мокрую кожу сразу после душа?

Грязные мыслишки, вы мне не помогаете!

Лучше придерживаться плана. Ужин, йога, ранний отбой. Завтра я впервые выхожу на лед, чтобы потренироваться с «Эвенджерс».

Быть новичком всегда сложно. Казалось бы, я давно должен был научиться вливаться в любой коллектив, ведь это уже четвертая моя команда в четвертом городе за четыре года. Но я все еще ненавижу этот первый день. Страшно представить, что мне придется знакомиться с сокомандниками, тренерами и фитнес-тренерами – а потом, сюрприз! – узнать, что меня снова перепродали. В этот раз будет еще сложнее. Капитан команды – мой старый друг еще из универа, но мне не хочется садиться ему на шею.

Я жду тягуче-медленный лифт. Ягодно-конфетная девушка тяжело вздыхает. Я бросаю на нее еще один взгляд украдкой. Она хмурится, будто ушла глубоко-глубоко в собственные мысли.

Она держит открытую коробку, из которой торчат уголки фоторамок. Я успеваю заметить несколько ярких тетрадок, хаотично закинутые ручки и розовый блокнот, типа ежедневника, с причудливым рисунком на обложке.

Вот же! По всем признакам она либо уволилась сама, либо ее выставили. Нельзя просто помолчать.

– На работе выдался сложный день? – спрашиваю я, откашлявшись.

Она резко поворачивает ко мне голову. Теперь я могу ее рассмотреть. Пухлые красные губы. Вздернутый кончик носа. Круглое личико. Целая копна длинных, волнистых волос, за которые было бы просто прекрасно ухватиться. В правом ухе целый ряд сережек: роза, череп и какая-то висюлька. Миловидная, но с огоньком. Как и глаза: сапфировая радужка и золотые пятна, словно танцующие искры.

– Можно и так сказать, – резко говорит она, уверенно заглядывая мне в глаза. – Уволилась примерно минут тридцать назад. Ну я сделала это в приступе ярости, но моя начальница каким-то образом даже не заметила моего гнева.

Ох, пошла жара.

– Почему ты злилась?

– Потому что сегодня я узнала, что моя начальница выходит замуж за моего бывшего. Ну и что здесь такого, можешь спросить ты, – я выбираю промолчать, – а то, что этот самый бывший бросил меня всего три месяца назад, потому что хотел, – она делает паузу, чтобы изобразить пальцами кавычки и при этом не уронить коробку, – девушку уровнем повыше.

– Ой, – говорю я с искренним сочувствием и отвращением, – какой козел.

Она выдает мне еще несколько деталей, а потом кивает на закрытые двери лифта:

– Это самый медленный лифт в мире.

– А я и не против. – Не флиртую, нет, просто принимаю ее пас. Просто не хочу показаться отстраненным. Бывшая постоянно говорила, что я произвожу такое впечатление.

– Больше времени пожаловаться. Хочешь, даже их фотку покажу?

У меня голова кружится от скорости ее речи, но я вижу, что ей нужно выговориться.

– Конечно, – соглашаюсь я, и лифт снова оживает.

Она достает из заднего кармана телефон, и из-за этого коробка начинает медленно выскальзывать. Я резко выставляю руку и подхватываю ее за край, чтобы не упала.

– Может, помочь? – спрашиваю я, хотя в одной руке у меня все еще пакет с ужином.

– Спасибо. Там все мои ручки для записи новых идей.

– Я буду очень бережен. – Забирая у нее коробку, я задеваю ее руку, и наши пальцы соприкасаются.

Всего несколько секунд ее взгляд гуляет по моему телу, а потом она быстро поднимает глаза. Старается держать голову прямо, даже по-королевски прямо. Будто изо всех сил стараясь не смотреть на нижнюю часть моего тела.

Та-а-а-ак…

Странно, может, она не почувствовала притяжения, когда я ее коснулся. Ну и ладно. У нас же тут не свидание.

Она отвлекается на телефон, снимает блокировку экрана, что-то листает, а потом показывает мне. Прямо в этот же момент двери лифта открываются.

Глаза расширяются, когда мне удается полностью рассмотреть фото.

– Это же…

Ну я-то прекрасно знаю, что это. Обожаю в таком участвовать. Обычно я не стесняюсь обсуждать минет – или показывать женщине, как мне нравится, – но из лифта выходит пожилая дама с седыми волосами, так что я прикусываю язык. Бабуля замечает снимок и закатывает глаза:

– Ну и молодежь пошла.

У брюнетки на лице написано «твою ж мать!».

– Да это не…

– Стесняются показывать свои колбаски, – продолжает женщина, трясет головой, а потом расстроенно машет рукой, – это всего лишь пенис да яйца, расслабьтесь уже!

Договорив, она неторопливым шагом пересекает вестибюль. Ничуть не стесняется своих слов.

Я закрываю открытый в удивлении рот и тыкаю в старушку пальцем:

– Мне же это не послышалось?

– Что? Что она только что раскритиковала наше поколение за недостаток бесстыдства?

– По ходу, да. – Я придерживаю двери лифта. Эта женщина уволилась с работы из гордости. Что делает ее еще более привлекательной.

– Спасибо, – говорит она, заходя в лифт, – ты настоящий джентльмен.

–Иногда да,– уклончиво уточняю я. В постели я другой. Совсем другой.

Я захожу следом:

– Какой этаж?

– Восьмой.

Я жму для нее кнопку, а потом на секунду замираю, боясь показаться заносчивым уродом, который выбрал себе пентхаус. Но я всего лишь снимаю. Мне не нужна ответственность ни в виде жилья, ни в виде отношений.

– Спорим, тебе в пентхаус, – говорит она, и я поворачиваюсь к ней лицом. На ее губах играет хитрая улыбка. Она пытается ее быстро скрыть: – Ну ты выглядишь как человек, который живет в пентхаусе.

Нежный румянец ползет по ее молочной коже на щеках. С одной стороны, хочется спросить, что она имеет в виду, а с другой – как она себе представляет мужчин в пентхаусах. На мне джинсы и серая футболка с названием универа.

У меня нет шанса задать эти вопросы, потому что она продолжает говорить, заполняя тишину между нами:

– В хорошем смысле. Это комплимент. Честно! Ты выглядишь, будто должен жить на самом последнем этаже.

Решаю поверить ей, что это был комплимент, и жму кнопку своего этажа.

– Спасибо. Мне нравится эта квартира. От прошлых съемщиков на крыше остался маленький огородик, так что я учусь ухаживать за… овощами, – говорю я, потому что «ухаживать за баклажанами» звучит как «мастурбировать» в моей голове.

Она шумно вздыхает.

– Огород – это круто. Мне нравится возиться с землей. И бабуля моя тоже любит огородничать, – говорит она, пока двери лифта закрываются. – Огурцы, морковки, спаржа.

Может, пригласить ее на свой огород? Посадить что-нибудь? Спросить, не хочет ли она полить горох или огурцы? Все звучит как нелепые подкаты.

Малышка, не хочешь полить мой огурчик?

Она сжимает в руке телефон, и я вижу, что на заставке стоит фотография собаки в бандане. Я всегда верил, что разговоры нельзя обрывать на полуслове, поэтому решаю вернуться к обсуждению первого фото, хотя модная собака меня тоже заинтересовала.

– Так ты узнала об их свадьбе из-за этой пошлой фотки с объявлением о помолвке?

– Да, но это еще не все. Готов? Этот пост – еще и приглашение на их свадьбу. Но и это не самое интересное. Рассказать?

– Конечно.

Она тыкает себя пальцем в грудь, и мое внимание смещается на… твою мать.

Ее вырез.

Очень соблазнительный вырез с драпированным воротником на светло-голубой блузке с цветочками.

Я заставляю себя поднять глаза; это не очень сложно – лицо у нее так же прекрасно.

– Я приглашена. В качестве прессы, – резко говорит она. – Чтобы писать об их свадьбе в своем новом блоге и журнале.

– Знаешь, мне все меньше кажется, что ты уволилась в приступе гнева. Выглядит как обдуманное решение.

Она с благодарностью улыбается.

– Вишенка на этом торте с говном – мне придется найти пару на их свадьбу. – Она протяжно выдыхает, будто из нее выходит последний пар, а потом пожимает плечами. – Вот такой вот денек. Потеряла работу и вынуждена искать, кого взять с собой в качестве «плюс один». – Она называет дату свадьбы. – Даже не знаю, что будет сложнее.

И впервые за наш разговор я слышу в ее голосе нотки грусти. Отчаяния даже. Весь предельно обоснованный гнев потух.

Я опускаю взгляд на кнопки лифта и обдумываю ее положение. С работой я помочь не смогу, а вот с проблемой номер два… Пытаюсь вспомнить свое расписание. На этот день игр у меня нет. Что я за человек такой, если не предложу помочь? Бывшая считала меня козлом, но стал бы козел спасать принцессу из замка с драконом в свадебном платье?

Лифт начинает замедляться на ее этаже. Я поворачиваюсь к ней лицом. Она смотрит мне прямо в глаза, а потом снова осматривает все тело.

Наслаждаешься картиной, малышка?

Ее глаза бегают по всем моим достоинствам, а потом она снова поднимает взгляд на мое лицо. Выглядит чуть-чуть виноватой. И это так привлекательно, что я решаюсь:

– Возьми меня.

Возможно, эта фраза выходит слишком приказным тоном, будто мы в постели. Но я об этом не жалею, потому что вижу, как по ее телу пробегает дрожь.

Она приоткрывает рот и замолкает, глаза блестят, а грудь вздымается от быстрого дыхания. Она прикусывает губу и, когда дверь открывается, наконец говорит:

– Хорошо.

– Дай мне свой номер.

Это тоже вышло как приказ. Ей все-таки нравится, ведь мы уже обмениваемся телефонами.

– Я Айви.

– А я Хейз, твой «плюс один», – отвечаю я и отдаю ей коробку.

Она берет ее в руки, а потом выходит из лифта, но прежде чем уйти, поворачивается с хитрой улыбкой.

– Приятно познакомиться, а то я бы так и звала тебя «баклажан», – говорит она и уходит.

А я слишком увлечен ее фигурой, чтобы задуматься над словами. Отмечаю в памяти круглую попу, как она покачивает бедрами, как танцуют волны темных волос по ее спине. Только когда Айви исчезает в своей квартире, я осознаю, что она сказала. Баклажан?

Почему мне кажется, что это что-то значит?

Еще один разочек. Почти… Уже почти. Все.

Я слезаю со стремянки с отверткой в руке и осматриваю светильник над барной стойкой. Медный абажур смотрится хорошо, я молодец. Замок в двери щелкает, и она открывается нараспашку.

Заходит Хейз и стонет:

– Ты все еще здесь?

– Ты имел в виду: «Спасибо тебе за твои золотые руки, как хорошо, что ты не только мастер клюшки, но и всего остального».

– Мечтай. Ты слишком долго возишься. – Хейз заходит в кухню, в руках у него пакет с едой.

– Зато никто не сомневается в моей выносливости. – Я складываю стремянку и прячу ее в кладовке с другими инструментами. – Могу попробовать подрабатывать в ремонте.

– Не споткнись о свое эго.

Я подхожу к столу, не сводя глаз с пакета.

– Пахнет вкусно. Надеюсь, там хватит, чтобы я наелся?

Он улыбается, но в улыбке я читаю «Ты придурок!».

– Ты хоть со мной поделишься?

– Обижаешь! Я люблю с тобой делиться! – говорю я.

Хейз закатывает глаза.

– Ты наешься, я купил для нас обоих.

– Кстати, я заменил батарейки в детекторах дыма в спальне и прикрутил лампу, чтобы не упала тебе на голову, – не благодари. А ведь я не обязан этим заниматься, просто я щедрый.

– Это твоя квартира. Ты буквально обязан этим всем заниматься, – говорит Хейз, вытаскивая контейнеры из пакета.

– Это мелочи, – хлопаю я его по спине. Мы налетаем на вкуснейшие баклажаны и курицу.

Я знаю, что другу нужно выспаться. Он точно волнуется перед знакомством с командой, хоть никогда и не покажет этого. А еще не простит меня, если я прямо спрошу, нервничает ли он. Поэтому, когда с едой покончено, я решаю оставить его одного.

– Мне нужно заглянуть в «Немецкого дога». – Я выбираю самый убедительный повод уйти.

– Спасибо еще раз за квартиру, – говори Хейз.

Я выхожу из дома и, пока иду по улице, фотографирую ночной город. Я часто делал так в Копенгагене, когда мы ездили туда семьей на лето. Жалко, что в Сан-Франциско сейчас нет дождя. Мокрые улицы всегда хорошо получаются на черно-белых фотках. Лужи. Магазин с табличкой «закрыто» в окне.

Я поднимаю глаза к темному небу, но там ни единой тучки. Эх.

Вдруг я осознаю, что вздыхаю по погоде, слоняясь по улице Филмор, и делаю рандомные фотки магазинов, чтобы убить время, как настоящий турист. Заворачивая за угол, я пролистываю сделанные снимки. Объективно отличные кадры повседневности. Хотя, конечно, они отличные, это же я их сделал! Я ничего не делаю вполноги. Хоккей, учеба, секс, ремонт, тусовки – ты либо делаешь на максимум, либо не делаешь ничего вообще.

Но раньше фотографии радовали меня гораздо больше.

Может, потому, что сейчас тебе нравится твоя работа?

Вот я уже и сам с собой переговариваюсь, просто отлично. Я трясу головой, убираю телефон в карман и поворачиваю назад, на улицу, где стоит бар-слэш-ресторан, который я недавно купил. Лифт уносит меня наверх. Я был здесь вчера, но отец всегда говорил, что нужно хорошо следить за своими инвестициями. К тому же сотрудники всегда работают чуть лучше и чуть быстрее, когда начальство где-то поблизости.

Я открываю дверь и вижу, что в баре кипит жизнь. Это место подходит для чего угодно – сделки, свидания, интрижки. Открытая кухня, бар с хорошим выбором, интерьер современный и аккуратный, но на одной из стен нарисованы забавные карикатуры огромной собаки: вот она отдыхает за столиком, общается с барменом-псом, идет по кухне с тарелками в руках.

Я здороваюсь с хостес и протискиваюсь сквозь толпу. Спустя несколько секунд замечаю Ясмин, менеджера: она решительно шагает в мою сторону. Она подходит и, со скептически выгнутой бровью, дразняще спрашивает:

– Ты нам не доверяешь?

Да нет же!

– Мне просто нравится знать, как у вас тут дела.

– Или тебе просто нечем больше заняться? – колко парирует она. Ауч! Нельзя показывать, насколько она права. Но я и не покажу. Налепив улыбку тусовщика-весельчака, я отвечаю:

– Да ладно! У меня полно планов на вечер.

Ясмин ловит взгляд бармена и уходит. Я капитан хоккейной команды, владелец бара, фотограф-любитель. У меня куча друзей по всему миру, в том числе и в этом городе, но я все равно одинок. И это длится уже несколько месяцев. С тех пор как… Все кончено.

Но мало кто об этом знает.

Начинается хоккейный сезон, в город приехал мой близкий друг, можно снова раствориться в игре и игнорировать чувство, что мне чего-то не хватает.

Я хорошо умею притворяться. Я – парень только для развлечений. Может, теперь, когда Райкер Сэмюэлз перешел в команду соперников, я смогу побольше узнать о девушке, которая интересовала меня весь прошлый сезон.

О его сестре.

По-моему, она теперь живет в его квартире, с тех пор как он съехал примерно год назад. Когда-то несколько хоккеистов сразу выкупили квартиры в нашем здании, а она заняла квартиру брата. Я даже как-то ее видел, но она постоянно ходила с каким-то петухом в шляпе-федоре. Он мне никогда не нравился.

Так у меня формулируются планы на ночь. Я возвращаюсь в квартиру, которую называю домом, в километре от бара, устраиваюсь поудобнее в кажущейся бесконечной гостиной с прекрасным видом на залив и наливаю себе скотч.

С напитком в руке я приступаю к расследованию: чем она сейчас занимается и избавилась ли от этого козла.

Как все сложно.

Стоит ли писать в первом выпуске о брендах одежды с политикой разумного потребления? Или сначала записать видео с трендами DIY?[2] И кстати, как мне вообще назвать свое новое дело?

Издаю стон. Рокси доедает завтрак на нашей крохотной кухне.

– Я не готова уже сейчас начинать соло-карьеру! – говорю я собаке, помеси чихуахуа и бигля. Она не отрывается от своего утреннего наслаждения камушками сухого корма.

Я беру со столика резинку, завязываю волосы в свободный хвост, продолжая разговор с попой собаки:

– Наверное, мне стоило давно начать писать свой контент на стороне. Как раз на случай таких подлых предательств.

Короткошерстная, цвета корицы малышка начинает вилять хвостом, но не поворачивается. Вот такая она эгоистка – ей плевать на мои страдания, если в миске остались хотя бы призраки крошек еды.

Но я и так знаю, что она скажет. Что мне следовало такого ожидать. Только на собаку можно положиться. Или на брата, который сам как сторожевая овчарка. Когда мне было десять, наш папаша сбежал, оставив Райкера следить за мной, мамой и сестрой. Он оплатил мне университет, теперь платит за образование сестры. Кэти сейчас в Новой Зеландии, наслаждается семестром за границей.

Но с самого окончания универа четыре года назад я была настроена самостоятельно строить карьеру и хваталась за любой фриланс-проект в индустрии моды, пока не стала ассистентом Симон. Я была у компьютера по двенадцать часов в день, и на что-то свое времени просто не оставалось. Моего имени никто не знает. Никто не ждет, что скажет Айви Сэмюэлз.

Пока.

Я запихиваю свою гордость куда подальше и пишу брату.

Айви: Привет, Райкер. Слушай, а твое предложение о работе еще актуально? Жду ответа!

Я кладу телефон на стол и беру поводок Рокси из бельевой корзинки у самого входа. Застегиваю на ней ярко-розовую шлейку и показываю две банданы:

– Тебе какую? С арбузиками или с пальмами?

Она, как настоящая командирша, тыкает носом в бандану с гавайской тематикой. Я завязываю ее и выхожу с собакой к двери. Рокси – пожилая мелкая собака, всего два с половиной килограмма; я взяла ее из приюта, когда мне было двенадцать.

У зеркала я замираю и осматриваю свой ленивый прикид. А что, если я снова встречу Баклажана в лифте?

Пулей лечу в спальню, снимаю спортивные штаны и натягиваю джинсовые шорты. Хочу выглядеть модно, но чтобы не было видно, как я старалась. Растянутая футболка уступает место симпатичному кроп-топу. Я быстро наношу чуть-чуть румян и блеск для губ. Пара штрихов, чтобы казалось, будто я так вывалилась из кровати, – повседневно и ненавязчиво. Иду к лифту, а внутри все напряжено, но в хорошем смысле. Может, я встречу Хейза. Может, мы познакомимся поближе. Выясню, чем он занимается, раз у него такое тело и дорогая квартира под небесами. Скорее всего, просто печатает деньги и таскает огромные мешки с этими купюрами, чтобы накачать бицепсы.

Дверь лифта открывается – там пусто, и я немного разочарована. Но так даже лучше. Сейчас, когда появилось столько забот о работе, в моей жизни нет места увлечениям.

И все же стоит обсудить с ним наш план на день свадьбы. Уже на улице, пока Рокси бежит около меня, я на ходу печатаю заметку с деталями свадьбы. Телефон брякает.

Опа! Мистер Пентхаус. Сообщение от него – моя награда за продуманность.

Хейз: Что мне надеть на свадьбу?

То, что было на тебе вчера примерно часов в шесть.

Но этого я не напишу, у меня есть чувство такта.

Айви: Я так понимаю, что ты просто хочешь услышать, что дресс-код свадьбы не ретрорюши, как на фото с объявлением о помолвке.

Хейз: Мысли читаешь.

Айви: Стандартный дресс-код лесной свадьбы.

Хейз: Смешно. Я не знаю, что это значит.

Справедливо. Я, если честно, тоже.

Айви: На свадьбе двух фэшн-блогеров точно будет конкретика с дресс-кодом. Я узнаю.

Хейз: Спасибо. Хочу угодить.

Я хмурюсь. Иду по Филмор и пытаюсь расшифровать его ответ. Вроде просто… дружелюбно.

А чего ты ожидала? Ты вывалила на незнакомца в лифте грустную историю своей жизни, а он просто тебя пожалел.

Вся вздрагиваю, понимая, что Джексон был прав.

– Спорим, у него просто синдром спасателя, – сказал он вчера, когда я рассказала ему, что произошло в лифте.

– Ну, это же не плохо.

– Идеально для пары на свадьбу, плохо для пары в постель, – возразил Джексон с заумным видом. – Хорошие мужики редко так же хороши в постели. Может, тебе просто нужен хороший для публики и плохиш для личного пользования.

– А кто сказал, что я буду с ним спать? – парировала я, но сама задалась другим вопросом. А Хейз – точно хороший или все же плохиш? Пока мы стояли вместе в лифте, я не могла не представлять его голым. Сложно было смотреть ему в глаза, зная, как выглядит его член. А что, если я буду думать об этом всю свадьбу? Будет справедливо, если мы начнем с честности.

После всего того, что сделал Зендер.

Что сделала Симон.

Что много лет назад делал мой лживый отец.

Я выбираю правду, хоть и взрывоопасную.

Айви: Я должна тебе кое-что рассказать. О баклажанах.

Хейз: Это может означать сразу несколько вещей.

Он такой прямолинейный, что иногда его сложно понять. Придется тоже говорить прямо.

Айви: Знаешь, что в здании через дорогу от дома есть бар?

Хейз: Не был там, но знаю о его существовании.

Айви: В общем, если вкратце, то мы с моим другом Джексоном были там вчера, уже на закате, на мансарде. Мы заметили, как кто-то на крыше нашего дома раздевается, Джексон достал свой бинокль, и – возможно! – я видела, как ты голый поливаешь свои баклажаны и играешь на шланге как на невидимой гитаре.

Нажимаю «отправить», пока не передумала. А потом отправляю еще два слова.

Айви: Мне жаль.

Он не отвечает, а мы с Рокси успеваем пройти вдоль целого здания. Она бежит, хвост трубой, голова вращается из стороны в сторону от одного человека в другому, к каждому двуногому и четырехногому. Сосед будет думать, что я какая-то извращенка. И решит меня игнорить. Или хуже. Напишет жалобу на меня… в ТСЖ?[3] Твою мать! Есть ли в Сан-Франциско какой-нибудь совет по делам соседей? Может, меня внесут в реестр извращенцев-подглядывателей.

Прежде чем извиниться еще раз, я вдруг замечаю, как владелица «Лучше с карманами» поправляет меловую вывеску у входа в магазин. Это мой любимый магазин с платьями в районе. Беатрис Мартинез построила свой бизнес благодаря дерзкой стратегии ведения социальных сетей. Хочу так же!

Я рассказываю ей, что ушла в вольное плавание, и прошу иметь меня в виду, если ей нужна будет помощь с соцсетями. У нее пирсинг в губе, и он ярко поблескивает в утреннем солнце. Но выражение лица – нечитаемое.

– Хорошо, пришли мне свои идеи на почту, – говорит она, и я не знаю, ей и правда нужна помощь или это просто вежливость. Да мне и все равно.

– Пришлю, – отвечаю я, надеясь, что она хотя бы прочтет это письмо. Прогулка продолжается, я достаю телефон и вижу, что пришло новое сообщение.

Хейз: Прямо-таки жаль?

Так. Так. Он не обиделся. Он… заинтригован. С этим можно работать.

Айви: Ты прав, прости, но мне не жаль.

Хейз: Уже лучше. Это многое объясняет.

Щеки начинают пылать, а пальцы быстро печатают вопрос.

Айви: Что ты имеешь в виду?

Хейз: Я заметил, что вчера тебе было очень сложно смотреть мне в глаза, Айви.

Не знаю почему, но то, как он называет меня по имени в сообщении… Не знаю, почему-то звучит как приказ. Может, в постели он все-таки плохиш.

Айви: Мне стыдно, что я видела тебя голым без твоего разрешения.

Хейз: А стыдно-то за что?

Айви: Ты был голый!

Хейз: Не вижу проблем.

Лицо становится все горячее. Он флиртует… но с сарказмом.

Хейз: Стыдно, потому что в лифте пыталась рассмотреть поближе?

Я закусываю губу и думаю над ответом. Что я теряю?

Айви: Знаешь, если когда-нибудь миру понадобится официальный представитель эмодзи баклажана – это должен быть ты.

Все. Расшифровка: мне понравился твой член. Телефон замолкает на пару минут, а потом приходит фотография.

Лица не видно. Даже пресса не видно. На фотке он держит баклажан между ног на шортах. Я подношу экран к лицу и щурюсь. Мне кажется, я даже могу разглядеть силуэт его члена за овощем. И… он почти встал. Я так долго смотрю в телефон, что уже представляю угрозу для потока людей на улице. Заставляю себя прочесть сообщение.

Хейз: Думаю о тебе.

Все-таки синдром спасателя тут ни при чем. Но я ничего подобного в ответ скидывать не буду. Так-то я наулице! Мне нужно кое-что еще – информация.

Айви: Скажи, почему ты был голым. Национальный день садоводов-нудистов?

Хейз: А такой есть?

Айви: Да, но он весной. Признавайся, это какой-то кинк?

Хейз: А твой кинк – вуайеризм?

Отличный вопрос. В тот момент шоу на крыше казалось невинным развлечением. Почему бы не насладиться чьим-то публичным раздеванием, не в сексуальном смысле? Но сейчас у меня возникают вопросы. Например, будь я в баре одна, смотрела бы я на него дольше? А если бы я увидела, как сосед в окне раздевается, я бы стала наблюдать?

Хейз: Потому что если да, скажи, когда в следующий раз достанешь бинокль.

У меня волосы на руках встают дыбом. От восторга. От возможностей. Я даже не знаю, что именно он предлагает. Он разденется для меня? Будет трогать себя на крыше? Что-то другое? Наш онлайн-флирт выходит на новый уровень, я даже не знаю, что и говорить.

Раньше у меня такого не было. С бывшим мы не секстились. А до него у меня был мужчина, который писал только сообщения на уровне: «ок».

Хейз не ждет от меня ответа, а присылает еще одно сообщение

Хейз: Или… В следующий раз, когда я испачкаюсь в земле и разденусь перед душем, я задержусь на крыше подольше. Сильно подольше.

Вот и ответ. Если бы вчерашнее шоу переросло из веселья во что-то более сексуальное, то я бы смотрела дальше.

Айви: Теперь душ нужен мне.

Хейз: Я только вышел.

Вот и мой шанс. Шанс понять, нравится ли мне секстинг. Вчера я решилась и уволилась. Сегодня тоже нужно быть решительной.

Айви: Докажи.

Он не заставляет меня ждать. Через секунду мне приходит сообщение с фотографией. Уголок его пресса. Я представляю, как по этим точеным мышцам бегут струйки воды и тонут в белом полотенце на бедрах. Он силен, но не идеален. На правой стороне живота маленький горизонтальный шрам. Всего сантиметра три, еле заметный, наверное, очень старый. Я хочу пальцами пробежаться по нему, а еще по вытатуированным на бедре звездам.

Айви: Такие доказательства мне нравятся.

Хейз: Отлично. Я бы продолжил, но мне нужно на работу. Не пялься сегодня ни на каких других огородников. Договорились?

Господи… Он приказал мне держаться подальше от других парней? Да. И мне такое нравится.

Айви: Есть, сэр!

После долгого горячего душа я одеваюсь и заставляю себя написать Симон на почту. Спрашиваю про дресс-код, отправляю, а пока отхожу от липкого чувства отвращения, замечаю письмо от брата. Он пишет, что спросил в отделе маркетинга, и я им сильно нужна для одного проекта.

Я его благодарю и возвращаюсь к поискам работы, пишу изданиям и блогам, с которыми работала на фрилансе. Потом составляю идеи образов для магазина Беатрис и отправляю ей. После этого пишу свой первый пост для соцсетей, называю аккаунт «ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка». Пост посвящен моему золотому правилу «Соответствуй». Если вкратце, то ты никогда не знаешь, кого можешь встретить – своего коллегу, будущего мужчину или клиента, поэтому никогда не выходи из дома в стремном виде, будто только что лоток коту меняла. Последняя строчка поста: «Никогда не знаешь, когда встретишь кого-то, кто тебя заинтересует».

Я собираюсь на встречу и вдруг слышу уведомление о новом комментарии. Я неоправданно сильно радуюсь и открываю его.

Пользователь Номер18. Учту сегодня этот совет.

Мне кажется, у комментария какой-то мужской тон. Почему – не знаю. Я пишу радостное: «Рада помочь!»

Буквально через секунду приходит ответ.

Номер18: Сегодня я, возможно, встречаюсь с кем-то, кто меня сильно интересует. Рубашка с пуговицами на воротнике подойдет?

ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка: Звучит отлично.

Номер18: Ты одобряешь?

ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка: Мне очень нравится, как такие смотрятся.

Номер18: Я запомню.

ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка: Потом расскажешь, как все прошло.

Номер18: Обязательно. Отпишусь, если мы встретимся. Я настроен оптимистично.

Значит, я была права. Есть в его комментариях что-то уверенное, даже дерзкое. Хорошее сочетание.

ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка: Удачи, оптимист!

Моей машине, наверное, интересно узнать, почему мы ездим по улицам Сан-Франциско, а не по центру Лос-Анджелеса. Четыре месяца назад там закончился мой последний сезон. Сегодня, за неделю до нового сезона, я еду в спорткомплекс «Эвенджерс». Из колонок орет тяжелый рок, помогающий мне игнорировать бесячую тревожность и волны ощущения «снова-здорово».

Я стискиваю зубы и отказываюсь поддаваться нервам. В конце концов найдется команда, которая захочет меня оставить. Не знаю, эта ли команда. Пока мне придется не высовываться, хорошо играть и не вляпываться в неприятности.

Инстинктивно поворачиваю на улицу Ван-Несс. Я рад, что в этот раз мне не приходится привыкать к новому месту: Сан-Франциско – мой родной город. Я пожил и в Торонто, и в Сиэтле, и в Лос-Анджелесе, а сейчас вернулся домой.

Значит, нужно подсуетиться и достать билеты на первую игру для папы и его девушки. Но не для мамы. Ни за что. Эта тема входит в список «все, о чем я не хочу говорить». Врубаю музыку погромче, чтобы не слышать ни одной своей дурацкой мысли.

Припев барабанами бьет где-то внутри, когда я подъезжаю на парковку и глушу мотор. Я оглядываюсь, ищу глазами будущих сокомандников, но никого не вижу. Никак не выходит из головы, что знаю капитана и пришел по знакомству. Не хочу быть просто другом популярного парня. Надо сделать себе имя самостоятельно. Поэтому я прочитал обо всех в интернете, запомнил весь состав команды, связал имена с лицами в голове, чтобы сгладить период адаптации.

Ну, поехали: Новичок, попытка номер четыре.

Пиарщик «Эвенджерс» ждет меня около входа для игроков. Оливер выглядит один в один как на фото, даже рубашка на нем такая же фиолетовая – цвет «Эвенджерс». Темные волосы аккуратно причесаны, на бледном лице яркие веснушки и теплая приветливая улыбка – показательный пиарщик.

Я протягиваю руку, хочу проявить инициативу.

– Ты, должно быть, Оливер Рэдвуд.

Он писал мне пару раз на почту с тех пор, как агент рассказал мне, что меня снова перепродали между сезонами.

– А ты наш звездный левый нападающий! – говорит он, и мы пожимаем друг другу руки.

Я не могу сдержать улыбки, но не даю себе сильно радоваться. Он – пиарщик, так хвалить – его работа.

– Спасибо. Насчет звездности уточню через пару недель. – Скромность работает лучше любой бравады.

– Я в тебе не сомневаюсь. Мы рады, что ты с нами. Какое-то время, первую пару-тройку игр, ты будешь нашим главным медиаповодом, так что мы будем часто видеться.

–Я готов.– Медийность меня не пугает. За четыре года я привык продавать одно и тоже: «Просто рад быть с вами».

Оливер улыбается и указывает мне на коридор за спиной:

– Хороший настрой. Пойдем, устрою экскурсию.

Уже через час я побывал в кабинете тренеров физподготовки, в залах с тренажерами, в комнате для обратной связи с кучей мониторов и, конечно, на льду. Я познакомился с главным менеджером, исполнительным менеджером, менеджером по оборудованию и ассистентом менеджера по оборудованию. Вайолет, Джамаль, Майк и Догго. Я понял, что его настоящее имя Даг, но Догго так Догго. Еще я познакомился с Парвати – эсэмэмщицей и помощницей Оливера.

Мы идем по стильному коридору со светло-голубыми лампами и логотипом «Эвенджерс» на стенах. Оливер говорит:

– Все это скоро поменяют. Скорее всего, в этом сезоне у нас будет новое название.

– Серьезно?

–Ну, у нас проблемы с одной крупной кинокомпанией, которую нельзя называть[4].

– Какие у нас варианты?

Оливер прижимает палец к губам:

– На мне обет молчания.

– Справедливо, – говорю я и слышу стук каблучков по бетону, который становится все громче и громче. Звук резкий и уверенный – так может ходить только один человек.

Пришла хозяйка.

Оливер смотрит за мою спину и вытягивается, словно струнка.

– Это Джесси, – шепчет он, едва шевеля губами. Я тоже выпрямляю спину. – Смотри, не купись на милое имя.

Джесси Роуз – одна из трех женщин, владеющих клубом НХЛ, страшный соперник для остальных. Родом она из Техаса, бывшая звезда большого тенниса, которая сначала заработала на своем бэкхенде миллионы, а потом превратила эти миллионы в миллиарды. Говорят, побеждать она любит даже больше, чем свои «Лубутены».

Я поворачиваюсь, чтобы поздороваться. Она выглядит безупречно: у нее волосы до плеч плотными кольцами, глубокие глаза, светло-коричневая кожа, которую подчеркивает темно-розовый костюм. Она останавливается прямо передо мной. В голосе знакомые мне по интервью протяжные нотки:

– Хейз Армстронг. Наконец-то я тебя заполучила. – Ее накрашенные розовым губы растягиваются в широчайшей (прямо как ее родной штат по отношению к остальным) улыбке. – Рада, что мы уговорили тебя присоединиться.

– А я-то как рад. – Я пожимаю ее протянутую руку, но не принимаю комплимент близко к сердцу. Уверен, что она сказала бы так любому новому игроку.

– Мы с Кейдом видели, как ты играешь, когда были в Лос-Анджелесе в прошлом году, – говорит Джесси. Кейд – это ее муж, просто акула в море спортивных агентов. – Надеюсь, ты приберег пару голов для нашей команды.

Перевод: оставайся так же хорош.

– Не сомневайтесь, мисс Роуз.

– Отлично. Я поспорила с подружками, чья команда дольше продержится в этом году, и не хочу проигрывать Лейси и Ханне. Ты же не поставишь меня в неловкое положение?

Она говорит это с таким серьезным лицом, что у меня вылетает, как у солдата:

– Нет, мэм.

– Постарайся заработать мне пару побед, и мы подружимся. – Улыбка исчезает с ее лица, и она строго смотрит мне прямо в глаза. – Я перекупила тебя не для того, чтобы разочароваться.

Джесси опускает взгляд на часы и снова сияет своей многоваттной улыбкой:

– Не стесняйся обращаться ко мне, если тебе что-то понадобится.

Мне совершенно ничего не понадобится, думаю я, но говорю:

– Конечно! Спасибо.

Она уходит, клацая каблуками, по коридору, за ней тянется шлейф дорогого парфюма и уверенность «Бугатти».

Когда она скрывается из виду, Оливер шумно выдыхает и вздрагивает.

– Хочу стать ею, когда вырасту.

Я смеюсь:

– Понимаю.

Оливер снова вздрагивает, как будто только что пережил встречу с львицей, а потом ведет меня дальше по коридору, болтая о переименовании команды, его планах на этот сезон и надеждах Джесси, что новое название не «станет хреновой кинофраншизой».

Мы доходим до раздевалки, и мне приходится взять себя в руки. Это будет сложнее, чем познакомиться с владелицей команды. Оливер открывает дверь настежь. Внутри очень оживленно. Из чьей-то колонки играют «Мьюз». В одном углу раздают карты, в другом – обсуждают барбекю. Я рассматриваю лица, пытаюсь сопоставить их с именами.

Оливер откашливается, привлекая к себе внимание, и шум немножко утихает.

– Это Хейз Армстронг. В прошлом сезоне играл за Лос-Анджелес, забил двадцать девять раз, шестьдесят три голевые передачи, девяносто два очка. Мы только что выкупили его и ждем от него больших успехов.

Унизительная похвала. Не хочу показаться кем-то, кто подкупает пиарщиков. Да, моя статистика неплохая, даже офигенная. Лучше, чем у парня, который играл на моей позиции раньше, – Альфа Нильсона. Контракт с ним не продлили. Команда подтянула на его место игрока из юношеской лиги, но, как сказал мой агент, парень просто не вывез. И вот я здесь.

Слова Оливера мало кого впечатлили. Никого, кроме правого нападающего – он присвистывает, когда Оливер заканчивает говорить. Брейди Клампетт – продолжатель хоккейной династии из Ванкувера. Его папа и старший брат – оба хоккеисты.

– Будем тогда называть его Боженька, раз он так хорош, – предлагает Брейди с кривой улыбкой.

Мать твою. Прозвища подъехали. Прошу, только не Боженька. Пусть Боженька забудется! Умоляю, вселенная!

Стефан стоит у шкафчика и срывает нашивку с фамилией «Кристиансен» со своей джерси «Номер Восемь», а потом поворачивается:

– Не, я голосую за «Новый Альф». Что тебе больше нравится, Новый Альф?

Я расплываюсь в улыбке. Стефан любит накинуть на вентилятор. Плюс он не ходит вокруг меня на цыпочках, словно старший брат. Я это ценю.

Он умеет шутить. У него самого крутое прозвище – Викинг. Но наша звезда из Копенгагена его заслужила. Он на три года старше, но в универе мы играли в одной команде. На льду он становится бесстрашным.

Мое любимое прозвище – Айсберг – прилипло ко мне в последние несколько лет моей университетской карьеры. Но ничто так не обеспечивает тебе статус дивы-примадонны, как попытка выбрать себе прозвище.

– Как скажете, ребята. – Чем меньше я буду говорить, тем лучше.

–Пусть он будет… «Этот», – выкрикивает кто-то. Я поворачиваюсь на этот низкий голос и вижу вратаря, мужика по имени Дэвон Райленд, которого все называют просто Дэв. Он рос в Миннесоте и чуть-чуть в Сан-Диего. Родился у моря, жил в снегах, как он сам говорил. На воротах он – кирпичная стена. Очень быстрая кирпичная стена.

Он хорош. С ним мы сработаемся.

Но Дэв машет головой и отбрасывает собственную идею:

– Нет. Не так. Так мы запутаемся. – Он чешет подбородок и медленно расплывается в улыбке. – Эй ты! – говорит он как-то чересчур весело.

Стефан хмурится.

– Чего тебе?

Дэв тыкает в меня пальцем:

– Это его прозвище. «Эй ты!»

Стефан несколько раз кивает, а потом будто тестирует новое погоняло:

– Эй ты! – Он осматривает меня с ног до головы. – Зашибись. Мне нравится.

Капитан опрашивает команду, и почти все согласны. Стефан поворачивается ко мне лицом.

– Новичок, ты теперь – «Эй ты!».

Это еще хуже, чем Важная Шишка.

На тренировке я выкладываюсь на полную: мы по очереди пытаемся забить гол. Дэв стоит на воротах и делает все возможное, чтобы у нас ничего не получилось. И у него отлично получается – он как кирпичная стена на коньках. Шайбы летят одна за одной, и в конце концов мне удается попасть в сетку.

А потом еще раз.

Кто-то скажет, что это просто тренировка. Но первый выход на лед с новой командой – важнейшая проверка, впишешься ты или нет. И сможешь ли остаться. Мне во всем необходимо быть лучшим.

У каждой команды есть свой ритм и распорядок. Я сменил столько команд, что сейчас мой самый сильный навык – умение адаптироваться. А что поделаешь? У меня нет выбора, приходится подстраиваться.

Тренировка окончена, я качусь к выходу со льда и вдруг слышу, как Стефан кричит Дэву:

– Сегодня на стирке Эй Ты?

– Да! Сегодня идеальный день! – отвечает Дэв. – Судя по расписанию, ему придется разбираться с талисманом.

Дедовщина началась. Хороший знак. Проблемы с талисманом наверняка как-то связаны со сменой названия команды.

Я принимаю душ и одеваюсь. В раздевалку входит бывший игрок «Эвенджерс» Райкер Сэмюэлз – один из лучших защитников лиги. Интересно, зачем он пришел? Он здоровается с бывшими коллегами – очевидно, они все остались друзьями, – а потом забирает из своего шкафчика несколько футболок. К нему подходят Стефан и Дэв.

– Ты здесь даже не работаешь. Чего ты тут забыл? – говорит Стефан.

Я уже не слышу, что он ответил. Спустя минуту Райкер здоровается со мной и кивает на корзину с бельем. Я хватаю ее за край и выхожу в коридор; корзина катится за мной, Райкер и Стефан идут следом.

– В общем, Эй Ты, – говорит Райкер, и я рад, что они сказали ему мое прозвище. Он машет рукой в конец коридора. – Белое белье отдельно. И не забудь, что Кристиансен предпочитает лавандовый кондиционер.

– А вот и нет, Сэмюэлз, я предпочитаю ромашковый.

Райкер хлопает меня по плечу.

– Не испорть капитану одежду, – говорит он и вываливает на меня еще с десяток указаний.

– Потом аккуратно всё сложи и оставь у шкафчиков, – добавляет Стефан.

Я не ожидал, что придется стирать чужую экипировку, но я понимаю, как работает дедовщина, поэтому повторяю все их указания и разворачиваюсь в сторону прачечной. Райкер откашливается:

– И вот еще что. Забери костюм талисмана. Он сейчас на чистке. Слава яйцам.

Его облегчение настолько красноречиво, что вопрос напрашивается сам:

– А что с ним не так?

Стефан отвечает вместо него:

– Наш прошлый талисман спалился на грязных делишках: приходил на вечеринки после игры и, не снимая костюма, продавал наркотики. Кто-то сфотографировал, как он снимает голову талисмана, чтобы снюхать дорожку кокса.

Я даже теряюсь на мгновение.

– Смело. – Хоть и глупо.

– Только что взяли нового человека на роль талисмана. Всего на пару месяцев. Отнеси костюм на склад А.

– Понял. – Я снова разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но ни нынешний, ни бывший игрок «Эвенджерс» не собирается меня отпускать.

– И запомни, лучше будь повежливее, – говорит Райкер, – и не надо к ней подкатывать.

Стефан хмыкает, а я смеюсь, сам от себя того не ожидая. Подкатывать к коллеге для меня нонсенс.

– Не вопрос.

– Я серьезно. Не смей, – повторяет Райкер; смотрит он очень пристально.

Стефан уже вовсю смеется.

– А нам тебя уже не обязательно слушаться, Сэмюэлз.

Я, кажется, не понимаю какую-то внутреннюю шутку, но вида не подаю.

Они отпускают меня. Я захожу в прачечную, и Догго при виде меня с улыбкой качает головой.

– Зачем ты принес экипировку? Я забираю ее сам. Это моя работа. Ты же не станешь лишать меня работы?

– Тебе рассказать все, что они натребовали?

Догго закатывает глаза.

– Боюсь представить.

– Еще я должен забрать костюм талисмана.

– Да, точно, Блоб. Сейчас принесу. – Я не сразу понимаю, что Блоб – это имя талисмана. Догго возвращается из-за угла с чем-то огромным, пушистым и фиолетовым. – Держи, сынок.

Сынок.

Догго старше меня где-то в два раза, так что пойдет.

– Спасибо! – говорю я.

Я несу костюм по коридору и натыкаюсь на Дэва, который что-то листает в телефоне. Он поднимает на меня глаза и кивает на фиолетовую кучу меха.

– Несешь Блоба сестре Райкера?

Э-э, а я понятия не имею.

– А она работает на команду?

– Она будет новым талисманом, – отвечает Дэв и опускает взгляд на экран.

Теперь «и не надо подкатывать» обретает смысл. Но когда я дохожу до склада и вижу, кто там сидит, то понимаю, что уже поздно.

Я уже к ней подкатывал. А теперь оказывается, что мы работаем вместе.

Да, вселенная, я понял, поспешишь – людей насмешишь.

Я изумленно смотрю на парня, который совсем недавно слал мне грязные сообщения, а теперь замер в дверях склада. В руках у него огромный фиолетовый меховой шар.

– А ты что здесь делаешь? Откуда у тебя Блоб?

Я молюсь, чтобы он сказал: «Я инспектор контроля качества талисманов и забираю его, он не прошел проверку на уродство».

Но Хейз смотрит на меня такими же неверящими глазами.

– Ты тоже здесь работаешь?

Тоже. Что-то внутри меня умирает. Конец моим надеждам.

– Ты хоккеист? – Это объясняет мышцы. И широкую грудь. И рост как у дерева.

В этом городе столько возможных рабочих мест, почему мой красавчик сосед работает именно здесь?

Ответ на мой вопрос очевиден, поэтому я отвечаю на него.

– Я новый талисман «Эвенджерс». А ты?..

– Хейз Армстронг. Меня выкупили из Лос-Анджелеса, – говорит он тоном ровным, как шерсть на Блобе.

– Я не знала, что ты хоккеист.

– А я не знал, что ты… талисман.

Его взгляд опускается на кучу меха. Я не успеваю объяснить, как стала талисманом, – голоса и шаги за дверью становятся очень громкими. Нужно найти место потише, разговор слишком личный.

Хейз перехватывает костюм одной рукой и открывает внутреннюю дверь склада. Вторую руку он кладет мне на плечо и разворачивает меня:

– Заходим. – Голос у него твердый.

И рука тоже. Он положил ее мне на спину, чтобы подтолкнуть. Такая большая и сильная…

Хейз заходит прямо следом за мной и закрывает дверь ногой. Включает свет, а потом уходит глубже в комнату, к пустой полке, на которой наклеен кусок малярного скотча с надписью маркером: «Костюм Талисмана». Он так хорошо выглядит в этих джинсах, а футболка так плотно и бесстыдно обтягивает бицепсы и подчеркивает кубики пресса. Пока он идет к полке мимо стены с клюшками, я не могу глаз отвести от его задницы, спины, ног.

Через десять минут у команды поддержки тренировка на льду, и я должна на ней быть. Но сначала надо разобраться в ситуации.

Хейз подходит ближе ко мне, не сводя с меня глаз. Я опираюсь на бетонную стену, мне просто необходима какая-то поддержка, что-то, что сможет противостоять тяжести его наполненного страстью взгляда.

Я была уверена, что с таким поворотом событий нашему флирту крышка, но Хейз не выглядит как человек, который решил не писать мне больше пошлых сообщений.

Вдруг, всего за долю секунды, он будто бы передумывает и стряхивает с себя все желание.

– Это плохая идея, – отрешенно говорит он.

– Очень плохая идея, – эхом отзываюсь я.

Он молчит всего секунду, а потом говорит:

– У вселенной дурацкое чувство юмора.

– Да я и не смеюсь.

– Жаль, мне понравился твой смех.

– Ты же сказал, что это плохая идея, – повторяю я, но меня уже тоже не остановить.

– Сказал. Но смех у тебя красивый, – говорит он, и мы встречаемся взглядами. – И глаза тоже.

У меня бегут мурашки. Такие обычные комплименты, но мне так приятно. Из бывшего их проходилось крюками вытаскивать.

– А у тебя татуировки. Красивые.

Он поднимает бровь.

– Ты их заметила?

– Ну я долго пялилась на ту фотографию.

Самодовольная улыбка. Заслуженно самодовольная. Он наклоняется и ставит руку на стену, прямо у меня над головой. Почти наваливаясь на меня, но не до конца. Я почти в его плену.

– Больше нет смысла скрывать. Я собирался пригласить тебя сегодня на свидание, знай это, – говорит он.

Мурашки проносятся стадом слонов.

– Правда?

– Да.

Я безумно рада это слышать. Он добавляет:

– Сильно хотел увидеть тебя снова.

– И я тоже, – признаю я, а голова уже кружится.

Наверное, есть какие-то правила, запрещающие в команде служебные романы. Может, нам нужно будет сказать менеджеру по персоналу или что-то типа того. Мы оба новенькие. Стоит ли того обычное свидание? Я не знаю. Учитывая, что члены команды поддержки должны поддерживать имидж бренда. Почти уверена, что роман с хоккеистом – это не то, как я должна работать с аудиторией.

Я пытаюсь сморгнуть с глаз пелену возбуждения и выпрямляюсь. Нужно вернуться к первому вопросу. Не хочу, чтобы он подумал, что вчера в лифте я наврала ему насчет работы. Может, подумал, что я пытаюсь казаться круче, чем я есть.

– Знаешь, эту работу я получила только сегодня. Она мне нужна ради денег. Я правда работаю в индустрии моды, только сегодня утром завела свой блог и журнал. В универе я часто писала для себя, теперь возвращаюсь к этому на фрилансе.

Звучит так, будто я оправдываюсь? Надеюсь, нет.

Хейз отталкивается от стены и поднимает руки, словно говоря: «Всё окей».

– Да я все понимаю. Просто удивился. Стать талисманом не то чтобы просто. Особенно в хоккее.

Я вся напрягаюсь, вспоминая постоянные шуточки Зендера. Он всегда дразнил меня за то, что раньше я работала талисманом. Когда меня взяла на работу Симон, он даже сказал, что я наконец-то выросла из этой глупой подработки.

– Я была талисманом в университете, – сдержанно говорю я.

Да. Теперь точно звучит как оправдание. Ненавижу, когда мужчины смотрят на меня сверху вниз. Папа раньше постоянно так общался с мамой. Я этого столько наслушалась, что в какой-то момент стала уводить младшую сестренку от таких разговоров.

В глазах Хейза загорается искра.

– Надо же, круто!

Ладно. Может, он и не такой, как Зендер. Все равно у нас теперь ничего не получится, даже сходить на чертову свадьбу.

– Видимо, мне придется искать на свадьбу бывшего кого-то еще, – говорю я и грустно вздыхаю.

Он раздумывает над моими словами, а потом говорит:

– Ты моя соседка.

– Так.

– Мы познакомились в лифте.

– Так. – Я начинаю понимать, что он предлагает мне «официальную версию истории» для коллег.

– Ты рассказала, каким говнарем был твой бывший, и про стерву-начальницу. Я предложил свою помощь. – Он пожимает плечами. – Нет в этом ничего такого. Все чисто платонически. Я схожу с тобой на эту свадьбу как твой новый сосед.

Не хочу, чтобы с этим мужчиной у меня что-то было «чисто платонически», но я понимаю, к чему он клонит. А еще ценю его видение Зендера и Симон. Очень ценю.

– Ты уверен? Наверное, я справлюсь и сама. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, – говорю я.

– Я дал тебе обещание. А обещания я привык сдерживать. Такой я хороший человек.

Я слышу эхо слов Джексона в голове. Хорошие мужики редко так же хороши в постели. Постель теперь для нас не вариант, но я не могу удержаться от флирта.

– А ты будешь хорошо вести себя на их свадьбе?

Он уверенно улыбается. Очень уверенно.

– Если вести себя хорошо – значит, тщательно скрывать, чего я хочу, тогда да.

Я обязана спросить.

– А чего ты хочешь?

Он не отрывает от меня взгляда, медленно наклоняется все ближе и ближе, а потом чувственно и дразняще проводит носом вдоль моей шеи.

– Хочу посмотреть, как ты запускаешь пальчики между ног. Как, например, утром, увидев мою фотографию.

Я выдыхаю, резко сжимая бедра. Весь живот напрягается.

– Ты ведь так и сделала, да, Айви?

Он так легко читает мои мысли. Это возбуждает.

– Да.

– Так и знал, – говорит Хейз, отклоняясь назад. Лицо у него очень довольное.

В воздухе между нами трещит напряжение; одну – очень жаркую – секунду мы не сводим друг с друга взгляда. Но тут раздается стук в дверь.

Сердце взрывается. Хейз отлипает от меня, отскакивая в прыжке. Не стоит нам таким заниматься. Не стоит втихушку прятаться на складе. Сегодня мой первый день на работе, а я уже все порчу.

– Выйдешь чуть позже, – тут же говорит Хейз, в голосе осталась хриплая нотка.

– Это капитан команды. – Я слышу Стефана и немного расслабляюсь. – Добро пожаловать на арену «Эвенджерс». На льду сейчас очень холодно, но если температура в зале станет получше, мы скоро сможем начать тренировку нового талисмана.

Я выдыхаю. Как хорошо, что это не Оливер или хозяйка команды пришли выяснить, чем я тут таким занимаюсь.

Честный ответ «теряю голову от возбуждения» вряд ли бы их порадовал.

– Я почти готова, – кричу я и бегу к полке с горой искусственного фиолетового меха.

Я пару раз разговаривала со Стефаном, пока брат играл за «Эвенджерс». Он общительный и много шутит. Стефан – датчанин. У него голубые глаза, мужественная щетина и улыбка, от которой трусики сами слетают с девушек. Пока я была одна, то мечтала, что он позовет меня на свидание, но у него дома красотка невеста, которой он уже вручил сверкающее колечко с бриллиантом в четыре карата. Я даже лично его видела, не только в интернете. В прошлом году мы с Анникой познакомились на рождественской вечеринке. Она просто идеальна: говорит на трех языках, работает в крупном исследовательском центре климатологом. А еще она просто хорошая. Я не смогла ее ненавидеть.

– Я как раз примеряю костюм, – говорю я. Хотя и должна была этим заниматься минут десять назад. Хейз до сих пор со мной в комнате, что подозрительно. – Я пока прям на одежду!

Повисает пауза. Стефан откашливается, потом говорит:

– Кажется, тебе там очень даже весело.

Хейз прячет лицо в ладонях и беззвучно смеется. Я осознаю, что сказала глупость.

– Да, да, конечно, на одежду, ведь так эти костюмы и носят.

Неудивительно, что Зендер захотел поискать партию получше.

– Я уверен, что единственно верного варианта не существует. Носи как хочешь, – говорит Стефан, и я слышу улыбку в его голосе.

Супер, я позорюсь и перед новеньким, и перед капитаном. Молодчина, Айви.

Хейз наблюдает за каждым моим движением, пока я втискиваюсь в фиолетовый шар из меха, который, вообще-то, должен быть буквой «Э», но больше напоминает кляксу. Я просовываю руки в костюм, стягиваю его на шее и застегиваю замок. Блоб почти готов, осталась только голова. Я кружусь, вытянув руки в стороны.

– Ну, как я выгляжу?

Хейз медленно и очень сексуально улыбается.

– Не знаю, как это возможно, но теперь ты еще привлекательнее.

Странно, но я ему верю.

Мне необязательно идти по комплексу в костюме, так что я раздеваюсь и направляюсь к двери. В одной руке – костюм, а подругую руку мой просто сосед и «плюс один» на свадьбу бывшего.

За дверью стоит Стефан; он одаривает меня вежливой улыбкой, а потом поправляет волосы, будто только вылез из кровати. Спорим, пальцы Анники всего пару часов назад были в этих волосах? Они песочного цвета с золотыми прядями, будто Стефан умудряется играть в хоккей под прямыми солнечными лучами. Из-за них он всегда выглядит так, будто только что занимался сексом.

Ему это идет.

Уголок его рта приподнимается в ухмылке.

На нем рубашка с пуговицами на воротнике.

Мне часто везет, поэтому я был уверен, что удача и в этот раз будет на моей стороне и я наткнусь на Айви утром, пока она выгуливает собаку. Про собаку я узнал вчера, когда проводил свое маленькое исследование на тему «Айви Сэмюэлз». Ну в крайнем случае я рассчитывал встретиться с ней у дома, когда буду заглядывать к Хейзу.

Да, конечно, проще было написать. Но к чему онлайн, когда офлайн я просто душка?

Но карма сегодня постаралась на славу – мы с Айви будем вместе работать! Клянусь, вселенная – моя главная фанатка. Возможно, есть какие-то правила и ограничения насчет служебных романов. Но они меня не парят. Разберемся с ними после.

Что-то в Айви меня зацепило еще пару месяцев назад, когда мы встретились на презентации календаря «Красавчики с клюшками». Мы немного поболтали о Дании, и она засыпала меня вопросами. Ей было интересно, почему у меня нет акцента. Я сказал, что когда родители-дипломаты перевозят тебя совсем мальчиком в Штаты, то акцент куда-то девается. Мама с папой уже давно вернулись в Копенгаген, вместе с моими братьями и сестрами. Тогда я не стал говорить Айви, как скучаю по ним.

Вместо этого я развлекал ее историями про пранки, которые мы с друзьями устраивали на яхтах отцов, а она рассказала мне про места, в которых мечтает побывать. С Айви было интересно разговаривать, она красноречивая и за словом в карман не лезет. Умные девушки всегда на меня действуют. Я сразу заметил игривый огонек в темно-синих глазах, который не угасал весь наш разговор. Ну что еще сказать? Мне такое нравится. Да, конечно, она сестра Райкера, но в тот же вечер я не удержался и пробил ее соцсети. Я впервые за многие годы оказался одинок. Тогда-то я и выяснил, что она встречается с каким-то ушлепком, который называет себя «Человеком Вкуса». Ну, только откровенный урод может выбрать себе такое прозвище.

А сейчас она одна, и Райкер больше с нами не играет.

Все чисто.

У нее румянец на щеках, видимо, сильно торопилась с переодеванием. Айви держит Блоба в руках. Рядом стоит Хейз.

– А мне предпросмотр не положен? – улыбаюсь я ей.

– Тебе придется подождать, пока я выйду на лед, – отвечает она и подает мне свободную руку, сразу становясь более серьезной. – Рада видеть тебя снова, Стефан.

Значит, у нас такие отношения? Просто два профессионала? Ладно, хорошо. Пока такого общения достаточно. Я пожимаю ее руку. Кожа такая мягкая, приятно держать ее ладонь. Мне хочется понять, чувствует ли она что-то подобное. Но пока рано. Я верю, что женщина сначала должна узнать меня всего.

Я отпускаю ее руку, Айви украдкой смотрит на Хейза, и между ними будто что-то мелькает. С этой информацией разберемся позже, пока сосредоточимся на моменте.

Я машу рукой на костюм:

– Давай мне.

– Спасибо, – говорит она, передавая мне Блоба.

Я засовываю его под мышку.

– Оливеру нужно с кем-то созвониться, поэтому сегодня я ответственный взрослый.

– А ты справишься с этой ролью? – сухо спрашивает Хейз.

– Спорно, – говорю я.

– А кто из нас с нею справляется? – добавляет Айви.

– Каждый день задаюсь этим вопросом. – Я показываю ей жестом, где выход на лед.

Хейз, видимо, не собирается уходить, поэтому мы идем все вместе. Я и Хейз – по обе стороны от Айви. Меня не волнует, что он тоже здесь. Так даже интереснее разгадывать ее. Она, кажется, тоже пытается разгадать нас обоих. Вопросительный взгляд красивых голубых глаз с золотой каемкой бегает от меня к нему.

– У меня целых два сопровождающих! – Судя по голосу, ей нравится, что мы оба с ней.

– Талисман – это важная работа, – говорю я.

– Нельзя же, чтобы с тобой что-нибудь приключилось, – добавляет Хейз.

– Получается, вы официальные телохранители талисмана?

– Мы оказываем целый спектр услуг, – говорю я.

Боковым зрением я замечаю, что Хейз сдерживает смешок. Наглая жопа.

– Да, это наша специальность, – поддерживает он серьезным тоном.

Теперь мне приходится прятать улыбку, поэтому я решаю сместить внимание на Хейза.

– Эй Ты, убедись, что все мои кофты пахнут свежесобранными ромашками.

– Прям «эй ты»? – спрашивает Айви.

Хейз хмурится и говорит:

– Мое новое прозвище.

Айви хихикает.

– Только не смейся, – ворчит он.

– Поздно, – замечаю я.

Айви хмурится, мы сворачиваем за очередной угол. Она снова переводит взгляд с него на меня и спрашивает:

–Я так понимаю, вы друзья? Не просто сегодня познакомились и тут же стали лучшими подружками?

– Мы вместе играли в универе.

Прежде чем я успеваю сказать, что мы дружим с тех самых пор, в коридоре появляется наша эсэмэмщица. Когда она замечает нашего новичка, на ее лице расцветает улыбка.

– Хейз! Можно я тебя на секундочку украду? Хочу показать тебе фотографию с тренировки, прежде чем ее постить.

– Да, конечно. – Хейз уходит вслед за Парвати.

Айви нужно быть на льду уже через пару минут, поэтому мы не остаемся его ждать.

– Ты явно хорошо стоишь на коньках. Тоже играешь в хоккей? Или занималась фигурным катанием? – спрашиваю я. Почти уверен, что угадал правильный ответ. Талисман не просто танцует за трибунами. Иногда приходится и по льду бегать в перерывах.

– Нет на первый вопрос, да – на второй. Я занималась какое-то время, но никогда не участвовала в соревнованиях. Просто так, для себя. Раньше часто приходилось торчать на аренах, не хотелось просто отсиживаться в стороне.

И мне тоже, я предпочитаю действовать.

С тех пор как Анника разорвала помолвку, я чувствую себя более одиноко, чем готов признать. Я скучаю по хорошей компании, а тот разговор с Айви впервые пробудил во мне подобный интерес. Не знаю, куда он меня заведет. Но в том, что касается этой девушки, я тоже не буду сидеть сложа руки.

– Это и мой девиз по жизни тоже, Айви, – говорю я прямо.

Она вопросительно приподнимает бровь.

– Разве я говорила, что это мой девиз?

– Нет, но я так услышал.

Мы проходим мимо стены со звездами команды. К слову, здесь есть и моя фотография.

Она на секунду замолкает, будто над чем-то размышляя, а потом говорит:

– Может, он бы мне подошел.

– Рекомендую. – Мы уже подходим к рукаву, который приведет прямо на лед. Если разговор и дальше будет идти так удачно, то, может, мне выпадет шанс сказать, что я видел ее фотки в соцсетях и хотел бы пригласить выпить.

Может, тогда долгие месяцы предстоящего сезона будут не такими уж и серыми.

Уже в рукаве, направляясь на лед, я проигрываю в голове слова Викинга. Я думала, что мы просто говорим о коньках, но почему же тогда у меня есть ощущение, что он флиртует?

Неужели он тот самый парень из интернета? В рубашке с пуговицами на воротнике? Который оптимист? А может, я притягиваю все за уши?

Меня больше беспокоит, что у него, вообще-то, есть невеста! У меня от злости аж зубы сводит. Зендер так же завоевал Симон? Флиртовал с ней, пока мы еще были в отношениях?

–Ты же живешь в Пасифик-Хайтс[5], насколько я помню? – спрашивает он, когда мы уже почти вышли на лед. – В прошлую нашу встречу мы обсуждали турецкий ресторанчик, в который ты хотела сходить. Где-то на Филмор.

В прошлую нашу встречу у тебя была невеста.

Но я прикусываю свой язык. Нельзя огрызаться капитану. Для нового талисмана это не будет значить ничего хорошего.

– Да, мне там понравилось, – говорю я с натянутой улыбкой, хотя в кафе мне и правда понравилось. – А как у тебя дела?

Может, это напомнит ему о помолвке. Но его улыбка – сплошной флирт.

– Да не на что жаловаться! Как твоя собака? Ей нравится район?

Ну это же флирт, да? Будто мы на свидании. Будто он просмотрел все мои странички в интернете и видел фотки с Рокси. Чего он добивается?

– Да, очень нравится. – Выходит резковато, это я зря. Я пытаюсь не злиться на всех мужчин разом. – Она сама уже как талисман района.

Его кристально-голубые глаза сияют, когда он заглядывает в мои.

– Так вы два талисмана. Как мне такое нравится.

В его тоне я слышу нотки очарования, но и что-то еще. Что-то соблазнительное. Ночное.

Может, это у него дружелюбие такое? Он же капитан и лицо команды, постоянно работает с прессой. Естественно, он хочет поговорить с талисманом, ведь имидж команды теперь и моя работа тоже. Я нацепляю профессиональную улыбку:

– Спасибо за услуги телохранителя. Я это очень ценю.

– Конечно, я только рад, – говорит Стефан. – Кстати говоря, ты…

Его перебивает глубокий голос, как у Барри Уайта[6]:

– О, а вот и ты!

Я поворачиваюсь в сторону грациозного мужчины в фиолетовой водолазке и легинсах. Он едет в мою сторону.

– Я Моисей, начальник команды облуживания и поддержки. Ты, наверное, Айви? Твои коньки ждут на скамейке. Обувайся и выходи к нам.

– С удовольствием, – говорю я, а потом поворачиваюсь к Стефану. Я готова переступить неуверенность и раздражение. Нельзя заводить врагов. Мне нужна эта работа. Когда он передает мне костюм, я забираю его с улыбкой.

– Спасибо, что прошелся со мной.

– Всегда готов помочь. – Его голос такой нежный и сексуальный, что в голову заползают сомнения.

Особенно когда я вижу, как он уходит прочь в этой рубашке с пуговицами.

Вечером дома я пытаюсь сделать пасту с запеченным сыром фета по рецепту, который мне скинула Обри. Мысленно при этом пытаюсь проанализировать все то, что случилось сегодня на льду. Этот переход от Хейза к Стефану ощущался как водоворот. Первый такой – «я тебя хочу, но мне нельзя», а второй – чистое очарование. Я ставлю блюдо в духовку. Рокси траурно смотрит на меня, пытаясь своими милыми глазками вымолить хотя бы маленький кусочек на пробу.

– Прошу тебя, не надо. Ты же знаешь, что я не могу устоять перед тобой, – говорю я, а потом даю ей команду «позируй».

Она поворачивается боком, демонстрируя свой профиль.

– На. Теперь как будто ты это заслужила. – Я даю ей кусочек сыра. – Это просто плата за то, какая ты милашка.

Она быстро проглатывает угощение. Пока сыр запекается, отправляюсь на диван позалипать в телефоне. Рокси идет за мной, с надеждой виляя хвостом. Я снимаю носок и бросаю в нее.

Собачьи глазки светятся восторгом, она хватает носок с пола и стремглав бежит в спальню, чтобы добавить его в свою коллекцию. Через секунду уже крадется назад – носка нет, – и я беру ее на ручки, чтобы она не прыгнула мимо дивана. Лапки у нее уже не те. Она сворачивается у меня под боком в калачик и так тяжело вздыхает, будто у нее позади невероятно тяжелый день и настала минута долгожданного отдыха. Что ж, быть избалованной чихуахуа-биглем и правда сложно.

Джексон где-то гуляет с друзьями, но вместо того, чтобы дочитывать книгу к следующей встрече литературного клуба, я беру в руки телефон, чтобы написать сестре Кэти. Она говорит, что ее учеба идет хорошо, что ей все нравится. Я открываю групповой чат с Триной и Обри. Мне нужны мои подружки.

Айви: Мне было сегодня лет, когда я узнала, что работаю с парнем, которого видела танцующим на крыше без одежды.

Уже через секунду экран телефона загорается.

Трина: Детальное описание члена, пожалуйста.

Я ввожу подружку в курс дела, Трина отвечает.

Трина: Ничего себе.

Айви: Слабо сказано.

Трина: Ты сделала ему комплимент, когда вы встретились?

Обри: Надеюсь, ты сказала ему, что у него классный член. И добавила от себя: хочешь дать им мне по лбу сегодня?

Я смеюсь и надиктовываю ответ.

Айви: Нет, я не стала делать комплименты ни ему, ни его члену. Это же работа.

Обри: В следующий раз уж постарайся.

Трина: И вообще, про кого речь? Я должна знать.

Трина знает почти всех игроков обеих команд города. Она встречается не только с моим братом, но и с братом Джексона Чейзом. Больше года назад они оба влюбились в нее, а она в них. Они все переехали к Чейзу, а я заняла квартиру Райкера по стоимости подвального помещения. Стоило только дать брату пинка под зад и замотивировать его на принятие сложного, нетрадиционного решения.

Их романтическая троица вызвала много шума в мире хоккея и среди любителей пообсуждать чужую любовь. Да, это необычно, но это работает. Они живут своей жизнью. И это даже вселяет веру в этот мир. СМИ и фанаты спорта быстро приняли их отношения. На мероприятиях фотографы снимают и постят Трину и ее обоих игроков НХЛ так же, как снимали бы любого другого хоккеиста с его парой. И это правильно.

Ребята еще и увлеченно поддерживают бездомных собак, собирают пожертвования для нескольких приютов. Не сомневаюсь, что есть люди, которые сидят за закрытыми дверьми и осуждают их. Но люди есть люди. По большей части парни смогли отвоевать свою правду и жить открыто с Триной.

Айви: Хейз. Новичок.

Трина: Я-то думала, ты скажешь – Стефан. У него пентхаус в твоем доме.

А-а. Теперь понятно. Я его видела здесь пару раз.

Айви: Ты в курсе всего и вся.

Трина: Когда много тусуешься сразу с двумя командами, невольно узнаешь все детали. Хейз горяч, но и Стефан тоже… Ты, кстати, знаешь новости про него?

Айви: Рассказывай.

Пока я жду ответа, замечаю, что мигает иконка конвертика почты. Может, пришел ответ от редакторов, которым я писала насчет работы? А может, письмо от дизайнера с открытой вакансией в маркетинге?

Это просто уведомление о новых комментариях под постом о правилах первого впечатления. Тоже неплохо.

Первый комментарий от неизвестного пользователя: «Я по той же причине принимаю душ перед каждым выходом из дома».

Я смеюсь, а потом вижу следующий комментарий – от бабушки. Ее логин Кард-Шарк[7]. Она написала: «Эти правила везде работают, даже там, где я живу. Что, если я наткнусь на красавчика вдовца, который до сих пор способен заводить свой моторчик по ночам? Леди не пристало появляться в обществе в пижаме. Я выбираю лен, меня так внучка научила».

Я благодарна бабушке за поддержку. Следующий комментарий от парня-оптимиста. Я заинтригована.

Номер18: Время было неподходящее, но я попробую еще раз.

ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка: Подходящий момент – это наше все.

Номер18: Самое важное.

ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка: Это правда.

Номер18: Мне нравится бросать себе вызов и справляться с ним.

Кто-то точно уверен в себе. И хоть последнее, что мне нужно в жизни, – это флирт с незнакомцем в интернете, я решаю ответить.

ТвояЛучшаяПодружкаМодницаОборванка: Зато ты знаешь, что надеть. Темно-зеленую рубашку с пуговицами на воротнике.

Стоп. Блин. Я это уже запостила? Глупое подсознание. Зачем я уточнила цвет? Я редактирую свою оплошность, а потом закрываю страничку с комментариями. Хватит флирта.

Кстати, говоря о флирте, надо разобраться со Стефаном. Стоит ли сразу тихо ненавидеть этого изменщика или нет?

Я ищу его в интернете, заглядываю в соцсети, смотрю новые фотки. Какие-то меланхоличные снимки Сан-Франциско. Еще кадры из Копенгагена. На одной из фотографий есть Стефан, он стоит у реки, на фоне дома в скандинавском стиле. Стефан, с его цветом кожи настоящего северянина, вписывается идеально.

Я перехожу на страничку Анники.

А-а-а. А-а-а…

Они больше друг на друга не подписаны. Она уехала из Америки и вернулась в Копенгаген. На пальце больше нет прекрасного блестящего бриллианта.

Я возвращаюсь к аккаунту Стефана, смотрю на его описание, потом на фотку с командой. А потом резко втягиваю воздух.

О боже.

Как я это упустила?

Он номер восемнадцать. Неужели он имел в виду… меня? Он надеялся понравиться мне?

Я открываю групповой чат и вижу последнее сообщение от Трины.

Трина: Его невеста порвала с ним в прошлом сезоне.

Всего месяц назад я шнуровал коньки и готовился тренироваться с командой Лос-Анджелеса. А сейчас я беру клюшку и выхожу с командой Сан-Франциско на первую игру сезона.

На льду я не думаю про всякую экзистенциальную ерунду типа «где я был, а где я сейчас». Сосредотачиваюсь только на игре, синхронизируюсь с командой. Прошло уже пять минут первого периода. Сердце колотится, когда я объезжаю игроков Аризоны на смене состава, а затем несусь за шайбой, набирая скорость. Стефан уже в зоне другой команды, плечом к плечу с соперником. Когда защитник подбирается слишком близко, капитан искусно передает шайбу мне.

Победа моя! В одну секунду траектория до ворот совершенно чиста. Но их вратарь – резвый мужик. Мгновение – и путь закрыт. Я обхожу очередного защитника, возможность появляется снова. Да, мать твою, да! Рвусь вперед, одно быстрое движение запястья и сильный удар.

Шайба летит прямо в вытянутую ногу со щитком.

Мои надежды на титул героя в первой же игре гибнут.

Но игра – дело долгое, открываются новые возможности. К концу второго периода в крови бурлит адреналин, я лечу по льду, ищу дыры в обороне, с трибун слышны крики поддержки. Они явно устали смотреть на нули в счете команды родного города.

Трибуны арены «Эвенджерс» продолжают реветь, мне хочется дать им хороший повод для восторгов. Но вратарь Аризоны – настоящая стена, никому не удается проскользнуть.

Стефан объезжает соперников по линии защиты, передает шайбу мне, и в этот момент весь мир сужается до точки. Шум стихает, зрение фокусируется, нет ничего важнее, чем забить гол.

Я уже почти бью по шайбе, когда передо мной вылетает защитник Аризоны, но я умудряюсь сделать передачу Стефану прежде, чем соперники уведут шайбу. Друг молниеносно реагирует и отправляет черный диск в полет до самого «домика»[8].

Лампы загораются, а с ними и мое амбициозное сердечко. Счет выровнялся, и я провел первую голевую передачу.

Один-единственный гол ощущается как огромная победа. Моя победа – и этого достаточно.

Я сижу на скамье во время вбрасывания и замечаю на трибунах фиолетовое мохнатое пятно. Она трясет своим огромным пушистым задом, машет руками над головой, как может заводит толпу.

Вот она подносит мохнатую руку – или это лапа – к уху, призывая толпу кричать громче.

Кажется, они скандируют «Армстронг».

Я не могу не улыбнуться.

Но я не позволяю себе расслабиться. Не позволяю себе улыбнуться. Не позволяю себе думать об Айви или отце. И больше не смотрю на них до конца игры. Нельзя отвлекаться.

Мы побеждаем, два один. Это скорее облегчение, чем радость.

После быстрого разговора с прессой, которым я снова пою свою песенку про «рад быть здесь», я иду по коридору, втыкаю наушники, выкручиваю AC/DC на полную громкость. Надеюсь, гремящая музыка выбьет из меня все эмоции, которые я не хочу испытывать при отце. Когда поворачиваю за угол, то уже готов к общению с ним. Он ждет меня: на лице улыбка, на голове ни единой залысины, на одной руке красуются часы «Вашерон Константин», а на другой – девушка лет на двадцать его младше. Мой отец очень умен, а его банковские счета тому прекрасное доказательство. Деньгами он распоряжаться умеет.

Но сердце у него мягче пуховой подушки.

А у меня, видимо, тверже камня, потому что я не рад за него и его очередную пассию. Ну что ж, время покажет.

Я вытаскиваю наушники.

– Привет, папа, – говорю я и хлопаю его по спине.

– Хороший был пас. Как ощущение после первой игры с новой командой?

– Отличные. – Не хочу открываться в присутствии Коры. Повод для этого один – я ей не доверяю. Но вежливость никто не отменял, поэтому я обращаюсь к женщине, которая в свои тридцать на целых три года старше меня: – Привет, Кора.

Она резким движением убирает с плеча блондинистые волосы. Одета она с иголочки, под стать отцу.

– Ты сегодня замечательно играл. Мы с отцом так тобой гордимся! – Ее голос – словно эхо отцовского.

Потому что они пара. Потому что они теперь как единое целое. Такие отношения были у папы с каждой его очередной подружкой с тех пор, как он бросил нас с мамой много-много лет назад.

А я? Я против любых привязанностей. Я как-то пытался остепениться с Тией, галеристкой из Сиэтла. Мы были вместе почти весь сезон. К концу года она постоянно твердила мне, что я слишком зациклен на работе, что я должен чаще появляться на ее мероприятиях, даже если они проходят прямо перед важными играми. Такие просьбы немножко усложнили наши отношения. Когда меня выкупили в Лос-Анджелес, она даже не хотела попытаться встречаться на расстоянии.

– Ты все равно всегда слишком отстраненный, – сказала она.

Ну, спасибо и на том.

Я оставил Тию в прошлом, а в настоящем у меня Сан-Франциско. У меня нет времени влюбляться, в отличие от моего отца.

– Сходишь с нами поужинать? – спрашивает папа. Я вижу, как Стефан идет в нашу сторону.

– Ты всегда такой голодный после матчей, – говорит Кора, как будто знает меня. Это не так. Просто тычет пальцем в небо.

Стефан приходит на помощь.

– Рад вас видеть, мистер Армстронг. Вынужден украсть у вас этого парня. Пора праздновать победу.

– Конечно, – говорит папа. Он знает о важности командного духа.

Я благодарен другу за спасение. Но еще больше я благодарен Айви, когда по пути к машине получаю ее сообщение.

Айви: Как прошел первый вечер на новой работе?

Я не могу сдержать короткой улыбки. Кажется, что с ней я могу быть искренним. Может, потому, что у нас нет никакого прошлого, никаких ожиданий. А может, потому, что в нашу первую встречу она вывалила на меня все свои странные проблемы с работой. Планирую сделать то же самое.

Хейз: Перенервничал. Но было весело. Как ты поталисманила?

Айви: А точно есть такой глагол?

Хейз: Теперь да.

Айви: Тогда я наталисманилась до упаду, но было весело.

Мы еще немного попереписывались, пока я шел к машине, но потом пришлось заставить себя отложить телефон.

– Эй Ты, что вам налить?

Вопрос задал мой друг Гейдж. Я рассматриваю сегодняшние предложения на меловой доске в его новом баре «Стикс энд Стоунс».

Стефан издает смешок, и они отбивают кулаки. Очевидно, Стефан очень рад, что Гейдж подыграл ему с прозвищем.

Я сурово смотрю на своего давнего друга, а теперь врага.

– Мужик, у тебя нет прав использовать это прозвище.

Умник шутливо играет бровями и говорит:

– Это право бармена. Если кто-то делится со мной историей, я имею право ее использовать.

Стефан откидывается на спинку барного стула, закидывает руки за голову и бросает на меня взгляд:

– Слушай, радуйся, что я помог выбрать тебе прозвище, а то был бы каким-нибудь «дружочком-пирожочком».

У меня вырывается стон; я ненавидел это прозвище, которое прилипло ко мне на первом курсе университета.

– Пошел в жопу. Просто. Пошел. В жопу. – С каждым словом он получает еще и средний палец.

– Если только в какую-нибудь упругую женскую, – говорит Стефан с усмешкой.

– Это мы любим.

– О да.

Я бросаю на него взгляд. Мы редко обсуждаем женщин на людях, Стефан особенно держит все при себе. Все-таки это личная жизнь.

Он смотрит на меня в ответ, в глазах понимание.

Мне становится спокойнее. Я и правда очень рад, что он не вкинул «дружочка-пирожочка». На первом курсе группа старшаков дали мне это прозвище, потому что я попал в команду на первом курсе. Мне оно не нравилось, да и «пирожком» я не был. Я всегда был выше и больше Викинга. Когда шутники выпустились, я стал Айсбергом. Вот это подходит стилю моей игры. Никаких эмоций.

Гейдж говорит из-за бара:

– Я могу перейти на «дружочка-пирожочка».

– Можешь почаще к нему так обращаться, – говорит Стефан.

Я потираю уставшую шею и сдаюсь.

– Ладно, можешь назвать как хочешь, убедил, – обращаюсь я к Кейджу. – Можно мне теперь бургер и эль?

– Уже готовим для нашего дружочка-пирожочка, – говорит Гейдж, а потом фальшиво-обреченно вздыхает, наливая из краника эль: – Ну вот! Никак не могу выбрать, какое прозвище использовать.

– От меня это никогда не отлипнет, да? – спрашиваю я.

– Мы не позволим, – отвечает Стефан, а потом заказывает еду для себя.

Минутой позже Гейдж ставит передо мной кружку со сказочным золотым напитком, а Стефану подает стаут[9], потом разворачивается и, видимо, передает на кухню наши заказы. Гейдж старше меня на пару лет, мы выросли на одной улице. Он как старший брат, которого у меня никогда не было. Я счастлив, что он добился такого успеха. Он годами батрачил на бар в Сакраменто, в одиночку воспитывая ребенка после смерти жены. Гейдж всегда мечтал открыть свой бизнес, а теперь его новая точка привлекает кучу людей. Не могу не порадоваться за него.

Он возвращается и гордо осматривается: повсюду спортивный инвентарь, дорогое темное дерево, кожаные диваны, медная посуда. Место получилось молодежное. Если гость не хочет смотреть матчи, может поиграть в пинг-понг или пул. Каждый найдет чем заняться.

– Неплохо, да? – говорит Гейдж.

– Более чем, – отвечает Стефан с гордостью за своего бизнес-партнера.

Взгляд зеленых глаз Гейджа встречается с моим:

– А ты тоже сегодня был неплох на льду.

– Спасибо, – благодарю я, чувствуя, как перехватывает дыхание. – Осталось повторить то же самое еще в восемьдесят одной игре сезона.

Стефан ставит стакан на стол и переводит на меня серьезный взгляд. Шутки кончились.

– У тебя все получится, Армстронг, я знаю, – говорит капитан, и я уже не могу сдержать улыбку.

– Спасибо.

Гейдж начинает вытирать стойку и вопросительно кивает на меня:

– Так, ну, победа победой, а как в остальном прошла твоя неделя?

Дел много. Хорошего много, да не все. Решаю пожаловаться.

– Ну, слушай, я встретил в лифте милашку. Пофлиртовал с ней. Потом выяснилось, что мы работаем вместе.

Стефан резко переводит на меня заинтересованный взгляд.

Может быть, он говорит о Парвати. Или о нашем менеджере – Вайолет. А может, о новом инструкторе по йоге – Брайар. Но, насколько я знаю вкус Хейза, он запал на нашего нового талисмана.

Я стараюсь не выдать себя. Хочу пока немножко пошутить над ним. Делаю глоток эля, ставлю стакан на стойку, а потом поворачиваюсь к Хейзу.

– Джесси? Серьезно? Никогда бы не подумал, что ты замахнешься на начальницу. Удачи в любом случае.

Хейз закатывает глаза.

– Да, я флиртовал в лифте с хозяйкой команды. Как ты догадался?

Я сочувствующе хлопаю его по плечу.

– Дружище, она замужем. Лучше сразу забудь про нее.

– Не думай, что я купился на твои шутки. Я знаю, что ты знаешь, что я про Айви, – говорит Хейз.

Что ж, это было просто.

– Самое очевидное дело в моей карьере.

Гейдж смеется и убирает стаканы.

– Так, это уже интересно. Хочу знать, как Хейз спалился со своими щенячье-влюбленными глазками.

Хейз роняет голову на бар.

– Зачем я сюда пришел?

– Просто здесь лучше, чем в «Немецком доге», – отвечает Гейдж.

У меня челюсть отвисает от показного удивления.

– Так можно и нарваться.

– Потом мы обязательно подеремся. – Гейдж разворачивается к Хейзу. – Подробности!

Хейз поднимает голову, поворачивается к Гейджу, потом ко мне и говорит с пришибленным видом:

– Она смешная, яркая, страстная. Любит возиться с грядками и готова постоять за себя. Сексуальная, как грех. Приходится избегать ее, чтобы не встретить у дома. Наверное, скоро придется переехать сюда, чтобы сдерживаться. – Хейз машет за барную стойку, где Гейдж убирает стаканы на сушку.

– Без проблем, за баром есть спальный мешок, – говорит он.

Я делаю еще один глоток, пытаясь угомонить шестеренки в голове. Так даже лучше. Просто охренеть как лучше. Я не сразу понял, что ему понравилась Айви, но, пожалуй, ничего удивительного. У нас всегда был схожий вкус, когда дело касалось женщин.

Прекрасный вкус.

– А почему ты от нее отказываешься? – решаю я спросить, проверяя его намерения.

Хейз морщится.

– Служебный роман не лучший старт в команде. Мне стоит сосредоточиться на хоккее, вливаться в команду. – Я знаю, что для него важно осесть где-нибудь, найти свой дом, хоть сам Хейз в этом и не признается. – Но она… это нечто. Между нами что-то есть.

Это объясняет напряжение, которое я заметил между ними. Я почувствовал, как где-то внутри зашевелилась ревность. Тоже хочу почувствовать с ней искру, но она была так холодна. Или просто старалась держаться формально? Я так и не понял, что она про меня подумала, заинтересовал ли я ее.

Чувствую себя джокером.

Хейзу она нравится. Ей нравится Хейз. Она нравится мне. Нравлюсь ли я ей? В первую нашу встречу мне показалось, что да. Может, она захочет нас обоих?

Это был бы не первый раз, когда мы с Хейзом делили одну женщину в постели. Даже не второй и не третий. Ситуация сложная, учитывая, что мы коллеги. Нужно будет действовать деликатно.

Но, как я и написал в комментарии к посту Айви, я люблю справляться с вызовами. Особенно с такими.

Я вдыхаю – медленно и расслабленно. Наконец-то у меня есть цель, которой можно посвятить себя всего. Мне предстоит флиртовать с Айви, узнавать ее лучше, готовить ее к самой удивительной ночи, чтобы мы с Хейзом могли показать ей, что такое потрясающий секс.

С двойным удовольствием.

План готов. Я возвращаюсь к разговору:

– Она классная, – надеюсь, Хейз поймет, к чему я клоню, – с ней весело болтать. Я понимаю, почему она тебе понравилась.

Так. Шаг первый. Он должен понять, что хотеть коллегу – это неплохо. Хейз иногда может быть очень упертым. Ему нужен кто-то, кто знает, как нарушать правила.

Он пожимает плечами.

– Сегодня я где-то выиграл, а где-то проиграл. Ничего страшного. Я не собирался на ней жениться и даже строить отношения.

Гейдж хмыкает, а потом отмахивается от нас обоих.

– Красавчики всегда плохая идея.

– О-о-о! Ты думаешь, я красивый? – дразню его я.

– Ребят. Я бабников вижу издалека. Ты – бабник, Стефан. – Он обвиняющее тыкает пальцем в Хейза:

– И ты тоже.

Я обхватываю лицо ладонями.

– Я не виноват, что природа наградила меня таким огромным, крепким, твердым очарованием.

Хейз улыбается и опускает взгляд.

– Да, такая награда у меня тоже есть.

Гейдж делает вид, что давится чем-то.

– Хватит. – Он берет очередной стакан и наполняет его пивом, – Так, новая женщина… Значит, ты решил оставить Тию в прошлом?

У меня от имени бывшей Хейза даже бегут мурашки.

– Я уж надеюсь, что да. Она его не заслуживала и не понимала. – Никому нельзя обижать моих друзей.

– Это точно, – подтверждает Гейдж.

– Да, Тия в прошлом, – говорит Хейз.

– Видимо, соседку нужно оставить нам же, – выдает Гейдж.

Ну нет. Я не позволю ему разрушить мои сексуальные фантазии.

– В этом я не уверен, – говорю я. – Хейз лучше играет в хоккей, когда он… счастлив.

Я пытаюсь посадить в его голове мысли о тройничке. Как семечко в землю. Фермер Стефан.

Хейз кивает, соглашаясь со мной. Да. Я прав.

– Это правда, – говорит он, – но я не хочу влюбиться и сбиться с пути. Насмотрелся, как это происходит с папой.

Я знаю, что Хейзу было сложно смотреть, как его папа бросается от одной женщины к другой, от одной боли к новой, от разбитого сердца к разбитому сердцу. Еще одна причина, по которой моему другу нужна ночь удовольствия.

– Хейз, пойдем утром на пробежку? – спрашиваю я.

– Всегда рад, – отвечает друг.

Ну, приступим.

Мы пробегаем четыре мили[10] – мимо парка Президио, ниже с холмов, к нижней части Пасифик-Хайтс. Остается пробежать еще пару миль.

К счастью, мы не останавливаемся у моего трехэтажного дома на самом верху холмов Пасифик-Хайтс с прекрасным видом на мост Золотые Ворота. Вместо этого мы пробегаем еще милю и заканчиваем на Филмор, около дома Хейза. Я все продумал.

Очень хочется пить.

– Умираю от жажды. Пожалей, – выдавливаю я, еле дыша, под футболкой пот льется ручьем. Возможно, мне даже не придется ее снимать, чтобы план сработал.

Хейз бездумно кивает на пожарный гидрант:

– Вон, пользуйся. Могу вынести тебе мисочку.

– Какой ты щедрый. – Я игнорирую его предложение и бегу к вращающейся входной двери его дома.

– Ладно, заходи, – с иронией говорит Хейз.

– Зайду, не переживай.

Он заходит следом за мной.

– Может, попьем воды и пойдем в зал прямо здесь?

– Супер, давай. – Идея такая хорошая, будто я сам ее придумал.

В пентхаусе я вливаю в себя стакан воды из-под крана, а потом машу рукой на спиральную лестницу, ведущую на крышу.

–Захотелось фасоли[11].

Хейз смотрит на меня своими темными глазами, будто поверить не может:

– Кому хочется фасоли перед тренировкой? Кому вообще хочется просто фасоли?

Я тыкаю себя пальцем в грудь.

– Мне.

– Ты серьезно?

– Кому-то хочется чипсов, кому-то фруктов. Мне – фасоли. Не осуждай меня.

– Я буду осуждать тебя за странные вкусовые предпочтения сколько хочу.

– Ладно. Если серьезно, хочу проверить сад на крыше. С ним квартира продастся дороже. Когда «Эвенджерс» тебя подпишут, ты тут же полетишь покупать себе особняк где-нибудь у моря.

Хейз грустно смеется.

– Ага. Конечно. Скорее я перееду, когда меня снова перепродадут.

Ну что это такое. У меня сердце за него болит.

– Да я не это имел в виду.

Он пожимает плечами.

– Но надо и правда проверить овощи. Прежние жильцы оставили жесть какие сложные рекомендации по уходу.

– Баклажаны – это сложно. Я понимаю, – серьезно говорю я.

Мы идем на крышу, и наверху я на минуту замираю, наслаждаясь видом.

– Нужно отсюда поснимать. Здесь так красиво.

– Это точно, – соглашается он, но тон у него отрешенный. Хейз машет на здание через дорогу. – Отсюда видно твой бар.

– А оттуда – эту крышу.

Я поворачиваюсь и иду туда, где растет фасоль, срываю стручок и закидываю в рот. Хейз пока читает садовые инструкции, которые прошлые жильцы оставили в маленькой каморке на крыше, параллельно посматривая на огромные листы салата кейл.

Он хмурится. Его взгляд перебегает от листов к сорняку в той же грядке, потом снова к листам с инструкцией и обратно.

Я почти перестаю дышать. Ну же! Сделай, что должен.

– На что я вообще смотрю? Это кейл или сорняк?

Шаг в верном направлении. Но я не буду говорить ничего прямо.

– Без понятия. Зайти в гугл, – ненавязчиво предлагаю я.

Он фотографирует грядку, а потом загружает в поисковик.

Вот черт.

Я сам вырыл яму своему плану.

– Думаю, это сорняк, – говорю я, пока он не нашел точный ответ.

– Точно?

– Ага.

– Гугл говорит, это кейл, – читает Хейз.

– А ты доверяешь мне или гуглу?

– Да что ты знаешь про овощи?

Многое.

– Ну, что-то знаю.

– И это меня напрягает, – говорит он, а потом наконец-то замечает хлебные крошки, которые я рассыпал. – Просто спрошу Айви. Она любит огородничать, ее бабушка учила.

Отлично! Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мое довольное лицо.

– Пусть она зайдет посмотрит лично. Так проще.

Я жую фасоль, пока он пялится в телефон несколько минут, а потом поднимает глаза и спрашивает:

– Можно ей привести собаку?

Обожаю, когда все само получается.

– Конечно.

– Супер. Надеюсь, она не расстроится, когда увидит, что ты тоже здесь, – говорит он, а потом грустно вздыхает. – Хотя, конечно, она расстроится. Предупрежу ее.

– Пошел в жопу.

С довольной улыбкой Хейз набирает сообщение, а потом поднимает взгляд на меня.

– Все. Надеюсь, ты ее не спугнешь.

Я тоже надеюсь. Но я умею убеждать. Для начала сниму футболку.

Я прочитала последнее сообщение от Хейза, когда уже закрывала дверь своей квартиры. Мы только что вернулись с прогулки.

Стефан тоже там. Почему от этой мысли у меня все сжалось, а сердце забилось быстрее?

Потому что он горяч, и я не знаю, что мне делать с этим фактом.

Теперь они оба мои коллеги, так что мне не стоит думать о них в этом ключе. Даже чуть-чуть. И уж тем более не стоит думать про комментарии Стефана, про то, что самое главное – подходящий момент и что он попробует снова. Я даже до сих пор не уверена, что он имел в виду меня. Нужно о многом подумать. Многое принять.

Я помогу с салатом и уйду. Решено. С поводком в руке я разворачиваюсь и готовлюсь выходить, открываю дверь.

– Стой! – Низкий голос Джексона гремит из зала. Он идет к двери в спортивном костюме, слишком красивый для тренировки. Хотя он всегда так выглядит.

–Куда это ты идешь? У тебя выражение лица: сегодня мне перепадет.

Я изо всех сил стараюсь скрыть свой настрой на секс от друга. Ведь сегодня у меня не будет никакого секса. Точно. Ни с Хейзом, ни со Стефаном, ни с ними двумя…

Нет. Даже не начинай.

– Какое еще выражение? – Получается невинно. Ну я надеюсь.

Джексон подходит ко мне и рисует в воздухе круг у самого моего лица.

– Я всё вижу.

– Читаешь по лицу?

– Да, мэм. И на твоем написано: иду за членом.

– Хватит! Я иду к соседу, он там с другом.

Брови Джексона взлетают.

– А, понятно, отредактируем: иду за членами, – говорит он, растягивая множественное окончание.

– Ничего такого не будет. – Пульс предательски зашкаливает.

– А может, и будет. Зачем останавливаться на одном, когда можно получить два?

Я выставляю руку, чтобы остановить его. Чем больше он будет говорить про их члены, тем больше я буду смущаться в присутствии их хозяев.

– Мне не нужен член, а два – уж тем более, – возражаю я, но чувствую себя загнанной в угол. Я знаю, что мне нужно держаться подальше от Хейза. И Стефана. У меня на это много причин, но основная – меня тянет к ним обоим. И это пугает.

Джексон тыкает в экран моего телефона.

– И кто идет в комплекте к члену? Точнее, членам.

– Вообще-то, обычно члены идут в комплекте к человеку.

– Это равноценные компоненты. Признавайся!

Пыхчу и сдаюсь.

– Я иду к Хейзу, – признаюсь я Джексону. Сосредоточимся на одном мужчине. Если думать об обоих, голова начинает кружиться.

Взгляд Джексона темнеет.

– Увлажнишь его баклажан языком?

– Нет.

– Да почему нет? Ну, исключая тот факт, что сейчас он не один.

– Мы работаем вместе, – настаиваю я на своем, – и он наш сосед. Все может слишком запутаться.

– Лучше бы вам запутаться.

У меня вырывается стон.

– Ну хватит!

К тому же я не умею выбирать парней. Что, если я начну встречаться с Хейзом, а он потом повернется ко мне спиной и закрутит роман с моей начальницей? Что, если он предаст меня, когда я даже не буду этого ожидать? Что, если он задушит мои мечты?

– Я не готова, – признаюсь я.

Джексон понимающе кивает и перестает меня дразнить.

– Я понимаю, малышка.

– Дело даже не в том, что мне придется идти на свадьбу Зендера. Просто… Я не могу даже представить, что я сейчас способна построить отношения. Мне кажется, я выбираю не тех мужчин.

Сердце еще разбито, а самолюбие по-прежнему уязвлено.

– Я понимаю, – тихо говорит Джексон, нежно массируя мою руку. Когда он меня отпускает, я снова вижу искорку в глазах. – Но сердцу не обязательно вмешиваться в процесс.

Я шлепаю его по боку.

– Ну, какой ты!

– Я просто главный помощник твоего либидо.

– Скорее дьявол.

– Это одно и то же, – говорит Джексон. Рокси зевает и ложится на пол, будто отказываясь от своего участия в разговоре. Джексон машет на нее рукой. – Смотри! Даже твоя собака со мной согласна. Тебе нужен секс.

– Ничего ты не понимаешь. Она идет со мной, чтобы стоять на защите моей порядочности, – настаиваю я, как будто бы собака – гарант моих чистых помыслов.

Джексон цокает.

– Твоя пожилая собака не стала бы лишать тебя членов.

Ладно!

Может, я и правда пытаюсь спрятаться за Рокси. Если у меня перед глазами будет собака, я смогу сдержаться и не набросится на Хейза.

Или Стефана.

Но в основном Хейза. Да ведь? Больше меня влечет к Хейзу. Значит, нужно будет устоять именно перед ним. Нужна хейзозащитная броня.

Мы с Джексоном выходим. Он идет вниз, а мы с собакой поднимаемся в пентхаус. В лифте у меня начинает болеть живот, но я стараюсь убедить себя, что это от перепада высоты.

А не от предвкушения.

Минуту спустя я иду по коридору, подхожу к двери и стучу.

– Садовая инспекция, – кричу я.

Ну вот! Мы будем просто друзьями. И с Хейзом, и со Стефаном. И это правильно. Мы все работаем вместе. Нужно быть приветливой, но не более того.

Дверь открывается, и я вижу Хейза с уверенной улыбкой на губах; на нем короткие тренировочные шорты – которые он недавно снимал прямо у меня на глазах. Шорты голубого цвета, очень низко сидят на бедрах. Я не могу не думать, как легко было бы просто стянуть. Их. Вниз. Серая футболка облепила его грудь, пресс, бицепсы. Самый счастливый кусок серой ткани в мире. А эта улыбка – чистый секс. Он раздевает меня глазами. Сегодня его щетина чуть-чуть гуще. Наверное, такая колется.

Да, к нему меня точно влечет больше. Что логично. Мы перешли со стадии «интерес» на стадию «зацени мой баклажан» и «попробуй мою ракушку».

Но мы решили, что будем просто придерживаться принципов добрососедства. А Стефан? Стефан – просто очередной симпатяжка, которого я формально знала много лет. Перед ним будет легко устоять.

В этот момент я смотрю на Стефана и вижу, что он на кухне, расслабленно опирается на стол, волосы немного взлохмачены, губы растянуты в улыбке. У него тоже есть щетина на точеном подбородке и челюсти. Шрам на щеке добавляет ему шарма. Идеальная неидеальность.

Футболки на нем нет.

Ему была к лицу рубашка, но ее отсутствие идет ему еще больше. Мышцы блестят от пота. Широкая грудь покрыта коричневыми волосками. У него нет тату, но я вижу царапины на плечах и синяки на руках. Пресс просто неземной. Плотный, крепкий, будто из мрамора.

Я пытаюсь не смотреть на то, как шорты обтягивают его бедра. Честно пытаюсь. Но стараться не думать о привлекательности помолвленного человека – это одно. И совсем другое – хотеть переспать со свободным мужчиной.

Нельзя об этом думать. Не-а. Не могу. И не буду.

Лучше притвориться, что во мне не расцветает жгучее желание.

– Привет, я пришла на помощь.

Пушистый хвостик Рокси нарастил скорость больше самого высокого темпа метронома.

Хейз садится на корточки рядом с моей булочкой цвета корицы и с беленьким носиком.

– Привет, красавица, – говорит он и предлагает ей понюхать свою руку. Рокси трется мордочкой о его ладонь, а потом бесстыдно ставит лапки ему на грудь, чтобы потянуться.

Она обязательно должна поздороваться со всеми, поэтому теперь бежит к Стефану, поднимает на него глаза и приветственно гавкает. Это ее «посмотри на меня»-гав.

Стефан, видимо, говорит на собачьем, потому что присаживается и протягивает к Рокси руку.

– Ой, ну привет! – говорит он, отчего собачий хвост начинает летать еще быстрее. – Кто эта хорошая девочка? Это ты?

Вот блин. У меня в груди что-то щемит от этих слов. Пожалуйста, скажи их мне.

Стоп. От кого я хочу такое услышать? От Стефана или от Хейза?

Моя задача устоять перед Хейзом, так? Стефан – просто привлекательный знакомый.

Неужели я – та, кто его сильно интересует? Та, о которой он писал в комментариях? Сегодня я, возможно, встречаюсь с кем-то, кто меня сильно интересует.

Неужели я нравилась ему еще до того, как пришла работать талисманом?

Я даже не успеваю собраться с мыслями, как Рокси начинает меня мучить: ставит лапки на его широкую грудь и скользит ими вниз до кубиков пресса, сладко потягиваясь.

– Прости! – говорю я. – Надеюсь, она тебя не поцарапала.

Стефан поднимает взгляд и смотрит прямо мне в глаза.

– Я не против пары царапин.

Я вижу огонь в его взгляде и нервно сглатываю.

Хейз проводит ладонью по своим густым темным волосам.

– Царапины – это совсем не страшно. – У него очень сексуальный голос.

Хейз идет на кухню к Стефану и говорит Рокси:

– Какая хорошая девочка. – И да. Звучит очень вкусно.

Вдвойне прекрасно.

Живот сжимается, а голова начинает кружиться. Я едва могу мыслить здраво. Хейз выдает Рокси порцию ласки и почесываний в качестве похвалы.

А она и рада.

Хейз смотрит на сегодняшнюю бандану – черная, на каемке ряд перчиков чили.

– Просто модный аксессуар или предупреждение, что она горячая штучка?

А? Что? Он что-то спросил?

Ах да. Обсудим собаку.

– И то и другое, – отвечаю я. Мне нужно собраться с мыслями и сосредоточиться на том, зачем я пришла, а не расплываться лужицей при виде того, как двое мужчин купают в любви и ласке пожилую собаку, которую я забрала из приюта, чтобы она прожила свои последние годы дома. В счастье. И обожании.

У меня ком в горле.

– Ты поэтому выбрала ее? Потому что она с перчинкой? – спрашивает Стефан.

Они такой органичный дует. И хорошо, что они расспрашивают меня про собаку. Да, от этих разговоров я расчувствовалась, но это безопаснее, чем возбуждение.

Я иду на кухню к Рокси, которая наслаждается вниманием двух парней. Да, обрати внимание на свою бесстыжую собаку.

– Отчасти да. Мне показалось, что я ей нужна. Это Трина рассказала мне о Рокси, – говорю я и стараюсь заглушить стук бешеного сердца, успокоить летящий пульс. – Трина – это девушка Райкера, а еще Чейза Уэстона из «Си Догс», – объясняю я Хейзу, но он тут же кивает. Видимо, уже слышал об этой троице.

– Трина волонтерит в приюте «Маленькие друзья», где я взяла Рокси. Но, вообще-то, Рокси из Флориды.

Парни сидят на полу кухни и так внимательно меня слушают, будто моя болтовня про собаку для них очень важна. Когда я рассказывала эту историю Зендеру, ему было очень скучно. Да, он меня выслушал, но тогда ему не терпелось пойти за новыми бабочками, потому что его любимая винтажка устроила распродажу.

А эти двое искренне заинтересованы. Как тут устоять?

– Ее прежняя хозяйка лежала в хосписе. Семьи у нее не было. Когда ее не стало, никого кроме медсестер и собаки рядом не было. Она оставила приюту записку: «Пожалуйста, позаботьтесь о моей девочке».

Тут я всегда начинаю плакать, сегодня даже перестаю дышать от наплыва эмоций. Стефан встает, берет со стола салфетку и подает мне. Я промокаю глаза.

– Простите! Мне всегда так грустно об этом рассказывать.

– Это и понятно, – говорит Хейз с такой нежностью в голосе, – ты сочувствуешь и Рокси, и ее хозяйке.

У меня теплеет на сердце.

– Да, ты прав.

– Эта история напомнила мне о бабушке, – добавляет Стефан; голос у него серьезный, таким я его еще не слышала. – Она обожала своих кошек. Они были ее самые близкие друзья. Сильно переживала, что с ними будет после смерти.

– Как все в итоге случилось? – спрашиваю я и уже переживаю за кошек.

– Мама забрала себе, – отвечает он, будто подчеркивая, что иного варианта и быть не могло.

– Это здорово! Они до сих пор с ней?

– Да, она им готовит каждый вечер.

– Теперь они самые близкие друзья для нее.

– Все так!

Стефан садится обратно на пол, а я опускаюсь следом и наклоняюсь к Рокси, чтобы мне тоже перепало ее внимания.

– Я понимаю твою бабушку и маму, – говорю я, – в истории Рокси мне жаль их обеих. И собачку, которая потеряла своего человека, и одинокую женщину, у которой в последние годы жизни не было никого, кроме собаки. «Маленькие друзья» помогали приюту Флориды с рекламой, я увидела их видео про Рокси и прибежала, выбивая двери, требуя, чтобы они отдали Рокси мне. – Я сглатываю комок в горле. – Мне так сильно хотелось, чтобы Рокси была моей, чтобы я могла купать ее в любви и поцелуях и наряжать в банданы до конца ее дней.

Хейз улыбается еще шире.

– Значит, это благодаря тебе у нее столько любви, которой она делится с окружающими.

Сердце сжимается от счастья. Я стараюсь убедить себя, что это из-за собаки.

– Может быть, – говорю я, – но, думаю, она просто сама по себе такая.

– Она встретила правильного человека, – с теплотой говорит Стефан.

– Хочется в это верить. Когда-нибудь я хочу дать этим приютам кучу денег, сделать таблички и рекламы для всех собачек, которые еще ждут свою семью, построить там игровую площадку имени Рокси и добиться того, чтобы у каждой собачки был дом.

Я еле справляюсь с эмоциями. Последнее, что мне нужно, – так это расплакаться перед двумя огромными мужиками, которым я была нужна для овощной экспертизы. Я же не у психолога, чтобы душу изливать о семье, о заботе, как мне важны доверие, поддержка и чувства других людей.

– Я благодарна Трине. У нее тоже живет собака из этого приюта – пинчер Начо. Мы считаем, что они с Рокси брат и сестра.

– Собаки тоже часть семьи, – говорит Хейз.

– Это точно, и вашим собакам определенно повезло, – добавляет Стефан.

Мысли плывут от количества вопросов в голове. Неужели они оба понимают, насколько я привязана к этой собаке?

Я продолжаю рассказывать о Начо и Рокси. Как иногда Рокси остается с ним, пока я уезжаю по работе. Как будет на этих выходных. Обычно талисмана не берут на выездные матчи – заводить толпу принято на домашней арене, – но в этот раз команда берет меня с собой в Вегас для промоакции с талисманом «Сэйберс».

Будет ли мне некомфортно в поездке вместе с ними двумя? Один завел меня до предела на складе, а второй мучает прямо сейчас. Скорее всего, мы даже не увидимся. Они же игроки. Они звезды. А я просто девчонка в душном пушистом костюме, которая специально спотыкается на льду.

Таким девчонкам, как я, которым приходится зубами держаться за любую подработку, нельзя влюбляться в коллегу. А в двух – уж тем более.

Так что соберись!

Я встаю, поправляю вязаную кофточку.

– Так что там с вашим кейлом?

Они оба тоже встают. Хейз ведет меня к спиральной лестнице на крышу. Рокси я беру на руки, а Стефан идет сзади.

– У нее целая коллекция? Бандан, я имею в виду, – спрашивает Стефан.

– Конечно, – я самодовольно ему улыбаюсь, – она же моя подружка модница-оборванка.

Я впервые упоминаю свой блог перед Стефаном, и на меня тут же обрушивается осознание.

Он не просто наткнулся на этот пост. Он нашел мой блог. Он специально оставил комментарий. Он искал меня в интернете. Я – та, в ком он заинтересован.

– Я так понимаю, ей нравится быть в центре внимания. – Стефан не сводит с меня своих голубых глаз, будто знает какой-то секрет.

– Может, ты и прав, – говорю я, пытаясь не выдать себя. Не хочу, чтобы у него было преимущество. – Номер восемнадцать.

Судя по его довольному лицу, он даже рад, что я его раскусила. Хейз внимательно смотрит на друга, даже с любопытством. Его совсем не злит, что Стефан флиртует со мной.

Это меня удивляет. Я думала, у Хейза натура собственника; он же велел мне не подсматривать за другими парнями на крышах. Или он уже просто отказался от меня? Меня что, передают от одного мужчины другому?

Голова уже разболелась. Не стоит даже пытаться разобраться в ситуации. Мой радар на мужчин давно сломался.

А вот радар на растения прекрасно функционирует! На крыше жарко, солнце палит прямо на нас. Хейз, не останавливаясь на пути к грядкам, одним движением снимает футболку.

Этого я не ожидала.

Он дарит мне уверенный взгляд, и я читаю его по глазам. Не только Стефану есть что показать.

Хейз поворачивается ко мне спиной. Такую развязность он уже показывал мне, когда предложил пойти с ним на свадьбу. Ему будто все равно, что я не могу оторвать глаз.

Вот же самодовольный черт, а.

Но мне не все равно. Настолько, что ноги подкашиваются. У него безумно красивое тело. Стефан ловит меня за локоть и помогает удержать равновесие.

– Вид с крыши может голову вскружить, – говорит он с усмешкой.

Я прикусываю губы и киваю, пытаясь сдержать стон.

Да, этот вид и правда вскружил мне голову.

Вид двух идеальных голых мужских тел.

Не знаю, на что я подписалась, согласившись прийти на крышу, но с Хейзом я все равно не устою. А теперь и со Стефаном.

Что, если я поддамся? Поддамся им обоим?

Через сорок пять минут моя собака уже вытянулась и загорает на мансарде, задние лапки раскинуты, как у лягушки, глаза закрыты. Она лежит рядом с телескопом, и я представляю, как отсюда можно наблюдать за звездным небом.

Я проредила морковные грядки и показала ребятам, какие сорняки выдирать из большой металлической кадки с кейлом в центре огорода на крыше. Возиться с землей гораздо безопаснее, чем обсуждать собак или глазеть на мужские тела.

– Моя бабушка обожает свой огород. Она научила меня всему, что я знаю. У нее даже есть награды.

– Моя бабушка учила меня ходить на яхте. Не так полезно, конечно, – говорит Стефан почти без эмоций.

Хейз смеется:

– Господи, вы такие снобы.

– Я бы и сам не сказал про своих бабушку и дедушку иначе, – отвечает Стефан, – не всякие родители учат своих детей, как разводить костер и ставить палатку.

– Ты, наверное, и в водное поло умеешь играть? – продолжает шутить Хейз.

– На этот вопрос нет правильного ответа? – спрашивает Стефан.

Я улыбаюсь; мне нравится, что их шуточный диалог снимает часть повисшего напряжения.

– Листья нужно срывать у самой земли, – объясняю я, поглаживая салат пальцами. – Вот так.

Горячий новичок в команде поворачивается ко мне, говорит:

– Понял, – и тянет руки к листу.

Хейз так близко, что я чувствую запах его древесного мыла и пота. Запах проникает в нос и заполняет голову, будто притупляя рациональное мышление.

– Ты только что был на тренировке? – спрашиваю я, потеряв все остатки ума. Запах Хейза смешивается со столь же соблазнительным запахом чистого белья и снега. Это Стефан подошел ближе и тоже начал рвать салат.

– Мы немного пробежались утром, – отвечает Хейз, и я представляю, как они бегут по асфальту, сильные и мужественные. Пришлось сдержать стон.

– Планировали еще пойти в зал, – добавляет Стефан обыденным тоном, но есть в нем какая-то недосказанность, будто он предлагает мне представить их еще и в зале.

А я поддаюсь. Вот они тягают железки. Отжимаются. Поднимают гантели. Ну хватит, мозг!

Пытаясь думать о салате, я нежно обхватываю один лист.

– Нужно очень аккуратно, чтобы не поломать стебелек; срывайте прямо у основания, – поясняю я и отрываю салат.

– А растению не больно? – спрашивает Стефан, обхватывая стебелек, будто переживая за него. Но его пальцы такие нежные и чувственные, что я больше переживаю за свои трусики.

– Да нет, ему нравится, – говорю я хриплым голосом, а потом трясу головой, чтобы опомниться. – То есть все нормально с ним.

Прийти в себя!

Я показываю на одном листике, что делать:

– Обхватываешь и тянешь.

Стефан наклоняется к растению, которое ближе ко мне, и его теплый голос звучит прямо у моего уха:

– Обхватываешь и тянешь.

И дело даже не в самих словах, а в том, как он их произносит. У меня кровь начинает закипать.

Тут так жарко.

Так пахнет двумя разными, но дико привлекательными мужчинами.

Не знаю, как держать себя в руках, потому что хочется этими самыми руками хвататься сначала за одного, а потом за второго. Хочется откинуться на широкую грудь Стефана и позволить Хейзу нависать надо мной. О подобном я никогда не думала. Никогда и не мечтала. А теперь не могу остановиться, и это сводит с ума.

Я машу рукой на соседнюю кадку с салатом.

– Вы собирайте вон там. – Стараюсь говорить тверже, чтобы они послушались.

Мои садовники-новички и не думают спорить. Отлично. Можно отдышаться. Нельзя поддаваться волне феромонов и превращаться в… животное.

Пытаюсь сосредоточиться на сорняках, ловлю успокаивающий ритм, и вот уже кажется, что я смогу перебороть это новое влечение. Через несколько минут я поднимаю глаза и вижу, что Хейз смотрит прямо на меня, а в его взгляде – огонь. Губы растягиваются в улыбке.

– Во время игры мне показалось, что тебе весело быть талисманом. – Пауза, а потом он добавляет: – Нравится заводить толпу?

В его тоне намек, но я его игнорирую.

– Я старалась. У меня есть чирлидерский опыт со школы. – Вот нормальная тема для разговора. Так будет проще.

Хейз наклоняет голову набок.

– Ты?

– Чирлидер? – Стефан тоже удивлен.

– Да. Я. Чирлидер.

Хейз хмурит брови в сомнении.

– Ты не похожа на чирлидершу.

Я гордо задираю голову, готовлюсь выдерживать оборону и забрать контроль над ситуацией себе.

– Я многогранная личность, джентльмены.

Хейз поворачивается к Стефану, изображая непонимание.

– Джентльмены? О ком она говорит?

Стефан поднимает руки, будто сдается.

– Не знаю, явно не обо мне.

– И уж точно не обо мне.

Фух. Мне проще, когда они прикалываются. Возвращаемся к сорнякам. Хейз говорит:

– Ты скорее «инди».

– Поясни.

– Ну не поп-музыка, а панк-рок. Та, что наденет кожаные ботинки и гоночную кожаную куртку. Та, что по-любому пробовала красить волосы в розовый. Та, у которой есть…

Он опускает взгляд на мою грудь.

О господи боже мой.

Он разглядывает мои сиськи, и я буквально слышу его мысли: «У тебя есть пирсинг на соске?»

Знаете что? Сохраним эту информацию в тайне.

– Это засекреченная информация, – говорю я, будто у меня туз в рукаве.

На какие-то пару секунд повисает напряженная тишина. Для Хейза привычно замолкать и рефлексировать, у него есть молчаливая сторона. А вот Стефана, которому нечего сказать, я вижу впервые. Он как персонаж в мультике, на которого только что упала наковальня.

А сбросил ее Хейз.

Хотя, может, я тоже его удивила? Я говорю:

– И вообще, кто сказал, что девочки, которые красят волосы в розовой – а у меня были пряди цвета фуксии, к вашему сведению, – не могут быть чирлидершами?

Хейз кивает.

– Согласен.

К Стефану возвращается способность говорить.

– Многогранная Айви.

Звучит это очень соблазняюще.

Власть в диалоге снова ускользнула от меня, когда он произнес мое имя. Я опускаю глаза и пялюсь на последний листик салата, пытаясь отвлечься от этого флирта и игры в кошки-мышки. Хейз кряхтит, занятый своим салатом. Этот звук снова возвращает меня к мыслям о нем в постели.

– Я все делаю правильно?

– Да.

Он все делает правильно. И его капитан тоже. Меня это совершенно сбивает с толку.

До вчерашнего дня Хейз Армстронг был самым чувственным мужчиной, которого я когда-либо встречала. Все наши короткие встречи сочились сексуальной энергией. Каждое мгновение между нами бегали искры электричества. Мы едва касались друг друга, а он уже умудрился зажечь во мне искру и желание поддаться каждой фантазии.

Но теперь проблема в том, что в эти фантазии вплетается Стефан. Они меня будто заколдовали.

Они оба такие красивые, так внимательно меня слушают, оба смотрят на меня, будто я – ответ на все вопросы.

Но я не знаю на какие.

Одно я знаю точно – меня это интересовать не должно.

Я встаю и отряхиваю ладошки.

– Вот в принципе и все. Мне пора идти домой, дела не ждут.

Я хватаю собаку и сбегаю с крыши.

Вчера мне было сложно устоять перед одним хоккеистом. А сегодня их уже два.

У меня получается избегать обоих мужчин на следующей домашней игре.

Это не очень тяжело. Мне не нужно появляться ни в раздевалке, ни в комнате для прессы, ни в тренажерном зале. Не нужно тянуть заднюю поверхность бедра, не нужно расслаблять забитые мышцы.

Я не выхожу на лед вместе с игроками.

Дома я тоже стараюсь их избегать. Айви-ниндзя готова ко всему. Я занимаю себя текстами для блога, делаю посты в соцсети – например, пост о лучших находках в секонд-хенде, а еще о вещах, в которых чувствуешь себя сильнее. Мне нужно подобрать такой образ, ведь скоро придется снова встретиться с Симон. Она написала мне и попросила о встрече, чтобы обсудить мою работу на свадьбе. Эта дата, обведенная в календаре, висит надо мной, словно гильотина.

Мне помогает продумывание образа-доспехов. Я записываю возможные варианты новой ручкой, специально для идей, в любимом блокноте, на обложке которого фотография женщины в старомодном вечернем платье красного цвета.

Я планирую избегать парней и вполете до Вегаса. Настоящие лучшие друзья девушек – это книжки, так что я беру одну в бумажной обложке, «Киндл»[12] и тот самый любимый блокнот. Священный триумвират, кричащий: «Не трогайте меня!»

В аэропорту я изображаю бурную деятельность, болтая у гейтов с Оливером. Он рассказывает, что они будут обкатывать новые названия команды, как только мы вернемся в Сан-Франциско. Маркетологи придумали два варианта и сейчас работают над третьим. Искренне надеюсь, что талисман будет симпатичнее фиолетовой кляксы, которую я надевала на последние две игры.

Мы заходим в самолет, и я стараюсь не восхищаться вслух размерами салона. Хочу быть крутой Айви, а не простушкой, которая в шоке от того, сколько у нее будет места для ног. Но господи, какие шикарные места! В каждом ряду по три кресла; Оливер указывает на один из рядов:

– Садись впереди, ребята обычно на выходе целую вечность возятся. Поверь, ты не хочешь застрять тут с ними.

Я сажусь во втором ряду у окна.

Ха! Мужчины ненавидят сидеть посередине, так что ко мне никто не подсядет.

Ну, давайте, черти, попробуйте.

– И ни слова про новые названия, – шепчет мне Оливер через проход.

Я притворяюсь, что застегиваю свой рот.

– Я могила, – говорю я и выкидываю воображаемый ключик.

Оливер садится в третьем ряду, а я пока устраиваюсь поудобнее и открываю в телефоне книжку, которую Трина выбрала для своего книжного клуба. Встреча назначена сразу после моего возвращения. Роман о лавандовой ферме, аннотация обещает «рандеву в кустах». Я готова к целому марафону таких рандеву.

Я только дошла до момента, когда героиня осознала, что мастер на все руки, о котором она мечтала, оказался владельцем всей фермы, когда огромная мужская задница опускается рядом.

Я разочарованно вздыхаю про себя, но, когда поднимаю глаза, тут же радостно улыбаюсь.

– Привет, Дэв!

– Не хочу упускать свой шанс познакомиться с Блобом поближе.

Я убираю телефон.

– Да-да, талисман – такая важная часть команды! – Я поднимаю одну бровь. – Тебя Райкер прислал?

Дэв изображает шок.

– С чего ты взяла? – И тут же заговорщически мне подмигивает. – А если серьезно, как тебе новая работа? Ребята нормально с тобой обращаются?

– Тебя точно прислал Райкер.

– Ну, разумеется.

– Почему парни должны плохо со мной обращаться?

Он хмыкает.

– Знаю я этих спортсменов.

– А ты что, плохо обращаешься с девушками? Или, может, Райкер? – парирую я.

Дэв задумчиво хмыкает.

– Так! Пятая поправка! Я не обязан свидетельствовать против себя… Скажи честно, никто не вел себя как козел?

Стефан заходит в самолет и протискивается по проходу, Хейз идет следом. На Хейзе пепельно-голубой костюм, немного узкий в руках. Костюм Стефана темно-серого цвета, как небо перед ураганом; на фоне этого оттенка его голубые глаза кажутся еще ярче. Клянусь, тот, кто придумал, что спортсмены должны носить в путешествиях костюмы, лично не страдал от их красоты. Я пытаюсь не раздевать их глазами, а сосредоточиться на диалоге с Дэвом.

– У вас тут одни джентльмены, – говорю я.

Стефан меня услышал. Он останавливается напротив наших кресел, оглядывается, потом снова осматривает все впереди и говорит:

– Не-а. Не вижу никаких джентльменов. – Он машет кружкой с кофе в мою сторону, как будто сейчас посвятит тост всем проблемам, которые на меня навлекает. Мы встречаемся взглядами и долго их не отводим. У меня сердце замирает на секунду, а потом еще на одну, когда Стефан улыбается так, будто всё про меня понял.

– Мужик, с которым ты разговариваешь, точно не джентльмен.

Дэв поднимает над головой средний палец, даже не поворачиваясь к Стефану.

– Оу-у, язык любви Дэва, – говорит Стефан.

– Единственный, которым я владею, – добавляет Дэв.

Это правда. Дэв скорее любвеобильный, чем грубый. Вратари редко дерутся. Я знаю, что он хороший и просто дразнит парней.

Все это время Хейз молчит, выражение лица у него серьезное. Я все понимаю – это его первая выездная игра. Наверное, он хочет влиться в коллектив.

Дэв встает и потягивается.

– Ладно, не трогайте Айви, или Райкер меня убьет. Это касается тебя, Викинг. И тебя, Эй Ты.

– Принято. – Хейз воспринял слова Дэва серьезно. Стефан смеется.

Так, тревога! Куда идет Дэв? Он должен был стоять у моих ворот.

– Наслаждайся своим десятым рядом, – говорит Стефан ему вслед.

Хейз поднимает бровь:

– Он что, суеверный?

– Очень, – Стефан пожимает плечами, – я в такое не верю.

Он садится у прохода. Видимо, кто-то решил заявить свои права на меня. Хейз кивает. Он новичок, поэтому я сомневаюсь, что он решится нарушить условные границы рассадки. Но Стефан похлопывает ладонью место рядом с собой – посередине.

Хейз усмехается.

– Я найду себе место с краю.

Я закатываю глаза, расстегиваю ремень и встаю.

– Я сяду посередине.

Не хочу ничего усложнять и ставить Хейза в неловкое положение.

Хейз улыбается.

– Правда?

– Я не против, – отвечаю я.

Не хочу грубить и демонстративно искать себе другое место. Какую отговорку я могу придумать? Вы кажетесь мне голодными волками, а я бы с удовольствием стала вашей добычей, поэтому мне придется убежать в хвост самолета прочь от ваших грязных зовущих взглядов.

Нам лететь всего час.

Я справлюсь с напряжением. Потому что это всего лишь напряжение. Хейз согласен, что между нами ничего не будет. Стефан более настойчив, но это ведь неважно?

К тому же важность работы – это только одна из причин воздержаться от флирта с ними, а вторая – мой ужасный вкус на мужчин. Папа ужасно относился к маме, а я пропустила в Зендере те же самые красные флаги. Даже до измены он не ценил ни меня, ни мои попытки сделать его частью своей жизни. Я не понимала, что его вечная критика – это настоящие оскорбления. Я-то думала, что он объективно и конструктивно пытается помочь, когда на самом деле он меня осуждал и подрывал мою уверенность.

У меня сдавливает горло. Он мне так сильно нравился. Но теперь, без розовых очков, я вижу, насколько ошибалась. Вспоминаю все это и понимаю, что приняла правильное решение.

С похотью легко справиться, если помнишь, что не планируешь ничего серьезного с парнями. Так что посижу с ними недолго, ничего страшного.

– Ну что, летим в город греха? – говорю я, чтобы не было неловких пауз. – Пойдешь совать монетки в автоматы, Стефан? А ты, Хейз? Ставим все на черные?

Хейз наклоняется и мягко улыбается мне:

– Я-то точно пойду ва-банк. Я азартный, даже слишком.

– А ты, Айви? – спрашивает Стефан и делает глоток кофе. – Чем будет грешить в Вегасе? Блек-джек? Разные шоу? Аттракционы? Ночные клубы?

Я потираю подбородок, будто размышляю.

– Ты забыл вариант остаться в отеле и заказать еду в номер.

Хейз издает смешок. Стефан хмыкает.

– Вы что, мне не верите? – Я перевожу взгляд от одного мужчины к другому.

Стефан вопросительно наклоняет голову и заглядывает мне прямо в глаза.

– Ты блефуешь, – говорит он своим соблазнительным тоном, от которого у меня внутренности тают.

Остается только бороться с этими ощущениями, сесть ровнее и сдерживаться.

– Хорошо, а чем, по-вашему, я буду заниматься?

Стефан не отвечает. Он наклоняется и через меня обращается Хейзу:

– Как думаешь?

Хейз задумчиво мычит, поворачивается ко мне и изучает мое лицо. Он не торопится, рассматривает меня, игриво выгибая брови, будто раздевает глазами и тело, и душу. Соблазняя, но и изучая. Будто хочет меня узнать. Я начала нервничать, но… от предвкушения. По венам растекается тепло. Грудь вздымается все быстрее с каждой секундой, что он смотрит на меня. Все в глазах расплывается, появляется… пелена. Будто между этими мужчинами возник мираж и я в него угодила.

– Спорим, она выберет шоу, – говорит Хейз так, будто знает мои секреты.

Скорее всего, так и есть.

Но все-таки не все.

Теперь у меня новый секрет. Например: меня влечет сразу к двум мужчинам, и, кажется, их это не смущает.

Стефан будто решает подтвердить мои мысли:

– Он прав? Тебе такое нравится?

Плечи поднимаются и опускаются. Дыхание ускоряется. Что они со мной делают? Это намеренно? Они со мной флиртуют? Или играют? Или это просто их манера общения? Или они такие мужчины, от которых сексуальностью веет, словно дорогим парфюмом?

Сиденье посередине вдруг становится очень маленьким. Одно мое плечо касается Хейза, второе прижато к Стефану. Я – начинка в сэндвиче из мужчин, и от этого ощущения что-то во мне вспыхивает и начинает потрескивать.

Я сглатываю, смотрю на Стефана, а потом поворачиваюсь к Хейзу. Ко мне наконец-то возвращается смелость, и я говорю:

– Придется вам самим это выяснить.

Я закрываю глаза, будто последнее слово осталось за мной, хотя на самом деле чувствую, что тону, а сердце бьется слишком быстро. И мне его не успокоить.

Обычно из соседних городов команды прилетают и улетают в тот же день, но на завтрашнее утро назначен благотворительный завтрак с молодежной хоккейной организацией, которую поддерживают и «Эвенджерс», и «Сэйберс», так что в этот раз все ночуют в городе. Мне не нужно появляться на этом завтраке, но так как я летела на самолете команды, то тоже прибыла в город заранее. Утром у меня есть время на себя. Что значит: проснуться пораньше, поработать над своим контентом и поискать проекты на фриланс.

Чуть позже утром я заселяюсь в Слишком Шикарный Отель и тащу свой чемодан на колесиках к лифту через казино. В голове еще раз прогоняю трюк, который пиарщики придумали на сегодняшнюю игру. Он вроде бы не сложный, и у меня даже будет время попрактиковаться, но в последнее время у меня все мысли вразнобой. Вдруг за спиной раздается приятный голос с протяжным техасским акцентом.

– А вот и наша подружка модница-оборванка?

Хозяйка команды знает про мой блог? Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы поздороваться со всемогущей Джесси Роуз, которая прилично возвышается надо мной.

– Здравствуйте, мисс Роуз!

– Рада тебя видеть, Айви, – говорит она, а потом жмурится от боли, показывая мне свои туфли с красными подошвами. – Я, конечно, чувствую себя крутой в «Лубутенах», но какие же эти паршивцы неудобные. Что нам, девушкам, еще делать, когда хочется немного больше уверенности?

– У меня есть совет, – говорю я поверх шума автомата под «Стар Трек», который разочаровал мужчину в гавайской футболке.

В ее карих глазах мелькает интерес.

– Рассказывай.

– «Лили Грир», – шепчу я название бренда, будто это секрет, – она делает удобные туфли, которые выглядят так же прекрасно.

Джесси смотрит на меня так, будто я отдала ей святой Грааль.

– И где искать эти хрустальные туфельки?

– Онлайн. Я тебе скину ссылки.

– Сегодня же! – приказывает она, потом оценивает мой образ, задерживаясь взглядом на леопардовом топике. – Хм-хм, леопард? Может, назвать команду «Леопарды»?

– Леопарды – отличные охотники. Скрытные. Плюс будет супермиленький костюм у талисмана.

– Ты права! – Джесси задумчиво мычит, будто задумывается. Прежде чем уйти, она поднимает палец, будто что-то забыла. – Кстати, твой брат с другом и девушкой через пару недель приедут ко мне на гольф-мероприятие. Я даже посадила их за свой столик. Меня очень вдохновила их история любви.

У меня теплеет на сердце.

– Спасибо, что рассказала, и спасибо за поддержку.

– Конечно, – говорит Джесси, как будто это само собой разумеющееся.

Я возвращаюсь в комнату и отправляю владелице команды – владелице команды! – рекомендации по обуви.

Заканчиваю и плюхаюсь на кровать, беру ноутбук и весь свой следующий свободный час пишу для блога пост про лучшие альтернативы популярным брендам.

Это меня успокаивает. В моде я разбираюсь. Могу давать хорошие советы. Продолжу в таком темпе, сделаю себе имя и забуду про фиаско с Симон и Зендером. Их свадьба будет просто ступенькой на пути моего развития.

Проверяю свою почту – и вот, легок на помине. На почте письма от Зендера и Симон. Живот сжимается, я открываю письмо первым.

Симон сказала, что ты будешь на нашей свадьбе в качестве прессы! Я так тобой горжусь! Такая прекрасная возможность! Ты отлично справишься.

Я смотрю на сообщение, как будто его прислали из космоса. Кто вообще так делает? А сколько восклицательных знаков. Гордится, что я уволилась и этим обеспечила себе разовый пресс-проект?

Продолжаю читать.

Может, встретимся, как будет время, и я расскажу тебе о своих бизнес-проектах?

А-а-а-а. Ясно! Теперь у этого письма появился смысл. Хочет, чтобы я упоминала во время свадьбы его проекты.

Становится еще противнее. Пытаясь сбросить это чувство, открываю ответ Симон на мой вопрос про дресс-код.

Одеваемся празднично, – пишет она. – С нетерпением жду нашей встречи, скоро все расскажу!

Больше не могу читать про свадьбу моей бывшей начальницы и бывшего парня. Вернусь к ним позже. Я уже почти закрыла почту, чтобы начать собираться на арену «Сэйберс», как вдруг заметила новое письмо.

Ой! Ответ одного из редакторов, которым я писала.

Того самого.

Берди Майклс. Главный редактор «Подиума», популярного сайта о том, как применять и адаптировать модные тренды под себя. У меня дух захватывает, и я открываю письмо.

Здравствуй, Айви!

Ты хорошо пишешь. Напишешь нам к среде статью с пятью образами от экологичных брендов?

Берди.

Я свечусь, как неоновая вывеска, и тут же с энтузиазмом соглашаюсь. Пишу Трине и Обри свои хорошие новости. Я уже несколько месяцев просто одержима сайтом Берди. Их ответы приходят с кучей восклицательных знаков. В суперхорошем настроении я переодеваюсь и выхожу на арену.

Через каких-то несколько часов «Эвенджерс» побеждают, а я все спотыкаюсь. Падаю. Качаюсь.

Специально.

Хорошо, что у меня под Блобом наколенники. Играет цирковая музыка, я в своем фиолетовом костюме ползу по льду на коленках, сердце стучит как сумасшедшее, талисман Вегаса – тигр – кружит вокруг меня на одной ноге, подняв другую свою пушистую лапку в воздух.

Тигр выглядит грациозно и внушительно, ну а я… похожа на толстенькую букву «А», которую сейчас раздавят. Но словно в последнюю минуту я комично – надеюсь, по крайней мере – встаю на ноги и нелепо, но запланированно бегу прочь со льда, а тигр летит за мной, как будто я его последняя трапеза.

Я добегаю до выхода, руки во все стороны, толпа злобно улюлюкает. А их талисман вскидывает свой оранжево-черный кулак в воздух и нарезает круги по арене, заводя толпу.

Я «сбегаю», тяжело дыша; меня ждет Оливер и дает пять моей лапке.

– Ты молодец, – говорит он.

Толпе понравилось.

Но замотивировать соперников у тигра не получается, наша команда их просто уничтожает.

Ха! Получай, тигр!

Один из парней, с которыми я сидела в самолете, забил гол. И второй тоже. Я особенно рада за Хейза, потому что ему нужно показать, на что он способен. Но за Стефана я тоже очень рада, а это что-то новенькое. За последние годы я побывала на бессчетном количестве игр «Эвенджерс», всегда болела за команду брата, видела очень много голов Стефана. Но сегодняшний гол капитана что-то во мне пробудил, особенно потому что они с Хейзом забивали подряд, и я уже была на эмоциях. Получились двойные эмоции.

Может, даже тройные, потому что я все еще не могу поверить, что «Подиум» дал мне тестовое. Пока все эти эмоции нужно закупорить.

Когда заканчивается пресс-конференция после игры, я снимаю и упаковываю костюм в чехол, а потом несу его менеджеру. Теперь я готова упасть лицом вниз на свою огромную кровать в отеле, но когда иду по коридору к выходу, натыкаюсь на Хейза и Стефана.

Они стоят близко друг к другу, оба одеты в идеально сидящие костюмы. Вот бы они не выглядели настолько хорошо.

Но… эти костюмы.

Они не одни. С ними Дэв и Брейди, рядом с которым стоит женщина с прямыми черными волосами. У нее с Брейди одинаковые кольца.

– Это наш Блоб! – кричит Дэв, хотя я в двух шагах от них. – Мы ведем Новичка праздновать.

Он гордо хватает Хейза за плечо.

Многообещающе. Я бросаю взгляд на Хейза:

– Новое прозвище?

Мой «плюс один» пожимает плечами, как будто ничего такого и не произошло. Но я вижу полуулыбку, потому что кое-что важное все-таки произошло. Он переступил свое первое прозвище – и это семимильный шаг. Он молчит, но я понимаю, что Хейз не хочет торопить события и рисковать новым статусом в команде.

Стефан кивает и тычет в меня пальцем.

– Да. И ты идешь с нами, ты же тоже новенькая.

Стоп. Что? Они хотят взять меня с собой?

– Приказ капитана, – соглашается Дэв таким тоном, с которым невозможно спорить.

– Пожалуйста, пошли, – подает голос женщина рядом с Брейди, – я не могу в одиночку отвечать за весь эстроген в этой компании.

Повисает пауза, а потом она протягивает мне руку.

– Я Кана, жена Брейди.

– Приятно познакомиться! – говорю я, но еще не чувствую, что готова присоединиться.

Сначала я смотрю на Стефана. Он опирается на бетонную стену коридора, весь такой расслабленный и открытый, как будто ему все равно, скажу я «да» или «нет». Но я замечаю в его голубых глазах проблеск чего-то похожего на… надежду? А может, в его зрачках плескается предвкушение чего-то нового?

И внезапно я понимаю, что он что-то задумал. Что «приказ капитана» означает, что он хочет дать мне и… другие приказы. Например, в постели.

У меня сводит живот, внутри начинает растекаться нежная, глубокая боль, и с каждым мгновением она усиливается. Ноги становятся ватой. Я колеблюсь, но чувствую восторг. Перевожу взгляд на Хейза, пытаюсь уловить в его глазах какое-то подтверждение. Ждать ли мне приказов и от новичка тоже, учитывая компанию хоккейных друзей? У него нечитаемое выражение лица.

Все зависит от меня. Да, я пытаюсь избегать проблем с мужчинами, особенно двойных проблем с двумя мужчинами.

Я нервно сглатываю, пытаясь дать себе больше времени на подумать. Хочу ли я оторваться с двумя этими очень привлекательными мужчинами? Которые еще и мои коллеги? Ну, вообще-то, хочу. Очень хочу.

День был хороший. Меня обрадовало тестовое. Эта ночь кажется заслуженной наградой, даже не преждевременной.

К тому же Дэв, Брейди и Кана будут смягчать напряжение.

Ну, что случилось в Вегасе…

– Погнали, – говорю я.

– Я забил совершенно голый. – Стефан ставит бокал на деревянный стол. Из-за текилы в нем проснулся хвастун-рассказчик.

Уже почти одиннадцать, мы сидим за угловым столиком в баре «Одни козыри в рукаве». Стефан говорит, что это его любимый бар, но сюда мало кто ходит, поэтому никто не узнает его «прекрасное лицо». Цитата.

Он пересказывает нам свой самый безумный поступок, совершенный на спор. Я в это слабо верю и мотаю головой – слишком хорошо его знаю.

– Не-а. Врешь. Я ни за что не поверю, что ты играл голым в свою первую домашнюю игру сезона.

Брейди и Кана играют в пул в соседней комнате. Но Дэв с нами. Айви тоже. Она на моей стороне и бросает на капитана взгляд «конечно-конечно, так мы и поверили».

– Я с Новичком. Ни за что не поверю, – говорит Айви.

Стефан хмыкает и поднимает руки, типа мне скрывать нечего.

– Я не даю заднюю, когда дело касается спора.

– Точнее, когда дело касается чего угодно, – говорю я.

–Это правда,– соглашается Стефан и дарит нам сАйви дерзкую улыбку. А потом берет со стола стакан с водой и допивает до дна. Мы перешли с текилы на H₂O примерно час назад.

У меня чертовски хорошее предчувствие насчет планов Стефана. Уже пару дней я кое-что подозреваю. Просто боялся признавать. Отводил взгляд и притворялся, что не замечаю его… манипуляций.

Но когда на крыше он сказал: «Многогранная Айви», у меня появилось кое-какое предчувствие. В самолете он спросил Айви насчет ее планов на Вегас, и я убедился окончательно.

Ничто не нравится Стефану больше, чем планировать и затевать такие игры в удовольствие. Первый наш тройничок он устроил после того, как мы выиграли кубок «Замерзшей четверки»[13], когда я был первокурсником, а он заканчивал универ. Мы праздновали победу на вечеринке, и оба болтали с красивой блондинкой. Он отвел меня в сторону, и сначала я подумал, что он попросит не мешать. Но вместо этого он сказал:

– Я знаю, что она понравилась нам обоим. Есть идея.

С того утра на крыше я понял, что кукловод снова натягивает ниточки и хочет поиграть. Эти пару дней я молчал. В основном потому что меня удивляет дикое желание завладеть Айви, сделать ее только своей, или пускай нашей. Делить женщину с другом в универе – это одно, меня это не пугало даже в начале профессиональной карьеры. Но сейчас все иначе. Она наша коллега. Не хочется усложнять ей работу, особенно учитывая, что случилось с прошлым талисманом.

Каждый раз, когда я об этом думаю, что-то у меня внутри напрягается, как трос в шахте лифта, который вот-вот может лопнуть.

Стоило бы игнорировать все эти чувства, но Айви так меня влечет. Одна лишь вероятность, что она захочет нас обоих, сводит меня с ума. Это опасно. Нужно держаться подальше, но вот он я: схожу с ума от фантазий, которым нельзя поддаваться.

Одна ночь в Вегасе. Без правил. Свести ее с ума. Дать ей то, чего, как я думаю, она хочет, – сжечь ее в дикой страсти.

Разве это так плохо?

Ведь что случилось в Вегасе…

Приходится заставить себя сосредоточиться на разговоре и россказнях Стефана и прекратить свои грязные фантазии о голой Айви.

Дэв тычет в стол указательным пальцем, заглядывая Стефану в глаза.

– Так ты пытаешься нас убедить, что твой друг датчанин один раз ляпнул, что у тебя яиц нет и ты не дерзнешь откатать игру голым, а ты буквально на следующий день выкатил эти самые яйца на лед Копенгагена? Потому что какой-то друг что-то там сказал?

– Это был не просто лед где-нибудь на озере, а официальная арена, – как бы невзначай говорит Стефан.

Меня передергивает от картины, которую я представил. Меня от всей истории передергивает.

– Ты приговорил свой член.

Губы Стефана растягиваются в улыбке.

– Неправда, у нас прекрасные отношения, и я отлично о нем забочусь.

Айви хмыкает и поднимает свой стакан воды.

– За заботу о членах.

– За это я выпью, – говорит Стефан.

Айви, видимо, глубоко задумывается о нашей теме разговора под кантри-музыку: на фоне играет какая-то песня про то, как у мужика угнали грузовик.

– Заботиться о членах очень важно. Член, о котором заботятся, – красивый член.

Дэв давится пивом.

– Члены красивыми не бывают.

– Ты просто таких еще не видел. – Она украдкой бросает на меня взгляд, и я слышу в ее голосе нотку флирта.

Она думает о вечере, когда мы впервые встретились? Когда она видела мой член на крыше? От ее взгляда у меня кровь закипает.

Айви отпивает, а потом говорит:

– Давайте отложим разговоры про эстетичность членов и вернемся к крайне неубедительной истории Стефана.

Капитан нашей команды ставит локоть на стол и наклоняется в ее сторону.

– Не заставляй меня показывать тебе фотографии.

Сегодня он намерен играть до последнего, повышая ставки. У меня не хватит решимости остановить его.

В других обстоятельствах я бы не счел историю о хоккее голышом чем-то сексуальным. Но есть у меня подозрение, что его операция уже началась и он пытается вывозить на чистом энтузиазме. Таков его подход. Я? Я не действую напрямую. Предпочитаю флиртовать. Бросать жаркие взгляды. Так работает наш тандем.

Но… нет.

Сегодня я не буду с ней флиртовать. Не буду завлекать ее в тройничок, особенно когда Дэв с нами за одним столом, а Брейди и Кана в соседней комнате. Я просто отмечаю свою победу.

Айви ставит стакан на стол и бросает на Стефана взгляд, полный сомнений.

– Фотографии? Теперь я уверена, что ты блефуешь.

– Так, на мне были только носки. Без них я бы не стал надевать коньки, – говорит Стефан и вытягивает руки по всей длине спинки кресла. – И да, фотки у меня есть. Друзья снимали.

Он достает телефон из заднего кармана.

Дэв смеется и трясет головой.

– Никому не интересно смотреть на твой голый зад.

Но уже поздно. Стефан листает фотографии, а потом решительно кладет телефон на стол… Твою мать! Он реально в чем мать родила на льду. Я резко отворачиваюсь и прикрываю глаза.

– Мужик!

Айви таращит глаза.

– Господи…

У Дэва открывается рот.

– Вау.

Стефан довольно улыбается.

– Спасибо. – Он берет телефон в руки и довольно рассматривает фотографию, как картину в галерее. – Вот у меня красивый член, так-то.

Я смеюсь.

– Меня не твой член впечатлил. Просто я в ужасе, что у тебя на телефоне сохранена эта фотка.

– А я в ужасе, что ты ее нам показал, – говорил Дэв.

– Я в ужасе, что ты на такое решился! – добавляет Айви. Мы все немного в шоке.

– Фотки не обманут, – говорит Стефан, а потом бросает на меня серьезный взгляд. – Раз ты во мне сомневался, тут всё за твой счет. Оплатишь? Я готов сменить обстановку.

Дэв несколько раз уверенно кивает.

– Такой голевой пас в одной игре, а потом по голу в следующих двух… После этого ты просто обязан проставиться перед старшими, Хейз.

– Без проблем.

Я не против оплатить, особенно после услышанного. С Дэвом я за один день прошел путь от «Эй ты» до «Новичка», а теперь и до имени. А ведь он один из тех, кто задает тон для всей команды. Еще я рад, что мне не понадобилось сильно полагаться на поддержу давнего друга. Только мои навыки привели меня к этому уровню… принятия.

Я сдерживаюсь, чтобы не разулыбаться до ушей и не спалиться перед остальными. Тянусь за кошельком и поднимаю руку, чтобы официант обратил на нас внимание. Парень в фартуке и с козьей бородкой машет мне, стоя у соседнего столика, что вот-вот подойдет. Я поворачиваюсь обратно к ребятам.

Во взгляде Дэва есть что-то, что я не могу прочесть. Он переводит взгляд на Стефана, но тот тут же отворачивается, будто намеренно его игнорирует.

Хм-м. Не знаю, что между ними происходит и происходит ли вообще. Может, мне алкоголь ударил в голову. Официант проходит мимо, я отдаю ему карточку и говорю, что нам понадобится чек.

– Хорошо, сейчас вернусь, – говорит официант и уходит. У Стефана звонит телефон; я вижу, что звонят из «Немецкого дога».

Он тут же превращается в делового Стефана.

– Мне надо ответить.

Он вылезает из-за стола, а через пару секунд за ним протискивается Дэв.

– Пойду позвоню девушке.

Они расходятся в разные стороны, караулить столик остаемся только мы с Айви. Она издает счастливый вдох и проводит ладонью по пышным волосам. Когда она поворачивается ко мне, я вижу, что она буквально светится, и улыбка такая мягкая, чуть-чуть пьяная, но не слишком. Она выпила два шота, а я три. Я редко пью больше. Не люблю терять контроль. К тому же нет ничего хуже, чем тренировки в похмелье.

– Так вот что ты выбираешь в Вегасе? – спрашиваю я, возвращаясь к разговору в самолете. – Просто тусоваться в баре?

– Может, и так, – говорит она.

– Или еще рассчитываешь на шоу?

Я задерживаю на ней долгий взгляд. На Айви сегодня узкие джинсы, которые подчеркивают ее ноги, вязаный свитер и красный топик. Но именно от ее губ и глаз не оторваться. У нее такие идеальные губы, безумно хочу попробовать на вкус. Из-за тумана текилы в голове это желание только сильнее.

Она наматывает прядь на палец.

– О каком шоу речь?

Мне кажется, она сама хочет быть центром шоу.

– Такие начинаются только после закрытия, – говорю я, потому что ночь стряхнула с меня остатки самообладания. Даже не знаю, на что именно рассчитываю, просто не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась.

Она не отвечает, будто делая шаг назад.

– Как тебе пока с «Эвенджерс»? Нравится?

Я готов сменить тему.

– Мы отыграли всего три игры, но в целом да, мне нравится.

Мне немного страшно откровенничать на эту тему, но ей я доверяю.

– Избавился от прозвища за три игры.

– Заметила?

В голову бьет ее сладкий ягодный запах.

– Заметила, как тебе это понравилось.

Что-то во мне вспыхивает от этих слов.

– Хватит замечать меня. – В крови плещутся волны эндорфинов, из-за которых мне очень хочется схватить Айви, целовать до потери дыхания, а потом трахать до изнеможения.

А мне не стоит о таком думать. Но сегодня эти опасные фантазии мною полностью завладели. Поток грязных мыслей удается прервать, только когда я замечаю, что к нам идет официант с бородкой, неся чек и еще воды.

Он ставит стаканы на стол с дружелюбной улыбкой:

– Пожалуйста, хорошо вам провести время в Вегасе!

Когда он уходит, я пытаюсь взглядом найти ребят, но быстро отвлекаюсь, потому что Айви потягивается, вдыхая грудью, отчего ее топ чуть-чуть натягивается, и я четко вижу очертания штанги пирсинга. Силы воли как не бывало.

Я наклоняюсь.

– У тебя есть пирсинг.

– Разве?

– Разве? – дразнюсь я.

Прежде чем она успевает ответить, кто-то рядом прокашливается.

– Смена планов.

Это Дэв, он вернулся. Рядом стоит Брейди с широкой улыбкой. Кана выглядит так, будто сдерживает смешок. Стефана еще нет.

Я сажусь ровно, как по струнке, дергаясь подальше от Айви.

– А мы тут…

Дэв расплывается в широченной улыбке.

– У нас тут есть одна традиция для новичков, Хейз. Ты не можешь отказаться. Это обряд посвящения.

Он замолкает на секунду и смотрит на меня так, будто у него одни козыри в рукаве.

– Тебе придется жениться.

Когда я возвращаюсь к столику, голова чуть не лопается от злости. Снова решили устроить этот пранк?

Все мои планы уложить Айви в постель пойдут насмарку с этой их глупой затеей. Я надеялся, что мы начнем расходиться и я смогу увести Айви и Хейза в клуб «Вознесение» около отеля. Послушать музыку, приглушить свет, настроить соблазнительную атмосферу, предложить ей переспать с нами, пообещать исполнение всех самых темных желаний. Мне плевать где – здесь, в Вегасе, или дома, в Сан-Франциско.

Я сам продумал всё до мелочей, что сказать, как убедить. Я не спрашивал у Хейза, чтобы мы вдвоем не напугали Айви своими уговорами.

Изначально я хотел увезти их сразу после игры, но Дэв и Брейди затащили меня выпить, а я не могу отказать сокомандникам в паре рюмок. Но Айви нельзя было отпускать. Я настоял, чтобы она пошла с нами, потому что не хотел выпускать ее из виду, пока мой хитроумный план не вступит в силу.

И в итоге в капкан угодил я сам.

Ну почему Ясмин решила позвонить и спросить про странные неоплаченные штрафы именно сейчас, в одиннадцать часов вечера? Почему мне пришлось проторчать у входа в бар столько времени, нервно шагая туда-сюда? Я должен был это остановить. Но Дэв, Брейди и Кана уже показывают им те самые фотографии.

– Ты это видел? – скептично спрашивает Хейз, показывая мне телефон Дэва. Я сижу прямо напротив, быстро опускаю взгляд на фотографию Дэва и его девушки в церквушке здесь дальше по улице. Год назад я на спор заставил их пожениться, когда Дэва перевели к нам в середине прошлого сезона.

–Погоди, ты же называл ее девушкой, а неженой!– говорит Айви Дэву. Одна бровь у нее скептически приподнята. Она очень наблюдательная. Вот бы она всё поняла! Свадьба займет у нас несколько часов. – Ты же ей только что звонил.

С невинной улыбкой Дэв тычет пальцем в экран.

– Ага. Мы с Эвой поженились в прошлом году на спор, а потом расторгли брак. Скоро я планирую сделать ей предложение по-настоящему.

Супер. Он очень убедителен.

Брейди прокашливается, машет фотографией в телефоне.

– Кана и я тоже тут поженились, – говорит он. Мы все видим его фотографию с миссис Клампетт в той же церкви.

Хм. А вот этого я не помню. Но сдавать их не собираюсь.

Хейз потирает подбородок, будто анализируя, что может значить этот спор.

– И как это работает? Вы женитесь, а утром разводитесь?

– Свадьба в Вегасе! – говорит Брейди. – Завтра до завтрака нужно будет отозвать документы. Ну или после, разницы нет. Весело! Наша свадьба так точно была очень веселой!

Кана смеется и целует его в щеку.

– Я бы вышла за тебя замуж в Вегасе еще раз!

Хейз хмурится. Он не совсем купился на эту историю, но и заднюю давать не планирует. Он берет со стола стакан и выпивает воду почти залпом. Ладно, мой план уже провалился. Могу и пранку подыграть.

– Хейз, наш рекорд – час, – сдаюсь я, – давай ты его на спор побьешь?

– Что за рекорд?

Может, я смогу все чуть-чуть ускорить.

– Время, за которое тебе нужно найти, на ком жениться, – поясняю я без эмоций.

– Бюро, в котором выдают свидетельства о браке, закрывается через час, – говорит Дэв. – Думай давай. Нужно быстро найти жену.

Айви закатывает глаза, а потом поднимает руку.

– Я готова.

Ну вот и все. Накрылись мои планы.

Час спустя у меня в руках свидетельство о браке. Мы стоим в фойе белой придорожной церквушки. Двойник Элвиса пробивает стоимость по моей карте.

– Так, сынок, завяжи-ка галстук потуже. Ты должен выглядеть красиво ради невесты, – говорит он, пародируя акцент короля рок-н-ролла.

Я опускаю глаза на изумрудно-зеленый галстук, который надел для прессы после игры. Он ужасно сидит. Видимо, всю ночь в баре я его дергал.

Я поднимаю руки, чтобы поправить его, но Айви меня опережает.

– Я поправлю своему мужчине галстук.

Фраза «своему мужчине» ударяет мне в голову. Или скорее по члену. Хочу услышать, как она говорит это в темноте, когда мы одни, стоя передо мной на коленях, смотря снизу вверх. Я стряхиваю эти грязные мысли. Мне не нужен столб в штанах, когда я буду говорить «да».

Зачем я вообще на это согласился? Ну, наверное, потому, что от споров с командой отказываться не принято. Да, я с «Эвенджерс» всего пару недель, но я уже чувствую себя частью команды, а именно этого чувства я ждал с тех пор, как меня впервые завербовали в Торонто. Этого чувства я ждал в каждой новой команде.

Да и к тому же Айви сама предложила. Она поправляет мне галстук и говорит:

– Ты согласился сходить со мной на свадьбу, так что сходить еще на одну с тобой – меньшее, что я могу сделать.

– Сходить со мной на мою же свадьбу? – уточняю я с улыбкой.

Ее ловкие пальцы возятся с узлом, она поднимает взгляд на меня, и я замечаю что-то новое в ее лице. Мне нужна всего секунда, чтобы понять.

– У тебя губы красные, – говорю я как дурак. Не могу оторвать от ее блестящих, пухлых губ взгляда.

– Я подкрасила губы. Тебе нравится?

Хочу сцеловать эту помаду с ее губ. Хочу стереть ее своим членом. Хочу испортить ей помаду всеми грязными способами.

– Спроси еще через пару минут.

Элвис прокашливается.

– Невесте нужен букет. – Он тянется за букетом красных роз на столике с зеркалом и протягивает Айви.

– Спасибо вам, Король! – говорит она.

– Все для тебя, милая! – отвечает тот, еле открывая рот.

Три минуты спустя мы выходим в залу церкви, где Дэв пихает Стефана, а Стефан пихает Брейди. Они обсуждают, какой же я смелый и молодец. Больше мне ничего и не надо.

Элвис стоит у самого алтаря – на нем знаковый расшитый белый костюм, внушительные бакенбарды и очки с толстой оправой. Рядом с ним танцует актриса с боа на плечах.

Входит Кана, она сегодня подружка невесты. Брейди пошло свистит, когда видит свою жену. Она доходит до нас, и начинает играть музыка. Но не свадебный марш.

Это песня самого Элвиса Can’t Help Falling in Love[14] звучит из огромного джукбокса в углу. Как только Король затягивает вторую строчку – «спешат только дураки»,– в дверях появляется Айви.

Господи…

Она переоделась.

На ней больше нет ни джинсов, ни свитера. На ней белое платье с завязками на шее, ткань плотно обтягивает все тело, дразнит очертаниями груди. Летящая юбка из шелковой ткани. Она выглядит даже лучше, чем в тот день, когда мы познакомились в лифте. А я-то думал, что лучше некуда.

Стефан рядом со мной не сдержал тихого «ух ты».

Мне нравится наслаждаться женщиной вместе с ним, поэтому я хватаюсь за эту возможность.

– Охренеть, правда?

– Она прекрасна, – шепчет Стефан, – а эти глаза…

– Пухлые губы, – говорю я, и с меня спадает напряжение, о котором я даже не подозревал. Мы впервые открыто признались, что она нравится нам обоим. Я, конечно, и так знал, но, услышав от него, чувствую себя свободнее.

– А эти волосы, – продолжает он, – представь, как они будут смотреться в моем кулаке?

– Пока я делаю ей комплименты и шлепаю по попе, – добавляю я.

Все хором восхищаются моей временной невестой, пока она идет к алтарю. Я замечаю, как ускоряется пульс, когда Король поет: «Неужели это грех – так влюбиться?»

Этому нельзя случиться.

В моей жизни нет места любви. Не-а. Но в этот момент, когда Айви шагает мне навстречу, мне сложно вспомнить, почему я должен держаться от нее подальше. Сегодня мне этого совсем не хочется.

Стефан, кажется, испытывает то же самое: у него вырывается глухой стон, и он его даже не скрывает. Больше мне не нужно держать чувства в секрете. Мне нравится восхищаться женщиной вместе с ним. Это дерзко, а мне такое нравится.

– Как сильно ты ее хочешь? – спрашиваю я.

– Больше всего, – отвечает он.

– Я тоже.

Айви подходит ко мне. Она улыбается – теплой, светлой улыбкой, отчасти вызванной текилой, отчасти – смехом. Она осматривается, не знает, куда деть цветы. Кана протягивает руки.

– Давай я подержу.

Айви быстро передает ей цветы, музыка замолкает.

– Дорогие друзья, сегодня мы собрались здесь… – затягивает двойник Элвиса речь, которую наверняка уже произносил сотни раз до нас.

Спустя минуту я слышу:

– Согласен ли ты взять ее в жены?

Всего на секунду я замираю, думая о последствиях. Вспоминаю фотографии, которые ребята показали нам в баре. Неужели они реально поженились? Или все-таки дурят меня? Хм-м. Я сомневаюсь. Но уже ничего не важно. Один взгляд на красные губы Айви, и выбор очевиден. Подумаем обо всем утром.

– Да.

– Согласна ли ты взять его в мужья?

– В Вегасе – конечно.

Дэв передает кольцо, я надеваю его на левую руку Айви. Брейди дает кольцо Айви, которое она надевает мне. Пялюсь на свою ладонь, будто она мне не принадлежит. А потом Элвис говорит:

– Можете поцеловать невесту!

А вот это – этот поцелуй – точно принадлежит мне.

Этот рот. Эта женщина. Эти губы. Они того стоили. Меня охватывает нетерпение. Кана фотографировала всю свадьбу, и она делает еще кадр, когда я наклоняюсь к губам Айви.

Но прежде чем мы касаемся друг друга, откуда-то начинает орать Hound Dog на миллионы децибел. Мы затыкаем уши, умоляя Элвиса отключить телефон.

– Простите, простите! – Он складывает ладони в извиняющемся жесте и выпадает в северный акцент, который не сочетается с его нарядом. – Оповещение, что следующая свадьба через десять минут.

Вот и всё. Друзья уже переключили с нас внимание. Дэв верещит и обнимает Стефана.

– Пойдемте за тако! – предлагает Дэв. – Здесь недалеко есть местечко. Придете к нам, как разберетесь с документами. Мы вам напишем. Кана, скинь мне фотки!

– Обязательно.

– Твоя жена – лучшая, Брейди, – говорит Дэв своему другу, а потом поворачивается к церемониймейстеру, – а ты просто крут!

– Обращайтесь. – Элвис возвращается к своему акценту. Дэв выводит всех из церкви. Всего на секунду Стефан поворачивается ко мне и Айви – в глазах тень тоски; а потом он уходит.

Элвис стучит по наручным часам.

– Следующие заходят через десять минут. Можете идти подписывать, но сначала помоги ей снять платье, и верните его мне.

Отличная идея.

Элвис выходит, мы с Айви остаемся одни.

Она жестом указывает на платье.

– У них были варианты, я решила переодеться, – говорит она, потом поворачивается и идет к двери.

Так не пойдет. Мною движут смелость и желание. Я делаю шаг за Айви, хватаю за руку и рывком разворачиваю к себе, так что она упирается прямо в меня.

– Куда ты пошла?

– Переодеваться, – говорит она, вопросительно сведя брови.

Я мотаю головой.

– Никуда ты не пойдешь, пока я не поцелую свою невесту.

Его глаза блестят. Челюсть напряжена. Он пахнет похотью и властью.

Мне даже становится немного страшно от этого взгляда собственника. Чувствую себя его добычей. Но что страшнее всего – такого еще не бывало – мне это нравится.

– Ладно, – шепчу я.

Пусть сам поймет, что я хочу быть наказанной. Хочу, чтобы он сорвал с моих губ поцелуй.

Хейз читает мои мысли и прижимает меня к себе. Он не нежен и не сладок. Не мил и не аккуратен. В его глазах есть какая-то жесткость, от которой у меня быстрее бьется сердце.

Я перевожу взгляд на дверь, не могу не думать, вернется ли Стефан. Однако все мысли покидают меня, когда Хейз обхватывает мое лицо, а другой рукой прижимает меня к себе за попу. Я резко вздыхаю, когда он затыкает мой рот поцелуем. В моей голове нет места другим мужчинам.

Его губы впиваются в мои. Они требовательные, целеустремленные, а я растекаюсь от его прикосновений.

Поцелуй получается жесткий и жадный. Как и этот мужчина, весь состоящий из твердых углов. Он прижимает меня к стене у входа. Здесь мне и место. В его объятиях, как тогда под ним в кладовке, когда он лишь намекнул, каково это – быть с ним.

Что он главный.

Именно это мне было нужно? Чтобы кто-то так безжалостно целовал меня? Так хватал за лицо? Кто-то, кто относился к моему телу, как к любимой игрушке?

Так невесту не целуют. Так целуют женщину, которую хочется вжать в кровать, связать и трахнуть.

Но мне нужно кое-что еще…

Я снова смотрю на дверь, но голова отключается, потому что Хейз беспощадно меня целует, сильные руки крепко держат на месте, а щетина оставляет приятное жжение. Я не могу шевельнуться, да и не хочу. Потому что его язык проникает в рот. Рука отпускает попу и начинает поглаживать по всему телу. Краем сознания едва замечаю, как скрипит открывающаяся дверь. Хейз ныряет в меня и покрывает хищными поцелуями, пока мы оба не начинаем задыхаться. Я так возбуждена, что почти не слышу, как закрывается замок.

Но что-то в моем сознании подсказывает обратить на это внимание.

Веки медленно поднимаются. Я чувствую себя зайкой, которую в ночном лесу поймал волк. Пульс взлетает, когда взгляд встречается со взглядом Стефана. Его глаза больше не цвета голубого льда. Они – огонь. Он не сводит с меня взгляда, губы чуть-чуть приоткрываются.

Именно этого я и хотела.

– Выронил ключ-карту от номера, – говорит Стефан, но в голосе нет ни стыда, ни вины.

Хейз оторвался от меня на секунду.

– Как удобно! – бросает он с непроницаемым выражением лица; я чувствую на шее его дыхание. Стефан поворачивается к нам спиной, идет по проходу.

Неужели он и правда здесь просто за ключом? Он даже не смотрит, как Хейз снова начинает покрывать мою шею поцелуями, его щетина приятно царапает кожу. Я смотрю, как Стефан отходит от нас, а пульс скачет от неконтролируемого желания – его покатые плечи и широкая спина, обтянутые рубашкой, форма его задницы, сильной и упругой, такой накачанной, что это должно быть вне закона.

Ну и, конечно, его манера держаться.

Как будто он ничего такого здесь не увидел. Желание вьется в груди, льется к животу, а потом поселяется где-то между ног и сладко тянет. Хейз гладит меня по руке, а я смотрю, как Стефан подбирает карточку с пола и разворачивается к нам.

Улыбка Стефана выдала его игру.

– Ой, только не останавливайтесь ради меня! – Он пожимает плечами. – Я только посмотреть!

У меня перехватывает дыхание! Да! О боже, да!

В глазах Хейза сверкает что-то темное.

– Хочешь этого, Айви? Дадим ему на что посмотреть?

Он убирает прядь моих волос за ухо.

Мне страшно даже рот открыть. Боюсь, что если скажу в этот дикий момент хоть слово, то все рассыплется. Поэтому просто киваю.

Но Хейзу этого мало. Он обхватывает меня жестче, сильнее. Он любит меня заставлять, а мне такое нравится.

– Скажи вслух, или я велю ему уходить.

Его приказ меня возбуждает. Мне хочется подчиниться.

– Смотри на нас. – Я смотрю Стефану в глаза и добавляю: – Смотри на меня.

Он берет стул у самого алтаря, разворачивается и садится лицом к спинке, ставит на нее локти. А его взгляд катится по мне горячей волной. Он машет другу рукой.

– Поцелуй ее снова, Хейз.

О боже. Он говорит Хейзу, что делать. Меня словно пронзает током. Но Хейз меня не целует. Он смотрит на меня осознанным, твердым взглядом.

– Ты пьяна?

Только от вашего присутствия. Я качаю головой.

– Совсем нет. – Я вышла за него замуж на спор, а не по пьяни. Даже похмелья уже нет. – А ты?

– Трезвый, – говорит он, а потом гладит костяшками мое лицо. – Ты хочешь этого?

Да я ничего так сильно не хотела. За последнюю неделю, пока они меня обхаживали, я много что про себя поняла. И сегодня меня загнали в угол.

Но я научилась играть.

С дразнящей улыбкой я отвечаю:

– Попробуй выяснить.

Хейз гладит мою щеку, ведет вниз по челюсти к шее и обхватывает ее ладонью. Но не чтобы придушить, а чтобы удержать на месте.

Он делает глубокий вдох и наклоняет голову к двери, за которой только что исчез Элвис. Затем снова поворачивается ко мне; его взгляд бегает по моему телу.

– Следующая свадьба через пять минут, – говорит он, и это не предупреждение. Это предложение.

– Тогда пора начинать, Хейз, – говорит Стефан как ни в чем не бывало. – Женщина должна кончить, и быстро.

Хейз отпускает мою шею и приступает к работе: поднимает край юбки, а потом запускает пальцы к ластовице моих трусиков. Таз сам дергается им навстречу. Мне нужно больше. На его красивом лице появилось совершенно дьявольское выражение.

– Ты такая мокрая, мне даже не нужно много времени.

– Какой самоуверенный, – дразню я, но я в плену его прикосновений, и Хейз это знает. Я в плену их приказов.

– Играешь с нами? – говорит Хейз и щипает клитор.

С нами. От этих слов мокну еще сильнее.

– Да, – отвечаю я, а голос дрожит от острого желания.

– Прижми ее руки к стене, – говорит Стефан, сидящий в нескольких метрах от нас.

Я даже не знаю, как я до сих пор стою на ногах, особенно когда Хейз вдруг говорит Стефану:

– Может, лучше ты?

Я трясусь от нетерпения, пока Стефан встает, идет к нам, хватает меня за руки и поднимает их над головой. Он обхватывает мои запястья и прижимает их к деревянной стене за спиной. Полночь, я в церкви в городе греха, стою в позе, в которой меня удобнее всего будет довести до оргазма. Хейз не спешит пролезать пальцами в мои трусики. Вместо этого он отпускает шею, гладит горло и плавно опускает ладонь на мою грудь.

У Хейза есть меньше пяти минут, но он собирается воспользоваться ими на полную. Стефан убирает пряди волос с моей шеи и шепчет прямо на ухо:

– Не бойся, сладкая, он справится.

Он целует мое ухо, и этот поцелуй легок, как перышко. Стефан отпускает мои руки.

– Держи ее руки, Хейз, мне нужен обзор получше.

Хейз принимает его позицию, а Стефан возвращается на стул. Мысли прыгают туда-сюда, я еле дышу. Одной рукой Хейз прижимает мои запястья к стене, а второй проделывает путь к груди, обхватывая одну из них.

Его глаза искрятся, он теребит пирсинг под тканью платья.

Вырывается стон. Или бормотание. Я издаю все звуки, на которые способна. Хейз щиплет штангу на моем соске. Его улыбка такая уверенная, и в ней есть что-то еще, какая-то порочная радость. Он выглядит как человек, который нашел под елкой свой самый желанный, но и самый запретный подарок.

– Я уверен, что трусики уже насквозь мокрые, – говорит Стефан с пошлой ухмылкой.

– Надо проверить, – отвечает Хейз как ни в чем не бывало, а потом уверенно запускает огромные пальцы в мои трусы, чувствуя, какая я мокрая. Издаю стон и изгибаюсь ему навстречу.

– Она такая заведенная, – говорит Хейз другу, поглаживая мою мокрую киску.

Не сдерживая непристойные стоны, я выгибаю спину и толкаюсь ему навстречу.

– Продолжай, – подначивает Стефан, – ей нравится.

– Ей нравится, когда на нее смотрят, – говорит Хейз, и я чувствую себя открытой книгой.

– Нравится, – задыхаюсь я, закрывая глаза, потому что удовольствие обрушивается на меня.

– Нет, – приказывает Стефан, – глаза на нас.

По мне прокатывается дрожь; я открываю глаза. Не знаю, на кого смотреть. На Хейза? На Стефана? Не знаю, что делать с таким сильным удовольствием. Оно захватило мое тело. Тело и душу.

Хейз продолжает меня ласкать. Я такая мокрая, я так близко. Все нервные окончания напряжены, мне необходима разрядка.

– Да, вот так! Ты попал в нужное место.

– Думаешь?

– Она с ума сходит. Такая красивая. Хочешь кончить, малышка? – спрашивает Стефан.

– Да, – молю я.

– Хейз, заканчивай.

Хейз самодовольно поднимает подбородок, смотря на меня так, будто не уверен, что стоит слушать каждый указ капитана.

– Сначала покажи мне, насколько ты послушная, Айви.

Я хочу ему подчиниться, отчаянно хочу кончить.

– Что мне сделать?

Он не сводит глаза с моих губ, расплываясь в дерзкой улыбке. Хейз продолжает трахать меня пальцами, пока я снова не начинаю задыхаться. Отпускает мои запястья, хватает кончик своего галстука и поднимает его к моим губам.

– Закусывай.

Он запихивает шелк между моих закрытых губ, не останавливая движения пальцев.

– А теперь заткнись и кончи, умница, – говорит Хейз.

Я кусаю ткань. Удовольствие такое сильное, что мне сложно держать глаза открытыми, но я хочу смотреть на… Стефана. Он обхватил спинку стула так сильно, что костяшки побелели. Он не сводит с меня глаз.

– Вот так, малышка, смотри на меня, когда кончаешь.

Пальцы Хейза ускоряются, я не могу издать ни звука. Могу только беззвучно кричать в галстук, толкаясь в его умелую руку. Оргазм охватывает меня, перед глазами летают звездочки.

Колени сдают, и мой новоиспеченный муж ловит меня, держит и нежно достает галстук из моего рта. Меня трясет в его руках – долго, очень долго. Секунды тянутся, а мир крутится без остановки.

Когда у меня наконец получается взять себя в руки, Хейз говорит:

– И кстати, отвечая на твой вопрос: мне нравится помада.

Мужчина, за которого я только что вышла замуж, нежно меня целует. А потом отстраняется и смотрит мне в глаза. Я ужасно выгляжу: юбка задрана, трусы перекрутились, волосы, скорее всего, растрепаны.

Мой мир только что перевернули двое мужчин. Но когда я ищу взглядом второго – его уже нет.

Под кожей все еще кипит адреналин, в голове места нет ни для одной мысли, кроме мыслей об Айви.

Нам нужно отвлечься на секунду и поговорить. Ситуация быстро набрала обороты, мы за секунду дошли от дикого поцелуя до ублажения пальцами. Не знаю, занималась ли она когда-либо подобным, будет ли она нервничать. Я даю ей время побыть наедине с мыслями и переодеться, а сам эти пару минут хожу взад-вперед по фойе, проигрывая в голове самые горячие пять минут в своей жизни.

Когда она выходит, уже в своей одежде, то проводит рукой по кудряшкам и невозмутимо говорит:

– Ну что, идем за тако?

Мое чутье подсказывает, что что-то не так. Ее бодрость наигранная.

Она нервничает, потому что мы коллеги, но переступили черту? Или потому что за чертой мы были втроем? Не могу прочитать ее мысли.

Мы спешно выходим из церкви, я уже почти заикнулся спросить, хочет ли она все обсудить, как из-за угла появляется Брейди. Он приветственно выставляет руки, будто всю ночь нас искал.

– А вот и вы!

– А вот и мы! – радостно говорит Айви. – Долго переодевалась, простите!

– Место с тако уже закрыто, – вздыхает Брейди, роняя голову. Видимо, отсутствие тако для него – предел разочарования. – Но в отеле есть ресторан с раменом, Дэв хочет поесть там. Такси уже едет.

Странно, что он за нами вернулся. Большинство мужиков просто отписалось бы, где их искать, а нам бы пришлось искать, как добраться, самим.

– Кана заставила вас найти, – продолжает он, и это все объясняет. Его послала мамочка нашей компании. Он тычет большим пальцем за соседний дом. – Вы с нами?

Хоть мне и хочется поговорить с Айви наедине, я не успеваю найти подходящую отмазку, и вот мы уже садимся в просторный кроссовер с Дэвом, Брейди, Каной и Стефаном.

Айви сидит на третьем ряду, между Стефаном и мной, и теребит сначала одну сережку, потом другую, а потом третью, на самом верху ушка. Дэв рассказывает, как болельщики Вегаса начали обсирать их на улице, а Айви не сводит глаз с дороги, будто никогда не видела ничего красивее огней Вегаса.

Мы уже поворачиваем на бульвар Стрип, и у меня сводит живот. Все плохо. Она жалеет о случившемся, и я не понимаю почему. Не могу оставить ее наедине с этими мыслями. Наклоняюсь к ней.

– Эй, – шепчу я, – ты как?

Она кивает, а потом натягивает улыбку, резко дергая головой в мою сторону.

– Нормально. Ага. Все отлично.

У меня падает сердце. Тройное подтверждение – это поцелуй смерти.

Стефан поворачивается к нам и открывает рот.

– Бум! Восемь утра! – кричит Дэв с первого ряда, а потом поворачивается и машет телефоном перед нами. Мы уже едем по Белладжио, фонтаны грациозно танцуют в темноте ночи. – Кто любит тебя больше всех, Армстронг? Я тебя уже записал.

Я хмурюсь.

– Записал куда?

– На ваш развод. Мужик, прийди в себя, где ты витаешь?

А-а, ух ты. Точно. Мне даже приятно, что он про это подумал.

– Спасибо, – говорю я и украдкой бросаю взгляд на Айви. Она не спускает взгляда с лобового стекла, не отпуская свои сережки. Если она сожалеет о том, что произошло у той стенки в церкви, то я не смогу себя простить.

– Кстати, – подает голос Дэв, играя бровями, – эти фотки отфотошопленные. Ну из церкви. Никто из нас не женился всерьез.

У меня отвисает челюсть.

– Ты прикалываешься?

Стефан отворачивается к окну и молчит.

– Ну мы с Брейди и правда женаты, – говорит Кана с проказливой улыбкой на губах. – Мы поженились еще до того, как он попал в команду. Но не в Вегасе, а в японских садах, в Ванкувере. Вся моя семья прилетела из Осаки.

Ух ты.

Я должен чувствовать себя дураком, но этого чувства нет. Эта свадьба подарила мне кое-что прекрасное.

Теперь я часть команды.

Поправка. Я теперь часть команды, плюс у меня были самые страстные пять минут в жизни. Проблема одна: я не знаю, будет ли у меня что-то большее.

Через пару минут мы подъезжаем к отелю, вываливаемся из машины. Время близится к двум часам ночи. Брейди уговаривает нас на лучший рамен в городе, пока мы заходим внутрь.

Но когда мы уже идем по вестибюлю в сторону ресторана, Айви останавливается и говорит:

– Ребят! Я уже устала. Пора ложиться.

Она быстро прощается со всеми, разворачивается к нам спиной и убегает, волнистые волосы подпрыгивают, и за ней тянется волна сожаления.

У меня сжимается сердце. Я должен увидеть ее, поговорить с ней, спросить, всё ли в порядке. Она моя соседка, и уже стала моим другом. Выдам ли я нашу связь, если пойду за ней? Мне нужно защитить ее личную жизнь, а она явно давала понять, что мы все просто друзья.

Мы доходим до ресторана, и ребята ищут, где упасть. А меня разрывает. Мне нужно налаживать с ними связь, это негласное правило. Но мне нужно убедиться, что Айви в порядке.

Стефан тоже будто не здесь. Молчит, хотя обычно не затыкается. Он всегда душа любой компании, но когда он идет к барной стойке и смотрит в меню, я вижу, что ему скучно. Он пожимает плечами, как будто его все достали.

– Ничего не нравится. Я пошел, – говорит он и уходит прежде, чем я успеваю слово сказать и ему тоже. Краем глаза я вижу, как он на ходу фотографирует витрины.

Через пять минут парень за барной стойкой приносит мне коробку с лапшой. Я несу ее к нашему столику и чувствую, что должен быть не здесь.

Мне не с парнями нужно сидеть. А идти к моей женщине.

Я засовываю коробку в пакет.

– Я тоже на боковую.

И не даю никому шанса возразить. Я ухожу, на ходу звоню Айви, обхожу автоматы казино на пути к лифту.

– Эй, какой у тебя номер? Нам нужно поговорить.

Спустя пару минут я стучу в ее дверь. Она открывает; на ней летящая майка для сна, но джинсы она еще не сняла. Волосы убраны назад повязкой, будто она вот-вот собиралась умываться.

Между нами все еще стена. Я чувствую это по взгляду ее светлых глаз, по натянутой улыбке. Раньше ей приходилось притворяться перед кем-то другим? Кем-то в семье? Перед родителями? Есть ощущение, что она привыкла надевать улыбку для других людей, и я почти ей верю. Но мне видно, что там, за стеной.

– Привет. Я принес тебе рамен. Не знаю, подумал, может, ты голодная.

– Мне нравится рамен! – говорит тоном, который я не могу прочитать.

Я отдаю ей пакет, она его забирает, но не делает шаг в сторону, чтобы меня пропустить.

– Спасибо, Хейз, увидимся завтра ут…

– Поговорим?

– Конечно. – Она выглядит так, будто готовится к плохим новостям. Конечно, она возвела крепкую оборону. Ей же изменяли. Она готовится к худшему.

Я оглядываю ее комнату. Она меньше моей, это немного злит. Но здесь есть диван, на который я сажусь, пока Айви ставит еду на журнальный столик.

Она поправляет лямку майки. По-прежнему не смотрит мне в глаза. Как же я сегодня облажался… Может, стоило поговорить до того, как я прижал ее к стене?

– Как дела?

– Ты уже спрашивал у меня в такси, и я сказала, что все нормально.

– Ты так стремительно убежала.

– Уже поздно, – говорит она и вздыхает, словно стараясь убедить меня, что она устала, – мне пора в кровать. День был сложный и…

– Я не об этом.

– А о чем ты?

Не смысла ходить вокруг да около.

– Ты напугана тем, что произошло? – Я стараюсь быть максимально откровенным. – Не хочу, чтобы тебе было неловко. Правда.

Она снова вздыхает и наконец поднимает на меня глаза.

– Ну, я немножко удивилась. Но совсем немножко.

– В смысле?

– Да я всю неделю понимала, что происходит. – Она опускает взгляд, а потом снова его поднимает. Айви редко бывает так не уверена в себе, но сейчас она сама не своя. Надо что-то делать.

Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы.

– С того самого дня, когда мы встретились, я не мог перестать о тебе думать. Ты будто у меня под кожей. В голове. Я пытался устоять, но ничего не вышло. Хочешь знать почему?

На ее губах появляется тень улыбки.

– Почему?

– Потому что ты страстная и яркая, у тебя огромное сердце. Ты такая горячая, что у меня мозг плавится и тает вся логика. Я захотел тебя с первой секунды, когда увидел, и чем лучше я тебя узнаю, тем сложнее сопротивляться. Когда я понял, что Стефан тоже в тебе заинтересован, все желания только усилились.

У нее загораются глаза, она не сдерживает улыбки.

– Правда?

– Правда.

– От этого ты захотел меня еще больше?

– Ну, такие у меня вкусы, – говорю я, признавая свою натуру.

Айви прикусывает губу, вздыхает и спрашивает:

– А раньше ты так делал?

Я не знаю, спугнет ли ее правда, но честность – меньшее, что я ей должен.

– Да.

– Со Стефаном?

Я раньше никому не рассказывал о наших совместных похождениях. Но я их не стыжусь. Просто это очень личное дело. У нас были только одноразовые связи, я никогда не участвовал в тройничке с женщиной, которую еще не раз увижу по работе.

– Да, несколько раз. Все началось в колледже.

– А-а, – тянет она, голос заряжен любопытством, – и вам такое нравится? Прям сильно нравится?

Это мало сказано.

– Я просто обожаю тройнички, – открываюсь я ей. – А ты сама не догадалась?

Айви наклоняет голову, но я вижу, что это скорее смущение после комплимента, чем стыд от сожаления.

– Ну я догадывалась, что вам обоим понравилось, – говорит она и поднимает на меня взгляд.

Эта женщина. Ее бывший сам не знает, что потерял. Я двигаюсь ближе, беру прядь ее волос в руки.

– Нет, Айви, – поправляю я, – нам не нравится вместе сводить женщин с ума, мы это обожаем.

Она опускает плечи.

– Для меня это все впервые. Ну Трина сейчас в отношениях втроем, так что я понимаю, что так бывает. Просто сама никогда не пробовала.

Я решаюсь на ключевой вопрос.

– А тебе понравилось?

Она молчит всего секунду.

– Я теперь такое обожаю.

Айви использует мои же слова, и у меня вырывается стон, член тут же подпрыгивает в штанах. Но сейчас не время думать об оргазмах. Нужно все исправить.

– Видеть тебя такой заведенной – почти криминальное удовольствие. – Голос у меня хриплый. – Ты волшебная. Но, скажи, если тебе тоже было хорошо, почему ты так напряглась в машине? Потому что там были другие наши коллеги?

Я почти уверен.

Она выпрямляет спину.

– Я боюсь, что вы не захотите это повторить.

Этого она боится?

Прежде чем я успеваю сказать, что я хочу этого так сильно, что почти не могу дышать, Айви продолжает:

– Я пыталась набраться храбрости, чтобы предложить вам. – Она указывает на телефон. Я еле сижу на месте, предчувствуя, что сейчас мне достанется самый большой джекпот в этом городе. – Писала вам сообщения с тех пор, как вернулась в комнату. Писала и не отправляла.

– Что ты хотела предложить? – Я почти не могу сдерживаться.

– Повторить еще разок. – Она замолкает на секунду, а потом произносит самое прекрасное слово в мире:

– Сегодня.

Через десять минут я шагаю по коридору десятого этажа, заряженный оголенной страстью и грязными желаниями Айви. Я выстраиваю в голове сценарии, мне безумно хочется воплотить в жизнь каждую фантазию, которыми Айви поделилась, прежде чем я ушел.

Сжимаю кулаки. Мое тело – оголенный провод. Длинные ноги едва касаются пола, пока я мчу к номеру Стефана. Я сожгу весь отель – нет, весь город, – лишь бы она получила сегодня желаемое.

Дойдя до нужной двери, я бешено стучу.

Я не предупредил его, что иду. Терпение у меня заканчивается. Я стучу еще раз, еще громче, почти сбивая костяшки. Скоро разбужу всех на этом этаже.

Плевать.

– Ну же! – ворчу я.

Наконец-то слышу шарканье ног по ковру, а потом щелчок замка. Стефан приоткрывает дверь на маленькую щелочку. Он щурится, смотря на меня, его волосы взлохмачены.

– Какого черта ты приперся?

– Открывай, – требую я. – И вылезай из кровати.

Он стонет и закатывает глаза.

– Я уже вылез. Буквально, – говорит он и открывает мне дверь.

Быстро захожу в комнату.

Стефан закрывает за мной дверь. Никогда не знаешь, кто может нас подслушать, а разговор этот должен остаться только между ним и мной.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю ему прямо в глаза.

– У меня к тебе вопрос.

– Какой?

Теперь торопиться некуда. Я медленно расплываюсь в пошлой улыбке.

– Хочешь переспать с моей женой?

Одежда – это такая глупая формальность. Но по отелю в Вегасе нагишом не погуляешь.

Ну не стоит, по крайней мере.

Обычно в пятнадцать минут третьего я сладко сплю. Блин, всего минут десять назад я видел десятый сон. А сейчас у меня сна ни в одном глазу, зубы почищены, волосы причесаны пальцами, джинсы натянуты, и да, к ним надета рубашка с пуговицами на воротнике.

Я прислонился к стене около номера Айви и жду, пока Хейз подойдет ко мне. Он тоже сменил костюм на джинсы и футболку.

Я киваю ему.

– Долго ты соображал.

– Ты думал, что я не понимаю, как ты ее хочешь?

Честно говоря, думал. Но в последнее время все стало ясно.

– Да нет, – признаю я. С другой стороны, плевать. Я пришел не разбираться с Хейзом. Я пришел к женщине.

Я стучу в дверь. Секунды тянутся, каждая последующая наливается нетерпением, пока дверь наконец-то не открывается и за ней я не вижу Айви.

Ух ты.

На ней нет соблазнительного белья.

Нет вызывающей улыбки на губах.

Не то чтобы я был бы против увидеть все вышеперечисленное. Но на ней только майка и шорты для сна.

И. Все.

Макияж она смыла. Кожа теперь сияет. Я хотел бы тут же накинуться на нее, но по выражению лица видно, что пока вожжи в ее руках. Айви оценивает наш внешний вид с уверенной ухмылкой на губах. Осматривает меня с головы до ног, не сдерживая любопытства; теперь она не стесняется, как в наши предыдущие встречи. Ее взгляд перемещается к Хейзу, она осматривает его так же, как меня.

– Все-таки вы ошибались, – говорит она.

Шоу началось.

Неужели Хейз ее неправильно понял?

– Ты о чем? – Я начинаю волноваться. Обычно я правильно читаю женщин. Мой радар на такое прекрасно настроен.

– В самолете. Когда пытались поймать меня на блефе.

Я выгибаю бровь, пытаюсь вспомнить детали разговора.

– Я сказала, что предпочту остаться в отеле, – напоминает она, – и заказать обслуживание в номер.

Теперь понятно. Теперь мне совершенно понятно.

Она облизывает губы и открывает дверь нараспашку.

– В этом номере требуется обслуживание. – Я захожу внутрь и отключаюсь от внешнего мира. Я сразу иду к дивану и сажусь. Диваны – прекрасные помощники в соблазнении.

– Иди сюда, – говорю я.

Она подчиняется; Хейз идет следом. Когда Айви подходит, я тут же тяну ее к себе на коленки. Она нервничает, но я вижу восторг в глазах. Моя задача – расслабить ее, чтобы сегодня она чувствовала себя максимально свободно.

– Рассказать тебе секрет? – спрашиваю я, когда Хейз встает за спиной Айви и запускает пальцы в ее волосы.

Она резко вздыхает, когда он касается ее. Да, так я и знал. Ей нравится, когда трогают волосы.

Я провожу костяшками по ее щеке.

– Я так долго это планировал.

– Неужели?

– Ага. Хотел, чтобы вы остались наедине. А потом сделать вам предложение.

Она обхватывает мои плечи, и от этого касания пульс ускоряется.

– Так делай.

Стоит ли мне выкладывать всё сразу? Я поднимаю взгляд на Хейза, но он слишком занят ее волосами. Решаю подразнить Айви еще чуть-чуть.

– Рассказать ей? Или пусть удивится?

– Уверен, ей нравятся сюрпризы, – поддакивает Хейз, опускает лицо и царапает щетиной ее щеку. – Я прав, Айви?

Она дрожит, а потом толкается бедрами в мою эрекцию.

– Прав, – говорит она довольным тоном, немножко задыхаясь.

Но сюрпризы бывают плохими и хорошими. Бывает волнительное ожидание, а бывает противное недопонимание. Мне нужно первое, а не второе.

Мы-то таким уже занимались, но Хейз говорит, что она – нет. Он рассказал мне, чего примерно она хочет. Но желания склонны меняться, и мне нужно услышать, как она это говорит.

Я проговариваю несколько возможных сценариев, на какие-то Айви соглашается, на другие – нет.

Когда с этим покончено, она смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Если честно, я немножко расстроена, что так и не услышу твое интереснейшее предложение. Не увижу тебя за столом напротив, как ты удерживаешь мое внимание, заказываешь самый дорогой алкоголь, соблазняешь меня и объясняешь, почему я должна отдаться вам двоим. – Она хитрая и игривая, и это заводит меня еще сильнее.

Мне нравится удерживать ее внимание.

– Может, лучше перейдем к главному?

– Согласна.

– Я покажу тебе свои главные аргументы. – Я начинаю сразу с поступков, а не со слов. Поглаживаю ее челюсть большим пальцем. Мягко, нежно, лишь эхо касания. А когда я добираюсь до уголка губ, то стараюсь нежно их приоткрыть.

– М-м-м, красивая, – хвалю ее я, пока Айви кружит языком по моему пальцу.

Она тает от комплиментов, выгибает спину, пока Хейз продолжает гладить ее по волосам. Другой рукой я касаюсь ее живота, только кончиками пальцев, словно прикасаюсь перышком. Она изгибается.

Айви начинает быстрее покачиваться на моем члене.

– Теперь ты понимаешь, малышка? – спрашиваю я.

– Что?

Я придвигаюсь ближе к ее лицу, но не касаюсь. Она приоткрывает рот. Отчаянно хочет поцеловать меня.

– Я тебя еще не поцеловал, а ты уже практически умоляешь меня взять тебя.

Она хныкает.

– Это и есть твое предложение?

Я мотаю головой.

– Нет. Просто теперь ты и сама понимаешь, насколько волшебной будет ночь. Сегодня ты будешь кончать снова и снова.

Она вздыхает и толкается еще сильнее. Я не спешу, изучая ее лицо и тело прикосновениями.

В церкви Хейз выбрал действовать силой. Здесь и сейчас я выбираю соблазнение. Я наклоняю голову и покрываю раскрасневшуюся кожу на шее Айви влажными поцелуями. Она дрожит.

Я отклоняюсь и замечаю, что она закрыла глаза. Беру ее лицо в ладони.

– Посмотри на меня.

Она подчиняется, на глазах пелена страсти.

– Вот мое предложение. Мы подарим тебе оргазм сильнее, чем все твои предыдущие.

Я дарю ей горячий, медленный и дразнящий поцелуй, отстраняюсь и слежу за ее реакцией.

Ее вздохами и выдохами.

Я киваю другу, он тянет Айви за волосы и увлекает ее в жесткий поцелуй, такой, что могут и синяки остаться.

Хейз быстро отстраняется.

– Как тебе такой план?

Айви медленно моргает. Пытается выпрямиться. Собирается с мыслями.

– Ну, попробуйте.

Вызов принят.

– Я займусь ее следующим оргазмом. – Сладкий, соблазнительный голос Стефана течет по мне, словно мед. – Но небольшая помощь мне не помешает.

– Понял, – говорит Хейз другу. Они хорошая команда.

Я почти уверена, что эти двое уже решили мою судьбу. И следующая сцена начнется на диване. Хейз уже убирает волосы, оголяя мою шею.

И прежде, чем я успеваю сообразить, что происходит, Хейз уже целует меня в шею, а Стефан – в губы. Никогда не думала, что поцелуи могут быть такими.

Я обычная женщина. Блин, да даже обычный человек. Когда меня хорошо целуют, я таю. Если мужчина не умеет целоваться, то ему нужно указать на дверь. Некоторые мужчины целуются так, словно им передалось секретное знание, которое необходимо оберегать. Этот поцелуй из разряда тех, с которых начинается оргазм.

Кожу покалывает там, где Хейз касается губами моего плеча. Живот сводит, пока Стефан изучает мой рот, и его язык невесомо касается уголка губ; мы не отрываемся друг от друга.

Он стонет – это глубокий, мужественный стон, который глухо отзывается в костях. Я чувствую болезненное желание большего. Приходится танцевать у него на коленях – мне нужно больше, чем просто твердость его члена в штанах, больше, чем губы, больше, чем этот момент.

Я и не думала, что поцелуй может быть таким. Он словно обволакивает меня, и с каждой секундой весь страх и напряжение растворяются.

И вот я уже задыхаюсь и не сдерживаю стоны. Большие руки Стефана скользят по моему животу вверх, под ткань майки, прямо к груди, отчего меня пронизывает дрожь, глаза закрываются. Он обхватывает мою грудь и задевает пирсинг большим пальцем. Вдруг он отстраняется. Я открываю глаза и смотрю на него.

– Что такое?

Стефан усмехается, как настоящий злодей.

– Хейз у нас фанат сисек. Я щедрый друг, так что уступлю ему и позволю с ними поиграть.

– Хорошо, – соглашаюсь я, задыхаясь.

– Подозреваю, ты кончишь, как только прикоснешься к этим прелестям, – говорит Стефан Хейзу; тот рычит в мою шею, а потом кусает, будто не может сдерживаться. Будто одного упоминания моей груди уже достаточно.

– Думаешь? – спрашивает Хейз Стефана, в его голосе грязный восторг.

– Мне они чертовски нравятся. Можешь подрочить и кончить ей на спину.

В голове плывут картинки.

– Это будет так сексуально! – не могу сдержаться я.

Стефан смеется, видимо, ему тоже по душе образ, который он сам нарисовал.

– Так и знал, что тебе понравится. Но тебе придется потерпеть. – Он наклоняет голову, будто разрабатывает новый план. – Ты у нас маленькая эксгибиционистка?

Мой рот приоткрывается, но я не могу ничего сказать. Чувствую себя в ловушке. Я только начала принимать и понимать эту сторону себя.

– Не знаю.

– Давай узнаем. – Хейз отводит взгляд от меня, поворачиваясь лицом к окну от пола до потолка. Внизу видны огни ночного города. – Не хочешь устроить городу небольшой концерт?

Хейз знает мой ответ. Я ему призналась, до того как он ушел за своим другом. Но возможность сказать такое вслух придает невероятно много сил.

– Да. Хочу.

Хейз поднимает меня с колен Стефана и несет к окну.

– Сними-ка, – требует он грубым тоном, хватает край моей майки и стягивает ее через голову. Стефан подходит к нам, на ходу снимая футболку. Он отбрасывает ее в сторону, а потом расстегивает пуговицу на джинсах. Подходит ко мне и стягивает с меня пижамные шорты.

– Да-а-а, – стонет он, любуясь моими трусиками.

Я не ожидала, что у меня в Вегасе будет секс, поэтому надела простые хлопковые трусы – голубые, с низкой посадкой. Заметно, насколько они промокли. Стефан опускается на колени и спускает мое белье до лодыжек, а потом совсем снимает. Хейз в это время стягивает футболку одним движением.

Он подходит, голодными глазами смотрит на мою грудь, фокусируясь на правой, в соске которой сверкает серебряная штанга.

– Я не могу забыть про эту штучку с тех пор, как про нее узнал, – говорит он и теребит ее.

Я издаю стон. Это уже цепная реакция. Еще одно движение по соску, еще один стон, уже громче.

– Про это ты тоже не забудешь. – Стефан бросает в Хейза трусики.

Ну.

Что ж.

Этого я тоже не ожидала. Не ожидала, что Хейз поднесет мои трусики к носу и сделает глубокий, жадный вдох, потом зарычит и отбросит кусок ткани на пол.

Теперь я еще более мокрая, а еще голая тут только я. Чувствую себя… как выставочный экспонат. А еще чуть-чуть неуверенно. Они такие профи, что я ощущаю себя новичком.

– Что делаем теперь? – спрашиваю я и смотрю на окно.

Внизу столько огней. Середина ночи, но по Стрипу кружат такси и машины, везут одних с одной вечеринки на другую, а других наконец-то по домам.

Прямо напротив вторая башня отеля. Хейз разворачивает меня.

– Руки на окно, – говорит он мне, а потом ставит меня так, чтобы весь Лаг-Вегас мог видеть. Стефан передвигается, садясь между мной и стеклом.

Я понимаю, чего они хотят, и от одной мысли я уже неприлично мокрая.

Весь Вегас видит мое голое тело.

Для других я очередная девушка, прижатая к стеклу. Но для себя самой я наконец-то та, кого безумно хотят. Все видят, как они меня желают. Каждый может посмотреть. Но мы далеко от любопытных глаз. Не думаю, что какой-то любитель подглядывать сможет рассмотреть, кто мы. Не думаю, что кому-то вообще будет до нас дело. Но я почти уверена, что сейчас кто-то идет вдоль отеля, оглядывается, подзывает друга и шепчет ему:

– Смотри, что там напротив происходит.

И они вместе смотрят на наш тройничок.

Почему меня это так заводит? Что кто-то на меня смотрит? Неужели это всегда во мне было, но проснулось, когда я увидела Хейза на крыше? Или когда он спросил про мои кинки? А потом Стефан зашел сегодня в церковь и полностью разблокировал эту мою страсть? Неужели подсознательно я всегда хотела, чтобы на меня смотрели?

Ответа у меня нет. Но по мне проходит заряд электричества от одной мысли, что кто-то в городе греха может сейчас видеть, как сильно меня хотят двое этих мужчин. И это еще не всё. Надеюсь, всему миру видно, как я хочу их обоих.

Потому что я уже почти пьяна от желания.

Хейз отодвигает мои волосы с плеча и проводит пальцем по шее. Стефан целует кожу прямо над коленями.

– Мне тяжело думать, – бормочу я.

Стефан целует внутреннюю поверхность моего бедра.

– Не думай. Просто чувствуй. Позволь себе быть жадной. С нами можно. Рискни.

Господи, неужели я решусь? Все тело трепещет, пока Стефан прокладывает поцелуями дорожку вверх по моему бедру, а большие руки Хейза обхватывают меня сзади и ложатся на грудь. Ничего подобного звуку, который он издает, я не слышала никогда. Низкий, грязный рокот, мужественный и требовательный. Хейз проводит пальцем по моему пирсингу и говорит:

– Знаешь, как часто я думал об этом с нашей встречи на складе?

Тогда он заметил пирсинг через футболку? Обычно я выбираю плотные бюстгальтеры.

– Ты его заметил?

Откуда-то снизу смеется Стефан; его ладони скользят по бедрам, лицо опасно близко к моей киске.

– Сережка свела тебя с ума? – спрашивает Стефан. – Я знал, что ты будешь ею одержим.

– Одержим – это еще мягко сказано, – хрипло отзывается Хейз, теребя металл пальцами.

– Почему тебе хотелось, чтобы пирсинг был правдой? – спрашиваю я Хейза.

– А почему ты его сделала?

Я чувствую себя очень смелой.

– Потому что, когда играешься с сосками, пирсинг усиливает ощущения.

Стефан рычит где-то у меня между ног.

– Мать твою, – стонет Хейз прямо мне в ухо, а потом облизывает ушную раковину, сжимая проколотый сосок.

Они прекрасно знают, как играть на этом инструменте. Стефан оставляет на моем пульсирующем клиторе мучительно прекрасный поцелуй, присасывается. Я не сдерживаюсь и хватаю его за волосы. Он резко останавливается, встречается со мной взглядом, и я вижу голод в его глазах.

– Хочешь, чтобы я тебя вылизал, да, малышка?

Угу.

– Очень! – вырывается с выдохом.

– Тогда подразни свою грудь. Это сведет твоего мужа с ума.

Стефан целует внутреннюю поверхность моего бедра, я чувствую его дыхание на коже. Я кладу руки на ладони Хейза, и мы вместе мнем мою грудь. Стефан принимается за дело, вылизывая меня, а Хейз мучает мою грудь и наслаждается шеей.

Пока Стефан лижет мою киску, мы с Хейзом мнем, сжимаем, щипаем и терзаем. Двойное ощущение от рук и языка сводит меня с ума. Мужчина на коленях наслаждается мной, будто никогда не пробовал ничего вкуснее. Вот наслаждение уже слишком мощное, я уже не могу концентрироваться на ласках груди, руки опускаются, отчаянно хватаясь за голову Стефана.

Я тяну его за волосы, прижимаю его к киске, толкаюсь в его рот. Грудью занят Хейз, и он знает, что с ней делать. Он сжимает меня, пока звуки, которые издаем я, он и Стефан, не становятся нереальными. Стоны, рычание и животные крики.

Голова кружится от страсти, все тело пульсирует, напрягается. Стефан засасывает клитор в рот в последний раз, и я взрываюсь. Кончаю так сильно, что это почти за границей закона. Шепчу, словно молитву:

– Боже, боже, боже.

Я искрюсь, еле стою на ногах, пока Стефан съедает мой оргазм. Глаза ничего не видят. Мне кажется, я больше не могу стоять, хватаюсь за плечи Стефана, как за жизнь, пока дыхание не выравнивается, а пульс не замедляется.

Пока я прихожу в себя, Хейз подхватывает меня на руки, несет к кровати и медленно на нее опускает. Он такой нежный, я этого не ожидала. Хейз забирается на меня, целует мои волосы, щеки, губы. Я все еще что-то бормочу, спускаюсь с невероятных вершин оргазма. Он отпускает меня и шлепает по бедру.

Сильно.

– Вставай на колени, – приказывает он.

Хейз слезает с кровати, расстегивает джинсы и снимает их. Его прекрасный член выскакивает наружу. Я успеваю полюбоваться им всего секунду, насладиться татуировками на бедре. Я бы хотела рассмотреть каждый его сантиметр, но Хейз отворачивается к Стефану и берет презерватив из кошелька в джинсах.

– Ты готов?

Стефан размахивает защитой.

– Ага.

– Отлично. Моя жена хочет твой член. Не отказывай ей, – говорит Хейз, грубо и требовательно.

Я тут же почти кончаю. Встаю на четвереньки, выгибаюсь для Стефана, предлагаю ему свое тело.

– Этой красоте невозможно отказать. – Он тоже снимает джинсы и освобождает свой член.

Большой, возбужденный, пульсирующий.

Поверить в то, что я занимаюсь подобным грязным сексом, так же сложно, как если бы мне сказали, что я выиграла в лотерею. Судя по всему, главный лотерейный приз – эти два члена.

Я поднимаю глаза на мужчин, стоящих у кровати. Настроение у меня игривое, поэтому я говорю:

– Я была права.

Хейз пододвигается ко мне.

– В чем?

– У вас у обоих красивые члены, – довольно улыбаюсь я.

Хейз усмехается, а потом снова становится серьезным.

– Замолчи и покажи им, на что ты способна, шлюшка.

Они в постели главные, но я всегда подозревала, что Хейзу нравится, когда я огрызаюсь и шучу. А Стефану? Нужно выяснить.

Я поднимаю попу повыше.

– Тебе такое нравится?

У меня есть пара идей, но сначала нужно понять, в какие игры мы играем. Мне кажется, у нас тут не совсем классическая динамика БДСМ-отношений. Скорее всего, у нас тут хороший полицейский – плохой полицейский.

Стефан забирается на кровать и говорит:

– Какое? Трахать жену своего друга на глазах у всего города? Да. Да, такое мне нравится.

Хейз стоит передо мной, сжимая свой член у самого основания, предлагая его мне.

– Оближи кончик.

Я высовываю язык, быстрым движением слизывая каплю его возбуждения на самом краешке. Вырывается стон, потому что он такой вкусный. Терпкий и соленый.

Стефан стоит сзади, нежно поглаживая мою попу.

– Ей нравится сосать тебе, Хейз. Сейчас она даже более мокрая, чем когда я ей отлизывал, – говорит Стефан, будто гордясь их совместными достижениями.

– Я вижу. Просто посмотри на нее. Такая голодная. – Хейз трется кончиком о мои губы.

Вот бы освободить руки и довести его до оргазма. Я чувствую, как из меня хлещет, уже по бедру течет.

Стефан прикасается к моей киске, обхватывает пальцами клитор, одобрительно стонет, когда чувствует, насколько я мокрая.

– Да, сладкая, ты готова меня принять.

– Пожалуйста, возьми меня, – молю я, толкаясь назад, выгибаясь ему навстречу, предлагая ему себя.

Чувствую себя такой пустой. Пустой и пульсирующей, отчаянной. Обвожу языком кончик Хейза, пока Стефан начинает толкаться в меня.

– Вот так, принимай его, малышка, – говорит мне Хейз и гладит меня по волосам. Стефан медленно входит.

Хейз велит мне принять в себя член Стефана. Когда реальность происходящего обрушивается на меня, я не могу сдержать хриплого стона. Невероятный восторг – слушаться и делать с членом одного мужчины то, что говорит второй.

Стефан вбивается все глубже в меня, и я опускаю голову ниже, напрягаясь. Наконец-то я такая наполненная и сжатая. Я давно не занималась сексом, а Стефан далеко не малыш, и всего на пару мгновений мне приходится сжать зубы от его присутствия. Стефан прижимает ладонь к моей пояснице, а второй обхватывает ягодицу.

– Ты такая молодец. Еще чуть-чуть, – говорит он, и я начинаю дышать глубже.

Это помогает мне успокоить нервы.

Я расслабляюсь от его похвалы, толкаюсь навстречу его члену. Его руки крепко обхватывают мою попу.

– Она такая мокрая, такая узкая, – говорит Стефан другу.

Хейз стонет, а потом снова хлопает мне членом по губам.

– Отсоси мне, детка, – говорит он, и я слышу, как его голос срывается, как он теряет контроль.

Я киваю. Он мне так нужен. Обхватываю основание члена пальцами и беру его в рот. Он запускает руку в мои волосы, а вторую держит на своем бедре. Стефан находит нужный ритм, ровный барабанный стук удовольствия. Я поворачиваюсь к окну – меня трясет от картины в отражении.

Стефан на коленях сзади. Толкается глубже, а потом отстраняется. Хейз стоит впереди, кормит меня членом.

Но лучше всего – мы не одни. Кто угодно может увидеть, как мы занимаемся сексом.

– Уверен, что на нас сейчас смотрят. Тебе такое нравится, да, малышка? – рычит Хейз, будто читая мои мысли.

Я хнычу, заглатывая его член, и насаживаюсь глубже на Стефана, бесстыдно ищу на нем свой второй оргазм.

– Это сводит тебя с ума, – шепчет Хейз. – Хочешь кончить на члене моего друга?

Мозг плавится. Я уже вся стала оголенным проводом, искрюсь. Нужно что-то сказать. Я вынимаю Хейза изо рта и пытаюсь удержаться на трясущихся руках.

– Хочу, чтобы нас увидели, – отвечаю я. Признание выплескивается, и я снова заглатываю член Хейза.

– Ты обожаешь риск, – говорит Хейз. Так и есть. Мне нравится адреналин, ставки, риск. Мне нравится быть в центре внимания, нравится быть грязной, нравится получать похвалу. Мне нравится, что я почти не справляюсь с таким удовольствием, что хочу в нем утонуть.

Мне нравится, насколько эта ночь яркая.

Все чувства обострены – напор жестких толчков Стефана, размер Хейза в глотке, ритм, с которым качается моя грудь. По телу бегают электрические разряды.

Мне так нравится. Очень. До безумия.

– Теперь все знают, какая ты, – выдавливает сквозь зубы Хейз, впиваясь в мой рот.

– Теперь все знают, какая ты покладистая малышка, – добавляет Стефан с мощным толчком.

Меня трахает лишь один из них, но оба доводят меня до вершины.

Я вскрикиваю, член Хейза выскальзывает изо рта.

–Прекрасно. Покричишь для нас еще?– приказывает Стефан. И, кажется, кончу я тоже в первую очередь для них. Я просовываю руку между бедрами, гонка за удовольствием набрала самые высокие обороты. Стон Стефана окончательно срывает меня с петель. Хриплый возглас, а затем сдавленное «да!».

В глазах все плывет, но Стефан удерживает меня от падения, бедра к бедрам, наслаждаясь своим оргазмом.

– О да, – стонет он, отпуская весь свой контроль и ныряя в наш совместный оргазм.

Последний сильный толчок, протяжный, низкий стон, и Стефан замирает во мне. Мы оба жадно хватаем воздух губами.

Я не сразу осознаю, что Хейз сам решил позаботиться о себе. Он стоит прямо перед моим лицом, лаская свой член.

– Ты должен это почувствовать, – говорит Стефан, прежде чем я успеваю открыть рот. – Она такая сладкая. Кончи прямо в нашу девочку. – Он шлепает меня по попе и вытаскивает член.

Что? Как? Они оба меня трахнут? Я и не мечтала, что сегодня сыграют обе команды, но как только Стефан это предлагает, меня переполняет чувство, будто я выиграла в лотерею.

Хейз обхватывает пальцами мой подбородок и поднимает лицо так, чтобы я посмотрела ему прямо в глаза.

– Дашь сегодня своему мужу?

Меня трясет от желания.

– Сегодня же наша первая брачная ночь.

Одним резким движением он хватает меня за бедра, переворачивает и поднимает с кровати, чтобы потом нагнуть лицом в матрас. Стефан передает ему презерватив. Хейз надевает его, и уже через мгновение он внутри, входит до упора, кладет руку мне на спину, ища баланс. Стефан пропадает в дверях ванной, где быстро выкидывает презерватив, а затем возвращается в кровать, откидывается на подушки и заводит руки за голову.

– Обожаю шоу в Вегасе, – говорит он, глубоко вздыхает и с улыбкой смотрит, как Хейз доводит меня до исступления.

Я до конца своих дней буду вспоминать, как грубо, жестко, глубоко брал меня Хейз, как хватал за волосы, пока не замер с дрожью, выкрикивая мое имя. Вот как надо заботиться о себе, девочки.

Я кончилась как личность, меня использовали, вымотали и высосали, но я знаю, что захочу подобного снова. Захочу, но никогда не получу.

Спустя пятнадцать минут, после душа, мне и правда хочется заказать обслуживание в номер и поесть. Но у меня есть рамен, который я доедаю на диване, делясь со своими мужчинами.

Что будет дальше – неясно. Разойдутся ли они по комнатам? В одном я уверена: мне не хочется быть одной после самого яркого и чувственного секса в жизни.

Если я не постеснялась попросить их о сексе, то и попросить остаться бояться не стоит.

– Переночуете со мной?

Без всякой неловкости они оба соглашаются.

Утром все закончится, но еще пару часов я могу наслаждаться этим счастьем.

Стефан начинает ворочаться с первыми лучами солнца, касаясь меня теплой кожей. А я привыкла просыпаться с мягкой шерсткой под боком, с топотом ласковых лапок и облизыванием лица.

Скучаю по малышке, но мы уже совсем скоро увидимся. Сейчас можно насладиться тем, как Стефан прижимается ко мне сзади голой грудью. Наши тела идеально совпадают по контурам – он такой большой и сильный. Жадные губы сонного Стефана уже покрывают шею поцелуями.

С другой стороны кровати Хейз все еще спит, распластавшись звездочкой.

– Он вытолкнул нас на край, – шепчу я.

Стефан мурчит мне на ухо, а потом, как мне кажется, приподнимается, чтобы посмотреть на своего друга.

– По ходу.

Засыпали ли они с другими женщинами? Наверное, сейчас такое спрашивать неуместно. Да и потом тоже.

Промолчу.

Стефан продолжает целовать меня в шею, а потом тихо спрашивает:

– Соскучилась по своей собаке?

Я словно кошечка на солнце – наслаждаюсь лучами его ласк. И вопрос, и прикосновения меня радуют.

– Ты мысли читаешь, что ли?

Он издает смешок.

– Нет, просто так показалось.

– Почему?

Он еще раз чмокает меня. Ого. Какой же он по утрам нежный. С другой стороны, по ночам он такой же.

– Сужу по твоим социальным сетям, – отвечает Стефан. – Ты много постишь собаку. И одежду. И друзей. А еще всякие милые вещи – типа ручек, блокнотов.

– Да у меня есть сталкер! – дразню я, но внутри что-то вспыхивает от счастья. Он мною интересовался. Прямо по-настоящему.

– Ну что сказать. Ты давно мне приглянулась.

Я замираю, удивленная его признанием. Не привыкла к такой открытости.

– Правда?

– Ну да, – говорит Стефан; кажется, он не заметил мою реакцию. – Я же сказал вчера, что целый план для вас разработал. Ты мне в душу запала еще на «Красавчиках с клюшками».

Это было в апреле, в конце прошлого сезона.

– А я и не догадывалась.

– У тебя был этот говнопарень, – тихо говорит Стефан.

Хейз дышит все так же размеренно. Стефан проводит пальцами по моему голому плечу. Углубляется в воспоминания.

– Плюс тогда Райкер еще играл с нами. Но я в ту же ночь полез искать тебя онлайн.

По венам будто растекается жидкое золото. Подумать только, я настолько понравилась этому уверенному, раскованному мужчине, что он вернулся домой и нашел меня в интернете.

– И в собаку мою успел влюбиться? – дразню я его.

Он тихо смеется.

– Она лапушка. Когда твой брат перевелся, я узнал, что ты ушла от этого козла, и решил, что ничто не помешает мне воспользоваться этой возможностью.

Я поражена. Он меня околдовал. Я поворачиваюсь к нему лицом, хочу увидеть, насколько он искренен.

– Ты серьезно?

Его взгляд – открытый и честный.

– Ты во мне сомневаешься? Или в себе?

Отличный вопрос. Я думаю над ним. Обычно я не из тех, кто думает: «Боже, как же этот красавчик запал на такую, как я?» Но в Стефане я не сомневаюсь. Скорее в мужчинах в целом.

– Дело не в тебе, а… в людях, – неуверенно говорю я. – Я помню, что мне понравилось болтать с тобой обо всем и ни о чем. Тогда мне показалось, что в тебе есть какой-то шарм. Но сильно глубоко я не задумывалась – тогда я была не одна, да и знала, что ты с Анникой.

С его лица пропадает радостное выражение.

– Все закончилось в один момент.

Его голос чуть-чуть надломился, будто ему все еще больно. Волнуюсь за него.

– Скучаешь по ней?

Его брови взлетают, будто Стефан пытается оценить свои чувства.

– Она давным-давно разорвала помолвку.

Любопытно почему. До смерти любопытно. Не думаю, что могу спросить, но мне даже не приходится, потому что он рассказывает сам.

– Мы давно были знакомы. Наши семьи дружили, когда мы еще были маленькими. Когда она устроилась в Штатах на работу, мы снова стали общаться, влюбились, я сделал предложение. Но потом у нее появилась возможность вернуться в Данию, и она не хотела ее упускать.

В этом пазле чего-то не хватает.

– И никаких измен? Скандалов?

– Не-а. Я был готов жить на два континента, а она нет. Вот и все.

Вот и ответ. Один держался за отношения, а второй отпустил.

– Ауч.

– Есть такое, – говорит он, тяжело вздыхая. Взгляд становится угрюмым, будто на Стефана опустилась туча. Я не привыкла его таким видеть. Обычно он такой веселый и неунывающий.

– Наверное, тебе было больно, – тихо говорю я.

– Было, – отвечает он, уставившись в потолок. На мгновение он уходит в себя, я даю ему на это время. – Но я это пережил.

– Я рада.

Прошлая ночь казалась мне одноразовой акцией, но этот разговор настолько интимный, будто между нами что-то большее, чем яркий перепихон. Стефан утыкается носом в мою шею.

– Ну вот, заставила меня откровенничать.

Я тихонечко смеюсь.

– Ты сам.

– Это все ты.

– Неправда, – я игриво шлепаю его по руке.

– Правда-правда. На вечеринке было то же самое. Просто с тобой так легко говорить.

– А с другими сложнее?

– Мало кто задает вопросы в разговоре.

Мне это непонятно.

– А как тогда узнавать человека?

– Прекрасный вопрос. Я тоже не понимаю, но никто до тебя не спрашивал меня о любимых местах в Дании или кто заботится о котах моей бабушки.

Я даже не пытаюсь скрыть улыбку.

– Тебе самому нравится задавать вопросы.

– Ты права, – говорит он. Туча наконец-то уплыла. – Но когда ты в первый раз пришла на арену, мне показалось, что ты меня отталкиваешь.

Вспоминаю и расстраиваюсь.

– Я-то думала, что ты помолвлен!

Он закатывает глаза:

– Женщина, я же в открытую флиртовал! Разве было не очевидно? Я растерял все свои навыки?

– Да нет, я знала, что ты флиртовал, но не знала, что ты одинок.

Он переводит на меня серьезный взгляд.

– Я бы не флиртовал с тобой, если бы был в отношениях. Сегодня, например, я не планирую встать с кровати и пойти искать, с кем бы пофлиртовать.

Это значит, что мы в отношениях? Или он просто считает, что должны пройти как минимум сутки после головокружительного секса, прежде чем будет допустимо флиртовать с кем-то еще? Второе, наверное.

– Договорились. Я тоже ни с кем сегодня не буду флиртовать, – говорю я, а потом перевожу глаза на Хейза. – Ну только с ним разве что.

Я проверяю границы. Кто знает, насколько они готовы мною делиться. Я замечаю, что глаза Стефана игриво блестят, но мы оба замираем, когда второй мужчина с нами в кровати шевелится, ворочаясь под одеялом.

Хейз глубоко вздыхает, а потом его дыхание выравнивается. Уснул. Я расслабляюсь.

– Есть вопрос, – шепчет Стефан. – Что случилось с уродом в шляпе?

Из груди вырывается смешок. Тут же резко прикрываю рот, чтобы не разбудить нашу спящую красавицу. Успокоившись, отвечаю:

– Урод изменил мне с моей начальницей. Бывшей начальницей.

У Стефана даже открывается рот.

– Реально?

Я наигранно улыбаюсь.

– Да. Бросил меня со словами, что ему нужно переходить «на следующий уровень» и «искать себе достойную пару». На деле оказалось, что он трахал мою начальницу, пока я пахала на нее.

Я рассказываю Стефану всю историю, и с каждым новым поворотом его челюсть отвисает все ниже и ниже. Заканчиваю вишенкой на торте в виде приглашения на свадьбу с аллюзией на минет. Всего мгновение он молчит.

– Охренеть. Я так и знал, что такие шляпы может надеть только полный идиот. Но, мать твою, он просто верховный урод среди всех прочих уродов. Убить его мало.

Расплываюсь в глупой улыбке. Не стоит так наслаждаться этой его дикой стороной. Но я не могу удержаться.

– Хочешь, чтобы я его размазал? – спрашивает Стефан с ухмылкой на губах.

– Может быть, – отвечаю я и пожимаю плечами.

– Он тебя не заслуживал.

– Это я уже поняла.

– А еще вся эта история со свадьбой – стыд испанский.

– Они меня пригласили, – говорю я и будто сама вспоминаю, что мне пора готовиться к этому событию. – Церемония через пару месяцев.

Он стонет.

– Ну ты же рассмеялась им прямо в лицо?

– Ну-у-у… – Я рассказываю ему, почему для меня их свадьба может стать хорошей карьерной возможностью.

Стефан кивает; кажется, я его впечатлила.

– Ты умница, Айви. Я еще тогда на «Красавчиках с клюшками» в парке это понял. Ты очень умная.

– Спасибо. – Я чувствую себя немного неловко. Не привыкла к таким искренним комплиментам от мужчин.

– Я серьезно. У тебя большое будущее. Пусть твой бывший оказался мудаком, ты даже его смогла использовать как точку роста. Мне нравится, как ты пишешь – интересно и свежо.

– Мне приятно, что ты подписался на мой блог, – признаю я.

– Долго же ты не могла понять, что это я, – дразнится он.

– Ух ты, ну простите, что я не запомнила твой номер.

– Теперь ты его точно не забудешь. – Он мотает головой в сторону Хейза: – И Двадцать Один в придачу.

–Мои счастливые номера, – говорю я. Чувствую себя такой крутой и уверенной.

Его глаза искрятся. Чувствую, что нравлюсь ему такой.

– Так и есть.

Прежде чем мы с головой нырнем во флирт, я до конца рассказываю Стефану историю про свадьбу бывшего. После вчерашнего мне ничего не хочется утаивать от него. К тому же сегодня он мне открылся.

– Мы с Хейзом так и познакомились – сразу после этого приглашения. Я только об этом узнала, когда мы столкнулись в лифте. Вывалила на него свою плаксивую историю. Он предложил пойти со мной на эту свадьбу как «плюс один».

Стефан расплывается в улыбке.

– Похоже на него.

– Он всегда такой рыцарь на белом коне?

– Ему сложно оставить человека в беде, всегда старается помочь, – отвечает Стефан.

– Ты в нем это ценишь.

– Да. Ценю. Он хороший. На него всегда можно положиться. – В голосе Стефана нет ни ревности, ни напряжения – только уверенность в Хейзе как в человеке.

Может, все-таки хорошие парни хороши и впостели. Скорее бы рассказать Джексону, насколько он ошибался.

– Я тоже так думаю.

– Хорошо, что он будет с тобой на этой свадьбе. Он сможет защитить, если что. – Стефан переводит взгляд на часы. Время бежит, а у нас обоих есть обязательства.

– От чего, по-твоему, меня нужно будет защищать на свадьбе в тематике фэнтезийного леса?

Он пожимает плечами.

– От медведей, наверное.

– Думаешь, он сможет спасти меня от медведя?

– Да, есть один способ. Запомни, если на вас нападет медведь – тебе просто нужно будет бежать быстрее Хейза.

Я хихикаю, но Стефан уже тянется ко мне за поцелуем, чтобы заглушить смешок.

– Ш-ш-ш, не разбуди этого медведя.

– У меня изо рта пахнет!

– Совершенно плевать, – говорит он, а потом снова меня целует. – Я давно представлял, как мы проснемся вместе, понимаешь?

Не уверена, что понимаю. Он что, правда забыл свою невесту и настроен меня заполучить? Честно, я не понимаю, что именно он от меня хочет.

Судя по его словам и действиям… Он хочет большего. Может, он и правда думает, что мы вместе?

А что значит это большего? Для него, для меня, для моей работы и для… для всех в этой кровати? Мы все еще коллеги. Не хочу терять работу, как и возможность сосредоточиться на новой карьере.

Мы уделяем поцелую еще несколько секунд, а потом Стефан нехотя отстраняется. Чмокает меня в нос.

– Мне пора. Мне нужно сделать пару звонков до этого торжественного завтрака, а тебе расторгнуть брак. Но, может… – Он замолкает, переводя взгляд на Хейза, а потом лицо его искривляется. – Я пошел.

Готова поклясться, он хотел предложить увидеться снова. А я бы согласилась.

Но кто знает, как теперь устроены наши отношения. Все это. Я отпускаю его с мягкой улыбкой и «спасибо тебе за ночь».

Он уходит. Я встаю и иду к чемодану, достаю длинную футболку и натягиваю. На пальце поблескивает золотое кольцо, и я перевожу взгляд на точно такое же, но на пальце мужчины в моей кровати. Это все так нереально. Мы расстанемся с ними уже через час, только вчерашняя наша компания, двойник Элвиса и актриса будут знать об этой истории. Вчера я почувствовала такую волну уверенности, когда говорила ему «да». В тот момент это была не та часть меня, которая не могла сказать ничего, кроме «да», своей начальнице. Это «да» шло от настоящей меня. Я попрощалась с той Айви, что не могла отказать безразличному боссу. Я попрощалась с той Айви, которая хотела оставаться с мужчиной, плевавшим на то, какая она на самом деле. Во мне осталась только та Айви, которая была достаточно уверена в себе, чтобы пригласить в постель сразу двоих мужчин.

Эта ночь была как яркий образ девушки, готовой заявить о себе. Но, как и любой образ, этот тоже можно в конце концов снять и повесить в шкаф на вешалку.

Хейз начинает просыпаться, когда я уже подбираю одежду на сегодня. Он смаргивает сон, а потом потирает щетину рукой. Мы встречаемся взглядами.

– Доброе утро. – Голос у него хриплый.

– Тебя не добудишься.

Он улыбается и чешет затылок.

– Знаю. Вы давно встали?

– Да, поболтали немного.

Хейз мурчит:

– Молодцы.

В голосе ни нотки ревности. Меня это удивляет. Даже не знаю, что и думать. Знаю одно: солнце встало, наша ночь позади.

Он приподнимается на локтях и смотрит время.

– Пора готовиться к… – Будто не хочет произносить.

– Расторжению брака, – подсказываю я, просто чтобы он не забыл.

Его лицо искажается на секунду, совсем как лицо Стефана, когда тот уходил. Будто ему больно. Я тоже странно себя чувствую. А что меня расстраивает? Что мы разводимся? Или что наше ночное развлечение на троих закончилось?

Ответов нет. Продолжаю искать джинсы. Хейз сосредоточенно подбирает свою одежду с мебели и пола. Надевает джинсы, футболку, разглаживает ее на груди и шумно выдыхает. Это будто какая-то точка.

– Встретимся в вестибюле через минут тридцать. Успеешь?

– Мне и двадцати хватит, – уверенно говорю я. Не хочу держаться за что-то мимолетное.

Хейз кивает и уходит. Я уже скучаю по ним обоим. И по своему восьмичасовому браку.

Протираю волосы полотенцем еще разок. В наушниках треки Outrageous Records. Громкость выбивает из головы беспорядочные мысли о том, что мне придется сделать этим утром. Еще и отец шлет сообщения.

Папа: Прекрасно вчера забил! Кора тебя тоже поздравляет! Ты здорово раскрываешься с «Эвенджерс».

У меня нет настроения болтать, обхожусь обычным «спасибо». Не хочу признаться, что мне нравится в команде, и сглазить себя. Не успеваю я ничего добавить, как отец выдает:

Папа: P. S. Планирую сделать ей предложение!

У меня напрягается челюсть. Не знаю, что и сказать, кроме: «Мужик, ей всего тридцать!» Не могу же я написать ему: «А я, кстати, как раз вчера сам женился! Круто, правда?»

Я хватаю зубную щетку и пытаюсь придумать ответ, который прозвучал бы искренне. Приходит новое сообщение. От Дэва.

Дэв: Смотри. На память.

Фотография меня и Айви у алтаря. У меня сердце сжимается. Айви тут такая… счастливая.

И я тоже.

Перевожу взгляд на кольцо. В груди разливается какая-то тяжесть – неуместная и беспричинная. С чего мне так расстраиваться? Особенно после всего того, что было между нами тремя ночью после наших «да».

Отличный секс еще никогда меня так не грузил на следующее утро. Да, Стефан был прав – секс делает меня счастливым. Секс вдохновляет меня на мощную игру. Тогда почему сейчас мне плохо?

Вспоминаю момент в «Козырях», когда мы были вдвоем за столом и Айви поняла, что мне было приятно услышать свое имя в обращении. А потом сообщения, которыми мы обменивались после моей первой игры с ребятами. Сердце щемит.

Я застегиваю косметичку и глубоко дышу, настраиваясь на день. Совсем как перед игрой, стараюсь заблокировать лишние мысли. Чувства, мысли, эхо слов бывшей.

Но приходит и другой голос. Голос, который давно не получается забыть. Мамино: «Я вернусь следующим летом». Она не обманула, но это ничего не исправило. В моей жизни мама была словно комета – улетала, едва появившись. Даже в телескоп не успеваешь заметить.

Продолжаю накручивать себя, подбирая одежду на благотворительный завтрак. Уже в двери замечаю, что пришло подтверждение записи на развод. Дэв подсказал нам, где это сделать. Нас уже ждут. Живот сводит. Пишу Айви.

Хейз: Я уже вызываю такси.

Она тут же отвечает.

Айви: Супер!

Этот восклицательный знак меня убивает. Она прям в нетерпении. Я иду по коридорам и не могу отвести взгляд от кольца. Простое золотое колечко. Ничего такого. Зачем я так много о нем думаю?

Я спускаюсь по лестнице к номеру Айви, но она уже ушла. Идет ко мне обратно от лифта. Выглядит уверенно, будто она готова.

– Такси скоро приедет, – говорю я, натягивая маску формальности, – мы быстро доедем.

– И ты успеешь к завтраку с командой.

– Останется только фото на память. – Я пытаюсь найти хоть один проблеск света в этом хмуром утре. Лифт приехал.

Мы заходим, Айви поворачивается ко мне и вопросительно поднимает бровь:

– Какое фото?

– Кана вчера нас сфоткала.

– Покажи! – требовательно говорит Айви.

Я открываю фото на экране. Оно прямо в моменте. Мы говорим «да». Я сам готов смотреть снова и снова.

Айви наклоняется, я чувствую ее запах. Он меня окутывает. Черника и что-то еще, что-то сладкое. Мне тут же хочется провести с ней еще одну ночь. Одного раза не хватило, чтобы потушить мое желание. Я даже не замечаю, что лифт замер на каком-то этаже. Меня от Айви отделяет всего пара сантиметров. Ее длинные темные волосы легкой вуалью отделяют мое лицо от ее. От ее запаха я перестаю дышать. Она не сводит глаз с экрана. А я любуюсь ее лицом. Она будто в плену у собственной улыбки с фото.

– Было весело, – говорит Айви тепло и искренне.

Ее мечтательный голос западает мне в сердце.

– Да, мне тоже понравилось жениться на тебе, – отвечаю я, и двери лифта открываются. Я поднимаю глаза.

И вижу лицо хозяйки команды.

Твою ж мать.

Джесси Роуз одаривает нас улыбкой, но губы сжаты. Она поднимает бровь. Мне кажется, я слышу, как заработали у нее в голове шестеренки.

– Доброе утро, – говорит эта идеальная, собранная женщина. Ее проницательный взгляд опускается сначала на мою руку с кольцом, потом на пальцы Айви, а потом на фотографию, на которой мы женимся перед лицом Элвиса и парочки сокомандников.

Джесси не тратит времени на вопросы.

– Вас можно поздравить, – говорит она и указывает пальцем на телефон. – Покажите свадебные фотографии.

Айви замирает.

У меня в горле застревают все слова: «Мы не женаты, это шутка, мы по пьяни».

Зато у Джесси с этим проблем нет:

– Наш новичок и новый талисман, надо же. – Очевидно, ей нравится такой поворот событий, может, даже представляет, как это протолкнуть прессе.

– Мы… – начинает Айви, а потом поворачивается ко мне, в глазах мольба.

Я фокусируюсь на паузе, как на шайбе, и спешу забить.

– Да тут такая история приключилась…

Сейчас я разберусь с этой ситуацией как с обычной хоккейной игрой. Давайте прикинем, что мы имеем. Нужно подчеркнуть, что это на спор. Мы просто веселились. Не обязательно говорить, что мы напились. Просто скажу, что это такой пранк. Из-за такого ведь Джесси не разозлится?

У меня желудок сжимается, и это лучший ответ. Все равно не очень презентабельно влипать в развод на спор, отыграв в команде всего три игры.

Джесси говорит быстрее, чем я успеваю продолжить оправдываться.

– Я люблю слушать истории про свадьбы, обязательно расскажите! Кстати… – Она задумчиво постукивает пальцем по подбородку, взгляд оценивающе бегает от меня к Айви. Джесси опускает взгляд на свои часики с бриллиантами – подарок мужа, я уверен – и говорит: – Через пару недель мы с Кейдом организуем благотворительную игру в гольф и небольшой ужин в поддержку организации, которая спонсирует университетские стипендии женщинам, которые первые из своей семьи поступают в высшие учебные заведения. Ну ты помнишь, Айви. – Она поворачивается к моей жене, с которой будет уже не так-то просто развестись. – Я вчера об этом говорила. Так вот, одна пара за нашим столом вернула приглашения, а мы уже за них заплатили. Будет здорово, если вы присоединитесь! Даже идеально!

Джесси представляет, как рядом будет выглядеть наша парочка молодоженов.

– Знаете, по правде… – начинает Айви, собирая все силы в кулак, чтобы признаться в нашем споре по пьяни.

Но у меня в голове повторяется снова и снова история прошлого талисмана, который потерял работу из-за вечеринок. Я слышу, как Оливер говорит, что талисман – это лицо и имидж команды. Думаю о противной начальнице и бывшем Айви, которые ее подставили.

Есть только один выход. Плевать абсолютно на все – главное, убедиться, что больше Айви никто не подставит. Она не будет рисковать шеей ради меня. Я хватаю ее за руку и сжимаю.

– Мы с удовольствием, – говорю я с широкой улыбкой на лице.

Рука Айви замирает в моей, но Джесси расплывается в улыбке, вежливой и профессиональной. Лифт уже открывается в вестибюль. Мы выходим, у дверей стоит Оливер. Сначала он встречается взглядом с Джесси, а потом и с нами.

Он уже подумал о том же.

– Оливер, смотри, кого я встретила в лифте, – говорит Джесси, жестом указывая на нас. Улыбка не сходит с ее лица. – Наши молодожены. Не хотите выпить с нами кофе? Можем заодно обсудить благотворительный обед.

Оливер хмурится, будто крепко задумался. Я читаю его мысли: «Как это вы поженились, хотя я даже не знал, что вы встречаетесь?» Но он быстро натягивает типичную улыбку пиарщика. Видимо, решил принять всё как данность.

– Как здорово! – говорит Оливер.

Они с Джесси уходят вперед, и Айви отмирает, выходит из состояния сломанного робота. Она резко разворачивается ко мне, губы поджаты в ниточку, рука сжимает мою до онемения, а в глазах вопрос: «Что за?..»

Я беспомощно улыбаюсь. На что только не пойдешь, чтобы защитить женщину.

Ну из хорошего – на Джесси классные туфли от «Лили Грир». Конечно, ей успели доставить их за одну ночь.

А из плохого – что, мать твою, произошло?

Мы выходим из лифта и идем по казино вслед за Джесси и Оливером. Я дергаю Хейза за руку. Сильно. Чтобы ему пришлось обратиться к спортивному доктору из-за болей в запястье. Когда мы достаточно отстали, чтобы нас не было слышно, я шепчу ему одними губами: «Ты с ума сошел?»

Хейз кивает на двоих человек, идущих перед нами.

– Ты видела, как она обрадовалась? Представь, что было бы, если бы мы сказали правду? – шепчет он в ответ.

Я фыркаю и злобно на него смотрю. Мы идем мимо казино-автоматов с тематикой «Волшебника страны Оз»; раздается злобный смех ведьмы.

– А ты представь, что будет, когда теперь все узнают правду.

– Просто отложим развод на некоторое время, – говорит Хейз. Он такой наглый и уверенный. В постели эта его манера казалась сексуальной, а сейчас просто бесит.

Я закипаю. Уже даже подгораю. Кто этот парень и почему он принимает за меня подобные решения?

– Ты только что сказал владелице команды, что мы с тобой и правда женаты. Теперь придется притворяться… бог знает сколько, – говорю я, раздражение так и брызжет, но это только вершина айсберга.

Меня кое-что мучает. Кое-что, что даже озвучивать страшно.

– Я хотел как лучше, – резко отвечает он, как будто поверить не может, что я разозлилась.

Но я злюсь. Очень злюсь! У меня отобрали право голоса. Зендер постоянно так делал. Кто-то снова мною помыкает. Снова говорит мне, что делать.

Я засовываю свои чувства куда подальше.

– Мне не нужно играть в женатиков, чтобы впечатлить владелицу команду.

Хейз хмурится. Он меня не понимает. Мы идем мимо мужчины, который ругается на автомат.

– Прошлого талисмана уволили за кокаин на вечеринках. Я не хотел, чтобы тебя уволили, потому что ты напилась после третьей своей игры.

Вот же! Хороший аргумент.

Я со злостью выдыхаю. Он прав. Я бы обзавелась проблемами.

– Но ты ничего не дал мне сказать! Неужели у нас не было другого выхода? Мог потянуть резину и дать нам время подумать.

Хейз жестом указывает на Джесси так, чтобы никто не заметил. Она цокает каблучками по мраморному полу. Такая идеальная в этой новой обуви и винного цвета костюме. Дает Оливеру какие-то указания, а он кивает, как послушный солдат.

– Ты же сама всё видела! Она быстро всё поняла, – говорит Хейз. – Я не хочу ее злить. И тебя подставлять не хочу.

Мне нравится, что он пошел на это ради меня. Но, с другой стороны, мне и жутко не нравится. Теперь придется разбираться с этим бардаком, париться о рабочих проектах и собирать жизнь по крупицам. Я замедляю шаг.

– Меня подставить не хочешь? – говорю я, потому что не верю в его благородство. – Ты и себя спасал. Просто не хотел выставить себя облажавшимся новичком.

Он сдается и выдыхает.

– Ладно, ты права, себя я тоже спасал.

Я не спускаю с него глаз. Рада, что он признался.

–Она пригласила тебя и твою жену!– говорю я и руками показываю кавычки.– Было бы неловко, если бы ты сказал: «Ой, да мы просто напились»!

В его взгляде появляется твердость.

–Я тогда совсем немного выпил.– Ему почему-то важно подчеркнуть, что он был почти трезв.– Вчера ничего не было «по пьяни». Я осознанно делал все, что хотел. Женился веселья ради. И это и правда было весело. – Его голос становится еще тише. – Продолжение ночи тоже было осознанным, потому что я осознанно хотел… тебя.

Я замираю; он застал меня врасплох. Вспоминаю, как мы горели от страсти.

– И я все еще тебя хочу, так сильно, что с ума схожу. Прости, что сам принял такое решение. Но, поверь мне, последнее, чего я хочу, – так это сделать тебе больно. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Я тебя защищал.

Вдох замирает на моих губах. Пытаюсь осознать, что он только что сказал. Что значат его слова. Во мне просыпаются серьезные чувства. Так и хочется спросить: что будет с нами дальше?

С нами тремя…

Но я и так уже слишком открылась и Хейзу, и Стефану. Отношения всегда заканчиваются одинаково. Я видела, что брак сделал с моими родителями. Доверие – это ошибка. Доверять можно только собаке.

Как бы мне ни было больно – мой жестокий отец был прав. Не зря он вбил нам с сестрой это в головы. Резко захотелось оказаться дома, обнять собаку и писать текстики про моду, а не торчать здесь, притворяясь Мистером и Миссис.

Нам столько надо обсудить. Например, как долго мы будем притворяться, что сказать друзьям и семье, а главное – что это значит для нас… троих.

И Хейз, и Стефан не выходят у меня из головы. Мои чувства к ним не выходят у меня из головы. Как бы это ни было неправильно – я хочу снова быть со Стефаном.

И с Хейзом.

Но сейчас не самый лучший момент, чтобы сказать: давайте повторим?

Особенно перед радостным Оливером. Он неловко машет нам, будто не хочет прерывать, но вынужден.

– У Джесси сегодня плотный график в Вегасе, она готовится к встрече с владельцами отеля. Пойдемте за кофе?

Перевод: нельзя заставлять ее ждать. Раз уж мы теперь не торопимся разводиться, можно и кофе выпить. Как прелестно!

– Конечно, – говорю я. Раз Хейзу можно самому принимать решения, значит, и мне тоже. – Слушай, а можно пока не рассказывать никому про нашу свадьбу? У нас случился головокружительный роман, мы так влюблены, что аж решили пожениться, но… – замолкаю я и расплываюсь в смущенной улыбке. – Хочу сначала рассказать маме с бабушкой, вчера мы ничего не успели.

– Разумеется. – Оливер понимающе улыбается.

Мы отправляемся за кофе. Я одариваю Хейза взглядом типа «как тебе такое?». Я тоже могу играть в эту игру.

Есть кое-какие плюсы в том, что я не попала на завтрак. Например, в самолете я успела урвать сиденье у окна во втором ряду и попросить Оливера сесть рядом. Я успела соврать Оливеру про маму и бабушку, поэтому у меня появилась возможность снять кольцо и спрятать его в заднем кармане брюк.

Не знаю, что Хейз сделал со своим. Не знаю, что он сказал Стефану. Я стараюсь их избегать во время посадки. Открываю ноутбук и не отрываю от него глаз. Хочу поискать информацию для Берди за время короткого перелета в Сан-Франциско. Но живот ни на секунду не перестает болеть от волнения. Джесси не летит с нами. Оливер что-то говорил про встречи в Вегасе. Как хорошо, что ее здесь нет, мне и без этого плохо.

Даже не знаю, с чего начать. Насколько все раздуется. Что это все будет значить. Может, Оливер мне ответит? Мы уже заходим на посадку, когда я набираюсь смелости, поворачиваюсь и спрашиваю:

– Слушай, в команде же не раздуют, да? Я же… Я же просто талисман.

Он понимающе улыбается.

– Не переживай, мы ничего не будем оглашать, если ты не захочешь.

Официальные аккаунты, может, и нет… С другой стороны, мы же никому не интересны, правда? Надеюсь, что история талисмана и новичка покажется всем скучной.

Я оглядываюсь и вижу, что ребята уже забирают сумки и телефоны, переговариваются, стебут друг друга. Будто ничего и не произошло. Будто один из них вчера не женился на… почти одной из них.

На Хейза я не смотрю. Даже не пытаюсь с ним поговорить. С тех пор как мы разошлись, он написал мне всего одно сообщение.

Хейз: Сможем сегодня поговорить?

Я ответила просто: «да».

Выхожу из самолета, стараясь держаться позади игроков, болтаю с Оливером. Пытаюсь изо всех сил игнорировать тревогу и не накручивать себя. Не знаю, как себя вести в этом новом мире.

– Твой костюм как раз сейчас доделывают, дебютируешь в нем на следующей игре, – говорит Оливер. – Проведем опрос среди фанатов. Все уже готово, начнем разогрев с того, что снимем пару видосиков, как ты катаешься в новом образе и стреляешь в толпу футболками.

– Круто! – говорю я, стараясь сосредоточиться на работе. Честно говоря, пушка с футболками и правда звучит весело. – Я справлюсь, в универе пробовала. Я пушечный эксперт.

И врушка.

А еще мама собаки, поэтому, как только выхожу из самолета, звоню Трине. Спрашиваю, сможем ли мы встретиться в кафе, чтобы я забрала собаку. Прошу в идеале захватить с собой Обри. Мне нужны мои подружки. Срочно.

Хорошо, что у меня почти кошачьи рефлексы, потому что я чуть не падаю с беговой дорожки, когда Хейз признается, почему ходил все утро как в воду опущенный.

– Серьезно? – спрашиваю я, хватаясь за поручни, чтобы не упасть.

Мы у меня дома, в суперсовременном спортивном зале. Хейз бежит по дорожке рядом и бросает на меня взгляд.

– Серьезно.

Я снова набираю скорость и бегу, пытаясь осознать случившееся.

– Это объясняет твое настроение за завтраком.

– Какое настроение?

– Ужасное.

Он шумно выдыхает и ускоряется.

– Я старался скрывать свои эмоции.

– В следующий раз старайся лучше, – говорю я и понимаю, что злюсь на него, возможно, впервые в жизни. Я вообще редко злюсь. Жизнь слишком коротка для негатива. Но прямо сейчас Хейз Армстронг – не самый мой любимый человек на планете. – Давай-ка отмотаем назад. Хочу понять, почему в лифте с владелицей команды ты решил выставить наши вчерашние приколы за правду.

Поверить не могу, что он решил, будто это логичный выбор!

– Я подумал, что брак для моей репутации лучше, чем пранк по пьяни, – объясняет он, и я слышу по голосу, как он сам себя ненавидит. – Что мы сможем притворяться пару месяцев, а потом все само образуется. Как что-то неважное.

Хейз тыкает по паре кнопок на панели и замедляется. Я тоже останавливаюсь, тренировку все равно пора заканчивать.

– И теперь сколько вы собираетесь тянуть? Месяц? Весь сезон? – спрашиваю я, пытаясь разобраться в их бардаке.

Я спрашиваю не только из любопытства, но и из эгоистичных побуждений тоже. Пытаюсь понять, что их брак означает для меня.

Хейз спрыгивает с дорожки и поднимает бутылку с пола.

– Даже не знаю. Мы с ней обсудим детали позже, – говорит он. Я надеюсь, что под деталями он подразумевает, смогу ли я тоже наслаждаться его женой. Но мои желания подождут. Хейз трет ладонями лицо. Он чувствует себя виноватым, не хочу добавлять ему проблем.

– Она сильно на меня злится. Я такой дурак. Я думал об этом весь полет, всю поездку домой и всю тренировку! Я должен извиниться перед ней. И перед тобой. – Он бросает на меня хмурый взгляд. – Прости.

Последние капли моей злости тают и окончательно испаряются. Я хороший друг, а хорошие друзья не обижаются на подобное.

– Я понимаю, Хейз. Но иногда прикусывай свой длинный язык.

Он закатывает глаза и показывает мне средний палец.

Я притворяюсь, что прищуриваюсь и смотрю ему в рот.

– И как вообще эта длина помещается у тебя во рту?

– Ладно, это я заслужил, – говорит он, а потом его выражение лица снова меняется на серьезное. – Ты правда не обижаешься?

Я задумчиво наклоняю голову. Ему придется еще попыхтеть и объясниться передо мной.

– На что?

–Я не понимаю, как это будет работать.– Он выгибает бровь, будто мы какие-то заговорщики.– Да, мы уже так делали. Но все было не… так.

Как так? Мы раньше не влюблялись в одну девушку?

Не хочу говорить это вслух. Не хочу давать этой мысли голос, одушевлять ее. К тому же я почти уверен, что мы пока на разных этапах в делах сердечных. И, если быть честным, Айви наверняка тоже. Но я могу сделать шаг навстречу Хейзу. Подтолкнуть его к тому, куда он пытается меня привести.

– Я больше не злюсь, что вы до сих пор женаты. Спасибо, что признался. Но позволь мне говорить прямо.

Это сложнее, чем подталкивать его на тройничок, ведь этого он и сам хотел. Можно даже сказать, это он подтолкнул меня. Пока вся сложная работа доставалась ему. Пора мне принять эстафету.

Я сжимаю переносицу и облокачиваюсь на стену. Айви открылась мне утром. Хейз открылся мне прямо сейчас. Я тоже могу.

– Я хочу больше, чем одноразовый секс. Хочу проводить с ней время и чтобы прошлая ночь не стала просто одной из. – Я молчу всего секунду, собирая свою уверенность в кулак. – Я хочу проводить время вместе с вами. Втроем. – Его губы начинают растягиваться в улыбке, и я уведу шутку у него из-под носа: – В общем, я хочу трахнуть твою жену еще раз.

Хейз смеется, а потом трясет головой и пыхтит.

– Тут я тебя понимаю. Но уверен, что она все еще злится.

Я довольно смеюсь, как кот, объевшийся сметаной.

– Тебе придется все исправить. И как можно быстрее! Потому что я не просто хочу ее трахнуть. Я хочу, чтобы мы сводили ее на свидание.

Он начинает ходить взад-вперед, размышляя. Потом останавливается и улыбается, снова уверенный в себе.

– Я придумал, как извиниться.

– Я с тобой.

– А тебе за что извинятся?

Я отмахиваюсь.

–Изволь. Я извиняться не собираюсь, но мне есть что ей сказать. Например: приходи ко мне завтра. Так что ты уж постарайся, чтобы тебя простили и все прошло по плану.

Интересный факт. Не бывает такой проблемы, которую нельзя решить с помощью ванильного латте и подружек. Просто большие проблемы требуют больших кружек латте. Я заказываю самую огромную.

Держа в руке кружку, падаю в мягкое кресло на мансарде «У Доктора Бессонницы». Делаю жадный глоток. Он придает мне храбрости.

Рокси тоже меня успокаивает. Она свернулась клубочком у меня на коленках. Когда Трина ее привела, собака визжала от восторга, еще раз доказывая, что собаки – лучшие друзья девушек. Я чешу ее за ушками. Трехлапый пес Трины Начо сидит у столика, как самый хороший мальчик, интересуясь каждой собачкой-дамой, которая проходит мимо.

Обри принесла свой смузи с манго и теперь, откидывая с плеча свои рыжие волосы, одаривает меня нетерпеливым взглядом.

– Ну, теперь ты расскажешь нам про свою первую брачную ночь?

Я уже ввела их в примерный курс событий. Пора подавать горячее. У меня внутри все трясется, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Начинаю с хорошего.

– Я присоединилась к клубу счастливчиков, у которых был тройничок.

Всего на секунду между нами повисает тишина, а потом Обри охает, а глаза Трины округляются.

– Круто! Круто! Круто! – поет она, пританцовывая, а потом говорит: – А с кем? И давай в деталях, не жадничай!

Обри поднимает палец:

– Стефан и Хейз!

– В яблочко! – говорю я.

– Они в него, наверное, тоже попали. И не раз.

– Туше.

Обри одаривает меня недовольным взглядом.

– Ненавижу тебя. Это же несправедливо! Когда уже на моей улице опрокинется грузовик с двумя членами за раз?

Трина машет рукой.

– Могу подсказать тебе, где опрокидываться. Но там вечно пробки.

– Ну, спасибо, – говорит Обри, а потом поворачивается ко мне. – Ну так? Рассказывай. И начни с начала.

– Хорошо, но сначала скажи, как ты поняла, о ком речь?

Она постукивает пальцем по виску.

– Они оба кажутся мне любителями делиться.

– Ты права. Удовольствие с двумя действительно удваивается.

Обри тонет в кресле и поднимает руки в жесте: я сдаюсь.

– Девочки, серьезно, что делать, чтобы мне тоже перепало?

– Тут есть и минусы, – говорю я, ведь какой бы хорошей ни была ночь, сегодня мне приходится разгребать последствия. – А кстати, я уже говорила, что теперь застряла замужем за одним из них, хотя хочу встречаться с обоими?

Обри делает вид, что играет на крошечной трагичной скрипке.

– Бедняжечка.

– Да я серьезно! Что мне делать? Я на такое не подписывалась. – Я делаю глоток кофе; Трина опускает чашку на стол и внимательно заглядывает мне в глаза:

– А что ты сама хочешь делать? Хочешь признаться владелице? Это рабочий вариант.

У меня от этой мысли бегут мурашки.

– Джесси хорошая, я не хочу ее подводить. А еще привлекать к себе лишнее внимание.

– Вот тебе и ответ. Придется подыгрывать, – говорит Трина, – но главное – не затянуть.

У меня живот сводит, но в душе я понимаю, что она права.

–Сходи на благотворительный ужин,– продолжает Трина,– а потом забудь про это всё. Отношения не всегда складываются идеально. Может, через пару месяцев вы сможете тихонечко развестись, и всё. Джесси не станет заставлять вас оставаться в браке вечно. Думаю, пары месяцев вам хватит, чтобы не испортить имидж.

Я думаю о ее словах и делаю еще глоток. Звучит благоразумно. Не навечно, конечно. Совсем ненадолго. С этим можно работать. Хейзу нужно сосредоточиться на хоккее и найти свое место в команде, а я могу ему с этим помочь. Он же спас меня с этой свадьбой в первый же день знакомства. Может, теперь моя очередь быть его рыцарем на белом коне? Я буду его «плюс один». Пойдем на этот гольф-обед с Джесси, пусть он впечатлит владелицу. А потом появимся вместе на свадьбе, я напишу об этом статью для «ЛучшейПодружкиМодницыОборванки». И вашим, и нашим.

– Наверное, ты права. Я так разозлилась, что он принял решения не посоветовавшись, что все это время кипела и рационально не размышляла ни секунды. Но в целом этот брак имеет некий смысл.

Обри постукивает длинным розовым ногтем по столу, будто тоже взвешивает все за и против.

– К тому же что вообще в этом плохого? Мне кажется, что ты вдобавок можешь насладиться некоторыми преимуществами брака.

Разумеется. Обожаю ее за эти грязные мыслишки.

– Серьезные связи меня не интересуют. Не хочу прыгать в очередные отношения.

– Судя по тому, что ты нам рассказала, мне кажется, ты с легкостью расслабишься, – безэмоционально говорит Обри.

В груди расцветает нервозность. Страшно будет просить о таком. Что, если они откажутся? Что, если один захочет, а второй – нет? Как такие отношения будут работать? Это для меня неизведанные земли.

–Как такое предложить? Как спросить: «будем видеться с твоим другом, пока не развелись?»

– Так и спроси, – говорит Трина, как будто это легко и просто.

– Не могу быть такой прямолинейной, – бубню я.

– Это непросто, – соглашается она, – но иногда другого выбора нет.

Тем же вечером я меряю квартиру шагами, пытаясь найти остатки своей храбрости и поговорить с Хейзом, как вдруг раздается стук в дверь. Сердце ускоряется, а потом набирает предельную скорость, когда раздается голос:

– Привет, это Хейз.

Я еще злюсь на него, но вместе с тем очень хочется сказать, что у меня на уме.

Резко открываю дверь и…

Ух ты.

За дверью стоит муж. В руках у него корзинка, в которой лежит стопка ярких блокнотов с иллюстрациями: ярко-розовые, пастельно-лавандовые, вишнево-красные и… Это то, что я думаю?

– Это букет из ручек? – визгливо спрашиваю я.

– Да, – говорит он, довольный собой. Он отдает мне ручки, перевязанные фиолетовой ленточкой.

У меня такой голос, будто я гелия надышалась.

– Это для меня?

Он улыбается и начинает смеяться.

– А здесь есть кто-то еще, кто оценит кучу блокнотов с женщинами в винтажных платьях на обложках и кипу цветных ручек?

Я протягиваю руки к корзине и радостно забираю ее, прижимая к груди.

– Спасибо большое! Мне очень нравится.

– Открой верхний, – говорит он и сует мне в руки блокнот с фиолетовой обложкой. На обложке карандашный рисунок девушки в платье-чарльстон. Я робко открываю его и вижу надпись на первых строках.

«Прости, что я не спросил твоего мнения. Если простишь, обещаю быть лучшим фейковым мужем во вселенной».

На большее я и не рассчитывала. Закрываю глаза и позволяю этому новому теплому чувству растечься по моему телу.

Когда я открываю глаза, вся утренняя злость остается позади. Но нам необходимо установить парочку правил.

– Больше не принимай без меня подобные решения, – говорю я четко и твердо.

Он кивает, и я вижу понимание в его темных глазах.

– Понимаю и обещаю.

– Мы на равных.

– Знаю. Мне стоило поступить… по-другому.

– Я понимаю, что ты хотел как лучше, но меня ведь это тоже касается, – добавляю я уже мягче.

Он вздыхает и проводит рукой по волосам, в глазах сожаление.

– Я хотел помочь. Но способ выбрал не лучший. Если хочешь развестись прямо сейчас, то я всё устрою. Я уже знаю как. Я найду, что сказать мисс Роуз.

Я кладу ладонь на его руку, чтобы успокоить.

– Я это ценю, но не нужно. Я схожу с тобой на этот обед, а ты со мной – на свадьбу бывшего.

– Договорились.

Я отпускаю его руку, расправляю плечи и говорю:

– Но я хочу установить пару правил.

– Выкладывай.

Глубокий вдох. Говори.

– Мне неловко говорить об этом, но после того, что случилось с моим бывшим, я хочу убедиться, что не окажусь дурочкой. Тебе нельзя встречаться с кем-то еще.

Он растерянно хлопает ресницами. Хмурится.

– Ты с ума сошла?

Я напрягаюсь. Неужели я все неправильно поняла?

– Мне кажется, это вполне нормальная просьба, – настаиваю я на своем.

Хейз закатывает глаза.

– Айви, ты вообще ничего не понимаешь?

– О чем ты?

– Я хочу тебя. Только тебя. Я пытался устоять, потому что мы коллеги, ну и что из этого вышло? Я стою прямо перед тобой. Я хочу тебя.

Улыбка медленно расцветает на моих губах.

– Хорошо. Но у меня есть еще одно условие.

На следующий день, заходя в «Немецкого дога», я здороваюсь с хостес и прошу:

– Столик на троих.

Кажется, у меня все-таки двойное свидание.

– Расскажи, – требует Стефан своим игривым, текучим голосом, который прекрасно подходит его открытой манере общения. Он развалился в кресле, перекинув руки на спинку, нога на ногу.

– Ну тебе же самой хочется, – поддакивает Хейз более твердым тоном, наклоняясь вперед. У него уже появилась заметная щетина, наметилась форма будущей бороды.

Мы за уединенным столиком на мансарде ресторана-тире-бара Стефана. Они пытаются выведать у меня секрет.

Я отрицательно качаю головой, волосы танцуют из стороны в сторону. Меня не убедить.

– Нет. – Я беру свой стакан с газировкой – сегодня алкоголя ни-ни – и кручу его в руках так, чтобы образовался маленький водоворот. Это мое окончательное решение. – Тут вам не победить. Я не выдам вам секреты команды. Узнаете сами на следующей неделе.

Когда представят три варианта нового названия и, соответственно, талисмана команды.

– Да ладно! – снова пытается Стефан. – Ты узнала одна из первых. Дай хотя бы подсказку, будет справедливо.

Хейз разыгрывает свой козырь.

– Секрет останется только между нами. – Он пальцем рисует круг по поверхности стола.

В темном небе Сан-Франциско блестят звезды.

Я решаю немного их подразнить.

– Зачем вам вообще это знать? Новую форму вам выдадут не скоро. Я просто тестирую новые названия.

Стефан ставит бокал с вином на стол, заставленный тарелками с остатками нашего ужина.

– Мне кажется, мы сможем выпытать у тебя эту тайну. Чуть попозже. В постели.

Значит, он планирует соблазнить меня.

– Попытка взять меня на слабо?

– А может, и да, – говорит Хейз; на фоне клацают вилки и звенят бокалы.

Мы сидим довольно далеко от остальных гостей, но меня мало беспокоит, что они о нас подумают. Просто трое коллег ужинают вместе. Я хотела провести вечер с ними двумя. Моя семья уже знает правду – и это самое главное. Я не могла их обманывать, поэтому утром рассказала все маме и бабушке, чтобы они не пугались, когда увидят что-то шокирующее в интернете. Кэти я тоже написала.

– Это какой-то новый тренд? – спросила мама, когда я все рассказала.

– Если да, то я отказываюсь даже вникать, – добавила бабушка, – я целую вечность привыкала к тостам с авокадо.

– Нет, это совсем не как тосты с авокадо, – попыталась я их убедить. Повезло, что они у меня такие понимающие и не начали меня осуждать. Но я решила, что Райкеру все расскажет Трина, она нашла к нему подход.

Сейчас можно просто расслабиться и наслаждаться вечером, пока эти двое играют в угадайку.

– Ставлю на выдру, – говорит Стефан.

– Это не выдра.

– Может, мустанг? Было бы так круто, – предлагает свой вариант Хейз.

Стефан скептически выгибает бровь.

– И какой в этом смысл? А мы тогда кто? Кони в коньках?

– А что не так? Тебе нужен реалистичный талисман? Вторая команда нашего города буквально называется «Си Догс» – морские собаки, – а тебя смущает, что лошади коньков не носят?

– Что вообще такое морская собака? – Стефан хмурится, рассуждая над этим философским вопросом.

– Тюлень, – уверенно говорю я.

Глаза Хейза радостно искрятся.

– А ты тоже будешь тюленем? Я угадал? – Он спрашивает довольным тоном, как будто разгадал головоломку.

Хотя его догадка даже не близка к правде.

– Я дала клятву талисмана и не раскрою вам тестовые варианты названий.

Весь город узнает, когда на следующей неделе я застегну на себе новый костюм и выйду на лед.

– Ничего, ты еще нам сдашься. – Хейз снова надевает свое наглое выражение.

–Кстати, о птичках,– говорю я и выпрямляю спину. Вечер шел настолько гладко, что мы так и не дошли до серьезного разговора. Но откладывать некуда. Важно все обговорить. – Давайте кое-что обсудим.

Хейз обводит взглядом ресторан; посетителей много, но никто не смог бы подслушать, так что мы можем спокойно разговаривать.

– Согласен.

– На какое-то время я стала Миссис Хоккей, поэтому нам нужны правила. Как любым сложным «отношениям», – говорю я и показываю кавычки жестом.

– Отношениям? – хмыкает Стефан.

– Ну а как еще это назвать?

– Никак, пожалуй. Давайте обсудим, – соглашается Хейз.

Стефан кланяется, будто предоставляет слово королеве.

– Я слушаю. Какие бы правила ты ни придумала, думаю, я останусь в выигрыше.

Ну какой он, а.

– Неужели?

Датчанин обводит жестом меня и Хейза.

– Вам нужно появиться на двух мероприятиях. Ланчи, свадьбы, все такое. А мне достается только веселье. Я прав?

Хейз закатывает глаза.

– Получается так. Как обычно.

Стефан невинно пожимает плечами и поворачивается ко мне. Его глаза блестят.

– У меня все равно плотное расписание, готовлюсь к «Спортсмену года». Встречи со спонсорами и прессой. Больше публичности мне не нужно.

– Скромняга, – дразнит Хейз, показушно кашляя в кулак.

Стефан смотрит на меня.

– К тому же быть твоим тайным парнем гораздо интереснее, чем простым мужем.

Чувствую, как побледнела от слова «парень». Не планировала я заводить никаких парней, особенно тайных. С другой стороны, мужа я тоже не искала.

Может, я его неправильно расслышала?

– Тайный парень, значит?

– Милая, – Стефан одаривает меня строгим взглядом, который говорит: «не спорь», – я теперь твой парень, не сомневайся.

Ладненько.

От его уверенности и напора возбуждение прокатывается по мне волной. Тайный парень так тайный парень.

– Не буду спорить, – говорю я, пряча улыбку. Мне нравится, что он такой собственник. Кто бы мог подумать.

– Я капитан команды, у меня куча дел с продвижением и рекламой, голодать не приходится, – добавляет Стефан, – но мне всегда не хватало десерта.

– А я твой тортик? – спрашиваю я.

Он смотрит прямо мне в глаза.

– Да, Айви. Ты мой тортик.

Хейз бросает салфетку на тарелку.

– Я готов переходить к десерту.

Я тоже, но мы еще не все обсудили, поэтому поднимаю руку, прося их подождать.

– Значит, эти отношения будут продолжаться… – я оглядываюсь и говорю чуть тише, – пока мы в браке?

– Да, – говорит Стефан как никогда уверенно. Но на лице появляется сомнение. – Если ты не против.

– Ты же не против? – уточняет Хейз.

А он учится на своих ошибках. Я довольна.

– Не против. – Я не сильно разбираюсь в групповых отношениях. Точнее, вообще не разбираюсь. Но сегодня я выписала свои главные вопросы в блокнот. Его я с собой не взяла, но каждый вопрос прекрасно помню и так.

– Есть еще пара деталей.

– Выкладывай, – говорит Хейз.

Я сглатываю и говорю:

– Что, если я хочу провести время с одним из вас, а второго нет рядом? Например, если я хочу переспать с парнем? Или, наоборот, с мужем?

Судя по их лицам – две пары глаз просто горят, – я задала правильный вопрос.

Стефан поднимает палец, показывая, что берет этот вопрос на себя.

– Спасибо, что спросила. Ты не должна спрашивать у меня, если хочешь трахнуть Хейза. Но и я не буду спрашивать у него разрешения связать тебя, покрыть поцелуями твое вкуснейшее тело и подарить тебя целую вереницу мощных оргазмов. Мы не ревнивцы.

Я теряюсь в картинках в предвкушении удовольствия. Мне нужно время, чтобы принять этот новый мир вокруг себя.

– Это точно, – говорю я, но осталось еще немного любопытства, – а почему, кстати?

– А зачем? Мне лично нравится, когда тебе уделяется столько внимания. Меня такое заводит, – прямолинейно говорит Стефан.

– То же самое, – соглашается Хейз, – мне нравится дарить тебе оргазмы. Нравится смотреть, как ты кончаешь. Нравится смотреть, как он дарит тебе оргазм. В общем, если ты кончаешь, для меня любая схема рабочая. Чем больше, тем лучше.

Я краснею; пора убираться отсюда, и поскорее.

– Есть предложение. – Мой голос трепещет от желания.

– Так. – Стефан готов слушать.

– Три оргазма, и я дам вам намек по талисману.

– Договорились, – говорят они хором.

На нашу вторую совместную ночь у меня есть целый секс-план. Но сначала нужно поднять свою челюсть с пола. Стефан живет во дворце.

Это будет сложно. Просто… ух ты.

– Хорошо быть капитаном, – восхищенно говорю я, не сводя глаз с высоченных потолков, буквально двухэтажных. Современная люстра свисает в середине зала: стекло, тонкие линии.

У дальней стены два огромных окна от пола до потолка, из которых открывается бескрайний вид на город: мост Золотые Ворота вдалеке, широкая набережная.

– Ну что есть, – говорит Стефан, и я слышу в его голосе надрыв. Мне хочется спросить, что его тревожит, но Хейз уже кладет ладони мне на талию, прижимаясь всем телом к спине. Решаю отложить эмоциональные разговоры на потом.

– М-м-м, как же ты пахнешь, – мурлычет Хейз, носом рисуя линию по шее, – ягодками и сладостями. Я хочу тебя съесть.

– Терпение! – шепчу я. Стефан появляется из коридора и прижимается ко мне спереди. И в этом сэндвиче из хоккеистов мозг начинает плавиться. Но сегодня я не отдам бразды правления. Приходится стряхнуть похоть. – Я хочу кое-что сделать. Можно я буду главной?

– Что думаешь, Стефан? – спрашивает друга Хейз.

– Ладно, дадим ей пятнадцать минут.

А мне хватит.

Мы даже не пытаемся дойти до спальни, когда есть теплая гостиная, будто прямиком со страниц скандинавских дизайнерских журналов. Стефан роется в телефоне, ищет подходящий плейлист, а Хейз раздевается, стоя у огромного дивана в форме буквы U. Я стою рядом.

Оставшись только в черных кружевных трусиках, я наклоняюсь и стягиваю с Хейза боксеры, чтобы наконец-то поздороваться с его членом. Слюнки текут от одного вида его внушительной эрекции, но это подождет.

– В нашу первую брачную ночь я не успела заценить все твои татуировки, – говорю я, опускаясь на диван. Желая лично насладиться этим шедевром, прикасаюсь пальцем к созвездиям.

Его бедро обвивают изящные линии звезд.

– Больно было? – спрашиваю я, жадно проводя пальцами по синим рисункам прямо под его правой тазовой косточкой.

– Нет, но мне будет больно, если ты не уделишь моему члену внимание. Прямо сейчас.

Я сажусь на колени, выпрямляю спину и поднимаю на него взгляд, на губах игривая улыбка. Может, он и любит командовать, но я-то знаю, как ему нравится, когда я дерзкая.

– Что, сейчас?

– Да, детка, – стонет он, запуская пальцы в мои волосы, – прошу.

Начинает играть музыка, кажется, какая-то песня The Weekend.

– Хочешь, чтобы Стефан смотрел, как я делаю тебе минет? – спрашиваю я у голого мужчины, который стоит прямо передо мной.

Хейз дрожит. Буквально дрожит. Его рука опускается на возбужденный член, сжимая головку, будто предлагая.

– Мне кажется, тебе понравится даже больше, если он параллельно будет себе дрочить.

По мне пробегает волна мурашек. Желание разгорается.

– Да.

– Ты точно главная, Айви? – говорит Хейз этим своим хищным тоном, а потом хватает с дивана мой лифчик. Раскачивает его перед моим лицом, а потом бросает Стефану.

– Свяжи ее, – приказывает он другу.

Я охаю.

– Пожалуйста…

– Ты ее слышал.

Стефан становится на колени позади меня, сводит запястья вместе.

– Терпение заканчивается. – Хейз шлепает меня по щекам членом. Стефан стягивает мою кожу кружевными лямками. – Открывай ротик.

Я подчиняюсь. Стефан проверяет крепость узлов.

– Готово.

– Спасибо, – говорит Хейз другу, а потом возвращает взгляд на мое лицо. Его глаза темнеют. – Соси.

Его приказ запускает по моему телу рябь удовольствия.

Я вытаскиваю язык, пробуя солоноватый, горький вкус Хейза. Стефан встает и становится рядом с ним, а потом начинает стягивать свое бордовое поло. Хейз загребает мои волосы в кулак, а я вбираю его член в рот.

Один раздевается, а второй кормит меня членом. Пир для языка и глаз. Я посасываю головку Хейза с громким причмокиванием.

– Какая ты! Эти сексуальные губы, – хвалит меня Стефан, расстегивая свои брюки. Я стараюсь показать ему, как старательно забочусь о его друге. – Умница, потрудись, и я дам тебе попробовать свой.

Я закрываю глаза от удовольствия, а рот открываю пошире. Я могу работать только им, поэтому сосредотачиваюсь на Хейзе, принимая его глубже. Он стонет, его глаза горят, в темных глазах пляшут искры еще чернее. Он не сводит с меня глаз.

– Эти губы были созданы для моего члена, – рычит он.

Я таю от комплимента и принимаю его еще глубже. Хейз толкается глубже, смотрит, как растягиваются мои губы по всей его ширине. Он не малыш, но изголодался по ласке, и мне хочется ему угодить. Выгибаю спину, чтобы наклониться ближе. Хейз понимает мои намерения, усиливает и ускоряет толчки.

– Ты такая умница, – шепчет Стефан.

Мой взгляд падает на него. Он сидит на диване, совершенно голый, держит член в кулаке. Господи, какой он красивый. Тайный парень смотрит, как я отсасываю мужу.

Мне так хорошо, по коже бегают мурашки. Хейз покрепче перехватывает волосы и закрывает глаза. Всего на секунду замирает, будто раздумывая, насколько жестким может быть.

Он открывает глаза, я вижу в его взгляде попытку сдержаться. Он выдыхает, а потом убирает с моего лица прядку волос, толкается прямо к горлу.

– Позволь мне жестко трахнуть тебя в рот, малыш, – говорит Хейз.

Я вся трясусь, когда киваю; сказать вслух я все равно ничего не смогу. Стефан говорит за меня.

– Тебя такое заводит, да? Боготворишь его?

Я почти захлебываюсь, но киваю. Меня это так заводит, что я решаюсь признаться, чего хочу на самом деле. Я отвожу лицо, выпускаю изо рта член, мы с Хейзом страстно смотрим друг другу в глаза.

– Кончишь мне на лицо?

Хейз гортанно стонет, а потом выдавливает «да».

– Обкончаю весь твой идеальный ротик.

Я снова беру его в рот.

Хейз трахает меня, а я тону в похоти, даже когда давлюсь и кашляю. Хейз спрашивает, как я, и я только киваю. Я думаю лишь о том, как доставить ему удовольствие. Стефан ласкает себя все быстрее и жестче, не сводя взгляда с того, как я удовлетворяю его друга.

– Красавица. У тебя так прекрасно получается. И выглядишь прекрасно, – говорит он.

Я хочу и его тоже. Отчаянно. Но нельзя отвлекаться от Хейза. Стефан будто читает мои мысли, наклоняет голову и медленно растягивает губы в улыбке.

– Мечтаешь о том, чтобы мы оба кончили тебе на лицо, да?

Я в блаженстве закатываю глаза и остервенело киваю, не отрываясь от члена Хейза. Меня еще больше заводит то, насколько он понимает мои мысли. Как подливает масло в огонь.

Стефан встает и идет ко мне, запускает свободную руку в мои волосы. Теперь с двух сторон от меня стоит по мужчине, оба держат меня за волосы, трогают мое лицо.

Я стою на коленях, руки связаны, грудь прыгает с каждым толчком – один трахает в рот, другой дрочит себе. Используют меня в свое удовольствие.

Этого я и хотела. Чтобы мною пользовались.

Я начинаю покачивать бедрами, болезненно желая, чтобы ко мне прикоснулись там.

– Охренеть, малышка. Тебе нравится вся эта грязь, да? – хрипло спрашивает Хейз.

До неприличия нравится.

Трусики промокли насквозь. Хейз толкается жестче, обхватывает мою голову, а потом вдыхает рвано и жадно.

– Сейчас кончу, – предупреждает он меня, потом вынимает член из моего рта и доводит себя кулаком. – Нравится?

Я открываю рот, и вот он уже рисует на моем лице узоры спермой, горячие брызги обжигают губы, щеки, язык. Хейз издает звериные звуки.

Меня всю трясет от возбуждения, но я не осмеливаюсь глотать, поворачиваюсь к Стефану и высовываю язык. Он делает ко мне шаг, в последний раз толкается в кулак и изливается на мой жадный язык.

Я поднимаю глаза на своих мужчин, причмокиваю губами, облизываюсь и проглатываю их удовольствие.

Идеальный новый коктейль.

Я улыбаюсь. Мужчины выглядят так, будто опьянели от меня.

Я сама пьяная от страсти, но не могу освободиться от пут собственного белья. Хейз обходит меня и развязывает мне руки. В тот же момент я запускаю руку между ног, хочу прикоснуться к пульсирующему клитору. Но Стефан издает рычащее «нет».

Обычно он мягче.

Я послушно замираю.

– Умой ее, – говорит Стефан другу.

Хейз выходит из комнаты и через секунду возвращается с мокрым полотенцем. Нежные руки вытирают мое лицо, а Стефан растирает мне запястья. Но когда Хейз откладывает полотенце, Стефан снова становится тверже. Он обращается ко мне:

– Садись на диван, раздвигай свои прекрасные ножки и позволь мужу вылизать твою сладкую киску. Он еще тебя даже не пробовал. Несправедливо, правда?

– Правда.

Они стягивают с меня трусики и укладывают на диван. Я опускаю голову на колени Стефана, вытягиваясь во всю длину. Хейз убирает подушки и раздвигает мне ноги. Я чувствую, как его щетина колет внутреннюю часть бедра.

Я издаю возглас, а потом мурлычу. Стефан наклоняется и гладит меня по лицу, нежно, будто пером, водит пальцами по рукам, волосам, груди. Ласкает меня.

Стефан любуется, пока Хейз лакомится мною.

Скоро я уже развожу ноги все шире и шире, позволяю Хейзу раздвигать их. Стефан целует меня, словно я центр его вселенной.

И, если честно, купаясь в жидком удовольствии, я сама чувствую себя примерно так же. Центром их существования.

Они покрывают меня поцелуями, тело выгибается от удовольствия, от предвкушения. Апогей уже так близко, что я не могу сдерживаться. Я кричу в губы Стефану, толкаюсь Хейзу в рот и рассыпаюсь на миллион осколков от их страстной пытки.

Мне кажется, я отлично проведу время со своим тайным парнем и мужем.

Чуть позже я нежусь в постели, как вдруг вспоминаю кое-что важное и вскакиваю.

– Рокси!

Мне пора. Да, Джексон дома, но она – моя, я не могу оставить ее одну на ночь. Я даже еще не успела выдать ей носок дня.

Хейз спускает ноги с кровати и кладет руку мне на живот.

– Лежи. Я привезу ее.

Он возвращается через тридцать минут; я слышу, как царапают по полу маленькие коготочки и как повизгивает моя девочка. На сердце теплеет. Я отдаю ей свой носок. Она выхватывает его зубками, а потом оглядывает комнату, прикидывая, куда его спрятать. Но в этом доме тайного места у нее еще нет, поэтому она потерянно заглядывает мне в глаза. Я поднимаю ее на руки и аккуратно отбираю носок. Мы забираемся в кровать, маленькая булочка с коричкой начинает носиться по светло-серому одеялу. Она целует Стефана, а потом Хейза, потом, успокоившись, выдыхает и сворачивается к клубок в районе моей шеи.

– Кажется, ей вы тоже нравитесь, – говорю я, а потом сразу добавляю: – Сан-Франциско.

Хейз бросает на меня взгляд, говорящий: «О чем ты вообще?»

– Это ваша подсказка.

Стефан смеется.

– А! Талисман! Но у тебя не было три оргазма.

Я улыбаюсь во весь рот.

– Я сказала три, но не три моих. Мы все кончили, втроем.

Стефан обнимает меня одной рукой и целует в щеку.

– Тебе понравился десерт?

– Мне вот точно да, – говорит Хейз и отворачивается, видимо, хочет уснуть на животе.

Я закрываю глаза. Все-таки приятно быть женой.

Утром я просыпаюсь раньше Хейза и отправляюсь искать свою гостью, которая пропала из кровати. Айви на мансарде, зовет убежавшую Рокси обратно в дом. Собачка не слушается: она катается на спине, трется об траву, подставляя брюшко лучам солнца.

Стараюсь не думать о том, как они сюда вписываются. Открываю стеклянную дверь. Еще с тех пор, как я узнал, что она рассталась с парнем, я хотел только немного пообщаться, повеселиться и потрахаться, чтобы женщина скрасила мои одинокие вечера. Ну женщина и мой лучший друг. Хотел новую интрижку, не больше.

– Рокси. – Айви старается не повышать голос, но я уже слышу в нем нотки отчаяния. Она резко разворачивается ко мне. – Ой, доброе утро! Она от солнца с ума сходит!

Айви окидывает жестом лужайку и живую изгородь. Рокси пляшет на изумрудном ковре, ловит утреннее солнце.

– Понимаю ее, сам бы не удержался, – говорю я.

Айви бросает на меня скептический взгляд.

– Сам бы валялся в траве?

– Если бы ты выросла в условиях скандинавской зимы, ты бы тоже радовалась каждому лучику. – Я киваю в сторону собаки. – Кажется, она довольна.

Айви тяжело вздыхает, но потом улыбается, смотря на счастливую собаку в траве. На Айви только футболка, и даже утром она выглядит прекрасно. Так я все себе и представлял. Да, признаю, это я тоже представлял. Эту нашу связь. С ней хороши не только одинокие вечера, но и пустые утра.

– Надо мне ее угомонить. У меня есть на сегодня планы, – говорит Айви и теребит краешек рубашки, будто смущена и не знает, как нам общаться утром.

Я подхожу к ней, наматываю волосы на кулак, нежно тяну ее голову назад и дарю ей жадный поцелуй.

Отпускаю и спрашиваю:

– Что у тебя в планах?

Она хлопает ресницами, будто не знает, что думать, или, может, наслаждается эхом поцелуя. Потом машет в сторону дома.

– Надо свериться с ежедневником. Хейз его вчера привез, когда ездил за Рокси.

Собака наконец-то реагирует на имя, летит через всю мансарду и машет хвостом. Айви берет собачку на руки и покрывает ее голову поцелуями.

Мы заходим в дом и втроем садимся на диван. Айви берет шопер со стола и достает ежедневник.

– Размер все-таки имеет значение, – поражаюсь я толщине этой штуки.

Она ласково гладит обложку.

– Если дело касается блокнотов. Этот, например, идеален.

Ежедневник очень красивый и женственный, на обложке – иллюстрации туфелек и одежды. Она открывает страницу с этой неделей, я вижу, что все дни детально расписаны ее задачами.

Айви достает из держателя сбоку ручку.

– Это Хейз мне ее купил. – Она демонстрирует мне серебряную ручку, а потом качает головой. – Постой-ка, вы оба мне ее купили!

– Умница! – говорю я и начинаю играть с ее волосами, пока она показывает мне свои планы на сегодня. Много суеты, текстов, работы с фриланс-проектами, создание ее собственного контента.

– Я всегда себя награждаю за достижение целей.

У меня на сердце теплеет, и я растираю свою грудную клетку, чтобы продлить это теплое чувство. Об этом я и мечтал. Знать об Айви каждую деталь.

– Как ты себя награждаешь?

– Покупаю латте. Смотрю сериал. Выбираю Рокси новую бандану. Ем пирог. Покупаю книжку, – перечисляет она свои любимые вещи.

– Хм-м.

Она разворачивается ко мне лицом:

– Что за «хм»?

Я смотрю ей в глаза и расплываюсь в улыбке.

– Как насчет подарков на батарейках?

Она наклоняет голову. А я обхватываю ее подбородок и снова поднимаю.

– Тебя такое смущает? Удивлюсь, если да, – говорю я, пытаясь поймать ее на стеснении.

– Удивишься?

– В Вегасе ты сама сказала, что тебе нравится трогать свою грудь. Уверен, другие свои места ты тоже любишь трогать. – Она прикусывает губу. – Я прав, – настаиваю я.

Она сглатывает, а потом пожимает плечами. Признает. И я хватаюсь за эту возможность, наклоняюсь, прикусываю за шею, а потом тыкаю пальцем в расписание на неделю.

– Освободи-ка все вечера. Мы тебе придумаем дел.

– Неужели?

Я этого хотел, я это получил.

– Да. – Я забираю у нее ручку и добавляю пару пунктов в ее расписание, чтобы она всегда знала, что ее ночи принадлежат нам с Хейзом. Не буду даже врать, такой список дел меня самого радует, словно луч солнца среди хмурого неба. – Но стоит встречаться в его квартире, – добавляю я, хоть и нехотя. Мне нравится, что она здесь. Совсем как в моих фантазиях. Но это… слишком рискованно.

Она заглядывает мне в глаза, ждет, что я скажу что-то еще.

– Если утром тебя кто-то увидит, то пусть лучше выходящей из квартиры мужа.

– А не из квартиры тайного парня?

Из ее уст это звучит так прекрасно. Приходится сосредоточиться на страницах ее ежедневника и планах на следующую пару дней.

– Что насчет вечера четверга? – спрашивает она, и я вижу, что на четверг у нее нет планов. Айви отвечает на свой вопрос сама: – Ах, точно, вы же играете в Финиксе.

– Мы можем созвониться в ночь до игры, а потом увидеться сразу после нее, если мы не слишком поздно вернемся.

Она рисует на четверг буковку «О».

– Это теперь ежедневник удовольствия.

Я снова забираю ручку и пишу «О» на каждую ночь. А потом добавляю еще парочку.

– Именно так.

Следующие пару дней будем дарить ей оргазмы лично, а перед игрой по видео. Такому календарю хочется следовать.

В каком-то смысле я везунчик. Моя карьера процветает уже целое десятилетие, и я очень это ценю. Для меня это никогда не было чем-то само собой разумеющимся, поэтому я регулярно работаю над своей формой. Утро четверга начинается с йоги в отеле и смузи с кейлом, потом я делаю растяжку.

Чем лучше я забочусь о своем теле, тем дольше смогу играть. Хоккей не для слабаков, и каждая игра оставляет на моем теле след. Но игра есть игра, и с тех самых пор, как я впервые надел коньки в Дании, а потом учился в Виргинии, я ее обожаю.

Днем мы разогреваемся на арене соперников; я легко игнорирую оскорбления их болельщиков с трибун. Такое меня не задевает. Никогда.

Мне нравится играть в хоккей. Перестану, когда больше совсем не смогу поднять клюшку или когда хоккей мне разонравится. Смотря что случится быстрее.

На игру приехала парочка фанатов «Эвенджерс», поэтому я успеваю подписать пару шайб. Но когда игровая шайба падает на лед, я весь внимание, несусь по льду, огибая соперников. В самом начале матча я вижу возможность и пасую шайбу Брейди. Он отправляет ее в полет, но промахивается.

Брейди ругается под нос, зол на себя. Мы доезжаем до скамейки с игроками на пересменку, и я тыкаю его клюшкой по конькам. Я знаю, что он бывает к себе слишком требовательным.

– Выше нос, еще успеешь.

– Спасибо, мужик, – отвечает он.

В конце периода появляется наш шанс, мы забиваем, и он говорит:

– Ты был прав, получается.

– Очередной мой талант.

– Не хватает только скромности, – говорит Брейди.

– А мне она и не нужна. – Не-а, спасибо. – Совсем.

В третьем периоде счет сравнялся. Я всю игру пытался найти шанс снова забить, но так и не смог. Часики тикают, я бегаю туда-сюда по льду. Шайба у Хейза, но его прижимают двое защитников, он передает ее мне.

Путь чист. Я отправляю шайбу вперед. Она летит на всех парах, мимо голкипера и красивейше впечатывается в сеть.

В крови плещется адреналин, я поднимаю глаза на камеры и вдруг осознаю, что Айви наверняка смотрит игру дома. Я улыбаюсь, потому что точно знаю: она поймет, что эта улыбка – для нее.

Чуть позже я сижу в самолете рядом с Хейзом и открываю наш групповой чат.

Айви: Крутая игра! Вы оба заслужили награду.

Стефан: Записала в ежедневник?

Айви: Уже да.

Хейз: Я знаю, что я хочу.

Айви: Рассказывай.

Хейз: Чтобы ты открыла дверь голая.

Стефан: Простые мужские мечты.

Хейз: А у тебя есть идея получше?

Стефан: Да! Она будет очень сексуальной в футболке с номером 18.

Хейз: С 21-м еще сексуальнее.

Айви: Есть идея получше. Номер 21 спереди и 18 – сзади. Как вам такое?

У меня вырывается смешок, я поднимаю глаза от экрана и смотрю на Хейза. В его шаловливом взгляде видны искры разврата.

– Она идеальна, – говорю я.

– Знаю.

Вечером Айви встречает нас не голой. И даже не в хоккейных майках. Она приходит в пентхаус Хейза в обычной футболке и шортах, на руках собака в бандане с персиками и бананами. Рокси смотрит на меня исподлобья, а потом вспоминает, что я ей нравлюсь.

Видимо, у Айви были свои планы, но она выглядит идеально.

Она заходит, и одиночество пропадает – капля за каплей.

Утром пятницы я бегу по Золотым Воротам с восходом солнца. Уже по пути назад замечаю знакомый силуэт на бесконечном холме улицы Дивисадеро. Обгоняя меня на квартал, впереди бежит Леджер МакБрайд – один из ветеранов «Си Догс», второй городской команды.

Вот так возможность. Я обращаюсь ко второму дыханию и топлю за ним. Обгоняю его и бросаю наглую улыбку.

Он закатывает глаза, а уже через минуту догоняет меня на вершине холма.

– Ты меня недооценил, Кристиансен.

– Ты, кажется, не заметил, что я тебя обогнал.

– А ты, кажется, не заметил, что я тебя догнал.

– Видимо. – Мы бежим вниз по холму вместе, обсуждая новый сезон.

– Тебя все мучают вопросами про пенсию? – спрашиваю я. Он в профессиональном спорте уже больше десяти лет, поэтому его регулярно спрашивают, когда он повесит коньки на гвоздь.

– Может быть, и мучали бы, если бы у меня не было самого мощного начала сезона в карьере. – Он опускает взгляд на часы. – Мы, кстати, вечером собрались поиграть в пул. Ты с нами?

Я вспоминаю ежедневник Айви, все, что я туда записал, что мы с Хейзом еще можем для нее сделать.

– Сегодня я занят.

– Понимаю. Нужно навести порядок в шкафчике с носками.

Я улыбаюсь, потому что знаю, что у меня на самом деле сегодня в расписании, разгоняюсь и убегаю вперед.

Всего неделю назад я планировал разбить палатку в баре Гейджа, лишь бы не сталкиваться с соблазном по имени Айви.

А сейчас ныряю в него с головой.

Днем в пятницу я иду в зал и, выходя из дома, замечаю темные волны волос. Жена быстро шагает по улице. На ней миленькое розовое платье, соблазнительно короткое, и высокие конверсы. Сегодня она выставила пост о том, что можно надеть, чтобы проникнуться лучшей версией себя. Чувствует ли она себя сейчас так?

Я импульсивно ускоряюсь и догоняю ее.

– Привет! Только что с важной встречи?

– Как ты догадался? – отвечает она вопросом на вопрос и замедляется.

– Сужу по одежке, будто это «лучшая версия тебя».

Она улыбается.

– Встречалась с редактором сайта про моду. Возможно, она предложит мне работу. – Айви с надеждой скрещивает пальцы, а потом поддается любопытству и спрашивает: – Ты читал мой блог?

– Ага, каждый пост.

Ее взгляд смягчается и смущенно бегает из стороны в сторону.

– А я и не знала, думала, только Стефан читает.

– Нет, мы оба. Просто он любит этим хвастаться.

Айви смеется. Повисает пауза. Потом она наклоняет голову и сбивает меня с толку вопросом:

– У тебя есть телескоп?

– Какой рандомный вопрос.

– Я права?

Вопрос будто важен для нее, как будто по моему ответу она поймет что-то значимое. У меня закрадывается какое-то скребущее чувство, будто я кофе перепил. Мне хочется воткнуть в уши наушники и включить музыку погромче. Как обычно, когда мне не хочется быть искренним.

Взгляд Айви открытый и любопытный. Еще один соблазн – давать все, что ей нужно.

– Мне нравятся звезды. И планеты.

– Они обычно неразделимы, – иронично замечает она.

– Мои бабушка с дедушкой оба увлекались астрономией, – говорю я; это простая часть, но остальное сложно. – У нас с папой были сложные отношения, когда я был младше. Да и сейчас все сложно, пожалуй. Я чаще проводил время с его родителями, чем с ним. Мы с ними близки.

– Как их зовут?

– Райан и Дайан.

– Как мило! Их имена друг другу так подходят.

– Они милые, но ругаются много.

– Расскажи мне о них, – просит Айви на ходу.

– У них свой каток в Петалуме. Я проводил там много времени в детстве.

–Ты катался на замбони?[15] – У нее не получается скрыть восторг от этой мысли.

– Да, и это настолько весело, насколько ты можешь себе представить.

– Завидую. Но расскажи про бабушку с дедушкой.

– Им нравится отдых с палатками, мы часто ездили куда-нибудь втроем. Они научили меня всему, что я знаю про звезды и планеты, подсадили на астрономию. Дайан очень стильная, а у Райана ужасный вкус в одежде. Он носит белые носки с сандалиями, хоть я и пытаюсь его отучить. Вот только сегодня пришлось отговаривать, – говорю я, содрогаясь.

Айви с сочувствием берет меня за руку.

– Жаль разбивать тебе сердце, но это сейчас в моде.

– Правда?

– Ага.

– Притворюсь, что никогда этого не слышал.

– Если что, я тебя прикрою. – Даже такая шутливая поддержка меня греет. Мы болтаем по пути до дома. Вместе заходим в лифт, доезжаем до восьмого этажа. Айви говорит:

– Спасибо, что поделился.

У меня теплеет на сердце. Но я не могу ничего сказать, просто киваю и улыбаюсь.

– Мне нужно поработать. Но до вечера еще отправлю вам маленький утешительный приз. – Она идет по коридору, а я провожаю ее взглядом и думаю, какими станут наши отношения, когда эта игра между нами закончится.

Как нам будет неловко.

Неудобно.

Будем ли мы вообще видеться.

Возвращаюсь домой и звоню папе. Мне не нравится с ним болтать, но надо быть хорошим сыном и узнать, как у него дела. Слушаю его планы по предложению Коре, параллельно прибираясь в квартире, и лишь изредка вставляю в диалог что-то вроде «ага, да».

Чуть позже иду встретится со Стефаном. Мы решили выбрать Айви подарок, гуляем по магазинам, как вдруг телефон брякает, и наэкране появляется черно-белое фото от Айви. Мягкая грудь. Тень от пирсинга. Линии живота. И подпись: «хватит на обоих».

Я показываю фотку Стефану, и мы останавливаемся, чтобы налюбоваться.

– Мне нужна целая ню-фотосессия, – говорю я.

– Ей понравилось бы. Эх, какая ночка нас ждет с твоей женушкой, – тянет Стефан, в голосе слышны нотки предвкушения.

– Это еще мягко сказано.

Мы обещаем ей золотые горы в чате. Я начинаю отсчитывать часы до нашей встречи, стараясь не думать о том, как быстро я разогнался от попыток устоять до полноценной зависимости.

Толкаю дверь и вхожу в «Открытую книгу». Меня приветствует мольберт, на котором стоит доска с объявлением. Приглашают в книжный клуб «Увлекательное чтиво». Объявление украшают отпечатки поцелуев накрашенных губ. С момента основания и за следующие пару лет книжный клуб Трины вырос в три раза. Сейчас она проводит его офлайн и в «Зуме», для любителей сентиментальных романов со всего мира.

Я иду к дальнему залу магазина, где Трина уже встречает завсегдатаев клуба, которые верны ему с самого начала, – Прану, Кимору, Обри и еще нескольких человек.

Кимора размахивает книгой в мягкой обложке с иллюстрацией парочки в стиле рисунков на кофейной пенке.

– Если бы лучший друг моего брата заявился в мою маленькую кофейню в нашем маленьком родном городе после того, как за много лет до этого разбил мне сердце на тысячу осколков, он не то что хорошего латте от меня не дождался бы, он мой худший латте потом отмывал бы с брюк. – Она всегда такая жесткая и прямолинейная, но очень умная. – Но я бы выставила все как случайность и выглядела бы о-о-очень виновато.

– И наверняка, как в кино, нахватала бы кучу салфеток и пыталась бы неловко оттереть пятно? – спрашиваю я.

– Нет уж, – отвечает Кимора и уверенно качает головой. – Я бы отвернулась от него и обслужила следующего парня в очереди, который оказался бы миллиардером и увез бы меня на своей великолепной яхте, чтобы я фотографировала морские красоты по всему миру.

– Если бы тебе предложили бросить работу и просто фотографировать каждый день, ты что, сказала бы «да»? – спрашивает Трина.

Кимора смотрит на нее с выражением лица типа: «ответ очевиден».

– Я что, тупая, по-твоему? Конечно, сказала бы.

Прана поднимает большой палец вверх:

– Если бы в моей жизни появился богач, я бы не сказала ему: «О нет, ты что, не нужно мне ничего покупать». Я бы сказала: «Закрой мои кредиты за учебу за одно свидание. Спасибо. Пока».

– Или за аренду моего салона, – вставляет пять копеек Обри.

– Но только после того, как он скажет, что будет приходить в мою кофейню и пить только мой латте каждый день, потому что никто не варит кофе так хорошо, как я. И что теперь он меня никому не отдаст, – мудро говорит Прана. У нас тут всегда такие мудрые разговоры.

– Чему нас научили романы… – задумчиво говорит Обри.

– Когда-нибудь мы напишем книжку с советами по отношениям и так ее и назовем, – предлагает Трина, а потом переводит разговор в другое русло, подзывая меня к себе пальцем. – Отойдем поболтать ненадолго.

Она уводит меня от группы в тихий уголок магазина. Обри идет за нами.

– Как твой постельный марафон?

У меня краснеют щеки от воспоминаний. Трина усмехается и, прежде чем я успеваю ответить, говорит:

– Все так прекрасно?

Я нервно улыбаюсь.

– Даже больше, чем прекрасно.

– После всего, что случилось с твоим бывшим и начальницей, ты это заслужила. Честно, – говорит Трина, сжимая мою руку.

– Вселенная взмахнула волшебной палочкой и благословила тебя сразу двумя членами! – Обри завистливо вздыхает.

– Надо найти книжку на эту тему для следующего собрания. Благословение членами! – говорю я.

– А такая есть?

– Нет, но давайте отправим запрос во вселенную и будем надеяться, что она ответит. – Обри скрещивает пальцы. – А меня клиент позвал на свидание. – Она расплывается в улыбке. – Мы, кстати, ходили вместе на выпускной.

Трина игриво шлепает ее по плечу.

– О, первая любовь?

В глазах Обри читается, что Трина права.

– Эйден – друг семьи. Папа всегда считал, что мы с ним идеальная пара. – Она смущается на секунду и замолкает, но потом берет себя в руки. – Эйден недавно вернулся в город и начал заглядывать ко мне. У него прекрасные волосы и борода. Мы договорились встретиться на следующей неделе.

– Обязательно ждем детальный рассказ про Эйдена и его волосы, – говорю я.

– И дождетесь. А за тебя я так счастлива!

Я и сама за себя счастлива. Хотя и осознаю, что это не навсегда. Магия волшебной палочки скоро закончится.

Но у меня еще есть время.

Вечером в пентхаусе Хейза я обнаруживаю записку и подарки. По инструкции нахожу письмо. Крашу губы красной помадой, которую они мне оставили, а потом надеваю кружевные белые трусики и балконет[16]. Еще они купили мне длинные белые чулки.

Читаю первую подсказку.

«Минуту любуйся собой в зеркало».

Я выгляжу… соблазнительно. Как девушка, которая не боится получать удовольствие.

Подсказка номер два.

«Подразни себя игрушкой, не снимая трусики».

Залезаю на кровать, выбираю низкую скорость вибратора. Прижимаю его к трусикам.

Пульсирование мягкое, дразнящее, но у меня уже сжимаются пальцы ног. От соблазнительной вибрации у меня напрягается живот. Я слышу щелчок открывающейся двери.

Шаги глухо стучат по полу, замедляются у самой спальни и останавливаются. Мои мужчины стоят в дверном проходе и не шевелятся. У обоих темнеет в глазах от вида того, как я играю сама с собой.

Хейз подходит ко мне, стягивает с меня трусики, а потом отдает четкий приказ:

– Нагнись. Скорее.

Это запускает по моему телу электрический заряд. Я сползаю к краю матраса, поднимаю попу в воздух, а потом просовываю игрушку между бедер и вставляю.

– Тебе нравится подарок, малыш? – спрашивает Хейз.

Я продолжаю играть с вибратором.

– Нравится.

– Но настоящий понравится еще больше. – Рядом со мной оказывается Стефан, гладит по волосам, убирает их на одну сторону с лица, а потом проводит по верхней губе большим пальцем.

Я вся трясусь, когда медленно вынимаю игрушку, выключаю ее и отбрасываю на кровать.

– Трахните меня.

Они не раздеваются. Просто достают члены из штанов.

Хейз берет свой в руки и направляет головку к моему входу, пока Стефан залезает на кровать и становится на колени, стягивая боксеры, а потом предлагает мне свой член.

– Красивая помада. Испачкай меня в ней, – предлагает он.

Я облизываю головку. Хейз обхватывает мою талию и врезается в меня жестким толчком.

Я сдаюсь перед лицом страсти. Слишком много ощущений разом. Мозг отключается, я больше не думаю о жизни, карьере, что будет дальше, чего я хочу, обо всех своих тревогах.

Я вообще не думаю.

Передозировка удовольствия разливается по моему телу и разуму. Хейз ласкает клитор пальцами. Я – пленница этого совершенно нового сексуального опыта. Опыта, в котором мысли пропадают и остаются только чувства.

Настойчивая пульсация, предвкушение, а потом волшебный взрыв. Я распадаюсь на частицы.

Уже гораздо позже, когда я лежу в кровати, ко мне возвращается способность думать. Это даже больше чем прекрасно.

В правой руке – топик с завязками и высоким воротником из красной блестящей ткани. В левой – летящая кофточка с V-образным вырезом и леопардовым принтом. Оба куплены в секонд-хенде.

– Какой надеть на встречу с Симон?

Стефан нарезает банан на кухне и окидывает мои варианты взглядом, прежде чем кивнуть в сторону красного.

– Вот этот стильный, – говорит он, а затем морщится, – если так правильно говорить вообще.

Я смеюсь.

– Ты же сам хотел увидеть, что я собираюсь надеть.

– Я сказал «хочу показ мод» и думал, что увижу, как ты переодеваешься. – В его глазах танцуют игривые искорки.

– Извращенец, – бурчу я себе под нос.

Рокси подтверждает мои слова лаем, а потом смотрит на Стефана в надежде, что он «случайно» уронит банан на кафель. На Стефане только домашние штаны. Я тоже смотрю на Стефана в надежде, что он возьмет меня прямо здесь.

Хейз, понятное дело, спит. Он тяжело встает с кровати. Это нормально, Стефан скрашивает мои утра. Он тоже жаворонок.

– Не извращенец, скорее страстный фанат. – Он уже перешел к нарезке кейла и добавляет: – Твой.

Какой он… Как он умеет придавать мне уверенности. Утро понедельника, мы в квартире Хейза. Завтра они улетают в Детройт, а потом в Чикаго. Команда уже знает, что мы с Хейзом поженились. Мы сами рассказали, и пока этой информации достаточно.

Скоро у меня встреча с Симон, мы будем обсуждать детали свадьбы и что она от меня хочет. Когда я сказала Стефану, что хочу надеть что-то клевое, он попросил показать ему. Я сбегала домой и выбрала несколько вариантов.

Я откладываю кофточки на стул, а потом поправляю домашнее платье, которое едва прикрывает то, что должно.

– Знаешь, мне тоже больше нравится красный. Я в нем чувствую себя… сильнее.

– Ты сильная. Так что тебе подходит. – Мы замираем, смотря друг другу в глаза, а потом он закидывает кейл и бананы в блендер. – В нем тебе будет легче перенести неудобную встречу.

Я призналась им, что боюсь этого дня.

– Спасибо. Пойду приму душ и оденусь. Может, увидимся позже.

– О да, показ мод!

– Если будешь хорошим мальчиком, – дразню я. Телефон вибрирует на столе, и я хватаю его. Опа! Еще одно письмо от Берди. Она уже говорила, что первый мой текст ей понравился.

– «Подиум» просит прислать еще статью. Про секонд-хенд.

– Твоя тема! – говорит он.

– Это тема «Подиума» в принципе. Они спонсируют каждую винтажную Неделю моды в Лос-Анджелесе. Куча дизайнеров переосмысляют свои старые коллекции, – говорю я, и когда Стефан просит рассказать подробнее – я рассказываю.

– Точно твоя тема, – повторяет он, а потом тайно, как ему кажется, дает кусок банана Рокси.

Она расправляется с ним за секунду. Стефан накрывает блендер крышкой и готовит себе утренний смузи. Аппарат шумит невероятно громко; я смешливо мотаю головой, когда Стефан его отключает.

– Как он не просыпается даже от такого! – говорю я и указываю на дверь спальни.

– Суперспособность.

– А у тебя есть?

Он демонстративно вытаскивает язык и болтает им вверх-вниз.

– О да, это я тестировала.

Стефан поднимает руку, признавая мою правоту.

– И еще не раз затестишь.

Хотелось бы. У меня, кстати, давно назрел вопрос.

– Когда я впервые была у тебя дома, ты сказал: «Ну что есть», будто ты не счастлив дома. Поговорим об этом?

Он вздыхает и переливает смузи в термос.

– Все-то ты слышишь.

Я слышу благодарность в его голосе.

– Это сложно было пропустить.

Он непривычно долго молчит. Я бы могла убедить его, что он не должен мне ничего рассказывать, но он сам взрослый человек и может понять, когда хочет открываться, а когда нет. Стефан делает глоток смузи, а потом ставит термос на стол и говорит:

– Иногда я скучаю по дому. По братьям и сестрам. Они все живут в Копенгагене. И родители тоже. Скучаю по семейным посиделкам, ужинам, по велосипедным прогулкам вдоль воды. Да в принципе по жизни, которая у меня там была.

– Понимаю, – говорю я.

– Но мы скоро увидимся. Они, наверное, смогут приехать в декабре. Ну мои родители.

– На праздники?

Стефан отрицательно машет головой.

– Я обычно сам езжу. Они попробуют приехать на награждение спортивного канала.

А, точно. Он как-то об этом уже говорил, а Хейз его дразнил. По глазам вижу, как важно ему, чтобы родители приехали. Наверное, и чтобы гордились им.

– Ты в предвкушении?

Губы Стефана расползаются в скромной улыбке, будто ему неловко признавать, насколько он сгорает от нетерпения.

– Я их люблю. Будет здорово, если все получится.

– Надеюсь, получится. – В меня вгрызается тревога. Он что-то чувствует к Аннике? Хочу ли я спрашивать? У нас временные отношения. С другой стороны, за вопрос ничего не будет. – Скажи, ты скучаешь по бывшей?

Я задерживаю дыхание, но долго терпеть не приходится.

– Поначалу очень скучал, – отвечает он, – но потом осознал, что больше скучаю не по ней, а по ниточке, что связывала меня с домом. По привычке. Мы земляки. Мы росли среди одних и тех же людей. – Он говорил это скорее бесстрастно, чем с тоской. – Мне не хватало именно этого. А потом просто… хоть кого-нибудь.

Он смотрит мне прямо в глаза и не отводит взгляд, будто пытаясь мне что-то им сказать. Что во мне он нашел что-то недостающее? Прочную связь? С моей историей отношений сложно в такое поверить, поэтому я выталкиваю из головы даже возможность такого исхода.

– Хочешь поехать домой к семье? Я со своими вижусь когда хочу, поэтому, может, воспринимаю как должное.

– Конечно, хочу, когда-нибудь точно, – говорит он, а потом отпивает еще смузи, – тебе бы там понравилось.

И никакой вопросительной интонации. Он уверен, что я проникнусь его родным городом.

– Думаешь?

– Ага. – Он подзывает меня пальцем, я огибаю стол и подхожу к нему. – Я бы отвел тебя к реке, – он наклоняется к моей шее с жарким поцелуем, – пробежал бы пальцами по твоим волосам. Шептал бы тебе на ухо, какая ты сексуальная, запустил бы руку в твои трусики и трахал бы тебя пальцами, пока мимо проплывают лодки.

Пульс ускоряется.

– Хороший план, – говорю я, а кожа буквально вибрирует от восторга.

– Тебе бы понравилось. – Он на секунду отвлекается, чтобы подобрать собаку и отнести ее на диван. Диваны – криптонит для Рокси, она тут же сворачивается в калачик. Стефан возвращается ко мне и сантиметр за сантиметром тянет домашнее платье вверх, открывая вид на розовые хлопковые трусики.

– На лодке я бы тебя тоже трахнул, – говорит он, а потом проводит большим пальцем по верхней резинке белья.

Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям и трусь о пальцы, моля о большем, еще, еще, еще.

– Правда?

– Посадил бы тебя сверху. – Он обхватывает той же рукой одну мою грудь, сжимает.

Я резко вдыхаю, а потом откидываю голову, наслаждаясь и купаясь в ласках.

– Ты бы оседлала мой член, – мурлычет он, – а я бы закрывал тебе рот ладонью, чтобы никто не слышал, как я беру тебя на берегу реки. Моя сладкая эксгибиционистка.

Жар рокочет где-то внутри.

– Покажи как. – Голос у меня умоляющий.

Он разворачивает меня спиной к себе.

– Наклонись и приляг на стол, чтобы мне открылся красивый вид. Поднимай попку, – приказывает он, а потом помогает мне снять мокрые трусики. Уже через секунду он хватает презерватив и расстегивает штаны.

Стефан проводит пальцами по моей влажной киске и шипит от возбуждения.

– Какая ты. Так мокнешь для нас. Для меня, – говорит он, дразня клитор, лаская влажные складки. – Идеальная киска.

Я поворачиваю голову, чтобы лично увидеть, как он сосредоточен на чем-то столь пошлом. Стефан в очередной раз ласкает меня там пальцем, а потом облизывает его. Я чувствую пульс между ног, пока он с наслаждением обсасывает мой вкус.

– Восторг. – Стефан хватает меня за подбородок, жестко целует прямо в губы, затем отпускает и шлепает по заднице. – Трахну, чтобы прямо перед встречей напомнить тебе, кто ты такая.

Сердце стучит в бешеном ритме.

– Кто я?

Он давит на поясницу, чтобы я выгнулась, а потом пристраивает член.

– Ты – умная женщина, – говорит он и входит.

Я издаю стон от его горячего присутствия.

– Ты – профессионал, – продолжает он, выходит и резко входит обратно.

Из меня вырываются хриплые возгласы от волны удовольствия. Стефан тянется к моей груди и прижимает ладонь к ключице, но не выше.

– Ты очень сильная. – Стефан закрепляет эффект от каждой фразы жестким толчком. – Я схожу от тебя с ума.

Пусть я полностью в его власти, но чувствую себя главной, потому что он стонет, рычит и издает хищные возгласы. Слова теряются. Он не просто напоминает мне, кто я, он показывает, как хочет меня. И это дико будоражит.

Я роняю голову, закрываю глаза и полностью отдаюсь силе его толчков. Где-то скрипит открывающаяся дверь, но Стефан не ослабляет хватку, не замедляет толчки. Я так близка…

Резко поднимаю глаза на нашего гостя. На Хейзе только боксеры и небольшая щетина. Он поправляет прическу авторства подушки и любуется нами.

– Не останавливайтесь, – резко говорит он, отчего я перестаю дышать, а киска сжимается еще плотнее вокруг Стефана. Хейз бесстыдно не сводит с нас глаз ни на секунду.

– Насмотреться не можешь? Сделай фото, и будешь смотреть когда захочешь, – предлагает Стефан.

Мощный, горячий взрыв удовольствия расцветает в животе, вырывается стон.

– Ей нравится твоя идея, – добавляет Хейз.

– Да. – Еще один стон.

Стефан шепчет мне прямо в ухо:

– Хочешь сфоткаться, детка?

– Да, но без лица.

Он переводит взгляд на друга:

– Сам слышал. Поторопись, она скоро кончит.

И минуты не прошло, как Стефан тянет вниз мой воротник, открывая вид на грудь, а Хейз уже в паре метров, делает фотку за фоткой, пока Стефан жестко трахает меня. Так меня еще не брал никто.

Щелк. Щелк.

Стою на носочках, пальцы рук хватаются за край стола, волосы летают из стороны в сторону. Стефан одной рукой крепко сжимает мою грудь, пока вторая ласкает меня между ног.

Щелк. Щелк.

– Очень хочется кончить, да? – шипит Стефан мне на ухо.

– Да-да, пожалуйста.

Хейз подходит ближе, фотографирует грудь.

– Эти сиськи… Просто прекрасны, – хрипло говорит он и делает еще одно фото. В теле детонирует невероятное удовольствие, беснуясь, словно шторм.

Стефан сжимает меня еще сильнее, и с еще одним глубоким толчком его пробивает дрожь. Он толкается еще раз, целуя мою шею.

А потом кусается.

Я охаю, поднимаю руку к шее и прикрываю ладонью место укуса, словно это мое драгоценное сокровище.

Стефан отпускает меня, медленно выходит и помогает встать.

– Хорошо, что я выбрал красную кофточку с прикрытой шеей, да? – говорит он с дьявольским самодовольством в голосе.

– Спасибо за дальновидность.

– Ты должна сделать для меня кое-что еще, детка.

Я с любопытством поднимаю на него глаза.

– Ладно.

Он выбрасывает презерватив, натягивает штаны, а потом кивает в сторону второго мужчины.

– Ползи к нему.

– Ты хочешь, чтобы я… – Правильно ли я поняла? По позвоночнику пробегает электричество, я задерживаю дыхание.

Хейз кладет телефон на стол. В глазах его танцуют искры, как будто он хочет спросить меня: решишься или нет?

И это будет очень хороший вопрос. В последний раз я ползала на четвереньках по льду в меховом фиолетовом костюме, пока за мной гонялся тигр. К мужчине я никогда не подползала.

А хотела бы?

Волосы на руках встают дыбом. В животе пузырится нетерпение. Я медленно перевожу взгляд на Стефана. Он опирается на стол, голова задиристо приподнята, смотрит открыто.

Он готов подождать моего решения. Хотя, может, он знает ответ даже раньше меня.

Время замедляется, пока я поворачиваюсь к Хейзу. Он разворачивается и уходит в гостиную, а потом падает в большое серое кресло.

Он тоже знает, что я решусь.

– Да, малыш, – говорит Стефан, на губах играет тень улыбки; он тут главный. – Я хочу, чтобы ты встала на колени и поползла к моему другу. – Он снова сокращает между нами расстояние, берет мое лицо ладонью, лаская большим пальцем вдоль линии челюсти. – Разве тебе самой не хочется?

Ответом мне служит возбуждение, расползающееся по груди, вниз к животу. Губы сами приоткрываются.

– Да, – шепчу я.

Улыбка Стефана – чистое самодовольство.

– Прекрасно. Теперь покажи, какая ты послушная.

Он берет в руки термос со смузи. А я решаюсь на то, что и представить не могла. Опускаюсь на колени, а потом ставлю на пол ладони. Нижний край платья задирается до талии. Хейз откидывается на кресле, закидывает руки на спинку; он не сводит с меня глаз. В зрачках танцует дикое возбуждение.

Я ползу по холодной плитке. Твердая поверхность дерет кожу. Коленки болят, но сердце радостно стучит, пульс зашкаливает. Хейз не может отвести глаз. Он смотрит на меня, как бык на красную тряпку, еле сдерживаясь. Я заползаю на ковер в гостиной и останавливаюсь между разведенных ног Хейза.

– Хорошая девочка, – говорит Стефан из кухни. Наверное, это его капитанский тон, так он раздает указания. – Удели-ка его члену должное внимание, пока я допиваю смузи.

Хейз вскидывает подбородок, взгляд уверенный, будто бросающий мне вызов.

– Ты все слышала.

Они так перекидывают друг другу власть, что у меня голова кружится. Я никогда не могу понять, кто из них будет главным. Не знаю, кто будет говорить, что со мной делать второму. Но, судя по мокроте моей киски, мне нравится такая неопределенность.

Я поднимаюсь на колени и стягиваю с Хейза боксеры. Член желает мне «доброго утра». Он уже пульсирует, с головки стекает белесая капля. Я наклоняюсь, высовываю язык и жадно ее слизываю.

– Да-а-а, – стонет он и откидывает голову на спинку кресла, в восторге от процесса.

Я кружу языком по головке, а Хейз обхватывает мой череп пальцами.

– Моя девочка, – мурлычет он. Я заглатываю член глубже, по всей длине.

Он тяжело дышит. Одной рукой я держу его за основание члена, а второй ласкаю яйца.

– Как же ты хороша.

Может, и так, но я понимаю почему. Рот занят, но я очень хочу сказать ему, поэтому вынимаю член изо рта, но Стефан меня опережает:

– Просто ей самой нравится.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Мысли читаешь. Стефан подносит термос к губам, но прежде чем сделать глоток, говорит:

– Я прав, Айви?

Отвечаю не словами, а поступками: лижу по всей длине член его друга, а потом порхаю языком по головке. Стефан смотрит.

– Мне нравится твой член, – говорю я Стефану, а потом целую член Хейза, не сводя глаз с первого, – и член твоего друга.

Хейз стонет, сдаваясь ласкам моего рта.

– Тогда помоги кончить нашему новичку, Айви, – приказывает Стефан, допивая смузи, как раз в тот момент, когда я заглатываю всю длину Хейза и сосу что есть сил.

Хейз кончает с тихим рыком. Я глотаю все.

Встаю на ноги. Может, я и ползала перед ними на коленях, но ни разу не теряла контроль над этими мужчинами.

– Я в душ, – сообщаю я и иду в ванную. Спустя пару минут Хейз присоединяется ко мне под струей воды.

– Хочу позаботиться о тебе, – говорит он с нотками отчаяния в голосе.

– Ну если ты так настаиваешь.

– Настаиваю. – Он разворачивает меня лицом к стене, со спины ласкает и дразнит мою грудь, кусает в плечо, а потом опускает руку вниз по животу к моему готовому клитору. И вот я уже содрогаюсь всем телом, несясь на очередную вершину, а потом лечу с нее головой вниз.

Когда мое дыхание замедляется, Хейз разворачивает меня обратно к себе и прыскает на тело гель для душа. Моет меня, и мы медленно переходим от секса к обсуждению планов на день. Я рассказываю ему про встречу, а он мне – про свои дела.

– Обедаю с бабушкой и дедушкой, – говорит он, намыливая волосы.

– Ждешь с нетерпением?

– Ага. – Он дарит мне поцелуй в шею, нежнее, чем обычно. – Тебе бы они понравились.

А я слышу между строк – хочу, чтобы вы познакомились.

И тоже этого жду.

Я одеваюсь, Хейз трясет перед моим лицом телефоном с чистым коварством.

– Смотри, видишь, к чему меня привело притворство? Я сделал вид, что не слышал от тебя ничего про носки с сандалиями…

Я заинтригована, застегиваю штаны и заглядываю в экран. Переписка Хейза с родственниками. Сердце сжимается, когда он пролистывает более ранние сообщение про звезды и созвездия, о том, какие из них Хейз видит с крыши квартиры, как прекрасно здесь чернильное ночное небо. Он будто ненавязчиво приглашает меня узнать о себе что-то личное. Я очень ценю этот жест.

Хейз скроллит чуть медленнее, а потом останавливается на недавних сообщениях. И вот, как мне и обещали, я вижу фотографию двух старичков – одна одета с иголочки, а второй повседневно. Они на пляже.

Хейз: Глазам больно. Почему ты надел носки под сандалии?

Райан: А что, так не носят? Почему ты не сказал мне до того, как мы уехали в отпуск?

Дайан: Я тебе годами об этом твержу!

Райан: Не слышал.

Хейз: Только что прочитал в интернете, что тренд на сандалии с носками закончился. Просто чтобы вы знали.

Райан: Врушка ты. Увидимся в обед.

– Ну, ты пытался, – говорю я, похлопывая его по плечу. – Раз уж он тебя раскусил, хотя бы купи ему прикольные носки. Например, с ламами. Это лучше, чем просто белые.

Он щелкает пальцами.

– Точно! Идеально.

Чуть позже, когда я с Рокси под боком иду к двери, чувствуя себя сладко оттраханной, приходит сообщение от Симон.

Уф. Что, если она решила отменить встречу? Часть меня на это надеется. Но, с другой стороны, эта встреча мне нужна, чтобы подготовиться к свадьбе. Открываю сообщение с напряжением. А потом читаю.

Расплываюсь в улыбке.

– Она приведет с собой Зендера.

Хейз отпивает свой кофе, а потом осматривает меня с головы до ног.

– А ты идешь на эту встречу такая удовлетворенная, какой он тебя никогда не делал.

Стефан убирает со стола вымытый и высушенный блендер и говорит:

– Волшебный секс – лучшая месть бывшим.

Он прав. Хейз ставит кружку на стол и подходит к двери.

– Кстати, ты должна знать, что, пока ты на этой встрече, я буду дрочить на твои фотки. Так что ты… не стесняйся это представлять.

Я оставляю Рокси дома и иду на встречу. Уверена, что буду думать только об этом.

Октябрь в Сан-Франциско – один из самых жарких месяцев в году. Мой топ без рукавов очень в тему, хоть и идет вразрез с веселеньким ретростилем Симон. Я в моменте, и эта броня из стиля мне супернеобходима, чтобы отбиваться от бывшего и его будущей жены в кофейне с бабл-ти.

Не хочется видеться с ними, но нужно сохранять журналистский профессионализм. Она просто моя клиентка, он – тоже. Я хватаюсь за ручку двери и собираюсь встретиться лицом к лицу с женщиной, которая когда-то была моим ментором.

Как же я пропустила все звоночки и не поняла, что не могу ей доверять? И этому… мужчине рядом с ней за белоснежным столиков в углу кафешки.

На Зендере брюки в клетку, подтяжки, фейковые очки в роговой оправе и такая же искусственная улыбка.

Я иду к их столику, натягивая еще более натянутую улыбку.

– Привет, Симон. Привет, Зендер.

– Привет, зайка! – радостно говорит она и машет рукой, усыпанной украшениями, среди которых помолвочное кольцо сияет ярче всего. Белое золото хорошо сочетается с ее серебристым ободком и белыми прядями. Он – Кен, а она – Барби. Хипстер Кен.

Зендер откашливается.

– Привет, Айви. Выглядишь очень профессионально.

Это попытка меня задеть?

– Спасибо, – говорю я, а взгляд медленно сползает на банку, в которой, кажется… тесто? – Ты что… принес с собой закваску?

Зендер нежно поглаживает банку.

– Это Сэлинджер, – гордо говорит он. Мне кажется, что пространственно-временной континуум лопается. А пока мы были вместе, у этой штуки было имя?

Зендер подтверждает мой немой вопрос.

– Ему нужно было имя.

И, видимо, гендер?

– Закваска – это он? И ты таскаешь его с собой? – Вопрос вырывается сам собой.

– Так безопаснее. Кошка Симон любит сбрасывать вещи со стола.

У меня сжимается желудок. Что я вообще в нем нашла? Мне нельзя завязывать серьезные отношения, пока я не пойму, что не так с моим вкусом. Добавляю это в бесконечный список дел в голове, пока иду к кассе и заказываю молочный чай с тростниковым сахаром. Когда напитки Симон и Зендера готовы, мы все усаживаемся, я открываю блокнот и беру ручку.

– Что я обязательно должна знать про вашу свадьбу? – Мне очень хочется перейти к делу. – Я бы хотела сделать превью для своего блога.

Не хочу называть им свой ник. Они бы меня застебали за никчемное количество подписчиков. Достанут из морозилки кубики льда из артезианской воды, бросят в свои миниатюрные коктейльчики, украшенные съедобными цветами, и будут смеяться над «малышкой Айви». Проглатываю гордость и говорю:

– Ну и для тебя тоже, Симон.

Договор есть договор. Правильно?

Симон расслабляется.

– Да, давайте обсудим наш большой день.

Она начинает болтать о том, что наденет, как покажет платье своему миллиону подписчиков. Я все детально записываю в блокнот, который мне подарил муж.

От этой мысли в животе порхают бабочки. Муж!

Симон замолкает, я откладываю ручку.

– Звучит просто…

Зендер тычет пальцем на мою левую руку, как будто у меня там паук.

– Кольцо? А это как случилось? Когда?

Он загнан в тупик, будто мой брак – это какое-то дифференциальное уравнение. Я даже сомневаюсь, стоит ли что-то говорить. С другой стороны, Хейз носит свое кольцо, его коллеги в курсе, скоро о нас узнают за пределами команды – это лишь дело времени. К тому же благотворительный обед совсем скоро…

– Ну, я кое с кем познакомилась…

–Поверить не могу, что ты уже замужем!

Ну-у, да. Он может найти замену, еще толком не расставшись со мной, а я должна страдать по Человеку Вкуса до скончания времен. Я расправляю плечи.

– Да. Уже. Головокружительный роман, сами понимаете, как бывает, когда встречаешь своего единственного… Я замужем за Хейзом Армстронгом из «Эвенджерс», – говорю я и сажусь ровнее, чтобы выглядеть увереннее. – Он, кстати, мой «плюс один» на вашей свадьбе. Вы, наверное, о нем слышали. Он новая звезда нашей команды.

У Зендера открывается рот.

Симон улыбается.

– Это ты всегда говорил, что не готов остепениться, не я, – добавляю я. Вот вам!

В глазах Зендера вспыхивают доллары. Уже представляет, каково это, когда на твою свадьбу приходит профессиональный спортсмен. Симон тоже сияет.

– Как здорово, – говорит она.

Зендер поворачивается к ней и стискивает ее ладонь.

– Просто здорово. – Он откашливается, а потом добавляет: – А ты знала, что у их капитана свой ресторан?

Так. А это здесь при чем?

– Знала.

– Стефан Кристиансен. – Да, тот, который трахал меня утром, чтобы напомнить, что ты меня никогда не заслуживал. Зендер поворачивается к Симон. – Стоит и его пригласить.

Вот ведь искатели наживы.

Уходя из кофейни, я украдкой бросаю еще один взгляд через плечо на эту парочку. Они выходят на улицу Сан-Франциско, Зендер крепко прижимает к себе закваску, будто это его малыш. Я мотаю головой, чтобы все забыть, и иду домой. За мной следует туча с тревожными мыслями. Открываю сообщения. Мне нужно вернуться к своей жизни, поэтому я нахожу переписку с Триной и Обри.

Айви: Вопрос. Что я вообще нашла в Зендере?

Появляются три танцующие точки и имя Обри.

Обри: Ну, он не был повернут на компьютерах.

Айви: Вау, какой мужчина.

Трина: Ему нравилось печь хлеб.

Айви: Ну, я люблю хлеб, но неужели этого достаточно… чтобы влюбиться?

Обри: А еще он ходил с тобой по секондам. Ему такое тоже нравилось.

Вспоминаю, что он обычно говорил мне во время шопинга, и немогу сдержать стон. «Наденешь это платье по случаю десяти тысяч подписчиков». «А вот эту кофточку – чтобы отметить твою грядущую интернет-славу». Однажды, когда мне предложили очередной проект, он сказал: «Соглашайся, столько дверей откроется». Сейчас, оглядываясь в прошлое, я понимаю, что этими советами он пытался меня изменить. Поддакивая, он создавал иллюзию, будто дает мне важный совет. Типа он был партнером, который искренне интересуется моей карьерой и жизнью. На самом деле он пытался переделать меня под себя. Я просто хотела писать о чем-то, что люблю. Я не пыталась заработать состояние или править онлайн-миром. Меня ослепила его фальшивая поддержка.

Наверное, неудивительно, что я пропустила все красные флаги. В моей жизни не было примера хороших отношений между мужчиной и женщиной. Мне было всего восемь или девять, а я уже воспитывала сестру, отвлекая ее от криков отца, и каждое утро тайно надеялась, что мама его наконец выставит.

Убираю телефон и заставляю себя дойти до дома. Очень злюсь. Дома скидываю обувь и здороваюсь с Рокси, которая скачет вокруг меня, а потом гавкает, пока я не выдаю ей носок. Утихомирившись, она сжимает носок зубками и улетает прочь, чтобы упрятать его в свою тайную коллекцию носков в спальне.

Ну, тайную по ее мнению. Но я-то все знаю.

Она возвращается через секунду, что-то рассказывает мне на своем, собачьем. Для нее любое время – время прогулки. Завязываю на ней бандану с надписью: «Бургер, бекон или беги!» – потом хватаю шлейку и поводок. Чувствую себя глупо.

С одной стороны, Хейз и Стефан совсем не похожи на Зендера; с другой – Зендер мне в свое время тоже очень нравился.

Что, если я не умею разбираться в мужчинах? Что, если в этот раз я тоже пропускаю кучу реющих красных флагов? Вздыхаю, совсем запуталась. Прогулка приводит нас к «Лучше с карманами». В последнее время Рокси принялась строить глазки псу хозяйки магазина. Карл – собака Беатрис, помесь борзой с двортерьером, – завидев Рокси еще из магазина, обходит манекены с новыми платьями, выходит на тротуар и сладко потягивается в идеальной «собаке мордой вниз». Рокси кокетливо подбегает к Карлу, приветливо размахивая пышным хвостом. Карл лет на десять ее младше; видимо, Рокси предпочитает парней помоложе, а Карл любит милфочек.

Беатрис ничего мне не ответила на письмо с идеями, но ничего страшного. Никто не любит отказывать по почте. Собаки воссоздают «Леди и Бродягу» над миской с водой. Беатрис выходит на улицу и фоткает их. Сегодня ее пикси платиновая, красиво смотрится на контрасте с оливковой кожей.

– Прическа супер, – говорю я.

Она прикасается к волосам, будто вспоминая, что недавно обновила цвет.

– Спасибо, забыла, в какой вчера покрасилась. – Собаки бегают кругами, а она показывает мне снимок. – Пес из магазина и Кокетка. Надо будет выставить в наш аккаунт. – Беатрис машет рукой. – Если не забуду.

Хм-м. Голос у нее замученный.

– Это будет честь для нас, – говорю я, а потом набираюсь смелости и добавляю: – Если я могу помочь тебе с эсэмэм, пиши.

У нее загораются глаза.

– Кстати, я все забываю ответить на твое письмо. Ненавижу электронную почту.

Я же говорила!

– Мне и правда нужна помощь с аккаунтом. Нужен кто-то, кто будет постить образы дня.

Возьмите меня!

– Я бы с удовольствием.

– Я попозже в личку тебе напишу. И кстати, штаны – прелесть.

– Спасибо! Это «Зои Слэйдс». Купила со скидкой семьдесят пять процентов.

Она присвистывает.

– Может, ты и мне будешь покупки делать?

– В любое время.

– Но писать нужно будет только про ассортимент магазина.

Обещаю так и делать и благодарю ее, а потом заглядываю в соседний магазин носков. Прежде чем вернуться домой, оставляю три пары носков у двери Хейза. Одну для него, вторую для Стефана, а третью для его безвкусно одетого деда.

Дома я немножко переписываюсь с сестрой, обсуждаем ее учебу за границей, а потом пишу и изучаю рабочие тексты, пока не наступает время отправляться на арену.

Прямо перед игрой я выхожу со склада, где всегда переодеваюсь, и иду вдоль коридора. Номер 18 ловит меня по пути на лед; он уже одет в форму и пристально изучает, во что одета я.

– Это сынишка Блоба? – скептично спрашивает Стефан.

Я жестом демонстрирую ему костюм во всей красе. Просто серый. И все. Серое облако.

–Готов услышать, кто я? Лучше приготовься. Я – знаменитый смог Сан-Франциско[17]. – Я еле сдерживаю смех.

–О боже, милая. Это очень плохо,– говорит Стефан с сочувствием, а потом шепотом добавляет:– Нас предупредили, что ты выйдешь на разминку, но кто же знал, что ты будешь одета в… костюм грусти.

Я оттягиваю ткань.

– Да, это материальное воплощение слез.

– Неужели кому-то показалось, что это хорошая идея?

Я пожимаю плечами.

– Они пытались отдать дань уважения городу.

Вот уже к нам присоединяется Хейз и кривится.

– Уф, сочувствую, малыш.

Костюм страшный, но мне приходится сдерживать улыбку, потому что они оба называют меня ласковыми прозвищами. Да еще и на людях! Хотя эти обращения больше говорят о них самых, чем обо мне.

– Как думаете, горн – вариант получше?

–Да, точно да.– Стефан пробегает пальцами по своей форме.– Мы что, теперь тоже будем носить туманно-серый? И как будет называться команда? «Фог»?[18]

– Только если «Фог» понравится фанатам больше двух других вариантов, – говорю я, но остальное остается в секрете – онлайн-голосование уже скоро запустят.

– Если мы попытаемся манипулировать массами – это же не будет мошенничеством? – с надеждой спрашивает Хейз.

– Я вас не выдам, – обещаю я.

– Твой секрет умрет со мной, друг, – говорит Стефан, а потом улыбается и добавляет шепотом: – Спасибо за носки с лисами!

– Ты сам напоминаешь мне лису, – игриво шепчу я.

– Это я понял.

– Получается, я напоминаю тебе звезду. – В голосе Хейза тоже слышны дразнящие нотки. – Спасибо за носки с космосом. И за лам тоже.

На их лицах нежность, сразу видно – подарки понравились. Я подбирала особенный подарок для каждого.

– Не забудьте надеть что-то кроме носков, – дразню ребят я.

– Запомнил, – говорит Стефан.

–А я и сам знал,– шутит Хейз. Он выглядит спокойным, наверное, потому, что мы все вместе. Я рада. Рада, что могу видеться с ними на работе. Пусть сначала я небыла уверена, как смогу работать с мужчиной, который мне нравится, не говоря уж о двух. Оказалось, мы легко можем общаться в этих коридорах, наверное, потому что здесь мы сосуществовали еще до Вегаса. Болтали на крыше, в самолете и здесь, в коридорах.

– У меня сегодня появилась подработка! – счастливо говорю я, мне не терпелось поделиться. – Буду эсэмэмить для магазинчика.

– Я же говорил, что ты умничка. – Глаза Стефана светятся от гордости, и он предлагает мне победно отбить кулак.

– Как здорово! – говорит Хейз и дает мне пять.

Капитан машет в сторону льда.

– Нам пора.

Но они оба стоят на месте.

Вдруг мой мозг затуманивают сомнения. Какие странные привычки прячутся за этими бицепсами? Что за эмоциональные блоки запиханы под эти стальные тела? И, что самое главное, могут ли они сделать мне больно?

Сначала папа тщательно прятал свой гнев, но, когда мне исполнилось девять, он все чаще и чаще пил, трахал других женщин, осыпая оскорблениями маму, а потом учил дочерей не доверять мужчинам, даже ему самому. Мы жили в эмоциональном терроре, пока мама его не выгнала, а брат не взял на себя роль кормильца.

До сих пор я иногда чувствую отголоски этого террора, слышу эхо его оскорблений.

Теперь мне страшно, что каждый мужчина, с которым я встречаюсь, однажды превратится в моего отца. Мне грустно, что такие мысли до сих пор могут прокрасться в мою голову, пусть даже ребята так меня поддерживали. Они подняли меня с колен, а я все еще жду подвоха.

Не знаю, как стряхнуть с себя предательство Зендера и папино отношение.

– У кого-нибудь из вас есть банка с закваской, названная в честь писателя? – спрашиваю я.

Стефан потерянно хлопает ресницами.

– Это вопрос с подвохом? – напряженно уточняет он. – Но вне зависимости от подвоха мой ответ – нет. Хейз?

– Я даже духовку включать не умею.

– Хорошо, – говорю я, чуть успокоившись. – Удачи вам сегодня.

Хейз кивает, но, прежде чем уйти, говорит:

– Кстати, я никогда бы не объявил о помолвке при помощи открытки с минетом.

Стефан тут же подхватывает:

– А я не буду трахать твою начальницу. Твой бывший – урод, который тебя не заслуживал. Запомни. А если не сможешь, мы будем напоминать тебе, какая ты замечательная.

Хейз машет в сторону льда.

– Выходи и покажи, на что способен смог в Сан-Франциско.

– Вы просто лучшие! – нежно говорю я и выхожу на лед, заряженная их поддержкой.

– «Эвенджерс» когда-то были народными мстителями, защищающими Землю от опасностей.

Из колонок раздается глубокий зловещий голос. Как и каждую игру, комментаторы разогревают толпу, по тускло освещенному льду бегают фиолетовые и синие лучи прожекторов.

Я выхожу на лед и сбрасываю с себя остатки дня. Звонок агента, который хотел обсудить мою женитьбу. Сообщение от дедушки, который хотел узнать, хорошо ли работает телескоп, просьбу отца сходить с ним за помолвочным кольцом.

Все тает под натиском энергии толпы и кусачей прохлады воздуха.

Теперь важна только игра, очередной шанс проявить себя и доказать, что я достоин остаться в команде.

Я делаю парочку кругов по льду, чтобы разогреться, отправляю шайбу в скучающую сеть. Богоподобный голос рассказывает толпе историю «Эвенджерс». Я слышал ее много раз, но сейчас история меняется…

– Но вдруг на землю спустился смог…

Ух ты. Она появляется на льду, перепрыгивая порожек, несется по льду, руки танцуют в сером костюме, стараясь завести фанатов.

Толпа беснуется, но недолго; рассмотрев костюм, они будто не знают, как реагировать.

Бедняжка Айви. Грустно, что они выбрали такой удручающий талисман, но Айви – боец, бегает по льду с задором и энергией. Наверное, это в ее природе – падать, но тут же вставать с колен. Просто прет дальше, со своим вспыльчивым характером и упрямством.

Улыбаюсь своим мыслям, кружу по арене, лениво преследуя шайбу. Мне нравится, что Айви рядом. Наш короткий разговор втроем хорошо меня настроил, плюс она поделилась хорошими новостями. Они меня радуют почти так же, как подарочки, которые она оставила.

Но эти чувства надо отложить на потом. В это время я всегда блокирую внешний мир, возвожу между собой и повседневной жизнью стенку. Фокусируюсь на моменте – на победе. Но вдруг рождается неожиданная мысль – как здорово было бы отмечать с ней каждую победу.

Сосредоточься!

Разогрев закончен, пора отправляться на скамейку игроков и не оглядываться.

Нельзя так много думать о ней.

В момент вбрасывания я еще сижу, но как только шайба опускается на лед, я не свожу с нее взгляда. Стефан быстро ее захватывает, я пытаюсь думать только об игре, как ястреб слежу за командой. Они не отдают шайбу соперникам, Стефан передает Брейди, а тот – в первые же тридцать секунд игры – отправляет гол в ворота.

Но голкипер «Колорадо» ловит шайбу прямо в перчатку.

Пересменка. Я запрыгиваю на лед и лечу. Маска на месте. В голове только игра.

В первом периоде я на высоте. Сосредоточен, быстр и опасен. Это я делаю лучше всего. Убегаю от внешнего мира. Каждый раз, выходя на лед, я в этом практикуюсь. Всю жизнь. И сегодня точно не будет исключением.

Под конец периода я пасую в ворота. Вратарь снова ловит.

Челюсть сжата. Злюсь, что не положил конец засухе. Злюсь, что мой взгляд плывет на трибуны и ловит серый пушистый комок, который бежит по проходу и спускается на лед с пушкой в руках. Будет запускать футболки.

Блин, какая милашка. Раздражение тухнет, на его место приходит какая-то… нежность. Хочу познакомить ее с Райаном и Дайан. Сказать им, что мы поженились в шутку, но все становится серьезнее.

Твою. Мать.

Давай не будем думать про Айви? Во время игры вообще не стоит думать о женщине. Или о совместном будущем.

Или вообще о чем угодно.

В этом году моя цель – остаться.

Тренер ходит взад-вперед по раздевалке, его требовательный голос отражается эхом от стен. Он говорит, что в первом периоде мы играли слишком самодовольно. А мои мысли снова возвращаются к ней. Как мы прошли путь от попыток избегать ее до превращения в лужу от одного ее вида? Я уже хочу познакомить ее с родней?

Когда мы со Стефаном встретили ее в коридоре, мое глупое сердце замерло.

Я был так рад ее увидеть. Она заставляет меня улыбаться, а я не люблю улыбаться перед игрой. Вообще показывать свои эмоции до игры. И во время игры.

В универе меня не зря называли Айсбергом. Я отгораживался от мира. И мне нужно снова это сделать.

Мне нельзя расслабляться в Сан-Франциско. У команды начинается новый этап. Есть вероятность, что от меня откажутся так же быстро, как от старого названия. Я не могу быть общительным парнем, который отдыхает перед игрой с девушкой и другом. Такое поведение приводит к беспечности.

А с беспечными контракт не продлевают.

Следующие периоды – вереница спринтов по льду, передач и промахом. Я не смог принести «Эвенджерс» очки. Никто не приносит. «Колорадо» уезжают победителями, унижая нас на прощание.

Я закипаю. Очень злюсь на себя. Иду в раздевалку. Да, это всего лишь одна игра, но мне, как новичку, нельзя расслабляться. Контракт не продлят просто потому, что мы дружно повеселились в Вегасе, просто потому, что ребята обратились ко мне по имени, просто потому, что они развели меня на свадьбу по пьяни, просто потому, что Джесси пригласила меня с женой на обед.

Моя цель – остаться в команде, а не удержать женщину. Я приехал в Сан-Франциско не чтобы найти любовь, поэтому не стоит нырять в нее с головой.

Когда я включаю телефон, на экране высвечивается сообщение от папы. Что-то про Кору. Ну конечно.

Хорошее напоминание, кстати. Мне нельзя в него превращаться.

Мама – вот кто настоящий Айсберг; она ушла и не оглядывалась. Хорошо, что мы уезжаем на пару игр из города. Мне нужен перерыв. Ночью я собираюсь в одиночестве и оставляю новые носки дома.

Утром мы улетаем в Детройт, поэтому решили отложить наше веселье на потом.

Жалко. Но перерыв от секса дает мне возможность зайти в «Немецкого дога» хотя бы на пару минут до закрытия. Мне нравится приходить, когда здесь куча посетителей, чтобы проверять, хорошая ли в баре атмосфера. Как, например, в тот день, когда мы ели здесь с Айви и Хейзом.

Мысли о ней что-то делают с моим сердцем. И пора бы уже с этим разобраться. Но пока я вхожу в бар, здороваюсь с Ясмин, потом иду к барной стойке и сажусь рядом с парнем в очках с роговой оправой и подтяжками. Он выглядит знакомо, так что я киваю, а потом заказываю скотч.

– Одну минуту, мистер Кристиансен, – говорит бармен. Когда мне приносят напиток, парень рядом разворачивается ко мне лицом и прокашливается.

– Привет! Так ты Стефан Кристиансен. Номер восемнадцать.

А, фанат! Теперь понятно.

Так, стоп.

Мы здороваемся, и я хорошо его рассматриваю. Нет, все-таки очень знакомое лицо. Еще эта дурацкая шляпка. У него с собой шопер. Парень протягивает мне руку.

– Зендер Арло, Человек Вкуса.

Меня охватывает злость от одного только вида этого чмошника. Так это ты относился к моей женщине как к куску говна, а потом бросил ее ради бабы с большим количеством подписчиков?

Сжимаю кулаки.

– Я давно хотел пообщаться. Так ты гурман? – спрашивает он, оглядываясь.

Просто Шерлок Холмс.

– Да. Люблю еду, – сухо отвечаю я.

Он проводит в воздухе рукой, как бы оценивая мой вид.

– Еду и сшитые на заказ прикиды.

– Ага, – осторожно говорю я. Нахер он приперся?

– У меня для тебя есть прекрасное предложение.

Он что, с бизнес-идеей?

Просто шикарно. Он открывает шопер и достает буханку хлеба.

– Это мой фирменный хлеб на закваске. Я хочу открыть пекарню, – говорит он и изображает пальцами фотоаппарат. – Назову ее «Буханки и прикиды». Буду продавать домашний хлеб и костюмы, сшитые по моему личному заказу. Что-то, что можно и в тело, и на тело. – Он передает мне папку с блестящей обложкой. – Здесь презентация бизнес-плана. У меня осталось несколько мест для инвесторов, мне было бы очень приятно заполучить и тебя.

Это все серьезно? Даже не знаю, как реагировать, настолько нелепая идея.

– Магазин хлеба и костюмов?

– Домашнего хлеба, – уточняет он.

– Хлеб из пекарни априори не может быть домашним. Это называется «собственного приготовления».

Он нежно постукивает по буханке.

– Просто попробуй. У тебя крышу снесет. Повторюсь, мест для инвесторов мало, но я могу придержать для тебя одно.

Наглость – второе счастье. Просто охренеть. Кулаки чешутся ему вмазать. Нос ему поправить. Плечо выбить.

Но, как бы это меня ни порадовало в моменте, карьера моя закончится тут же.

Я забираю хлеб, а папку возвращаю ему.

– Мне не нужно смотреть презентацию, чтобы понять, что это какая-то чушь.

Ой. Какой же я грубиян.

Ну что ж, всякое бывает.

По пути домой заворачиваю в соседний парк и иду к пруду с уточками. Обычно Генри где-то здесь по ночам. Он ставит палатку ближе к уточкам. Старик часто приходит в ресторан, мы его кормим, когда есть возможность.

Нахожу его на скамейке, он решает кроссворд.

– Генри, сегодня ты к нам не заглядывал, – говорю я.

Он поднимает глаза и откладывает карандаш.

– Завис над задачками. Сложно, времени много уходит.

– Да я понимаю. Принес тебе хлеб. – Я передаю ему буханку.

Он наклоняется понюхать.

– Пахнет вкусно.

Ну, по крайней мере, Зендер умеет печь.

– Приятного. Но уткам не давай, – говорю я и машу в сторону предупреждающего знака.

Генри смотрит на меня как на дурака.

– Сынок, не учи ученого.

Я машу ему на прощание.

– Увидимся.

– Увидимся, – вторит он.

Никакая еда не должна пропадать зря.

С одним делом разобрались.

Но вселенная так устроена: избавляешься от одной проблемы, сзади набрасывается следующая. Настроение Хейза начинает меня беспокоить с самого отлета в Детройт. На весь полет он замкнулся в себе. Плохая тактика для того, кто хочет влиться к команду. Перед игрой он вечно затыкает уши тяжелым роком. Ну это ладно – у каждого есть свой способ настроиться на игру. Так со многими бывает: делаешь что-то перед игрой, проводишь на ней парочку удачных передач, и вот ты уже эмоционально зависим от этого ритуала. Может, музыка – это ритуал Хейза.

Но я капитан не просто так. Моя задача – приглядывать за всей командой, а не за одним игроком, с которым у нас общая женщина. Если одна из шестеренок команды выходит из строя, у меня есть два варианта: настроить ее или убрать из механизма.

Я выбираю первый вариант.

Дневная игра заканчивается рано, самолет команды доставляет нас в Чикаго за час, так что остается куча времени на ужин. Я приглашаю Дэва, Брейди и еще нескольких коллег в свою любимую местную пиццерию. Чикагская пицца[19] – это всегда десять из десяти, по мне так гениальный способ приободрить друга. За ужином Хейз обсуждает с Брейди планы на ремонт его новоиспеченного отца, сериалы на «Нетфликсе» (Брейди признается, что он фанатеет от «Бриджертонов», а Хейз больше по «Шиттс Крик»).

Такие пустые разговоры – хороший лубрикант для напряженных мужиков. Когда в отеле остальные ребята расходятся по номерам, я заманиваю Хейза в бар на первом этаже, за столик поуединеннее. Сначала мы обсуждаем мощных чикагских защитников, с которыми нам завтра придется столкнуться, и насколько они лучше или нет наших Тома и Дмитрия. Но потом я сразу перехожу к делу.

– Что с тобой происходит?

Хейз наклоняет голову, будто шокирован вопросом, но долго удивленным не притворяется – тяжело вздыхает, делает щедрый глоток пива и молчит.

Еще год назад я бы не стал лезть. Да что там, когда мне было лет двадцать, я сам боялся задавать сложные вопросы. Но сейчас мне уже тридцать, и недопонимание – последнее, что мне нужно. Закрывать глаза на проблемы больше не работает.

Мне пришлось набить шишек, чтобы усвоить этот урок. Еще в прошлом году я почувствовал, что в наших с Анникой отношениях что-то изменилось, но не задал ей ни одного вопроса. Думал, что раз мы оба не жалуемся, значит, и жаловаться не на что. Но она скучала по дому, а я этого не замечал и не задавал нужные вопросы. Мы отдалялись, а я ничего не сделал.

Неважно, что в этих отношениях нас трое, неважно, что у них короткий срок годности. Счастье мимолетно, а мне так хорошо, что я буду бороться за него до конца.

Делаю глоток скотча и максимально прямолинейно говорю:

– Ты как-то ушел в себя после того, как Айви подарила нам носки.

Видимо, этикетка на пивной бутылке – произведение искусства, потому что Хейз не может оторвать от нее глаз. Ему стоит усилий поднять на меня взгляд.

– Дело не в носках. Дело в нашем разговоре прямо перед игрой, – говорит он полумертвым голосом.

Он как будто бы уже принял какое-то решение. Я начинаю по-настоящему волноваться, но беру себя в руки.

– А в чем тут проблема?

– Я не знаю, – бубнит он.

– Вранье.

Он сжимает челюсть.

– С чего это?

Мой взгляд становится серьезным.

– Ты знаешь, что за херня творится у тебя на душе. Знаешь, просто боишься говорить.

Я пытаюсь задеть его соревновательную сторону. Нам нужно разобраться с его тараканами. Хейзу легче прятать все в себе. Он единственный ребенок. Молчание – его лучший друг. Со мной все наоборот. Мне нужен шум, разговоры.

– Ну что? Она сбила тебя с игрового настроя?

Он раздраженно проводит по волосам ладонью.

– Мне так хотелось ее увидеть, – бубнит под нос.

– И это тебя напрягает?

– Да, потому что у меня нет времени на что-то серьезное. – В его голосе уже слышно отчаяние. – В моей жизни нет для этого места. Мне нельзя влюбляться.

Я так и знал, что к этому все идет.

– А ты влюбляешься в нее? Правильно я понимаю?

Это должно быть хорошей новостью. Но ощущения противоположные.

Он закрывает глаза, будто ему больно. Открывает и говорит:

– Не могу, Стефан. Это проблема. Я приехал в Сан-Франциско с одной целью – подписать контракт и остаться. Тебе не понять. Ты всю карьеру играешь за одну команду. А я скачу по стране.

Теперь это будет давить на меня, но и мотивировать. Нужно убедить его, что он справится.

– У тебя было прекрасное начало сезона.

– Брат, прошло всего шесть игр. Они ни хрена не значат.

Не буду спорить, учитывая, что технически он прав.

– Но это уже лучше, чем череда плохих игр с самого начала. Ты просто звезда. Не забывай об этом, – говорю я, надеясь, что до него доходит.

– Спасибо, но я все равно не могу позволить себе чувства. – Он откидывается на спинку кресла, а потом обхватывает голову ладонями. – Как я должен разбираться с Айви, с нами, с хоккеем, папой и его Корой, контрактами и… со всем этим?

Он будто уже загнал себя в тупик. Но, может, если он посмотрит на ситуацию со стороны, то сможет выйти из него на открытую дорожку. Потому что я вижу прекрасный путь в будущее.

– А что еще тебе делать? Разрывать с ней все договоренности?

Хейз поднимает на меня глаза.

–А что ты будешь делать?

Молчу. Сам понимаю, что простое развлечение для моих одиноких вечеров стало чем-то серьезным. Наверное, это было неизбежно. Кто-то возводит стены. Кто-то закрывается. Я? У меня была лишь парочка затычек. Проблема в том, что, избавившись от них, я стал совершенно открыт. Легко нанести свежие раны.

Я не ожидал, что так скоро захочу большего.

Хейз сам прерывает тишину.

– Ты влюбляешься в нее. Я знаю, – говорит он.

Это не обвинение. Просто факт, наблюдение.

Я пожимаю плечами.

– Очевидно, что да.

Всего секунду он хмуро раздумывает об этом, а потом говорит:

– Когда наша договоренность закончится, я не буду вам мешать. – Голос у него нерадостный. – Я знаю, что тебе разрешение не нужно, но знай, я поддержу любое ваше решение. Если хочешь быть с ней, дерзай. Ты же это понимаешь?

А этого ли я хочу? Чтобы Айви была только моей? Вопрос сложнее, чем кажется. Мы оба окунулись в эти отношения с головой, но только один из нас умеет дышать под водой.

Из Чикаго я уезжаю с проигрышем и неразрешимой задачкой.

Шокирующие новости – идея со смогом оказалась провальной!

Но возможности все обсудить с ребятами у меня не было. С тех пор как команда вернулась в город, я не видела ни мужа, ни тайного парня.

Странно, учитывая, что до этого мы общались без перерывов каждый день и строили планы.

Ну согласна, вернулись они вчера посреди ночи. В три часа ночи я их не ждала и даже не обрадовалась бы гостям, но на сегодня у нас тоже нет планов. Я написала в наш чатик утром, спросила, хотят ли они увидеться сегодня днем или вечером после игры.

Что они ответили? Хейз коротко отписался, что пойдет на дополнительную тренировку, а Стефан просто сразу спросил, как дела с магазином.

Сегодня я еду на дебют очередного талисмана, чувствуя себя странно, будто мне некомфортно в собственной одежде. Может быть, я зря загоняюсь, но их «почти-молчание» меня напрягает.

Скорее всего, для таких нетрадиционных отношений характерны спады увлечения. Я не знаю, как все работает. Еду к арене и прокручиваю в голове последние два дня. Я тоже была занята. Мы тренировались на льду. Сегодня я провела весь день с Беатрис, Карлом и Рокси, снимала видео и делала фотографии для аккаунта магазина. У меня не было бы возможности увидеться с ребятами.

Я стараюсь не переживать, что мы не построили планы на вечер. Стараюсь – ключевое слово. Иду и постоянно проверяю телефон, жду сообщения, фотки, планов. Хоть что-нибудь, что напоминало бы дни, когда мы только вернулись из Вегаса.

Телефон молчит, а желудок сжимается от тревоги.

На арене волнение только усиливается. Что-то изменилось. Раньше все даже ощущалось по-другому. И знаете что? Терпеть я не готова.

Они сами мне говорили, что я умна и решительна. А умные и решительные женщины задают вопросы, если что-то идет не так.

Я открываю чат, как раз когда открываю дверь арены, пишу на ходу.

Айви: Привет! Надеюсь, у вас сегодня хороший день. Я как-то странно себя чувствую от того, что мы не обсудили планы на сегодня. Я бы хотела увидеться. Придете вечером?

Перечитываю сообщение, прежде чем отправить, но навстречу идет Оливер и меня прерывает:

– Привет, Айви, тебя Кана ищет!

– Жена Брейди? – Я, конечно, знаю, кто она, просто удивлена.

– Она в комнате для жен и девушек.

Я говорю Оливеру, что сама дойду, но Оливер слишком вежливый и все равно идет провожать. Мы обсуждаем результаты голосования.

– Смог придумала Джесси. Мне духу не хватило сказать ей, что это плохая идея.

Смеюсь, потому что прекрасно его понимаю.

– Никто не хочет говорить начальству «вы не правы».

– Именно, – соглашается он.

Мы дошли до комнаты. Кана встречает меня, будто мы близкие друзья.

– Сколько лет, сколько зим, миссис Армстронг! – говорит она, а потом дарит мне улыбку.

Я улыбаюсь в ответ, но чувствую себя неуверенно. Мистер Армстронг со мной почти не разговаривает. Мой тайный парень – тоже. Да, Кана в курсе, что брак ненастоящий, но меня не отпускает ощущение, что это я не в курсе чего-то важного.

В своих же отношениях.

Но я надеваю маску, будто знаю, что делать, и машу присутствующим.

– Всем привет!

Кана берет меня под свое крылышко, знакомит с людьми, а потом говорит:

– Мы с Брейди пригласили няню на следующее воскресенье, будем играть в настолки и ужинать. Хочешь приехать? – Она машет на остальных. – Мы все там будем, я даже пригласила твоего брата, Чейза и Трину.

–Давай соглашайся,– говорит привлекательная рыжая женщина. Ева, девушка Дэва.– Но спешу предупредить, что мы с Дэвом великолепно играем в«500злобных карт»[20].

Хотелось бы и мне сказать, что мы с Хейзом в чем-то великолепны. До сегодняшнего дня я думала, что наша суперспособность – общение.

– Учту, – говорю я, но не спешу соглашаться без Хейза. – Я спрошу у Хейза…

– Он согласится, – уверенно говорит Ева.

Вот бы и мне хоть каплю ее уверенности.

Когда я ухожу оттуда, возвращается плохое предчувствие. Я собираюсь отправить сообщение, как только выхожу за дверь, но мы с Оливером не успеваем и шага сделать, как появляется Джесси. Жестом поправляет блузку и останавливает меня.

– Тебя-то я и искала, – говорит она с уже привычным моему уху техасским акцентом, а потом прогоняет Оливера ладонью. – Топай, это среди нас, девочек.

Ой-ей. Она что, узнала правду? А почему меня это так пугает?

– Слушаю, – говорю я, когда Оливер уходит.

Джесси манит меня за собой по тихому коридору, я пытаюсь поспевать. В уединенном уголке она останавливается и поворачивается ко мне лицом, оттягивая края своей кремовой блузы.

–Как девочкам с грудью решать эту проблему?

Она отпускает ткань, и я понимаю, о чем она. Просвет между пуговицами растянут.

– Клянусь, полдня, – она переходит на шепот, – я только и думаю, что всем видно лифчик!

Ответ на ее вопрос мне хорошо известен.

– У «Шарлотт Эверли» есть линейка рубашек под разные размеры чашечек.

У нее округляются глаза.

– Ты просто волшебница. Где мне найти такую черную на завтра?

– Я могу принести.

– Серьезно?

– Даже с удовольствием, – говорю я, искренне радуясь, что могу помочь.

–Продано,– говорит Джесси, а потом, как вВегасе, осматривает меня с ног до головы и останавливается на шее. Сегодня на мне медальон с пиратским черепом.– «Пайратс»? «Свордс»? «Свошбаклерс»?[21] – Джесси закатывает глаза. – Звучит отвратно.

– Даже спорить не буду, – смеясь, говорю я.

– И во что одевать талисман? – задумчиво спрашивает Джесси.

– Надеюсь, не в пушистый мешок, – отвечаю я.

Блин! Вырвалось! Надеюсь, она не разозлится…

– И не в грустную тучку, – со вздохом говорит она, и я рада, что Джесси сама все понимает. – Это была идея мужа. Зачем я его послушала? Нужен какой-то милый зверек, который может и голову откусить.

– Сейчас будем тестировать кого-то подобного – милашка, но с характером.

Она трясет пальцем и кивает, будто говоря «тут ты права», а потом прощается. По пути на склад я иду с гордо поднятой головой, достаю телефон и отправляю сообщение парням.

Я уже не та девушка, что жила с Зендером. Не та, кто согласится на меньшее. Сегодня я даю советы по стилю владелице целой команды НХЛ.

Быстро переодеваюсь в свой костюм. На этот раз я белый медведь и, как мне кажется, выгляжу круто. Милый зверек, который может и голову откусить. Выхожу в коридор с головой медведя под мышкой. Я слышу, что кто-то сзади ускоряет шаг, а потом шепчет что-то похожее на «к черту».

Не успеваю повернуться, как раздается знакомый голос:

– Привет.

Я сразу расслабляюсь. Поворачиваюсь к Стефану, но он один, без Хейза.

Стефан смотрит на меня так, будто отсутствие Хейза не имеет никакого значения, а меня это беспокоит. Вроде бы.

– Привет, – осторожно здороваюсь я.

Что теперь между нами? Что может между нами быть, пока я замужем за его коллегой? Что он имел в виду под «к черту»?.

– Прочитал твое сообщение, – говорит он.

И?

Я уже отключила свой телефон, а лично спросить не успеваю, потому что в коридоре раздается голос Дэва:

– Погнали, Викинг.

Стефан долго и многозначительно смотрит мне прямо в глаза, потом шепчет одними губами: «Прости», поворачивается и уходит с Дэвом.

За что «прости»? За взгляд? За то, что мы мало разговаривали? За виноватый вид?

Они идут впереди меня; я надеваю голову медведя, а моя собственная идет кругом.

В первом перерыве я кругами катаюсь среди ребят, которые убирают каток. Пока идет игра, я работаю с толпой на трибунах, заставляю рычать, когда «Эвенджерс», или, возможно, «Полар Бэарс» в будущем, забивают.

Трибуны не просто рычат. Они кричат, вопят и воют. Мой внутренний медведь сам заводится. Я кручу бедрами. Трясу попой. Танцую что есть сил, пока не наступает время надеть коньки и выйти на лед в перерыв.

Еду по чистому льду на одной ноге, а вторую выставляю назад.

Болельщики смеются над моими медвежьими выкрутасами. Когда перерыв подходит к концу, Мозез, один из сотрудников арены, гонит меня с катка веником.

Но медведь сильнее. Быстрее. Я убегаю, захожу на круг и теперь сама его догоняю. Мы словно играем в догонялки на детской площадке! Тебе меня не поймать!

Потом, как мы и отрабатывали, я ему поддаюсь, и он пробует меня поймать. Попытка не пытка? Я лечу по льду, Мозез уже буквально наступает мне на пятки. Когда мы доезжаем до рукава, он врезается мне в спину.

Воздух весь выходит из легких, я спотыкаюсь о собственные ноги и падаю лицом вниз на лед с громким стоном.

Голова гудит. Запястья ломит. Колени вопят. Болит буквально все.

А уже буквально в следующую секунду муж подхватывает меня на руки и уносит с катка.

Игра тянется целую вечность. Голы не забиваются. Я хочу скорее сойти со льда и проверить, как там Айви. Я оставил ее с тренером в коридоре.

В последнем периоде я терплю пересменку, мысленно поторапливая стрелку часов. Вот бы поскорее закрепить разницу в счете. Вот бы свалить с катка. Лечу по льду, плечом к плечу со Стефаном, тот замечает, что я открыт, и делает передачу.

Ну, вратарь, попробуй меня остановить.

Не задумываясь, отправлю шайбу в сетку!

Я слышу радостные крики команды, трибуны взрываются, но в моей крови будто нет привычного адреналина. Просто хочу, чтобы игра поскорее закончилась.

Возвращаюсь на скамейку к Стефану, тот снимает шлем, а потом шепчет так тихо, чтобы слышал только я:

– С ней все будет хорошо.

– Она вообще не должна была пострадать, – бубню я.

– Понимаю. – Он хлопает меня по спине.

Как он остается таким собранным? Стефан постукивает клюшкой по покрытию.

– Ты справишься, – говорит он, спокойный и сосредоточенный.

А я натянут, я – раскаленный провод. Последние пару дней вел себя как козел. Игнорировал ее.

Сейчас ей больно и она, скорее всего, не хочет меня видеть. Почему я не ответил нормально, когда она написала? Почему сам ни разу не написал?

Ты знаешь почему. Потому что ты охренеть как напуган.

Глубокий вдох и долгий выдох. Собираю остатки напряжения и вливаю их в хоккей, чтобы гарантировать победу.

С последним звонком я ухожу со льда, не оглядываясь.

Снимаю коньки, пулей лечу в тренерскую.

– Где моя жена? – кричу с прохода.

Айви сидит на лавочке в самом углу, болтает ногами в кроссовках, пьет виноградный сок, почесывая левое запястье. Болтает с Брайар, инструктором по йоге, которая тренирует команду.

– А потом она сказала: «Мы с тобой навсегда», – говорит Айви с тяжелым вздохом.

Брайар стоит у полки с медицинским оборудованием, кладет ладонь на грудь, будто сердце прихватило:

– Это вообще! Меня добило. Я целую упаковку салфеток уговорила.

– Я тоже! – говорит Айви тоном, который женщины используют, когда обсуждают красивые моменты из романтичных сериалов или книг.

Что происходит? Где тренеры? Где врачи? Ассистенты? Я уже готов волосы на себе рвать, а они обсуждают выдуманные отношения?

– Что происходит? – Я требую ответов. Подхожу ближе к своей темноволосой красоте. Как же я скучал. – С тобой все хорошо?

Айви наконец-то поворачивается ко мне.

– Ой, привет! – говорит она, а потом показывает мне сок. – Меня буквально сладостями кормят. Ты пробовал его? Или тебе по диете нельзя?

Мы будем обсуждать сок и диеты? Она упала на лед, я нес ее на руках, умирал от волнения, а она просто сидит и сок пьет?

На мне до сих пор форма: шорты и наколенники. Шея потная. На голове бардак. Сердце стучит как сумасшедшее.

– Мы выиграли! – радостно говорит Айви. – Это все медведь! Он всех завел, ты видел?

Твою мать.

Узнаю эту Айви.

Эта Айви прячется за стеной. Как в машине в Вегасе после свадьбы: слишком радостная, слишком улыбчивая, слишком счастлива. Она такая, когда пытается прятать чувства и боится. Но сейчас я знаю, что ее напугало.

Я.

Мое отчужденное поведение, точнее.

Вот я и получил ответочку. Ведь это я закрылся. Я игнорировал. Я избегал. Был совсем как в претензиях бывшей.

Но к этой женщине я не испытываю ни грамма отчужденности. Меня пугает, как сильно я к ней привязан. Но я справлюсь, как справляюсь с огромными мужиками на льду. Подхожу, беру ее лицо в ладони и заглядываю в голубые глаза, в которых так явно таится обида.

– Прости, – искренне говорю я, надеясь, что она поймет. – Прости меня.

Она бросает взгляд на Брайар.

– Только запястья чуток пострадали, – говорит она, будто я веду себя глупо. – Келси приходила, но уже ушла к игрокам. Она дала мне лед и вкусняшки. Обезбол, если быть точнее. Брайар нашла мне сок. Келси сказала, что вернется и даст мне крекеры в форме рыбок, если я буду хорошо себя вести. Но пока со мной Брайар возится. Что думаешь, Би? Я заслужила крекеры?

Инструктор подмигивает Айви.

– Получишь крекеры, но только если отправить обещанную ссылочку.

Айви хмыкает:

– Договорились.

– Какую ссылочку? – Я снова теряюсь в девчачьей болтовне.

– Ей нужно платье для мероприятия, – говорит Айви.

– Но я ненавижу шопинг, – добавляет Брайар и театрально вздрагивает.

– А я обожаю! – говорит Айви. – Мы поможем друг другу. Брайар отдает мне контрабандный сок, а я помогаю ей с платьем.

Дерьмово.

Она мне не поверила. Она мне не открылась. Глажу ее лицо большим пальцем.

– Давай я тебя домой отвезу, – шепчу я.

Она качает головой, не сводя с меня проницательных глаз.

– Не нужно. – Лицо у нее больше не радостное. Айви прочерчивает между нами границу.

Она слезает с лавочки и поворачивается.

У меня от шока рот не закрывается.

– Тебе нужно лежать. Отдыхать и беречь себя! – тараторю я.

Она строго качает пальцем и демонстративно выставляет запястья.

– Я сделала рентген, переломов нет. Сегодня главное – не перенапрягаться. Келси наложила повязки, а сейчас я просто болтаю с Брайар. – Она холодно перечисляет факты. – Через два дня мне снова можно будет выходить на лед. Падение не страшное, костюм сильно смягчил.

Я чувствую, что рычу. Есть границы, а есть женщина, о которой я должен позаботиться.

– Мы едем домой. Прямо сейчас.

– Мне нужно забрать… бутылку с водой. Ага, точно, – заикаясь, говорит Брайар и незаметно выходит из комнаты.

Мы остаемся вдвоем.

Злая жена смотрит мне в глаза.

– Ты не можешь вламываться сюда и говорить мне, что делать, после того как три дня меня игнорил. Не рассчитывай, что такое сойдет тебе с рук.

Я покачиваюсь с носков на пятки, уязвленный ее жестким тоном. Но это правда.

– И ты не можешь просто приходить и нагло требовать увидеть жену, – добавляет она.

Я провожу рукой по лицу. Облажался.

– А что я могу? – беспомощно говорю я, отказываясь уходить.

Ее злость испаряется, остается только искренность.

– Можешь поговорить со мной. Всегда. Я бы этого хотела.

Я тут же ее обнимаю:

– Прости, малыш. Я закрылся в себе. Игнорировал, динамил.

Айви замирает, а потом пододвигается ближе.

– Это я заметила.

– Конечно, заметила. Ты всегда все замечаешь.

– Мне не понравился этот игнор, – шепчет она. – Вы оба отдалились.

Я разжимаю объятия и заглядываю в ее глаза, стараясь говорить искренне:

– Поехали с нами домой. Прошу.

Уверен, что «с нами» ее окончательно убеждает. Стефана даже спрашивать не придется. Я вообще не удивлен, что он стоит в дверях, когда я поднимаю взгляд.

Он закрывает глаза и подходит к ней.

– Мы дураки. Мы тебя не заслуживаем. Но позволь нам позаботиться о тебе.

Ну, лучше и не скажешь.

Это слишком. Но «слишком» мне нравится. Мы у Стефана, хотя раньше всегда ночевали у Хейза, старались действовать аккуратно. Сегодня все по-другому. С другой стороны, в этом нет ведь ничего такого: просто три коллеги веселятся после игры. Келси еще раз меня осмотрела и отпустила.

Сейчас мы втроем – я, Стефан и Хейз – уже лежим на огромной кровати Стефана, и я ловлю себя на мысли, что на меньшую кровать уже никогда не буду согласна. Стефан массажирует мне шею, а Хейз держит лед на запястье. Рокси свернулась в комочек в ногах: наблюдает за двумя мужчинами, иногда порыкивая. Айви, всего одно слово, и я с ними разберусь.

Мы не заслуживаем собак.

Ребята настаивали на постельном режиме, так что мы просто отдыхаем и смотрим «Приключения Мистера Оргазма»[22] на огромном телеэкране. Мультсериал о супергерое, цель которого – удовлетворить каждую женщину. Просто то, что доктор прописал.

Они извинились, и теперь мне гораздо лучше. К тому же я увидела сообщение Стефана, когда Брайар вернула мне телефон. До игры он успел написать: «С нетерпением жду встречи».

Проблема одна – я не понимаю, значит ли это, что Стефан хочет меня, не важно, с Хейзом или без. А еще я не понимаю, насколько Хейз заинтересован в продолжении наших отношений. Я украдкой смотрю на мужчину с таким же золотым кольцом, как у меня, на пальце. Волосы у него взъерошены, щетина сильно отросла. С другой стороны у меня мужчина со светлыми глазами и светлой кожей, который ни на секунду не отрывается от зажимов в моих плечах.

И все же…

Нам нужно поговорить.

Серия заканчивается, и Хейз спрашивает:

– Еще одну посмотрим?

Я отрицательно машу головой, и он отключает приставку.

– Хочешь спать?

Появляется дурацкий комок в горле. Бесит. Я сглатываю.

– Нет. Я хочу знать, что произошло. С чего началось это молчание? – Я отдаю Хейзу упаковку со льдом и отодвигаюсь от рук Стефана.

Хейз кладет лед на полотенце на прикроватном столике, а потом проводит рукой по бороде. Он так делает, когда злится на себя.

– Это я виноват.

– Неправда, – поправляет его Стефан.

– Правда, – спорит Хейз.

– Не-а.

Я закатываю глаза.

– Спорите, кто виноват в том, что вы оба отдалились от меня?

– Да, и это был я. Накрутил себя и его затащил с собой. – У Хейза очень виноватый вид.

– Да неужели? – Я обращаюсь к Стефану.

Хейз откашливается и отвечает за них обоих.

– Я сказал, что если он хочет ухаживать за тобой без меня, то я не буду мешать.

Я замираю.

Лицо у Хейза такое, будто он глотнул кислоты.

У меня у самой такое ощущение. Рокси это чувствует и гавкает. Не обижайте моего человека!

– Ты… так решил? – Голос у меня хриплый.

Хейз хмурится.

– Просто… Я… Черт, – бубнит он, а потом роняет голову на подушку.

Рокси садится, осматривает нас, а потом выдает еще один предупредительный гав.

В груди что-то колет. Я чувствую, как накатывает боль, но выпрямляю спину, стараюсь не терять лицо.

– Если хочешь расстаться, то так и скажи, – говорю я. – С Джесси я сама поговорю. Я понимаю, не волнуйся.

Только не забирай мое сердце.

Хейз встает, тянется к моим рукам, а потом их нежно сжимает, будто пытается мне этим что-то сказать.

– Нет, я не хочу расставаться, – говорит он, жестом показывая на меня и Стефана. – Не хочу, чтобы это заканчивалось. Просто я не ожидал, что…

Он стонет, снова пряча лицо в ладонях.

– Эй Ты! Ты невыносим. – Стефан закатывает глаза, а потом поворачивается ко мне. – Он сохнет по тебе так же сильно, как я. Поняла?

Из меня вырывается радостный смешок:

– Что? В этом проблема?

– Да, – бубнит под нос Хейз.

– Да. – Стефан уже тоже смеется.

Они такие разные, но так похожи.

Я выставляю ладонь в предупредительном жесте.

–Давайте-ка разберемся. Ты меня игнорил, потому что я тебе сильно нравлюсь?

Хейз кивает, признавая свою вину.

– Да. И я облажался.

– Мы оба облажались, – добавляет Стефан. – Мы оба испортили наше общение. Когда он рассказал мне, что происходит, я должен был заставить его поговорить с тобой нормально, но я не стал. Я сам завис. Не знал, что делать дальше без него.

Дальше? А у нас есть дальше? Что вообще между нами? Будет слишком навязчиво, если я спрошу? Плевать.

– Что между нами?

Хейз двигается ближе, продолжая растирать мою руку, а потом пожимает плечами.

– Честно, я не знаю. Но знаю одно – я не хочу тебя потерять. Сколько бы времени нам ни было отведено.

– И я тоже, – добавляет Стефан, тянется к моей руке, и мы переплетаем пальцы.

Вот это мне подходит. Хейз откашливается и продолжает:

– Я буду вести себя лучше. Обещаю. Я был козлом. Ужасно с тобой обращался. Бывшая всегда меня обвиняла в том, что я был черствым и холодным. Когда я сегодня понял, что так с тобой себя и вел, то чуть не рассыпался.

Я не ожидала, что Хейз будет так честен со мной, откроется мне насчет прошлого. Я наблюдаю за каждым его движением, лишь бы он сказал больше. Надеюсь, он чувствует, что может мне открыться.

– Мы встречались, когда я жил в Сиэтле. Она говорила, что я думаю только о карьере. Может, это была правда. Я чувствовал себя таким мудаком, когда меня перевели в Лос-Анджелес, а она даже не хотела попытаться сохранить общение на расстоянии. Говорила, что я холодный. – Он шумно выдыхает. – Может, это была правда. Но знаешь, – говорит он, его взгляд открытый, уязвимый, – с тобой я не хочу быть замкнутым, отстраненным. – А потом добавляет, таким тихим шепотом, будто ему до боли тяжело говорить: – С тобой все наоборот.

Сердце перестает ныть и наполняется теплом.

– Я не знаю, что мне делать, – заканчивает Хейз. У него такие огромные и беспомощные глаза. Мне нравится, что со мной этот сильный взрослый мужчина может позволить себе быть таким потерянным.

– Давай просто продолжим все как есть, – говорю я.

Секунду он молчит, думает. А потом говорит:

– Давай.

Я поворачиваюсь к Стефану и задаю тот же самый вопрос.

– А ты согласен?

Он дарит мне широкую горячую улыбку.

– Милая, я хотел тебя с первой встречи. Сейчас хочу только сильнее.

Большего мне и не нужно. Большего я и представить не могу, только не сейчас. Сейчас я уже и так чувствую к ним так много. Пока мы все можем довольствоваться этим.

Начнем сначала.

– Мне сегодня было так неуютно в комнате для жен и девушек, – признаюсь я.

– Потому что мы женаты не по-настоящему? – спрашивает Стефан, и я слышу вину в его голосе.

–Да, но еще…– я поворачиваюсь кСтефану,– я хотела, чтобы все знали, что я нетолько жена. – Рисую в воздухе кавычки пальцами, надеясь прикрыть ими эмоциональную бурю внутри. – Ведь я еще…

– Тайная девушка? – Стефан прижимается лбом к моему лбу.

Эти слова меня и радуют, и печалят.

– Ага. Они пригласили нас на ужин, поиграть в настолки. Нас с Хейзом, – добавляю я и отстраняюсь, чтобы заглянуть Стефану в глаза. У него нечитаемый взгляд. Будто он возвел стену. – Я хочу, чтобы ты пошел с нами. Может, можно что-то придумать? – импульсивно спрашиваю я.

Мы вообще не поднимали подобные темы. Ничего не планировали. Но его место рядом со мной. Рядом с нами.

Я называю ему дату. Он замирает, а потом вздыхает.

– Я бы тоже хотел пойти, но у меня встреча со спонсорами.

В голосе разочарование. Мне тоже грустно. Но так он хотя бы знает, что я хотела пойти вместе. Хорошее начало для того, что родилось сегодня между нами.

Стефан гладит меня по волосам.

– Но в любой другой момент мы будем рядом. Я буду, – добавляет он. – Каждый день, когда мы в городе. Эй Ты, согласен?

– Иди в жопу, – рычит Хейз. Но его лицо расслабляется, когда он поворачивается ко мне и дарит легкий поцелуй в щеку. – Больше я тебя не подведу.

Я все еще не знаю, что будет, когда Хейз снимет с пальца кольцо, – будем ли мы все вместе или Хейз отступит. Захочет ли Стефан, чтобы я принадлежала только ему. Я поворачиваюсь к своему тайному парню.

– А что ты ему ответил? Ты бы стал ухаживать за мной один?

– Он ничего не сказал, – отвечает Хейз за друга.

Стефан показывает другу средний палец, но когда он поворачивается ко мне, на его лице только искренность:

– Я бы не смог от тебя отказаться.

Сердце замирает, когда я пытаюсь вникнуть в эти слова. Их важность. Их глубину. Это обещание.

Мне хорошо сейчас, но это не значит, что я понимаю, чего от будущего хочу я.

Но сегодня мне нужно просто… побыть втроем. Я машу головой в сторону телевизора.

– Хотите что-нибудь посмотреть? Можете включать любимые сериалы, раз уж я уже выбирала.

– «Шиттс Крик»! – выкрикивает Хейз, будто пытается обогнать Стефана.

– А у тебя какой любимый сериал? – спрашиваю Стефана.

Он смеется и машет головой, но не отвечает.

Я тыкаю его пальцем в бок.

– Теперь мне еще интереснее!

– Ну правда, скажи, – поддакивает Хейз. – «Лакрица»? «Велосипедисты»? Или там… «Викинги-воришки»?

Стефан издает смешок носом:

– Нет таких сериалов.

– Найдутся, – говорит Хейз.

– Датские сериалы бывают классными, вообще-то.

– Я от тебя не отстану, – предупреждаю я.

Стефан смеется и признает мою победу.

– Ладно, но я просто покажу.

Я отдаю Стефану пульт. Он выбирает триллер про рыбацкий городок в горах Дании, а потом переводит нам первые несколько строк, прежде чем включить субтитры.

– Понторез, – дразнит его Хейз.

Стефан поворачивается ко мне.

– Да-да-да, я такой, – говорит он.

По-французски!

А потом шепчет мне на ухо что-то еще на том же языке, я не понимаю, но мне кажется, это что-то вроде: «Я рад, что ты здесь».

И я разделяю его чувства.

Но утром тревожность возвращается. Какое-то гнетущее предчувствие, которое преследует меня с того дня, когда я встречалась с Зендером и Симон. Я пытаюсь стряхнуть с себя паранойю и погрузиться в работу: начать исследовать рынок для Берди. Но тревога превращается в постоянный фоновый стук, который никогда не затихает.

Запах старомодного парфюма щекочет нос. Играет тихая фоновая музыка. Мимо ходят женщины. Я в универмаге.

Продавщица расплывается в вежливой улыбке, отдавая нам с Хейзом черный подарочный пакет.

– Пожалуйста, сэр.

– Спасибо огромное, – говорю я, забирая пакет.

– Благодарю, – добавляет Хейз.

Наша следующая остановка – арена, хоть сегодня и выходной. Мы идем по коридорам, я демонстративно трясу пакетом перед лицом друга.

– Ты сможешь сам отдать подарок начальнице или мне как взрослому разобраться?

– Я сам.

Я скептически выгибаю бровь и не даю ему забрать пакет.

– Дай-ка подумать. Что случилось, когда ты говорил с ней последний раз? Ах да. У тебя мозг закоротил, и ты ляпнул, что женат по-настоящему, чтобы попасть на соревнование по гольфу.

Хейз пыхтит.

– Ну порычи. Я так испуган. – Мы поворачиваем за угол, впереди кабинет исполнительного директора. – Ну мы можем, конечно, рискнуть и надеяться, что, когда она пригласит тебя на ужин, ты не ляпнешь: «А я как раз купил ресторан».

Он хлопает меня по плечу.

– Не переживай. Я добавлю, что все твое – мое. Мы ведь любим делиться.

– Это правда, – говорю я.

Я многим бы с ним поделился, но сейчас не время исполнения моих желаний. Сейчас нужно помочь нашей девочке. Она упомянула, что ей нужно кое-что передать Джесси, но я настоял, что мы сделаем это вместо нее. Айви нужно отдыхать.

Я уже стучусь в кабинет. Дверь открывает ассистент Джесси, но она и сама здесь.

– Что такое? – спрашивает она.

Кажется, я раньше не был в ее офисе. Повода не было.

– Айви попросила кое-что передать. – Я отдаю пакет.

Она озадаченно хлопает ресницами. Озадачили владелицу команды. Да, знаю, не я муж. Но я хотел быть с Хейзом. Мы оба хотели сделать это вместе.

–Спасибо.– Джесси заглядывает в мешок, и ее глаза в тот же момент загораются.– Ах да! Передайте ей большое спасибо!

– Обязательно, – говорит Хейз.

– Там еще есть открытка, – добавляю я. Айви передала мне конверт утром. Он запечатан, так что я не знаю, что там написано.

Джесси еще раз заглядывает в пакет.

– Прекрасно. Увидимся на гольфе. С вами обоими. А, и еще! Продолжайте побеждать. Мне нравятся победы.

– Мне тоже, миссис Роуз, – говорит Хейз.

Джесси еще разок с любопытством нас осматривает, будто пытается разгадать причину, по которой мы пришли вместе. Что-то помимо того, что мы хорошие друзья.

Но я не буду разбрасываться намеками. Я не боюсь, что Джесси как-то остро отреагирует. Когда Трина, Райкер и Чейз объявили о своих отношениях пару сезонов назад, она даже пригласила их поужинать. Она считает, что у любви не должно быть границ. Вообще о ней не беспокоюсь.

Главное – подходящий момент. Я не откажусь от отношений с Айви в любом случае, но я хочу, чтобы они с Хейзом тоже были вместе. Но сначала нужно понять, как это провернуть.

Она будет моей. Я терпелив и смогу доказать, что я именно тот, кто ей нужен.

Один из тех, кто ей нужен.

Когда мы оба дома, в групповой чат приходит сообщение.

Айви: Я в пентхаусе. Хотела салат на обед – ранний обед. Сделала с кейлом. Присоединяйтесь.

Я бросаю на Хейза красноречивый взгляд: «Салат на обед? Я же не кролик».

– Сначала фургончик с едой, – говорит он, читая мои мысли.

Спустя десять минут мы возвращаемся домой с сэндвичами в руках. Любое время – время обеда. Айви выбирает вилку, на столе стоит салат в большой металлической миске.

– Как прошло?

– Мы вместе отдали ей подарок, – говорю я. Начинаю операцию «Убеждение».

– Вместе? – В ее голосе нет неуверенности, просто любопытство.

– Кто-то же должен был убедиться, что Хейз не скажет, что универмаг принадлежит его папе и он приглашает Джесси стать лицом магазина.

Хейз дает мне подзатыльник.

Айви смеется. И в этом всем чувствуется какая-то правильность. Пока этого достаточно. Пойдем вместе маленькими шажками.

Мы обедаем, я открываю сэндвич и кое-что вспоминаю.

– Кстати! Я забыл рассказать. Вчера ко мне приходил твой бывший.

У Айви глаза лезут на лоб.

– Что?

– Он хотел, чтобы я инвестировал в его бизнес. Готовьтесь услышать название: «Буханки и прикиды», – говорю я, и мы втроем смеемся; я рассказываю им подробности идеи Зендера.

Айви сосредоточенно дожевывает салат, а потом говорит:

– Кстати, интересное совпадение, что ты его вспомнил, потому что утром я кое-что решила. Меня это долго беспокоило. Но сначала я, конечно, хочу услышать, что вы думаете. Может, вы скажете, что я сошла с ума и это слишком рискованно.

Говорит она искренне и немного встревоженно.

Пожалуйста, только не говори, что нашла работу в другом городе. Этого мое сердце просто не выдержит.

– Так, говори. – Я стараюсь не выдавать свой страх.

Она кладет вилку на стол.

– Я бы не хотела писать про их свадьбу. Хочу отказать им. Даже… Дать заднюю.

– Просто не идти? – спрашивает Хейз, но в его голосе нет тревоги, он скорее вот-вот рассмеется.

– Да, не хочу иметь ничего общего с людьми, которые меня унижают или унижали в прошлом. А они оба плохо со мной поступили. Даже если, отказываясь, я потеряю возможность привлечь новых подписчиков и написать кликбейтный пост. Пусть. Самоуважение мне дороже.

Я смотрю на эту прекрасную сильную женщину и понимаю, что с каждой минутой влюбляюсь в Айви Сэмюэлз все сильнее.

– Блин, я так тобой горжусь.

– Ты правильно решила, – говорит Хейз. Радостная Айви хватает телефон.

Десять секунд, и она говорит:

– Привет! Это Айви Сэмюэлз. У меня изменились планы, не смогу работать на твоей свадьбе.

Пауза.

– А что случилось? – говорит Айви, видимо, повторяя вопрос Симон.

Пауза.

– О, да ничего! Просто доктора говорят, что надо исключать из жизни все токсичное. То есть тебя и моего бывшего. Спасибо, конечно, за предложение! И удачи вам на вашем пососном мероприятии!

Айви кладет трубку, шумно и долго выдыхает, а потом победно вскидывает кулак:

– Получилось!

– Ты смогла! – Я встаю и обнимаю ее. Хейз присоединяется к нам.

Хм-м. Как хорошо в этих объятиях. Особенно потому что Айви трется сначала об меня, а потом об него. А потом снова об меня. А потом шепчет:

– Я скучала… по сексу.

– Я тоже. Но тебе нельзя перенапрягаться, – говорю я, но уже горю.

– Не забывай, что даже и дня не прошло, как тебе с запястья сняли повязку, – напоминает Хейз. – Тебе нужно еще весь день отдыхать.

Она отходит от нас и идет в сторону лестницы.

– Ну, правое-то запястье в полном порядке.

Я толкаю двери ресторана. Сейчас я сделаю все что угодно, лишь бы попасть на мансарду. Подлетаю к стойке хостес, где стоит приветливый официант с изогнутыми усами.

– Здравствуйте, можно мне подать лимонад на мансарду?

Скажи «да!». Челюсть сжимается в нетерпении. Стефан не бронировал заранее. Я его и не просил. У нас у обоих все мысли разлетелись, когда Айви сказала:

– Ты же всегда любил шоу, так?

Стефан решил быть режиссером.

Да-да-да, я охренеть как готов к шоу. Прямо сейчас.

Мужчина виновато улыбается, сразу ясно, ответ будет «нет».

– Сейчас мансарда закрыта. Мы открываемся в двенадцать, через десять минут.

Меняем тактику. Представим, что на льду защитники выскочили откуда не ждешь. Достаю кошелек, выуживаю стодолларовую купюру, а потом складываю ее в квадратик, чтобы было секретнее.

– Мне нужно всего пять минут, оценить, подходите ли вы мне для мероприятия. Поможете? – Я протягиваю ему деньги, всем сердцем надеясь, что он сдастся. Не хочу звонить Стефану, хочу даже в мелочах действовать самостоятельно.

Мужчина колеблется, воровато осматривается, а потом забирает купюру.

– Конечно, – говорит он, прикарманивая сотню.

Я хочу врубить все ускорители в ту же секунду, но беру себя в руки. Официант проводит меня через зал и к дверям мансарды, открывает ее, а потом с надеждой говорит:

– Вам помочь разобраться, что у нас и как?

– Я сам справлюсь, но спасибо большое. – Айви тоже справляется сама прямо сейчас.

Я оставляю его в зале. Бегу прямо к каменным ограждениям мансарды, фокусирую взгляд на нашей крыше. Подношу бинокль к глазам, ищу свою цель.

Ох, господь всемогущий.

Айви почти разделась. Белые лямки бра и кружева трусиков почему-то делают ее еще сексуальнее. Она лежит на шезлонге, вытянувшись. Стефан сидит в паре метров на стуле и смотрит на нее. На предельной своей скорости печатаю и отправляю Стефану одно слово: «Готов».

Он опускает взгляд на вибрирующий телефон, а потом что-то ей говорит. Я вижу ее улыбку.

– Снимай же, – бормочу я; мне не терпится увидеть, как трусики исчезают. Прямо сейчас. – Заставь ее раздеться.

Но она не раздевается. Она запускает руку в свои густые темные волосы. Боже, жаль, это не моя рука. Хочу запустить пальцы в эти локоны. Потянуть, понюхать, поиграть с ними.

Она поворачивает голову в сторону, открывая мне соблазнительную линию шеи, а потом отпускает волосы, поглаживает горло, спускается к груди. Там останавливается, поворачивается и что-то говорит Стефану.

Без понятия что, но могу поспорить, что она спрашивает у него разрешения. А он говорит: «Подразни его».

Да, Айви, детка, подразни меня.

Она так и делает, играя со своим соском прямо поверх лифчика. Рот мягко открывается.

Правильно. Моя девочка. Ей нравится баловаться с сосками. Ее спина выгибается все сильнее и сильнее, пока рука не заканчивает свой соблазнительный путь в трусах. Бедра движутся, медленно покачиваясь.

Отчаянно хочу взять эти груди в рот. Она даже мне их не показывает, даже не расстегнула бюстгальтер, но они и так сводят меня с ума.

И вот пальцы достигли резинки трусиков, а я начинаю медленно умирать.

Стефана я вижу краем глаза: он откидывается на стул, полностью одетый, что-то говорит Айви. Кивает на ее талию. Что-то предлагает.

– Покажи мне, крошка. Покажи, какая ты мокрая, – уговариваю ее я.

Трусики она не снимает, и у меня вырывается разочарованный вздох. Но вот пальцы исчезают под тканью, и я не могу сдержать стон. Айви прикасается к мокрой киске, ротик открывается в соблазнительное «о». Даже через бинокль, на расстоянии, это выражение лица сводит меня с ума.

Она так возбуждена. Так хочет. Ей так не терпится поиграть. Она будто в восторге от собственного тела.

А может, она в восторге от нашей игры – от того, что знает, что я коршуном слежу за каждым ее движением, а Стефан, словно шахматист, расставляет фигуры на доске. Член тверд как гранит – и все из-за моей красавицы, которая играет с собой на крыше.

Рука ускоряется.

Поясница изгибается.

Губы открываются.

Трахает себя пальцами, теряется в грязных фантазиях своей прелестной головы. А я даже не вижу ее сладкую киску. Она сама справляется под контролирующим взором Стефана – трахает, трогает, тискает.

И вот она уже сама насаживается на пальцы, голова падает набок. Айви запускает одну руку в волосы, будто удерживает себя от падения в волны удовольствия.

Напрягается. Вся. Красиво и грязно одновременно. Лучшее порно, которое я видел, – секс-шоу в прямом эфире от женщины, по которой я схожу с ума. Шоу только для нас двоих. Для мужчины на крыше и мужчины в мансарде напротив.

Мы зрители. Мы принадлежим ей. Как же нам повезло увидеть экстаз этой красивой женщины. Голова закинута назад, ноги раздвинуты, она кончает.

Я ее не слышу, но могу поклясться – ее стоны удовольствия эхом звенят в моей памяти.

Еще долго не могу опустить бинокль. Видимо, мне придется ходить с каменным стояком всю оставшуюся жизнь.

Через десять минут я возвращаюсь домой. Айви голая, Стефан тоже разделся.

– Ну наконец-то! – говорит он мне.

Я хмурюсь, вдруг злюсь на него.

– Запястье! Ты же сам сказал – никакого секса! Жестко нельзя.

Он улыбается.

– Подержи сиськи. Я их трахну.

Умираю от зависти и возбуждения.

Нам нужна минута, чтобы он уселся на Айви. Ее руки вытянуты вверх, над головой. Она выглядит как длинная томная богиня красоты. Я встаю сзади, наклоняюсь и стискиваю красоток, чтобы друг смог хорошенько их трахнуть.

Он плюет на ладонь, а потом обхватывает член, размазывает натуральную смазку по всей длине. А потом трахает ее грудь.

Покачивание, толчок.

Вдох Айви.

Вдох мой. Шея затекает. Член уже стальной. Глаза прилипли к сцене прямо передо мной.

Я серьезно отношусь к своей работе. Стефан трахает эти прекрасные мячики, а я крепко их держу. Комнату заполняют хлюпающие звуки, хлопки плоти, грудные стоны, сексуальные вздохи Айви.

Стефан издает долгий сдавленный стон и изливается ей на грудь.

Я горю изнутри. Стефан слезает, Айви проводит пальцем по его головке, а потом медленно поворачивается ко мне, соблазнительно облизываясь. Я готов лопнуть.

– Хочешь кончить? – спрашивает она мечтательным голосом.

Я с присвистом выдыхаю:

– Очень сильно.

Уже через секунду Стефан передает эстафету – сам встает сзади, обхватывает красоток, создавая идеальный тоннель для толчка. Она такая горячая и влажная. Я загипнотизирован – ее жадностью, ее готовностью. Ее телом, разумом и сердцем.

Надолго меня не хватает, но плевать.

И вот уже перед глазами плывет, бедра сводит, я кончаю прямо ей на грудь, разрисовывая ее.

А потом, прежде чем слезть, наклоняюсь и целую Айви – медленно и отчаянно. Стефан тоже страстно целует ее.

Прервавшись, проводит пальцем по ее груди, смазывая наши оргазмы. Я повторяю его жест. Он засовывает этот палец в ее ротик. Она с готовностью принимает его. Я присоединяюсь. Она сосет оба пальца, слизывая все, издавая грудные стоны.

Освобождает рот и мечтательно говорит:

– Оба так хороши на вкус.

И это слово – оба – эхом остается в голове на весь день.

Оба.

И я понимаю, о чем она.

– Н-да.

Так реагирует бабушка на льняные штанишки, которые я ей показываю в секонде.

– Но тебе очень пойдет! – убеждаю ее я, стягивая с вешалки темно-желтые слаксы.

Она выгибает бровь.

– Конечно, пойдет. Но тут дело в другом.

Я театрально выдыхаю:

– В том, что ты отказываешься надевать все, что я тебе показываю.

Она хлопает меня по плечу.

– Да, и продолжу, если ты будешь совать мне вещи, которые вышли из моды, когда ты еще не появилась на свет, – говорит она, а потом отходит к другой вешалке, просматривая ряды блуз и неодобрительно качая головой.

– Лен снова в моде! И вообще стиль…

– Трендовая бабуля. Да-да-да, в курсе и отвергаю эту концепцию.

Я издаю фыркающий смешок.

– Но это целый тренд!

– Плевать я хотела.

У нас было веселое утро, но фоново я постоянно тревожусь. Расслабиться не могу. Будто скрываю от нее что-то. Так и есть, но я не знаю, как ей все рассказать.

Пока стоит затолкнуть тайну куда подальше. Бабушка обводит рукой магазин:

– Зачем возвращаться к чему-то, что я уже прожила?

– Ну не хочу быть душнилой, но разве ты сейчас не ходишь на свидания с бывшим одноклассником, которого вновь встретила на встрече выпускников? – замечаю я. – Любви можно давать второй шанс.

Она резко поворачивается лицом ко мне, глаза горят, но ярко накрашенные губы не двигаются.

– Что, язык прикусила? – дразню ее я.

Она щурится, у глаз разбегаются морщинки. Я слышу ее смешок.

– Ладно, может, повторное использование возможно и для вещей, и для мужчин. Но не для трендов, – говорит она и идет к джинсам. – А расскажи-ка ты мне лучше о мужчине в твоей жизни, прежде чем мы пойдем увидеться с Райкером.

Я замираю со штаниной в руках. Тревога прокрадывается в душу. Да, она знает, что я вышла за Хейза. Да, она уже сотни раз меня дразнила по этому поводу. Но о том, что у меня в жизни есть мужчины во множественном числе, она не подозревает. Как и о том, насколько все стало серьезно.

Всего на короткую секунду я думаю, что могу просто сказать «все хорошо» и забыть.

Но раньше я уже злоупотребляла подобным сокрытием чувств. Когда папа кричал на маму. Оскорблял. Унижал. Мне было девять-десять, я пряталась в комнате с сестренкой и притворялась, что ничего такого не происходит, а ночью считала дни до того, как мама его прогонит. В день, когда это случилось, я была самым счастливым ребенком на свете.

Ни один ребенок не должен испытывать подобное облегчение. Сейчас не стоит скрывать, что я чувствую.

Я преодолеваю неприятное чувство в груди.

– Если честно, в моей жизни, – я замолкаю и оглядываюсь не потому, что смущаюсь, а потому, что это слишком личная информация, а потом высоко поднимаю подбородок, – есть двое мужчин.

Бабушка замирает и поворачивает голову в мою сторону.

– Так, для этого стоит сначала купить кофе.

Десять минут спустя мы сидим в ближайшей кафешке, и я пересказываю бабушке все детали своей личной жизни. Не про секс, конечно, а про чувства, про ссору, про падение, про вчерашний разговор.

– И вот я здесь, – завершаю монолог я, от нервов сжимается горло.

Бабушка уже прошла всю эту историю с братом, но для меня это первый раз. Я впервые признаю, что мне нравятся двое мужчин сразу.

Она молчит, но голубые глаза лучатся добротой.

– Я слышу, что они оба тебе важны, – говорит она без тени осуждения.

– Так и есть. – Я благодарна, что она выслушала. Но я все еще боюсь проявлять всю глубину своих чувств. – Очень важны. Даже странно, правда?

– Да нет, не очень. – Она делает глоток кофе, лицо становится задумчивым. – Но звучит сложно.

Я тоже отпиваю латте, признавая для себя эту очевидную правду.

– Да, все и правда сложно. Я не знаю, что делать дальше. – И это главная проблема. Что делать дальше?

– Плюс в том, что сейчас тебе не нужно торопиться с решениями, – говорит она, видимо, исходя из собственного опыта.

– Сейчас – нет, но когда-нибудь придется.

– Это правда. Но иногда мы заставляем себя принимать решения, когда мы еще не совсем к ним готовы. Разве сейчас тебе нужно об этом думать? Может, тебе нужно еще немного побыть в этих отношениях, чтобы понять.

У меня расслабляются плечи. Она права. Сегодня не нужно принимать никаких решений. Может, это мне и надо было услышать – что я могу пока пожить в неопределенности.

– Спасибо, бабушка. Мне нужно было выговориться. И услышать твои слова.

Она гладит меня по руке.

– Спасибо, что открылась мне.

– А теперь давай обсудим, как у тебя дела с бывшим одноклассником, – перевожу я разговор на нее.

Но, не успев ответить, она что-то замечает в окне и тыкает пальцем на улицу. Пытается перевести тему, но причина уважительная.

– Смотри, вон твой брат. Ему явно будет что сказать по этой ситуации, – говорит она, а потом добавляет голосом чуть потише: – Стоп. А он знает?

У меня снова все сжимается от нервов.

– Нет, но я хочу рассказать.

– Ну так вперед. – Бабушка машет Райкеру, чтобы он нас увидел.

Райкер расплывается в улыбке и идет к нашему столику. Сначала обнимает бабушку, а потом меня.

– Две мои любимицы, – говорит он.

– Твой счастливый день!

– Так и есть.

– Как тебе играется за команду с худшей статистикой? – дразню его я. Проще ведь стебать команду-соперника, чем открывать брату сердце.

Он раздраженно стонет.

Бабушка смеется и дает мне пять.

– Сезон только начался, – говорит он, а потом откашливается. – А как тебе быть талисманом? И женой хоккеиста?

Ну, вот мы и переходим к главному.

– Ну, тут есть новости. Я встречаюсь с Хейзом, – начинаю я и замечаю выражение лица брата, типа: «Я не удивлен», на что предупредительно поднимаю ладонь, – и со Стефаном.

Райкер потерянно дергается, в голубых глазах немой вопрос, что иронично.

– Как? Сразу с двумя…

И прежде, чем он может сказать что-то еще, я отвечаю:

– Да.

Через пять минут он уже знает всю историю, смеется и закрывает лицо ладонями. Когда он приходит в себя, тут же говорит:

– Видимо, в детстве мы что-то такое съели?

– Видимо, да, – говорю я.

– Брат и сестра, – добавляет бабушка.

Райкер перестает смеяться, и лицо его становится серьезным.

– Но если кто-то из них тебя обидит, то я убью обоих. И вообще спортсмены – не лучшая партия.

Бабушка хмыкает.

– Райкер, ты против своих же? С чего ты вообще это взял?

– Просто представьте, как ваш разрыв отразится на команде, – спокойно говорит брат.

– На сплоченности? – спрашиваю я.

– Да, а еще на имидже Хейза. – Голос у Райкера такой отстраненный, что я не могу понять, насколько он серьезно. – Да и на имидже Стефана тоже.

Я смеюсь, но коротко.

– Ты же несерьезно.

Он поглаживает бороду рукой, взгляд его смягчается.

– Слушай, я людям не доверяю. Особенно мужикам.

Я киваю, потому что понимаю его.

– Мама застряла в ужасных отношениях, потому что боялась уйти. Я не хочу, чтобы с тобой это повторилось, – добавляет он с тревогой в голосе.

У его страха есть причины, но мне нужно жить своей жизнью.

– Я им доверяю, – говорю я.

Признавать это и страшно, и радостно.

Бабушка ласково улыбается.

– Замечательно. Это самое главное.

Сейчас ясно одно: пока мне не нужно принимать никаких важных решений. Но только пока.

– Мне нужно вас сфоткать. Вы на близнецов похожи, – говорит Айви на выходных, когда заходит в спальню с кухни и дарит нам со Стефаном улыбку.

– Неправда, – возражаю я, поправляя на себе бордовое поло.

На Стефане такое же, только темно-синее, он осматривает себя и хмыкает.

– Может быть, и да, но только потому, что это ты нас собирала и ты сама выбрала эти поло.

– Мне было весело, – говорит Айви, выпрямляет спину и идет к нам. Вчера она купила для меня одежду, потому что за лето я подкачался и не успел подобрать гардероб. – Вы оба прекрасно выглядите.

Она поправляет мой воротник, хотя поправлять там нечего. Я засматриваюсь на ее ладонь на моей груди. Как приятно. Жаль, что она убирает ладонь, чтобы поднести палец к губам.

– Может, мне написать пост: «Как подобрать секси-образ для гольфа». Красивая одежда для м…

Она замолкает. Я буквально услышал, как она говорит «моих мужчин», хоть она и проглатывает эту фразу.

Я бросаю взгляд на Стефана, и в груди теплеет. Почему… не знаю. Может, потому что мне нужны такие моменты? С нами тремя. Может, именно это сделает меня счастливым?

Может.

Мы словно необычная команда, готовимся к важному мероприятию. Не даю себе утонуть в мыслях, киваю в сторону дивана, на котором лежит подарок для… нашей женщины.

– Раз ты одела нас, мы оденем тебя, – говорю я.

– Мы тоже умеем выбирать одежду, – добавляет мой соучастник.

Айви обводит жестом свое красное летящее платье, а потом поднимает на нас вопросительный взгляд.

– Я уже выбрала свой наряд. Я не буду играть в гольф, так что мне штаны не нужны.

Я делаю шаг вперед и поднимаю ее юбку: на ней белые хлопковые трусики.

– С чего ты взяла, что мы купили штаны?

Она удивленно приоткрывает рот.

– А-а.

Стефан идет в гостиную.

– Мы купили кое-что интересное на потом. – Он возвращается, держа в руках белую коробку, украшенную красным бантом.

Когда она открывает коробку и достает красные кружевные трусики с вшитым вибратором, я вижу, как у нее перехватывает дыхание.

–Положи их в сумочку. Мы скажем тебе, когда их надеть, – говорит Стефан, запускает руку в карман, достает пульт и отдает его мне. – Чтобы немного подразнить тебя.

У нее блестят глаза. Она послушно сует трусики в сумочку. Надеюсь, одна мысль о них будет возбуждать ее весь день.

Мы выходим. Айви будто уже заведена.

На гольф-площадку мы приезжаем вместе, но мне неловко. Странно выходить из машины и с женой, и с другом. Я чувствую себя лжецом. Потому что… я и есть лжец. Я погряз в притворстве.

Или же?..

Не могу избавиться от этого ощущения, пока парковщик вытаскивает из машины клюшки для гольфа и отгоняет ее, чтобы припарковать, а мы втроем идем к клубу. Я тону во лжи, и речь не про брак с Айви.

Речь про нашу правду. Правду про нашу личную жизнь. Ненавижу себя за то, что могу поцеловать Айви на прощание, в то время как Стефан не может сделать того же.

Это поле принадлежит Вайлдеру Блэйну, владельцу футбольной команды «Ренегэйдс». У него есть маленькая дочка, так что он хотел, чтобы площадка подходила для семейного отдыха, и построил детское поле для мини-гольфа. Айви не играет в гольф, поэтому планировала потусить с Триной, пробуя мини-гольф. Мне больно ее отпускать.

Я испытываю что-то прямо противоположное теплу, которое грело меня в квартире. Честно, этого я не ожидал, поэтому не понимаю, как вести себя дальше.

Хотя… может, и понимаю.

Может, нужно идти напролом.

Украдкой смотрю на своего капитана, на прекрасного друга, которого я так хорошо знаю. Во всех смыслах. Вдвоем мы идем к полю, куда стюард уже отнес клюшки. Я осматриваюсь, убеждаюсь, что мы одни. Все чисто.

– Стеф, – начинаю говорить я.

– А?

Что сказать? Что спрашивать? Что, блин, мне делать?

Мы стоим в паре метрах от гольф-машин на устеленном травой холмике.

– Она ведь не только моя, – выдаю я, потому что решил наплевать и оторвать пластырь одним движением.

Он медленно расплывается в улыбке.

– Неужели?

– Да, – говорю я, запуская пальцы в и без того лохматые волосы.

Мне сложно так открываться ему, потому что я не хочу превратиться в отца. Ходить по жизни с широко распахнутым сердцем. Не хочу, чтобы мне его разбили.

Но что-то изменилось, когда Айви упала на лед.

Я изменился.

Беру себя в руки, неважно, насколько это все неловко. Неважно, что холодным быть гораздо проще.

– Мне больно думать, что завтра все закончится. Нам не нужно идти на свадьбу, – говорю я. Свадьба бывшего была одной из главных причин, по которым мы решили не разводиться. План был – пережить эти два выхода в свет, а потом тихо развестись.

– Да, «плюс один» ей больше не нужен, – замечает Стефан. Высказывание очевидное, он предлагает мне самому развивать разговор.

В нашу первую встречу с Айви я вызвался сходить с ней на эту свадьбу. А сейчас, когда ей это больше не нужно, я чувствую себя потерянным. Будто на мне ботинки не того размера, а я продолжаю в них топать.

– У нас, – я говорю за Стефана, – осталось сегодня и завтрашний ужин. – Мне хочется остановить время, лишь бы не задавать следующий вопрос. – Что дальше?

Стефан не выдает ответ тут же, как сделал бы в любой другой ситуации. Он раздумывает, пришпиливая меня к земле проницательным взглядом, а потом говорит:

– Думаю, ты должен это у себя спросить.

Черт. Он прав. Но он хороший друг, поэтому добавляет:

– Что ты сам хочешь делать дальше?

Кажется, я начинаю понимать. В голове формулируется некоторое представление, но как бы под его тяжестью все не обвалилось.

– А ты? Что ты хочешь? Ты так спокоен.

Он смеется и хлопает меня по плечу.

– Мы с тобой на разных этапах. Я с самого начала знал, чего хочу. – Эта фраза будто бьет меня по лицу. – Сейчас я хочу того же… только сильнее.

Я не могу сдержать гримасу боли, нервно растираю подбородок ладонью. И кого мне винить за это чувство? Стефана? Или собственное осознание?

Я сглатываю, прежде чем признаться.

– Мне кажется, я тоже.

Боже, было сложно.

Но необходимо.

Стефан расплывается в широчайшей улыбке.

– Добро пожаловать в клуб. Пойдем надерем им задницы.

Он не спрашивает меня, что дальше, что мы будем делать. Такие важные решения нужно принимать одно за другим. Потихоньку.

Сейчас пора подумать о гольфе.

На поле мы со Стефаном в одной команде, что нам подходит. В конце игры мы вырываемся вперед. Джесси подходит к нам с игривой улыбкой.

– Вас не предупредили, что начальнице нужно поддаваться?

Стефан смеется.

– Почему-то мне кажется, что тебе такое бы не понравилось.

– Ты прав, – говорит она и кивает в сторону ресторана. – Пойдемте.

Мы втроем идем внутрь, Джесси обращается к Стефану.

– Я слышала, что тебя номинировали на спортсмена года.

– Ага.

– Я приду смотреть, как тебе вручают награду. Я рада, что ее заслужил один из моих игроков. Это большая честь.

– Надеюсь, так и будет, – говорит Стефан, и я восхищаюсь тем, как уверенно он с ней держится. Я завидую этой его легкости в любой ситуации. Его спокойствию. Он всегда знает, чего хочет.

– Мне нравится побеждать по справедливости, поэтому вызываю вас еще на одну игру, – говорит она Стефану. А потом поворачивается ко мне: – Пойдем найдем твою жену.

Твою.

Как поцелуй перед расставанием – это слово меня укололо.

Мы с Джесси находим Айви в ресторане и садимся за стол. Стефан не с нами. Как-то неправильно.

Чувство неправильности мучает меня весь обед, пока я болтаю с Джесси и мы фотографируемся все вместе.

Мучает, пока Айви разговаривает с друзьями Джесси, потом с Триной, Райкером и Чейзом.

Мучает, когда обед подходит к концу, все фото сделаны и Парвати спрашивает, можно ли их запостить в понедельник.

И это самое неприятное.

– Знаешь, а давай еще щелкнемся со Стефаном? – прошу я.

Не объясняю зачем, но, когда я зову Стефана к нам, мука заканчивается. Теперь все правильно. Фото сделано. Пора переходить к делу. Поворачиваюсь к Стефану и говорю:

– Пора развлечься.

Он что-то шепчет на ухо Айви. Я замечаю, как она затаила дыхание, а потом жадно схватила сумочку. И вот она уже идет в женскую уборную.

Смотрю на стол, но ничего на нем не вижу. Перед глазами все плывет, по шее бегут электрические разряды.

Перевожу взгляд на… сумку с клюшками «Кэллоуэйс». Говорят, это прекрасные клюшки и…

Господи. Пульсация между ног ускоряется.

Сглатываю и хватаюсь обеими руками за край стола. Скорость увеличивается, возбуждение подскакивает до предела.

Тело поет, я крепко сжимаю бедра.

– Давно хотел новые клюшки, – говорит Стефан Хейзу. Они стоят у противоположного края стола.

– И я. Эти тебе нравятся? – спрашивает Хейз. У меня дрожат колени. Наверное, он только что в кармане сменил скорость на пульте. Теперь бесшумный вибратор ласкает меня покруче рок-звезды. Я хочу закрыть глаза и стонать, но борюсь с волнами наслаждения.

Стефан улыбается мне.

– Айви, тебе нравится гольф?

Я только тяжело дышу, боюсь даже рот открыть.

– Что? – спрашивает он с невинным видом. – Я не расслышал. Повтори погромче.

Хейз, козел, снова ускоряет вибрацию. Я взлетаю к небесам. Ноги отказывают, еще чуть-чуть, и трусики лишат меня остатков контроля. Каждая клеточка тела тает от удовольствия. Такого сильного, настойчивого, вкуснейшего. Мы в зале для «тихого аукциона»[23]. Парни мучают меня вибрирующими трусиками.

Мимо ходят гости, общаются о путешествиях, развлечениях, уроках профессионального гольфа, дорогом вине. А я в это время ныряю в возбуждение, тело почти на грани.

– Так нравится или нет, Айви? – переспрашивает Стефан.

Сжимаю бедра. Еле сдерживаю стон у самых губ.

– Мини-гольф – да, – выдыхаю я, быстро и резко, чтобы мое удовольствие не проскользнуло в комнату, заполненную людьми.

– Весело? – без тени вины спрашивает Стефан, на губах играет усмешка.

– Мне вообще нравятся разные игры, – добавляет Хейз как раз в тот момент, когда вибрация попадает в самое идеальное местечко. Так хорошо.

Хочется кончить в их руках. Отпустить контроль. Хочу потрогать их, поцеловать, присвоить. Хочу губами, словами, телом показать, что я чувствую рядом с ними.

Но не могу.

– Мне нужно выйти, – бормочу я и хватаюсь за эту возможность. В уборной снимаю с себя трусики. Они выключены. Запихиваю их обратно в сумку. Кожу покалывает. Живот еще сводит.

По коридору, в дверь, на поле. Сердце стучит как бешеное, дышу рвано. Я лечу, мне нужен воздух, свобода. Мне нужно подышать. У тропинки стоит гольфкар. Я сажусь в него, постанывая от миража оргазма, который у меня чуть не случился на глазах у людей.

А еще от дикой потребности выплеснуть эти эмоции. От потребности кричать, стонать, хныкать, изгибаться. Я просто хочу быть… с ними.

Но в тот момент это было невозможно.

На дорожке слышны шаги. Две пары ног.

– Эй, красотка.

Я поднимаю глаза. Это Хейз. И Стефан.

– Что такое? – спрашивает Стефан. В его теплом голосе звенит тревога.

– Мы перешли границу? – нежно вторит Хейз.

Меня будто раскорежило.

– Нет, просто…

Дело не в моих пределах или границах.

Дело в том, что я не настолько эксгибиционистка, насколько думала.

Я просто хочу их.

– Я хочу домой. С вами.

Не знаю, где наш дом, но уже скоро мы едем куда-то.

Как только мы вваливаемся в квартиру Стефана, все встает на свои места. В коридоре он обхватывает меня за горло, прижимая до невозможного близко. Губами он обрушивается на меня, а Хейз прижимается ко мне сзади, покрывая влажными, нежными поцелуями заднюю часть шеи, пальцами лаская голую кожу моих рук – от плеча до запястья.

Это мое место – здесь, между ними. Хейз запускает руку в мои волосы и тянет голову назад, чтобы открыть доступ к плечу.

Стефан держит меня за горло и хищно целует в губы.

Мы таем друг в друге. Губы, зубы, руки, тела сталкиваются. Врезаются друг в друга. Они и я, я и они. Меня трогают повсюду, везде одновременно, они оба.

Возбуждение во мне будто заведенный мотор, но теперь я свободна. Ничего не сдерживаю, не обуздываю свои грязные позывы. Я свободна, могу отпустить, могу отдавать. Могу быть женщиной… которой с ними становлюсь.

Под их прикосновениями я становлюсь жидким золотом. Таю под их жесткими поцелуями. Их изучающими руками. Их сильными телами. Телами, которые предназначены мне.

Я ненасытна.

Хочу всё и сразу. Хочу, чтобы они меня трахали. Прямо сейчас.

Я освобождаюсь от губ Стефана.

Дыхание вырывается хриплыми рывками. Я сначала смотрю на Стефана, а потом перевожу взгляд на Хейза позади меня. Откидываюсь на его грудь, а руки закидываю на шею Стефана.

– Возьмите меня вместе.

Меня завел вибратор, поцелуи, прикосновения, но к такому нужно быть готовой. Это совершенно новая территория.

Хейз берет бутылку шампанского и приносит в спальню, пока Стефан раздевает меня и укладывает на белое постельное белье.

– Такая красивая, – хвалит он, его властный взгляд жадно бегает по моему телу, зажигая меня.

Я сажусь. Стефан стягивает рубашку, но оставляет штаны и залезает на кровать, опускается возле моих колен и нежно их раздвигает. Я делаю резкий вдох, дрожа от нетерпения.

Он не раз уже лизал мне. Но этот взгляд почему-то запускает по мне дикую волну наслаждения. Стефан наклоняется и целует внутреннюю часть моего бедра.

Пока он нежно танцует губами по моему удовольствию, Хейз приносит мне бокал шампанского, и я делаю один глоток, а потом еще один. Пузырьки расслабляют меня, а Стефан ласкает киску.

А потом поднимается и целует меня с языком. В сердце взрывается очередная волна удовольствия, я убираю бокал на прикроватный столик. Если не потороплюсь, могу разлить, а шампанское слишком хорошее. Тону в мягких подушках, уступая исследованиям Стефана.

– Прекрасно, ты такая умница, – хвалит меня Хейз. Он раздевается, присоединяется к нам на кровати и страстно меня целует. Наши рты сталкиваются, пока Стефан играет с моей киской. Он проводит долгим широким движением языка прямо по влажным складкам.

Мозг замыкает от волшебных ощущений. Их прикосновения лишают меня рассудка. Тело расслабленное и теплое. Оно превращается в мед, а голова – в пушистую перину.

На губы обрушиваются поцелуи. Еще больше поцелуев достается киске. Я запускаю пальцы одной руки в волосы Хейза, а второй хватаюсь за пряди Стефана. Одного прижимаю к губам, второго между ног. Я начинаю искриться, чувствую приближающийся оргазм. Не успеваю даже осознать, как вдруг вздыхаю, кричу в рот Хейза и кончаю.

Мир становится чистейшим удовольствием. Я рассыпаюсь.

Мы разлепляемся. Я вся дрожу, задыхаюсь.

Хейз смотрит на Стефана.

– Думаешь, она готова?

Стефан дарит нам уверенную улыбку.

– Да, почти.

Эти парни. Их планы на меня. Господи, это слишком. Я готова, осталась одна мелочь.

– Я на таблетках. И все тесты сделала.

– Я тоже чист, – говорит Хейз.

Стефан ему вторит.

Прошу Хейза лечь на спину. Он слушается. Его тело, золотистая кожа со всеми шрамами и татуировками, – это приглашение. Я сажусь в позу наездницы и провожу рукой по его толстому пульсирующему члену. Тянусь к смазке, увлажняю его длину. Сама я бесстыдно мокрая. Но мне нужна любая дополнительная помощь. Опускаюсь на его скользкую длину.

Его челюсть сжимается, и он, с трудом ее разжимая, говорит:

– Да, как же прекрасно быть в тебе.

Он обхватывает мои бедра руками и толкается. Я погружаю его в себя, позволяя удовольствию и давлению сводить меня с ума изнутри. Минуту мы наслаждаемся нашим ритмом, а потом я оборачиваюсь.

Стефан стоит на коленях совершенно голый, ласкает свой член, наносит смазку.

Я делаю самый долгий вдох в своей жизни.

– Войди в меня, – говорю я и сама этой же фразой запускаю по себе электрический разряд.

– Моя девочка. – Он хватает меня за бедра и ищет подходящий угол.

Я изучила этот вопрос. Прочитала пару статей о том, как вместить в одну вагину два члена.

Но когда дело доходит до практики, не поймешь, пока не попробуешь. Поехали.

Я наклоняюсь к Хейзу, грудью к груди, предоставляя Стефану больше места. Он не входит в тот же момент. Сначала он смазывает пальцы, а потом медленно вводит один.

Я шумно вдыхаю. Это… чувствительно.

– Ты такая молодец, – шепчет он, а потом добавляет еще один палец.

Господи. Очень тесно. Слишком. Я напрягаюсь.

Стефан нежно проводит ладонью по спине.

– Если будет больно, скажи, и я остановлюсь.

– Хорошо, – киваю я, но надеюсь, скоро будет хорошо. Вот-вот. – Продолжай, – прошу его я. Я не готова сдаваться. Только не сейчас.

Он проталкивает пальцы вперед, трахая меня ими. Хейз еле заметно толкается в такт. Да, больно, но… не только больно.

Впереди столько возможностей. Я стараюсь двигаться синхронно со Стефаном. Он растягивает меня все больше и больше. И вот я уже вся в поту, Хейз подо мной превратился в комок раскаленных проводов. Но мне нужно… больше.

Я киваю, тяжело дыша.

– Я готова.

– Умница, – говорит Стефан и вынимает пальцы.

Я снова расслабляюсь, но чувствую себя почти пустой. Хейз убирает волосы с моего лица.

– Как хорошо быть в тебе, – говорит он, хотя обычно он жесткий, грязный. Приятно слышать от него ласку. Стефан уже уткнулся в мою киску головкой. Только вот когда он входит всего на сантиметр, я напрягаюсь и сжимаюсь. В то же мгновение Хейз целует меня в щеку и шепчет:

– Дыши, малыш.

Я вдыхаю, Стефан толкается вперед. Еще глубже. И еще.

– Ты молодец, – хвалит Стефан.

– Так отлично нас принимаешь, – подбадривает Хейз.

Но я так растянута. Так сильно. Тело покалывает до боли.

– Ты как? – спрашивает Стефан с тревогой в голосе.

Я прикусываю уголок губы и шепчу:

– Больно.

– Хочешь я…

Я отрицательно мотаю головой.

– Просто медленней, ладно?

Поцелуй в спину. Руки в волосах. Нежные касания. Они дают мне возможность привыкнуть к ощущениям. Я закрываю глаза, вдыхаю и выдыхаю, будто занимаюсь йогой и меняю позу. Как и в йоге – бывает больно, но боль приятная.

– Еще, – шепчу я.

Стефан входит еще немного, замирает, дает мне привыкнуть. Я киваю снова. Еще один толчок.

Стреляют уколы боли, но за ними следуют волны удовольствия. Я чувствую сразу и то и другое. Стараюсь делать глубокие долгие вдохи.

– Айви, – мурлычет Стефан, – какая же ты красивая. Какая прекрасная.

Его похвала работает. Открывает меня. Боль затихает. Дыхание замирает, тело больше не может растягиваться. Я наполнена до краев, больше просто не смогу. Когда Хейз опускает руку и дразнит пирсинг в соске, меня начинает трясти, я сдавленно выкрикиваю его имя.

Стефан идеально заполняет меня, их с Хейзом члены прижаты друг у другу. Ух ты. Это так правильно. Этого я и хотела. Последние искры боли меркнут, превращаясь в первые раскаты удовольствия.

Мужчина снизу ловит мой взгляд.

– Как же хорошо ты нас принимаешь, Айви.

– Тебе идет быть наполненной, – говорит мужчина сверху.

Их слова, прикосновения, похвала и обожание окончательно расслабляют меня. Я разрешаю себе чувствовать все.

Давление.

Напряжение.

Касания.

Стефан ускоряется, ему досталась тяжелая часть. Длинными, чувственными толчками он двигает меня вдоль Хейза, контролируя нас обоих. Каждое движение координирует с поцелуями Хейза. Он играет с моими волосами, руки бездумно бродят по телу.

Весь дискомфорт ушел. Остался лишь неизведанный пик, к которому Стефан подводит нас. Но у меня ощущение, будто они трахают меня вместе.

Сложно, да. Но страстно. Этот секс меня освобождает, он начинает мою новую жизнь.

Не знаю, на сколько нас хватает, потому что я теряюсь в хлопках кожи об кожу, запахе секса, в ощущениях.

Я уже не думаю о времени или о чем-либо еще, потому что во мне раскатывается настойчивое наслаждение. Хейз играет с моими сосками: щиплет и оттягивает, – и это последняя капля, которая отправляет меня ввысь. На поле для гольфа я не могла пошевелиться. Мне нужно было быть тихой. Здесь все наоборот. Я хныкаю, кричу, постанываю и двигаюсь.

Не нужно скрывать, кто я, чего я хочу, кто мне нужен.

Я сдаюсь натиску удовольствия, раскалываюсь на кусочки. Они кончают следом за мной и наполняют меня без остатка.

Чуть позже мы отмываемся, и Хейз разливает шампанское по трем бокалам. Мы чокаемся. За новых нас.

Сегодня я чувствую себя львом, запертым в клетке.

Странно, ведь я провожу день в городе и могу пойти куда угодно. Иду мимо Шестерых сестер[24] и делаю фотографию знаменитых викторианских домов на телефон.

Идет дождь. Совсем как я хотел давно, еще в начале сезона. Но дождь недостаточно сильный, чтобы загнать меня домой.

Навожу фокус, делаю одну фотку за другой, увековечиваю мокрый город. Капли падают на голову, а я пялюсь в экран, скролю сделанные фотографии. Экран тоже намокает, сенсор сбивается и мешает мне листать.

Выругиваюсь и иду дальше по улице, пыхтя. Заворачиваю в парк на улице напротив. Сегодня город тихий. В парке почти пусто. Редко такое увидишь в воскресенье, но и дождь у нас тоже редкость.

Город зеркалит мои чувства из-за вечера в гостях у Каны. Когда Айви меня пригласила, я сказал, что у меня ужин со спонсором. Это ложь. Я придумал оправдание, чтобы никуда не идти.

Жаль, что сегодня нет хоккея, чтобы я мог себя чем-нибудь занять, мог куда-нибудь сходить. Утром мы с Айви выгуляли собаку, выпили смузи, но мне этого было мало. Когда они развлекаются вдвоем, мне нужны собственные планы. Бесцельно бреду по парку, делаю фотографии – три ветки, теннисный корт, пустая детская площадка. Надеюсь, хоть что-то заполнит дыру, возникшую из ниоткуда.

Не получается.

Ненавижу застревать в голове, в этих негативных мыслях о том, что будет, когда они уйдут.

Иду домой и избегаю спальни как могу. Вчерашняя ночь с Айви живет у меня в голове двадцать четыре на семь без всяких напоминаний.

Снимаю мокрую одежду, сохну и иду в тренажерку.

Я мог бы потренироваться дома, у меня есть оборудование. Но мне нужны люди, голоса, шум. Их я найду в зале на Филмор, куда ходит много моих коллег и других профессиональных спортсменов. Внутри кивком здороваюсь с Картером Хэндриксом, ресивером из «Ренегэйдс», который тягает гантели. Обычно он не приходит сюда по воскресеньям, но, видимо, в понедельник у него вечерняя игра.

– Как дела? – спрашиваю я.

– Не жалуюсь, – говорит он дружелюбно. Конечно, не жалуется, он нашел и сохранил свою любовь.

Стоп.

Мы не будем мучить себя пустой завистью к мужчине, который нашел свое долго и счастливо.

Хватаю гантели, сажусь на лавочку и начинаю упражнения на бицепс. Делаю где-то шесть повторений, когда приходит Леджер.

– О, по мне соскучился? – говорит он и берет несколько свободных гантелей, чтобы поработать над трицепсом.

– Да, конечно, я пришел, чтобы увидеться с тобой, – сухо отвечаю я, но вдруг тону в волне отвращения к самому себе.

Я ведь и правда пришел сюда в поиске компании. Поговорить с кем-нибудь. Побыть с кем-нибудь, пока Айви и Хейз развлекаются в гостях.

Без меня.

Такое глупое чувство. Надо делать вид, что все хорошо. Дождаться возможности обсудить все с Хейзом и Айви. Проявить терпение.

Сегодня просто такой день: Хейз и Айви заняты, а я… нет.

Я смотрю Леджеру в глаза.

– Слушай, МакБрайд, хочешь сходить потом поесть? Не занят?

Он опускает гантели и хватается за грудь.

– Ты меня на свидание зовешь, Викинг? Как мило!

Я закатываю глаза.

– Я серьезно. В прошлый раз ты так быстро слинял, что я подумал, ты меня ненавидишь. Сегодня мне повезло, получается, – говорит он со своей искрометной улыбкой.

– Возьмите меня тоже, – присоединяется Картер. – Я знаю неподалеку место со вкусным раменом. Погнали.

Планы на вечер отвлекут меня от дел сердечных. Помогут забыть обо всем.

И обо всех.

Мы болтаем всю тренировку, и к концу я уже почти не ощущаю клетку. Мы уже выходим, когда мне приходит уведомление на почту.

От Зендера.

Еще до того, как я успеваю открыть его, по венам начинает струиться страх. Тема письма: «Подумал, тебе стоит увидеть».

Образ я собрала хороший, но все равно недовольна. Пристально разглядываю себя в зеркало, пытаясь собраться в гости. Проблема не в джинсах и не в цветастой кофточке. Они прекрасно сочетаются. Может, не хватает чего-то еще на шею?

Открываю шкатулку с украшениями и достаю кулон с луной, добавляю его к кулону со звездочкой.

Когда я застегиваю цепочку, в комнату заходит Джексон и присвистывает.

– Ты просто красотка! Куда ты собираешься и почему у тебя теперь нет на меня времени?

Я разглядываю его. Он сам приоделся и выглядит замечательно.

– А ты сам-то? Постоянно ходишь на свиданки.

– Пока ты веселишься со своими мужиками.

Улыбаюсь, но улыбка остается только на губах, не доходя до глаз.

Джексон в курсе всего, что происходит. Был в курсе с самой свадьбы в Вегасе. Мы живем в одной квартире, и мы друзья, так что я ничего от него не скрываю. Но есть что-то неправильное в том, что я надела свои лучшие джинсы, красивые туфли, парные кулоны и собираюсь идти развлекаться с Хейзом и другими хоккейными парочками. Совсем как вчера было неправильно оставаться миссис Армстронг, хотя это не совсем про меня.

– Я иду в гости с Хейзом, – отвечаю я. Да. Звучит так же неправильно, как и ощущается.

– Дай-ка я поправлю цепочки. – Джексон возится с моими кулонами, а потом чмокает меня в щеку. Я замечаю, как он осматривает меня с ног до головы. – Ты как?

Заметил. У меня сводит живот.

– Меня кое-что беспокоит, – признаю я и уже от этого испытываю облегчение.

– Да вижу. Чем я могу помочь?

Хороший вопрос. Но, кажется, я и сама знаю, что делать. С каждой минутой это все очевиднее.

– Спасибо, но это мне кое-что предстоит сегодня сделать. – Я немного нервничаю, но уверена в том, что решила.

– Жду подробностей, – говорит Джексон. Когда он уходит на свою встречу, я возвращаюсь в спальню, где Рокси сладко спит на кровати, пузиком вверх, выставив в воздух все четыре лапы. Она выглядит такой довольной. Она всегда может оставаться собой.

Я хожу по комнате, и собака приоткрывает один глаз.

– Что думаешь? Мне решиться? – спрашиваю я у Рокси.

Она смачно зевает, а потом сворачивается в калачик и снова отправляется к собачьему Морфею.

Я и сама знаю ответ. Вчера я почувствовала его всем сердцем. Скоро я скажу его вслух.

Я уже почти готова пойти наверх за Хейзом и рассказать ему про смену планов, когда раздается стук в дверь.

А потом еще один.

Требовательный.

Меня трясет от ярости, когда я читаю письмо, сидя в гостиной.

Не могу отвести глаз от этих глупых слов, большой палец сводит, кровь кипит.

– Поверить не могу, что он это сделал. – Я сжимаю телефон со всей силы, лишь бы не бросить его в стену.

Или лучше в глупое лицо Зендера. Я так на него не злилась, даже когда узнала, что он женится на моей начальнице. Даже когда он сказал, что готов выходить на следующий уровень. Даже когда он спалился на измене.

Это в десять миллионов раз хуже.

Рядом сидит Хейз и пыхтит от злости. Они со Стефаном пришли ко мне почти в одно время.

– Я найду его прямо сейчас, – говорит он сквозь зубы.

Мне нравится эта мысль, но я не могу позволить Хейзу сделать лишнего, поэтому хватаю его за руку и пытаюсь успокоить прикосновением.

– Нет.

– Хочется, – шипит он.

– Согласен, но это бесполезно, – говорит Стефан обреченно. Его голубые глаза потемнели, будто за тучами. А во мне закипает злость, ее хватит на нас двоих. На всех нас.

Я перечитываю письмо. Стефан отходит к центру гостиной, потом к украшенному каплями дождя окну.

Почти уверен, что тебе будет интересно увидеть эту фотку. Наверное, для репутации парня, который намерен получить награду «Спортсмен года», слухи про то, что он спит с женой друга, будут губительны. До вторника буду ждать новостей по поводу твоего решения насчет инвестиции.

Сегодня, когда мы со Стефаном возвращались домой с собакой, нас сфотографировали.

Вот и все. Вот так. Ясно одно – у Стефана есть сорок восемь часов, чтобы отстегнуть Зендеру денег, прежде чем он обнародует, что Стефан трахает жену коллеги. Что он не заслужил награду, ради которой столько работал, ради которой в город летит вся его семья.

Я подхожу к Стефану и сую телефон ему в руки, будто он отравлен. Рокси тревожно гавкает со своей дозорной позиции на диване. Я тоже тревожусь. Это мой бывший, значит, я должна исправить бардак, который он развел. Господи, сколько раз он может меня подставлять? Он худший бывший в истории бывших.

Я хожу из стороны в сторону, запускаю руки в волосы, истерично перебирая наши варианты.

– Нельзя просто спустить ему это с рук.

Может, у него ничего и не выйдет. Фотография невинная. Непристойны лишь его выводы. Он не прислал фотографии с крыши, хотя они тоже ничего бы не доказали, потому что мы всегда были втроем. Зендер ничего не понял про наши отношения, раз намекает на неверность.

О какой неверности может идти речь, когда у нас тройничок?

Я так устала, что люди меня недооценивают, что они думают, будто хорошо знают меня. Устала от этого бардака.

Заведенная яростью, я поворачиваюсь к своим мужчинам и говорю:

– Давайте расскажем нашу историю как есть.

Вялый Стефан поворачивается к нам и облокачивается на окно.

– Объясни.

У Хейза блестят глаза, он вскидывает кулак в воздух.

– Да, да и еще раз да!

Мы не успели с ним ничего обсудить, но он подходит к Стефану и обхватывает его плечи.

– Думаю, она имеет в виду – одевайся. Ты сегодня идешь с нами.

Стефан не понимает, что мы пытаемся ему сказать. Глаза у него грустные.

– Третьим лишним? – Стефан мотает головой и презрительно машет рукой, потом поворачивается к окну, любуясь мутным после дождя городом. – Нет уж, спасибо.

У меня сердце за него болит. Он выглядит таким уставшим.

Мы с Хейзом ничего не обсудили, но я рада, что мы поняли друг друга без слов. Злость от письма с шантажом рассеялась, теперь меня наполняет только предвкушение. Я подхожу и встаю между ними.

Я готова. Я хочу их обоих, пусть ненадолго. Люди и так знают, что я с Хейзом, но пусть теперь знают – они оба мои партнеры. Мне неважно, что подумают люди. Трина проложила нам дорожку с моим братом и Чейзом. Джесси их поддержала. Команда их поддержала. Бабушка в восторге, мама и сестра тоже не против. Весь мир, может, и не понял бы, но мой – поймет.

– Мы не будем больше скрываться, мы все. Вместе. Втроем. – Эхо этого заявления будет слышно далеко. – Расскажем всем, кто мы такие в этой квартире, в твоей, когда мы наедине. – Я машу рукой на город за окном. – Тогда никто не сможет ничего и сказать про измены. Потому что мы все вместе.

Отчужденность в глазах Стефана сгорает, оставляя только любопытство.

– Чего именно ты хочешь, Айви?

Я чувствую дрожь.

–Мы пойдем в гости к друзьям втроем. И на вручение награды «Спортсмен года» мы тоже пойдем втроем.

На сегодня этого хватит. За последние несколько недель все слишком изменилось. Мне нужно вернуть контроль в свои руки.

Я беру под руку сначала Хейза, а потом Стефана.

– У меня есть парень и муж, – говорю я. – Мы больше не секрет. Мы не притворяемся.

Хейз с облегчением выдыхает, а потом смеется. Я так рада это слышать. Но что еще больше меня радует, так это улыбка Стефана. Тучи рассеиваются. Он снова превращается в моего радостного, веселого парня.

– Значит, вместо брака по расчету у тебя тройничок по расчету? – спрашивает Стефан с дразнящей улыбкой на губах.

Я вся свечусь.

– Да!

– Тогда мне нужно отменить планы с Леджером и Картером.

Стефан отправляет пару сообщений, переодевается, и мы выходим из дома. У двери здания я кладу ладонь на щеку Стефана и целую его, потом проделываю то же самое с Хейзом.

Мы все встречаемся. По крайней мере – пока.

Кана открывает дверь. Всего на секунду у нее нечитаемое выражение лица, но потом она с любопытством осматривает нас своими проницательными глазами, анализирует язык наших тел.

А мы расслаблены, флиртуем, нам хорошо. В теории – как муж, жена и их друг. Но вряд ли, потому что Айви проводит рукой по моей, а потом поглаживает Стефана.

Но я хочу прояснить все раз и навсегда, поэтому беру инициативу в свои руки и первый говорю:

– Стефан с нами. Вместе. Мы втроем.

Черт. Прозвучало тупо? Зачем я полез говорить первый? Я же и двух слов обычно связать не могу. Это Стефан у нас красноречивый.

Айви чувствует мое напряжение и спешит на помощь.

– Хейз пытается сказать, что… – она смотрит на меня влюбленными глазами, – вот это мой муж. – Она поворачивается к Стефану с такой же теплотой. – А это мой парень.

По мне растекается спокойствие, счастливое, полное надежды.

Губы Каны дергаются. Гости в комнате за ней погрузились в тяжелую тишину. Коллеги и их партнеры переглянулись. Но очень быстро. Дэв поднимает руку в воздух.

– Есть! Гоните бабки.

Брейди роняет голову и громко стонет.

– Блин, я был уверен, что вы просто друзья.

Я смеюсь. Стефан смеется еще громче. Напряжение спадает. Дэв довольно потирает руки.

– Сотка с тебя, – говорит он Брейди, тот разочарованно вскидывает руки и тянется за кошельком.

Трина, Чейз и Райкер сидят на диване. Райкер делает вид, что он ни при чем.

– Я ставки не делал, – говорит Чейз, – я и так знал, что происходит.

Том поворачивается к Чейзу и упрекает его:

– А мне ты мог сказать?

– Семейный секрет, – фыркает Чейз. – Я такое не выдаю. К тому же ты играешь за соперников. Точно нет.

– Ты раньше делил с соперником девушку! – огрызается Том.

– И теперь мы в одной команде. – Чейз кивает в нашу сторону. – Тебе просто придется принять правду.

Кана стоит в коридоре и понимающе улыбается.

– Не сложно было догадаться. В Вегасе было очевидно, что вы хотите трахаться.

Айви прикрывает лицо ладонями и смеется.

На этом мы заходим и садимся на диван, Айви между мной и Стефаном.

Кана садится на колени Брейди и обвивает его шею руками.

– Видимо, мне тоже придется найти парня, просто чтобы поспевать за всеми. Ты же не против?

Брейди рычит.

– Я делиться не умею.

Ева поворачивается к Дэву.

– Хм-м, а ты?

Дэв обхватывает ее рукой и притягивает поближе.

– Никогда не говори никогда.

У Евы округляются глаза. Я украдкой смотрю на Стефана, задавая немой вопрос: «Я чего-то не знаю?» Стефан пожимает плечами, но выглядит заинтригованным.

Вратарь целует свою девушку, будто она центр его вселенной. Том объявляет:

– Мой партнер – только мой.

Гилберто кивает:

– Согласен.

Дэв отпускает Еву, берет бутылку пива и поднимает ее, говоря тост:

– Каждому свое?

Мы все пьем за это.

Этим вечером мы втроем стараемся растоптать всех в каждой игре. Я наслаждаюсь ощущением единства. Раньше казалось, что сплоченная команда возможна только на льду, но я нашла ее и в реальном мире.

Есть только одна проблема.

Срок годности наших отношений.

Дома, когда Айви уже уснула, я встаю с кровати и замечаю на себе взгляд Стефана. Он не спит, читает с электронной книжки. Что-то на датском. Конечно.

Он спускает ноги с кровати, но это замечает Рокси, вылезает из-под одеяла и следит за нами, как настоящая полицейская собака.

– Ш-ш-ш, – шепчу я, беру ее на руки и выношу из комнаты, закрывая за собой дверь. Мы устраиваемся на диване.

Я машу рукой в сторону спальни.

– Айви думает, что наши отношения закончатся после церемонии вручения, – говорю я Стефану.

Это смешно.

– Да, есть такая проблема, – отвечает Стефан и опускается на диван.

– Большая проблема, – поддакиваю я.

Стефан спрашивает с радостными искорками в глазах:

– Почему большая?

Я вспоминаю наш разговор в Чикаго, когда Стефан пригласил меня выпить и задавал сложные вопросы. Тогда я еще не знал, чего хочу. А он – да. Он знал, что хочет ее, хочет по-настоящему.

Я улыбаюсь и признаюсь.

– Мы теперь на одном этапе.

Он благодарно выдыхает:

– Да, теперь ты официально принят в клуб. Но у нас есть одно правило.

– Какое?

Стефан наклоняется ко мне, и я вижу, что у него есть план. Как всегда.

– Ты не хочешь, чтобы все заканчивалось?

Я хмыкаю, будто это самый глупый вопрос в истории.

– Именно.

– Прекрасно. Теперь вот что мы сделаем, – он буквально потирает ладони, – мы влюбим ее в нас обоих.

– Приступаем. – Я протягиваю ему кулак.

Операция «Завоевать женщину мечты» начинается завтра. Но сначала Стефан пишет Зендеру и просит встретиться с нами утром. И захватить с собой пару буханок хлеба.

Утром Стефан отводит меня к утиному пруду в парке. У него с собой пакет с продуктами, на котором написано «Генри». Уточки покрякивают, увидев нас.

– Не переживайте, уверен, Генри скоро придет, – говорит птицам Стефан.

– Кто такой Генри? Заклинатель уток? Или с утками общаешься ты?

Он рассказывает мне про мужчину по имени Генри, который живет в парке, а потом добавляет:

– Так что никакой я не заклинатель. Я больше… инженер тройничков. Я ведь уговорил тебя?

– Просто кукловод.

– Тебе понравилось, ты же тоже теперь влюбился.

Он прав.

– А что дальше? Уговоришь команду подписать со мной контракт?

– Не, это на тебе, друг мой. Ты уж потрудись, – искренне говорит он.

– Постараюсь. – Я замолкаю, когда позади раздаются шаги по сухим листьям.

Поворачиваюсь и вижу идиота, который пытался подставить моего капитана и мою женщину. Это никому не сошло бы с рук.

Зендер несет пакет, из которого выглядывают несколько буханок хлеба. Он улыбается во весь рот, будто мы принесли ему долгожданный велосипед в рождественское утро.

– Ты привел с собой еще одного заинтересованного инвестора? – радостно спрашивает он Стефана.

– Ой, он очень заинтересован, – отвечает Стефан.

Урод поворачивается ко мне, поправляет бабочку и протягивает руку. Я не принимаю рукопожатие, поэтому он неловко запихивает ее в карман.

– А, ты муж Айви. Восторг! Пожалуйста, может, передумаете насчет нашей свадьбы? Мы будем вам очень рады, – говорит он, пытаясь стряхнуть с себя неловкость.

Я не хочу тратить время на вежливость или его саморекламу.

– Я пришел представить тебе парня Айви.

Голова Зендера дергается.

– Стоп. Что? – Он тыкает в меня пальцем. – Я думал, ты женат на ней.

Я поднимаю руку и показываю ему кольцо.

– Так и есть. А Стефан ее парень. Мы оба с ней, оба о ней заботимся, и никто не изменяет. У тебя на нас ничего нет.

Стефан делает шаг вперед, подходит ближе к Зендеру, нависая своим телом над уродом, зажимая его к пруду.

– И догадайся, что еще? Мы все вместе пойдем на награждение, на котором я получу «Спортсмена года».

Зендер открывает рот от шока.

Я тоже подхожу к нему.

А Зендер делает шаг назад.

– Нет у тебя спасительного рычага для твоих «Буханок и прикидов». – Стефан вырывает пакет с хлебом из рук Зендера. Человек Вкуса спотыкается. И вдруг – упс.

Может, я немного толкаю его плечом.

Как стыдно!

Он падает задом прямо в неглубокий пруд и заваливается на спину.

– Мужик, ты уткам мешаешь, сдвинься чуть-чуть вправо, – вежливо просит Стефан, а потом перекладывает буханки из сумки Зендера в своей пакет с продуктами.

Утки налетают на урода, он не может встать.

– Вы испортили мой костюм! – вопит он; по небесно-голубому пиджаку и правда течет грязь, а в бабочку воткнулся сорняк.

– Как жалко! Но ты, наверное, сможешь взять новый в «Буханках и прикидах», – дает ему «полезный» совет Стефан, сортируя хлеб.

Когда Зендер все-таки умудряется встать, с него течет, а утки орут. Стефан снова подходит к нему ближе и без тени сарказма говорит:

– Вот тебе мое предложение, – он делает паузу, чтобы урод лучше понял, – никогда к нам больше не лезь. И не подходи к нашей женщине.

Он замолкает, чтобы вдохнуть, и я подхватываю:

– А попробуешь – костюм будет последним, о чем ты будешь жалеть.

На этом мы уходим, Стефан останавливается у ближайшей лавочки и ставит на нее пакет.

– Это дофига хлеба, – говорю я.

– Ага. Но, может, у него есть друзья. – Стефан хлопает меня по плечу.

Друзья. Да. Надеюсь. Не знаю, что бы я делал без своих.

Но это не последнее мое дело на сегодня. Есть еще кое-что, с чем я должен разобраться в одиночку.

Чуть позже я приезжаю на арену «Эвенджерс» и не иду сразу искать Айви или Стефана. Вместо этого хватаю шлем и иду в офис Оливера, чтобы убедиться, что моя встреча с начальницей состоится. Я отправил ему сообщение с просьбой устроить нам разговор, сказав, что хочу пообщаться с ним и Джесси перед игрой.

– Я готов. – Он уже ждет меня у двери. – Есть что-то, с чем я могу тебе помочь прежде, чем мы пойдем к ней?

Я отрицательно мотаю головой.

– Нет, но спасибо, что предложил.

Мы идем к административному корпусу. Раньше я бы и подумать не мог, что буду заявляться сюда несколько раз в месяц, а получается, сам прихожу второй раз за две недели. На этот раз мне страшно. Ведь я пришел не с подарком.

Когда Оливер жестом приглашает меня войти в кабинет, Джесси прощается с кем-то по телефону. Она откинулась на спинку мягкого кресла, вид у нее властный и расслабленный, глаза улыбаются.

– Да, Ханна. В конце сезона ты будешь локти кусать, когда моя команда размажет твою. Люблю тебя, красотка. Увидимся завтра на встрече директоров.

Джесси нажимает кнопку сброса на телефоне, кладет трубку, выпрямляется и натягивает профессиональную улыбку.

– Клянусь, у нее стальная матка, если она думает, что у них есть шанс против нас. – Она жестом приглашает нас сесть на стулья. Мы с Оливером усаживаемся. – Мы прям часто видимся в последнее время, да, Хейз?

Перевожу: «Нахрена ты опять приперся?» Ну, по крайней мере, она улыбается.

Я пытаюсь сосредоточиться на цели, как на льду фокусируюсь на шайбе. Сегодняшняя цель? Честность.

– Когда мы столкнулись в лифте в Лас-Вегасе, я тебе соврал, – говорю я.

Она хмурится. Я чувствую, что сидящий рядом со мной Оливер начинает трястись, словно чихуахуа.

– О чем? – спрашивает Джесси.

– Что мы с Айви женаты и будем рады прийти на благотворительный обед.

– Но вы же пришли на него. – Она щурится, пытаясь уловить, где ложь.

Лжи как таковой не было. Я просто облажался.

Но это всё детали.

– Мы поженились на спор. В тот день мы ехали разводиться. Я сказал, что мы женаты, чтобы произвести на тебя впечатление и заполучить приглашение на обед.

На ее лице отражается понимание, она кивает.

– Ясно.

Джесси складывает пальцы домиком, а потом задумчиво постукивает ими. Я планирую рассказать, что сейчас мы вместе по-настоящему, что все сложно, но еще и просто, что я стыжусь лжи, но теперь мы влюблены. Но ее телефон снова звонит, она кивает в его сторону.

– Я отвечу. Мы закончим разговор позднее.

Выбора нет, остается только кивнуть и уйти, надеясь, что я не потеряю работу.

Я переодеваюсь в новый костюм на складе, Брайар не сводит с меня взволнованных глаз.

Парвати тоже с нами, она нервно закусывает губу.

– Неужели всё настолько плохо?

Брайар качает головой, ее блондинистый хвост летает из стороны в сторону.

– Нет.

– Тогда почему вы обе на меня так смотрите? Ты – как будто на мне скинни-джинсы с низкой посадкой. – Я поворачиваюсь к Парвати, она перекатывается с носка на пятку. – Почему Брайар смотрит на меня как на антитренд?

Парвати прикрывает рот рукой, но я успеваю заметить улыбку.

– Потому что ты… секси.

Я хихикаю.

– Ой, молчи.

– Я клянусь! Этот костюм – лучший. Жду не дождусь, когда смогу запостить фотки в соцсети, – говорит Парвати. Но она всегда такая. Мне нужно подтверждение от девушки, которой на моду плевать и которая может сказать правду. Брайар. Ей интересны только костюмчики для йоги – легинсы и спортивные топики у нее всегда классные.

Я сама осматриваю бежевый меховой костюм: облегает в талии, оттуда торчит пышный длинный – но не слишком, чтобы не спотыкаться, – хвост.

Брайар хватает голову костюма и бросает в меня.

– Я приберегу оценку, пока не увижу всё вместе.

Я надеваю голову, а потом кружусь перед ними в ожидании оценки.

– Брайар, какой вердикт?

Замираю перед нашим инструктором по йоге. Брайар постукивает по губам пальцем, а потом напряжение в ее глазах исчезает. На его место приходит одобрение, которое она выражает уверенным кивком.

– Все, официально заявляю, – говорит она, – этот вариант не отстой!

Я издаю радостный возглас.

– Наконец-то!

– Наша команда славится идиотскими талисманами.

– Медведь был хорош, – спорит Парвати.

– Хорош, но не прекрасен. А это – новый уровень, – заявляет авторитарным тоном Брайар.

– Тут согласна, – кивает Парвати. – Лучше, чем медведь.

Мне не терпится самой увидеть, поэтому я тут же спешу к зеркалу.

– Милая, но могу и голову откусить.

Как Джесси и хотела. Я предложила ей этот вариант, отправив открытку с блузкой «анти-засвет-сисек». До сих пор поверить не могу, что ей понравилась моя идея, но вот оно подтверждение, прямо на мне.

Я жду в рукаве до начала игры, подпрыгивая от нетерпения. Комментатор объявляет мой выход

– А теперь, дорогие зрители, встречайте, впервые на льду… Золотая Лисица Сан-Франциско!

Вылетаю на лед, несусь по гладкой поверхности, вычерчивая красивый овал, выставляю одну ногу назад, передние лисьи лапки на пояснице, хвостик кружится из стороны в сторону.

Толпа поддерживает меня. Я делаю круг, и комментатор объявляет:

– Сегодня играют…

Я опускаю ногу и широким жестом приветствую хоккеистов на льду. «Эвенджерс», которые совсем скоро могут стать «Фоксез», заменяют меня на льду.

Мне идет быть секси-лисичкой!

Во время первого перерыва я возвращаюсь на лед и кружу среди специалистов, убирающих каток. Они подметают, а я подкрадываюсь сзади, словно…

Ну, словно лиса!

Они притворяются, что испугались. К концу перерыва толпа беснуется и кричит. Когда комментатор напоминает зрителям голосовать за любимого талисмана, я почти уверена, что лисе не пригодится хитрость, чтобы победить.

Во время последнего периода я переобуваюсь из коньков в ботинки-лапки и иду работать с трибунами, шучу, разогреваю их. Хотя игрокам едва ли нужен дополнительный энтузиазм. А может, именно он помогает команде в пух и прах разгромить лос-анджелесских «Тимбервульфс» со счетом 6:0.

Трибуны сходят с ума. Я уверена, что очень скоро у команды будет новое название.

После игры я сижу с Оливером и Парвати. Мы зависли над планшетом Оливера и следим за первыми результатами голосования. Срочные новости: лидирует не «Смог» и даже не «Полар Бэарс».

– Так и знала, – радостно говорит Парвати и сжимает мою руку.

– Тут лидер очевиден. – Оливер поднимает два пальца вверх.

Лидеры меняются, как и в любой игре, поэтому я стараюсь сильно не радоваться. Было бы весело оставаться лисичкой весь сезон. Стоп! Погодите-ка! Я же подписалась всего на пару месяцев! Зачем я думаю про сезон?

Я отгоняю эту мысль, потому что раздается стук каблучков по бетону. Оливер, Парвати и я – все резко поворачиваем голову в сторону идущей к нам Джесси. Она выглядит с иголочки, образ дополняют удобные и красивые лодочки от «Лили Грир».

Ее карие глаза встречаются с моими, а потом она опускает глаза на туфли и улыбается.

– Я влюблена, – говорит Джесси. – Как фанаты влюблены в твою идею.

Я улыбаюсь и смущенно опускаю взгляд. Не хочется присваивать себе успех. Джесси откашливается и говорит:

– Айви Сэмюэлз.

Ох, блин. Я поднимаю глаза.

– Да?

– Это была твоя идея! – Она смотрит на меня со всей серьезностью. Я предложила целый список вариантов на открытке: от диких кошек до лис. – Спасибо тебе за тот список.

– Я была рада поделиться своими любимыми милыми, но свирепыми зверушками.

Мое внимание переключается на двоих красивых мужчин, которые идут к нам. Я пытаюсь не отвлекаться на них.

– Милые, но свирепые? – спрашивает Стефан; в его глазах танцуют игривые искорки. Хейз скорее напряженный, может, даже взволнованный. – А, вы про название команды?

Джесси поворачивается к капитану.

– Да. Айви предложила мне несколько идей.

– Ей нравятся лисы. – Его губы дергаются, будто он еле сдерживает улыбку.

– Это правда, – признаю я, стараясь не выдавать насколько.

– Очень нравятся, – добавляет Стефан, очевидно лопаясь от гордости.

У Стефана хорошее и радостное настроение, но Хейз все равно кажется мне обеспокоенным. Он непривычно молчалив даже для того, кто чаще всего молчит.

Джесси поворачивается к коридору и говорит:

– Мне пора домой. Но рада была с вами увидеться.

Хейз останавливает ее, лицо будто искажается от боли:

– Миссис Роуз, я надеялся, что мы сможем закончить наш разговор.

Разговор? Я бросаю на мужа вопросительный взгляд.

У Джесси нечитаемое выражение лица. Не понимаю, что происходит?

– Да, давай. У меня есть только один вопрос.

Какой?

Хейз кивает, как послушный солдат.

– Да?

– Это брак на спор?

О. Мой. Бог! Он признался? Глаза Оливера лезут на лоб. Парвати нервно улыбается.

– Так? – Хейз выглядит уверенно.

– Мне показалось, что у вас все по-настоящему. – Джесси бросает взгляд на наши кольца. – И вы все еще женаты.

Я не могу не поучаствовать в этом разговоре.

– Да, – подтверждаю я ее слова.

Прежде чем я успеваю что-то сказать про Стефана, он влезает в разговор:

– Сейчас она и со мной тоже.

Джесси не удивляется ни на секунду.

– Да я поняла, когда вы оба принесли мне кофту. – Она с улыбкой качает головой. – Мальчики, вам уже нечем меня удивить. Я уже давно подозревала. Если я чем-то могу вас поддержать, говорите. – Она машет в сторону Оливера и Парвати: – Убедитесь, что пиарщики используют корректные слова. Если вы не против появляться в наших медиа?

– Вы не злитесь, что мы… – Хейз начинает, но замолкает. Не говорит: «Мы притворялись». Наверное, потому что мы ни секунды не притворялись.

Джесси мотает головой.

– Для меня главное – побеждать, и чтобы мой бизнес оставался чист. Мне плевать, кого и как любят мои игроки. Продолжайте побеждать, и я буду счастлива.

Когда она уходит, Хейз выглядит так, будто у него сейчас ноги от облегчения откажут.

Я беру его за руку и тяну к себе.

– Ты все ей рассказал? – спрашиваю я, но я больше в восторге, чем злюсь.

– Да. Не хочу жить во лжи.

Обхватываю его лицо ладонями.

– Я тобой горжусь.

– Я горжусь твоей идеей для команды.

Стефан откашливается, подходит к нам ближе и обнимает меня одной рукой.

– А я горжусь собой. Все-таки это я тебя вдохновил.

Смеясь, я говорю:

– Так и есть. Ты напоминаешь мне лисичку.

Я целую его в щеку, а потом обращаю внимание на то, как Парвати и Оливер пытаются оставить нас одних.

– Вы можете запостить нашу фотографию с гольфа. Сами решайте. Если надо.

– Решим, – говорит Парвати.

Когда они уходят, Стефан переводит взгляд на меня, глаза блестят.

– Пусть ты вышла за него замуж, но в честь меня назвала целую хоккейную команду. Мне хватит.

– Хватит ли тебя сегодня еще и на десерт?

– Разумеется, – отвечает Стефан.

Дома он набрасывается на десерт. Утром я нахожу записку, что у нас будет свидание, о котором я однажды вскользь упоминала.

Ну что сказать? Они у меня внимательные.

Их уже не остановить. Я со стоном поправляю бороду. Дайан затягивает свою любимую историю. Мы сидим в ресторанчике в пятницу вечером в Петалуме.

– И тогда этот малой, – Дайан треплет меня по волосам, как она постоянно делает, – перепрыгивает стенку и выскакивает на лед в своей миленькой форме и новых коньках, а потом вызывает старших ребят на баттл, мол, я вас сделаю. Так и сказал!

Я роняю лицо на стол.

– Баттл? – Стефан хихикает. – Типа как танцевальный? Только на льду?

– Может, нам всем стоит такой устроить? – предлагает Райан, сидящий напротив. – У меня есть красивые фиолетовые коньки.

Я скептически поднимаю бровь и осматриваю аутфит Райана: он во фланелевой рубашке с шахматным принтом, заправленной.

– Дед, фиолетовые коньки больше не в моде. Спроси у Айви.

Дайан поворачивается к своему мужу, она-то одета в небесно-голубую рубашку – формально, но со вкусом.

– Я же тебе говорила, малыш.

Айви подмечает это милое обращение, глаза у нее блестят. Она пихает Стефана в локоть и одними губами шепчет: «Как мило!»

– Ну не знаю. Классные коньки, – уверенно говорит Райан.

– Я вижу, в кого Хейз такой уверенный, – говорит ему Айви.

Он кивает.

– Да. Хочешь, я покажу тебе свои коньки?

– Конечно. Но сначала расскажите конец истории – чем закончился баттл?

Стефан смеется и берет Айви за руку.

– Да, прошу, расскажите нам про ледовое шоу Хейза.

– Спасибо всем, что накинулись на меня, – подавленно говорю я.

– А зачем еще человеку друзья и семья? – спрашивает Стефан.

Айви замирает, будто слово «семья» ее удивляет. Потом, будто поразмыслив, улыбается. Надеюсь, что, познакомившись с моими стариками, она почувствует себя частью моей семьи. Мы со Стефаном пытаемся показать ей, какой будет жизнь, если она ответит нам взаимностью.

– Семья существует, чтобы передавать из уст в уста все наши стремные истории. – Айви кладет подбородок на ладони, смотрит на дедушек. – А теперь рассказывайте. Чем все закончилось?

Райан углубляется в древнюю историю про то, как я, хвастливый семилетка, играл с парнями лет по тринадцать. История заканчивается так:

– Ну, он их одного за другим и обыграл.

– Это было на вашем катке? – спрашивает Айви.

– Ага!

– И в тот момент вы поняли, что он будет звездой?

Дайан гордо хмыкает, если такое вообще бывает.

–Да я идо этого знала. Уже в четыре он по льду летал, как Гретцки[25].

– Ну все, хватит, – предупреждаю я. Есть ощущение, что скоро мы перейдем к моим детским голеньким фоткам.

– Нет, не хватит, – подстрекает их Стефан. – Расскажите мне все про нашего малыша Гретцки.

– А я хочу увидеть этот знаменитый каток! – говорит Айви.

Прекрасно, как раз то, что мы планировали.

После того как нам проводят экскурсию по местному катку, за которую мы выложили копеечку – условия Райана, – мои старики уходят, оставляя нас одних.

– Катайтесь сколько хотите, только заприте все двери, когда будете уходить, – просит Дайан.

Айви бросает на меня любопытный взгляд.

– Они не против, что мы здесь?

Мы со Стефаном смеемся.

– Мы заплатили им, – говорю я.

– Ого, – говорит Айви и улыбается так широко, что у меня даже сердце щемит.

Мы завязываем коньки, долгое время просто катаемся втроем. Включены прожекторы, орет рок-музыка. Когда мы накатались, я обращаюсь к Стефану:

– Готов?

– Всегда.

Я качусь спиной вперед в сторону Айви и тяну ее за руку.

– Хочешь покататься на замбони?

Ее голубые глаза округляются.

– Да!

Мы снимаем коньки, я объясняю основные правила управления страшным синим чудовищем и только потом позволяю Айви сесть за руль. Сам катаюсь с ней на случай проблем, а Стефан наблюдает за нами с края катка. Пара кругов, и она уже покраснела и тяжело дышит – водить эту штуку все равно что полноценная тренировка. Айви останавливает машину прямо посреди катка и тяжело, но довольно выдыхает.

Стефан подходит поближе и останавливается у распахнутой двери.

– Как насчет карьеры водителя замбони?

– Представь, каким я буду ценным сотрудником для команд. Талисман и водитель замбони в одном лице. – Она похлопывает металлическую панель машины. – Господи, как было весело. Вы что, претендуете на звание лучших парней в мире?

Вопрос серьезный.

Мы со Стефаном смотрим друг другу в глаза, как пойманные зайцы. Мне нравится, что она назвала нас парнями. Больше никакого разделения на парней и мужей. Мы оба просто ее парни.

– Да, – говорит Стефан. – А что, работает?

Айви игриво улыбается.

– Почти, но я еще не окончательно убеждена.

– Женщина, да что тебе еще нужно? – дразнит ее Стефан.

Айви перелезает с водительского сиденья на мои колени, а Стефана приглашает жестом на свое прежнее место. Он послушно запрыгивает в машину. Места очень мало, но кого это волнует, когда с нами такая женщина и у нее в глазах пляшут грязные мыслишки? Она умудряется расположиться так, чтобы тереться о мой член. У меня быстро встает. Айви опускает лицо к моей шее и целует, протягивая руку к лицу Стефана, поглаживая его щеку и щетину костяшками пальцев. Покачивается на мне.

Член просыпается от возможностей, которые я себе представляю. Стефан тоже быстро соображает. Он дышит на ладони, чтобы согреть, а потом просовывает их под ее свитшот, трогает живот, груди.

Она резко вздыхает, а потом разрывает наш поцелуй, чтобы посмотреть нам обоим в глаза.

– Мне нравится по очереди, – говорит она, балуя меня медленными, соблазнительными толчками, и поворачивается к Стефану за поцелуем.

Айви трется об меня и целует Стефана под Start Me Up The Rolling Stones.

Разум плывет, голову кружит от похоти и восторга. Холодный воздух искрится. Когда меня переводили в Сан-Франциско, подобного я ожидал меньше всего. Такого я себе даже представить не мог. И мне не хочется принимать это как должное.

Нам весело, но все зашло гораздо дальше. Риск, но основанный на доверии. У нас сумасшедший секс, но это еще и душевное единение. Пусть даже мы и посреди катка. Одни, в этом холоде, сосредоточившись лишь на желаниях Айви. Я грею пальцы и вожусь с резинкой легинсов, чтобы стянуть их и, проведя пальцами по пупку, пробраться в трусики и приласкать клитор.

Айви издает судорожный вздох, разрывает поцелуй и откидывает голову.

– Боже, да!

– Такая ты грязная, – говорю я охрипшим голосом. – Завелась, лишь попрыгав на моем члене.

– Да, – повторяет она, а я запускаю пальцы туда, где горячо и мокро.

Айви дрожит, долгий стон вырывается изо рта. Стефан тянется к ее губам и просовывает в рот пальцы. Она засасывает сначала один, потом второй, продолжая тереться об меня.

– Ей такое нравится, – говорит Стефан, совсем как тогда в церкви в Лас-Вегасе, когда мы обсуждали, как можем с ней поиграть.

– Она обожает, когда мы трахаем ее в общественных местах, – вторю я, ускоряя движения пальцами.

– Давай-ка проверим, – шутливо предлагает Стефан, будто он лишь немного заинтересован.

Я приподнимаю ее за бедра всего на несколько сантиметров, открывая ему возможность достать из ее рта пальцы, а потом пролезть ими в ее трусики. Она жадно хватает ртом воздух, обхватывая ладошками мои плечи для равновесия.

Стефан стонет и улыбается, облизывает с пальцев ее вкус.

– Как она для нас мокнет.

– Я без ума. Хочешь трахаться, да, малыш?

– Да, пожалуйста, – хныкает Айви.

Стефан обхватывает пальцами ее подбородок.

– Давай-ка снимем легинсы. Хочу посмотреть, как ты трахнешь своего мужа прямо в этом замбони.

Айви дрожит. Да, мы ее парни, но я вижу, как ее заводит мысль, что она моя секси-жена. Что муж делит ее со своим другом.

Меня тоже это сводит с ума, как и Стефана. Слова – это просто слова. Мы-то знаем, что мы все значим друг для друга. Мы знаем, какой ей нужен секс, что ей нужен передоз ощущений.

У нас все общее.

Стефан помогает ей снять легинсы, пока я расстегиваю штаны и освобождаю свой член.

Айви сладко смотрит на него, он готов брать ее прямо сейчас. Она обхватывает меня ладошкой, ласкает вниз и вверх.

– Залезай на него, милая, – говорит Стефан, приподнимая Айви надо мной. Мы оттягиваем ее трусики в сторону, и я предлагаю ей член. Опускаясь на меня, она выглядит совершенно божественно. Меня пробивает дрожь до самых костей.

Да. Боже, да. Такая мокрая и горячая. Я обхватываю ее лицо ладонями. Стефан откидывается на сидушки, руки за голову, и просто… смотрит.

– Мое любимое кино. – Он любуется ею.

Она прыгает на мне, но смотрит ему прямо в глаза.

– Нравится смотреть, как я его трахаю?

– Не просто нравится – обожаю.

Он протягивает руку и гладит ее по лицу. Она поднимается и опускается на моем члене.

– У тебя так краснеют щечки. Так красиво открывается рот. Так чувственно стекленеет взгляд. У меня дух захватывает от твоего вида.

– Мне нравится смотреть на тебя, когда я его трахаю, – говорит Айви, и моя температура взлетает до небес.

– Я вижу. Вижу по глазам. – Его чувственный голос настолько ее заводит, что она ускоряется.

Айви прикусывает губу и, не сводя с него взгляда, медленно приподнимается по моей длине. Я горю. Я раскаленная наковальня.

– Хейзу тоже такое нравится, Стеф. Я чувствую, как он твердеет во мне.

Издаю звериный рык. Мы обсуждали, как будет горячо обсуждать друг друга во время секса. Это так эротично, так до абсурдного сексуально… Не знаю, на сколько меня еще хватит.

– Когда я смотрю на тебя, он входит в меня еще глубже, – добавляет она.

Стефан проводит большим пальцем по ее нижней губе.

– И тебе это нравится, милая?

– Обожаю, – ахает она срывающимся голосом. Я чувствую каждую эмоцию, жар, чувствую, как они переплетаются. Мне хочется завернуться в эти ощущения, как в одеяло.

Я хватаю ее за бедра. Айви властвует над членом и над сердцем. Возбуждение стерло все мысли в пыль. Я даже рот не могу открыть. Господи, я на пределе.

– Малыш, я хочу кончить, позволь мне сначала довести тебя. – Я предупреждаю и молю.

Она смотрит на меня, в глазах страсть, но и что-то еще, что-то новое: уязвимость и открытость.

– Не сдерживайся, Стефан поможет мне кончить.

Я весь принадлежу ей. С дрожью кончаю прямо в нее, мир вокруг темнеет и тонет в удовольствии.

После того как я полностью извергаюсь, она аккуратно слезает. Стефан готов, вытащил член, и она садится на него и использует, достигая оргазма.

Нет ничего сексуальней в этом мире, чем смотреть, как она кончает на члене моего друга в замбони.

Мы приводим в порядок и каток, и замбони, и друг друга. На выходе Айви замирает и оглядывается с теплотой и, может, с ностальгией.

– Да, теперь можно спокойно умирать, – она смотрит на нас, – мечта сбылась.

Она идет к машине, а мы со Стефаном обмениваемся красноречивым взглядом. Операция «Завоевать женщину мечты» идет по плану.

А я сам еще больше влюбляюсь в нее.

На следующий день приглашаю Кору и папу на игру, а потом отвожу их на ужин. Когда она отходит в туалет, папа оглядывается, чтобы убедиться, что она не услышит, и говорит:

– Планирую делать предложение на выходных.

– Здорово.

На этот раз искренне.

И пусть у меня никогда не было с ним таких же близких отношений, как с дедушкой и бабушкой. Пусть мне с ним не так весело. Я возвел между нами стену, когда не смог справиться с его болью. Но мама ушла, а он остался – а это что-то да значит.

А вообще, я наконец-то понимаю его чуть лучше. Иногда женщина стоит того, чтобы рисковать своим сердцем.

Утром я, в позе лотоса, наслаждаюсь чашкой кофе на мансарде Стефана и наблюдаю за своей собакой.

Она нюхает каждую травинку, будто они в ее полном распоряжении. Я наклоняю голову и изучаю повадки своей маленькой дамочки. Каково это – чувствовать себя здесь как дома? Будто мое место здесь – с парнями, с Рокси?

Наши отношения будто идут к этому, но я тону в сомнениях.

Может, мне стоит отпустить хотя бы некоторые из страхов? Может, я смогу расслабленно, как Рокси, подставлять лицо лучам ноябрьского утреннего солнца? Она не думает о своем прошлом во Флориде. Она не помнит грустные дни. Она живет здесь и сейчас. Валяется в траве, купается в солнечных лучах, наслаждается сладким вкусом жизни.

Ежедневник лежит на столе, но я к нему не тянусь. Просто пью кофе и пялюсь пустым взглядом на двор, мысли витают где-то не здесь. Они улетают в долины пугающего и неизвестного будущего, пока сзади не открывается дверь и не возвращает меня в настоящее.

Выходит Стефан, и не один. Хейз встал рано. Они оба выглядят помято со сна и очень сексуально. Садятся со мной за садовый столик.

– Привет, – говорит Хейз хриплым утренним голосом, который мне так редко удается услышать.

– Ты чего так рано проснулся?

Он чешет шею.

– Скоро поеду на работу, надо настроиться на хоккей.

– А я проконтролирую, что он будет хорошо тренироваться.

Я улыбаюсь, мне нравится, что они заботятся друг о друге на работе. И обо мне. Стефан спрашивает, какие у меня планы на сегодня. Рассказываю ему про текст, который пишу для Берди. Она просит меня присылать по статье в неделю для «Подиума», и пока мне нравится каждый текст, который я для них писала.

Стефан постукивает по моему ежедневнику.

– Мы еще кое-что туда добавили. Следующее свидание. «Стикс энд Стоунс» с ребятами на выходных.

В восторге от того, что они записывают планы в мой ежедневник. Обычно они пишут «Трио на выгуле». Мне кажется, на этот раз они расстараются так же, как и со свиданием на катке.

– Вы столько для меня делаете, – голос грустный, отражает мое настроение, – зачем?

Вопрос кажется мне жутко важным, но Хейз фыркает, как над ерундой. Может, это и правда ерунда.

– Мне нравится тебя радовать. – Железобетонная уверенность. – Нам обоим.

По его голосу ясно, что другого варианта тут и быть не может. Просто радовать – и все.

– Ты этого заслуживаешь. Прими это как факт. – У Стефана такой же убежденный голос. Ни капли флирта. Это более значимый разговор, более эмоциональный.

– Я стараюсь, – тихо говорю я. Что-то болит в груди, но я протискиваюсь через узел боли и говорю: – Мне просто… просто очень сложно.

Лицо Стефана смягчается.

– Из-за Зендера?

Я киваю, тут же вспоминаю детство. Слова, которые не раз слышала в родном доме. Как папа относился к маме. Горло сжимается.

– И из-за папы.

Я почти ничего про него не рассказывала. Не люблю про него говорить, но ребята должны знать, откуда у меня эти сомнения.

– Он издевался над мамой.

Хейз выпрямляет спину, хмурится, видимо, просыпается инстинкт защитника.

– Физически? – Голос такой, будто он готов убивать.

– Морально. Он был алкоголиком. Унижал ее, оскорблял, изменял. – Я прижимаю к себе колени, обхватываю их руками. Перед глазами пробегают картинки из детства, такие болезненные и знакомые. – Мы прятались с сестрой в комнате, врубали музыку, чтобы не слышать. Устраивали показы мод. Так я старалась защитить ее от папы. Я примеряла всю одежду, придумывала образы развлечения ради, – говорю я, а в горле комок, глаза уже покалывает от слез.

– Ты была смелой ради сестры. – У Стефана теплый голос, а его рука на моем колене еще теплее.

– Я пыталась развлекать ее, чтобы она ничего не слышала. Она на пять лет младше. Может, это даже сработало, сейчас она вроде бы счастлива.

– Чем она занимается? – спрашивает Хейз. – Ты говорила о ней парочку раз. Она учится в Новой Зеландии?

Думая о Кэти, я улыбаюсь. Мы с Райкером хорошо постарались. Она выросла веселой и жизнерадостной.

– Она изучает морскую биологию. С каждым ее сообщением я понимаю, насколько ей там хорошо. Она совсем как Рокси. – Я машу в сторону Рокси, которая сладко спит, завалившись набок. – Наслаждается сладким вкусом жизни.

– Ты ей помогла, – говорит Стефан.

– Может, и да. Я повторяла за братом, который заботился обо мне. – Я закрываю глаза, дыхание ускоряется, накатывает кусачий страх.

Я пытаюсь его сбросить. Честно пытаюсь, но он продолжает меня окружать.

Когда я открываю глаза, передо мной сидят двое мужчин – они внимательно слушают и готовы ради меня на все. Но я не могу отпустить прошлое, еще чувствую детскую боль. Я годами училась жить дальше.

– Я хочу довериться этому. – Жестом показываю на нас троих, готовлюсь открыть им свое сердце. – Хочу верить. Но не хочу ошибиться.

Стефан берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони.

– Можешь не спешить.

Хейз тянет руку к моей икре и нежно ее растирает.

– Да, мы тебя не торопим. Мы просто будем рядом. Через неделю, через месяц и позже.

Награждение через месяц. Тогда истекает срок наших отношений «по расчету».

Но в этих отношениях не осталось ничего расчетливого.

Они становятся настоящими, и это пугает меня еще больше.

Прошла неделя. Я захожу за стойку кассы в «Лучше с карманами». Беатрис не сводит с меня глаз, пока я собираю ежедневник и сумочку перед тем, как уйти домой. Я пробыла в магазине пару часов, фотографировала свои и ее образы для соцсетей.

Я уже даже перекинула ремешок сумки через плечо, а она все буравит меня взглядом.

– Все нормально? – спрашиваю я, потому что начинаю напрягаться.

Она задумчиво постукивает себя по подбородку, а потом машет рукой на мои брюки от «Зои Слэйдс». Она знает, что я купила их в секонде.

– Слушай. А что, если добавить отдел с секонд-товарами? Маленькую комиссионку. И, например, перепродавать то, что у нас уже однажды купили, но потом сдали?

– Это было бы очень круто, – говорю я.

– Я знала, что тебе понравится. Я посмотрю, как нам начать, а потом расскажу тебе, чтобы ты начала делать промо.

– Восторг! Обращайся, я на все готова.

Она обращалась ко мне, и не раз. Стала моим постоянным клиентом, как и Берди с «Подиумом», и еще несколько изданий, для которых я снова начала писать тексты. МодницаОборванка тоже процветает, я делаю посты про правила моды, идеи для образов на день и советы по правильной переработке одежды. Каким-то образом на работе лисой и текстах я умудрилась заработать достаточно, чтобы заплатить по всем счетам. Да, такая суета требует много времени и энергии, но я не хочу снова полагаться на одного человека, как было с Симон. Я хочу полагаться на инстинкты и не забрасывать дело всей моей жизни.

– Супер, – говорит Беатрис. Я уже привыкла к ее прямолинейности. Она меняет тему и кивает в сторону моего ежедневника. – Есть на сегодня планы?

Конечно. Хейз и Стефан успешно заполняют мое расписание.

– Да, вообще-то, сегодня я иду на свидание со своими парнями.

Я раньше ей про них не рассказывала, и всего на секунду нервы напрягаются. Не знаю, как она отреагирует.

Она лишь приподнимает бровь.

– Парнями? Множественное число?

Я выпрямляю спину.

– У меня два парня. – Я стараюсь не терять уверенности. Не стыдиться своей правды.

Я буквально вижу, как у нее в голове движутся шестеренки, усваивая, что я сказала. Беатрис пожимает плечами.

– Ну, знаешь, если в этой жизни карма тебя так награждает, значит, в прошлой ты сделала много добра.

Я вспоминаю последние две недели с того самого похода в гости к Брейди и Кане. Наши совместные дни, ночи, свидания. Видеозвонки, когда они уезжают, все сообщения.

И я согласна с Беатрис.

– Наверное, – улыбаюсь я.

Иду встречаться со своими подарками от кармы.

Вчера они играли с Ванкувером на нашей арене и проиграли (отстой!), так что сегодня у них выходной перед очередным отъездом.

Ежедневник гласит, что мы идем с друзьями в «Стикс энд Стоунс». Трина, Райкер и Чейз приглашены. Джексон с девушкой тоже. Как вроде бы и Дэв с Леджером. Стефан говорил, что они дружат, что не сильно меня удивляет. Все хоккеисты общаются. Брат знакомил меня с Леджером, но раз он общается со Стефаном, значит, и мне стоит узнать его получше. Обри придет с новым парнем, так что я смогу увидеть его знаменитую шевелюру.

Иду домой принять душ, Рокси встречает меня счастливым танцем. На ней сейчас черная бандана с апельсинами.

Хм-м. Будто бы утром я завязывала на ней другую.

Она такая радостная, что я понимаю: сейчас не время разбираться с банданами, сейчас пора вручать носок. Снимаю один и отдаю.

– На, малышка, – говорю я, она хватает его зубами и убегает прятать.

Ну, как прятать, просто положить у кровати, но она-то убеждена, что прячет.

Ежедневный ритуал с носками закончен, она возвращается и покрывает меня поцелуями. Я надеваю на нее поводок.

На прогулке мне удается разглядеть бандану тщательнее. Это что, QR-код на этикетке?

– Кто надел тебе эту бандану, крошка?

Рокси не отвечает, а только покачивает своей маленькой жопкой.

Мы доходим до угла, и я сканирую код. Мы проходим еще пару метров, как вдруг я замираю на Филмор, когда осознаю, что это за QR-код.

Игровая имени Рокси.

Я прикрываю рот ладонью. Поверить не могу. Они реально сделали это? По щекам начинают течь слезы.

Стучусь в квартиру Хейза. Макияж испорчен, все потекло от слез. Дверь открывается, а за ней двое парней с такими широкими улыбками, будто им только что удалось ограбление века.

– Мне придется переделать макияж, – плачу я, прижимая к себе и собаку, и ее бандану – свидетельство их щедрости.

– Я ни о чем не жалею. – Стефан пожимает плечами.

– Какая потеря, – говорит Хейз.

– Вы невероятные. – Я умудряюсь выдавить слова в перерыве между всхлипами. – Поверить не могу, что вы это сделали. Я в восторге.

Еще до поездки в Вегас, когда мы разговаривали на балконе, я рассказала им о том, что мечтаю сделать огромное пожертвование в приют Рокси во Флориде, чтобы там открыли новое место для собак, которым нужен дом, и назвали его «Игровой имени Рокси».

Они сделали это ради меня, а потом подготовили бандану-сюрприз и даже надели ее на мою собаку.

– Теперь у всех этих собак будет дом – благодаря вам! – говорю я.

– Благодаря тебе. Это же была твоя идея. Мы просто ее осуществили, – парирует Хейз.

Я отрицательно мотаю головой.

– Нет, это все вы. Я просто в восторге.

Пульс бьется где-то в горле. Сердце лопается от чувств, которые я испытываю к этим мужчинам. Чем больше времени я с ними провожу, тем быстрее рушатся мои защитные стены. Тем яснее я вижу наше совместное будущее после награждения.

Может, я все-таки могу довериться своему выбору. Может, у меня нормальный вкус на мужчин. Может, я умею выбирать самых лучших.

Я обнимаю их и измазываю слезами.

– Рад, что тебе понравилось, – тихо говорит Стефан.

Собака, свернувшаяся в комочек в моих руках, издает счастливый возглас. Я тоже счастлива.

– Больше чем понравилось. Вы просто прыгаете выше головы.

Сделав шаг назад, замечаю на лице Стефана довольное выражение.

– Мы стараемся.

Вечером в «Стикс энд Стоунс» меня знакомят с Гейджем, который стоит за баром. Его зеленые глаза блестят, когда мы здороваемся, он поворачивается к Стефану и Хейзу.

– Она вас по размеру выбирала?

– Можешь не сомневаться, – говорит Хейз и расплывается в широкой улыбке.

Я закатываю глаза.

– Да. Именно по размеру.

В бильярдном зале нас ждут друзья, которые уже стали семьей. Из новых знакомых – Холлиз, например.

– Новый новичок, – дразню я расслабленного парня с улыбкой серфера. Пока он хорошо играет.

– Я не против забрать у Хейза этот титул.

– А я тоже не против, забирай, – говорит Хейз. Так приятно видеть его наконец-то расслабленным. – Только не начинай играть лучше меня, – предупреждает он Холлиза.

– Не лучше, но все равно хорошо, – добавляю я, – нам нужен кубок.

– О да, – говорит Холлиз. – Это наша цель.

– Постараемся, – поддакивает Хейз.

Они остаются болтать, а я иду знакомиться с новым парнем Обри. Подружке в последнее время сильно не везет в приложениях для знакомств; может, Эйден все изменит.

Брат Обри Гарретт тоже пришел. Я с ним ни разу не встречалась, но многие игроки его знают, потому что он спортивный агент и представляет Дэва и Леджера. Он с ними хорошо дружит. Да, мир хоккея очень тесен.

Обри играет с Эйденом в пинг-понг в уголке бара, Гарретт натирает кий мелом, я готовлю шары к игре.

– Что думаешь об Эйдене? – кивком показывая на него, спрашивает Дэва Гарретт.

Дэв фыркает.

– Хочешь, чтобы я высказался о парне твоей сестры?

– Да.

– Спроси лучше Леджера, – отвечает Дэв.

Я смешливо спрашиваю:

– Стрелки переводишь?

– Конечно, я же не дурак.

– Да я тоже, – говорит Леджер, а потом постукивает кием по вельветовому столу. – Давайте-ка лучше поиграем, а не будем нести дозор над твоей младшей сестрой.

Гарретт ворчит, но сдается. Я стараюсь запомнить, что старший брат Обри очень о ней печется.

С восхищением наблюдаю, как мои мужчины играют в пул.

Да, дело в размере, конечно. В размере сердец, в которые я влюбляюсь все сильнее и сильнее каждый день.

Я тоже умею заботиться о своих мужчинах. Однажды вечером, в самом начале декабря, Хейз раздевает меня для Стефана, медленно и эротично стягивает белый лифчик, покрывая плечи поцелуями, когда вдруг в моей голове появляется вкуснейшая идея.

Следующим утром, когда Стефан делает для нас обоих смузи с кейлом на кухне и мы обсуждаем планы на день, я рассказываю ему о своей идее.

Стефан расплывается в улыбке.

– Ты читаешь мои мысли. Когда мы тебе покупали вибратор, он говорил, что хотел бы попробовать подобное.

– Правда?

– Да! Ты уже хорошо его знаешь.

– А еще я знаю одного фотографа, – говорю я, с намеком улыбаясь.

Стефан смотрит на часы, будто там есть календарь.

– Вроде он говорил, что у него ужин с агентом завтра после игры. Может, удивим его, когда он вернется?

У меня сердце трепещет. Я в восторге, что Стефан заботится не только обо мне, но и о Хейзе. От этой мысли я таю еще быстрее.

Мы словно семья.

И вот – снова это слово. Да, эти мужчины становятся моей семьей. Но я не чувствую радости, я в ужасе. В ужасе, что могу влюбиться еще сильнее.

На следующий день я надеваю костюм лисы и выхожу на лед во время первого перерыва.

–Встречайте,– говорит комментатор,– Золотая Лисица Сан-Франциско! Или просто… Фокси![26]

Я не могу сдержать смешка – у талисмана появилось имя. Фанаты выбрали лисичку. Фокси летит по льду, прямо к пушке с футболками. Я начинаю стрелять ими в трибуны.

Собаки, ежедневники и пушки с футболками – вот что может помочь ненадолго забыть о страхах и почувствовать себя счастливее.

А еще ночь и кружева. Мы у Стефана дома. Рокси устроилась на ночь в пушистой красной лежанке, которую парни для нее купили. Я надеваю розовый балконет и стринги в цвет, натягиваю высокие чулки, а потом белые туфли на ленточках, которые Стефан завязывает мне на щиколотках.

– Готова? – спрашивает он, поглаживая мои ноги по всей длине.

– Готова. – Я вытягиваюсь на огромной кровати, которую мы втроем делим почти каждую ночь.

Стефан укладывает меня на подушки, а потом настраивает нужный свет. Он берет в руки фотоаппарат, а когда Хейз приходит домой с ужина и, поднимаясь по лестнице, зовет нас, Стефан начинает делать снимки.

– Сюда! – зову я, когда мой фотограф делает первый кадр.

Хейз появляется из-за угла, входит в спальню и издает такой звук, от которого у меня кожа начинает пылать.

– Ух ты.

Я посылаю ему воздушный поцелуй красными блестящими губами, не пытаясь скрыть желание в глазах.

– Ты же хотел увидеть мою обнаженную фотосессию? Смотри, – говорю я и приглашаю его насладиться моим подарком.

Стефан, не отвлекаясь от процесса, машет рукой в сторону кресла, которое мы поставили специально для него.

– Садись.

– О да. – Хейз расслабляет галстук и падает в кресло. Стефан фотографирует меня в самом разном белье, кружевах, шелке, шифоне, раздевая меня слой за слоем. Иногда я смотрю в камеру. Иногда на зрителя. Иногда в пространство.

Скоро на мне остаются только трусики и туфли. И вот я стягиваю и трусики тоже, поворачиваюсь на бок. Только свет держит нас на грани искусства, а не пошлости.

Стефан обходит кровать, подходит ближе, делает еще пару снимков, на которых видно немного, но достаточно, чтобы обрадовать моих мужчин.

Он откладывает камеру на прикроватный столик и поворачивается к другу. Хейз похож на льва, который выслеживал добычу и теперь готовится к нападению.

– Оставил место для десерта? – спрашивает Стефан.

– А то! – рычит Хейз.

– Мне двойную порцию! – говорю я.

– Так раздвигай ножки, – приказывает Стефан.

Я подчиняюсь; он стягивает меня к краю кровати и раздвигает мои бедра. Медленно развязывает ленты на щиколотках и привязывает их к кровати.

Я полностью в их власти, ноги зафиксированы галочкой. В этой позе я и принимаю Стефана.

Он сладко стонет, когда опускает на меня губы. Запускает ладони под мою попу, приподнимает меня и прижимает до невозможности близко к своим греховным губам. Ест мою киску со страстью оголодавшего. Я впиваюсь пальцами в простыню, стараюсь вырвать ноги из узлов. Хейз присоединяется к нам на кровати. Нападает на мою грудь, сосет и кусает соски.

Я ахаю и постанываю, выгибаюсь, умоляю о большем. Не могу пошевелить ногами, но принимаю все, что они дают мне, их руки, их губы, их ненасытный аппетит. Я вскрикиваю в удовольствии, Стефан доводит меня до пика, но они не дают мне шанса спуститься с вершины. Хейз пролезает между моих ног, трется о кожу щетиной и вдруг проводит языком по клитору.

Я перевозбуждена, но, видимо, такой теперь стала моя жизнь.

И, может быть, только может быть, она еще долго будет такой.

Утром я возвращаюсь с прогулки, ребята ушли в зал. На почту пришло письмо, мигает уведомление. Мне пришел билет на Неделю винтажной моды в Лос-Анджелесе на следующей неделе.

Ну, три билета и оплаченная ночь в роскошном отеле.

И я знаю, что делать. Пора доставать ежедневник.

Мы от души отдыхаем, успеваем на хоккей, съездить в Санта-Монику, фотографируемся на пирсе, постим фотки в соцсети.

Хейз, Стефан и Айви знакомятся с Лос-Анджелесом в своем фирменном стиле. Вместе.

Немного шопинга, немного ресторанов, немного времени наедине.

В пятницу, в отеле на Венис-Бич, я собираюсь на показ мод, о котором мечтала всю жизнь. Я привезла свое любимое винтажное платье от «Шарлотт Эверли», которое недавно купила в секонде, и к нему невысокие сапожки. Мужчины, которые ведут меня на мероприятие в соседнем отеле, одеты в брюки и рубашки.

Площадка модная и красивая, приехали куча журналистов, инфлюэнсеров и дизайнеров. А знаете, что самое приятное? Ни Симон, ни Зендера здесь нет. Джексон сказал, что их свадьба была провалом. Про нее мало писали, мало постили сторис и фоток. А это еще хуже, чем испорченная репутация. Но мне их не жалко. Потому что теперь мне плевать. Мне не плевать на людей рядом, которым нравится мода по тем же причинам, что и мне, – как способ самовыражаться новыми способами без того, чтобы захламлять планету. Я протискиваюсь сквозь толпу, показываю парням восходящих звезд дизайна, а потом главных людей, задающих тренды.

Я в восторге от одежды, туфель, тканей, цветов, от общей цели помочь планете. Наслаждаюсь процессом, мозг лопается от идей для постов, статей, образов, советов… для чего угодно.

Наступает время показа, мы идем в зал, стилизованный под двадцатые годы прошлого века. Изумрудные лампы создают атмосферу подпольного бара. Все пронизано винтажным очарованием.

Парни ведут меня к местам в первом ряду. Я вся свечусь.

– Я всегда об этом мечтала.

Целую Хейза в бородатую щеку, а потом щетину Стефана.

– Мы знаем, – говорит он.

Эти слова звенят во мне. Мы знаем. Последний месяц они доказывали мне, насколько хорошо меня знают, насколько внимательно слушают, насколько хотят меня. Я старалась не торопиться, быть терпеливой, работать над своими травмами.

Старалась слушать мозг, но сердце знает, чего хочет.

Я знаю, как рассказать им об этом. Сегодня, прежде чем мы вернемся в Сан-Франциско. А пока что я наслаждаюсь показом, чувствуя восторг и покой, зная, что я наконец-то готова решиться.

Шоу заканчивается, Берди Майклс благодарит всех за присутствие, я хлопаю и радуюсь вместе со всеми. Мы выходим из зала. Я приехала сюда не затем, чтобы знакомиться с Берди. Это не рабочая поездка. Но вот мы проходимся по вестибюлю, и я вижу, что она решительно идет мне навстречу. Взгляд проницательных глаз наведен на меня как два лазера.

У меня ускоряется пульс. За последние несколько месяцев совместной работы она стала для меня настоящим примером для подражания.

Она выглядит совсем как на фотографиях в этом летящем бордовом платье, на голове легкие пышные кудри. Ей почти сорок, от нее волнами исходит тепло и энергия, но и решительность. Она подходит прямо ко мне.

– Айви Сэмюэлз? Я вас узнала.

– Да, это я. Рада встрече.

– Я была так рада увидеть тебя в списке гостей. Можно украсть тебя на пару бокальчиков?

Я растерянно хлопаю ресницами. Я этого не ожидала. Стефан машет в сторону бара, будто говорит: «вперед».

– У нас все равно есть дела, – говорит он.

Уже через пару минут я помешиваю трубочкой чай со льдом в холодном стакане. Берди говорит:

– Мы расширяем «Подиум», будем больше писать про экологичную моду, винтажную одежду, тренды в секонд-хендах. Сейчас такие материалы очень популярны среди молодежи, и, если честно, у этой сферы наибольший потенциал. Мы хотим успеть занять эту нишу. Я бы хотела пригласить тебя в наш офис в Лос-Анджелесе – возглавить этот отдел.

Стоп. Что? Я забываю, как дышать. Я сюда не за этим приехала.

– Вот такую сумму я готова тебе платить. – Она называет сумму. Это вдвое больше того, что я зарабатываю на всех моих работах.

Чуть позднее я выхожу из отеля, еле стоя на ногах, хотя не выпила ни капли алкоголя. От шока я почти не могу говорить, возвращаюсь к комнате и, как загипнотизированная, открываю дверь. Любопытные парни ждут меня.

– Меня только что позвали на работу, – говорю я, не в состоянии прийти в себя, – здесь, в Лос-Анджелесе.

Что, блин?

Следующим утром, уже вернувшись в Сан-Франциско, я хожу туда-сюда по спортзалу на Филмор.

– Мы не можем ее отпустить, – говорю я, взлохмачивая волосы ладонью.

– Но запрещать мы ей тоже не можем, – возражает Хейз, а потом становится в положение для становой тяги и берет штангу.

Я никогда не видел его таким спокойным. Расслабленным.

– Как ты можешь так реагировать? – Я так напряжен, что не могу сосредоточиться. Не могу тренироваться. Я не знаю, как я смогу выйти сегодня на лед.

После того как она рассказала нам о предложении Берди, я несмог заснуть. Я нашел правильные слова. Подумай об этом. Это прекрасная возможность. У тебя прекрасно получится. Сегодня я вымотан и схожу с ума.

Я был бы говнопарнем, если бы не поддержал ее. Но вашу ж мать. Я из штанов выпрыгиваю.

– Что нам делать?

– Чтобы что? Остановить ее? – Хейз спокойно спрашивает и прижимает штангу к груди. В зале из колонок орет Nirvana. В этой части зала только мы.

– Да!

– Мужик, так нельзя. Мир не так устроен.

Я упираю руки в бока.

– А ты что об этом знаешь? – Сейчас я могу начать ссору по любому поводу.

Хейз опускает штангу и смотрит на меня, будто он мой всезнающий старший брат.

– Я был на ее месте. Мой контракт перекупали.

– Ее не перекупают, – рявкаю я. – У нее есть выбор.

–У меня тоже всегда был выбор. Я всегда мог отказаться и, какая неприятность, потерять карьеру!– Он хмурится.– Это потрясающая возможность для нее. Пойми. Тут ей придется думать самой. И самой делать выбор. Без нас.

Я подгораю. Нет, я закипел. Но я злюсь не на Айви. Я злюсь на Берди. Злюсь на себя. Злюсь на весь мир.

– Ты же понимаешь, что ей не обязательно работать. Мы могли бы содержать ее полностью, – говорю я, хватаясь за соломинку.

Хейз смеется мне в лицо и закатывает глаза, а потом вдруг становится совершенно серьезным.

– Ты слышишь себя? Она независимая женщина.

– Но мы могли бы. – Я отчаянно боюсь отпускать ее. Не могу даже представить мир, в котором она уехала в Лос-Анджелес.

Хейз прижимает ладонь к груди.

– Думаешь, я не хочу, чтобы она осталась? Думаешь, я смогу просто стоять и смотреть, как она уезжает в другой город?

– Не знаю, – говорю я, растерянно потирая шею. – Нужно что-то делать. У тебя вообще нет идей?

Он хватает меня за плечи.

– Нам нужно просто быть рядом. Ей нужно только это.

– Как? Как нам быть рядом?

– Это всего лишь Лос-Анджелес. Не так далеко. У нас получится, – говорит он, хлопая меня по плечам в попытке успокоить.

Не понимаю, почему это он спокоен, а не я. Но я рад, что кто-то держит себя в руках, потому что я слетаю с катушек.

– Как? – спрашиваю я снова.

Он отпускает меня, выдыхает, начинает мерить зал шагами. Вдруг останавливается, поворачивается ко мне и говорит:

– У меня есть идея.

Идея – это хорошо.

Это прекрасно.

На следующий день мы приходим на встречу с Айви в «Немецкий дог» до начала работы. Я забронировал столик. Мы с Хейзом принесли подарок, который покажет ей, что мы готовы поддержать ее в любом случае.

Айви приходит первая, хостес провожает нас к столику, и я вижу, что Айви пришла та же самая идея.

Обри закручивает одну прядь моих волос в легкий локон.

– Как с пляжа, – гордо заявляет она. – Тебе очень идет.

– Спасибо, – говорю я. Чувствую себя спокойнее, чем ожидала, учитывая, какие у меня на сегодня планы.

– Лучший способ настроиться на важный разговор – укладка в салоне.

– Классная прическа все делает лучше, правда?

– Я твержу это годами, и наконец-то кто-то услышал.

Смотрю на себя в зеркало в салоне. Чувствую, что готова. Я уверена. И, что самое главное, я другая.

Почти три месяца прошло с того дня, как я взяла в руки бинокль Джексона и любовалась мужчиной на крыше. Тогда я даже не представляла, как это перевернет мою жизнь. Не представляла, что уйду с, как я думала, любимой работы, что все изменится. И, конечно, я не представляла, что упаду в руки не просто одного прекрасного мужчины, а сразу двух.

Жизнь полна сюрпризов. Обри заканчивает прическу, я встаю и обнимаю ее. Она меня отпускает первая и гонит к двери.

– Иди. Завтра расскажи, как прошло.

– Обещаю. – Я ухожу из салона Обри, окрыленная уверенностью и хорошей прической. Когда мы вернулись из Лос-Анджелеса, парни сказали мне, что я не обязана сразу принимать решение насчет работы. Что мне нужно подумать.

Я согласилась.

Но сама знала ответ уже тогда. Мне не нужно бежать к бабушке. Не нужно, заламывая руки, спрашивать у нее совета. Мне не нужно часами ходить вдоль берега, или по городу, или слушать грустную музыку, пока ответ сам не спустится с небес мне прямо в голову.

Ответ был внутри с того самого дня, когда мы вошли в квартиру Каны и Брейди и объявили всем, что мы теперь втроем. Уже тогда, глубоко внутри, я знала, чего хочу. Просто мне потребовалась пара недель, чтобы этот голосок стал громче, превратился в греческий хор, стал гимном моего сердца, ведущим к открытой двери.

Двери «Немецкого дога». Видимо, круг замкнулся. Стефана не было здесь, когда я подглядывала за Хейзом; как я узнала потом, он пришел через несколько часов после нас. Он рассказал мне, что стоял у окон бара и придумывал, как завоевать меня. Так что этот бар – подходящее место для встречи.

Я приезжаю раньше. Середина декабря – неподходящая погода для мансарды. Теплая осень закончилась, пришли морозные зимние деньки. На мне свободные джинсы и свитер, один рукав которого сползает с плеча, по спине струятся локоны.

Прямо как по часам два красавчика хоккеиста заходят внутрь и идут ко мне. Я вижу в них уязвимость, но и уверенность тоже. А еще я замечаю под мышкой у Стефана ежедневник и озадаченно на него смотрю.

Они садятся напротив, мы за столиком на троих.

Да, именно этого я и хочу. Я знаю. Но мне любопытно, что они приготовили.

– Это ежедневник у тебя в кармане или ты просто рад меня видеть?

– И то и другое. – Стефан протягивает ежедневник мне.

Обычно он отвечает за наши планы, но сегодня Хейз врывается в разговор.

– Мы кое-что сделали для тебя. Открой на сегодняшнем дне.

Трясущимися от восторга пальцами открываю ежедневник, нахожу декабрь и сегодняшнюю дату. Они вписали сегодняшний ужин в «Немецком доге». Завтрашнюю игру. Через пару дней указана ночевка у Стефана. Совместное Рождество. В январе все становится интереснее. Они расписали все игры, где они будут, когда смогут прилететь ко мне… в Лос-Анджелес.

И когда я смогу прилетать сюда.

Ух ты. Они расписали каждый месяц до конца сезона, а все летние месяцы каждый день и вечер забит надписями «Лос-Анджелес».

Я забываю, как дышать.

Поражена их стараниями. Планами, которые они для меня расписали.

– Айви, если ты хочешь эту работу, мы сможем с этим справиться, – очень серьезно говорит Хейз, не сводя с меня глаз.

–Мы все распланировали,– объясняет Стефан.– Как мы будем видеться. Как нам с этим справиться.– Внешне он спокоен, но я вижу, что его переполняют эмоции.– Что бы тебе ни потребовалось, мы устроим.– А потом он хватает мою ладонь, отчаянно сжимая ее.– Я так тебя люблю. Я готов на все. Мы готовы на все.

Хейз берет меня за вторую руку, и вот мы втроем сжимаем ладони друг друга.

– Я люблю тебя. Я люблю за то, как ты возишься с собакой. Как ты заботишься о ней. Я люблю тебя за то, насколько ты предана своим друзьям, и за то, что видишь в них семью.

Стефан заглядывает мне в глаза и принимает у Стефана эстафету.

– Я люблю проводить с собой каждое утро. Обсуждать каждый день. Готовить смузи и кофе, отвечать на твои вопросы и задавать миллион своих.

– Я люблю тебя за то, что ты понимаешь, что мне нужно, еще до того, как это понимаю я, – наступает очередь Хейза. – Люблю тебя за то, что ты поддерживала меня с первого дня нашего знакомства. Я люблю тебя за твою уверенность, за энергию, за глаза, под взглядом которых я таю.

Хейз шумно вздыхает, Стефан его подхватывает.

– Я люблю тебя за то, как ты умеешь за себя постоять, умеешь сказать людям «нет», когда тебе это нужно. Ты не терпишь. Я люблю тебя за то, что ты сильная и стойкая, но с таким нежным сердцем.

– Я люблю тебя за то, как ты заботишься о нас, – добавляет Хейз, а потом обменивается взглядом со Стефаном, и они оба расплываются в улыбке.

У меня появляется комок в горле, ползет все выше и выше. Я готова взорваться от эмоций, от радости, от этого… передоза ощущений.

Я постоянно с ними такое испытываю – все и сразу. Качаю головой в шоке, в восторге, в диком счастье.

– Я люблю вас, – просто говорю я. Как я могу сказать хоть что-то, что сравнится с прекрасной одой об их любви? Не могу, но ничего страшного. Наша любовь – это не соревнование. У нее нет границ. – Я люблю вас обоих. Вы оба мне нужны. Вместе. То, что между нами, лучше работает в команде из троих. По-другому я нас уже не могу и представить. Я вас так люблю, что не буду соглашаться на эту работу. Я хочу жить в Сан-Франциско с друзьями, с семьей, с моим растущим бизнесом и двумя людьми, которых считаю любовью всей своей жизни. – Под конец у меня срывается голос, потому что сердце переполнено эмоциями.

– Господи, спасибо, – говорит Стефан, расслабляется и смеется.

– Я так рад, боги, – вторит ему Хейз.

Ну какие они у меня. Я так их люблю.

– И посмотрите, гении мыслят одинаково. – Я достаю свой ежедневник, в котором мы всегда записываем все планы, и открываю страницу, на которую внесла изменения.

Я тыкаю пальцем в день через неделю. Награждение «Спортсмен года». Я вычеркнула «тройничок по расчету».

– Что это значит?

– Что мы больше не «по расчету». Мы – это просто мы, – говорю я и сглатываю комок. – Просто вместе. Без срока годности. С общим будущим.

– Сработало, – говорит Стефан суперсчастливым голосом. – Мы старались влюбить тебя в нас изо всех сил. И это сработало.

Меня так радует это признание.

– Срочные новости: я уже давно влюблена в вас обоих.

– Прекрасно. Я с ума сходил, думая, что ты уедешь, – выдает Стефан.

У Хейз вырывается смешок.

– Буквально.

Но вдруг они больше не смеются. Стефан берет мое лицо в ладони.

– Ты остаешься, – с облегчением говорит он.

Хейз со всей серьезностью берет меня за руку и сжимает.

– Мы.

Я киваю, по щекам катятся слезы.

– Мы, – повторяю я, а потом сжимаю губы, прежде чем решиться еще на кое-что. – Я тут подумала, может, мы все будем жить вместе у Стефана?

Стефан театрально встает и стучит пальцем по часам.

– Да. С этой минуты. Пойдемте.

Конечно, прямо в тот момент мы не уходим. Мы ужинаем, пьем, смеемся. Потом едем за моей собакой и строим планы на будущее, на то, как мы трое – ну, четверо – обживем свой дом.

Совсем скоро мой дом преображается. Хейз привозит своей телескоп и ставит его на балкон, где уже, представьте себе, стоит мой. Мы еще обязательно используем их, чтобы полюбоваться звездами или для каких других ночных развлечений. Дневных, кстати, тоже.

Айви перевозит всю свою одежду. Мне приходится добавить для нее место в гардеробной, повесить новые вешалки. Это дало мне возможность достать ящик с инструментами, а Айви – поглазеть на меня с молотком.

Она стоит в двери и с обожанием наблюдает за мной.

– Тебе нравятся мужчины с клюшками и молотками?

– Да, нравятся, – отвечает она.

– Понял. Продолжу понтоваться и тем, и другим.

Коллекция бандан Рокси тоже переезжает, мы ставим для нее отдельный шкафчик у входной двери. Я срываюсь и покупаю дохрениллион собачьих лежанок.

Дом больше похож на дом, когда в каждой комнате собаке есть где спать. Хотя малышка все равно каждую ночь залезает на нашу огромную кровать. Умная девочка – гораздо приятнее вытянуться на матрасе.

На место Айви въезжает новый друг Джексона, и я знаю, что так Айви не чувствует себя виноватой, будто она подвела его с арендой. Пентхаус Хейза я тоже найду кому сдать. Сад на крыше и куча возможностей для «голого спорта» сами себя продадут.

Теперь, когда я прихожу с арены после игр с Хейзом и Айви, дом не ощущается пустым. Ни дни, ни ночи.

– Что думаешь?

Показываю свое блестящее ярко-красное платье своей надежной советчице по моде.

Рокси за мной пристально наблюдает, сидя на полу в спальне; глаза ее полны надежды, наверное, думает, что у меня где-то припрятан бургер. У нее дергается хвостик – прозрачный намек на ее истинные желания.

– Ладно, буду считать, что ты в восторге.

Она еще быстрее машет хвостом. Она реально думает, что я сейчас буду ее угощать.

Я приподнимаю шелковую юбку, нагибаюсь и чещу собаке подбородок. Она в ответ вываливает язык. А, видимо, она хотела поцелуй.

– И я тебя люблю, – мурлычу я и нежно целую ее еще более нежный носик. Встаю, и платье спадает по ногам, ткань шелестит с каждым шагом. Я выхожу из спальни при параде, собака клацает за мной, наряженная в праздничную красно-белую бандану с косточками.

Еще не доходя до гостиной, слышу дебаты.

– Ты енот на наркотиках, – обвинительным тоном говорит Хейз.

Слышу уверенный смешок Стефана:

– Нет, это Айви.

Я замираю и слушаю, губы дергаются в улыбке.

– Нет, она организованная, а ты только вид делаешь.

– Пф-ф.

– Признай.

Я сдерживаю смешок.

– Не признаю, – говорит Стефан, и я буквально вижу, как он откидывается на кресле, расслабленно попивая скотч.

Хейз упрямится.

– В каждом доме есть один человек, который расставляет посуду в посудомойке, как скандинавский архитектор, а второй закидывает тарелки, как енот на наркотиках.

– Очевидно, что я архитектор. Я же из Скандинавии.

Стефан решает, что это неоспоримый аргумент.

Мы с Рокси поворачиваем за угол и входим в гостиную. Меня окутывает тепло. Они такие красивые, расслабленные. Чувствуют себя как дома. Оба в сшитых на заказ костюмах. Стефан полулежит на диване, на нем темно-синий костюм, который подчеркивает его прекрасные глаза и обрамляет фигуру. В одной руке у него бокал с золотистой жидкостью. Хейз, одетый в угольно-черный костюм, стоит, облокотившись спиной на камин, на который мы повесили праздничные чулки. Рокси гавкает, здороваясь, будто объявляет о нашем присутствии.

Они синхронно поворачиваются ко мне и от удивления открывают рот.

– Ух ты!

– Красота!

– Ты просто…

– Великолепна.

Их комплименты щекочут меня изнутри, словно пузырьки шампанского. Я поднимаю руку, чтобы кое-что сказать.

– Есть признание.

По лицу Хейза пробегает тревога, будто он удивлен, что я решила что-то прямо сейчас обсудить.

Но мне нужно восстановить вселенскую справедливость.

– Я – енот на наркотиках, – тыкаю себя в грудь.

Красивое лицо Стефана растягивается в улыбке, он выразительно смотрит на Хейза:

– Я же говорил!

Хейз разочарованно качает головой.

– Признаю свою неправоту.

– У нас два архитектора и одна бешеная мусорная панда.

Лицо Хейза смягчается.

– Наша мусорная панда.

– Да.

Стефан замирает, чтобы полюбоваться мною.

– Милая, ты выглядишь просто потрясающе.

– Не представляю, как мы вытерпим все награждение, – добавляет хриплым голосом Хейз, не сводя глаз с моего тела.

У них такие лица, будто мы сейчас отменим все планы и меня съедят прямо на этом диване.

– Расценивай это как прелюдию, – предлагаю я. Пытаюсь быть полезной.

– Хороший план. – Стефан ставит стакан на столик и кивает в сторону двери. – Ну что, пошли?

Не сейчас. Сначала мой сюрприз.

Поворачиваюсь к Хейзу, внутри пузырится предвкушение. Быстро киваю, и Хейз обходит полукруглый диван. Рокси сидит рядом со мной на полу.

– У нас с Айви есть для тебя ранний рождественский подарок, – говорит Хейз, а я беру собаку на руки.

Стефан хмурится, но на губах играет улыбка.

– Неужели?

Хейз и я научили Рокси новой команде. Хейз сует руку в карман штанов и достает новый рождественский носок с нарисованными на нем подарками. Вес нашего подарка оттягивает пятку.

Хейз передает носок мне. Я трясу им перед собачьей моськой.

– Рокси, отдай носок Стефану, – говорю я.

Она берет носок.

Стефан удивлен. С каждым шагом Рокси, который она делает по подушкам навстречу Стефану, его любопытство растет.

Меня трясет от восторга, не могу дождаться. Мы смотрим друг другу в глаза.

– Я бесконечно люблю вас обоих, мне не нужны муж и парень. Мне нужны партнеры.

В глазах Стефана танцуют искорки надежды. Наш с Хейзом брак был лишь на бумажке; пранк по пьяни превратил меня в жену одного мужчины, хотя влюблялась я сразу в двоих.

Теперь мы живем все вместе, делим жизнь на троих, и мне хочется, чтобы мы все были равны. Хейзу тоже. Пусть по закону разница есть, но в нашем мире мы сами можем устанавливать правила.

– Мы с Хейзом купили новые кольца. Три кольца. Одинаковые. – Голос у меня дрожит от эмоций.

Рот Стефана приоткрывается, но он не может ничего сказать:

– Я… Ух ты… Ребят…

– Загляни внутрь.

Стефан достает из носка коробочку и открывает ее. Он смотрит на три прекрасных платиновых колечка блестящими глазами. Но он не поддается эмоциям – сразу видно, хоккеист. Быстро стирает слезу со щеки, просто что-то в глаз попало.

– Сделаем это? – серьезно говорит Хейз своему другу.

Стефан разглядывает кольца долгую многозначительную секунду, а потом говорит:

– Да.

Будто если он скажет что-то еще, то слезы все же прольются.

Он вынимает кольца, рассматривает сначала одно, потом второе и третье. Читает гравировку на каждом. Она одна и та же на каждом кольце.

Дом.

Он поднимает на нас полные любви глаза. Встает и протягивает мне руку. Я с трепетом надеваю ему кольцо. Потом показываю свой палец, на котором больше нет золотого кольца из Вегаса. Палец Хейза тоже пуст, он берет свое.

Я надеваю Хейзу его кольцо.

Они вместе берут в руки третье колечко и надевают его на меня.

И вот мы уже идем на награждение все вместе. Трое единственных и неповторимых.

Во время церемонии я сижу с семьей Стефана из Копенгагена, болтаю и знакомлюсь с его общительными родителями, дружелюбными братьями и сестрами. Когда мой мужчина заслуженно получает награду «Спортсмен года», я хлопаю и кричу громче всех. Никто не смог бы увести у него этот приз.

Когда фотограф просит сделать фотографию, Стефан зовет меня и Хейза. Мы позируем втроем: я посередине. Наши колечки блестят так ярко, чтобы весь мир увидел.

Прежде чем уехать в отель, подхожу к Трине попрощаться и показать колечки, рассказываю ей всё в подробностях.

– Ты меня опередила, – дразнит она меня.

– Скоро наступит и ваше время, – говорю я. Видимо, я ясновидящая, потому что через пару месяцев Чейз и Райкер делают ей предложение на День святого Валентина. Она говорит «да». Видимо, нас ждет бурный сезон тройных свадеб.

А пока я погружаюсь в работу, делаю свое дело. Оказывается, отказаться от подработки талисманом Фокси сложно. Мне нравится заводить толпу на домашних играх и влюблять в игру, которую я сама обожаю. Днем я пишу статьи для Берди, еще нескольких изданий, для собственных в том числе, и для магазина. А! И у меня появился еще один клиент – Джесси наняла меня в качестве личного стилиста.

Название блога оправдывает себя, я реально лучшая подружка-оборванка, да еще и с преданным хвостатым помощником, который любит тусить со мной, пока я работаю.

В конце сезона – лучшего в карьере Хейза – команда предлагает ему контракт. Он очень быстро соглашается, потому что обожает играть с «Фоксез».

Он чувствует облегчение, а я не удивлена ни капли. Я с самого начала в него верила и рада, что по ходу сезона он сам верил в себя все больше и больше.

Этим же летом мы приглашаем всех друзей и семью на маленькую свадебную церемонию во дворе, где клянемся друг другу в вечной любви.

Не только у нас начинается медовый месяц. У Обри тоже, но все не так, как она ожидала. Все… сложно. Как и все медовые месяцы с двумя мужчинами. Уверена, что узнаю все детали, когда она вернется.

Когда мы приезжаем в Тоскану, я отбрасываю все мысли о внешнем мире. Мои мужчины тоже. Как только дверь в наш номер для молодоженов закрывается, Стефан поворачивается к Хейзу и говорит:

– Есть вопрос.

– Валяй, – отвечает Хейз.

Стефан обходит меня сзади, убирает волосы с плеча, целует, не сводя глаз с Хейза:

– Хочешь переспать с моей женой?

С улыбкой прижимаюсь спиной к одному из своих мужей.

А у второго такое волшебное выражение лица. Между нами и правда волшебство.

Я стольким благодарна за помощь в написании этой истории.

Во-первых, спасибо Шэрон Абро, или моей богине хоккея. Шэрон всю жизнь смотрит хоккей и ДВАЖДЫ прочитала всю книжку, чтобы убедиться, что все хоккейные детали описаны верно. Ответственность за все оставшиеся ошибки беру на себя.

Спасибо Ло Моралес за советы, как сделать роман разнообразнее, и за ее классные комментарии по поводу использования постельной лексики. Спасибо Рэй Дуглас из Bookink Services за помощь с шмекси-сценами, за проверку динамики отношений и кинков. И советы по смазкам! Рэй, давай-ка сделаем «тройничок по расчету» реальностью? Спасибо большое Эйприл Гейсфорд за ее знания полиамории и МЖМ.

Приют Рокси вдохновлен Pawlicious Poochie Pet Rescue. Я их обожаю! Это приют, который возглавляет одна прекрасная женщина; цель ее жизни – спасать пожилых собак. Ей очень нужна помощь. Я часто им помогаю и, если вы тоже изучаете возможность спонсировать приют, рекомендую заглянуть в этот. Часть моего заработка с этого романа и со всех других идет на поддержку приютов для животных.

Большая благодарность Мелани Харлоу, которая вдохновила меня на то, чтобы продолжать писать роман по намеченной траектории, Лорелин Пейдж, которая тоже много помогала, и Коринн Майклз, которая была права с самого начала. Да, ты же говорила.

Я всю жизнь буду в долгу перед К. П. Симмон за ее нескончаемую поддержку и первые комментарии по книге. Она знала, какой должна быть эта история!

Спасибо Ким Байас за орлиный глаз и глубокие мысли. Спасибо Лорен Кларк, что довела историю до ума, а Роузмари Клемент – за полировку текста. Кара Хильдебранд, Сандра Шипман, Клодия Фоска и Вирджиния Кэри были бесконечно полезны своими взглядами и поддержкой.

Передаю поцелуи Кайти МакГи за ее внимательность и креативность, Энтони Коллети за его проницательность и наставления. Спасибо за хоккейные подсказки, Сарина Боуэн.

Спасибо Кайли Сэк за идеальную обложку и бесконечное терпение к моим правкам.

Спасибо Саре Педерсон за вдохновение и за сцену в книжном клубе.

Ну и, самое главное, спасибо моей семье за поддержку. Мужу, который поддерживает все мои сумасшедшие идеи. Моим собакам за их огромную-преогромную пушистую любовь.

И последнее, но не по значимости, – я буду вечно благодарна ВАМ. Читателям. Спасибо!

Узнаваемая картина Нормана Роквелла, которая использовалась в качестве военного плаката. На ней девушка в красной косынке в горошек и голубой рубашке демонстрирует свой могучий бицепс.

Do It Yourself («Сделай это сам») – зародившаяся в 50-х годах концепция деятельности, приверженцы которой самостоятельно изготавливают для себя вещи, которые обычно производят крупные промышленные комплексы или мастера.

Товарищество собственников жилья.

«Эвенджерс» с английского – «Мстители». Речь про компанию «Марвел».

Район Сан-Франциско на холмах, с которого открывается вид на весь город.

Блюз-исполнитель с очень глубоким, низким голосом.

Талантливый картежник.

«Попасть в домик» в хоккее означает забить шайбу таким образом, чтобы она пролетела между ног вратаря.

Темный элевый сорт пива.

Примерно шесть с половиной километров.

Здесь имеется в виду не обычная фасоль, а конские бобы (фасоль фава, садовый боб или fava bean), которые можно есть в сыром виде.

Электронная книга от компании Amazon.

Frozen Four – название финальных и полуфинальных игр первого дивизиона.

Ничего не могу поделать, я влюбляюсь в тебя.

Замбони – ледовый комбайн для заливки или выравнивания льда. Называется так по имени Фрэнка Замбони, изобретшего первую подобную машину.

Вид бюстгальтера, чашечки которого поддерживают грудь снизу и не закрывают ее верхнюю часть, создавая выразительное декольте.

В Сан-Франциско так часто бывает смог и туман, что местные жители даже дали ему имя – Карл.

Fog (англ.) – туман.

В Чикаго пиццу готовят с очень высоким бортиком, так что она даже чем-то напоминает пирог.

Настольная игра, в которой игроки продолжают текст карточек колоды текстом на карточках с руки. Задача – сделать это как можно смешнее.

Пираты? Мечи? Гардемарины?

Мультик о персонаже другой серии книг Лорен Блэйкли.

В этом приватном аукционе участники не знают, кто сделал ставку, видят лишь максимальное значение на текущий момент.

Шесть сестер, или Разукрашенные леди, – архитектурный ансамбль из разноцветных домов в викторианском стиле в Сан-Франциско.

Знаменитый канадский хоккеист, центральный нападающий.

Лисичка.