Nikki Hall

RULE BREAKER

Copyright © 2022 Nikki Hall

Художественное оформление Марии Кияниченко

© Старикова О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

– Сорен, мне нужна твоя помощь.

Я с трудом раскрыл глаза и уткнулся взглядом в вентилятор, лениво гоняющий воздух по темной комнате. Из телефона, прижатого к уху, доносилась тихая музыка, которую стало слышно после драматичного приветствия Евы. К счастью, она дала моему мозгу несколько минут на обработку информации.

Звонки посреди ночи никогда еще не приводили ни к чему хорошему.

Я провел рукой по лицу.

– Почему ты не позвонила Ди?

Она фыркнула.

– Он только снова сошелся с Надей, и ты хочешь, чтобы я им мешала, пока другие почти ни на что не годные футболисты шатаются без дела?

– Я кладу трубку.

– Нет, подожди.

Нотки паники в ее голосе заставили меня сесть на кровати. Большую часть времени Ева была занозой в заднице, но вот только раньше ее почти ничего не пугало.

– Что происходит, Ева?

На фоне кто-то заговорил, перекрывая музыку, и она вздохнула.

– Я на вечеринке с друзьями, и нас нужно отвезти домой.

Ее ответ никак не вязался с тоном. Я верил тому, что их нужно отвезти домой, но там явно произошло что-то еще. Именно по этой причине я никогда не хотел заводить серьезных отношений: люди всегда что-то не договаривают, когда просят о помощи.

К сожалению, Ева относилась к той редкой категории людей, которых я называл друзьями. Будь она хоть трижды занозой в заднице, я всегда прийду ей на помощь, если понадобится.

– Где ты?

– Подожди.

Ева произнесла что-то неразборчивое и получила такой же ответ.

– Общежитие Каппа.

Я знал это место. Да все знали это место, черт возьми. Там проходили безумные вечеринки, и наша команда старалась их избегать. Оно того не стоило, особенно во время игрового сезона. Какого хрена там забыла Ева?

Но ее причины сейчас не имели значения. Она знала, что я приеду, как и она приехала бы, если бы я обратился к ней за помощью.

– Буду через пятнадцать минут.

Она поблагодарила меня и положила трубку. Я посмотрел на часы: перевалило за полночь, а значит, мне удалось отдохнуть всего около часа. Но это не так уж и важно. Из-за Марго у меня не получалось проспать всю ночь напролет с самого лета. Ложась спать, я только и делал, что перекатывался с бока на бок, запутываясь в простынях.

На экране скопились десятки оповещений из соцсетей, но я просто смахнул их. Скорее всего, они от людей, которым хотелось узнать все о поцелуе Деррика и Нади, произошедшего перед игрой. Я покачал головой. Фанаты думают, что им необходимо знать все подробности жизни игроков, но я не собирался нарушать личные границы Деррика и Нади.

Я выбрался из-под простыней и занялся поиском вещей, скинутых совсем недавно. Больное тело не обрадовалось тому, что я принял вертикальное положение. Ева теперь будет мне должна. Она знала, какими тяжелыми бывают дни игр, особенно когда нам приходилось компенсировать физически.

Периодически я задумывался, стоит ли оно того: выжимать все жизненные силы из своего тела, – а потом вспоминал, что вторым вариантом остается привязанность к офисному стулу до конца жизни. Я натягиваю вещи, и мои ребра кричат в агонии из-за жестокого удара, полученного почти в самом конце матча, но я продолжаю одеваться несмотря на боль.

Футбол – та жизнь, которую я выбрал. Ради возможности играть я стерплю любую боль. Я отмахнулся от лезущих в голову темных мыслей и взял ключи. На тревогу из-за будущего будет вдоволь времени позже.

Вечеринка была в самом разгаре, когда я до нее добрался. Удачи мне не хватило, так что пришлось парковаться у соседнего дома, подальше от орущей музыки. Даже в свои разгульные времена я старался держаться на расстоянии от вечеринок в общежитиях студенческих сообществ. Слишком много пьяных девушек, желающих заполучить себе в трофеи футболиста. Любого футболиста.

Честно говоря, хоть я никогда и не искал отношений, но мне нравится, если девушка хочет переспать со мной из-за меня, а не ради галочки.

Однако в этом году с девушками у меня еще ничего не было. Было что-то освобождающее в отказе от этих игр, вот только мой член чувствовал себя до боли одиноким. Наверное, Деррик правильно сделал, начав отношения с Надей. Они были по уши влюблены друг в друга, и мне не давала покоя мысль, каково это – позволить человеку стать центром твоей вселенной и почувствовать себя любимым в ответ?

Я покачал головой. Такая жизнь не для меня.

Общежитие Каппа выглядело примерно так, как я себе представлял. Все окна и двери распахнуты, несмотря на прохладу. Почти каждую поверхность украшали пьяные студенты. Я выдохнул и задумался о моменте, когда превратился в старого сварливого деда.

Пара знакомых глазу блондинок позвала меня по имени, но меня такое ни капли не соблазняло. В этом году я сконцентрировался на лучшей игре, на которую только способно мое тело, и, возможно, победе в чемпионате. Девушки надули губы, получив в ответ от меня всего лишь улыбку. Как-нибудь переживут.

Главный вход загородила пивная кега, поэтому я решил зайти через задний двор. Несмотря на не по сезону холодную октябрьскую ночь, девушки в бикини заманивали меня к себе в бассейн. В прошлом году я бы присоединился к ним, не раздумывая, но летом что-то во мне изменилось.

По окончании сезона мне останется еще один год свободы, но, если мои родители все-таки добьются своего, я погрязну в семейном бизнесе задолго до его финала. Прямой наследник династии Брем. Может, мне еще удастся убедить родителей в том, что я не попросту трачу время, играя в футбол в колледже.

Нужно выиграть время, иначе я не дотяну до начала драфта[1].

Я отрицательно махнул головой, тем самым ответив своим дрожащим однокурсницам, и пробрался через толпу ко входу. Деррика выберут одним из первых, тут без вопросов. Особенно после сегодняшней игры. Еще до начала матча он попал на главные спортивные сайты, благодаря своим выходкам, а после добавил ко всему этому лучшую игру в своей карьере.

Сунув руки в карманы худи, я попытался отыскать знакомую светлую макушку в набитой людьми комнате. Обычно Ева находилась в центре внимания, но среди группок, разбросанных по первому этажу, не было видно крохотной чирлидерши, чья заносчивость в разы превышала ее рост.

Меня пихнул парень из команды пловцов, которого я смутно помнил, после чего он попытался извиниться, пролив на меня половину своего стакана. Я выругался, почувствовав холод пива на бедре. Почему когда-то это казалось забавным?

Он отчалил, чтобы штурмовать другого бедолагу, и тут мне на глаза попалось знакомое лицо. Колтон Прайс. Он только перевелся в команду и нацелился на мою стартовую позицию. Деррик, капитан команды и фанатик, помешанный на контроле, наказал нам всем отдохнуть после сегодняшней жесткой игры, но не у всех из нас одинаковое представление об отдыхе.

Сощурившись, я присмотрелся к сморщенному лицу Колта и тому, как он прижимал к себе запястье. Я не знал окруживших его парней, но все они выглядели разозленными. В особенности Колт, плюющийся в них гневной тирадой.

Оторвавшись от развернувшийся передо мной сцены, я достал из кармана телефон и написал Еве, спросив о ее местонахождении. Колт совсем мне не нравился. Злобный и высокомерный – комбинация, которую я предпочитал избегать. Готов поспорить, он заслужил происходящее.

Ева ответила сразу.

Последнее предложение заставило меня нахмуриться. Звучало так, словно она прячется, что вполне объясняло ее отсутствие среди восхищающихся фанатов. Путь наверх приблизил меня к Колту, и я уловил часть его злобного нытья.

– Тупая сука сломала мне запястье.

Словно в подтверждение, он воспользовался рукой, которую прижимал к груди, чтобы бросить пластиковый стакан из-под пива в пустой камин, видимо пытаясь избавиться от боли.

Я закатил глаза. Будь его запястье в самом деле сломано, он бы не смог им так резко дергать.

Он обвел глазами комнату, прорычав:

– Она пожалеет об этом, как только я ее найду.

Три громилы, стоящие рядом, с энтузиазмом закивали.

Я чуть было не остановился. Колт – эгоистичный ублюдок, и он надолго мог затаить обиду. Какая бы девушка не перешла ему дорогу, она еще не знала, что он намерен мстить. И открыто он играть не будет. Я побарабанил пальцами по ноге, но в итоге решил не вмешиваться. Если он до сих пор ее не нашел, значит, она уже давно сбежала.

В голове всплыло последнее сообщение Евы.

Приходи один.

Чувство тревоги опустилось на мои плечи, и я ускорился.

Пока я бежал по ступеням, никто не пытался меня остановить, а обжимающаяся пара в коридоре и вовсе не обратила внимания. Рука не сразу опустилась на ручку двери справа. Музыка, доносящаяся снизу, здесь была слышна лишь приглушенно, но я все еще находился на вечеринке. Насколько мне было известно, я спокойно мог попасть, как в прачечную, так и в комнату, приспособленную под сексуальные игрища.

Если Ева вытянула меня сюда только ради того, чтобы так разыграть, я точно отставлю ее здесь. Поспешно постучав, я зашел вовнутрь. Свет коридора на мгновение осветил Еву, после чего мы остались почти в полной темноте. Она сидела на большой кровати с балдахином, расположенной прямо посреди комнаты. Несмотря на то, что я пришел ей на помощь, к ней все еще не вернулась привычная игривость.

Скрестив руки на груди, я шагнул в ее сторону.

– Что ты натворила на этот раз, Ева?

Странное чувство заставило волоски на моем затылке встать дыбом, предупреждая о том, что мы тут не одни. Злой голос откуда-то позади меня подтвердил предчувствие.

– И что такого, по-твоему, Ева натворила?

Я развернулся и увидел девушку, сжавшуюся на полу за дверью, подтянув колени к груди. Длинные вьющиеся волосы закрывали половину ее лица. Она хлюпнула носом, когда другая девушка рядом с ней погладила ее по спине.

Меня словно ударило током, когда я встретился взглядом с третьей девушкой. По рукам побежали мурашки. То, как она с вызовом вскинула подбородок, говорило о том, что именно ее я только что слышал, но я не мог найти слов, чтобы ответить.

Короткие волосы выбились из низкого хвоста и обрамляли ее скорее притягательное, чем красивое лицо. Густые ресницы подчеркивали красоту больших темных глаз, вот только цвет тяжело было разглядеть в такой темноте. Казалось, на ней совсем нет макияжа, что странно для такой вечеринки, но я все равно стоял и пялился на ее полные губы, пока она смотрела на меня, насупившись.

Она сменила положение, чтобы смерить взглядом кого-то позади меня, и я наконец вспомнил, что с нами в комнате находится Ева.

– Это и есть твой план?

Кровать скрипнула, когда Ева поднялась с нее.

– Нет, Сорен – всего лишь часть моего плана. Он выведет тебя отсюда так, чтобы Колт не заметил, и отвезет домой. А я отвезу Лиззи в общагу на своей машине.

Лиззи, должно быть, эта несчастная на полу. Я не успел даже взглянуть на нее, как та, что злая, уже поджала губы и ответила Еве.

– Почему мы не можем поехать на твоей машине все вместе?

– Потому что нас сегодня уже видели вместе, помнишь? Чем дольше Колт будет разбираться в том, кто ты такая, тем лучше.

Я удивленно вскинул брови, когда до меня наконец дошло.

– Так это ты его покалечила?

Девушки коллективно проигнорировали мой вопрос. Ева прошла мимо меня и села на корточки рядом с остальными.

– Ви, хоть раз сделай так, как я говорю. Ты знаешь, я люблю тебя, а я знаю, что ты сама можешь о себе позаботиться, но мне будет намного спокойнее, если ты позволишь Сорену отвезти тебя домой. Пожалуйста.

Этот тон был мне знаком. Она, скорее всего, смотрела на нее своими щенячьими глазками, от чего Ви заметно расслабилась. Лиззи застонала, и Ви перевела на нее взгляд.

– Тебе понадобится помощь, чтобы довести Лиззи до общаги. Она даже по ступенькам не может сама подняться.

Со своего места я видел, насколько бледной была Лиззи, а, значит, на горизонте маячила перспектива увидеть огромное количество рвоты. В размерах она превосходила Еву, как и большинство наших знакомых, но в данной ситуации, это стало проблемой. Ева никак не могла сама спустить ее вниз, посадить в машину и довести до общежития.

Я дернул подбородком в сторону Ви.

– Она права. Давай я отвезу Лиззи домой, а ты поможешь Ви незаметно уйти?

Наконец на меня обратили внимание. Я встретился глазами с Ви и к своему удовольствию увидел в них заговорщицкий блеск вместо открытого равнодушия.

Она махнула на меня свободной рукой.

– Видишь? Даже качок со мной согласен.

Я уж было ощетинился, но Лиззи снова застонала, лишив меня возможности ответить. Ее кожа приобрела легкий зеленоватый оттенок, и я тут же потянулся за каким-нибудь контейнером. На глаза попалось мусорное ведро, и я очень вовремя поставил его на пол.

– Что ты здесь забыла, Ева? – пробормотал я под звуки, издаваемые ее блюющей подругой.

Она вздохнула.

– Лиззи узнала, что сюда могут наведаться футболисты, а я просто хорошая подруга.

– Что насчет нее? – я качнул головой в сторону Ви, мычащей что-то, чтобы успокоить Лиззи.

– Мы должны были вместе поработать над хореографией. Когда Лиззи настояла на том, чтобы пойти на вечеринку, она пошла с нами.

Я кивнул и мысленно отметил новую информацию. Должно быть, Ви как-то связана с чирлидерами, но, кажется, я никогда не видел ее на выступлениях. Еву вечно окружали самые разные люди, поэтому их знакомство могло произойти где угодно.

Как только Лиззи немного успокоилась, Ева смерила меня взглядом.

– Слушай, я ценю твое беспокойство, но мне просто нужно, чтобы кто-то достаточно ловкий вывел Ви отсюда незамеченной и отвез ее домой. Мак уже едет сюда, чтобы помочь мне с Лиззи.

Я должен был догадаться, что сначала она позвонит Маку. Их дружба началась еще до колледжа, и он вечно ее оберегал. Он точно поможет, вот только незаметным его не назовешь. Если ситуация настолько серьезная, насколько ее описывали, то ему лучше позаботиться о Еве и Лиззи, а мне остается Ви.

По телу прокатилась волна предвкушения, но я приказал своему члену остановиться. Даже без нынешнего сексуального воздержания мы все пообещали Еве держаться от ее подруг подальше.

Я уже слышал жалобы Колта, но мне хотелось услышать подробности от них.

– Расскажите, что случилось.

Ви взглянула на меня, придерживая волосы Лиззи.

– Он решил воспользоваться моей пьяной подругой, хотя она несколько раз просила его отвалить.

Я выругался. Колт вел себя как говнюк, но я даже не догадывался, как далеко он заходит.

– И каким образом ты ему помешала?

– Заставила его услышать.

По тону становилось понятно, что она ждала от меня возражений, но я уважал стальной блеск в ее глазах. Действия Колта никак нельзя оправдать, и я рад, что кто-то заступился за Лиззи. Честно говоря, у меня руки чесались спуститься вниз и добавить собственный штамп на память.

Ева наверняка догадалась о направлении, в котором отправились мои мысли, и положила ладонь мне на руку, останавливая.

– Не надо. Мы и так наделали дел. Ви на мгновение превратилась в ниндзя и ударила его по руке, но, хоть мне и понравился его полный боли крик, ты ведь знаешь, что ему сейчас никак нельзя получить травму.

Ви фыркнула.

– Ты правда о нем беспокоишься?

Ева смерила Ви взглядом.

– Я беспокоюсь о тебе. Колт местный. Его семья владеет половиной этого паршивого маленького городка. Они и университет спонсируют. У него куча связей и причина ненавидеть тебя, если ты испортишь ему сезон.

– Даже если ты не испортишь ему сезон, – я поднялся, и все глаза обратились ко мне, – Колт не забудет, что ты перешла ему дорогу. И он тем более не забудет, что ты выставила его идиотом перед друзьями.

Я не стал говорить о слухах, связанных с его переводом: его родители замяли скандал в прошлом колледже и заставили его вернуться домой.

Ви и Ева встревоженно посмотрели друг на друга, и я вздохнул. Ева права. Колт уже объявил охоту на Ви, и я не мог позволить ей самой добираться до дома. На короткое мгновение я задумался о том, чтобы вывести ее из комнаты и предоставить Колту возможность действовать. Меня не особо беспокоила его способность играть в этом сезоне, вот только у меня челюсть сводило в безжалостной ярости от одной мысли, что он хоть пальцем тронет Ви.

Ведь я не смогу оставаться в стороне и смотреть, как она сама защищается от парней в три раза больше нее. Если Колт пьян и туп до такой степени, что попытается даже просто замахнуться на меня, мы оба помашем ручкой на прощание новому сезону. Единственным подходящим решением оставалась незаметность.

– Ладно. Я отвезу Ви, – я неохотно согласился с планом.

– Ви сидит прямо здесь и способна принимать самостоятельные решения, – сказала она.

Проигнорировав ее, Ева кивнула мне.

– Хорошо. В следующий раз постарайся соглашаться сразу, чтобы всем нам было проще. Где твоя машина?

Я указал в сторону, в которой, на мой взгляд, располагался главный вход.

– Припаркована чуть дальше по улице. Не знаю, кто тут всем заправляет, но передняя дверь забаррикадирована, поэтому придется обходить сзади. – Я снова взглянул на Лиззи. – Ева, твоя машина далеко?

– В паре домов отсюда. Но я не думаю, что Колт что-то предпримет, если Лиззи будет со мной и Маком. Плюс, он ищет кое-кого другого. – Она выразительно взглянула на Ви.

Ви закатила глаза.

– Ладно, я тоже сдаюсь. Сорен может вывести меня отсюда и отвезти домой, хотя все это просто нелепо.

Лиззи снова застонала из недр мусорного ведра, и Ева оттеснила Ви, чтобы сесть с ней рядом.

– Я справлюсь с Лиззи и дождусь Мака. А вам лучше поторопиться, пока Колт не вызвал подкрепление.

Я стянул с себя худи и бросил попутчице.

– Надень и опусти голову.

Ева с облегчением вздохнула, а Ви нахмурилась, ощупывая материал. Я ждал, что она будет со мной спорить. Вместо этого, она натянула на себя кофту, достававшую ей до середины бедер. Она накинула на волосы капюшон и встретилась со мной взглядом, заставив что-то внутри сжаться.

Ее взгляд искрился раздражением, но было там что-то еще. Жар. Между нами пробежал электрический заряд, и на мгновение я совершенно забыл о Еве, Лиззи и Колте. Руки покалывало от желания просто коснуться ее, и я запихнул их в карманы. Помимо того, что любые отношения с ней были под запретом, сейчас самое неподходящее время для завершения моего целибата.

– Готова?

Она кивнула и подтянула рукава, освобождая руки.

– Прошу заметить, что я до сих пор не уверена в необходимости всего происходящего.

– Мы заметили. – Я открыл дверь и вывел ее из спальни, махнув на прощание Еве, которая нашептывала что-то успокаивающее Лиззи. – Твоей подруге завтра будет очень плохо.

Шедшая позади меня Ви фыркнула.

– Стоило думать, прежде чем начинать с текилы. Из-за этого она всегда напивается до чертиков и потом блюет в чью-то новую сумку-тоут, полную эспандеров.

Спускаясь вниз по ступеням, я обернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Звучит, как очень точный пример.

– Это очень точное воспоминание.

Мы спустились на первый этаж, где развернулась масштабная игра в бир-понг[2], и Ви почти прижалась ко мне. Лестница располагалась по центру комнаты, поэтому я пробивал нам путь к стене с наименьшим скоплением людей.

Шумная компания гуляющих направилась в нашу сторону. Они не должны были стать проблемой, вот только я заметил одного из приятелей Колта, ковыляющих среди остальных. Я развернулся и подтолкнул Ви к стене, скрыв ее ото всех своим телом.

Она втянула воздух и встретилась со мной взглядом, после чего отвела глаза.

– Стоило догадаться, что ты воспользуешься подобной ситуацией, чтобы облапать меня.

Я облокотился на стену за ней и подался вперед, чтобы тихо проговорить ей на ухо:

– Разве я прямо сейчас тебя лапаю?

Я даже не прикоснулся к ней. Даже сейчас, находясь в паре сантиметров от девушки, я все еще до нее не дотронулся. Она устремила взгляд вперед, над моим плечом, и поджала губы.

– Тяжело ответить. Может, ты просто не очень-то в этом хорош.

– Милая, если уж я коснусь тебя, ты почувствуешь.

Группа людей прошла мимо нас, но, несмотря на свои слова, я замешкался. Стоя так близко к ней, я почувствовал ее свежий запах, и мне захотелось прижаться губами к ее шее и выяснить, сладкая ли она на вкус. Ее грудь поднималась и опускалась в неровном дыхании, заставляя меня гадать, тяжело ли ей, так же, как и мне, бороться за оставшиеся крупицы контроля. Еще секунда, и я бы сдался, но голос Колта раздался в комнате позади меня.

– Кто-нибудь видел Ви Мэлоун? Короткие волосы, красная рубашка, веснушки…

Его перебил хор, состоящий из слова «нет», а я тут же уставился на веснушки Ви. Меня разозлил тот факт, что Колт заметил их раньше меня. Он не заслуживал знать ни малейшей крупицы информации об этой девушке. Его голос звучал все дальше, и Ви наконец тихо выдохнула.

На всякий случай осмотревшись, я схватил ее за руку и вывел через заднюю дверь. Блондинки в бассейне были заняты парнями, и, хотя несколько людей и выкрикивали в мою сторону слова приветствия, никто нас не остановил.

Ви прислушалась ко мне и шла с опущенной головой. Мое худи скрывало ее фигуру и позволяло слиться с темнотой вокруг дома. Холодный ночной воздух проникал под мою тонкую футболку, однако я не торопился. Спешка только привлечет внимание.

Мы прошли оставшийся отрезок пути по улице, не услышав больше ни звука в нашу сторону. Честно говоря, все эти шпионские игры начали казаться какими-то глупыми. Колт меня не пугал и заслуживал серьезную трепку за то, что провернул с Лиззи.

С другой стороны, тренер точно посадит меня на скамейку запасных за драку с товарищем по команде, даже если товарищ того заслуживает. Да и Ева все правильно сказала про влияние семьи Колта в городе. Ради всего святого, одно из зданий исследовательского центра названо в честь них!

Я убедился на практике, что Колт готов пойти на многое ради получения желаемого, будь то возмездие или что-то, что, как он считал, принадлежало ему. Как моя стартовая позиция. Я не спускал с него глаз с того момента, как он пытался убедить Деррика в каком-то бредовом слухе обо мне.

К несчастью для него, наш капитан оказался моим лучшим другом. Пытаясь скинуть меня со счетов, он выбрал неверную стратегию.

У Ви такой подмоги не было, особенно теперь, когда он узнал ее имя.

Она остановилась почти на подходе к пикапу и освободила руку из моей хватки.

– Спасибо за беспокойство, но тебе не обязательно везти меня домой.

Она начала стягивать с головы капюшон, но я остановил ее и вернул его на место.

В отличие от Деррика я не находил привлекательным, если девушки надевали мои вещи. До сегодняшнего дня. Только мне было известно, что находится под толстовкой, а мешковатый материал словно заявлял мои права на нее. Кто бы не посмотрел на нее, он будет знать, что она со мной. Но что еще важнее, кто бы не искал ее, он не сможет ее узнать.

– Не снимай, пока мы отсюда не уедем. Насколько бы мне сейчас не хотелось сломать Колту нос, играть в субботу мне хочется больше.

– Еще одна причина, почему тебе следует забрать свою толстовку и оставить меня.

Я прищурился.

– Ты ведь не собираешься угрожать Колту, правда?

Ее выдало недовольное выражение лица, но вот уверенно вскинутый подбородок нацелился на меня. Я знал это чувство. Полная необходимость решать все самостоятельно.

Она могла бы быть натренированной ниндзя и все равно не справиться с несколькими крепкими парнями одновременно. Ни при каком раскладе я не оставил бы ее на вечеринке одну. От этого ситуация станет только хуже.

Я покачал головой.

– В прошлый раз ты застала его врасплох, но он сильный и быстрый, в придачу к его мерзкой личности. А если и это тебя не убедит, то, поверь, мне ничего не стоит позвонить Еве, и тогда тебе придется объяснять, почему ты до сих пор здесь.

Она поморщилась.

– Сдашь меня?

Я пожал плечами.

– Ты сама согласилась на ее план.

Плечи Ви опустились, подав сигнал о том, что я добился своего. Колт, в отличие от Евы, ее не пугал. Побег с вечеринки надолго ее не спасет. Я знал, что в голове у Колта. Его гиперфиксация не завершится, пока он не получит то, что хочет. И его месть станет для нее неожиданностью, потому что она не видит в нем угрозу.

– Как я понял, ты живешь не в общаге. У тебя есть соседи по квартире? Кто-то, кто останется сегодня с тобой?

– Нет, я сама могу о себе позаботиться.

Какого черта ее упрямая настойчивость так сильно меня заводила? Она пронзила меня насквозь своими темными глазами, полными уверенности и огня, и я мог думать лишь о том, как подниму края своего худи над изгибами ее тела и поищу веснушки еще и там.

– Садись в машину, Ви.

Она вздохнула и вскинула подбородок.

– Я сама смогу добраться до дома.

Медленно и стараясь не касаться девушки, я пересек ее личные границы, заставив приблизиться к машине. Часть меня хотела до нее достучаться, а другая часть – посмотреть, как она отреагирует.

– Домой ты сегодня не едешь.

Внутри разгорелся пожар. Таков побочный эффект нахождения в сантиметрах от Сорена. Это и его надменный тон. Не хватало мне еще одного самонадеянного мужчины, указывающего, что мне делать.

– И где, по твоему мнению, я сегодня ночую?

Он усмехнулся, наплевав на мой убийственный тон.

– Можешь переночевать у меня в гостевой комнате, в которой со сто процентной вероятностью никакой озлобленный пьяный футболист не попытается обрушить на тебя свою месть. А утром я отвезу тебя домой.

– И утро по мановению волшебной палочки станет безопаснее? Если он настолько опасен, и, прошу заметить, я даже не оспариваю этот факт, тогда стоит позвонить в полицию.

– Конечно. – Он вытащил телефон из кармана и протянул его мне. – Звони. Интересно послушать твой рассказ о том, как ты напала на него, но настоящую угрозу представляет он.

Я отшатнулась.

– Если он, по-твоему, не виноват, то почему ты так усердно пытаешься мне помочь?

– Я не говорил, что он не виноват. В лучшем случае, полиция посмеется над тобой, а в худшем – они попытаются тебя арестовать. Скорее всего, шансы склоняются в пользу второго варианта, учитывая, как активно Колт ищет возмездия. – Сорен положил телефон обратно в карман, потому что я не предприняла ни единой попытки его взять. – Зная, какие связи есть у семьи Колта в этом городке, он даже порадуется твоему звонку в полицию.

Я поджала губы, перебирая в голове варианты. Ева явно доверяла Сорену, а он знал Колта намного лучше меня. До сегодняшнего дня я видела этих парней лишь издалека в тренировочном центре. К несчастью, Колту известно мое имя, и ему не составит труда выяснить, где я живу. Меня сложно было назвать отшельницей. На самом деле, я даже проводила персональные тренировки в своей гостиной. Половина команды чирлидеров побывала у меня в квартире.

Чем дольше я думала, тем яснее становилось, что Сорен – самый безопасный вариант.

Он все еще стоял достаточно близко, и, чувствуя жар его тела, я боялась собственной реакции, что могло стать проблемой, останься я у него дома. Мне хотелось коснуться его, особенно после того, как он оголил свой пресс, стянув с себя худи перед тем, как бросить его мне. У меня была слабость перед парнями, следящими за своим телом. А Сорен не разочаровывал.

Я посмотрела ему в глаза и нагло соврала, полная решимости не позволить ему увидеть, как сильно он меня волнует.

– Меня не интересует ничего из того, что ты можешь предложить, кроме ночлега.

Он отступил на шаг и скрестил руки на груди, выставив на обозрение длинную этническую, невероятно сексуальную, татуировку, похожую на скандинавскую, тянущуюся по его предплечью до самого запястья.

– Не помню, чтобы предлагал что-то еще.

Я почувствовала легкий укол разочарования.

– Просто хотела прояснить ситуацию.

– Согласен, пока ты спишь в гостевой комнате.

Рукава его футболки натянулись на напряженных бицепсах, словно он пытался физически себя сдержать. И я задумалась над тем, чем именно стали его слова: предупреждением или предложением.

Я сдула прядь волос с лица и попыталась расслабить плечи. Ненавижу, когда мне говорят, что делать, но еще больше ненавижу принимать неверные решения просто из принципа. Однако вовсе непонятно, куда мое решение меня заведет.

– Ладно. Можешь отвезти меня к себе, но ты так и не объяснил, почему завтра будет безопаснее возвращаться домой.

– У меня есть идея насчет завтрашнего дня, вот только сначала мне нужно поспать хотя бы восемь часов. Поговорим обо всем перед тем, как я отвезу тебя домой, если ты не придумаешь что-нибудь получше.

– Придумать что-нибудь получше посреди ночи, пока я буду спать под твоей сомнительной защитой?

– Да, а теперь садись в машину.

Я свирепо посмотрела на него и потянулась к ручке. К черту это «что-нибудь получше». Пусть отвозит меня домой утром, и, если Колт попробует что-то предпринять, я надеру ему задницу во второй раз.

– Не жди, что я приготовлю тебе завтрак или типа того.

– О таком я даже и не мечтал, – его голос был полон сарказма, но, когда он отходил, в его глазах сверкало веселье.

Я представляла квартиру Сорена, как грязное и неопрятное логово холостяка, но он смог меня удивить. Все, кого я знала, жили на территории кампуса, но Сорен проживал в одном из хороших районов нашего небольшого студенческого городка.

От здания исходило едва уловимое сияние роскоши, часто такое шло в сопровождении начинающих бизнесменов. На нашем пути наверх мы никого не встретили, но, кажется, его соседи вставали рано, чтобы отправиться на свои обычные работы в офисе.

Мои глаза метнулись к Сорену. Высокий и мускулистый, со сбегающими по правой руке до самых пальцев линиями татуировки. Он двигался с грацией высококлассного спортсмена, и сюда он вписывался почти так же, как и я, то есть совсем не вписывался. Подобное расхождение вызывало любопытство.

– Почему ты здесь живешь?

Вскинув брови, он подвел меня к квартире на втором этаже.

– Что ты имеешь ввиду?

– У большинства студентов колледжа нет смузи-бара в тренажерном зале.

Покачав головой, он открыл входную дверь и включил свет.

– Откуда ты знаешь?

Скорчив мину, я зашла вслед на ним.

– Издержки работы. Я всегда проверяю доступ к тренажерному залу, когда иду в новые места. Твой находится через парковку, и, кажется, у тебя круглосуточный доступ.

Я пыталась никак не показывать собственную зависть, но, судя по тому, как он склонил голову, изучая меня, провалилась. Ева не единожды предупреждала о том, что, встретив Сорена, я попаду под его чары. Я ей не поверила. Ева во всем предпочитала драматичность. Однако, как только за нами закрылась дверь, оставив меня с ним наедине, по телу прошла легкая дрожь.

– Ты совсем не такой, как я думала.

Он прошел мимо, пока я рассматривала достаточно простую мебель. Выглядело все так, словно он нашел самую стандартную картинку с интерьером и полностью ее скопировал. Слишком много нейтральных оттенков. Сорен вовсе не казался любителем бежевого.

– Ты уверен, что живешь здесь?

Он хохотнул и направился в единственный коридор.

– Спальни находятся здесь. Гостевая комната справа. В ней своя ванная комната, и вроде там есть полотенца и все такое.

Проходя мимо дивана, я коснулась его рукой и чуть не врезалась в Сорена, когда он резко остановился.

– Могу дать тебе свою футболку, в ней ты можешь спать.

Его взгляд скользнул по моему телу, до сих пор скрытому под гигантской толстовкой. В животе разлилось тепло от одной только мысли о том, чтобы спать в его футболке, в его постели, свернувшись рядом с его телом.

Я фыркнула, отчаянно пытаясь скрыть реакцию своего тела.

– Готова поспорить, ты предлагаешь такое всем девушкам.

– Я не привожу сюда девушек.

Я не знала, как на такое реагировать. Так он пытался сказать, что я особенная? Или его бесило, что из-за меня он нарушил свое правило? Мне с трудом удавалось распознать его эмоции, так что я склонялась ко второму.

Он не сдвинулся с места, и я тоже. В темном коридоре нас отделяли друг от друга лишь сантиметры, а я не могла оторвать от него глаз. Я никогда еще не чувствовала свое дыхание так остро, стараясь контролировать поступление воздуха в легкие из-за его неожиданной нехватки.

Желваки на челюсти Сорена заиграли. Так прошло еще мгновение. Он отступил на шаг и махнул рукой в сторону гостевой комнаты.

– Единственный, кто спал в этой комнате, – Ди. Простыни после него я поменял, можешь мне поверить.

Я знала от Евы, а также из-за того, что училась в университете, имея при себе пару работающих глазных яблок, что Ди – невероятно горячий квотербек, а Сорен – его лучший друг. Несколько раз Ева пыталась заманить меня на посиделки в квартире Ди, но мне удавалось их избегать. Нет никакой необходимости дружить с компанией ее друзей, когда у меня едва хватало времени на нее саму.

В отличие от остальных парней в колледже, Сорен не казался одним с из тех, кто будет жить вместе с шестью соседями в небольшой квартирке, но и в это бежевое чистилище он не вписывался. Его жизнь меня вовсе не касалась, вот только глубоко сидящее любопытство не позволило мне отпустить данную тему.

– Почему ты не живешь поближе к Ди?

Он уже уходил, но остановился и покачал головой.

– Мои родители платят за эту квартиру, как напоминание о том, кем они хотят меня видеть.

– Скучным и бесцветным?

Его губы дернулись в намеке на улыбку.

– В какой-то степени. Обычно я провожу время у Ди, но с недавних пор у меня проблемы со сном, поэтому я ночую здесь, чтобы не мешать никому своими ночными вылазками.

Во всем сказанном оказалось слишком много деталей, за которые можно было бы зацепиться, но он не дал мне ни единого шанса.

– Спокойной ночи, Ви.

Дверь спальни тихо закрылась за ним, и я старалась не представлять его раздевающимся, пока заходила в свою комнату.

Запах бекона вырвал меня из сна с участием Сорена и изобретательного использования эспандера. Я села на его удобной кровати для гостей и сдула волосы с лица. Его худи задралось и стянуло мой торс в попытке задушить, что, вероятно, объясняло сон.

Я принюхалась – да, точно бекон – и стянула джинсы с прикроватной тумбы, на которую кинула их накануне вечером. Телефон отключился, потому что я не додумалась попросить зарядку, да и неважно. Обо мне может переживать только Ева, а она знает, как связаться с Сореном.

Мысль об этом заставила меня нахмуриться. Ева наверняка придет к неверному заключению, как только узнает, что я провела ночь у Сорена.

Нарушитель моего спокойствия стоял у плиты, помешивая яйца на сковороде. Надев свежие вещи, отдохнувшим он вовсе не выглядел. Что ж, я себя тоже такой не чувствовала. Сама себе я казалась грязной, поэтому не присоединилась к нему за плитой, а села напротив за барную стойку. Так он хоть не учует мой утренний запах изо рта, пока мы будем завтракать.

– Ты приготовил завтрак?

Он поставил передо мной простую белую кружку с кофе.

– И кофе.

Я уставилась на чашку, в то время как он поставил рядом с ней тарелку с яйцами, беконом и тостом.

– Кстати, не за что.

– Ты зачем-то подлизываешься или что?

Вчерашний веселый блеск в его глазах вернулся, заставив меня напрячься.

– Я подумал, что будет неплохо насладиться едой, пока мы будем обсуждать твое затруднительное положение.

Откусив кусочек бекона, хрустящего и идеального, я решилась съесть почти половину своего завтрака прежде, чем ответить ему.

– Нечего обсуждать. Можешь отвезти меня домой и забыть обо мне. Но, если Колт придет на тренировку со сломанным запястьем, просто знай, что с первого раза он не понял.

Скрестив руки на груди, он облокотился на столешницу. Я отчаянно пыталась сосредоточиться только на его лице, но сдалась от того, как футболка натянулась на его груди. К тому же скрывать за тканью такие бицепсы равносильно преступлению.

– Он хитрее, чем ты думаешь. Ты уже доказала, что можешь справиться с ним лицом к лицу, так что в следующий раз он будет выжидать подходящего случая.

– Он ведь не хищник.

– В какой-то степени, – пробормотал он.

Я хихикнула.

– Мне не страшны ни хищники, ни футболисты.

Сорен медленно кивнул.

– Думаю, мы можем помочь друг другу.

Я отрицательно покачала головой, огибая его на пути к холодильнику, чтобы достать молоко.

– Мне не нужна помощь.

– Возможно, она нужна мне.

Развернувшись, я ожидала увидеть на его лице самодовольное удовлетворение, но не смогла считать ни единой эмоции. Интересно. Должно быть, ему действительно что-то нужно, раз он так старается не показывать свои чувства.

Сделав большой глоток кофе, я облокотилась на столешницу напротив него.

– Ладно, я слушаю.

– Нам стоит встречаться.

Я едва сдержалась, чтобы не выплюнуть на него кофе.

– Что?

Он никак не отреагировал на мой полукрик, продолжив говорить, как если бы мы вели вполне обычный разговор.

– Притвориться, что встречаемся. Убедим Колта и его дружков, что мы вместе. Это даст тебе, своего рода, защиту.

Я прищурилась.

– Потому что мы живем в каком-то феодальном обществе, где моя ценность зависит от человека, с которым я встречаюсь?

– Потому что Колт боится меня больше, чем хочет отомстить тебе. По крайней мере, пока. Я обычно ни с кем не встречаюсь, так что придется всех убедить, но не вижу в этом особой проблемы.

В его голубых глазах плескалось пламя, когда он встретился со мной взглядом, и, как и прошлой ночью, я снова почувствовала пробежавший по телу разряд электричества.

Предложение так и манило. Меня толкала почти физическая необходимость согласиться и проверить на себе сомнительную привязанность, которую предлагал Сорен. Одновременно что-то внутри хотело отказать ему, однако мне хотелось узнать, что же будет, если я соглашусь… и как далеко он зайдет, убеждая окружающих.

– И как это поможет тебе?

– А я буду выставлять тебя напоказ перед своей семьей.

Мои брови изогнулись от удивления.

– Чтобы разозлить их или осчастливить?

Он провел рукой по волосам. Первый знак того, что наш разговор заставлял его нервничать.

– Они грозятся лишить меня всех денег, если я останусь играть на еще один сезон и не буду выказывать никакой заинтересованности в будущем, выходящем за рамки НФЛ[3].

Я тихо присвистнула.

– Они хотя бы намекнули, чего от тебя хотят?

– Серьезные отношения вполне способны заставить моих родителей поверить в то, что я не провожу свои студенческие годы на вечеринках, да и попросту растрачиваю жизнь, играя в футбол.

– Меня трудно назвать трофейной девушкой.

Его глаза загорелись от вызова, и он широко улыбнулся.

– Думаю, с этим мы разберемся.

Эта улыбка почти переубедила меня. Сорен содержал в себе интригующую комбинацию плохого парня и героя поневоле. Плюс, он делал отменный кофе, что было в моем списке качеств, необходимых для ненастоящего парня.

– Я ценю твое предложение, но, при всем уважении, откажусь.

Сорен кивнул, словно мой ответ в принципе ни на что не влиял.

– Ты готова?

Легкость, с которой он принял мой отказ, заставила мои плечи расслабиться. Я думала, что он будет спорить. Крошечная часть меня даже расстроилась, что он не стал. А может, нам удастся стать настоящими друзьями вместо фейковых партнеров.

– Секунду, – я допила остатки своего кофе и поставила чашку в раковину. – Ну что, Дживс[4], поехали.

– Вы не можете так поступить.

Я смяла бумажку прямо перед потным лицом своего лэндлорда. Дейв ни разу не встретился со мной взглядом.

– Прости, Ви. Приказ из головного офиса. Тебя выселяют.

Вскинув руки, я принялась ходить туда-сюда по своей крошечной гостиной.

– За что?

– Они не сказали.

– Они обязаны сказать. По закону.

Он вздохнул и наконец посмотрел мне в лицо.

– В твоем договоре числится пункт с нормами поведения. Они заявляют, что ты их нарушила. Мне правда очень жаль, но мне нужна эта работа. У тебя двадцать четыре часа на освобождение помещения, иначе я обязан буду позвонить в офис шерифа.

Я посильнее сжала челюсти, чтобы сдержать все ругательства, проносящиеся в голове. Ничего подобного в договоре не значилось, но на оспаривание уйдет куча времени и денег. А у меня не было ни того, ни другого. Должно быть, Дейв почувствовал надвигающуюся катастрофу, потому что он тут же развернулся и заковылял к выходу из квартиры. От вида радостного осеннего солнечного света хотелось блевать. Или ударить кого-нибудь.

Почти вся моя злость улетучилась, как только он переступил порог, оставив меня без сил в девять часов утра. Через час у меня начинается учеба, однако разобраться с этой ситуацией сейчас важнее, чем заниматься анализом тренировочных процессов.

Кто дает всего один день на выселение? Я уперла руки в бедра и сдула с лица пряди коротких волос. По крайней мере, паковать немного. Я так радовалась, когда получилось снять квартиру на территории кампуса без вредных сожителей. Естественно, жить в одиночестве – значит и платить тоже в одиночестве, поэтому я находила абсолютно разную мебель на барахолках.

Найти коробки – не проблема, и Ева с легкостью согласиться разместить мои вещи у себя, вот только что мне делать с диваном, комодом и кроватью? Ненавижу чувствовать себя беспомощной, поэтому вместо того, чтобы спалить это место дотла, мне оставалось только начать поиски нового жилья.

Благодаря Дейву и его идиотскому договору, я пропустила занятия и потратила день на сбор вещей и поиск новой квартиры. К счастью, этот день выпал на один из моих малочисленных выходных, так что я не пропустила смену в тренажерном зале. Все жилые комплексы отказывали мне в аренде. Моей заработной платы не хватало, чтобы покрывать все расходы съемного жилья, за исключением той квартирки, из которой меня выселяли.

С приходом ночи на меня накатила такая мощная волна паники, что я не могла нормально дышать. Я так много работала ради собственной самостоятельности, и все, выстроенное мною за последние три года, разрушалось у меня на глазах. Извещение о выселении напоминало, что я должна съехать до полудня, а у меня уже закончились идеи.

Для своих скромных пожитков можно арендовать складское помещение, но не смогу же я там жить. У Евы нет свободных комнат, а диван по размерам уступает даже мне. А она – единственная из моих знакомых, кто живет не в общежитии.

Перед лицом всплыл образ Сорена, и мне пришлось исправиться. Я знакома с двумя людьми, живущими не общежитии. И вот теперь в моей голове начала формироваться плохая идея.

Прошло два дня с тех пор, как он соблазнил меня сильными руками, привел к себе домой, попросил стать своей фейковой девушкой, а затем отвез домой, как ни в чем не бывало. Я облокотилась о спинку дивана и уставилась на простой белый потолок. Может, все происходящее – дело рук засранца футболиста? Этого Клейтона или Колтона, как там его.

У меня даже не записан номер Сорена, хотя Ева с удовольствием мне его даст. Когда мы прощались, мне показалось, что мы можем быть друзьями, если я переборю неадекватное желание провести языком по кубикам его пресса.

Его предложение начать ненастоящие отношения все еще казалась нереалистичным, однако, прими я его, и он, скорее всего, позволит мне пожить у него. Может, мы даже установим правила и разработаем своего рода расписание. Фейковые отношения тоже требуют определенного физического контакта. Вспомнив его слова, сказанные на вечеринке, я покрылась мурашками.

Милая, если уж я коснусь тебя, ты почувствуешь.

По телу пробежала дрожь, но я покачала головой. Очень плохая идея.

Сорен может даже не согласиться. Я знала не понаслышке о его ограничениях. А еще я знала не понаслышке, что любое прикосновение к телу Сорена заставляло мой инстинкт самосохранения заткнуться.

Я вздохнула. Его идиотское прекрасное лицо – последнее, о чем стоит сейчас беспокоиться. Дейв не оставил мне выбора. Я никогда не сдаюсь и просить семью о помощи тоже не собираюсь: они приедут, чтобы спасти меня от моей так называемой независимости и заберут домой несмотря на то, что до выпуска осталось всего ничего.

Для того, чтобы остаться в колледже до конца семестра, или даже года, мне придется прибегнуть к помощи Сорена. При условии, что он откроет мне дверь – я посмотрела на часы – почти в полночь.

Заставив себя слезть с дивана, я схватила ключи. Существовал один способ выяснить.

Сорен открыл дверь в одних черных спортивных штанах, низко свисающих у него на бедрах. Губы сами по себе раскрылись в придушенном вздохе, и я тяжело сглотнула при виде горы мускулов, стоящей предо мной. Он что, все время тренируется? Я много времени проводила в зале, но мое тело и близко не выглядело настолько рельефно. Глаза заскользили по линиям его тату, а затем по острым линиям пресса, уходящим под ткань штанов.

Он отодвинулся, чтобы я прошла внутрь, слишком поздно подняв взгляд к его лицу. Уголки его губ приподнялись в легкой усмешке, но я отказывалась стесняться того, что любуюсь прекрасным человеческим телом. Этот парень красив и знает об этом.

Вскинув голову и намереваясь больше не пожирать его глазами, я прошла в гостиную. Свет, льющийся из коридора, отбрасывал на мебель тяжелые тени, но я могла с легкостью видеть, куда идти. Как и в прошлый раз квартира выглядела идеально чистой, как номер в отеле. Бездушная. Совсем не похожая на Сорена, которого я только начала узнавать. Я задумалась о том, как выглядит его комната.

Он закрыл дверь и облокотился на нее, склонив голову и изучая меня.

– Я думал, тебя не интересует ничего из того, что я могу тебе предложить.

Легкая усмешка в его голосе почти заставила меня развернуться и уйти. Можно поспать в машине. Такое уже случалось. Однако я удобно устроилась на диване, собираясь обо всем договориться. Уголки его губ подергивались, словно он читал мои мысли, и я пожала плечами.

– Я передумала.

– Интересно. Обычно мне приходится приложить больше усилий, чтобы девушка согласилась на секс.

Он провел рукой по своему голому животу, и только с помощью силы воли олимпийского уровня я не отвела глаз от его лица.

– Твои кубики, конечно, впечатляют, но я тут не за этим. Колледж выселяет меня из моей квартиры завтра днем. Мне некуда пойти.

Усмешка тут же пропала с его лица, и он оттолкнулся от стены.

– Давай проясним. Ты здесь, в моей квартире, одна поздно ночью, потому что тебе понадобилась моя помощь.

Я не сдвинулась с места, пока он шел. Сорен двигался сквозь тьму, словно он ей принадлежал, и я на секунду задумалась, стоит ли делить с ним жилое помещение. Мы спорили больше, чем просто говорили с момента встречи. Насколько хорошо я его знаю?

Он встал прямо передо мной и скрестил руки на груди.

– Я прав?

– Да. Мне нужна твоя помощь… и твоя квартира. Я буду платить свою часть.

Он тихо засмеялся и на мгновение отвел взгляд.

– Мне не нужны твои деньги, Ви. Мне нужна ты.

Его обволакивающий комментарий разжег во мне огонь, на достижение которого обычно уходила половина бутылки вина и крайне пикантная книжка. Мое долбаное тело готово было подпрыгнуть от одной только вероятности того, что он примет оплату другим способом.

С колотящемся где-то в горле сердцем я ответила, надеясь, что мой голос не дрожит под стать телу.

– Думаю, мы уже прояснили, что я здесь не за сексом.

Он подался вперед и прошептал на ухо:

– Я не предлагал тебе разделить со мной постель, но я открыт к пересмотру некоторых пунктов договора.

Ну конечно, ему все еще нужна трофейная девушка. Я сделала длинный вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце, но в итоге вдохнула теплый запах сонного Сорена. Ситуация только усугубилась, потому что я совсем не могла довериться своему телу и положить руки на его грудь, чтобы оттолкнуть.

– Я хотела поговорить о твоем предложении. Изначальном предложении. Нам следует продумать основные правила, и мне нужно знать конкретно, что именно ты ждешь от меня в качестве своей фейковой девушки.

Сорен немного отстранился, и мне пришлось слегка вскинуть голову, чтобы взглянуть на него, но он не сдвинулся с места.

– Я думал появиться перед родителями на нескольких специальных мероприятиях, но это долгосрочное предложение. В ближайшем будущем для всех ты будешь моей девушкой. Ради нашего общего блага.

Это не должно стать для меня проблемой. Ева уже наполовину убеждена, что из нас получится отличная пара, а остальным будет плевать. Но неужели он готов врать своему лучшему другу?

– Даже для Ди?

Он ответил, не задумываясь:

– Даже для Ди. Ты единственная, кто знает о ситуации в моей семье, и я хочу, чтобы так все и оставалось.

От неожиданно выказанного доверия в груди разлилось тепло.

– Я ничего никому не скажу, да и притворяться буду так, что ни у кого не возникнет подозрений.

Он зевнул, а я потеплела к нему еще сильнее.

– Все еще плохо спишь?

– Да, но в отельной комнате тебя это никак не коснется.

Я прищурилась, уловив нотки вызова в его тоне. Он сам сказал, что не против внести правки в предложение. Заманчиво, однако это плохая идея.

Смешать секс с обманом – действенный способ, чтобы облажаться, но не то чтобы это останавливало меня от принятия вызова. А что меня по-настоящему могло остановить, так это то, что моя семья может узнать, как я осталась без крыши над головой, потому что не смогла удержать свой девчачий стояк в штанах.

Я покачала головой.

– Не сегодня. Я поеду домой и закончу сбор вещей. Я все еще не уверена, что Колт будет держаться от меня подальше из-за нашего договора, но постараюсь вести себя, как твоя самая настоящая и серьезно-настроенная девушка, пока мы с тобой делим квартиру. – Я вскинула палец. – Мы соседи, Сорен. Не партнеры по сексу.

Он широко улыбнулся и склонил голову набок.

– Принято. Просто чтобы ты знала: я бы в любом случае разрешил тебе остаться. Можешь жить в гостевой комнате столько, сколько понадобится. Увидимся завтра.

Обойдя меня, он направился в коридор, и я вздохнула с облегчением, только когда его дверь закрылась.

Я действительно ходил на учебу, хотя девушка Деррика верила в обратное. Утром после того, как Ви удивила меня своим согласием на мой ненормальный план, в девять часов я должен был сидеть на лекции по бизнесу и бороться с желанием уснуть.

Вместо этого я припарковался перед ее домом и посигналил. Ее соседям я совершенно не понравлюсь, но скоро они перестанут быть ее соседями. Шторы на окнах дернулись, и я потянулся за телефоном, чтобы написать ей.

На экране всплыли три точки, и мне не пришлось долго ждать ответа.

Грудь сдавило от предвкушения, когда в дверях появилась Ви.

Она пару раз моргнула из-за яркого утреннего света. Ее брови поползли вверх, когда она узнала мой пикап. Я точно ее разбудил, потому что на ней был только короткий топ и скудный кусок ткани, называющийся шортами. Ее длинные, подтянутые ноги ничего не скрывало, и мне захотелось вести языком вверх по внутренней поверхности бедра до тех пор, пока она не сомкнет свои ноги у меня за спиной.

Ви очевидна плевать на такое хотела. Она уперла руки в бедра, пытаясь уничтожить меня взглядом. Теперь ее бесконечные ноги и колкая реакция присоединятся к другим картинкам, не покидающим мои мысли.

В тот раз, когда она ночевала в моей квартире, она спала почти без одежды. Я узнал об этом, потому что, пролежав в постели два часа и пялясь в потолок, решил проверить, как она. Она оставила включенным свет в ванной, как и мое худи на своем теле. Однако ее штаны были в другом месте.

Ви обернула длинную подтянутую и совершенно обнаженную ногу вокруг одеяла. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: я затеял крайне опасную игру.

Я завязал с вечеринками и девушками после того, как Марго меня поимела. С Ви все по-другому, именно поэтому я додумался до этого безумного предложения. Да, мы поможем друг другу, но у меня были и скрытые мотивы. Несмотря на то, что я должен держаться обособленно, я не был готов попрощаться с ней.

Покачав головой на то, что я остался сидеть в тепле своего пикапа, она вернулась в квартиру. Как бы мне хотелось последовать за ней, однако мне нужна была минутка, чтобы справиться со своим каменным стояком. Спортивные штаны ничего не скроют, и, хоть мой член и решил взять все под свой контроль, я намеревался помочь Ви с переездом.

Телефон завибрировал, оповещая о сообщении.

Я потер лицо, избавляясь от улыбки. Неудивительно, что я так помешался на этой девчонке.

Меня рассмешила ее угроза. Мне пришлось думать о футбольной статистике до тех пор, пока напряжение в штанах не спало. К тому моменту, как я зашел в квартиру, она уже натянула леггинсы. Маленькое пространство наполнял запах кофе. Квартира была скудно обставлена мебелью, и коробок с вещами оказалось намного меньше, чем я представлял.

На ближайшей к двери коробке большими буквами было написано: «секс игрушки», и я удивленно вскинул брови.

– Внушительная коллекция.

Ее взгляд скользнул к коробке, и уголок ее губ приподнялся в усмешке.

– Ты и представить себе не можешь.

Я положил ладонь себе на грудь.

– Думаю, как твой парень, я просто обязан себе представить. Мы могли бы исследовать твою коллекцию вместе.

Она фыркнула и сделала длинный глоток из ярко-красной кружки.

– Не думала, что мы начнем так сразу. На самом деле, в коробке спортивный инвентарь.

– Я потрясен.

Ви покачала головой.

– Зачем ты здесь?

– Зачем тратить время? Плюс, я подумал, тебе понадобится помощь с коробками.

А еще я хотел увидеться с ней, но с ней этим делиться не обязательно.

Ее напряженные плечи немного расслабились.

– Спасибо. Даже если тебе станет скучно минут через десять, твой пикап все еще пригодится.

– Милая, я могу этим заниматься весь день.

Она склонила голову, глядя на меня.

– Не могу понять, ты искренне со мной флиртуешь или просто не можешь сдержать свою пылкостную натуру.

– Нет такого слова «пылкостная».

– Я только что его использовала, значит, есть.

– Как моя девушка, ты должна млеть, когда я веду себя пылко.

Ви наконец сдалась и засмеялась.

– Ладно. Ты выиграл. Еще слишком рано для этого странного остроумного состязания по флирту, которое мы затеяли. Стоит ждать такого каждый день?

– Узнаем на практике.

Честно говоря, моя способность флиртовать уже заржавела. Даже до Марго я не подпускал людей близко. Мне удавалось держаться на расстоянии от Евы и остальных. И по какой-то причине, которую я до сих пор не понял, дистанция между мной и Ви исчезла.

Присоединившись к ней на кухне, я принял чашку из ее рук. Кофе, как и ожидалось. Пока я делал первый глоток, она облокотилась о столешницу и скрестила руки на груди. На мой вкус слишком много молока, но сойдет. Поставив чашку на столешницу рядом с ней, я кивнул на дверь.

– Мы можем поближе узнать друг друга, пока будем устраивать тебя в моей квартире.

– В нашей квартире.

Я кивнул.

– В нашей квартире.

Вздохнув, она допила свой кофе и поставила пустую кружку в раковину.

– В первую очередь тебе стоит знать, что я совсем не жаворонок. Чтобы функционировать, как нормальный человек, мне нужен кофеин, желательно в виде кофе.

– Это я уже понял, у меня есть работающая кофемашина… но ты уже и так знаешь. Может, стоит перескочить сразу на пятый или шестой пункт в твоем списке.

Ви цокнула.

– Нельзя перескакивать. Пропустишь все самое интересное.

Наши глаза встретились, и легкая игривая атмосфера сменилась чем-то более жарким. Я хотел всего самого интересного, хотел протянуть руку и коснуться ее, попробовать ее на вкус, усадить ее на дешевое покрытие столешницы и посмотреть, как далеко она позволит мне зайти.

Вместо этого я отвел взгляд и потянулся за ближайшей коробкой. Ей нужен сосед, не сексуальный партнер… а я не мог себе позволить подпускать кого-то настолько близко.

– Давай начнем. У меня еще тренировка днем.

Какое-то время Ви не отводила от меня взгляда, а затем подняла коробку. Пока мы загружали все в машину, я начал глупую игру в двадцать вопросов. На опустошение квартиры ушло пять поездок и три часа.

Вся ее немногочисленная мебель и большая часть коробок отправились в складское помещение, которое было прикреплено к моей квартире и пустовало с момента моего заселения. Еще за мной числилось место в подземной отапливаемой парковке, но намного быстрее было оставлять машину снаружи. Ви отдала предпочтение подземной парковке, поэтому мы еще съездили в офис, чтобы сделать пропуск для ее машины.

Каждый рутинный шаг, сделанный ради ее переезда в мою квартиру, должен был меня пугать. Я никого еще не пускал так глубоко в свою жизнь. Однако эта ситуация должна была сработать как для меня, так и для Ви.

После нашей последней поездки мы оба замолчали. Я все гадал, как наши с Ви отношения повлияют на восприятие Колта. Не подвергнет ли это ее еще большей опасности? Он уже нацелился на мое место в команде, а я давал ему дополнительную цель.

Ви настаивала на том, что сможет о себе позаботиться при необходимости, но мне не нравилась даже мысль о том, какую цену ей придется заплатить за свое упрямство. Она уже потеряла дом. Я не позволю ей потерять что-то еще.

Как только я припарковался, Ви выпрыгнула из машины и стала ждать меня у ступеней. Она могла подняться сама, я уже дал ей ключи, но то, как она кусала нижнюю губу, давало понять, что ей есть что сказать. И что-то такое, на что она не могла решиться в закрытом пространстве моей машины.

До встречи с Дерриком и остальными, чтобы подготовиться к тренировке, оставалось мало времени, но я не собирался ее подгонять. При моем приближении она встала напротив, а я засунул руки в карманы в ожидании.

Ви не заставила долго ждать.

– Нужно установить правила.

Я кивнул, совершенно не удивленный.

– Хорошо. Первое правило: никому нельзя говорить, что отношения ненастоящие.

Она заметно расслабилась из-за моего быстрого ответа.

– Это и так понятно. Второе правило: мы оба можем закончить все в любой момент.

Пальцы в карманах дернулись от мысли о том, что она уже жалеет о договоренности.

– Я не шутил, Ви. Вторая спальня твоя столько, сколько тебе понадобится.

Если ей тяжело принять фейковые отношения, я найду другой способ доказать своим родителям, что могу быть ответственным.

Она прищурилась.

– Я все отработаю. Буду твоей лучшей фейковой девушкой.

– Ну, это не сложно, потому что ты будешь первой. Третье правило: не молчи, если я зайду слишком далеко.

– Тебя это тоже касается. – Она сцепила пальцы. – Четвертое правило: никакой влюбленности.

Первым моим порывом было наложить вето на последнее правило. Я не планировал влюбляться, но неужели нужно было добавлять его в список, словно это самый худший из исходов? Мысль об этом необоснованно вывела меня из себя.

– Не уверен, что могу пообещать нечто подобное, но постараюсь.

Она рассеянно рассмеялась.

– Придется тебе сопротивляться моим чарам. У меня еще одна просьба. Мы можем немного подождать, прежде чем рассказывать Еве и остальным?

Я медленно кивнул, позволяя легкой боли, кольнувшей сердце, уйти.

– Если ты этого хочешь.

Ви вздохнула.

– У нас нет никаких доказательств того, что Колт стоит за моим выселением из квартиры…

Я фыркнул, но она меня проигнорировала.

– А еще я не люблю врать своим друзьям. Я ценю то, что ты позволил мне пожить у себя, но мне потребуется пара дней, чтобы свыкнуться.

– Не думай об этом, как о вранье. Отношения будут реальными. Я собираюсь относиться к тебе, как к настоящей девушке, и мне не интересен никто другой. Мы будем отличаться от всех остальных пар только тем, что у нас не будет никаких ожиданий от будущего. Это как брак по расчету, только безо всякой бумажной волокиты.

На этот раз она по-настоящему рассмеялась.

– Что насчет секса?

Я пожал плечами.

– А что с ним? Многие пары не занимаются сексом. Также как и многие незнакомые друг другу занимаются им. Наша сексуальная жизнь касается только нас двоих.

Я хотел добавить, что наша сексуальная жизнь напрямую зависит от нее, но не стал на нее давить.

Она поморщилась.

– Уверена, что секс все только в разы усложнит.

Она не казалась полностью убежденной в своих словах. Черт, я тоже не был до конца убежден, но и просрать наш план я не хотел. Для меня это последний шанс примириться с родителями, и, как бы мне не нравилась Ви, я не собирался жертвовать своим будущим ради нее.

Не дождавшись ответа, она покачала головой с легкой улыбкой на губах.

– Не бери в голову. Ты, конечно, прав. Я не должна ни перед кем оправдываться за наш секс, каким бы вымышленным он ни был.

Мой член дернулся в штанах от мысли о вполне реальном сексе с Ви. В какой-то степени наш вымышленный секс на самом деле способен меня убить. Я вернул улыбку и закинул руку ей на плечи, ступая вверх по лестнице.

– Если же ты все же будешь вдаваться в детали, будь добра, распиши во всех красках мое мастерство и то, как ты очень, очень счастлива. Можно даже процитировать Шекспира. Сделать ударение на счастье.

Она засмеялась, и звук ее смеха пронзил меня, пробираясь туда, где обитало мое собственное счастье.

Восемь дней.

Восемь дней провела Ви в роли моей соседки, и мне стало казаться, что она всегда была рядом и изводила меня своим присутствием.

Я думал, что начнется своего рода период привыкания, поскольку у меня никогда не было соседей по жилплощади, тем более серьезных отношений с девушками, однако Ви с легкостью вписалась в мою жизнь.

Поначалу большую часть времени она проводила в своей комнате, но постепенно стала заполнять пространство вокруг. Новые чашки для кофе в шкафчике, декоративные подушки на диване, и один раз я даже споткнулся о лежащие рядом с дверью гири. На следующий день они пропали, но я был не против того, чтобы квартиру заполнили ее вещи.

Я жил в этой квартире уже три года и ненавидел каждую проведенную здесь секунду, отказываясь чувствовать себя как дома в необоснованной попытке послать таким образом к черту родителей. Я ненавидел тот факт, что сам взял их деньги и дал им некое ощущение контроля над своей жизнью.

Моя вина. Университет предлагал мне стипендию, которая покрыла бы проживание, но я отказался. Не хотел занимать место в команде, которое могло достаться тому, кто усердно трудился ради стипендии, особенно когда у меня самого оставались другие варианты.

Вместо этого я договорился с родителями о том, что получу степень в бизнесе только если буду играть в футбол, и они полностью все оплатили. После долгих переговоров мы решили, что я посвящу первый год только обучению. Мне тяжело далось это время вне поля, но я старался смотреть на ситуацию, как возможность провести еще один год в подготовке к достижению своей мечты.

К сожалению, иногда мне казалось, что я променял душу ради какого-то другого игрока.

Ви взяла и превратила бездушную квартиру в место, в котором жили настоящие люди. Люди, которые почти друг друга не видели. После нашего разговора у лестницы в день ее переезда она стала совсем незаметной. А может, я настолько привык проводить время вне квартиры, что даже не замечал, как мало бывал дома.

По истечении недели я стал запоминать ее расписание и все дольше и дольше оставаться в гостиной. Каждый день она уделяла мне несколько минут своего времени. Эта девушка очень любила проводить время в своей комнате.

Впервые в жизни я обрадовался маминому приглашению на ежегодный фуршет по случаю Хэллоуина. В моей семье не принято раздавать конфеты, нарядившись в костюмы – чересчур посредственно, – а вот подмазываться к потенциальным партнерам по бизнесу, разодевшись в дизайнерские вещи? Да, за милую душу.

Как единственный сын и наследник, я обязан присутствовать. После того, как летом Марго заявилась в дом моих родителей без приглашения, требуя денег на ребенка, который уж точно был не моим, они стали осторожнее касательно списка гостей. В приглашении они черным по белому написали, что я не могу никого привести с собой, пару на вечер мне предоставят. Я подтвердил приглашение и отметил, что все равно приведу с собой гостью.

Им предстоит встретиться с Ви. Чем раньше, тем лучше.

Сообщение пришло в то время, как я сидел в гостиной и притворялся, что смотрю последнюю игру наших следующих соперников, хотя на самом деле взвешивал все за и против, чтобы постучать в дверь комнаты Ви и проверить: может, на ней снова те самые короткие шорты.

Вечеринка обеспечила меня отличным поводом.

Выключив игру, поскольку ее все равно нужно пересматривать с самого начала, я потянулся и направился прямо по коридору. У двери Ви меня встретила лишь тишина, но я знал, что она там. Девушка пришла домой с двумя накинутыми на плечо спортивными сумками и что-то пробурчала в мою сторону, проходя через гостиную.

По ее просьбе мы молчали о нашем соглашении, но пришло время двигаться вперед. Ви слишком долго не открывала дверь, и я даже подумал, что она спала. Я уж было закричал, но услышал сдавленное «заходи».

Как и в прошлый раз, свет лился только из ванной комнаты. Ви лежала на кровати лицом в подушку рядом с закрытым ноутбуком. На ней до сих пор красовался короткий топ и леггинсы, в которых она вернулась домой, и я готов был поспорить, что она не двигалась с того момента, как плюхнулась на кровать.

– Ты в порядке?

Она пробормотала что-то неразборчивое и перекатилась, чтобы смерить меня взглядом.

Скрестив руки, я облокотился о дверной косяк.

– Не вини меня за ту боль, что причинила себе сама.

– Не за это. Я виню тебя за невероятно мягкую кровать, которая постоянно вгоняет меня в сон, отвлекает от работы, домашки и заставляет сидеть в комнате.

Я хмыкнул, потому что она была права. Кровати – чуть ли не единственное, что я самостоятельно выбрал для квартиры. Футбольный сезон тяжело сказывался на моем теле, и мне хотелось такую кровать, от которой у меня на глазах наворачивались бы слезы радости каждый раз, когда я на нее опускался. Я так разошелся, что купил такую же еще и в гостевую комнату.

– Я к тебе с первым заданием.

Ее взгляд смягчился, и она застонала, садясь на кровати. Это чувство было мне знакомо. Благодаря нашей игре в вопросы я выяснил, что Ви ведет занятия по фитнесу и персональные тренировки шесть дней в неделю. Не совсем футбол, однако она знала о постоянной нагрузке не понаслышке.

Она убрала волосы с лица и затянула их в короткий хвост.

– Я должна буду выкрасть семейные драгоценности?

– Не совсем. Мы поедем на фуршет по случаю Хэллоуина в Даллас. Не строгий дресс-код, но элегантная одежда.

Она вскинула брови.

– Хэллоуин? Но это ведь через три дня.

– Я разберусь с платьем и обувью, если тебе нечего надеть, но ты должна быть свободной в этот день.

– Знаю, знаю, – проворчала она. – И мне есть что надеть, спасибо.

– Будь готова. Льготный период закончился. Завтра начнем тренироваться.

Ее взгляд скользнул по моему телу, словно она представляла, какие именно вещи мы будем оттачивать. Может я себе и напридумывал, но пламя в ее глазах разгорелось явно не от мысли о предстоящем фуршете. Я улыбнулся, довольный тем, что она чувствует хотя бы часть того неудовлетворения, с которым всю последнюю неделю боролся я.

Подождав, пока она снова посмотрит мне в глаза, я решил зайти дальше, чем следовало.

– Если захочешь начать тренировки пораньше, ты знаешь, где меня найти.

Сказав это, Сорен пошел доделывать что-то, связанное с футболом. Я настолько вымоталась, что вырубилась, даже не поужинав, а утром проснулась как обычно раньше Сорена. Я взяла несколько дополнительных персональных тренировок по большей части ради того, чтобы избегать соблазнительного соседа, но даже так до первой тренировки у меня оставалось еще два часа. Вместо того, чтобы отправиться в кампус со своим кофе, я села за кухонную стойку и принялась ждать.

Мне не нравилось то, что мы стали друг друга избегать. Да, по большей части я сама в этом виновата. И я не хотела доставлять ему еще большие неудобства. Несмотря на то, что он втиснулся между мной и Колтом и стал подобием щита, сражения я привыкла вести самостоятельно.

Всю неделю мы оба не высовывались, но он был прав: мы не можем продолжать прятаться. Особенно учитывая записки, которые мне подсовывали в ящик в раздевалке спортзала.

Черные чернила извивались в небрежном почерке на простой белой бумаге для принтера. В полученных угрозах оставалось винить только Колта, потому что в последнее время никому другому дорогу я не переходила. Угрозы на самом деле походили больше на оскорбления: куча мизогинного дерьма и расплывчатые обещания. Он называл меня тупой сукой, писал, что заставит меня заплатить, стоит мне только заговорить – и я пожалею.

Доказать, что они от Колта, я никак не могла, но примерно такое я бы от него и ожидала. Казалось, что он украл реплики у какого-то мультяшного суперзлодея. Итак, я закидывала записки в прикроватную тумбу и пыталась забыть о них.

Сложностей с этим не возникало, потому что жизнь в последнее время казалась чем-то нереальным. Я больше переживала о своем дебюте в качестве девушки Сорена. Если бы он хотел, чтобы я просто нарядилась и помалкивала, было бы намного проще, однако он ясно дал понять, что хочет, чтобы я оставалась самой собой. Очень смело с его стороны.

Не знаю, что он задумал с этой тренировкой, но какая-то часть меня надеялась, что для нее он снова будет щеголять полураздетым. Те пару раз, что мы виделись в гостиной, он был полностью одет, и, честно говоря, меня это немного расстраивало. Зачем тогда жить с парнем, выглядящим как Сорен, и не иметь возможность время от времени пожирать его взглядом?

Звук открывающейся двери комнаты Сорена прервал мои размышления. Я допила кофе и постаралась выровнять дыхание, потому что пульс резко ускорился. Он вышел из коридора. На нем не было футболки, а те самые спортивные штаны, которые были на нем в ночь, когда я согласилась на все это безрассудство, держались низко на бедрах. Оказывается, мечты сбываются.

Увидев меня, он резко остановился и провел рукой по своим достающим до плеч волосам.

– Больше меня не избегаешь?

– Я тебя и не избегала, у меня просто было много дел.

Сорен хмыкнул. Это был хрипловатый, тихий звук, взбодривший меня, как шот виски.

– Избегала, потому что уходила на два часа раньше каждый день.

Он убрал волосы с лица, сцепив руки за головой, и ухмыльнулся, когда мои глаза скользнули к его груди. Для блондина волосы на его груди казались достаточно темными, но не то чтобы их было много. Тень над резинкой штанов вела прямо к объекту моих желаний.

– Ну вот она я, – произнесла я, глядя ему в пах.

– И я это ценю, но, если будешь и дальше так на меня смотреть, опоздаешь на работу.

Вздохнув, я снова с некоторой неохотой перевела взгляд на его лицо.

– Два часа – самонадеянное обещание.

Он вскинул бровь.

– Люблю испытания.

Улыбка скользнула по губам до того, как я успела ее остановить.

– Окей, теперь, когда мы обменялись двусмысленными намеками, расскажи, что ты хочешь потренировать? Мне действительно уже скоро нужно идти на работу.

Сорен опустил руки и обошел стойку, чтобы достать еду из холодильника.

– Я хочу, чтобы ты начала обедать со мной в тренировочном центре.

Я подвинула свою чашку в его сторону, надеясь на добавку.

– Я так понимаю, Ева и остальные будут там?

– Ага. – Он посмотрел в мою сторону и, взяв чашку, налил в нее кофе с молоком так, как мне нравится, а затем поставил ее передо мной.

– Актриса из меня не очень.

В разливающемся по телу тепле я винила только горячую вкусную жидкость.

Сорен одарил меня понимающим взглядом и принялся закидывать в блендер фрукты, йогурт, молоко и протеиновый порошок.

– Думаешь, тебе нужно будет сильно притворяться?

Поджав губы, я задумалась о нашем общении сегодня утром, и вчера вечером, и в принципе каждый раз, когда мы приближались друг к другу.

– Понимаю, о чем ты.

– Притвориться стоит лишь в том, что тебе нравится нечто большее, чем мой идеальный пресс. – Он перелил смузи в большую термокружку, вымыл блендер и повернулся ко мне лицом, облокотившись о столешницу. – С моими родителями придется сделать вид, что ты хочешь брак, детей и все в этом роде. Думаешь, у тебя получится?

Я кивнула, слова застряли в горле. Мне уже нравился он, а не только его пресс, и я была совсем не против брака и детей. Когда-нибудь. Намек на то, что он этого не хотел, к моему собственному удивлению, меня немного расстроил.

– Хорошо. До фуршета у нас два дня, и мне, наверное, стоит узнать тебя получше. Мне известно только о твоей рабочей этике и о том, как хорошо ты выглядишь в моем худи.

Чертово тепло снова вернулось, но я отогнала его подальше. Как он и сказал, Сорен меня не знал, так что симпатия, которую он мог ко мне чувствовать, скорее всего, основана на моем желании ему помочь.

– Что ты хочешь знать?

– Почему ты не обратилась за помощью к своей семье?

От шока пришлось сделать очень долгий глоток кофе, чтобы выиграть время. Он выстрелил прямо в сердце моих переживаний, и я не знала, скольким хочу с ним поделиться. Я остановилась на упрощенной версии правды.

– Моя семья живет в маленьком городке на востоке Техаса. Они бы приняли меня, но тогда я бы не закончила учебу в этом году.

Он нахмурился.

– Насколько вы близки?

– Не настолько близки, поэтому ты бы с ними не знакомился.

Тут я не была до конца честной. Мои братья хоть и были заносчивыми говнюками, но безоговорочно любили меня. С начала учебы в колледже я сама от них отдалилась.

– Этого достаточно. – Сорен взял свой смузи и направился в коридор. – Пойду приму душ и оденусь, чтобы ты перестала бросать в меня сексуально заряженные взгляды.

Я фыркнула.

– Ладно. В любом случае меня ждет работа.

Он выглянул из-за угла и ткнул в меня пальцем.

– Оставайся на месте. Я на пять минут, и у меня осталось как минимум семнадцать вопросов. И вообще, сегодня я отвезу тебя на работу.

Я даже не успела ничего ответить, а он уже скрылся в своей комнате. К счастью для него, у меня еще оставался кофе. Я задумалась над тем, чтобы поспорить с ним на счет сопровождения до работы, но он был прав: нам нужно узнать друг друга получше и перестать быть просто знакомыми с чертовски напряженным зрительным контактом.

Однако даже с таким заключением я запустила таймер. Если он пробудет в душе дольше пяти минут, я уйду без него. Иногда я могла быть щедрой, но мне не хотелось производить впечатление девушки, которая позволит ему командовать.

Верный своему слову Сорен был готов за двадцать три секунды до указанного времени. Это заставило меня задуматься о несправедливости того факта, что мужчины не проводят в душе кучу времени, потому что им не нужно бриться, увлажнять кожу и заниматься всеми теми вещами, которые приходилось делать мне.

Зависть сменилась неуместным жаром, который я никак не могла контролировать, когда он, проходя мимо, захватил мою чашку и сполоснул ее в раковине. Ну почему он так хорошо пахнет?

Я старалась дышать ртом, пока мы собирали вещи и шли к его пикапу. Сорен обрушил на меня кучу вопросов, пока мы ехали до студенческого фитнес-центра, где я работала. Я думала, что он высадит меня у входа, но Сорен заехал на парковку.

– Необязательно заходить вместе со мной.

Он одарил меня улыбкой.

– Может, я еще не готов с тобой расстаться.

– А может ты просто любишь трепать языком, потому что с нами в машине никого нет.

– И все же.

Он вскинул палец, а потом поспешил к моей двери с удивительной грацией. Я вздохнула и взяла свою спортивную сумку, а он в это время открыл мне дверь, поклонившись.

– Благодарю, Дживс.

Сарказм его не тронул, Сорен потянулся к моей руке и переплел наши пальцы.

Вопросы прекратились, позволив мне собраться с мыслями. Дорожка тянулась вокруг здания через внутренний дворик, похожий на парк, и на траве блестел утренний иней. Знак, что мне нужно достать свои леггинсы с флисовой подкладкой для тренировок на улице.

Сорен брел рядом, позволив мне задать темп. Как бы я ни ненавидела подниматься рано утром, я очень любила свою работу, помогать людям и видеть те невероятные вещи, на которые способно их тело. Поэтому я и выбрала специальность в кинезиологии[5] и спорте.

Лучи солнца почти не пробивались сквозь деревья, но этим тихим утром я могла видеть свою жизнь, свое будущее такими. Вздрогнув, я отогнала эту мысль. Подобные мечты приведут только к боли и разбитому сердцу. Сорен честно описал свои цели, и провожать меня до работы, пока все разумные люди еще спали, никак не вписывалось в его дальнейшие планы.

Он намерен попасть в НФЛ, а я просто средство для достижения цели.

Я подняла голову к темному небу и попыталась сглотнуть неожиданно подступившее к горлу разочарование, совершенно бессмысленное. Нам необязательно иметь совместное будущее, чтобы наслаждаться настоящим. На холодном воздухе дыхание превращалось в пар, но рука Сорена согревала мою. Он посмотрел на меня с широкой озорной улыбкой, и, признаться честно, я подумала, что утро вполне терпимо, если проводить его вот так.

Мы дошли до главного входа, и я отсканировала пропуск. У Сорена, как у спортсмена, имелся бесплатный доступ в здание, но большинство спортсменов предпочитали тренировочный центр, а у футбольной команды плюс ко всему было и собственное здание. Все остальные студенты должны были оплачивать ежемесячный абонемент.

До открытия оставалось сорок пять минут, поэтому на ресепшене никого не было, но я любила приходить пораньше и готовиться к занятию. Растяжка помогала избавиться от утренней раздражительности, но сегодня у меня, на удивление, было хорошее настроение.

Можно списать на эффект от двух кружек кофе, но этому больше поспособствовало ненавязчивое присутствие Сорена. Огонек между нами никогда до конца не потухал, а его игривая сторона казалась настолько же опасной. Мне нравился его сарказм и то, как он принимал любой мой ответ. Мне нравился он.

Возможно, сильнее, чем стоило.

Мы завернули к раздевалке для персонала, и я замедлилась. До сих пор мы никого не встретили, но я знала, что он на полном серьезе собирался практиковаться. Его большой палец скользнул по внутренней стороне моего запястья, когда мы остановились.

Я проигнорировала волну удовольствия, нахлынувшую из-за простого касания, и указала на дверь.

– Тебе туда нельзя.

Он весело хмыкнул.

– Сомневаюсь, что кто-то меня остановит, но раз ты так говоришь, я тебя послушаюсь.

Я поиграла бровями.

– И что еще я могу приказать тебе сделать?

Притянув меня ближе, он тихо заговорил:

– Почему бы тебе не попробовать и выяснить на практике?

Он отпустил мою руку, чтобы провести пальцами по челюсти. Как и с рукой, крошечное касание пронзило меня насквозь, раздувая огонь внутри.

До того, как я успела ответить, хотя после такого найтись с ответом у меня бы никак не получилось, Энн-Мари, одна из наших бойких утренних тренеров, вышла из раздевалки. Она резко остановилась, предполагаю, из-за Сорена, стоящего так близко ко мне. Его рука опустилась, а улыбка Энн-Мари засияла.

– Вы только посмотрите. Сорен Брем. Не знала, что сегодня мы развлекаем футбольных королей. Пришел на бесплатную тренировку? Я прямо сейчас свободна.

Ее взгляд прошелся по его телу, дав понять, что она явно говорила не о тренировке.

Мои брови взлетели сами по себе от такого откровенного приглашения и ее способности полностью игнорировать тот факт, что он здесь со мной. Я не проводила в ее компании много времени, потому что предпочитала вечерние тренировки, но все равно ожидала увидеть в ней больший профессионализм или хотя бы крупицу уважения.

Рука Сорена снова нашла мою, но на этот раз он притянул меня к себе.

– Нет. Спасибо, я просто привез Ви. – Он повернулся ко мне. – Я заберу тебя после работы. Планы на обед не поменялись, правильно?

Его медленная улыбка сигнализировала о том, что ему нравится наблюдать за тем, как мой мозг адаптируется.

– Да, я успеваю с обедом. Отправь мне напоминалку, хорошо?

Он подался вперед и коснулся губами моей щеки.

– Отправлю.

Энн-Мари вмешалась в разговор. Хищный взгляд потускнел, но все еще был нацелен на нас.

– Кстати, Ви, я нашла это рядом с твоим шкафчиком. Проверь, не пропало ли у тебя что-то.

Она протянула знакомый клочок сложенной бумаги, на котором было нацарапано мое имя.

Ви замерла, уставившись на клочок бумаги, но стоило мне протянуть к нему руку, она отдернула его в сторону.

– Спасибо, Энн-Мари.

Девушка пожала плечами, еще раз окинула меня взглядом и расслабленной походкой побрела в сторону кардиозоны. Ви высвободилась из моих объятий и натянуто улыбнулась, прежде чем скрыться за дверью раздевалки.

Какая-то часть меня хотела пойти за ней, наплевав на правила. Сцепив пальцы за головой, я уставился на дверь, размышляя о том, хотела бы она моего вмешательства. С Ви что-то было не так. Она общалась открыто и тепло, даже когда нас перебила ее коллега, но от одного вида бумажки она закрылась.

Даже если бы я ворвался в раздевалку, она, скорее всего, не сказала бы мне, что происходит. По крайней мере, не сразу.

Я должен был встретиться с Дерриком через двадцать минут, поэтому нехотя развернулся и пошел к машине. Раньше мы всегда тренировались в тренировочном центре со всеми остальными, но после того, как тренер пытался испортить отношения между Дерриком и Надей, мы стали встречаться в фитнес-центре в моем жилом комплексе. Почему бы не воспользоваться дорогими тренажерами, за которые, сами того не сознавая, платили мои родители.

Я уже дважды отменял встречу с Дерриком из-за живущей в квартире Ви, так что он просто заявил, что приедет сегодня утром, и ему без разницы, хочу я или нет. Уговорив Ви пообедать со мной, я оставил себе всего пару часов на подготовку к встрече со своими друзьями. Деррик заслуживал того, чтобы узнать обо всем первым, но не мог же я просто пойти и сказать. Не в моем стиле. Придется немного поиграть в недотрогу прежде, чем рассказывать.

Деррик, как обычно, приехал вовремя, встретив меня снаружи фитнес-центра. Я выдавил из себя приветствие, и мы приступили к работе, отбросив драму. Мне все еще нужно было поддерживать форму, чтобы оставаться лучшим на поле.

Мы делали подходы почти в абсолютной тишине, как обычно, но воздух между нами словно накалился. Он продолжал бросать на меня любопытные взгляды, когда думал, что я не вижу. Моя отсрочка себя изжила. Нужно было привлечь на свою сторону Надю, чтобы отвлечь его.

Он продержался до завершающего тренировку кардио и только тогда наконец сдался. Мы расположились на дорожках, чтобы неспеша побегать, и я покачал головой, увидев его темп. Как всегда, я потянулся, чтобы уменьшить скорость. За три года Деррик так и не научился такому определению, как заминка.

Он дернул подбородком в мою сторону.

– В чем дело, дружище?

Мой взгляд обратился к стене напротив, когда я начал набирать темп.

– Тебе стоит быть поконкретнее.

– Ты стал молчаливее, уходишь сразу после тренировки и пропускаешь обеды. Плюс, что странно, Ева почти совсем пропала после той Каппа вечеринки, с которой ее забирал Мак.

Вот он – настоящий тест. Деррик знал меня лучше всех остальных, ну, может, теперь за исключением Ви. Я собирался придерживаться правды с небольшими креативными вставками, потому что врать ему не очень-то хотелось, но, вероятнее всего, он и не купится. Он обладал невероятной способностью распознавать вранье. Наверное, стоит предупредить Ви.

Я вспомнил, как легко с ней было сегодня утром: подшучивать над ней, касаться ее, позволять пробиваться сквозь собственную защиту. Если мы не провернем все как надо, последствия будут удручающими, но все равно мои следующие слова не ощущались, как ложь:

– Я был занят со своей девушкой.

Деррик споткнулся и чуть не слетел с беговой дорожки.

– Твою мать, Сорен. – Он спрыгнул с бегового полотна и хлопнул по кнопке остановки. – Ты не можешь вот так просто заявлять об этом. Кто-то может пострадать.

Я засмеялся от вида его возмущенного лица и тоже отключил дорожку.

– Раз уж мы не будем заниматься заминкой, я пойду домой и приму душ.

Не успел я сделать и шага, как он уже перегородил мне путь.

– Ну уж нет! Я заслуживаю больше, чем это жалкое объяснение.

– Ладно. Купи мне смузи.

Я обошел его и через все помещение направился к смузи-бару.

– Ты здесь живешь, – пробормотал он. – Они для тебя бесплатные.

Я фыркнул.

– За все нужно платить.

Уж об этом я не забуду.

Он поступил мудро и не ответил, достав кредитку из спортивной сумки. По ночам в баре было самообслуживание, но днем хозяева комплекса платили какому-то бедолаге на случай, если кто-то из богачей-постояльцев захочет дополнительную порцию кейла[6] в напитке.

Мне была не по душе подобная претенциозная обстановка, однако я ценил новые современные тренажеры и уединение. Из плюсов: их смузи на самом деле вкусные.

Мы сделали заказ, и Деррик повернулся ко мне.

– Окей, рассказывай.

– Я встречаюсь с Ви уже какое-то время. На прошлой неделе ей нужно было где-то пожить, и она типа заехала ко мне.

– Она прямо сейчас в твоей квартире?

Я посмотрел на часы и сделал подсчеты в голове.

– Прямо сейчас она, скорее всего, доводит кого-то до слез, но большую часть времени, да, она в моей квартире.

Он вздохнул.

– Признаюсь, такого я не ожидал. Я думал, ты все-таки решил заявить о продолжении профессиональной карьеры.

Моя челюсть сжалась. Деррик не знал, почему я решил отсидеться в свой первый год здесь, но понимал мое желание побыстрее закончить колледж. Жаль, что не в этом заключалась причина того, почему я остался на дополнительный год. Будь все по-моему, я бы уже заявил о своих намерениях попасть в лигу, но, в отличие от невероятно талантливого друга, я навряд ли подпишу контракт в первом раунде.

У меня будет всего один шанс попасть в профессиональную лигу, и я не могу его потерять.

Бармен поставил наши напитки на стойку. Уже мое второе смузи за утро, но я считал, что слишком много смузи не бывает. Деррик втянул холодную жидкость через трубочку и поморщился.

– Расскажи о ней. Эта та Ви, которая дружит с Евой? Та самая, которая тренирует чирлидерш?

Я перебирал пальцами упаковку трубочки, раздумывая над ответом. Судя по всему, он не знал о ситуации с Колтом, а я не хотел пока их между собой связывать.

– Да. Так Ева с ней и познакомилась. Она ведет персональные тренировки в студенческом фитнес-центре.

– Ну, это объясняет то, что на тренировках ты летаешь в облаках.

Я не стал опровергать этот факт. Может, на этой неделе я и думал о Ви, но до этого мои мысли занимал драфт и перспектива облажаться и провести следующий год без Деррика.

– Кто бы говорил. Ты чуть своего места в команде не лишился из-за Нэй, настолько оторваться от нее не мог.

Он нахмурился из-за того, что я использовал прозвище его девушки, которое он так ненавидел, поэтому я и назвал ее именно так.

– Она того стоит.

– Я знаю это чувство, – пробормотал я.

Деррик крутанулся на стуле, чтобы сидеть ко мне лицом.

– Я думал, ты верен только команде, разве нет?

– Оказывается, Ви я тоже верен.

– Охренеть. – Деррик отставил напиток, чтобы удивленно уставиться на меня, но я не поднимал глаз от своего смузи. – Ты не шутишь?

– Не шучу. Наши отношения – не шутка.

– Поверить не могу, что ты не рассказал мне о девушке, с которой встречаешься, после всего того дерьма, что ты на меня скинул из-за Нади.

Я широко улыбнулся и наконец-то сделал глоток смузи.

– Я думал, ты занят.

После ухода Деррика я все утро провел, глядя на часы. Во время занятий я удивил сам себя, отправив Ви крайне непристойные сообщения вместе с напоминанием об обеде. Она ответила только на сообщение об обеде, но я знал, что она их читала и надеялся, что это заставило ее улыбнуться.

В сравении с утром, фитнес-центр был набит людьми, когда я приехал забирать Ви. Пока студенты проходили мимо меня сплошным потоком, я заметил уже знакомую девушку, кажется, Энн-Мари.

На мгновение я задумался над тем, чтобы подождать Ви снаружи. Однако, если она узнает, что эта пародия на тренера отпугнула меня, то не перестанет подшучивать надо мной. Кроме того, мне не помешает напоминание о том, что большинство женщин хотят от меня одного – трофейного секса.

Энн-Мари поприветствовала меня на входе, но я даже не посмотрел на нее. Не успел я пройти и пары шагов от главного входа, как Ви показалась из-за угла. Волосы выпали из ее хвостика, и она безрезультатно пыталась их сдуть с лица, пока не заметила меня.

Наши взгляды встретились, и, когда кончики ее губ приподнялись в улыбке, меня пронзило электрическим зарядом. Ее щеки порозовели, когда она вскинула брови и потрясла своим телефоном. Она явно получила мои сообщения.

Из меня вырвался смешок из-за читающейся в ее глазах мести. Моя девочка не давала спуску.

Моя девочка…

Эта мысль заставила меня резко остановиться, и после мне пришлось следить за шагом, чтобы не споткнуться. Мы просто отлично проводили время вместе, ничего такого, однако нужно напоминать самому себе, что мы просто используем друг друга. Я не мог позволить этим мыслям о будущем, которого она не хотела, отвлекать меня.

Ви поудобнее повесила сумку на плечо и изучающе уставилась на меня, склонив голову. Готов поклясться, что сохранил свое довольное выражение лица, но она точно заметила изменение в моем поведении. Если она с такой легкостью меня считывает, значит я уже попал.

Мы не обсуждали ее отношение к поцелуям на людях, поэтому я держал себя в руках во время приветствия. Обвив руки вокруг ее талии, я притянул Ви к себе, коснувшись губами виска. И я постарался не обращать внимания на то, как напряжение в груди ослабло, стоило мне ее коснуться.

– Как работа?

– Весело. Один из моих клиентов был вынужден прибегнуть к взрослым ругательствам: он не до конца делал приседания, и я заставила его переделывать.

– Вот и показалась твоя мстительная натура, которую я так люблю.

На мгновение она замерла, а затем расслабилась в моих объятиях.

– Готов к обеду? Я ужасно голодная.

Я улыбнулся ей в волосы и подтолкнул ее к двери.

– Думал, ты никогда не спросишь.

Ви позволила мне держать ее за руку по пути до машины, поддерживая наше притворство, но как только мы оказались одни в пикапе, она выдохнула и развалилась на сиденье.

Выезжая из парковки, я бросил на нее косой взгляд.

– Ты как?

– Устала.

– Даже не думал, что флирт со мной высосет из тебя столько энергии.

– Дело не в тебе, дело во мне. – Она устало мне улыбнулась. – Правда. Флирт с тобой выходит каким-то слишком уж легким. Энн-Мари все никак не могла успокоиться после твоего ухода, а занятие после уроков надрало мне задницу.

– Расскажи мне.

– В самом деле?

– Да. Я хочу знать.

Боковым зрением я заметил, как она повернулась лицом ко мне.

– Не обязательно притворяться, что тебе не все равно.

– Ви, несмотря на заявления Евы, я способен слушать и быть другом.

– Потому что я тебе нужна. – Она отвернулась и стала смотреть в окно.

Правда почти сорвалась с моего языка. Она мне нравилась, а еще пугала меня. Ви знала больше, чем остальные о ситуации, в которой я нахожусь, за исключением участников конфликта, но вместо того, чтобы сбежать или выбить лучшие условия для сделки, она решила поддержать меня. Стоило напомнить себе, что она тоже использовала меня, но я не мог до конца в это поверить.

Как бы я не отрицал, с ней я уже погряз по самые уши. Я мог бороться с притяжением, контролировать наши расхождения, но Ви обладала силой изменить мое будущее. Если нам удастся убедить моих родителей держаться от меня подальше в последний год учебы, я проведу выпускной год с фокусом только на футболе. Буду искать способ выделиться перед профессиональными командами. Она закончит учебу и двинется дальше.

Мы разойдемся в разные стороны, поэтому цепляться за нее значило лишь замедлить нас обоих. Как бы мне этого ни хотелось.

В конце концов, ничего из этого я так и не произнес. Не смог, иначе наше соглашение претерпело бы существенные изменения.

– Ты правда нужна мне, но это не значит, что мне все равно.

С моим признанием тишина вокруг нас сгустилась. Она снова изучающе на меня смотрела, как тогда в фитнес-центре, и у меня сложилось впечатление, что мне необязательно говорить обо всем, что происходит у меня в голове. Я не мог сказать точно, верит она мне или нет, но между нами что-то произошло на последнем повороте к спортивному центру.

Я припарковался и повернулся к ней лицом.

– Наш выход.

Ви вся сжалась вместо того, чтобы выйти из машины.

– Я знаю, что Ева обедает с тобой, но сколько еще там будет людей?

– Скорее всего, вся компания. Ди, Паркер, Ноа и Мак вместе с Евой.

Мы только перешагнули через порог, как я резко остановилась. Огромное разнообразие блюд занимало целую стену кафетерия, и у меня даже немного приоткрылся от удивления рот, пока я во все глаза рассматривала помещение.

Сорен не предупредил, что обедать мы будем в раю для богатых детишек. Мне даже показалось, что я заметила икру, но при близком осмотре это оказались шарики тапиоки. Укол вины немного поубавил мой пыл.

Такого различия между тем, что доступно спортсменам, и почти несъедобной едой, которую подают в обычном кафетерии, быть не должно. С другой стороны, я постараюсь насладиться каждой секундой, проведенной в этом пафосном мире.

Сорен подтолкнул меня в бок, переводя мое внимания с буфета на себя.

– С тобой все хорошо? Мне показалось, у тебя немного потекли слюни.

Я моргнула и незаметно вытерла рот, на случай если он не врет.

– Ты только что поднялся в списке людей, которые мне нравятся.

Уголок его губ приподнялся, образуя полуулыбку.

– Разве я не был на первом месте?

– Ты даже в десятку лучших не входил, но это чертов пир. Ты здесь каждый день ешь? И почему ты тогда не весишь футов четыреста?

Засмеявшись, он сжал мою ладонь.

– Отличный метаболизм. Мы с ребятами почти всегда здесь проводим время из-за удобного расположения. Они всегда сидят за одним и тем же столиком в углу. – Он кивнул в дальнюю часть комнаты, скрытую стеной декоративных растений. – Это своего рода традиция, и поэтому они будут ждать, что ты тоже присоединишься к нам, как моя девушка и все такое. И отсюда следует вопрос… на каком я месте?

– Зачем тебе знать?

– Я люблю ставить перед собой конкретные цели. Как я должен подниматься выше, если не знаю, откуда начинаю?

Его недавние слова раздались эхом у меня в голове:

Ты правда нужна мне, но это не значит, что мне все равно.

Из уст Сорена эти слова не сулили ничего хорошего. Обычно я не позволяла себе сближаться с людьми. Ева стала достаточно решительным исключением. Даже ей не все было известно о моей семье. Я не любила говорить о жизни до колледжа. Иногда проще всего просто забыть, а еще лучше двигаться дальше.

Такие переходные моменты казались наиболее рискованными. Я знала, что он просто играет свою роль, но я хотела верить ему. Я хотела верить, что ему настолько не все равно, что наши притворные отношения перерастут в реальные, даже если для его плана я ему буду не нужна.

Может, Сорен хотел того же, но я еще не готова проверять. Пока нет.

Я ухмыльнулась.

– Прошу прощения, но боюсь, в данный момент эта информация не доступна, но у тебя все отлично получается.

– Предоставив тебе половину квартиры, я должен был выбить себе место в тройке лучших, как минимум.

Я фыркнула.

– Жилищные условия – это, конечно, круто, но моим языком любви всегда была еда.

– Уверена, что не имеешь в виду конкретно кофе?

– Моя глубокая и неизменная любовь к кофе не сравнится ни с чем, но из всего выбора салатов здесь есть четыре, повторяю четыре, с высоким содержанием белка, – я тяжело вздохнула. – Думаю, я попала в рай.

Его взгляд стал задумчивым.

– Запомню на будущее. Что нужно сделать, чтобы попасть на первое место?

От его тихого вопроса мое сердце затрепетало, и я осознала, что сказала ему правду в ответ:

– Для этого потребуется прилагать усилия каждый день. Каждый день, когда человек выбирает меня, принимает меня, как самую важную часть своей жизни, но ты в этом не заинтересован.

Воздух между нами словно загустел, но затем Сорен отвел взгляд. Я заставила себя сделать глубокий вдох и отогнать подальше кольнувшую сердце боль из-за его решения не продолжать этот разговор. Я знала, в каких мы находимся отношениях. Может ему было не все равно на меня, но я никогда не стану важнее футбола и его будущего.

Я ткнула его в бок свободной рукой.

– Ты обещал мне еду, но пока ты успел только поиздеваться надо мной. Давай уже возьмем свой обед?

На лице Сорена отчетливо читалось облегчение, и он широко улыбнулся, вернувшись к своему обычному развязному состоянию.

– Иди и возьми то, что тебе нравится. Встретимся за столом.

Он оставил на моем виске поцелуй, словно делал это уже миллион раз, а потом расслаблено двинулся за угол. Я наблюдала за тем, как он уходит и здоровается с людьми с непринужденной уверенностью в себе. Он скрылся за стеной, а я покачала головой.

По крайней мере, он не настоял на том, чтобы везде меня сопровождать, словно я какая-то цирковая пони. Я осмотрелась в поисках любых признаков присутствия Колта, но в поле моего зрения попадались только столики, свободные от придурков. Увидев Колта, я бы не сбежала, мне просто нравится быть готовой к конфронтации. Одним из первых правил, которым меня учили братья, была проверка окружающей обстановки.

Сморщив нос, я принялась загружать тарелку едой. Напутствие запомнилось, но вот избегание назревающего конфликта – уже совсем другой разговор. Они постоянно отчитывали меня за попадание в разные ситуации, как будто я дождаться не могла, чтобы куда-нибудь влезть. Хотя, судя по нынешней ситуации, они не сильно ошибались.

Именно поэтому они никогда не узнают о нынешней ситуации.

Не торопясь, я заполнила две тарелки и вышла из буфета без всяких сожалений. Раз уж спортивный комитет решил выбрать любимчиков, я с удовольствием воспользуюсь возможностью поесть бесплатно. Нервы начали сдавать, когда я завернула за угол и впервые по-настоящему рассмотрела друзей Сорена.

Они выбрали огромный овальный стол, что не удивительно, учитывая размеры сидящих за ним парней. Большую часть пространства занимали пять футболистов, при этом Ева втиснулась между Маком и Сореном. Слева от Сорена стоял пустой стул, скорее всего, приготовленный для меня, и мои шаги замедлились.

Я уже привыкла к крошечной и идеальной Еве, но количество до смешного красивых людей за одним столом немного меня пугало. Сорен, как всегда, привлекал внимание, сидя с пучком на голове и рукой, покоящейся на спинке соседнего стула. Мак не смотрел в мою сторону, поэтому я не видела его горящих глаз, однако могла в полной мере насладиться движением его широких плеч при смене позы.

Мак сказал что-то, из-за чего Сорен покачал головой, а в улыбке первого мелькнуло озорство. Мы встречались всего пару раз, но мне он всегда нравился. Он напоминал активного щеночка: всегда счастливый и нацеленный на то, чтобы люди его любили. И любить его было легко. Адам Маккензи источал очарование.

Между ним и Евой были какие-то странные отношения на грани любви и ненависти, и начались они еще до нашей дружбы. Насколько мне было известно, они дружили еще до колледжа, и, несмотря на то, как она иногда на него смотрела, Ева клялась, что между ними нет ничего, кроме раздражения.

Парень напротив моего стула закинул голову назад и засмеялся, и, благодаря нескольким посещенным играм, я узнала в нем Деррика Ашера, нашего звездного квотербека. Рядом с ним сидел гигант с аккуратно подстриженной рыжеватой бородой. Он улыбнулся Деррику, не проронив ни слова.

Еще один парень, которого я не знала, заставил меня остановиться. Темные волосы, глаза в обрамлении густых ресниц и четко очерченная челюсть. Он сидел, облокотившись о спинку и скрестив руки на груди, слушая остальных, но в том, как подергивались уголки его губ, читалось веселье. Он мог бы быть моделью. Почему он вообще играет в футбол?

Мысленно я могла признать его очень привлекательным, однако, по какой-то причине, мои интимные места совершенно на него не реагировали. Мой взгляд вернулся к Сорену: даже его затылок заставлял все внутри перевернуться.

Мак заметил меня первым, и его лицо осветила широкая улыбка.

– Ви, ты к нам?

Все повернулись ко мне, у Евы отвалилась челюсть.

– Ты та самая девушка?

Я поставила тарелки на стол и постаралась не принимать близко к сердцу столь откроенный шок с ее стороны.

– Не-а, он просто заплатил мне, чтобы я притворилась его девушкой. На самом деле, я здесь ради бесплатной еды.

Сорен подтянул меня к себе так, что я чуть не оказалась у него на коленях, и проворчал мне на ухо:

– Осторожнее.

По коже пробежали мурашки, и я ткнула локтем в его твердый как камень живот.

– Сначала еда, потом уже объятия.

Мак фыркнул. Сорен отпустил меня, чтобы я могла сесть на стул.

– Надеюсь, ты готова к колоссальному количеству подшучиваний, которые будут сыпаться на Сорена из-за тебя.

– Она того стоит, – пробормотал Сорен.

Я подтянула к себе тарелки, незаметно наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Он не выглядел расстроенным. Наоборот, его взгляд скользнул ко мне, и его губы растянулись в заговорщицкой улыбке. Под столом он сжал мое колено, затем его рука двинулась вверх до тех пор, пока я не сжала бедра, чтобы остановить его. Он остановился на моем бедре всего в нескольких сантиметрах от места, где все начало гореть.

Леггинсы не защитили меня от тепла его прикосновения, и я даже не знала, зачем сжала бедра: чтобы остановить его или чтобы почувствовать его сильнее. К счастью, Деррик подался вперед и протянул руку.

– Приятно познакомиться, Ви. Я Деррик Ашер. Но все зовут меня Ди.

– Я знаю. Видела, как ты играешь.

Пожав его руку, я расслабила ноги. Сорен не двинул и пальцем.

Деррик кивнул в сторону крупного, крупнее остальных, парня, сидящего рядом с ним, а затем на ходячую рекламу нижнего белья.

– Это Ноа Олсен, и там дальше – Паркер Шоу.

Я помахала им обоим.

– Рада наконец-то встретиться с вами, ребята, но, прошу меня извинить, я пока буду набивать желудок. У меня до позднего вечера не будет возможности поесть.

Мак утащил картошку со второй тарелки, и я шлепнула его по руке.

– Не нарывайся. Нельзя трогать еду голодающей женщины.

Ева махнула рукой на то, как близко мы с Сореном сидели друг к другу.

– Поверить не могу, что вы притворялись на вечеринке, будто не знаете друг друга.

Сорен вступил в разговор, пока я засовывала в рот курицу.

– Мы не притворялись. Мы просто ничего не сказали.

Она прищурилась.

– Все-таки это вы целовались у твоего пикапа, когда ты предположительно вез ее домой. А я вас защищала.

Она вытянула смятую долларовую купюру из чирлидерской сумки и шлепнула ей по плечу Мака.

Он тихо засмеялся и убрал деньги в карман.

– Я же говорил, что Ви точно в его вкусе.

Ева ткнула в Сорена пальцем.

– Только попробуй относиться к ней как-то не так. Я готова была принять в наши ряды незнакомку, привлекшую твое внимание, но не смей доводить Ви до слез.

На сердце стало так тепло от ее защиты, и я обменялась взглядом с Сореном. Мы не обсуждали, как именно обставим расставание. В идеале мы просто закончим отношения и скажем всем, что лучше нам просто остаться друзьями. И никаких обид.

Вот только выражение лица Сорена немного изменилось. Челюсть напряглась, а взгляд почти совсем лишился игривости, словно мысль о нашем расставании его злила. Расставание пока меня тоже не привлекало, особенно сейчас, когда я жила в его шикарной квартире. По началу я не думала, что мне так понравится, но эта кровать…

Ну да, – я мысленно фыркнула, – ты же так сильно хочешь заполучить его кровать.

Сорен сжал мою ногу в том месте, где лежала его ладонь, и подмигнул Еве.

– Именно доводить я Ви и планирую, только до оргазма. Помимо прочих вещей.

Ноа подавился картошкой фри, и Деррику пришлось хлопать его по спине, пока тот не перестал кашлять. Ева закатила глаза и впилась взглядом в мое покрасневшее лицо. Наверное, она подумала, что мне неловко, но я просто чертовски пыталась не расставить ноги и не скатиться вниз по сидению.

Я выдавила из себя смешок.

– Мы живем вместе, Ева. Тут он прав.

Она перенаправила свой указательный палец на меня.

– Тебя предупреждение тоже касается. Сорен ведет себя как самоуверенный говнюк, но внутри он мягкий.

Он поерзал на стуле, и я сдержала смех оттого, что ему стало некомфортно. Ева видела его насквозь, и он даже не догадывался насколько.

Я отложила вилку и встретилась с ней взглядом.

– Предупреждение принято к сведению, потому что я знаю, что ты его любишь, но я в курсе, что он не говнюк. Доверься мне, хорошо?

Еще какое-то время она не отводила от меня глаз, а затем кивнула. Нахмурившись, Сорен переводил взгляд с нее на меня. Казалось, он не привык к тому, что люди за него заступаются, но тут грядут перемены, по крайней мере на то время, что мы будем вместе. Он прятался от всех остальных за фасадом непоколебимой уверенности, словно ему плевать на мнение остальных, однако со мной становился мягче.

Ты правда нужна мне, но это не значит, что мне все равно.

Может, он еще не понял, но таким он был с самого начала, с того момента, как не отпустил меня одну домой.

Я подвинула к нему свою вторую тарелку.

– Поешь. У нас было активное утро.

Сорен благодарно на меня посмотрел и, убедившись, что у меня достаточно еды, потянулся за морковкой. Он заботился обо мне намного сильнее, чем сам это осознавал.

К моему огромному удивлению, Ева дотянула почти до конца обеда, чтобы утянуть Ви с собой в туалет. Все это время моя рука покоилась на ноге у Ви в сантиметрах от пересечения опасной черты. Никто не заметил краску на ее лице и затрудненное дыхание. Никто кроме меня.

Как только они отошли на безопасное расстояние, Мак швырнул в меня виноградиной.

– Какого хрена происходит? И только не надо врать, что ты внезапно влюбился в Ви. Не то чтобы она слишком, повторяю, слишком, хороша для тебя, но ты обычно ни с кем не встречаешься, а тут внезапно после той вечеринки…

Я перебил его до того, как остальные начали подхватывать его идеи.

– Я могу встречаться… просто до Ви не делал этого.

Он скрестил руки на груди и откинулся назад.

– Ага. Скажешь еще, что ваши отношения никак не связаны с болваном Колтом?

Черт. Взгляд Деррика сосредоточился на мне.

– Что случилось с Колтом?

Я прошелся взглядом по любопытным лицам своих друзей и вздохнул. К черту Мака и его длинный язык.

– Он попытался воспользоваться одной из подруг Евы, пока та была пьяна.

Челюсть Паркера дернулась.

– Попытался?

– Девушка была в состоянии отказать ему, но Колт не слушал, и тогда вмешалась Ви.

Ноа покачал головой, а взгляд Паркера метнулся к двери туалета, за которой скрылась Ви. Никто из них не произнес очевидного: Ви была в отличной форме, но Колт превосходил ее в размерах где-то на сотню фунтов. У девчонки стальные яйца.

Деррик потер переносицу.

– Тогда она и переехала к тебе?

Четыре пары глаз снова сфокусировались на мне, и я принял импульсивное решение. Я доверял парням, как на поле, так и вне его. Они могут помочь мне присматривать за Колтом.

– Да. Ви выселили из квартиры два дня спустя…

Мак застонал, но я продолжил.

– Мы почти уверены, что Колт или кто-то из членов его семьи в этом замешаны. Я хотел, чтобы Ви оставалась поблизости, поэтому она переехала ко мне.

Они заговорили одновременно, но я разобрал только тихий вопрос Ноа:

– С девушкой все в порядке?

Я кивнул, потом подождал, пока остальные успокоятся, чтобы обратиться ко всем.

– Мак помог Еве и отвез Лиззи домой, но Колт может стать проблемой.

Деррик смерил Мака рассерженным взглядом.

– И ты туда же? Почему не позвонил в полицию? Или нам?

Мак вскинул руки.

– Воу, я ничего из этого не знал аж до следующего утра после вечеринки. Ева очень удобно забыла упомянуть причину расстройства Лиззи.

Я провел рукой по волосам.

– Ви хотела позвонить в полицию, но я отговорил ее. Слова Колта против ее слов, а у него еще и запястье поврежденное.

Мы все угрюмо смотрели друг на друга. Каким бы он не был, Колт – член нашей команды, а ситуация вырисовывалась серьезная. Если бы Ви не оказалось рядом, что бы он сделал?

Я бросил взгляд в сторону туалета. Ви и Ева должны были вот-вот оттуда выйти.

– Слушайте, мы ничего не можем поделать с тем, что случилось на вечеринке, а вы прекрасно знаете, что полиция тоже ничего сделать не сможет. Колт стал чуть ли не одержим Ви тогда на вечеринке, вы знаете, каким он бывает. Я не хочу, чтобы он к ней приближался, но я могу присматривать за Ви, пока вы, ребята, присматриваете за ним.

Кроме Паркера все кивнули, и я удивленно вскинул бровь.

– Сливаешься?

Он насупился.

– Нет, конечно, но Колт должен ответить за свои поступки. Может, стоит пойти в администрацию.

Деррик фыркнул.

– В администрации ни хрена не сделают. Колта защищают место в футбольной команде и деньги его семьи. Кроме того, выступать с обвинениями должна подруга Евы.

Паркер повернулся к Маку.

– Что, если бы на ее месте была Ева?

Мак не сводил взгляд со своих сжатых кулаков. Улыбка давно стерлась с его лица, однако он молчал.

Я застонал:

– Мы так ничего не решим. Я просто хотел, чтобы вы, придурки, присматривали за ним, на случай если он начнет создавать проблемы Ви. Очевидно, заметив что-то, мы свяжемся с властями, и пусть они сами разбираются.

Паркер не выглядел так, словно успокоился, но все равно коротко кивнул. Я понимал его недовольство. Мы не знали, что именно Колт планировал сделать с Лиззи, но, как только она сказала ему отвалить, ему следовало послушаться.

Мак сцепил руки за головой.

– Кто-нибудь словил Мерсера на прошлой неделе, когда он закидывал носки в морозильную камеру?

Остальные, даже Ноа, подключились к обсуждению отвратительных предигровых привычек Мерсера, но мой взгляд то и дело возвращался к двери в туалет. Ви не сдастся под напором Евы, однако я все гадал, какую историю она ей расскажет.

Разговор о Колте увел парней от темы моих отношений с Ви. Я ждал большего удивления, но, может, наша игра их убедила. Игра… Я слегка покачал головой. Я вовсе не играл, скорее воспользовался положением, чтобы коснуться ее.

Когда она подняла на меня свои горящие глаза со сбитым дыханием от моего прикосновения, ни одна клеточка меня в тот момент не притворялась. Все, чего я хотел, – усадить ее к себе на колени и услышать, как она выдыхает мое имя.

А потом она предложила мне свою еду, мне одному, и я поплыл. Как я могу держать ее на расстоянии, когда она с такой легкостью сметала все мои защитные преграды?

Даже в относительном хаосе столовой я услышал громкий мерзкий смех, доносящийся от главного входа. Люди, сидящие рядом, нервно оглядывались.

Я встретился взглядом с Дерриком, сидящим напротив, и откинулся назад, чтобы посмотреть на источник звука. Двери в туалеты располагались на виду, но идиотская декоративная стена загораживала все остальное. Побежавшие по шее мурашки предупреждали о приближающейся опасности.

Дверь в туалет открылась, Ви и Ева вышли как раз в тот момент, когда Колт и его компашка показались из-за стены из растений. Он тут же ее заметил и сменил направление. Прилив адреналина заставил меня мгновенно вскочить с места. Сзади послышался грохот отодвигаемых стульев.

Я знал, что не успею добраться до нее быстрее, но на девяносто восемь процентов был уверен, что он ничего не предпримет в комнате, полной свидетелей. Но эти два оставшихся процента вынуждали меня чуть ли не отпихивать людей с дороги.

Колт остановился перед девушками с ухмылкой на лице. Ева резко замерла, но взяла подругу под руку и попыталась обойти его, совершенно игнорируя. Вздернув подбородок, Ви продолжила свой разговор с Евой, как ни в чем не бывало.

Не смотря на панику, меня захлестнула волна гордости от ее идеальной «мне плевать» реакции.

Ее глаза встретились с моими, и она улыбнулась. Мир замедлился в тот миг, когда облегчение сменилось тревогой в ее взгляде.

И тут Колт потянулся, схватив Ви за руку. Я бросился вперед, не заботясь о том, что его разбитое лицо станет окончанием моего сезона. Деррик схватил меня за плечо, останавливая. Какое-то внутренне чувство приближающейся опасности должно быть намекнуло Колту о его скорой и неминуемой кончине, потому что он посмотрел на меня, ухмыляясь.

Не знаю, откуда во мне взялась такая ярость, но в чем я был уверен, так это в том, что он уберет от нее свои руки, даже если мне придется убирать их самостоятельно.

Колт показал легкие признаки интеллекта и отпустил Ви, вскинув руки и сделав шаг назад. Деррик перестал меня держать, но я больше не играл в игры Колта.

Взглянув на мое лицо, Ви оставила Еву и положила руку мне на грудь. Я наконец перестал пилить Колта взглядом, чтобы взглянуть на Ви. Ее темные широко раскрытые глаза с беспокойством смотрели на меня, но беспокоилась она, как я понял, не за себя, а за меня.

Пальцы на моей груди дернулись, я прочувствовал это легкое движение словно она потянула за струну прямо из моего сердца.

Злость испарилась. С момента, как я заметил Колта, прошло около пятнадцати секунд, но что-то внутри меня изменилось. Происходящее в комнате испарилось, мой фокус сошелся на Ви. Уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке, в той, которая обещала, что моя нынешняя цель не принесет мне столько же удовольствия, сколько сможет принести она.

– Ты в порядке? – пробормотал я.

– Буду через секунду.

Она сжала руку в кулак вместе с моей кофтой и потянула.

Большего я и не просил. Моя рука скользнула на ее шею, большой палец успокаивающе поглаживал ее челюсть, и я опустил свои губы на ее. Понадобилась вся моя выдержка, чтобы касание оставалось невесомым.

Она вздохнула, крошечный звук капитуляции, и мои мышцы сжались в желании притянуть ее ближе, почувствовать всем телом. Вместо этого я отстранился, на мгновение прикоснувшись лбом к ее лбу.

– Ты же знаешь, что я бы с ним справилась, правда? – пробормотала она, не открывая глаз.

– Мне плевать. Если он еще раз к тебе прикоснется, я сломаю его гребаную руку.

Срать я хотел, слышали ли меня мои друзья, Колт, все те люди, притворяющиеся, что едят, но не сводящие с нас глаз. Я на полном серьезе произнес каждое слово.

Ви сухо рассмеялась и похлопала меня по груди.

– Можешь встать в очередь.

Она пошла в сторону Евы, но до того, как она успела далеко уйти, я обвил рукой ее талию. Раз уж мы заявили всему миру о своих отношениях, еще и в такой эффектной манере, я в полной мере могу насладиться положением, наглядно их демонстрируя.

Ева присоединилась к парням, стоящим позади меня, а Колт не сдвинулся с места. Его взгляд перебегал с руки на талии Ви к моему лицу и обратно в попытке осмысления ситуации.

– Так она твоя? Стоило догадаться. Ты настолько боишься соперничества, что послал свою девушку сделать за тебя всю грязную работу?

Ви напряглась в моих объятиях, но в ее тоне читалась только скука:

– Если у тебя какие-то претензии, буду рада обсудить их с администрацией. Я с удовольствием расскажу, почему не считаю себя виноватой.

Уверенность Колта осталась непоколебимой, что только доказывало теорию о том, что мы бы ничего не добились, обратившись в полицию тогда на вечеринке. Он проигнорировал Ви, обратившись ко мне.

– Держи свою суку на поводке, иначе я не отвечаю за то, что случится, когда тебя не будет рядом, чтобы защитить ее.

Я засмеялся, тихо и мрачно.

– Ви не нужна моя защита, но тебе об этом уже и так известно.

Колт сердито на нас посмотрел, но кто-то из его молчаливых приятелей позвал его. Он покачал головой и отвернулся, не сказав больше ни слова. Они заняли столик у входа, рядом с которым Колт тут же начал флиртовать с группой девушек из футбольной команды.

Я все еще хотел всадить кулак в его лицо, но с прижатой к моему боку Ви желание казалось не таким сильным.

– Ладно, ребята, шоу окончено. Возвращайтесь к еде. – Ева заглянула в глаза нескольким людям, сидящим за ближайшими к нам столиками, и метнула уничтожающий взгляд в парня в очках с темной оправой, до сих пор снимавшего нас на телефон.

Деррик хлопнул меня по спине, возвращаясь к нашему оставленному обеду. Остальные последовали за ним. Я не заметил сразу, но они все встали позади нас. Громадная стена из футболистов и одной злой чирлидерши.

Ви молчала, пока они все не прошли, затем выдохнула:

– Вот секрет и вышел наружу.

Я прижал ее к своему боку.

– Как мы и планировали, хотя я представлял себе это менее драматично.

Засмеявшись, она обняла меня за талию.

– Должна признаться, я не уверена, что все сработало именно так, как хотелось. Учитывая бросаемые в нашу сторону взгляды, Колт кажется более заинтересованным теперь, когда верит, что мы сговорились против него.

– Хотелось бы мне сказать, что его поведение основано на том, что честной игрой он бы мое место в команде не занял, но Колт правда хороший игрок. Если он когда-нибудь вытащит голову из задницы, то у него появится шанс. Особенно без меня в команде в следующем году.

Ви странно на меня посмотрела.

– Почему тебя не будет в следующем году?

Я посмотрел на нее, осознав, что проговорился. Никто, даже Деррик, не знал, что я подумывал бросить колледж и заявить о своем участии в драфте. Не могу сказать, что я всерьез собирался так поступить, но идея сидела в моей голове уже какое-то время.

Конечно, я мог придумать отговорку, отвлечь ее или перевести тему, но какая-то часть меня хотела обсудить это с ней. Ви уже знала о моей семье. Что будет от еще одного секрета?

– Давай уйдем отсюда, и я тебе расскажу.

Я провела два дня в метаниях между: твою мать, я просто взорвусь, если он меня поцелует и твою мать, Сорен думает присоединиться к Деррику в драфте. Я слышала разные слухи. Все, кто так или иначе интересуется футболом или просто ходит по кампусу, слышали слухи, но Сорен пока их никак не прокомментировал.

Вот только он взял меня за руку в своем пикапе по дороге в студенческий фитнес-центр и поделился своими мыслями. Он не говорил о секретности данной информации, но я чувствовала, что он больше никому не говорил. А еще я понимала, почему он об этом не распространялся. Шансы попасть в команду и начать работать на родителей были равны, и риски его пугали.

Вся ситуация не укладывалась у меня в голове, потому что я бы с радостью работала в спортивном зале своих братьев. Только если они будут относиться ко мне как к взрослому человеку, а не своей малышке-сестре, что точно не произойдет в ближайшем будущем. Вот только между семейным бизнесом Сорена и его мечтой о футболе была огромная разница. По крайней мере моя мечта соответствовала интересам моей семьи, хоть они этого и не видели.

Я старалась не думать о поцелуе.

Мы были прямо перед Колтом и половиной студентов-спортсменов Университета Тиган, так что он просто играл свою роль, о которой мы договорились. Но все казалось реальным. Его злость, то, как он коснулся моего лица, словно чего-то драгоценного, его мощная поддержка без попытки выставить меня слабой. Мое сердце трепетало каждый раз, когда я об этом вспоминала.

Поэтому я перестала об этом думать.

Я работала, ходила на учебу и избегала Сорена, насколько это было возможно, учитывая его настойчивость в том, чтобы каждый день возить меня на работу. Каким-то чудом целых три дня после нашего познавательного разговора во время обеда мне удавалось избегать и Еву. Ровно до того момента, как при помощи манипуляции на чувстве вины она заманила меня выпить кофе после моей смены на Хэллоуин.

Кофейня на территории кампуса транслировала невероятную любовь к талисману университета. Куда бы я не посмотрела, пока ждала за столиком Еву, отовсюду на меня в ответ смотрели дикие коты: изображения в рамках, кошачья фреска, потолочные лампы, выложенные в форме кота. Белые стены покрывали темно-рыжие и черные пятна гепарда, а все сотрудники носили на голове черные кошачьи уши. Я бывала в этом заведении лишь однажды, на первом курсе, и тогда это показалось мне вершиной ужасного вкуса. Мое мнение не изменилось.

Ева зашла внутрь вместе с порывом холодного ветра и подула на пальцы, ища меня глазами в маленькой кофейне. Я почти расстроилась, увидев ее в джинсах и свитере. Если бы на ней была ее чирлидерская форма, она бы идеально сюда вписалась.

Заметив меня, она указала на прилавок. Я кивнула. Мой клиент отменил тренировку, и я занималась наверстыванием своих учебных долгов. В кои-то веки я никуда не спешила. Ева сказала что-то парню, делающему ей кофе, и он рассмеялся, затем поднял взгляд и чуть не выронил молоко, которое держал в руках.

Судя по его реакции, она нацепила на себя флиртующее выражение лица, возможно, чтобы ей удвоили порцию. Оно никогда не подводило. Все всегда велись на милую чирлидершу, оставаясь в полнейшем неведении о том, какой свирепой она могла быть.

Элегантно откинув волосы, она забрала свой кофе с дополнительной дозой кофеина и направилась к моему столику, покачивая бедрами. Я вскинула брови, когда она села, самодовольно улыбаясь.

– Однажды ты нарвешься на баристу, который не клюнет на твою внешность.

Она чокнулась со мной своим стаканчиком.

– И получу дополнительную порцию благодаря тому, что он увидит, насколько я потрясающая внутри, а потом мы станем лучшими друзьями и будем вместе искать себе приключения на голову.

Я закатила глаза.

– У тебя уже есть лучший друг.

– И как, по-твоему, я его нашла? Мы встретились в кофейне дома.

Ева любила говорить о Стивене. Я пару раз виделась с ним во время видео-чатов и понимала, почему она его так обожала. Будь я уверена, что продержусь на этой встрече, ни разу не упомянув Сорена, то сама бы позвонила Стивену, но беда в том, что он точно захочет услышать все грязные подробности.

Ева попыталась загнать меня в ловушку в туалете во время обеда, но мне удалось отделаться от нее обещанием все подробно рассказать. Сдерживать данное обещание я не планировала.

Словно прочитав мои мысли, Ева наклонила голову набок и хищно уставилась на меня.

– А вот сейчас ты начинаешь рассказывать о Сорене и о том, как нарушила правила подружек, утаив важные жизненные события.

Я вздохнула.

– Пообещай, что не взбесишься.

Ее брови подлетели почти до линии роста волос.

– Как я должна пообещать не беситься, когда ты начинаешь разговор просьбой, чтобы я не бесилась?

– Помнишь, я попросила оставить на хранение некоторые вещи в твоей квартире?

– Да, а потом ты сказала, что все в порядке. Исчезла на неделю и так ничего и не объяснила.

– Сорен предложил заехать в его квартиру, а потом я, наверное, немного отвлекалась.

Она фыркнула.

– Отвлеклась на грязный секс. Да, эту часть я поняла. Мне нужно, чтобы ты вернулась к тому, как долго ты и Сорен в отношениях, и потом продолжила объяснением, почему ты не рассказала мне, близкой подруге, самой лучшей подруге, обо всем.

Я начала отдирать стикер на стаканчике.

– Я не была уверена в них, в нем, и к тому же мы не так долго вместе.

– А сейчас ты уверена?

Я сухо рассмеялась.

– Нет, но Сорену тяжело отказать.

Она кивнула.

– Тяжело относиться к нему равнодушно, после того как заберешься за идеальный фасад. Но могу сказать, что он уверен в тебе. Я думала, он Колта на части разорвет прямо перед носом у команды по плаванию.

Я подумала о том же. Подняв глаза и увидев надвигающегося на меня Сорена с жестким взглядом, я почувствовала облегчение. С этими записками я не знала, чего ждать от Колта. Я могла вести собственный бой, но осознание, что он рядом и готов прийти на помощь в случае необходимости, опьяняло. Сорен буквально выглядел так, словно хотел убить Колта, но остановился от моего прикосновения.

За секунду он сменил гнев на милость. Он наделил меня этой силой. А потом поцеловал меня, и мои внутренности превратились в расплавленную массу.

Мои щеки залил румянец, и Ева рассмеялась.

– Так, расскажи мне все. Каково это жить в доме Сорена? Он правда талантливо обращается со своим языком, как утверждает? Он спит голым? – Она вскинула палец. – Подожди, что касается последнего вопроса: он точно спит голышом.

Я подперла подбородок рукой.

– Жить с ним тот еще опыт. Сорен очень тактильный.

– А еще он собственник. Что удивительно. Я никогда еще его таким не видела. Честно говоря, я переживала, что у него не получится завязать подобные отношения с другим человеком.

Мои брови сошлись на переносице.

– У Сорена есть близкие друзья… и ты одна из них.

Она отмахнулась от моего аргумента.

– Он не относится к тебе так, как к нам. Если бы на твоем месте была я, он бы отпустил какой-нибудь колкий комментарий и провел бы обратно к столу без всяких восхитительных моментов с секси-рычанием.

Тут с ней не поспоришь. Я видела их вместе. Он явно переживал за нее, но Сорен обычно не выходил из себя рядом с кем-то, кроме меня. Это должно меня раздражать, должно заставить оттолкнуть его подальше, но ничего подобного я к Сорену не испытывала.

Потянувшись через весь стол, Ева накрыла мою руку своей.

– Держу пари, братьям ты еще не рассказала, но стоит задуматься о том, чтобы прямо сказать, что ты живешь с парнем. Не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни, когда они узнают об этом от кого-то еще.

– Я не исчезну. Мы же не из мафии.

Она рассмеялась.

– Помнишь прошлый раз со Скутером или как там его звали, тем из зала? Я не видела тебя две недели, потому что твои сумасшедшие братья решили, что дома ты будешь в безопасности. Уроки танцев без тебя были уже не такими классными.

Я отстранилась, освободив руку. Она ударила в точку: именно по этой причине я не рассказала братьям о ситуации, в которой нахожусь.

– Не думаю, что это необходимо, но приняла к сведению твою обеспокоенность.

Ева подалась вперед, и ее глаза засверкали от предвкушения.

– Когда приедет Джексон, позвони мне, пожалуйста. В прошлый раз, когда он тебя подвозил, у меня была всего пара минут на то, чтобы рассмотреть его как следует.

Мой старший брат, Джексон, слишком бурно отреагировал на моего чрезмерно любвеобильного коллегу, однажды утром появившись у меня на пороге еще в начале моего обучения. Он отобрал мои ключи, запихнул меня в машину еще до того, как я успела выпить достаточно кофе, чтобы пнуть его по яйцам, и за четыре с небольшим часа домчал нас до дома. После чего он, Кори, Алекс и Райдер отказывались везти меня обратно, пока меня чуть не отчислили из-за долгов по учебе. И даже тогда они поехали со мной, чтобы «уладить проблему», что расшифровывалось как «запугать Картера до чертиков».

Они не были мягкими, или адекватными, но любили меня.

На этот раз мне не нужно было, чтобы они решали мою проблему. Благодаря Сорену я могла разобраться со всем сама.

Я поджала губы, раздумывая над просьбой Евы. Если Джексон и впрямь заявится сюда, то отвлекающий маневр действительно не помешает, пока мы с Сореном будем выбегать через запасной выход. Если мне удастся уговорить Сорена бежать. Для того, кто настолько сопротивлялся отношениям, что обзавелся фейковой девушкой, он на удивление серьезно отстаивал наши границы.

Так или иначе, если у меня будет время, я, скорее всего, позвоню Еве.

– Ладно. Если подобная ситуация когда-нибудь произойдет, мне не помешает подмога.

Она широко улыбнулась.

– Обещаю не сильно его испортить.

– Как насчет того, чтобы пообещать вообще с ним не связываться?

С драматичным вздохом она поднялась.

– Я бы никогда…

– Конечно. – Я подхватила стаканчик и поднялась следом. – Мне не нужна помощь извне. У меня есть Сорен.

Слова, сорвавшиеся с языка, показались странными. Не потому, что они были лживыми, а потому, что были правдивыми. Мы оставили стаканчики в положенном месте, и Ева остановилась перед тем, как открыть дверь.

– Я рада, что ты и Сорен нашли друг друга, правда. Никогда не думала, что он сдастся, но то, как он на тебя смотрит… Должна признать, я немного завидую.

Холодок ужаса разрушил теплые чары, наложенные выпитым кофе.

– Ты никогда не говорила о том, что заинтересована в нем.

Шлепнув меня по руке, она рассмеялась.

– Я не завидую из-за Сорена. Скорее вашей преданности друг другу.

Я вскинула брови и едва удержалась, чтобы не упомянуть Мака, полностью преданного ей несмотря на все их пререкания. Она открыла дверь и придержала ее для меня. Я остановилась на тротуаре, дожидаясь Еву. Холодный ветер забирался под одежду. Дверь сзади нас закрылась со стуком, и я, посильнее укутавшись в свитер, подняла глаза на елейно улыбающегося Колта, сидящего в машине с низкой посадкой на другом конце парковки.

Несмотря на холодный воздух его окно было открыто, и он отцепил пальцы от руля, чтобы совершенно по-идиотски помахать нам. Ева ткнула меня в спину и, когда я развернулась, посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

Сорен признался, что рассказал друзьям про Колта, но я не хотела, чтобы Ева открыто выступала против него. Именно так бы она и поступила. Ева никого не боялась. Но последнее, чего мне хотелось, – это чтобы он сосредоточился еще и на моей подруге. Я смогу справиться с тем, что он мне готовил.

Я взяла ее за руку и повела по улице прочь от машины Колта.

– Ты так и не рассказала, получился ли у тебя новый трюк. Мак все-таки тебе помог?

Закатив глаза, Ева пустилась в тираду о том, каким бы Мак был отличным партнером по трюкам, не будь он хорошим футболистом.

Телефон завибрировал в руке, и я перевернул его, чтобы прочитать сообщение от Евы.

Она прикрепила свою фотографию в костюме Бо Пип[7], у которого по виду отсутствовали три четверти юбки. Мак ответил фотографией в зеркале, где он в костюме овечки посылает большие пальцы вверх.

Хохотнув, я добавил еще одно сожаление к списку обещаний, приковывающих меня к родителям. Групповой чат весь день взрывался от сообщений из-за подготовки к вечерним гуляниям. Надя убедила Деррика нарядиться в костюмы из-за какой-то волонтерской штуки в общественном центре, а он заманил всех остальных провести Хэллоуин с группой нуждающихся детишек.

Честно говоря, их вечер подавал больше надежд, чем мой: я не хотел иметь дело с моей надменной семейкой и выслушивать их «полезные» советы о том, как мне стоит улучшить собственную жизнь. Я пытался не завидовать.

По крайней мере, со мной будет Ви. Я вдохнул полные легкие воздуха и медленно выдохнул. Я повторял этот ритуал снова и снова с тех пор, как мы перестали игнорировать друг друга. Тот поцелуй не давал мне покоя. Я забыл, что мы играли на аудиторию, забыл все кроме того, что безумно хочу попробовать ее на вкус, а потом я поделился с ней самым охраняемым секретом.

Еще один глубокий вдох, и я попытался подумать о чем-нибудь кроме Ви, которая наверняка почти голая собиралась у себя в комнате. Телефон завибрировал, оповещая об очередном сообщении в чате. Проигнорировав уведомление, я перевел взгляд в коридор на дверь комнаты Ви.

Я много думал о том, чтобы рискнуть и участвовать в драфте, но такое решение только подтвердило бы обвинения родителей. Необдуманное решение, движимое эмоциями, а не логикой. Я сожгу все мосты в надежде на шанс в профессиональном футболе, если какая-то из команд посчитает меня достаточно талантливым.

Я никогда не буду достаточно талантливым.

Поэтому я из кожи вон лезу, чтобы показать себя на поле. Телефон вновь завибрировал, и я взглянул на сообщение, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Снова Деррик, с сообщением, которое, кажется, предназначалось только Наде. Мысли снова вернулись к Ви за мгновение до того, как послышался цокот каблуков по дереву.

Я поднял взгляд от телефона, и мир вокруг замер. На ней было платье с соединяющимися на шее лямками, покрытое цветными брызгами, словно абстрактная картина, обхватывающая ее изгибы. Оно сужалось на талии и переходило в многослойную юбку длиной до середины бедра. Из-за столь короткой длины ее бесконечные ноги ничего не прикрывало вплоть до черных босоножек на шпильке с ремешками.

Пока я сидел и пялился на нее, как полный придурок, она покрутилась, от чего юбка поднялась еще выше.

– Это подойдет? – ее голос немного дрогнул, выдав тревогу.

Я вышел из ступора и встал, сунув телефон в карман. Ее грудь поднялась из-за глубокого вдоха, когда я подошел, и она медленно выдохнула, стоило мне взять ее за руку.

– Ты прекрасно выглядишь.

Благодаря каблукам ее глаза оказались на уровне моего подбородка, и я не мог перестать думать о том, что ее губы находятся в идеальной близости.

– Спасибо. – Она поджала губы и скользнула взглядом по моему телу, осматривая костюм угольного цвета. – Ты тоже ничего.

– Из твоих уст это высшая похвала. – Я протянул руку. – Готова к нашему первому выступлению?

Она фыркнула.

– Не считая обед и каждое утро на работе.

– Не забывай, дневное время – мое любимое. – Я поиграл бровями, пока она брала меня под руку.

Легкий румянец на ее щеках говорил о том, что она точно знала, почему это мое любимо время. Я постоянно ее как-то касался, чтобы каждый в окружении знал: она со мной.

На этой неделе на тренировки мне приходилось ходить с доставляющими неудобство стояками, но это стоило того, чтобы касаться ее шеи губами и чувствовать учащающийся пульс.

Но сегодняшнее задание намного тяжелее, потому что теперь нам предстоит убедить моих родителей, что я в серьезных отношениях, а для этого недостаточно просто засунуть руку ей под крошечную игривую юбку в ближайшем темном углу.

Ви положила руку мне на предплечье, пока я вел к пикапу, придвигая ее ближе, чтобы дышать ее сладким запахом. Она чуть не споткнулась, когда я прошел мимо водительской двери. Действие едва заметное, и я чуть его не пропустил, но она улыбнулась мне, когда я открыл ей пассажирскую дверь.

– У меня сегодня полный сервис, как погляжу. – Она вскинула брови, ожидая ответной шутки касательно сервиса.

Я героически сдержался.

– Все включено.

Ее взгляд скользнул вниз, и я расплылся в улыбке.

– Думал, это мы в сервис не включаем.

Она пожала плечами и залезла в машину, опасно оголив бедра, ослепив меня так, словно раньше мне не приходилось видеть красивых женщин.

– Никто о нашей сделке не знает. Можно поработать над правдоподобностью, пока есть возможность.

Из тени кабины автомобиля она смотрела мне прямо в глаза, и пылающее в ней пламя почти убедило меня сказать «Пошло оно все» и увести ее обратно наверх, чтобы наконец-то сделать что-то с нашим неуместным влечением.

Но вместо этого я отошел и закрыл дверь. Я обходил машину, перебирая в уме футбольную статистику, чтобы облегчить боль в члене. Слаксы не могли скрыть мою реакцию, а мои родители ждали от нас внешней благопристойности. Платье Ви идеально впишется, а вот производить первое впечатление в качестве пары, показавшись со стоящим колом членом, мне не хотелось. Даже если это идеально описывало наши отношения: мы оба желали того, чем не могли рисковать.

Я остановился рядом с дверью, глядя на первые появляющиеся на быстро темнеющем небе звезды. Солнце уже опустилось за деревья, но прохладный ветерок никак не мог остудить меня. Я сам поставил себя в это положение, предложив глупое соглашение.

Мы должны были убедить родителей, что я остепенился, что игра в футбол не обязательно означала череду диких вечеринок. Вот только они не знали, что самый дикий период моей жизни начинался, когда Ви-соседка становилась Ви-девушкой. Я ненавидел то, что нам нужно переключаться обратно, и старался найти способы, чтобы увеличить время наших «отношений». Сегодня у меня будет несколько часов, чтобы касаться ее так, как захочу, потому что это просто часть нашей игры.

Какая-то часть меня думала о том, как далеко она позволит мне зайти в месте, где мы не сможем сдать назад.

Мысль об этом была опасной и соблазнительной, но вовсе не помогла сосредоточиться на реальной причине посещения мероприятия. Открыв дверь, я скользнул внутрь, стараясь не опускать глаза с приборной панели на длинные ноги Ви.

– Все хорошо? – обеспокоенно спросила она, и я улыбнулся.

– Да, просто настраиваюсь.

Ви дала мне время на подумать до нашего выезда на трассу.

– Скажи мне еще раз, зачем мы это делаем?

От мягко заданного вопроса я посмотрел на нее, но не смог считать эмоции на лице.

– Потому что мои родители считают, что я использую свою футбольную славу, как предлог для того, чтобы бухать и спать со всеми подряд на протяжении всего обучения в колледже.

Она положила ладонь мне на руку.

– Про это я знаю. Любой, кто проведет с тобой хоть пять минут, знает, как много ты работаешь. Почему они этого не видят?

Мышцы, напряжение которых я даже не заметил, расслабились. Я не рассказал ей о Марго, но был шанс, что мои родители упомянут ее. Не прямо – для такого они слишком утонченные, – а мягким намеком.

Между нами повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом машинных колес по асфальту. Ее легкое касание сдвинулось вниз, по моей руке, накрыв ладонь на переключателе передач. Даже без полной картины Ви выказывала свою веру в меня. Она считала, что мои родители неправы. Я переплел наши пальцы, не обращая внимания на тяжесть в груди.

Я мог бы не отвечать, она бы не настаивала. Но я не хотел так ее подставлять.

– Из-за расписания мне не удается часто бывать дома, не то, чтобы я ездил туда, появись такая возможность, но так у родителей появляется много пищи для размышлений. Пару месяцев назад, еще в начале лета, я спал с одной девушкой – подруга друга, которую встретил на вечеринке. С самого начала я объяснил, что не хочу отношений, и она все равно согласилась хорошо провести время без каких-либо привязанностей.

Ви сжала мою руку.

– У меня такое чувство, что после этой истории, мне не очень понравятся твои родители.

Я выдавил из себя смешок.

– Может, и я тебе буду нравиться меньше.

Слова удивили меня самого. Я до конца не осознавал, что боюсь этого, пока не сказал вслух. Ви усмехнулась.

– Мы живем вместе. Твое представление об увлекательном вечере – это посмотреть половину серии «Теда Лассо»[8], а потом пойти спать, как самый настоящий психопат. – Она повернулась ко мне, каким-то образом сидя с подоткнутыми под себя ногами. – Кто вообще смотрит только половину серии?

Я улыбнулся вопреки своему мрачному настроению. Она была очень внимательной. Может, я все же не был одинок все эти бессонные ночи.

– Вторую половину я досматривал позже.

– Ты явно не понимаешь, как работают стриминговые сервисы. Нам стоит поработать над твоими запойными просмотрами шоу. А теперь перестань меня отвлекать и закончи свой рассказ.

– Я? – Я бросил на нее скептический взгляд. – Ты сама об этом заговорила.

– Только для того, чтобы доказать: раз твои охренеть какие странные телевизионные привычки до сих пор меня не отпугнули, то сомневаюсь, что это сделают твои родители.

Ее ободрение проникло глубоко, заполнив пространство, которое, оказывается, пустовало. В этот момент я был невероятно благодарен тому, что ответил на звонок Евы. Я поднял руку Ви к своим губам и прошелся поцелуями по костяшкам ее пальцев, она вознаградила меня едва слышным вздохом.

– Марго испарилась спустя пару недель, и я подумал, что на этом все. А спустя где-то месяц мне позвонила мать и потребовала моего немедленного присутствия. Когда я приехал, Марго сидела в их гостиной. Она утверждала, что беременна, а я отец ребенка.

Я мельком глянул на Ви, чтобы узнать ее реакцию, но можно было этого и не делать. Ахнув от отвращения, она сильнее сжала мою руку.

– Вот же сука. Такие женщины выставляют всех нас в плохом свете. Она правда была беременна или об этом тоже соврала?

Я удивленно покачал головой. Ни капли сомнений, и она говорила так, словно готова была броситься на мою защиту.

– Она на самом деле была беременна. По крайней мере, если верить всем бумагам, которые она принесла. Она скормила моим родителям историю о том, как я бросил ее, а ей всего-то и надо, что немного денег, дабы начать жизнь в новом месте. Они верили ей, пока она не отказалась от теста на отцовство.

– Почему они верили ей, а не тебе?

– Не так уж они были неправы. В то время я много работал, но и веселиться тоже любил. Я не мог сказать точно, что ребенок не мой. По времени все сходилось. Мы предохранялись, но ничего не работает на сто процентов.

Ви водила большим пальцем по моей руке, глядя прямо на меня.

– Ты даже не защищался.

– Я бы попусту потратил время. Все равно все закончилось само по себе. Марго снова исчезла, и мы получили письмо от адвоката, в котором говорилось, что я не отец ребенка, избавляя меня от любой ответственности. Больше мы о ней не слышали, но осадок остался. Родители решили, что мой образ жизни вышел из-под контроля.

Она покачала головой.

– Вся ситуация просто нелепая. Ты взрослый мужчина. Умный, талантливый и ответственный взрослый мужчина. Мне жаль, что они этого не видят.

Я чувствовал, как мои стены рушатся. Буквально чувствовал. Казалось, она взяла кувалду и сломала что-то внутри меня. До сих пор мне удавалось мириться с крошечными трещинками, появляющимися из-за нее, но от ее поддержки меня ничего не защищало.

– Мне тоже.

За моим согласием последовало молчание. Наверное, Ви почувствовала, как отчаянно мне хотелось сменить тему, поэтому начала расспрашивать меня об утренней тренировке. После этого разговор продолжался сам по себе. Ви успешно вытащила меня из угрюмого настроения, подшучивая надо мной.

От нашего маленького университетского городка до дома моих родителей ехать около полутора часов. К тому времени, как мы заехали за ограждение их элитного жилищного комплекса, я почти забыл о причине поездки. Пока я пробирался между особняками, скрытыми живыми изгородями и стенами, наступила тишина.

Рука Ви напряглась на моей, когда через ворота мы заехали на подъездную дорожку моих родителей. Мы проехали мимо деревьев, и перед нами показался дом – Хэмптонский особняк, возвышавшийся в конце дороги. Подсветку поместья включили ради вечеринки. Мимо нас проезжали машины. Скорее всего, парковщик работал над тем, чтобы отличное первое впечатление от дома не испортилось.

Остановившись рядом с парковщиком, я постарался не кривиться от того, каким нелепым все казалось. Парень в красном пиджаке открыл дверь и помог Ви выбраться из машины, когда его коллега обошел машину, чтобы дать мне электронный талон в обмен на ключи с брелком. Все самое лучшее для простого фуршета.

Я присоединился к Ви под навесом и притянул ее к себе, когда еще одна машина припарковалась поблизости. Женщина, носящая бриллианты в десятки каратов, проплыла мимо нас, даже ни разу не взглянув. Я ее не узнал, так как уже какое-то время держался подальше от этого общества.

Ви сделала глубокий вдох и встретилась со мной глазами.

– Ты в этом уверен?

Я притянул ее ближе. Частично, чтобы успокоить. Частично, чтобы спустя полтора часа в машине без тех касаний, которые были мне необходимы, немного утолить свое желание. Из-за того, что ее запах навсегда отпечатался в памяти, я теперь каждый раз буду возбуждаться, почувствовав аромат ванили.

– Не волнуйся. В худшем случае родители решат, что мы очень странная пара. Их мнение обо мне не может пасть еще ниже. Конечно, если они выяснят, что мы притворяемся, помочь тебе я уже не смогу. Подземелье не использовалось уже давно, но я слышал, там неплохо после сделанного прошлой осенью ремонта.

Она рассмеялась. Звук впился в меня, высекая ответное тепло и желание все отменить и отвезти ее на настоящее свидание. Предпочтительно такое, после которого я сниму с нее это платье.

Я коснулся губами ее волос, стараясь сохранить приличное расстояние, и услышал свое имя. Я напрягся, разворачивая нас лицом к дому, и облегченно выдохнул, увидев тетю Амелию и дядю Лукаса, машущих нам, стоя у главного входа. Два единственных дружелюбных лица, которые мы сегодня увидим.

– Сорен, давно не виделись. Кто твоя подруга?

Амелия торопливо подбежала к нам ради сокрушительного объятия. Ее голова доставала до середины моей груди, но это не мешало ей относиться ко мне как к долговязому подростку, каким я был, когда она вышла замуж за моего дядю. Я быстро сжал ее ответ, не отпуская Ви.

– Рад тебя видеть, тетя. Это моя девушка Ви. Ви, хочу представить тебе Амелию и Лукаса Брем.

Лукас медленно приблизился и хитро улыбнулся Ви, поцеловав ее руку.

– Приятно познакомиться. – Его глаза того же синего оттенка, что и мои, переместились на меня. – Твоя мать будет разочарована, она ведь уже обеспечила тебя парой на вечер.

Рука Сорена покоилась у меня на пояснице, пока я улыбалась взрослой паре. Он поглаживал меня большим пальцем сквозь ткань, и я совсем пропустила то, что сказал дядя. Я не упустила поцелуй в ладонь и резкое напряжение в теле Сорена.

Забрав свою руку, я постаралась незаметно вытереть ее об юбку.

– Приятно с вами познакомиться.

Амелия подалась вперед, сверкая прекрасным красным ожерельем в вечерних огнях, и понизила голос:

– Не слушай ни слова из того, что будет говорить мама Сорена. Она не одобряет ничего из того, что не входило в ее собственные планы.

Сорен откашлялся, и она подошла к своему мужу.

– Уже уходите?

Они засмеялись, и его дядя ответил:

– Пока нет, но мы не долго сможем терпеть духоту. Мы собираемся очень долго гулять по саду. Можете рассмотреть этот вариант для последующих вечеринок.

Он махнул нам и увел Амелию за собой. Они шли рука об руку вдоль газона в другую сторону. Я склонила голову, рассматривая Сорена, глядящего на меня.

– Что?

Он пожал плечом.

– Наверное, стоит начать с подземелья.

Я покачала головой и пошла в направлении огромных двухстворчатых дверей в передней части дома.

– Твои дядя и тетя кажутся почти нормальными. За исключением странного поцелуя в руку… и устрашающего ожерелья.

Сорен наградил меня легкой улыбкой.

– Она надевает его специально, чтобы побесить мою мать, каждый раз, как приезжает сюда, что не случается так уж часто. Дяде Лукасу эти рубины достались в наследство от бабушки, хотя мой отец старший сын. В то время разгорелся огромный скандал, потому что Амелия не из правильной семьи. Напомни как-нибудь рассказать тебе историю их запретной любви.

Я настолько увлеклась рассказом Сорена о семейной драме, что чуть не упустила из виду огромное фойе дома, что стало бы трагедией. Приложив огромные усилия, я смогла не пялиться, открыв рот. К счастью, нас больше никто не заметил.

Две лестницы, плавно извиваясь, вели на второй этаж. Приглушенное освещение подчеркивало картины на стенах, но мой взгляд привлек балкон, откуда была видна вся комната. Прозрачная темная ткань, унизанная кристаллами, спускалась вниз по поручням подобно сверкающему водопаду, отражаясь на потолке тысячей разных оттенков. Создавалось ощущение, что мы стояли посреди калейдоскопа.

Помимо невероятного первого впечатления, в декоре тут и там ненавязчиво читались сделанные со вкусом намеки на праздник. Судя по всему, родители Сорена имели слабость к черепам и сверкающим в свете свечей камням.

По моей просьбе мы приблизились к стене, чтобы мне все было лучше видно. Дрожащий свет свечей оказался подделкой, но очень хорошей подделкой. Я не хотела даже думать о том, что кристаллы могут на самом деле быть бриллиантами.

Я знала, что у Сорена богатая семья, но до этого момента даже не догадывалась насколько.

– Ты вырос в этом доме?

Он провел рукой по волосам, собранным в низкий хвост вместо его обычного пучка.

– Да, я жил здесь до того, как поступил в колледж пару лет назад.

Проходя через арку в следующую огромную комнату, я ткнула его локтем в бок.

– Сколько раз ты скатывался по перилам?

Сорен рассмеялся.

– Больше, чем я мог бы сосчитать. Отличная тренировка на мышцы кора.

Фоновый звук только усилился, когда мы достигли, как я думала, задней части дома, но Сорен, не останавливаясь, провел меня через следующую арку. Четыре широкие лестницы вели вниз в комнату, превышающую по размерам остальные. Задняя стена была полностью стеклянной, а двери наезжали друг на друга и вели в освещенный двор. В данный момент они оставались закрытыми, оберегая от прохлады.

Никто не заметил, как мы вошли, за что я была безмерно благодарна, потому что мне никогда не приходилось вживую видеть столько откровенно богатых людей. Если бы я только что не встретила его тетю с громадными рубинами, то решила бы, что все эти люди просто в костюмах. Зачем надевать подвеску, инкрустированную бриллиантом с мой кулак, на фуршет?

По позвоночнику пробежала дрожь беспокойства.

– Я тут единственная не усыпана бриллиантами.

Мое платье вполне подходило, если только никто не решит проверить бирку, а обувь у меня дизайнерская. Коварный дорогой подарок от Евы с того периода, когда она пыталась расширить мой гардероб дальше моих обычных простоватых спортивных образов.

Сорен медленно скользнул по мне взглядом, и я почувствовала необходимость освежиться.

– Мне нравится, как ты выглядишь.

– Не уверена, что вписываюсь. Разве не тут происходит тот самый момент, когда ты достаешь сапфир, стоимостью с целую машину, или нечто похожее, чтобы мне помочь?

– Мы не в «Красотке»[9]. Я хочу, чтобы ты была собой.

– Ты смотрел «Красотку»?

– Во всем виновата Ева. Она заставляет нас собираться раз в месяц на ночь кино. Мы по очереди выбираем фильм.

Образ пяти здоровенных футболистов на крошечном диване Евы, смотрящих женские фильмы, выбил из меня все беспокойство. Я расправила плечи и внимательнее осмотрелась.

– Так, покажи своих родителей, чтобы я смогла сразить их своими вайбами серьезной девушки.

Его рука скользнула на мою талию и притянула ближе. Дыхание затруднилось, когда он наклонился и зашептал мне на ухо:

– Они стоят рядом с пианино в углу. Черное платье, серый костюм, огромные притворные улыбки. Разговаривают с женщиной в ярко розовом платье, которая выглядит так, словно ограбила фламинго.

Я тихо хихикнула и сразу же увидела женщину в розовом. Рядом с ней стоял викинг в строгом костюме и красивая женщина средних лет с запоминающимися чертами лица. Его родители, особенно мать, казались взвинченными, но я не могла понять почему. Пока я смотрела, она вскинула голову и увидела нас, стоящих наверху лестницы.

Ее брови сошлись на переносице, затем она подалась вперед и, шепнув что-то мужу, двинулась в нашу сторону.

Должно быть, Сорен тоже наблюдал, потому что он выдохнул мне в волосы, вызвав волну мурашек, щекочущих мою шею.

– Я заранее прошу прощения. Женщина-фламинго – дочь друга семьи, и, как я понимаю, моя предполагаемая спутница на сегодняшний вечер. Хотя я говорил им, что приведу тебя.

Я отняла взгляд от приближающийся проблемы и коснулась губами его щеки.

– Не переживай. Я справлюсь.

Он вскинул брови и посильнее сжал меня в своих руках.

– Если судить по прошлой вечеринке, сейчас произойдет что-то интересное.

Его взгляд остановился на моих губах, и между нами вспыхнул огонь. За все проведенное вместе время он так меня и не поцеловал по-настоящему. Сейчас точно не время, но мне стало интересно, сколько мы еще будем сопротивляться растущему напряжению.

Сорен ослабил свою хватку, чтобы мы смогли спокойно спуститься по ступеням, но мы не успели уйти далеко от лестницы. Вблизи его мать и отец выглядели выше, чем я ожидала, о чем стоило догадаться, учитывая его размер. Ему достались черты лица матери вместе со светлыми волосами и голубыми глазами отца. Женщина-фламинго шла медленнее, держась позади, но все равно возвышалась надо мной.

Мы все неловко остановились, окруженные гулом вечеринки. Быстрый взгляд на Сорена подтвердил, что на его губах играла самодовольная ухмылка, из-за которой мне хотелось его ударить. Я представила, что на его семью она имеет похожий эффект, хотя члены футбольной команды не обращали на это особого внимания.

Он посмотрел мне в глаза, и на мгновение его настоящая улыбка сменила раздражающую. Как только он отвел взгляд, настоящий Сорен исчез.

– Ви, позволь представить моих родителей. Дена и Исак Брем. Мама, папа, это моя девушка, Ви Мэлоун.

Если бы я не следила, то не увидела бы напряжение вокруг глаз его мамы. Ей явно не понравилось полное пренебрежение к женщине-фламинго с его стороны.

Я вытянула руку, не спрятанную между мной и Сореном.

– Приятно с вами познакомиться.

Дена невозмутимо улыбнулась и слабо пожала мне руку.

– Хотелось бы мне сказать то же самое, однако Сорен в какой-то степени опозорил нас, не рассказав о тебе.

Мои брови взлетели сами по себе, но нашла в себе силы сдержаться.

– Прошу прощения за любые неудобства.

Исак пожал мне руку с искренней улыбкой.

– Приятно познакомиться, милая.

У него был легкий техасский акцент, удививший меня. По какой-то причине я предполагала, что он говорит… ну не так нормально что ли. У меня не было большого опыта в общении с богатыми людьми, поэтому в моей голове они разговаривали как какие-нибудь герцоги из девятнадцатого века.

Улыбка Сорена оставалась непоколебимой, однако я чувствовала его напряжение.

– Я говорил, что приведу с собой спутницу, как и предполагалось.

Дена открыла рот, чтобы ответить, но Исак встал между ними, чтобы взять у проходящего официанта пару фужеров с шампанским.

– Ничего страшного. Ви, почему бы тебе не рассказать немного о себе?

Он вручил нам напитки и отступил, обняв жену за талию. Я сделала глоток, и пузырьки чуть не пошли носом. Я больше любила пиво, но не хотела позорить Сорена.

– Я на последнем курсе в Университете Тиган, специализируюсь в области кинезиологии и спортивной медицины.

Его мама тихо фыркнула.

– Как ты планируешь использовать свой диплом в будущем?

Моя улыбка стала острее от ее ледяного тона.

– Я планирую работать спортивным тренером, скорее всего, с профессиональной командой.

В ее глазах происходили расчеты.

– Предполагаю, что, привязав себя к хорошо обеспеченному футболисту, ты поможешь себе достичь этой цели.

Сорен начал говорить, но я положила руку ему на грудь и покачала головой.

– Меня не интересуют деньги вашего сына или его положение в команде. Меня интересует умный, добрый и щедрый мужчина, которого вы вырастили. Вы делаете ему медвежью услугу, предположив, что я здесь по какой-то другой причине.

– Посмотрим. – Дена сделала глоток из своего фужера.

Исак рассмеялся, неловко и громко.

– Сейчас не время для допроса. Пожалуйста, наслаждайтесь вечеринкой, и надеемся увидеть вас на семейном ужине через несколько недель.

– Мы придем.

У голоса Сорена был какой-то странный тон, и, когда я повернулась понять в чем дело, наши взгляды встретились. Не прерывая зрительного контакта, он оторвал мою руку от своей груди и оставил на костяшках пальцев поцелуй, как делал это ранее. Как и раньше, в теле расцвело тепло и скользнуло по нервам.

Его родители что-то сказали, но слова заглушило биение моего пульса. Что такого было в Сорене, что заставляло меня забывать об остальном мире?

Я моргнула и огляделась, с облегчением заметив, что никто не обратил внимание на мою невнимательность. Исак отвернулся, обращаясь к женщине-фламинго, молча стоявшей рядом и наблюдающей за обменом репликами, и вся троица медленно двинулась обратно к пианино.

Если повезет, они решат, что я без ума от Сорена, а не постепенно схожу с ума от каждого нашего поцелуя.

Сорен погладил большим пальцем мое запястье, заставив дыхание сбиться.

– Хочешь прогуляться?

Я сухо рассмеялась.

– На этих каблуках? Безусловно.

С усмешкой на губах он кивнул и использовал мою плененную руку, чтобы увести обратно в недра дома. Мы шли по тому же пути: через впечатляющее фойе и навес. Сорен резко свернул направо, и мы пошли по той же дорожке, по которой ранее ушли его тетя и дядя.

– Куда мы идем?

– Чуть дальше за деревьями река. Одна из немногих частей поместья, которую они не поменяли. Ребенком я часто приходил сюда, когда не хотел, чтобы меня нашли.

Я вгляделась в деревья впереди, но ничего кроме куска леса увидеть не смогла. Солнце зашло какое-то время назад, а лунный свет не сильно пробивался сквозь ветви. Я пыталась представить маленького Сорена, бродящего в одиночестве здесь и поддерживающего лесными приключениями свой бунтарский дух.

От этой картинки у меня заболело сердце.

Журчание бегущей воды достигло моих ушей спустя минуту нашей прогулки. На удивление, над рекой ветви деревьев расходились и лунный свет лился вниз, отражаясь в воде, мчащейся по мелким камням.

Сорен потянул меня за руку, останавливая подальше от края размытого водой оврага.

– Не подходи близко. Я давно тут не был и не уверен, что земля устойчива.

– Поняла.

Небольшой просвет между деревьями выглядел красиво, но я видела много подобных мест, бегая с братьями по дикой природе другой части Техаса.

– Не могу не заметить, что мы сейчас не на вечеринке, на которой ты требовал моего присутствия. Неужели одного единственного разговора с твоими родителями на сегодня будет достаточно?

– Ага.

Он выпустил мою руку и подошел к реке, потирая едва заметную щетину на подбородке и издав хриплый стон, перекочевавший в реальность прямиком из моих фантазий. Но это был худший момент для их воплощения в реальность. Я, может, и выросла в глухой провинции, но секс на природе меня не прельщал.

Не то чтобы он предлагал…

Я тряхнула головой, отчаянно пытаясь сосредоточиться.

– Почему ты привел меня сюда?

Сорен пожал плечами и наклонился, чтобы подобрать маленький камушек, двигаясь с комфортом в костюме, как если бы был в спортивных штанах.

– Хотел, чтобы ты увидела это. Моя жизнь не только в серебряных ложках и экстравагантных вечеринках.

Я рассмеялась.

– Об этом я уже знаю. Если бы ты переживал только о таком, то не надрывался бы, играя в футбол в университете.

Бросив камушек в реку, он стоял, глядя в даль.

– Прости.

Я наклонила голову.

– За что?

Когда он не ответил, я решила рискнуть и ступила на неустойчивую землю. Я положила ладонь ему на спину, и мышцы задвигались, когда он сделал глубокий вдох и повернулся ко мне.

– Это не работает.

Неожиданная вспышка страха заморозила воздух в легких. Все наше соглашение – полностью его идея. Сорен имел полное право решить, что больше не хочет продолжения, но у меня даже не было запасного плана на случай, если он выгонит меня.

Хуже кочевания по диванам до конца семестра была перспектива потери связи с ним. Лучшие моменты моего дня проходили тогда, когда я видела настоящего Сорена, того самого, которого он больше никому не показывал. Он сказал, что я могу оставаться столько, сколько нужно, но грудь сдавливало о мысли, что он просто обычный сосед по квартире, а не некто больший.

Я прочистила горло и постаралась звучать так, словно не паникую внутри:

– О чем ты?

– Об этом. – Он помахал рукой между нами. – Я пытаюсь убедить себя, что эта идея не совсем бредовая, но она не работает. Такие отношения не честны по отношению к тебе. Колт та еще тварь, и я рад служить щитом между ним и тобой, но ты не заслуживаешь того дерьма, которое подкинут тебе мои родители.

Вздох облегчения вырвался из меня.

– Я думала, ты положишь конец нашему соглашению.

Его брови сошлись на переносице.

– Нет. Почему? Ты хочешь его закончить?

– Нет, – выдавила я, потому что не знала, к чему ведет разговор. – Я уже тебе говорила, что смогу справиться со всем, что выкинут твои родители. В этой части игры ставки сделаны с твоей стороны. Если ты не боишься, что я облажаюсь и все тебе испорчу, то я не буду переживать о мнении людей, которых не уважаю.

Пару секунд он просто смотрел на меня с непонятной для меня эмоцией на лице.

– Ты правда так думаешь?

– Ты про что?

– Про то, что ты сказала им. Обо мне.

Мои губы раскрылись, когда я вспомнила, что сказала его маме. Она удивила меня, поэтому я вошла в защитный режим, наговорив правды, не подумав о том, как она будет звучать для Сорена. Я хотела ответить саркастично, но нотка уязвимости в его голосе не позволила мне так поступить. Он заслуживал честного ответа, даже несмотря на риск усложнения нашей ситуации.

– Каждое слово – правда.

Он долго не двигался, и между нами повисла тишина, нарушаемая только ветром, раскачивающим деревья. Воздух сгустился, и когда я уже думала, что он потянется ко мне, Сорен отвернулся.

– Пошли. Нужно возвращаться.

Вздрогнув, я последовала за ним. Не знаю, откуда эта дрожь: то ли от неожиданного холода, или от того, что между нами что-то кардинально изменилось.

Когда мы пришли, парковщики уже подготовили машину Сорена. Я была благодарна той магии, которую он использовал, подключив подогрев сидений. За последние несколько часов температура неожиданно сильно упала, а я совсем не любила мерзнуть.

Пока Сорен помогал мне залезть в машину, я оглянулась на гуляющих вокруг огромного дома людей, но никто не обращал на нас внимания.

– Ты не будешь прощаться?

В ответ на мой вопрос Сорен захлопнул дверь, и я приготовилась к возвращению своего сердитого соседа. Он подождал, пока мы выедем на главную дорогу, а затем ответил:

– Они потребовали только, чтобы я появился. Никаких указаний касательно длительности моего пребывания не было. Прощание указало бы на то, что мне не все равно, что я нахожусь там не из обязательства выказывать им поддержку.

Я придвинулась к нему и поджала под себя замерзшие ноги.

– Что на счет твоих тети и дяди? Мне показалось, что они по-настоящему рады тебя видеть.

Он посмотрел на меня, и его лицо смягчилось.

– Ты права. Я не ожидал, что они будут там. У моей кузины в процессе какая-то крупная сделка, и, наверное, она настояла, чтобы они пошли. Она больше похожа на моих родителей, чем на Амелию и Лукаса, хотя она не настолько эгоцентричная. Их прогулка – просто повод сбежать.

Сорен погрузился в своим мысли, но я не могла понять, обеспокоен ли он ими. Я металась между тем, чтобы спросить его прямо или попытаться отвлечь. Между бровей мужчины залегла крошечная складка, и я решила сначала отвлечь его, а потом уже поговорить.

– У меня есть вопросы. И будет честным ответить на них, потому что ты в такой спешке увел меня оттуда, что я не попробовала ни одной закуски.

Губы Сорена изогнулись в легкой улыбке, которая у меня теперь ассоциировалась только с ним и проблемами.

– Хорошо, но потом моя очередь.

Я поджала губы, решая стоит ли делиться своим позорным прошлым в обмен на полученные ответы. Был шанс процентов в двадцать пять, что он спросит меня про позы в сексе и о чем-то подобном. Я буду ужасно разочарована, но зато у меня сложится о нем отличное представление.

– Согласна. Я первая. Если ты из Далласа, почему у тебя нет техасского акцента?

Сорен бросил на меня скептический взгляд.

– Ты знакома с моей мамой. Думаешь, она позволила чему-то столь грубому, как акцент рабочего класса, существовать в священных стенах ее дома?

Я склонила голову набок.

– У твоего папы есть акцент.

– Он исключение из правил.

– С каких пор ты следуешь правилам?

Он широко улыбнулся, и у меня перехватило дыхание.

– Я известен тем, что время от времени перенимаю акцент хорошего работящего парня.

– Звучит ужасающе. Почему твои родители против твоей игры в футбол?

– Они всегда считали, что их сын возглавит компанию, когда отец уйдет на пенсию, вот только их сын в этом не заинтересован. Даже если не попаду к профессионалам, я все равно не хочу застрять за рабочим столом. – Он вздрогнул и бросил на меня взгляд. – Они не понимают, что такая жизнь, как у них, кажется мне адом.

Я понимала. Мои браться тоже не обращали на такое внимание, вот только я хотела такую жизнь, как у них.

– Почему они решают за тебя?

Его пальцы постучали по рулю, и он так долго не решался с ответом, что я подумала, что не дождусь его. А потом он выдохнул.

– Мои родители богаты, а я нет. Все мои деньги в трастовом фонде, который перейдет в мое пользование, только когда я закончу университет со степенью в бизнесе. Они платят за обучение и жилье, а я получаю пособие. С игрой в футбол, по крайней мере на том уровне, на котором мы сейчас, почти невозможно работать, поэтому я не могу себе позволить потерять финансовую помощь от родителей.

Я кивнула.

– А благодаря Марго они угрожают отозвать свою поддержку, и поэтому ты рассматриваешь драфт на год раньше, чем планировал.

Сорен склонил голову ко мне в знак согласия.

– И поэтому мне нужна ты, чтобы помочь им поменять свое мнение.

– Должны быть другие варианты. Что на счет стипендии?

– В первый год обучения мне ее предлагали, но я отказался. Казалось неправильным отбирать место у того, кто действительно в нем нуждался. Они больше не предлагали, потому что тренер знает, что мне это не нужно. Это не изменилось. Я могу справиться с ситуацией, не лишая кого-то мечты.

Я положила ладонь ему на руку, желая помочь решить конфликт. Его родители – просто идиоты, раз не видят, какой у них замечательный сын, вне зависимости от его служебных обязанностей.

– Мы попробуем еще. Сегодня все прошло не так уж плохо.

Он покачал головой.

– Это точно самая необычная вечеринка по случаю Хэллоуина, на которой мне приходилось бывать. Хотя мне жаль, что ты не успела попробовать ничего на столе десертов и не была на танцполе.

При упоминании стола десертов я сузила глаза, глядя на него.

– Я сейчас буду предельно честна. Если бы я знала о столе десертов, ты не смог бы вытащить меня из этого дома даже при помощи целой футбольной команды. Но от танцпола откажусь.

– Почему?

– Я не знаю, как танцевать медленные танцы.

Он вскинул брови.

– Ты преподаешь танцевальный фитнес.

– Да, но это ведь целенаправленные, хореографические движения. Медленные танцы неловкие. Куда смотреть? Что делать с руками? Как правильно вычислить расстояние, которое бы говорило, что ты стараешься, но ты не заинтересована в том, чтобы тереться о партнера на танцполе?

Сорен засмеялся и перестроился, чтобы обойти медленную машину.

– Дай угадаю. Ты не ходила на выпускной.

Я самодовольно улыбнулась.

– Я ходила на выпускной, к твоему сведению. Все прошло ужасно, но я была там с прической и в платье. – Я сделала непонятное движение в районе головы и вздрогнула, только частично притворяясь. – Партнер был хреновый, как-то так. Больше такое переживать не хочется.

– Что он сделал?

Опасность в его голосе просочилась в мое тело, нервные окончания всполошились.

По коже пробежали мурашки, и я взглянула на него в плохо освещенном пространстве.

– Ничего драматичного. Оказалось, я была нужна ему только ради грандиозного появления. Он хотел заставить свою бывшую ревновать, и у него это получилось. Мы не продержались даже одну песню. Так что, нет. Я не фанатка медленных танцев.

Сорен тихо выругался и включил поворотник. Нахмурившись, я оглядела окружающий нас темный лес, освещаемый только светом фар. В обычной ситуации я бы переживала, что меня могут убить, но я верила, что Сорен такой ерунды не выкинет. Но, помимо этого, я не могла соединить воедино то, что только что рассказала ему, и его внезапную яростную необходимость остановить пикап.

Скрестив руки, я ждала. Сорен припарковался в одном из карманов и нашел медленную песню на радио. Он казался почти злым, но мягко обошелся со своей машиной, когда вышел и обогнул ее к моей стороне.

Дверь открылась, он стоял рядом в тусклом свете луны с протянутой рукой. Прохладный ветер трепал юбку моего милого маленького платья, и я уже сбросила обувь. Знала бы я, что придется отправляться в несколько дорожных приключений, обула бы что-нибудь поустойчивее.

Замерзшая и босоногая, я задержала взгляд на его руке и медленно подняла взгляд, встречаясь с его глазами.

– Что ты делаешь?

– Исправляю ошибку.

– Мне не нужна твоя жалость.

– То, что я к тебе чувствую – вовсе не жалость. Вылезай из машины, Ви.

Несмотря на логическую часть меня, призывающую воспользоваться силой воли, я протянула руку и позволила ему вытащить меня на землю. Сорен сделал два шага назад и притянул меня к себе. Его рука обняла меня за талию, держа так близко, что я поняла: он явно не испытывает ко мне жалость.

Сорен осторожно покачивался со мной из стороны в сторону, не наступая на ноги. Я вздрогнула, и его рука напряглась, а потом на секунду отпустила, натянув на меня края пиджака.

– Лучше?

На удивление, стало лучше. Под пиджаком я обвила Сорена свободной рукой и прижалась к его теплу. Я потянула вторую руку, но он отказался отпускать ее, вместо этого прижав к своей груди.

– Расслабься, Ви. Позволь мне хоть раз сделать что-то для тебя.

Я кивнула, неспособная разговаривать с застрявшим в горле комом. Он наклонил голову, и мои волосы запутались в его щетине. Мое сердце перевернулось, когда он стал тихо напевать слова песни мне на ухо. Как я должна была держаться от него на расстоянии, когда он творил такие вещи?

Мои глаза закрылись, и я сдалась всего на мгновение.

Песня закончилась, но ни один из нас не сдвинулся с места. Кожа казалась наэлектризованной, словно одно касание сожжет меня… или его. Рука Сорена скользнула со спины по моему боку через грудь к горлу. Он подцепил мой подбородок большим пальцем, но я не открыла глаза, даже когда он коснулся моего лба своим.

– Я знаю, мне не стоит, но я тебя поцелую. Если только ты попросишь этого не делать.

Я балансировала на грани искушения. Крошечная часть меня кричала о том, что Сорен мог выбрать почти любую девушку, но выбрал меня, потому что я удобная. Он хотел поцеловать меня только потому, что ему это было запрещено.

Но Сорен не такой. Я видела достаточно настоящего Сорена, чтобы знать, что он не рискует, не рассчитав последствия. Запреты, может, его и привлекают, но не настолько, чтобы разменивать свое будущее. Что до удобства: ему предоставлялось множество возможностей воспользоваться ситуацией. Он испытывал такой же глубоко пустивший корни голод, как и я.

Крошечная улыбка сформировалась на моих губах.

– Кто сказал, что не стоит?

– Открой глаза, Ви. – Он прошептал эти слова мне в губы, касание было таким легким, что я могла бы и придумать его, если бы не теплое дыхание Сорена. – Я хочу тебя видеть.

Я заглушила внутренний голос и открыла глаза.

Он улыбнулся.

– А вот и ты.

Момент запечатлелся в моем сознании: замерзшие пальцы на твердой земле, его сильные руки вокруг меня, давление его пальцев на мою спину. Он опустил ко мне свои губы, будучи нежным там, где я ждала грубости.

Я наполнила свои легкие им и растворилась в поцелуе. Мир исчез в медленном танце дыханий, губ и языков, и я никогда больше не назову его неловким.

Звук удовлетворения загромыхал в груди Сорена, а его хватка на мне усилилась. У меня никогда не было таких поцелуев, где я могла ощутить на вкус нужду в соприкосновении наших языков. Жар нарастал, и мои движения превратились в попытку стать ближе.

Два шага, и он прижал меня к боку своей машины. Рука Сорена нырнула в мои волосы, оттянув голову, чтобы он скользнул губами к горлу. Он посасывал место у меня за ухом, а мои колени тряслись, все тело полыхало.

Я хотела его руки у себя на теле, его рот, чтобы между нами не было ничего кроме пота. Сорен, должно быть, прочитал мои мысли, потому что его рука выпуталась из волос и заскользила по моему ноющему телу. Соски до боли затвердели, когда он коснулся груди, и с моих губ слетел всхлип. Я ни разу в жизни раньше не издавала подобных звуков.

За его прикосновениями следовала огненная дорожка, остановившаяся на бедре, а затем скользнувшая мне под юбку. Сорен прошелся пальцами по линии бикини, но, когда я выгнулась к нему навстречу в поиске большего контакта, он отстранился.

Губы Сорена нашли мое ухо, и его грубый голос ослабил боль отказа.

– Расставь для меня ноги, Ви.

Предвкушение от того, что он планировал сделать, горячило кровь, но маленькая часть меня все еще помнила про достаточно яркий лунный свет и то, что от шоссе нас закрывал только его пикап.

Я ахнула, когда он провел по краю моих стринг, так близко к тому месту.

– Мы не на проселочной дороге. Тут может проезжать кто угодно.

Он снова коснулся губами моих губ, и хитрая улыбка вернулась.

– Так давай устроим им шоу.

Я обвила рукой его плечо, чтобы удержаться, но он удивил меня, схватив за бедра и подняв в воздух. Вместо того, чтобы прислонить мою почти голую задницу к холодному металлу, он подошел к все еще открытой двери и аккуратно усадил меня на пассажирское сиденье.

Сорен встал у меня между ног и снова завладел моим ртом. Пока я тонула в поцелуе, он притянул меня за ягодицы к краю сиденья. Твердая длина его члена на секунду прижалась ко мне, пока он медленно опускал меня на спину.

Его губы покинули мои, но наши взгляды встретились и не расставались, когда он задрал юбку моего платья. Улыбка Сорена стала шире, когда он поцеловал мой живот, мое бедро… и скользнул языком по влажной линии на кружевах моих стрингов.

Я ахнула и сжала его волосы в кулак. Резинка для волос пала в бою, отлетев куда-то в темноту, и шелковистые светлые локоны защекотали мою кожу. Сорен прикусил мое бедро, и я вскрикнула. Он рассмеялся, низкий и хриплый звук заставил стенки моего влагалища сжаться. Прохладный ветер коснулся моего центра, и за ним тут же последовал жар рта Сорена.

Пальцы Сорена впились в мои ягодицы, удерживая меня на месте, пока он работал своим талантливым языком. Ничего не могло подготовить меня к реальности, в которой мужчина откликался мне. Моим вздохам, моим стонам, моим мольбам. Он слушал и реагировал. Я должна была догадаться, что Сорен щедр на ласки в постели – или в машине, – стоило лишь позволить ему это.

Мокрая, совершенно потерянная в курсирующем во мне удовольствии, я не могла отпустить его, даже если бы захотела. Когда он протолкнул в меня два пальца, я оказалась на грани оргазма.

– Господи, Сорен, не останавливайся.

В ответ до меня донесся рык, исходящий откуда-то между моих ног, и он довел меня до лучшего оргазма в моей жизни. Перед глазами вспыхнули белые пятна. Сорен не отпускал меня, пока я не откинулась назад, дрожа всем телом.

– Хорошая девочка.

Его щетина царапнула внутреннюю поверхность моего бедра, и у меня чуть не случилась еще один гребаный оргазм. Чувствуя легкое головокружение, я привстала на локтях и посмотрела на него.

– Стоило заняться этим несколько недель назад.

– Теперь я даже не буду спорить.

Он встал и, крепко поцеловав меня в губы, поправил мою юбку, а затем помог усесться на пассажирском сиденье.

Я схватила его за рукав, прежде чем он закрыл дверь.

– А ты?

Медленная, удовлетворенная улыбка показалась на его губах.

– Я получил то, что хотел.

Измученные внутренние мышцы влагалища снова сжались, но я кивнула, отпуская его. Я чувствовала румянец у себя на щеках, но это последнее, о чем я беспокоилась. Мое сердце не успокоилось от первого раунда, и я уже готовилась ко второму.

Что случилось с «секс только все усложнит»?

Я облизала пересохшие губы. Теперь, когда я знала, куда приводит напряжение и жар между нами, причины держаться друг от друга подальше казались банальными. Ему на самом деле не нужны серьезные отношения – отсюда наше соглашение, – но он с самого начала дал понять, что совсем не против секса, который ни к чему не обязывал.

Судя по моим действиям за последний час, я тоже была не против.

Маленькое сомнение, закравшееся в сознание, нашептывало, что происходящее с Сореном вовсе не что-то незначительное, но я с легкостью могла его игнорировать, когда мое тело все еще покалывало от удовольствия.

Бросив на меня любопытный взгляд, Сорен завел пикап, и мы выехали обратно на шоссе. Я понятия не имела, сколько еще нам ехать, но слабый аромат секса заполнил кабину, напоминая о том, что мы ехали домой в одну квартиру. С раздельными комнатами и кроватями.

– Какое у тебя полное имя?

Его тихий вопрос застал меня врасплох, и я слишком была погружена в размышления о том, стоит ли нам сохранить отношения платоническими, чтобы уйти от ответа.

– Виолет.

– Почему ты не используешь его?

Я отвернулась, глядя в окно, чувствуя, как все мышцы в моем теле пришли в напряжение.

– Я предпочитаю «Ви».

– Виолет…

– Не называй меня так. Меня зовут Ви.

Слова вышли резче, чем я того хотела, но их не забрать обратно.

Он взял меня за руку и притянул ее к своим губам.

– Тебе не обязательно мне что-то рассказывать. Ты ничего не должна ни мне, ни кому-либо еще. Ни единого кусочка информации о себе… Но я хочу знать, если ты позволишь.

Я отвела взгляд в поисках ответа, способного удовлетворить его любопытство и при этом не разодрать заново раны, которые и так не заживали до конца. Твердый тревожный ком скрутился в животе, но мысль о том, что я поделюсь деталями, о которых не рассказывала никому, с Сореном, немного ослабила нервы. Он молча ждал, держа мою руку у себя на бедре, абсолютно готовый к тому, что я закроюсь от него после всех разделенных друг с другом секретов.

Он рассказал мне о Марго, о родителях, о драфте. Каждый раз, когда я задавала вопросы, он был готов говорить. Затем я открыла коробку, где хранила те воспоминания. Я осознала, что тяжесть из-за моего молчания может уменьшиться, если поделиться этой ношей с кем-то еще. С кем-то, кто поймет, как потеря изменила мою жизнь, без попытки все исправить.

– Моя мама дала мне имя Виолет. Долгожданная дочь после четырех мальчишек. Думаю, она надеялась на присутствие еще одной женщины в семье, но я почти с рождения была пацанкой, хотя она винила отца и братьев за то, что они так ко мне относились. Она единственная называла меня Виолет.

– Называла?

– Она умерла в самом начале моего первого курса в колледже. Рак груди.

У меня перехватило дыхание, и я не могла продолжить.

Брови Сорена сошлись на переносице, когда он посмотрел на меня.

– Ви…

Я быстро замотала головой.

– Мне просто нужна минута.

Он сжал мою руку и позволил тихому реву мотора заполнить тишину. Мое тело все еще гудело от нашей импровизированной остановки, от чего все происходящее казалось ненастоящим. Темные деревья сливались в пятно снаружи, но в пейзаже не нашлось для меня ответов. Ни утешений, ни упреков.

Рука Сорена согревала мою ладонь, и я хотела скользнуть к нему, пока это тепло не укутает все тело и не избавит от холода воспоминаний.

Словно прочитав мои мысли, он притянул меня к себе.

– Иди сюда.

Я придвинулась настолько близко, насколько могла. Он раскрыл руки, освободив место для меня, но я колебалась. Что мы творили?

Мы создали границы, сделав все проще, но ничего из этого не казалось простым. Я никогда и ни с кем не говорила о маме, даже с братьями. Я не позволяла людям видеть эту часть меня. Только Сорену.

Он понимал, даже когда я молчала.

Преодолев расстояние, я свернулась у него под боком. Сорен обвил меня рукой. Он становился якорем, когда мои мысли тянули меня туда, куда я не хотела.

– Она какое-то время знала о болезни, но ничего нам не говорила. Тем летом, когда я закончила школу, она сильно уставала. У нас не было много денег, но я поступила в университет со стипендией, которая почти все покрывала. Она так гордилась мной.

К глазам подступили слезы, но я крепко зажмурилась, пока жжение не отступило.

– Я знала, что что-то не так, но она рассказала мне обо всем только за неделю до начала занятий, за два дня до начала распределения. Слишком запущенная форма для лечения, поэтому она захотела провести оставшееся время дома, а не слабой и привязанной к аппаратам.

Я всхлипнула, пока Сорен водил ладонью вверх и вниз по моей спине.

– Ты успела попрощаться?

– Да. Она ждала, что я упакую вещи и уеду в колледж, словно я могла бы бросить свою умирающую мать. Я связалась с администрацией и объяснила ситуацию. Они пошли на уступки, как и профессора. Мама не продержалась до конца первой недели. Я уехала на следующий день после похорон и сейчас возвращаюсь по возможности нечасто.

Всепоглощающая боль, которую я ждала, не появилась. Я все еще чувствовала грусть и потерю, но они были смягчены временем, или, может, разговор с другим человек облегчил груз.

Сорен нахмурился.

– А что твоя семья? Твои братья и папа?

– Они мирились с ее смертью по-своему. Папа переехал в Хьюстон, чтобы быть ближе к своей сестре. У моих братьев бизнес, поэтому они застряли в Хармони. Никто из нас об этом не разговаривал.

Он поджал губы, и я могла почувствовать, как он сдерживается.

Я натянуто улыбнулась.

– Ты хочешь пошутить, правда?

Он кивнул.

– Да, очень хочу. Уверен, в Хармони восхитительно, но ты там не осталась.

– У меня был колледж… и мне было слишком больно справляться со всем в одиночестве, когда я не могла спрятаться от воспоминаний.

Он вмиг стал серьезным.

– Ты не должна справляться со всем одна. Вне зависимости от того, как разрешится эта ситуация, я всегда буду готов прийти к тебе на помощь. Звони мне. Заявляйся без приглашения. Шли мне серию пьяных сообщений, заканчивающихся нюдсами. – Он поиграл бровями, но я знала, что он говорит серьезно. – Ты не одинока.

Я приподнялась, чтобы оставить поцелуй на его челюсти.

– Спасибо, Сорен.

– Нам ехать еще около часа. – Мои волосы запутались в его щетине, когда он слегка отстранился, чтобы посмотреть на меня. – Расскажи мне еще раз про того придурка, который повел тебя на выпускной. Но на этот раз не забудь упомянуть его полное имя и адрес.

Я рассмеялась, удивленная тем, что чувствовала себя побитой, но не сломанной.

– Не-а. То воспоминание сместило другое, в тысячу раз лучше.

Почему я настолько в ней ошибался? Где-то по дороге, может даже в самую первую ночь, Ви пробралась под мою броню, но раньше я и не догадывался, что ей тоже нужна защита. Я посмотрел вниз на то, как девушка свернулась, прижавшись ко мне, и понял, что она хотела, чтобы я так думал.

Оставшуюся дорогу до дома я задавал ей смехотворные вопросы просто для того, чтобы изгнать это загнанное выражение из ее взгляда. Рак груди. Черт. Она мне не все рассказала, но я не стану давить, пока она не будет готова.

После открывшего глаза момента у реки и охренеть какого горячего момента у дороги я не успокоюсь, пока не узнаю о ней все.

Ви верила в лучшее во мне, и это откровение чуть не убило меня… пока я не увидел, как она кончает с моим именем на устах – тогда я окончательно разбился вдребезги. Может, я и инициировал наше соглашение, сдерживая себя, но пошло оно все. До конца поездки я чувствовал ее вкус на языке и готов был все отдать за еще один раунд.

Но после Ви поделилась со мной частичкой своего прошлого, и я ценил ее доверие больше, чем просто голое тело.

Никто из нас не сдвинулся с места, когда я припарковал пикап. Мы не успели обсудить значительные изменения в наших отношениях. Грудь Ви поднялась и опустилась от глубокого вздоха, затем она отстранилась.

Я опустил руку, хотя хотел усилить хватку, притянуть ее, усадить к себе на колени и закончить начатое. Она застыла с рукой на ручке, ища мое лицо в темноте.

– Ты идешь?

Я постарался не рассмеяться. Я собирался выходить, но ее вопрос почти отзеркалил мои мысли.

– Я буду за тобой.

Ее взгляд упал к моему паху, и она покачала головой.

– Спасибо. За то, что выслушал.

Даже должным образом наказанный мой член не унимался.

– Ты иди. Мне нужно пару сотен раз повторить вслух таблицу умножения, чтобы нормально ходить.

Ви вскинула бровь и молча вышла из машины. Интересно, что означала эта вскинутая бровь. После нашей сумасшедшей ночи интерпретации варьировались от «убери эту штуку, пока никто не пострадал» до «поторопись, я хочу зубами сорвать с тебя штаны». Думая о втором варианте, я совершенно не улучшал ситуацию.

Я не хотел, чтобы она думала, будто мне нужен только секс, но я так же не мог вернуться к тому, как мы вели себя раньше. Фары осветили то, как Ви взбиралась по ступеням босиком, с туфлями в руке, но она не оглянулась. Наверное, не очень хороший знак.

Твою мать. Отношения – тяжелая штука. Я выключил фары и вылез из машины. Нет смысла заставлять Ви ждать. Либо она изменит правила, либо я буду всю ночь притворяться, что сплю один в своей кровати. Я провел рукой по распущенным волосам, поднимаясь по ступеням. Я ни на секунду не пожалел об утрате резинки, но и не привык, что волосы всюду лезут.

Ви стояла лицом к двери, глядя на что-то в своих руках. Я заметил кусочек белой бумаги, прежде чем она резко развернулась, ахнув. На секунду показалось, что она готовится к драке, так как перенесла вес на ноги и прикрыла лицо руками.

Я нахмурился от такой реакции, но она выпрямилась и тряхнула головой.

– Черт, ты меня напугал.

Я выгнул бровь.

– Ведь то, что я поднялся в нашу квартиру, может тебя напугать.

Она покачала головой и указала на дверь.

– Вечер был длинный, и у меня нет ключей. Может, прибережешь свое остроумие до завтра?

Бросив взгляд на смятый кусок бумаги в ее кулаке, я просто кивнул. Она отодвинулась дальше в тень, освободив мне место, и неожиданно мне понадобилось сократить расстояние между нами. Все эти метания туда и обратно. Ви была такой же, как и обычно, женщиной, которая не прячется от откровенной честности.

Вместо того, чтобы вытащить ключи, я шагнул в темноту и коснулся ладонями ее щек.

– Прежде чем мы зайдем внутрь, я хочу, чтобы ты знала, мои ожидания не изменились. Я хочу тебя больше, чем следующий вдох, но тебе решать, что будет происходить дальше. Если тебе нужно время, оно твое. Если хочешь, чтобы я отвалил, – так тому и быть. Но знай, что я здесь, рядом с тобой.

Когда она посмотрела на меня, в ее глазах вспыхнул огонь, но я разглядел в них отрицание еще до того, как она сказала хоть слово.

– Должно быть, ты знаешь, как сильно я хочу… – она вздохнула и начала заново. – Случилось многое и… прямо сейчас это не лучшая идея.

Ее слова не звучали так, словно она рада своему решению, но я не собирался ее переубеждать после проведенного вместе вечера. Я кивнул и отстранился, вытаскивая из кармана брелок с ключами.

– Сорен…

Я одарил ее улыбкой.

– Хорошие идеи постоянно меняются, а я из тех парней, кто не теряет надежды. Тем не менее мне не нужно делить с тобой постель, чтобы ты мне нравилась.

Удивительно, но я не особо расстроился из-за ее решения. Несмотря на мое желание выбросить осторожность в ближайшую реку, перспектива присутствия секса в наших отношениях пугала. У меня было не так много друзей, а Ви числилась почти на самой вершине списка. Как мы сможем вернуться к дружбе после пересечения этой линии?

Поднявшись на носочки, она поцеловала меня в щеку, и я сжал кулаки, чтобы не потянуться к ней.

– Ты мне тоже нравишься, Сорен.

Ее запах настиг меня, когда она забрала брелок из моих рук и отвернулась, заходя в квартиру. Я облизал губы в попытке снова почувствовать ее вкус и признался самому себе, что уже слишком поздно к этому возвращаться.

Это идиотское соглашение о фейковых отношениях точно обернется против нас, но я поддерживал его, пока рядом со мной была Ви. Я зашел за ней в квартиру. Она скрылась в своей комнате, но мой стояк намека не понял. Каким-то чудом я мог функционировать, пробыв с наполовину вставшим членом на протяжении нескольких часов.

Мягкий щелчок закрывшейся двери прозвучал громко в тишине квартиры, но она не повернула замок. Я потер лицо и, отвернувшись от соблазна, зашел в свою комнату. По крайней мере нас никто не ждал на ночной вечеринке.

Я принял душ, проигрывая в голове моменты, случившиеся около дороги, и кончил быстрее, чем когда был подростком. С выпущенным напряжением я надеялся по-настоящему поспать, но, провалявшись целый час в кровати, я только подтвердил то, что уже знал. Мне сегодня не уснуть. Я хотел еще раз проверить Ви.

Что-то изменилось между пикапом и входной дверью.

Я почти уверен, что у нее в руках была бумажка, но на тот момент был сильно отвлечен. Что бы то ни было, она забрала это с собой в комнату. В целом, я старался уважать ее границы. Кроме той первой ночи, я никогда не заходил в ее комнату, не постучав. Вместо этого я почти поселился в общей части квартиры на случай, если ей понадоблюсь.

Я натянул спортивные штаны и вышел из комнаты, покачав головой от своего паршивого оправдания. Уже слишком поздно возвращаться.

Из коридора было слышно, как Ви всхлипнула. Не так, как когда на ней был мой рот, тот звук мне никогда не забыть, а больше похоже на страх. Я нахмурился и потянулся к ручке, но остановился. Если бы она хотела моего присутствия, она бы попросила.

Моя челюсть дернулась от порыва броситься на защиту, который во мне вызывала Ви. До нее я никогда не переживал о ком-то подобным образом. Еще один всхлип, более громкий, донесся из ее комнаты. К черту. Она сможет наорать на меня позже.

Я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Комната была темной за исключением света, льющегося из ванной. Мы не так давно вернулись, но она говорила, что устала. Я знал, что завтра рано утром у нее тренировка, потому что уже поставил будильник, чтобы отвезти ее на работу.

Ви спала, свернувшись на краю матраса, со стекающими по лицу слезами. Пока я смотрел, она поморщилась и снова что-то выкрикнула. Я приказал себе закрыть дверь и оставить ее в распоряжении сна, но вид ее агонии словно всаживал когти в мое сердце.

Я хотел помочь, но понятия не имел, что делать в подобной ситуации. Почти уверен, что ответом не являлось смотреть, подобно извращенцу, на то, как она справляется с кошмаром. Я тихо выругался и вошел в комнату, прикрыв за собой дверь.

Возможно, это самое тупое, что я когда-либо делал, даже включая тот момент, когда моя кузина уговорила меня прыгнуть в бассейн с третьего этажа. Я склонился над кроватью там, где лежала Ви, казавшаяся еще меньше, чем обычно.

Что теперь церемониться?

– Ви… – Она повернулась на мой голос, я и скользнул пальцами по ее влажной челюсти. – Ви, просыпайся.

Она приоткрыла глаза, но вместо того, чтобы расслабиться, ее лицо сморщилось. Меня сковала беспомощность, пока ее тело сотрясалось от рыданий.

– В чем дело?

Она лишь покачала головой, усиливая мою панику. Я присел на край кровати рядом с ней и усадил ее к себе на колени. Ее руки обвились вокруг моей талии, а тело крепко прижалось ко мне, после этого она дала волю чувствам.

Я держал ее, потирая спину, пока ее слезы не перешли в тихую икоту, а затем в периодическое хлюпанье носом.

– Ви, меня убивает видеть тебя в слезах. Пожалуйста, скажи мне, что случилось.

Длинный выдох вырвался из ее груди.

– Плохой сон о маме.

Она говорила так тихо, плохо выговаривая слова, и я едва ее понял. Я мог сложить дважды два. Ви открылась мне, рассказав о смерти мамы, и теперь подсознание ее наказывало.

Я пропустил ее короткие волосы сквозь пальцы, убирая их от ее лица.

– Раньше тебе этот сон снился?

– Да.

– Здесь?

Она кивнула.

Я тихо выругался. Я знал, что слышал что-то в ее комнате в первую ночь после вечеринки. Если так она спала, неудивительно, что она каждый день работала до изнеможения. Еще это объясняло ее одержимость кофе.

– Как я могу помочь?

– Останься. Пожалуйста.

Кивнув, я оставил поцелуй на ее волосах. Она могла бы попросить у меня почку, и я бы протянул ее ей.

– Я никуда не ухожу.

Напряженное тело Ви расслабилось, когда я вытянулся на кровати и потянул ее за собой. Как и в машине, она идеально мне подходила. Одна нога просунулась между моих, словно мы так делали уже много лет. Ее голова покоилась на моем плече, но я старался не прижимать ее к себе, даже когда она поменяла положение и коснулась губами моей ключицы.

– Хочешь об этом поговорить?

– Не сейчас.

Ее рука скользнула по моему животу в направлении резинки штанов, но я остановил ее.

– Ты этого не хочешь.

Сухо рассмеявшись, она потянула свою руку.

– О, сейчас ты меня останавливаешь? А что случилось с «тебе решать»?

– Все так, но и у меня тоже есть право голоса. Я не собираюсь пользоваться тобой, когда тебе больно. Я буду здесь столько, сколько тебе нужно, но мы будем только спать.

Ее волосы защекотали мой подбородок, когда она резко кивнула. Я ослабил твердую хватку на ее пальцах, и она притянула мою руку за своей, чтобы положить их на мою грудь.

– Готова поспорить, ты будешь очень зол на себя завтра, – пробормотала она.

Я выдавил из себя смешок.

– Может быть, но ты не будешь. Спи, Ви.

Она уткнулась носом мне в шею, затем глубоко вдохнула и, задержав ненадолго дыхание, выдохнула. Ее тело расслабилось рядом со мной.

– Спокойной ночи, Сорен.

Я ожидал, что проведу следующие несколько часов в неприятном состоянии возбуждения, но меня наполнило чувство удовлетворенности. Мое тело казалось тяжелым рядом с девушкой мечты, лежащей у меня под боком. Я проморгался, открыв глаза, даже не заметив, как закрыл. Когда она стала девушкой мечты для меня? Я никогда не мечтал о девушках. Я мечтал о футболе и свободе от родительских манипуляций.

Чем я занимался? Спал с ней и отказался от секса, когда она открыто предложила… Она для меня важна, да, но мне так же важны Деррик, Ева и Мак. Но никого из них я не хотел раздеть.

Честно говоря, мои чувства к ней всегда отличались от того, что я испытывал к остальным. Вся эта ситуация только усугубит мою одержимость ею. Я сказал, что буду здесь столько, сколько ей нужно, но ее замедленное дыхание говорило о том, что она уснула. Я был точно уверен в том, что могу выскользнуть отсюда, и она не узнает, но глубоко внутри не хотел этого.

Я хотел оставаться здесь со снова согретой и довольной Ви.

– Не вижу в этом необходимости.

Сорен вытащил голову из холодильника и прошелся взглядом по моей одежде. Черные леггинсы для йоги и спортивная кофта с длинными рукавами хорошо подходили к моим темным кругам под глазами. Я знала, что он заметил, потому что его глаза чуть дольше задержались на моем лице, прежде чем он скрестил руки и облокотился о столешницу.

– Ты видела, как в соцсетях отреагировали на наше импровизированное представление во время обеда. Мой телефон с тех пор разрывается. Они шипперят нас и даже дали имя нашей паре.

Я вытянула в руке красное джерси, которое он дал мне этим утром.

– Публика хочет видеть меня, расхаживающей в этом, как призовая корова с клеймом из твоего имени на заднице?

– Мое имя не будет у тебя на заднице, но да. Они хотят видеть поддержку.

– Какое мне до этого дело?

Он пересек кухню, чтобы взять из моих рук джерси и положить его на столешницу, таким образом я бы не выбросила его в мусорное ведро.

– Не хочешь надевать, ладно. Лично я бы хотел видеть тебя в нем, но это не стоит ссор. Думаю, ты ворчишь, потому что устала. Почему бы тебе не вздремнуть перед игрой?

От его спокойного проявления логики захотелось на него наброситься, но он был прав. Мои глаза словно засыпало песком, а мышцы протестовали ходьбе. Я почти не спала три ночи подряд с Хэллоуина, когда он прервал мой кошмар и остался со мной до утра.

Никакого секса, даже никаких утренних продолжительных поцелуев ради удовольствия. Он разбудил меня на тренировку и сам пошел собираться. Отказ меня уколол, особенно после того, как я почти бросилась на него в своем полусонном состоянии.

Повторяющийся кошмар был старым и омрачал мой сон еще до смерти мамы. Он любил напоминать мне о моем ненормальном состоянии в периоды повышенной тревожности. Я знала, как с этим бороться, но обычно тело избавлялось от стресса несколько дней, и лишь после этого я могла нормально спать. В проведенную с Сореном ночь тревоги сразу испарились.

Он верил, что причиной моего воинственного настроения была усталость, и я с радостью позволила ему так думать.

– Я сказала, что пойду, значит, пойду.

Я постаралась избавиться от ворчливости в тоне, но мне не совсем удалось.

Один уголок губ Сорена приподнялся в ответ на мои надутые губы.

– Подумай о том, как сильно Колт будет беситься, глядя на тебя, болеющую за меня на трибунах, пока он сам сидит на скамейке запасных не в состоянии что-то по этому поводу сделать.

– Звучит, как хорошая причина не надевать твое джерси. Я думала, мы пытаемся сделать так, чтобы Колт забыл о той ночи.

Меня охватило чувство вины, когда я подумала о стопке записок, заполняющих выдвижной ящик прикроватной тумбы. Если они правда от него, то ни хрена он не забыл.

Сорен притянул меня в объятия.

– Мы не пытаемся заставить Колта забыть тебя, мы пытаемся заставить его понять, что ты неприкосновенна. Я хочу, чтобы он знал, что если коснется тебя, то я его уничтожу.

Я опустила голову и вздрогнула от ноток опасности в его голосе. Сорен ни капли не шутил. Узнай он об угрозах, то сделал бы какую-нибудь глупость, которая стоила бы ему будущего. Я не позволю Колту отобрать у него нечто подобное.

Приложив усилия, я попыталась преодолеть свое плохое настроение в попытке отвлечь его.

– Что же мне делать с фан-клубом?

Он оставил поцелуй на моем виске.

– Скармливай им какие-то проявления нашей любви. Нельзя отказывать фанатам Ворена.

– Это просто худшее название шипа, – пробормотала я ему в плечо.

– Серьезно, поспи немного. Необязательно ехать на стадион со мной.

Я вдохнула его чистый запах и постаралась не сильно думать о том, когда спала в последний раз.

– Со мной все будет нормально. Ева пообещала мне двойной эспрессо, если я буду сидеть рядом с Надей в твоем джерси, как послушная маленькая фанатка, жаждущая заполучить в свою постель спортсмена.

– Я почти уверен, такой титул нужно еще заслужить.

Я ущипнула Сорена за бок, и он отпрыгнул, взвизгнув.

– Ты такая жестокая, когда не выспишься. – Он схватил джерси и бросил мне в лицо. – Приоденься, милая. Тебя ждет кофе.

Я уже бывала на множестве игр. В конце концов наш университет мог похвалиться командой, играющей в чемпионате. Однако совсем другие ощущения, когда ты сидишь почти на поле у пятидесятиярдовой линии[10]. Надя пришла раньше меня, но мне не составило труда найти места. Она протянула мне гигантский холодный латте, когда я присоединилась к ней, и я возблагодарила богов погоды, что было солнечно и тепло. Редкий осенний день на севере Техаса.

Игра еще не началась, но Сорен настоял на том, чтобы побыть со мной до тех пор, пока не пришло время готовиться. Я сделала большой глоток своего кофе и оглядела быстро заполняющуюся арену. Некоторые игроки уже разминались, что заставило меня переживать касательно времени прибытия Сорена.

Я толкнула локтем Надю.

– Во сколько игроки должны приходить в день игры? У Сорена будут из-за меня проблемы?

Она понимающе улыбнулась.

– Обычно они приходят утром и проводят тут весь день, но Деррик его прикрыл.

Как и я, Надя утопала в красном джерси. Я не очень хорошо с ней знакома, но Ева много о ней говорила. Оказывается, Деррик по уши влюбился еще в начале семестра, и после какой-то драмы она ответила ему взаимностью.

Я встречалась с ней однажды, когда Ева притащила ее на одно из моих занятий, но тогда я еще не знала, что она встречается с квотербеком. Видимо, эти места – преимущество девушек футболистов.

Ева помахала с края поля, где выполняла трюки с командой чирлидеров, и я поняла еще одно преимущество девушек: человек, с которым можно посмотреть игру и который не должен постоянно орать.

Мы помахали в ответ. Я потратила следующий час, собирая компромат на Сорена. Надя совсем не сдерживалась. Некоторые из историй я уже слышала, некоторые привычки уже видела сама, но одна крошечная деталь заставила меня перебить ее посреди предложения.

Я выставила вперед руку.

– Он сказал Деррику поговорить с тренером до того, как он узнал о вас?

Она кивнула и вытащила пакетик с морковными палочками.

– Да, так сказал Деррик. Еще он клянется, что Сорен отговорил тренера от того, чтобы сажать Деррика на скамейку запасных прямо перед игрой, но Сорен в этом не признался.

– А тебя разве там не было?

Румянец залил ее щеки.

– Меня немного отвлекли.

Я тихо засмеялась.

– Если Сорен помог, он никогда не признается.

Надя наклонила голову, изучающе глядя на меня.

– Думаю, он признается тебе. Сорен ведет себя так, словно ему нечего терять, словно ему совершенно на все наплевать, но он намного больше этого.

– Я знаю.

И я правда знала. Если бы я спросила, Сорен бы мне рассказал, что случилось той ночью с тренером. Я знала, как он ценит своих друзей, даже если он не делился внутренними проблемами своей жизни.

Как он делился со мной.

Я не была ему другом, но и настоящей девушкой тоже. Как бы изменилась моя жизнь тогда? Он подарил мне умопомрачительный оргазм и обнимал меня, пока я спала. Даже в стенах квартиры, где нас никто не видел, нам совершенно комфортно трогать друг друга. Он всерьез воспринял обещание защищать меня… может, даже слишком серьезно. Где разница между настоящим и ненастоящим Сореном, когда дело касалось меня? Он сам-то знал?

Надя еще какое-то время смотрела на меня, отчего сложилось впечатление, что она уловила больше, чем бы мне хотелось.

– Хочешь поговорить об этом?

Я хохотнула.

– Нет. Определенно нет. Но спасибо за предложение.

Она пожала плечами и перевела взгляд на поле, подавшись вперед. Я повернулась и увидела, как чирлидеры строились в два ряда у туннеля. Во мне медленно нарастал трепет. Ни одна из игр, которые я видела раньше, не имела столько значения.

Я дружила с Евой год, а с многими другими чирлидерами и того больше, но никогда раньше не переживала о том, кто выиграет, а кто проиграет. Сейчас я знакома с некоторыми игроками команды. Я знала, как много они работают и как важна для них каждая игра.

Я хотела, чтобы они победили хотя бы для того, чтобы облегчить переживания Сорена о его будущем.

Парни выбежали на поле под оглушительный звук их вступительной музыки, и я сразу заметила Сорена впереди группы. Деррик пихнул его локтем и кивнул в нашу сторону, и я знала, что это знак для того, чтобы выставить себя полной идиоткой.

Надя и я обе вскочили со своих мест и принялись махать. Деррик послал Наде воздушный поцелуй, и толпа вокруг меня одобрительно захлопала. Вместо того, чтобы следовать за капитаном и общаться с остальными игроками, Сорен развернулся и побежал к нам.

Наши взгляды встретились, и мое сердце заколотилось. Первый ряд отделяла от поля стена всего в пару футов высотой. Я помнила видео, в котором Деррик спешил к трибунам, чтобы поцеловать Надю перед игрой в ночь той самой Каппа вечеринки, и подумала, что Сорен захотел сделать подобное.

Но он не убежал далеко. Его тренер схватил его за руку и остановил. Мужчина сказал что-то, что заставило Сорена нахмуриться, но, высвободившись, он улыбнулся мне и пожал плечами. Я отогнала разочарование подальше. Жест мог показаться всем вокруг нас романтичным, но я поняла безмолвное послание, которое он мне отправил.

Дай фанатам то, чего они хотят.

Сзади меня посвистывание разрезало воздух, и я вздрогнула от резкого громкого звука. Все уже сели, и я присоединилась к ним, хлопая подбрасыванию монеты.

После двух заказов начос и смешного по цене пива, игра заканчивалась вничью, а на часах оставалось меньше минуты. Деррик увернулся от подката и осуществил красивую передачу прямо в ожидающие руки Сорена. Я вскочила на ноги, когда он помчался вперед, вскрывая газон.

Сорен был быстр. Только у одного из защитников был шанс поймать его, и он сел Сорену на хвост. Они бежали вместе, пока весь стадион взрывался от звуков. Я кричала с толпой до тех пор, пока защитник не поднырнул к бедрам Сорена.

Они подлетели в воздух. Сорен свернулся вокруг мяча и тяжело приземлился на спину, а второй парень упал сверху. В конечной зоне[11].

Судьи объявили тачдаун[12], и все слетели с катушек. Кричали, обнимались, взрослые мужики рвали на себе футболки и размахивали ими над головами. Защитник перекатился на бок, а его команда помогла ему подняться и похлопала по спине.

Сорен не вставал.

Тугое кольцо, сжавшее мою грудь, не позволило мне сделать глубокий вдох. Остальные, казалось, заметили одновременно со мной, потому что стадион провалился в тишину. Судьи и тренера вылезли на поле и оттолкнули Деррика, чтобы встать на колени рядом с Сореном.

Мой обзор загораживала толпа, и я чувствовала легкое головокружение от наступающей паники. Надя гладила меня по спине, пока у меня перед глазами плясали черные пятна. Старое знакомое чувство со времен болезни моей мамы вернулось с удвоенной силой.

Я не справлюсь с еще одной потерей близкого человека.

Сосредоточив все внимание на мужчине в дальнем конце поля, я не сразу заметила отдаленные аплодисменты. Деррик встал и помог Сорену подняться, а зрители принялись хлопать и кричать еще громче. Напряженные мышцы задрожали, выпустив напряжение, в котором находилось мое тело. Я судорожно втянула воздух и упала бы, если бы Надя не поддержала меня, прежде чем сесть обратно.

На поле вышла выбивающая команда[13], и Сорен отошел в сторону. Деррик нес оба их шлема и что-то сказал ему, когда они дошли до скамьи. Глаза Сорена сосредоточились на мне, а я стояла, облокотившись о перила. Я даже не заметила, что двигалась.

Выражение его лица изменилось, и он зашагал ко мне. Стена совсем его не замедлила. У меня едва хватило времени, чтобы подвинуться, когда он подтянулся и перепрыгнул через перила, приземлившись рядом со мной.

– Как ты… – мне не удалось закончить свой вопрос.

Он обхватил руками мое лицо и наклонился, целуя меня. Мы замерли на мгновение, и я погрузилась в ощущение его губ, прижатых к моим. И сразу же нужда, облегчение и сдерживаемое на протяжении нескольких недель желание накрыли мою нервную систему волной сбивающих с толку эмоций.

Я отвечала на поцелуй всем своим существом, прижимаясь к нему, хотя его экипировка этому мешала. Я ничего не могла с собой поделать и уж точно не работала на аудиторию. Его руки обвили меня, и он прорычал мое имя мне в губы.

Он приподнял меня так, что я поднялась на носочках и сжала в кулаки шелковистую ткань на его спине. Толпа, стадион, Надя – все отошло на второй план.

Над полем раздался свисток, обозначающий конец игры, и, прерывисто вздохнув, Сорен отстранился на несколько дюймов. Он потерся носом о мой и поставил меня на ноги.

Я не хотела его отпускать. Эта мысль накрыла меня с такой силой, что я была почти уверена: она высветилась у меня на лбу большими неоновыми буквами. После всей той ментальной акробатики, которой я все это время занималась, такая простая истина пробивалась вперед.

Пришел день неудобных осознаний, а я спала недостаточно, чтобы с ними справляться.

Кто-то толкнул меня сзади, и Сорен хмуро посмотрел на обидчика через мое плечо. Я умудрилась забыть, что мы перекрываем проход на стадионе после крупного футбольного матча колледжа. Я огляделась, чтобы посмотреть, скольких зрителей мы привлекли.

Оказалось, не так много. Болельщики закружили по полю, как только игра закончилась, а Надя ушла в какой-то момент во время нашего драматичного послеигрового поцелуя. Я знала, что спортивные репортеры запечатлели этот момент между нами, но теперь мы затерялись в толпе людей, пытавшихся выйти.

Он вздохнул.

– Прости.

Я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо, но его руки напряглись, удерживая меня на месте.

– Почему ты извиняешься?

– Я не хотел, чтобы все так вышло.

Я пыталась звучать спокойно, но мое сердце упало.

– Все это часть сделки, правда?

– Нет. В сделке никогда не было того, что ты так сильно будешь обо мне беспокоиться.

Мои брови сошлись на переносице.

– Откуда ты знаешь?

– Я бы чувствовал себя так же. Плюс, Надя написала Ди.

– Ты в порядке?

– Да. Дэниелс выбил из меня весь дух, и протокол требует, чтобы я лежал, пока полностью не восстановлю функционирование организма, – он широко улыбнулся. – Хотя я чертовски хорошо пробежал.

Остатки моего беспокойства растаяли, и я резко почувствовала упадок сил. Яркая радость его улыбки напомнила мне, зачем вообще мы этим занимались. Он не просто хотел иметь право выбирать свое будущее, он хотел играть конкретно в профессиональный футбол.

С такими навыками его точно возьмут, если он рискнет. Ему не нужен был дополнительный год для получения права на участие, а значит, на самом деле он не нуждался в моем влиянии – ему нужна была моя поддержка, чтобы пойти на этот риск, даже если она стоит мне места проживания. Безразличность к собственной потенциальной бездомности означала, что я увязла гораздо глубже, чем думала, и у меня не было сил разбираться с последствиями.

Я улыбнулась ему самой широкой улыбкой, на которую только была способна.

– Ага, ты заработал победный тачдаун игры. Лучше и быть не может. Тебя отвезти домой?

Он склонил голову на бок, вероятно, заинтересовавшись несоответствием между моим счастливым лицом и уставшим тоном. Я не стала утруждать себя объяснениями. День прошел не так, как я ожидала, и я находилась на грани возможностей формулировать мысли.

– Нет, я на пикапе, и мне нужно закончить здесь. Увидимся дома?

Я кивнула, планируя уснуть к тому моменту, когда он приедет.

Сорен еще раз быстро меня поцеловал и ушел с трибун. Снова перепрыгнув через ограждение, он пробежал к своей экипировке под одобрительные возгласы и поздравления. Я покачала головой от этой картины. Сорен выставлял себя так, словно ему нравилось внимание, но я знала правду.

Он любил игру, а для успеха ему не нужна я.

Я слышала, как Сорен пришел, но, будучи трусихой, я притворилась, что сплю, когда он ожидаемо заглянул проверить меня. В последующие часы я слышала, как он суетится на кухне, смотрит телевизор так тихо, что мне было почти не слышно, и, наконец, уходит в свою комнату.

Солнце село, и, хоть я отключалась периодически, каждый раз, когда я по-настоящему засыпала, кошмар резко будил меня. Он включал в себя бонус в виде неподвижного Сорена после обычного дерьма, в котором моя мама обвиняет меня в том, что я бросила семью после ее смерти.

После четвертого или пятого пробуждения я уже даже не пыталась уснуть. Может ли человек умереть от недостатка отдыха? Казалось, что ответ «да», но я не могла вспомнить, будет ли это прямая смерть, как от истощения, или недостаток сна приводит человека к принятию ужасных решений, ведущих к смерти.

Я перевернулась на спину и откинула одеяло. Потолок не дал мне никакого совета, и я снова подумала о подозрении, скользившем в моем сознании с Хэллоуиновской ночи. Кошмар покинул меня, когда Сорен спал рядом.

Причины ускользали от меня, но в первый раз сработало что-то кроме сильнодействующего снотворного. Таблетки я ненавидела. После них я весь следующий день чувствовала себя разбитой и вялой. Не самый лучший обмен.

Если присутствие Сорена сработало один раз, может, оно сработает снова. Конечно, мне придется бороться с последствиями близости к самому горячему парню, которого я когда-либо встречала, и который, вероятно, спал голым. Его образ согревал меня, но настоящая проблема даже не в фантастическом теле. Дело в моих растущих чувствах к нему. Действительно ли я хочу подпустить его еще ближе, когда у наших сбивающих с толку отношений есть срок годности?

От мешанины противоречивых желаний у меня разболелась голова, а может, всему виной изнеможение. Тяжело понять.

Я не пережила бы еще одну бессонную ночь, поэтому приняла решение и надеялась, что оно не закончится плачевно, как некоторые другие вещи, сделанные из-за недостатка сна.

– Сорен?

Я приоткрыла дверь в его комнату, и свет из коридора упал на кровать.

Он лежал со скрещенными под головой руками, глядя в потолок. Одеяло покрывало нижнюю часть его тела, но его грудь была обнажена, что позволяло увидеть напряжение в его мышцах.

Он посмотрел мне в глаза.

– Не можешь уснуть?

Понимание в его взгляде утихомирило мой внутренний голос, предупреждавший о том, что это плохая идея.

– Нет.

На растянувшееся мгновение между нами воцарилась тишина, пока он тихо не вздохнул. Не отводя взгляда, он подвинулся и приподнял одеяло в ожидании.

Я сама его побеспокоила, но теперь заколебалась. Почти случившаяся паническая атака, неистовый поцелуй после… Я старалась держаться на расстоянии, но у меня хреново получалось. Я переживала, что если он прикоснется ко мне, то я отброшу остатки своей истощенной защиты. Судя по моей реакции ранее, уже поздно.

С таким же успехом можно на все наплевать.

– Иди сюда, Ви.

Его хрипловатый голос избавил меня от сомнений. Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. В темноте дыхание Сорена соответствовало моему: медленное и неровное.

Я скользнула рядом с ним, с удивлением обнаружив, что он в спортивных штанах. Он укрыл нас одеялом и притянул меня спиной к своей груди. Я прижалась к нему, по-настоящему расслабившись впервые за несколько дней. Его пальцы нырнули под мою майку, расставив пальцы на животе, чтобы удержать меня на месте.

– Спи.

Даже когда я закрыла глаза, по коже бежали мурашки. Он пошевелил бедрами, прижимаясь эрекцией к моей заднице, но я не сомневалась, что он снова откажет, если я начну настаивать на сексе. Сорен, белая ворона в своей семье, никогда бы не стал пользоваться ситуацией.

– Мне жаль.

Не уверена для кого было это тихое извинение: для него или для меня самой. Три года моей самостоятельной жизни разрушил самоуверенный футболист с мягким сердцем.

– Мне нет. Ты всегда можешь приходить ко мне, Ви.

– Я знаю.

Тихая правда повисла между нами на долгое мгновение, и его большой палец оставил огненную линию на моем животе.

Он мягко поцеловал меня в плечо.

– Спи. Можешь накрутить себя утром.

Мой разум опустел, а тело расслабилось, словно у него был прямой доступ к моей нервной системе. Я погрузилась в его тепло, отпустив все причины, по которым это казалось плохой идеей. Утром я совершенно не собиралась накручивать себя. С его дыханием у себя в волосах и телом, прижатым ко мне, я была именно там, где хотела.

Я никогда еще не был так благодарен существованию недели отдыха[14]. После прошлой игры вся команда беспощадно дразнила меня из-за моей «травмы». Некоторые придурки не знали, когда необходимо остановиться. И если остальные еще думали головой, то Колт считал себя невероятно смешным, притворясь, что задыхается, каждый раз, когда я проходил мимо.

Чудо, что я не ударил его в горло, чтобы помочь вернуть способность дышать. Его спасало только то, что он, казалось, оставил свою одержимость Ви в прошлом. Она несколько раз приходила на тренировки, и он полностью ее игнорировал.

Я же наоборот не мог сосредоточиться на игре, когда чувствовал на себе ее взгляд.

Из-за игр у нас не было тренировок по субботам, поэтому на свободных неделях в эти дни мы просто отдыхали. Вместо того, чтобы подольше поспать, Ви разбудила меня ради закупки продуктов. Глупо, но я даже не расстроился. Родители писали три раза, пока мы были в магазине, и снова, когда мы разбирали продукты.

Ви изогнула бровь, глядя на меня и запихивая спагетти в шкафчик.

– Может, посмотришь?

– Мне не нужно смотреть. Это родители пользуются правом напомнить мне, что у меня нет контроля над собственной жизнью.

Она облокотилась о столешницу и скрестила руки.

– Тебе не кажется, что это немного драматично? Особенно, учитывая, что ты не прочитал ни одного сообщения.

Я с нарочитой медлительностью вытащил телефон, чтобы усмирить ее. Ви фыркнула и выхватила его у меня из рук. Я улыбался, пока она пролистывала сообщения, но чем дольше она читала, тем сильнее хмурилась.

– Ну?

– Нас вызывают.

Она протянула телефон, и я вернул его обратно в карман.

– Они хотят, чтобы пришли на семейный ужин, так?

Ви сжала губы и кивнула, начав опустошать следующий пакет с покупками.

– Стоит сказать тебе «я же говорил» сейчас или подождать пока мы встретимся с ними, и они начнут разглагольствовать о том, как неправильно я живу?

Она смерила меня взглядом и подняла воздушные хлопья с шоколадом и арахисовой пастой.

– Поверить не могу, что ты такое ешь. Разве спортсмены не должны относиться к своему телу как к храму?

Я фыркнул.

– Ты можешь говорить это с таким серьезным лицом после общения с Маком?

– Мак тренируется больше тебя. – Хлопья отправились в кухонный шкаф, а Ви вскинула палец прежде, чем я успел оскорбиться. – Я не принижаю тот объем работы, который ты вкладываешь в свое тело.

– Именно так это и прозвучало, – пробормотал я.

Ее глаза задержались на моей груди.

– Я совсем не жалуюсь, просто знаю, что Мак, как обычно, занимается с вами и часто присоединяется к тренировкам команды чирлидеров.

Я нахмурился, глядя на хумус в руках.

– Я не знал. Почему я не знал?

Она пожала плечами.

– Ты многого не знаешь.

– Мне кажется, мы опасно отклонились от темы.

– Твои родители попросили встретиться с ними за небольшим семейным обедом сегодня во французском местечке, название которого я не могу выговорить.

Наводящее жуть чувство поселилось у меня в животе.

– «La Maison du Chat»?

– Наверное? Ты произнес так, словно бывал там раньше. Либо говоришь по-французски.

– Вообще-то и то, и то.

Они настаивали на встрече там, только когда планировали серьезно надавить на мои семейные обязательства.

Ви остановилась и уставилась на меня, широко распахнув глаза.

– Ты говоришь по-французски?

– И по-испански, как любой хорошо воспитанный техасец. И немного по-итальянски, но в нем я совсем плох.

Она уперла руки в бедра.

– Что, никакого древнескандинавского?

Искорки веселья в ее глазах пробудили голод, находившийся во временной спячке. Я отложил оставшиеся продукты и подошел к ней.

– Это что, шутка по поводу моего происхождения?

Ви вздернула подбородок, как всегда, не поддавшись запугиванию.

– Все члены твоей семьи выглядят так, словно сошли со съемочной площадки фильма про викингов. Я не отказываюсь от своей шутки.

Я прижал ее к кухонному острову.

– Мои предки-викинги были бы во мне сильно разочарованы.

Ее взгляд метнулся к моему рту, и она облизала губы.

– Хм?

Именно на рассеянный шепот я и рассчитывал.

– Сегодня ни одна девушка не ограблена.

Она моргнула.

– Не думаю, что ты грабишь девушек…

Ви ахнула, когда я отпихнул в сторону пакеты с продуктами и усадил ее на столешницу. Я потерся носом о ее нос и скользнул губами по щеке вниз до шеи. Последние несколько дней разрушили мои самые лучшие намерения. С самого начала между нами тлел огонь, но от того, что она каждую ночь прижималась ко мне, он только сильнее разгорался.

Я хотел попробовать ее еще раз. Всего раз.

– Сорен, – шепнула она, наклонив голову, предоставляя мне лучший доступ.

Она потянулась ко мне, но я поймал ее руки и прижал их к граниту.

– Руками не трогать, – пробормотал я в учащенный пульс на ее шее.

– Ты трогаешь меня.

– Едва ли.

Я провел языком по пульсирующей точке, и она прильнула ко мне всем телом. Я не единственный ощущал последствия нескольких дней близкого контакта без всякой разрядки.

Она раздвинула бедра и обхватила меня одной ногой, притягивая ближе. Она была сильной, но я был сильнее. Я действовал иначе: воспользовался этой ногой и притянул ее к краю. Ее руки были прижаты в одном месте, в позиции, которая приподнимала ее грудь выше.

Так, как я хотел.

– Мне нравится, как ты требуешь того, что хочешь. Я знаю, как сильно тебе нравится мой рот на твоем теле, мой язык. Я знаю, что ты будешь сжимать меня бедрами, пока я буду работать над твоим клитором, погружая в тебя два пальца. Я знаю, какая ты расслабленная и удовлетворенная, но мне интересно… – Я опустился ниже, чтобы подразнить выпуклый сосок, видневшийся сквозь тонкую ткань топа. – Чего еще ты хочешь, Ви?

На ее руках появились мурашки, а по всему телу прошла дрожь. Она выгнулась мне навстречу, но тут мой телефон разразился классической мелодией. Той самой, которую я использовал исключительно для звонков родителей. Ви судорожно вздохнула и опустила ногу, прижимавшую меня к ней.

Я глубоко сожалел о том, что не оставил телефон в машине. Момент был упущен, и я выпустил ее руки и помог ей выпрямиться.

Ви опустила голову мне на плечо и сжала пальцами мою рубашку.

– Ужасно не вовремя.

Я рассмеялся, потому что… а что мне еще оставалось? Она была права, все это ужасно невовремя, но они будут звонить до тех пор, пока я не дам подтверждение. На короткое мгновение я задумался о том, чтобы вышвырнуть телефон в окно. Какой смысл быть богатым, если ты не можешь уничтожить дорогостоящую технику, чтобы залезть в трусы своей девушки?

Телефон продолжал звонить, пока все остальное во мне затихало. Своей девушки. Не фейковой девушки. Эта мысль пришла из ниоткуда. Я мог бы сбросить вину на неудачный подбор слов, но в таком случае соврал бы самому себе. Все наше взаимодействие за последнюю неделю резко обрело ясность.

Я говорил себе, что не хотел использовать Ви в своих интересах, что было правдой, но причиной посерьезнее оказался страх того, что из-за секса она преодолеет все мои преграды. Страх выглядел очень глупо. Все мои собственнические чувства по отношению к ней всплыли на поверхность и отвесили мне оплеуху.

Так они поступили во время игры. И на Хэллоуин. В памяти всплыло воспоминание с вечеринки в доме Каппа: злость из-за того, что Колт заметил ее веснушки, ее саму раньше меня.

Я был в полной заднице.

Прошло всего несколько секунд, но я ощущал себя так, словно пробежал тысячу миль и упал лицом на землю прямо перед ней.

Пальцы Ви впились мне в живот, затем она оттолкнула меня ладонью.

– Ответь на звонок.

Она не дождалась, пока я сдвинусь, и снова принялась за сумки.

Ответив, я услышал бубнеж своей матери об ответственности, наблюдая за тем, как Ви притворяется, что между нами ничего не произошло. Снова.

К черту. У меня были чувства к этой девушке, выходящие далеко за рамки секса. Скорее всего, она решит, что я не стою хлопот, но хоть раз в жизни я собирался приложить усилия, чтобы все получилось.

– Мама, – мой резкий ответ остановил лекцию на середине предложения. – Мы приедем.

Как оказалось, «небольшой семейный обед» включал в себя моих тетю, дядю, кузину на ряду с моими родителями и нами. Меня изначально насторожил выбор ресторана, но ситуация приняла серьезный оборот, раз моя кузина, Харпер, была приглашена свидетелем предстоящей лекции.

«La Maison du Chat» прятался в элитном торговом центре под открытым небом, предназначенным для людей, которые платили другим людям за то, чтобы те ходили для них за покупками. Фасад походил на французский коттедж в сельской местности с продуманным ландшафтным дизайном, скрывающим суетливых прохожих. Весь обслуживающий персонал был одет в парадные костюмы и натренирован так, чтобы их не видели и не слышали.

Мои родители любили это место. Я хотел ненавидеть каждую секунду пребывания здесь, но еда тут была фантастическая.

Вместе с Ви я направился к уединенному столику, часто занимаемому моей семьей, а мое напряжение увеличивалось с каждым шагом. Папа и Лукас встали, когда мы подошли, дожидаясь, чтобы Ви заняла свое место, прежде чем снова сесть на свои. Манеры старой школы, которые я большую часть времени изо всех сил старался забыть.

Я бросил взгляд на Ви, чтобы увидеть, как она справляется с напыщенными традициями богачей, и обнаружил, что она поглядывает на меня, притворяясь, что поправляет салфетку на коленях. Уголок ее губ приподнялся в легкой улыбке, предназначенной только для меня.

Мама прочистила горло и потянулась за бокалом с вином.

– Я рада, что ты смог присоединиться к нам, Сорен. Но в следующий раз я бы не отказалась от предупреждения, что ты планируешь опоздать.

Ви потянулась за моей рукой под столом и мило улыбнулась моей маме.

– Это я виновата в том, что мы опоздали.

Я громко фыркнул.

– Мы не опоздали. Ты сказала полдень. Мы приехали в полдень.

Моя мама приподняла бровь, но тут вмешалась Амелия, всегда готовая перетянуть внимание на себя, когда я оказывался под прицелом.

– Я тоже рада, что мы все вместе. Мы хотели поделиться новостью.

Харпер вскинула голову, и на ее лице промелькнула паника. Интересно. Я не думал, что мою кузину, снежную королеву, могло что-то вывести из себя. Она убрала с лица свои светлые волосы, хотя они уже находились в гладком пучке, и принялась теребить салфетку, возвращаясь к привычной маске.

Амелия и Лукас обменялись взглядами, и тетя широко улыбнулась.

– Мы покупаем крошечный домик. Мы хотим путешествовать по стране необычным способом.

Ви рассмеялась от восторга, а мои мама и папа поздравили их уже с меньшим энтузиазмом. Харпер сделала большой глоток вина, затем медленно поставила бокал на стол, заметив, что я наблюдаю за ней. Подошел официант с хлебом, и мама подождала, пока он понесет наши заказы на кухню, и снова сосредоточилась на Амелии.

– Почему сейчас?

Улыбка Амелии стала чуть менее искренней.

– Почему бы и нет? Бизнес процветает, и у нас отличная команда, которая управляет им вместо нас. Почему бы не воспользоваться уникальной возможностью и не насладиться жизнью, пока можем?

Я заметил, как Лукас бросил быстрый взгляд на Харпер, но она проигнорировала его, уставившись в меню. Между ними что-то происходило. Последнее, о чем я слышал: Харпер управляла их бизнесом и несколькими другими, которыми владели мои родители и не считались очень уж важными.

Почему ей настолько некомфортно от этих вопросов? Я покачал головой. С какой стати меня это волновало? Я просто хотел покончить с этим обедом и отвезти Ви домой, где мы бы продолжили с того момента, на котором нас прервали. Пока ужасные взгляды моих родителей ее не отпугнули.

В нашем мире, том, что находился в кампусе, я был богом футбола, однако для родителей я был лишь посмешищем. Честно говоря, я сам не знал, что из этого правда.

Отец позвал меня по имени, и я понял, что прослушал что-то, пока размышлял.

– Что, простите?

Он бросил на Ви понимающий взгляд и снова сосредоточился на мне.

– Ты уже определился с направлением, в котором будешь получать степень? Я с твоей мамой обсуждал финансы на следующий год, и мы обеспокоены тем, что ты, вероятно, не успеваешь посещать все необходимые занятия по нескольким специальностям.

От ответа меня спасла принесенная еда. Из вежливости мы не могли разговаривать во время еды, и в кои то веки я был рад придерживаться традиций. Однако от предстоящего разговора у меня засосало под ложечкой и пропал аппетит.

Должно быть, Ви заметила, что я просто перебираю еду в тарелке, а не ем, потому что она толкнула меня в плечо и многозначительно посмотрела на мою тарелку. Вместо того, чтобы взять в руки вилку, я потянулся к ее свободной руке и поцеловал ладонь. Выражение ее лица смягчилось, и атмосфера вокруг нас сгустилась. Я не единственный думал о сегодняшнем утре.

– Не голоден?

Резкий голос Харпер разнесся над столом, перекрывая негромкую фоновую музыку и голоса других посетителей, но никто из нашей компании никак не отреагировал.

Я встретился взглядом с темными синими глазами, так похожими на мои, готовясь обрушить на нее удар, но саркастический ответ замер на моих губах. Она выглядела несчастной. Харпер не позволила бы таким эмоциям открыто отражаться на лице, но я знал свою кузину.

Она слегка качнула головой и одними губами произнесла «прости». Прежде чем я успел на нее надавить, папа прочистил горло – обычный признак того, что он собирается перейти от еды к разговору.

– Сорен, ты знаешь, что твоя мама и я были щедры в твоем содержании, особенно после фиаско, случившегося прошлым летом. Мы заметили твою вновь обретенную преданность своим обязанностям, поэтому считаем, что пришло время поделиться с тобой настоящим опытом работы в реальном мире.

Страх сковал мои внутренности, но я обязан был задать этот вопрос:

– Что именно это значит?

Он улыбнулся мне так, словно преподносил величайший подарок.

– Мы хотим, чтобы этим летом ты поработал в нашей главной штаб-квартире на временной позиции, в основном ходя за мной тенью в течение дня, но у тебя будут и свои собственные обязанности.

Я покачал головой.

– Я не могу. У меня занятия и тренировки все лето.

Мама нахмурилась.

– Конечно, ты не бросишь занятия, но тебе нужно посвящать время своему будущему.

– Я посвящаю время своему будущему.

Каким-то образом мне удалось говорить достаточно тихо, несмотря на тревожные звоночки, звеневшие у меня в голове.

Она усмехнулась.

– Играя в футбол, на жизнь не заработаешь. Шансы на то, что ты станешь профессионалом, не говоря уже о том, чтобы зарабатывать достаточно для содержания себя самого, астрономически малы.

– Вы не правы.

Тихий разговор резко оборвался, и все головы повернулись к Ви.

Мама первая пришла в себя.

– Прошу прощения?

Она вздернула подбородок и медленно повторила:

– Вы. Не правы. – Ее рука нашла мою под столом, но я не думал, что ей нужно было это прикосновение. – Сорен – невероятно талантливый футболист, и любой команде с ним повезет. Он работал не покладая рук, чтобы достичь этого уровня. Вы хотя бы раз были на его играх?

Папа казался задумчивым, но лицо мамы оставалось непроницаемым.

– У нас нет времени на легкомысленные увлечения, и у него тоже.

Ви рассмеялась.

– Профессиональный футбол – изнурительная работа. Когда его заберут в команду – а его обязательно заберут, – вам придется найти кого-то другого для управления вашей империей. У него не будет времени на бизнес.

Шок от ее прямо сказанных слов поразил всех, даже меня. Благодаря ее уверенности в моей груди вспыхнула искра надежды. Раньше меня никто не защищал. Не так.

Ви охренеть какая крутая. Я всегда это знал, но увидеть ее такой в живую стало для меня совершенно иным опытом.

Верная самой себе, она не дала им шанса на ответ. Ви встала из-за стола, сама грация и пожар, и вежливо поблагодарила моих родителей за еду. Я последовал ее примеру, искренне улыбнувшись Амелии и Лукасу и кивнув Харпер.

Когда Ви отвернулась, уходя с высоко поднятой головой, я был рядом, положив руку ей на спину.

Она не должна была знать, как сильно влияла на меня, но я больше не мог скрываться от самого себя. Ви вела себя круто, когда дело доходило до того, чтобы постоять за меня, но кто заступался за нее? Наше соглашение предлагало мне слабое чувство ответственности, но я хотел большего. Я хотел быть тем, к кому она придет за помощью, тем, кого она пропустит за свои стены, достаточно глубоко, чтобы увидеть разбитые кусочки ее сердца.

Но ничего из этого я ей не сказал.

Как только мы вышли на улицу, она глубоко вздохнула, не глядя на меня.

– Прости.

– Не смей извиняться. Это был один из величайших моментов моей жизни.

Она хмуро посмотрела на меня, затем на дверь.

– Я правда не думаю, что помогаю тебе с ними.

Я покачал головой и притянул ее к себе, положив подбородок ей на волосы.

– Помогаешь. Им может не понравиться то, что ты говоришь, но они будут уважать то, что у тебя хватило смелости об этом сказать. И, думаю, они просто рады, что ты не заявляешь, что беременна от меня тройняшками.

Ви ущипнула меня за бок.

– Твои способы подбадривать людей ужасны.

– Может быть, но они работают.

Ее волосы защекотали мою шею, когда она вздохнула.

– Что теперь?

– После твоей охренительной поддержки? Сегодня мы будем делать все, что ты захочешь.

Она отстранилась с хитрой улыбкой на губах.

– Все, что я захочу, да?

Если Мак предложит еще хоть одну песню, я окуну его голову в унитаз. Вся наша компания сидела в нашем любимом баре на вечере караоке, набившись в кабинку. К вечному огорчению Мака, вечера караоке обычно выпадали на дни наших игр, и никто из нас не хотел никуда идти, когда мы могли залечивать свои раны по отдельности.

На этот раз судьба улыбнулась ему в виде Евы и Ви. Я должен был догадаться, что Ви будет мучить меня при малейшей возможности после ресторана, и она действительно с этим справлялась. Вместо того, чтобы поехать домой и провести остаток выходных обнаженными, она попросила пойти куда-нибудь с Евой и остальными.

Я приказал своему члену успокоиться и поторопился доехать обратно, чтобы Ви хватило времени собраться.

Скорость того стоила. Мы прибыли как раз к первому кругу напитков под одобрительные возгласы. Ева одарила меня триумфальной улыбкой, и я сделал себе заметку разработать план мести в ближайшем будущем. Может, что-то связанное с Маком, который пытался обсудить со мной варианты песен, когда я хотел сосредоточиться только на Ви, сидящей у меня на коленях.

На ней были джинсы, туфли на каблуках с ремешками и маленький сексуальный топ на бретельках, который оставлял большую часть спины открытой. Мне захотелось провести языком по рельефным мышцам ее рук и проложить дорожку поцелуев по гладкой коже шеи. Девушка была в отличной форме.

И я до боли ее хотел.

Она подалась вперед, перегнувшись через стол, чтобы что-то сказать Еве, и я закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать стон, когда она потерлась об меня задницей в процессе. Я скользнул пальцами под свободный топ и положил руку на ее обнаженный живот, борясь с желанием снова прижать ее к себе и усадить на член. Если бы она подвинулась еще немного вперед…

Мак толкнула меня локтем в бок, и я понял, что пялился на спину Ви. Я провел свободной рукой по лицу и попытался выбросить из головы мысли о своих штанах, или о ее штанах. Музыка была громкой, и даже сидя рядом, мне приходилось читать по губам, чтобы понять его.

– Хочешь чего-нибудь поесть?

Я наклонил голову в его сторону, пытаясь не сильно двигать нижней частью своего тела.

– Не особо.

Ви неожиданно повернулась, садясь между нами.

– Еда? Я ужасно голодная.

Мы с Маком недоуменно переглянулись. Как, черт возьми, она нас услышала? Мак пришел в себя первым.

– Как насчет пиццы?

Она улыбнулась.

– Пицца – это здорово. Я пойду оставлю заказ на баре. Пепперони тебя устроит?

Он кивнул, и она отвернулась, сосредоточившись на мне.

– А ты? Чего-нибудь хочешь?

Ее слова перекликались с тем вопросом, что я задал ей на кухне, прямо перед тем, как чуть не сошел с ума. Мой взгляд упал на ее губы, и я покачал головой. Откуда-то издалека я услышал стон Мака. Он пробормотал что-то насчет комнаты, но мне было наплевать на возможных зрителей.

Губы Ви приоткрылись на коротком вдохе. Боже, это крошечное движение сковало меня. Мне нужно было прикоснуться к ней. К счастью, несмотря на все телодвижения, мои пальцы все еще лежали на ее животе, скрытые от всех ее телом и топом.

Ее пресс напрягся, когда я опустил руку ниже, к пуговице на джинсах. Небольшой рывок, и у меня появился доступ. Ви оперлась на винил позади меня и очень медленно перекинула одну ногу через мои колени. Сместив вес, она осторожно перелезла через меня, чтобы выйти из кабинки, и я почувствовал, что ее трусики насквозь промокли.

Ее нижняя губа задрожала, когда я надавил на кружево, проводя пальцем по клитору. Кровь во мне кипела, но Ви даже не остановилась, поднимаясь на ноги.

Я придержал ее, положив руку ей на бедро, и она одарила меня разгоряченным взглядом, почти заставившим меня последовать за ней. Она шла так, словно ее брюки не были расстегнуты, но я знал, что она была чертовски горячей и влажной. Из-за меня.

В тот же миг в баре воцарился хаос. Казалось, никто не заметил нашего маленького маневра. Мак и остальные наблюдали, как трио пьяных студенток фальшивило песню Тейлор Свифт, но мои глаза то и дело возвращались к Ви.

Я положил руку на стенку кабинки и склонил голову, чтобы следить за ее передвижениями, пока она пробиралась сквозь толпу. Мы много практиковались в отношениях в публичных местах, но сегодня все было по-другому. Например, мы оба предпочли бы остаться дома. Наедине.

Песня трио закончилась, и рыжеволосая девушка с пышными формами поднялась, чтобы спеть балладу. Обычно мне не нравились вечера караоке, в основном потому, что Мак не переставал говорить о том, что его не интересует карьера певца, иначе он не играл бы в футбол. В чем-то он был прав, но каждый раз, когда он вставал и напевал что-то дамам, они следовали за ним обратно к столику.

Последние несколько месяцев я отбивался от предложений – после Марго меня больше не интересовали отношения на одну ночь, – и все это мне надоело. Я не планировал приходить сюда вечером несмотря на то, что Ева пригрозила расплатой, если я не перестану занимать все время Ви. Ее слова.

Я заметил, что Ева наблюдает за мной через стол, и послал ей воздушный поцелуй. Раньше я проделывал подобное сотни раз, но она сузила глаза, вместо того чтобы подыграть, как обычно. Ладно. У меня не было сил разбираться с тем, что творилось в голове Евы.

Не тогда, когда я проигрывал в голове последние минуты.

Ви оглянулась с тенью улыбки на губах, и сердце в моей груди перевернулось. Эта улыбка предназначалась мне и тому, что мы разделяли.

Что-то тяжелое опустилось мне на ноги, и длинные светлые волосы на секунду закрыли мне обзор. Я осознал, что кто-то сел мне на колени. Судя по волосам и тяжелому аромату духов, это была женщина.

Я немедленно повернулся, спихивая ее на Мака, но незнакомка обвила мою шею руками, прижавшись ко мне грудью и приблизив губы к моему уху. Она прошептала предложение, на которое старый я, конечно, клюнул бы, но теперь большего всего на свете мне хотелось, чтобы она слезла с меня.

Я не сводил глаз с Ви. Она приоткрыла губы, втягивая воздух, и отшатнулась, словно ее ударили. Я понял, что значило выражения ее лица – быстро мелькнувшую боль. Она резко покачала головой и оставила свое место у барной стойки, бросившись в туалет, прежде чем я успел выпроводить непрошенную компанию.

– Мак, возьми ее.

Я разжал обхватившие меня руки, и Мак перетянул девушку к себе на колени.

Страх ускорил мои рефлексы, и я бросился за Ви. Паника, которую я испытал, увидев боль на ее лице, говорила мне все, что нужно было знать о глубине моих чувств к ней. Я покончил с футбольными фанатками, притворяющимися, что им есть дело до меня. Я хотел настоящего.

Группы людей преграждали мне путь, пока я огибал бар, но толпа редела рядом с открытой дверью, через которую поспешно вышла Ви. Я догнал ее в конце темного коридора между туалетами и запасным выходом.

– Ви, подожди.

Она на секунду опустила голову, затем повернулась ко мне с полыхающим огнем в глазах.

– Правило номер два, Сорен. Ты можешь расторгнуть соглашение в любой момент. Все, что тебе нужно сделать – сказать мне. Мне жаль, что ситуация с твоими родителями складывается не так, как ты того хотел, но тебе следовало хотя бы поговорить со мной, прежде чем цеплять кого-то спустя две минуты после того, как твоя рука побывала в моих штанах.

Моя паника усилилась, смешиваясь с гневом. Не из-за Ви, я понимал ее страх, а из-за образа жизни, который чертовски усложнял поиски чего-то настоящего.

– Я не цеплял никого другого. Я приехал сюда ради тебя, и ты единственная, с кем я отсюда уйду.

Она поджала губы и провела рукой по волосам.

– Со стороны все выглядело не так.

Я вытянул ладони, сдаваясь.

– Знаю, мы не часто появлялись вместе в общественных местах, но такое происходит постоянно. Люди, особенно женщины, хотят заполучить себе футболиста, предполагая, что мы примем все, что они могут предложить. Им наплевать на наши личности. Для них мы те, кого легко заменить. Раньше мне это нравилось, но такая жизнь потеряла всю привлекательность. Я не знал, что она так сделает. Черт, я даже не замечал ее, пока она не прыгнула мне на колени. Я наблюдал за тобой.

Ее ноздри раздулись, когда я медленно приблизился, как у дикого животного, почувствовавшего опасность, но больше она не убегала.

– Я не отводил от тебя глаз, даже когда оттолкнул ее на Мака. Я знаю, что тебя пугает то, что происходит между нами, я тоже боюсь, но бегством ничего не исправишь. Поговори со мной.

Она покачала головой и прислонилась спиной к стене, освещенной только ярким красным светом от знака «Выход».

– Я заметила мельком, но увидеть кого-то другого на своем месте было больно. И тогда мне приходится напоминать себе, что место на самом деле не мое, что ты на самом деле не мой. Вся эта ситуация должна была защитить нас от всякого эмоционального дерьма, но нам вовсе не удается отстраняться друг от друга. Ты настаиваешь на том, что тебя больше не интересуют случайные связи, и я хочу тебе верить. Но я видела, как эта женщина касалась тебя, и не могла не задаться вопросом, прикасался ли ты к ней так же, как ко мне.

Ее голос дрогнул на последнем слове, и мне пришлось бороться с собой, чтобы не заключить ее в объятия. Мне невыносимо было видеть страдания Ви, а еще я ненавидел себя за то, что сам стал тому причиной, хоть и непреднамеренно.

– Я ни к кому не прикасался так, как прикасаюсь к тебе.

Рискнув, я подошел к ней, обхватив ее руки своими.

Она подняла голову и встретилась со мной взглядом. Все, чего я хотел, сверкало передо мной. Она чувствовала это так же, как и я. Мы никогда не притворялись.

Наш обман стал поводом для двух замкнутых, травмированных людей впустить кого-то в свою жизнь. Я привык, что люди почти ничего от меня не ждут. Таким образом, когда я неизбежно облажаюсь, никто не будет сильно удивлен. Но Ви видела меня по-другому. Она верила в меня, и, черт возьми, как это было приятно.

– Ты права. Я хочу расторгнуть соглашение. Я не хочу фальшивых отношений, которые заканчиваются у порога квартиры. – Она нахмурилась, но я не дал ей возможности ответить. – Я хочу все. К черту Колта, университет и моих родителей. Они тут не при чем. Я хочу тебя. Всю тебя. Только тебя.

Я наклонился к ней, упершись локтем в стену над ее головой. Мой нос соприкоснулся с ее носом, но я держал себя в руках. Наша связь пронзала меня, как удар током, и я сгорал от желания снова ощутить ее вкус. Мы больше никак не соприкасались, несмотря на то, что наши груди тяжело вздымались.

– Это твой выбор, Ви. Не позволяй никому, даже мне, убедить тебя в обратном.

Она прерывисто вздохнула и закрыла глаза.

– Сорен…

Я не думал, что могу чувствовать себя в еще большем раздрае, но мое имя, тихо слетевшее с ее губ, разрушало мою с трудом обретенную сдержанность.

– Что бы ты ни решила, это не изменит того, что есть между нами.

Она прижала ладони к моему животу, возможно, чтобы оттолкнуть меня, но толчка так и не последовало. Мои мышцы сжались от прикосновения, умоляя о большем.

Из бара донесся хриплый смех, нарушивший созданное нами уединение. Ви подняла на меня глаза, нерешительность в них исчезла.

– Это очень плохая идея.

В коридоре пахло старыми луковыми кольцами, и в любую секунду кто-нибудь мог выскочить из туалета. Но, глядя в глаза Сорена, в которых светилось понимание, я не считала это ужасное место таким уж плохим.

– Почему? – пробормотал он совсем близко к моим губам.

На секунду в голове у меня помутилось, но потом я вспомнила, о чем только что подумала, очевидно, вслух.

– Мы заключили соглашение, потому что нам нужна была обоюдная помощь, и это не изменилось. Хотя я точно планирую самым ужаснейшим образом воспользоваться тобой позже.

– Согласен. Это мы оставляем. У тебя будет жилье и защита от Колта, у меня будет девушка, которой я могу похвастаться перед родителями. – Он склонился надо мной, коснувшись губами моих губ. – Есть еще какие-то условия, прежде чем я самым ужаснейшим образом воспользуюсь тобой?

Мои пальцы впились в твердые мышцы его живота.

– Я оставляю за собой право на дополнительные условия, когда мой разум не будет затуманен желанием.

Он низко рассмеялся, и от грубого звука по моему позвоночнику побежали мурашки, проникая в само мое существо.

– Все, что тебе нужно, Ви. Попроси, и оно твое.

Сорен подкрепил свое заявление тем, что наконец-то прикоснулся ко мне. Он запустил руки в мои волосы и прижался губами к моим губам. Его большой палец прошелся по моей скуле, пока он занимался моими губами. Исследующие, потягивающие поцелуи, которые побуждали меня пустить его дальше.

Я обвила руками его талию, прижавшись к твердому телу. Он подался вперед, и моя спина снова уперлась в стену. Его язык двигался в дразнящем ритме, и мое тело трепетало в ответ.

Коридор, бар, наши друзья – все ушло на второй план, исчезло, кроме него. Сорен провел рукой по моей шее к груди, задержавшись, чтобы провести большим пальцем по чувствительному соску. Я выгнулась ему навстречу, но он двинулся дальше, скользнув по моему бедру в мои все еще расстегнутые брюки.

Его одобрительный шепот встретился с моим вздохом изумления, когда он ввел в меня палец. Я приподняла бедра, предоставив ему лучший доступ, и он наградил меня еще одним пальцем. Медленными, мучительными движениями он почти довел меня до оргазма. Его большой палец лениво выводил круги на моем клиторе, и я простонала его имя.

Я была так близко, но на этот раз не хотела чувствовать это одна. Справедливо было бы отплатить ему тем же. Я разжала пальцы, сжимавшие его рубашку, и просунула руку между нами, проводя ладонью по его твердому члену.

Сорен со стоном прервал поцелуй. Его пальцы сжали в кулак мои волосы, удерживая мою голову, и он прорычал мне на ухо:

– Продолжишь играть, и я возьму тебя прямо здесь. Но сначала ты кончишь. У всех на виду, когда кто угодно может нас увидеть.

Его слова, его хватка в моих волосах, ритмичные движения его руки довели меня до пика. Дрожь, начавшаяся в ногах, волной удовольствия прокатилась по всему телу. Сорен продолжал надавливать, пока не утихла дрожь, а затем медленно вытащил руку.

– Так чего ты хочешь, Ви? Здесь или дома?

Если бы на мне была юбка, я, возможно, сняла бы трусики прямо там. Мое тело горело огнем даже после ошеломляющего оргазма, и я отчаянно нуждалась в его руках, его губах, в нем целиком, лишь бы облегчить непрекращающуюся боль. Но мне не нравилась мысль о том, что меня может прервать пьяный посетитель, ищущий туалет.

Я погладила его еще раз, и его бедра дернулись вперед.

– Дома.

Сорен тут же оттолкнулся от стены и переплел свои пальцы с моими, направляясь к выходу, рядом с которым мы припарковались. Я была рада, что не захватила с собой в бар сумочку, так как мы даже не остановились, проходя мимо столика. Ева одарила меня самодовольным взглядом и помахала пальцами.

Он не останавливался, пока мы не пристегнулись ради пятиминутной поездки до квартиры. В глубине души я не могла поверить, что мы только что это сделали, но мое тело, черт возьми, остро все чувствовало. Я ощущала себя так, словно пробежала марафон. Сердце бешено колотилось, я не могла отдышаться и была почти уверена, что завтра у меня будут болеть бедра.

Я взглянула на Сорена.

– Почему ты такой спокойный? У меня только что был оргазм, а я борюсь с желанием остановиться на обочине.

Он на мгновение заглянул мне в глаза, а затем взял мою руку и поднес к своим губам.

– Я ждал несколько недель, Ви. Несколько минут ничего не решат.

Оставшаяся часть дороги домой, к счастью, длилась недолго. В отличие от прошлого раза после того, как он довел меня до фантастического оргазма, я не нашла записку на двери и не испугалась. Мы прошли в гостиную, как в любой другой вечер, но Сорен не остановился и не отпустил мою руку. Он прошел прямо через темную квартиру в свою спальню.

Я по привычке закрыла за собой дверь, а Сорен не стал ждать ни секунды дольше. Он с диким стоном завладел моим ртом, прижимая меня к стене. Дикий пыл развеял все мои сомнения по поводу его голода. У этого мужчины железная сила воли, но у меня кружилась голова от осознания того, что из-за меня она рушилась.

Мы вместе сбросили обувь и джинсы, оторвавшись друг от друга лишь на мгновение, чтобы отбросить верхнюю одежду в темноту. Жар пульсировал под кожей, безжалостно требуя стать ближе, почувствовать гладкость его кожи на своей.

Я провела ладонями по его груди и прочертила ногтями дорожки на рельефных мышцах, дрожащих от моих прикосновений. Он зарычал мне в губы, совершенно мужское предупреждение, и запрокинул мою голову, чтобы провести губами по горлу.

Глаза закрылись, когда его пальцы нашли мою грудь. Я почувствовала легкое покалывание от укуса на шее, за которым последовало горячее прикосновение его языка. Шершавая подушечка его большого пальца скользнула по моему соску, и я вздрогнула от пронзившего меня наслаждения.

Каждый раз, когда мы заходили настолько далеко, Сорен задавал темп. Он, естественным образом, брал на себя бразды правления, и я не была против, особенно когда чувствовала себя так хорошо. Но на этот раз я хотела поменяться местами, чтобы свести его с ума, довести его до того же безумия.

Он зашипел, когда мои ногти впились в его пресс. Я отошла от стены, толкая его перед собой. Сорен позволил мне вести его, потому что я ни за что бы не сдвинула этого мужчину с места, если бы он не позволил, – до тех пор, пока его ноги не коснулись кровати. Его рука на мгновение сжала в кулак мои волосы в попытке удержать на месте, но я только улыбнулась ему в губы.

Как только я начала опускаться на колени, он ослабил хватку.

Я провела языком по его животу, как представляла себе уже много раз. Его мышцы напряглись, но он не остановил меня. Солоноватый вкус его кожи отдавался у меня в животе электрическими разрядами.

Мои пальцы обхватили его член и принялись медленно поглаживать. Я посмотрела наверх и встретилась с его глазами, потемневшими от голода и чего-то еще, чему я не была готова дать название. Он на удивление нежно провел большим пальцем по моей нижней губе. В тот момент я отдала бы ему что угодно.

Я остановилась на самом лучшем минете в его жизни.

Он резко вдохнул, когда я обхватила губами его член. Держа руки на его бедрах, я чувствовала напряжение в его теле, когда он изо всех сил старался не шевелиться. Еще один взгляд вверх доказал его чрезвычайные попытки сдержаться, но так не пойдет.

Я дразнила его языком, пока его рука не скользнула к моему затылку. В почти полной темноте я отбросила все запреты и обхватила ладонями свою грудь. Заглатывая его длину, я со стоном поглаживала свои соски.

Когда его хватка усилилась, я одобрительно замычала.

Его бедра подались вперед, и я позволила ему задать темп, ритмично двигая ртом, и он простонал мое имя. Хриплый шепот подстегивал меня, как и направляющая рука в моих волосах.

Мое тело казалось тяжелым от желания. Мне нужно было давление, нужно было чувствовать себя наполненной, быть настолько близко к нему, насколько только могут находиться двое людей.

Сорен был мне необходим. Только Сорен. От этой мысли у меня перехватило дыхание, но я не позволила себе вновь отстраниться из-за страха.

Моя рука скользнула между бедер, и я застонала от огненных искр, вспыхнувших при первом прикосновении к клитору. Сорен внезапно отстранился, поднимая меня на ноги. Он впился в мои губы страстным поцелуем и развернул меня к кровати. Кинув меня на спину, он поспешно потянулся к тумбочке.

Я удивленно подняла бровь, но он покачал головой.

– В следующий раз, Ви. Когда захочешь взять меня в рот, просто дай знать. Но сейчас мне отчаянно нужно быть внутри тебя.

Я облизала губы, пока он натягивал на себя презерватив.

– Я обязательно тебе об этом напомню.

Он одарил меня дерзкой улыбкой.

– Боже, надеюсь на это.

Мучительно медленно он опустился на кровать, нависнув надо мной. Я запустила пальцы в его волосы и стянула с них резинку, а он в это время устроился у меня между ног.

Его член дернулся, коснувшись меня, и он замер. Сорен уставился на меня своими проникновенными глазами, с волосами упавшими на лицо, и сделал первый толчок. Мы оба прерывисто вздохнули, и он начал двигаться. Сначала медленно, затем с нарастающей силой, когда мои бедра крепко сжали его бока.

Я приподнялась ему навстречу, желая большего. Он переплел свои пальцы с моими, вытягивая мои руки над головой и толкаясь в меня. Моя голова откинулась на матрас, его дыхание согревало мое ухо.

– Ты такая красивая. Каждая твоя частичка. Вся моя.

Я сжалась от его слов, и он поменял положение бедер, задевая чувствительную точку внутри меня, о наличии которой я и не подозревала.

– Скажи это, Ви.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Шокирующее наслаждение охватило меня с такой силой, что мышцы сжались, и я подумала, что умру, если не получу разрядку.

Сорен скользнул глубже, двигая бедрами.

– Скажи это, а потом можешь кончить на моем члене, как хорошая девочка.

– Вся твоя, – пробормотала я.

Он сжал мои пальцы одной рукой, а другую просунул между нами, принявшись выводить круги на клиторе и бесконтрольно вдалбливаясь в меня. Перед глазами вспыхнул белый свет, и Сорен выругался, когда я принялась сжиматься вокруг него.

С последним толчком он уткнулся лицом мне в шею и последовал за мной.

Как только мы оба перестали дрожать, Сорен отпустил мои руки и уткнулся носом мне в шею.

– Ты в порядке?

Я хихикнула, вероятно, из-за огромного количества вызывающих тупость химических веществ, циркулирующих по телу после оргазма.

– Ага. Да. Все отлично. Я бы хотела попросить побольше такого в будущем.

Он дернулся внутри меня, и я подавила очередной смешок.

Его язык прошелся по чувствительному месту под моим ухом, вызвав острый укол удовольствия внутри меня.

– Думаю, это можно устроить.

Его собственническое заявление всплыло в памяти, и я вздрогнула. Я знала, что связь с Сореном пошатнет фундамент наших отношений, но я не ожидала такой мощной привязанности. Я никогда никому не отдавалась так, как ему.

И мне понравилось.

От этой мысли в моей груди образовался комок, и Сорен приподнялся на локте, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

– Что?

Я провела пальцем по линиям его татуировки и заставила себя расслабиться. У меня почти слетело с языка, что это ничего не значило, но говорить такое нечестно по отношению к нему.

– Просто пытаюсь смириться с неудобным осознанием того, что ты нравишься мне больше, чем я думала.

Он широко улыбнулся, в его глазах снова вспыхнул огонь.

– Ты привыкнешь. А пока я рад тебя отвлечь.

Я не удержалась и сдвинулась, коснувшись его еще чувствительным клитором, и мы оба резко выдохнули. Мы оба только что кончили, а я уже снова его хотела. Возможно, я никогда не перестану его хотеть, но, как ни странно, пока меня все устраивало.

Следующие двадцать четыре часа мы провели в постели, наверстывая упущенное. Сорен пропустил свою обычную утреннюю тренировку с Дерриком, а у меня в воскресенье не было занятий. В какой-то момент, пока я спала, он заказал пиццу, которую мы съели, развалившись голышом в гостиной.

Наступил вечер воскресенья, и я находилась в своем новом любимом месте: обнаженной, прижатой к груди Сорена, с приятной болью в мышцах. Это удовольствие я планировала растянуть на следующий день.

Какая-то часть меня все еще не могла поверить в абсолютную красоту тела Сорена. Моя работа требовала, чтобы я целыми днями думала о мускулатуре, и ни один из моих клиентов-спортсменов не мог сравниться с ним по комплекции. Я хотела провести всю ночь, обводя контуры его мышц, изгибы татуировки, но с утра пораньше мне нужно было на работу. Несколько раз я подумывала о том, чтобы притвориться больной, дабы с пользой провести время до того, как Сорен уйдет на тренировку.

Понедельник должен ознаменовать окончание нашего пребывания здесь, и я не была уверена, что готова вернуться к реальной жизни. В это промежуточное время мне не нужно было думать ни о Колте, ни о моих братьях, ни о мрачном будущем. В темноте, прижавшись к теплому телу Сорена, я могла притвориться, что все это не имеет значения.

Но в конечном счете в будущем от притворства не будет никакой пользы. Не тогда, когда я уже рассматривала варианты сплетения своей жизни с его. До него я бы и не подумала уклониться от своих обязанностей ради нескольких дополнительных оргазмов. Даже если речь шла о действительно фантастических оргазмах.

Сорен поднес мои пальцы к своим губам, оставив на них сладкий поцелуй.

– О чем ты так усердно думаешь?

Я сделала глубокий вдох и нырнула в разговор с головой.

– Кто мы друг другу? Приятели, занимающиеся сексом? Соседи с привилегиями? Очень раздражающая новая парочка, которая отказывается ходить куда-то по отдельности… или в трусах?

Его грудь под моей щекой задрожала, когда он тихо рассмеялся.

– Вчера я говорил всерьез, Ви. Я хочу, чтобы ты была моей во всех смыслах этого слова. Чем бы это для нас ни закончилось. Больше никакого притворства.

– Тогда все будет взаимно. Я тоже могу вести себя грозно и по-собственнически. Тебя такое устроит? Все постоянно мне напоминают, что ты не заводишь серьезных отношений.

Он лениво провел рукой вверх по моей спине и снова вниз, прежде чем ответить:

– Я пересматриваю свою позицию. Не могу обещать, что не испорчу все, но на этот раз я хочу попробовать. Ты пробуждаешь во мне желание попробовать.

Мое сердце затрепетало от его слов, но оставалась еще куча других сложностей. Я подумала о ящике с записками в спальне, о котором Сорен не знал, и о братьях, которые определенно стали бы проблемой, если бы обо всем узнали.

Я подперла подбородок руками.

– Мы действительно не умеем следовать правилам. Даже тем, которые сами придумали. Может быть, конкретно тем, которые сами придумали.

– Совсем не удивительно. Я думаю, пришло время ввести новые правила.

– Да, потому что этим правилам мы уж точно будем следовать.

Сорен вскинул бровь.

– Есть только один способ это выяснить.

Я вздохнула.

– Ладно. Порази меня.

– Первое правило: теперь ты спишь здесь.

– Технически я уже здесь спала.

Он провел языком между моими пальцами, и я беспокойно заерзала, живо вспомнив, как он проделывал то же самое у меня между ног.

– Второе правило: спать разрешается только обнаженной.

– Естественно.

– Третье правило: ты должна надевать мое джерси на все игры.

Я поджала губы.

– Я согласна надевать его на все игры, на которых буду присутствовать. Не могу обещать приходить на все игры, особенно выездные.

– Четвертое правило… – Он мягко прикусил мой палец. – Сорен всегда прав.

Я втянула щеки, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.

– Мгм. Это все?

– Я пытаюсь придерживаться разумного количества правил.

Нужда и жажда его прикосновений пульсировали ленивыми толчками под кожей, пока я водила кончиками пальцев по его губам.

– У меня есть несколько правил.

Сорен перевернул нас, скользнув ниже, его рот оказался на уровне груди.

– Лучше перечислить их побыстрее.

Он начал медленно, оставляя крошечные поцелуи вдоль линии моей груди, но этих прикосновений оказалось достаточно для того, чтобы я забыла, на каком номере мы остановились.

Я согнула ногу, плотно прижав ее к его боку.

– Правило следующее: ты должен прийти на один из моих уроков.

Он поднял на меня удивленный взгляд.

– Серьезно?

Я убрала волосы с его лица и кивнула.

Взгляд Сорена смягчился.

– Если хочешь, чтобы я пришел, я приду.

– Завтра?

Я знала, что его тренировка заканчивается до того, как начинается занятие, но не была уверена, что он захочет побывать и там, и там.

Он ухмыльнулся и приподнялся, увлекая за собой мою ногу. В таком положении его член без препятствий скользил по мне.

Я приподняла бедра, усиливая давление.

– Каким образом у тебя снова стоит?

Его брови скептически приподнялись.

– Я начинаю всерьез сомневаться в навыках твоих предыдущих сексуальных партнеров.

Я рассмеялась.

– Мои предыдущие сексуальные партнеры не имеют с тобой ничего общего.

Дикая гордость отразилась в его взгляде.

– Все так, черт возьми. Я планирую погубить тебя для всех остальных мужчин.

– Такой скромный, – пробормотала я.

Сорен подался вперед, целуя и лениво исследуя мои губы.

– Я хочу быть единственным, о ком ты думаешь. – Он потерся носом о мой нос. – Есть еще одно правило. Ничего не скрываем. Доверяем друг другу полностью.

Страх сдавил мою грудь, и я снова притянула его губы к своим. Сорен обладал сверхъестественной способностью считывать все по моему лицу, словно на нем отпечатывались мысли. Записки в моей комнате не выходили у меня из головы, но я точно не могла рассказать ему о них сейчас.

Он выбежит из дома и направится прямиком к Колту. Не имело значения, что записки были без подписи или что разборки с Колтом могут стоить ему места в команде. Сорен защищал людей, которые были ему небезразличны, и каким-то образом я оказалась в этом списке.

Волна тепла от его поцелуя, тяжести его тела, уверенности в его чувствах ко мне изгнала страх. Я расскажу ему. Когда-нибудь. Когда риск будет не так велик.

Даже после того, как вчера вечером мы обновили правила, я не была уверена, что Сорен действительно придет на мои вечерние занятия. Стоило подумать, прежде чем говорить. Он не отказался, сказав, что что-нибудь придумает.

Я стояла в дверях фитнес-студии перед занятием, болтая с Евой и некоторыми участниками, когда заметила его, бредущего по коридору. Его волосы были влажными, а сам он одет в спортивные штаны и рваную футболку, открывающую рельефные бицепсы и плечи, включая татуировку.

Сорен медленно улыбнулся мне, и я вцепилась в дверной косяк, чтобы не броситься к нему.

Утром он высадил меня у студенческого фитнес-центра, наградив долгим поцелуем, не выходящим у меня из головы весь день. Мой бедный утренний клиент неоднократно спрашивал меня, все ли со мной в порядке, после того как поймал меня уставившейся в пространство, когда я должна была вести счет. Встреча с одним из моих профессоров заняла весь мой перерыв между сессиями и занятиями, так что я пропустила обед с Сореном и его командой.

Я скучала по нему.

Ева проследила за моим взглядом, направленным на Сорена, а затем пригласила остальных женщин в зал, чтобы они заняли свои места. Он провел рукой по моей шее, приподнимая мой подбородок для поцелуя. Я знала, что остальные наблюдают за мной, но у меня просто не было сил остановить его. К черту профессионализм.

К счастью для меня, он отстранился до того, как я сделала что-то, за что меня могли уволить, например, позволила бы ему прижать меня к стене. Он еще раз провел большим пальцем по моей челюсти, затем отступил и засунул руки в карманы.

– Не думаю, что мог бы заинтересовать тебя совершенно другой тренировкой?

Лукавый блеск в его глазах заставил меня вздохнуть. Мне нравились мои занятия, но искушение было велико.

Вместо того чтобы затащить его в кладовку, я сцепила руки за спиной.

– Боюсь, тебе придется подождать… или уладить все самостоятельно.

Его глаза с вызовом засветились, и будь я проклята, если не хотела, чтобы он доказал мне обратное. Его взгляд впился в меня, и он придвинулся ближе, стараясь оставить между нами расстояние хотя бы в дюйм.

– Будешь думать обо мне во время занятия? – он понизил голос так, чтобы его слова могли слышать только мы двое. – Будешь представлять меня внутри себя, двигая бедрами? Выгибаясь всем телом?

Я не могла вздохнуть и не могла отвести взгляд. Движения моей хореографии приобрели совершенно новый смысл из-за Сорена, рисующего в моем сознании пикантные картинки. Но не только он один мог играть.

Я вздернула подбородок и подалась вперед так, что мои губы почти соприкоснулись с его губами.

– Я буду думать об этом, как и ты. Мой урок – не какая-то шутка. Это тяжелая работа. Интересно, насколько тяжело будет тебе.

Сорен с шипением втянул воздух и вытащил руку из кармана, чтобы протянуть ее к моей шее, по-прежнему не касаясь меня. Воздушная преграда на расстоянии вздоха сковала нас, и никто не желал отступать.

Я облизнула губы, и его глаза проследили за моим движением, руша момент. Больше не находясь в ловушке на грани принятия в высшей степени плохого решения, я отстранилась от него. Сорен покачал головой с тихим рычанием.

– Я справлюсь. – Он провел пальцами по учащенно бьющемуся пульсу у меня на шее – едва уловимое прикосновение. – Сможешь ли ты?

Напоследок бросив в меня этим вопросом, Сорен вошел в студию и занял место в переднем углу. Моя кожа горела в том месте, где он наконец погладил меня, и я поняла, что никогда больше не буду вести занятия без Сорена в моих мыслях. У меня никогда не было подобной прелюдии, и я знала наверняка, что он делает это специально. Несмотря на все наши усилия, мы, казалось, не могли оторваться друг от друга.

Сорен чувствовал себя как дома в помещении, полном женщин. Ева и другие чирлидерши образовали защитный круг, но это не помешало нескольким более смелым студенткам придвинуться к нему поближе.

Пока я пыталась восстановить самообладание, в класс вбежали последние опаздывающие. Благодаря многолетней практике я поприветствовала класс без запинки. Надеюсь, они подумают, что румянец на моем лице появился от напряжения, а не от хитрых поддразниваний Сорена. Хотя, не думаю, что мне удалось кого-то одурачить, особенно когда он вот так горделиво стоял в углу.

В любом случае только половина группы слушала меня. Другая половина пожирала Сорена глазами. Я продолжала улыбаться, но в глубине души всерьез сомневалась в своем здравомыслии, когда пригласила его присоединиться к занятию. Сорена хорошо знали благодаря спортивным талантам и мастерству в общении с дамами.

Мастерство, которое я могла подтвердить лично.

Нуждаясь в минутке на то, чтобы перевести дух до начала, я повернулась, чтобы отрегулировать громкость музыки, и увидела в зеркале, как бойкая блондинка провела ладонью по руке Сорена. Он отшатнулся, а Ева в этот же момент оттолкнула руку женщины и демонстративно встала между ними.

Сорен поймал мой взгляд в зеркале и пожал плечами. Я не хотела показаться мелочной и ревнивой, но уже отчетливо представляла, как заставляю эту женщину делать берпи[15] до тех пор, пока она не рухнет потной кучей на пол. Сорен был моим, и чем скорее все это уяснят, тем лучше. С моим собственническим «я» шутки плохи.

Когда комнату заполнили быстрые вступительные аккорды моего плейлиста, я подошла к Сорену и притянула его к себе, крепко целуя. Он тихо зарычал в знак одобрения, но я развернулась на пятках и вернулась в центр зала, прежде чем он смог по-настоящему ответить.

Несколько человек похлопали мне вслед, а Ева присвистнула, что только доказывало ее эффективность в роли чирлидера. С широкой самодовольной улыбкой на губах я вскинула руку, отсчитывая биты и подав команду начинать.

Я чертовски ошибался. Занятия Ви по танцам надрали мне задницу, к огромной радости Евы и ее подружек из группы поддержки. Не говоря уже о небольшой проблеме, связанной с тем, как Ви двигала бедрами, навевая несколько хороших идей на будущее.

Мои спортивные штаны не предназначались для того, чтобы сдерживать постоянную эрекцию. В итоге мне пришлось мысленно пересказывать футбольные матчи, чтобы не смущать окружающих зевак. Наше небольшое выступление в начале только усугубило ситуацию.

Ви закончила занятие разминкой, удивительно похожей на то, что мы делали во время тренировки. Я никогда раньше не посещал уроки танцев, особенно танцевального фитнеса, но как только я прошел через зал, заполненный наблюдающими за мной женщинами, то начал получать удовольствие.

Но это не означало, что я бы стал заниматься таким регулярно, но я был рад тому, что Ви поделилась со мной этой частью себя. Она сияла перед группой. Даже эта хваткая блондинка в конце концов поддалась притягательному энтузиазму Ви.

Конечно, к концу урока мы все были мокрые от пота, и я чувствовал себя так, словно провел две тренировки подряд в середине дня в августе. Неудивительно, что почти каждую ночь она приходила домой и отключалась. Когда закончилась последняя песня, я не встал с коврика, надеясь, что никто не заметил, как я устал.

Остальные пришли в себя быстрее меня, и Ви болтала с ними, пока они собирали вещи. Я провожал ее взглядом, пока Ева не склонилась надо мной, закрыв обзор. Она усмехнулась, глядя на мое распростертое тело, и моя гордость принудила меня хотя бы попытаться сесть.

Я приподнялся и обхватил руками согнутые колени.

– Спасибо за вмешательство.

Она уперла руки в бока.

– Обращайся. Если только это не станет чем-то постоянным. Я не уверена, что выдержу постоянные сексуально-заряженные взгляды, которыми вы, ребята, одаривали друг друга во время занятия. Я здесь, чтобы тренироваться, а не получать ожоги второй степени.

С некоторым усилием я заставил себя сосредоточиться на Еве, хотя Ви уже вернулась, чтобы собрать свои вещи.

– Может быть, в следующий раз я приведу Мака, и ты сможешь смотреть на него, а не на меня.

Она фыркнула.

– Думаешь, Мак придет? Он один раз попробовал, а потом поклялся никогда сюда не возвращаться.

Я нахмурился.

– Я думал, Мак помогал вам, чирлидерам, с хореографией.

Ева расхохоталась, достаточно громко, привлекая внимание Ви.

– Нет. Мак помогал с силовыми штуками, типа как подбрасывать девочек в воздух. Ви помогает с хореографией.

Я склонил голову на бок.

– Тогда что делаешь ты?

– Бездельничаю и летаю, малыш.

Помахав Ви пальцами, она погладила меня по голове и оставила нас одних в зале. Я поднялся на ноги и молча протер коврик, а Ви складывала вещи в сумку. Она вздохнула, направляясь к двери.

– Иногда мне кажется, что я переусердствую, но потом у меня такое занятие, как сегодня, и я вспоминаю, почему я люблю эту работу.

– Потому что любишь смеяться над футболистами, которым не повезло попасть на твое занятие?

Она рассмеялась.

– От этого и правда появилась веселая динамика, но нет. Эти дамы доверяют мне настолько, что перестают стесняться во время занятий. Каждый понедельник вечером они целый час принимают радость, приходующую с движением, и хотят, чтобы именно я вела их за собой. Принося людям подобную радость, ты наделяешь себя в какой-то степени властью.

Я обнял ее за талию, испытывая глупое удовольствие, когда она прижалась ко мне своим потным телом.

– Ты поэтому захотела, чтобы я пришел? Чтобы показать мне силу радости?

Ви покачала головой, ее короткий хвостик задел мое плечо.

– Я хочу сказать «нет», но, может быть? – Она взглянула на меня, и мы замедлились. – Думаю, отчасти я хотела, чтобы ты увидел, как много сил уходит на эти занятия.

Мое сердце дрогнуло от уязвимости, с которой она смотрела на меня.

– Миссия выполнена, хотя я и так знал. Я вижу, как усердно ты работаешь. Я просто не представлял, как усердно работают все остальные на твоих занятиях. Тренер, вероятно, накричит на меня завтра на тренировке за то, что я буду бегать кое-как.

Какое-то время она вглядывалась в мое лицо, затем усмехнулась.

– Если Мак может пройти через дневную тренировку после моего утреннего занятия так, что никто из вас даже не догадывается, к завтрашнему дню все с тобой будет в порядке.

– Я знал, что ты подслушивала, – пробормотал я.

Мы вышли из кардиозоны в главный коридор здания, влившись в поток приходящих и уходящих студентов.

Ви снова рассмеялась, и в моей памяти всплыл наш разговор перед занятиями, а также поцелуй, который она подарила мне на глазах у всех. Опасное чувство подогревало кровь от воспоминаний. Обычно я быстро регулировал любые собственнические замашки, исходящие от женщин, с которыми я был, но Ви могла заклеймить меня, и я, вероятно, попросил бы большего. Я никогда не хотел принадлежать кому-то так сильно, как ей.

Честно говоря, я бы не удивился, если бы видео с этим поцелуем в конечном итоге попало в руки поклонников Ворена. Я не заметил, чтобы кто-нибудь доставал телефоны, но меня определенно отвлекли. Находясь в своей стихии, Ви показала мне себя с совершенно новой стороны, и, как и раньше, очаровала меня еще больше.

И я не мог дождаться возвращения домой, чтобы воплотить в жизнь фантазии, зародившиеся на занятии.

– Готова поехать домой?

Она широко улыбнулась.

– Зависит от обстоятельств. Мне придется нести тебя вверх по лестнице до самой квартиры?

Я наклонился, коснувшись губами ее уха.

– Я поползу по этой лестнице, если в итоге останусь с тобой наедине.

– Это все слова, – пробормотала она, изогнув бровь.

Необходимость в этой девушке охватила меня приливом нежности и отчаянной тоски, которые я больше не мог сдерживать. Я остановил ее прямо там, в главном коридоре, и поцеловал так, как хотел с тех пор, как мы встретились взглядами перед тренировкой.

Ви вцепилась в мою рубашку и сразу же открылась мне, не сдерживаясь, несмотря на то, что была окружена своими клиентами и коллегами. Она обвила руками мою талию и прижалась ко мне всеми своими великолепными изгибами. Я провел пальцем по ее подбородку, наслаждаясь моментом.

Ее тихий вздох пронзил мое сердце. Не знаю, почему я так долго сопротивлялся, но поцелуй Ви, осознание того, что она моя, стоили всего остального дерьма, через которое я проходил до этого момента.

Кто-то похлопал меня по плечу, прервав момент. Я отступил достаточно, чтобы заметить Энн-Мари, стоящую в метре от меня со скрещенными на груди руками. Она послала мне ледяную улыбку, а затем сосредоточила свое внимание на Ви.

– Вы загораживаете проход.

Ви нежно поцеловала меня в щеку, а затем повернулась лицом к своей коллеге. Я крепко обнял ее, а она положила свои руки поверх моих.

– Коридор достаточно широкий, чтобы люди могли нас обойти, – она кивнула на девушку, которую я видел на занятии. – Что доказывают люди, обходящие нас… и тебя.

Глаза Энн-Мари метнулись ко мне и вернулись к Ви.

– Ты все еще на работе. Уверена, мы не платим за дополнительные услуги, которые ты оказываешь.

Ви фыркнула.

– Ты мне вообще не платишь. Мы находимся на одном уровне студенческой занятости, то есть где-то пониже паренька, который вычерпывает какашки из бассейна.

Мне не понравился намек Энн-Мари. Даже когда мы притворялись – а притворялись мы плохо, – я не хотел, чтобы Ви ставили в один ряд с другими моими предполагаемыми завоеваниями. Я хотел, чтобы окружающие поверили, что я невероятно влюблен в нее, достаточно сильно, чтобы переменить взгляды.

На данный момент это чертовски близко к правде.

Энн-Мари поджала губы.

– Неважно. Тебе стоит прекратить тратить время на интрижки.

Я напрягся, услышав обвинение, но Ви сжала мое запястье.

– Сейчас я ухожу, но обязательно учту это в следующий раз, когда ты будешь занята в офисе.

Ее глаза сузились, а затем лицо разгладилось, когда она забыла о Ви, переключившись на меня.

– Ты знаешь, где найти меня, чтобы позаниматься, когда тебе станет скучно.

Ви соединила наши пальцы и повела меня к рецепции, где склонилась над одним из компьютеров. Я покачал головой, поражаясь тому, как нагло она сделала мне предложение прямо перед Ви. Энн-Мари была акулой, и даже если бы я не был полностью потерян в Ви, я бы держался от нее подальше.

Краем глаза я заметил, как в дверь с надписью «Только для персонала» протиснулась знакомая рослая фигура. Насколько мне было известно, у моего главного тренера не было причин находиться здесь, но его жизнь за пределами поля оставалась для меня загадкой.

После драмы с Дерриком и Надей все, что было связано с тренером, вызывало серьезные подозрения. Его манипуляции могли стоить Деррику оставшейся части сезона. Паркер был безумно талантливым квотербеком, но Деррик заслужил шанс доиграть свой последний год. Тренер в конце концов отступил, но его одержимость контролем всех аспектов жизни команды не шла нам на пользу.

Ви выругалась себе под нос. Когда я отвел взгляд от двери, то понял, что она вовсю сражалась с сайтом заведения.

– Все нормально?

Она уничтожала взглядом компьютер.

– Нормально. У меня проблемы со входом на сайт, чтобы ввести данные по занятиям. Ничего страшного, – Ви выпрямилась и лукаво улыбнулась. – Поехали домой.

– Нет, ты выбирал фильм в прошлый раз, он был отстойным.

Ви схватила горсть попкорна, выпавшую из миски на кофейном столике, и бросила ее в рот.

– Он не был отстойным. Ты уснула на середине. Тяжело оценивать фильм, когда ты не видела концовки.

Она вздохнула.

– Может ты и прав, но я остаюсь при своем мнении. Первая половина была отстойной.

Она махнула мне, требуя мою вторую руку.

Каждый вечер, начиная с танцевальной тренировки Ви, мы проводили эпический матч «Камень-ножницы-бумага», чтобы выяснить, кто будет распоряжаться событиями вечера. Я затеял это соревнование в попытке заставить ее расслабиться, а не спешить с работы на учебу. Первые три вечера я выиграл и не жалел ни о голых суши[16], ни о марафоне сериала «Тед Лассо».

Ви выглядела менее напряженной, поэтому я решил, что план работает. К моему удивлению, он подействовал и на меня. Проводить с ней время, чем бы мы ни занимались, было весело. Она делала меня невероятно счастливым, чего я никогда не испытывал раньше. Я мог расслабиться рядом с ней, зная, что она хочет быть здесь со мной, даже когда мы спорили о моем явно лучшем вкусе в кино.

Сегодня я проиграл. Ви выбрала маникюр.

Я предложил дополнительно посмотреть кино и поесть попкорн, потому что точно испорчу ей ногти. Не то чтобы ее это волновало. Ви использовала маникюр как предлог, чтобы отомстить мне за тот злополучный инцидент с кексом. Высунув язык, она сосредоточенно покрывала мои ногти какой-то гадостью, и оказалось, что я тоже не жалею об этой ночи. Если Ви захочет сделать мне фиолетовый ирокез, я дам ей ножницы, лишь бы она улыбалась.

Эмоции стянули мою грудь, когтями впились в шею, и я вдруг стал гораздо лучше понимать выбор Деррика в начале семестра.

Я прочистил горло, но мой голос все равно прозвучал грубее, чем обычно.

– Ты выиграла. Леди выбирает фильм. А теперь почему бы тебе не поделиться попкорном.

Она приблизилась к месту на столе, к которому я прижимал руки, и бросила кусочек попкорна мне в лицо. Я сделал выпад, чтобы поймать его, но он отскочил от моей щеки.

Она постучала по моему запястью.

– Хватит ерзать. Я не хочу все испортить.

Я фыркнул и перевел стрелки.

– Если бы ты чуть получше целилась, мне бы не пришлось ерзать.

Она вскинула бровь.

– Разве твоя работа не буквально – ловить?

– Обычно меня не просят ловить футбольный мяч лицом.

– Это детали.

Я подтолкнул ее ногой.

– У меня все еще нет закуски во рту, а ты все еще не выбрала, что хочешь смотреть.

Ее взгляд переместился на темный экран и снова на мои руки.

– Можем поговорить, вместо того чтобы включать фильм.

В ее слишком бесстрастном предложении присутствовало что-то, от чего все в животе сжималось.

– О чем ты хочешь поговорить?

Она закончила палец, над которым работала, и, встретившись с моими глазами, выдохнула:

– Драфт.

Мои брови взлетели до самых волос.

– И что с ним?

– Я думаю, тебе стоит это сделать. – Она подалась вперед, желая привести доводы, над которыми, должно быть, работала уже давно. – Тебе ненавистна мысль о работе в офисе, и, хотя я знаю, что ты более чем способен преуспеть в ней, несмотря на это, ты не предоставил себе всех шансов добиться успеха в выбранной профессии.

Я напрягся, но постарался, чтобы в моем голосе не слышалось ни злости, ни обиды:

– Я вкалывал, чтобы добиться того, где я сейчас.

– Я знаю. – В ее взгляде промелькнула уверенность, и я немного успокоился. – Но ты также шел навстречу родителям, пытаясь сделать всех счастливыми.

Я хотел возразить, что счастье моих родителей не имеет к этому никакого отношения, но правда засела у меня под кожей рядом с чувством вины, которое я повсюду носил с собой.

Она кивнула, как будто я согласился с ней вслух.

– Думаю, ты всегда знал, что в какой-то момент тебе придется сделать трудный выбор. Вот почему ты не подпускаешь людей близко. Не хочешь подвести кого-то еще.

– Я подпустил тебя.

Ее лицо смягчилось.

– И я говорю тебе, что ты должен присоединиться к Деррику в драфте. Ты не можешь повлиять на исход, но еще один год не даст тебе никаких гарантий. Сделай выбор. У тебя получится.

В глубине души я уже сделал выбор, но то, что Ви подтвердила это вслух, сняло напряжение, сковывающее меня, словно шот кофеина попал прямо в кровь. Я пришел в движение, намереваясь перетащить ее через стол к себе, но она шлепнула меня по руке.

– Только попробуй испортить весь мой кропотливый труд. И еще. Тебе стоит рассказать ребятам.

Я покачал головой.

– И что хорошего из этого выйдет? Им нужно сосредоточиться на собственном будущем, а не отвлекаться на то, как я собираюсь испортить свое.

– Ты не испортишь свое будущее, выбрав для него подходящее для себя время.

Образ этого будущего поразил меня, как удар молнии. Ви была права. Я никогда не позволял себе представлять подобный исход, потому что цена неудачи казалась слишком высокой, особенно с учетом того, что мои родители с самого начала были уверены в моем провале.

Сглотнув, я наконец озвучил свой страх.

– Что, если у меня ничего не получится? Что, если они правы, и я облажаюсь?

Она взяла меня за запястье и дождалась, пока я снова посмотрю ей в глаза, прежде чем медленно и четко произнести:

– Тогда мы найдем другой способ. То, что тебя не выберут на драфте, – не провал. Это временная неудача. Ты больше, чем твое умение играть в футбол. Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой столько, сколько ты захочешь. Ты не будешь одинок.

Последние остатки моих стен рухнули к ее ногам, и я понял, что ее место в этом будущем рядом со мной.

Она не стала ругать меня снова, когда я наклонился вперед, чтобы украсть поцелуй.

– Я всегда буду хотеть тебя, – пробормотал я ей в губы.

Ее рука сжалась на моем запястье, и я понял, что наш разговор был таким же эмоциональным для Ви, как и для меня. Ей потребовалось немало мужества, чтобы сказать мне об этом в лоб. Несмотря на внезапно проснувшуюся потребность в ней, я прекратил поцелуй, не заводя его далеко.

Ви откинулась на спинку стула и склонила голову, глядя на мои руки. Надув щеки, она резко выдохнула, снова взяв лак для ногтей.

– Хорошо. Теперь, когда мы разобрались с этим вопросом… – Она добавила последний штрих и с размаху закрутила крышку. – Что скажешь?

Напряжение в комнате спало до приемлемого уровня, но у меня возникло ощущение, что она надо мной подшучивает. Или, по крайней мере, не слишком доверяет моим планам на будущее. Умом я это понимал. Я потратил много времени, убеждая ее и себя в том, что не хочу взваливать на себя ответственность за другого человека.

Однако я ошибался. Ви была не препятствием, а целью. Если она не доверяла моим словам, я должен был доказать своими действиями, потому что всерьез рассчитывал на то, что она будет рядом со мной во время драфта.

Она выжидающе уставилась на меня, напоминая о вопросе, который вылетел у меня из головы. Я осмотрел свои ногти, теперь темно-синие, почти черные. По правде говоря, они мне нравились. Такой вид заставлял меня чувствовать себя немного готично, что нечасто встретишь на футбольном поле. Я бы воспользовался любой возможностью отвлечь другую команду, но не хотел позволить Ви так легко победить.

– Тебе не надоело меня мучать?

Она усмехнулась.

– Никогда.

Еще одна ее ниточка обвилась вокруг моего сердца.

– Почему бы тебе тогда не подойти поближе и не помучить меня?

Ее глаза загорелись, и она с решительным щелчком отложила лак для ногтей.

– Вытяни руки вдоль спинки дивана ладонями вниз.

Я выполнил ее приказ.

– Я не чувствую себя очень уж вымученным.

Она поднялась со своего места у кофейного столика и встала на колени между моих ног.

– Держи так руки. Мы не хотим размазать лак.

Мой пульс участился, как будто я выполнял спринтерскую тренировку.

– Точно не хотим. Нет ничего более постыдного в раздевалке, чем размазанный лак.

Ви нахмурилась.

– Если он будет мешать, мы можем его снять.

– Нет, мне нравится. Напоминает о тебе.

Я подался вперед и прижался носом к ее шее, стараясь держать пальцы подальше от всего остального.

Она вздохнула, и этот тихий звук, вырвавшийся из ее груди, ударил меня прямо в сердце.

– О, хорошо. Мы не можем позволить тебе думать о чем-то другом, пока ты играешь в игру, где тебя может расплющить кто-то вдвое больше тебя.

Я хохотнул.

– Не совсем вдвое, но приятно знать, что ты обо мне беспокоишься. По крайней мере, если меня не выберут, мне не придется иметь дело с тем, что меня расплющат.

Ви отстранилась и обхватила мое лицо руками. Мой смех угас при виде решимости в ее глазах.

– Ты будешь потрясающим в профессиональном спорте. Если ты хочешь этой карьеры, ничто тебя не остановит.

Эти слова запали мне в душу. Я поймал взгляд Ви и наклонил голову, чтобы поцеловать ее ладонь. Впервые я хотел чего-то большего, чем карьера и свобода, которая к ней прилагается. Ви все еще сдерживала себя, но я был полон решимости это изменить. Я хотел ее всю.

И она была права – ничто меня не остановит.

Я вошел в квартиру Деррика, а потом чуть не вышел обратно. Квартира была вымыта до блеска. Он жил в трехкомнатной квартире с Ноа и Паркером, а это означало, что там постоянно пахло дерьмом и подгоревшими тостами. Квартира никогда не сверкала.

На диване лежали мягкие подушки.

Спортивная сумка Паркера исчезла из гостиной, а коллекция игровых приставок Ноа была аккуратно разложена на дешевой подставке для телевизора. Если бы не плакат с радужной ламой, который я подарил им в качестве шутки на новоселье, я бы подумал, что нахожусь не там, где нужно.

Я стоял в дверях с открытым ртом, когда Паркер вышел в гостиную, вскинув брови.

– Какого хрена, чувак? – Я указал на гостиную, и Паркер пожал плечами.

– Ди заставил нас убраться.

– Когда?

– Он пилил нас целый семестр, но вот это все? С тех пор как они с Надей стали встречаться.

Я вошел в комнату и сделал глубокий вдох. Не то чтобы я скучал по вони, но как я не заметил этого раньше?

– Он здесь?

Паркер покачал головой.

– Он недавно ушел в общественный центр. Что-то насчет того, что он нужен Наде для занятий.

Я переглянулся с Паркером. Мы оба знали, что случается с игроками, у которых начинаются серьезные отношения: они исчезают. Футбол требовал безумного количества времени и самоотдачи, настолько, что большинство из нас посещали занятия летом в межсезонье. Девушки, как правило, требовали все оставшееся время, и остальным не доставалось ничего.

Раньше я решал эту проблему тем, что никогда ни с кем не встречался всерьез. Паркер решал ее тем, что ни с кем не встречался.

Надя делала Деррика счастливым, но я задавался вопросом, что будет, когда он уйдет в профессиональный спорт. Он клялся, что она поедет с ним, но просить ее бросить все и переехать в еще неизвестное место казалось безумием. Я не сомневался, что его куда-нибудь пригласят, но через пять лет захочет ли Надя начать все сначала, если его продадут в другую команду?

А Ви?

Паркер склонил голову набок и посмотрел на меня.

– Почему ты выглядишь так, будто Мак снова приготовил на ужин сюрприз из цветной капусты?

– Ди упускает дни славы своего последнего года. Надеюсь, подушки того стоят.

Слова показались мне неправильными, когда я их произносил. Последние несколько месяцев были лучшими в моей жизни. Дни славы меркли по сравнению с ними.

Он бросил в меня одну из подушек.

– Кто бы говорил. Мы нечасто видели тебя с тех пор, как ты сошелся с Ви. Готов поспорить, твоя квартира чище.

Я открыл было рот, чтобы возразить ему, но потом снова огляделся. Моя квартира изменилась гораздо сильнее, но со мной жила Ви. Она тоже заслужила возможность сделать ее своей.

Подушки на диване необъяснимым образом вывели меня из себя.

Да, я проводил с Ви все свободное время, но это мой выбор. У нее не было никаких ожиданий или требований. Да и у Нади, насколько мне было известно, тоже. Я бросил взгляд на подушку у своих ног и признал, что мое плохое настроение связано не с изменениями в декоре.

Дело в страхе.

Я вздохнул от отвращения и ногой отбросил подушку обратно к Паркеру. Он скрестил руки, но его лицо ничего не выражало. Паркер процветал в вечера покера.

– Ты можешь поговорить со мной.

Его уверенный тон заставил меня взглянуть на него еще раз. Мы дружили с тех пор, как он присоединился к команде два года назад, но я всегда воспринимал его как младшего брата. Как Мака и Ноа. Но это был его последний год в качестве запасного. Деррик заканчивал университет и уходил в профессионалы, освобождая место квотербека для Паркера.

Умом я понимал, что грядут перемены, но впервые увидел в Паркере потенциал лидера. Хорошо. Команде понадобится его помощь. Тем более что меня здесь не будет, чтобы заполнить пробел. Проклятье. Ви была права. Я должен был им сказать.

Я кивнул на диван.

– Я не могу с чистой совестью сидеть там со всеми этими сочетающимися штуками для дома. Я потеряю всякое уважение к себе.

Он закатил глаза и бросил на пол подушки, а затем сел.

– Тебя действительно что-то беспокоит, или ты просто пришел поиздеваться над Ди?

– Сейчас я издеваюсь над тобой.

Паркер сменил положение.

– Я возвращаюсь в кровать.

Я присел рядом с ним, прежде чем он успел исполнить свою угрозу.

– С каких это пор мне нельзя приходить без предупреждения и раздражать всех, кто находится дома? Разве не для этого вы, ребята, дали мне ключ?

Его голова опустилась обратно на диван.

– Иногда я тебя ненавижу.

– Знаю. Это моя суперсила.

Мы немного посидели в тишине, Паркер уставился в потолок, а я боролся с желанием убежать обратно к Ви.

Я наклонился вперед, уперся руками в колени и просто проговорил:

– Я участвую в драфте.

Паркер никак не отреагировал, по крайней мере внешне не выдал себя. Я украдкой взглянул на него. Крошечная улыбка мелькнула на его лице, когда он заметил мой взгляд.

– И это все?

Я прищурился, глядя на него.

– Честно говоря, я ожидал немного большей реакции.

– Это потому, что в душе ты королева драмы. Я был почти уверен, что ты будешь участвовать вместе с Ди.

– Ты не мог знать этого раньше, чем я сам.

Он наконец встретился со мной взглядом, который ясно говорил, что я идиот.

– Нет, я мог. Ты весь сезон словно привидение ходишь на тренировки, как будто у тебя траур.

Я фыркнул.

– Уверен, что у привидений нет траура.

– А ты эксперт по привидениям?

– Такой же, как и ты.

Он хмыкнул.

– Возможно, твое замечание справедливо, но это не меняет моей точки зрения.

– Почему ты ничего не сказал?

– Не лезу не в свое дело. Я подумал, что ты сам скажешь нам, когда будешь готов… или мы узнаем об этом на чемпионате.

Я вздохнул. Требования НФЛ означали, что мне придется просить специального разрешения на Национальном чемпионате, и если они его одобрят, то мне придется отказаться от последнего года обучения, чтобы участвовать в драфте. Это был огромный риск.

Мои родители немедленно лишили бы меня финансирования. Счета за обучение и квартиру были бы оплачены до окончания школы в июне, но все остальные расходы на жизнь пришлось бы взять на себя. Я бы точно не получил еще один год в университете, да он мне и не нужен, если есть футбол.

Я рассчитывал на то, что какая-нибудь команда заберет меня в апреле.

Паркер похлопал меня по спине и улыбнулся.

– Не знаю, что тебя сдерживало, но я тебя полностью поддерживаю. Я бы хотел, чтобы ты был с нами в следующем году, чтобы помочь с моими бросками, но любая команда будет счастлива заполучить тебя.

Его непоколебимая вера ослабила узел в моей груди.

– Спасибо, мужик.

– Кроме того, у меня остается Мак.

Я со смехом толкнул его в бок.

– Да, если ты сможешь оторвать его от чирлидерш, чтобы он смог поймать пас.

Паркер рассмеялся, и я ударил его по лицу одной из подушек. Затем я снова погладил мягкий материал. Ви, наверное, понравились бы такие подушки. Они пригодятся, когда она снова проиграет в «камень-ножницы-бумага».

Я поднял подушку.

– Где Надя их покупала?

– Почему ты так долго возишься?

Сорен взглянул на меня, направляя пикап в огромный гараж дома своих родителей.

Я в последний раз проверила свой макияж, затем подняла козырек.

– Потому что я произвела не самое лучшее впечатление на твоих родителей, а теперь буду есть шикарный завтрак в День благодарения в твоем чертовом особняке.

Он заглушил машину, и мы оба вышли из нее, оказавшись в огромном здании, которое идеально сочеталось с остальной частью их поместья. Великолепное и показушное одновременно. Когда я обошла машину и приблизилась к открытой двери, где ждал Сорен, включилось освещение. Потолки здесь должны были быть не менее двенадцати футов, обрамленные карнизами. Я почти слышала камерную музыку.

От нас тянулась вереница сверкающих машин, и я покачала головой.

– Зачем вам столько машин одновременно?

– Не меняй тему. Расскажи мне, что происходит в твоей прекрасной голове.

Комплимент, как всегда, выбил меня из колеи. Я отмахивалась от них до той ночи, когда красила ему ногти, а он перевернул мое представление о будущем до неузнаваемости.

Я всегда буду хотеть тебя.

Красивые слова, но слова давались легко, а «всегда» было ложью. Никто не мог гарантировать «всегда».

Сорен мог заставить меня почувствовать, что его версия «всегда» может случиться. По крайней мере, я была готова попробовать, пока все не рухнет и не сгорит. А значит, этот семейный завтрак гораздо страшнее, чем другие мероприятия, на которых я присутствовала в компании его родителей и друзей.

Я вздохнула и сосредоточилась на просторах сада, который аккуратно скрывал окна нижнего этажа дома.

– Раньше не имело значения, что твои родители думают обо мне. Я была тут на время. Если бы я все испортила, тебе было бы не хуже, чем сейчас. А теперь… – Я застонала и начала выходить из гаража. – Теперь, наверное, я хочу им понравиться. Незаметное влияние моей матери наконец-то пустило корни.

Он остановил меня и заключил в объятия.

– Теперь их мнение имеет еще меньшее значение. Я сообщу о драфте, так что их угрозы насчет следующего года напрасны. Мне не нужно, чтобы ты их в чем-то убеждала, и мне совершенно точно плевать на их мнение о том, с кем я решил быть.

Я прижалась лбом к его груди, и мой голос прозвучал приглушенно:

– Я знаю, да. Я знаю, что веду себя как идиотка, но я никогда раньше не наряжалась на праздники.

– У меня остались приятные воспоминания о платье, которое ты надевала на Хэллоуин.

Его поддразнивающий тон заставил меня улыбнуться.

– Я не это имела в виду, и ты это знаешь.

Сорен слегка отодвинулся и склонил надо мной голову.

– Что ты обычно делаешь на День благодарения?

Вопрос опасно приблизился к той области моей жизни, о которой я не хотела говорить – к моей семье. Я уже выплакала в его присутствии все слезы по поводу мамы, но я не гордилась отношениями с остальными членами моей семьи.

Мои братья не понимали, что после смерти мамы мне нужно было побыть одной, и чем больше они напирали, тем больше я их отталкивала. Я никогда не приезжала домой добровольно, но братья все равно время от времени тащили меня обратно. Однако я не была там на каникулах со школьных времен.

Сорен терпеливо ждал, пока я перестану волноваться, чтобы ответить на его вопрос… чтобы по-настоящему на него ответить.

Я без энтузиазма пожала плечами.

– Смотрю парад в пижаме, объедаюсь разными сырами во время обязательных футбольных матчей, а потом жалею, что съела все, что Ева привезла от своей семьи.

Выражение ужаса на его лице было бы забавным, если бы не было искренним.

– Ты проводишь День благодарения в одиночестве и ешь?

– Да. Разве не так празднует большая часть страны? Готова поспорить, не многие из них устраивают завтрак в роскошных нарядах.

Стыд за свою семейную ситуацию быстро отходил на второй план по сравнению с моими, казалось бы, неприемлемыми праздничными традициями.

Холодный ветерок коснулся моей спины, и я вздрогнула. Сорен покачал головой и повел меня в сторону дома.

– После этого я покажу тебе настоящий День благодарения. Мы даже можем остановиться и купить немного сыра, чтобы ты объелась.

Я сжала его руку.

– Это что-то вроде кода для извращенного секса? Потому что если так, то я в деле.

Он хохотнул и игриво на меня посмотрел.

– Нет, но теперь мне любопытно.

Мои нервы окончательно сдали при виде нелепого образа Сорена, соблазнительно протягивающего сыр бри. Честно говоря, Сорен мог сделать соблазнительным все, что угодно.

Завтрак оказался не таким уж плохим, как я опасалась. Тетя и дядя Сорена не смогли приехать, но Харпер была на месте. Она выглядела как босс на шпильках и в дизайнерском костюме. Мы впятером слонялись по гостиной, ведя в основном неловкие светские беседы, пока Исак не позвал нас за стол. Все происходящее казалось сюрреалистичным, и я не понимала: проживаю ли я это или просто снимаюсь в старом ситкоме.

По большей части его семья относилась ко мне как к украшению, которым я притворялась. Несколько раз я замечала, как Харпер смотрит на меня, словно не может раскусить, но никогда – открыто. Никто не упоминал о сцене в ресторане.

Без этого натянутого разговора я бы могла обойтись, однако еда была восхитительной. Сорен бросил на меня довольный взгляд, когда я молча облизала ложку, покончив с хлебным пудингом в рекордные сроки. Он подтолкнул свою миску ближе ко мне, и я не стала терять ни секунды, обменяв ее на свою пустую.

Его рука нашла мою под столом, и от ее тепла у меня на мгновение сжалось горло.

Сорен наклонился ближе, чтобы коснуться губами моего виска, а затем выпрямился и повернулся лицом к родителям. Я нахмурилась, глядя на его позу, словно он готовился к битве. До этого момента из нас двоих именно он вел себя расслабленно, чтобы мне было комфортно.

– Вы приедете ко мне на игру в эти выходные?

Его родители обменялись молчаливыми взглядами, затем мама покачала головой.

– Мы обещали Миллерам, что пообедаем с ними. Кроме того, ты же знаешь, что мы не любим смотреть футбол.

Их ответ не удивил меня, но мне было больно за Сорена.

В эти выходные у него была последняя игра в сезоне. Команда потерпела одно поражение, но потом они реабилитировались, а это означало, что они обеспечили себе выход в полуфинал. Я несказанно гордилась им за то, что он выстоял и провел свой лучший сезон, несмотря на все то дерьмо, которое творится в его жизни.

Сорен аккуратно положил салфетку на стол рядом с пустой тарелкой.

– Возможно, это ваш последний шанс увидеть, как я играю в университете.

Глаза его мамы загорелись.

– Значит ли это, что ты наконец-то прекратишь возиться с футболом и сосредоточишься на получении диплома?

Ее взгляд перескочил на меня, потом обратно.

Я видела момент, когда он оставил последнюю надежду. Сорен покачал головой и издал сухой смешок.

– Нет. Я вовсе не это имею в виду.

– Но тогда почему…

– Я собираюсь участвовать в драфте НФЛ, а не заканчивать последний год.

Когда я советовала ему рассказать о своем решении друзьям, мне и в голову не пришло, что он расскажет об этом и родителям. Судя по тому, как он вцепился в мою руку, раньше ему это в голову тоже не приходило. Глаза Харпер округлились, но она не двигалась. Брови его отца взметнулись вверх, и он откинулся в кресле.

На целых десять секунд воцарилась тишина, и я услышала неровный ритм своего дыхания. Сорен смотрел прямо на родителей, высоко подняв подбородок и напрягая плечи в ожидании неизбежной ответной реакции. Его мама вытерла рот салфеткой, аккуратно сложила ее рядом с собой и положила обе руки на колени, прежде чем снова посмотреть в его сторону.

– Это ее рук дело?

Я отшатнулась назад, словно получила пощечину. Почему-то, несмотря на свою тревогу, я не ожидала, что меня будут прямо обвинять.

У Сорена на скулах заходили желваки.

– Нет. Это моих рук дело. Я планировал подождать до следующего года, но я готов.

Рот его мамы сузился до тонкой линии недовольства.

– Я не позволю тебе распрощаться со своим будущим ради прихоти.

– Ты тут не решаешь. Это мое будущее, и ничто меня не остановит.

Я улыбнулась, услышав отголосок своих слов, и сжала его руку.

– Я бы хотел, чтобы вы поддержали мое решение, но понимаю, что вам нужно время, чтобы все обдумать. – Он встал и притянул меня к себе. – Спасибо за еду и за все возможности, которые вы мне дали. Вы знаете, где нас найти, когда будете готовы.

Никто ничего не сказал, когда мы уходили.

Сорен провел меня через две комнаты и коридор, но я понятия не имела, где мы находимся относительно выхода. Я не отставала от него, украдкой поглядывая на его бесстрастное выражение лица.

– Ты в порядке?

Он замедлил шаг, и его лицо смягчилось.

– Я в порядке. Это должно было когда-нибудь случиться, но я рад, что все рассказал. Я устал все скрывать.

В моем желудке образовался узел под всем тем пудингом, который я уже пожалела, что съела. Записки тяготили меня, но я не хотела, чтобы он слишком остро реагировал на них, особенно сейчас, когда его родители вели себя как полные придурки.

Вместо этого я сосредоточилась на ярком моменте завтрака.

– Я горжусь тобой.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал.

– Я тоже горжусь собой, и без тебя я бы этого не сделал. За меня никогда никто не боролся. Деррик и другие попытались бы, если бы я им позволил, но к тому времени, как мы встретились, я уже настолько привык быть сам по себе, что не знал, как их впустить. – Он мимолетно улыбнулся мне. – Ты не оставила мне выбора.

– Кажется, я помню, как именно ты отказался отвезти меня домой.

– Лучшее решение, которое я когда-либо принимал.

Узел растворился в приливе тепла, зародившегося в моей груди и накрывшего все тело. Я думала, что перед задумчивым и язвительным Сореном трудно устоять, но эта его версия, та, которая смотрела на меня так, будто в этом мире ему нужна была только я, разрушила все мои защитные механизмы.

Как я могла защитить себя, если все, чего я хотела, – это свернуться калачиком у него на коленях на ближайшие несколько вечностей?

Мы добрались до гаража раньше, чем Харпер нас догнала. Ее каблуки щелкнули по бетонному полу, и Сорен напрягся. Я повернулась и встала между ними. Он уже достаточно натерпелся от своей семьи за сегодня.

– Что тебе нужно? – спросила я.

Она остановилась в дверях, и ее взгляд скользнул мимо меня. Что бы она там ни увидела, ее плечи опустились.

Ее взгляд снова остановился на мне.

– Мне их жаль. Они упрямы и уверены, что их мнение единственно правильное.

Я приподняла бровь в ответ.

– Принято к сведению. Теперь можешь бежать обратно, успокоив свое чувство вины.

Уголки ее рта на секунду приподнялись от удивления.

– Я понимаю, почему ты ему нравишься. Сорен, могу я поговорить с тобой наедине?

Сорен попытался пройти мимо меня, но я переместилась, чтобы преградить ему путь.

– Нет, ты не можешь говорить с ним наедине. Ты можешь поговорить со мной или отправиться в веселый путь в своих изумительных туфлях.

Позади меня раздалось тихое урчание, подозрительно похожее на смех, но Сорен не стал мне противоречить.

Харпер вздохнула.

– Тетя Дена разговаривает по телефону с компанией, которой принадлежит твой жилой комплекс. Она пытается немедленно расторгнуть договор аренды, и, вероятно, ей это удастся.

Я повернулась к Сорену, который выглядел совсем не так удивленно, как должен был бы.

– Что, черт возьми, не так с твоей семьей?

Он покачал головой.

– Они пытаются контролировать меня самым лучшим способом: при помощи денег. Я был готов к этому, когда принимал решение об участии в драфте, но, признаться, не ожидал, что они разорвут договор аренды.

Пока я отвлеклась, Харпер приблизилась.

– Они все равно должны будут дать вам тридцать дней на то, чтобы съехать, но на твоем месте я бы немедленно вывела деньги. Следующим звонком будет банк.

Я глянула на нее с прищуром, и Сорен обхватил меня за талию, прежде чем я успела выместить злость на его идеальной кузине.

– Спасибо за предупреждение, Харпер, – сказал он.

Она кивнула, выглядя гораздо комфортнее, чем во время завтрака.

– Я сделаю несколько звонков, может, удастся выиграть тебе время. Думаю, ты не скоро вернешься сюда, поэтому хотела сказать тебе об этом, пока могу.

Она расправила плечи и подняла подбородок.

– Твои родители ошибаются. Я наблюдала за тем, как ты играешь в футбол, с тех пор как мы были детьми, и тебе самое место на поле. Я была… недовольна сложившейся здесь ситуацией, потому что у тебя было то, чего я хотела – будущее компании, и я думала, что ты воспринимаешь его как должное. Я тоже ошибалась.

Ее взгляд переместился на меня.

– Присматривай за ним.

– Планирую, – мягко сказала я.

Сорен наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Спасибо, Харпер. Правда. Надеюсь, ты найдешь свое место там, где к тебе будут относиться с уважением, которого ты заслуживаешь.

Она улыбнулась, настоящей, широкой улыбкой, и вышла из гаража. Я покачала головой, поражаясь безумию этого разговора. Да, мой вариант празднования Дня благодарения был довольно жалким, но после этого завтрака я подумала, что, возможно, мой вариант был правильнее. В происходящем не было ничего нормального, и я надеялась, что праздники больше никогда не будут такими насыщенными.

По дороге обратно Сорен работал в режиме многозадачности. Он позвонил своему бухгалтеру, чтобы тот перевел деньги, отложенные им в новый банк, потом сделал то же самое с двумя другими счетами, к которым, насколько мне показалось, у него не должно было быть доступа. В какой-то момент Харпер оставила сообщение о том, что уговорила комплекс продлить срок аренды до шестидесяти дней, но на этом все.

Я попыталась поднять вопрос о надвигающейся проблеме отсутствия квартиры, но он покачал головой.

– Сегодня мы ничего не можем с этим поделать, так что остаток дня мы будем наслаждаться Днем друзедарения у Ди. Завтра наступит совсем скоро.

Я хотела возразить, что уже проходила через экстренный поиск квартиры, и все прошло не очень хорошо, но складки вокруг его рта заставили меня придержать язык. Вместо этого я положила голову ему на плечо и вызвала его на конкурс плохих шуток, который тут же проиграла, заснув.

Сорен разбудил меня, когда мы въехали на парковку незнакомого квартирного дома. Я потянулась и сморщила нос, глядя на «элегантное» платье, из-за которого так сильно переживала утром.

– У нас есть время заехать домой, чтобы я могла переодеться?

Он посмотрел в мою сторону и рассмеялся.

– Тебе неудобно?

Я надулась, потому что платье было из очень мягкого трикотажного материала, а под него я надела леггинсы. Туфли на ремешках, которые я выбрала, чтобы скрасить наряд, валялись на полу.

– Нет, в принципе, на мне пижама с секретом, но мои туфли не созданы для отдыха с друзьями.

Он припарковал машину и повернулся ко мне лицом.

– Я взял с собой шлепанцы, которые ты носишь повсюду. Они спрятаны за твоим сиденьем.

Я не буду плакать из-за обуви, по крайней мере, не из-за поношенных старых шлепанцев. Когда глаза начало заметно жечь, я спрятала лицо за сиденьем, пока доставала обувь. Какая из нас получилась пара. Никто не боролся за него, а я, с тех пор как умерла мама, никому не позволяла заботиться о себе.

Конечно, всегда проще делать все самой, но Сорен заставил меня хотеть большего. Его взгляд задержался на моем лице, когда я выпрямилась, и я надеялась, что не выгляжу так, будто вот-вот расплачусь. Долбаные праздники делали меня эмоциональной.

– Ну же, Дживс. Тебе еще предстоит доказать мне, почему общаться с другими лучше, чем валяться голышом в квартире.

Его брови взлетели вверх.

– Я впервые слышу о том, что кто-то будет голышом.

Я пожала плечами.

– Я думала, это подразумевалось.

– Я передумал.

– Слишком поздно, – пропела я, вылезая из машины.

Несмотря на годы дружбы с Евой, я никогда не была в квартире Деррика. Я ожидала увидеть там что-то вроде мужской раздевалки, учитывая, что там живут три футболиста колледжа, но, когда Сорен открыл мне дверь, я удивилась, обнаружив вполне нормальное жилое помещение.

У них был специальный развлекательный центр с двумя диванами-монстрами, но и самих парней нельзя было назвать маленькими. Ева помахала мне рукой с одиноко стоящего кресла размером с обычного человека. Она выглядела так, будто ей там самое место, и я подозревала, что они купили его специально для нее. Никто из них не поместился бы в нем с комфортом.

Я пошевелила пальцами и принюхалась.

– Почему здесь пахнет, как в «Хобби Лобби»[17]?

– Это моя заслуга. – Надя вышла из-за угла, как я поняла, из кухни, вытирая руки о полотенце. – Сейчас двадцать первый век: они могут быть спортсменами и одновременно жить в хорошей квартире.

За ее спиной на столешнице горела свеча, но, скорее всего, такое маленькое пламя не настолько мощное, чтобы перебить вонь трех спортсменов. Уж я-то знаю. Я всю жизнь находилась рядом с такими людьми.

Ева приподнялась в своем кресле, и я увидела, что на гигантском экране идет парад. Группа болельщиц вышла на импровизированную сцену, где они начали подбрасывать друг друга в воздух.

Я кивнула на телевизор.

– Как вы уговорили их включить парад, а не футбольный матч?

Надя рассмеялась.

– Это все Ева.

Она не отрывала глаз от экрана.

– Я пропустила первый тайм, потому что проспала. Я пообещала, что мы переключим, как только доберемся до шарика Снупи.

Сорен отошел от меня, чтобы взять пульт со стола рядом с Евой.

– Я ничего не обещал, меня тут не было.

Ева сверкнула глазами и попыталась выхватить пульт обратно, но Сорен держал его на расстоянии вытянутой руки, дразня ее.

Он ухмыльнулся, услышав ее рычание.

– У меня есть ключ, так что это делает меня почетным сожителем…

– У меня тоже есть ключ, засранец.

Сорен проигнорировал ее фразу и передал пульт мне.

– Как житель этой квартиры, я голосую за то, чтобы Ви решала, что мы будем смотреть, поскольку это ее первый День друзедарения с нами.

Ева фыркнула, но снова устроилась в кресле.

Я взяла пульт и передала его обратно Еве.

– Думаю, что нынешнее соглашение должно оставаться в силе. Парад, потом футбол.

Он склонил голову.

– Я не буду отказываться от футбола. Хочешь что-нибудь выпить?

– Конечно. Какие есть варианты?

Мой желудок чувствовал себя намного лучше после поездки и сна, но я не хотела ничего тяжелого после такого количества хлебного пудинга.

– Пошли узнаем.

Сорен взял меня за руку и, отступив, повел на кухню. Он улыбался, выглядя настолько довольным собой, что я поняла: он что-то задумал.

Мы обогнули барную стойку для завтрака, и я резко остановилась.

– Это еще что такое?

Сорен широко ухмыльнулся.

– Я позвонил Ди, и он послал Мака в магазин.

Кухонный стол был завален различными сырами, крекерами и, как ни странно, канталупой[18]. Большая часть продуктов была еще в упаковке, но кто-то нашел время разрезать канталупу пополам.

Я прикрыла рот рукой. Неужели я могу влюбиться из-за сыра? В груди снова защемило, и я не могла понять, что это: страх перед тем, как сильно на меня подействовал сюрприз, или изумление оттого, что он вообще все это устроил.

Сорен обхватил меня сзади, не обращая внимания на мои внутренние переживания.

Я прислонилась к нему.

– Как ты все это провернул? Зачем?

Его губы прикоснулись к моему виску.

– Перед завтраком, когда ты обсуждала с Харпер плюсы и минусы большего количества повторений по сравнению с большими весами. Не знаю, как тебе удалось разговорить ее, еще и о силовых тренировках, но я использовал твою занятость в своих интересах. И я сделал это, потому что хотел, чтобы ты улыбалась.

Страх утих, и в груди зародилось гораздо более страшное чувство, которое, казалось, вырвется наружу со следующим вдохом. Сорен сделал это ради меня. Задумчивый, татуированный, саркастичный футболист организовал закупку сыра в местном продуктовом магазине, потому что от этого я буду улыбаться.

Слезы собирались политься уже второй раз за час, поэтому я развернулась и уткнулась лицом в плечо Сорена, пытаясь справиться со своими запутанными эмоциями. Глубоко вздохнув, я отстранилась и потащила его из кухни, что гарантировало мне меньшую вероятность сказать какую-нибудь глупость в присутствии остальных.

Они переключились на футбольный матч, и Ева даже не подняла глаз, когда мы снова вошли в комнату. Деррик стоял у двери, обняв Надю, которая не переставала хихикать, но остальные парни явно отсутствовали.

– Где Мак? Я хочу поблагодарить его.

Ева махнула рукой в сторону другого конца квартиры.

– Он замышляет что-то с Паркером и Ноа. Они выйдут через минуту.

Надя оттолкнула лицо Деррика и обратилась ко мне:

– Я рада, что тебе понравился сюрприз. Мы хотели, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно.

Из коридора донесся голос Мака:

– С таким количеством сыра никто не будет чувствовать себя комфортно.

Паркер и Ноа последовали за ним в гостиную и заняли места на диване.

Ева закатила глаза и скрылась на кухне.

Вся эта сцена напомнила мне о прежней жизни, когда моя семья без сожалений проводила время вместе. В кои-то веки мне не хотелось погрязнуть в чувстве вины и гневе. Я хотела быть счастливой и наслаждаться этим днем вместе с Сореном и его друзьями. Моими друзьями.

С дивана раздались одобрительные возгласы, и я почувствовала, как Сорен перевел взгляд на экран. Я подумала, что его внимание заняла игра, но он наклонил голову и прижался ртом к моему уху.

– Может, мы еще сможем поваляться голышом?

Я рассмеялась и потянула его за собой на пустой диван.

– Зависит от того, сколько я съем в ближайшие несколько часов. Я не обещаю, что потом буду в сознании.

Сорен обхватил меня за талию и притянул к себе.

– Я обязательно напою тебя кофе.

Я подалась вперед, чтобы нежно поцеловать его, и провела кончиком носа по его носу. Его рука поднялась к моим волосам, мягко удерживая меня на месте.

– Спасибо, – прошептала я.

– В любое время, Ви.

Небольшая подушка ударилась о затылок Сорена, и он повернулся, глядя на парней на втором диване. Мак и Ноа были поглощены происходящим на экране, а Паркер ухмылялся, глядя на нас. Он изогнул бровь, молча посылая сообщение, которое явно предназначалось не мне.

Сорен покачал головой и отбросил подушку, едва не задев Надю, но она и Деррик проскочили мимо, присоединяясь к нам на диване. Я ненадолго задумалась о нашем разговоре, но поток подушек, которыми в нас швырялись, вычеркнул его из моей памяти.

Я уже начала верить, что мои выходы за кофе с Евой волшебным образом делали погоду морозной. Конечно, на севере Техаса был декабрь, и у нас выпадает изрядное количество снега, но обычно только после Рождества.

Уже второй раз за семестр я ждала прихода Евы в «Wildcat Coffee». Густые серые тучи плевались ледяным дождем на ничего не подозревающих пешеходов, и я старалась не расплакаться из-за паники.

После утренней тренировки моя начальница отозвала меня в сторону и сообщила, что все мои занятия по танцевальному фитнесу отменяются. Она говорила про какую-то чушь о сокращении бюджета, но потом я заметила, что занятия Энн-Мари не пропали из расписания.

Сначала я позвонила Сорену, но потом вспомнила, что он на тренировке. Команда выиграла свою последнюю игру, что позволило им официально выйти в плей-офф. Родители Сорена отказались приезжать. Они также отказались отвечать на сообщения и поздравлять его.

Каждый раз, думая о том, как сильно его это ранит, мне хотелось подъехать прямо к их проклятому особняку и поджечь его. Сорен уверял меня, что можно обойтись и без поджога, но для меня это звучало неубедительно.

Второй мой звонок был адресован Еве. Я не сказала ей ничего конкретного, только то, что у меня выдалось тяжелое утро, и она, не теряя времени, приказала мне встретиться с ней в этой безумной пародии на кофейню. Как обычно, она ворвалась туда, источая безграничную энергию и злобно сверкая глазами. Она сразу же заметила меня и указала на стойку, приподняв бровь.

Я кивнула и устроилась поудобнее, чтобы посмотреть шоу. Ева подошла к стойке, но ее кокетливое лицо никак не повлияло на ворчливого парня, принимавшего заказы. Он хмурился, глядя в планшет, пока она с ним разговаривала, и ничего не менялось, когда он поднимал на нее глаза, отвечая.

На него ничего не действовало. Поза Евы едва уловимо изменилась: она выпрямилась и отодвинулась от стойки. Я практически слышала, как она закипает, и готова была поспорить на обучение в следующем семестре, что он взял с нее деньги за дополнительный шот, о котором она попросила.

Парень казался новеньким и совсем не подходил для работы в кофейне. Слишком много мускул и недостаточно студенческого духа. Он задрал длинные рукава своей термокофты, открыв татуировки, спускающиеся по предплечьям. Темные волосы спадали ему на лицо, и даже с хмурым взглядом его черты казались приятными.

Пару месяцев назад я, возможно, присоединилась бы к ней у стойки, чтобы получше рассмотреть ворчливого баристу, но сейчас я могла думать только о том, что он недостаточно высок, широк в плечах или, на мой взгляд, недостаточно Сорен.

Ева отошла от стойки с двумя чашками кофе и гримасой. Она скользнула в кабинку, расположившись напротив меня, и поставила мой кофе резче, чем обычно.

– Ну и козел, – пробормотала она, делая глоток.

Я сжала теплую чашку обеими руками и снова бросила взгляд за стойку. Бариста прислонился к стене, скрестив руки, и смотрел в нашу сторону. Интересно.

– Итак… – Я сделала крошечный глоток. – Он симпатичный.

Ева смерила меня взглядом.

– Мы здесь для того, чтобы пялиться на персонал или поговорить о твоем необычном звонке?

– А разве мы не можем сделать и то, и другое? Стивен будет очень разочарован в тебе.

Она ткнула чашкой в мою сторону.

– Не впутывай сюда Стивена. Ты же знаешь, он постоянно грозится приехать, если я не буду регулярно посылать ему отчет по новостям. А теперь говори.

Как бы я ни была благодарна за то, что меня отвлекли от моего дерьмового утра, мне нужно было поговорить об этом. Не в последнюю очередь потому, что мне пришлось бы рассказать обо всем чирлидершам, прежде чем они явятся на занятия, которых больше не существует. Ева могла сделать это за меня.

– Сегодня в спортзале мне сообщили, что мои занятия отменяются, причем безотлагательно.

Ее плечи опустились.

– Но почему? Всем нравятся твои занятия.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Это отстой, но, по крайней мере, они не уволили меня сразу. Я все еще могу заниматься персональными тренировками, но в последнее время у меня много клиентов отказываются от занятий. Я начинаю думать, что происходит что-то без моего ведома.

– Что именно?

На ум сразу же пришел Колт, но мне с трудом верилось, что он обладает такой силой. Выселение произошло благодаря громадному повышению аренды, которую устанавливал университет, но моя работа являлась государственной программой для студентов, управляемой несколькими департаментами. Может, поэтому они не уволили меня сразу.

Словно поняв, что о нем думают, Колт подошел к нашему столику, хотя я даже не видела, как он вошел.

– Ну разве это не маленькая мисс Управление Гневом и ее подружка, чирлидерша Барби.

Он наклонился, блокируя выход из кабинки с моей стороны.

Я откинула голову назад с глубоким вздохом. Колт меня не пугал, я почти всю жизнь тренировалась с парнями крупнее него, но Сорен взбесится, если я приду домой с синяками. Я не хотела, чтобы он упустил шанс сыграть со своей командой из-за того, что этот засранец не распознал угрозу, когда увидел ее.

Ева села и придвинула свой напиток поближе, пытаясь выглядеть скучающе.

– Колт. Ищешь новую жертву для домогательств?

Колт проигнорировал ее и сосредоточил все свое внимание на мне, но его обычная нахальная ухмылка отсутствовала.

– Тебе повезло, что я не пропустил ни одной тренировки из-за тебя.

– И что бы ты тогда сделал? Посылал мне записки с угрозами, как трус?

Его брови сошлись вместе.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? Слушай, я просто хотел извиниться за то, что напугал тебя на вечеринке. Я был пьян и не знал, что ты трахаешься с Сореном.

Я моргнула от неожиданных слов.

– Что?

Он скрипнул зубами, и у меня сложилось впечатление, что он не сам до этого додумался.

– Тренер сказал, что мне нужно наладить отношения с Сореном. Я увидел тебя здесь и решил, что так будет лучше, раз уж он не хочет со мной разговаривать. Скажи ему, чтобы перестал выделываться и чтобы тренер от меня отстал.

Мой рот на секунду открылся от удивления.

– Нет. Извинения не принимаются. Ты заслужил такое отношение. В следующий раз слушай, когда девушка просит тебя отпустить ее.

Он покачал головой.

– Сумасшедшая сучка.

Я одарила его своей самой милой улыбкой.

– Всегда рада с тобой поболтать, Колт.

Бариста назвал его имя, и Колт схватился за промежность, пробормотал что-то про удовольствие, а потом вернулся к стойке за своим напитком. Он ушел, не оглянувшись. Я нахмурилась, глядя ему вслед. Что-то с этим разговором было не так, словно мы разговаривали на двух разных языках.

Или говорили о двух разных событиях.

Ева, похоже, не испытывала похожего замешательства.

– Этого засранца когда-нибудь арестуют.

– Как Лиззи?

– Она в порядке. Единственное, что она помнит о той ночи, – это как ее вырвало из окна машины Мака.

– Держу пари, ему это понравилось.

Ева вздрогнула.

– Ну и ночка была, это уж точно. – Она бросила на меня любопытный взгляд. – Что за записки с угрозами?

Я выругалась себе под нос.

– Ты никому не должна рассказывать.

Пока мы допивали кофе, я рассказала ей о записках, но придержала новые подозрения при себе.

Ее брови взметнулись вверх.

– Это связано с тем, что тебя лишили работы?

– Я рассматривала такой вариант, но он кажется чересчур надуманным.

Ева схватила меня за запястье.

– Ты не можешь просто отмахнуться от этого.

– Я могу сама с этим справиться.

– Ты хотя бы Сорену рассказала?

Ее лицо потемнело, когда я не ответила.

– Давай-ка разберемся. С вечера Каппа вечеринки тебя преследуют, отправляя жуткие записки и намекая на возможное нанесение увечий. Ты уверена, что это Колт, что правильно, ведь ты не идиотка, и вместо того, чтобы рассказать друзьям или обратиться в полицию, ты спрятала записки в ящик и надеялась, что все пройдет само собой?

Я отдернула руку.

– У администрации есть право выселить меня, и у меня нет доказательств, что Колт в этом замешан. Записки просто жуткие. Они никогда не становились серьезнее…

– Их стали оставлять не на месте твоей работы, а в месте проживания, значит, все стало серьезнее, – перебила Ева.

– Отлично. Они никогда не выходили за рамки простых записок, и это началось не на вечеринке. Все началось после того, как я переехала к Сорену.

Ева запустила руки в волосы.

– Я отказываюсь от своего предыдущего заявления о том, что ты не идиотка.

– Сегодня Колт впервые подошел ко мне после того случая во время обеда. У него было достаточно возможностей натворить глупости, и он спрятался за расплывчатыми угрозами в анонимных сообщениях, пытаясь закрыть мне рот. Кроме того, у нас с Сореном совсем другое сейчас в приоритете.

Ее глаза расширились.

– Ты беременна?

Шок поразил меня наповал.

– Что? Нет. Я не об этом.

Должно быть, я выглядела ужасно, потому что Ева облегченно вздохнула.

– Слава богу. Я слишком молода, чтобы становиться тетей.

Я фыркнула.

– Можешь представить себе лицо Джексона, если бы я сказала ему, что он станет дядей?

Она рассмеялась, но в ее глазах сверкнул расчет.

– Да, Джексон нарушил бы все скоростные ограничения по дороге сюда ради того, чтобы избить Сорена до состояния вялой человеческой оболочки.

– Нет. Ни в коем случае.

Ева пыталась выглядеть невинной, но у нее это плохо получалось.

– Что? Я ничего не делаю.

Я ткнула пальцем ей в лицо.

– Ты не будешь вызывать сюда моих братьев под надуманным предлогом, потому что надеешься сделать с Джексоном непотребные вещи.

Она сделала глоток своего напитка, а затем пробормотала:

– Они непотребны только для тебя. Все остальные женщины в округе на моей стороне.

– Нет. Ты готова идти? Мне нужно закончить пару дел до того, как Сорен заберет меня из спортзала.

– Да. Чисто гипотетически, что нужно сделать, чтобы ты позвонила брату по видеосвязи, пока мы идем?

Я улыбнулась, наблюдая за ее неустанными попытками хоть глазком увидеть Джексона. Ева выбросила бумажный стаканчик, когда уходила, и я заметила, как взгляд баристы проводил ее в холод. Она не стала чересчур покачивать бедрами, поэтому я была уверена, что она не заметила. Или заметила и предпочла откровенно проигнорировать. С Евой никогда не угадаешь.

По крайней мере, разговор про моего брата отвлек ее от неудачного появления Колта. В отличие от прошлого раза, он не ждал нас снаружи. Ждал ли он нас в прошлый раз, или я видела закономерность там, где ее не было? Впервые я задумалась о том, что мои подозрения за последние несколько месяцев основывались на искаженной версии событий.

Но в том, что записки отправлял кто-то другой, не было никакого смысла. Кто бы стал прикладывать столько усилий, чтобы заставить меня замолчать, когда нашу ссору видели все, находящиеся в комнате на той вечеринке?

Реальность подготовки к плей-оффам такова, что мы с Ви проводили очень мало времени вместе. Суббота была моим единственным настоящим выходным днем, если не считать тренировку, на которой настаивал Ди. Присутствовал соблазн остаться в нашей теплой постели, прижавшись к Ви, но остальная часть команды рассчитывала на нас как на лидеров. Я должен был появляться там ради них.

К тому времени как я вернулся домой, Ви уже встала и попивала кофе на диване. В полдень у нее было занятие, но она не оделась для работы, как обычно. Я бросил спортивную сумку в дверях и опустился рядом с ней.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я приложил руку к ее лбу, не уверенный, чего ожидать. Я никогда ни о ком не заботился, поэтому понятия не имел, на что может быть похож жар.

Она не выглядела больной, но и Ви никогда не отступала от своего обычного распорядка дня. Вместо ответа она опустила голову мне на плечо и закрыла глаза. Она никогда раньше не выглядела такой маленькой. Ви была движущей силой, и ее всегда было много.

Я притянул ее к себе на колени, прямо вместе с кофе. Она прижалась ко мне, и, как бы сильно мне ни хотелось снова задать вопрос, я промолчал.

Вместо этого я гладил ее волосы, спину, все, до чего мог дотянуться, не вытягивая из нее информацию. Постепенно Ви расслабилась. Мы сидели так некоторое время, обнявшись, пока она разбиралась с тем, что ее беспокоило. В конце концов она вздохнула и потерлась лицом о мою кофту.

– Ты воняешь, – пробормотала она мне в грудь.

Я тихо рассмеялся.

– Ты вдыхаешь запах команды, участвующей в футбольном чемпионате.

На ее лице появилась едва заметная улыбка.

– Тогда, думаю, лучше к такому привыкнуть.

Мой член пришел в действие, когда она заерзала у меня на коленях.

– Не хочешь присоединиться ко мне в душе?

Она наклонилась, чтобы поставить кофе на стол, а затем перекинула одну ногу через меня, обхватывая мои бедра.

– Да. Да, хочу.

Я собирался двигаться медленно и позволить ей задавать темп, но Ви не хотела медлить. Она потянулась ко мне, как только мы разделись, и потащила меня в душ. Я зашипел от едва теплой воды, но рука Ви на моем члене отлично отвлекала.

Вода быстро стала горячей и превращалась в пар, к тому же я развернул нас так, чтобы Ви оказалась под теплыми брызгами. Наши руки блуждали по телам друг друга. Мы не впервые принимали душ вместе, но сегодняшний отличался от всех остальных. В ее движениях была какая-то торопливость, словно она хотела получить все и сразу. Я был рад услужить.

Она запрокинула голову, и я слизал капли с ее шеи.

– Раздвинь для меня ноги, красавица.

Я вел языком по воде, стекающей по ее изгибам, пока не оказался перед ней на коленях. Ви застонала и раздвинула ноги. Мне нравился ее вкус, вздохи, то, как ее пальцы путались в моих волосах, когда она прижимала мой рот к себе.

Она сдвинулась с места, и меня залило водой, но я не остановился. Если я утону, то утону.

Всего через несколько секунд она начала сжиматься вокруг моих пальцев, застонав от оргазма. Я поцеловал ее живот, поднимаясь, и Ви открыла глаза, широко улыбаясь.

– Если с футболом не сложится, ты, наверное, сможешь обеспечить себя одними оральными навыками.

Я откинул мокрые волосы с лица и прижал ее спиной к плитке.

– Эти навыки только для тебя.

Она обвила рукой мою шею и притянула меня к своему рту.

– Хорошо.

Я приподнял ее и, прижав к стене, принялся целовать до умопомрачения. Ви обхватила мои бедра ногами, и наши тела коснулись друг друга. Я скользнул языком ей в рот, предвкушая то, что планировал сделать с остальными частями ее тела.

Она обхватила меня за плечи и стала подниматься и опускаться, скользя по члену и вздрагивая каждый раз, когда тот касался клитора. Я оторвался от ее рта и чуть подался вперед, заставив ее ахнуть.

Я задыхался, когда мы вошли в привычный ритм.

– Нам нужно в спальню. Если я не окажусь в тебе в ближайшие тридцать секунд, то умру.

Ее ноги плотно обхватили меня.

– Мы оба здоровы, и у меня внутриматочная спираль.

Я прижался лбом к ее лбу, прекрасно понимая, на что она намекает.

– Ты уверена, Ви?

– Я хочу тебя, и чтобы между нами ничего не было.

Ви снова приподнялась, на этот раз опустившись на мой член. Я выругался, чувствуя влажное скольжение от ее движений бедрами. Она выгнулась, и я втянул в рот маленький тугой сосок. Мои пальцы впились в ее ягодицы, и она стонала, медленно и уверенно насаживаясь на меня.

– Твою мать, да, детка, – прошептал я ей в шею.

Наши движения становились все более отчаянными, пока она не сжала меня, испытывая второй оргазм. Ее пятки уперлись в мою задницу, и я взял все в свои руки, вбиваясь в нее в погоне за собственным освобождением.

После этого она поцеловала меня, мягко и сладко.

– Из-за тебя все обретает смысл.

Ее слова отпечатались в моем сердце, и во мне возникла потребность доказать, как много она для меня значит. Как сильно я ее люблю. Обняв ее, я прижался губами к ее губам, и это чувство захлестнуло меня.

Я знал Ви. Она была готова связать себя со мной, жить со мной, трахаться со мной, но любовь ее пугала. Я не хотел давать ей еще один повод оттолкнуть меня, поэтому крепко прижимал к себе, пока порыв не стих, и я не выплеснул все свои чувства прямо здесь, в душе.

Вода оставалась горячей, так что мы успели вымыться, и после борьбы за мочалку Ви принялась, как обычно, подшучивать надо мной.

– Тебе стоит почаще приходить домой, не приняв душ.

Я вскинул бровь.

– Правда, что ли?

Она жестом показала на себя, мокрую и голую, ступая на коврик, и я не смог удержаться от удовлетворенного хмыканья.

– Ты права. Больше никакого душа без твоего участия.

Ви рассмеялась и бросила мне полотенце.

– Будет неловко после драфта.

Я наблюдал за ней, пока вытирался. Она сказала это в шутку, но я планировал, что после драфта она будет рядом. Может быть, не в раздевалке, но в моей жизни, в нашем доме, где бы он ни находился.

Игра в НФЛ, как известно, была непостоянной, поскольку мы не могли повлиять на то, что команда решит сделать с нашими контрактами. Предположим, что я пройду все этапы и тесты и попаду в основной состав.

Согласится ли Ви следовать за мной с места на место ради моей мечты? Я чертовски надеялся на это, поскольку не представлял себя без нее. Нам нужно было все обсудить – и чем раньше, тем лучше, – но тревога удерживала меня на месте. До драфта оставалось четыре месяца, а она заканчивала учебу только через шесть.

Достаточно времени на то, чтобы убедить ее, что мы стоим любого риска.

Сегодня же я сосредоточился на более насущной проблеме.

– Ты расскажешь мне, что случилось сегодня утром?

Она повесила полотенце на вешалку и пошла в спальню, чтобы одеться.

– В спортзале отменили все мои занятия.

Я перестал вытирать волосы, глядя на нее из дверного проема ванной.

– Они тебя уволили?

– Технически нет. Я по-прежнему занимаюсь персональными тренировками, но занятия приносили мне половину дохода.

Ее безразличный тон никак не вязался с тем, в каком состоянии я застал ее на диване.

– Ты из-за этого беспокоилась?

Она начала было кивать, но потом скорчила гримасу и покачала головой.

– Отчасти из-за этого, отчасти из-за квартиры, а отчасти из-за Колта.

Кровь ударила мне в голову вместе с желанием ударить этого засранца.

– Ты в порядке? Он что-то сделал?

Ви пристально посмотрела на мои сжатые в кулаки руки.

– Для начала ты должен успокоиться.

– Я спокоен, – проговорил я сквозь стиснутые челюсти.

Она изогнула бровь, и я глубоко вздохнул, пытаясь перебороть нахлынувшую жестокость. Моему гневу не было места рядом с Ви. Я достал из шкафа первую попавшуюся одежду и надел ее, сосредоточившись на счастливых воспоминаниях, не связанных с тем, как я переезжаю Колта своим пикапом. Когда я вернулся в спальню, я уже почти полностью избавился от ярости.

Ви вздохнула и обхватила мое лицо руками.

– Он не трогал меня. Мы с Евой вчера пили кофе, и он подошел извиниться.

От шока я едва не отступил на шаг назад.

– Что?

– Я так же отреагировала, но не думаю, что он правда раскаивается. Он действовал по приказу вашего тренера ради сплочения команды. Ничего больше не произошло. Он взял свой кофе и ушел. Я хотела первой рассказать тебе обо всем, чтобы ты не узнал от кого-то другого. Я с этим справилась, и я в порядке. Идем дальше. Меня больше волнует, где мы будем жить в январе.

Я накрыл ее руки своими и поцеловал ладонь.

– Мне все равно, даже если мы окажемся на диване Евы, лишь бы ты была со мной.

Ее глаза прояснились, и она улыбнулась.

– Почему у Евы, а не у Деррика?

Я притянул ее к себе и поцеловал в нос.

– Потому что, если я туда перееду, Паркер превратит мою жизнь в ад. Как я уже говорил, Харпер ищет место, на которое не будут распространяться манипуляции моих родителей. Она сказала, что к следующей неделе у нее будет несколько вариантов.

Она откинулась назад, чтобы встретиться со мной взглядом.

– И ты ей доверяешь?

Стук в дверь прервал меня, прежде чем я успел рассказать ей о своих подозрениях о предполагаемых секретах Харпер и причины, по которой она враждует с моими родителями. Я никого не ждал, но Ви не выглядела удивленной.

Стук повторился, уже громче, и на лице Ви промелькнул ужас. Она вырвалась из моих объятий и бросилась в гостиную. Она опередила меня и заметно побледнела от того, что увидела по ту сторону.

– Вот дерьмо, – пробормотала она.

Я взглянул на нее, но она не стала уточнять. Вместо этого она отступила назад и вздрогнула, когда я открыл дверь.

Трое стройных, мускулистых парней стояли снаружи, скрестив на груди татуированные руки и нахмурившись. Даже если бы я не видел реакцию Ви, сходство с ней позволило бы мне догадаться о том, кто они такие. У всех четверых были одинаковые темные глаза.

Они сосредоточили свое внимание на мне, и я впервые в жизни задумался, не надерут ли мне сейчас задницу. Ви прислонилась к моей спине и выглянула через мое плечо. Я переместился так, чтобы она оставалась за моей спиной. Если понадобится, я разберусь со всеми тремя, прежде чем подпущу их к ней.

– Где Райдер? – спросила она.

Парень, стоящий спереди, перевел взгляд на Ви, и его свирепое выражение лица смягчилось.

– Кто-то должен был присматривать за спортзалом. Он проиграл.

Она фыркнула.

– Хотите сказать, что вы, ребята, объединились против него, потому что он бы помешал вашему дурацкому плану?

– И это тоже. – Он кивнул на меня. – Твой телохранитель нас впустит?

Ви вздохнула и потянула меня за руку.

– Может, лучше побыстрее с этим покончить.

Я прищурился, позволив ей потянуть меня назад.

– Я где-то тебя видел.

– Мне часто так говорят, – ответил он.

Ви фыркнула.

– Да, потому что ты был чемпионом ММА[19]. Пока ты не ушел на пенсию, твое лицо всюду пихали. Сорен Брем, познакомься с Джексоном Мэлоуном, моим старшим братом. За ним притаились Кори и Алекс, средние братья.

Они кивнули мне, и я ответил тем же.

– Чем мы можем вам помочь?

Джексон устроил мне проверку, и я не был уверен, что прошел ее.

– Почему моя сестра живет здесь, а не в собственной квартире?

Я вскинул бровь.

– Это вы можете спросить у нее, поскольку она вполне способна говорить за себя.

Уголки его рта дрогнули, словно мой ответ его позабавил.

– Я спрашиваю тебя.

Ви протиснулась между нами и хлопнула его по груди.

– Прекрати. Меня выселили, ясно? Сорен позволил мне переехать к нему. Пока у тебя не возникло никаких идей, я не собираюсь съезжать. Эта квартира намного лучше, чем моя предыдущая, а у Сорена в эти выходные игра. Я буду там в его джерси, даже если мне придется надрать все три ваши задницы.

Меня охватило тепло от ее воинственного заявления. Она использовала меня, чтобы поиздеваться над своими братьями, но мне было все равно, пока она заявляла всему миру, что принадлежит мне.

Он тяжело вздохнул.

– Райдер оказался прав. Теперь жить с ним будет невозможно.

Ви сморщила нос.

– Прав в чем?

– В том, что ты откажешься покинуть это шикарное место.

– Откуда Райдер знает, что это место шикарное?

– Мы ввели его в курс дела, отправив сообщение в семейный чат, прежде чем подняться в квартиру.

От удивления она открыла рот.

– У вас есть семейный чат, а меня в нем нет?

Джексон пожал плечами.

– И папы тоже.

Два других ее брата благоразумно промолчали.

Глаза Ви сузились, и я приобнял ее за талию на случай, если она прибегнет к силе.

– Вот почему я никогда ничего вам не рассказываю. Вы не относитесь ко мне как к члену семьи.

Второй мужчина фыркнул.

– Я? Это ты проехала половину Техаса, чтобы поступить в университет. Ты не отвечаешь на мои звонки. Ты не приезжаешь в гости. Черт, я даже не знал, что ты переехала к парню, пока Ева не прислала мне какое-то бредовое сообщение о том, чтобы мы больше участия принимали в твоей жизни.

Энергичная женщина в моих руках вдруг стала крайне неподвижной.

– Что сделала Ева?

Я понимал ее гнев. Ева умела находить неприятности на свою голову, но их непосредственное создание обычно было не в ее стиле.

Джексон не заметил смены тона и продолжил, не отвечая на вопрос сестры:

– В последний раз, когда я принял участие в твоей жизни, ты заблокировала мой номер.

Ви прорычала себе под нос.

– Ты нахрен похитил меня, придурок. Я чуть не провалила два курса. Моя жизнь лучше без твоего участия.

Я поморщился, раздумывая, стоит ли мне вмешиваться, но брат отмахнулся от замечания Ви.

– Ты так уже говорила. Но это не значит, что я не буду появляться, когда я тебе понадоблюсь.

– Ты мне не нужен. Ситуация улажена. Ева вмешалась только потому, что хотела поглазеть на тебя.

Я уже собирался спросить ее о «ситуации», когда Джексон кивнул на дверь.

– А как насчет того парня, которого мы видели на улице, пристально вглядывающимся в ваше окно? Как только он понял, что мы направляемся сюда, то внезапно стал очень занят чем-то в телефоне и ушел.

Я нахмурился, представив себе Колта, скрывающегося на парковке после вчерашней стычки с Ви.

– Что за парень?

Джексон оглядел меня с ног до головы.

– Ты собираешься что-то с этим делать?

Ви подошла к окну и выглянула на улицу.

– Ладно, хватит уже выделываться. Можешь описать парня?

– Я могу набросать на бумаге. – Он осмотрел комнату, затем нахмурился. – Где, черт возьми, вы храните бумагу?

Она закатила глаза.

– Ты такой технофоб. По крайней мере, ты наконец-то используешь свое искусство для чего-то, кроме выражения своей угрюмости.

Улыбка попыталась вырваться наружу, но я ее сдержал.

– Кажется, в твоей прикроватной тумбочке есть блокнот.

Неодобрительный взгляд Джексона последовал за мной в спальню, но он мог пялиться сколько угодно. Насколько мне было известно, мои отношения с Ви его не касались.

Я открыл ящик и уставился на его содержимое.

– Сорен, подожди.

Я услышал, как Ви бросилась за мной к дверному проему, но она опоздала. Я уже нашел ее тайник с записками.

Я поднял скомканную записку, которая так удачно лежала лицевой стороной вверх прямо сверху стопки.

– Что это, черт возьми, такое, Ви?

Ее взгляд переместился с белой бумаги на меня, и я увидел, что она пытается найти оправдание. Меня пронзила боль от того, что даже сейчас она не может просто поговорить со мной.

– Скажи мне правду.

Позади нее появился Джексон, но, взглянув на мое лицо, развернулся на пятках.

– Кори, Алекс, мы ждем снаружи.

Двое других бормотали о еде, но я не сводил глаз с их сестры. Черные чернила было легко прочитать, учитывая, что послание состояло всего из нескольких слов.

Ви подскочила, когда дверь захлопнулась.

– Я собиралась тебе рассказать.

Страх за нее боролся с обидой на то, что она не доверяла мне настолько, чтобы поделиться этой важной информацией.

– Когда? После того, как это перейдет от записок к чему-то более опасному?

Она поморщилась и потянулась ко мне.

– Ничего серьезного в этом нет.

Я отступил, и ее рука опустилась.

– Это охренеть как серьезно, Ви. Именно для этого мы и придумали правила.

– Мы изменили правила.

– Да, и ты думаешь, я не хочу, чтобы ты была в безопасности теперь, когда ты стала для меня кем-то большим? Как я смогу защитить тебя, если ты будешь скрывать от меня такие вещи?

Ее ноздри раздулись, а на лице отразилось разочарование.

– Мне нужна была твоя квартира, а не твоя защита.

Я покачал головой, засовывая записку с угрозой в джинсы. Она хотела замять проблему, но подобное было не в моем стиле.

– Очень жаль. Сейчас ты получишь и то, и другое. Оставайся здесь.

Она окликнула меня по имени, когда я ворвался в гостиную. Я разберусь с Колтом, а потом, когда успокоюсь, вернусь.

Ее братья прислонились к перилам снаружи, но я пронесся мимо них, не сказав ни слова. В данный момент мне было плевать на их мнение. Ви обещала ничего не скрывать, доверять мне и нарушила это обещание. Предательство жгло изнутри, и мне нужно было решить, в каком направлении двигаться дальше.

Я ввалился в свой пикап и выехал с парковки под шелест гравия. Гнев сдавил мне горло, но жгучая боль в груди была гораздо сильнее. На секунду я возненавидел ее чертовски стойкую потребность разбираться со всем самостоятельно. Она пыталась отгородиться от любой вероятной боли, контролируя окружающий мир, но было уже слишком поздно.

Мы зашли так далеко, что можем не выбраться из этой западни.

Я точно знал, где найти Колта в выходной день. В нашем студенческом городке не было загородного клуба, но его родители владели похожим местом – элитным теннисным клубом, где Колт в свободное время любил вести себя по-королевски.

В глубине моего сознания промелькнуло что-то при мысли о записке, но опасная смесь ярости и болезненного разочарования заставила меня сосредоточиться на вождении. Я не настолько глуп, чтобы позволить своим эмоциям погубить меня. Особенно до того, как у меня появится шанс засунуть эту бумагу в глотку Колта.

Имя моей семьи позволило мне легко попасть в клуб, а найти Колта было проще простого: нужно спросить ближайшего сотрудника. Подросток в рубашке-поло натянуто улыбнулся и указал мне на приватную комнату отдыха.

Колт сидел в кожаном кресле с видом на теннисные корты и наблюдал за женщиной в короткой юбке, отрабатывавшей обратный удар. Больше в комнате никого не было. Все в обстановке вокруг казалось мне извращенным, и я пришел сюда не ради удовольствия.

– Колт.

Он оглянулся через плечо, затем повернулся на кресле лицом ко мне.

– Сорен. Я и не думал, что ты понижаешь свой уровень до нас, не далласцев.

Значит, он действительно знал, кто мои родители. До этого момента я не был уверен, потому что намеренно держал все в тайне, но его семья вращалась в тех же кругах.

– Иногда приходится общаться с лицами, стоящими ниже по статусу.

Мое оскорбление пролетело мимо него, и он махнул рукой на кресло рядом с собой.

– Присаживайся и наслаждайся шоу.

Он начал крутиться в кресле, но я ухватился за подлокотник.

– Нам нужно поговорить.

Колт поднял обе руки.

– Как скажешь, чувак.

Я отпустил подлокотник и отступил назад, потому что во мне все еще бурлила ярость, и я не был уверен, что смогу удержаться от того, чтобы не ударить его, если он будет на расстоянии вытянутой руки.

– Расскажи мне о своей травме запястья после игры с университетом Оклахомы.

Его глаза скользнули мимо меня и уставились на дверь.

– Ничего особенного. Мне просто пришлось прикладывать лед пару дней, и все пришло в норму.

– Ви рассказала мне, что произошло на вечеринке Каппы.

Он хмыкнул, вернувшись к своему обычному высокомерию.

– Твоя девчонка все неправильно поняла. Эта чирлидерша из кожи вон лезла, чтобы добраться до моих яиц, но она была не в моем вкусе. Мне нравятся менее плаксивые и в количестве, кратном двум. Я решил выгнать ее с вечеринки, потому что она наводила на людей тоску.

Я ненавидел тот факт, что хотя бы в часть его истории я верил. Колт не слишком заботился о защите собственной задницы, пока рядом были родители, готовые вытащить его из беды. Хотя я готов был поспорить, что он и не думал просто так отстать от Лиззи.

– И что ты собирался делать после того, как она покинет вечеринку?

Он ухмыльнулся, нагло и раздражающе.

– Ты же знаешь, как это бывает, чувак. Цыпочки постоянно меняют свое мнение. Я решил подождать, пока ее подруга-чирлидерша придет за ней, и посмотреть, не заинтересует ли их частная вечеринка.

Я сузил глаза, глядя на него, и почувствовал, как мои мышцы дернулись от усилия сдержать себя.

– А когда они отказали тебе?

Он пожал плечами.

– Для меня это не проблема. Все еще есть из чего выбирать. Правда, до этого не дошло. Вмешалась твоя цыпочка. Чертовски горячая, тут я с тобой согласен, но она похожа на одну из тех, кто откусит тебе член, после того как отсосет. Хотя я намерен попробовать в жизни все.

– И поэтому ты начал на нее нападать?

Колт поднял руки.

– Стоп, чувак. Не моя вина, что она постоянно появляется там, где я зависаю.

– А как же записки?

Он уставился на меня как на идиота.

– Как я ей и сказал, я не знаю ни о каких записках. Если бы та чирлидерша отказала мне, когда я вывел ее на улицу, то я нашел бы кого-нибудь другого. Я был пьян на вечеринке, но не собирался садиться в тюрьму из-за какой-то сучки. Киска есть киска.

Я покачал головой и развернулся, чтобы уйти. Колт не оставлял записки. Он был засранцем, но его не настолько беспокоила вся это ситуация, чтобы прилагать столько усилий.

Он откинулся в кресле и прокричал мне вслед:

– Между нами все в порядке, да, чувак? Тренер сказал все исправить, чтобы его усилия не пропали даром.

Я резко остановился и на секунду закрыл глаза, когда до меня дошла правда. Мой мир перевернулся, а затем сформировался в новую реальность, ту, которую я не хотел видеть.

Выйдя на улицу, я достал из кармана скомканную записку и уставился на размашистый почерк. Неудивительно, что он показался мне знакомым. Я видел его на доске в раздевалке на протяжении последних трех лет.

Тренер устроил эту хрень с Дерриком в начале семестра, но я думал, что это единичный случай. Угрожать Ви и заставить школу отобрать у нее квартиру и работу – это настолько выходило за грань допустимого, что мне почти трудно было в это поверить.

Мы все считали, что Колт сфокусировался на Ви из-за несерьезной травмы запястья и серьезно задетого самолюбия, но он не жаловался на руку до тех, пока я сам не спросил. Он помнил только то, что она лишила его секса.

Тренер же, похоже, считал, что Колт сделал что-то, что негативно повлияет на команду.

Я мог бы обойтись и без проверки реальности моих отношений с Ви, но, как бы сильно она меня ни обидела, я не мог позволять ему и дальше нападать на нее. Может, наша команда и находилась в шаге от победы в чемпионате, но я не хотел работать с человеком, который будет защищать игрока, который, по его мнению, домогается других людей.

От тренера нужно было избавиться.

Университет никогда не поверит мне без доказательств, и даже тогда они могут попытаться просто замять дело. Мне понадобится помощь, и я точно знал, кому звонить. Во-первых, Харпер. Мне нужен был запасной план на случай, если администрация откажется слушать, а она умела добиваться своего. Во-вторых, кто-то, кто, как я знал, точно со мной согласится.

Паркер взял трубку после первого же гудка.

– Да?

– Ты готов сделать кое-что касательно ситуации Колта и Лиззи?

– Ну наконец-то.

– Я такая дура.

Я откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза.

– Стоило сжечь эти дурацкие записки.

– Почему ты этого не сделала?

Открыв глаза, я увидела Джексона, сидящего на журнальном столике напротив меня. Они втроем не издали ни звука, когда вернулись. Чертовы ниндзя.

Он приподнял одну бровь.

– Почему ты сидишь здесь и думаешь о поджоге, вместо того чтобы надрать ему задницу, как мы тебя учили? Он что, не стоит таких усилий?

Я собрала волосы в тугой хвост, а потом поняла, что у меня нет с собой резинки для волос.

– Заткнись, Джексон. Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Так расскажи мне.

Волосы упали мне на лицо, когда я подняла на него взгляд. Он ссутулился и положил локти на колени, глядя на меня пристальным взглядом. Он унаследовал мамин художественный талант и серые глаза, которые достались нам всем, но характер был полностью джексоновским.

Когда я видела их в последний раз, то все время находилась в бешенстве и буквально закрылась в своей комнате в доме отца, пока меня не отвезли обратно. Только это уже не папин дом. Он переехал в Хьюстон, чтобы быть ближе к моей тете, а Джексон занял его место.

Без мамы дом не был домом. Все было по-прежнему, и в то же время все ужасно изменилось. Прямо как сейчас. Кори присел рядом с видеоиграми Сорена, а Алекс рылся в холодильнике, но они выглядели заметно старше, шире… взрослее.

И они проделали весь этот путь, потому что Ева сказала, что мне нужна помощь. После того, как семья Сорена от него отмахнулась, мне стало не хватать братьев.

Во рту появился соленый привкус слез, но я не собиралась плакать. Слезы ничего не решат. Джексон терпеливо ждал, пока я заговорю, но я не знала, с чего начать.

Кори избавил меня от ответа, показывая одну из игр Сорена.

– Не против, если я сыграю?

Джексон закатил глаза.

– Мы не отдыхать приехали, придурок.

– Говори за себя. Я же говорил, что Ви справится с любыми неприятностями, в которые попала. – Он подмигнул мне. – Помнишь тот прием, которому я тебя научил?

Я улыбнулся его вопросу: он всегда его задавал. Кори показал мне, как блокировать запястье, и я сразу воспользовалась знанием, заставив Джексона кричать во время спарринга. Это был единственный раз, когда я его победила.

Алекс высунул голову из-за дверцы холодильника с куском сыра, торчащим изо рта.

– Если проблема в этом Сорене, то она в порядке. Ты видела, как он встал между ней и нами? Думаю, он мне нравится.

Он поиграл бровями и вернулся к холодильнику.

Кори покачал головой.

– Я воздержусь от суждений, учитывая, что он живет с Ви уже неизвестно сколько времени.

Я потерла виски, в которых уже пульсировала головная боль.

– Я сижу прямо здесь.

Джексон встал, выхватил игру из рук Кори и подошел, чтобы закрыть дверцу холодильника перед лицом Алекса.

– Идите подождите в машине.

Кори поворчал что-то про противоречивые приказы, но обхватил Алекса за плечи и оставил нас в блаженном одиночестве. Наступила тишина, и Джексон тоже взял палочку сыра и сел рядом со мной на диван.

Он методично ел мою закуску, а я делала глубокие вдохи, пытаясь унять давящее чувство в груди. Сорен ушел. К своему ужасу, я не была удивлена. Какая-то часть меня все это время готовилась к тому, что он уйдет. Я просто думала, что это произойдет после драфта, когда профессиональный футбол станет его реальностью.

– Начинай с записок.

Голос Джексона застал меня врасплох – настолько глубоко я погрузилась в свои мысли. Его голос звучал спокойно, но причина, по которой я переехала к Сорену, заключалась в том, чтобы мне не пришлось рассказывать братьям о Колте. Я пыталась найти способ объяснить, не рассказывая ему никаких подробностей.

Он бросил на меня понимающий взгляд.

– Прекрати. Просто расскажи мне.

Я поморщилась, понимая, что у Сорена появилась такая же привычка. Может, мне стоит перестать скрывать что-то от людей, которые мне дороги.

Осталось только рассказать последний секрет.

– Обещай больше не похищать меня.

Джексон покачал головой.

– Я сожалею о том, как мы обошлись с тобой в прошлый раз. – Он рассматривал свои руки. – Я не очень хорошо отреагировал на угрозу в твой адрес после мамы.

Я тяжело сглотнула и кивнула, не в силах говорить.

– Мы воспитывали тебя так, чтобы ты могла сама о себе позаботиться, а потом не дали тебе возможности даже попросить о помощи. Так что извини, но я намерен убить любого, кто пройдет мимо твоего телохранителя-футболиста.

Я прочистила горло.

– Извинения приняты. Я повздорила с одним из товарищей Сорена по команде.

– И?

Я усмехнулась, несмотря на ужасное подозрение, что я все испортила.

– И я использовала на нем захват запястья, которому научил меня Кори.

Джексон поморщился.

– Спустя какое-то время я начала получать записки с угрозами, чтобы я смолчала о той ночи, по крайней мере, я так думала.

Его взгляд заострился.

– Ты ошибалась?

– Не касательно угроз, но, вероятно, в отправителе. Я не считала записки важными, потому что их автор не представлял угрозы.

– А сейчас?

– Теперь я не уверена, – тихо сказала я, уставившись на свои колени. – Вчера я узнала, что администрация отменила мои занятия по фитнесу. В глубине души я, вроде как, планировала просто переждать год до окончания учебы. Записки раздражали, но я чувствовала себя в безопасности. Я знала, что смогу справиться с физической угрозой, и пока мои занятия не отменили, ничего не менялось. Занятия были важны для меня, и у меня не осталось способов защититься после того, как их отменили. Я чувствовала себя бессильной, как тогда, когда умерла мама.

Джексон обхватил меня за плечи.

– Твой парень побежал выбивать дерьмо из своего товарища по команде?

– Возможно, из-за этого его могут посадить на скамейку запасных во время плей-оффа, как раз перед тем, как он будет участвовать в драфте.

Он кивнул.

– Хорошо.

Я недовольно посмотрела на него.

– Ничего хорошего. Играть в профессиональный футбол было его мечтой всю жизнь, и он упорно трудился, чтобы достичь этой цели. Я могу стоить ему будущего.

– Я уверен, он очень талантлив, но, Ви, он способен сам сделать выбор. Лично я поддерживаю твой выбор и чувствую себя гораздо лучше, оставляя тебя с ним, зная, что он поставит тебя выше своих целей.

Я прищурилась, глядя на него.

– Ты же не собираешься ставить под сомнение наши отношения и читать мне нотации о том, что я живу с незнакомцем?

Он пожал плечами.

– Я подумал, что ты, должно быть, любишь его, если так сильно отталкиваешь. Иначе зачем еще тебе вести себя так по-идиотски?

– Черт, – пробормотала я. – Я убеждала себя, что защищаю его, не рассказывая о записках.

Он сухо рассмеялся.

– Да. У нашей семьи хреновый послужной список в этом плане, но, храня секреты, ты скорее защищаешь себя, чем кого-то другого.

– Да, это я уже поняла. – Я втянула воздух, преодолевая страх и тревогу. – Я хочу быть с ним. Все время. У него опасная работа, которая может изменить его жизнь в любую секунду, а я все равно хочу построить жизнь с ним. Я люблю его.

Он бросил на меня лукавый взгляд.

– Больше, чем меня?

– Да.

Джексон кивнул.

– Ты сказала ему об этом?

Я со стоном закрыла глаза.

– Нет. Я сказала ему, что использую его для квартиры, потому что я идиотка. Эту часть мы прояснили.

– Ты боишься, что он может получить травму?

Я подтянула колени к груди и опустила на них голову.

– Мне уже все равно. Я просто хочу иметь возможность быть с ним столько, сколько получится.

Меня пронзила боль от мысли о том, что я сама довела себя до исполнения собственного пророчества, где он меня бросает. Он ушел, потому что думал, что я ему не доверяю, но он также попросил остаться. Если бы я ему надоела, разве он не выгнал бы меня?

Если я пойду за ним, сделаю только хуже?

Я посмотрела на Джексона.

– Что, по-твоему, я должна делать?

Он наклонил голову.

– Ты спрашиваешь мое мнение?

– Да. Одари своей мудростью, о, старший брат.

Джексон усмехнулся.

– Хватит сидеть на заднице ровно и хандрить, иди и покажи ему, что ты осознаешь свои косяки.

Я сдула волосы с лица.

– Да, я тоже об этом подумала. Можешь оказать мне услугу?

– Зависит от обстоятельств. Если речь идет о макияже, то я пас. Это была одноразовая акция.

Я рассмеялась, вспомнив, как в подростковом возрасте настояла на том, чтобы мы всей семьей поехали на Ярмарку Возрождения[20] в костюмах пиратов, подведя глаза. Мама все это время называла моего отца своей добычей. Ожидаемой боли от мыслей о маме не последовало. Вообще-то ее не было с той ночи, когда я выплакалась Сорену.

Я покачала головой. Еще одна причина, по которой я была идиоткой. Оказалось, это приятно – хоть раз позволить себе просто насладиться воспоминаниями, а не наказывать себя.

– Нет. Мне нужно, чтобы ты заехал к Еве и пригласил ее на ужин.

Его брови взметнулись вверх.

– Я не собираюсь поощрять влюбленность твоей подруги только ради того, чтобы ты почувствовала себя лучше.

Я похлопала его по руке.

– Можешь сказать ей, что это моя идея. Она просто хочет немного поглазеть на тебя. Кроме того, если она проведет в твоей компании больше десяти секунд, ее влюбленность быстро пройдет.

Он хмыкнул.

– Надеюсь, ты осознаешь, как сильно я тебя люблю.

Я поцеловала его в щеку и встала.

– Можешь оставить Кори и Алекса здесь. Заодно проверим, насколько Сорен готов меня простить.

Паркер встретил меня возле комнаты с аппаратурой, которая находилась в том же коридоре, что и кабинет тренера. Обычно здесь было шумно, но все пользовались временем отдыха перед серьезным рывком в плей-офф.

Наверное, к лучшему, что нас никто не видел, потому что Паркер пришел в черных трениках, кофте с длинным рукавом и черной шапке-бини вместо обычных для него джинсов и футболки с рисунком.

Я указал на его наряд.

– Мы планируем после встречи еще и кражу бриллиантов?

Он приподнял бровь.

– Разве не ты однажды надел на тренировку надувной костюм тираннозавра?

– Да, и я все равно был быстрее Мака.

Паркер хмыкнул.

– Ты же знаешь, что в следующем году он просто уничтожит твой рекорд.

Я вздохнул.

– При условии, что в следующем году будет команда. То, что мы собираемся сделать, может все испортить и стоить нам чемпионата.

– Оно того стоит. – Паркер поднял голову, и я увидел на его лице те же злость и решимость, которые чувствовал сам. – И не только для меня. Я поговорил с остальными.

Я нахмурился.

– С какими остальными? С Ди и Маком?

Он кивнул.

– И с Ноа, и с остальными членами команды. Мы все в деле.

Я покачал головой. Паркер будет чертовски хорошим лидером, и любая команда с ним во главе сможет выбраться из этого дерьмового шторма.

– Спасибо.

– Ты уверен, что он будет там?

– Он проводит там все свое свободное время. Он зациклен на команде.

Я знал, потому что когда-то восхищался его самоотверженностью.

В первый год, когда был новичком, я проводил каждую свободную минуту в его кабинете, изучая все, что мог. Стратегии, маршруты, режимы тренировок – все, что могло бы сделать меня хоть немного лучше, хоть немного более достойным своего места здесь.

Тренер Ланкастер являлся авторитетом в нашем университете, и я планировал воспользоваться каждым своим преимуществом.

Однако после инцидента с Марго этим летом все пошло наперекосяк. Марго просто отказалась от своих претензий, когда я ожидал, что она превратит мою жизнь в ад, как и обещала. Поначалу я решил, что с ней расплатились родители, но они все отрицали. У них не было причин лгать, поскольку они без проблем высказывали свое неодобрение по поводу всех остальных аспектов моей жизни.

В этом не обязательно был замешан тренер, но некоторые его комментарии заставляли меня думать, что он знал о Марго и сыграл свою роль в том, чтобы избавиться от нее. Похоже, его не волновало, что я знаю об этом, и у меня не было причин что-то говорить.

До тех пор, пока он не попытался заставить Ди расстаться с Надей, зайдя так далеко, что организовал сценарий разрыва. Я столкнулся с ним перед игрой, в тот же день, когда состоялась вечеринка Каппы. Он ни в чем не признался, но согласился оставить Ди и Надю в покое, если я оставлю свою теорию при себе. Вся эта ситуация казалась чертовски мерзкой, и теперь я планировал использовать его же методы против него самого.

Послышавшиеся в коридоре голоса оповестили нас, что тренер уже в пути, поэтому мы нырнули в комнату с аппаратурой и почти полностью закрыли дверь. Его ассистент обсуждал схему состава на следующий год, но тренер выглядел рассеянным. Я подумал, не позвонил ли ему Колт, чтобы похвастаться тем, что все уладил.

Я пожалел, что не ударил его, когда у меня был шанс, хотя на мой план это бы никак не повлияло.

Я смотрел сквозь оставленную щель до тех пор, пока тренер не ушел в свой кабинет, а шаги его ассистента не стихли. Паркер хрустнул шеей и размял плечи, словно готовился к настоящему бою.

– Ты помнишь, что нужно делать? – спросил я.

Он кивнул.

– Держаться подальше от посторонних глаз и стараться, чтобы вы оба всегда были в кадре.

– Еще я буду вести прямую трансляцию, но только аудио, поскольку мне нужно держать телефон в кармане.

Он покачал головой.

– Хочется сказать, что я не могу поверить, что ты используешь интернет-известность ваших отношений для этого, но именно такого я бы от тебя и ждал.

– Фанаты Ворена неистовствуют и жаждут драмы. Предлагаю дать людям то, что они хотят.

– Ты предупредил Ви?

Я покачал головой, решительно заталкивая беспокойство, сдавливающее грудь, подальше. Она и так скоро узнает о плане, ведь я собирался отметить ее в прямом эфире. Если она находится рядом со своим телефоном, ей сразу придет оповещение.

Гнев, испытываемый ранее, угас и перешел в спокойное принятие. Да, она скрывала от меня важную информацию, но я понимал, почему. Когда Ви рассказала мне о том, как Колт подошел к ней в кофейне, она переживала, что я отреагирую не раздумывая, и случится стычка. Оказалось, что ее опасения были вполне обоснованы, но также она боялась. Заботиться о ком-то и потерять этого человека было ее самым большим страхом.

В конце концов, ее выбор, сделанный, чтобы побороть этот страх, оказался хреновым, но все когда-нибудь ошибаются. Возможно, мой выбор тоже приведет к ошибке, но я хотел, чтобы она поняла: происходящее между нами стоит риска.

Надеюсь, она поймет, почему мы должны это сделать. Вся ситуация началась с нее, и я ни за что на свете не позволил бы кому-то снова вставать у нее на пути, но теперь это был вопрос чести. Кто знал, какие еще грязные делишки провернул тренер, пользуясь своим служебным положением?

Я глубоко вздохнул, как перед игрой. Следующие полчаса изменят жизни многих людей, и я надеялся, что в конечном счете только к лучшему. Мой телефон уже был настроен на прямой эфир, так что мне оставалось только начать трансляцию.

Уже несколько сотен зрителей оставили свои комментарии, так как ранее я подогрел их интерес эксклюзивом. Я включил камеру и широко улыбнулся.

– Привет, фанаты Ворена. Я вещаю из одного из учреждений университета Тиган с шоу, которое вы не захотите пропустить. К сожалению, все будет записано в аудио формате, потому что вы, дорогие мои, будете у меня в кармане, но, если вы хотите увидеть действие, загляните на канал моего приятеля Паркера Шоу. Он отмечен ниже вместе с прекрасной Ви Мэлоун. Вы поймете, почему.

Я подмигнул и засунул телефон в карман джинсов. Страх комом встал у меня в горле, пока я глядел в коридор. На стенах висели фотографии предыдущих команд-чемпионов, и я мог лишить свою команду этого места. Даже с их поддержкой мне нужна была секунда, чтобы полностью принять то, что я собирался сделать.

В голове промелькнул образ Ви, и страх растворился. Я поступал правильно. Мы поступали правильно. Паркер кивнул, давая знак, что снимает на телефон, и я пошел по коридору к кабинету тренера, как делал миллион раз до этого.

Дверь тренера оказалась открытой – обычно это признак того, что он в хорошем настроении. Я постучал по дереву, и он улыбнулся, увидев меня.

– Сорен. Заходи. Чем могу помочь?

Я оставил дверь приоткрытой, оставляя хороший угол обзора для Паркера, и сел на свое обычное место.

– Я беспокоюсь о команде.

Доброжелательность тренера тут же исчезла, сменившись озабоченным выражением лица, которое показалось мне фальшивым.

– В чем проблема?

– Колт. – Я увидел, как в его глазах мелькнуло понимание, прежде чем он подавил его, но я сомневался, что даже Паркеру удалось его заметить, не говоря уже о зрителях.

– Я знаю, что в этом сезоне вы немного повздорили, но мне показалось, что вы оба хорошо поработали, по необходимости оставляя все за полем.

Я покачал головой и сымитировал знакомую самодовольную улыбку Колта.

– Дело не столько в нем, сколько в Ви. Она сказала мне, что Колт пытался склонить к чему-то одну из чирлидерш во время вечеринки в начале семестра.

Взгляд тренера стал резок.

– И ты ей поверил?

– Скажем так, это не исключено, но я лишь хотел убедиться, что вы разобрались в ситуации. Мы не можем допустить, чтобы его дела за пределами команды все нам испортили так близко к чемпионату.

Он с облегчением откинулся на спинку стула.

– Не беспокойся об этом. Я позаботился о том, чтобы не было никаких последствий. Твоя Ви просто не так все поняла. Колт немного вспыльчив, но он никогда не переходил эту черту. Просто в наши дни женщины слишком чувствительны. Может, ты сделаешь так, чтобы она не говорила на эту тему?

Я кивнул.

– Конечно. Честно говоря, я не знаю, почему она так долго ждала, чтобы рассказать мне. Полагаю, за это я должен благодарить вас?

Он рассмеялся, как будто я только что сделал ему комплимент, что, вероятно, и произошло.

– Не за что. Ее трудно контролировать. Тебе стоит подумать и, может, заменить ее на кого-нибудь более податливого.

– Буду иметь в виду. Она только что потеряла приличную часть своей работы, так что в последнее время она довольно податлива. – Я посмотрел на него с напускным уважением. – Это ведь ваших рук дело?

Он заложил руки за голову, явно не беспокоясь после всего того времени, что я потратил, убеждая его, что команда для меня на первом месте.

– Виноват. Я хотел, чтобы она сосредоточилась на своей жизни, а не на делах Колта. Если это и тебе пошло на пользу, тем лучше. Я рад, что ты, как всегда, сосредоточен, даже имея дело с ней. Помни, женщины – это временно, а чемпионат – навсегда.

Под стопкой бумаг что-то завибрировало, вероятно, его телефон. Я догадался, что у меня почти не осталось времени, поэтому хлопнул по столу и захохотал.

– Блин, я только что понял, что вы уже не впервые помогаете мне с девушками. Вы ведь избавились от Марго этим летом, так?

Он фыркнул.

– С ней все прошло очень просто. Как только я добился ее отчисления, она сбежала к маме и папе на восточное побережье. Если она снова тебя побеспокоит, приходи ко мне. Я позабочусь о том, чтобы она пожалела о своем решении помешать кому-то в моей команде.

Из коридора донесся звук шагов, а затем крик. Похоже, Паркеру помешали, поэтому я встал.

– Спасибо за все, тренер Ланкастер. Надеюсь, вы получите тот финал, который заслуживаете.

Он наклонил голову в замешательстве, но я просто развернулся и вышел. Я засунул руки в карманы и схватился за телефон, ожидая, что в коридоре меня остановит охрана, но там было пусто.

Должно быть, Паркер увел помешавшего, кем бы он ни был. Я надеялся, что нам удалось записать достаточно признаний, чтобы прижать тренера. Я нырнул в первую попавшуюся пустую комнату – ей оказалась кладовка, – чтобы достать телефон и закончить работу.

Комментарии продолжали заполнять экран, но сейчас у меня не было времени их читать.

– Эй, друзья, вот вам и сам тренер Ланкастер. И грязные истории о том, как не надо управлять футбольной программой чемпионата. Вы хотели драмы Ворена, и я вам ее предоставил. Ви, если ты это смотришь, я тебя люблю.

Я послал телефону воздушный поцелуй, а затем отключил его. Оставалось лишь вопросом времени, когда меня начнут искать, но я прижался к стене, чтобы перевести дух.

Сердце бешено колотилось, и я чувствовал себя так, будто только что целый час подряд бегал по холмам, хотя пробыл там не больше десяти минут. Когда я поделился своим планом с Харпер в первой половине дня, она посоветовала по возможности сразу выбраться оттуда, потому что существовали всевозможные сложные юридические проблемы, в которые я мог запросто вляпаться.

Она также согласилась записать прямой эфир и разослать его всем спортивным журналистам, с кем только сможет связаться. Если уж на то пошло: я узнал, что Харпер не была злобной стервой, и это стало светлым пятном в моей потенциально разрушенной карьере.

А Ви была Авророй[21]. Красивая, неожиданная и та, которой я буду дорожить до конца жизни, если только она позволит.

Я дула на озябшие пальцы, стоя у футбольного тренировочного центра. Я обедала в прилегающем спортивном центре, но обычно не проводила здесь время. С этой стороны из-за окружающих здание деревьев не было видно даже части кампуса.

Иногда я забывала, сколько денег наш университет тратит на одну только футбольную команду, а потом вспоминала, сколько сил у меня ушло на то, чтобы убедить их купить спортивные резинки для студенческого центра.

Я покачала головой и засунула руки в карманы, набираясь смелости зайти внутрь.

После того как я оставила Джексона в сомнительных руках Евы, я не смогла найти Сорена. В доме Деррика сидели три футболиста с каменными лицами, которые его не видели, и Ева тоже с ним не связывалась.

Он не отвечал на мои звонки и сообщения, и я поняла, что он не отвечал мне только во время тренировок. Даже когда почти не было времени, он отправлял просто забавный мем или эмодзи. Сорен приложил столько усилий, чтобы я почувствовала себя важной, а я сказала ему, что просто использую его ради квартиры.

Надеюсь, что, когда найду его, смогу объяснить, как сильно устала отталкивать его.

Пойдя на крайние меры, я позвонила Харпер. Она предложила мне поискать его в тренировочном центре и держать телефон поблизости, что было странно, но я не успела задать ни одного вопроса, потому что она бросила трубку.

Я уже почти дошла до двери, когда мой телефон начал вибрировать почти без остановки. Быстро взглянув на экран, я увидела несчетное количество уведомлений. Я остановилась на краю парковки и принялась их пролистывать, пока не увидела сообщение от Паркера.

Что, черт возьми, они натворили?

Я обошла здание и открыла ленту. Среди уведомлений нашелся тег от Сорена. Наконец-то.

Кликнув на «прямой эфир», я застонала. Сорен не выглядел только что избившим кого-то до полусмерти, но он собирался провернуть какую-то шпионскую штуку, которая уж точно была плохой идеей. Возможно, Колт находился внутри, и он еще не дошел до части с избиением.

Экран потемнел, когда Сорен засунул нас в карман, и я перешла в аккаунт Паркера. Я чуть не выронила телефон, когда увидела, как Сорен вошел в кабинет тренера. От страха стыла кровь в жилах и перехватывало дыхание.

Наблюдая за Сореном, сидящим там как ни в чем не бывало, я мысленно соединила факты воедино. Я удивлялась, как у Колта получилось повлиять и на выселение из квартиры в кампусе, и на работу. А еще как он понял, через что лучше мне навредить. Нескольких фраз спустя ситуация прояснилась. Это не Колт угрожал мне, а его тренер.

Тысячи людей наблюдали за этим в прямом эфире вместе со мной, и Сорен собирался разрушить все, ради чего работал. Я пустилась бежать по коридорам, замедляя шаг, только приближаясь к другому человеку.

Как и в моем спортзале, если я двигалась уверенно, никто не задавался вопросом, должна ли я находиться в зоне, закрытой для посторонних. Все было удобно промаркировано, так что я могла просто следовать указателям до кабинета главного тренера.

Я прошла мимо охранника, хмуро смотрящего в свой телефон, и по моей спине пробежал холодок. Сколько неприятностей у них будет из-за того, что они провернули?

Зайдя за угол, я увидела в конце коридора Паркера, присевшего у открытой двери. Охранник медленно направлялся в нашу сторону. Я выкрикнула, предупреждая, и снова сорвалась с места, скрипя кроссовками по кафельному полу.

Паркер поднял голову и кивнул на мою бурную жестикуляцию, приказывающую ему отойти от двери. Он еще раз проверил телефон, затем встал и в несколько широких шагов добрался до меня.

– Мы должны вытащить оттуда Сорена, – проговорила я, задыхаясь и стараясь не кривиться от боли в боку. – Охранник прямо за углом.

– Сорен может сам о себе позаботиться, пойдем.

Он схватил меня за руку и потянул к двери, ведущей на лестницу.

Я застонала.

– Не думаю, что смогу сейчас подняться по лестнице.

Он посмотрел на меня с недоверием и начал подниматься.

– Я думал, ты ведешь кардиотренировки.

– Есть огромная разница между танцами и бегом.

– Ну так танцуй, поднимаясь по этим ступенькам. На втором этаже нас искать не будут. Там только учебные аудитории. Я напишу Сорену, как только мы до них доберемся.

Благо, что лестничный пролет оказался коротким. Как только мы ворвались в главную учебную зону, я снова достала телефон, чтобы посмотреть, что происходит с Сореном. Изображение завертелось, и вот он снова появился на экране, ухмыляясь. Я не могла понять, где он находится, что, наверное, хорошо, но он все еще был в здании.

Паркер потащил меня по очередному коридору, и я последовала за ним, добавив громкость. Я услышала последнюю часть его монолога, прежде чем он отключился, и остановилась на месте.

К счастью, Паркер тоже остановился, но только для того, чтобы простонать:

– Вот идиот.

Слезы затуманили мое зрение, и я прижала пальцы к губам. Он только что сказал всем, что любит меня. Даже после того, как я предала его доверие и наговорила глупостей вместо того, чтобы попытаться решить проблему.

Паркер положил свободную руку на бедро и на секунду уставился в потолок.

– Ладно, я пытаюсь дать тебе время, но мне было бы намного легче, если бы мы сейчас находились подальше от основного коридора.

Я взглянула на дверь лестничного пролета, все еще остававшуюся в пределах видимости, и снова начала двигаться.

– Хорошо. Я закончила.

– Слова моей подружки, – пробормотал он себе под нос.

Я толкнула его локтем в бок, догнав.

– Эй! Не нужно насилия. Ева плохо на тебя влияет.

Он открыл дверь и провел меня в маленькую комнату без окон. В любом другом месте такая обстановка вызвала бы подозрения, но Паркер сел на один из двух стульев, стоящих по обе стороны стола, и достал телефон.

Мой все еще взрывался уведомлениями от людей, отмечающих меня, большинство из которых хотели получить ответ на заявление Сорена. Меня словно уносило течением, и мое сердце издавало хлюпающие звуки, но я пожевала губу, просматривая реакции.

Сорен дал поклонникам Ворена именно то, что доводило их до исступления, сосредоточив тем самым максимальное внимание на своем маленьком шоу. А что, если все было только ради шоу? Что, если он просто уехал куда-нибудь, чтобы справляться с последствиями издалека? Я могла бы все прояснить, позвонив ему, но слишком боялась, что звонок снова попадет на голосовую почту.

Я взглянула на Паркера, откинувшегося на стуле и положившего длинные ноги на стол.

– Ты связался с Сореном?

Он кивнул, но не отвлекся от телефона. Вот тебе и источник информации. Мой телефон продолжал привлекать к себе внимание, поэтому я отключила уведомления. Поскольку прямой эфир Сорена, скорее всего, станет вирусным, существовала и другая причина, по которой он мог не прийти.

Охрана кампуса могла найти его раньше, чем он доберется до нас. Честно говоря, нам, вероятно, следовало немедленно покинуть помещение, но было уже поздновато что-то менять. К сожалению, я не знала, как отбиваться от охраны кампуса в крошечной комнате с единственным выходом.

Сердце подскочило к горлу, когда дверь кабинета с грохотом распахнулась. Вместо полицейских там стоял Сорен, тяжело дыша и ухмыляясь.

Я бросилась к нему, испытывая огромное облегчение оттого, что он не злится, не грустит и не валяется на полу, сбитый электрошоком. Его руки сомкнулись вокруг меня, и я прижалась лицом к его груди. Откуда-то сзади меня Паркер пробормотал, что уходит домой.

Дверь за ним закрылась, оставив нас наедине в тишине. Сорен вздохнул, взъерошив мои волосы, и я подняла голову, чтобы увидеть его лицо.

– Прости.

Он провел большим пальцем по моей челюсти.

– За что ты извиняешься?

– За то, что не рассказала тебе о записках… и за то, что заставила тебя почувствовать, будто ты нужен мне только из-за квартиры. Даже в самом начале это было не так.

Мягкая улыбка коснулась его губ.

– Я знаю.

– Мне все равно не стоило этого говорить. Я никогда не чувствовала себя здесь как дома, потому что не хотела привыкать к комфорту на случай, если его отнимут, но ты все изменил.

Я поцеловала его, и мы оба вздохнули так, будто пробыли в разлуке не пару часов, а гораздо дольше. Свет над нами заморгал, и мы отстранились, глядя наверх. Сорен окинул взглядом комнату, словно замечая ее в первый раз.

Он наклонил голову набок, глядя на меня.

– Я только что понял, что именно тебя я слышал снаружи. Вот почему Паркера не было, когда я вышел из офиса. Он прятал тебя здесь.

– Разве он не сказал тебе, что я здесь?

– Нет, он сказал, что план изменился, и я должен встретиться с ним в заброшенном помещении наверху.

Я рассмеялась.

– Похоже, не я одна беспокоилась о твоей реакции.

Брюки Сорена завибрировали рядом с моим бедром.

– Это Паркер сообщает, что он выбрался без проблем.

– Или просит деньги на залог.

Он отпустил меня, чтобы достать свой телефон и проверить.

– Нет. Все чисто. Тренер, похоже, слишком занят тем, что спасает свою задницу, поэтому ему не до нас. По крайней мере, если верить социальным сетям и таинственным источникам Харпер.

– А что будет, если тренер Ланкастер сумеет выйти сухим из воды? Я не представляла никакой угрозы, а он без колебаний попытался разрушить мою жизнь.

– Харпер уже работает над моей версией событий. Судя по всему, она хорошо известна в деловом мире благодаря своим навыкам пиара, и я на нее положился, прежде чем решил превратиться в Скуби-Ду.

– А что делать прямо сейчас? Думаю, полиция кампуса сейчас очень тобой недовольна.

– Паркер говорит, что нам стоит больше беспокоиться о студентах, которые активно прочесывают кампус, пытаясь найти хоть намек на наше присутствие. Там происходит целая операция, как с подземной железной дорогой. Все с нами будет в порядке. Давай уйдем отсюда. Мне еще многое нужно тебе сказать, и я не хочу придумывать планы побега в самый разгар своей речи.

Он переплел наши пальцы и повел меня извилистым путем к выходу из здания. По молчаливому согласию мы не проронили ни слова, пока не вышли через неприметную запасную дверь, которая с лязгом захлопнулась за нами.

Пока мы находились внутри, солнце уже село. Вместо того чтобы повернуть к парковке, Сорен повел меня к деревьям, отделявшим футбольный стадион от остальных спортивных зданий. Сквозь сосны виднелась слабая тропинка, но он, похоже, знал, куда идти. В прохладном воздухе я могла различить пар от собственного дыхания, холод почти сразу просочился сквозь мои тонкие леггинсы.

– Здесь ты убьешь меня за то, что я не рассказала тебе об угрозах?

Он оглянулся на меня, но тени скрывали большую часть его лица.

– Иногда быстрее припарковаться у других зданий и проехать здесь. Кроме того, был период, когда мы доставали Мака по поводу его машины, и он поклялся отомстить. Я парковался здесь почти весь семестр, и мне нравилось ходить, так что я делал так всегда, когда у меня было время.

– Я не услышала ни одного «нет», – пробормотала я.

Он улыбнулся, и я, заметив это, решила рискнуть.

– Нам, наверное, стоит поговорить о том, что произошло сегодня утром… и днем. На самом деле, о том, что происходило весь день.

Сорен сжал мою руку.

– Нам, наверное, стоит поговорить о многих вещах. Мы с тобой как-то не очень умеем разговаривать.

Деревья поредели, и впереди показалась парковка спортивного комплекса. Я остановила его в тени густых сосен, где мы были хоть как-то защищены от открытого пространства.

– Как только мы выйдем отсюда, нас, наверное, окружит толпа тех, кто смотрел твое выступление.

– Ладно, давай сделаем это здесь. – Он отпустил мою руку, чтобы обнять меня за талию и притянуть к себе. – Но сначала…

Он запустил руку в мои волосы и приподнял мой подбородок большим пальцем, целуя. Я прильнула к нему, испытывая облегчение оттого, что не разрушила наши отношения безвозвратно. Он отстранился, коснувшись моего носа своим.

– Теперь, когда я снова могу думать… Что ты здесь забыла? Я просил тебя остаться дома.

– Ты приказал мне остаться дома, а поскольку я не домашнее животное, то не почувствовала необходимости подчиняться. – Я просунула свои холодные руки ему под рубашку, и он зашипел. – И я искала тебя, потому что хотела извиниться.

Он кивнул, ничуть не сожалея о своем приказе.

– Справедливо.

– Я пришла, потому что поняла, как сильно облажалась, и хотела загладить свою вину перед тобой.

– Ты не доверяла мне.

В его тихих словах прозвучала обида, которая отозвалась болью в моей груди.

Я вцепилась в него пальцами, словно этого может быть достаточно для того, чтобы он больше не уходил.

– Я доверяю тебе, Сорен, полностью. Я не доверяла себе. – Я вздохнула, вспомнив слова Джексона. – Я говорила себе, что защищаю тебя, но, на самом деле, просто обманывала себя. Разбираясь с Колтом самостоятельно, я могла притворяться, что контролирую ситуацию. Я отчаянно цеплялась за контроль, когда не могла остановить резкое появление моих к тебе чувств.

– И каких же?

– Я люблю тебя. Каждый фантастически талантливый, изводящий, сексуальный дюйм твоего тела. Я хочу надирать тебе задницу в игре «Камень-ножницы-бумага» и надевать твое джерси на каждую игру. Я хочу проводить каждую ночь с тобой, прижавшись к тебе. Мы будем ссориться, и, возможно, все будет непросто, потому что я все еще собираю воедино осколки своей души, но ничто не оттолкнет меня от тебя. Если ты все еще хочешь меня.

Его большой палец погладил мою челюсть.

– Ты – все для меня, Ви. Я люблю тебя и все твои осколки. Мне жаль, что я ушел, но я планировал вернуться. Я собирался вернуться к тебе. Я всегда буду возвращаться к тебе.

Я выдохнула, и его большой палец скользнул по моей нижней губе, вызвав мурашки.

– Я знаю.

Последняя капля напряжения покинула его, и он заменил большой палец своим ртом. Требовательный, заявляющий свои права поцелуй, на который я тут же ему ответила. Больше не нужно притворяться или прятаться. Шорох в темных кустах поблизости заставил нас оторваться друг от друга. Я встретилась с ним взглядом, и мы оба разразились смехом.

Сорен кивнул в сторону парковки.

– Готова убегать от фанатов Ворена и поехать домой?

Я поморщилась.

– Я вроде как оставила двух своих братьев в квартире.

Он рассмеялся, медленно прислонив меня к ближайшему дереву, едва скрытому от парковки, откуда было слышно снующих людей.

– Полагаю, мы останемся здесь еще ненадолго.

Меня пробрала дрожь от мрачного обещания в его тоне.

– Чем займемся, пока ждем?

Он опустил голову и провел языком по пульсу на моей шее.

– Думаю, нам нужно придумать новые правила.

– Ну конечно.

Влажное тепло разлилось между моих бедер, и холода как не бывало. Я тихонько застонала, когда он забрался под рубашку и стал ласкать грудь, поддразнивая соски.

– Правило первое: больше никаких гостей, когда я хочу разложить тебя голой на кухонном столе.

Он посасывал кожу под моим ухом.

У меня перехватило дыхание от представленной картины, но я покачала головой.

– Это может означать вечное отсутствие гостей.

Он усмехнулся и запустил пальцы под пояс моих леггинсов и трусиков, потянув их вниз.

– Правило второе: Сорен всегда прав.

Я оперлась о его плечо и сняла кроссовки, позволив ему стянуть материал с моих ног.

– Это все еще не правило, и ты его уже использовал.

– Как насчет… – На обратном пути он приподнял меня, обвивая свои бедра моими ногами. – Я буду любить тебя каждый день своей жизни, я буду поддерживать тебя во всем, каждый твой выбор, и я буду трахать тебя под любым деревом, под которым только захочешь.

– Правило одобрено, – прошептала я, когда его пальцы проникли внутрь меня.

Подул легкий ветерок, касающийся моей голой задницы, но надежное тело Сорена окутывало меня теплом. Сорен высвободился из джинсов, и я прикусила губу, подавив стон, когда он сменил руку на член.

Его рот накрыл мой, и мы выплескивали ярость, накопившуюся за день, подталкивая друг друга к большему, еще чуть-чуть, пока он не проглотил свое имя на моих губах и не излился в меня.

Сорен зарылся лицом в мою шею и крепко прижался к ней, пока мы оба переводили дыхание. Я запустила руки в его волосы – мы снова потеряли резинку для волос – и позволила теплым эмоциям заполнить меня до отказа.

– Я люблю тебя. Каждый день, – пробормотала я.

Он поднял голову и лукаво усмехнулся.

– Мы поработаем над вторым правилом.

Я погладила его по груди, но он поймал мою руку и поцеловал ладонь.

– Каждый день, Ви.

Мне было все равно, что я полуголая находилась в двух шагах от оживленной парковки, или что через несколько недель мы станем бездомными, или что администрация с такой же вероятностью будет преследовать нас, как и тренера Ланкастера. Я бы не променяла ни одного мгновения на холодную, одинокую жизнь, которой жила до этого.

Сорен

Я держал Ви за руку, пока вся наша команда вместе с семьей Деррика сидела в шикарном номере отеля, забронированном в Далласе. Драфт должен был начаться с минуты на минуту, а я не мог сосредоточиться ни на чем. Несмотря на то, что Деррика пригласили в Нью-Йорк – скорее всего, его выбрали еще в первом раунде, – он предпочел остаться здесь с остальными.

Чудом было, что мы вообще здесь оказались после всей той драмы с тренером. За ночь прямая трансляция стала вирусной, и к утру университет Тиган официально сдался. Они отправили тренера в отпуск на время расследования, передав футбольную команду, участвующую в чемпионате, на попечение помощнику тренера, который самостоятельно ни разу не спланировал ни одной игры.

Оказалось, что тренер Ланкастер был немного помешан на контроле. А еще он вел множество записей.

Перед последующей игрой Колта и еще четверых ребят из команды отстранили от занятий, и пошли разговоры о том, что наш университет дисквалифицируют из плей-офф. К счастью, совет CFP[22] разрешил нам играть, не позволив нанять временного тренера.

Несмотря на многие и многие другие недостатки, тренер Ланкастер хорошо справлялся со своей работой. Без него мы не справлялись с игрой в плей-офф. Его помощники были хороши только тем, что выполняли приказы.

В итоге мы пробились на чемпионат, но проиграли. У нас был чертовски хороший сезон, и ни один из нас, кто играл в том чемпионате, ни о чем не пожалел.

Ви придвинулась ближе, отпихнув подушку, и я притянул ее к себе. Мы решили больше не рисковать с жильем. Благодаря Харпер я смог оплатить аренду квартиры на полгода, чтобы нам хватило до конца учебного года. С одной спальней, но большего нам и не нужно.

Тренажеры в прилегающем спортзале казались адскими механизмами, парковка являлась скорее метафорой, чем реальным местом, а горячей воды хватало на восемнадцать минут за раз, но последние четыре месяца были лучшими в моей жизни.

Я сосредоточился на получении диплома, и, к моему удивлению, Харпер регулярно наведывалась в Тиган. Как и братья Ви, которые любили появляться посреди ночи без предупреждения.

Они отклонили наше приглашение на сегодняшнюю вечеринку, но сказали, что будут наблюдать за происходящим из дома, болея за меня. Я все еще привыкал к непоколебимой поддержке со стороны семьи Ви. И семьи Деррика.

Его сестра, Хлоя, проскочила мимо и села на противоположную от Ви сторону. Она поправила очки и одарила меня таким же серьезным взглядом, как и Деррик, когда собирался совершить чудо на поле.

– Хватить сходить с ума.

Ей едва исполнилось двадцать, технически она была на пару лет моложе нас, но из-за ее поведения могло показаться, что она намного старше. Я уже пару раз встречался с ней, и мы сразу же нашли общий язык. Этот раз ничем не отличался.

– Я не схожу с ума.

Она фыркнула, и ее темные кудри рассыпались по плечам от вложенной в это действие силы.

– Ди вот-вот стошнит в собственную обувь, и он знает, что выйдет в первом раунде. В углу сидит настоящий оператор и делает вид, что не снимает нас всех, а ты закончил сезон, попав в национальные новости из-за увольнения тренера. Но ты не сходишь с ума.

Я поморщился.

– Спасибо, Хлоя, но я действительно в порядке.

К моему удивлению, я не лгал. У меня были хорошие показатели, и в данный момент я больше ничего не мог сделать. Меня либо выберут, либо нет.

Ви смеялась над тем, что сказала Ева, и взгляд Хлои переместился на нее, а затем смягчился.

– Я рада, что ты нашел кого-то, кто любит тебя так, как ты того заслуживаешь.

Я покачал головой.

– Меня пугает, когда ты говоришь приятные вещи.

Она усмехнулась, ее зеленые глаза сверкнули коварным весельем.

– Кто сказал, что это приятно? У меня такое чувство, что Ви ни на йоту не мирится с твоим дерьмом. А ты не можешь ею насытиться. – Она потерла руки. – Сладкая, сладкая месть.

– Полагаю, я могу только пожелать тебе того же.

Одна темная бровь приподнялась.

– Я тебя умоляю. Любовь – для лохов. Ты и Деррик можете забрать себе ее полностью, большое спасибо. Я бы предпочла просто воспользоваться всеми одинокими парнями, желающими перепихнуться…

Ее слова оборвались, когда ее взгляд скользнул мимо меня.

Я оглянулся через плечо и увидел, как Ноа с отстраненным выражением лица повернулся и направился по коридору в сторону спален. Если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что он злится, но Ноа не злился даже на поле.

Здесь происходило что-то странное.

Ви толкнула меня в бок и кивнула на экран, где член комиссии начал свою речь о драфте нынешнего года. В комнате стало тихо, как только начался отбор.

Как мы и предполагали, Нью-Йорк выбрал Деррика раньше всех. Он подхватил Надю и закружил ее. Хлоя подскочила к нему, чтобы обнять, но даже тогда Деррик держал Надю поблизости. Мне было знакомо это чувство.

Я наблюдал за торжеством на экране благодаря молчаливому оператору, пока не пришло время следующей команде сделать свой выбор. Снова и снова назывались чужие имена, и так до конца первого раунда.

Ви положила свою руку на мою и сжала. Я опустил взгляд, и она смотрела на меня, а не на экран. На ней было то же платье, что и на той вечеринке в честь Хэллоуина в доме моих родителей, – жизнерадостный всплеск цвета на фоне моего серого костюма. Ее короткие волосы были уложены мягкими волнами, и мне хотелось погрузить в них пальцы, погрузиться в нее, пока вся комната не исчезнет.

На ее лице мелькнула едва заметная улыбка, как будто она могла прочитать мои мысли, и, возможно, так оно и было. Это был не первый раз, когда она видела во мне что-то, чего не видел никто другой.

Я поцеловал ее руку, и мои напряженные плечи расслабились. Что бы ни случилось в ближайшие несколько дней, она будет рядом со мной.

В комнате воцарилась тишина, когда начался второй раунд. Два из первых трех имен я узнал, а вот одно почти пропустил.

– Тридцать шестым выбором команды НФЛ «Хьюстон Стэллионс» становится Сорен Брем, нападающий из университета Тиган.

Все вокруг на мгновение замерло, и я был уверен, что мой рот открылся от шока. Второй раунд. Я прошел во втором раунде.

Комната разразилась аплодисментами, даже Хлоя присоединилась, а Ви обняла меня за шею.

– Я так горжусь тобой, – прошептала она под всеобщий шум. – Я люблю тебя.

Я притянул ее к себе на колени – к черту роскошное платье. Без Ви ничего этого не было бы.

– Каждый день, Ви, – выдохнул я в ее волосы.

Я хотела бы поблагодарить (без особого порядка):

Николь Шнайдер, Лиз Гальегос и Джолин Перри, моих мастеров слова.

Анджелу Хэддон за еще одну прекрасную обложку.

Джелато, если вы знаете, то знаете.

Мужа и детей за то, что позволили мне провести несколько выходных в полном одиночестве.

Денверских «Бронкос» за то, что у них наконец-то появился настоящий квотербек, и я могу смотреть местные матчи.

Режим инкогнито в Google… Слушайте, иногда даже автору романов приходится искать информацию.

Настоящему Стивену, который бросил мне вызов и не верил, что я добавлю его в книгу. Не за что.

Процедура выбора профессиональными командами игроков.

Алкогольная игра, в которой игроки бросают мяч для настольного тенниса (пинг-понга) через стол, стремясь попасть им в кружку или стакан с пивом, стоящий на другом конце этого стола.

Национальная футбольная лига.

Вымышленный персонаж серии комедийных рассказов и новелл английского писателя П. Г. Вудхауса. Высококвалифицированный камердинер богатого и праздного молодого лондонца по имени Берти Вустер.

Кинезиология – наука о движении человека, научная и практическая дисциплина, изучающая мышечное движение во всех его проявлениях.

Кудрявая капуста.

Персонаж франшизы «История игрушек».

Американский спортивный комедийно-драматический телесериал.

Американская комедийная мелодрама режиссера Гарри Маршалла с Ричардом Гиром и Джулией Робертс в главных ролях.

Разделители на поле в американском футболе.

Место, где команды чаще всего набирают очки. Зачетная зона находится в каждом конце поля.

Один из способов набора очков в американском футболе. Он дает команде, сделавшей его, 6 очков.

Команда, которая выполняет стартовый удар в американском футболе.

В американском футболе у каждой команды есть неделя отдыха (bye week), когда она не проводит матч регулярного сезона.

Берпи – сложное базовое многосуставное физическое упражнение, которое задействует множество мышц тела, улучшает ловкость и выносливость.

Naked sushi или Нетаймори – это японская практика подачи суши и других блюд японской кухни на обнаженном теле женщины.

Американская розничная компания. Ей принадлежит сеть магазинов декоративно-прикладного искусства с оборотом более 5 миллиардов долларов в 2018 году. Сеть насчитывает 1001 магазин в 48 штатах США.

Растение семейства Тыквенные (Cucurbitaceae), одна из групп сортов дыни. Включает в себя европейские канталупы, такие как шарантская дыня, галия и алжирская дыня.

MMA (от англ. mixed martial arts) – вид спорта, представляющий собой единоборство с сочетанием множества техник.

Ярмарка Возрождения (Renaissance fair) – это фестиваль, который воссоздает определенный исторический период и включает в себя различные развлечения в духе того времени.

Северное сияние, или Аврора (Aurora Borealis) – это оптическое явление, при котором верхний слой атмосферы планеты светится зелеными, красными, желтыми, синими и фиолетовыми цветами.

The College Football Playoff (CFP) – это ежегодный постсезонный турнир на выбывание с целью определения национального чемпиона для подразделения National Collegiate Athletic Association Division I Football Bowl, самого высокого уровня соревнований по футболу среди колледжей в Соединенных Штатах.