Майкл вышел на остановке «Ок-лейк-уэй», бросил скейтборд на влажный асфальт и, запрыгнув на него, направился в сторону Юго-Восточного университета. Вокруг возвышались покрытые снегом горы, которые так восхищали туристов и которыми так гордились местные жители. Майклу же этот вид действовал на нервы – как и родители, твердившие, что в штате Аляска много перспектив. Он мечтал перебраться в оживленный, шумный, теплый Нью-Йорк с его стремительным ритмом. Университет вытянул из него все силы, но оставил крупицу надежды: в конце концов, высшее образование должно было хоть как-то помочь ему с переездом и поиском работы в сфере недвижимости. В две тысячи шестом году продавать и сдавать в Джуно было нечего.

Шерстяная, синяя в черную клетку рубашка Майкла развевалась на ветру, как и его длинные светлые волосы. Он перепрыгивал лужи, двигаясь к парковке. Воды озера Ок-лейк переливались на солнце, ослепляя Майкла, – пришлось нацепить солнцезащитные очки. Сентябрь в Джуно никогда не был жарким – температура не поднималась выше девяти градусов, – но если солнце светило, то безбожно и толком не грея.

– Эй, Майкл! – окликнул его Гарри – лучший друг-скейтер.

Майкл спрыгнул с доски, и они обменялись своим собственным приветствием, включавшим в себя щелчки, хлопки и столкновение животами. Машин на парковке было мало, как и всегда по понедельникам: в этот день ставили мало пар, так как некоторые студенты были просто не в состоянии дойти до учебного заведения после бурных выходных.

Гарри и Майкл подружились еще на первом курсе. Два изгоя быстро нашли общий язык, а к третьему году обучения их дружба стала еще крепче; они даже планировали вместе перебраться в Нью-Йорк.

И все же одна из машин привлекла внимание Гарри.

– Смотри, какая цыпочка! – шепнул друг, указывая татуированным пальцем на девушку за рулем синего «Опель-Корса». – Кажется, она с выпускного курса…

– Да она с тебя глаз не сводит, чувак, – кивнул Майкл, улыбаясь.

Гарри смущенно улыбнулся в ответ. Он был не робкого десятка, наоборот, флиртовать с совершенно незнакомыми девушками – в его стиле, но незнакомка была высокого ранга. Брюнетка, глаз не рассмотреть, аккуратный носик, в меру пухлые губы, высокий бюст.

– Она не просто не сводит с тебя глаз, – вдруг заметил Майкл, – она, по-моему, и не моргает вовсе…

Тревожное чувство задребезжало под ребрами. Гарри запрыгнул на доску и подъехал к «опелю». Майкл боялся сдвинуться с места, тревога завладела всем телом, но он все же заставил себя сделать несколько шагов к машине.

– Привет, красотка! – Гарри постучал по лобовому стеклу и заглянул внутрь. – Вот черт! Майкл! Майкл, звони копам!!!

Майкл чуть не рухнул на землю, но взял себя в руки и набрал телефон экстренной службы, а затем нехотя доковылял до друга, чтобы объяснить ситуацию диспетчеру.

– Полиция штата Аляска, что у вас случилось? – ответил голос на том конце.

– Э-э… мы… здесь… девушка. Она мертва. Ее одежда в крови…

– Мертва? Вы убили ее или нашли? Она точно мертва? Где вы находитесь?

– Нет-нет, мы нашли ее на парковке Юго-Восточного университета. Она сидит за рулем автомобиля «Опель-Корса», номерной знак…

Майкл продиктовал цифры, не понимая, как он смог так четко их выговорить, когда внутри был панический апокалипсис. Раньше он видел трупы только по телевизору. Гарри расхаживал из стороны в сторону, держась за голову, и нервировал его своим мельтешением. Закончив разговор с диспетчером, Майкл отошел от машины.

– Ну?

– Они едут. Нас попросили дождаться полицию для дачи свидетельских показаний.

– Потрясающе! Дерьмо! – Гарри пнул доску, и та, перевернувшись в воздухе, упала прямиком в лужу.

В это мгновение Майкл подумал, что еще никогда горы не казались ему такими красивыми. Он не сводил с них глаз до самого приезда полицейских.

– Мамочка, ты точно заберешь меня после выходных?

Лилиан присела на корточки перед дочерью, поправляя ее светлые хвостики. Небесного цвета глаза смотрели на нее с недоверием. С тех пор как Норе исполнилось четыре, она стала еще любопытнее, еще проницательнее и хитрее.

К двадцати семи годам все в жизни Лили казалось ей само собой разумеющимся, и ежедневные вопросы дочери «А почему?..» приводили ее в замешательство. Как только Норе исполнилось три месяца, Лили вернулась к работе в Бюро расследований Аляски, где и работала по сей день, отказавшись даже от отгулов после смерти мужа.

Работа закалила ее. Она стала частью Лили. Да, в Джуно редко происходили убийства и еще реже объявлялись серийные убийцы, но ей нравилось чувствовать свою ответственность, нравилось помогать людям и быть тем, кто защищает. Ей нравился и восхищенный взгляд Норы, когда она надевала форму, хотя последнее случалось редко, и то, как дочь хвастала перед другими детьми своей мамой-героиней.

А вот родители Лили ее выбор профессии не одобряли, однако, зная пылкий нрав дочери, смирились и безропотно проводили время с единственной внучкой. Рене и Джон Оклоуды жили в Джуно, в небольшом домике на Док-стрит, уже тридцать лет. Дома по соседству можно было пересчитать по пальцам. Улица покорила тогда еще юных молодоженов своей обособленностью и уединением. Джон встретил немку Рене на пароме, следующем на Аляску. Он ехал в экспедицию, она – на каникулы к бабушке. Влюбившись в заповедную природу сурового края и друг в друга, они не смогли покинуть Аляску.

Лили тоже нравилось место, где она родилась и выросла. Из окна ее бывшей комнаты, которая теперь принадлежала Норе, был виден остров Батлшип, а район, где располагался их дом, находился на берегу живописной бухты Фриц. Сам дом за тридцать лет почти не изменился: белая краска на деревянных деталях обновлялась отцом каждые три года, ярко-розовые занавески прикрывали окна первого этажа, а вдоль подъездной дорожки, аккуратно выложенной кирпичом, по-прежнему росли посаженные мамой цветы – в основном лилии.

– Конечно, детка, – ответила Лили дочери.

– Ладно. А можно будет сегодня пригласить к нам домой Диану и Хлою?

– Посмотрим, Нора. Думаю, мы сможем съездить все вместе в парк. Но вряд ли сегодня.

Зазвонил телефон. Увидев высветившийся номер, Лили отошла к рыбацкой лодке отца, лежавшей вверх дном у причала.

– Мерфи.

– Лили? Подъезжай к Юго-Восточному университету, у нас тело. – Звонил ее напарник Картер Райт. Сеть барахлила, отчего голос Райта скрежетал.

– Тело?

– Да, скорее всего, убийство.

– Скорее всего? – Лили нахмурила брови, наматывая круги вокруг лодки.

– Приезжай. Это приказ шефа. Я захватил тебе сэндвич с лососем.

Тяжело выдохнув и улыбнувшись, Лили ответила:

– Буду через полчаса.

Захлопнув телефон-раскладушку, Лили поспешила к дочери. Рене уже завела Нору в дом и усадила за кухонный стол, на котором красовались фирменный рыбный пирог и шоколадный торт.

– Ого! Сегодня какой-то праздник? – окинула взглядом кухню Лили.

– Да, приехала моя внучка, а это всегда праздник. – Рене погладила Нору по макушке.

Нора уже схватила кусок пирога и уписывала его с такой жадностью, словно Лили не кормила ее по меньшей мере несколько суток. Рене укоризненно посмотрела на дочь.

– Что?

– Иногда мне кажется, что ты вообще не готовишь для Норы.

– Мама дает мне в садик очень вкусные бутерброды!

Лили закатила глаза.

– Ладно, мам, мне пора. Звонил Картер, у нас… новое дело.

Рене резко обернулась.

– Новое дело?! – воскликнула она, но, вспомнив о присутствии внучки, перешла на шепот: – Убийство?

– Пока неизвестно. Все, я поехала, позвоню вам вечером. Если Норе что-то понадобится, я привезу завтра. Пока, детка, постараемся встретиться с девочками, когда я разберусь с работой!

– Пока, мамочка! – Нора широко улыбнулась, и кусочек пирога выпал из ее рта.

Лили переступила порог родительского дома и сделала глубокий вдох; ветер стих, светило яркое солнце, золотистые лучи пронизывали кроны деревьев. Сев за руль «доджа», Лили сняла кожаную куртку, оставшись в белом джемпере, затем завела мотор и двинулась в сторону университета. Ей было хорошо известно это учебное заведение: оперативников не раз вызывали из-за шумных разборок нетрезвых студентов. Но еще ни разу на территории университета не находили мертвое тело.

Лили ехала и разглядывала пейзаж за окном. Она и сама не заметила, как ее захлестнули воспоминания о покойном муже. Лили пыталась отогнать грусть, оттеснить ее в самые дальние уголки подсознания. Если впереди ждало настоящее дело, ей нужна холодная голова.

Лили потребовался год, чтобы снова лечь в их супружескую постель и смириться с чередой одиноких ночей. Год, чтобы заставить себя упаковать вещи Дэниеля и отправить коробки свекру, попрощавшись с привычным запахом одеколона мужа.

Проезжая мимо часовни, стоящей на берегу озера, Лили почувствовала, как ее кожа покрывается мурашками. Пресвитерианская церковка была воплощением спокойствия и безмятежности, но Лили знала, что стоит завернуть за угол и выехать на парковку, как она столкнется с прямо противоположным – с тревогой и страхом, связанными с возможным убийством.

Ястреб спикировал на поваленное дерево справа от дороги, и Лили резко затормозила, вскрикнув от неожиданности. Пора бы уже привыкнуть к внезапным появлениям птиц и диких животных, но ее нервы были на взводе. Из церкви вышел бородатый молодой человек в странном одеянии – возможно, диакон. Вероятно, он услышал визг шин ее «доджа» и захотел убедиться, что ничего страшного не произошло. Клирик проводил машину Лили взглядом, и ей стало совсем не по себе. Лишь яркие лучи солнца дарили хоть какую-то нотку оптимизма.

Картер о чем-то разговаривал с коронером. Лили заметила его светлую макушку, как только въехала на парковку. В последнее время они с Картером занимались бумажной работой в офисе, бóльшую часть времени пуская самолетики, играя в морской бой или в крестики-нолики. Присутствие коронера и криминалистов убедило Лили в том, что дело серьезное.

Припарковав «додж» у края обнесенного полосатой лентой участка, Лили вновь надела куртку – солнце уже скрылось за облаками – и пошла навстречу напарнику. Ее встретили знакомые горящие глаза цвета водной глади, тонкие губы, растянутые в улыбке, и неизменная, местами уже дырявая темно-серая куртка-бомбер.

– Эй, Лили! – Картер сунул ей бумажный пакет с сэндвичем. – У нас труп.

– И тебе привет. Спасибо. Что говорит Сайлас? – Лили кивнула в сторону коронера.

– Смерть наступила около девяти-десяти часов назад. Причину смерти назовет после вскрытия, но, по-моему, она очевидна: девушке перерезали горло. Однако Сайласа настораживает поза, в которой ее нашли. Пойдем, покажу!

– Личность уже установлена? – Лили старалась не отставать от размашисто шагающего Картера.

– Селеста Кларк, двадцать три года, студентка четвертого курса, судя по удостоверению, найденному в машине.

– В машине? – Лили запнулась, а затем увидела ее.

Селеста смотрела ей прямо в глаза. Словно видела ее душу, словно прочла там все ее страхи и теперь намекала: самое страшное еще впереди.

Лили попросила дать ей пять минут, прежде чем тело увезут в морг. Она тщательно проводила осмотр, стараясь ничего не упустить и абстрагировавшись от окружающего шума и от Картера, который бубнил над ухом.

Девушку явно переместили на водительское кресло уже мертвой: бóльшая часть крови была обнаружена на заднем сиденье и ковриках. Причем, учитывая ее позу, выглядевшую естественной, Селесту пересадили за руль за пару часов до обнаружения тела, гораздо раньше, чем наступило окоченение. Глаза намеренно оставили открытыми. Возможно, убийца хотел, чтобы жертва выглядела как живая, и справился со своей задачей: издалека Селеста такой и казалась.

Натянув перчатки, Лили покопалась в бардачке: жвачка, пара тетрадей, учебник; все это заберут криминалисты. Потом она вспомнила слова Картера: «Девушке перерезали горло». Но узкая полоса на горле больше походила на чокер, чем на порез, тем более что шея жертвы казалась идеально чистой: убийца предусмотрительно стер кровь. На Селесте были бежевый брендовый джемпер и брюки-трубы. Не похоже, чтобы девушка наряжалась, значит, версия со свиданием пока отпадала.

– Телефон? – спросила Лили, краем глаза следя за Картером, который стоял рядом и раскачивался с пятки на носок, засунув руки в карманы.

– Не найден.

– Свидетели?

– Студенты третьего курса Майкл Смит и Гарри Прескотт, сидят на бордюре и ждут, когда мы повезем их в участок.

Когда Лили наконец закончила и выпрямилась, напарник вытащил из кармана куртки пачку сигарет и протянул ей: знал, что она курит исключительно на работе. Табачный дым помогал ей запустить мыслительные процессы в голове.

– Детектив Мерфи? – Лили, прикуривавшая сигарету, обернулась, услышав свою фамилию.

Комиссар полиции Курт Дэвис, в сорок пять выглядевший на все шестьдесят, потому что злоупотреблял хот-догами и выпивкой и носил костюмы, подчеркивающие его тягу к мучному, деловито взглянул на сотрудницу.

– Комиссар, – кивнула Лили.

– Вот дела, верно? – ухмыльнулся Курт, кивая Картеру.

В горах загудел фуникулер. Лили стряхнула пепел и вновь затянулась.

– Что скажете?

– Думаю, у нас необычное убийство, довольно продуманное… – ответила Лили.

Картер решил немного смягчить формулировку напарницы:

– Мы здесь всего пятнадцать минут, сейчас опросим пацанов-свидетелей, затем будем искать других…

Лилиан закатила глаза, но решила промолчать. Она потушила сигарету и направилась к студентам, пока Картер отвечал на вопросы комиссара. Двое парней сидели на скейтбордах и тихо обсуждали комикс, который вертели в руках.

– Майкл и Гарри?

Гарри вздрогнул, чем привел скейт в движение; доска прокатилась до ног Лили, а парень неловко растянулся на асфальте. Лили сдержала смешок и протянула Гарри руку.

– Я детектив Мерфи. Задам вам, ребята, несколько вопросов. Скажите, вы были знакомы с Селестой Кларк?

– Если честно, я впервые слышу ее имя, – поежился Майкл.

– Я знал, что она учится на четвертом курсе, потому что часто видел ее в компании других старшаков. Но как ее зовут, не знал. Мы вообще не особо…

– …Общительные, – закончил за него фразу Майкл.

– То есть вы не помните ничего странного, связанного с Селестой? Это же университет, здесь любой слух разносится со скоростью света.

– Ничего, – отрицательно замотали головой парни.

– А когда вы видели ее в последний раз?

Гарри фыркнул, Майкл почесал затылок.

– Мне кажется, я ее вообще не видел в этом учебном году, – пожал плечами Майкл.

Конечно, ведь учебный год начался всего неделю назад.

– На каникулах не пересекались?

– Говорю же, мы не виделись и не общались. Вообще! – Гарри понемногу заводился.

– Ладно, последний вопрос: как вы нашли тело? Здесь поподробнее, пожалуйста.

Гарри и Майкл, перебивая друг друга, описали события этого утра. Лили кивала, записывать было нечего: никакой ценной информации эти ребята не принесли. Только одна фраза Гарри заставила ее нервно сглотнуть:

– Мы были уверены, что она жива и смотрит на нас.

Отпустив ребят, Лилиан вернулась к Картеру. Вдвоем они наблюдали за удаляющимся автомобилем, в который погрузили тело Селесты.

– Пойдем в университет, запросим записи с камер. – Лили потянула Картера за рукав.

В вестибюле их было подхватил поток студентов, но Лили успела схватить напарника за руку и с ним на буксире протолкалась к дежурному охраннику, который объяснил им, где можно посмотреть трансляцию с камер.

Отыскав нужную дверь, Картер постучал. Когда им открыли, в нос ударил едкий запах перегара и лапши быстрого приготовления. В каморке было темно, свет испускали лишь шесть маленьких мониторов.

– Детективы Райт и Мерфи, – представил их Картер. – Нам нужны записи за последние двадцать четыре часа с камер на парковке.

Старика-охранника уже известили о случившемся, но было заметно, что он недоволен вторжением детективов в место, которое он считал своим личным пространством.

– Я дежурил здесь всю ночь и ничего подозрительного не видел, – буркнул он, стряхивая невидимую пыль с черной униформы.

Лили с Картером переглянулись: вряд ли охранник внимательно следил за мониторами, учитывая насыщенный запах перегара.

Старик вытащил из стола диски и протянул детективам.

– Мы можем подключить их здесь и посмотреть?

– Нет, тогда слетят текущие записи. Вы можете пойти в кабинет информатики и посмотреть там.

Лили кивнула и вышла, поблагодарив охранника. Выскочивший следом за ней Картер сделал глубокий вдох и театрально закашлялся.

– Кажется, мне нельзя за руль. Я надышался парами алкоголя, и теперь все плывет перед глазами.

– Перестань. – Лили толкнула его в плечо и усмехнулась. – А чем бы ты занимался, если бы сутками сидел в этой коробчонке?

Картер подвигал бровями и вскинул правую руку.

– Фу! Какой же ты гадкий! – Лили снова шутливо пихнула его в бок и поспешила на второй этаж.

Профессор Ричмонд, информатик, впустил их в кабинет и разрешил провести в нем ближайшие полтора часа. Лили вставила первый диск в дисковод, пару минут пощелкала по появившимся на экране папкам и наконец загрузила искомое видео.

– Твою мать! – выругался Картер. – Да ведь камера не захватывает машину Селесты.

– Да… – грустно вздохнула Лили. – Странно, что тот ряд не попадает в объектив ни одной из двух камер. Может, Селеста или убийца знали об этом, потому и припарковались именно там?

– Не знаю. Включи ускоренный просмотр.

Спустя час, когда шея у Лили совсем затекла, она вдруг вскрикнула и ударила по клавиатуре, ставя видео на паузу:

– Этого не может быть! Смотри!

Лили чуть отмотала видео назад и включила замедленное воспроизведение. Свет фар осветил десяток оставленных на парковке машин, затем показался кусочек капота, после чего машина тут же исчезла, и парковка вновь погрузилась во тьму.

– Готова поспорить, это «опель» нашей Селесты. Но…

– …Как она могла заехать на парковку в пять утра, если была убита около полуночи? – закончил за нее фразу Картер.

Лили вела «додж», нервно постукивая по рулю и выдыхая сигаретный дым в окно. Дело всегда поглощало ее, так что она превращалась в беспрерывно функционирующий аналитический центр, не испытывающий голода и лишенный физиологических потребностей. Картер был для нее идеальным напарником. Он знал, как ведет себя Лили во время расследования, поэтому заставлял ее есть и пить и напоминал о необходимых бытовых вещах. Старался даже шутить, но с тех пор, как умер ее муж, рассмешить Лили было трудно. Она и улыбалась-то, пожалуй, одной только Норе, для остальных натягивая на лицо маску доброжелательности и заинтересованности.

Лили остановилась у автозаправки, чтобы купить энергетик.

– Будешь?

Картер кивнул, Лили вышла из машины и вскоре вернулась с двумя банками. Через двадцать минут они вошли в свое бюро. Солнечные лучи проникали сквозь жалюзи, освещая заваленные папками рабочие столы и толстый слой пыли на сейфе и шкафчиках. Пахло кофейной гущей, которую Картер снова забыл выбросить. Лили открыла окно, впустив волну свежего воздуха.

– Так, через два дня мы получим результаты от Сайласа, – говорила Лили, снимая куртку и усаживаясь в крутящееся кресло. – Завтра опросим студентов: сейчас большинство сидит по домам, нам до ночи придется разъезжать. Проще прийти в аудитории.

– Я переписал адрес с удостоверения Селесты, нужно съездить к ее родителям.

– Давай поеду я, а ты отправишься в церковь неподалеку от университета? Не знаю почему, но мне кажется, что кто-то из служителей мог заметить что-то подозрительное. Я надеюсь, криминалисты найдут почвоведа и попробуют выяснить, где до парковки побывал автомобиль Селесты.

– Ладно, договорились. Я в церковь, ты к Кларкам.

Заполнив несколько бланков и оставив бумаги в офисе, напарники снова сели в «додж».

– На чем ты приехал к месту преступления?! – сердито спросила Лили. У Картера была своя машина, но он предпочитал оставаться пассажиром.

– На автобусе. Там ведь остановка прямо у парковки, – улыбнулся Картер и опустил сиденье почти до горизонтального положения.

Лили фыркнула, но все же поехала к церкви, чтобы высадить напарника.

– Обратно доедешь на автобусе! – крикнула она в окно и, не попрощавшись, двинулась по узкой дороге, с обеих сторон обрамленной лесом.

И пусть утром Картер постарался успокоить комиссара, Лили была уверена: они столкнулись с серийным маньяком. По крайней мере, убийство Селесты явно было тщательно спланировано: об этом говорили поза жертвы, ее открытые глаза, стертая кровь. Девушку выставили напоказ, пересадив на водительское сиденье. Вероятно, убийца расправился с ней в другом месте, которое им предстоит вычислить. А в их штате с качественным криминалистическим оборудованием были проблемы. Первым делом все поступало в крупные города США, до Джуно же доходило чуть ли не в последнюю очередь – из-за низкого процента преступности. Единственными убийцами здесь были дикие звери: их страшились куда больше, чем людей.

Селеста Кларк жила недалеко от университета, на Нельсон-стрит. Прямо за ее небольшим домиком возвышались сосны и начинался лес – то есть тупик для автомобилей. Аромат хвои и прохладный воздух взбодрили Лили, она вышла из машины и постучала в дверь.

– Добрый вечер… – На крыльцо вышла светловолосая женщина лет сорока.

За ней показался мужчина постарше. Взглянув ему в глаза, Лили вздрогнула: словно вновь посмотрела в мертвые глаза Селесты.

– Мистер и миссис Кларк?

– Да. Что вам нужно? – Отец Селесты вышел вперед и загородил собой жену, словно пытаясь защитить от плохих новостей.

– Ваша дочь, Селеста… Я детектив Мерфи, бюро расследований Аляски. Позволите мне войти?

Не успела Лилиан договорить, как ноги миссис Кларк подкосились, муж едва успел подхватить ее под руки. Он довел жену до дивана, оставив дверь открытой. Лилиан проследовала за ними, сочтя это приглашением.

– Что с Селестой?! – воскликнула миссис Кларк.

– Сегодня она была найдена мертвой в своей машине. Мне очень, очень жаль, – выдавила Лилиан.

Лили присела на кресло, дожидаясь, пока супружеская пара оправится от шока. Только бы матери не понадобилась скорая. Сообщать о смерти близких – худшая задача для полицейского. По крайней мере, для Лили. За годы работы она почти научилась отключать эмоции и воспринимать жертву не как некогда живого человека, а просто как мертвое тело, хоть и считала такую позицию неверной: как можно бороться за справедливость, не испытывая гнева в адрес преступника и жалости к погибшему?

Когда Лили проходила курсы (вернее, когда начальство направило ее в Вашингтон для повышения квалификации), она убедилась, что столичным детективам проще сообщать о смерти: если бы они каждый раз переживали и давали волю чувствам, то просто не смогли бы работать, ведь они сталкивались с убийствами практически каждый месяц. Это Лилиан всего третий раз за два года выступала в роли ангела смерти.

Год назад Лили сама была на месте Кларков, когда к ней приехал Картер и сообщил о гибели ее мужа.

– Но как же, как же так? – рыдала миссис Кларк.

– Детектив Мерфи, раз вы здесь, значит, Селесту убили? – Отец держался из последних сил, но в его синих глазах стояли слезы.

Лилиан взглянула на каминную полку, где были расставлены рамки с семейными фотографиями, и стиснула зубы, когда увидела фото Селесты со школьного выпускного. Счастливую, улыбающуюся, с нежным румянцем на щеках.

– К сожалению, я не могу посвящать вас в детали, но да, мы полагаем, что Селесту убили. Коронер сообщит результаты экспертизы через два дня.

– Господи! – всхлипнула миссис Кларк. – Этого просто не может быть, не может!

– Дафна, побудь здесь. – Мистер Кларк оставил жену на диване, а сам тронул Лили за плечо и показал взглядом в сторону соседней комнаты.

Лилиан молча последовала за мужчиной.

– Простите, боюсь, Дафна сегодня не сможет вам ничем помочь. Детектив Мерфи, скажите, как ее убили?

– Ей, кхм… – Лили не имела права разглашать детали даже родителям, ведь они тоже были в списке подозреваемых. И все же она ответила: – На данный момент мы сделали вывод, что она умерла от кровопотери.

– Ее зарезали? В нее стреляли? – торопливо уточнил мистер Кларк, но Лили покачала головой, давая понять, что больше ничего не скажет. – Кто же мог ее убить?!

– Это мы и пытаемся выяснить. Вы не знаете, у Селесты были враги?

– Нет! Селеста была… Боже, не могу поверить, что ее больше нет. – Мистер Кларк прижал ладони к глазам, пытаясь сдержать слезы. – Мы можем увидеть ее?

– Да, конечно, ее тело в центральном морге. Я отвезу вас на опознание.

– Не уверен, что Дафна это выдержит, – тихо сказал мужчина.

– Мистер Кларк, когда вы в последний раз видели дочь?

– Вчера утром. Она собиралась в университет на лекцию.

– Она не говорила о планах на вечер?

– Сели подрабатывала в видеопрокате, выходила в ночные смены. Вчера как раз была ее… Вернуться домой она должна была в восемь утра. – Мистер Кларк тяжело вздохнул.

– Простите, а где находится прокат?

– Рядом с библиотекой Литл-Фри. Она… и там часто бывала.

В комнату медленно вошла Дафна, опираясь о стену. Муж перехватил ее и усадил в кресло. Дафна громко всхлипывала и, содрогаясь всем телом, пыталась что-то спросить:

– Г… где ее н… нашли?

– На парковке университета.

– Спенсер, – обратилась Дафна к мужу. – Я хоч-чу увидеть дочь.

– Дафни…

– Спенсер!

– Миссис Кларк, вы уверены, что у вас достаточно сил? Для опознания достаточно мистера Кларка.

Лицо Дафны исказилось от ярости:

– Я должна увидеть свою дочь! Отвезите меня к ней прямо сейчас!

Спенсер бросил на Лили виноватый взгляд. Она кивнула, сжав губы, и пригласила Кларков пройти к «доджу», однако мистер Кларк заявил, что они с женой поедут за ней следом на собственном пикапе. Так было даже проще: Лили не была уверена, что сможет вытерпеть слезы безутешной матери, которая только что потеряла ребенка.

Пока они ехали в морг, Лили допивала остатки энергетика со дна банки и думала о том, удалось ли Картеру что-нибудь выяснить. Сразу после процедуры опознания она планировала найти видеопрокат, в котором работала Селеста. В глубине души Лили надеялась, что у жертвы был неадекватный поклонник и что на них не свалится еще один труп. Серийными убийства можно было считать только в том случае, если жертв объединяли способ, место, время или другие обстоятельства.

Остановившись на светофоре, Лили в который раз залюбовалась пейзажами любимого города. Из-за крыш домов на главной улице виднелась верхушка огромный горы Робертс. Нигде во всем мире для нее не было места красивее. Мегаполисы пугали Лилиан, ее не привлекали стеклянные высотки и яркие вывески. Ее душу с детства волновала природа. Безграничные густые леса, манящие своими тайнами, фьорды с плавающими по темной воде льдинами, заснеженные горы, со склонов которых она обожала спускаться на лыжах. И все это великолепие окружало их маленький, но такой уютный Джуно.

Подъехав к моргу, Лилиан дождалась у входа Кларков и проводила их вниз, на минус первый этаж. Супруги держались за руки, идя по слабо освещенному коридору, в котором стоял пронизывающий холод.

– Подождите минутку, я предупрежу судмедэксперта, – попросила Лилиан и вошла в обитель Сайласа.

– Лили?

Сайлас снял пластиковые очки, которые защищали его глаза во время вскрытий, стянул перчатки, поправил белый (вернее, уже покрытый пятнами и разводами) халат и широко улыбнулся. Его густая темная шевелюра выбивалась из-под шапочки, а орехово-карие глаза подобрели при виде Лилиан.

– Здесь родители девушки…

– Я только что ее зашил, – слишком громко произнес Сайлас. Лили прислушалась, не упал ли кто в коридоре. – Можешь пригласить их.

Лилиан вышла и вернулась в компании Кларков. Сайлас раскрыл железную дверь холодильника и выдвинул тело, накрытое белой простыней.

– Вы готовы? – уточнил он.

– Ее что, уже… ее уже… – давилась слезами миссис Кларк, едва держась на ногах.

– Да, смерть насильственная, поэтому нужно было сразу проводить вскрытие и исследовать тело на наличие…

– Хватит, – остановил Сайласа мистер Кларк. – Открывайте.

Сайлас приспустил простыню и отвернулся. Лилиан застыла с приоткрытым ртом: теперь ничто уже не наводило на мысль, что девушка может быть жива. Кожа Селесты была белой как мел, ее черные волосы безжизненно свисали, глаза были закрыты. Порез на шее выделялся яркой полосой, кожа вокруг него приобрела синеватый оттенок.

Миссис Кларк упала в обморок. С помощью Сайласа мистеру Кларку удалось привести ее в чувство. Мужчины перенесли женщину на небольшой диванчик.

– Позвать врача?

– Нет… нет… – Миссис Кларк, вытирая слезы, выпрямилась. – Моя девочка… Ей что, перерезали горло?

– Официальная причина смерти – потеря крови, вызванная колотой раной, нанесенной холодным оружием, – ответил Сайлас ровным тоном. Он не привык общаться с живыми людьми. – Вы подтверждаете, что это тело Селесты Кларк?

– Да, да, – пробормотал мистер Кларк. – Детектив Лили, но кто же мог так… расправиться с нашей дочерью?! Она была ангелом. Приносила домой всех бездомных и раненых животных, однажды даже спасла тонущую муху! Господи, да что за зверь мог напасть на нее…

Лилиан еще долго выслушивала стенания родителей, думая о том, что сотворить такое с невинной девушкой действительно мог только зверь. Проводив Кларков до пикапа, Лилиан пообещала им, что сделает все, что в ее силах, чтобы найти убийцу.

– Сайлас, что удалось выяснить? – спросила Лили, наконец попрощавшись с Кларками и вернувшись в морг.

– Ты заметила, как свежо выглядит ее тело?

– Э-э…

Сайлас подвел Лили к телу Селесты и сбросил простыню на пол. Он указал на вены девушки.

– Здесь следы от уколов, видишь?

– Угу, – кивнула Лили. Только бы они не оказались признаком разгульной жизни.

– В нее залили формальдегид. Он мешает точно определить время смерти.

– Что?! – Сайлас, привыкший к тишине, поморщился от внезапного крика Лили. – Извини. Но какой в этом смысл?

– Видимо, наш дружок не хотел, чтобы тело испортилось.

– Он хотел, чтобы она казалась живой… – задумчиво прошептала Лили. – Что еще?

– У жертвы был половой контакт прямо перед смертью.

– Изнасилование?

– Не исключено. У меня есть одно подозрение, но результаты токсикологического анализа я получу только завтра к вечеру.

– А что насчет чужого эпителия?

– Она не сопротивлялась. Под ногтями чисто, никаких биологических следов во влагалище. Думаю, убийца был в перчатках и презервативе. Шею жертвы он обработал, скорее всего, тряпкой – я нашел микрочастицы ткани – и обычной водой.

Когда Лили разглядывала Y-образный разрез на теле, тянущийся через все туловище, она внезапно ощутила мерзкий запах. Зажав нос, она вновь взглянула на погибшую: черные волосы, красивая фигура, аккуратные черты лица. Все же для случайного убийцы слишком скрупулезная работа.

– Позвони мне завтра, как только получишь результаты.

– Конечно. Покурим?

Выйдя на улицу, они сели на ближайшую лавочку. Сайлас протянул Лили сигарету. Стемнело, стало еще холоднее, и Лили пожалела, что надела кожаную куртку, а не дубленку.

– Ты сказал, у тебя есть подозрения. Какие?

– Формальдегид и то, что он сотворил с сосудами, видно невооруженным глазом, можно даже не ждать результатов экспертизы. Но я почти уверен, что жертве ввели еще один препарат. Думаю, ее обездвижили.

По пути в видеопрокат Лили позвонила своей матери и поговорила с дочкой. Нора рассказала ей, что они с дедушкой гуляли по лесу и изучали следы животных, после чего она уговорила его поиграть в прятки, и дедушка целых полчаса не мог ее найти, так здорово она спряталась под лодкой. Лили страшно захотелось все бросить и поехать к Норе, улечься вдвоем на маленькой кроватке и почитать дочери ее любимую сказку о Золушке. Сколько бы новых книг Лили ни покупала дочери, они всегда возвращались к истории трудолюбивой принцессы.

Вскоре Лили припарковала свой «додж» возле видеопроката и, ежась от холода, вошла в маленькое, плохо освещенное помещение. Внутри витал неприятный запах, в котором отчетливо ощущалась нотка перегара. Лили задержалась у стендов с триллерами, подумав, что было бы здорово взять напрокат несколько фильмов и провести все выходные перед телевизором, но тут же вспомнила, что обещала дочери активный отдых. А учитывая, что на руках у Лилиан труп, выходные и вовсе могли отменить.

– Добрый вечер! Отличный выбор, «Сделка с дьяволом» сейчас самый популярный фильм. Вернули буквально полчаса назад. – Из комнаты для персонала вышел парень лет двадцати с пирсингом и татуировками на руках. Он доброжелательно улыбался.

– Детектив Мерфи, – вместо приветствия ответила Лили. Улыбка испарилась с лица парня. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Я не… клянусь, просто… – начал заикаться парень, от которого исходил подозрительный душок.

– Успокойтесь, я здесь по поводу убийства, – остановила поток оправданий Лилиан.

– У… убийства? Будешь тут спокоен! Господи, да я никого не убивал, вторые сутки торчу здесь безвылазно…

– Дайте мне договорить, – Лили взглянула на бейдж, – Лесли. Могу я к вам так обращаться?

– Конечно.

– Лесли, Селеста Кларк была твоей сменщицей?

– Селеста, да, она… Подождите, вы сказали «была»?! Так это Селесту грохнули?! – Лесли схватился за голову, прижав к черепу сальные светло-русые волосы.

– Лесли, мы снова отвлекаемся. Она была твоей сменщицей?

– Да… да. У нас не всегда был стабильный график, в основном она брала несколько ночных смен в неделю, иногда дневные, когда не было занятий в универе.

– Селеста вышла на смену этой ночью?

– Нет, она и не должна была, – нахмурился Лесли.

Значит, родителям Селеста солгала.

– А когда ты видел ее в последний раз?

– Она отрабатывала за меня дневную смену позавчера, кажется, – почесал затылок Лесли. – Я сменил ее в восемь вечера.

– В каком она была настроении? Расстроена, напугана?

– Нет, наоборот! Она была улыбчивой, хотя, в общем-то, она всегда такой была… Не могу поверить…

– Вы довольно близко общались?

– Нет! Нет, могли только посмотреть фильм. Она не одобряла мои… пристрастия, ругала часто. Мы с ней работали вместе всего три месяца.

Лесли рассказал, что Селеста много времени проводила в библиотеке, даже на смену приносила с собой книжки. Авторов и названия он вспомнить не мог, потому что не особо интересовался. Лесли сообщил, что их камера хранит видео только сутки, а дальше запись автоматически стирается. Но Лили все равно решила просмотреть: вдруг удастся заметить что-нибудь подозрительное.

– Говорю ж вам, ничего особенного за сутки.

Лили придвинулась к монитору, рассматривая мужчину, прикрывшего лицо козырьком бейсболки. Он выглядел подозрительно и все время оглядывался.

– О, не думаю, что это ваш клиент. Билли завсегдатай отдела для взрослых, он прятался от жены.

Лилиан тяжело вздохнула и потерла глаза.

– Неужели Селеста ничем с тобой не делилась?

– Со мной? Нет, мы виделись нечасто, в основном десять минут перед сменой. Болтали о фильмах, обсуждали рабочие вопросы. Иногда удавалось посмотреть какую-нибудь новинку, чтобы советовать ее покупателям.

– Может, кто-то приставал к ней? Она не жаловалась?

– Ни разу. Более того, Селеста умела резко отшивать: она продемонстрировала это в день нашей первой встречи. Думаю, вам стоит поговорить с ее подругой Мэгги. Вот кто здесь часто бывал.

– А вы знаете, как с ней связаться?

– Нет, но Селеста говорила, что она живет в соседнем с нею доме.

– Спасибо, Лесли. Вы мне очень помогли. Если вспомните что-то еще, пожалуйста, свяжитесь со мной. – Лили протянула Лесли визитку.

– Может, все-таки возьмете «Сделку с дьяволом»? – Лесли улыбнулся, и на его щеках образовались ямочки.

– В следующий раз. Думаю, я еще загляну.

В «додже» Лили растеклась по креслу. Мог ли Лесли быть убийцей? Нет, вряд ли. Во-первых, у него железное алиби: Лили просмотрела записи с камер за сутки, и, даже если бы дата вверху экрана была неверной, на видео было множество свидетелей, которые подтвердят присутствие Лесли в прокате. Во-вторых, он производил впечатление ленивого, вечно расслабленного парня, о котором старшее поколение наверняка высказалось бы нелестно. Да и его вредные привычки, аромат которых преследовал Лили всю дорогу до библиотеки, не позволили бы так аккуратно совершить убийство.

Зазвонил телефон, она раскрыла раскладушку: Картер.

– Лили, где ты?

– Около библиотеки Литл-Фри. А ты?

– У пресвитерианской церкви. Заберешь меня?

Из трубки доносился гул автомобильного двигателя.

– Ты ведь рядом с остановкой, запрыгивай на чертов автобус!

– Ну Лили…

– Ладно, еду.

Лили сдала назад, развернулась и под визг шин выехала на асфальтированную дорогу. Она чуть превысила скорость, разозлившись на Картера, но потом заметила автомастерскую и притормозила. Именно здесь в последний раз делали техосмотр «ауди» Дэниеля, которая теперь похоронена на городской свалке. Когда ей сообщили, что Дэниель разбился, она долго смеялась, но, осознав, что это не шутка, пришла в ярость. Вместо слез ее накрыло волной гнева. Ей было жизненно необходимо наказать любого причастного к аварии, хотя главным виновником была судьба.

Всего за два дня до аварии Дэниель проверял машину в этой мастерской. Лили приехала сюда на следующий день после того, как увидела в морге искалеченное тело своего мужа, схватила разводной ключ и грозилась забить до смерти каждого, кто был причастен к поломке авто. Перепуганные механики и управляющий пытались успокоить Лили:

– Миссис Мерфи, мы сделали все, что требовалось, никаких проблем выявлено не было! Мы проверили тормоза, проехались по главной дороге. Да никогда в жизни на нас никто не жаловался! Мы понимаем, вам очень больно, но дело не в нас. Возможно, в дорожном покрытии или…

– Или в чем? Хотите сказать, что мой муж с пятнадцатилетним стажем вождения отвлекся за рулем?!

– Вы же знаете, это Джуно, из леса может выскочить кто угодно…

Тогда Лили с ненавистью швырнула ключ на кафельную плитку, и та отозвалась глухим треском, который заставил вздрогнуть всех присутствующих. Она пообещала засудить их компанию, но, успокоившись и смирившись с ситуацией, приехала попросить прощения. Управляющий – его по иронии судьбы тоже звали Дэниель – налил ей крепкий кофе и попытался развлечь болтовней о рыбалке и автомобильных запчастях.

Сзади загудела машина, Лили газанула: опять задумалась и не заметила, как загорелся зеленый сигнал светофора.

Картер ждал ее на остановке. Когда она подъехала, он торопливо запрыгнул в автомобиль, радуясь, что в салоне гораздо теплее, чем снаружи.

– Привет, – улыбнулся напарник, – какие новости?

Лили рассказала обо всем, что ей удалось узнать. Картер сообщил, что никто в церкви не слышал под утро ни криков, ни других подозрительных звуков. Даже если кто-то проезжал по шоссе, они ничего не видели, так как спали. Картер опросил продавцов ближайших магазинов и заглянул на заправку: «опель» Селесты никто не видел, но внешность девушки показалась им знакомой. Однако ничего примечательного о ней так никто и не вспомнил.

Говорят, Джуно – все равно что маленькая деревня, где все друг друга знают; фамилии всех семейств, по словам родителей, были у всех на слуху. Но стоило произойти убийству – и стало ясно, что никто здесь не видет дальше своего носа.

– Завтра поеду к ее подруге, сегодня уже поздно врываться в дом, – сказала Лили.

– Нора у родителей?

– Да.

– Не хочешь посидеть где-нибудь?

В последнее время Лили все чаще после работы проводила время с Картером, если Нора гостила у ее родителей: в его обществе было проще не думать о Дэне.

– Прости, Картер, я вымоталась, нужно разобраться со всей этой кашей в голове.

– Окей, – грустно кивнул Картер.

Лили высадила напарника на Риверкорт-уэй и поехала в сторону дома. Полная луна, похожая на маяк, серебрила кроны деревьев. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не уснуть за рулем. Прошлой ночью Нора плохо спала и несколько раз звала папу; Лили глядела в потолок и обнимала дочь. Ей был страшно. Она не понимала, почему, будучи уже взрослой, до сих пор не ощущает той уверенности в правильности своих решений, о которой твердили родители. Не понимала, почему не становится легче, а проблемы продолжают расти, как снежный ком. Она не знала, как помочь дочери принять потерю, которую сама была не в силах пережить. И все же благодаря плотному графику Лили наконец смогла отвлечься.

На Медоу-лэйн было тихо. Свет почти ни у кого не горел. Лили заехала в гараж, вышла из машины и поспешила в дом; ей требовались горячая ванна и тишина. Без Норы в их жилище было оглушительно тихо, а мысли в голове, напротив, стучали слишком громко. Лилиан неустанно прокручивала в памяти сегодняшний день: поза Селесты, формалин, церковь, видеопрокат, Кларки. Нет, она ни на шаг не приблизилась к поимке убийцы.

Однако чутье подсказывало, что дальше произойдут вещи пострашнее. Что Селеста могла быть первой, но точно не будет последней.

Лили разбудили солнечные лучи, нещадно светившие в глаза. Надев домашний свитер, она спустилась на первый этаж и поставила на плиту турку с кофе. Завтрак готовить не стала: не было аппетита. Все ее мысли занимала Селеста. Ей хотелось поскорее отправиться к Мэгги – подруге жертвы. Лили потянулась к мобильному и увидела сообщение от Картера: «Сладких снов, Лили». Вчера она так быстро уснула, что не успела проверить телефон. Улыбнувшись, она бросила мобильный в сумку, переоделась в кожаные брюки, серый свитер и дубленку.

Ни одной зацепки. Ни одной чертовой зацепки. Это сводило Лили с ума, хоть она и пыталась убедить себя в том, что расследование началось лишь двадцать четыре часа назад.

В «додже» было холодно, как в морозильной камере. Пришлось завести двигатель и ждать на улице. Медоу-лэйн понемногу просыпалась: соседи суетились, хлопали дверцами автомобилей, торопили детей. Где-то в конце улицы гудела воздуходувка: кто-то с самого утра пытался избавиться от опавших листьев.

Выкурив сигарету, Лили забралась в слегка прогретый салон, коснулась ледяного руля и выехала из гаража. Зимой она обязательно включит здесь отопление, чтобы не мучиться по утрам с машиной.

К дому Кларков Лили прибыла через час, вдосталь настоявшись в пробках. Дверь открыл мистер Кларк.

– Детектив Мерфи? Есть новости?

Казалось, всего за одну ночь он превратился в девяностолетнего старика с темными мешками под глазами.

– Доброе утро, мистер Кларк. Не подскажете, в каком из домов живет Мэгги?

– О! – Мистер Кларк словно очнулся ото сна. – Конечно! Мэгги… Она вчера заходила.

– Спенсер, кто там? – послышался голос миссис Кларк.

– Дафни, отдыхай, это утренняя почта, – крикнул мистер Кларк, а затем прошептал Лили: – Простите, она… боюсь, ей слишком плохо.

– Конечно. Так какой дом?

– Вот этот, кирпичный. – Он махнул рукой в сторону дома напротив. – Мэгги с Селестой часто общались из окон своих спален. У обеих комнаты на втором этаже…

Лили пришлось несколько раз нажать на звонок, чтобы тот сработал. Через минуту дверь открыла милая темноволосая девушка с карими глазами и чуть вздернутым носом. На ней была белая рубашка и черный строгий сарафан. А еще всего один ботинок. Видимо, она куда-то собиралась.

– Мэгги?

– Э… да, добрый день.

– Детектив Мерфи. Есть минутка?

Мэгги сглотнула, сняла ботинок и жестом пригласила Лили войти.

Интерьер дома Мэгги, в отличие от жилища Кларков, был стильный и современный, с претензией на роскошь. Лилиан отметила дорогую мебель в скандинавском стиле, выполненную в единой цветовой гамме, тогда как у соседей все было пестрым и безвкусным. Мэгги предложила ей пройти на кухню, налила чай и поставила на стол вазу с печеньем.

– Спасибо, я не голодна, – вежливо отказалась Лили. – Мэгги, думаю, вы понимаете, зачем я здесь, поэтому без предисловий. Вы были близкой подругой Селесты?

Мэгги сжалась, теребя подол сарафана.

– Мы были как сестры. Я переехала сюда с родителями в возрасте пяти лет, тогда мы и познакомились. Селеста довольно замкнутая, поэтому мы долго притирались друг к другу. Ходили в одну школу, посещали литературный кружок. Селеста обожала книги и искусство, могла вытащить меня в другой город ради художественной выставки. У меня более аналитический склад ума, поэтому мы поступили на разные факультеты в Юго-Восточный университет. Стали реже видеться, к тому же она устроилась на подработку… хотела накопить денег, чтобы переехать в Новый Орлеан. Там много представителей современного искусства…

Лилиан прекрасно понимала мечты Селесты. Она сама окончила художественную школу, обожала рисовать – и рисовала бы, если бы жизнь круто не переменила ее планы. И все же за последний год она несколько раз бралась за кисть: когда Лили поделилась с Картером своей страстью к живописи, он настоял на том, чтобы посмотреть ее работы. Заметив восхищение в его глазах, она не смогла скрыть улыбку и вдохновилась на новую картину, которую так и не закончила.

– Когда вы виделись в последний раз?

– Ох. – Мэгги обхватила ладонями кружку, над которой поднимался пар. – Если не ошибаюсь, на прошлой неделе, в пятницу. Вместе ехали из университета.

– О чем вы говорили? Она была расстроена, зла? Может, у нее что-то случилось?

– Мы обсуждали учебу, а еще пытались договориться о встрече. Как раз сегодня. – Мэгги смахнула слезу. – Она была счастлива, но…

Мэгги замялась, словно думая, стоит ли делиться своими предположениями.

– Мэгги, любая деталь важна. Вы заметили что-то необычное в ее поведении?

– Она вела себя как-то скрытно, но не в плохом смысле. Была довольной и взволнованной, я еще пошутила: не влюбилась ли она?

– У нее был парень?

– Нет! – быстро ответила Мэгги. – За Селестой парни ходили толпой. Всю жизнь. Я даже завидовала ей в младших классах. Но она всегда говорила, что ей плевать на выскочек и задир, на всех популярных парней, которые за ней увивались. – Мэгги усмехнулась. – Помню, как я злилась. Она отшивала парней, о которых мечтала вся школа! Селесте нравились… как бы точнее сказать… тайны, загадки. Ее первой любовью был тихий, никому не известный парень. Мы с ней очень редко говорили об отношениях. Она вообще была не из болтливых, но умела слушать. По крайней мере, делать вид, что ей интересно.

– А у вас есть парень?

– Да, Сэм. Мы вместе с первого курса.

– Он общался с Селестой?

Мэгги нахмурилась:

– Нет, что вы. То есть без меня не общался. Мы встречались все вместе.

– Значит, вы думаете, у Селесты мог быть тайный поклонник?

– О нет, поклонники у нее были всегда. Я думаю, она влюбилась. Или скрывала что-то другое. Как-то раз она уже вела себя подобным образом, а потом мы с мистером и миссис Кларк узнали, что она на целый месяц сбежала в Хьюстон, чтобы посещать мастер-классы по рисованию маслом портретов и натюрмортов. Она жила своими мечтами и не всегда думала о близких.

– А о Лесли, сменщике, она что-нибудь говорила?

– Только то, что ее ужасно бесила вонь в коморке после смен Лесли. Извините, – хмыкнула Мэгги.

– Селеста ни на что не жаловалась? Ничего не боялась?

– Нет, нет. Она вообще ничего не боялась, у нее даже фобий не было. Она всегда подшучивала над моей боязнью пауков, но потом стала моей защитницей: стряхивала их с меня прежде, чем я могла их увидеть. – Мэгги грустно улыбнулась.

– Мэгги, скажите, с кем еще могла близко общаться Селеста?

– Разве что… с кем-то из художественной школы. Да, наверняка.

– А что за школа?

– «Дневники Пикассо».

Лилиан оторопела: она сама окончила эту школу. Правда, с тех пор минуло почти десять лет.

– А что насчет одногруппников?

– Паула и Чед Джонсоны. Брат с сестрой. Но не могу сказать, что они были друзьями. Скорее, приятелями. Я же говорю, Селеста мысленно уже жила в Новом Орлеане и писала картины. В последнее время, признаться, даже отдалилась от меня. Словно прощалась заранее.

«Но, возможно, была заинтересована в мужчинах», – подумала Лилиан.

– Вы не знаете, почему Селеста соврала родителям, что работает в ночную смену?

Глаза Мэгги округлились.

– Соврала?! Даже не знаю. Родители, конечно, старались контролировать ее, хоть ей уже и было двадцать два, но… Как я уже сказала, возможно, у нее была встреча или… – Мэгги пожала плечами. – Родители не одобряли ее мечты, поэтому она перестала делиться с ними своими планами. Возможно, это как-то связано.

– Ладно, Мэгги, большое спасибо. Возможно, я еще к вам заеду.

– До свидания. Надеюсь… Скажите, а Селеста сильно мучилась? – Мэгги роняла тихие слезы.

Лилиан ненавидела этот вопрос.

– Она умерла быстро, – соврала Лили и поспешила покинуть дом.

Селеста неспроста отказывала мужчинам. Не то чтобы они ее не привлекали, просто она не собиралась заводить отношения в Джуно: ей хватало пристального надзора родителей, который, к сожалению, не прекратился даже после ее совершеннолетия. Она давно открыла в себе художественный талант и умела удивлять: ее картины, выполненные по заданию преподавателей, всегда чем-то выделялись среди работ других учеников. Ей нравилось добавлять акценты, которые она называла своим почерком.

Все считали ее стервой, а она всего лишь умела мечтать и смотреть в будущее. И вообще, какого черта она должна реагировать на все так, как хочется другим?

Нет. Слишком долго она просидела в этом крохотном городишке в безвестности и в окружении обычных лесничих и работяг. Она никогда не видела себя офисным работником, а фермером так и подавно. Селеста точно знала, что наступит день, когда родители увидят в газете ее фото и репродукции ее картин, которыми будут восхищаться жители не только холодной Аляски, но и всей Америки!

И когда Мэгги – ах, милая, наивная Мэгги! – поняла, что Селеста не намерена менять свои мечты на детские пеленки, когда разглядела в ней соперницу за мужское внимание, она отдалилась от Селесты. А ей это было на руку. Их отношения не то чтобы изменились, просто они стали проводить вместе намного меньше времени. Селеста все реже делилась с Мэгги сокровенным, а та, хотя и старалась выглядеть холодной и деловитой, уже через пару минут после начала встречи готова была рассказать Селесте обо всех мелочах, какие только приходили на ум. Однако с появлением Сэма Мэгги перестала видеть в Селесте конкурентку и попыталась снова сблизиться с подругой.

Селеста предпочитала девчачьим разговорам поход в библиотеку. Ее не интересовала романтика. До определенного момента. Какое-то время ей достаточно было осознавать, что ей повезло с внешностью и что в Джуно она никогда не останется без парня, если выберет жить здесь и дальше.

Но потом появился он. Она встретила его в видеопрокате, где подрабатывала, чтобы стать независимой от родителей и накопить на мечту – переезд. А он нарушил все планы.

Была ее смена. На улице август – последний месяц такой короткой теплой поры. В августе никто не отдыхает, наоборот, это самый активный месяц для всех землевладельцев и для жителей, которые имеют собственное хозяйство: все делают заготовки к зиме. А потому в августе в видеопрокат редко кто захаживает, только студенты да школьники, которым лень помогать родным.

Она не обращала внимания на мужчин, это было их любимое занятие – рассматривать ее, отпуская двусмысленные намеки. Она лишь закатывала глаза и продолжала работать. Но не в тот вечер. Все же, несмотря ни на что, у Селесты был свой излюбленный мужской типаж, и, что греха таить, иногда ей очень хотелось поцелуев и прикосновений. Поэтому однажды она позволила Лесли поцеловать себя. Но они оба пришли к выводу, что это явно было лишним.

А потому когда она увидела его, то ощутила забытое, приятное чувство: у нее сладко потянуло внизу живота.

Потом он оторвал взгляд от дисков и взглянул на нее. Он казался удивленным, но быстро взял себя в руки и отвернулся, словно раздумывал над чем-то. А потом снова посмотрел. И еще раз, исподтишка. Обычно она не подходила к мужчинам первой даже на работе, чтобы посоветовать, какой фильм выбрать, но в тот вечер не удержалась.

– Не можете определиться?

– Да… никак, – хрипловато ответил он, не глядя на нее.

– Как бы вы хотели провести вечер? – спросила Селеста, зная, что любой другой на его месте отпустил бы пошлую шутку на тему совместного времяпрепровождения. Но мужчина ответил, грустно усмехнувшись:

– Хотелось бы посмотреть достойную комедию, поднять настроение.

– «Американский пирог»?

– Слишком пошло.

– «Мистер и миссис Смит»? – Селеста показала обложку.

– Хм…

– Там о спецагентах и разрушенном браке, – пояснила она.

– Пойдет, – кивнул он.

И тут она спросила то, чего не спрашивала даже у Мэгги:

– А что с вашим настроением?

– Прелести взрослой жизни. – Он наконец снова посмотрел на нее. Не так, как другие. Он словно пытался ухватить глазами каждый кусочек ее лица, и Селеста впервые ощутила себя не просто сексуальной игрушкой, а значимой и интересной. Он ведь явно увидел в ней что-то особенное.

– У вас очень красивые глаза. Синие. Такой глубокий цвет нечасто встретишь.

И она пропала, как бы глупо это ни было. Несмотря на всю свою пошлость, этот комплимент мгновенно запал в ее душу. Но она помнила о своей цели: переезд, поэтому никаких отношений. Селеста встряхнула головой и поблагодарила его. Взяла деньги, выдала квиток с датой возврата и попрощалась.

Перед уходом он посмотрел на нее чуть дольше, чем допускали приличия (чего уж там, он вообще мог не смотреть на нее), будто пообещал: «Мы еще встретимся».

Конечно, встретимся, ведь он должен будет вернуть диск. Боже, хоть бы в мою смену!

Но покорить ее сердце было не так просто. Может, незнакомец и поселился в ее мыслях, и даже возник на некоторых картинах, которые она по ночам писала в спальне, но не более того. Просто он стал новым источником вдохновения для ее творчества.

До того момента, пока они «случайно» не встретились вне видеопроката. Она заметила его в библиотеке, когда села читать новую книгу. Некстати вернулось тянущее ощущение в животе, а когда увидела на его безымянном пальце кольцо, которое не заметила в первые встречи, она густо покраснела и выдохнула. Женат. Можно расслабиться: он не станет проблемой на пути к мечте.

И все же, как бы Селеста ни старалась выбросить его из головы, он продолжал появляться на ее пути. В какой-то момент она задумалась: не следил ли он за ней? Но потом решила, что это ее раздутое эго нашептывает глупости. С какой стати ему это делать? Он ведь даже не заговаривал с ней. До одного вечера, когда они встретились в местной кофейне. Это уж точно случайность: кофейня была самой посещаемой в Джуно.

– Прости, Селеста, – он запомнил ее имя, это уже интересно, – мы с тобой встречались у художественной школы, я верно понял – ты художница?

– Да. Так и есть, – улыбнулась она, забыв, что собиралась купить кофе.

– Мне нравится живопись. Раз уж нам предстоит долго стоять в очереди, могу я поинтересоваться, как давно ты рисуешь?

Речь зашла о деле всей ее жизни, и на этот вопрос Селеста не смогла ответить кратко. Она рассказала ему всё, даже на всякий случай (скорее чтобы заранее расставить точки над i) сообщила, что готовится к переезду в Новый Орлеан, где мечтает однажды организовать выставку своих картин.

– Правда? Ого, я поражен твоей целеустремленностью.

У нее даже сердце забилось быстрее от его восхищенного тона.

– У меня, кстати, есть знакомый в Новом Орлеане. Могу дать его номер, может, он поможет тебе в первое время после переезда. Я и сам как раз планирую поехать туда через месяц.

Тогда Селеста и совершила ошибку. Она увидела свое будущее рядом с ним. Позволила себе думать, что было бы неплохо использовать нового знакомого для достижения собственных целей, а на самом деле влюблялась в него с каждым днем все сильнее. Он умел быть романтичным. Ее не смутило даже то, что он попросил никому не говорить об их отношениях и не делать совместные фото до поездки в Новый Орлеан: не хотел, чтобы жена узнала об измене раньше времени. По его словам, она была той еще стервой и могла отобрать все имущество, а он как раз в последние месяцы планировал разобраться с документами и развестись.

Селеста никогда не была доверчивой. Но что-то в его речах, поступках влекло ее, заставляло верить в силу его чувств. К тому же он стал ее новой тайной, а она – его. А секреты Селеста любила. Они делали жизнь более интригующей.

Но этот секрет оказался опасным. В день, когда они должны были поехать в Новый Орлеан, она не взяла с собой ничего: он пообещал купить все необходимое для их короткого путешествия на месте. Да и родители что-то заподозрили бы, выйди она из дома с большой сумкой. И так пришлось всем соврать о том, куда она собралась. Они заправили машину и поехали. Селесте показалось, что они выбрали неверный путь к аэропорту, но он убедил ее, что так они сократят дорогу по меньшей мере на полчаса. А потом начал касаться ее так, как не позволял себе прежде. В ее венах уже плескались адреналин и счастье, поэтому она позволила ему все, даже остановила машину, чтобы страстно поцеловать его.

А потом она почувствовала внезапную боль в руке и увидела шприц, иглу которого он ввел в ее вену.

– Какого… – только и вымолвила она, а потом почувствовала странное онемение. Попыталась пошевелиться – и не смогла.

Он овладел ею на заднем сиденье. Шептал странные слова, смысла которых она не уловила. Селеста беззвучно роняла слезы и не понимала, что происходит: зачем было делать этот укол, если она и так готова была отдаться ему?

А потом он достал кинжал. И тогда она поняла, для чего он обездвижил ее. Чтобы не дергалась. Чтобы ничто не помешало ему перерезать ей горло. И пока кровь толчками выплескивалась из шеи, пока она захлебывалась ею, он безучастно смотрел в ее глаза, словно ее здесь и не было. Будто смотрел на кого-то другого. А Селеста в последнюю секунду успела проклясть себя за то, что умирает, так ничего и не добившись. В гребаном Джуно.

Глубокая пропасть – вот каким виделось это дело. Может, Селеста во что-нибудь вляпалась? Или встретила мужчину?

Лили поехала в университет, чтобы поговорить с Паулой и Чедом и, если удастся, опросить преподавателей. После она планировала посетить «Дневники Пикассо». Или лучше поручить это Картеру? Ей было страшно переступать порог школы. Она боялась, что, если осмелится вновь окунуться в мир красок и кистей, он ее больше не отпустит.

Заиграл дурацкий рингтон ее «Моторолы».

– Картер, только не говори, что ты проснулся минуту назад.

– Привет, Лили! Что ты, я не спал и всю ночь думал о тебе. – Лили густо покраснела, несмотря на ироничный тон напарника. – Ты можешь за мной заехать?

– Ты можешь завести свою чертову машину? Я еду в университет, а тебе нужно отправиться в «Дневники Пикассо»!

– В твою художку? Зачем? – Лили быстро пересказала разговор с Мэгги. – Ого… Ладно. Как закончу, встретимся в бюро?

– Я думаю, что… Ой, Картер, я тебе перезвоню.

Лили переключилась на вторую линию:

– Мерфи.

– Лили, привет. Это Сайлас. Пришли результаты экспертизы. Я был прав, ее обездвижили. В крови обнаружен миорелаксант краткого действия.

– Господи боже, – отчаянно прошептала Лили. – Больше нет причин предполагать, что убийство было случайным, хоть и изощренным. Кто будет носить с собой шприц с препаратом «на всякий случай»?!

– Ну, разве что ветеринар, – хмыкнул Сайлас. – Чаще всего именно они используют это вещество.

– Буду иметь в виду, – выдохнула Лили. – Доза не смертельная, верно?

– Нет, конечно, иначе причина смерти была бы совсем иная. Порядок действий убийцы таков: обездвижил, изнасиловал, перерезал горло.

Лилиан прикрыла глаза, и пред ее мысленным взором предстала Селеста, не способная даже биться в агонии, у которой не было ни единого шанса защитить себя из-за этого чертового укола.

– Точно ли изнасилование? Ты сделал вывод по результатам осмотра?

– Скажем так. – Сайлас попыхтел, подбирая слова. – Не похоже на типичную жертву насилия, но она ведь не могла двигаться. Понимаешь? По-моему, никто в здравом уме не будет так поступать с человеком, чтобы совершить добровольный половой акт.

– Иногда, Сайлас, мне попадаются такие дела, что я начинаю сомневаться в здравомыслии как таковом, – грустно усмехнулась Лили. – Фетишистов никто не отменял. Ладно, спасибо, на связи!

Поездка в университет не принесла результатов. Брат с сестрой, о которых рассказала Мэгги, никогда не виделись с Селестой вне занятий. Они могли вместе сходить в столовую или прогуляться по территории университета во время окна в расписании. Паула сказала, что за Селестой пытался ухаживать Даг, их одногруппник, но в конце прошлого курса девушка его отшила. Чед подтвердил, что Селеста любила таинственность и жила своей мечтой о переезде. Брат с сестрой также заметили, что Селеста в этом учебном году сидела на лекциях с чересчур отрешенным видом, лишь на черчении несколько собиралась.

Лили удалось отыскать Дага. Несмотря на то что учился парень на факультете гуманитарных наук, разговаривал он так, словно читал рэп, – покачиваясь, не пренебрегая сленгом и ругательствами. Понять его было непросто, но у Лили получилось. Оказалось, Селеста отказала Дагу, после чего пробежал слушок, что парни ее вовсе не интересуют. Лилиан кивнула, а сама подумала: каких только ярлыков не навешает уязвленное самолюбие парней на бедных девушек.

Стоило Лили выйти из здания университета, как ее ослепили вспышки: вокруг столпились местные репортеры.

– Детектив Мерфи, вам удалось найти убийцу?

– Студенты в опасности?

Лилиан отмахнулась от камер, как от надоедливых мух, и надела солнцезащитные очки. Второй день расследования, а у нее полный ноль. Даже у Дага алиби: он был на вечеринке, где его видели по меньшей мере двадцать человек. Да и фотографии оттуда есть. Может, Селеста чем-то насолила Пауле и Чеду?

Лили позвонила Картеру:

– Где ты?

– Еду в бюро.

– Хорошо, я тоже скоро буду.

Ей стало легче дышать при мысли о Картере. Они быстро нашли общий язык. Лилиан проработала в бюро два месяца, прежде чем забеременела. На тот момент ее напарником был Стивен Берг, но, пока Лили сидела в декрете, старик вышел на пенсию. Тогда-то и взяли Картера. Первый месяц совместной работы выдался непростым: они оба испытывали неловкость и старались быть максимально осторожными. Картер изо всех сил пытался сработаться с Лили; она, в свою очередь, пыталась стать ему хорошим другом. Норе только исполнилось три года, когда, спустя всего полгода после выхода на работу, Лилиан потеряла Дэниеля. Картер очень ей помог. Он и ее лучший друг Филипп. Она плохо помнила те дни: всё было словно в тумане. Даже сейчас воспоминания были скрыты под дымкой слез и горечи, сквозь которую уже не пробиться.

Подъехав к бюро, Лили улыбнулась, завидев машину Картера: старенький синий «мустанг» криво вписался между двумя внедорожниками. Парковка никогда не была сильной стороной Картера. В кабинете ее встретил аромат свежей выпечки и мокко.

– Что-то я не заметил сегодня солнца. – Картер кивнул на очки Лили.

– Зато я заметила чертовых репортеров. Жду не дождусь, когда позвонит Дэвис и вынесет нам мозг. Пожалуйста, скажи, что ты что-нибудь выяснил в художественной школе. – Лили упала в кресло и крутанулась вокруг своей оси.

– Возьми пончик, здесь твой любимый, карамельный. И мокко. – Картер никогда не путал ее предпочтения, за что Лили ценила его вдвойне.

– О, Картер! Я и забыла, что еще не завтракала.

– Прекрасно. Время шесть вечера.

Жадно откусив кусок пончика, Лили сощурилась:

– Я жду.

– Есть кое-что интересное. «Дневники Пикассо» проводили конкурс на лучшую серию сезонных пейзажей. Победитель получит возможность поучаствовать в крупной международной художественной выставке то ли в Париже, то ли в Санкт-Петербурге, я так и не запомнил, но суть в том, что жертва в этом конкурсе участвовала. Помимо этого, победителю полагается грант, которого хватило бы на первое время в Новом Орлеане, чтобы снять квартиру и найти подработку.

– Ты думаешь, кто-то убил Селесту, чтобы занять ее место? Мотив слабоват. И зачем убийце так все усложнять?

– Лили, разве ты не художница? Разве тебе не хочется вносить щепотку творчества в каждое действие?

– Если дело касается работы – нет. – Лили смутилась. – По-твоему, убийца может быть художником? Не знаю, в таком случае мы нашли бы хоть какой-то намек на искусство. У нас ни одного волокна, ни одного отпечатка. Ни одного подозреваемого!

– Я на всякий случай проверю алиби всех участников конкурса.

– Хорошо. А я думаю… Мне кажется, стоит получше изучить саму Селесту. Съезжу в библиотеку и спрошу, какие книги записаны в ее читательском билете.

Раздался звонок стационарного телефона, Картер и Лили одновременно потянулись к трубке. Их пальцы соприкоснулись, они взглянули друг на друга. Отчего-то Лили покраснела и отдернула руку.

– Наверняка Дэвис, – шепнула она.

Картер прочистил горло.

– Детектив Райт. Да, комиссар. Нет. Опросили, да. Понял. Кого мы можем задержать? У всех алиби. Мотива тоже нет.

Лили схватилась за голову и тяжело вздохнула. Чертовщина какая-то, а не дело. Лили решила после библиотеки заехать к Кларкам и осмотреть спальню Селесты.

Картер швырнул трубку.

– Кретин.

– Он бесится из-за репортеров, не кипятись.

– Ладно, пора ехать. Библиотека закроется в восемь, как и школа.

По дороге в библиотеку Лили слушала радио и отстукивала ритм пальцами по рулю. Ее не покидала мысль, что убийца хотел что-то показать. Что она что-то упустила.

В библиотеке ей выдали читательский билет Селесты. В основном девушка читала биографии известных художников, сборники стихотворений, а за последние два месяца прочла целых три романа: «Анна Каренина», «Поющие в терновнике» и «Пробуждение». Ничего примечательного, разве что Селеста перешла на жанровую прозу.

– Мисс Кларк вернула вам книги?

– Да, буквально на той неделе принесла последнюю, «Пробуждение», – сообщила библиотекарь.

– Она когда-нибудь читала в зале?

– Бывало.

– Вы что-нибудь можете о ней сказать?

– Хорошая тихая девочка, часто брала с собой карандаши и рисовала во время чтения. Но мы ни разу не разговаривали.

– С ней кто-нибудь был или она приходила одна?

– Одна, всегда. Не помню, чтобы она приходила в компании. Может, с кем-то и говорила здесь, я ведь иногда отлучаюсь со своего поста, чтобы расставить книги.

– Спасибо.

Лили поехала к Кларкам. Читала ли Селеста и раньше романы? Или что-то натолкнуло ее взяться за них, раз прежде она интересовалась только биографической литературой и поэзией?

– Селеста, Селеста, о чем же ты не хочешь нам говорить… – прошептала Лили, следя за дорогой.

Дверь ей открыла миссис Кларк. Она была одета в простое черное платье, на лице ни грамма макияжа. Бледная и потерянная.

– Миссис Кларк, добрый вечер.

– Детектив Мерфи, есть новости?

– Пока нет. Вторые сутки все-таки. Я бы хотела осмотреть комнату Селесты…

– О, конечно. Проходите.

Миссис Кларк проводила Лилиан на второй этаж и медленно отворила дверь в спальню дочери. У Лили дух перехватило: столько прекрасных картин она увидела. Селеста писала все: и пейзажи, и портреты, и абстракции, но в каждой работе был виден ее почерк. Лили не смогла бы объяснить это, но художник всегда может отличить картины другого художника по маленьким штришкам. Селеста любила рисовать пастелью и маслом.

– Я ничего не трогала здесь с тех пор… не знаю, смогу ли когда-нибудь снять их. – Миссис Кларк окинула взглядом стены комнаты.

– Вы знали, что Селеста мечтала организовать выставку своих картин? – стараясь скрыть осуждение, спросила Лили.

Миссис Кларк насупилась и уставилась в пол.

– Она обмолвилась однажды. Но мы… – Послышался всхлип. – Мы недостаточно верили в ее талант, детектив.

– Тогда, возможно, когда мы закроем дело, вам будет чем заняться, – намекнула Лили, указывая на десятки развешанных по стенам работ.

Все картины были разного размера: бабочка морфо дидиус была нарисована на вырванном из блокнота листочке, а рядом висел большой холст, на котором были изображены горы, явно написанные с натуры: видимо, Селеста рисовала их, расположившись на автобусной остановке или на университетской парковке. У Лили вдруг кольнуло в сердце: неужели жизнь такой талантливой девушки столь трагически оборвалась?

– Я оставлю вас. Мне тяжело здесь находиться.

Лили кивнула и прошла вглубь спальни. Села на мягкую постель, расположенную прямо у окна и заваленную вещами. Осмотрелась, но ничего особенного не увидела. Нужно было поискать дневник или тайник. Лили отметила, что Селеста не рисовала своих родителей: ни в ее комнате, ни на кухне, ни в других помещениях она не увидела их портретов. Возможно, какой-нибудь рисунок висел в родительской спальне, куда Лили еще не довелось попасть, но все же это наводило на определенные мысли. Казалось, Кларки многого не знали о своей дочери.

Под кроватью Селесты обнаружились клубы пыли и старые носки, в платяном шкафу была только небрежно сложенная одежда. На туалетном столике минимум косметики – ей и не нужно было больше, подумала Лили: Селеста от природы была очень красива. На секунду Лили показалось, что на комоде стоит ее собственное фото в подростковом возрасте, но, подойдя ближе, она увидела, что это снимок Селесты. Стало немного жутко. Лили размяла пальцы и продолжила обыскивать спальню.

За полчаса она простучала все деревянные поверхности на наличие тайников – ничего. Тогда Лили собрала все работы Селесты, включая старые альбомы, и взяла с собой, чтобы дома рассмотреть их повнимательнее. Она по себе знала, что, если голову художника занимают какие-то назойливые мысли, они будут бессознательно зафиксированы на полотнах. Нужно лишь проявить терпение и взглянуть на них под правильным углом.

Лили полночи просматривала картины Селесты, и в конце концов они слились для нее в один общий узор, поэтому она решила вернуться к ним позже, с ясной головой. Утром, когда она готовила завтрак, ей позвонил Филипп – друг детства. Пожалуй, единственный ее друг, если не считать Картера – но с ним-то она познакомилась не так давно.

– Крошка Ли!

– Привет, Фил. – Лили расплылась в улыбке, услышав родной голос.

– Слышал, ты расследуешь дело о девчонке Кларк.

– Чертова пресса…

– Ты давно включала телевизор? Вообще-то сюжет о ней уже третий день крутят по новостным каналам.

Лили бросила взгляд на старинный телевизор с огромным экраном в гостиной (все ее друзья давно перешли на плазму): да, телевизор она не включала с тех пор, как отвезла Нору к родителям. Она так привыкла к звукам мультфильмов, которые Нора смотрела одним глазом, играя в куклы или раскрашивая принцесс в гостиной, что не включала телевизор в отсутствие дочери: иначе переносить одиночество становилось совсем трудно.

– Как Нора?

– Чудесно: наслаждается природой у бабушки с дедушкой, чувствует себя принцессой.

– А ты давно возила ее к отцу Дэниеля?

Лили громко вздохнула, выключила плиту и села на высокий стул. Мистер Мерфи регулярно писал Лилиан просьбы привезти Нору или хотя бы заехать в гости. Она боялась. Боялась смотреть на свекра, как две капли воды похожего на мужа. Боялась, что Норе снова начнут сниться кошмары. Боялась, что так и не сможет начать новую жизнь…

– Лили?

– Я здесь. Думаю, скоро все же придется отвезти ее к дедушке…

– Так ты с ним не виделась?

– Я отвозила ему вещи…

– Лили! Так нельзя, он потерял единственного сына. Я знаю, тебе очень больно, но не лишай его возможности видеться с Норой.

– Я не… Ладно, давай сменим тему. Как у тебя дела?

– Соскучился, хотел заехать на неделе, можно?

– Давай на следующей: у меня голова крýгом от этого дела.

Они поболтали еще минут двадцать, затем Лили позавтракала глазуньей с тостами, поморщившись, выпила крепкий эспрессо и отправилась одеваться. Темно-синий свитер под цвет глаз, кожаные брюки, ботинки и дубленка – она была готова к встрече с Сайласом. Волосы давно пора было подстричь (о чем непременно напомнила бы мать), но Лили нравилось, что они отросли: так она выглядела на несколько лет моложе.

Картер тоже должен был приехать в морг, но «мустанга» на парковке не оказалось. «Не дай бог он снова решил пройтись пешком», – подумала Лили. Но, как оказалось, напарник уже активно обсуждал с Сайласом последний бейсбольный матч. Лили не успела поздороваться, как зазвонил телефон.

– Детектив Мерфи.

– Лили, это Стэн, отдел криминалистики. Наши почвоведы изучили образцы, взятые с колес машины жертвы. По их словам, ничего интересного не обнаружено, разве что… Они предполагают, что машина могла проезжать близ водоема: в образцах почвы чересчур много каких-то там характерных букашек. Я перешлю тебе отчет по факсу, если нужны точные данные.

– Спасибо, Стэн. Перешли, пожалуйста.

Попрощавшись с коллегой, Лили поделилась новостями с Картером и Сайласом.

– Ну что, прокатимся? – улыбнулся Картер.

– Ты – прогуляешься. Будешь пешком бродить.

– Лили, может, мне просто нравится твое общество! На двух машинах ездить нелогично: если меня посетит какая-нибудь гениальная мысль, мне придется звонить тебе, а так можно просто…

– Расслабься, Картер: что-что, а гениальные мысли тебе точно не грозят.

Картер ухмыльнулся, Сайлас беззвучно прыснул в кулак, но спустя пару секунд его лицо вновь стало серьезным:

– Нам нужно отдать тело родителям для погребения.

– Давайте еще раз обсудим, что нам известно. Когда была убита Селеста?

– В ночь с восемнадцатого на девятнадцатое сентября, – уточнил Картер.

– Исходя из количества обнаруженного формалина, возможно, убийство произошло в девять – девять тридцать вечера, – добавил Сайлас.

– Мы видели, как машина Селесты въезжает на парковку около четырех утра. Если убийца был там…

– А городские камеры? – перебил Сайлас.

– Ничего. Последняя зафиксировала ее автомобиль на заправке вечером в половине восьмого: Селеста заправилась, села в автомобиль и уехала. Салон рассмотреть было невозможно, но вместе с ней никто не выходил, – ответил Картер.

– Значит, нам нужно изучить те места, где нет камер. Включая лес.

– То есть практически всю округу, – хмыкнул Картер.

– Сайлас, спасибо за помощь. Мы поехали. – Лили хлопнула Сайласа по плечу, но немного переборщила, и тот впечатался в Картера. – Ой…

– Все в порядке, я был слишком расслаблен, – защищался Сайлас, пока Картер и Лили хихикали.

Накрапывал дождь, и напарники поспешили спрятаться в автомобиле. Лили включила печку и подставила руки под поток теплого воздуха. Ее живот издал истошную руладу, ругая свою хозяйку за нерегулярное питание чем попало с паузами длиной в сутки.

– Ага, значит, по пути заедем перекусить, – тут же отозвался Картер.

– У нас нет времени, стемнеет раньше, чем мы хоть что-нибудь обнаружим…

– Ты отключишься за рулем!

– Так садись и рули, любитель ходить пешком.

Картер хитро улыбнулся и коснулся руки Лили. Она вздрогнула от его прикосновения. Кроме Норы и родителей, за целый год к ней никто не прикасался. Дождь барабанил по стеклам все сильнее. Лили сглотнула и сделала радио погромче. Картер как ни в чем не бывало начал подпевать композиции «Maybe Tomorrow» группы Stereophonics.

– Откуда начнем? – спросил напарник, забрав у сотрудника забегаловки бумажный пакет с бургерами и картошкой. В другой руке он держал два латте в подстаканниках.

– Я думаю, от рекреационного центра. Дорога от него идет прямо к университету.

– Ты хочешь оставить машину?

– Из салона мы ничего не увидим, к тому же наш автомобиль может уничтожить следы.

– За нас их уже уничтожили медведи, охотники и прочие…

Лилиан смерила напарника неодобрительным взглядом.

– Сдаюсь, – хмыкнул Картер.

Перекусив, они сели в машину и доехали до кромки темнеющего леса. Ступив в промозглый мрак, детективы вдохнули головокружительные ароматы природы: сырой земли, влажной древесины, хвои, шерсти диких животных и пресной воды.

– Нужны фонарики, – констатировал Картер.

– В багажнике. И рюкзак прихвати, пожалуйста, – бросила Лили, не оборачиваясь.

Ее манила тьма впереди. Высокие деревья, хруст веток под ногами и чавкающие звуки мокрой земли. Лили вытащила сигарету и закурила, ожидая напарника. Картер нагнал ее и протянул рюкзак и фонарь.

– Свет может привлечь зверей, давай включать фонарь по необходимости, – предложил Картер.

– Ты прав, пошли.

Они блуждали по лесу до изнеможения. Лили уже не чувствовала пальцев ног. В рюкзаке были уже десятки проб: они наткнулись на несколько пятен, похожих на кровь, но в лесу это могла быть и кровь животных. Лили подписывала каждый пакетик, чтобы хотя бы примерно представлять, из какой точки леса эта проба. Картер со вспышкой сфотографировал несколько следов, оставленных чьими-то колесами, чтобы сопоставить их с протекторами шин автомобиля Селесты.

– У тебя губы синие, пора возвращаться.

– Но мы ведь почти ничего…

– У тебя полный рюкзак проб! Сегодня лучше хорошенько выспаться, а завтра будем просматривать записи с камер. Я бы еще хотел пообщаться с двумя персонажами, чьи алиби не подтвердились.

– Ты о ком?

– Об участниках конкурса художественной школы.

– А-а… – От холода Лили плохо соображала и поэтому просто устало плелась вслед за Картером.

Наконец они вышли к машине. Еще никогда Лили так не радовалась при виде своего старенького «доджа». Заведя мотор, она опустила сиденье и прикрыла глаза, пытаясь согреться. Недопитый кофе за четыре часа безнадежно остыл. На небе высыпали звезды.

– Лили, пересаживайся, я поведу, – заявил Картер.

Спорить не хотелось, как и вести машину. Она перебралась на соседнее кресло, пристегнулась и подложила ладонь под голову. Ухабистая дорога совсем ее уморила. Проснулась Лили оттого, что Картер открыл дверцу с ее стороны, впустив в машину ночной холод. Она не успела даже поморщиться, как напарник подхватил ее на руки, словно она весила не больше фунта.

– Я в состоянии дойти сама, Картер, – сонно пробормотала Лилиан, хотя не была уверена в правдивости своих слов.

– Где ключи?

– Запасные в цветочном горшке. – Лили указала на экзотический папоротник, росший слева от подъездной дорожки. – Ты можешь меня поставить.

Картер, поколебавшись, все же опустил ее на землю.

– Спасибо большое, сейчас заеду в гараж. Стоп. А ты как до дома доберешься?

– Э-э… а где ближайшая остановка?

Лили прикинула, сколько напарнику придется идти по темноте; к тому же к ночи похолодало так, что у нее мгновенно замерзли конечности.

– Ладно. Поспишь в гостиной. Заходи.

Застелив диван, Лили решила принять душ. Выйдя из ванной, она обнаружила Картера разглядывающим работы Селесты.

– Ты ничего не рассказала мне о комнате жертвы.

Лили поведала обо всем, что увидела, в том числе о своих ощущениях, и объяснила, почему решила взять рисунки с собой. Картер пообещал завтра составить ей компанию и вместе изучить работы Селесты. Пожелав напарнику спокойной ночи, Лили поднялась в спальню. Ей требовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что в ее доме находится мужчина. Однако сегодня она так устала, что уже через десять секунд погрузилась в глубокий сон.

Утром ее разбудил шум, доносящийся из кухни. Лили натянула лосины, надела красный свитер длиной по колено и спустилась вниз. Картер готовил завтрак, бегая от плиты к разделочной доске. Лили застыла на пороге, потому что спросонья ей показалось, что перед ней Дэни. Их обычное утро: он готовит, а она делает вид, что спит, пока не ощутит аромат готового завтрака. Лили тряхнула головой, и видение исчезло.

– Что делаешь? – улыбнулась она.

Интересно, он давно проснулся? На столе стояли тарелка с тостами, вишневый джем и арахисовая паста. Картер поджарил бекон и вылил на сковороду яйца. Иногда Лили поражалась тому, насколько хорошо Райт успел ее изучить, тогда как она, вечно витавшая в своих мыслях, не смогла бы назвать даже любимую марку шоколада или пива Картера.

– Вау! – Лили захлопала в ладоши и рассмеялась.

– Я, знаешь ли, всегда плотно завтракаю.

Он был в серой футболке, открывавшей накачанные бицепсы. Сглотнув и отведя глаза от его торса, Лили забралась на стул.

– Комиссар сказал, что все записи с камер были доставлены к нам в бюро. Опять же, некоторые из них хранят лишь двадцать четыре часа, так что материала немного.

Лили уронила лицо в ладони и спросила:

– Вечером посмотрим рисунки?

– Если получится. Я хотел успеть опросить тех, что без алиби.

Напарники отвезли в криминалистическую лабораторию все, что удалось найти в лесу. Сотрудники долго возмущались тем, что им придется копаться в зверином дерьме, но Лили была непреклонна: шел четвертый день расследования, а у них ни одной зацепки и даже нет подозреваемых. Из лаборатории они направились в бюро. Сентябрьское солнце ласково согревало их лица, а яркие лучи, сумевшие пробиться сквозь оконные стекла, нагрели кожаную обивку кресел.

В течение примерно шести часов они смотрели видеозаписи. Лили проклинала власти Джуно за то, что камеры были установлены не на каждой улице. Ничего нового они не увидели, удалось лишь найти машину Селесты после заправки: она выехала на Менденхолл-Луп-роуд, как и предполагала Лили, но на перекрестке камеры не было, и машина пропала из виду.

– Ладно, Лили, пока не поздно, хочу съездить и опросить тех девушек. Ты останешься?

– Нет, я… Я поеду домой и посмотрю рисунки.

– Мне кажется, нам нужен выходной. Чтобы немного передохнуть и освежить мысли.

– Дэвис убьет нас, – простонала Лили.

Картер поцеловал ее в макушку и пулей вылетел из бюро. Лилиан смотрела ему вслед и улыбалась, прикрыв рот ладонью.

Как ни крути, а завтра она заберет Нору и проведет с ней два выходных дня. Обещания, данные дочери, для нее были нерушимыми, поэтому она лишь молилась, чтобы за эту ночь не произошло ничего непредвиденного. Позвонив мамам Дианы и Хлои, она договорилась встретиться с ними и девочками в Риверсайд-парке.

Дома Лилиан снова и снова пересматривала работы Селесты. Она ощущала, что в манере письма последних полотен что-то изменилось, но не могла уловить, что именно: это было все равно что схватить ящерицу за хвост, но так и не поймать само животное. У Лилиан не получалось разгадать Селесту.

Поздним вечером Лили поехала к родителям, по пути набрав Картера.

– Есть новости?

– Не могу уловить мотив. Обе девушки, те, что без алиби, довольно обеспечены, им этот грант не нужен. Правда, о Селесте они отзывались нелестно, но скорее из зависти.

– О чем я и говорила. А как насчет тех, у кого есть алиби?

– Там есть где разгуляться. Но алиби железные.

– Ты же знаешь, можно убить чужими руками.

– Слишком изощренный способ убийства, чтобы доверить его другому.

Лили помолчала.

– Ладно, Картер, я у родителей, приехала за Норой. Увидимся в понедельник.

– Вы будете вдвоем в выходные?

– Да. На следующей неделе приедет Филипп, помнишь, он…

– Твой друг, с которым ты познакомилась в лагере.

– Э… да. – Лили усмехнулась. – Думаю, может, стоит оставить Нору у себя на следующей неделе. Филипп сможет забирать ее из сада…

– Я бы тоже мог, ты знаешь.

– У тебя нераскрытое убийство, как и у меня. Всё, хороших выходных.

Лили положила телефон в рюкзак и пошла по подъездной дорожке, по привычке задержав взгляд на глади залива. Свет полной луны играл на мелких волнах, тихие всплески воды умиротворяли. Постучав в дверь родительского дома, Лили услышала топот маленьких ножек.

– Бабушка, это мама! Мама!

Рене открыла дверь, и Нора запрыгнула на Лили, так что та еле устояла на ногах.

– Мамочка!

– Привет, котенок. – Лилиан широко улыбнулась и принялась целовать дочь в щеки, волосы и нос. – Как дела?

– Зайдешь? – спросила мать.

– Нет, я так вымоталась… Хочу скорее лечь в постель.

– Ладно. – Рене хотела задать дочери множество вопросов, но она решила, что сейчас неподходящее время. Она сильно переживала за Лили и не всегда одобряла ее решения.

Лили сразу заметила недовольство во взгляде матери: наверняка та слушала новости и следила за ее расследованием.

– Спасибо вам. Доброй ночи!

– Ты привезешь ее на следующей неделе?

– Пока не знаю. Филипп приедет.

– Дядя Фил?! – Нора обхватила ладошками лицо Лили.

– Ага. Мы поехали, мамочка, позвоню тебе, как смогу.

Рене встала на цыпочки и приблизила губы к уху Лили.

– Береги себя, детка, – шепнула она.

Лили кивнула, поцеловала мать и понесла Нору к машине.

Руфус Торн ненавидел здоровый образ жизни, но каким-то образом приучил себя к утренним пробежкам. Уже пятнадцать с лишним лет он бегал каждое утро по одному и тому же маршруту. Встречал на своем пути почтальонов, разносчиков молока и водителей мусоровозов. Он бегал и в дождь, и в снег, и в ветер, но сегодня, утром понедельника, светило солнце. Ветер щекотал его лысую макушку, желтые листья летели в лицо.

Он прожил в Джуно все тридцать восемь лет своей жизни и мог пробежать по своему маршруту с закрытыми глазами. У магазина рыболовных принадлежностей Руфус сбавил скорость и помахал Скотту, его бессменному хозяину и продавцу, после чего пересек тропинку и попал в Риверсайд-парк. Было около шести утра, однако парк не пустовал: ответственные собачники выгуливали своих любимцев перед началом рабочего дня.

Он решил добежать до массажиста на Риверкорт-уэй: в последнее время спина совсем разболелась, но вдруг заметил нечто, привлекшее его внимание, и остановился.

В центре поляны, окруженной высокими елями, на складном стульчике сидела девушка. Перед ней стоял мольберт. Руфус подошел поближе. Он не был знатоком искусства, но без труда узнал на полотне бухту Фриц и близстоящие домики. Живописно, реалистично и завораживающе – так Руфус мысленно охарактеризовал увиденное.

Художница сидела ровно и неподвижно, кисть замерла, не касаясь картины. Ворс кисточки, выпачканный в насыщенно-синей краске, засох. На коленях девушки лежала палитра, почему-то заляпанная красно-бордовой краской.

– Мисс, картина потрясающая. Это бухта Фриц, верно?

Ни кивка, ни звука.

– Мисс?

Руфус подошел поближе и заглянул девушке в глаза – и ворóны, громко каркая, взмыли с ветвей, услышав его вопль.

Выходные прошли замечательно. По крайней мере, Нора была счастлива, а для Лилиан только это и было важно. Ее мучили угрызения совести, когда приходилось надолго отвозить дочь к родителям, и она боялась, что Нора рано или поздно затаит обиду и станет отдаляться от нее. Но не по годам умная дочь заявила Лили:

– Мамочка, может, ты снова отвезешь меня к бабушке с дедушкой? У тебя ведь новое расследование, я, наверное, буду мешать.

– Детка, – ответила Лили, – ты никогда-никогда и ни в чем не будешь мне мешать. Мне плохо без тебя, но ты права, дело попалось не из легких… Я ужасно скучаю по нашим вечерним играм!

В субботу Нора резвилась в парке в компании других детей. Мамы Хлои и Дианы пытались осторожно расспросить Лилиан о деталях дела Селесты Кларк, но Лили удавалось отвечать уклончиво. Под вечер ей пришлось прямо сказать, что конфиденциальную информацию она разглашать не намерена и что рядом дети: «Давайте поговорим о чем-нибудь более позитивном».

Нора набегалась и уснула прямо в машине, Лили пришлось нести ее до кроватки. В воскресенье утром дочь разбудила Лилиан объятиями и попросила сводить ее в кинотеатр на новый мультфильм. Лили безропотно подчинилась. Она дремала во время сеанса, пока Нора хрустела карамельным попкорном и хихикала над сюжетом. Возвращаясь домой, они проезжали мимо музыкальной школы, и Нора потребовала записать ее туда.

– Мамочка, я хочу ходить на занятия! Буду петь! Да, я хочу петь, как все принцессы в мультиках! Помнишь, папа всегда говорил, что у меня ангельский голос? Может, меня возьмут в воскресный хор.

– Хорошо, милая, мы сходим с тобой в музыкальную школу и узнаем, с какого возраста они берут учеников. Но мне кажется, что тебе придется подождать еще пару лет. Можешь пока петь дома, – улыбнулась Лили, радуясь, что Нора сама придумала себе хобби.

Вечер прошел за косметическими процедурами: Нора устроила для Лилиан «салон красоты», кое-как накрасила ей ногти на ногах, сделала «сногсшибательную» прическу и яркий, как оперение попугая ары, макияж. Наевшись пиццы с ветчиной и грибами, сверху посыпанной хрустящим луком, Лили с Норой отключились, не переодевшись в пижамы.

Лили была довольна, что всецело посвятила выходные дочери, пусть и не уделила своим делам ни минуты. Разберется с этим чертовым делом – и найдет время на себя.

Утром в понедельник Лилиан разбудила телефонная трель: она оставила мобильный на первом этаже. Тихонько встав с постели, чтобы не потревожить спящую дочь, она спустилась вниз. Картер звонил ей в половину седьмого утра.

– Картер? – прохрипела она.

– Лили… – произнес он севшим голосом. – У нас труп.

Лили схватилась за столешницу.

– Где?

– Парк Риверсайд.

– Я скоро буду, мне нужно отвезти Нору в сад…

– Хорошо, криминалисты только подъехали, пока огораживают территорию.

Положив трубку, Лили разбудила дочь.

– Можно я надену этот свитер? – Нора прибежала к ней с ярко-розовым пушистым свитером с Рапунцель.

– Конечно, только побыстрее, котенок, меня срочно вызвали на работу.

Лили не успела прогреть машину – посадила Нору в холодный салон и сразу поехала в детский сад. Им пришлось несколько минут ждать под дверью, пока придет воспитательница. Миссис Доэрти, сорокапятилетняя женщина с высоким начесом на голове и крупным носом, вздрогнула, увидев их у входа.

– Миссис Доэрти, прошу прощения, что так рано, но мне нужно ехать.

– Да, я слышала о… – Воспитательница покосилась на Нору. – Езжайте, миссис Мерфи, мы с Норой сейчас возьмем фломастеры и нарисуем что-нибудь очень-очень яркое и красивое, правда, Нора?

– Да!

– Пока, малышка, будь умницей!

Лили нарушила все правила дорожного движения, пока добиралась до парка, боясь, что без нее могут нарушить картину преступления. Бросив машину на парковке, она пулей влетела в парк. Ориентировалась на возгласы и громкие щелчки камер. Криминалисты в своих белых защитных костюмах напоминали космических пришельцев. Лили поднырнула под желтую ленту и подошла к Картеру, переводя дыхание.

– Кар… – Лили проследила за взглядом напарника и замерла.

Все звуки исчезли, время остановилось, пока Лилиан, не помня себя, шла к жертве. Девушка сидела с прямой спиной и выглядела так естественно, что со стороны ее невозможно было принять за труп. Еще один. Лили посмотрела девушке в лицо и едва подавила вздох: глаза жертвы смотрели прямо в ее душу, утягивая в свою синюю глубину. Девушка была очень красива. Лилиан захотелось опустить веки трупу – такой ужас вызывали эти стеклянные синие глаза.

На мольберте была изображена бухта; в кадр попал даже кусочек дома родителей Лили. За полотно взялись криминалисты, аккуратно упаковывая его в пакет для улик.

– Лили! – окликнул ее нахмурившийся Картер.

Было очевидно, что он беспокоился за нее. Лили подумала, что лучше бы напарнику переживать о том, что у них второй труп за неделю.

– Мерфи, Райт. – К ним подошел Курт Дэвис.

– Комиссар, – кивнули детективы.

– Жду вас в своем кабинете сегодня. В двенадцать. – Комиссар бросил на них недовольный взгляд и удалился.

– Не бери в голову, – попытался успокоить Лили Картер.

– Угу. Личность жертвы установили?

– Нет, документов не нашли. О, Сайлас. – Картер кивнул в сторону приближающегося коронера.

– Простите, не ожидал, что вызовут так рано, – объяснил свое опоздание коронер. – Так, что тут у нас…

Лилиан внимательно слушала бурчания Сайласа по ходу осмотра, изучая внешность жертвы. Лили не заметила трупных пятен. Девушка была одета в белый джемпер и черные брюки, куртки не было: если бы она не была мертва, могла бы и замерзнуть. Остекленевшие сапфировые глаза смотрели на картину. Или прямо в душу Лили – не разберешь. По спине Лили пробежали мурашки.

– У нас серийник, сомнений нет, – прошептала она.

– Уверен, что токсикологическая экспертиза выдаст идентичные результаты, – прокряхтел Сайлас, склонившись к ногам трупа. – В принципе, если криминалисты закончили, тело можно увозить.

– Время смерти? – спросила Лилиан.

– Я бы сказал, пару часов назад по внешним признакам, но это не так, тело окоченело, значит… – Сайлас разглядывал перерезанное горло. – Около одиннадцати или половины двенадцатого ночи, точнее скажу позже.

– Спасибо.

– Итак, у нас вырисовывается почерк, – заговорил Картер, пока они с Лили шли к машинам.

– Способ убийства, ввод формальдегида; вероятно, Сайлас обнаружит следы недавнего полового акта… Будем ждать результатов.

– Ты кое-что упустила.

Лилиан вопросительно взглянула на Картера.

– Типаж. Синеглазые брюнетки.

Лилиан остановилась и молча смотрела, как жертву укладывают на носилки.

– Рано делать вывод…

– Будем ждать третье убийство? – вскинул бровь Картер.

– Есть еще кое-что. Картина. Наша девушка была художницей. Или им является убийца. Ты не видел в художественной школе полотен, выполненных в подобной манере?

– Я даже некоторых учеников в лицо не видел, так что ничего не могу сказать. Лучше тебе самой посмотреть на работы учеников профессиональным взглядом. Съездим туда еще раз?

– Как только нам распечатают фото. Пока можем заехать в бюро.

По пути на работу Лилиан позвонила Филиппу и попросила забрать Нору, сообщив, где лежат запасные ключи от дома. Чувство вины перед давним другом столкнулось с профессиональной ответственностью, и второе победило. Если они не успеют остановить убийцу, у них будет третья жертва, и Лили себе этого не простит. Да что там, она и сегодня не сможет сомкнуть глаз, если не найдет чего-нибудь стоящего, хоть какую-нибудь зацепку.

По двум убийствам еще рано делать вывод о типаже жертв, но на это стоило обратить внимание. Лили даже подумывала попросить комиссара дать в новостную сводку предупреждение, чтобы брюнетки с синими глазами вели себя на улице с особой осторожностью и соблюдали комендантский час, но потом отмахнулась от этой нелепой мысли.

Сидя на пассажирском сиденье, Лили бездумно дергала молнию дубленки и притоптывала ногой. Она решила оставить свою машину у парка. Теперь очередь Картера быть личным водителем. Напарник, нахмурившись, следил за дорогой, пока Лили, точно невротик, пыталась угомонить свои руки и ноги.

В бюро детективы первым делом позвонили криминалистам, и те пообещали переслать фотографии жертвы и места преступления на электронную почту. Лилиан закурила прямо в кабинете, приоткрыв форточку. Картер раскачивался в кресле, время от времени поглядывая на нее, и крутил в руках кубик Рубика.

– Я вижу, как ты гложешь себя. Это не твоя вина.

– Чья же тогда? Мы сделали недостаточно.

– Ты ведь знаешь, что бывают случаи, когда убийцу не могут найти годами? Прошла всего неделя.

– Прекрасно, у нас может быть пятьдесят два трупа за год…

– Лили!

Лилиан бросила на Картера гневный взгляд и потушила сигарету.

– Прислали фото, – объявил напарник.

Они оба уставились каждый в свой монитор и принялись молча разглядывать снимки.

– Теперь мне кажется, что я видел ее.

– Где?

– В художественной школе. Но как будто не говорил с ней…

У Лили сердце ухнуло вниз от важной зацепки.

– Едем. Проверим. Без толку тут сидеть.

– Заедем за обедом?

– Еда подождет: у меня, знаешь ли, после утреннего зрелища напрочь пропал аппетит, – резко бросила Лили, накинула дубленку и поспешила к автомобилю Картера. – Позвони Дэвису и скажи, что нам нужно кое-что разузнать. К черту собрание.

– Заведи пока машину, я скоро. – Картер бросил Лили ключи, та с легкостью их поймала и была вознаграждена поднятием большого пальца от напарника.

Картер проговорил с комиссаром не больше пяти минут, а когда сел в машину, намекнул, что Курт не в духе, но если им удастся установить личность убитой, то они будут прощены.

Художественная школа за десять с лишним лет, прошедших с момента выпуска Лили, ничуть не изменилась, только фасад здания немного обветшал: дерево тяжело переносит зимы. Школа была построена буквой L: одноэтажное здание с небольшим перпендикулярным крылом. В том самом крыле находился кабинет директрисы, которую Лилиан на дух не переносила. Интересно, работает ли еще здесь мисс Мэй, обучавшая Лилиан на протяжении долгих лет?

Картер застегнул свой поношенный бомбер и окинул Лили внимательным взглядом, заметив, что детектив застыла перед входом.

– Все в порядке?

– Да…

Лили заставила себя переступить порог школы. Ее тут же окутали теплый воздух, запахи масляных красок, акварели, ацетона и нотки свежей выпечки: справа находился мини-буфет. Картер коснулся ее пальцев, предлагая руку, и Лили, сама того не ожидая, кивнула и покрепче ухватилась за его крупную ладонь. Непонятно, почему в ней проснулась такая сентиментальность? Она же, в конце концов, детектив!

– Нам туда, – скомандовала Лили, отпрянув от Картера, и быстро зашагала в сторону кабинета директора.

Но вся ее решительность вновь куда-то исчезла, стоило заметить стену с развешенными на ней фотографиями лучших выпускников. Лилиан пробежалась по ним глазами и заметила свою старую, выцветшую черно-белую фотографию. Слегка наивный взгляд, открытый всему новому и захватывающему, улыбка, челка. Лилиан принялась рассматривать остальные портреты бывших учеников и внезапно вздрогнула:

– Картер, это не она?

Лилиан пригляделась к фотографии девушки, безумно похожей на нее саму. Подобного сходства при обнаружении тела она не заметила. Картер нагнулся и прочел подпись:

– Аманда Вуд, выпускница прошлого года… Ее картины продавались на Манхэттене.

– Я почти уверена, что это она. Пошли.

Лили без стука вломилась в кабинет директора. Женщина лет пятидесяти пяти чертыхнулась, чуть не разлив чай, а затем принялась торопливо поправлять волосы, окрашенные в пепельный цвет.

– Миссис Брук, добрый день.

Директриса присмотрелась:

– Лили?! Лилиан Оклоуд? – Ее чересчур высокий голос вызвал неприятные воспоминания.

– Уже Мерфи, но да, это я. Это мой напарник, детектив Райт. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Миссис Брук предложила им сесть на диван, а сама откинулась на высокую спинку кожаного кресла. Картер вытащил из внутреннего кармана фотографию и положил ее перед директрисой. Та громко ахнула и приложила ко рту ладонь.

– Господи, Аманда…

– Значит, вы узнали в жертве Аманду Вуд?

– Конечно. Это она. Здесь она выглядит словно… кукла. – Миссис Брук, кажется, испытала настоящий шок. – Как…

– Ее тело было найдено ранним утром в парке. Подскажите, вы поддерживали связь с Амандой или, может, знаете кого-то, кто был с ней близок в стенах школы? – Лили скрестила руки на груди и внимательно наблюдала за лицом директрисы.

– Какой ужас! Аманда была такой… талантливой. Пожалуй, давно у нас не было столь способных учениц. – Лилиан закатила глаза: кому, как не ей, было знать, что для директрисы практически не существовало «достойных» учеников. – Я с Амандой после выпуска не общалась. Что касается ее связей с остальными – этого знать не могу. Вы можете опросить всех, кто присутствует на занятиях, в том числе преподавателей.

Лили с Картером кивнули и направились к выходу из кабинета.

– Знаешь, Лили, – вдруг заговорила миссис Брук. – Аманда напоминала мне тебя. Во всем.

Мурашки пробежали по рукам Лили, она резко открыла дверь и вылетела наружу.

– Лили…

– Наших жертв объединяет художественная школа. Думаю, нужно искать ответы здесь.

– Но Аманда выпустилась год назад!

– Нам нужно всех здесь проверить, Картер. Убийца оставил нам подсказку: картину.

– Вот именно, картину. И что же на ней изображено? Бухта Фриц, Лили.

– И?

Картер сверлил ее взглядом, пока она старательно изображала безмятежность.

– Слушай, вернись к миссис Брук и попроси у нее адрес, а также контакты родных Аманды. Я пока зайду в первую аудиторию.

Лилиан опросила всех, кто попался на ее пути. Узнав данные Аманды, к ней присоединился Картер. Группа Аманды окончила художественную школу в прошлом году, а потому знакомы с ней были всего несколько человек со старшего курса. Миссис Брук позволила опросить их в собственном кабинете. Лилиан сидела на диване, по правую руку стоял Картер с видом плохого копа.

– Аманда… она помогала мне. – Кейси ерзала в кресле. – Мне так жаль… Она была утонченной, молчаливой, но от нее веяло… как бы лучше выразиться… непробиваемой уверенностью в себе. Она вдохновляла.

Кейси потеребила край свитера и взглянула на Лили:

– Простите, вы, случайно, не Лилиан Оклоуд?

– Да, это я.

Девушка вздохнула с облегчением, словно опасные звери, с которыми она оказалась наедине, превратились в добрых соратников.

– Когда вы в последний раз видели Аманду? – спросил Картер.

– О… думаю, около года назад. – Картер тяжело вздохнул, и Кейси виновато улыбнулась. – С тех пор, как она окончила школу, мы не виделись. А, подождите, один раз я встретила ее в художественном магазине, она посоветовала мне приобрести нейлоновые кисти вместо натуральных, и действительно, они дают потрясающий мазок…

– Скажите, Кейси, Аманда общалась с кем-нибудь близко? Здесь? – перебила Лилиан, отметив про себя, что тоже всегда предпочитала нейлоновые кисти. Если покопаться на чердаке, можно найти пару коробок с художественными принадлежностями. И… со старыми рисунками.

– Аманда общалась со всеми и ни с кем. У нее был парень на тот момент, точно помню, как он забирал ее после школы. Но что-то у них не заладилось, последний месяц обучения она вместе с нами ездила на автобусе. Разве что… – Кейси заговорщически взглянула на Лили. – Артур Фокс. Преподаватель живописи.

Лилиан воззрилась на Кейси. Артур Фокс… Ну конечно, это ведь и ее бывший преподаватель! Но к чему этот взгляд? Что хотела сказать им Кейси?

– И что же мистер Фокс?

– Аманда иногда задерживалась у него в кабинете, чтобы… наверное, чтобы уточнить какие-то нюансы живописной техники, – пожала плечами Кейси, покосившись на директрису.

Лилиан и Картер переглянулись. Отпустив Кейси, они вышли из кабинета.

– Ты знакома с Фоксом? – спросил Картер.

– Да. Он устроился в школу, когда я была на предпоследнем курсе. Наседал на меня, предлагая свои услуги: он вел дополнительные часы в своей личной студии, – произнесла Лили и резко остановились. – В своей личной студии…

– В какой аудитории проходят его занятия?

– Во-он там, у буфета. – Лили обогнала Картера и без стука ворвалась в класс.

Артур Фокс, ничуть не постаревший за десять лет, хотя теперь ему уже, вероятно, было за сорок, замер с кистью в руках. Он недовольно уставился на детективов, но, когда получше присмотрелся к Лили, его нахмуренный лоб разгладился, а взгляд посветлел. Он медленно встал со стула, отодвинул в сторону мольберт и направился к двери.

– Минутку, – обратился он к учащимся. – Лилиан?

Ученики мгновенно отвлеклись от своих кистей и полотен и принялись шептаться и хихикать.

– Мистер Фокс, нам нужно с вами поговорить.

Артур Фокс кивнул, поправил ворот темно-синего джемпера и обернулся.

– У вас пятнадцать минут, чтобы доделать задание, – сказал он и закрыл за собой дверь. – Мы можем выйти на улицу? Я бы покурил. Здесь даже у стен есть уши, уж вы-то знаете, Лилиан.

Детективы кивнули. Лили пропустила мужчин вперед. Они были примерно одного роста, только Картер чуть шире в плечах, и волосы у него немного светлее, а черные волосы Артура Фокса уже тронула седина. Лилиан рефлекторно проверила табельное оружие. По пути в школу она решила, что нужно держать его при себе, раз ситуация выходит из-под контроля. Дома под рукой всегда был дробовик на случай, если заявится медведь или еще какой-нибудь лесной зверь. А следовало бы помнить, что люди иногда представляют собой гораздо большую опасность.

Лилиан мучительно перебирала воспоминания, связанные с Фоксом. Лишь одно чувство она помнила точно – неприязнь. Когда он пришел к ним преподавать, он был молодым, красивым, ухоженным мужчиной. Фокс часто путешествовал и любил рассказывать о европейском и русском искусстве. Им восхищались. Даже Лили первое время трепетала под его одобрительным взглядом, пока он не начал настаивать на индивидуальных занятиях. В тот момент ей казалось, что Фокс таким образом выделяет лучших учениц. Но Оклоуды не могли платить еще и за дополнительные занятия, а Лили и вовсе раздражала настойчивость преподавателя. Тем не менее многие девочки брали у него уроки.

Пока Картер о чем-то говорил с Фоксом, Лили закурила сигарету, глубоко затянулась и задумалась, разглядывая лицо преподавателя сквозь дымную завесу. Да, Артур Фокс вполне мог подойти на роль убийцы. Художник, любитель девушек. Чутье подсказывало, что следовало присмотреться к нему повнимательнее. Им стоит взглянуть на его студию. Фокс был из тех людей, по манерам и речи которых можно было предположить, что они способны на гнусные поступки.

– Вы по поводу Селесты? – обратился Артур к Лили, облокачиваясь на «вольво», припаркованную у здания школы. Видимо, машина принадлежала ему.

– Нет, по поводу Аманды. С Селестой вы тоже были знакомы?

– Аманды?! Аманды Вуд? – Артур стряхнул пепел и нахмурил брови.

– Мистер Фокс, вы ведь обучали этих девушек? – уточнила Лили.

– Конечно. Вы ведь знаете, я давно здесь преподаю.

– Картер, покажи мистеру Фоксу фотографию картины, обнаруженной на месте преступления.

Картер вытащил из кармана лист бумаги.

– Боже мой, преступления?! И Аманда… – Артур подавился слюной, подбирая слова.

– Мистер Фокс, – перебила показные стенания преподавателя Лили, – можно ли утверждать, что это полотно написано Амандой?

Артур сунул сигарету в рот и прищурился. Затем чуть приподнял фотографию, чтобы получше разглядеть ее в тусклом свете пасмурного дня.

– Да, это работа Аманды. Определенно. Посмотрите вот на эти мазки. – Фокс ткнул пальцем на фото. – А вот здесь ее подпись, малозаметная, но она есть.

Лили пригляделась: в левом нижнем углу, где были нарисованы воды залива, была аккуратно выведена буква А.

– Вы раньше видели эту работу?

– Нет, на своих занятиях точно нет. Но Аманда обожала пленэры и часто рисовала на природе.

– Когда вы видели ее в последний раз? – спросила Лили.

Артур едва заметно дернулся, затем потушил сигарету, несколько раз притопнув по ней ногой, и наконец ответил:

– Давно. Уже и не вспомню. – Грустная, но неискренняя улыбка. – Что ж, мне пора, ученики ждут.

– До свидания, мистер Фокс, – попрощался Картер.

Лилиан проводила преподавателя пристальным взглядом и отвернулась, только когда за ним захлопнулась дверь.

– Что думаешь? – спросил Картер, накидывая капюшон.

– Он мне не нравится. Но сначала нужно съездить к родителям Аманды: хочу подробнее расспросить их о ее бывшем парне.

Картер завел машину, Лилиан села на пассажирское сиденье, пристегнулась и немного расслабилась. Солнце спешило к горизонту, не оставляя жителям Джуно надежды на тепло и свет, бросая их в омут беспокойства, холода и страха. Слухи по столь маленькому городку разносятся быстро. У Лилиан в голове уже звучал возмущенный голос комиссара. На светофоре зазвонил ее телефон.

– Да, Фил. – Услышав имя приятеля Лили, Картер надавил на газ. – Эй, полегче! – шикнула она на напарника.

– Лили, привет! Я забрал Нору, мы едем домой. Ты скоро?

– Черт! – Лили прикрыла ладонью лицо. – Фил, мы сейчас едем к родителям жертвы, сразу после разговора с ними буду, хорошо? Покорми Нору фасолью с фрикадельками, пожалуйста.

– Без проблем! Ждем тебя. Я очень соскучился.

Лилиан расплылась в улыбке:

– И я, Фил. До встречи.

Картер газанул так, что Лили дернуло вперед и ремень безопасности больно врезался ей в живот. Она закрыла телефон и стукнула напарнику по плечу:

– Из ума выжил?

– Что? – притворно удивился Картер. – Я шел на обгон, извини. Мы, кстати, приехали.

Лили отстегнулась и вылезла из машины. На улице похолодало. Перед ними возвышался красивый трехэтажный дом с огромной прилегающей территорией. Сплошной темно-коричневый забор, стены из крупного бруса, плоская крыша. Картер нажал на кнопку у калитки, прозвучала дурацкая мелодия.

– Да? – раздался из домофона женский голос.

– Детективы Райт и Мерфи, мы можем увидеться с мистером или миссис Вуд?

Калитка истошно запищала и отворилась. Из дома выбежала женщина лет тридцати, запахивая длинный кардиган, под которым была ночная сорочка.

– Детективы? Боже мой, вы по поводу Аманды? Я ей звоню второй день, она не… – Женщина, вероятно, уловила что-то в жалостливом взгляде Картера или Лили. – О нет…

Ноги женщины подкосились, Картер едва успел подхватить ее.

– Простите, мисс?..

– Вуд. Ольга Вуд.

– Ольга, пройдемте в дом, пожалуйста. – Лили приобняла женщину за плечи и медленно повела ко входу.

Ольга предложила им мятный чай, но, несмотря на то что детективы были голодны, они отказались от угощения. Картеру пришлось показать снимки с места преступления. Лилиан приложила все усилия, чтобы выдержать истерику старшей сестры жертвы. Оказывается, родители девушек умерли десять лет назад, Ольге пришлось оформить опеку над младшей сестрой. Ольга была очень похожа на Аманду, разве что нос чуть шире и глаза не синего, а орехового цвета.

– У меня не было талантов, в отличие от Аманды. То, как она рисовала… Я не понимала, почему ее картины еще не выкупили, чтобы выставить в крупных галереях. Чем ее пейзажи хуже шишкинских? Всего раз ей удалось пробиться на Манхэттен, причем бесплатно – в обмен на рекламу: так звучало предложение организаторов.

Лили участливо кивала, Картер разглядывал потолок. Оба понимали, что пусть они и не психологи, но именно им выпала задача сообщить о смерти близкого родственника, а потому были готовы выслушать Ольгу, плавно направляя ее речь в нужное русло.

– Ольга, когда Аманда была дома в последний раз?

– В субботу утром. Она переоделась, позавтракала и куда-то убежала. Сказала, что спешит на важную встречу.

– Что она взяла с собой?

– Папку с рисунками. А ее не нашли?

– Нет, папки рядом не было. Она взяла с собой все рисунки?

– Да вы что, она бы все не утащила. – Ольга потерла виски. – Ее телефон нашли?

– Да, но он разряжен, с ним работают криминалисты, – ответила Лили.

– У вас есть подозреваемые?

– Пока нет. Мы сообщим вам, если что-нибудь узнаем. Скажите, знакомая Аманды из художественной школы сообщила, что долгое время ваша сестра встречалась с каким-то парнем. Не могли бы вы рассказать о нем подробнее?

– Она встречалась с Александром около четырех лет. Они вместе ходили в школу. Потом он поступил в университет, а Аманда решила, что ее путь – искусство, она пошла в колледж, параллельно посещала художественную школу. Родители были против ее увлечения, а я не смогла отказать ей в осуществлении ее мечты.

– Судя по тому, что нам рассказала девушка из школы, Аманда рассталась с Александром примерно год назад, верно? – уточнила Лили. В ее животе громко заурчало.

– Да, примерно так. – Ольга вытерла слезы полой кардигана. – Вы думаете, он мог?..

– Мы прорабатываем все версии, – дежурно ответил Картер. – Вы знаете, где он живет?

– Да, у бухты Фриц.

Лили с Картером переглянулись.

– А точнее?

Ольга записала им адрес на бумажке, после чего забралась в кресло и поджала под себя ноги.

– Не могу поверить, что буду жить в этом доме одна. – Ольга уставилась в пустоту. – Мы… Наши родители иммигрировали на Аляску из России в семидесятых, когда эти места были еще совсем необжитыми, дикими.

– Мои бабушка с дедом тоже. – Лили ласково улыбнулась Ольге.

Дедушка рассказывал ей о том, какой тогда была Аляска. Щедрой и жестокой, холодной и знойной, ошеломляющей и тихой. Когда отец Лили переехал вслед за своей женой в Джуно, он был поражен отсутствием цивилизации и тем, что в отдаленных местах по-прежнему жили аборигены. Дедушка учил его охотиться, а потом отец научил этому и Лили. Бабушка и дед восхищались тишиной и нетронутой природой штата, так что к лучшему, что сейчас их уже не было в живых, иначе они были бы возмущены тем, как стремительно разрастался город и вырубались леса. Конечно, бóльшая часть земли все так же принадлежала зверям и птицам, но наплывы туристов и постепенное развитие инфраструктуры подразумевали прирост населения в будущем. И каждый раз, когда Лилиан жаловалась деду на диких животных, он говорил: «Нет страшнее зверя, чем человек, детка. Звери не выбирали убивать, а человек этим наслаждается».

– Такой маленький городок… – продолжала Ольга. – За тридцать два года я здесь почти не слыхала об убийствах. Думала, что правильно делаю, оставаясь с Амандой в Джуно и не переезжая в большой город.

– Вы не виноваты, Ольга. Скажите, в последнее время вы не заметили в поведении Аманды ничего странного? Куда она ходила чаще всего? Не слышали ли вы от нее что-нибудь об Артуре Фоксе, преподавателе?

Ольга встрепенулась:

– Как же не слышать! Аманда брала у него дополнительные уроки. Говорила, что он – единственный, кто понимает ее на вот этом… художественном уровне, в общем.

Лили сжала руки в кулак, Картер почесал подбородок.

– Чаще всего она рисовала. Неважно где. Бывало, встану в шесть утра на работу – я работаю в инженерной компании, – а ее нет. Звоню, а она отвечает, мол, рисую рассвет у залива. – Ольга усмехнулась воспоминаниям. – Насчет поведения… не могу сказать, что оно изменилось. Разве что мы стали реже говорить по душам, несколько раз Аманда не ночевала дома. Господи, как же мне жить без нее? Это ведь была моя задача – оберегать… а теперь она ушла к родителям…

Ольга зарыдала, так что Лилиан поддалась порыву и мягко обняла ее за плечи.

– Ольга, а вы не знаете, где находится студия мистера Фокса?

– М-м… нет, не спрашивала.

– Что ж, мы не будем вас больше мучить, но завтра вам придется съездить на опознание. Вы готовы? – спросил Картер.

Ольга вся сжалась и громко вздохнула.

– Не могу же я оставить ее там… одну, – прошептала она.

– Спасибо за уделенное время, Ольга. – Лили коротко кивнула и направилась к выходу, Картер последовал за ней.

– Не понимаю, кто мог желать смерти такому чудесному, талантливому человеку… – бормотала себе под нос Ольга, провожая детективов до двери.

Картер довез Лили до дома. Всю дорогу они спорили, обсуждая разные предположения и догадки. Они оба были на взводе, и Картер заявил, что они озлоблены потому, что весь день ничего не ели. Но Лилиан отказалась заезжать в забегаловку, сославшись на то, что дома ее ждут дочь и друг.

– Встретимся в морге. Завтра то есть, – бросила Картеру Лили, выходя из машины.

– Лили, – крикнул он, приоткрыв окно, – пожалуйста, будь осторожна!

Лилиан закатила глаза и двинулась к дому. В кухне и столовой горел свет; в окне она заметила Нору, убегающую от Фила. Ее звонкий смех был слышен даже на улице. Лили улыбнулась и постаралась переключиться на домашние радости и на время забыть о проблемах с расследованием.

По статистике, большинство ее коллег были разведены либо овдовели в начале службы. Мало кому удавалось оставить смерть и злодеяния за домашним порогом. Их можно было понять: очень тяжело переключаться по щелчку и делать вид, что во снах тебя не преследует очередная жертва преступления. Неравнодушные детективы постоянно ощущали боль из-за ежедневно случающейся несправедливости. Они были холодными и отстраненными со своими детьми не потому, что уставали, а потому, что видели маленькие тела на каталках в морге, и знали, какие зверства могли их поджидать – иногда даже в собственном доме. Эта грязь терзала душу.

Оттого Лили особенно ценила свою способность переключаться. Несмотря на все горести и трудности жизни матери-одиночки, в ней еще не угасла, пусть и слабая, вера в то, что все наладится. Нора – источник ее сил, синоним слову «жизнерадостность», и поэтому Лили ни за что не опустит руки.

– Привет! – крикнула Лилиан, войдя в дом.

– Мамочка!

Нора бросилась в ее объятия, едва не сбив с ног. Лили рассмеялась. Фил тоже подошел к входной двери и тепло улыбнулся подруге. На его смуглом лице белозубая улыбка сияла особенно ослепительно, а глаза цвета шоколада вызывали ассоциации с огнем в домашнем очаге.

– Привет, Лили. Нора, позволь маме хотя бы снять дубленку.

– Все в порядке. Я очень соскучилась. Зайка, как прошел день? Вы рисовали в саду? – спросила Лили, и тут ее осенило. – Одну минутку.

Повесив дубленку в шкаф, она позвонила Картеру.

– Лили? Все хорошо?

– Да. Слушай, ты можешь вернуться к Ольге? Попроси у нее рисунки Аманды и привези мне.

Тяжелый вздох.

– Окей.

– Мам, смотри! – Нора принесла свой рисунок – забавного медведя в компании бабочек.

Лили не задумывалась о том, нужно ли отдать Нору в художественную школу: она считала, что дочь сама выберет то, что ей интересно. Тем не менее она часто просила Нору порисовать, потому что дети бессознательно изображают то, чем не могут поделиться с родителями. Каждый раз, глядя на милые и яркие рисунки дочери, Лили с облегчением вздыхала.

– Очень красиво, солнышко! Мишка попал в волшебную страну?

– Нет, бабочки ведь живут в лесу. Мишка с ними играет летом.

– Здóрово! Вы ужинали?

Филипп достал из холодильника запеканку, салат, сунул два ломтя хлеба в тостер и включил кофемашину.

– Вау, у меня сегодня ВИП-ужин, – усмехнулась Лили. – Когда ты успел все это приготовить?

– Я сначала заехал к тебе, а уже потом в сад за Норой. Мы играли в догонялки, смотрели мультики. Она была рада, что я ее забрал.

Лилиан обняла его, в ответ Фил крепко прижал ее к себе. Вдохнул аромат ее волос и нехотя отпустил – Лили это почувствовала, но виду не подала. Разогрев запеканку, она намазала два тоста арахисовым маслом, полила сверху малиновым джемом, поставила тарелки на стол и села ужинать. Ей казалось, что она может съесть целого оленя: от голода понизилось давление, ее слегка пошатывало. Но когда она приступила к еде, то поняла, что ей кусок в горло не лезет. Мысли то и дело возвращались к убитым. Что, если этой ночью нападут еще на одну девушку?

– Ты выглядишь уставшей, – заметил Филипп, опускаясь на соседний стул. Нора играла в куклы на диване.

– То есть как обычно, – хмыкнула Лили.

– Я серьезно. Как продвигается расследование?

– Ты же знаешь, это конфиденциальная информация. Хотя, если честно, пока и говорить нечего, мы явно что-то упускаем. Никто не ожидал, что в Джуно может объявиться серийный убийца.

– Но у тебя есть какие-то предположения?

– У меня нет подтверждений. Пока. Расскажи лучше о себе, как дела в целом?

Филипп работал начальником цеха, где перерабатывали органические отходы, из которых в дальнейшем изготавливали различную продукцию. Он жил в Анкоридже, где располагался завод, и с другой работой там было трудно. Чаще всего частный бизнес, будь то магазин или кофейня, здесь переходил по наследству. Открывать свое дело на Аляске было рискованно, но в туристический сезон выручка у владельцев подобных заведений была неплохой. Здесь доверяли только своим знакомым, а не известным брендам, импортируемым из крупных городов США.

Пока Фил рассказывал о своей работе, Лили все же прикончила ужин.

– А как дела у Клэр? – поинтересовалась она, загружая посуду в посудомойку.

– Ты вообще меня слушала? – хохотнул Фил. Его смех напоминал смех Дэниеля. – Мы расстались пару месяцев назад.

– Но… Вы же вроде стали жить вместе прямо перед тем, как Дэн…

– Не сошлись характерами. – Фил изучающе взглянул Лили в глаза. – Одиноко, конечно. Подумываю завести собаку.

– Кстати, отличный вариант знакомства с девушками. Нам нравится наблюдать за мужчинами, способными проявлять нежность к животным.

– В таком случае вопрос решен, – хитро улыбнулся Фил.

Лилиан хлопнула его по плечу и почувствовала тяжесть кобуры: точно, она ведь так и не сняла оружие.

– Воу-воу. – Фил вскинул руки.

– Расслабься, ты мне еще понадобишься, – ухмыльнулась Лили. – Боюсь, завтра тебе снова придется забирать Нору. Ты не против?

– Только за. Я безумно по вам скучал. Тем более в Анкоридже меня никто не ждет: пока не заведу пса, можно не торопиться. – Лили насмешливо фыркнула: Фил всегда умел развеселить ее. – Можно сводить ее куда-нибудь?

Лили пробрала дрожь при мысли об убийствах. Затем она вспомнила слова Картера. Типаж. Не исключено, что Картер прав. Возможно, убийца выбирает лишь синеглазых брюнеток.

– Конечно. Только позвони мне, хорошо?

Фил кивнул и подошел к Норе, которая положила голову на спинку дивана и уже почти заснула. Он заметил сверток у вешалки и остановился, чтобы его поднять. Лилиан спохватилась: чертовы фото с места преступления! Филипп успел развернуть сверток и громко ахнул, метнув встревоженный взгляд в сторону Лили.

– Прости, не уследила. Сегодня показывали их… Надеюсь, тебе не будут сниться кошмары.

– Лили… – Веселье из его голоса исчезло, теперь в нем сквозило волнение.

– М-м?

– Так это та самая жертва?

– Да.

– Я подумал… подумал, это ты. Вы очень похожи.

От звуков его тихого голоса волоски на руках Лилиан встали дыбом. Однако она проигнорировала последнюю фразу Фила и позвала Нору наверх, чтобы уложить в постель.

– А сказка будет? – сонно спросила дочь.

– Конечно. Какую ты хочешь?

– «Белоснежку»!

– Договорились. – Лили поцеловала Нору в лоб.

Переодевшись в пижамы, они забрались под одеяло. Лилиан крикнула Филу, что он может разложить диван в гостиной и что она спустится после того, как уложит Нору. Читая дочери сказку, Лили думала о Белоснежке, которая спала мертвым сном, но выглядела живой. Как и жертвы.

Художницы, темноволосые, синеглазые, которым убийца придавал вид живых, словно сам не мог смириться с тем, что совершил. Словно хотел, чтобы они сохранили для него ту красоту, которую он в них нашел. С точки зрения психологии было два варианта: либо убийца мстил, либо был болен и так компенсировал свою неудовлетворенность, иначе откуда следы полового акта? Для чего было вкалывать препарат для обездвиживания своим жертвам?

Нора уже посапывала, когда раздался стук в дверь. Лили вздрогнула от неожиданности, но потом вспомнила, что просила Картера привезти ей рисунки Аманды. Спустившись на первый этаж, она увидела, как Фил открывает дверь. Картер посмотрел на него сверху вниз и вошел, не дожидаясь приглашения.

– Лили, рисунки. – Он протянул ей папку.

– Ты чего так долго?

– Заезжал перекусить. Да и Ольга вновь пустилась в слезы, пытался ее утешить.

– Может, хочешь домашней еды? Есть мясная запеканка. А еще… можем посмотреть фильм все вместе, – предложила Лили.

Мужчины вновь взглянули друг на друга.

– Думаю, мне лучше поехать домой. Завтра рано вставать, – твердо ответил Картер.

– Спокойной ночи… – произнесла Лили ему в спину – так стремительно напарник вылетел из дома.

– А я вот не откажусь от просмотра фильма!

Лили сделала попкорн и вернулась на диван с миской в руках. Фил смотрел на нее с улыбкой на губах.

– Что? – жуя, спросила Лили.

– Удивляюсь тому, какой ты стала. Когда мы встретились, в лагере… – Фил запнулся: это была скользкая тема. Лили хоть и была рада знакомству с Филом, но вспоминать то лето не хотела. – Ты была такой яркой, жизнерадостной. Рисовала всех и вся. Была той еще авантюристкой. Сейчас передо мной совсем другая девушка. Ответственная мать, сильный детектив. Руна бы…

– Не надо. – При звуке этого имени Лили передернуло. – Насчет сильного я бы поспорила. Мы до сих пор не нашли никаких зацепок.

– Я просто… Мне бы очень хотелось, чтобы ты отыскала в себе ту юную, открытую миру девчонку. – Фил взял ее ладонь и нежно провел большим пальцем по коже.

– Та девочка еще не знала, насколько опасен, жесток и беспощаден этот мир, – резко ответила Лили и убрала руку.

Посмотрев фильм, они в напряженном молчании разошлись по своим постелям. Лили была уверена, что от уснет от усталости, как только коснется подушки, но возбуждение после разговора с Филом прогнало сон. Несомненно, ей стало спокойнее оттого, что лучший друг приехал и охраняет их сон. Столько лет дружбы… Тогда они не сразу нашли общий язык, потому что Фил – типичный мальчик в период пубертата – вел себя как засранец. До той кошмарной ночи.

А потом они стали друзьями. Лили поддерживала Фила, когда он потерял мать: ездила в Анкоридж вопреки подозрениям Дэна, даже звала мужа с собой, потому что не могла оставить друга одного. А потом Фил взял на себя ответственность за Лили, приехав ко дню похорон Дэни и оставшись на пару недель. Они всегда стояли друг за друга горой.

Лили закрыла глаза и подумала: Фил замечательный человек. Именно таким она всегда его знала. Иногда ей казалось, что он чего-то ждет от нее: немые вопросы часто сквозили в его взгляде. Но Лили отмахивалась: такую дружбу терять глупо. Она не готова. Вообще ни к чему, пока не закроет это чертово дело.

В морге было так холодно, что Лили осталась в верхней одежде, но зубы у нее все равно постукивали. Сайлас показал им тело Аманды, и Лилиан выпучила глаза от удивления: минимум трупных пятен. Кукла, не иначе. Специфический запах, конечно, присутствовал, но не такой, какой бывает при явном разложении.

Картер стоял, засунув руки в карманы потертых джинсов и уставившись в пол. Лили же внимательно слушала Сайласа.

– Все совпадает. Аманда Вуд убита тем же способом, что и Селеста Кларк. Токсикологические анализы идентичны.

– Половой акт?

Сайлас кивнул. Лилиан выругалась.

– Но мне есть чем порадовать вас. На одежде Аманды найдены инородные волокна темного цвета, так что ближе к вечеру смогу сообщить результаты экспертизы. Точнее, сначала растормошу криминалистов.

– Отпечатки? Эпителий?

– По нулям. Сопротивляться жертвы не могли, ведь их обездвижили, а убийца аккуратен.

В коридоре раздались чьи-то шаги, коллеги обернулись. У входа в помещение морга стояла Ольга Вуд, одетая в длинное черное пальто.

– Простите, я…

– Проходите! – воскликнула Лили. – Сайлас, это Ольга Вуд, старшая сестра жертвы. Скажите, Ольга, не было ли у Аманды украшений, которые она носила бы не снимая?

– Нет. – Ольга осторожно приблизилась к телу.

Гамма эмоций отразилась на ее лице. Сначала ужас, потом узнавание, тень улыбки, нежность, затем глубокое горе.

– Я так надеялась, что… – Ольга вздохнула. – Но теперь… Да. Это Аманда.

– Мы можем оставить вас наедине, – предложил Сайлас.

– Да, я буду вам признательна.

Сайлас посмотрел на детективов, и они вместе удалились в коридор.

– Как он переместил тело? – вполголоса спросила Лилиан.

– В парке ночью очень темно, деревья не пропускают лунный свет. Если и были какие-то прохожие – а у нас мало кто пойдет в такое место ночью, разве что влюбленная парочка, – то они могли принять ее за живую.

– Но убийца все же смыл кровь, да и на месте следы подтер. На мольберте и картине не было отпечатков.

– Всё просто: он работал в перчатках, – пожал плечами Сайлас.

– После того как навестим бывшего Аманды, Александра, запросим видео с камер, – вставил Картер.

– В парке их нет. А даже если бы и были, вряд ли хоть что-то запечатлели в тени деревьев. По-моему, наш убийца прекрасно осведомлен о таких ловушках.

– Пора возвращаться, – вздохнул Сайлас и прошел к Ольге.

Лили и Картер остались стоять в дверях. Им пора было ехать к Александру.

– Ольга, вы сами доберетесь? – поинтересовался Картер.

– Да, спасибо, – вытерла слезы женщина.

Попрощавшись с коронером, напарники вышли на улицу. Сегодня они передвигались на машине Лили: Картер прибыл в морг на автобусе. Едва сев за руль, Лилиан закурила и стукнула кулаком по магнитоле: по-другому та не включалась. По салону разлился голос Брайана Молко – песня «Meds», обожаемая Лили. Она сделала звук громче и выехала с парковки. С тех пор как в марте вышел новый альбом Placebo, Лилиан заслушала его до дыр.

Картер подпевал и бросал на нее быстрые взгляды. Лили от души улыбнулась, когда они дуэтом завыли припев:

– Детка-а-а, не забыла ли ты принять свои табле-е-етки-и?!

Пока они ехали до бухты Фриц, Лили думала о том, как относится к напарнику. Картер не раз намекал на свои чувства. Она ощущала его заботу, внимание в каждом жесте и слове. Ее расстраивало, что он оставался одиноким (хотя, с другой стороны, откуда ей было знать, она ведь не следила за его койкой). И в то же время Лили чувствовала укол ревности, когда узнавала о том, что Картер проводил время с женщиной.

Она знала, что и Фил любит ее. Не меньше, наверное, даже больше, чем Картер. После смерти Дэна Лили отрицала, что сможет когда-нибудь снова полюбить так же сильно. Но время шло, горе и скорбь притуплялись, превращались в нечто неотделимое от нее, но уже не такое яркое и острое. Лилиан замечала, что временами ей хочется оказаться в чьих-нибудь теплых объятиях. Однако стоило ей представить поцелуй с другим, как чувство вины обрушивалось на нее с новой силой: ей чудилось, что так она предает Дэниеля и что его дух спустится на землю и будет до конца дней мстить ей за столь скоропалительное счастье.

Лили разрывало на части. Помимо смутного желания вновь найти родственную душу она сгорала от стыда перед дочерью. Ей хотелось проводить с ней все свободное время, но на деле Лили практически не видела Нору. И сейчас, по пути к дому Александра, Лилиан решила заехать к родителям, чтобы уточнить, смогут ли те забрать Нору на неделю. А лучше до окончания расследования. О том, как сильно она будет скучать, Лили старалась не думать: она должна сосредоточиться на деле. Чем быстрее они с ним разберутся, тем раньше она сможет восстановить их с дочерью привычный досуг. Да и Фила она не могла напрягать так долго. Но родителей дома не оказалось: наверное, отправились на рынок.

– Холостяцкая берлога, – усмехнулась Лилиан, глядя на дом, к которому они подъехали, вырулив с родительского двора.

Картер широко улыбнулся, разглядывая замысловатую постройку. В том, что Александр увлекался рыбалкой, сомнений не было: под навесом стояли лодки, виднелось около дюжины удочек, какие-то мешки и разный хлам. Миниатюрное жилище хозяина выглядело кривоватым, дерево местами сгнило, крыша сползла набок. Как этот дом выдерживал зимы Аляски – одному богу известно. Внедорожник последней модели на подъездной дорожке резко контрастировал со всем увиденным.

Подойдя ко входу, Лили застыла в нерешительности, боясь постучать: казалось, от прикосновения дверь просто слетит с петель. Но стучать и не потребовалось: дверь внезапно распахнулась, выпустив аромат жареной рыбы. Светловолосый парень растерянно замер на пороге.

– Александр? – грозно пробасил Картер.

– Да. А вы?..

– Детективы Мерфи и Райт. Можно задать вам несколько вопросов об Аманде Вуд?

Александр побледнел.

– Что… что случилось?

– Мы можем пройти в дом? – спросила Лили.

Александр нехотя отошел вглубь коридора, пропуская детективов.

Внутри жилище выглядело намного уютнее, чем снаружи. Было заметно, что каждая деталь интерьера подобрана с любовью: картины, в манере письма которых Лилиан узнала руку Аманды; фото с пойманным гигантским кальмаром; пестрый вязаный плед и прочее. Ничего необычного Лилиан пока не наблюдала, но и устроить обыск без ордера она не могла.

– Что случилось с Амандой? – нетерпеливо спросил Александр.

Картер кратко объяснил. Парень схватился за голову и рухнул в кресло-качалку. То заскрипело так пронзительно, что у детективов заболели зубы.

– Не знаю, кто мог сотворить такое. Аманда была доброй, тихой, очень… вдохновляющей. Она могла создать уют из ничего. – Александр обвел рукой стены гостиной, видимо намекая, что этой комфортной обстановкой он обязан именно Аманде. – Мы расстались, потому что… потому что она поняла, что я «неперспективен» и слишком молод. Она высказалась завуалированно, но однажды я проследил за ней и застал ее с этим… художником! – выплюнул Александр.

– И часто вы за ней следили? – спросила Лили.

Александр тяжело вздохнул:

– Это не то, о чем вы подумали…

– А о чем мы подумали? – Картер скрестил руки на груди.

– Господи… Я просто… просто хотел увидеть его. Узнать, на кого она меня променяла, понимаете?

– Если честно, не очень. – Лили откашлялась. – Когда вы видели Аманду в последний раз?

– Давно. Точно не скажу.

– Не во время слежки, приятель, – пояснил Картер, ухмыляясь. – Когда вы встречались лично?

Александр метнул на него взгляд, полный ненависти:

– Я, по-вашему, убийца? Смерть первой девчонки тоже на меня повесить хотите? Повторяю, я не помню, когда виделся с Амандой. Помню, что она была добра и говорила, что встретила кого-то. Мне это было неинтересно, я распрощался и уехал. Всё!

Лилиан и Картер скептически переглянулись.

– Я могу воспользоваться туалетом? – спросил Картер, едва заметно кивая Лили.

Пока Александр объяснял маршрут, Лили соображала, как ей отвлечь подозреваемого, чтобы тот не заметил, что Картер рыскает по его жилищу. Она не придумала ничего лучше, чем намекнуть, что не прочь выпить кофе. За время их беседы Лили успела узнать, что Александр принципиально не хочет переезжать в более комфортабельное жилище. И что ему всегда казалось, будто Ольга, сестра Аманды, к нему неровно дышит. Лили отметила, что ревность сестры могла бы стать мотивом, но это не объясняет убийство Селесты.

– А вы не были знакомы с Селестой?

– Вы про первую жертву? – уточнил Александр. Лили кивнула. – М-м… Кажется, Аманда знакомила нас, когда мы заезжали в видеопрокат.

– Вы общались?

– Нет. Они обычно обсуждали искусство, а я, знаете, с большей охотой поговорил бы о рыбалке. Зато паренек, точно помню, предлагал нам… ну…. Не хочу, чтобы вы ему предъявили обвинение, короче говоря.

Наверняка Александр говорил о Лесли.

– А этот паренек, он был парнем Селесты?

– Ну, судя по тому, как он целовал ее в губы… – Александр пожал плечами.

Лили захотелось выбежать из дома, доехать до видеопроката и накостылять Лесли за вранье.

В комнату вернулся Картер, знáком показав Лили, что ничего не обнаружил. Детективы попрощались с Александром и направились к своей машине. Разъяренная Лили закурила сигарету и, выпуская дым через ноздри, принялась рассказывать Картеру о Лесли.

– Едем в прокат. В доме ничего подозрительного не заметил. Даже пятен! Удивительно, что в такой развалюхе нашел пристанище чистюля, – заметил Картер.

Лили на секунду потеряла нить разговора: ее внимание привлекло яркое пятно, контрастирующее с окружающей обстановкой. Она прошла под навес и, вполуха слушая разглагольствования Картера, заглянула в ящик с инструментами, из которого торчала яркая папка. Больше в нем ничего не оказалось.

– Картер… – тихо позвала Лили, вынимая из кармана латексные перчатки. Не было сомнений, что это папка с рисунками Аманды.

– Черт… – выругался Картер, подойдя ближе. – Может, это ее подарок? Они ведь встречались.

– Нужно выяснить у Ольги, как выглядела папка. Позвони ей и спроси.

Картер отошел в сторону и набрал номер Ольги. Через минуту он вернулся.

– Это она. Именно с этой папкой Ольга видела Аманду в последний раз.

– Пригласим Александра в участок, – кивнула Лили.

Аманда Вуд не могла похвастаться наличием близких друзей. Общение ей заменяли кисти да холсты. Красками она могла выразить больше, чем словами. Родители вообще отрицали существование такой профессии, как художник, а Аманда не понимала, как можно заниматься чем-либо еще, кроме живописи. Она не грезила о всемирной известности, не жаждала переехать в большой город: ей хотелось только продавать картины тем, кто оценит их по достоинству, за скромные суммы.

Она была творческим человеком до мозга костей, и это проявлялось во всем, что она делала. Романтичная натура немного мешала ей сосредоточиться на учебе, она была влюбчива, и отношения с Александром для нее стали первыми достаточно долгими и серьезными, чтобы перерасти в нечто большее, однако… Аманде самой было стыдно в этом признаться, но он ей наскучил. Обшарпанный дом, который она изо всех сил пыталась сделать уютным. И это при его-то деньгах!

Почему у богатых родителей так часто рождаются чудны´е дети? У Александра было бы все, если бы он согласился на условия родителей: перебраться в крупный город и продолжить бизнес отца. Но нет, ему нравилось рыбачить, нравились свобода и то, что любящие родители продолжали давать ему деньги.

А Аманду уже тошнило от запаха рыбы. Да, она любила шум прибоя в бухте, ей никогда не надоедал этот вид на залив и всегда разные рассветы и закаты, которые она готова была рисовать непрерывно. Но эти отношения… Боже, ну как могла она, девушка, которая любила играть в настольные игры, гулять при свете луны и обсуждать искусство, и дальше слушать о прикормке для рыбы и о прочей дребедени?

В постели он был хорош, но этим мог похвастаться не только Александр, да Аманда и не ставила перед собой цели найти того самого. Ей было хорошо со многими. Она всегда оставалась независимой и удовлетворенной.

Только Ольге не понравился ее поступок. Совсем. Она яростно защищала Александра и обзывала Аманду распутницей.

– Господи, Оля, – так сестру называли только родители и сама Аманда, – думаешь, я не знаю, что он тебе нравится? Может, я и младше, но точно не глупее. Можешь действовать, сестренка, теперь он свободен.

– Ты эгоистичная сучка, Аманда! – плевалась сестра. – Запросто разбиваешь чужие сердца! Однажды тебе это аукнется, как говорила мама, да-да, все возвращается бумерангом. И не вздумай тогда рыдать на моем плече!

Но Аманда знала, что сестра никогда не откажет ей в своем плече. Ольга всегда заботилась о ней, вопреки непостоянному характеру, сестра могла срываться, пытаться контролировать и все же быстро отходила и позволяла больше, чем могли бы родители. Тем более Аманда уже и думать забыла об Александре, а тот ведь следил за ней. Ненормальный. И зачем ей оставаться с таким?

Аманда видела его внедорожник, когда возвращалась с дополнительных занятий в студии Артура Фокса. Препод явно был озабоченным, но она не стала отказывать: сексом в окружении картин она еще не занималась. Правда, и повторять этот опыт не собиралась, поэтому решила прекратить занятия, раз Фокс включил в программу обучения половое воспитание.

Его она встретила случайно.

Аманда делала наброски, устроившись неподалеку от художественного магазина: в ту ночь было северное сияние, и она не могла упустить возможность запечатлеть его на холсте. Он шел мимо, пока не заметил ее, и вдруг замер. Его взгляд… Такой взгляд ей бы очень хотелось нарисовать! Еще никто не рассматривал ее с таким интересом.

Она уже толком не помнила, как завязался их разговор, но точно знала: все это время он не отрывал глаз от ее лица. Что же его так зацепило? Никто из мужчин не изучал ее лицо так внимательно, как сделал бы художник, как делал он.

Аманда не боялась разбить себе сердце, вопреки предупреждениям сестры. Она считала, что не способна влюбиться по уши, отдавая всю себя, и их интрижка представлялась ей новой захватывающей авантюрой. Самой интересной из всех, потому что он интересовался ее работами! Даже попросил нарисовать бухту Фриц! Кроме учителей в «Дневниках Пикассо», Аманду вообще никто никогда не просил ничего нарисовать. Наверное, бухта напоминала ему об их втором свидании.

Он редко бывал в городе и прямо заявил, что женат. Что ж, для Аманды это был новый вызов! Вскружить голову женатому? Такой сексуальной она себя еще никогда не чувствовала. Она не особо скучала по нему, но очень хотела, чтобы их флирт перешел на новый, более страстный уровень. А потом убили Селесту. В Джуно. В это невозможно было поверить! Он был встревожен и впервые проявил заботу: попросил быть осторожной.

Аманда была знакома с Селестой и не верила, что ее убийство – дело рук серийного маньяка. Селеста та еще стерва, любого мужика могла разозлить своим безразличием. Очень жаль было столь рано ушедший талант, Аманда искренне восхищалась ее работами, но бояться за свою жизнь не собиралась: это же, черт подери, Джуно! Какие еще убийства?

А потом она привезла ему картину с изображением бухты. Он приехал ненадолго и очень хотел увидеть ее. Тогда Аманда поняла, что, возможно, этим вечером ее желание исполнится. Как томительно было ожидание их близости, ведь он каким-то образом умудрялся совмещать в себе все самое сексуальное и заурядное! Он восхищался ее картиной и осыпал Аманду комплиментами. Тогда она показала ему еще один рисунок. Не бухта, не пейзаж, а то, о чем они однажды говорили.

Отчего-то он изменился в лице и нервно сглотнул. Неужели плохо? Да не может быть, Аманда просто не умела рисовать плохо!

Но он моргнул, натянуто улыбнулся и сказал, что рисунок «интересный». Странная характеристика. А потом она ощутила укол. Не так она представляла их первую ночь и уж тем более никогда не подумала бы, что она станет последней.

– Я не понимаю, у вас есть хоть что-нибудь? Хотя бы один чертов отпечаток?! – вопил комиссар, стуча ладонью по столу. – Вы привезли сюда сына Эндхаусов. Эндхаусов, черт вас дери!!!

Под столом Картер незаметно от Курта Дэвиса сжал колено Лили в знак поддержки. По ее спине пробежали мурашки, хотя щеки горели от стыда.

– У него под навесом была папка с рисунками жертвы. Папка, которую видела сестра убитой. Аманда выходила с ней из дома в последний раз…

– Это, по-вашему, доказательство?! А камеры вы посмотрели?!

– У Александра нет алиби на время смерти Аманды. Он утверждает, что рыбачил. Из рыб такой себе свидетель, – высказался Картер.

– Райт, дошутишься до того, что пойдешь разбирать папки в архиве, – процедил Курт. – Мне уже звонило руководство. Спасибо Эндхаусам.

– Почему наследник Эндхаусов живет в такой развалюхе?! – возмутилась Лили.

Она пыталась вспомнить, называл ли Александр свою фамилию. Да даже если бы и назвал, она бы в жизни не подумала, что именно он их единственный сын. Просто однофамилец!

– Это причуды богатых, не трать время на размышления, – закатил глаза Картер.

– Так вот, к вам направили помощника. Главного детектива из отдела в Анкоридже.

– Из Анкориджа? – Лили подскочила. – Из самого департамента?!

– Я не задаю вопросов. Вот и вы не задавайте. Делайте свою работу. Записи с камер должны быть уже у вас.

Лили и Картер вывалились из кабинета комиссара, костеря его на чем свет стоит. Но больше всего Лили разозлило то, что к ним решили подослать какого-то там детектива, когда у них наконец начала вырисовываться картина случившегося. Плясать под чужую дудку Лили не умела и учиться не собиралась.

Еще до начала учебы в полицейской академии ее предупреждали о дискриминации по половому признаку и предвзятом отношении к женщинам. Она видела это в фильмах, читала об этом в книгах, была готова к тому, что, возможно, над ней будут издеваться. Но Лилиан повезло. Во-первых, ей удалось обойти систему и при минимальном опыте работы стать детективом: Джуно слишком маленький городок, кадров не хватает, в отличие от Нью-Йорка или Чикаго. Она всего год проработала патрульным, после чего напросилась на полицейский экзамен детективов (пожалуй, самый сложный в ее жизни), который сдала лучше всех остальных кандидатов.

Наверное, если бы Лили служила в другом штате, ей пришлось бы несладко. Там, где больше населения, больше и убийств, а значит, больше дел, которые нужно раскрыть. Существовал коэффициент раскрываемости дел у того или иного специалиста, и при мысли о том, что ей пришлось бы с кем-то соревноваться по числу успешно завершенных заданий и терпеть насмешки со стороны более опытных мужчин, Лили передергивало.

В других городах и полицейские управления функционировали несколько иначе. Отделение в Джуно отличалось от прочих как численностью, так и структурой. Так, их единственный столичный полицейский департамент находился в Анкоридже, а до тысяча девятьсот сорок первого года, когда было создано первое подразделение дорожного патруля, на Аляске и вовсе отсутствовала полиция.

Думая о своем обучении в полицейской академии, Лили невольно вспомнила Дэна. Он восхищался ее необычной для девушки физической силой и выносливостью. Они познакомились случайно – в очереди в супермаркете. Лили заметила, как один тип пытается стащить недешевую кухонную утварь, и Дэн помог ей его задержать.

– Лили, ты тут? – Картер пощелкал пальцами перед ее лицом.

– М-м? Да, конечно. Извини. – Она вздохнула. – Слушай, мне нужен кофе.

– Давай после просмотра видеозаписей поедем в прокат и по пути возьмем кофе? – предложил он.

– Окей.

Нет, нужно подать жалобу на местные власти! С таким ничтожным количеством камер им ни за что не найти убийцу. Проблема заключалась не только в том, что камеры захватывали небольшие участки, но и в том, что напарники понятия не имели, на какие машины обращать внимание. На парковке возле парка вообще не было машин в предполагаемое время совершения убийства, а значит, убийца все-таки знал скрытые от электронных глаз уголки города.

– К черту, поехали в прокат, – буркнула Лили, поднимаясь с кресла.

По пути они взяли кофе: два больших капучино без сахара. Подъехав к библиотеке, Лилиан позвонила Филу и сообщила, что вечером отвезет Нору к родителям. Правда, они пока о ее планах ничего не знали.

Увидев внезапно вошедших в помещение проката детективов, Лесли подавился дымом и принялся откашливаться, скрывшись за стойкой.

– Привет, Лесли, – хмуро поприветствовала парня Лили.

Картер глядел на Лесли исподлобья, медленно прогуливаясь вдоль рядов с комедийными дисками. Администратор вылез из-под стойки и широко улыбнулся:

– Детектив Мерфи, какой сюрприз. Вы со своим парнем? Решили-таки вернуться за «Сделкой с дьяволом»?

– Милый Лесли, я вернулась, чтобы узнать, почему ты солгал мне. А это Картер. Мой напарник.

– А… – Лесли инстинктивно вжался в стену. – Но в чем же я солгал?

– Ты целовался с Селестой Кларк. Не очень-то похоже на дружеские отношения, – объявил Картер.

– О бог мой! И вы из-за этого приехали? – Лесли моментально расслабился. – Да, мы пару раз целовались. Она была свободной девчонкой до поры до времени, а пару месяцев назад заявила, что теперь между нами не может быть поцелуев и всего прочего… Честно сказать, мне кажется, мы оба сразу поняли, что поцелуи лишние в наших отношениях. Она хоть и была роскошной девчонкой, но…

– За Селестой толпами гонялись мужчины, но она предпочла целоваться с тобой в кладовке? Ради развлечения? – Картер усмехнулся, глядя на Лесли.

– Слушай, чувак, не так уж я и плох. – Лили оценивающе взглянула на Лесли, пока тот защищался от нападок Картера. Парень действительно был хорош собой: Лили была уверена, что девочки-подростки сходили по нему с ума. – И если вы забыли, у меня есть алиби. Я не сильно расстроился, когда Селеста прекратила наши… контакты. Как друга я ее не потерял. На тот момент… – Лесли вдруг сделался грустным. – Вы не там ищите, серьезно. Селеста была мечтательницей, фантазеркой. Иногда мне казалось, что, целуясь со мной, она представляет другого.

Картер громко выдохнул, словно разъяренный бык, затем повернулся к Лили. Вдруг зазвонил его телефон.

– Да, мисс Вуд. Да. Нет. Уже нет. Он должен быть дома. Я понимаю, но… Хорошо.

Лили прислушалась: неужели Картеру позвонила Ольга Вуд?

– Э-э… Детектив Мерфи, так что насчет «Сделки с дьяволом»? Пять баксов за неделю проката. Вернуть нужно будет до полуночи следующего вторника.

– Черт с тобой, Лесли, тащи сюда диск, – сдалась она. Около кассы, расплачиваясь за фильм, Лили добавила: – Мы с тебя глаз не спустим, Лесли. Тебе же лучше, если ты не солгал.

– Знаю, детектив Мерфи. – Лесли улыбнулся, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. Да, будь Лили лет семнадцать, она бы, пожалуй, могла в него влюбиться. – Но я сказал правду. Буду ждать нашей встречи.

– Забавно, нас обычно надеются больше никогда не видеть, – усмехнулась Лилиан.

– Я не о вашем цербере. А о вас, – подмигнул Лесли.

– Я не куплюсь на такую дешевую лесть, Лесли, не утруждайся.

– Лили? Ты уже, черт подери, взяла диск и флиртуешь с этим… – Картер в ярости указал раскрытым телефоном в сторону Лесли.

– Успокойся, Карт, у Лесли есть алиби.

– И на время убийства Аманды тоже?! – ощетинился Картер.

– Лесли, у тебя уже появился сменщик?

– Не-а, завтра должен прийти пацан на собеседование. Я здесь практически живу. В душ хожу на мойку самообслуживания. Тут неподалеку.

Картер издал странный звук, выражавший вселенское разочарование. Лили повернулась к нему:

– Тебе звонила Ольга? Что она… – Ее телефон завибрировал. – Ой, минутку, я сейчас.

Лили раскрыла «Моторолу»: звонил Стэн, криминалист.

– Мерфи.

– Лили, как ты? Это Стэн. Слушай… – Лили чуть отстранила трубку от уха: из динамика доносился громкий скрип. – Ой, прости, у нас тут отгрузка материалов в архив, загружаем фургон, таскаем коробки. Так вот, я звоню по поводу волокон, найденных на теле второй жертвы. Нашлось совпадение: это ткань, которой на заводе обтягивают сиденья автомобилей. Скорее всего, это был «вольво» или «фольксваген».

У Лили на мгновение остановилось сердце, а затем забилось в ускоренном ритме.

– Отлично. Стэн, спасибо большое. А что по образцам почвы?

– Лили, ты хоть представляешь, сколько всего можно обнаружить даже на небольшом сигаретном бычке, пролежавшем в лесу дольше двух суток? Новый мир! – Стэн хохотнул. – Мы стараемся. А, черт, Стив зовет. На связи!

Лилиан уставилась на экран телефона, переваривая информацию. «Вольво». У кого из подозреваемых и знакомых жертв было «вольво»?

– Лили? – позвал Картер, подойдя к ней вплотную и обдавая теплым дыханием макушку.

– Пойдем, нам здесь делать нечего.

– Так ты объяснишь, что, черт возьми, произошло?!

– Звонил Стэн. У них есть результат по волокнам…

Хлопнула дверь видеопроката. Лили вытащила сигарету и чиркнула зажигалкой. Закат всех оттенков розового накрыл Джуно. Лили прищурилась, ощутив на лице последние солнечные лучи, и глубоко затянулась, обдумывая полученную информацию. Картер дернул ручку закрытой машины. Лили поняла намек и нажала кнопку на брелоке, после чего напарник забрался на пассажирское сиденье. Лили пересказала ему то, что узнала от Стэна. Картер нахмурился, напрягая память, и Лили последовала его примеру.

Облокотившись на капот, Лилиан разглядывала небольшое здание видеопроката. На разукрашенной граффити велосипедной парковке стоял спортивный велик с противоугонным замком. На фаре красовалась наклейка – точная копия принта футболки Лесли. Значит, это его велосипед.

– Нет, руку на отсечение даю, Лесли не наш клиент, – сказала вслух сама себе Лили, затем выбросила окурок, села в машину и завела мотор.

– У Александра «хаммер», значит…

– Стоп! – Лили случайно нажала на гудок и распугала голубей у библиотеки. – Артур. Помнишь, когда мы разговаривали с ним у школы, он облокачивался на «вольво»?

– Да?

– Я уверена. Поехали.

Небо стало оранжево-алым; огненная лава заката ярко освещала гору Робертс, которая возвышалась над Джуно, напоминая о суетности всего земного и ничтожности людских проблем. Для Лили гора давно стала верным безмолвным другом, неизменно находящимся рядом.

Уже через двадцать минут напарники подъехали к художественной школе, только вот на парковке «вольво» не было, а свет горел лишь в одной аудитории.

Картер взглянул на часы:

– Закрылись пять минут назад.

– Нет, внутри еще кто-то есть. Пойдем выясним адрес Артура. Не скажут – позвоним в бюро.

Но внутри оказался лишь слегка подвыпивший завхоз, гремящий металлическими ведрами. Он не дал им никакой информации и попросил покинуть здание, если его не вызывают на допрос. Вредного старикашку Лили помнила еще со времен своего обучения, потому не стала продолжать бессмысленную дискуссию и попросила Картера набрать Сьюзи, архивариуса.

– Нужно позвонить Дэвису, – сказала Лили, когда Картер закончил разговор. – Нам понадобится ордер на обыск в студии Артура и взятие образцов волокон с сидений его автомобиля.

– Ты понимаешь, что ордер мы получим не раньше завтрашнего обеда?

– Да. Но у нас есть преимущество: Артур еще не знает, что мы обнаружили.

– Ладно. Тогда по домам?

– Да… – Лили прикрыла ладонью рот и зевнула. – Отвезу Нору к родителям. Надо, кстати, позвонить им.

– А Филипп? – спросил Картер.

– А что Филипп? – смутилась Лили. – Он забрал Нору, я получила эсэмэску.

– Надолго он приехал?

– Вроде как должен уехать через два дня, – пожала плечами Лили.

– М-м… – недовольно хмыкнул Картер.

– Что?!

– Ничего. Просто беспокоюсь за тебя.

– Не переживай, Филипп за мной присмотрит, – бросила Лили и поехала в сторону дома Картера.

– Как бы не так… – еле слышно пробубнил он. – А после? Можно мне сменить его на посту?

Лили не сдержала улыбки и легонько толкнула Картера в плечо. Салон наполнил их тихий уставший смех.

– Я подумаю, – озорно ответила Лили.

Лилиан отвезла Нору к родителям и вернулась домой ближе к полуночи, когда над Джуно уже висела полная серебристая луна. Ночью город был тих и спокоен, но Лили не могла отделаться от мысли, что где-то неподалеку происходит новое убийство. Она всматривалась в густой лес, задерживалась на парковках, приглядывалась к водителям встречных машин.

Нора не расстроилась из-за того, что ближайшие пару недель пробудет у бабушки с дедушкой, зато несколько раз всплакнула, потому что Фила не будет рядом, долго с ним прощалась и взяла с него обещание приехать в гости еще хотя бы один раз до Рождества. Лили же всю дорогу оправдывалась перед дочерью, пытаясь объяснить свой поступок.

– Детка, мне совсем не хочется, чтобы ты так долго была вдали от меня, но меня могут вызвать в любом момент, а брать тебя с собой небезопасно, – объясняла она, глядя в зеркало заднего вида на светлые кудряшки дочери.

– А мама Хлои иногда берет ее с собой на работу… – грустно ответила Нора.

– Милая, мама Хлои работает в пекарне. Ты ведь знаешь, у меня далеко не детская профессия. Иногда мне приходится видеть ужасные вещи.

– А тебе самой не бывает страшно?

Лили не знала, что ответить. Она боялась одного – не найти преступника. Боялась, что по ее вине может погибнуть третья девушка.

Филипп не поехал к бухте Фриц: Нора высосала из него всю энергию. Лили застала его спящим на диване в гостиной. Вошла тихо, осторожно повесила дубленку и на цыпочках прокралась в кухню, чтобы пообедать посреди ночи. Подогрев остатки запеканки и открыв банку ледяного безалкогольного пива, Лили села за стол. Ела она не сводя глаз с Филиппа. Он ничего не слышал и сладко спал, укутавшись в бордовый плед в зеленую клетку, подаренный отцом Дэна на позапрошлое Рождество. Мать Дэниеля скончалась, когда ему было двадцать, и свекор не раз говорил, что она бы не пережила смерть Дэни и, к счастью, умерла, уверенная в счастливом будущем сына. Лили была согласна с его точкой зрения, хоть ей было бы интересно познакомиться с миссис Мерфи и узнать, какой бабушкой она могла бы стать. Но жизнь складывается так, как велит судьба.

Глядя на безмятежно спящего Фила, Лилиан вспомнила лето, когда они познакомились. Ее отправляли в лагерь третье лето подряд. В пятнадцать лет она провела школьные каникулы в лагере Филадельфии, в шестнадцать родители осчастливили ее Парижем – там она создала свои лучшие художественные работы, а в семнадцать их средств хватило лишь на лагерь для скаутов в пригороде Анкориджа.

Лагерь «Бирхантер» был сказочным местом. Зеленые луга, горы, невысокие водопады, леса – самое сердце дикой природы. Фил был вожатым. После заката он водил отряд Лили в лес, учил разжигать костер, доставал гитару и пел песни. Парни и девчонки подпевали ему, пританцовывая и жаря над огнем маршмеллоу. Для Лилиан это были самые запоминающиеся мгновения в лагере, как и для ее тогдашней лучшей подруги Руны.

Лили улыбнулась сама себе, вспомнив, как в одну из ночей Фил у костра исполнял потрясающую песню «I Just Died In Your Arms Tonight», глядя ей в глаза, и как все ее тело покрылось мурашками, а сердце громко стучало в груди, заглушая аккорды. Руна, влюбленная в Фила, тихо подпевала, крепко сжимая руку подруги. Жаль, что столь прекрасные вечера были омрачены кошмаром.

Отбросив жуткие образы, всплывшие в памяти, Лили собралась наверх, в спальню. Однако, проходя мимо дивана, заметила торчащие из-под пледа листы: Фил разглядывал ее рисунки? Где же он их откопал? Лили решила, что утром устроит другу взбучку, пока же у нее не было сил даже на то, чтобы принять душ.

– Их дала мне Нора, – объяснял следующим утром Фил, разливая кофе по кружкам. – Можешь спросить у нее, где она их нашла. Она сказала, что ты очень красиво рисуешь, и принесла мне стопку, чтобы я в этом убедился.

Лили так давно не наводила порядок в комнате дочери, что у нее не было оснований не верить другу.

– Понятно. – Ей хотелось поскорее сменить тему. – Ты уезжаешь завтра?

– Я планирую уехать утром, да. На работе накопилось много срочных дел, – тяжело вздохнул Фил. – Но… мне не хочется уезжать от тебя.

Лили улыбнулась и поерзала, натягивая рукава серого свитера на пальцы, затем взяла кружку и отпила кофе.

– И мне с тобой веселее. А Нора по тебе очень скучает.

– Слушай, Лили… – Фил откашлялся. – Мы…

Зазвучал рингтон, Лили жестом извинилась и побежала за телефоном.

– Мерфи.

– Лили, заеду за тобой через пятнадцать минут. Скоро будет готов ордер, – вместо приветствия сообщил Картер. В трубке раздался гудок автомобиля, и Лили чуть не оглохла. – Проезжай, чертов придурок!!!

– Э-э… хорошо. Жду тебя.

Лили убрала телефон и побежала в спальню, чтобы одеться. Она достала из шкафа светлые джинсы с высокой посадкой, зафиксировала их кожаным ремнем, заправила в джинсы белый лонгслив и закрепила на боку кобуру. На макияж времени не было, но Лили знала, что красива и без него. Чистые черные волосы рассыпались по плечам: ради эксперимента она решила оставить их распущенными.

– Ого, уже вызвали на работу? – Брови Фила взлетели вверх.

– Да, пора ехать, есть продвижение в деле. Так что ты говорил?

– Это тебе твой напарничек звонил?

Лили еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Конечно. Мы ведь вместе ведем расследование.

– Мне он не нравится, – заявил Фил.

– Ты ему тоже, – хохотнула Лили.

– Послушай, я понимаю, ты… ты еще переживаешь о Дэне…

Лили нахмурилась:

– Что значит «еще»? Мой муж умер год назад. Нора потеряла отца, и ей всю жизнь придется нести эту боль. К чему этот разговор, Фил?

– Лили, прости. – Фил подошел вплотную и взял ее за руки, она ощутила его легкое свежее дыхание. – Я, наверное, тороплю тебя…

– Торопишь?! Фил, я всегда считала тебя своим лучшим другом. Что-то изменилось? – Теперь Лили точно поняла, что не готова к подобным разговорам.

Филипп уставился на нее темными глазами, выражающими досаду. Пока он пытался подобрать слова, в дверь постучали.

– Ты знаешь, где ключи, – бросила Лили и поспешила к выходу, хватая с вешалки дубленку.

Резко толкнув дверь, она чуть не сшибла с ног Картера.

– Доброе утро! – чересчур громко и нервно воскликнула Лили.

– Доброе… – Картер посмотрел куда-то за ее спину и тут же посерьезнел.

– Поехали. – Лили подтолкнула его с крыльца: еще одну сцены за утро она не выдержит.

Запрыгнув в машину, Лили пристегнулась. Фил наблюдал за ними, держась за ручку входной двери, и, когда Картер сдал назад, чтобы развернуться, захлопнул ее.

– Кажется, твой дружок не в настроении, – буркнул напарник.

– О, Картер, прошу тебя… – простонала Лили, хватаясь за голову. – Что говорит Дэвис? Мы с тобой будем жить?

– Он доволен результатами экспертизы. У нас есть зацепка, связь между двумя жертвами – Артур Фокс. Думаю, мы на верном пути.

Лилиан кивнула. Они направлялись в бюро, где их должен был встретить Курт. Картер сказал, что комиссар сначала проведет совещание, а уже потом свяжется с судьей и сообщит, куда ехать за ордером. Иногда, когда ордер был нужен срочно, а у судей были отгулы, приходилось ездить к ним домой.

Около бюро Картер свернул налево, чтобы заехать в их любимую кофейню. Напарники молча вышли из машины и проследовали в крохотное заведение. Картер в очередной раз забыл о дверном колокольчике и врезался в него лбом. Лили подавила смешок.

– Черт подери, Элис, когда ты уже снимешь отсюда эту бесполезную дребедень? – ругался Картер, отмахиваясь от колокольчика.

Женщина за стойкой, которой на вид было около сорока, хмыкнула, поправляя очки в круглой оправе. На ее лице появилась улыбка.

– Какой из тебя детектив, Карти, если ты ничего перед своим носом не видишь?

– Элис, можно, пожалуйста…

– Два капучино, один без сахара, другой с мятным сиропом, – отчеканила Элис. – Ага, круассаны ваши любимые завезли. С семгой и творожным сыром, а из сладких – шоколадный.

– Мне шоколадный, – сказал Картер, доставая наличные.

– А мне с семгой, – улыбнулась Лили.

– Как у вас дела с этим убийцей-художником? – заговорщически спросила Элис.

Напарники переглянулись.

– Художником?

– Ну-у, – Элис выразительно взглянула на Лили, – две девчушки были художницами, вот и пошли слухи…

– Элис, ты же знаешь, мы не можем это обсуждать.

– Ага, эта угрюмая лыжа мне то же самое в выходные заявила. – Элис кивком указала на Картера, протягивая им напитки.

– Лучше расскажи нам новые сплетни, – перевел тему Картер.

Элис могла болтать несколько часов кряду, чем сильно отличалась от Лили. А за прошедший год детектив и вовсе стала скрытной и молчаливой, предпочитая держать эмоции глубоко внутри. Но ей было приятно слушать Элис: все равно что забежать к бабушке на пирог.

Картер жестами попытался намекнуть Лили, что им пора сваливать из кофейни.

– Элис, прости, совещание вот-вот начнется, спасибо за кофе! – Лили вскочила, схватила Картера за руку и вытащила его на свежий воздух.

– Вот черт, а ведь совещание и впрямь началось, – спохватился Картер, глядя на часы. – Бежим.

Лили и Картер, хохоча, рванули к участку. Со стороны они были похожи скорее на подростков, чем на серьезных детективов. Ворвавшись в кабинет комиссара, оба замерли на пороге. Курт Дэвис недовольно хмыкнул и покосился на незнакомого мужчину, стоявшего справа от него. Новый детектив.

Картер откашлялся; Лили переступила с ноги на ногу, глядя на комиссара. Его кабинет был полупустым, однако массивный стол и гигантское кресло вишневого цвета без слов заявляли о высоком положении хозяина. Курт качнулся вперед, привставая, и в этот момент Лилиан наконец обратила внимание на незнакомца.

Лили встретилась с ним глазами, и у нее перехватило дыхание. Она не могла объяснить, почему у нее защекотало под ребрами, пальцы сами собой сжались в кулаки, а щеки окрасились румянцем. Этот странный мужчина словно наэлектризовал небольшое помещение. Наконец незнакомец отвел свои ярко-зеленые глаза в сторону, смахнул пылинку с лацкана пиджака и мельком взглянул на Картера, поправив густую черную шевелюру.

– Райт, Мерфи, позвольте вам представить Дерека Дуайта. Дерек любезно согласился приехать в Джуно и помочь нам с расследованием, – представил им мужчину комиссар, поправляя пряжку ремня.

Лилиан избегала новой встречи с пугающими зелеными глазами, поэтому еле слышно пробурчала:

– Еще б его кто-то просил об этой помощи…

– Лилиан! – одернул ее Дэвис. – Прошу прощения, Дерек…

– Все в порядке, – усмехнулся Дуайт. Лилиан захотелось схватить степлер и швырнуть ему в лоб. – Конечно, я понимаю: вызов стороннего детектива уязвляет самолюбие.

Лили еле удержалась, чтобы не передразнить его гнусавый северный акцент. Самолюбие.

– Я ввел Дерека в курс дела, но, думаю, вам следует посвятить его во все подробности самим.

– Лучше скажите, как обстоят дела с ордером, – попросил Картер, скрещивая руки на груди.

– Судья Купер подписал вам его, но у него выходной, так что застать его вы можете…

– В покерном клубе, – дуэтом закончили фразу комиссара напарники.

– Я пока поработаю над деталями дела и буду ждать Артура Фокса, – заявил Дуайт.

Лили закатила глаза и вышла из кабинета следом за Картером. Всю дорогу до автомобиля она что-то недовольно бубнила себе под нос. Картер еле сдерживал смех: его всегда забавляла Лили в гневе. Пока напарник заводил мотор, Лили нервно ходила из стороны в сторону.

– На кой черт он нам нужен!

– Садись в машину.

Лили снова выругалась и нехотя подчинилась.

Покерный клуб представлял собой место, где собиралась элита Джуно и соседних городков. Игры и встречи проводились в загородном доме с потрясающим видом на залив, куда иногда заплывали киты и радовали зрителей своими ленивыми прыжками и бурно извергающимися фонтанами. Дом был построен в готическом стиле, по обеим сторонам крыши сидели горгульи. Лили всегда испытывала трепет в этом месте, хоть и не была в восторге от его хозяев и большинства посетителей.

Купера они нашли быстро. Забрав нужную бумажку, детективы сели в автомобиль и помчались по адресу, найденному архивариусом Сьюзи. Дорога заняла сорок минут. Подъехав к участку, они увидели аккуратный двухэтажный домик, а справа от него – низкую постройку из кирпича. «Вольво» Фокса стоял на подъездной дорожке. Лили подошла к запертой калитке и ударом ноги выбила ее, чем немало удивила Картера.

– Вижу, этот Дуайт действительно тебя разозлил.

– Я просто хочу поскорее найти убийцу и не переживать за других девушек, – ответила Лили, направляясь к дому преподавателя.

– А о себе ты не переживаешь? Ведь твой типаж полностью совпадает с типажом обнаруженных жертв. – Картер резко дернул ее за руку и коснулся пальцами ее щеки.

Лили остолбенела от внезапного проявления одновременно нежности и грубости и недовольно уставилась на Картера. По ее телу пробежал холодок. Вдруг из кирпичной постройки раздался крик, а за ним звук битого стекла. Напарники одновременно схватились за оружие и побежали к домику.

Картер мчался впереди, держа пистолет наготове. Он выбил дверь постройки и ворвался внутрь, Лили влетела следом.

– Полиция штата Аляска, поднимите руки вверх, не двигайтесь!

В небольшой студии было так мало света, что сперва глаза ничего не видели. Когда Лилиан наконец смогла разглядеть обстановку и присутствовавших людей, она издала возглас, полный отвращения, опустила пистолет и отвернулась.

– Господи! Что вы себе позволяете! – кричал Артур Фокс, сбрасывая с себя Кейси и натягивая штаны.

– Артур Фокс, у нас есть ордер на обыск вашего участка и автомобиля. – Картер убрал пистолет и, стараясь не смотреть на преподавателя, протянул ему бумагу.

– Кейси, с тобой я тоже хочу пообщаться, – сказала Лили, хватая девушку за руку, когда та попыталась незаметно исчезнуть.

Девушка была похожа на новорожденную панду: глаза, окруженные потеками туши, выражали страх и мольбу.

Лили пинцетом выдергивала почти невидимые ворсинки с сидений автомобиля Фокса и раскладывала их по пакетикам. Салон, багажник, бардачок – все выглядело чистым, даже чересчур. Лилиан включила ультрафиолетовую лампу и с ее помощью осмотрела каждый уголок, но нашла след одной-единственной капли крови на потолке. На всякий случай она провела ватной палочкой по следу и спрятала ее в пакетик.

Лили никак не могла успокоиться и шепотом ругалась в тишине салона. Ей необходимо было съездить на стрельбище. Если она не выпустит пар, то степлер и впрямь может прилететь в глаз Дереку Дуайту.

– Лили! – позвал ее Картер.

Напарник остался в художественной студии в компании Кейси и Артура. Лилиан, покончив с осмотром машины, закурила и вошла в студию, выдыхая дым в темное пространство.

– Значит, это и есть ваши так называемые дополнительные занятия? – спросила Лили, приближаясь к одному из мольбертов.

Кейси сидела в кресле в углу небольшой комнатки и шмыгала носом. Артур громко пыхтел, хрустя пальцами. Лилиан и Картер, оба в перчатках, проводили обыск студии, внимательно осматривая все предметы и осторожно прикасаясь к каждой поверхности. В целом ничего подозрительного они не нашли: кисти, краски, полотна, листы бумаги и принадлежности для сексуальных игр, которые Лили с великим омерзением упаковала в пакеты для улик, дабы снять с них биологические образцы.

Артур Фокс отказался отвечать на вопросы без адвоката, потому был нем как рыба, но периодически прерывал молчание, громко возмущаясь, когда Картер или Лили брали его личные вещи. Закончив обыск в студии, Картер направился к дому подозреваемого, а Лили осталась с задержанными. Она снова попросила Кейси проехать с ними в участок.

– Но я ведь… я никого не убивала, – со слезами на глазах повторяла Кейси.

– Вы занимались сексом в возможном месте убийства с возможным убийцей. Хотелось бы все-таки задать вам пару вопросов. – Лили широко улыбнулась.

Кейси заплакала пуще прежнего.

– Не ожидал от тебя такого, Лилиан, ты всегда казалась мне умной девушкой, – внезапно встрял Фокс.

– Не ожидали чего? Что я стану детективом? Или что выйду на ваш след? По-моему, очень умно было с моей стороны не посещать ваши грязные консультации.

– Вы совершаете большую ошибку.

– Я вам так скажу, дорогой мистер Фокс. – Лили так резко шагнула в сторону мужчины, что он отпрянул и задержал дыхание. – Даже если вы, к вашему счастью, не окажетесь убийцей, мы особенно тщательно рассмотрим эти улики по подозрению в растлении малолетних.

– Но я совершеннолетняя! – вскочила на ноги Кейси.

– Глупая девчонка, думаешь, ты у него одна?! – ответила Лили.

– Ох, Лили Оклоуд, как же ты сексуальна в гневе, – ухмыльнулся Фокс. – Было бы у нас время, я бы прямо сейчас приступил к твоему портрету.

Лили прорычала что-то невнятное и поспешила на воздух: ей нужно было выдохнуть и взять себя в руки. В дверях она врезалась в Картера. Он подхватил ее, не давая упасть:

– Эй, ты чего?

– Хочется засадить его.

– Думаешь, он убийца? – насторожился Картер.

– Судя по тому, что мы сегодня обнаружили, этот говнюк может быть чист. В плане убийств, – мрачно высказалась Лилиан. – Есть что интересное в доме?

– Сотни рисунков. Посмотришь?

Лили кивнула и пошла в дом. Там был минимум мебели, зато царил настоящий творческий хаос: везде валялись картины, рисунки, принадлежности для рисования. Сильно пахло маслом, ацетоном и бытовым мусором. Картер указал на стол, куда выложил рисунки, а сам пошел к Фоксу и Кейси.

Лили быстро просматривала один лист за другим, как вдруг остановилась, заметив почерк Селесты. Вытащив ее рисунок, Лилиан продолжила разглядывать другие листы и вскоре на одном нашла подпись Аманды. Схватив обе работы, Лилиан вылетела из дома и побежала к машине Картера. Он уже усадил в нее подозреваемого, Кейси села рядом с Фоксом.

– На это что скажете, Артур? – Лили помахала перед его лицом рисунками.

Артур вздернул подбородок и отвернулся. Наручники, которыми его сковал Картер, не давали ему удобно расположиться на сиденье.

– Лили, вы можете отдохнуть, пока мы с детективом Райтом будем допрашивать Артура Фокса, – сказал Дуайт, стоя у дверей допросной.

– Прошу прощения? – Лили намеренно не смотрела ему в глаза и попыталась пройти вперед, но он коснулся ее талии, чтобы остановить.

Ее обдало жаром, в животе скрутился тугой узел из странных ощущений. Лили все же пришлось поднять голову. Тонкие губы Дерека были сжаты, миндалевидные глаза исследовали черты ее лица. От неловкого молчания ее спас Картер, резко распахнув дверь допросной.

– Лили?

– Детектив Мерфи побудет в вашем кабинете, – твердо сказал Дерек, перевел дыхание и отошел от Лилиан.

– То есть?.. – Рука Картера напряглась.

– Все в порядке, Картер, я… подожду. Позвони мне после допроса, – попросила Лили.

Развернувшись, она быстрыми шагами устремилась к лестнице, чтобы поскорее скрыться из виду. Лили была зла, сбита с толку, растеряна, даже несколько обижена. Ей всегда тяжело было контролировать свой гнев, поэтому она предпочитала уходить от разговора или сбегать, как сейчас. Иначе их стычка с чертовым Дереком Дуайтом могла закончиться громким скандалом, если не ее увольнением.

Сидеть в офисе она не собиралась. Раз этот Дерек такой профессионал, пусть разбирается с Фоксом, а ей срочно нужно выпустить пар. Лили понадеялась, что Картер не расстроится из-за того, что она стащила ключи от его машины. Проделав недлинный путь до стрельбища за рекордный срок, она бросила машину на обочине и направилась к администратору.

– Лили? – удивился Скотт. Он был увлечен просмотром футбольного матча и чуть не свалился с кресла, услышав ее громкие шаги.

– Привет. Мне сессию на полчаса.

Скотт поправил длинные спутанные волосы.

– Там все свободно, иди. Только зал с манекенами еще не убирали.

– Я хочу пострелять на улице, в мишени.

Скотт проводил ее, выдал оружие, патроны, наушники. Лилиан поблагодарила старого знакомого и встала к черте, зарядила пистолет, надела наушники, прицелилась и постаралась выровнять дыхание. Не вышло. Зажмурилась, чтобы прогнать образы Дерека, Селесты и Аманды.

Стрельба была ее ритуалом. Если раньше она прибегала к рисованию, чтобы выплеснуть эмоции и дать волю фантазии, то после смерти Дэна ей больше нравилось стрелять. Отрабатывать меткость, оглушать себя выстрелами. Большинство коллег рефлекторно затыкали уши, услышав выстрел, Лили же наслаждалась этими звуками. Нет, ее ужасали последствия стрельбы, совершенной с целью убить или ранить. Но ей нравился сам процесс – момент спуска курка и попадания в мишень. Нравилось, как дрожали барабанные перепонки, как вибрировали внутренние органы. Она чувствовала себя способной защитить, спасти других людей. Проецируя все свои проблемы на мишень, таким образом Лили выбрасывала их из головы – хотя бы ненадолго.

Попав во все мишени, Лили отложила пистолет, сделала несколько глубоких вдохов и огляделась. Рядом шумела река Таку; небо над головой казалось бескрайним и, даже затянутое тучами, поражало своей красотой. На нос Лили упала первая капля дождя.

Руки замерзли настолько, что она едва могла пошевелить пальцами. Лили кое-как оттащила Скотту снаряжение, вернулась в машину, включила печку и устроилась на сиденье, глядя в небо и пытаясь согреться. Как только она завела мотор, зазвонил телефон.

– Мерфи, – устало проговорила она.

– Где, черт подери, тебя носит? – возмущенно произнес Картер. – И где моя машина?

– Прости, уже еду. Скоро буду. Вы закончили допрос?

– Да. Поговорим, как вернешься. – Судя по голосу, напарник тоже был не в духе.

– А Дуайт еще там?

– Уже уехал.

Лили с облегчением вздохнула, отложила телефон и поехала в бюро.

Картер встретил ее у входа в здание. При виде знакомого силуэта Лили стало легче дышать. Ей тут же стало совестно. Наверное, она просто привыкла к опеке Картера. За время их совместной работы он столько раз давал ей понять, что на него всегда можно положиться (конечно, если дело не касалось вождения машины).

– Ты увезла с собой улики, ты в курсе? – хмыкнул Картер, приближаясь.

– Вот черт! Идем к Стэну?

Напарники вытащили из багажника пакеты с предметами и образцами, изъятыми у Артура Фокса. По пути к криминалистам Картер рассказал о допросе Фокса. Артур стал отвечать на вопросы только в присутствии своего адвоката, и то выборочно. Ясно было одно: у него железное алиби. В момент убийства Селесты Артур находился в другом штате, это подтверждают билеты и фотографии с проходившей там выставки. Лилиан готова была биться головой о стену после этой новости. Попрощавшись с криминалистами, детективы вышли на улицу. Никакого желания возвращаться в офис у Лили не было.

– Нет подтвержденного алиби на время убийства Аманды, но… я считаю, убийца действовал в одиночку.

– Конечно, очевидно, что убийца у нас один. А что говорит этот самодовольный хрен? – спросила Лили, спускаясь по лестнице.

– Считает, что вы уделяете мало внимания психологии, – раздался бас справа от Лили. Она вздрогнула и чуть не свалилась со ступенек.

Дерек Дуайт курил, облокотившись на дверь своего автомобиля.

– Ты же сказал, он уехал! – прошипела Лили.

– Моя вина. Забыл папку с делом, – поднял руку Дерек, швырнул окурок на проезжую часть и скрылся в салоне авто.

Лили недовольно фыркнула.

– Эй, – Картер провел пальцами по ее щеке, – послушай, Артур Фокс под подпиской о невыезде, пока криминалисты будут работать над уликами.

– Картер, да ведь проблема в том, что мы… промахнулись. Снова.

Дождь усилился, и напарники поспешили к машине.

– Я уверена, – сказала Лили, залезая в салон, – что этот ублюдок совращал несовершеннолетних учениц.

– Эта тема тоже поднималась на допросе. Адвокат заявил, что его клиент «никогда в жизни не тронул бы дитя, да и любую девушку, без ее согласия». Мы сможем предъявить ему обвинение, только если одна из девочек решится написать заявление.

– Тупик. Чертов тупик. – Лили закрыла глаза руками. – Слушай, а зачем тебе звонила Ольга Вуд? Когда мы разговаривали с Лесли.

– А… Она убеждала меня в невиновности Александра.

Лили широко распахнула глаза и обернулась к Картеру. Напарник пригладил влажные волосы.

– Кажется, парень не врал, когда говорил, что Ольга тайно в него влюблена.

– Даже если так, это слабый мотив. Аманда с Александром давно расстались, Ольга могла начать с ним отношения в любой момент.

– Может, она считала, что это не сестринский поступок – встречаться с бывшим Аманды?

– Ну, она уж точно не пошла бы ради Александра на убийство. Тем более такое изощренное. Да и Селесту ей в таком случае убивать незачем. Ладно, знаешь что? Предлагаю пообедать и спокойно ждать результатов от криминалистов. А еще завтра я намерена обсудить дело с Дереком.

Картер приподнял бровь.

– Не смотри на меня так. Он, конечно, меня раздражает, но все же хочется услышать его мнение. Мы в полной заднице.

Картер повел машину к ближайшему «Макдоналдсу». Лилиан наблюдала за бегущими каплями дождя на стекле, и на сердце у нее было неспокойно. Ее что-то тревожило. В первую очередь, конечно, отсутствие подозреваемого, но что-то еще не давало ей покоя.

– Если хочешь, я могу побыть с тобой этим вечером, – предложил Картер.

– О, спасибо, но сегодня последний вечер, когда Фил в Джуно.

Картер натянуто улыбнулся и снова устремил взгляд на дорогу. В «Макдоналдсе» они заказали по бургеру с картошкой и умяли еду за двадцать минут, стоя на парковке, после чего Картер отвез Лилиан домой.

– Звони, если что, хорошо? – Картер перехватил ее руку, прежде чем она вышла из машины.

Лили улыбнулась и сжала пальцами его крупную ладонь:

– Пока.

Филиппа дома не было. Лили даже расстроилась, но быстро нашла себе занятие: с начала расследования она совсем забыла о готовке и уборке. За домашними хлопотами пролетело два часа. Фила все не было. Лили разобрала гардероб: убрала подальше летние вещи и отправила в стирку гору теплых вещей. Заглянула в комнату Норы; здесь Лили убиралась аккуратно, уважая личное пространство дочери, но все же с беспокойством заглядывала в ящики. Мало ли, вдруг дочь стащила какой-нибудь опасный предмет из ее арсенала. Красиво разложив розовые и золотистые подушки на плюшевом покрывале, Лили улыбнулась фотографии, приколотой к стене. На снимке были запечатлены счастливый Дэн, заливающаяся смехом Нора и нежно улыбающаяся Лили.

В тот день они ездили в парк аттракционов. Норе исполнилось два года, но она ни капельки не боялась заходить в комнаты иллюзий и даже в замок Дракулы, просилась в Дом страха, но из-за возраста дочери их туда не пустили, поэтому Нора довольствовалась каруселями. Она говорила, что с папой ничего не страшно, а мама всегда сможет их защитить, ведь она «работает в полиции». Глаза Лили наполнились слезами: память заставила снимок ожить. Она закрыла глаза и вспомнила, как после кадра Дэн повернулся, поцеловал ее в плечо и в губы, а затем сказал:

– Как же я тебя люблю…

Лили ответила на поцелуй, а Нора приревновала папу, и Дэну пришлось посадить ее себе на плечи. Так они и бродили по парку среди попкорна, хот-догов и карамельных яблок.

Лилиан смахнула слезы, обхватила себя за плечи и кивнула пустоте. В груди разлилось тепло, когда она поняла, что уже не испытывает невыносимой боли, глядя на фото. Ей было грустно, но в то же время приятно вспоминать чудесные дни, проведенные с Дэном. Наконец скорбь понемногу отступала, Лили понимала: ей не вернуть мужа. Ни криками, ни слезами, ни обетом безбрачия, ни депрессией. Что бы она ни делала, его больше никогда не будет рядом. У Норы больше нет отца, у нее – мужа. Но это не значит, что у них не может быть мужской или отцовской любви. Это не значит, что ей больше никогда не обрести счастье, а Норе – верного любящего опекуна.

Выходя из комнаты, она услышала громкий стук, доносящийся с улицы. Вернее, из гаража. Лили спустилась на первый этаж, подбежала к окошку над кухонной раковиной и подняла занавеску. В гараже мелькнула тень.

Лили, одетая в тонкую майку и пижамные штаны, выхватила из кобуры пистолет, запрыгнула в ботинки и выбежала из дома, на ходу снимая оружие с предохранителя и выставив руки перед собой.

– Эй! Кто здесь?!

Она вошла в гараж, крутясь вокруг своей оси и не опуская пистолета. Ее оглушал стук собственного сердца, но она старалась дышать ровно на случай, если придется стрелять. В гараже никого не было. Лишь у дальней стены Лилиан заметила упавшую банку бордовой краски. Та растеклась по полу, напоминая густую лужу крови.

– Черт… – выругалась Лили и положила пистолет на стол.

Она отмоет эту краску не раньше чем через несколько часов, а ей так хотелось поваляться на диване, ни о чем не думая. Опустившись на корточки и взяв в руки тряпку, Лили принялась гадать, каким образом банке удалось упасть. Но стоило ей присмотреться, как она заметила смазанный след ботинка: кто-то наступил в краску. Лили осмотрелась: да, несколько пятен краски тянулись к гаражному окну.

Лилиан быстро встала, взяла пистолет и, дрожа от холода, вышла из гаража, но тут же во что-то врезалась и вскрикнула.

– Лили?!

– Фил?!

– Ты что, с ума сошла? Ты почему в майке?! На улице один градус тепла! – Фил смотрел на нее как на умалишенную, попутно снимая куртку и набрасывая ей на плечи.

– Ты… – Лили озиралась по сторонам.

– Почему у тебя в руках пистолет?..

– Ты никого здесь не видел? – прошептала Лили.

– Только соседей. Тех, что через два дома от тебя. Они делают барбекю.

– Ладно. Давай вернемся в дом.

Филипп укутал Лили в плед и принес горячий шоколад. Они расположились на диване. Лилиан потряхивало, но шоколад делал свое дело и согревал изнутри. Она посмотрела на друга: смуглая кожа на накачанных руках потрескалась от холода, в белках глаза проступили яркие красные пятна – лопнувшие капилляры.

– Где ты был?

Филипп удивленно вскинул бровь:

– Ездил по делам фирмы, а что?

– Просто удивилась, не застав тебя дома. – Лили никак не могла отойти от стресса. Ее мучил не страх, а ощущение, что она что-то упускает.

– Так ты объяснишь, что делала на улице? – спросил он, кладя руку ей на колено.

Лилиан обдумывала ответ. Если признается и скажет правду, Филипп распереживается, возьмет отпуск и будет сидеть с ней, пока все не выяснит.

– Вспомнила, что забыла пистолет в машине. Мне спокойнее, когда он дома, – соврала Лили, натянуто улыбаясь.

Фила, кажется, такой ответ устроил.

– Я тут копался в твоей видеобиблиотеке и нашел «Ночной рейс», не хочешь посмотреть? – предложил он, доставая коробку с диском.

– С удовольствием. Неповторимый дуэт Мерфи и МакАдамс, – с облегчением сказала Лили и наконец расслабилась.

Она не заметила, как уснула на плече Фила. Не чувствовала, как его губы коснулись ее лба, щеки. Не вздрогнула, когда он отнес ее в постель. Не знала, что он еще некоторое время наблюдал за ней спящей.

Всю ночь ей снилось чье-то невидимое, но ощутимое присутствие. Она металась по постели и в конце концов проснулась от холодного прикосновения. Чертыхнувшись, нанесла удар, еще не совсем придя в себя.

– Эй! – возмутился Фил, держась за левый глаз.

– Фил?! – ахнула Лили, лихорадочно озираясь по сторонам. Простыня смята, волосы спутаны, а ладони влажные от пота. – Что ты здесь делаешь?

– Ты кричала, я испугался. Все в порядке?

– Да… Прости, что напугала: мне приснился кошмар.

Фил присел на край кровати. Лили прикрылась одеялом.

– Может, мне остаться до завтра? – предложил он, глядя Лили в глаза.

– Нет-нет, все хорошо, правда. Тем более меня и дома-то не бывает. Сидишь здесь в одиночестве. Мне даже как-то стыдно, что я не уделяю тебе должного внимания. Тебе нужно было приезжать в августе, я была свободна. – Лили выдавила улыбку и бухнулась на подушку. Голова раскалывалась. А потом, вспомнив о нанесенном ударе, снова подскочила. – Господи, Фил! Как твой глаз? Приложить лед?

– Плевать, – отмахнулся он.

– Но… тебе же на работу. Начальник цеха с синяком под глазом? – усмехнулась Лили.

– Я немножко привру, в каких обстоятельствах его получил. – На лице Фила заиграла глумливая улыбка, и Лили бросила в него подушку.

– А сколько времени?

– Пять пятнадцать, – отчеканил Фил.

– Ты что, не спал? – Лили заметила, что Филипп был одет в брюки и джемпер.

– Я… да, я решил начать собираться, а потом услышал твой крик.

Лили тяжело вздохнула. Ей было необходимо выпить крепкого кофе: она чувствовала себя разбитой и уставшей, растоптанной и ничтожной. Стараясь прогнать мысли о своем непрофессионализме и настроиться на рабочий лад, Лили поплелась в ванную. Приняв душ, она обмотала волосы полотенцем и провела рукой по запотевшему зеркалу.

Да, по любым меркам девушка в отражении была красива. Пухлые губы сочного ягодного оттенка привлекали внимание; синие глаза, полные грусти и в то же время искрящиеся надеждой, утягивали в пучину тревог и тайных желаний. От природы длинные ресницы, которые Лилиан красила только по особенным случаям, и ни намека на веснушки, лишь несколько родинок на щеке и у носа. Пышная грудь осталась красивой и упругой даже после грудного вскармливания, тонкая талия. Лили не нравились лишь слишком, на ее взгляд, широкие бедра – точка зрения, которую не разделял ни один из ее знакомых.

Почистив зубы, Лили нанесла на лицо тональный крем, чтобы скрыть бледность и синяки под глазами, подкрасила губы темно-бежевой помадой и высушила волосы. Отчего-то сегодня ей хотелось выглядеть привлекательно: она запланировала разговор с Дереком Дуайтом, а в его присутствии Лили ощущала скованность, напряжение и неуверенность.

Надев свою любимую белую блузку и черные брюки, Лили закрепила кобуру на ремне справа и зацепилась взглядом за следы краски под ногтями. Она слегка помрачнела, вспомнив чью-то тень у себя в гараже, а потом застонала, осознав, что так и не оттерла испачканный пол.

– Ого! – Филипп встретил ее в прихожей.

– Да ладно, – отмахнулась Лили.

– Лилиан, ты сказочно красива. Я серьезно. И почему ты не стала моделью?

– Фил, прекрати, я ненавижу лесть. – Лилиан метнула хмурый взгляд на друга.

Филипп подошел сзади и приобнял ее, глубоко вдохнув аромат ее цветочных духов. Лили неловко отстранилась и потянулась за дубленкой.

– Тебя подвезти на вокзал?

– Да, было бы славно.

Лилиан вела «додж», на полной громкости слушая радио: играла песня The Rasmus «In The Shadows». Она подпевала солисту, не обращая внимания на взгляды водителей встречных машин. Ее злило, что при прощании губы Фила задержались на ее губах дольше, чем того позволял дружеский поцелуй. Ее злило нераскрытое дело. Злило, что кто-то пробрался на ее личную территорию, а она так и не выяснила зачем. Чтобы напугать? Или чтобы что-то украсть? Музыка помогала Лили выпустить агрессию: не хотелось снова грубить Дуайту. Пока.

На парковке у бюро машин не было. Лили взбежала вверх по лестнице и ввалилась в их с Картером кабинет. Утро было морозным, но солнечным, и лучи, проникающие сквозь окно, ослепили ее. Лилиан прищурилась, разделась и села в кресло. Включила компьютер, приоткрыла окно, впуская порыв ледяного воздуха, достала из пачки сигарету и закурила. Но не успела она сделать и двух затяжек, как в дверь кабинета постучались.

– Войдите, – крикнула она.

Дверь распахнулась, и в проеме показался Дерек Дуайт. Лилиан рефлекторно выпрямилась – хорошо хоть не закашлялась.

– Стоит ли мне говорить о пагубности данной привычки?

– Могу спросить тебя о том же, – парировала Лили.

– Ладно. – Дерек и сам закурил, Лили пошире открыла окно. – Вчера мне довелось побеседовать с твоим напарником, теперь хотелось бы переговорить лично с тобой.

– Мы работаем в паре, поэтому не вижу смысла разговаривать с нами по отдельности. – Лили бросила недовольный взгляд на Дерека, тот перехватил его и усмехнулся. Дуайт сел в кресло Картера и теперь оказался прямо перед Лили. От мысли, что этот мужчина находится в такой близости от нее, Лили пробрала дрожь.

– Лили, ты ведь знаешь психологию серийных маньяков?

– Изучала, но сталкивалась с таким лишь раз. Мы поймали его за неделю, – ответила Лили, вспоминая свое второе дело. – В Джуно чаще всего происходят конфликты с индейцами, убийства по неосторожности на фоне домашних ссор, пьяные разборки, а в большинстве случаев здесь убивают животные или природа.

– Я два года отработал в Бостоне, после переехал в Анкоридж и получил повышение. Не скажу, что в Анкоридже много убийств, но вот в Бостоне… да, там их предостаточно. Если задуматься, все серийники похожи. У них два провоцирующих фактора: мощная психическая травма или врожденная душевная болезнь. То есть они убивают либо потому, что им в принципе доставляет удовольствие отнимать жизни, чувствовать свое превосходство, либо потому, что у них возникает своя задумка, стратегия мести, какой-то план. Ты слышала о деле Барта Стивенса? Он убил тридцать семь человек. Ему было плевать, кто перед ним: мужчина или женщина, белый или темнокожий, – в суде он признался, что ловил абсолютный кайф от звука разрезаемой плоти, от мук, которые испытывали жертвы, истекая кровью. После каждого убийства он слизывал кровь с ножа.

– Да, я слышала о нем. Насколько я знаю, он уже казнен, – кивнула Лили и вдавила бычок в пепельницу.

– Верно. А был еще Майкл Смит. В детстве Майкла и его мать избивал отец. Когда мальчику исполнилось пять лет, отец умер, а матери пришлось стать проституткой и прятать сына в шкафу, когда к ней домой приходили клиенты. Можешь представить, сколько раз он наблюдал за этим процессом?

Внутри Лили все клокотало, но она лишь кивнула, ожидая продолжения.

– На каждый свой «рабочий выход» мать Майкла надевала высокие красные сапоги на шпильке. А еще она была платиновой блондинкой. За полгода в Бостоне было убито десять девушек идентичного типажа. Девушки были изнасилованы посмертно.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Образ матери и все, что Майкл увидел и пережил, наложило на него отпечаток. В какой-то момент он уже не мог сдерживаться; его, вероятно, этот образ возбуждал.

– Он ненавидел мать за то, что ему пришлось пережить. Ненавидел за то, что хотел ее. За то, что в школе и колледже стал посмешищем и испытывал странные, ненормальные желания и ассоциации.

– Хорошо, Дерек, к чему ты клонишь? – Лили оперлась локтями о стол. Дерек с трудом отвел от нее взгляд.

– Как ты считаешь, каков наш убийца?

Слово «наш» заставило ее хмыкнуть. Всего сутки этот Дуайт в городе – и уже «наш»!

– Что ты имеешь в виду?

– Опиши его психологический портрет.

Лили откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок, перебирая все детали дела в голове.

– Он сдержанный, – наконец заговорила она. – Да, я думаю, что это мужчина: на это указывает заключение о предсмертных половых актах. Он… связан с искусством.

– С чего ты взяла? – перебил Дерек.

– Обе жертвы занимались рисованием и делали успехи, – ответила Лили и начала перебирать сваленные на столе документы, чтобы унять дрожь от присутствия Дуайта.

– Жертвы, но не убийца. Он не оставлял нам никаких художественных посланий. Что ты подразумеваешь под сдержанностью?

– То, как он аккуратен. Даже во время убийства. Сразу понятно, что он действует не в порыве ярости, он способен блокировать эмоции, а еще он не выбрасывает их тела, не забирает себе трофей в виде конечности, он с какой-то… нежностью, что ли, оставляет их. И формальдегид… будто он хочет, чтобы они казались живыми.

– Вот именно. С нежностью. Всех жертв объединяет цвет волос, глаз, телосложение, талант к рисованию. Но это не значит, что убийца – художник: он ищет наиболее схожую с его прототипом жертву. Есть связь с конкретной художественной школой и бухтой Фриц, иначе он не заставлял бы Аманду Вуд рисовать ее. Он бы нарисовал ее сам или выбрал другой пейзаж.

От осенившей ее догадки у Лили волосы на руках встали дыбом.

– Нам неизвестно, при каких обстоятельствах была нарисована бухта Фриц. Возможно, до встречи с убийцей, – попыталась протестовать Лили, понимая, что спорит не с Дереком, а с самой собой.

Его предположение не должно оказаться правдой.

– Я хочу сказать… – продолжил Дерек, придвинувшись ближе. – Я пробил по базе все признаки, и мне выпали всего четыре потенциальные жертвы нашего маньяка. Одна из них ты, Лили.

Дуайт тревожно прошептал ее имя. Лили не успела отреагировать: отворилась дверь, и на пороге показался Картер.

Картер переводил взгляд с Дуайта на Лили и обратно. Желваки у него на щеках задвигались. Дверь медленно захлопнулась.

– Доброе утро, детектив. Лили, – кивнул Картер, делая шаг вперед, – все в порядке?

– Да, да. Мы с Дереком обсуждали дело.

Картер с такой силой сжал картонный стаканчик, что кофе чуть не вылился через край. Лили так и слышала, как он глумится: «Значит, с Дереком, а не с заносчивым хреном?!» Однако после речей Дуайта ей стало дурно и душно, она схватила пачку сигарет, дубленку, телефон и направилась к двери. Картер ласково коснулся ее плеча, задержав взгляд на «парадной» блузке.

– Я сейчас, мне нужно позвонить, – бросила через плечо Лили, не останавливаясь.

Это расследование пагубно на нее влияло. Она не помнила, когда в последний раз настолько часто возвращалась к этой вредной привычке. Лили замутило от своей слабости и от мерзкого ощущения, комом застрявшего в горле.

Шмыгнув за дверь, Лилиан открыла телефон и набрала номер матери. Пока шли гудки, Лили рассматривала свою машину, затем прищурилась и перевела взгляд на голубое небо с облаками, похожими на безе.

– Лили?

– Мам, привет! Как у вас дела? Все хорошо?

Лили услышала звонкий хохот Норы и почувствовала облегчение, поэтому позволила себе глубоко выдохнуть и улыбнуться.

– Все просто замечательно! Ты что, хочешь забрать Нору? Вы продвинулись в расследовании?

Как же тяжело было объяснять матери, что она не имела права разглашать конфиденциальную информацию.

– Нет, я… – Лили задумалась. А так ли умно оставлять Нору у самой бухты? Может, лучше отвезти ее к отцу Дэниеля? – Сегодня точно нет. Просто хотела убедиться, что все в порядке. Звони мне, если что, ладно? Нора сильно скучает?

– Вспомнила о тебе пару раз, – усмехнулась Рене. – По телевизору шел какой-то сериал о полицейских, она все верещала, что ее мама такая же классная.

Лили улыбнулась еще шире, но глубоко в груди кольнуло: будь она такой крутой, как считает дочь, раскрыла бы преступление куда быстрее.

– Дай ей трубку, пожалуйста.

Нора рассказала Лили об очередной рыбалке, о вылазке в лес, о том, как вкусно готовит бабушка. Спросила о Филе:

– Я знаю, что он уехал. Он заезжал со мной попрощаться.

Сердце Лили пропустило удар, и она коснулась груди.

– Что?

– Вчера вечером.

– Зайка, дай бабушке трубку, – спокойно попросила Лили.

– Ба-а-а-а!

В трубке послышался шелест.

– Что еще, Лили?

– Фил заезжал?

– Да, побыл буквально минут пятнадцать-двадцать. Поужинал с нами. Спешил на рабочую встречу какую-то или, наоборот, был только что оттуда, я так и не поняла. Сказал, что уезжает сегодня.

– Он уехал сегодня.

– А вы… он ночевал у тебя? – Мамин тон стал игривым.

Лили еле удержалась от того, чтобы громко, как в детстве, фыркнуть и протянуть: «Ма-а-а-а-а-а-ам!»

– Комиссар зовет, пока, мам!

Лилиан завершила звонок и принялась бродить вокруг машины.

Леденящее ощущение скользнуло по ее венам, закралось в сердце и встревожило разум. Страх. Лилиан многие считали бесстрашной. Друзья ее подростковых лет иногда поражались ее стойкости и тяге к авантюризму: девушку не пугали ни насекомые, ни дикие звери, ни темнота и все остальное, что могло довести девчонок-ровесниц до истерики. Лили была хорошо подготовлена ко встрече с опасными хищниками благодаря дедушке, а электричество в их доме отключалось так часто, что в детстве Лилиан привыкла читать и бродить со свечой или фонариком. Казалось, уже ничто не могло ее напугать; она считала себя ко всему готовой. Пока не поехала в лагерь.

И даже то, что она испытала, увидев растерзанное тело Руны, нельзя было назвать страхом. Скорее ужасом, переломным моментом в ее мировоззрении и жизни в целом. Настоящий страх возник вместе с материнством. Лилиан уже смирилась с тем, что два эти чувства будут следовать друг за другом по пятам до конца ее дней, будь Норе двадцать, тридцать или пятьдесят лет.

Сначала было страшно потерять кроху во время беременности. После появления Норы на свет вопросов стало еще больше: почему она плачет? Ей больно? Она голодна? Почему она чихнула? Что, если ночью она уткнется носиком в подушку? И вся ее выдержка куда-то улетучилась. Лилиан видела много страшных картин, она регулярно сталкивалась с ними, но ничего ужаснее мысли о том, что что-то может случиться с Норой, ей на ум не приходило.

И ведь то же самое испытывали родители и близкие жертв. А она так и не продвинулась в расследовании…

– Лили?

Лилиан вздрогнула. К ней подошел Картер, держа руки в карманах джинсов.

– Стэн заходил, говорит, волокна с сидений машины Фокса не совпали с найденными на одежде Аманды.

– Если честно, я не удивлена. А он сказал почему? Фокс менял обивку или как?

– Вероятно, у него современная модель, а нам нужна «вольво» девяностых годов. Стэн объяснил разницу, но я, боюсь, не перескажу тебе всех деталей. Термины… – Картер улыбнулся, пристально глядя на Лили. – Ты сегодня… прекрасна. И явно чем-то встревожена. О чем вы говорили с Дуайтом?

– О деле, – резко ответила Лили. Она не хотела давать Картеру повода беспокоиться о ней, поэтому не собиралась рассказывать о происшествии в гараже. – Обсуждали психологический портрет убийцы. Проблема в том, что мы не выяснили, какой у него мотив. До сих пор.

– Серийному убийце иногда и мотив не нужен.

– Он не нужен тем, кто убивает без разбора и бездумно бросает тела где придется. Наш убийца пытается «сохранить им жизнь». Он их показывает.

Картер поежился на холодном ветру и отвернулся. Они еще немного постояли на крыльце, после чего зашли в здание. В кабинете Лили взяла папку с материалами расследования, еще раз внимательно перечитала показания, пересмотрела фото, вспомнила, что так и не добралась до картин, нарисованных Амандой. Лили спустилась в хранилище улик и запросила папку, найденную под навесом возле дома Александра. Картер отправился к Элис за кофе и круассанами.

Лилиан, решив остаться в подвальном помещении, уселась на самую неудобную скамейку на свете – без спинки, с сиденьем из деревянных реек, торчащие из которых щепки впивались в бедра. Зато здесь царила мертвая тишина, а почти кромешная тьма завораживала. Лили попросила у Чарли, хранителя, фонарик и снова опустилась на скамью. Шаги Чарли отдавались эхом, пока он возвращался вглубь хранилища (там стояла его койка для ночных дежурств).

Взглянув на первые рисунки, Лили сразу поняла: в этой папке Аманда хранила самые дорогие ее сердцу работы. Она не могла объяснить свою уверенность логическими доводами, но как художник чувствовала это. Ей уже довелось видеть картины Аманды в доме сестры и у Фокса, и те работы отличались помпезностью и тщательной детализацией, здесь же речь шла скорее о набросках, запечатлевших некие важные моменты. Вынув из папки рисунок формата А3, Лили не смогла сдержать улыбку: Аманда нарисовала Александра. С растрепанными волосами, смеющийся, он стоял в дверном проеме своего разваливающегося дома, одетый в одни лишь домашние шорты.

Интересно, как отреагировал новый ухажер Аманды на то, что девушка хранила этот рисунок?

Были в папке и изображения незнакомых Лили людей, которых Аманда словно сфотографировала своей кистью. Но один рисунок бросился ей в глаза. В какой-то момент Лили наткнулась на небольшую, но яркую зарисовку: бабочка морфо. Один из самых красивых видов дневных бабочек: Лили в этом разбиралась. Она и сама неоднократно рисовала этих причудливых созданий и со школьных времен помнила, что бабочки символизируют бессмертную душу: их учитель биологии увлекался энтомологией, в особенности лепидоптерологией.

Но эту бабочку она уже где-то видела. Лили пронзила внезапная догадка: точно такой же рисунок бабочки морфо они обнаружили среди работ Селесты.

Со стороны лестницы послышались громкие и быстрые шаги. Лили, сама не зная зачем, судорожно собрала рисунки Аманды и запихнула их обратно в папку, как подросток, прячущий от родителей какой-нибудь журнал с порно.

– Лили? – Это был Картер. – Господи, ты что здесь делаешь? Я тебя обыскался. Уже и кофе успел остыть. И еще тебя искал Дуайт.

– Зачем?

– Он не счел нужным сообщить. Мне не нравится его желание беседовать с нами по отдельности.

Они перекусили в своем кабинете. Все это время Картер не сводил с нее обеспокоенного взгляда. Зато Дерека Дуайта здесь не было, поэтому Лили с удовольствием поела в компании Картера.

– Лили, мне кажется, ты какая-то напряженная. – Картер подкатил свое кресло поближе и ладонями обхватил ее руки. От этого нежного жеста внизу живота Лили пробежала щекотка. – Пожалуйста, расскажи, что тебя беспокоит.

– Я… Кто-то был на моем участке, Картер. Вчера. Кто-то рылся в моем гараже, – решилась рассказать она.

– Что? – Картер сильнее сжал ее ледяные пальцы. – И ты молчала?! А твой дружок, он хотя бы был рядом? Ты увидела этого…

– Картер, я не знаю, кто это был: не успела поймать. Выбежала из дома с пистолетом, зашла в гараж – а там банка краски разлита на полу. Я подумала, может, тень мне почудилась и на самом деле я услышала грохот банки и приняла это за проникновение. Только вот… я увидела след. Не такой отчетливый, чтобы можно было определить размер ноги или очертания подошвы, но…

Дверь резко распахнулась, напарники выпрямились и спрятали руки за спины, словно боясь, что кто-то поймает их за непристойным занятием. Дерек Дуайт насмешливо оглядел детективов, а затем обратился к Лили:

– Лилиан, мы можем кое-куда съездить?

Лилиан с мольбой посмотрела на Картера:

– Э-э… Куда?

– Пообедать. А заодно пообщаться насчет того, как идет расследование.

– Но это наше расследование, оно касается и меня! – вспылил Картер. Вены на его запястьях вздулись.

– Я знаю. У тебя будет свое задание.

– С какой стати я должен выполнять твои задания?!

– Не мои. Это касается, как ты выразился, вашего расследования. Найди все зарегистрированные в Джуно автомобили «вольво» с девяносто первого по девяносто девятый год выпуска.

Картер сжал руки в кулаки, наблюдая, как Лили уходит с Дуайтом. Напоследок Лилиан бросила на напарника извиняющийся взгляд. Дерек захлопнул за ними дверь.

– Не понимаю, почему ты каждый раз нас разделяешь, – посетовала Лили.

– Вместе вы мыслите по-другому, – заявил Дуайт, неторопливо спускаясь по лестнице.

Дерек ездил на BMW цвета мокрого асфальта. Его авто было припарковано рядом с «доджем» Лили.

– Присаживайся. – Дерек галантно распахнул перед Лили пассажирскую дверь.

Лили молча плюхнулась на сиденье, всем своим видом выражая недовольство. Как только Дерек сел рядом и завел мотор, она спросила:

– Курить в машине можно?

– Конечно. Но тебе хотелось бы запретить.

Лили нахмурилась, но решила не усугублять и без того напряженную атмосферу.

– О чем ты хотел поговорить?

– На самом деле я просто хотел с тобой пообедать. – Дерек на мгновение обернулся к Лили с очаровательной улыбкой. В Лили боролись два желания: улыбнуться в ответ и разбить ему нос. – Если бы я озвучил такое при твоем верном напарнике, боюсь, схлопотал бы по ушам.

Лили хохотнула:

– Если мы всерьез будем обсуждать Картера, я выйду из машины прямо сейчас.

– Ты всегда такая взвинченная?

– Только в твоем обществе.

– Сочту за честь. – Дерек гордо приподнял подбородок. – Предлагаю заехать в рыбный ресторан у залива, рядом с домом Александра Эндхауса.

– Только не говори, что подозреваешь его. Комиссар нам за это чуть головы не открутил. Ты ведь знаешь, что Эндхаусы владеют сетью заправок?

– Знаю, у меня просто есть одно предположение, и если оно верно, то мы увидим кое-что интересное.

Лили потерла виски и отвернулась к окну. Дорога до ресторана заняла почти час. Заведение оказалось очень уютным, хотя снаружи здание напоминало развалюху Александра, и лишь здоровенная скрипучая вывеска, на которой была изображена рыба-меч, подтверждала, что здесь действительно можно утолить голод.

Они заняли стол у окна с видом на дом Эндхауса и кусочек залива. Дерек заказал себе крабовое мясо, Лили остановила свой выбор на сибасе с запеченным картофелем и коул-слоу[1].

– Теперь видишь? – вдруг спросил Дерек.

Лили думала о бабочке морфо, потому вообще не поняла, о чем речь.

– Вон там. – Дерек ткнул пальцем в окно.

– Ого!

Ольга Вуд со счастливой улыбкой выбежала из дома Александра Эндхауса. Следом показался и сам Александр. Он выглядел точь-в-точь как на рисунке Аманды: такой же красивый, сексуальный, в одних шортах (и это в такой холод!). Он что-то крикнул Ольге, та в ответ помахала ему рукой и села в автомобиль. Александр не сводил глаз с машины, пока та не скрылась за кромкой леса.

– Недолго наша девушка скорбела, – констатировал Дуайт.

– Даже не знаю, что я чувствую: отвращение или радость.

– Радость?

– Ольга счастлива. Уверена, она тяжело переживает смерть сестры, но в Александра она была влюблена задолго до преступления. Картер сказал, Ольга звонила ему и умоляла отпустить парня, мол, он не мог убить Аманду, потому что был с ней. Они не хотели признаваться в связи, чтобы мы не заподозрили их из-за очевидного мотива.

– Глупые, глупые влюбленные… – вздохнул Дерек. Лили смотрела на него и понимала, что его раскусить будет непросто. Если не невозможно.

Дуайт держался сдержанно и отстраненно, его речь была отрывиста; казалось, он вообще никогда не использует лишние слова – все четко по делу. Лили не понимала его подлинного отношения к ней. Уважает ли он ее? Или также недоволен вынужденной совместной работой? Или насмехается над ней с высоты своего опыта и пытается подавить ее своим профессионализмом? Из-за стольких вопросов она не знала, как лучше реагировать на его флирт между делом: была ли это издевка или она действительно заинтересовала собой Дуайта?

Слишком много мужчин в ее жизни начали вести себя странно. После такого можно и поверить в сказания индейцев или в сглаз.

– Мне кажется, что между ними до смерти Аманды ничего не было. Когда мы заехали к Александру впервые, он сообщил, что ему кажется, что Ольга питает к нему чувства.

– Неважно: не думаю, что они имеют отношение к убийствам, – отмахнулся Дерек, принимая кружку с чаем из рук официанта. – Расскажи о себе. Почему ты избрала столь редкую для женщин профессию?

Лили усмехнулась. Вот она, бостонская предвзятость и дискриминация.

– Не вижу в этом ничего особенного, – отрезала она, терзая рыбное филе.

– Мои бывшие коллеги не согласились бы с тобой. – Бровь Дерека взлетела вверх, лукавая улыбка скользнула по лицу. Он прожигал Лили взглядом, но не издевательским, а скорее любопытным.

– Что ж, я счастлива, что не знакома с твоими бывшими коллегами. И не удивлена. Я наслышана о том, какую травлю девушки выдерживают в полицейских участках. Боже упаси, чтобы им дали вести крупное дело! Женщинам такое не по зубам, конечно же. – Лили театрально взмахнула руками. – Но, как видишь, здесь меня уважают. Чему я очень рада.

– Значит, если бы тебе предложили перевестись в другой штат и возглавить там участок, ты бы отказалась?

– Однозначно. По крайней мере, прямо сейчас я не представляю своей жизни без Аляски. Здесь мой дом, семья, друзья дочери. – Лили никогда не задумывалась о переезде, потому говорила искренне и громко. – А тебе легко было сорваться с места и прийти нам на помощь? – Лили оперлась подбородком на ладонь, проницательно глядя из-под густых ресниц на Дуайта.

Дерек сделал глоток ароматного чая – Лили уловила нотки чабреца, кардамона и лимона – и отвел взгляд.

– Меня нигде и ничего не держит. Так что да, легко, – отрывисто сказал он.

Лилиан промолчала и принялась за рыбу, ощутив повисшую в воздухе неловкость. Еда была божественно вкусной, и она в очередной раз сделала вывод, что судить по обложке не стоит.

– Твоя дочь сейчас у родителей? – внезапно спросил Дерек.

– Да. А что? – сразу насторожилась она.

– Просто уточнил. Мне всегда казалось, что заводить детей, будучи полицейским, сложно. И опасно.

– У тебя есть дети? – спросила Лили, отпивая апельсиновый сок.

– У меня был сын, – коротко ответил Дерек.

Лили чуть не поперхнулась. Был. И кто только дернул ее задать этот вопрос?!

– Извини, я… простите, детектив, – промямлила она, нервно вытирая салфеткой капли сока с подбородка.

– Все в порядке. То есть я не распадаюсь на молекулы горя каждый раз при упоминании сына. – Дерек попытался отшутиться, но вышло не очень хорошо. – Поэтому я и спросил, что привело тебя в полицию. Я сужу по своему опыту: девяносто полицейских из ста пережили нечто из ряда вон выходящее и решили, что теперь они обязаны спасти мир. Или себя. И пожалуйста, зови меня просто Дерек.

– Дерек, – кивнула Лили. – Значит, ты стал полицейским из-за сына?

– Нет. Я вхожу в ту самую десятку, которая без всяких травм решила стать стражем закона и порядка, – хмыкнул Дерек. Лили засмотрелась на его улыбку.

– Прости за бестактность, но у меня дочь, и я не могу не спросить: ты потерял сына из-за работы? – Сердце ухнуло вниз. Лили было стыдно за свой вопрос, но ее волнение о Норе взяло верх над тактом.

– Это не то, что я хотел бы обсуждать за обедом, – ответил Дуайт, откинувшись на спинку стула, но все же продолжил: – Лео утонул. Никакой драматичной предыстории об арестанте-мстителе. Всего лишь родительская беспечность. Они с моей бывшей супругой решили поплавать, не предупредив меня: я-то знал, что течение в той реке бешеное. Но я был неподалеку. И да, крик жены до сих пор стоит у меня в ушах.

Дерек отвечал в своей привычной манере, будто ему скучно вести диалог, и только так Лили поняла, что его безразличие напускное. Дуайту до сих пор было очень больно.

– Дерек, я от всего сердца сочувствую твоей утрате, – тихо вымолвила она.

– Ты так и будешь избегать ответа на мой вопрос?

– Это не то, что я хотела бы обсуждать за обедом, – передразнила его Лилиан.

– Хорошо. Тогда я отвечу за тебя. – Дерек отставил пустую посуду, которую тут же забрал официант. – Юная художница шестнадцати или семнадцати – запамятовал, прости, – лет отправляется в лагерь… Целый месяц вдали от цивилизации. Наедине с дикой природой. – Свой рассказ Дерек сопровождал активной жестикуляцией. – Подруга, вместе с которой она уже ездила в лагерь в прошлом году. Вожатые и подростки говорили, что со спины девушек часто путали. Но лица у них были совершенно разные: одна – синеглазая красавица, от которой сложно было оторвать взгляд, другая – индианка, дочь коренных жителей Америки, темноглазая загадочная девчонка.

Лили старалась выглядеть непрошибаемой, даже когда перед глазами возник образ Руны.

– Второе лето девушки рука об руку провели вдали от родителей. Спали в одной палатке, наверняка делились друг с другом одеждой, ведь в деле указано, что Руна была найдена в платье юной художницы, – и самыми сокровенными тайнами. Ну, как это заведено у девчонок.

– Зачем…

– Но в предпоследний день пребывания в лагере, – перебил Дерек, – юная художница проснулась рано утром и не обнаружила в палатке своей подруги. В лагере было тихо, все спали, лишь, по словам девушки, чайки кричали над морем да волны бились о берег. Девушка испугалась: Руна никогда не покидала палатку ночью. А может, художница не знала всей правды? Может, она крепко спала, поэтому не подозревала о ночных вылазках подружки?..

– Нет, всё…

– Как бы то ни было, юная художница решила поискать подругу, пока не проснулись вожатые и не отчитали их за нарушение правил. Она побродила у берега, осторожно заглянула в чужие палатки и даже смогла пробраться незамеченной в небольшой домик вожатых. Пусто. Руны нигде не было.

– Я не собираюсь тебя слушать.

Лили принялась копаться в карманах в поисках наличных.

– Художница отправилась в лес. Немного заплутав, она увидела за стволом сосны окровавленную руку. Наверняка пульс художницы подскочил донельзя при виде этой картины, но то, что ждало ее впереди…

– Я не посмотрю на то, что ты какой-то там высокопоставленный хрен, а просто швырну тебе тарелку в лицо, если не замолчишь, – зло бросила Лилиан. – Ни к чему вся эта высокопарность, можно было сразу сказать: «Я читал твое личное дело».

Лили была на взводе, ее щеки раскраснелись, и, будь она Кларком Кентом, прямо сейчас обожгла бы своего коллегу лазерными лучами из глаз. Ох, как она жалела в эту секунду, что была всего лишь Лилиан Мерфи!

– Из тебя слова не вытянешь, уж извини, – пожал плечами Дерек и нагло улыбнулся. – Но ведь именно тогда, когда ты увидела тело Руны, что-то в тебе перевернулось, – он щелкнул пальцами, – и вот ты здесь. Ищешь серийного убийцу, который убивает девушек одного с тобой типажа.

– Господи, сколько можно?! Если бы я нужна была убийце, он бы взял и убил меня.

– У-у-у, – Дерек изобразил отвращение, – садись, Лили, тебе F[2] по криминалистической психологии.

– Как тебе это удается? – Лили скрестила руки на груди. – Выводить из себя за миллисекунду?

– С этим талантом рождаются, милая. Но не задумывалась ли ты… – Дерек облокотился о стол, его лицо приблизилось к Лили, и она задержала дыхание, – о том, что первой жертвой могла быть вовсе не девушка?

– Что?

– Дэниель. Неужели он действительно поехал бы на машине с неисправными тормозами? – Дерек снова манерно приподнял бровь и тем самым перешел черту.

– Пошел к черту! – выплюнула ему в лицо Лили и пулей вылетела из ресторана, швырнув на стол наличные. Ей хотелось уйти красиво, но они с Дереком приехали сюда на его машине, а потому, пока Лили пыталась вызвать такси, Дуайт успел догнать ее у шоссе.

– Лили!

– Не приближайся, не то я нарушу закон и глазом не моргнув! – прорычала она, ткнув указательным пальцем в сторону детектива.

Их взгляды встретились, и Лили заметила в его глазах сожаление. Но Дерек был тверд в своих убеждениях, а ей не хотелось обсуждать этот бред и ковырять едва зажившие раны. Так себе из нее детектив. Слишком чувствительный к собственным трагедиям.

– Лили, прости. – Дерек примирительно протянул ей руку. – Я переборщил, понимаю. Иногда я… Такая вот у меня манера общения.

Стоя на берегу залива, вне офиса, Лили по-новому посмотрела на Дерека Дуайта. Оказалось, что он был не намного ниже Картера, тем не менее его фигура на фоне яркого неба вызывала дрожь. Или причина была в его проницательном взгляде, от которого Лили каждый раз хотелось скрыться?

– Пожалуйста, сядь в машину. Я довезу тебя до бюро.

Еще один шаг к ней навстречу.

– И чтобы без идиотских теорий заговора! – огрызнулась Лили.

– Я постараюсь.

В машине Лили первым делом пристегнулась и отогнала непрошеные мысли. Аманда и Селеста – вот о чем ей следовало думать двадцать четыре на семь. Она решила, что заберет часть документов домой, а вечером просмотрит социальные сети жертв, хотя и была уверена, что ничего не найдет, ведь даже в их телефонах ничего подозрительного не оказалось.

– Я уверена, что девушки знали убийцу… – задумчиво протянула Лили. – Мне кажется, что мы упускаем что-то иное.

– Почему ты в этом уверена? – спросил Дерек, выруливая с круговой развязки.

– Нет никаких следов сопротивления. Есть следы полового контакта, но не изнасилования.

– Но у нас также имеются результаты анализов. Убийца вводил это… в общем, ветеринарное средство им в вены, так что сомневаюсь, что они могли сопротивляться.

– Ты думаешь, он выслеживал и похищал их? А потом сразу делал инъекцию? Лично я так не думаю. И, судя по свидетельским показаниям, у обеих девушек могли быть тайные отношения. Почему они держали их в тайне?

– Может, он заранее знал, чем закончатся их отношения? – предположил Дуайт. – Если бы девушки раскрыли его личность знакомым, мы бы уже нашли его.

Дерек рассеянно почесал подбородок. В молчании они доехали до пункта назначения. Пока Лили копалась с ремнем безопасности (он, как нарочно, заклинил), Дерек открыл ей дверь.

– Прошу!

– Ты намерен мне прислуживать, чтобы искупить вину? – ухмыльнулась Лилиан.

Едва она вышла из машины, как из здания бюро появился Картер. Его хмурый взгляд прошелся по фигурам детективов.

– О, Картер! Ты нашел «вольво»? – обратился к нему Дерек.

Картер молчал. Лили вся сжалась, переживая за напарника. Он явно был не в настроении. Она уже и не помнила, когда в последний раз обедала в рабочее время без него.

– Ага. На пригородной свалке. Машину сожгли пару дней назад.

– Ты уверен, что это тот автомобиль, который мы ищем?

– Номерной знак совпал со знаком одной из машин, которая проезжала в предполагаемое время смерти первой жертвы недалеко от парка. И год выпуска – тысяча девятьсот девяносто четвертый.

– Ты связался с Дэвисом, чтобы запросить изъятие?

– Да. Правда, смотреть там не на что, – буркнул Картер.

Утро выдалось морозным. Агнесс пришлось вернуться домой, чтобы укутаться в шарф, надеть шапку и варежки, а также шерстяные носки, иначе она, с ее-то больными ногами и запущенным артритом, по пути в лавку Юджины умрет от обморожения.

Агнесс каждый день вставала ни свет ни заря, чтобы первой успеть к открытию. Ей не терпелось перемыть косточки соседям, приобрести лучший товар прежде, чем его раскупят, и, конечно, разжиться ежедневной газетой. В городе появился серийный убийца, и Агнесс внимательно следила за деталями расследования, а также старалась не выходить из дома с наступлением темноты. Она считала, что если человеку нравится убивать, то не имеет значения, будет ли жертва двадцатилетней брюнеткой или восьмидесятилетней седовласой старухой без переднего зуба.

Утеплившись, Агнесс снова вышла из дома, громко шаркая в тишине сонной улицы. Грязь на дороге подмерзла, на лужах появилась ледяная корка.

– Господи, хоть бы не поскользнуться! – взмолилась Агнесс, воображая перелом шейки бедра.

Будь она помоложе, добралась бы до Юджины за пятнадцать минут. Прошло уже сорок, когда за ней увязался пес – помесь хаски и дворняжки.

– Прости, Отто, я с пустыми руками, – ласково проговорила Агнесс, – пойдем к Юджине, возьму тебе свежих сосисок.

Отто закивал, словно понял, о чем говорила Агнесс, и, виляя хвостом, последовал за ней. Он то обгонял старушку, то задерживался у разных предметов, источавших интересные запахи. Отто слонялся по их улице уже второй год, живя то на одном дворе, то на другом. Никто из жителей так и не смог уговорить пса остаться у него насовсем, хотя все полюбили его, как родного.

Показалась крыша лавки Юджины, крытая синей черепицей, с вертящимся на коньке флюгером, и Агнесс на радостях прибавила шагу. Все жители ближайших улиц обожали этот небольшой магазинчик, потому что знали: у Юджины самые свежие мясо и рыба в городе! Здесь продавались и хозяйственные мелочи, и алкоголь, и табак – в общем, даже когда открылись долгожданные супермаркеты, клиентов в лавке Юджины все равно было хоть отбавляй. А новое поколение ничего не понимает в продуктах, им бы чего помасштабнее, вот и питаются всякими канцерогенами, привезенными невесть откуда.

В небольшом окошке лавки горел свет, и Агнесс улыбнулась, предвкушая тепло и возможность почесать языком. У входа стояла скамейка, и сегодня на ней сидела девушка, лицо которой было скрыто газетой. Агнесс забыла очки, но и без них ясно разглядела разлетающиеся на ветру волосы. Она покачала головой, сетуя на то, что молодежь в такую погоду ходит без шапки, и тут Отто громко залаял. Не оборачиваясь, Агнесс крикнула ему:

– Сейчас вернусь, погоди!

Войдя в лавку, Агнесс сняла варежки и блаженно вдохнула теплый воздух, потирая ладони.

– Эй, Агнесс, это ты? – послышалось из подсобки. Габаритная фигура Юджины вплыла в помещение. – С добрым утречком! Ну и мороз! А ведь октябрь наступит только на следующей неделе!

– Молчи, Юджина, я думала, не дойду до тебя. Как быть зимой – ума не приложу. Ты уже получила продукты?

– Нет, мне вчера вечером все завезли, – сообщила Юджина, уперев мускулистые руки в бока. – Каждый день прихожу на работу и думаю, лишь бы Господь отвел от меня этого маньяка! Чем там вообще эти полицейские думают?! До сих пор не поймали убийцу! А мы теперь живем в страхе!

Агнесс кивала, наполняя сумку продуктами. Сверху она положила сосиски для Отто.

– Юджина, а где газеты?

– Да вот же. – Хозяйка указала на стенд у двери. – Сделала небольшую перестановку.

– Слушай, а девчонка к тебе не заходила за газетой?

– Когда? Сегодня? Ты же знаешь, что раньше тебя никто не приходит!

Агнесс на секунду задумалась, но быстро отвлеклась. На улице все громче лаял Отто.

– Это кто там заливается? – спросила Юджина, копошась за прилавком.

– Отто. Всю дорогу бежал за мной, я вот ему и сосисок взяла…

– Агнесс, что же ты раньше не сказала! Вот, возьми две упаковки сосисок под списание, у них скоро выйдет срок годности. Отдам бесплатно, тем более для Отто.

– Как скажешь.

Отто принялся царапать дверь.

– Да что это с ним! Может, замерз? – Юджина говорила очень громко, но глуховатую Агнесс это не смущало.

Обогнув старушку, женщина распахнула дверь лавки, впустив внутрь сильный порыв ветера, который снес все бумажные ценники с витрины. Юджина крепко ругнулась и прикрикнула:

– Отто, черт возьми, заходи быстро! И марш в подсобку!

Но пес не слушался. Он скулил и бегал туда-сюда, а потом вцепился в длинную куртку Агнесс и начал тянуть ее за собой.

– Кажется, он хочет, чтобы мы пошли за ним, – догадалась старушка, доставая из сумки сосиски.

Юджина накинула тулуп и вышла на улицу вместе с Агнесс. Отто побежал к скамейке, на которой сидела девчонка с газетой.

– Отто, боюсь, твой крохотный мозг совсем обезумел! Эй, юная леди, вы тут ничего себе не отморозили?

– Я тебя о ней и спрашивала… – прошептала Агнесс.

Продавщица подошла к девушке и слегка отодвинула газетный лист. Несмотря на проблемы со слухом, Агнесс едва окончательно не оглохла от вопля Юджины.

От «вольво» действительно остался только каркас. Искать там было нечего. Лили хваталась за голову, понимая, сколько улик было уничтожено. «Вольво» сожгли в тот самый день, когда она передала волокна криминалистам, так что винить себя не было смысла, тем не менее Лили все больше погружалась в отчаяние. Как только Дуайт уехал, Картер засыпал Лили вопросами.

– Я беспокоюсь за тебя, Лили. Знаю, ты переживаешь из-за того, что расследование продвигается медленно.

– Оно не продвигается. Мы топчемся на месте, – перебила его Лили, подъезжая к дому Картера. – А тебя почему это не беспокоит?!

– С чего ты взяла? Если я не рву волосы на голове и не пытаюсь торопить события, это не значит, что мне плевать. Мы не первый день работаем в полиции, Лили, и, к сожалению, чаще всего подобные расследования затягиваются куда дольше, чем пара недель. Мы не сидим сложа руки, и это главное. – Картер был прав, Лили это понимала, но чувство вины грызло ее изнутри. – После того, что ты рассказала о гараже… Дерек в курсе?

– Нет.

– Послушай, я не хочу, чтобы ты оставалась одна. – Картер накрыл ладонью ее кисть. Лили улыбнулась и решила не убирать руку.

– Все хорошо, Картер, не переживай. Нам просто нужно усерднее работать. Я думаю, стоит еще раз посетить церковь и все места неподалеку от парка. Вдруг мы пропустили каких-то свидетелей.

Высадив напарника возле его дома, Лили поехала к себе. В последние дни стоило ей переступить порог собственного жилища, как на нее наваливалась усталость. Но спать было нельзя. Лилиан приняла душ, поужинала, взяла ноутбук и устроилась на диване в гостиной. Вооружившись очками, небольшой банкой энергетического напитка и зарядным устройством, Лили принялась шерстить социальные сети жертв.

Как же тихо было в доме без Норы! Лили заставила себя перестать думать о дочери и открыла страницу Селесты. Всего одна фотография самой девушки. Селеста была чертовски привлекательна. Еще несколько постов с ее работами; Лили прочла все комментарии и не обнаружила никаких негативных или двусмысленных посланий. В друзьях у Селесты она нашла Лесли и немного задержалась на его страничке. На фото он был очарователен: сидел на том самом велосипеде, который она видела у проката, и широко улыбался. Первым же постом была неоднозначная реклама. Даже идиот бы понял, что он толкает. Лили усмехнулась и пролистала фото. Ничего.

Парней в друзьях у Селесты можно было по пальцам пересчитать. Лили зашла на страницу каждого, но только последняя привлекла ее внимание. Во-первых, в друзьях у некоего Ника Фарелла была не только Селеста, но и Аманда Вуд. Во-вторых, у этого Ника было до боли знакомое лицо. Лили пролистнула страницу вниз: последний пост Ник выложил утром – песню «I Hate Everything About You». Лили включила одну из своих любимых песен, чтобы нарушить мертвую тишину пустого дома.

Где же она могла его видеть? Лили посмотрела дату рождения: Ник оказался ее ровесником. Подпевая и попивая энергетик, Лили прилагала все усилия, чтобы не задремать. И все же в какой-то момент сдалась.

– Что ты делаешь?

Лили наблюдала за тем, как Руна, сидя на матрасе, обвязывает вокруг шеи красную нить.

Подруги обменялись джинсовками, собираясь на ночной костер: Лили больше нравилась черная куртка Руны, а Руна сразу влюбилась в светлую джинсу Лилиан. Под куртками у девушек были одинаковые плотные толстовки глубокого темно-синего цвета с эмблемой лагеря.

– Я слышала пение Ачери… решила обезопасить себя. Родители говорят, красная нить, повязанная на шее, может уберечь от духа-демона.

Лили смотрела на подругу, пытаясь не рассмеяться. Она привыкла к легендам и историям Руны, но иногда они выходили за рамки ее понимания мира.

– Ру, какие еще злые духи? Это тебя так истории Фила напугали? – подколола подругу Лили.

Но Руна не засмеялась, даже не улыбнулась. Похоже, подруга была всерьез напугана. Лилиан подошла к ней и заключила ее в объятия.

– Ну, что стряслось? Что еще за Ачери?

– Обычно он принимает вид маленькой девочки или детского скелета. Ачери спускается по ночам с гор и приходит в индейские селения, где поет племенам свою ритуальную песню. Ачери приносит своими песнями жуткие болезни, а если кто-то видит или слышит его, то умирает.

Лили с минуту смотрела в темные глаза подруги.

– И ты… ты видела его?

– Нет. Слышала. Я слышу его вторую ночь подряд.

– Слушай, Ру, уверена, тебе показалось. Наверняка кто-то из вожатых просто тусил после отбоя. Или Ник пел тебе любовные серенады у палатки, уж его-то пение точно похоже на ритуальные песни!

Руна все-таки засмеялась, Лили подхватила ее смех.

– Лили, я хочу, чтобы и ты повязала красную нить. На всякий случай. Хорошо?

Лили не сопротивлялась. Она с уважением относилась к верованиям Руны и ее семьи, поэтому не собиралась высмеивать их поверья и обряды. Тонкие длинные пальцы Руны завязали узелок на шее Лили.

– Спасибо, – улыбнулась Руна.

Подруги взялись за руки и вышли из палатки. Лагерь освещала полная луна. Ветер стих, тишину нарушали смешки и возгласы подростков.

– О, а вот и она, моя колдунья! – К девушкам подошел Ник.

Вспомнив недавнюю шутку, подруги вновь рассмеялись. А затем из темноты послышалось уханье совы, и огромная птица пролетела прямо над головами девушек. Вскрикнув, они пригнулись.

– Тьфу ты, черт, в другом месте ей не летается, что ли! – возмутилась Лили и направилась к костру, но заметила, что Руна осталась стоять у палатки. – Ру?

– Это стикини[3], Лили. Кажется, я скоро умру.

Лили металась по дивану во сне, пока не ощутила странный холодок. Она почувствовала, что в комнате кто-то есть, и буквально подпрыгнула на диване, резко открыв глаза. Она готова была поклясться, что заметила чью-то тень, но в гостиной никого не оказалось. Однако Лили с ужасом обнаружила, что входная дверь открыта нараспашку: морозный воздух беспрепятственно проникал внутрь.

– Вот черт! – выругалась Лили, осознав, что оставила пистолет в спальне: она не планировала спать в гостиной.

Лилиан быстро обулась и выбежала на улицу. Вокруг ни души, соседи давно спят: света в окнах нет. Лили прочесала свой участок, затем подъездную аллею, но так никого и не встретила. Ночь была невыносимо холодной, газоны покрывал иней, изо рта вырывались облачка пара. По пути домой она несколько раз поскользнулась и раздосадованно пнула ногой забор. В довершение тревог этой ночи прямо над ее головой пролетела сова; уханье птицы разрезало тишину, точно лезвие.

Лили проследила за совой в небе, вспоминая свой сон. Внезапно ее охватил ужас; вбежав в дом, она захлопнула дверь и заперла ее на все замки, после чего поднялась в спальню и укуталась в махровый халат. Дрожа от холода и сжимая в руке пистолет, Лили выглянула из окна второго этажа. Что она ожидала там увидеть? Сову, которая напомнила ей о Руне и ее предзнаменованиях? А может, того, кто к ней наведывался?

Что-то еще было во сне… что-то, что Лили никак не могла припомнить.

Взгляд упал на шкаф-купе, в котором не мешало бы навести порядок. Лили раздвинула дверцы и достала небольшую коричневую коробку. Усевшись на постель, она пистолет пристроила рядом с собой, поставила коробку на колени и очень медленно подняла крышку.

– Ру… – вздохнула она.

Она увидела старую поляроидную фотографию. На кадре, сделанном рано утром, перед вылазкой в горы была запечатлена часть их отряда. Лили и Руна стояли в центре, крепко обнявшись, а по бокам от них – Фил и… Ник. Точно, вот где она его видела! Вот почему ей приснился лагерь! Ник Фарелл!

На дне коробки она нашла то, что искала, – красную нить. До чего же она слабая, подумала Лили, раз, взглянув на фото и взяв в руки нить, тут же заплакала. Она решила списать все на нервное напряжение. Никому не помешает выплакаться, успокоиться и вернуться к жизни с трезвым рассудком. Но эмоции захлестнули Лили с такой силой, что она никак не могла собраться. Картинка за картинкой в голове всплывали воспоминания о счастливой Руне, убитой Руне, любимом Дэне, мертвом Дэне. О жертвах, которым она до сих пор ничем не помогла. Все, на что она способна, – плакать в темноте.

– Хватит, – шепнула Лили в пустоту и похлопала себя по щекам.

Достаточно. Жалеть нужно живых, а не мертвых, и в данный момент Лили жалела себя. На что она не имела права. Она должна выяснить, кто убийца, ради Селесты и Аманды.

Часы показывали три часа ночи. Лилиан решила еще немного поспать, однако в половине седьмого утра проснулась оттого, что где-то неподалеку Бон Джови исполнял припев песни «You Give Love A Bad Name». Вряд ли он давал утренний концерт в Джуно собственной персоной. С чугунной головой она выглянула в окно: песня доносилась из автомобиля соседа, жившего напротив. Лили вышла из дома.

– О, Лилиан! – поприветствовал ее Брэд, мужчина лет сорока с огромным пивным животом и тонкими ножками. – Прости, разбудил?

– Как видишь, – кивнула она.

Брэд убавил громкость:

– У меня сегодня день рождения, вот уже начал праздновать.

– Вот как. С днем рождения! Значит, на сон мне сегодня можно не рассчитывать? – улыбнулась Лили.

– Нет-нет, я уезжаю в Анкоридж, буду отмечать у друзей.

Брэд затолкал чемодан в багажник и помахал ей. Лили уже было собралась вернуться в дом, но сперва решила спросить:

– Брэд, ты… ты случайно никого не видел ночью на нашей улице?

Брэд покосился на Лили и потер подбородок, раздумывая.

– Я спал, если честно, – наконец ответил Брэд.

– Ясно…

Лили вошла в дом и услышала звонок мобильного. Сбросив халат, она побежала наверх.

– Мерфи, – запыхавшись, ответила Лили.

– Господи, Лили! Я звоню тебе уже десятый раз! У нас очередная жертва маньяка. Лавку Юджины знаешь? Выезжай прямо сейчас. Дэвис в бешенстве.

Картер нажал отбой. Лили еще никогда в жизни так быстро не собиралась и не ехала на место преступления.

Картер был прав: Курт Дэвис рвал и метал. Лили видела, как комиссар что-то шипел на ухо Картеру, периодически тыкая его указательным пальцем в грудь. Дерек Дуайт беседовал с Сайласом возле скамейки, где, по всей видимости, была обнаружена новая жертва. Ее кожа была абсолютно белой, а руки застыли в странном положении, словно до этого что-то держали перед лицом. Лили шагнула ближе к трупу, всматриваясь в лицо жертвы: при жизни девушка, без сомнения, была очень на нее похожа – и тут же привлекла к себе внимание: взгляды мужчин обратились на нее. Лили закурила сигарету и направилась к Картеру, дабы спасти напарника от гнева комиссара или хотя бы принять часть удара на себя.

– Вот она, явилась. Лили, какого черта ты…

– Курт, она уже приехала, успокойся, – встрял Картер.

– Комиссар, мы с Картером можем заняться своей работой? Я ведь еще не видела места преступления, хотелось бы тщательно все осмотреть, прежде чем сюда нагрянут криминалисты.

Курт Дэвис покраснел и надул щеки, после чего шумно выдохнул через нос.

– Черт с вами, только перед Дуайтом не опозорьтесь. Не то я отстраню вас от этого чертового дела! А может, после того как Мерфи увидит газету, она и сама решит взять отпуск. Жду отчет к вечеру! – отрывисто бросил он и направился в сторону припаркованных автомобилей.

Лилиан посмотрела в глаза Картеру, выдохнув дым в сторону:

– Газеты? – Ее брови вспорхнули на лоб от удивления, словно бабочки.

– Ты все увидишь, только… сперва послушай. – Картер подошел так близко, что Лили пришлось выбросить окурок и запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Широкие плечи напарника закрыли хмурое небо. – Девушку нашла Юджина вместе со своей подружкой Агнесс. Примерно в шесть сорок – шесть пятьдесят утра. Сначала они подумали, что она…

– Живая, – закончила фразу Лили.

– Верно. Ее лицо было скрыто газетой.

– Ну да, нет ничего подозрительного в девушке, которая в пять утра читает газету, сидя на морозе… – хмыкнула Лили.

– Мало ли, люди разные, Лилиан. Короче говоря, почуял неладное местный пес. Он долго лаял и звал к девушке. Ну а когда женщины вышли и Юджина опустила газету…

– Все ясно. Значит, нашу девушку снова оставили здесь в ночи. Видел следы от шин?

– Здесь лед, Лили, и он уже начинает таять.

Лили оглянулась. И правда, откуда взяться следам протекторов?

– Когда я подъехала, клянусь, подумала, что она живая, – прошептала Лили. – Курт что-то говорил о газете, я хочу на нее взглянуть.

– Ее уже изъяли криминалисты.

– Что там было? – не унималась Лили.

– Тебе нужно увидеть это самой.

Лили тихо выругалась и внезапно ощутила, что кто-то крепко сжимает ее плечо. Судя по мгновенно изменившемуся выражению физиономии Картера, за ее спиной стоял Дерек Дуайт.

– Лили, привет, – раздался голос детектива прямо над ухом, и Лили бросило в жар от его дыхания.

Она машинально отстранилась и повернулась к Дуайту лицом. Дерек явно хотел ей что-то сказать, но ему помешал Сайлас. Коронер, как всегда, сохранял невозмутимый вид.

– Лили! Припозднилась ты сегодня. Пропустила самое интересное, – усмехнулся он. – Газету видела?

– Вы начинаете меня пугать. – переводя взгляд с детективов на коронера, произнесла Лили. – Сайлас, расскажи, что удалось узнать. Личность жертвы установили?

– Девочка была убита прошлой ночью. Не этой. То есть сутки она уже точно мертва, но, как вы знаете, наш убийца методов не меняет, поэтому из-за формальдегида сложно определить точное время смерти. И, как мне кажется, на этот раз убийца действовал… менее сдержанно. На теле есть синяки, кровоподтеки, но отчет я смогу предоставить только после вскрытия. Возможно, дело вовсе не в убийце: есть у меня одно предположение.

– Может, нам повезет, и мы найдем его эпителий, – вздохнула Лили.

Лилиан подошла к телу, которое уже собирались увозить. Она видела множество трупов, но жертвы этого неуловимого убийцы внушали ужас: девушка смотрела на нее, словно была живой. Казалось, что она не мертва, а всего лишь парализована и ее зрачки вот-вот метнутся в сторону, чтобы заглянуть в твои глаза с безмолвной мольбой о помощи. Или с предупреждением. «Берегись».

Лили нагнулась над трупом. Она шумно выдохнула, и пар ее дыхания коснулся бледной, словно фарфоровой щеки девушки. При жизни у нее наверняка были ярко-синие глаза, теперь же, потускневшие, они казались ненастоящими и смотрели прямо на Лили, с какой бы стороны она ни подошла. На девушке было темно-серое пальто, накинутое поверх длинного легкого платья фиалкового цвета. Ее волосы как-то странно торчали, словно…

Лили натянула перчатку, взмахнула рукой, останавливая криминалистов, и осторожно потянула за волосы.

– Вот черт! – воскликнул Картер. – Так это парик?

– Пожалуйста, дай мне пакет для улик, – попросила Лили и обратилась к Сайласу: – Ты видел?

– Я так и предполагал, да, – кивнул коронер. – Ладно, Лили, нам нужно ее забрать.

– А личность погибшей кто-нибудь установил?

– Никаких личных вещей мы не обнаружили, – сообщил Картер, протягивая ей пакет; щеки детектива покраснели от холода, – но Агнесс, свидетельница, утверждает, что девушка похожа на дочь соседки ее сына.

Когда тело увезли, Лили принялась осматривать скамейку и дорожки, ведущие к магазинчику. Как убийца доставил сюда тело девушки? На машине – шумно и слишком заметно, но этот вариант пока исключать нельзя. Ее можно было довезти и на велосипеде, ведь, судя по всему, труп окоченел в сидячем положении. Несомненно, убийце нравилось устраивать шоу.

Картер провожал взглядом машину, увозившую тело жертвы. Сегодня напарник был немного рассеянным и беспокойным, что ужасно раздражало Лили. Картер явно переживал из-за нее. А ведь она держалась молодцом, несмотря на ночного гостя и охватившую ее панику. Она просто не могла позволить, чтобы хоть одна душа усомнилась в ее компетентности и трезвом уме, тем более когда к делу присоединился Дерек Дуайт.

– Картер, ты вообще спишь? – спросила Лили и почему-то испугалась, что услышит что-то о его новых отношениях.

Напарник усмехнулся и коснулся ее щеки, прикрывая ее спиной от взглядов любопытных коллег и набежавших зевак. Лили прижалась лицом к его теплой ладони.

– Стараюсь. Но не всегда получается.

– Как думаете, почему убийца выбрал именно это место? – Дерек выглянул из-за плеча Картера, застав их врасплох.

Лили снова огляделась. Тихая улица, где жили по большей части пенсионеры. Сколько Лили себя помнила, она всегда была такой: полупустой, спокойной; здесь время словно шло по-другому. И воздух тут казался более плотным. Ни детского шума, ни рычания автомобильных моторов.

– Иисусе Христе, это что, Лилиан Оклоуд?! – раздался справа громогласный оклик.

Лилиан вздрогнула и начала обшаривать глазами толпу. К ним приближалась Юджина. Она ничуть не изменилась, разве что поправилась еще на пару фунтов. Щеки Юджины напоминали спелый батат: она явно переборщила с румянами.

– Юджина! – широко улыбнулась Лили.

– Так это ты детектив Мерфи? – Юджина стрельнула глазами в Картера и Дерека, затем демонстративно обошла Лилиан, осматривая ее со всех сторон. – Все так же хороша, моя милая девочка! Ты ведь заезжала ко мне в магазинчик, но почему-то ни разу не обмолвилась, что работаешь в нашем бюро.

– Прости, Юджина, но я не распространяюсь о своей деятельности по очевидным причинам.

– Ой-ой, как заговорила! А ведь десять лет назад не могла отличить свиную ногу от говяжьей!

Мужчины в недоумении взглянули на Лили.

– Я… я работала в лавке у Юджины. Около года. Юджина, а во сколько ты пришла в магазин?

– Мне кажется, в половине шестого. Обычно я ночую в каморке при лавке, но на этой неделе ко мне приехали дети с внуками, так что я стараюсь проводить с ними побольше времени, и потом…

Раздался душераздирающий крик. Детективы инстинктивно схватились за пистолеты и обернулись в сторону источника звука.

Агнесс стояла рядом с женщиной лет пятидесяти. Та, стянув с головы коричневую шапку, заливалась слезами, а потом упала на асфальт, цепляясь за него ногтями, так что у Лили защемило в груди. Картер и Дерек побежали к женщине; Лили двинулась за ними, держась за сердце. Так могла кричать только…

– Только не Моника, нет! Нет! Моя девочка… доченька моя…

Дерек поднял женщину и пытался привести ее в чувство. Лили с ужасом наблюдала, как ее плечи сотрясаются от рыданий. Попытки успокоить безутешную мать жертвы не сработали: та потеряла сознание.

– Мы узнали об онкозаболевании, когда было уже поздно. – Тяжелый вздох. – Но я все равно старалась вселять в Монику надежду. Я пыталась найти надежду в самой себе. Словами не описать, каково это – ложиться спать и думать только о том, не станет ли эта ночь последней для твоей дочери. А в итоге…

Мисс Стронг снова зашлась слезами. Лили крепче сжала ее руку и придвинула к женщине кружку горячего кофе с кубиками сахара на блюдце. Полчаса назад они вернулись в бюро. Лилиан показала мисс Стронг фотографии с места преступления, чтобы не везти бедную женщину в морг в таком состоянии, и та подтвердила личность убитой. Моника Стронг. Двадцать два года.

Картер проводил мисс Стронг в допросную, и теперь они с Лили сидели напротив нее, толком не успевая задавать свои вопросы.

– Она лечилась, – продолжала рассказывать мисс Стронг, глотая горячий кофе. – Последние полгода. Потеряла все волосы. Знаете, Мони никогда не грустила. Несмотря ни на что, она всегда улыбалась и убеждала меня в том, что «все мы когда-нибудь умрем, только каждый по-своему, в свое время». А я кричала: «Ты не умрешь! Мы победим чертов рак!»

– Мисс Стронг, простите, Моника не рассказывала вам о том, что встретила кого-то? Может, влюбилась? – попробовала вклиниться в монолог Лили.

– Влюбилась? – И тут на мисс Стронг словно снизошло озарение: – Господи! Я знаю, кто это сделал! Это он! Ник Фарелл!

– Ник? – У Лилиан перехватило дыхание.

– Ник Фарелл, знаете, он держит художественный магазинчик неподалеку от Юго-Восточного университета! Моника училась там, но ей пришлось взять академический отпуск, чтобы проходить лечение.

– Почему вы решили, что убийца именно он?

– Иногда Мони оставляла ноутбук открытым и… забывала закрыть переписку. – Мисс Стронг вся как-то сжалась и принялась вертеть кружку.

– Мы проверим эту версию. Нам нужно будет также осмотреть комнату Моники. Вы готовы посетить морг? – спросил Картер.

Мисс Стронг испуганно взглянула на детективов:

– Я… должна. Да, я готова, конечно. Знаете, я ведь и в самом деле готовилась к ее уходу. Но никак не думала, что он случится так скоро… – Женщина вновь расплакалась.

– Прошу прощения, какой родной цвет волос вашей дочери? – спросил Дерек из угла комнаты.

– Цвет волос? Золотистый такой, песочный. Моника совсем не жалела, что волосы выпадают. Сразу заявила мне: «Я как раз мечтала побыть брюнеткой, блондинкой и рыжей. Накупим париков!»

– Как давно она купила парик с черными волосами?

– Ой… думаю, месяц назад точно. Ей он очень понравился, рыжий она выбросила на следующий день. – Мисс Стронг горько усмехнулась.

Лили поймала раздосадованный взгляд Дерека. «Ох, Моника, если б ты только выбрала себе парик другого цвета…» – подумала она.

В морг мать Моники повезла Лили, Картер и Дерек поехали отдельно. Всю дорогу мисс Стронг перечисляла любимые места прогулок своей дочери, и Лили морщилась, словно от боли.

– А у вас есть дети? – спросила вдруг мисс Стронг.

– Да. Дочь, – кивнула Лили, не глядя на собеседницу.

– Берегите ее. И не тратьте время на ссоры, в конечном счете ни одна ссора не имеет значения, когда… – Мисс Стронг всхлипнула.

К счастью, они довольно быстро доехали до места. Лили припарковалась, открыла дверь матери Моники и сопроводила ее до кабинета Сайласа. Коронер был в приподнятом настроении: он настолько привык к трупам, что иногда забывал проявлять сочувствие. Громко щелкнув натянутой латексной перчаткой, Сайлас откинул простыню с тела Моники. Парик уже был снят и лежал в пакете для улик, так что мисс Стронг и Лилиан могли разглядеть едва отросшие светлые волосы на бледной макушке.

Их отвлекли громкие шаги: в морг вошел Картер.

– Где детектив Дуайт? – спросила Лили.

– Наводит справки о загадочном Нике. Как она? – шепотом спросил Картер, кивая в сторону мисс Стронг.

– Не спрашивай. – Лили отрицательно покачала головой. – Мисс Стронг, посмотрите, пожалуйста, на вещи Моники. Возможно, вы заметите что-нибудь странное, может быть, чего-то недостает?

Мисс Стронг медленно осмотрела вещи убитой дочери, поглаживая каждую деталь: одежду, носки, тряпичную сумку и ее содержимое.

– Нет. Ничего особенного здесь не вижу, – наконец сказала она. – Только телефона нет.

– Его изучают криминалисты, – объяснил Картер.

– Что ж, мисс Стронг, в таком случае Сайлас свяжется с вами, когда можно будет… забрать Монику для погребения. – Лили пыталась сохранять невозмутимый вид.

– Найдите его. Найдите Ника, – судорожно прошептала мисс Стронг, схватив Лили за запястье.

Лили знала, что она не вправе давать никаких обещаний, она обязана лишь выполнять свою работу, потому смиренно кивнула. Лишь когда мать жертвы покинула морг, Лилиан тяжело выдохнула и расслабилась.

– На самом деле мне очень интересно изучить тело жертвы, – с ходу заявил Сайлас. – Посмотреть, как вело себя онкозаболевание в последнее время, оценить, были ли у девочки шансы. Может, убийца сделал ей одолжение.

– Сайлас! – простонала Лили. – Эвтаназия – вот это освобождение, а то, что сделал убийца, – извращение, столкнуться с которым никому не пожелаю. И что самое ужасное, мы в полной заднице. Снова. Если появится четвертое тело, я выброшу свой жетон к чертовой матери!

– Лили, успокойся, мать Моники дала нам подсказку: Ник. Предлагаю созвониться с Дуайтом и поболтать с этим парнем. – Картер подошел со спины и обвил руками ее шею.

– Сначала я взгляну на газету. Поехали в бюро. – Лили похлопала напарника по предплечью и высвободилась из кольца его рук. – Сайлас, свистни, когда закончишь.

Сайлас изобразил солдата, отдающего честь, и тут же взялся за скальпель.

Лили думала о Нике. Какое совпадение! Только вчера она наткнулась на страницу Ника, в друзьях которого числились предыдущие жертвы. Был ли этот Ник тем самым парнем, что когда-то влюбился в Руну, Лили сможет узнать лишь при встрече. Она плохо помнила, как выглядел Ник почти двенадцать лет назад, но в глубине души чувствовала, что это он.

Когда они вернулись в бюро, Лили сразу направилась за уликами и, натянув перчатки, взяла газету, которую обнаружили в руках у Моники. Стоило ей развернуть первую полосу, как ее сердце забилось чаще, а взгляд затуманился.

Бумага до того выцвела, что нужно было щуриться и подносить лист чуть ли не к носу, чтобы разобрать буквы, – но лишь тем, кто ни разу не читал этот выпуск. Не Лили. Лили знала эту статью наизусть. Более того, она хранила этот газетный номер в своем гараже. Несомненно, газета, которую она держала в руках, была украдена убийцей из ее гаража: она могла доказать это по заметкам, которые сама же оставила на ее полях много лет назад.

– Боже мой… – слетело с ее губ.

– Лили, может, теперь ты все-таки отнесешься серьезно к своей безопасности? – с грубоватой деловитостью спросил Картер.

С первой полосы на Лили смотрела Руна. Индейские глаза, серьезные и немного грустные. Чувственные широкие губы. Длинные черные волосы.

«ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО В ЛЕТНЕМ ЛАГЕРЕ.

КТО УБИЛ РУНУ ХАТХЛИ?» —

гласил заголовок. Лили перечитала статью, которую знала до запятой:

«Сегодня утром в летнем лагере “Бирхантер” было найдено тело шестнадцатилетней Руны Хатхли, дочери индейцев из Ситки. Друзья уверяют, что видели девушку живой на вечеринке, однако соседка по палатке, Лилиан Оклоуд, утром обнаружила кровать Руны пустой и отправилась на поиски. “Руна никогда раньше не покидала палатку ночью. Вчера мы, как обычно, сидели ночью у костра, пели песни. Она немного нервничала, вчера утром сказала, что у нее плохое предчувствие. Но ей никто не угрожал. По крайней мере, не при мне. Она бы сказала. Руна сказала бы мне, если бы боялась кого-то из лагеря”, – поделилась с нами Лилиан Оклоуд, подруга Руны, которая нашла ее растерзанное тело в ближайшем лесу за стволом дерева…»

– Лили… – тихо позвал ее Картер.

В кабинет вихрем ворвался Дерек Дуайт, застав Лили с газетой в руках. Картер скорчил недовольную гримасу.

– В допросной Ник, и он просит позвать тебя, Лили. Только с тобой он будет говорить до приезда адвоката. Я вижу, ты узнала газету.

Лили не могла понять, что было в словах Дерека: сочувствие или гордость своим успехом. Возможно, он радовался тому, что оказался ближе к истине, чем она.

Аккуратно вернув газету в коробку с вещдоками, Лилиан дрожащими пальцами сняла перчатки, но сумела сохранить спокойствие, не дав воспоминаниям и боли в груди взять верх над собой. Она молча прошла мимо Дуайта и хлопнула дверью, оставив двух детективов в кабинете.

Допросная располагалась этажом ниже. Остановившись в пустом коридоре, Лилиан сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться, после чего нажала на ручку и вошла внутрь.

Ник Фарелл вальяжно развалился на стуле в допросной. Увидев Лилиан, он выпрямился и напрягся, рассматривая ее.

– Боже мой, это действительно ты, Лилилянджело! – воскликнул он.

Лили широко раскрыла глаза, услышав свое лагерное прозвище. Ребята тогда быстро прознали о ее художественных способностях и наперебой выпрашивали портреты на память.

– Давно меня так не называли. Здесь я детектив Мерфи, прошу тебя обращаться ко мне именно так.

Да, теперь она была уверена, что перед ней тот самый Ник. Парень, который пел баллады и читал любовные стихи Руне. Парень, который, возможно, убил трех невинных девушек.

– Ник, ты знаешь, почему ты здесь?

– Да. Меня подозревают в убийстве, а если быть более точным, в трех убийствах.

Ник все же изменился: остриг длинные русые волосы и изрядно заматерел. Она вряд ли узнала бы его, встретив на улице.

– Ты был знаком с Моникой Стронг? – Лили отодвинула мерзко скрипнувший стул и села напротив Ника, сцепив пальцы рук.

– Да. Эта девочка… – Ник вмиг погрустнел. – Она поделилась со мной. Сказала, что тяжело больна, что ей пришлось взять отпуск в университете и что от нечего делать она занялась рисованием. Я помог ей собрать набор новичка. Ты, наверное, уже знаешь, что я держу художественный магазин.

– Знаю. Хочешь сказать, что стал для Моники верным другом и больше вас ничего не связывало?

Ник посмотрел на Лили так, словно она дала ему пощечину.

– На что ты намекаешь?! На секс? Господи, Лилиан!

– Не драматизируй. Ты не находишь странным, что все убитые оказались у тебя в друзьях в социальных сетях?

Ник подобрался, его взгляд стал как у перепуганного кролика.

– Что?! Трое?! Лили, да я ведь и не знаю, кого именно убили, не слушал репортажи, только видел в беззвучном режиме в новостях. И кто эти девушки?

– Ты хоть понимаешь, насколько нелепо это звучит? Мне нужна информация, где ты был в те ночи, когда были совершены убийства. – Лили протянула ему бланк, где над пустыми окошками для заполнения были вписаны даты.

– Я и не вспомню, черт возьми! Прошлой ночью я был дома, это точно!

– Кто может это подтвердить?

– Э-э… Я живу один.

– Отлично. Значит, алиби у тебя нет.

– Лили… послушай, ты ведь знаешь меня. – Ник попытался дотронуться до пальцев Лили, но та их быстро отдернула. – Какое, к черту, убийство? Да я несколько лет спать не мог после того, как… после Руны.

– Вот еще одно совпадение, Ник: ты был в лагере. Ты знал Руну.

– Еще что придумаешь, а?! Ты и убийство Руны хочешь на меня повесить?! Не выйдет: за него уже десятый год сидит тот индеец из соседней резервации. Если ее можно так назвать: их же всех разогнали. Повезло парню, что суд проходил на территории Аляски, не то ждала бы его смертная казнь. – Ник выплевывал слова, полные злобы. – Я был влюблен в нее, Лили, и тебе это известно. Зачем мне убивать ее? Да еще… так.

– Ты мне скажи. Может, она не ответила на твои чувства. – Лили старалась казаться равнодушной. Делала вид, что ей скучно, крутила ручку в руках. На деле же она была в ужасе.

Ник Фарелл действительно не был похож на убийцу.

– М-да, Лили. – Ник усмехнулся. – Хорошо. Скажи, какой мотив? Зачем мне убивать этих девушек?

– Ты думаешь, серийным убийцам нужен мотив?! Они идут на это ради исполнения своей прихоти: они безумны. Возможно, девочки отказали тебе. Предположим, за убийство Руны сидит не тот человек и у тебя уже был опыт убийства, так почему бы не попробовать снова?..

– Чушь! Брехня собачья! Назови мне хотя бы имена первых жертв!

Ник орал так громко, что Лили пришлось побороть желание заткнуть уши.

– Аманда Вуд, Селеста Кларк.

Ник насупился: очевидно, в его голове происходил мыслительный процесс. Лили ждала.

– Черт, да ведь это же девчонки-художницы. Да, они заходили ко мне, и не раз. У меня покупать было выгоднее, плюс мне поставляют импортные кисти, холсты и краски.

– И для этого вы добавили друг друга в друзья? Или ты всем клиентам предлагаешь «подружиться»?

Ник занервничал:

– Господи… Да если бы я знал, никогда бы этих девок в друзья не добавил! – Ник обратил взгляд к потолку, словно в молитве. – Постоянным клиентам я предлагаю особые расценки, индивидуальные поставки. Девчонки пару лет ко мне ходили, Аманду я вообще плохо помню. Не буду спорить, с Моникой я общался чаще. Она делилась со мной переживаниями, а мне было ее так жаль, что некоторые товары я отдал ей вовсе за бесценок.

– Очень трогательно, Ник. У тебя возьмут отпечатки пальцев. Отсутствие алиби – веское основание для судьи, чтобы подписать ордер на обыск в твоем жилище. У тебя в магазине ведется видеонаблюдение? И еще: у тебя есть автомобиль?

– Лили, черт возьми! Ты ведь это несерьезно!

– Предельно серьезно, Ник. У меня нет ни одного основания доверять тебе.

– Но Руна… лагерь…

– Вот именно. Руна убита, Ник.

– Я езжу на старом «форде», права в сумке, которую у меня забрал твой цербер с жетоном. А еще ты можешь пообщаться с моим психологом, к которой меня водили родители после смерти Руны. Я несколько месяцев не мог спать.

– Мы отследим твои передвижения за последний месяц, – кивнула Лили, делая вид, что ей плевать на его бессонницу.

А ведь ей тоже приходилось общаться с психологом, правда, недолго: Лилиан решила, что действеннее самой восстанавливать справедливость, а потому подалась в полицейские.

– Я не вру, Лили. Я никого не убивал. Вы теряете время.

– Я бы удивилась, скажи ты обратное. Знаешь ли, редко встретишь убийцу, который сознается в преступлении.

Ник попытался встать, но забыл о наручниках, прикрепленных к столу. Цепи зазвенели, ножки стула скрипнули.

– Лили! Я не буду общаться с твоими дружками без адвоката.

– В таком случае надеюсь, что он явится в самое ближайшее время. – Лили наградила Ника ядовитой улыбкой и вышла из допросной.

Прямо у входа ее перехватил Дерек Дуайт.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил он. Лили почувствовала аромат мятной жвачки и на секунду замерла.

– Мы можем войти? – Слева от Дерека возник Картер. – Он что-нибудь сказал тебе?

– Ник не будет говорить без адвоката. Нужно пробить его водительские права и отследить передвижения за последний месяц. Картер, вызови, пожалуйста, Стэна для взятия отпечатков.

Лили пересказала ответы Ника, но опустила их разговор о Руне. Картер кивнул и вошел в допросную.

– Лили, мне нужно с тобой поговорить, – обратился к ней Дерек.

– Я хочу съездить к матери Моники, осмотреть спальню девушки. Давай после? – На самом деле Лили ужасно хотелось побыть одной. Она чувствовала, что ее трясет, и была готова на что угодно, лишь бы успокоить и без того расшатанные нервы.

– Как скажешь. С Ником мы поработаем, не переживай. Хорошо? – Дерек неожиданно коснулся ее ладони, только тогда она ощутила, насколько холодной и влажной стала ее рука в сравнении с почти горячим прикосновением Дерека.

– К-конечно, – быстро проговорила она и поспешила прочь из здания.

На улице Лили вдохнула ледяной воздух, закурила и завела машину. Миллион мыслей крутились в ее голове, словно рой надоедливых мух, жужжащих не переставая. Сигарета дрожала в ледяных пальцах, но Лили не чувствовала холода. И голода не ощущала, несмотря на то что не успела позавтракать, забыла пообедать, а сейчас солнце уже спешило скрыться за горизонтом.

Она выехала с парковки. По радио играла песня «Sonne» группы Rammstein; Лили она особенно нравилась. Под гнетущую музыку Лили погрузилась в размышления.

Что они имели?

Убийца выбирал девушек, связанных с рисованием. Типаж – синеглазые брюнетки. Скорее всего, девушки доверяли убийце и хорошо знали его, так как никаких повреждений влагалища Сайлас не обнаружил, но у каждой перед смертью (Лили уверена, что у Моники окажутся те же результаты) был половой акт. С другой стороны, для чего тогда убийца обездвиживал жертв? Либо чтобы те не дергались, пока он будет перерезать им горло, либо чтобы изнасиловать.

Жертвы были знакомы с убийцей. В этом Лили не сомневалась. Все знакомые жертв указывали на странное поведение девушек и их скрытность перед смертью. Возможно, убийца просил не говорить о себе, может, он представлялся другим именем. Как он завлек их? Чем подкупил? Был ли в отношениях со всеми тремя девушками одновременно?

Однако больше всего Лили пугало другое. Предположение, жирный намек Дерека и подсказка убийцы: Лили могла быть катализатором всех этих чудовищных преступлений. Возможно, убийца выбирал жертв, исходя из ее типажа. Возможно, его убийства, с их концепцией, всеми деталями и кропотливым исполнением, – это всё для нее.

Если рассуждать с точки зрения психологии, вариантов было три. Первый: убийца действительно имеет отношение к искусству и просто осуществляет свой «художественный» замысел. Второй: некая синеглазая брюнетка однажды стала причиной его психологической травмы, и теперь он так своеобразно мстит ей. Третий, и самый страшный: убийца подбирал жертв по типажу Лилиан. Он знаком с ней. Возможно, он из ее прошлого, иначе не стал бы красть газету и оставлять столь явный намек. Но что он пытался сказать этими убийствами? Что она следующая? Пытался показать, что хотел бы сделать с ней самой?

На нее накатила тошнота. Лили приоткрыла окно и принялась жадно глотать свежий воздух. До дома Моники оставалось несколько миль.

Так или иначе, убийца знает, где живет Лили. Он был на ее участке, пробрался в гараж, в дом, и если рассматривать детали убийств, то бухта Фриц могла быть угрозой ее родителям. Или Норе.

Лили открыла телефон и позвонила человеку, который нуждался в ней и встречи с которым она так боялась.

– Алло, мистер Мерфи?

– Лилиан?! Господи, девочка моя, как у тебя дела? Как Нора? – послышался хриплый голос на другом конце.

– У Норы все отлично, спасибо. Я расследую убийства, возможно, вы в курсе…

– Да, я видел в новостях. – Мистер Мерфи прокашлялся.

– Мистер Мерфи, вы не против, если Нора поживет у вас до конца расследования? Я бы привезла ее к вам сегодня вечером.

– Против?! Лили, что ты! Я буду только рад. Очень жду! Только тебе придется провести инструктаж: что ей можно, что нельзя, какой у нее режим и так далее.

Лили невольно усмехнулась:

– Конечно. Спасибо вам большое.

– Тогда… до вечера?

– Да. До встречи.

Следом Лили позвонила маме и говорила с ней, пока шла к входной двери дома семьи Стронг. Постучав, Лили осмотрелась по сторонам. Теперь у нее возникло ощущение, что за ней следят.

– Детектив Мерфи? – Мисс Стронг выглядела довольно собранной по сравнению с утром.

– Мисс Стронг, мне нужно осмотреть комнату Моники и весь дом. Вы позволите?

– Конечно! Конечно, проходите. И пожалуйста, зовите меня просто Бэт.

Лили натянула на лицо улыбку и вошла в дом. Ее тут же обдало назойливым запахом медикаментов и хлорки. Внутри все было стерильно, как в больничной палате. Минимальное количество мебели и деталей интерьера, всего одна фоторамка, ни ваз, ни шкатулок. Только самое необходимое.

– Комната Моники дальше по коридору, слева. Я… – Бэт показала на ведро, наполненное водой. – По привычке перемыла все в доме. Не знала, чем заняться, чтобы не сойти с ума или не наложить на себя руки.

– Бэт, мне очень жаль. Не представляю, как вы справляетесь. Но, пожалуйста, держитесь – ради Моники. Я уверена, она желала вам счастья. – Лили сложила руки в мольбе, затем отвернулась и направилась в комнату погибшей.

В спальне запах стал еще более резким. У кровати стояла капельница – больше никаких указаний на то, что комната вообще когда-либо была обитаемой. Все вещи убраны: ни кофточки на стуле, ни ручки на столе.

– Бэт, – крикнула Лили, – а вещи Моники в шкафах?

– Да. – Бэт подошла к ней, держа в руках тряпку. – Я все убрала.

– Жаль. Вам не следовало ничего здесь трогать, чтобы я могла четче выстроить картину вечера вашей дочери, – вздохнула Лили. – Ладно, спасибо. Я пока осмотрюсь. – Она проверила тумбочки и шкафчики, пошарила под кроватью, но, как и ожидала, ничего не обнаружила. – Бэт, а где Моника могла хранить рисунки?

– Рисунки? – Бэт скривилась. – Не знаю. Если я найду их, обязательно вам сообщу. А что, это важно? Ее рисунки?

– Обычно люди переносят на холст то, что чувствуют. Конечно, не все могут понять, что имел в виду художник, но у меня большой опыт в рисовании, и я могу определить некоторые намеки, настроение. Моника могла бессознательно нарисовать то, что занимало ее мысли.

– Но она не умела рисовать. То есть профессионально. – Бэт настороженно смотрела на Лили.

– Если найдете, просто сообщите мне, ладно? Вот моя визитка. – Лили вытащила картонный прямоугольник из кармана куртки и вручила его Бэт. – А дневники? Ноутбук?

– Нам пришлось продать компьютер, когда дочь заболела, так что последние полгода она не пользовалась никакой техникой. Даже телевизор не смотрела. Возможно, я невнимательная мать, но я не помню, чтобы Моника вела дневник. Никогда не находила ничего похожего в ее комнате, а убираюсь я регулярно. Она всегда со мной всем делилась. У нее не было нужды что-либо скрывать: я никогда ее не ругала.

– Бэт, не расстраивайтесь, но все родители так говорят. Боюсь, не существует детей, которые не скрывали бы от родителей хоть что-то. Она ведь могла молчать, чтобы не расстраивать вас, чтобы вы не переживали. А что Моника делала последние два дня до исчезновения, вы не помните?

– О, помню! Я была на сутках, утром ей нужно было пройти сеанс химиотерапии в дневном стационаре, вечером она сообщила, что прогуляется до магазина и вернется домой.

– Когда вы вернулись?

– Позавчера, около десяти часов утра.

– Моника была дома?

– Нет, она была на химиотерапии. Я позвонила ей, предложила забрать – обычно она добирается оттуда на такси, потому что чувствует себя неважно, – но Моника отказалась. Голос у нее был веселый. – Бэт потерла глаза.

– Три дня назад она тоже ехала до дома на такси?

– Да… А что?

– Ничего. Напишите, пожалуйста, адрес больницы, где Моника проходила лечение. И, если знаете, их контактный номер, – попросила Лили.

Бэт протянула ей листочек, Лили сложила его пополам и убрала в карман. Поблагодарив мисс Стронг за уделенное время, детектив попрощалась и пошла к машине: звонил Сайлас, просил заехать. Но Лили не смогла сразу же сесть за руль. Мысли в ее голове путались, боль пульсировала в висках – пришлось несколько раз пройтись вдоль подъездной аллеи, чтобы немного снять напряжение. Лили до смерти боялась, что является причиной мести или фантазий серийного убийцы. Но еще страшнее было то, что, если это подтвердится, вина за смерть трех ни в чем не повинных девушек ляжет на ее плечи. Она и так чувствовала себя виноватой: ведь они с Картером не продвинулись в расследовании ни на сантиметр. Но быть причиной чьего-то убийства – это слишком.

Встряхнувшись, Лили дошла до машины и поехала в морг. На половине пути позвонил Дерек.

– Лили, ты помнишь, я хотел встретиться с тобой?

Вот черт, она совсем забыла.

– Дерек, я сейчас еду к Сайласу, после можем поговорить, но недолго. Мне нужно заехать к родителям.

– Хорошо. Встретимся в бухте через час.

Когда Лили была у входа в морг, телефон зазвонил снова.

– Лили, пальчики Ника совпадают с отпечатками в деле об убийстве в лагере «Бирхантер», – сообщил ей Картер последние новости. Лили шумно втянула ноздрями воздух и прикрыла глаза. – Я так понимаю, вы знакомы, раз были в лагере в одно время и стали свидетелями громкого убийства?

– Да…

– Ты все еще считаешь подобное совпадением?

– Картер, конечно, не считаю. Подозрительно лишь то, что все косвенные улики указывают на Ника. При этом прямых доказательств у нас как не было, так и нет.

– Ты имеешь в виду его связи с жертвами?

– Да. Что по камерам?

– Машина подозреваемого часто мелькала у местной больницы. Причем только в утренние часы. В другое время он ею, по всей видимости, не пользовался. Но не забывай, что сгоревшая «вольво», скорее всего, была взята в прокате и оформлена на вымышленного персонажа. В базе Хармона Бланжа не нашлось.

– Больница, о которой идет речь, случайно не «Барлетт Риджинал»?

– Да, как ты догадалась?

– Моника проходила там лечение. Вернее, посещала дневной стационар, так как полноценная онкологическая клиника у нас только в Анкоридже.

– Говнюк чертов. Я, пожалуй, заеду в видеопрокат. Думаю, Лесли мог бы узнать Ника, если тот встречался с Селестой. Береги себя, Лили, звони, если что-нибудь заметишь.

– Спасибо, Картер, – ответила она и завершила вызов.

Кончик носа у Лили покраснел от холода, царившего на улице. Она нехотя поплелась в царство Сайласа. Из главного помещения морга доносилась музыка – кажется, Элвис Пресли; коронер вполголоса подпевал королю рок-н-ролла. Заметив Лилиан, Сайлас поспешно выключил радио.

– Развлекаешь усопших? – усмехнулась детектив.

– Да ведь у меня тут тишина мертвая. Буквально. К вечеру это немного утомляет.

– Понимаю. Ладно, рассказывай, что у тебя.

– Могу сказать, что наш преступник не изменяет своему modus operandi. Разве что на этот раз, кажется, был защищенный половой акт. Я нашел следы смазки от презерватива, но состав у нее типичный. Не думаю, что это нам как-то поможет вычислить убийцу.

Сайлас резким движением выдвинул тело Моники из холодильной камеры; раздался металлический скрежет.

– Сначала расскажу по Монике Стронг.

– Сайлас, разреши спросить: можно ли определить, получала ли Моника химиотерапию за день до смерти?

– Результаты анализов будут завтра утром, но по внешнему виду органов могу сказать: девчонка делала химиотерапию либо очень давно, либо очень редко. Так что, возвращаясь к моему предположению о милосердии: Моника умирала, Лили, метастазы были в легких и в лимфатической системе. Никаких повреждений, говорящих о самозащите. Ногти целы, под ними чисто, из необычного только неудачно сросшийся перелом голени – старая травма. Она могла слегка хромать на левую ногу. Что меня удивило намного больше, так это… – Сайлас, словно иллюзионист, сбросил простыню с тела Моники.

Лили зажала нос и постаралась на обращать внимания на Y-образный шов на трупе.

– Посмотри сюда. – Сайлас ткнул пальцем чуть ниже пупка. – Татуировка свежая, сделана примерно три-четыре дня назад.

Лили не могла оторвать глаз от бледного тела и изображенного на нем рисунка: бабочка морфо, сидящая на красной лилии.

– Господи…

– Посмотри, как плохо заживала татуировка. Девчонка явно не думала головой, когда шла ее набивать со своим диагнозом.

– Ты прав. Всему виной чувства. Похоже, она была влюблена. Что еще может подтолкнуть к тому, чтобы пропускать химиотерапию, и… на вот это. – Лили взмахнула рукой и отошла от тела.

– А еще наш убийца правша, он использует очень тонкое и острое лезвие, похожее на скальпель. Если не сам скальпель. Состояние Моники, как и других жертв, позволяет предположить, что и в ее крови мы найдем небольшие дозы формальдегида и парализующего вещества. Да, в желудке жертвы я не нашел ничего, что указывало бы на ресторанную пищу. У Аманды он и вовсе был пустой. Возможно, наш парень не любит тратиться на угощения. Смерть Моники наступила вчера примерно в пять утра; опять же, из-за посмертно введенного формальдегида допускается небольшая временнáя погрешность.

– Убийца может быть хирургом?

– Не уверен: у хирурга порезы получились бы ровнее. Да и эти рваные края… Конечно, можно списать на нервное напряжение. С первой жертвой он колебался, со второй был уверен, с третьей снова занервничал. Он дождался, пока вытечет хотя бы пол-литра крови, только после этого ввел формальдегид. А затем бережно обтер шею, чтобы не было видно пятен крови.

– Думаю, он сделал это для того же, для чего вкалывал формальдегид, – чтобы они были похожи на живых девушек. В своем больном понимании. На одежде Моники что-нибудь есть?

– Несколько кошачьих шерстинок. В отчете криминалистов будет указана порода.

– Странно, у Моники кота не было.

– Она ведь несколько часов просидела на скамейке, которую могли облюбовать бездомные коты. В любом случае лучше подождать заключения Стэна.

Лили кивнула, забрала со стола сумку и ключи от машины.

– Лили, кстати, ты знаешь, что означает лилия на языке цветов?

– Нет, если честно.

– Безусловную любовь, верность. А красный цвет символизирует страсть и любовь. Не знаю, задумывалась ли об этом наша жертва, – пожал плечами Сайлас и, напевая какую-то нехитрую мелодию, снова включил радио.

Лили на секунду застыла в дверях, а затем на ватных ногах добралась до машины. Нет, ей не стоило проводить параллель между цветком и своим именем. И разве это совпадение, что на теле третьей жертвы изображена бабочка, которую рисовали Селеста и Аманда?..

Кому, как не Монике, было знать о скоротечности и непредсказуемости жизни? Несмотря на то что ее мать была ярой католичкой, не пропускавшей ни одной воскресной службы, Моника сомневалась в существовании жизни после смерти. Она не верила и в то, что Господь помогает тем, кто часто посещает Его обитель. Потому что точно знала: от регулярных походов в церковь ее здоровье не улучшится.

Рак – страшный диагноз, с которым она никак не ожидала столкнуться в столь юном возрасте. Первой ее реакцией был не испуг, не слезы, нет, – разочарование. Она ужасно злилась на себя за то, что упускала возможности и тратила время на пустяки в уверенности, что времени на осуществление задуманного у нее еще предостаточно.

Она даже не успела влюбиться! Хотя бы раз испытать то чувство, о котором так часто слышала от других.

Мать неубедительно говорила ей, что все впереди, что они справятся с этой болезнью в кратчайшие сроки, и плевать, что у них нет возможности перебраться в Анкоридж, чтобы получать более современное лечение. Хвала небесам, Моника всегда смотрела правде в глаза и не надеялась на чудо. А потому сразу взялась за то, чем не могла заниматься ранее, – за рисование. Они с матерью жили скромно, а с приходом болезни, можно сказать, стали практически нищими. Ни о каких курсах не могло быть и речи, лишь бесплатные занятия от воскресной школы – их Моника посещала с радостью, в отличие от месс.

К счастью, она была совершеннолетней, поэтому ее беседы с лечащим врачом были строго конфиденциальны. Когда выяснилось, что химиотерапия бесполезна – врач дал ей от силы четыре-пять месяцев, – Моника ничего не сказала матери. Пусть и дальше общается с Господом, веря в лучшее.

Она стала чаще гулять, жалея, что прежде не искала способов выбраться из города. Моника любила Джуно, но ей бы хотелось увидеть мир за его пределами. Когда, начав заниматься рисованием, она встретила Ника, ей повезло впервые за долгое время. Отшельница по жизни, она сумела с ним подружиться, хоть их дружба и строилась на жалости Ника; он всегда был готов помочь ей.

Во второй раз ей повезло, как ни странно, на воскресной проповеди. Он врезался в нее, когда Моника пробиралась сквозь толпу к выходу из церкви. То был ее второй выход в свет в новом парике: ей понравилось быть брюнеткой, черный цвет делал ее старше и сексуальнее. Как он засмотрелся на нее… Моника и сама готова была рассматривать его как можно дольше.

Наконец он извинился за столкновение, коснулся ее руки и ушел. А она застыла как вкопанная, испытывая смешанные чувства.

Он пришел и в следующее воскресенье. Моника никогда не обращала внимания на прихожан и его бы тоже не заметила, если бы не столкновение. Но в этот раз он намеренно дождался ее. Мать была на сутках, и они вдвоем прогулялись по аллее. Он располагал к общению – внимательно слушал и казался искренним, когда поддерживал ее. Странно, они ведь совсем незнакомы, а ей вдруг захотелось провести с ним вечер. Наверное, это потому, что любой вечер мог стать для Моники последним, так почему бы не рискнуть?

Из всех мужчин ей достался женатый, а она уже ничего не могла с собой поделать – влюбилась бесповоротно. Ей хотелось в первую очередь испытать мужскую заботу, которой она была обделена с детства; о близости она пока и не думала. Да и некуда было поворачивать: она жила свои последние дни. Когда он рассказал ей о значении своих татуировок, да и вообще о символике многих вещей, о которых раньше она даже не задумывалась, Моника решила, что и ей нужно тату, чтобы оставить хоть какой-то след жизни на своем в скором времени мертвом теле.

Забавно, но, когда она поделилась с ним тем, что ей остался максимум месяц, он убедил ее, что смерть не страшна. Будто уже сталкивался с ней. Легко ему было говорить: он-то здоров. И все же она была благодарна, что он решил уйти от жены и провести с ней по возможности больше времени.

Конечно, она ничего не сказала матери. О всех ее терзаниях знал только дневник, который она надежно прятала, зная, что мать каждый свой выходной посвящает тщательной уборке. Ей хотелось, чтобы он стал только ее. Сохранить эти чувства в себе, не делиться ими ни с кем. Да и мама ведь не знала, сколько ей отведено, поэтому не стоило ее расстраивать дважды.

Посетив врача в последний раз, она узнала, что остались считаные дни. Не спасла бы ни срочная операция с пересадкой костного мозга, ни увеличенные дозы химии. Поэтому, когда он сказал, что поможет ей, избавит от мук – а мучилась она страшно, эти боли ни с чем не сравнить, – Моника даже глазом не моргнула. И без того исколотая рука не отреагировала на укол. К сожалению, это оказалась не доза обезболивающего, как ожидала Моника. А ведь он сказал, что раздобыл морфий.

То, что последовало после, уничтожило ее. В буквальном смысле. Он успел подарить ей радость влюбленности, но отнял возможность ощутить себя любимой. Заниматься любовью парализованной точно не входило в ее планы; лучше бы она умерла раньше, чем он перерезал ей горло.

Дерек Дуайт суетливо поправлял рубашку, пиджак, часы, снова рубашку. Лили с легкой насмешкой наблюдала за ним из окна «доджа». Они договорились встретиться на берегу залива, чтобы на свежем воздухе обсудить имеющиеся факты. В одной руке детектив держал подставку с двумя большими стаканами кофе. Его автомобиль был припаркован у пирса. Лили последовала его примеру и поставила машину рядом. Стоило ей выйти, как порыв ветра разметал ее волосы.

– Не замерз? – спросила Лили, перекрикивая шум прибоя.

– Немного. А вот кофе еще не успел остыть. Не знаю, какой ты пьешь, поэтому взял латте и капучино.

– Пожалуй, капучино. Он покрепче. – Лили улыбнулась и приняла стакан, приятно согревающий пальцы.

– В твоей или моей? – Дерек кивнул в сторону машин.

– В моей. Твою портить жалко, а в своей я давно не наводила порядок после всех этих машинных перекусов.

Дерек усмехнулся и пошел к «доджу».

В салоне еще сохранялось тепло, и оба детектива удобно устроились на сиденьях. Лили сразу отпила кофе, снова позабыв о завтраке и обеде, и, судя по всему, об ужине ей тоже не стоило думать. Да и вообще о любых делах, которые не были связаны с убийствами.

– Ты очень много куришь, – заметил Дерек.

– Хочется ответить, что это не твое дело, но я все-таки попробую оправдаться. В выходные, когда я с дочерью, я вообще забываю о сигаретах. Но Картер подтвердит: как только у нас появляется новое расследование, сигареты заменяют мне завтрак, обед и ужин. Плюс они для меня своего рода скрипка. Ну, как у Шерлока. – Лили усмехнулась и подумала, что сморозила несусветную глупость.

Дерек сначала хохотнул, а после отпил кофе и посмотрел на Лили так, словно пытался что-то в ней разглядеть. Пытался расшифровать ее, боролся с сомнениями.

– Знаешь, я никак не могу тебя разгадать.

– Зачем тебе это? Лучше бы над преступлением голову ломал.

– Да, давай вернемся к работе. Ник признался, что иногда возил Монику в больницу, точнее, забирал после химиотерапии. Он клянется, что им двигали благие намерения. Но в последнее время Моника вела себя странно, Нику показалось, она пропускала химию, лгала ему.

– Ник пытался что-то выяснить?

– Он считал, что это не его дело. Не лез в ее жизнь: своих дел хватало, как он выразился. А вот то, что он фигурировал в деле об убийстве твоей подруги, меня смущает. Скажи, где убийца мог взять эту газету?

Лили достала пачку сигарет.

– Убийца взял ее у меня. Я хранила эту газету в гараже.

– Так ты знала об этом?! Господи, Лили, скажи, что ты вызывала криминалистов в свой гараж! – набросился на нее Дерек.

– Нет. Проникновение в чужой гараж для Джуно норма, это мог быть кто угодно: вор, бомж, обезумевший. С чего мне было считать, что в нем побывал именно убийца?! – защищалась Лили.

– Ты поступила опрометчиво! Ты должна была сразу понять, что находишься в опасности. Я ведь говорил тебе о типаже. – Дерек яростно разрезал ребром ладони воздух.

– Да с какой стати мне вообще должно было прийти в голову, что я являюсь чьей-то идеей фикс? – Лили тоже повысила голос. – Думаешь, легко признать, что по моей вине погибли все эти девушки?!

– А ты думаешь, мы должны смириться с тем, что именно ты являешься главной мишенью? Лили, наш убийца устраивает шоу для тебя. Ты – главный приз, понимаешь? И не вздумай этого отрицать. Слишком много ниточек ведет к тебе.

– И что ты предлагаешь? Сидеть дома? Я хотя бы защитить себя могу, в отличие от других девушек. – Лили сделала глоток капучино.

Дерек поставил локти на колени и принялся массировать виски.

– Кто это может быть, Лили? – тихо спросил он.

– Я не знаю, Дерек. Даже предположить не могу. И все еще сомневаюсь, что дело во мне. Я готова признать, что являюсь потенциальной жертвой, но не первопричиной.

– Или просто не хочешь в это верить. Хорошо, как считаешь, убийцей может оказаться кто-то из лагеря? Ты уверена, что за убийство Руны осудили виновного?

– Я и тогда, и сейчас абсолютно уверена в том, что этот индеец ни в чем не виноват, – заявила Лили, проводя языком по губам, перепачканным в пене. – Я плохо помню всех, кто был в лагере. Кроме Фила, я потом ни с кем больше не виделась.

– Что еще за Фил? – Дерек приоткрыл окно: печка нагрела салон так, что стало жарко.

– Мой лучший друг.

– Между вами…

– Нет! Никогда ничего не было, – поспешно ответила Лили.

– Мне все равно придется его проверить. Тебя стоит отстранить от дела. – Дерек потянулся к ее ладони, но Лилиан отдернула руку.

– Что?! Какое, к черту, отстранение?! – вспылила она.

– Ты ведь знаешь правила не хуже меня. В идеале стоит приставить к твоему дому охрану. И к дому твоих родителей, если дочь останется у них. – Дерек говорил об этом таким будничным тоном, что Лилиан никак не могла до конца осознать его слова. Неужели он это серьезно?!

– Даже не думай, Дуайт, заставить меня сидеть сложа руки. И никакой охраны! Я могу обратиться к Картеру, уверена, он обеспечит мою безопасность.

Дерек сжал губы и быстро кивнул, затем выбросил окурок и спросил:

– А как давно вы с Картером знакомы?

– Ты можешь посмотреть данные отдела кадров, там указана дата его устройства на работу. Если я не ошибаюсь, он пришел через полгода после того, как я вышла из декрета. Заменил моего бывшего напарника: тот сейчас на пенсии.

Дерек почесал подбородок и вновь кивнул своим мыслям.

– Хорошо. Ситуация такая. Убийца втерся в доверие к жертвам. Я в этом уверен.

– И я. – Чуть успокоившись, Лили наконец допила кофе.

– То есть убийца заводил с ними отношения. Из твоих отчетов и опросов можно сделать вывод, что он, скорее всего, настаивал на том, чтобы девушки сохраняли их отношения в тайне. Но они же девушки, черт подери, и не могли держать все в себе.

– Есть один момент… – Лили убрала волосы за уши и посмотрела на Дерека. – У Аманды и Селесты я нашла зарисовки бабочек морфо. Только что я была в морге, и Сайлас показал мне свежую татуировку на теле Моники: бабочка морфо. Сидит на красной лилии.

– Лилии?! Тогда, боюсь, мотив убийцы не месть. Мотив убийцы – овладение.

– Не делай поспешных выводов: вряд ли Моника могла посвятить татуировку мне.

– Убийца мог подтолкнуть ее к тому, чтобы сделать именно такой рисунок. Так, а бабочка тебе о чем-нибудь говорит? Может, как-то связана с твоим прошлым?

– Никак. Никогда не интересовалась бабочками. Думаю, бабочка – прямое указание на убийцу.

– Он что, по-твоему, лепидоптеролог или гусеница? – скептически спросил Дерек.

– Нет. Здесь что-то другое… – Лили прикусила нижнюю губу и посмотрела в окно. Небо совсем потемнело, отчего вода в заливе казалась черной. Пена мерцала, словно рождественская мишура. – Дерек, мне нужно съездить к родителям. Мы можем поговорить завтра утром?

– Конечно. Лучше бы нам как можно раньше прибыть в бюро.

– Я приеду к шести утра, и будем шерстить все, что было найдено. Проработаем все версии. Хорошо?

– Хорошо. – Дерек коснулся внутренней ручки дверцы, но вдруг обернулся: – Лили, может, приставить охрану к твоей дочери?

– Я отвезу ее туда, где ее никто не найдет, – отрезала Лилиан. – Патрульные всегда привлекают внимание.

– Ты не думала о том, что за тобой следят? Возможно, даже в эту минуту.

Лилиан смерила Дерека сердитым взглядом.

– Я обсужу это с человеком, у которого будет жить Нора.

Дерек не стал продолжать спор и вышел из машины. Лили резко газанула и поехала за Норой.

В ночи Джуно казался тихим, мирным городком. Большой деревней, где все друг друга знают. Слабо горели вывески, дорогу подсвечивали редкие фонари, а высоко над горой светила круглая луна, на которой можно было разглядеть моря и кратеры. Лилиан особенно любила Джуно в это время суток.

Добравшись до бухты Фриц, Лилиан подъехала к дому родителей. Ее встретила Рене.

– Привет, доченька, – улыбнулась она и посторонилась, пропуская Лили в дом.

– Мамочка!!! – заверещала Нора, увидев ее, и повисла на шее матери, словно маленькая обезьянка.

– Привет, крошка! Как я соскучилась, Нора, ты не представляешь!

– Мама, а мы завтра пойдем в садик? А в кино? А в парке погуляем? И купим мне новых куколок…

– Детка, подожди. Я очень-очень хочу с тобой провести время, много-много времени, но у меня важная работа, и мне нужно ненадолго отвезти тебя к дедушке Бобу. Ты помнишь его?

– Но… Я думала, мы с тобой поиграем… – В глазах дочери заблестели слезы.

– Малыш, пожалуйста, не плачь, не то мама тоже заплачет. Обещаю, как только закончу с расследованием, мы с тобой проведем вместе уйму времени!

Рене слушала их, сидя в своем любимом кресле нелепой коричнево-зеленой расцветки, вязала очередной свитер для внучки и недовольно качала головой, поглядывая на Лили. Нора отказывалась слезать с Лилиан до тех пор, пока та не усадила ее в автокресло.

– Мам, какой наряд больше подойдет моей Эми? – Нора положила куклу на колени и показала Лили два платья: розовое и синее.

– Мне больше нравится синее, – улыбнулась Лили и поцеловала Нору в крохотный носик.

Они помахали руками родителям и отправились к Бобу. Отчий дом Дэна находился за гаванью Джуно, по Тан-роуд. Проезжая по шоссе вдоль пролива, Лили через водную гладь могла наблюдать за жизнью Дугласа, крошечного городка рядом с Западным Джуно. Нора потихоньку засыпала, а Лили то и дело бросала взгляд в зеркало заднего вида: мысль о слежке крепко засела в ее голове.

Бревенчатый двухэтажный дом свекра стоял у подножья горы. Сзади участок граничил с лесом. Ветки деревьев, раскачиваемые ветром, царапали окна и громко шелестели листвой, мешая уснуть. Каждый раз, когда Лили оставалась здесь на ночь, ей мерещились дикие звери или преступники, проникающие в дом.

Боб стоял на широкой веранде с подвесными качелями, свет фонаря падал на его бороду и зеленую рубаху. Лили выключила зажигание, достала рюкзак с вещами Норы, затем взяла сонную дочь на руки и понесла к дому. Боб встретил невестку на полпути.

– Я помогу, – прошептал он и бережно подхватил Нору.

Дом вызвал у Лили нежеланную ностальгию: шкуры на полу (Боб входил в пятерку лучших охотников Аляски), гигантский камин, новейшей модели телевизор, массивный стол, за которым Нора с удовольствием будет рисовать, множество живых растений… Вся эта обстановка воскрешала в памяти образ Дэниеля. У камина он любил читать, за столом – работать посреди ночи, на шкурах они с Лилиан предавались любви.

Встряхнув головой, Лили повернулась к Бобу. Он что-то говорил ей, пока она погрузилась в пучину своей памяти.

– …Еще есть ребрышки и крылышки гриль в соусе барбекю, так что ты будешь?

Желудок сделал сальто, а затем резкий спазм едва не заставил Лили согнуться пополам.

– Большое спасибо, мистер Мерфи, я готова съесть что угодно. – Лили криво улыбнулась.

– Кофе, чай, виски?

– Кофе.

Боб кивнул и пошел на кухню. Нора посапывала на гигантском диване на семь персон.

– Лили, проходи, – позвал Боб.

Лили села за кухонный стол из темного дерева, покрытый лаком. Боб налил ей черный кофе, рядом поставил тарелку с ребрышками, блюдо с брусочками сельдерея и моркови и корзинку с булками.

– Не стесняйся, пожалуйста, ешь.

Лили осмелилась посмотреть ему в глаза. Опрометчивое решение: это было все равно что смотреть в глаза Дэна. Боб чуть более щуплый, бородатый, и все равно их схожесть бросалась в глаза, а Лили так вообще била под дых.

«Перестань, Лили. Дэна не вернуть. Отпусти его», – она попыталась вразумить саму себя.

– Очень вкусно, спасибо.

– Знаю, тебе тяжело смириться с утратой. Может, ты и вовсе не горишь желанием поддерживать со мной общение. Но умоляю тебя, дай мне возможность видеться с Норой… – Боб опустил глаза и посмотрел на свои руки. – Она – все, что у меня осталось…

– Простите, мистер Мерфи…

– Просто Боб, мы же не чужие!

– Боб. Простите. Знаю, это нечестно по отношению к вам, но вы правы, мне очень тяжело бывать здесь, в этом доме. Знаю, со временем будет легче, но я… Просто иногда я не верю, что его действительно нет.

– Лили, прошел год. Я потерял единственного сына, мне до конца дней помнить об этом и скорбеть. Но у тебя есть дочь, есть будущее, ты молода, красива. Постарайся смириться… – Голос Боба, раскатистый, грубоватый и низкий, успокаивал.

– Временами я принимаю эту потерю, вернее, я ее приняла, но меня изводят совесть и воспоминания, – ответила Лили, ломая булку пополам и обмакивая ее в соус.

– Я слышал о деле, которое ты ведешь. Поэтому ты решила привезти Нору ко мне?

– Да, и… Как вы смотрите на то, чтобы здесь расположился полицейский патруль?

– Я отличный охотник, Лили. Мой дом снабжен сигнализацией и видеокамерами. Уж за своей внучкой я смогу присмотреть, раз проглядел сына.

– Вы не виноваты… – начала Лили, но Боб ее перебил:

– Я, может, и нет. Но Дэн не мог не справиться с управлением: я научил его водить в четырнадцать, с шестнадцати лет он почти каждый день был за рулем. Нет, Лили, это не про Дэна. Думаю, было что-то еще…

Несмотря на тепло от горящего камина, Лили бросило в холод.

– Но была проведена экспертиза, с автомобилем все было в порядке.

– Дело могло быть не в этом. Может, кто-то был с ним в машине. Может, кто-то выбежал на дорогу в неположенном месте…

Лили покраснела и отодвинула тарелку, допив кофе.

– Прости. Я тебе совсем не помогаю с принятием, – хмыкнул Боб. – Расскажи, что мне делать с Норой. И кстати, ты не против, если мы съездим в Анкоридж?

– Было бы здóрово! Да, пожалуй, так будет даже лучше. – Лили улыбнулась этой идее.

Еще минут сорок Лилиан погружала Боба в рутину жизни с Норой. Она рассказала о любимых мультиках дочери, о блюдах, о занятиях, попросила звонить ей каждый вечер и пообещала приехать, как только продвинется в деле. Боб по-отечески обнял ее на прощание. Нора так и не проснулась, поэтому Лили трепетно убрала с ее лица челку, коснулась губами ее лба и вышла из дома свекра.

«Боже, как я устала…» – подумала Лили, выкрутив радио на среднюю громкость. Только бы не уснуть за рулем. Выехав на Тан-роуд, Лили принялась тихонько подпевать «Fort Minor Where’d You Go». Слова песни лишь усугубили ее настроение. Она притормозила у светофора и взглянула на небо.

– Вау! – вырвалось у Лили.

Прямо над ней мерцало северное сияние. Зеленые, белые, пурпурные переливы в окружении тысячи звезд на черном небесном полотне… Лили не могла оторвать глаз от сказочно красивого, таинственного и в то же время яркого неба, пока сзади не послышался гудок автомобиля.

– Козел! – буркнула Лили и надавила на газ.

Глаза у Лилиан слипались, когда она въезжала в гараж. Осмотревшись, она убедилась, что там, кроме нее, никого не было: все предметы лежали на своих местах. Едва передвигая ноги, Лилиан дошла до двери, но, заметив узкую щель, потянулась за оружием. Сон как рукой сняло. Медленно дыша, Лили достала пистолет, развернулась в обе стороны – никого. Затем осторожно толкнула чуть приоткрытую дверь – а она точно запирала ее на ключ – и тихо скользнула в прихожую. Свет не горел, но в нос ударил знакомый цветочный аромат, который ассоциировался с отцом… детством… Что, черт подери, происходит?

Дойдя до кухонного островка, отделявшего столовую от гостиной, Лили заметила на столешнице какой-то предмет, которого не было раньше. До чего же темно! Лили прокралась к выключателю, нажала кнопку и обомлела: на столе красовалась высокая хрустальная ваза, а в ней – букет из красных лилий.

– Привет, Лили… – послышалось сзади.

Лилиан молниеносно развернула дуло пистолета в сторону говорившего. Еще пара секунд – и страх взял бы верх над рассудком, но тут Лили заметила в дверном проеме Филиппа, который поднял руки вверх: «Сдаюсь». И все же она не спешила опускать оружие, рассматривая друга. На первый взгляд он не выглядел опасным. На Филе была кожаная куртка, а под ней белый джемпер, который резко выделялся на фоне смуглой кожи, и черные джинсы.

– Лили, ты чего?

– Это твои цветы? – Лили кивнула в сторону вазы, по-прежнему держа Филиппа на прицеле.

– Конечно! Я хотел устроить сюрприз. Ты ведь сама сказала мне, где лежит запасной ключ. Извини, я думал, успею до твоего прихода. Оставил в машине китайскую еду навынос. – Фил пожал плечами.

– Что ты здесь делаешь, Фил? В Джуно?

– Что за чертов допрос, Лилиан?! – закричал Фил. – И опусти свой пистолет, какого хрена ты направляешь его на меня?

Лили подчинилась и убрала пистолет в кобуру, не забыв поставить его на предохранитель.

– Прости, Фил, но ты до смерти меня напугал.

Друг расслабился и подошел к ней. Легко приобняв ее за плечи одной рукой, вторую он запустил в ее волосы и спросил:

– Совсем крыша поехала от этого дела, да?

– У любого крыша поедет, если застать дверь дома открытой и получить двусмысленное послание. – Лили отстранилась от него и села на стул, разглядывая цветы.

– Нора еще у родителей? Я могу заехать к ней?

– Не надо, – отрезала Лили.

Фил уставился на нее и развел руки в стороны.

– Лили, что с тобой? Я чем-то тебя обидел?

– Что ты помнишь о той ночи в лагере? – сменила тему Лилиан.

– Ты серьезно?! Боже, да мы можем просто сесть на диван и посмотреть какой-нибудь фильм, не думая о расчлененке и прочем дерьме, в котором ты погрязла по уши! – Фил перешел на крик.

– Возможно, я удивлю тебя, но расчлененка и прочее дерьмо – моя работа! – Лили тоже повысила голос. – Если ты надеялся, что я кинусь в твои объятия и забуду обо всем на свете, то ты глубоко ошибался! Я глаз не сомкну этой ночью, а ранним утром уже буду в бюро, и так до тех пор, пока не установлю личность убийцы, ясно?

Что-то промелькнуло в глазах Фила. Что-то, что заставило Лилиан пожалеть о сказанном и закрыть ладонями лицо. Она перегнула палку. Перестала контролировать себя и свои эмоции, свои страхи, которые Дерек с Картером только раздували.

– Фил, прости…

– Знаешь, я, пожалуй, пойду, – холодно сказал Филипп и направился к входной двери.

Лили не стала останавливать его. Не побежала за ним и не окликнула. А самое ужасное – она действительно боялась Фила. Он был тогда в лагере, знал Руну и, вероятно, мог быть влюблен в нее, Лили. Но любовь ли была основным мотивом убийцы? Или все-таки месть? Но кому она перешла дорогу?

Закрыв за Филом дверь и подперев ее стулом, Лили рухнула на диван, держа в руке пистолет. Не сдержав обещание, данное Филу, она уснула меньше чем за секунду.

Ритмичный стук разбудил Лили. От неудобной позы затекли шея и спина. Еле разогнувшись, она пальцами подняла опухшие веки. Во время сна пистолет выпал из ладони и теперь лежал в футе от ее руки. За окном еще не рассвело, солнцу тяжело было пробиться сквозь дождевые тучи; накрапывал дождь, отбивая ритм по крыше и окнам. Весь первый этаж тонул в аромате лилий. Глубоко вдохнув, Лили несколько раз громко чихнула.

Папа и Дэн не отличались оригинальностью и всегда, на любой праздник, дарили ей лилии, пропуская мимо ушей ее замечание: «Я вообще-то люблю пионы и хризантемы».

От такого количество цветов можно было задохнуться. Лилиан приоткрыла все окна и взглянула на часы: половина шестого утра. У нее всего десять минут на сборы.

После контрастного душа с пряным гелем Лили почувствовала себя намного лучше – ровно до того момента, как увидела свое отражение. В последний раз ее лицо было таким опухшим и бледным до синевы в день похорон Дэна.

– Плевать, – пропыхтела Лили.

Надев брюки, толстый синий свитер и дубленку, Лили прогрела машину и поехала в бюро. Дождь лил не переставая, дворники скрежетали, а северо-восточный ветер уносил сигаретный дым. Машина Дерека уже стояла у здания бюро, когда подъехала Лили.

Он ждал ее в их с Картером кабинете, крутя в руках ручку и раскачиваясь вместе с креслом. Лицо у него было очень сосредоточенным.

– Дерек, доброе утро.

– Привет, Лили. Задумался немного. Я принес все отчеты и включил компьютеры, чтобы мы могли обратиться к базе.

Лили кивнула и сняла дубленку, затем приоткрыла окно, положила на стол ключи и достала телефон.

– Я позвоню Картеру.

Дерек пожал плечами; было ясно, что ему куда приятнее проводить время наедине с Лили.

– Картер, привет. Спишь?

– Нет, уже собрался. Ты дома? – Его голос был бодр, в отличие от голоса самой Лилиан.

– В бюро. С Дереком.

Дерек закатил глаза, и Лили знала, что Картер поступил аналогично.

– Буду через полчаса.

– Ждем! Пожалуйста, захвати мне кофе и какую-нибудь булку.

– Конечно.

Отложив телефон, Лили придвинула к себе папки и принялась просматривать фотографии жертв, улик и мест преступления. В тишине, нарушаемой лишь редкими автомобильными гудками и шумом колес, доносящимися с улицы, они с Дереком перечитывали материалы дела.

– Серийные убийцы редко контактируют с жертвами, – вдруг сказал Дерек. – То есть в основном они выбирают их по каким-то своим критериям и убивают. Не возятся. Если они хотят передать религиозное послание или приравнивают себя к Богу и желают быть вершителями судеб, они обычно подбирают жертву по особенностям ее прошлого, а место преступления обставляют так, чтобы полицейские проходили своего рода квест.

– Знаю. Идешь по крошкам, чтобы определить вид выпечки и производителя. Такие типы любят быть в центре внимания.

– Но наш убийца, он… словно заботился о жертвах. Выбрал их по типажу, твоему типажу. – Лили бросила на него угрюмый взгляд. – Так еще и был с ними в отношениях! Редкий случай, когда убийца тратит столько времени на жертву. Я имею в виду, не удерживая ее в плену и не осуществляя все свои фантазии, а…

– Для чего, по-твоему, ему нужно заводить отношения со своими жертвами? Убийство не главная его цель?

– Я уже говорил, что считаю главной целью убийцы тебя. Но отвечая на твой вопрос: да, убийство изначально могло быть не главной целью. Возможно, он надеялся… как бы это сказать… найти «замену» своей мечте. Ну, знаешь, допустим, ты мечтаешь о сумочке «Гуччи», но есть возможность приобрести лишь подделку на рынке. Ты ходишь с этой сумочкой, но понимаешь: нет, она не соответствует твоим ожиданиям. Местами отличается дизайн, ремешок плохого качества, молния сломалась и не закрывается и так далее. Но выбрасывать сумочку тебе жалко, поэтому ты отдаешь ее…

– Дерек, закругляйся, – усмехнулась Лили. – Ход твоих мыслей мне ясен. Наш убийца, не имея возможности быть с оригиналом, пытался устроить жизнь с его подобием. Тогда я тебя разочарую: ни одна из жертв не имела отношения к правоохранительным органам.

Дерек постучал пальцем по столу, глядя на Лили.

– Но ведь он не просто расставался с ними, – продолжал Дуайт, – он их убивал. Нет, здесь что-то еще. Это какой-то акт… демонстрация… Ради чего? Если для того, чтобы напугать тебя, то у него плохо получилось. Ты слишком упертая.

– Думаю, если бы мы знали ответ, убийца сидел бы за решеткой. Может, он хочет показать, что сделает с тем самым оригиналом. О, – Лили щелкнула мышью на иконке электронной почты, – письмо от Стэна. Сайлас сообщил, что на одежде Моники была найдена кошачья шерсть. Они установили породу: американская жесткошерстная. Чем нам это должно помочь – не знаю.

– Съездим ко всем подозреваемым и узнаем, нет ли у них кота. Просто поразительно, как убийце удается оставить нас с носом. Он очень аккуратен. А главное, ни намека на то, в каком месте он расправлялся с девушками. Может, вызвать оперативную группу и прочесать лес?

– Закончим к Рождеству, учитывая площадь наших лесов. Но идея неплохая.

– И вот еще: нужно попробовать выяснить, где убийца мог достать миорелаксант. Объездить аптеки и ветеринарные клиники: насколько я знаю, этот миорелаксант чаще применяют к животным.

Лили делала пометку в блокноте, когда вошел Картер.

– Доброе утро! – Напарник широко улыбнулся Лили и сгрузил на ее стол стакан и бумажный пакетик.

– Спасибо. Так, тогда мы с Картером объездим аптеки и ветеринарные клиники, у нас их по пальцам можно пересчитать. А после попробуем осмотреть всякие безлюдные места.

Лили засобиралась, беря с собой кофе и еду. Дерек буравил их с Картером взглядом.

– Ладно, – нехотя согласился Дерек. – Я займусь жертвами. Кстати, Курт должен запросить у главного офиса информацию по всем делам, которые теоретически могут совпадать с почерком нашего убийцы.

– Думаешь, найдем совпадения? Наш убийца мог орудовать в других городах и штатах? – спросил Картер, откусывая кусок круассана.

– Картер, ты разве не знаешь, что при установлении факта серии убийств нужно проверить, не было ли совершено подобное ранее? – с упреком спросил Дуайт.

– Знаю. Я уже делал запрос, был найден только убийца-художник. На наше дело не похоже, тот оставлял собственные рисунки на месте преступления.

– Я попросил сделать запрос по типажу и способу убийства.

– Так, все, закругляемся, теряем время. Сначала заедем проверить несколько заброшенных мест, а потом заглянем в каждую аптеку и ветклинику, – прервала интеллектуальное соревнование детективов Лили. Она дернула Картера за рукав бомбера и вывела его из кабинета.

По дороге напарнику удалось развеселить ее байками из детства и немного привести в чувство. Лили была ему за это благодарна. Она рассказала Картеру о том, что Дерек считает, будто это она главная цель убийцы. Руки Картера тут же сжались в кулаки.

– Я ведь говорил тебе то же самое! – вспылил он. – Лили, как бы меня ни бесил Дуайт, я вынужден с ним согласиться. Давай приставим к тебе патруль?

Лили подавилась кофе.

– Господи, Картер! Да это же звучит как оскорбление! – возмутилась она, а потом вспомнила свое состояние прошлым вечером и то, как испугалась лучшего друга. – Слушай, может, ты останешься у меня сегодня?

Картер изобразил удивление, хотя в его глазах заплясали радостные искорки.

– Кажется, кто-то действительно напуган. Знаешь, вот эта твоя напыщенная уверенность в себе до добра не доведет. Конечно, я останусь с тобой. Но я вижу, что ты чего-то недоговариваешь.

Лили искусала губу, размышляя, рассказать ли Картеру о приезде Фила. И все же решилась, вспомнив о татуировке Моники.

– Лили, не обижайся, но Фила нужно проверить. Он был в лагере, он влюблен в тебя, а вдобавок находился в городе в момент второго убийства.

Лили промолчала, обдумывая его слова.

Они побывали на двух заброшенных складах, прошерстили их с фонариками, но ничего не нашли. После обследовали лес близ заброшек – безрезультатно. К девяти часам они вернулись в город и начали объезжать все аптеки; естественно, никто из фармацевтов не вспомнил, чтобы у них покупали нужный им миорелаксант. Лили запросила отчеты по продажам за последние три месяца, однако в некоторых аптеках учетные документы велись настолько беспорядочно, что разобраться в них мог только Сайлас или вовсе никто.

– Это что? Иврит? – плевался Картер, глядя на один из списков.

Пока Картер на пассажирском сидении пытался прочесть зашифрованные чьим-то корявым почерком документы, Лили подруливала к первой из четырех ветеринарных клиник Джуно.

– Не понимаю, как он с ними связывался, – сказала Лили, подыскивая место для парковки. – Все телефоны чисты. Ни сообщений, ни звонков. Социальные сети тоже. Писем мы не нашли.

– Может, он вовсе и не встречался с девушками до убийства? – предположил Картер.

– Исключено. – Лили выдернула ключ из замка зажигания и посмотрела на напарника. – Слишком многое указывает на то, что все жертвы были знакомы с убийцей. – Выйдя из машины, она продолжила: – Он просил их держать общение в тайне. Может, они заранее обговаривали место и время встречи. Или он появлялся тогда, когда хотел этого сам. Таким образом, девушки не досаждали ему лишним вниманием, а он смог сохранить инкогнито. Убийца все продумал заранее, он излишне аккуратен.

– В твой гараж он прокрался довольно заметно.

– Может, он того и хотел? Напугать меня…

Картер открыл перед Лили дверь ветеринарной клиники, и их тут же оглушили звуки, издаваемые самыми разными животными. Настырно мяукал кот; жалобно лаяли собаки; шустрая крыса скакала по клетке, громыхая металлическими прутьями. Люди в очереди пытались угомонить своих питомцев. Лили собралась было постучать в дверь кабинета, когда хозяйка спаниеля воскликнула:

– Эй, здесь вообще-то очередь!

Картер с Лили синхронно продемонстрировали полицейские жетоны. Дамочка цокнула и продолжила наглаживать своего пса. Лили распахнула дверь в кабинет. За столом сидел седовласый мужчина в очках с толстыми линзами и разговаривал с парнишкой лет четырнадцати – очевидно, хозяином морской свинки, которую врач держал в руках.

– Добрый день. Детектив Мерфи и детектив Райт, полицейское бюро Аляски. Можно вас на минутку?

– Добрый день. Сейчас я немного занят, а кроме того, после меня ждут другие пациенты. Вы можете задать интересующие вас вопросы моей ассистентке Лоре. Лора! – позвал ветеринар и зашелся кашлем.

Из-за ширмы выскочила полная рыжеволосая девушка в белом халате.

– Доктор Милт?

– Пожалуйста, побеседуй с детективами, иначе посетители в очереди начнут выламывать дверь.

– Конечно. Пройдемте в служебную комнату. – Лора махнула рукой, призывая детективов следовать за ней. – Чем могу быть полезна?

– У вас в последнее время, случайно, не пропадали никакие вещества? В частности, нас интересуют миорелаксанты.

Лора плюхнулась в кожаное кресло.

– Любое использование лекарства фиксируется. Так должно быть в каждой клинике. Конечно, строгая отчетность ведется не по всем препаратам. Но за пропажу препарата из списка можно лишиться медицинской лицензии, а то и получить тюремный срок. Миорелаксанты у нас не пропадали, мы их часто используем в своей практике. Не понимаю только, для чего вам эта информация.

– Если переборщить с дозировкой, человека парализует? – предпочла пропустить мимо ушей вопрос ассистентки Лилиан.

– Конечно, при большой дозе миорелаксанта пациента может парализовать. Или у него сильно замедлятся двигательные функции, – кивнула Лора, деловито сложив руки на огромной груди.

– Насколько сложно их достать? – спросил Картер.

– Вы же понимаете, если захотеть, можно достать любой препарат. Если это не запрещенное вещество. Могу предложить вам связаться с нашими поставщиками или с больницами.

Неутешительные сведения расстроили детективов. Они вернулись в машину, Лили молча завела мотор и бросила взгляд на Картера: синяки под его глазами увеличились до размеров сливы. Что ж, она выглядела не лучше, только могла скрыть недосып и периодическое голодание тональным кремом.

– Что думаешь? – спросил Картер, нарушив тишину.

– Все равно будем объезжать все клиники. И в больницы заглянем. Можешь позвонить Бэт Стронг и уточнить, были ли у Моники друзья? Пусть даст нам их контакты.

Остаток дня они провели в дороге, исколесив Джуно вдоль и поперек. Они трижды проехали мимо рыбного рынка; привычные ароматы Аляски сопутствовали им всю дорогу: запахи водорослей и рыбы, хвои и еловой смолы, озерной воды и влажной земли. Дождь не прекращался, у «доджа» заедал один дворник, потому ехать приходилось медленно.

Ни в одной из ветклиник миорелаксанты не пропадали. То же касалось и больниц.

– Может, убийца запасся препаратом в Ситке? Или в Анкоридже, что более вероятно? Нужно сделать запросы в местные полицейские бюро… – Лили, держась за голову, выпила очередную порцию американо.

– Лучше сделать упор на знакомых жертв. Надо по новой изучить круг общения Селесты, Аманды и Моники. – Картер безуспешно пытался починить дворник. Его бомбер промок, с челки капала вода.

– Залезай обратно! Не хватало еще, чтобы ты простыл, – буркнула Лили, хватая Картера за запястье и затаскивая его в салон.

Картер неловко повернулся и коснулся кончиком мокрого носа щеки Лили. Лилиан смутилась: губы Картера были в опасной близости от ее губ. Она так испугалась собственных эмоций, что застыла, как изваяние, и робко посмотрела в глаза Картера. Тот целомудренно поцеловал ее в лоб и отвернулся. От еще большей неловкости их спас звонок мобильника Лили.

– Надо же, это Ольга Вуд. Да, Ольга, слушаю, – удивленно проговорила в трубку Лилиан.

– Детектив Мерфи! Это я, да, сестра Аманды… Дело в том, что мы с Александром переезжаем и… э-э-э… разбирали вещи, в том числе Аманды, и нам показалось подозрительным… В общем, я точно помню, что у нее была такая яркая, блестящая записная книжечка. Я подарила ее Аманде на пятнадцатилетие. Так вот, она пропала. Перерыли весь дом, но так и не нашли. Может, она в папке с рисунками?

– Нет, мисс Вуд, ничего подобного мы не находили. Можете детально описать пропажу?

– Да. Знаете, там был замочек, как на девчачьих дневниках. Обложка ярко-малинового цвета и вся покрыта блестками, без картинки, только надпись… что-то типа «Ежедневник».

– Аманда носила эту книжку с собой? – Лили быстро фиксировала в своем блокноте описание пропавшего дневника жертвы.

– Аманда брала дневник только в дальние поездки. Папка с рисунками всегда была с ней, но я не помню, чтобы этот дневник сестра носила с собой. Может, она его прятала.

– Ольга, а ноутбук у Аманды был?

– У нас один стационарный компьютер. Я… признаться, я сразу же проверила папки Аманды, но ничего подозрительного не обнаружила. Только учебные документы и сотни рисунков. Всякие фотографии.

– Можете переслать все это на мою почту? Я напишу вам адрес в эсэмэс.

– Конечно. Но там нет ничего серьезного, правда. Аманда знала, что я проверяю компьютер.

– Все равно отправьте. Спасибо за звонок.

– У вас что же, никаких продвижений в расследовании? – более грубым тоном уточнила Ольга.

– Пока нет, простите, мисс Вуд, делаем все, что в наших силах.

– Значит, делаете недостаточно.

Такой резкости от Ольги Лили не ожидала и, ошарашенная, еще несколько секунд слушала раздающиеся в трубке гудки. Она пересказала Картеру разговор.

– Значит, книжку мог забрать убийца, – констатировал Картер.

– По-видимому, убийца очень переживал, что о нем узнают. Значит, какое-то время они все же общались, раз он посчитал, что Аманда могла написать о нем в дневнике. Думаю, убийца мог напрямую спросить у Аманды, ведет ли та дневник или что-то подобное. Так же он поступил и с другими девушками. Боже мой, что за психопат нам достался… – Лили ударила по рулю, но слегка промахнулась и нажала на гудок. Чайки взметнулись с забора, одна из них настолько перепугалась, что испражнилась прямо на лобовое стекло. – Дерьмо! Во всех смыслах!

Картер не выдержал и расхохотался, и Лили легонько стукнула его по животу.

– Лили, успокойся. Если ты – главная цель убийцы, то он обязательно объявится.

– Да уж. Очень успокаивает, спасибо.

– Я рядом, Мерфи, и я не дам тебя в обиду, – как-то чересчур серьезно заявил Картер.

Лили посмотрела в его глаза, полные нежности, и почувствовала, как внутри снова поднялся вихрь.

– Карт, нам нужно действовать. Предотвратить новые убийства. Я позвоню Дуайту, пусть попросит комиссара сделать срочное объявление. И чтобы передал в СМИ.

– Мы не сможем предупредить всех девушек, похожих на тебя. База обновляется не ежемесячно, и многие брюнетки за это время могли стать блондинками и наоборот. Большинство людей со временем не похожи на свои фото с документов.

– Нужно сделать хоть что-то, Картер. Хоть что-нибудь, чтобы защитить их. Потому что иначе это я буду виновна в их смерти, – судорожно прошептала Лилиан.

Она потянулась за гигантским черным зонтом, который с момента приобретения поселился на заднем сиденье автомобиля. Учитывая климат Джуно, с зонтом можно было не расставаться вообще или постоянно таскать с собой дождевик. Но Лили предпочитала элегантность стилю большого мешка с мусором: именно такой она воспринимала себя в дождевике. Укрывшись под зонтом, она выскочила наружу, чтобы остудить голову и позвонить Дуайту.

– Мы могли бы остаться сегодня ночью в бюро, чтобы… чтобы ты была на виду. Если тебя напрягают патрульные, – предложил Дерек.

– Спасибо за заботу, но сегодня у меня останется Картер. Думаю, вдвоем нам точно нечего бояться, – сказала Лили и только потом осознала, как двусмысленно прозвучали ее слова.

– Оу… как скажешь, – отозвался Дерек и резко отключился.

Не успела Лили закрыть крышку мобильного, как позвонил Сайлас.

– Привет! Пришли результаты экспертизы?

– Да, снова большая доза миорелаксанта короткого действия, формальдегид… Лили, я уверен, что орудие убийства – скальпель. И еще… я… ты убьешь меня.

– Господи, Сайлас, говори уже!

– Я провел инвентаризацию. Проверил количество скальпелей и прочих инструментов. Все на месте. Только вот, кажется, кто-то отлил формальдегид из нашей канистры. Может, я накручиваю себя, но Роб подтвердил, что не использовал его.

Лили засмотрелась на отражение горы и собственного зонта в луже, переваривая информацию.

– Скоро будем.

– Сайлас, у вас здесь есть черный ход? – первым делом спросила Лили.

Картер изучал содержимое шкафов, хлопая дверцами.

– Ты не трогал бутылку? – уточнил Картер.

– Я был в перчатках, – ответил Сайлас. Вид у него был поникший, словно он стыдился своей невнимательности. – И почему я раньше не заметил?

– А ты давно заглядывал сюда?

– Да нет же, недавно!

– Может, у нашего убийцы закончились собственные запасы, – пожал плечами Картер. – Лили, у тебя в машине нет порошка для снятия отпечатков?

– Господи, нет, конечно, на крупные дела выезжают криминалисты, а я… – Лили запнулась, ее сердце билось так сильно, что удары отдавались в горле.

– Забей, я позвоню Стэну, пусть подъедет, – успокоил ее Картер и вышел в коридор: сеть в морге можно было поймать только в высоком прыжке.

– Сайлас, так что насчет черного хода?

– Конечно, есть два дополнительных выхода: пожарный и тот, через который завозят тела. Камеры стоят везде.

– А ты не знаешь, сколько времени хранятся записи?

– Если я не ошибаюсь, двое суток.

Лили громко застонала и рухнула на стул, тот зашатался под нею, и ей пришлось схватиться за край стола, чтобы не грохнуться на пол.

– Я запросил на посту охраны все имеющиеся записи. Стэн будет минут через пятнадцать, – вернувшись, сообщил Картер.

– Отлично. Я позвоню Дереку. – Лили искала повод выйти на свежий воздух.

Сгущались сумерки, солнце почти скрылось за горизонтом. Дерек ответил только со второго раза. Лилиан рассказала о результатах посещений больниц и ветклиник, осмотров заброшенных складов, упомянула о звонке Ольги Вуд и находке Сайласа.

– А у тебя что нового? – спросила она детектива.

– Курт сделал объявление и дал наводку СМИ. Я занимался кругом общения Селесты, и, к слову, ни у кого из ее знакомых нет кота нужной нам породы. Сейчас перекапываю круг общения Аманды, заеду к ее сестре и, если будет не очень поздно, к матери Моники.

– Хорошо. Буду ждать результатов.

– Береги себя, – с искренней теплотой сказал Дерек.

Промокнув (взять зонт она не догадалась) и основательно продрогнув, Лили решила дождаться приезда Стэна в машине. Она включила печку на всю мощность, подставив замерзшие ладони под струю теплого воздуха.

Значит, у убийцы либо есть доступ в морг, либо он туда прокрался. С другой стороны, возможно и другое объяснение: Сайлас забыл, что использовал формальдегид, или его сменщик, Роб, незаконно сбывает его ритуальным службам. Ведь убийца может и в самом деле быть врачом, работать в больнице и иметь доступ ко всему необходимому, в том числе к скальпелю. Но инструмент добыть куда проще, чем препараты.

Лили пыталась припомнить, кто из ее знакомых был врачом. Если дело крутится вокруг нее, значит, нужно тщательнее присмотреться к своему окружению. Раз уж убийца приплел сюда Руну…

Лагерь… Может, она кого-то забыла? Лилиан вообще плохо помнила счастливые мгновения того лета: все их затмила смерть Руны. Ее мозг на протяжении долгих лет блокировал всплывающие в памяти сцены с подругой, потому что те причиняли ей боль. Они напоминали о хрупкости жизни, о том, как легко потерять близкого человека. А еще о том, что Лили могла спасти ее.

Да, как бы Лилиан ни загоняла эту мысль в самые темные уголки сознания, как бы ни пыталась доказать самой себе, что спала и понятия не имела о том, что Руна покинула палатку, внутренний судья настаивал на обратном. Он строго стучал своим деревянным молотком, словно говоря: «Ты плохая подруга. Ты была слишком увлечена Филом и его песнями, чтобы обратить внимание на состояние Руны. Ты беспечно легла спать, напившись спрятанного в заливе виски, и поэтому не услышала, как она ушла. Как она кричала! Возможно, она звала тебя на помощь!»

Пассажирская дверца внезапно открылась. Лили громко ахнула, подскочив на сиденье. По ее щекам бежали влажные струйки.

– Эй, все в порядке? – спросил Картер, протягивая руку и большим пальцем ловя ее слезинки.

– Да. Все хорошо. Стэн уже приехал?

– Снял все отпечатки. Скорее всего, гиблое дело: убийца не идиот, явно действовал в перчатках, как и ранее. Что там делает Дерек?

– Обходит дома жертв. Пытается вычислить, что мы пропустили. Все жертвы, как на подбор, себе на уме. С Селестой все ясно, она мечтала уехать из Джуно, поэтому не привязывалась ни к кому и общалась только с подругой детства – Мэгги. И то, по словам Мэгги, Селеста вела себя как-то странно в последнее время. Аманда… Аманда была увлечена рисованием. Может, нам стоит посетить художественную школу и проверить каждого ученика?

– Каждого? Некоторые из них никогда и не слышали об Аманде. Лучше поедем домой. Тебе нужно выспаться, посмотри на себя! Какой толк себя так изнурять?

– Картер, мы в полной заднице.

– Лили, – нравоучительно начал Картер, – я понимаю, ты паникуешь, потому что до этого сталкивалась с серийным убийцей всего раз. Или два. Не помню, да и неважно это. Ты суетишься, мучаешь себя, а нужно больше думать, анализировать. Чтобы голова хорошо работала, ей нужен сон, а не десять стаканов американо! Помни, что, по статистике, серии убийств раскрывают через месяц, два, три, да даже через несколько лет после начала расследования!

– Я бы не паниковала, если бы не осознала, что косвенно виновна в этих убийствах.

– Я с тобой, Лили. И не дам тебя в обиду, ты знаешь. Я готов на многое ради твоего блага. Кстати, а что ты знаешь о Дуайте? – сменил тему Картер.

Лили вырулила с парковки и поехала в сторону дома. Небо усыпали звезды. На Лили навалилась усталость. Картер прав, ей необходимо хорошенько выспаться.

– О Дуайте? Он не особо распространялся о прошлом. Знаю, что раньше он работал в каком-то крупном городе, статистика раскрываемости у него хорошая. А что? – О его сыне Лили тактично умолчала.

– Не знаю. – Картер устремил взгляд на невысокие постройки за окном, водя пальцем по губам. – Просто… почему именно он?

– Ты же слышал, что сказал Дэвис. Дерек Дуайт – профессионал, а мы – олухи, – нервно заметила Лили.

– Вы не виделись до этого? Никогда?

– Нет… – неуверенно ответила Лили.

Да нет, Дуайта она бы запомнила. С другой стороны, он появился внезапно, когда начались эти убийства. У него был доступ ко всему расследованию. А еще он действовал отдельно от Лилиан. И где он остановился в Джуно? Лили ни разу не видела его дом. Что, если он снимал какой-нибудь трейлер в лесной глуши, где мог преспокойно разделываться с жертвами?

Но все же Лили смущал один факт. Дерек потерял сына. У Дуайта была своя боль, своя история, и Лили не имела к ней никакого отношения. С другой стороны, она ведь не додумалась пробить его по базе, чтобы удостовериться в правдивости его слов. Нужно будет этим заняться завтра же.

– Напомни мне вечером просмотреть фотографии из лагеря, пожалуйста, – попросила Лили.

Они ехали к Лили, тихо подпевая радио, которое из-за плохой погоды временами хрипело. Оставив «додж» в гараже, Лили отперла дом и блаженно улыбнулась: как же здесь было хорошо! Только вот запах лилий вновь вернул ее переживания.

– Красные лилии?! – воскликнул Картер. – Это Фил?

– Да…

– И тебе это не кажется подозрительным?

– Картер, подозрительным мне уже кажется все, – устало проговорила Лили. – Пойду переоденусь. В холодильнике пусто, но в морозилке должны быть пиццы. Если найдешь, поставь в духовку, пожалуйста.

Стянув с себя брюки и свитер, Лили надела темно-синий домашний костюм. Затем порылась в шкафах и достала фотографии юности. Из кухни уже доносился аромат плавящегося сыра и томатов. В гостиной Лилиан положили альбомы на стол и достала коробку с видеокассетами.

– Посмотрим что-нибудь?

– А ты уверена, что сможешь думать о фильме? – спросил Картер с ехидной улыбкой. Лили густо покраснела. – Черт, Лили, я имел в виду, сможешь ли ты не думать о деле дольше пяти минут… – Картер рассмеялся.

– «Константин: Повелитель тьмы» подойдет? Здесь снялся Киану Ривз. – Лили показала Картеру постер.

– Давай.

Отложив кассету, Лили начала просматривать фотографии. Она и забыла, как любила снимать природу: на большинстве кадров изображения леса, цветов, диких животных. Прозвенел таймер, Картер вытащил пиццы из духовки и поставил на журнальный столик.

– Что будем пить? Только никакого кофе.

– Ладно, давай пиво, – усмехнулась Лили.

Картер вернулся с двумя ледяными бутылками и разрезал пиццу. Взяв кусок, он откинулся на спинку дивана.

Спустя сорок минут от пиццы остались лишь крошки и недоеденные бортики, от пива – пустые бутылки. Лили очень нравился фильм, но она не могла на нем сосредоточиться. Не потому, что думала о деле (хотя, кажется, о нем она думала каждую секунду), а потому, что чувствовала близость Картера и то, как ее тело реагировало на его присутствие. Как же ей не хватало мужчины, объятий, заботы! Рядом с Картером она ощущала себя защищенной и боролась с желанием оказаться в его объятьях.

Картер сдерживался, но Лили чувствовала, как растет его напряжение. В какой-то момент она будто невзначай закинула ногу ему на колени. А Картер, не отводя взгляда от экрана, положил ладонь на внутреннюю часть ее бедра и стал медленно, но уверенно продвигать ее все выше и выше. Если бы не голоса в телевизоре, он смог бы услышать ее сбившееся дыхание. Сердце словно участвовало в скачках, черт его дери!

Не выдержав мучительной борьбы с инстинктами, Лилиан повернула голову к Картеру, и он мгновенно нашел ее губы. Сколько страсти было в этом поцелуе! Сколько боли, недосказанности, ожидания и желания! Картер подхватил Лилиан и усадил к себе на колени. Запустил руки под ее шелковую кофту, и тепло его пальцев вызвало у Лили такое наслаждение, какое она раньше, казалось, никогда не испытывала.

– Господи, Лили… – надрывно прошептал он ей на ухо, покрывая ее шею поцелуями.

Погасив свет, Картер отнес Лили на второй этаж. Луна пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы, тускло освещая темное постельное белье. Картер касался Лили везде, всюду, ежесекундно. Лилиан готова была умереть в агонии наслаждения.

На тумбочке завибрировал телефон. Это был Дерек. Увидев имя детектива, Лили швырнула телефон на пол, чтобы тот не отвлекал их и не оттягивал кульминацию.

– Лили, ты самая прекрасная девушка. Ты идеальна, – говорил Картер, уводя Лили все дальше и дальше от реальности.

Она таяла в его руках, а потом, не выдержав, перехватила инициативу. Стянула с него забрызганный маслом и пивом растянутый бомбер, трясущимися руками расстегнула ремень и спустила штаны. Картер достал из кармана презерватив и осторожно вошел в нее, поглаживая по волосам, а после перехватил ее стон губами. Темнота позволяла разглядеть лишь очертания его тела, и эта атмосфера таинственности и недосказанности будоражила Лили.

Когда все закончилось, Лили устроила голову на груди Картера. Он нежно гладил ее по спине. Лилиан увидела несколько татуировок на его животе, в тех местах, куда падал лунный свет. Какие-то фразы на разных языках, необычные черные узоры. Лили провела по ним пальцами и погрузилась в сон.

Но поспать удалось недолго: вибрация телефона выдернула ее из сладкой дремы. Картер спал, дыхание его было ровным и безмятежным. Поцеловав его в щеку, Лили тихо выскользнула из постели и приняла входящий звонок.

– Алло! – прошептала она, выходя в коридор.

– Лили! Слава богу! Все хорошо? – услышала она встревоженный голос Дерека.

– Э-э… да, а что?

– Слушай, я заезжал к Бэт Стронг. Ты осматривала комнату Моники?

– Конечно. Там стерильная чистота, – тихо ответила Лили, чтобы не разбудить Картера.

– Ага, вот это мне и показалось подозрительным. До болезни Моники комната наверняка выглядела совсем иначе. Я спросил у Бэт, куда она убрала старые вещи, и она сказала, что всякий хлам хранит на чердаке.

Лили стало плохо, катастрофически не хватало воздуха.

– Там разве есть чердак?

– Со стороны и не скажешь, очень низкие потолки, да и сам чердак миниатюрный. Я поднялся туда – и что ты думаешь? Рыскал там час, не меньше, уже собрался уходить, но заметил тайник: под узкой дощечкой был спрятан голубой блокнот.

– Не томи, Дуайт! Ты ведь взял его с собой?

– Держу в руках прямо сейчас! Матери Моники не сказал, надеюсь, ты меня не сдашь. Слушай предпоследнюю запись:

«Привет, дневник!

Я умираю. Да, знаю, еще два месяца назад я была настроена на борьбу. Боролась. А потом встретила его… в него невозможно не влюбиться, пойми! От его поцелуев сносит крышу, и это единственное, что помогало мне восстанавливаться после химии. К черту химию.

Мамочка будет грустить, я знаю, но доктор уже не раз намекал на жуткие метастазы, говорил, что “не может дать никаких обещаний, ситуация тяжелая”.

Мамочка, если когда-нибудь ты найдешь этот дневник, знай, я так сильно любила тебя! И буду любить! Ты делала для меня все! Но я устала. Устала находиться в четырех стенах и ощущать, как каждую ночь ты прокрадываешься, чтобы проверить, дышу ли я. Устала от запаха больниц, грустных взглядов, сочувствий, недоедания, тошноты…

Я захотела стать свободной. Как бабочка. Бабочка на его теле. Я решила, что она должна остаться и на моем. Он поддержал мою идею, сказав, что бабочка и лилия – отличная пара. Да, так он меня называет: “моя Лилия”. Чувствую, у нас случится первый раз (прости, мама, если ты все-таки читаешь…), и я готова к нему, потому что… я скоро умру. Пусть хотя бы последнее мое желание исполнится.

Он очень скрытный. Но я не могу молчать! Дорогой дневник, только тебе я могу доверить самое сокровенное, и я хочу, чтобы ты знал о нем, даже если он запрещает говорить о себе. Пусть на твоих страницах останутся мои воспоминания о его голубых глазах… о бабочке морфо на лопатке… о разгоряченной коже…

Твоя Мони, она же его Лилия…»

Лили прижимала к уху телефон вспотевшей ладонью. Ее тело покрывали тысячи мурашек. Она вернулась в спальню, подумала, что стоит разбудить Картера, как вдруг…

– Господи боже… – хрипло прошептала она.

– Да, знаешь… – Дерек что-то говорил, но Лили с широко распахнутыми глазами смотрела на спину Картера.

Картер Райт лежал на правом боку, свет луны освещал его спину, покрытую татуировками. Лилию. Льва. Иероглифы. Бабочку морфо на лопатке.

– Лили, ты меня слушаешь?

Лилиан беззвучно развернулась и медленно, на дрожащих ногах, спустилась в гостиную, где оставила пистолет.

– Дерек, слушай, я только что увидела…

– Лилиан? С кем ты разговариваешь?

От неожиданности Лили выронила телефон и схватила пистолет. Резко развернувшись, она направила дуло на Картера. Его оружие осталось в спальне, в кобуре, прикрепленной к ремню. Успел ли он взять его? Лили едва могла хоть что-нибудь разглядеть в темноте гостиной.

– Не двигайся, – скомандовала Лили, не узнавая собственного голоса.

– Лили, что происходит?

Медленно двигаясь к входной двери, Лили держала Картера на прицеле. Он сделал два шага ей навстречу.

– Остановись! – нервно воскликнула она.

– Лили, какого черта?!

– Еще шаг – и я выстрелю, Картер.

– С кем ты говорила?

– Стой на месте.

– С кем ты, черт возьми, говорила?! – Картер заорал так, что Лили вздрогнула.

Он двинулся прямо на нее. Лили собрала все силы и нажала на курок, целясь в плечо, но выстрела не произошло. Всего лишь щелчок.

– Забыла про предохранитель? – спросил он, нависнув над ней.

Лилиан замахнулась и ударила его по лицу тяжелой рукояткой, а затем бросилась к лестнице, но Картер успел схватить ее за ногу. Рухнув на пол, Лили отбила колени и громко выругалась. Картер схватил ее за волосы, в этот момент Лили ухитрилась ударить его ногой, и Картер согнулся пополам. Пистолет отлетел в сторону, Лили принялась шарить по полу, пытаясь найти оружие. Сильные руки схватили ее за талию и резко потянули вверх, оторвав от пола.

– Отпусти, больной ублюдок!

– «Больной ублюдок»? Кажется, час назад ты стонала мое имя, крошка Лили.

Это не Картер. Нет, это кто-то другой. Ее Картер был нежным, он не мог быть убийцей. Лили извивалась и царапалась, пытаясь вырваться, и тогда Картер лбом ударил ее в нос. Лили сразу обмякла, ощутив кровь на губах.

Картер поднял ее на второй этаж, бросил на постель и попытался ремнем привязать ее руки к каркасу кровати, но Лили не сдавалась. Перед глазами все плыло, она не могла сфокусировать взгляд, но продолжала наносить удары один за другим, пока не получила коленом в живот.

– Лили, я не хочу делать тебе больно. Успокойся.

Она не могла вдохнуть. Ее накрыла волна ужаса.

– Это Дуайт звонил, да? Потому что, кажется, твой фанат теперь звонит и мне, – хмыкнул Картер, а затем швырнул телефон об стену.

Аппарат разбился, осколки пластмассы разлетелись по всей комнате. Лили услышала, как Картер перезарядил пистолет.

– Почему, Картер?.. – еле слышно спросила Лили.

Почему же, Лили? Как ты могла не замечать, что я был готов на все, чтобы ты стала моей?

Картер Райт, вечно одинокий мальчишка. Изгой, который не входил ни в одну из школьных компаний. Он был хуже старших братьев, а рождение младшей сестры вообще вычеркнуло его из списка любимых детей Райтов. Он родился не вовремя: родители мечтали о дочери, в то время как старшие братья наконец покинули отчий дом и больше не доставляли хлопот уставшим родителям. Воспитывать детей словами Райты не привыкли, так что Картер часто гадал, каким предметом ему прилетит сегодня.

Несмотря на это, он любил родителей, а младшую сестру обожал. Ванесса. Родители назвали ее в честь бабочки; трактовка «появившаяся на свет» тоже имела для них значение. В ней он нашел друга, рядом с ней превратился в защитника, героя, рыцаря. Глядя на то, как он возится с младшей сестрой, многие девушки Джуно стали обращать на него внимание – те, кто предпочитал не популярных, а заботливых парней.

Он всегда заступался за Ванессу, чем заслужил уважение среди старших ребят. Наконец-то. Ванесса не только принесла в их семью добро и толику любви – она изменила его жизнь. Ванесса любила рисовать и часто дарила ему свои картинки. Картер устроился на работу в ритуальное бюро помощником гримера; он получал слишком мало, чтобы съехать от родителей, но достаточно, чтобы помочь Ванессе с художественными курсами.

Он никак не ожидал, что однажды будет гримировать лицо сестры. Такое могло бы привидеться только в самом страшном кошмаре. В тот день он не смог встретить ее после школы: его попросили выйти на работу за дополнительную плату, которой как раз хватило бы и на еду, и на оплату ее курсов. Возвращаясь домой, он увидел скорую, полицию, воющую мать и разъяренного отца. Ванессу сбила машина. В Джуно, черт подери! Да тогда еще даже пробок не было!

– Был сильный снегопад, дороги скользкие, ничего не видно… – оправдывался водитель.

Что ж. «В таком случае никто ничего не заподозрит, если через пару дней из-за снегопада ты не справишься с управлением», – решил Картер. Технически он не убивал его. У мужчины была возможность выкрутить руль. Наверное. Картеру было плевать: жизнь за жизнь.

А чтобы подобных гадов, невнимательных или, наоборот, убивающих намеренно, стало меньше, он пошел в полицию. Картер не считал, что смерть Ванессы уничтожила его. Да, он страдал, но годы шли, и он поставил перед собой цель, которая отвлекла его от страданий. Пока он не стал детективом и не познакомился со своей напарницей.

Он никогда не считал себя глубоко несчастным – скорее невезучим – и планировал подняться по социальной лестнице с помощью профессии. Но что-то внутри него изменилось, стоило ему впервые увидеть Лилиан. Ее образ маниакально преследовал его. Он не помнил, когда в последний раз Лили ему не снилась. И как назло, Мерфи была счастлива в браке, растила дочь – к несчастью, больше похожую на отца, иначе бы Картер, возможно, питал к ней больше чувств.

Дэн, Дэн, Дэн… Его уже тошнило от этого имени. Почему Лили не интересовалась его жизнью? Картеру очень хотелось открыться ей. Но Лилиан воспринимала его исключительно как коллегу. Даже не хотела назвать его другом. Ладно, это поправимо.

Запретный образ, который невозможно было поцеловать в реальности, убивал его изнутри. Синдром Адели – вот что предположил интернет. Чушь собачья, это любовь, и все тут. Ее глаза, редкий смех, густые волосы, цветочный аромат… Он не мог вспомнить, чтобы хоть раз так западал на девушку. Невозможность обнять ее, коснуться ее груди сводила с ума. Тогда Картер предпринял первую попытку к сближению: избавился от Дэниеля. Это оказалось просто: точно так же он разобрался со случайным убийцей Ванессы.

Лили, Лили, Лили… Его цветок, его ранимая, но такая упертая, чертовски горячая в гневе, до смешного ответственная девушка. Наконец она стала обращать на него внимание. Картер готов был расплакаться от счастья, когда Лили стала чаще с ним откровенничать и интересоваться его делами; он о многом умалчивал, стараясь больше слушать и говорить о ней, веселить ее выдуманными историями. Он изучил ее предпочтения, стал верным другом, которому она позволяла более интимные жесты – мимолетные прикосновения! Боже, какая у нее мягкая кожа!

Тогда он понял, что чем уязвимее Лили, тем она ближе. Деловитая самостоятельность лишь иллюзия. Лили нуждалась в его присутствии, ей становилось легче за разговорами, она ценила его помощь, хоть и продолжала работать так же усердно, как и до смерти этого придурка. Он-то вряд ли ценил Лили. Наверняка не осознавал, какое сокровище ему досталось – самая красивая девушка в Джуно. После того как Картер впервые увидел ее на стрельбище, ему потребовалось уединиться в туалете.

Он боялся сделать ей больно. Отпугнуть ее значило ее потерять. Что же могло заставить Лили поскорее кинуться в его объятия? Ведь на горизонте стал часто мелькать ее лучший друг, и с ним она с удовольствием проводила вечера у себя дома. А может, и в постели.

Как-то Лили обмолвилась, что ей надоело работать с бумажками. Что она скучает по интересным, загадочным делам. А потом он случайно столкнулся с Селестой, в первое мгновение перепутав ее с Лили. Сначала он не думал, что убьет ее, нет. Он присматривался к ее повадкам. Вдруг она смогла бы заменить Лили?

Нет. Бесполезная подделка, инфантильная, эгоистичная. Но такая похожая…

Они все были похожи на нее, но недотягивали. Да и сразу стало понятно, что удовлетворить его сможет лишь Лили. Однако началось интересное приключение. Расправиться с Селестой оказалось проще простого, а обращаться с трупами он научился еще подростком. Какая красивая получилась картина! Он бы все отдал, чтобы вновь увидеть реакцию Лили на тело Селесты. И когда речь зашла о типаже, он уже точно решил, чем будет заниматься.

Сколько бы Лилиан не кичилась своим бесстрашием, Картер заметил, что она все чаще стала посматривать на него, словно оценивая, и даже предпочла его Филу и Дуайту. Он чувствовал, что ей нравилась его забота; ей было с ним комфортно. Каждая жертва сближала их: Лилиан хотелось укрыться, спрятаться от своих горестных дум, от чувства вины, одиночества, а он всегда готов был подставить свое плечо. Он только этим и жил.

Глупые девчонки все же проболтались. Он не смог найти дневник Моники. Похоже, именно она его сдала.

Но он не позволит им все испортить. Он только что пережил лучшую ночь в своей жизни и уже представлял, как их с Лили тела сливаются каждый день, каждый вечер… навсегда. Она станет только его. К сожалению, вместе вести дела уже не получится, но ведь она сможет жить с ним. А с Норой он разберется, у них ведь будут свои дети, похожие на Лили и на него самого.

Лили, ты лучшее, что было в моей жизни. Нуждайся во мне, люби меня, будь моей. Все остальные меркнут рядом с тобой. Ты не покидаешь мои мысли. Мне надоело быть хорошим мальчиком. Я хочу владеть тобой.

– Почему что, детка?

Картер прижал дуло пистолета к ее голому животу, а сам приник к ее щеке и поцеловал ее. Лили извернулась и постаралась не разрыдаться в голос. Ей было страшно. Мерзко. Стыдно. Если бы не Нора, она бы сама прыгнула под пулю, она бы спровоцировала выстрел, потому что осознание произошедшего многотонным грузом упало на ее плечи.

– Зачем ты их убивал, Картер? ЗАЧЕМ?! – крикнула Лили, не сдержав рыданий.

– Чтобы ты увидела, Лили, как я люблю тебя! Неужели непонятно? – Картер хихикнул. – С самого первого дня… Господи, помню, как вошел в кабинет. Ты курила в окно, а увидев меня, смутилась, бросила сигарету и попыталась руками рассеять дым. Я сразу пропал. А потом увидел у тебя на столе фото в рамке. Счастливая семья…

– Только не говори… Картер, не смей говорить, что ты причастен к смерти Дэна, я убью тебя. Клянусь, я убью тебя!

– Я всего лишь переходил дорогу! – крикнул он в ответ. – Да, возможно, в неположенном месте. Возможно, я появился перед ним слишком внезапно. Но ведь не убивал же я твоего благоверного!

– Господи…

Как же она была слепа! Из-за нее погибло столько людей! Ей никогда, никогда не оправиться от этого потрясения…

Уловив момент, Лили со всей силы ударила лбом Картера по лицу. Тот схватился за нос, и у Лили появился шанс вырваться. Схватив ночник, Лили выдернула его из розетки и разбила о голову Картера.

Босой ногой она наступила на осколки телефона и пискнула от боли. Останавливаться было нельзя. Хромая, она доковыляла до лестницы, но тут раздался выстрел. Плечо пронзила нестерпимая боль. Лили потеряла равновесие и покатилась по лестнице.

Плечо горело, ей хотелось вырвать руку с корнем, лишь бы не чувствовать эту адскую боль.

– Плохая девочка, Лили. – Картер приближался к ней.

Лили из последних сил поползла к кухне в надежде достать нож. Но Картер оказался быстрее, он развернул ее лицом к себе и сел ей на живот, придавив ее к полу своим весом. По его лбу стекала кровь. Картер нажал на простреленное плечо, и Лилиан завыла от боли.

– Пожалуйста… у меня же Нора… – умоляла она.

От потери крови ей с каждым вздохом становилось все холоднее.

– Зачем ты так со мной, Лили? Разве нам было плохо вместе?! А как мы вели расследование! Вдвоем против целого мира! Я уже выбрал подставного убийцу, мы бы до конца недели раскрыли дело и повысили процент раскрываемости! Жили бы здесь втроем: ты, я и Нора!

– Ты болен, Картер. ТЫ БОЛЕН! – выплюнула ему в лицо Лили.

Картер прижался лбом к ее лбу и прошептал:

– Я болен тобой, Лилиан. Почему ты не захотела просто быть моей, а? Видишь, что мне пришлось сделать?!

– Ты никогда не…

– Идиотка! Я «никогда не» что?! Вспомни, я ведь признался тебе.

– Когда?! Спустя два месяца после смерти Дэна?! Картер, для чего было убивать этих невинных девочек, для чего, скажи мне?!

– Я… я подумал… – Кажется, Картер и в самом деле задумался над ее вопросом. – Они были так похожи на тебя… Но это не то же самое! Видеть тебя почти каждый день и не получать желаемого было просто невыносимо! Я решил, что, если ты почувствуешь опасность, я подставлю свое плечо, и… и ты поймешь, что на меня можно положиться…

– Ты слышишь себя, Картер? Ты. Убил. Людей. Убил. Какое, к черту, плечо?!

– Я старался для тебя! Говорю же, через пару дней мы бы раскрыли дело! Я только пока не решил, кто бы сел, Фил или Ник… Давай же, Лили, скажи, что тебе сказал Дуайт? Он вычислил меня?

– Все девочки рисовали бабочку морфо. – Лили становилось все труднее говорить, но она старалась прямо смотреть в безумные глаза Картера и не терять сознание. – Каждая.

Картер несколько раз нервно моргнул, а потом рассмеялся:

– Подумаешь, и что?

– Ты просчитался с Моникой. Она все-таки вела дневник.

Картер оскалился:

– Давай сделаем вот как. Я зашью твое плечо, пока ты не истекла кровью, мы займемся любовью, и все будет как прежде, никто ни о чем не узнает. Я больше никого не убью, если ты останешься со мной. Обещаю.

Картер поцеловал ее, но Лили прикусила ему губу, вертя головой.

– Я никогда не буду с тобой, Картер! Ты убил моего мужа! Убил девочек! Ты… убил меня! Уничтожил! Я не сдамся!

Лили попробовала спихнуть его с себя, но плечо снова прострелила резкая боль.

Вдруг с громким стуком отворилась входная дверь. В проеме стоял Дерек, держа пистолет наизготовку. Его глаза еще не привыкли к темноте, Дерек попытался нащупать выключатель, но Картер успел взвести курок и выстрелил ему в руку.

– Черт! Лили!

– Я здесь!

Дерек пригнулся и здоровой рукой все же включил свет.

Картер скатился с Лили, та сделала глубокий вдох. Она попыталась приподняться на локтях – не получилось. Превозмогая боль, Лили поползла за диван, заметив валявшийся на полу пистолет. Если еще и Дерек погибнет по ее вине… Нет, она этого не допустит. В ушах звенело, она не различала слова, только слышала звон стекла, а затем два выстрела. Схватив пистолет, она заставила себя встать на ноги. Раздалось сразу три оглушительных выстрела: Картер целился в грудь Дерека, Дерек – Картеру в голову, а Лили… Картеру в спину.

Корчась от боли, Лили опустилась на колени рядом с двумя упавшими телами. Кровь хлестала из затылка и спины Картера, его стеклянный взгляд был устремлен в потолок. Кровавая дыра во лбу определенно говорила о мгновенной смерти.

– Дерек, – хрипя, позвала Лили. – Дерек, пожалуйста…

Глаза Дуайта были закрыты. Тогда Лилиан принялась расстегивать его пиджак, затем рубашку. С ее губ сорвался истерический смех, когда она увидела застрявшую в бронежилете пулю. Лили ударила Дуайта по груди, и тот очнулся, содрогаясь всем телом от кашля.

– Черт! Как же больно, сука! – ругнулся он. – Лили! Твою мать, Лили!

Он прижал ее к себе. Лили не сопротивлялась и позволила ему обнять себя.

– Я вызову скорую, подожди, только держись, ладно? Черт, Лили, не смей закрывать глаза! Смотри на меня. Смотри на меня, слышишь!

Лили кивнула и тут же отключилась.

Пять месяцев спустя

Снег засыпáл лобовое стекло «доджа», пока Лили ждала окончания тихого часа, чтобы забрать Нору из садика. Постукивая по рулю в такт песни, Лили кусала губы. Ее отпуск закончился два месяца назад, за время ее отсутствия в Джуно не случилось никаких убийств.

Пока Лили лежала в больнице, ее навещали родители, Нора (хотя она не хотела, чтобы дочь видела ее в таком состоянии), Фил, Боб Мерфи, Сайлас, комиссар, даже Стэн, и все они… все они смотрели на нее с жалостью вперемешку с ужасом. Интересно, думала Лили, что у них в голове? Они винят ее в том, что она была настолько слепа и не заметила убийцы под своим носом?

Лилиан каждый день порывалась уволиться, но Курт настоял на том, чтобы она осталась. Даже Дуайт написал ей положительные рекомендации, ведь она оказала сопротивление убийце и в конце концов раскрыла дело.

То, что ей до конца своих дней предстоит помнить о родителях жертв, было только ее проблемой.

– Разве ты виновата в том, что Картер оказался чокнутым, помешанным извращенцем? – сказал ей Дерек, когда его пустили к ней в палату после операции по извлечению пули.

А кто еще был виноват, кроме нее? Дэн, Селеста, Аманда, Моника. Эти имена выжжены у нее на подкорке. Научится ли она с этим жить? Кто знает… Пока что Лили была уверена лишь в одном: ради дочери она пойдет на все. Даже на улыбки сквозь отчаяние. На жизнь с изрезанным осколками вины сердцем.

– Мамочка, – позвала Нора, усаживаясь в свое автокресло, – мы сегодня поедем в парк?

– Конечно, котенок. Сегодня же выходной. Я взяла твой любимый шоколадный коктейль, держи.

Лили протянула дочери стакан, и плечо прострелило болью.

– Ай…

– Все еще болит?

– Уже не так сильно. Все хорошо. Давай сначала заедем домой, оденемся потеплее: что-то весна забыла к нам дорогу, – хмыкнула Лилиан.

– Хорошо!

Дома они быстро сменили легкие наряды на плотные комбинезоны. Лилиан позвонила матерям подружек Норы, смирившись с тем, что в течение нескольких часов ей вновь придется ловить на себе их косые взгляды, и подошла к вешалке, чтобы подать дочери куртку.

– Ой, мам, это же ты и дядя Картер!

Лили поперхнулась и обернулась к дочери:

– Что?!

Нора протянула ей черно-белый прямоугольник. Это не тот снимок, что был на всех газетных полосах. Это фото, сделанное в какой-то из вечеров в кинотеатре. Четыре кадра. Картер и Лили смеются, Картер и Лили строят друг другу рожицы. На снимке видны следы запекшейся крови. Видимо, он выпал из одежды Картера.

– Где ты его нашла, милая?

– Под диваном, туда закатился брелок, – пожала плечами Нора. – Вы такие красивые! И смешные!

– Да… да… – Лили проглотила ком в горле и, пока Нора собирала рюкзачок, разорвала фотографию в клочья и выбросила их в мусорку.

Тихо стало в Джуно. Или Лили так показалось после смерти Картера. Было гадко оттого, что она все же скучала по нему. Она считала его настоящим другом, не замечая его одержимости. С ним было связано столько теплых воспоминаний. Его помощь, поддержка. Как в одном человеке могли сочетаться настолько противоположные качества? А ведь она должна была знать, что девяносто восемь процентов серийных убийц выглядели мило и привлекательно и вели ничем не примечательный образ жизни. Лили успела впустить его в свое сердце. В свое тело, черт возьми. Несмываемая грязь преследовала ее под руку с чувством вины.

Когда теперь она сможет открыться? Кому?

Стоило Лили отъехать от дома, как зазвонил телефон.

– Мерфи.

– Лили, привет. – Она сразу узнала голос Дерека. – Как дела?

– Сам как думаешь? В бюро тихо, если ты об этом. Надеешься, мы снова обратимся к тебе как к профессионалу?

На другом конце послышался смешок:

– Вообще-то это мне нужна твоя помощь.

Лили кольнуло плохое предчувствие.

– Произошло зверское убийство. Оно мне кое-что напомнило. Я подумал, может, ты составишь мне компанию в расследовании? Дэвису я обещал подыскать тебе замену, а твой новый напарник, я думаю, справится с рядовыми делами.

– Не очень заманчивое предложение, если честно, Дерек, – пробормотала Лили, пытаясь перестроиться, чтобы повернуть к парку.

– Значит, ты не хотела бы вернуться в «Бирхантер»?

– Что?! – Лили чуть не проехала мимо бесплатной парковки. – Детка, посиди минутку в машине.

Лили вышла и накинула капюшон, спасаясь от снега.

– Выкладывай.

– Растерзана девушка, многочисленные ножевые ранения. Девушка из семьи коренных индейцев. На шее – красная нить. Ночью вышла из палатки и не вернулась. Найдена у ствола дерева.

– Только не это…

– Да, Лили, теперь понимаешь, почему мне нужна твоя помощь?

– Ты можешь мне направить всю информацию по почте? Мне нужно решить, как быть с Норой на время расследования.

– Можешь взять ее с собой, здесь классно. Только холодновато. С нетерпением жду встречи, детектив Мерфи.

Лили позволила себе робко улыбнуться. Дерек будто почувствовал ее неловкость и добавил:

– Я скучаю по нашей совместной работе.

Лили смутилась настолько, что прикусила палец.

– На связи! – быстро сказала она и хлопнула крышкой мобильного.

Популярный салат американской кухни из нарезанной сырой капусты, моркови и репчатого лука

В американских школах действует 5-балльная система оценивания. Оценки выставляются не в числовом, а в буквенном формате: А (отлично), В (хорошо), С (удовлетворительно), D (слабо) и F (неудовлетворительно). В этом контексте A соответствует российской «5», B – «4», C и D – «3», а F – «2». На усмотрение педагога к оценкам могут быть добавлены знаки «плюс» или «минус».

Стикини – злые колдуны или колдуньи, которые, согласно мифологии индейцев-семинолов, обладают способностью превращаться в огромную сову. В облике совы они охотятся за сердцами людей, необходимыми им для изготовления омолаживающего зелья. Крик стикини слышен за многие километры, а тем, кто по несчастью услышал его, грозит смерть.