В мире людей есть какая-то резкость. Резкий порыв ветра, пронзительное ощущение от резких звуков, которые разносятся в опасно лёгком воздухе, острые как кинжал звуки человеческих голосов, сражающиеся в поединке в тесном кафе или ресторане.

Под волнами всё не так. Под волнами — мягкость и покой, и всё оттенки синего, которые вы когда-либо видели, слышали или обоняли. Приятное ощущение тяжести, давящей на каждую клеточку вашего тела, удерживающее вас именно там, где вы должны быть. Под волнами — ах, если бы я мог, я бы прожил там до конца своих дней.

Если бы я мог — и в этом вся загвоздка.

Для тритона-полукровки жизнь в Под не так уж и хороша, особенно для того, кто родился без жабр или без сильных лёгких, необходимых для того, чтобы оставаться под волнами дольше пары минут за раз. Спасибо моей человеческой матери — в равной степени, как и моему отцу-тритону за то, что наградили разрозненными и совершенно бесполезными костями моей нижней половины тела. Ни человеческие, ни русалочьи, эти кости не срастаются настолько, чтобы их можно было использовать для ходьбы, хотя в моём тритоновом обличье из них получается вполне исправный хвост. Достаточный, чтобы выжить, если бы я только мог дышать под волнами. Над волнами дышать я могу, и, возможно, этого тоже было бы достаточно, чтобы выжить; если бы только я мог ходить.

Для Других Видов существует мир За, Между и мир людей. Для нас, русалок, есть Над и Под — воздушная часть мира и реальный мир. Единственные законы, которые действительно имеют для нас значение, — законы Под, даже когда мы находимся в над. Возможно, именно поэтому я стал хакером, когда мои родители бросили меня в мире Над; сочетающим сиротскую тоску и закоренелое пренебрежение к человеческим законам.

Кроме того, моя профессия означает, что мне не нужно выходить на улицу, если я этого не хочу. Не так-то просто передвигаться на инвалидной коляске по старому и ржавому пандусу, который проходит снаружи моего дома. Возможно, я мог бы переехать в другую квартиру, но в Северном Хобарте не так много мест, откуда открывается прекрасный вид и где есть место для водяного бака нужного мне размера — по крайней мере, не в рамках моего бюджета.

Поэтому я мирюсь с трудностями и каждый день выхожу за кофе. За кофе и улыбкой, вот так я о них думаю.

В тот день был Четверг. Многолюдный, как обычно, и я должен был быть осторожен переходя дорогу, потому что зебры поблизости не было. В Северном Хобарте движение транспорта предрасположено к дикости и самоубийствам, и, хотя на дороге есть небольшие пандусы для доступа инвалидных колясок, но есть большая вероятность, что водители не увидят вас за перилами. А если они и увидят, то, скорее всего, всё равно попытаются вас переехать.

Несмотря на это, я благополучно перебрался на другую сторону, благодаря инерции от моего рывка я поднялся по небольшому пандусу и преодолел половину пешеходной дорожки. Я пришёл раньше обычного, по крайней мере, в отличие от прошлой недели. Обычно я пью кофе-с-улыбкой в одиннадцать часов, но, когда я берусь за работу, мне нравится начинать день как можно раньше. Мне следовало бы сообразить, что лучше не браться за задание через дорогу от моего дома, но деньги там платили больше, чем обычно, и работа была нетрудной.

Потенциально незаконная и, безусловно, Другая, но не сложная. Возможно, вы могли бы назвать её деликатной.

Кафе располагалось над клубом в За, который не существовал в человеческом мире — нормальном, тёплом и достаточно популярном. Естественно, у него были владельцы-люди, но, знали они об этом или нет, они платили налог Запредельным под ними. В последнее время они привлекали не так много посетителей, как Запредельные считали удобным для прикрытия, и наняли меня изменить древние защитные заклинания вокруг кафе, чтобы внести в магию что-то немного… дополнительное.

Если бы речь шла только о взломе магии, это всё равно было бы незаконно, по крайней мере, по законам Запределья — по закону, если не на практике, Запредельные не одобряют вмешательства в дела людей. Но по человеческим законам это тоже было незаконно; чтобы запустить программу, мне пришлось бы напрямую взломать внутреннюю сеть кафе и получить доступ к их музыкальным трекам. Клуб под и кафе над, возможно, и связаны друг с другом За, но они определённо не были связаны ни на бумаге, ни официально.

Формально, взлом также можно было бы назвать мошенничеством. Даже если бы это была не музыка, трек, который я бы включил в музыку кафе, он был специально разработан для того, чтобы сделать его посетителей более открытыми, не говоря уже о том, чтобы они были более склонны возвращаться. Клубу под принесли бы пользу не только увеличение дохода, но и невинный фасад, созданный оживлённой кофейней.

Гоблины, похоже, не понимали взаимосвязи между продажей хорошего кофе и оживлённой клиентской базой. Хотя я и не отговаривал себя от работы, но кофе раньше всегда был достаточно хорош, чтобы привлекать постоянных клиентов, пока не сменилось человеческое руководство.

В любом случае, они дали мне атмосферный трек, пропитанный магией, и моей задачей было убедиться, что он будет работать. Естественно, за очень хорошую плату.

Как программа, она, конечно, должна была заразить систему и все компьютеризированные компоненты, но мой настоящий хакерский взлом не ограничивается компьютеризированными системами. На самом деле, большинство взломов, которые я выполняю для клиентов Запредельных, — тот вид взлома, который включает в себя проникновение в магические системы с помощью вредоносной магии или захват их с помощью несущей нагрузку магии. Рутинная работа хакеров-людей не так уж редка, но, когда мой клиент оказывается Запредельным, велика вероятность, что моя работа будет связана с магией.

Я работал над этой конкретной задачей уже почти неделю. И всё же, она не должна была быть сложной. Всё, что мне нужно было сделать, — взломать сеть, а затем взломать защитные нити, которые висели вокруг кофейни, чтобы это позволило мне внести потенциально опасные изменения в магию кафе. Защита, должно быть, исходила от какого-то давно ушедшего владельца или покровителя, потому что предыдущие владельцы управляли кафе столько же, сколько и я покровительствовал этому кафе, и они не были Запредельными. Её было почти невозможно обнаружить; тонкая и хрупкая, она по идее должна была быть слабой, но по какой-то причине она цеплялась за всё, что я пытался сделать, прилипая, как паутина, к моим попыткам прорваться сквозь неё и нарушая все магические приёмы, которые я пробовал. Мне стало любопытно, кто когда-то любил это кафе настолько, что защитил его от магии, которое нуждалась в такой защите, и я был более чем слегка раздражён провалом всех тестовых запусков, которые я пробовал до сих пор.

Работая, я проверил время. Почти одиннадцать: так вот почему моя магия начала ослабевать. Одиннадцать часов — время для кофе-и-улыбки.

Мои пальцы замедлились, пока не перестали печатать. Мне приходилось проверять последние несколько строк текста, которые я вводил; ошибки были неизбежны, и, хотя при наборе текста получались не настоящие строки кода, а нечто гораздо более изменчивое — магические строки. Гораздо менее опасно допускать ошибки в моём компьютеризированном коде, чем в магическом коде.

Я откинулся на мягкую обивку инвалидного кресла, и часовая стрелка моих часов подошла к одиннадцати. Если бы я вот так сложил ладони чашечкой вокруг кофейной кружки, это выглядело бы так, будто я делаю естественный перерыв, спокойно и беззаботно. Как будто я не ждал, что в нижней части окна мелькнут тёмно-синие джинсы и чёрные ботинки, что означало бы…

Что-то мелькнуло голубое, и я тут же отвёл взгляд. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел, как я смотрю на неё, когда она подошла к двери. Было достаточно того, что при звоне колокольчика я не смог удержаться и не поднять взгляд…

Колокольчик на двери слегка звякнул.

Я поднял глаза, крепче сжимая в пальцах кофейную кружку, и увидел её в дверях. Длинноногая и тонкая, она была похожа на фавна. Я не был уверен, было ли это из-за её худобы, или из-за того, что она смотрела на окружающий мир с надеждой, почти широко раскрытыми глазами. Губы у неё тоже были тонкие и немного кривоватые, наверное, поэтому я, казалось, не мог удержаться от улыбки, когда она каждый день заходила за кофе.

Глазами Запредельного её могли назвать уродливой — для вечно очаровательных Запредельных, любое другое создание уродливо, и даже среди Запредельных нет никого прекраснее русалок. Даже для человека она не была хорошенькой: нос у неё был слишком большой, губы слишком тонкими, а длинные тёмные волосы были вечно растрёпаны. Но я всё равно не мог сдержать улыбки, когда видел её лицо. Возможно, я слишком долго пробыл в мире людей.

Я сегодня улыбнулся рефлекторно, и она улыбнулась мне в ответ. Не знаю, кто она такая, но она приходит за кофе каждый день, как и я. Она, должно быть, связана с человеческим владельцем, потому что я никогда не видел, чтобы она платила.

Наверное, мне следовало попытаться предупредить её, когда сменился владелец и прибыль сократилась настолько, что заметили те, кто под — гоблины с клиентурой Запредельных — не самое безопасное сочетание для человека. Я не предупредил её, потому что в глубине души я такой же эгоист, как и все остальные; и, если говорить правду, мне нравилась её улыбка.

Сейчас она продолжит идти, улыбка по-прежнему кривовато застынет на её лице, и она купит свой кофе: три больших порции с крышками. Каждый день происходило одно и то же.

Но не сегодня.

Сегодня она не продолжила идти, и я увидел тень её улыбки, на её лице постепенно появилось задумчивое, заинтересованное выражение. Это было странное выражение для такого юного лица.

Она на мгновение оглянулась на дверь, затем окинула кафе быстрым, беглым взглядом по сторонам. Пока я наблюдал, она моргнула и продолжила идти. Говорят, ноги человека указывают в том направлении, в котором ему больше всего хочется идти, но её ноги так и не сдвинулись, несмотря на тот взгляд на дверь. Она, как всегда, прошла мимо моего кресла и направилась к прилавку за кофе. Она брала три чашки кофе на вынос точно так же, как я всегда пил свой кофе в кружке, и я снова улыбался ей, когда она поворачивалась, чтобы закрыть стеклянную дверь. Это стало происходить с тех пор, как она стала приходить в кафе.

Поэтому сказать, что я был удивлён, когда мгновение спустя она скользнула в кабинку, расположенную под прямым углом от меня, значило бы сильно преуменьшить ситуацию.

— Привет, — сказала она. Её руки сжимали кофейную кружку; изящные, умелые руки, но что действительно привлекало внимание, так это её глаза. Я раньше не видел её достаточно близко, чтобы понять, что они такие светлые, светящиеся серым. — Я Пэт.

Я был удивлён теплом, которое разлилось по моей груди. Она не выглядела застенчивой, эта девочка; но она производила впечатление самодостаточного человека, которое, я бы сказал, не соответствует тому характеру, который требуется, чтобы сделать первый шаг к незнакомцу. Или она уже сделала этот шаг?

— Привет, — сказал я в ответ, и начал закрывать свой ноутбук. Не имело бы значения, если бы я сделал перерыв. — Я Маразул.

— Не- не, — сказала она. — Не останавливайся. Ты сейчас здесь работаешь? Последние несколько дней ты всё время сидишь здесь и печатаешь.

Я снова приоткрыл экран и ещё немного продвинул его вперёд Между человеческим миром и миром За, чтобы он выглядел как обычный ноутбук, каким он и должен быть. Я действительно использую ноутбук для взлома по-человечески, но на самом деле это в основном интерфейс для более сложной работы по магическому взлому.

— В общем-то, нет. На этой неделе я работаю на них как фрилансер.

— А, — торжественно кивнула Пэт. — Думала, у тебя было немного больше вещей, чем обычно. Куда ты все их деваешь?

Она взглянула на моё инвалидное кресло, и я почувствовал лёгкое беспокойство. Мой рабочий ящик обычно стоял в Между, пока он мне не понадобится: в человеческом мире он выглядел как маленький чехол для ноутбука, который я мог засунуть на сиденье своего инвалидного кресла, между внешней стороной бедра и боковиной кресла. Когда мне он нужен, всё, что мне нужно было сделать, это перенести его из Между в мир людей. К сожалению, я как раз перенёс его в мир людей, чтобы порыться в чём-то особом, что я пытался использовать в своих магических попытках. Конечно, в моём кресле не было ничего, что можно было бы использовать для установки рабочего ящика такого размера, и не было достаточно большого отсека, чтобы вместить его.

— Кое-кто принёс их для меня, — сказал я, сделав небольшую паузу, кивая на здание через дорогу, в котором располагалась моя квартира. — Я живу всего лишь через дорогу.

— Оу, — снова сказала Пэт. На её лицо вернулось задумчивое выражение, и если раньше оно было странным, то теперь снова стало каким-то другим. Задумчивое, заинтересованное — и, возможно, слегка настороженное?

Я с удивлением обнаружил, что мне, как ни странно, стыдно за то, что я солгал ей. Кто-нибудь когда-нибудь слышал о том, чтобы Запредельный извинялся за ложь людям? Это не только хорошая политика, но и почти традиция.

Не обращая на это внимания, Пэт потягивала кофе, удовлетворенно выдыхая пар, усыпанный радужными искорками. Она дала мне поработать несколько минут в тишине, прежде чем спросила:

— Тебе не больно?

Я инстинктивно посмотрел на свои руки. Временами, я их не чувствую, когда режусь в Воздушном мире.

— Что? У меня идёт кровь?

Она немного поразмыслила, а потом улыбнулась.

— Ах! Правильно! Извини. Я имела в виду инвалидное кресло. С тобой произошёл несчастный случай?

— Нет, — сказал я и вернулся к работе. Программа для взлома заклинаний не прошла ни один из моих предыдущих тестов, и мне это не понравилось. Это самая абсурдная вещь в работе с магией с помощью электроники — иногда она поддаётся без особых усилий, а иногда полностью отказывается работать. — Я таким родился.

— Ого, — кивнула она. — Думала, неплохое прикрытие.

— Прикрытие? — я не мог не улыбнуться. Её интонация была как та смесь восторга и домыслов, которая заставила меня подумать, что она была из тех человеческих девушек, которые шныряют по городу, надеясь на тёмные делишки и гнусных личностей.

— Ну да! — она снова кивнула, в этот раз с большим энтузиазмом. — Знаю нескольких русалок, которые не любят ходить пешком поэтому передвигаются в инвалидных колясках, когда находятся в Над.

Я продолжал улыбаться, но у меня было чёткое ощущение, что я не могу дышать.

— Ты сказала русалок?

Она действительно шикнула на меня.

— Что, если тебя кто-то услышит?

— Что ты… Что ты такое?

— Я? Просто человек.

— Именно это я и имел в виду, — нахмурившись, сказал я. Мои пальцы зависли над клавиатурой, пока я пытался решить, на чём мне следует сосредоточить больше внимания: на Пэт или на моей программе слияния. — Ты всего лишь человек. Что ты знаешь о русалках?

— Немного. Дышать под водой не умею, поэтому не так уж и много повстречала русалок.

— На самом деле, я не это имел в виду, — я откинулся на спинку кресла, испытывая неподдельное любопытство и даже лёгкую усмешку. — Для человека у тебя очень хорошо получается не отвечать на вопросы.

— Ай да я! — согласилась она, выглядя при этом польщённой и порозовевшей. — В последнее время понемногу набираюсь опыта. Полагаю, твоя мать была человеком.

Я кивнул, ненавязчиво подстраивая что-то в программе лёгким нажатием на клавиатуру. Программа слияния превратила электронный импульс в магический, который плавно растворился в защитных нитях вокруг кафе.

Прекрасно! Вскоре я смогу запустить ещё один тест.

— Да, была. Как ты узнала?

— Атилас говорит, что, если мать — человек, проблемы всегда возникают с человеческой половиной, а если отец — человек, они возникают с Другой половиной.

Мои пальцы оторвались от клавиатуры, когда я почувствовал, как меня охватывает веселье. Для человека она действительно была очаровательна. Откуда она всё это знает и почему именно это?

Мой тест, подумал я, может продолжать ещё несколько минут. Я спросил:

— Да неужели? Что он ещё говорит?

— В основном, «не делай того, Пэт» и «должна ли ты, Пэт»? — сказала она. Она наклонилась вперёд, положив локти на стол, и спросила: — Чем ты вообще занимаешься? Знаешь, твой комп находится на полпути в Между? Я даже не уверена, что он настоящий.

Если я смотрел вниз на свою клавиатуру, то я резко бы поднял голову. Как бы то ни было, кафе как будто слегка пошатнулось. Я сказал в некотором шоке:

— Я в курсе.

Это было не то, что я хотел сказать, но, похоже, Пэт это не показалось странным. Она сказала:

— Ну ладно, раз ты в курсе. Полагаю, именно так у тебя здесь всё и устроено.

— Так и есть, — согласился я, в очередной раз осознавая, что я всё ещё не сказал того, что собирался сказать.

— Ты соврал мне.

В её голосе что, послышался поток разочарования?

— Запредельные обычно тем и занимаются, что врут людям, — указал я, и в этот раз я сказал именно то, что имел в виду. Мне не понравился упрёк в её взгляде, и я добавил: — Если ты знала, почему спросила?

— Хотелось увидеть, станешь ли врать мне, — лаконично ответила Пэт. — Причина в том, что ты пытаешься наложить заклинание на защиту вокруг кафе?

— Ты действительно думаешь, что разумно для человека, который знает слишком много, задавать вопросы незнакомцам? — спросил я её; и, если это прозвучало немного резко, что ж, я всё равно был ошеломлён. Девушка, которая так дружелюбно улыбалась кому-то, как это делала Пэт, не должна была быть такой проницательной — или такой осведомлённой.

— И это тоже мне говорит Атилас, — сказала Пэт.

Она действительно умела не отвечать на вопросы. Мне потребовалось бы всё моё внимание, если бы я хотел точно выяснить, кто она такая. Я запустил последний тестовый взлом с помощью нескольких щелчков мыши и очень небольшого количества магии, чтобы протолкнуть его в Между, где он подтолкнёт За, и сделает мир людей немного ближе, чем обычно.

Конечно, это не сработало бы — не тогда, когда всё ещё приходилось бороться с этим раздражающе липким защитным заклинанием, не говоря уже об ошибках в коде, которые я, вероятно, допустил из-за появления Пэт и её близости. Но это дало бы мне некоторое представление о том, что мне нужно делать дальше, и, по крайней мере, выглядело бы так, будто я всё ещё выполняю свою работу, если гоблины решат проверить меня.

Я слегка отодвинул ноутбук в сторону, откинулся на спинку стула с напускной непринужденностью, которой на самом деле не чувствовал, и спросил её:

— Кто такой Атилас?

— Вот блин! — сказала Пэт, застыв. — Что за фигня?

Я не смог удержаться от смеха.

— Это даже не отклонение от темы! — сказал я. — Ты можешь придумать что-нибудь получше!

— Нет — сказала она, гримасничая прикрывая одно ухо, и открывая, и закрывая рот, как будто пыталась оторвать это ухо. — Я не шучу. Что ты сделал?

— Что ты имеешь в виду? — она, конечно, не могла говорить о моём тестовом взломе, но я всё равно инстинктивно посмотрел на экран ноутбука.

К моему большому удивлению, всё сработало идеально, несущая магия и защитное заклинание были в идеальной гармонии. Я нахмурился, глядя на них. Мне нужно было пройти сквозь них и посмотреть, что именно я написал в коде, который, наконец, позволил обойти защитные нити, которые тормозили все предыдущие попытки. В моём бизнесе полезно учиться по ходу дела.

Пэт встала, всё ещё прикрывая одно ухо.

— Крысы, — сказала она. — Надеялась, что ошиблась. Эй, твой ноутбук подключен к Инету или он только для магии Между?

— Что ты делаешь?

Она отошла на несколько шагов от кабинки и потянула за дверную ручку. К моему большому удивлению, дверь не сдвинулась с места.

Пэт ткнула в неё большим пальцем.

— Проверяю вот её. Она не заперта.

— Если она не заперта, почему ты не можешь открыть её?

— Ну, да, в этом-то всё и дело, не? Вот поэтому я спросила, что ты только что сделал.

Скорее защищаясь, я сказал:

— Ничего я не сделал.

По её лицу было до смешного ясно можно было всё прочесть. Я увидел, как её губы изогнулись книзу, и это едва заметное движение придало её лицу отчетливый оттенок печали. Она с упрёком сказала:

— Опять врёшь.

— Это просто тестовый взлом, — сказал я, прежде чем понял, что делаю. — Сам не ожидал, что он сработает.

Пэт выглядела подозрительной.

— Это не было связано с компом, — сказала она. — Это было… ну, я на самом деле не знаю, что это было, но знаю точно, дело не в компе.

— Это… — я сделал паузу, пытаясь придумать, как объяснить человеку, прежде чем вспомнил, что она уже знает о городе За. — Я хакер. Но я не просто взламываю компьютеры и сети.

Её глаза сузились над чашкой кофе.

— У тебя хакерская магия? Как она работает?

— Если бы я всем о ней рассказывал, то не смог бы зарабатывать на жизнь, — сказал я.

Пэт ухмыльнулась.

— А у меня нет магии, — сказала она. — Я человек.

— Тогда как ты определяешь, происходит ли что-то или нет?

— Три пункта, — сказала Пет. — Во-первых, парень за стойкой сегодня был новеньким, и он куда-то подевался, пока я с тобой болтала. Во-вторых, я видела, какие фокусы ты пытался…

— Что?

— Сказала же, у меня нет магии, — сказала она. — Но не сказала, что не могу её видеть.

Я искоса взглянул на неё, потрясённый, но не желающий сдаваться окончательно.

— Магия невидима для людей.

— Да, так же говорит Атилас, но я-то сто пудов могу её видеть, — она подумала об этом и признала: — Ну, не совсем магию. Скорее, беспорядок, который она наводит в Между, когда что-то делается неправильно. И я услышала, что-то только что произошло, когда ты что-то сделал со своим компом.

— Что именно? — требовательно спросил я. Я придал своему голосу немного магии и, что ещё более поразительно, смешал веселье и легкую снисходительность. Старший брат смотрит на глупую младшую сестру со слишком богатым воображением. — Я ещё даже не приступил к правильной программе — только к тестированию.

— Да неужели? — снова сказала Пэт, и её голос звучал раздражённо. — Лады, и что же тогда со всеми здесь не так?

— С ними всё в порядке, — сказал я, обводя взглядом комнату. — Они могут захотеть купить ещё несколько чашек кофе, но только после того, как я пропущу настоящий через взлом.

Пэт сделала глоток кофе и выдохнула ещё одну струю пара. Её лицо было нечитаемым — на его стеклянной поверхности отражались мириады эмоций и мыслей, — но мыслей было так много, и они проносились так быстро, что их с таким же успехом можно было и не прочесть. Невозможно было сказать, о чём она думала — что она могла сделать. По крайней мере, я поймал себя на мысли, что испытываю довольно виноватое облегчение: дверь была закрыта, и она не могла выйти.

Однако она ничего не могла сделать. Человек не мог… он не мог…

И затем Пэт протянула руку.

Она протянула руку в мир людей и проникла прямо в Между. Один палец коснулся верхней части моего ноутбука, слегка надавив, и он начал появляться из пространства Между в мире людей.

Экран ноутбука замерцал, увеличился в размерах.

— Прекрати! — сказал я, и засунул ноутбук обратно в Между. — Это не…

— Знаю, — сказала Пэт, согласно. — На самом деле это не ноутбук. В этой части реальности он просто выглядит как ноутбук. Что он такое, когда он в За? Не могу разглядеть его целиком, он слишком большой.

— Ты не можешь вытворять такое на людях! — сказал я, слишком поражённый, чтобы вымолвить что-то ещё, кроме злобных слов. — Неужели ты не знаешь, что лучше не устраивать неприятностей на глазах у людей?

Пэт вопросительно посмотрела на меня.

— В смысле, на людях?

— Да тут целое кафе, полное…

— Людей, — закончила Пэт за меня. — Ага, но ты заметил что-нибудь в них?

— Что ты имеешь в виду?

Я оглядел людей. Они непринуждённо разговаривали друг с другом, улыбались, жестикулировали и потягивали кофе. Как будто не замечали, что мой ноутбук вырос или изменился, или пространство вокруг нас расширилось. Мне повезло, подумал я, что никто этого не заметил. Кафе выглядело совершенно обычным, в нём не было ничего необычного.

Затем я снова огляделся, слегка нахмурив брови. Ничего необычного, если бы не тот факт, что они были немного приглушёнными, или медленными, или, может быть, просто менее резкими, чем обычно.

— Попробуй поболтать с одним из них, — посоветовала Пэт. — Но он не услышит. Вон тот каждый раз ест один и тот же кусок маффина, а вон та, что сидит напротив, наклонилась вперёд три раза подряд, пока мы разговаривали, и изобразила пальцами одинаковый квадрат.

Я снова огляделся и на этот раз понял, что она имела в виду. Люди, все до единого, повторяли один и тот же цикл продолжительностью в минуту или две, снова и снова.

Чувство раздражения, граничащее со страхом, охватило меня. Неужели гоблины взялись за свои старые штучки? Давным-давно существовала проблема с людьми, проскользнувшими в Между и евшими пищу гоблинов, таким образом, оказываясь в ловушке За до тех пор, пока гоблины не решали их забрать. Гоблины, алчные торговцы из мира За, заманивали людей в сумеречные рынки Между и продавали их любому, кто хотел заполучить человека-раба. План закончился неудачно для людей, но это было настоящей катастрофой для гоблинов — и всех, кто торговал человеческими жизнями.

В те дни ходили слухи об одиноком мстителе за человеческие обиды, и за многие несправедливости, которые не были бы рассмотрены судами За, которые были устранены тихим, жестоким способом.

В наши дни появились новые слухи. Даже такие недалекие люди, как я, живущие на человеческой стороне Между, знали об офисах торговцев людьми, которые были разгромлены и преданы кровавому забвению несколько месяцев назад таинственной группой из трёх человек, известной как Тройка. Мы все знали об этом; мы все знали, что могли бы стать следующими, если бы позволили себе быть слишком свободными с окружающими нас людьми.

И я… я только что позволил использовать себя в плане заманивания людей в ловушку, неважно, знал я об этом тогда или нет.

— Этого, — сказал я с пересохшим горлом, — не должно было случиться. Это всего лишь тестовый запуск новой программы, призванной стимулировать людей тратить немного больше, пока они здесь.

— Думаешь? — Пэт уставилась на меня. — Тогда как же музыка? Для чего она?

Я уже собирался сказать ей, что там не было никакой музыки — даже трек, который они мне дали, был всего лишь атмосферным звуком, — когда услышал его. Должно быть, он работал в фоновом режиме так долго, что я даже не мог вспомнить, когда это началось.

— Это не музыка кафе?

— Неа, — Пэт подняла свою кофейную чашку, чтобы собрать последние капли жидкости, и поставила её на стол с лёгким, аккуратным стуком. Она улыбалась; выражение радости и облегчения говорило мне о том, что она не была уверена, что я не был тем, кто делал то, что происходило в кафе.

Она сказала:

— Думаю, она продолжалась с тех пор, как я пришла сюда, но, когда ты проделал эту штуку на своём магическом компе, она стала очень громкой. Похоже, она была правильно запущена или что-то в этом роде. Кажется, что бы ни было в твоём хаке, это была вторая половина того, что они уже проделали. Думаешь, ты сможешь это остановить?

Остановить? Я едва мог расслышать её. Каждый раз, когда мне казалось, что я понимаю, что это за мелодия, она ускользала — или, может быть, просто проскальзывала в моём сознании, — и я забывал, к чему я прислушивался.

— Я даже не знаю, что это, — сказал я. — Предполагалось, что всё, что я должен был сделать — убедиться, что она вплетено в задние края Между. Они ничего не сказали о том, что это лишь половинка целого. Это даже не музыка.

— Да ладно? — сказала Пэт. — И ты даже не догадывался, что именно было в краях Между?

— Конечно, знал, — сказал я. — Как я уже говорил, это должна быть тонкая атмосфера «покупай больше», а не рабства!

Пэт тихо фыркнула.

— Однако ж, какая токая грань. Если тебе станет легче, то не думаю, что в том, что ты сделал, есть что-то предосудительное. Когда я вошла, все люди уже были довольно хорошо зомбированы. Кстати, это было в-третьих, о чём я ранее упоминала.

Возможно, мне стало легче дышать.

— Так что, формально, я не сделал ничего плохого.

Заметил ли я, какими ясными и суровыми были эти серые глаза? Пет сказала:

— Знаешь, твои делишки всё ещё незаконны.

— Я хакер, — сказал я. — Может, я и полукровка, но у меня достаточно собственной силы, чтобы избегать человеческих властей, — я не был уверен, был ли я оскорблён и выпендривался, или высокомерен и выпендривался. В любом случае, я хотел, чтобы она знала, что я не из тех, кого может поймать человек.

— В этом-то и проблема, — сказала Пэт. В ноздрях у неё вспыхнуло раздражение, и это задело меня немного сильнее, чем я ожидал. — Такие люди, как вы, Запредельные, — не подчиняются нашим законам, потому что вы не обязаны, и потому что попросту некому заставить вас подчиняться. Если вы сильнее всех остальных, вам не следует использовать это как оправдание. Вот тогда-то вы и должны убедиться, что соблюдаете законы — хотя в этом нет необходимости.

Я слегка поник в своем инвалидном кресле.

— Я не нарушаю человеческие законы просто ради забавы. Мне это приносит много денег, а другой работы для человека в моём положении не найти. Кроме того, кто по человеческим законам может знать, чем я занимаюсь?

— Да, — сказала Пэт. — Однако я не имела в виду законы людей.

Я поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Я не сглотнул, хотя хотел.

— Что тебе известно о законах Запределья?

Тщательно скрываемый вопрос: что ты знаешь о Тройке?

— В основном то, что мне говорит Атилас, — сказала она. — И я знаю, что большинство форм принуждения людей по-прежнему являются незаконными по законам Запределья, даже если это делается просто для того, чтобы получить немного больше денег.

— Если тебя поймают, — сказал я ей. — И если тебя смогут притащить назад. И если суды им не симпатизируют. Люди, знаешь ли, не могут представлять самих себя в суде За.

— Если дело вообще дойдёт до суда, — сказала Пэт, и надеюсь она не имела в виду, что имел бы в виду я, если бы сказал тоже самое.

У меня возникло ещё одно краткое, неприятное воспоминание о тех офисах торговцев людьми, которые столкнулись с жестоким правосудием, и я спросил:

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я внимательно слушаю, — сказала Пэт. — Ты ведь слышал о Тройке, не?

На этот раз я действительно прокашлялся.

— Тройка всего лишь слух.

Пэт ухмыльнулась.

— Так говорят люди? Что ж, неудивительно, что всё ещё есть люди, желающие использовать их в своих интересах. И всё же, тебе не следует заниматься такими вещами.

— Я действительно… — я запнулся и закончил, несколько запинаясь, — я действительно думал, что цель — просто простимулировать покупать больше; что-то, что поможет сохранить прибыльность бизнеса и постоянный поток людей, входящих и выходящих за дверь.

— Можешь рассказать, что ещё она делает?

Я снова поднял крышку ноутбука и вошёл в систему.

— Эй, — удивлённо воскликнула Пэт. — Как ты это делаешь? Твой комп только что подключился к этому защитному заклинанию. Как будто оно было Wi-Fi или чем-то в этом роде.

— Точно так же, как вы получаете доступ к Между и За, — сказал я. Конечно, это было нечто гораздо большее — точно так же, как было нечто большее в том, чтобы привнести то, что находилось в Между, в мир людей. Это было возможно, но нужно было знать, как это сделать, а не каждый мог это сделать.

— Что, ты используешь комп как своего рода интерфейс и просто подключаешь магию к заклинанию через него?

Я ответил:

— Что-то в этом роде, — я уже так часто удивлялся этому маленькому человечку, что не мог заставить себя поддаться любопытству и спросить её, откуда она знает принципы магии Между.

— Круто! — сказала Пэт, переводя восхищённый взгляд с меня на мой компьютер. — Ты действительно хакаешь магию! Интересно, знает ли Зеро об этом?

— Очень надеюсь, что нет, — пробормотал я себе под нос. Я не имел ни малейшего представления о том, кто такой Зеро, но и так было достаточно плохо, что он знал ещё одну вещь, которую беззащитному маленькому человечку знать не следовало. У меня не было ни малейшего желания делиться своими особыми навыками с другим человеком — или с кем-то ещё из Запредельных, если уж на то пошло. Не так уж много Запредельных знало о моих особых навыках, и я предпочёл бы, чтобы так оно и оставалось. У меня было достаточно работы, чтобы чувствовать себя комфортно, и достаточно анонимности, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Можешь остановить это, да?

— Это мой код и моя программа, — сказал я. — Ну разумеется.

— Угу, — пробормотала Пет, но её худое личико было недовольным. — Но я хочу знать, как ты преодолел защитное заклинание, и я думаю, Зеро тоже захочет это выяснить.

Кем бы ни был Зеро, подумал я, дважды щёлкнув по своей программе, он не собирался выяснять, есть ли у меня что сказать по этому поводу. Передо мной высветился экран ввода пароля, и я ввёл в окно несколько символов.

Передо мной замигало окно с ошибкой.

— Ну как? — эти глаза ясные, серого цвета смотрели на меня с неприятной проницательностью. — Что-то не так?

— Должно быть, я неправильно ввёл пароль, — сказал я, набирая его снова, на этот раз медленнее.

— Ну дааа, — сказала Пэт медленно. — Спорим, что это не так.

Окно с ошибкой снова мигнуло передо мной.

Я набрал пароль в третий раз, на этот раз отдельным нажатием клавиши для каждого символа, крепко сжав челюсти.

— Спорим, — сказала Пэт чересчур бодро, — спорим, что это не сработает.

В третий раз окно с ошибкой появилось на экране приветствия моей программы.

— Она не даёт мне войти, — сказал я. Я откинулся на спинку стула, в замешательстве уставившись на экран. Мы были в той же ловушке, как и все люди в кафе, и это не имело смысла, потому что я был Запредельным.

Волнение в животе разрасталось. Я был Запредельным, но я был Запредельным, которому ещё не заплатили полностью…

Пэт, всё ещё пристально глядя мне в лицо, спросила:

— Тебе уже заплатили?

Я рассмеялся, и смех прозвучал горько.

— Наполовину. Если они думают, что я позволю им уйти безнаказанными…

Не то чтобы я действительно мог это остановить, если бы не смог взломать свою собственную программу, которая так внезапно и загадочно обернулась против меня. Мне действительно следовало бы внимательнее изучить тот трек, который они мне дали, прежде чем вставлять его в мою программу…

И ещё была проблема времени — даже если бы я смог взломать программу, мне всё равно пришлось бы сделать это до того, как музыка добралась бы и до меня. Некому было хватиться меня, некому было прийти искать — некому, в отличие от людей из Тройки, отомстить за меня.

— Я уже слышала похожую музыку раньше, — сказала Пэт задумчиво. — Звучит странно, но знакомо.

— Я тоже, — сказал я. В моем желудке всё ещё ощущался страх, но вместе с ним появилось и другое чувство, которое я не мог сразу распознать. Во рту ощущалась некоторая сухость или, возможно, неприятный привкус, который не должен был остаться после того, как я выпил кофе.

До меня не сразу дошло, что я испытываю отвращение. Слабую, но явную грань отвращения.

На другой стороне стола сморщенный носик Пэт выражал такое же отвращение.

— Гоблины, — сказала она, сморщив носик ещё больше. — Почему они всегда хотят, чтобы все видели микки финна?

— Полагаю, ты тоже всё знаешь о гоблинах, — сказал я. Мой голос звучал так же смиренно, как я себя чувствовал.

— Не очень много, — заметила Пэт. — Просто каждый раз, когда я встречаю кого-то из них, он пытается накачать меня наркотиками или вырубить.

— Гоблины такие, — согласился я. Возможно, именно поэтому, подумал я, глядя на Порабощенных людей, я внезапно почувствовал такое отвращение к Запредельным. Другой причины и быть не могло: Запредельные, в конце концов, были созданы для того, чтобы охотиться на людей. В этом не было ничего необычного или даже совершенно неправильного — если только вы не попали в руки Тройки.

— Что мы можем с этим сделать? Я немного привита от подобных вещей, но она прекратит действовать, если я пробуду здесь в ловушке достаточно долго.

Я отложил на потом вопрос о том, как именно человека прививают от музыки Запредельных, и сказал:

— Стаканы.

— Такие, например… — Пэт указала подбородком на кучу стеклянных стаканов с водой на кофейном прилавке. — как те?

— Да. С водой.

— Хорошо, — сказала Пет, поднимаясь на ноги с готовностью, которая была приятна, — но почему?

Какое-то время я наслаждался этим чувством, этим странно удивительным ощущением знания чего-то, чего не знала она.

— Мы можем ослабить воздействие музыки с помощью воды.

— Круто, — снова сказала Пет, с еще большим энтузиазмом, чем в прошлый раз. Она крикнула через всё кафе, — это из-за того, что фейри пьют воду, или из-за вибраций и всего такого?

Я не смог удержаться от смеха, и это заставило её тоже рассмеяться — звонкий, жизнерадостный звук.

— Да, — сказала она. — Я разбираюсь в странных вещах. Ничего не могу с собой поделать, я просто продолжаю замечать их то тут, то там.

— Здесь и там, как в здесь и там? — крикнул я, бросив на неё удивленный взгляд. Если бы она сказала «да», я бы почти поверил ей. Даже при том, что ни один Запредельный в здравом уме не стал бы пробираться через Между и За с человеком на буксире; даже при том, что ни один человек не смог бы пройти через Между в За без посторонней помощи. Я всё равно почти поверил бы в это, потому что она не хвасталась и не дразнила — она просто знала то, чего ей знать не следовало.

— Этого хватит? — спросила Пэт, прерывая мои размышления. Она поставила на поднос недопитые стаканы с водой и, пошатываясь, направилась ко мне через кафе.

— Да, — поспешно ответил я, рефлекторно отводя голову, когда поднос пронесли слишком близко от меня. Я совершенно не возражал, чтобы меня облили водой, но, если музыка всё-таки подействует на нас, лучше не терять времени даром. Однако от моего внимания не ускользнуло, что она снова уклонилась от ответа на мой вопрос.

— Расставь их по периметру кабинки, — сказал я ей. — И по периметру моего инвалидного кресла тоже, я не могу постоянно слышать музыку, и она может подкрасться незаметно.

— Довольно удобно, не? — отметила Пэт, расставляя стаканы полукругом. — Всё это барахло оказалось под рукой и только и ждёт, чтобы им воспользовались. Думаешь, они хотели, чтобы ты попытался выбраться?

Я нахмурился.

— Не думаю. Даже если бы им не удалось застать меня врасплох, они бы предположили, что я попытаюсь взломать себе путь наружу, не слишком беспокоясь о гоблинской музыке.

— Ага, но ты не слышишь её должным образом, — сказала Пэт. — Кажется, ты бы тоже решил, что сможешь найти выход, прежде чем она проникла бы в твой разум? По-моему, надежда продержаться достаточно долго, чтобы найти выход, была бы хорошим способом отвлечь тебя на достаточное время, чтобы музыка захватила тебя.

— Я всё равно не знаю, смогу ли я выбраться отсюда, — раздражённо сказал я. — А если и смогу, то только с трудом. Всё это, — я махнул рукой в сторону порабощенных постояльцев кафе, — должно остаться как есть. Возможно, я смогу помочь нам двоим выбраться отсюда, но я не могу спасти их. Гоблины будут довольны и этим.

Удивлённая, Пэт спросила:

— В смысле?

— Они уже потеряны, — сказал я. Я не хотел объяснять этому большеглазому человеку, что, как только мы сбежим из кафе, каждый из этих людей будет полностью потерян для мира людей. Единственное, что не давало музыке полностью завладеть нами, — это последние нити защитного заклинания, которые слишком поздно осознали опасность, исходящую от этой несущей нагрузку магии. К сожалению, теперь они тоже удерживали нас в кафе. Я мог бы снять заклинание, которое изначально не давало Пэт уйти, но защитные заклинания, как правило, основаны на том, что после того, как случилось худшее, сдерживание является единственной безопасной процедурой. Я уже мог видеть его слои вокруг кафе, теперь, когда оно распознало чужеродную, опасную магию, которая окутывала его самого; оно притягивало к себе, усиливая свою власть над кафе.

Глядя на выжидающее лицо Пэт, я неохотно сказал:

— Чтобы сбежать — если мы сможем сбежать — нам придётся полностью разрушить защитное заклинание. Никто не сможет выбраться, и маловероятно, что кто-то выживет. Заклинание порабощения, содержащееся в музыке, обратится вовнутрь за энергией, истощая людей, чтобы поддерживать себя в рабочем состоянии.

— На мне оно не сработает, — сказала Пэт. Она взяла со стойки две баночки с фисташками и принесла их обратно к нашему столу. — Съешь и хорошенько подумай над этим. Если эта штука собирается замкнуться сама на себя, как чёрная дыра, тебе лучше найти нам другой выход. Для всех нас.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но Пэт не дала мне и шанса.

Она спросила:

— Не показалось ли тебе, что они ждали, пока я войду сюда, чтобы закрыть выход?

Настала моя очередь моргнуть, а затем задуматься. Выбор времени был, по меньшей мере, случайным. Пэт была слишком частым гостем, чтобы остаться незамеченной. Наконец, я ответил:

— Возможно, и так.

Пэт ухмыльнулась.

— Вот же тупицы, не?

Если я что-то и думал о гоблинах, которые управляли клубом под, то уж точно не то, что были тупыми. Но я не мог избавиться от чувства неловкости, потому что мне вдруг пришло в голову, что, несмотря на то что я был заперт в кафе с пятнадцатью или около того заколдованными людьми, Пэт ни разу не проявила никаких признаков паники — и, если уж на то пошло, не поддалась тем же чарам.

Я втянул воздух через нос, оторвав пальцы от клавиатуры, и повернулся на стуле лицом к ней.

— Кто ты? На самом деле?

— Я уже говорила, — сказала она. — Я питомец.

— Я думал, ты имела в виду, что тебя зовут Пет.

Она пожала плечами.

— Так они меня называют.

— Почему ты сказала, что они тупые? Гоблины?

— Ну, из-за того, что они заманили тебя в ловушку, не пытаясь как следует обездвижить, — любезно ответила Пэт. — Но в основном из-за того, что пытались заманить в ловушку меня, когда они должны были знать, чей я питомец.

— Кто… чей ты питомец?

— Ну, — сказала Пэт, задрав подбородок в сторону окна, — для начала, его.

Я проследил за её взглядом и невольно зашипел, отпрянув в своём инвалидном кресле. Там был человек, его идеально отутюженные брюки и безупречно белый джемпер резко выделялись на фоне грязной стены общаги через дорогу позади него. Он мог быть корейцем или японцем, я не был до конца уверен, кем именно, но в одном я был абсолютно уверен.

Он был вампиром. В отличие от людей, которых мне всегда трудно отличить друг от друга, Запредельные очень сильно отличаются друг от друга.

Вампир постучал в окно, полуприкрыв глаза, и указал на дверь. К моему большому облегчению, его взгляд, казалось, был прикован к Пэт. Мне совершенно не хотелось привлекать внимание этого очень хорошо одетого и уравновешенного вампира. Он уже выглядел так, как будто был раздражён, а вампиры и в лучшие времена не самые уравновешенные существа.

— Чего? — крикнула Пэт через окно. Громкость её голоса заставила меня вздрогнуть, но никто из Порабощенных людей вокруг нас даже не вздрогнул.

Глаза вампира на мгновение закрылись, а затем снова открылись с явным угрожающим блеском. Он мотнул головой в сторону двери и сказал что-то не по-английски. Это могло быть что-то вроде «Mun yolo».

— Не могу, — сказала Пэт, возвращаясь к стаканам. Жидкость в некоторых из них уже остыла; она наполнила их снова, полностью игнорируя вампира, отчего у меня по шее пробежал холодок.

Вампир постучал по окну тыльной стороной кулака и снова мотнул подбородком в сторону двери, затем повернул голову набок, пристально глядя на Пэт.

Она показала ему язык.

Я закашлялся от смеха в свой кофе, прежде чем смог сдержаться, и подумал, что Пэт, должно быть, коротко улыбнулась мне.

Вампир оскалил зубы и снова постучал в окно, на этот раз с явным предупреждением.

— Не советую так делать, — крикнула ему Пэт. — Я не могу открыть дверь.

— Ku saramun…

— Он также не может её открыть. Это магия.

— Ssulmo obnun saramiya.

Пэт стукнула в окно сжатым кулаком, напугав и меня, и вампира в равной степени.

— Это лучше, чем быть невоспитанным человеком!

— Noh, Petteu!

— Оу, заткнись, — проворчала Пэт. — Что толку скулить у окна; здесь что-то пошло не так, и мы должны всё исправить, прежде чем сможем открыть дверь. Почему бы тебе не сделать что-нибудь полезное и не привести сюда Зеро?

Вампир пожал плечами и заговорил снова.

— Как это ты не знаешь, где он? Думала, у вас у всех был выходной — он всё ещё был там, когда я выходила из дома!

— Зачем тебе нужен Зеро? — спросил, опередив ответ вампира. — Он из тех, кто может помочь открыть дверь?

— Не знаю, — сказала Пэт, хмурясь. — Но он довольно хорош в том, чтобы ломать вещи, так что, вероятно. Обычно он рядом, если у меня неприятности, вот я и подумала, что он будет здесь. Ой!

Я подскочил, но она обращалась не ко мне.

Вампиру она сказала:

— Если бы у тебя был телефон, ты мог позвонить ему.

— Nega wae?

— Я не взяла с собой телефон. Я как раз выходила, чтобы принести вам кофе!

Вампир снова пожал плечами.

— Nan obseo.

Пэт ударила его по стеклу и заорала:

— Раздобудь телефон, ты, древний динозавр!

Он смерил её мрачным взглядом и сказал что-то, чего я не смог понять. По его вздёрнутому подбородку я догадался, что он сказал, что у него действительно есть телефон.

— Тогда почему не носишь его с собой? — спросила Пет, подтверждая мои подозрения. — Не замечала за вами, что можете общаться телепатически!

Она издала раздраженный звук, повернулась к нему плечом и сказала мне:

— Извиняй. На самом деле, полезен только Зеро.

Глаза вампира сверкнули, и я увидел, как он оскалил два передних клыка. Может, он и не говорил по-английски, но, безусловно, понимал его.

Возможно, он бы молча бушевал у окна, если бы Пэт уделила ему больше внимания. Она развернула плечо к нему, а он пересёк пешеходную дорожку и элегантно прислонился к знаку парковки, его глаза были тёмными и опасными.

— Просто игнорь его, — посоветовала Пэт мне. — Он всегда такой раздражительный. Забавно, но сегодня не его вечер ужина, так что понятия не имею, что он тут забыл. Хочешь, я принесу ещё несколько стаканов?

Она вскочила и пошла за ними, прежде чем я успел согласиться, или спросить, при чём тут ужин, или даже возразить, что у меня нет ни малейшего желания оставаться наедине с вампиром — не важно, есть ли между нами несколько сантиметров стекла или нет.

Раз уж не удалось, я старался не попадаться ему на глаза. Глупо мелькать перед глазами вампира при любых обстоятельствах, но этот вампир и так был сильно раздражён, и у меня было отчётливое ощущение, что я каким-то образом усугубляю это раздражение до неразумной степени.

К сожалению, как только Пэт вышла из кабинки, я заметил какое-то движение краем глаза. Я инстинктивно поднял глаза и обнаружил, что вампир наблюдает за мной, поджав губы.

Я бы откашлялся, но, похоже, был не в состоянии сглотнуть. Это его позабавило; по крайней мере, я заметил, как уголки его рта изогнулись в злобной усмешке, но в его глазах не было ни капли теплоты и веселья. Он выставил запястье к окну циферблатом вперёд и слегка постучал по нему, приподняв бровь. Затем он торжественно поводил пальцем в воздухе взад-вперед, выражая протест.

Он подумал, что я отнимаю слишком много времени? Но ушло несколько дней на тестирования, чтобы этот взлом сработал, а я всё ещё не знал, почему он сработал. Даже если бы я смог вернуться к своей программе, я бы ни за что не смог разобраться со взломом за одно утро, если бы вообще смог это сделать. В первую очередь, я понятия не имел, что заставило его сработать как надо или, если уж на то пошло, что именно уже работало в фоновом режиме у гоблинов до того, как сработало моё собственное заклинание. Мои наниматели-гоблины оказались хитрее, чем я ожидал.

Возможно, вампир понял мой испуганный взгляд. Другая бровь приподнялась, и он медленно провёл длинным указательным пальцем по своему горлу, показав заостренный кончик одного клыка над губами, которые всё ещё кривились, но не от веселья.

Я сглотнул, на этот раз непроизвольно, и снова уткнулся в свою работу. Если за спиной у Пэт был вампир, то кто ещё у неё был? Я был уверен, что у неё были хозяева, и что она упомянула Атиласа; кто он такой?

Я открыл было рот, чтобы спросить её об этом, когда она вернулась с графином воды, но, прежде чем я успел, она спросила:

— Ой. Они могут нас здесь видеть?

— Могут, — ответил ей с сожалением. — Есть система, которую я давно хотел опробовать…

Голос Пэт был мрачен.

— Спорим, ты изобрел систему безопасности, основанную на магии, и они заплатили тебе за её установку.

— Да, всё так.

— Ну что ж, я предполагала, что ты мог это сделать. Они нас слышат?

— Нет. Я еще не разобрался с этой частью.

— Ой.

— Что? — спросил я. В её голосе прозвучала нотка надежды или, возможно, интереса. О чём она только что подумала?

— Если они нас видят, думаю, нам лучше чутка поиграть с ними.

— Как именно мы можем с ними играть? Если уж на то пошло, почему ты хочешь с ними играть? Думал, ты хочешь уйти.

— Да, — задумчиво сказала Пэт, — но кажется, они знают, кто я такая, и кажется, им следовало бы поумнеть, прежде чем пытаться заманить меня в эту ловушку. В любом случае, я просто имела в виду, что, если мы хотим, чтобы они подумали, что музыка начинает оказывать на нас влияние, нам придётся делать что-то вроде цикла. Напомни мне снова сходить за водой через пять минут.

— А, — выдохнул я, и мои глаза загорелись. — Чтобы они не смотрели слишком внимательно, пока мы будем заняты попытками выбраться, ты имеешь в виду?

— Точняк, — сказала она. — Ой.

Я не смог удержаться от смеха.

— Да, Пэт?

— Помнишь, как ты сказал, что можешь спасти только нас двоих, а я сказала, что тебе лучше найти способ спасти нас всех?

По какой-то причине это снова заставило меня рассмеяться. В нашей ситуации было мало забавного.

— Помню.

— Полагаю, сейчас ты не можешь снова хакнуть свою программу, раз она захлопнула дверь у тебя перед носом?

Моя гордость была уязвлена, и я ответил немного коротко:

— Нет. Мне нужно было бы получить доступ к исходной программе, а она у меня дома на компьютере. И если бы я попытался отсюда, они бы заметили, как только я начал бы возиться с системой.

— Да-а, — медленно сказала Пэт. — Может быть, в таком случае нам стоит попытаться позвать кого-нибудь?

— Позвать?

— Ну, я не могу выйти, чтобы позвать на помощь, так что…

— Как это поможет? Сколько ещё людей в округе знают о Запредельных?

— Только я, — успокоила меня Пэт. — Но, если мы сможем организовать что-то вроде интернет-конференции, возможно, Атилас сможет помочь со своей стороны.

— Я могу сделать что-то в этом роде, — согласился я. — Но мне нужно знать, куда… позвонить.

— Как физический адрес?

— Этот Атилас из Запредельных?

— Да… фейри.

— Тогда подойдёт физический адрес.

— Погодь, — сказала она, как будто она только что об этом подумала. — В данный момент у нас нет компа. Кое-кто его вроде как взорвал.

— Не важно.

Пэт выглядела хорошо осведомлённой.

— Оу, это потому, что ты используешь для этого ту часть своего компа, которая на самом деле им не является?

— Именно так, — согласился я. Я не мог не быть впечатлён и немного очарован. В Пэт было больше изворотливости, чем казалось на первый взгляд на её доверчивом и благонадёжном лице. Более того, было приятно, что не нужно ничего объяснять, хотя это и вызывало некоторое беспокойство. — Если он находится по адресу, я смогу с ним связаться.

Она подозрительно оглядела кафе, затем наклонилась и прошептала это мне на ухо.

Я, со своей стороны, попытался сделать вид, что не запомнил его, пока набирал текст с помощью магии и прокладывал направления для звонка. На самом деле я не должен был думать ни о чём, кроме как о том, как бы поскорее выбраться из этого кафе. Было достаточно плохо, что пара прямолинейных серых глаз вынудила меня поступить так, что нас всех могли убить, вместо того чтобы сразу сбежать и сохранить, по крайней мере, свою и её жизни.

Защитное заклинание, дополненное моим собственным взломом и атмосферным треком гоблинов, признали всплеск насыщенной информацией магии и пропустили его. Просто исходящий звонок. Обычная функция Интернета.

— Хорошо! — вздохнул я, когда исходящее соединение запросило и нашло нужный адрес. Теперь всё, что мне нужно было сделать, это найти, к чему можно подключить соединение — к чему-то или к кому-то.

Я сразу же увидел его, единый мощный поток энергии Запределья, который потрескивал, как молния. Я вздрогнул, но всё равно подключился к нему, задохнувшись, когда сила этого фейри коснулась связи.

Мне показалось, что кто-то сказал: «Боже мой!» мягким, заинтересованным голосом, но в этот момент Пэт сказала:

— Получилось!

Я должен был быть каменным, чтобы меня не согрел и не порадовал трепет в её голосе. Моя улыбка, должно быть, привлекла внимание вампира через окно, потому что он холодно посмотрел на меня и слегка ухмыльнулся.

Я отвернулся и снова уставился на экран ноутбука, на котором теперь была гостиная с двумя толстыми диванами и старомодным, обитым кожей, креслом.

— Ой! — завизжала Пэт. — Атилас! Куда это ты запропастился?

На краю поля зрения послышалось какое-то бормотание, становившееся всё громче, затем кто-то произнёс, на этот раз совершенно отчетливо:

— Боже мой! Во что ты вляпалась, Пэт?

— Мне не нравится, как ты так говоришь, — возмутилась Пэт. — Вообще-то, я… ну, звоню, чтобы узнать, не можешь ли ты помочь, так что, наверно, справедливо. Ты знаешь, что Зеро наложил на кафе защитное заклинание?

В кадре появился стройный фейри средних лет с чашкой чая и блюдцем в руках.

— Знаю, — сказал он. Он выглядел очень приятным, в отличие от вампира снаружи, и я почувствовал, незаметно для себя, облегчение.

И тут до меня дошло, что именно сказала Пет. Её Зеро наложил защитное заклинание, обойти которое мне было так трудно?

— Да, но кто-то заплатил Зулу за то, чтобы он хакнул его, — сказала она.

— Маразулу, — рассеянно поправил я её. Боже правый! Кто же на самом деле был её Зеро? И где он раздобыл такую древнюю и могущественную магию?

— Боже мой! — воскликнул Атилас в третий раз. — Какое неудачное время для Зеро, что он ушёл из дома. Он очень спешил, и я не хотел его останавливать.

Мне не показалось, что в этих словах или в кротких глазах, устремленных на нас, был какой-то особый смысл, но Пэт сказала:

— Всё норм. Зул — мой друг. Он не держит меня в плену. Это гоблины.

— У тебя не доступа к Между?

— Она человек, — заметил я. Конечно, она не могла получить доступ к Между. Даже прикоснуться к нему… даже… ну, она прикасалась к нему раньше, но это было совсем не то, что получить доступ к Между. Прикоснуться к Между было невозможно, но получить доступ к Между было ещё более невозможно.

Атилас проигнорировал меня, его взгляд был прикован к Пэт.

— Неа, — сказала она. — То есть не для того, чтобы выбраться, я уже немного попыталась. Я могу вытянуть вещи через него, но защитное заклинание объединилось с атакой, которую запустили гоблины. Кажется, оно не хочет ничего выпускать.

— Какой позор, — вздохнул Атилас. — Это действительно область специализации Зеро. Я полагаю, Джин Ён там с тобой?

— Снаружи. В основном, пялится.

— В последнее время он был особенно угрюм.

— Так и знала! — сказала Пет с довольным видом человека, который неожиданно оказался прав. Затем, словно вспомнив о своём положении, она сказала более мрачно: — Тогда полагаю, тебе просто придётся отправить Зеро к нам, когда он придёт.

— Думаю, он скоро придёт, — сказал Атилас. — А ты?

Пэт, слегка раздражённо, спросила:

— Он все ещё отслеживает меня?

— А разве это не здорово? — сказал Атилас, мягко улыбаясь. Затем он отодвинул эту связь от себя, от дома, и отпустил её.

— Ай! — сказал я, когда моя голова резко запрокинулась назад.

— Было несколько неприятно, — сказала Пэт, наклоняясь вперёд, чтобы погладить меня по макушке, куда прилетела отдача. — Прости. Может быть, я и его тоже разозлила сегодня утром.

В окно снова постучали, на этот раз довольно резко, и Пэт показала язык в окно. Я снова опустил голову на уровень экрана своего ноутбука, но чувствовал на себе пристальный взгляд вампира. Впервые за сегодняшний день я почувствовал огромную благодарность за то, что оказался запертым внутри кафе с приличным освещением и несколькими дюймами стекла между мной и внешним миром.

— Думаешь, они очухалась бы, если бы не слушали музыку? — спросила Пэт, рассеянно отпивая из одного из стаканов с водой.

— В целом, да, — сказал я. — Сила музыки фей в её близости.

— Жаль, что мы не можем протащить всех желающих через Инет, — сказала она. — Ну типа, как вызвать нас наружу, а не просто поговорить с Атиласом.

Я так долго смотрел на неё, что она покраснела и отвернулась к окну.

— Прости, — пробормотала она. — Атилас говорит, что я иногда слишком много болтаю.

— Нет! — сказал я внезапно и решительно. — Нет! Ты совершенно права! Мне это и в голову не приходило — боже правый, интересно, возможно ли такое?

— Чегось? Ты реально можешь отправить людей через инет?

— Нет, — повторил я, и на этот раз на моем лице появилась улыбка, широкая, сияющая и полная удивления. — Но думаю — на самом деле, уверен — ты сказала, что у тебя дома нет компьютера, не так ли?

— Ага, — мрачно сказала она. — Типа Атилас его взорвал.

— Что ты используешь, когда нужен компьютер?

— Библиотеку. Мы типа внесли кое-какие коррективы в одну из них.

Я готов был расцеловать её.

— Она уже слилась с магией?

— Ну, что-то вроде того, — сказала она. — Зеро наложил на неё несколько защитных заклинаний, и я немного повозилась с остатками, которые просачивались сквозь полки, чтобы…

— Идеально!

— Да ну? — в голосе Пэт звучал осторожный оптимизм. — Ну, наверно, ты знаешь, о чём говоришь, но какой толк от компа, когда мы здесь?

Я кладу пальцы на клавиатуру своего ноутбука, блаженно улыбаясь.

— Потому что это магия, объединенная с электроникой. И потому что он может принимать магию, которая притворяется электроникой. Как пакет электронных писем, которые на самом деле электронными письмами не являются.

На этот раз настала очередь Пэт пялиться на меня, и восхищение в её глазах заставило мои щеки вспыхнуть, хотя я думал, что уже вышел из того возраста, когда можно это демонстрировать.

— Собираешься отослать всех отсюда через свой не-компьютер, замаскированных под электронные письма?

— Именно так, — сказал я и задумался, возможно ли, что я когда-либо раньше испытывал такую эйфорию. Я не помнил, чтобы испытывал такое возбуждение, какими бы умными ни были мои взломы.

Пэт, ухмыляясь, постучала в окно и подозвала вампира обратно. Он удивлённо поднял брови, но через мгновение, когда показалось, что он собирается проигнорировать её, оттолкнулся от дорожного знака и неторопливо подошёл ближе.

— Скажи Атиласу, чтобы он пришёл в библиотеку и залогинился на нашем компе, — крикнула она через стекло. — Мы позвоним ему ещё раз. Нужно получить несколько электронных писем.

Я сказал Пэт, что гоблины заметят, если я снова взломаю систему, но мне как-то не приходило в голову задуматься о том, что мы будем делать, когда они обязательно заметят, что ещё мы задумали.

Пэт, должно быть, думала об этом уже некоторое время — возможно, даже с тех пор, как я впервые сделал это замечание, — потому что, вернувшись с последним графином воды, она спросила меня:

— Эта дверь — единственный вход на этот этаж и выход из него, помимо того, который находится в под? В смысле тот, что за прилавком?

Я кивнул, занятый той щекотливой частичкой магии, которая скоро проникнет в мою электронную почту.

— Как ты думаешь, сколько времени тебе потребуется? В смысле, на всё — чтобы хакнуть магию, настроить электронную почту и собрать всех людей?

Я удивлённо отвёл взгляд от экрана и увидел, что Пэт наполовину спряталась под столом.

— Что-что я должен сделать? Ты хочешь, чтобы я собрал всех порабощённых людей?

— Кажется, я буду немного занята, — сказала она приглушенно. — Эх! Попались.

Она вышла с двумя металлическими подпорками — близнецами тех, что полдня впивались мне в ноги по эту сторону стола. Когда солнечный свет из окон упал на них, они замерцали и превратились во что-то, что, безусловно, не было ни тупым, ни трубчатым, как металлические подпорки.

— Как мило с чьей-то стороны оставить их здесь! — весело сказала Пэт, небрежно ощупывая баланс двух коротких мечей, которые теперь были у неё в руках.

— Ты не можешь так делать! — сказал я, что было нелепо, потому что она была там, сделала это — и там были мечи прямиком вытянутые из Между.

— Все так говорят, — сказала она ещё веселее. — Никому не говори. Я не должна показывать этот трюк людям.

— Я не человек, — сказал я, с попыткой сохранить хладнокровие. — Я тритон.

Это вызвало у меня улыбку.

— Да пофиг, — сказала она, — я буду немного занята, так что тебе придётся собрать их всех вместе.

Я слишком долго тупо смотрел на неё, а потом опустил взгляд на свои бесполезные ноги.

— Не думаю, что смогу. Они в рабстве; я не могу согнать их, как скот, и заставить двигаться тоже не могу. Если бы я мог ходить, тогда, может быть…

— Ты должен, — сказала она. — Больше некому, а я не могу отгонять гоблинов и в то же время ловить людей.

— Как…?

— Без понятия, — ответила Пэт. — Но, если ты снова подключишься к своей программе, не мог бы ты сделать что-нибудь немного другое с атмосферным треком, который они тебе дали? Как бы подтолкнуть их к нужному месту?

Кто-то засмеялся, и только когда Пэт улыбнулась мне в ответ, я понял, что это был я.

— Ты всегда называешь вещи своими именами?

— Я забияка, а не писательница, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Мне не обязательно правильно выражаться. Это значит, что ты можешь это сделать?

— Да, — сказал я, и в животе у меня всё ещё скручивался комок смеха, потому что, пока я думал о своих недостатках, Пэт размышляла о моих способностях. Неудивительно, что она была питомцем фейри, вампира и Зеро. — Жаль, что тебя уже удочерили. Нам очень хорошо работается вместе.

В серых глазах Пэт заплясали огоньки, но она только сказала:

— Время от времени я бываю полезна. Готов?

— Почти, — сказал я.

Затем я опустил голову и начал вводить магию в линии и блоки, которые росли, пока не начали двигаться и жить своей собственной жизнью, готовые делать именно то, что мне было нужно. Когда я напечатал предпоследнюю строку, всё ещё держа пальцы над клавиатурой, я на мгновение остановился.

Я спросил Пэт:

— Готова?

Она стояла у прилавка — с тех пор, как вытянула из-за стола те мечи, и мне показалось, что я слышу, как что-то скребётся, царапается где-то глубоко на нижнем этаже.

— Ну, понеслась, — сказала она, не оборачиваясь на меня. Она стояла легко, как будто всегда носила мечи, слегка опираясь на голень. Я надеялся, что она справлялась с ними так же хорошо, как выглядела, держа их в руках, потому что, если гоблины справятся с ней, у остальных из нас не будет надежды.

— Если что-то пойдёт не так, в этом будешь виновата ты, — сказал я ей.

Она рассмеялась.

— Ага, мне часто это говорят.

Но щекотание в животе было вызвано волнением, а не страхом. Неужели в человеческом мире всегда было столько тепла и жизни? Не помню, чтобы чувствовал это раньше. Проще всего было бы объяснить это оживляющим присутствием Пэт, которое несло с собой опасность, но это был слишком простой ответ. Что-то во мне изменилось. Что-то внутри меня, после того как я так долго тосковал по бархатной синеве Под, научилось ценить солнечный свет Над. По крайней мере, сегодня этот солнечный свет был так же прекрасен, как и синева Под.

Более того, я почувствовал себя живым. Или, возможно, я просто почувствовал, что впервые у меня появилась цель, которой я мог бы служить, даже в теле, которое было бесполезным, независимо от того, в каком мире я решил жить.

— На меня не смотри, — сказала Пэт. — Здесь будет немного шумно, но я такого раньше не видела. Просто сделай всё, что в твоих силах, и у нас всё будет хорошо. Я рассчитываю, что ты нас вытащишь.

На этот раз она на мгновение взглянула на меня, и я увидел доверие на её лице. Это было опасное выражение для домашнего питомца, которое было всегда при ней. Это было такое лицо, которое заставляло людей — даже таких Запредельных, как я сам, — хотеть быть достойными этого доверия.

— Начинаем, — сказал я и запустил свою двойную программу одним волшебным нажатием кнопки.

Я не уверен, что началось первым — программа или нападение гоблинов. Я увидел, как ближайший из посетителей кафе дёрнулся, его нога дёрнулась в сторону меня и моего компьютера; и как только он это сделал, раздался первый удар стали о сталь.

— А ну назад, ты, мелкий, уродливый, недоделанный игольщик! — зарычала Пэт.

Что-то ударилось в стену позади меня с липкими брызгами, и в воздухе разнёсся пронзительный боевой клич гоблинов, дикий и неистовствующий.

Я оглянулся через плечо, не в силах сдержаться, и увидел, как Пет встречает натиск гоблинов умелым, косящим двойным взмахом своих мечей, и кровь, образовав высокую дугу, расцвела на потолке. Руки и ноги, которые раньше были длинными как у фавна и склонными к такой же как у фавна неуклюжести, больше не были неуклюжими — гибкая, быстрая и красивая, Пет танцевала вперёд, а затем назад, два клинка не останавливались ни на минуту, её обутые в сапоги ноги пинали иглы, кинжалы и зубы гоблинов.

Что-то мягко прошелестело у меня под рукой, и я неудачно вздрогнул, моё инвалидное кресло заскрипело. Первый посетитель был справа от меня; его глаза всё ещё были затуманены, но он шагнул вперёд без моей подсказки и попал под влияние второй части моей программы.

— Удачи, — сказал я ему.

Я нажал кнопку «Новое письмо», и посетитель слегка замерцал, когда магия поглотила его. Мой палец ещё на мгновение завис над ковриком для мыши, курсором на кнопке отправки письма, но Пэт сражалась за нас обоих в другом конце кафе, так что ещё мне оставалось делать, кроме как нажать на кнопку?

Посетитель полностью исчез, и мгновение спустя в нижней части моего почтового окна появилось сообщение об успешной отправке.

Я бы, наверное, вскрикнул.

— Фух, пронесло! — воскликнула Пэт напряженным и немного шокированным голосом. — Показалось, что один из них проскользнул мимо меня! Работает, не?

— Отлично! — сказал я, и в моём сердце расцвело облегчение. Я поймал двух следующих посетителей в программу: «новое письмо», «отправить письмо», и они без сучка и задоринки последовали за первым.

Вот такой, подумал я, ухмыляясь своему отражению на экране компьютера, и должна быть хакерская жизнь. Радость от того, что ты всегда на шаг впереди всех остальных.

Мои пальцы заплясали по коврику для мыши — «новое письмо», «отправить письмо», — а Пэт со своей стороны наводила порядок в кафе, пока щелчки кнопок мыши не стали какими-то глухими, и Пэт не сказала у меня за спиной: — Они ушли.

Я удивленно огляделся, чтобы посмотреть, кто ушёл, гоблины или посетители, и обнаружил, что мы совершенно одни в пропитанном кровью и пропитанном магией кафе.

Пэт бросила мечи на стул рядом со мной, где от них осталось липкое кровавое пятно. Теперь, когда пришло время нам самим уходить, это пятно крови многозначительно напомнило мне, что в библиотеке меня ждёт вампир — не говоря уже о Запредельном фейри и, по-видимому, Зеро. Что именно они сказали бы о моих сегодняшних не совсем законных действиях? Вполне возможно, что они, по крайней мере, сообщили бы мне о них.

— Не думаю, что они решатся снова выйти поиграть, — сказала Пэт. Она ободряюще добавила: — нам лучше свалить сейчас, пока они всё ещё напуганы.

Я как можно осторожнее сделал прерывистый выдох. Мне не хотелось выглядеть слишком напуганным.

— Возможно, я несколько ввёл тебя в заблуждение.

— А именно?

— Могло сложиться впечатление, что кое-что из того, что я делаю, разрешено законами Запределья…

На этот раз Пэт действительно выглядела впечатлённой. Это была подачка моему уязвленному самолюбию.

— Чёрт возьми! — сказала она. — Ты играешь за обе команды, но в обратном порядке.

— Не очень умно с моей стороны, — сказал я. — Но это хороший заработок, и мне не особенно нравится ни та, ни другая сторона.

— Не волнуйся, — посоветовала Пэт. — Зеро такие вещи не волнуют.

— Кто этот Зеро, в конце концов? — я начал чувствовать, с некоторым отчаянием, что за этим тощим, по-видимому, одиноким человечком стояло слишком много людей. Хозяин фейри и хозяин вампир были достаточно плохими людьми — каким же хозяином был этот Зеро?

— Он ещё один мой хозяин, — сказала она, подтверждая это неприятное подозрение. — Их трое.

— Ну и что это такое? Тролльсток?

— Неа, — ответила Пет, и в её голосе не было той обиды, которую я ожидал бы услышать от тех же Запредельных, если бы я сказал это кому-то из них. Она добавила: — И не думай, что я не знаю, что ты тоже был груб.

Я ухмыльнулся.

— Это меня не удивляет, — сказал я ей. Я уже начал думать, что ничто в этом человеке больше не должно меня удивлять.

— Неважно, не парься о том, что они заявят в полицию за подобные вещи. Во всяком случае, если ты не делаешь ничего плохого.

Поскольку это заверение сопровождалось слегка суровым взглядом, из-за которого мне было трудно сдержать улыбку, я сказал:

— Я, конечно, больше не буду делать ничего подобного в спешке.

— Лады, — удовлетворенно сказала Пэт. — Ой. Когда мы закончим, и программа остановится, она уничтожится сама по себе, как ты и говорил, не? Потому что больше не останется людей, которыми можно будет питаться?

— Да, — сказал я. Мне было интересно, придёт ли ей это в голову.

— Это убьёт их? В смысле, остальных гоблинов.

— Сомневаюсь, — сказал я ей. — Но возможно, если они достаточно слабы.

Она кивнула.

— Вот и ладненько.

— Ладненько? — мне было любопытно узнать, что она думает по этому поводу. Я знавал безжалостных людей, но Пэт не была одной из них. Она убивала в целях самообороны, но я не видел в ней никаких признаков радости — только решимость и мрачная бледность.

— Всяко лучше, чем то, что Зеро и другие сделали бы с ними, — сказала она. — И мне пора взять на себя ответственность, если я собираюсь защищать людей.

— Почему ты должна нести за них ответственность? Ты же сказала, что ты питомец.

— Потому что больше некому, — сказала Пэт. — И должен же быть человек, который присматривает за людьми. Погнали?

— Начинаем, — сказал я. Если раньше я считал её очаровательной и слегка нервирующей, то теперь понял, что уважаю её больше, чем просто немного. — Держись крепче.

— Ага, — сказала Пет, и её голос слегка запыхался.

— Напугана? — спросил я, улыбаясь, через плечо.

— Как-то раньше не приходилось путешествовать по электронной почте, — сказала она. — А как насчёт тебя?

— В ужасе! — сказал я и нажал на кнопку отправки письма.

Я сказал, что был напуган. Возможно, мне даже показалось, что я был напуган. Но когда мы плавно очутились в библиотеке, в целости и сохранности, как будто мы просто вошли через дверь, я испытал настоящий ужас.

Потому что, пробираясь между стеллажами с книгами и мечом, закрепленным крест-накрест на спине, к нам приближался Лорд Сэро, наследник половины мира За и лидер Тройки.

Ослепительно белые волосы, льдисто-голубые глаза и бледный суровый лоб, который я видел в последний раз, обрамленный лентой из белого золота, заплясали перед моим изумленным взором.

Зеро? Её третий владелец, Зеро, был на самом деле Лордом Сэро?

Он оказался намного крупнее, чем я ожидал в реальной жизни, и намного холоднее. Подняв голову, чтобы поприветствовать его, я увидел Атиласа — того самого Атиласа? — его дружелюбной улыбке больше нельзя было доверять. Вампир Джин Ён, злобно глядя на меня, приподнял бровь, но я не мог найти в себе силы отвести взгляд от Лорда Сэро.

— Кто ты такой, — требовательно спросил он, — и почему ты играешь с моим питомцем?

— Разве я тебе не говорила? Со стороны людей довольно глупо пленять чужих питомцев, когда они не знают, кто их владельцы.

— Это Лорд Сэро, — сказал я, сопротивляясь желанию расстегнуть пуговицу, которая, казалось, душила меня.

— Кто ты такой, — повторил Лорд Сэро, — и почему ты играешь с моим питомцем?

— Это Зул…

— Маразул.

— …и прежде чем ты впадёшь в кровавый кураж и величие, скажу, что именно он наложил заклинание, запечатавшее кафе, но он не знал, чего от него хотели гоблины. Он тоже не заманивал меня в ловушку; я сделала это сама, потому что подумала, что было бы легче, если бы там был один из нас.

— Преимущество того, что там находится один из нас, Пэт, — сказал Атилас, и в его глазах промелькнуло веселье, — значительно уменьшается, когда это не один из нас.

— Злюка, — сказала Пэт. — Я всё исправила, не?

Лорд Сэро снова открыл рот, но, к моему изумлению и ужасу, она не дала ему произнести ни слова.

— Бессмысленно также говорить мне «плохой питомец».

Лорд Сэро закрыл рот, но глаза его сузились.

Джин Ён, с тёмными влажными глазами, наклонился и легонько укусил Пэт в плечо.

— Ой! — заорала Пэт. Она повернулась и посмотрела на него, потирая плечо.

— Плохая. Petteu, — очень отчетливо произнес вампир.

— Если ты превратишь меня в вампира, я проведу остаток своей бессмертной жизни, пряча все твои левые носки! — сказала Пэт, все еще хмурясь на него. — Я заставлю тебя так сильно пожалеть о том, что ты обратил меня, что ты отдашь себя в добровольное жертвоприношение.

Вампир пожал плечами и прислонился спиной к книжной полке. Он излучал лёгкое самодовольство, которое было столь раздражающим, как и неуловимым. Должно быть, это тоже разозлило Пэт, потому что она снова показала ему язык и отвернулась.

— Да пофиг, — сказала она. — Мы всё исправили, и думаю, это значит…

— Условия не пересматриваются, — сказал Лорд Сэро, не дав ей договорить.

— Тройка! — прохрипел я, слабо вцепившись в подлокотники кресла. Наверное, мне следовало молчать, пока они разговаривали между собой, но слова вырвались сами собой.

— Да, — сказала Пэт. — Так их называют Запредельные, но не суть.

Она снова покатила меня вперёд, и мои руки судорожно вцепились в обода колес, чтобы остановить движение вперёд, которое только приближало меня к смерти.

— Ты не… ты не сказала мне…

— Сказала! — в голосе Пэт слышалось негодование. — Я же говорила, что гоблины поступили тупо, похитив меня, из-за того, что я их питомец.

— Возможно, в следующий раз тебе стоит возглавить Тройку, — предложил Атилас.

Теперь, когда я понял, что это был Атилас, мне показалось, что я должен был догадаться об этом с самого начала. Кого ещё зовут Атиласом, у кого мягкий, смертоносный блеск в глазах, и кого иногда сопровождает вампир? Конечно, я не слышал никаких разговоров о питомце, но мне казалось, что я мог бы собрать воедино хотя бы это.

— Ты сказала, что его зовут Зеро, — произнёс я онемевшими губами. — Это Лорд Сэро.

— Может, для тебя, — сказала Пэт. — А для меня он — Зеро. Ой. Куда подевались все люди?

Вместо этого Джин Ён приподнял бровь, глядя на неё.

— Saramdul? Musen saramdul?

Она обвиняюще оглядела их троих.

— Вы позволили Джин Ёну съесть их?

— Джин Ён исправился, — сказал Атилас.

— Что, с прошлой ночи? — требовательно спросила Пэт. — Он куснул разносчика в троллейбусе! Я его видела!

Вампир схватил её за руку и притянул к себе, закрывая ей рот, когда его взгляд метнулся к Лорду Сэро. Я крепче ухватился за обод колеса, чтобы остановить раскачивание, вызванное её быстрым движением, и поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джин Ён снова отпустил её с отвращением.

— Не трогай мой рот своими руками, если не хочешь, чтобы я чтобы я их обслюнявила! — сердито сказала она.

— Что ж, возможно, исправление заходит слишком далеко, — согласился Атилас. — Однако Зеро благополучно выпроводил остальных, прежде чем у них появился шанс заметить что-то ещё, чего они не должны были заметить.

— Лады, — сказала Пет, но вид у неё по-прежнему был подозрительный. — В общем, как я уже сказала, это Зул, и ему нравится, когда его называют Маразул. Гоблинов он тоже недолюбливает, а ещё он занимается хакерской магией.

— Как именно, — спросил Атилас мягким голосом, но его взгляд явно нервировал, — вы познакомились? Я не могу отделаться от ощущения, что это было очень… случайным совпадением.

Пэт слегка порозовела.

— Мы оба покупаем кофе в этом кафе, — сказала она. — И это гоблины решили, что было бы неплохо попытаться заманить в ловушку и меня тоже. Они, вероятно, думали, что смогут получить за меня выкуп. Тупые мелкие засранцы.

— Понимаю, — сказал Лорд Сэро, смотря на неё сверху вниз. — Возможно, посещение этого кафе убедит некоторых Запредельных в опасности подобных мыслей.

— Не думаю, что от них что-то осталось, — сказала Пет. — И я убила немало из них, когда они пытались помешать нам уйти.

Вампир Джин Ён оскалил зубы на всю длину довольно шипящего предложения.

— Точно, — согласился Лорд Сэро. — Мне не нравится идея оставлять оставшихся. Кроме того, мне интересно посмотреть, что стало с моим защитным заклинанием.

Я сглотнул, когда Лорд Сэро неизбежно перевёл свой пристальный взгляд на меня, задумчивый и чуть заинтересованный. Мне не понравился этот взгляд. Это мог быть взгляд фейри, который пытался решить, сколько конечностей ему следует отрезать, если его питомец пострадает, или же это мог быть взгляд фейри, который пытался решить, насколько я могу быть ему полезен. Мне не очень нравился ни тот, ни другой вариант.

— Не уходи слишком далеко, — сказал лорд Сэро. — Возможно, ты нам пригодишься.

О, нет.

— От него определенно есть польза, — согласился Атилас, и его спокойные глаза остановились на мне так, что я похолодел до костей.

— От меня на самом деле очень мало толку, — сказал я им обоим, держась за колеса своего кресла с обеих сторон. — Я не чистокровный тритон — я даже не могу заплыть за пределы видимости или оставаться под водой дольше пяти минут.

— Нам нет пользы от тритона, — сказал Лорд Сэро. — Но нам пригодится то, как ты называешь это заклинание, с которым вы сражались последние пару часов.

— Хакерное, — снова услужливо подсказала ему Пэт. — Типа магии, а может и нет. Я и не знала, что люди способны на такое.

— Не способны, — заметил Атилас. Его ресницы слегка опустились, но я всё равно почувствовал холодок под его пристальным взглядом. — Вот почему мы так заинтересованы. Думаю, тебе придется смириться с тем, что в будущем ты будешь чаще встречаться с нашей Пэт.

Лорд Сэро, слегка нахмурившись, сказал:

— Да. Обсудим это позже.

У меня было ощущение, что мы — это он и я, а не он и Атилас. Немного отчаявшись, я сказал:

— Но, ваша светлость…!

— Не боись, они не причиняет тебе вреда, — заверила Пэт. — Я прослежу.

Я перевёл взгляд с тощей, похожей на беспризорницу Пэт на похожего на хлыст Джин Ёна, а затем ещё дальше на неуклюжую массу, которой был Лорд Сэро, и почувствовал, как во мне закипает смех. Лучше не давать ему вырваться наружу. У меня было отчётливое ощущение, что это прозвучало бы не совсем вменяемо.

— Позже мы также обсудим твоё уникальное использование магии, — сказал Лорд Сэро. — Я хочу точно знать, как ты преодолел моё защитное заклинание, и я очень хочу знать, почему ты проделал это с моим питомцем в кафе.

— Ой, — прохрипел я. — Что ж, ваша светлость, это…

— Да, ладно-ладно, — сказала Пэт. — Перестань его пугать! У него был довольно тяжелый день, и ему заплатили только половину из того, что ему причиталось. Сейчас я отведу его домой, а вопросы ты сможешь задать позже.

Она снова схватилась за ручки моего кресла и покатила меня прямо на них. К моему большому удивлению, никто из них не попытался остановить её; каждый из них просто отступил на шаг, чтобы не попасть под колеса. Атилас выглядел удивлённым, Джин Ён явно раздраженным, но отчужденным, а Лорд Сэро, возможно, выглядел — возможно ли это? — слегка влюблённым.

Я увидел всё это в мгновение ока, а потом мы оказались в лифте и каким-то образом оказались за пределами библиотеки, и тёплое летнее солнце окутало нас. Я сделал глубокий, осторожный вдох и выдохнул чуть более неуверенно, чем мне хотелось. Мне уже не в первый раз пришло в голову, что быть Пэт Лорда Сэро — гораздо больше, чем просто быть питомцем Лорда Сэро.

Мне также пришло в голову, что, учитывая этот факт и то, что она была питомцем Лорда Сэро, мне, безусловно, следовало бы как можно скорее найти новое жилье.

Я не видел в этой Пэт никакой магии, но она так энергично подталкивала меня вверх по дороге, что, должно быть, именно магия заставляла её подниматься в гору всю обратную дорогу до моей квартиры. Никто из нас не обращал особого внимания на кафе, когда мы проходили мимо; в окнах было пусто, и это было неприятно, и я был рад, что Пэт везла нас на другую сторону улицы.

— По крайней мере, дальше по дороге есть ещё одно кафе, — сказала она с некоторой надеждой, когда мы подъехали к моей квартире. — Там тоже готовят неплохой кофе.

— Кажется, у меня пропало желание пить кофе, — сказал я, оглядывая свою квартиру. Какой позор. Я так привык жить здесь, а теперь мне придётся искать другое место. Гоблины знали, где меня найти, и что ещё хуже, когда Пет вернётся к ним, Лорд Сэро, несомненно, тоже будет знать. У меня не было иллюзий, что она не расскажет им всё, о чем они спросят. В конце концов, она была их питомцем.

— Ой, — сказала грустно Пэт. — Значит ли это, что я тебя больше не увижу, когда пойду за кофе?

Меня искушали. На мгновение я испытал сильное искушение. Прошло много времени с тех пор, как я видел подобный взгляд у женщины, человека или Запредельной. И она тоже была такой миленькой. Было бы неплохо познакомиться с ней поближе, за чашечкой кофе, с улыбкой.

Но в моей жизни было слишком много опасностей, чтобы спокойно сидеть за чашечкой кофе и улыбаться — и если в моей жизни было слишком много опасностей, то в жизни Пэт их было в избытке. Своего рода переизбыток, который выплёскивается на жизнь тех, кто их окружает.

И ещё был Лорд Сэро. Я заметил, как он нахмурился, когда перевёл взгляд с меня на Пэт, и это был не тот хмурый взгляд, который я бы связал с простой любовью к домашнему питомцу. Я не думал, что это был романтический интерес, но это определенно было что-то. Я всё ещё ощущал в своей жизни ту новизну, которой не ощущал уже много лет, и я не был готов погибнуть от рук Лорда Сэро, если совершу ошибку с его Пэт, и не был готов погибнуть от зубов вампира, если до этого дойдёт.

— Буду видеться с тобой время от времени, — сказал я, хотя и знал, что это ложь. Я уеду, как только соберу свои вещи. — Они пришлют тебя, чтобы ты попросила меня о чем-то.

— Ну конечно, куда же без них? — согласилась она. — Атиласу нравится открывать новые таланты, а Зеро любит их использовать. Не бойся их слишком сильно, Зул. Они выглядят злыми — да, они такие и есть — но они заботятся о своих.

— Мне будет спокойнее, когда я почувствую, что я один из них, — сказал я, хотя у меня и не было намерения поддерживать такие отношения с Тройкой. — Это не та троица, с которой можно обращаться по имени. Они могут быть необходимой частью мира Между, но они не самая приятная его часть. Возможно, когда я узнаю их немного лучше, я смогу читать их более чётко, но пока они тёмно-синие, и я бы предпочел держаться от них подальше.

Этот оттенок полуночного синего цвета был из тех, что скрывают в глубинах монстров со звёздами вместо глаз и копьями вместо зубов.

— А что скажешь обо мне? — спросила Пэт.

Она задала этот вопрос праздно, но я сразу же понял ответ на этот вопрос.

— О тебе? — спросил я и обнаружил, что снова улыбаюсь. — Это просто. У тебя совсем другой оттенок синего. Глубокий, тёмный, с блестящими вкраплениями, о существовании которых я и не подозревал.

Её лицо озарилось счастьем, и это вызвало у меня лёгкое сожаление.

— Мне нравится, — сказала она. — Быть питомцем не так уж плохо, в смысле, но иногда приятно быть кем-то ещё.

Я улыбнулся в ответ, надеясь, что улыбка получилась не такой грустной, как мне показалось.

— Тогда, когда мы встретимся в следующий раз, тебе придётся назвать мне своё настоящее имя.

— Да, — сказала Пет, и в её улыбке не было грусти. Как будто она знала лучше меня, что мы обязательно встретимся снова. — В следующий раз, когда мы встретимся.