Действие «Дороги костей» происходит в мрачном фэнтези мире и предназначено для зрелых читателей (18+). Некоторые сцены могут вызвать у ряда читателей дискомфорт. Полный список предупреждений о содержании:

— домашнее насилие (обсуждаются, некоторые эмоциональные оскорбления)

— зависимость (сильные темы; включает опыт абстиненции)

— религиозное преследование

— казнь через побивание камнями

— пускание крови

— насилие и жестокость

— графический секс

— сексуальное насилие (подразумеваемое, попытка)

— агорафобия и социальная тревога

— плен

— проблемы с психическим здоровьем (психоз, потеря родителей, потеря братьев и сестер)

— похищение

— принудительное употребление наркотиков

Силла Нордвиг верила в маленькие знаки, которые старые боги оставляли смертным — красное небо, предвещающее неожиданности, флита как вестник перемен и черный ястреб, предвестник смерти. Но самое главное, она знала, что беды приходят по трое, и потому не стоило удивляться, когда начали звонить проклятые колокола. И всё же она вздрогнула от испуга.

Смыв тесто с рук, Силла вытерла их о грубую ткань самотканой юбки. Пепел, подумала она. Эта неделя действительно вымотала её.

Все начало рушиться с того, что Олаф Рыжий потребовал арендную плату на неделю раньше срока, растянув их и без того скудный бюджет до предела. Затем Силла обожгла палец, доставая ячменные лепешки из углей, и уронила всю партию в огонь. Зерно дорожало с каждым днем, три суровые зимы подряд сделали урожай скудным, а следующая обещала быть еще хуже. За свою ошибку она выслушала жесткий выговор.

И вот теперь третье несчастье за неделю — эти проклятые колокола.

Силла разгладила вышивку на поясе своего синего фартука, такого же, как у всех служанок ярла Гуннелля, и вышла на улицу. Звон железных ключей оповестил о прибытии Беры, жены ярла и управляющей домом. Силла поспешила занять свое место в строю, сплетая пальцы в тугой узел, пока Бера пересчитывала служанок.

— Двенадцать. Ладно, ступайте, все вы, — мягко сказала она. — Будем надеяться, это пройдет быстро. Ради всех нас.

Легкий ветерок коснулся лица Силлы, вырвав пару каштановых прядей из ее туго заплетенной косы, когда она пошла по тропинке. Для пасмурного дня было на удивление тепло, солнце скрывалось за облаками. У лица Силлы жужжала оса, от которой она отмахнулась. В саду у дома щебетали птицы. На мгновение все даже показалось почти спокойным. Пока от звука следующего удара колокола, долгого и громкого, у Силлы не свело зубы.

Она шагала в ногу с остальными служанками, глядя на синюю юбку девушки впереди. Они шли цепочкой по изрытой колее. Силле не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что ярл Гуннелль и его люди, воины, конюхи и полевые работники, следуют за ними. Ярл был одним из немногих представителей знати, кто не использовал трэллов, привезенных из Норваланда, но если бы трэллы у него были, они тоже присоединились бы к их строю. Колокола никого не щадили, призывая каждого жителя Исельдура старше десяти зим, вне зависимости от сословия.

Силла бросила взгляд в сторону конюшен, но не увидела отца. Он где-то там, среди работников полей в своей грязно-серой тунике. Наверное, он сейчас, оттирает грязь с лица, и волнуется за неё, за них обоих, и думает, что они слишком задержались в Скарстаде. Время двигаться дальше. В очередной раз.

Они шагали по утоптанной дороге, пройдя через ворота частокола, мимо деревянных домов с соломенными крышами. Перед домами аккуратными рядами были сложены дрова, а капустные грядки утопали в зелени и овощах. Сам Скарстад был небольшим и ничем не примечательным, похожим на большинство деревень в землях Судура. Силла знала это, ведь успела пожить во многих из них. Уютно распланированный, окруженный высокими защитными стенами, он имел две главные улицы, пересекавшиеся в центре на площади с деревьями. Медовый зал содержался в порядке, каждое крыльцо было подметено, а площадь не раз была залита кровью.

По мере их приближения к площади колокола звучали всё громче, каждый удар был более зловещим, чем предыдущий. Их звон пробирался в кости Силлы, с каждым шагом все сильнее сжимая все внутри. К их процессии примыкали крестьяне и торговцы, пока дорога не наполнилась толпой. Наконец, они вышли на центральную площадь. Силла направилась к высокому воину-Клитенару, стоявшему у повозки, полной острых черных камней. Он раздавал по камню каждому, кто входил на площадь.

Силла опустила глаза, зная, что увидит, если поднимет взгляд. По площади разносились приглушенные голоса. Мольбы. Просьбы.

Напрасно, подумала она с отвращением.

Гнетущее присутствие воина Клитенара перед ней, казалось, выдавливало весь воздух из легких. Клитенаров иногда называли Когтями Короля, их тела были внушительными, и Силла старалась держать взгляд прикованным к сапогам этого воина. Они были изношены и покрыты пятнами грязи и это зрелище почему-то внушало ей странное облегчение. Ибо доказывало, что перед ней всё же человек. Если бы она подняла глаза, то увидела бы черную кольчугу, увенчанную серебряными наплечниками в виде ревущего медведя, и татуировку в виде метки от трех когтей, пересекающих его правую щеку.

Ходили слухи, что вторые сыновья Исельдура после принятия метки когтей, менялись не только физически, но и умственно. Во время Ритуала, когда они приносили клятву верности королю Ивару и его Медвежьему Богу Урсиру, с ними что-то происходило. Независимо от того, какими они были до Ритуала, они возвращались преображёнными — высокими, словно горы, с лицами, навсегда искажёнными суровыми морщинами и новыми татуировками. Считалось, что в их жилах текло благословение Урсира, что лишь усиливало беспокойство Силлы.

Когда Коготь Короля вложил в её ладонь кусок необработанного обсидиана, рука Силлы невольно опустилась под его тяжестью. Она уставилась на гладкую, блестящую поверхность. Как что-то может быть таким красивым и одновременно таким уродливым?

Оглушительные удары колоколов вырвали её из раздумий, на площади их звон был почти невыносимым. Силла дернулась вперед, глаза лихорадочно искали синие юбки прислуги ярла Гуннелля. Каким-то образом она потеряла их из виду.

Она подняла глаза, всего на одно сердцебиение, чтобы понять, где находится. Она знала, что это было ошибкой, что не должна этого делать, но не смогла остановиться.

Три V-образные колонны, возвышались над круглым помостом в центре площади, с алтарным камнем, покрытым рунами посередине. Каждый приговорённый был привязан к деревянным столбам, руки раскинуты в стороны, ноги скреплены у основания. Железная узда сковывала их лица, заглушая голоса. Жаль, что эти приспособления не закрывали их глаза; несчастные видели всё: толпу, камни, неизбежность смерти. Ожидание, вероятно, было частью наказания, предположила Силла.

Она стояла на дрожащих ногах, её взгляд встретился с глазами женщины по центру. Глаза женщины были полны ужаса, белки сверкали. Силла почувствовала, как сердце камнем рухнуло вниз, когда поняла, что это вовсе не женщина, а девочка лет тринадцати. Лицо девочки расплывалось, её карие глаза превращались в ярко-зелёные глаза матери, умоляющие её отвернуться…

Нет.

Силла глубоко выдохнула и заставила себя смотреть в землю. Сейчас не время для воспоминаний.

— Следующая! — прогремел Клитенар, вырывая её из мыслей.

Глаза Силлы метались, пока она наконец не заметила синие и коричневые одежды служанок справа и быстро направилась к ним.

Среди них была белокурая девочка, такая маленькая и неуместная среди служанок ярла Гуннеля. Её растрёпанные светлые волосы прилипли к шее, лицо было испачкано грязью. Пронзительные, слегка раскосые голубые глаза, смотрели на Силлу, пока она теребила подол своей порванной и помятой ночной рубашки.

— Тебе стоит быть внимательнее, — раздался её детский голосок.

Силла пыталась угадать возраст девочки и предположила, что ей лет пять или шесть.

— А тебе стоит быть вежливее, — равнодушно ответила она.

— Что ты сказала, Катрин? — спросила Бера, строгим голосом.

Взгляд Силлы устремился на суровое лицо Беры.

— Я… я обращалась не к вам, — пробормотала она.

— А к кому тогда? С кем ты разговаривала?

Силла снова метнула взгляд к тому месту, где только что стояла девочка. Теперь там была лишь пустота.

Ты сказала достаточно, подумала Силла, крепко сжав губы. Возьми себя в руки, Силла Маргрэт.

— Так сложно найти хорошую прислугу, — пробормотала Бера. — Ленивые или тронутые умом.

Силла глубоко вдохнула, отводя взгляд. Заметив знакомую светлую голову с седыми прядями, она встретилась взглядом с отцом. Он словно обмяк, увидев её, будто всё это время задерживал дыхание. Рядом с ним стоял старый добродушный конюх, который предоставил им шкуры и немного провизии, когда они с отцом только прибыли в Скарстад. Его звали Тольвик, если она правильно запомнила. С мрачной улыбкой на лице Тольвик кивнул, и Силла ответила тем же.

Тучи рассеялись, солнечные лучи пробились сквозь облака, освещая сверкающие минералы на мостовой и согревая спину Силлы.

К счастью, колокола смолкли. Прошло несколько минут, и толпа разрослась, заполнив площадь и растекшись по боковым улицам. Тихий гул разговоров и беспокойство окутали двор, напряжение было настолько густым, что его можно было бы разрубить топором.

Наконец, на площади появился Говорящий Бога. Готи Урсира был высоким мужчиной с бледным и лысым черепом, сверкавшим в солнечном свете. На нем были просторные коричневые робы, закреплённые на плечах, подол которых был расшит сияющими золотыми рунами. Готи сопровождали двое высоких Клитенаров, их медвежьи шкуры, накинутые на плечи, указывали на звание капитанов как минимум. Как и все Когти Короля, их бороды были длинными, заплетёнными в двойные косы; на поясах висели топоры, мечи и кинжалы.

Один из капитанов достал свиток и начал читать, его голос громко и чётко разносился по площади:

— По указу короля Ивара Железносердого, из великого рода морских королей Урка, сына короля Харальда из Норваланда и великого правителя королевства Исельдур, перед нами предстали Агнес Сврак, Лисбет Кир и Рагна Скули. Мы исполняем наш священный долг, вынося им приговор. Они обвиняются в сознательном использовании магии. — Капитан поднял взгляд на толпу. — Что скажете вы, жители Скарстада, об этих женщинах, которые так дерзко попирают законы нашего королевства? Этих женщинах, не признающих наши законы?

— Виновны! — скандировала толпа. Этот ритуал всегда был пустой формальностью. Никто никогда не просил освободить осуждённых.

С вынесением приговора Готи подошёл к первой осуждённой, извлекая из складок робы священный кинжал и золотую чашу. Женщина дёрнулась в своих оковах, её приглушённые мольбы становились всё более отчаянными, пока мужчина вскрывал вену на её внутреннем локте, собирая струящуюся кровь в чашу.

— Как и все Гальдра, они приговариваются к смерти через побивание камнями, — прогремел капитан. — Но сначала Пускание крови заплатит дань Королю Богов.

Пока толпа молча ждала, с вершины колокольни зловеще каркали вороны, а камень в руке Силлы становился невыносимо тяжёлым. Спустя долгую минуту чаша наполнилась, и Готи окунул пальцы в кровь, прежде чем провести ими по лбу женщины, оставляя серию линий и кругов — рунический символ, запрещающий ей вход в Священный Лес Урсира в загробной жизни. Лысый мужчина двинулся к алтарному камню, напевая на языке Урка, и вылил оставшуюся кровь на рунические надписи.

Когда Готи перешёл к следующей приговорённой, взгляд Силлы невольно устремился к багровой луже на помосте, кровь всё ещё медленно стекала с локтя первой женщины. Сколько еще раз это будет повторяться? Сколько мужчин и женщин должно умереть, чтобы насытить жажду крови Медвежьего Бога, чтобы утолить ненависть Ивара Железносердого к Гальдра?

Приглушённые крики приговорённых становились всё отчаяннее, всё настойчивее, и Силла поняла, что Готи выполнил свою роль и теперь обратился к толпе.

— Теперь вы докажете свою верность Урсиру и королю Ивару Железносердому их кровью! — Толпа взорвалась одобрительными криками, хотя некоторые выглядели просто покорными перед кровавой задачей, которая им предстояла.

Первый камень был брошен, нарушив напряжённое молчание площади. На мгновение перед глазами Силлы замелькали образы, в ушах зазвучали крики её матери. Стиснув зубы, она пыталась подавить воспоминания. Ей нельзя было развалиться на части, не здесь, не сейчас.

Летело все больше камней. Раздался влажный звук, за которым последовал приглушённый крик. Силла держала глаза опущенными, её рука крепко сжимала камень, пока крики толпы и вопли женщин сливались в чудовищную мелодию, от которой её передёргивало.

Двигаясь ближе к помосту вместе с остальной прислугой ярла Гуннелля, она краем глаза увидела, как Бера бросила свой камень. Но Силла застыла на месте, просто глядя вперёд.

Гнев вспыхнул внутри неё, словно высеченная искра. Неправильно. Всё это неправильно.

— Брось его, — сказала маленькая белокурая девочка. — Твоя кожа слишком нежная для позорного столба.

Силла глубоко вдохнула, отвела руку назад и швырнула камень в сторону помоста. Она не стала смотреть, попал ли он в цель.

Это продолжалось и продолжалось, бесконечным потоком крови и ярости. Над головой кричали вороны; кровь еще долго стекала с помоста после того, как крики женщин стихли; и продолжала стекать после того, как их избитые головы беспомощно склонились. Клитенары бродили среди толпы, выискивая тех, кто так и не бросил камень, пока тяжёлое послевкусие насилия висело в воздухе.

Голос капитана прорезал тишину:

— Пусть это станет предостережением для тех, кого манит искушение магии. Урсир уготовит вам судьбу, от которой вы не уйдёте. Вы заплатите кровью.

С этими словами зрелище закончилось, и толпа начала расходиться. Силла ощущала дрожь в каждом нерве, её ноги казались тяжёлыми, словно железо.

Силла представила, что сказала бы ей мама. Думай о тепле очага. О мыслях, которые согревают тебя изнутри.

Детёныши тюленей. Чихание. Запах книг.

Её мысли прервал крик. Силла, как и остальные, подняла глаза к небу, где по солнцу медленно полз силуэт. Свет был поглощён, оставив их в призрачных сумерках.

— Солнце украдено! — закричала женщина, и Силла наконец поняла — это было затмение.

— Суннвальд гневается! — раздался хриплый голос мужчины… знакомый голос. — Он показывает своё неодобрение этой бойне!

Сердце Силлы заколотилось, её взгляд устремился к капитанам Клитенаров, наблюдая за быстрой последовательностью жестов руками. Трое Клитенаров вытащили виновника из толпы, оттуда, где она в последний раз видела своего отца. Когда капитаны потащили мужчину к помосту, и она увидела его лицо, её охватила паника.

Это был Тольвик.

Силла с облегчением выдохнула, но тут же одёрнула себя. Нет, это был не её отец, но Тольвик был добрым и благородным человеком. К горлу подкатила тошнота, но она не могла отвести глаз, когда самый высокий из Клитенаров отсёк путы с одной из осуждённых. Тело упало с глухим стуком, конечности согнулись под неестественными углами. С пугающей сноровкой капитан принялся привязывать руки Тольвика к колоннам.

Но старик, казалось, только раззадорился.

— Старые боги этого не потерпят! Они уже наказывают нас долгими зимами!

— Молчать! — рявкнул капитан, с размаху ударив ладонью Тольвика по лицу.

Тот моргнул, а затем в его глазах вспыхнула решимость.

— Они очистят эти земли огнём! Это уже случалось раньше! И случится снова!

Желудок Силлы болезненно сжался, когда второй капитан подошёл к Тольвику и рывком раскрыл ему рот. Лезвие сверкнуло в воздухе, и крик старика поднялся до пронзительного визга, прежде чем оборваться сдавленным хрипом. Капитан повернулся к толпе, что-то упало с влажным шлепком. Лицо Тольвика появилось снова, и Силла с ужасом увидела, как из его рта струится кровь. Его язык. Они отрезали ему язык.

— У кого-то ещё есть мысли язычника, которые он хочет озвучить? — проревел капитан. Толпа замерла в гробовой тишине, а тень сдвинулась с солнца, снова заливая площадь золотым светом, странным и неправильным, учитывая мрачное настроение, нависшее над площадью.

— Есть только один истинный Бог, — выкрикнул Готи, вонзая нож в вену Тольвика. Кровь текла из его локтя в золотую чашу. — Король Богов. Бог Воитель.

Площадь окутала мёртвая тишина, пока Готи рисовал руну на лбу Тольвика и выливал кровь на алтарный камень. Один из капитанов передал ему перчатку, и Готи натянул её. Из стальных костяшек зловеще поблёскивали когти.

— Он Бог зубов и когтей. И имя ему — Урсир!

Отведи взгляд, уговаривала себя Силла, но не могла. Даже тогда, когда туника Тольвика была задрана, и когти вскрыли мягкую плоть его живота. Даже тогда, когда его внутренности, словно розовые извивающиеся угри, выплеснулись наружу. Тольвик кричал от боли, которая, казалось, проникала прямо в её кости, в самую душу.

Он всё ещё был жив, когда толпа начала покидать площадь.

Он всё ещё был жив, когда вороны спустились с небес.

Он всё ещё был жив, когда они начали пировать.

Силла пыталась вытеснить всё это из сознания, сосредоточив всю свою силу воли на синих юбках девушки впереди. Она разглядывала грубую ткань, считала разбросанные дырочки от искр очага. Оцепенев, Силла шагала за этими юбками по утоптанной дороге, через ворота частокола и вверх к усадьбе ярла Гуннелля. Было чудом, что её ноги вообще двигались, ведь онемение охватило всё её тело, а разум будто застыл.

Она не знала, как далеко прошла, когда монотонный звук прорезал её сознание. Маленькое жёлто-чёрное существо попало в поле её зрения. Ещё одна оса? Силла моргнула, когда оно зажужжало прямо перед её лицом и приземлилось на её нос.

— Что за… — начала она, отмахиваясь.

— Старый дурак, — пробормотала Бера, отвлекая Силлу от насекомого.

Её мысли вернулись к площади. Что на него нашло? Тольвик всегда был умным и добрым. Говорить о старых богах, упоминать имя Суннвальда в присутствии Клитенаров было равносильно мольбе о смерти. Её отец ясно дал понять, что их долг чтить предков и их богов, но делать это нужно за закрытыми дверями. И пока на троне сидит король Ивар, иначе и быть не может.

Забыл ли Тольвик об этом?

Её мысли снова вернулись к затмению. Теперь не осталось сомнений: это был знак. Более ясного указания на то, что пора уезжать, быть не могло. Если история ее чему-то и научила, так это тому, что затмение всегда предвещало тьму — за ним неминуемо следовало что-то плохое.

Они прошли мимо хозяйственных построек и подошли к двери длинного дома, замерев в ожидании, пока Бера вставит ключ в железный замок. Силле казалось, что этот час длился целую неделю. Мышцы ныли так, будто она шла весь день. Она чувствовала себя опустевшей оболочкой.

— Ну что ж, — сказала Бера, входя в дом. — Кто готов к горячей чашке роа?

Силла прислонилась к тяжёлым ясеневым стенам конюшни, бросая взгляд на поля низкорослого ячменя и ржи в поисках высокого силуэта своего отца. Хотя прозвучал уже седьмой удар колокола, закат позднего лета все еще хорошо освещал усадьбу.

После бурного утра наступило спокойствие. Воздух был тих, если не считать мягкого фырканья лошадей и приглушённых голосов, доносившихся из конюшен. Но несмотря на это, Силле было тяжело от случившегося с Тольвиком. Возможно, она была трусихой, но не могла заставить себя войти внутрь и встретиться с теми, кто близко его знал. Всё, чего она хотела, это увидеть отца, услышать его успокаивающий голос и убедиться, что с ним всё в порядке.

Силла сняла кожаную ленту с волос и расплела косу, тянувшуюся вдоль спины. Локоны пружинисто упали на плечи, и она пробежалась пальцами по коже головы, чтобы снять напряжение.

Тяжёлые двери конюшен с глухим стуком закрылись, и Силла вздрогнула, резко втянув воздух.

— Не хотел тебя пугать, — произнёс мужской голос, и из тени выступила фигура, сменив направление и подходя к ней. Силла прищурилась, пытаясь разглядеть его лицо. Когда он вышел из тени неторопливой походкой, она узнала в нем кузнеца. Мужчина почесал бороду и улыбнулся.

— Ты дочь Хафнара, верно? Катрин?

Силла на мгновение застыла, прежде чем вспомнила, что Хафнар — это имя, под которым Матиас был известен здесь.

— Пепел богов, — вырвалось у неё. — Сегодня я нервная, как белка. Да, это я. — Её взгляд встретился с его тёмными, добрыми глазами, с морщинками от улыбок вокруг. — А ты Кильян, верно?

Он кивнул, протягивая руку.

— Рад познакомиться.

Силла вложила свою ладонь в его, опустив на мгновение взгляд. Его загорелые руки были большими, мускулистыми; она подумала, что в его ремесле такие руки были необходимы. Кильян прислонился к стене рядом с ней и её ноздрей едва уловимо коснулся запах лошадей и угольной пыли.

— Ты работаешь у очагов?

— Да. Меня назначили печь хлеба, и меня это совсем не тяготит. Ты знал, что существует девять видов хлеба? Булки, лепёшки, хлеб на сковороде, как тут заскучать? — Заметив отсутствующий взгляд Кильяна, она замолчала. Опять болтаешь без умолка, — упрекнула она себя. Спроси его о нём самом. — А ты работаешь с лошадьми?

Он кивнул.

— Это, наверное, здорово, — улыбнулась Силла. — Люблю лошадей. Надеюсь, однажды у меня будет своя.

— Они действительно хорошая компания.

Силла наклонилась ближе.

— Между нами говоря, я предпочитаю лошадей некоторым людям. Большинству из них, если честно.

— С этим трудно поспорить, Катрин, — мягко рассмеялся Кильян. — Как вам Скарстад?

— Здесь замечательно, — ответила она, а затем нахмурилась. — Хотя на этой неделе всё было не так уж замечательно. Как себя чувствуют конюхи после того, что случилось с Тольвиком?

Кильян опустил взгляд.

— Настроение мрачное.

Она обхватила себя руками.

— Могу себе представить. Ты хорошо его знал?

— Работали вместе пять… шесть зим? Просто не верится.

Она нахмурилась:

— Как это ужасно⁠…

— Пора уходить.

Голова Силлы резко поднялась на звук знакомого голоса, её взгляд встретился с ледяными голубыми глазами. Несмотря на то, что он двигался как молодой человек, её отец начинал сдавать: в его светлых волосах и бороде уже пробивалась седина, а на лбу пролегли морщины. Она быстро осмотрела его: грязно-серая туника, кожаный нагрудник, хеврит, топор и кинжалы, спрятанные в ножнах на поясе.

Никогда не бывает безоружным, это мой отец, подумала она с усмешкой. В детстве она часто задавалась вопросом, спит ли он с хевритом, и однажды откинула одеяло, чтобы проверить только для того, чтобы он схватил её за запястье и резко скрутил. Когда сон покинул его глаза, он извинился и предупредил её никогда не пугать спящего человека. Затем он показал ей длинный клинок, который действительно держал под подушкой, свой любимый хеврит с костяной рукоятью.

Напряжение внутри Силлы спало, и она бросилась вперёд, крепко обняв отца. Его тяжёлые руки обхватили её, и, на мгновение, весь ужас этой недели, казалось, испарился. Он слегка отстранил её, беря за локоть и увлекая по дороге к их дому на окраине деревни. Силла оглянулась на Кильяна, который приоткрыл рот, но затем закрыл его.

— До завтра, Кильян, — голос её отца был грубее обычного.

Силла нахмурилась. Завершение разговора было чересчур резким, возможно, даже грубым.

— Приятно было познакомиться, Кильян! — слабо крикнула она через плечо, слегка махнув рукой.

Силла откинула с лица непослушный локон. За свои двадцать зим она никогда не знала поцелуев. Настоящих друзей у неё не было уже много лет. Она любила своего отца и знала, что он любил её в ответ. Могло быть хуже. Но ведь могло быть и лучше.

Она жаждала чего-то большего. Дружбы. Любви. Жизни. Как можно жить по-настоящему, если всё время оборачиваешься назад? Они с отцом были словно призраки, скользящие во тьме. Их жизнь была выживанием: находить работу, зарабатывать ровно столько, чтобы хватило на жизнь, и никогда не задерживаться дольше трёх месяцев. Силла неизменно находила место у кухонного очага, а её отец брался за тяжёлую работу на фермах. Она восхищалась тем, как легко он сливался с каждым новым местом, напоминая ей морозных лис, чей мех меняет цвет, чтобы слиться с окружением.

Но в последнее время она замечала, как на нём сказывались усталость и годы. Долгие дни в полях и постоянные переезды оставили свой след. Они не могли жить так вечно. Им нужен был покой, место, где они могли бы остаться и чувствовать себя в безопасности. Дольше трёх месяцев.

— Силла, ты меня слышишь?

Она нахмурилась:

— Прости, похоже, я снова мечтала на ходу.

— Оставь мечты до ночи, Лунный Цветок, — мягко поддразнил он. — Я сказал, что пора уходить из Скарстада.

Силла вздохнула, когда они свернули на дорогу Виндур, направляясь к сараю на землях Олафа, которую они сейчас называли домом.

Она уже догадывалась, что они уйдут, но теперь, когда он произнёс это вслух, в ней смешались предвкушение и тревога. Конечно, это был свежий старт, обещание чего-то нового. Но также это была опасность дороги, пустые желудки, мозоли и усталость.

Она смотрела на утрамбованную землю под ногами:

— Куда же нас приведут наши странствия на этот раз?

— В Копу.

Её взгляд метнулся к нему, и она рассмеялась:

— Очень смешно, отец.

— Это не шутка. Я получил с соколом долгожданное сообщение, приглашающее нас в Копу.

Она изучала его серьёзное лицо, чувствуя, как внутри всё скручивается узлом.

— Копа? Отец, это… минимум месяц пути, разве нет?

Она прикусила губу. Наверняка он шутит. Возможно, солнце спутало его мысли. Но его взгляд был ясным и твёрдым.

— Почему бы не Рейкфьорд? Думаю, туда четыре дня ходьбы. Бера говорила, что там делают лучший пряный мёд во всем королевстве. Мы могли бы найти работу у медоваров и жить припеваючи.

Но её отец настаивал.

— Копа станет настоящим приключением.

Силла фыркнула. Приключения. Ей их хватило за последние десять лет.

— В самом деле, отец. Если тебе так нужны приключения, можем просто пойти в Искривленный Сосновый Лес. Это точно удовлетворит твою тягу к опасностям. Поохотимся на кровожадных лесных тварей, вроде оленей-вампиров или гримвольфов. — Она замолчала на мгновение. — Из всех мест в Исельдуре почему Копа?

Силла даже не была уверена, где это место на карте. Знала наверняка только то, что это на севере. Далеко на севере, хотя не настолько далеко, как земли Нордура, где, по её воспоминаниям, зимой солнце светит всего час в сутки. Никакая сила в этом мире не могла заставить её отправиться туда.

Отец повернулся к ней, его глаза были серьёзными.

— У меня есть вести, Силла. Там есть дома-щиты для тех, кто в нужде. Безопасное убежище, где мы могли бы перевести дух.

Силла застыла. Дом-щит. Неужели это правда?

Она осторожно подошла к этой теме:

— Предположим, мы решили отправиться в Копу. И, отец, пожалуйста, заметь, что я использую слово «предположим», нам придётся разбить путь на несколько этапов. Наши соласы закончатся задолго до того, как мы до туда доберёмся. Эта дорога… она ведь трудна для путешествий, так?

— Очень, — ответил он, с мечтательным взглядом. — Когда я был молодым, я путешествовал по этой дороге. Мы ехали от Копы до Суннавика целый месяц и еще половину… Но, Силла, она была красивее, чем ты можешь себе представить. Давно я слышу зов севера, и это послание всё решило. Судьба ведёт нас в Копу. К безопасности.

В его голосе звучала такая живость, что она невольно заразилась этим настроением.

Силла машинально дотронулась до флакона, висящего на кожаном шнурке на шее, поглаживая гладкий металл. Этот разговор о посланиях с севера появился будто из ниоткуда. Что он делал, отправляя соколов и кому он их отправлял?

— Что ж, — медленно сказала она, вдыхая запах сосен и можжевельника, пока лес поднимался с обеих сторон дороги, — если твоё сердце настроено на Копу, тогда давай для начала отправимся в Рейкфьорд. Обсудим это по дороге.

— Я уговорю тебя, Лунный Цветок, — с улыбкой сказал отец, крепко обняв ее за талию. Он был на полголовы выше и положил щеку на её волосы. — Мы должны уйти на рассвете. Ты забрала свою плату?

Она кивнула, похлопав по кожаному кошельку на поясе, внутри которого звякнули соласы и несколько крессенов.

— Хорошо.

Пока они шли по дороге, Силла размышляла, кем она будет в следующий раз. Она уже была Тордис, Ингунн, Гудрун, а теперь Катрин. Возможно, в новом месте она станет Аттой. Да, Атта звучит приятно.

Облака рассеялись, и солнечные лучи заиграли на влажных хвойных иголках и папоротниках, покрывающих лесной настил. Вдали раздался крик птицы, и Силла запрокинула голову, пытаясь её разглядеть. Щурясь, она заметила тёмные крылья, изогнутый жёлтый клюв и белую полосу на хвосте.

Чёрный ястреб, поняла она с ужасом.

Её рука невольно легла на предплечье отца, и вдруг её чувства обострились до предела. Ветки трещали где-то поблизости, заставляя волосы на её руках встать дыбом. Крик совы из-за деревьев заставил её вздрогнуть.

— Силла? — обеспокоенно позвал отец, но было слишком поздно.

Из теней, словно волки, выскользнули фигуры. В чёрных одеждах, ловкие и вооружённые стальными клинками, они окружили их прежде, чем Силла и её отец успели среагировать.

Сердце Силлы забилось, когда она оценила ситуацию: шестеро мужчин в чёрных кольчугах, вооружённых топорами и мечами. Их бороды были заплетены в двойные косы, как у короля Ивара и его Урканов.

Первой мыслью было, что это Клитенары. Ее время закончилось? До их ушей добрались слухи о проклятой девушке? Сказания о девушке, которая видит невидимое? В Скарстаде она была осторожна, но её разговор с той маленькой светловолосой девочкой на площади, мог стать роковым.

Но у этих мужчин не было кричащих медвежьих наплечников и татуировок на лицах.

— Чего вы хотите? — требовательно спросил её отец. — У нас всего пара монет, но они ваши.

Самый высокий из них сделал шаг вперёд. У него были растрёпанные, тёмно-каштановые волосы и чёрные, как ночь глаза.

— Нам не нужны ваши монеты, — он прищурился и скривил губы в злорадной улыбке. — Ты знаешь, зачем мы здесь, Томас.

Силла нахмурила брови, услышав незнакомое имя. Затем узел в её животе немного развязался. Они приняли её и её отца за кого-то другого. Но когда она бросила взгляд на отца, по её спине пробежал холод.

Его лицо стало белым, как у мертвеца, он закачался на ногах.

— Вы ошибаетесь; я Хафнар, не Томас. А это моя дочь, Катрин.

Мужчина холодно и безрадостно засмеялся. Он обошел их кругом, поглаживая бороду.

— Думаешь, я дурак? Мы искали тебя много долгих лет, Томас, и сегодня твоей удаче пришел конец. Бежать тебе некуда.

Пульс Силлы застучал в ушах. Ошибка. Это явно ошибка. Но почему её отец выглядел так, будто увидел призрака?

Напоминая себе о кинжале, спрятанном у её щиколотки, Силла собрала всю свою смелость.

— Он не Томас. Вы взяли не того.

— Томас, Томас, Томас, — цыкнул главарь. — Ты меня разочаровываешь. Ты ей ничего не рассказал? — Он усмехнулся и обратил свой чёрный взгляд на Силлу. — Забудь о своей преданности этому человеку. Он тебе даже не родня, у вас нет общей крови.

Взгляд Силлы метнулся от незнакомца к отцу. Их глаза встретились, и она увидела это — подтверждение, сожаление и, что было хуже всего, страх.

Мужчина кивнул, и двое воинов бросились вперёд, грубо схватив её. Её отец зарычал, бросившись на них, но его окружили ещё больше людей. Громкий хлопок раздался на дороге, когда один из воинов ударил его тыльной стороной руки, а другие скрутили ему руки за спину.

— Нет! — Силла вырывалась из рук воинов, которые держали её, пытаясь добраться до отца, но их хватка была железной.

Главарь приблизил к ней своё лицо, так близко, что она почувствовала его кислое дыхание. Она зажмурилась, пытаясь отстраниться, но кто-то сзади подтолкнул её вперёд.

— У неё есть шрам, — пробормотал он, проводя рукой в перчатке по крошечному полукруглому следу возле её левого глаза. — Это она.

Мужчина отпустил её, и Силла моргнула, жадно вдыхая воздух, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Что, во имя вечного пекла, происходило?

Глядя на Силлу, на губах главаря застыла жестокая улыбка.

— Королева Сигна искала тебя, девочка.

Она моргнула.

— Вы заберёте её только через мой труп, — выплюнул её отец.

— Это можно устроить, Томас. Твоя смерть давно назрела, — ответил черноглазый мужчина, поворачиваясь к нему.

Но её отец уже вырвался из рук захватчиков, выхватил хеврит и перекатился по земле. Он плавно и легко взмахнул клинком вверх, словно делал это тысячу раз. Главарь едва увернулся от свистящего лезвия, а её отец, быстрым и ловким движением, уже вскочил на ноги, направляя хеврит к шее нового противника. Воин извернулся, едва избежав удара.

Силла смотрела на человека, который её вырастил, в полном неверии. Его движения были ловкими, мощными, отточенными. Когда он размахивал хевритом в яростной атаке и с лёгкостью уклонялся от ударов противников, она не могла совместить этого нового человека с тем, кого знала, добрым великаном, работавшим в полях и приносившим ей камни в форме сердца.

Лес взорвался криками и хаотичными движениями. Её руку отпустили, когда один из захватчиков бросился на её отца. Силла рванула вперёд, ударив ногой по сапогу оставшегося охранника и вырвавшись из его хватки. Присев, она схватилась за кинжал у щиколотки и потянула, но безрезультатно. С разочарованным рыком она дёрнула снова, но упрямая рукоять не поддавалась.

Краем глаза она видела, как её отец сражается с четырьмя мужчинами, волосы развевались, хеврит пел в воздухе быстрее, чем она могла уследить. Отвратительный хлюпающий звук привлёк её внимание, когда мужчина упал на землю. Быстрее молнии её отец схватил топор упавшего и обрушил его на нового противника с такой силой, что лезвие прорубило кольчугу. Воин рухнул с пронзительным воплем, а её отец уже вытаскивал лезвие из разорванной кольчуги, отбрасывая ногой третьего нападавшего.

Сквозь панику, хаос и гул в ушах Силла услышала воспоминание слов отца.

Обещай мне, Лунный Цветок. Если на нас нападут, ты побежишь. Не пытайся сражаться. Не позволяй им схватить тебя.

Силла взглянула на тени соснового леса, затем рванулась прямо из приседа к деревьям.

Она успела сделать два шага.

Откуда ни возьмись появилась рука, обхватившая её горло и сжавшая с силой. Импульс заставил её ноги продолжать движение, отрывая их от земли, когда рука дёрнула её назад, прижимая к твёрдой груди.

— Куда это ты бежишь? — прохрипел голос — главарь. По жилам Силлы пробежал лёд. — Не беспокойся. Королева не убьёт тебя. По крайней мере, не сразу.

Глаза Силлы расширились, когда она начала задыхаться, её руки отчаянно царапали удерживающую её руку и лицо мужчины позади. Ногти впивались в его кожу, оставляя глубокие борозды. Мужчина выругался, но его хватка только усилилась, другая рука обхватила её за талию, прижимая руки к телу и лишая её последних шансов на сопротивление. Силла брыкалась, билась, как загнанное животное, жаждущее свободы, но его хватка была непреклонной.

Звуки битвы стали приглушенными. Время утратило всякий смысл. Весь её мир сосредоточился на боли в горле и неистовой потребности вдохнуть. Перед глазами заплясали искры, углы зрения темнели, сжимаясь в точку.

Она падала.

Перед глазами все залилось красным.

А потом её окружила тьма.

Томас,

Прими мои искренние извинения за столь поздний ответ. Почтовая станция Моссарокк давно заброшена, и патрульные случайно наткнулись на твои письма — к счастью, это оказались наши союзники. В землях Айстри есть множество укрытий для нуждающихся. Приезжай в Копу до наступления зимы, и мы разместим тебя с дочерью в доме-щите.

Спроси Скеггагрима в доме с голубыми ставнями, рядом с таверной «Драконье Логово», Копа, Айстри.

Удачи в пути.

Твой друг.

Силла быстро и решительно пробиралась сквозь лес. Страх отодвинул её горе на второй план, и она сосредоточила все силы на том, чтобы оставить как можно больше миль между собой и мёртвыми воинами. Она шла на протяжении долгих часов, не давая себе отдыха. В одной руке она сжимала молот, а другой рукой крепко удерживала на плече ремешок мешка.

Днём лес выглядел достаточно зловеще, но ночью он превращался в другой мир — царство теней и форм, постоянно меняющихся на периферии её зрения. Силла внимательно следила за дорогой, решительно настроенная не позволить коварным духам леса сбить её с пути. Мать рассказывала ей истории о злобных духах, которые перекраивали тропы и изменяли лес, пока люди безнадежно не терялись. Но в тех же историях упоминались и добрые духи, которые, если их уважать, даровали благосклонность и помощь путникам.

Ночью здесь стояла неестественная тишина, словно лес затаил дыхание. Но Силла всё так же двигалась вперёд, среди искаженных стволов сосен Искривленного Леса. Этот участок получил своё название из-за странного искривления стволов, изуродованных и изогнутых в зловещие формы. Были ли это проделки беспокойных духов? Силла не знала, но это создавало зловещую атмосферу, заставлявшую её ускорять шаг.

Головой она понимала, что по этим дорогам женщине небезопасно путешествовать одной. Это было не только опасно, но и противоречило учениям Урсира, которые предписывали женщинам выходить после заката только в сопровождении мужа, брата или отца.

— У тебя нет никого из них, — заметила девочка, ударяя палкой по кустам папоротника.

Силла раздражённо выдохнула:

— Нам нужно торопиться, — сказала она. На дороге действовали свои законы — она кишела ворами, отрядами наёмников, которые контролировали разные участки, и другими опасными, отчаявшимися людьми. Единственная надежда Силлы — её скрытность. — Лучше держаться леса. Будем путешествовать ночью, а днём спать, — пробормотала она.

— Мы уже близко? — заныла девочка.

Силла фыркнула:

— Осталось всего ничего — ночи четыре.

Четыре долгих ночи, и она доберётся до Рейкфьорда. Там она сможет перевести дух, переоценить ситуацию и решить, что делать дальше. Это казалось огромной, почти невозможной задачей, если думать о ней в целом. Горе снова начало заполнять трещины в её душе, и Силла сосредоточилась на своих шагах, заставляя себя делать шаг за шагом. Это было единственное, что она могла сделать.

Силла никогда не любила темноту, и была благодарна, когда почти сразу после заката на небе появились луны-сёстры — Малла, большая, яркая и дерзкая, и Марра, маленькая, но спокойная и неизменная. В молочном свете их сияния белый лишайник распустил свои кружевные края, обнажая их в лунном свете, а кластеры снежных грибов выпустили светящиеся споры, словно крошечные звёзды, мерцающие в полуночном лесу. Силла видела это и раньше, она не впервые была в лесу ночью, но эта красота заставляла её чувствовать себя хоть немного менее одинокой.

Продолжая свой путь Силла не могла остановить поток воспоминаний и откровений, что пробивались в её разум.

Я любил тебя как родную, звенел голос в её голове.

Слова отца звенели в ушах Силлы, каждый раз сжимая её грудь, словно когти горя становились всё острее. Но она чувствовала не только горе, но и гнев — как он мог скрыть от неё такое?

Если мой кровный отец не Маттиас, то кто тогда? — думала она. — Как я оказалась с ним? Он меня украл? Живы ли мои родители и ищут ли меня?

— Вряд ли, — произнесла Силла вслух. Её воображение не могло представить, чтобы её добрый отец похитил ребёнка. Они всегда были вдвоём против всего мира, но теперь ей с горечью приходилось искать новый смысл в их жизни, полной побегов.

Королева Сигна искала тебя, девочка.

Еще одни слова, которые она не могла выбросить из головы. Королева хотела её — искала её. Но это должно быть ошибкой. Это какое-то недоразумение.

У неё есть шрам. Это она.

Пальцы невольно коснулись крошечного шрама в виде полумесяца на виске у её левого глаза. Ей всегда говорили, что она ударилась о край стола. Ложь? Так же, как имя Маттиаса? Такая же, как тот факт, что у них нет родства?

— Я слышала, что королева Сигна — как королева из сказаний скальда, — размышляла девочка.

Силла задумалась о том, что знала о Сигне. Она знала, что королева была принцессой Норваланда, со столь желанными в ее королевстве, волосами цвета белого золота. Знала, что из семерых братьев и сестёр лишь Сигна была спасена народом Урка во время их нашествия. Ее пощадили благодаря красоте, чтобы сделать женой Ивара.

Возможно, королева могла оказывать влияние на мужа, но Силла не слышала, чтобы Сигна участвовала в делах королевства. Клитенары, управление делами, законы и правление принадлежали королю Ивару и ярлам. Но воины с дороги четко сказали, что Силлу ищет королева, а не король.

Зачем же она нужна королеве?

— Чтобы убить, — заявила девочка. — Хотя, наверное не сразу.

— Ты совсем не утешаешь, — прошептала Силла.

Тишину леса разорвало хлопанье крыльев. Инстинктивно Силла нырнула глубже в лес, лавируя между изогнутыми стволами, затем спряталась за куст можжевельника. Её тело напряглось, молот был поднят, пока она следила за дорогой Виндур.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Ничего. Всегда оказывается ничего. Но однажды это может быть что-то: гримвольф, или медведь, или олень-вампир, или, что хуже всего, человек. Спустя несколько напряжённых минут она медленно вышла из-за куста и продолжила идти вдоль дороги, оставаясь в тени леса.

Когда луны опустились низко над горизонтом, Силла наконец уступила усталости. Она ушла в лес глубже на полмили, оставляя ножом неглубокие отметины на деревьях, чтобы духи-обманщики не заманили её в чащу. Она нашла широкий ствол рябины, под которой земля была устлана мягким мхом, и опустила мешок. Отломив сухую ветку у основания дерева, она провела ею по земле, очерчивая круг вокруг дерева и своего будущего места отдыха.

— Суннвальд, защити меня. Малла, дай мне смелости. Марра, надели мудростью. Стьятна, освяти мой путь, — прошептала она. Но сила ее веры дрогнула, слова звучали пусто. Если боги реальны, как они могли позволить такому случиться?

Силла вошла в круг и, облегчённо охнув, опустилась на мягкий мох. Прислонившись спиной к стволу, она вытащила камень в виде сердца, проведя пальцами по его гладкой поверхности. Его на удивление приятно было держать в руках, он приносил утешение, потому что был маленьким даром её отца. Она чувствовала себя дезориентированной и растерянной. Как мог её отец погибнуть, ведь ещё этим утром они проснулись, как обычно? Как мог он погибнуть, если его туника всё ещё хранила его запах?

Треск над её головой заставил Силлу вскочить, отчаянно схватившись за молот. Она вглядывалась в кромешную тьму. Что-то мелькнуло. Взмах крыльев — и перед её глазами появился филин. Молот был готов к удару, но Силла остановилась, глядя в чёрные глаза на призрачно-белой морде птицы.

Из Силлы вырвался звонкий, нервный смех, когда до нее дошла нелепость происходящего.

— Соберись, Силла Маргрэт, — сказала она себе.

— Сумасшедшая, как берсерк, — захихикала девочка.

Силла покачала головой и снова опустилась на мох.

— Что предвещает сова? — задумчиво пробормотала она, откусив кусочек хлеба и яблока.

— Сон, — зевнула девочка, уютно свернувшись калачиком рядом. — Сова предвещает сон.

Силла оставила огрызок яблока и корку хлеба в качестве подношения духам. До сих пор они не мешали её пути, и она надеялась сохранить их благосклонность. Однако, даже закрывая мешок, она ощущала, как желудок сжимается от голода. Ей предстояло тщательно рассчитывать запасы, если она собиралась выжить на пути в Рейкфьорд. А чтобы добраться до Копы, ей нужно было быть умнее. Ей не нужно было считать монеты в кармане, чтобы понять, что их недостаточно для пути на север.

Спрятав еду обратно в мешок, Силла вытащила красный плащ и расстелила его, словно одеяло. Она посмотрела вверх, на тёмный полог леса. Что-то в запахе земли и мха, и крепком дереве за её спиной пробудили в ней воспоминания. Другая холодная ночь на лесной земле, другая ночь, проведённая у ствола дерева.

— Знаю, ты замёрзла, Лунный Цветок. Возьми мои носки, надень их на руки. Они чистые, не волнуйся. Завтра мы будем в Хольте, греть ноги у огня и пить горячий роа.

Силла смахнула слёзы с щёк и натянула шерстяные носки на руки поверх рукавов своего платья. Это немного помогло. Она глубже забралась под свой плащ. Грусть следовала за ней весь день. Ноги ныли от усталости, а веки так болели, что казались горящими.

— Помни, мы выжившие, Силла. Мы справляемся с трудностями. Мы делаем всё, чтобы остаться в живых. В Хольте будет безопасно.

— Но почему мы должны были уйти из Гейрборга, папа? Мне там нравилось, — спросила она тогда.

Её отец провёл рукой по своим светлым волосам. Теперь, когда рядом не было матери, чтобы их подрезать, они стали более растрёпанными. Силла заметила, что в них начали появляться седые пряди. Лицо его стало более измождённым, чем было всего несколько месяцев назад.

— Потому что, Лунный Цветок. Если люди узнают, что ты видишь то, чего не видят другие, за тобой придёт Клитенар.

Его дыхание облаком повисло в морозном воздухе. Холод в лесу был таким пронизывающим, что, раз проникнув в кости, уже не уходил.

— Но я не умею использовать магию. Я не Гальдра. Она просто друг-дух.

— Знаю, Силла, я знаю, и это несправедливо. Но для них это не имеет значения.

— Я скучаю по маме. — Боги, как же она скучала. Ей было двенадцать лет, когда мамы не стало, два года назад. Надежность, которую она знала всю жизнь, исчезла в одно мгновение. Исчез её дом в Хильдаре, её качели на дереве, её куры.

Отец тяжело вздохнул.

— Я тоже скучаю по ней, Лунный Цветок. Ох, как скучаю.

Он опустился на землю рядом с ней, притянул её к себе и накинул на них шерстяное одеяло. Через мгновение его тепло разлилось по её телу.

Силла закрыла глаза. У неё был отец. Она была в безопасности. Они справятся вместе. Они вдвоём против всего мира.

Она глубоко вздохнула, и с выдохом все её тревоги растворились.

Ее глаза жгло от воспоминаний, голова раскалывалась, а тело болело от усталости. Наконец, она позволила себе сломаться.

Страх, отодвинувший её горе на задний план, исчез. Волна отчаяния нахлынула на неё, словно прилив, поглощая её полностью. Силла плакала, её тело содрогалось от рыданий. Она думала об отце, о том, что он ей открыл, о том, как он её бросил.

Он бросил её.

Это было эгоистично, но она проклинала его. Проклинала за то, что оставил её одну в этом мире ни с чем, кроме кучи вопросов, на которых не было ответа и грандиозной задачей. Копа. Безопасность ждала её в Копе… но как ей туда добраться?

— Я не оставлю тебя, — прошептала девочка, заправляя свои растрёпанные волосы за уши. — Я останусь рядом.

Силла моргнула, посмотрев на девочку, её сердце наполнилось благодарностью за её присутствие — реальное оно или нет.

Боль обрушилась на её голову, словно удар хлыста. Силла поморщилась, закрыла глаза и выдержала этот шторм, как могла. Она всю жизнь боялась этих головных болей, избегала их любыми средствами. Но сейчас эта боль была почти утешительной, несмотря на её невыносимость. Она вытесняла горе, заполняя собой всё пространство.

Это была боль, с которой она могла справиться. Боль, которую можно было укротить одним кривым листом шкульда.

Она должна была принять шкульд ещё до того, как покинула дом, но её мысли были тяжёлыми и затуманенными от горя. Теперь её тело напоминало ей об этом, как всегда. В глазах начало темнеть, как будто острые ножи протыкали её череп.

— Прими шкульд, Силла, — настаивала девочка. — Тебе станет легче.

Когда зрение вернулось, Силла резко вдохнула, её лёгкие жадно поглотили воздух. Пальцы обхватили флакон, висевший на шее. Сняв пробку, она вытащила скрученный зелёный лист дрожащими пальцами. Заваривать чай в глубине Искривленного Леса было невозможно, поэтому Силла просто положила лист за щёку. Вкус был землистым и горьким, но она жевала его, сколько могла, прежде чем с гримасой отвращения проглотить.

Силла смотрела на флакон. Один лист в день — такова была её норма последние десять лет. Но эта ночь была другой. Всё изменилось. Она колебалась, но затем вытащила второй лист и положила его в рот.

Она больше не хотела думать. Не хотела чувствовать. Хотела убить свои чувства так же, как воины на дороге убили её отца.

Два листа должны помочь.

Силла закрыла флакон и спрятала его под воротник. Она уставилась в темноту. Тёплая волна разлилась по её желудку, поднялась вдоль позвоночника, а затем снова опустилась, растекаясь по пальцам рук и ног. Перед глазами засияли вспышки света — яркие вихри розового, синего и жёлтого. Её грудь расслабилась, дыхание стало глубоким и ровным.

Она словно вышла из своего тела, сбросила тяжесть с плеч, оставила её позади. И на этот миг, Силла просто существовала.

Что-то преследовало Силлу.

Два часа назад она подвернула ногу на корне, и острая боль пронзила её лодыжку. Опустившись на землю, Силла привалилась к изогнутому стволу сосны и ослабила шнуровку ботинка. К её облегчению, после высвобождения ноги, боль оказалась терпимой, а травма не серьёзной.

— Может, духам не понравилось твое подношение, — пробормотала девочка с белокурыми волосами.

Силла вздохнула и двинулась дальше, хотя продвижение сквозь лес стало медленнее. Туман оплетал искривлённые стволы деревьев, скрывая неровности почвы. Тяжёлые облака заволокли небо, и в отсутствие лунного света, лишайники и снежные грибы оставались безмолвными и безжизненными. Лес был погружён в тени, которые накладывались друг на друга. То, что она споткнулась стало неизбежностью.

— У меня ноги болят, — снова и снова жаловалась девочка. Силла не могла с ней не согласиться: всё её тело тоже ныло.

— Боль — признак того, что мы живы, — тихо ответила Силла, хотя её слова звучали не слишком обнадёживающе.

Массируя лодыжку, она почувствовала, как по её венам пробежала дрожь. Было отчётливое ощущение, что за ней наблюдают. Но, как бы она ни всматривалась в лес, в этих серых и чёрных оттенках, невозможно было что-то разглядеть.

— За нами что-то следует, — сказала девочка, бросив взгляд через плечо.

— Я тоже это чувствую, — пробормотала Силла.

Когда окончательно наступила ночь, Силла старалась не останавливаться. При остановке на нее наваливался груз воспоминаний: звук металла, при столкновении клинков, всепоглощающий страх, когда её душили, запах земли и крови, вернувший её в сознание под тяжестью мёртвого воина. И те слова, которые разрушили её мир: Он тебе даже не родня.

Шагать вперёд было проще, чем погружаться в прошлое. И Силла продолжала идти.

Чувство преследования не покидало её часами. Лес словно вибрировал от напряжения, волосы на её руках вставали дыбом. Не в силах расслабить мышцы, она ускорила шаг, не заботясь о неровной земле. Но так она долго не выдержит — впереди ещё несколько дней пути до Рейкфьорда.

Чернота ночи постепенно сменилась самым темным оттенком серого, почва стала чуть различимее. И тогда она услышала это: звон копыт и мужские голоса, неестественно громкие в тишине леса.

Сердце Силлы ухнуло в пятки, она бросилась на землю, разражаясь проклятиями. Почему из всех плащей на рынке она выбрала именно красный? Нейтральный серый или тёмно-зелёный куда лучше подошли бы для её положения. Но этот яркий, праздничный красный цвет заставил её тогда улыбнуться…

Она была как минимум в двадцати шагах от всадников и молилась, чтобы тени деревьев укрыли её.

Силуэты мужчин проехали мимо, за ними тащилась телега. Обрывки их разговора долетели до ушей Силлы.

— Полдня пути от Рейкфьорда, — раздался один голос.

— Это будет короткий визит, — сказал второй, — если отряд «Кровавая Секира» дождется нас. У меня есть предложение, от которого они не смогут отказаться.

Стук копыт заглушил остальную часть разговора, и вскоре лес снова погрузился в тишину.

— Нам надо отдохнуть, — зевнула девочка. — И мне нужно облегчиться.

Силла чувствовала смертельную усталость. Она шла не меньше десяти часов, её тело кричало о передышке. Но собрав остатки сил, она поднялась и углубилась в лес, оставляя зарубки на деревьях по пути. К тому времени, как она нашла укромную рощу берёз для лагеря, небо стало на несколько оттенков светлее.

Силла, как человек ритуалов, очертила круг, произнесла слова старым богам и устроилась на мягкой земле леса. Она провела рукой по камню в форме сердца, пытаясь найти в нём утешение. Казалось, что деревья вдруг обрели глаза. Тревога накатывала волнами, собираясь тяжестью в животе. Ее рациональная часть твердила о необходимости отдыха, еды и воды, что она не сможет продолжать в таком темпе. Иррациональная же шептала о том, что нечто дожидается её сна, чтобы разорвать её когтями и клыками.

Одна, подумала она. Она совсем одна.

Силла остро осознавала этот факт. Не только в лесу, но и во всем мире. Если что-то случится, кто ей поможет? Если она умрёт, кто будет ее оплакивать? Кто узнает, что она вообще ходила по этому миру?

— У тебя есть я, — сказала девочка, устроившись рядом с ней.

— Ты не настоящая, — прошептала Силла. Она скучала по отцу с каждым ударом сердца, с каждым вдохом, наполняющим её лёгкие.

Горячая слеза скатилась по её щеке.

Силла вздрогнула от звука хлопающих крыльев над головой. Подняв взгляд, она встретилась с тёмными, жутковатыми глазами, выделявшимися на фоне белоснежной морды. Напряжение в её теле ослабло.

— Пёрышко, — прошептала она сове. — Ты напугала меня. Разве у тебя нет какого-нибудь бедного мышонка, которого можно выслеживать?

Сова моргнула, затем устроилась на ветке поудобнее, продолжая смотреть на неё.

— Эта сова странно на меня смотрит, — пожаловалась девочка. — Скажи ей перестать.

— Это ты сегодня нас преследовала? — спросила Силла шёпотом. — тебя послали духи, чтобы нас направить? Если так, не могла бы ты завтра лететь впереди, чтобы не казалось, будто за нами идёт зверь?

— Или хотя бы угукни, — предложила девочка. — Здесь слишком тихо.

Силла принялась разбирать свои запасы, откусывая кусочек хлеба. С неохотой она разрезала свое лучшее яблоко, положив половину за пределы защитного круга вместе с частью драгоценного сыра, в надежде, что духи примут этот дар. Как только она съела оставшуюся половину яблока, она уставилась на пару листьев шкульда в ее ладонях. После долгих раздумий она положила их за щёку, бросив взгляд на сову.

Возможно Силла это выдумала, но в тёмных глазах совы читалось неодобрение. Сова моргнула и закрыла глаза.

— Спокойной ночи, Пёрышко, — шепнула Силла.

Свернувшись на боку, она уставилась на камень в форме сердца, думая о голубых глазах отца и его успокаивающем присутствии. Она представляла, что, как и сова, он смотрит на неё свысока. Без него рядом Силла чувствовала себя пустой… неполной. Кто она без него? Слёзы жгли её глаза, пока она ожидала наступления блаженства и тепла, которые смоют её горе. Больше никаких чувств. Это было невыносимо.

Силла сжала молот, пока листья не начали действовать, удовольствие разливаясь по её венам. Перед глазами засияли огоньки, как светящиеся споры снежных грибов под лунным светом.

Последним, что она увидела перед тем, как провалиться в беспокойный сон, был камень в форме сердца.

Скраеда Хольф наблюдала за своей добычей уже больше часа. Сидя на противоположном конце длинного стола, она не спускала глаз с огня в очаге неподалёку, украдкой следя за воином. По мере того как вечер шёл, медовый зал Рейкфьорда становился всё оживлённее: лавки заполнялись, а гости сменяли рог за рогом, наполняя их элем.

Где же твои спутники, воин? — размышляла Скраеда, медленно потягивая мёд из глиняной чаши. Сладкий вкус растекался по её языку, чуть приглушая растущее нетерпение. Она следила за этим воином и его товарищами целый месяц, тщательно планируя сегодняшний день. Тяжёлые наручники из Хиндриума оттягивали её карман, а лёгкий взмах её руки мог бы вмиг привести в действие людей, расставленных по углам медового зала, готовых схватить воина и его спутников.

Слегка повернув голову, Скраеда, сквозь свои медные косы, спадающие на плечи, окинула взглядом мужчину. Он был крупным, а его плащ из тюленьей шкуры лишь подчёркивал его внушительные размеры. Его чёрные волосы были собраны в узел на макушке. Воин сидел, опершись на длинный стол, угрюмо глядя в свою кружку с элем. Внешне он был грозным воином. Но она чувствовала, как в его ауре постоянно пульсирует нить тревоги.

— Из-за чего ты так нервничаешь, воин? — прошептала Скраеда, словно обращаясь сама к себе.

Она словно играла на его эмоциях, как на струнах арфы, мягко, очень мягко дёргая за ниточку его тревоги. Даже на расстоянии она видела, как на его лбу выступили капли пота. Воин оглянулся через плечо, дёргая за свою чёрную бороду.

Кто-то начинает беспокоиться, подумала Скраеда, на ее губах медленно расползлась улыбка.

Она бы давно уже заманила его в ловушку, если бы не трое его товарищей, которые каждую неделю являлись в зал вместе с ним, источая те же тревожные вибрации. Даже без своего дара Соласера она бы догадалась, что эти мужчины что-то скрывают. Остальные посетители зала легко разделяли дух товарищества, выработанный за многие пьяные ночи, проведённые вместе. Но эти четверо были чужаками, изолированными от остальных.

Потому что вы скрываете свою истинную природу, подумала она. У Гальдра была эмоциональная подпись — тревога, смешанная со страхом и каплей возбуждения. Но настоящим испытанием было, когда мимо проходил воин Клитенар — страх вспыхивал ярче, вплетаясь в отвращение. Где твои друзья? Когда они к нам присоединятся?

Взглянув на дверь медового зала, Скраеда почувствовала, как её раздражение растёт, а дар притупляется. Она опустила руку в карман, большой палец скользнул по гладким прядям косы Ильки. Узел в груди Скраеды слегка ослаб.

Терпение, сестра, — представила она, как шепчет ей Илька. Умный волк ждёт, пока кролик сам придёт к нему. Илька всегда была терпеливой сестрой близнецом, в то время как Скраеда отличалась дерзостью и амбициями. Была той, кто бесстрашно берет то, что хочет.

И когда она впервые увидела этих четверых воинов, Скраеда решила, что её сестра права. Если она правильно расставит ловушку и будет терпелива, четыре жирных кролика попадут прямо к ней. И тогда, возможно, она наконец сможет покинуть Рейкфьорд и вернуться к комфорту Суннавика. Сама мысль была как солнечный свет, согревающий её изнутри.

Она провела уже три месяца в Рейкфьорде, который вонял рыбой и пропитался солёными ветрами. Здесь была рыба, рыба и ещё раз рыба. И когда не было свежей рыбы, то были стейки из кита, копчёная сельдь или сушёная треска. Она съела так много рыбы, что чувствовала её запах на своей коже. Она мечтала о баранине, кролике и жареном кабане с можжевеловым соусом — о чём угодно, только не о проклятой рыбе.

Дверь медового зала скрипнула, пропуская внутрь четверых Клитенаров.

Скраеда тихо выругалась, почувствовав, как яркая вспышка страха переплетается с отвращением в ауре воина Гальдры, за которым она наблюдала. Ее сомнения подтвердились. Он Гальдра, без сомнений. Но появление проклятых Клитенаров означало, что его друзья не придут. А если Скраеда не сможет захватить всех четверых, ей придётся договориться, чтобы нанятые ею люди вернулись в другой день. Это, конечно, если Клитенары не отпугнут группу воинов навсегда.

Сапоги Когтей Короля гулко стучали по деревянному полу медового зала, когда они обошли длинный стол и направились к мужчине.

— Священный пепел богов, — прошипела Скраеда под нос. Клитенары собирались разрушить всю её работу.

Страх воина теперь был словно яркая верёвка, бешено размахивающая в его ауре. Скраеда подхватила её своим разумом, извлекая силу из глубин своего гальдура и добавляя к ней успокаивающее прикосновение. Рука воина ослабила хватку на кружке, и он выдохнул.

Скраеда нахмурилась, наблюдая, как Когти короля прошли мимо мужчины, даже не взглянув в его сторону. Взгляд ведущего Клитенара упал на неё, и внезапно Скраеда почувствовала себя добычей.

Борясь с древним желанием бежать, она заставила себя встретиться с холодными, тёмными глазами мужчины. Её кожа покрылась мурашками от глухоты его эмоций. Клитенары все были такими — холодными и бесчувственными по сравнению с остальными людьми. Она подозревала, что это было не случайностью, а результатом воздействия берсеркиума — порошка, который они принимали во время Обряда и затем ежемесячно. Берсеркиум усиливал их физическую силу и изменял их разум. Эмоции Клитенаров казались подавленными в обычное время, но в бою они резко менялись: ярость и возбуждение усиливались, страх и сочувствие подавлялись.

— Скраеда Острый Язык, — сказал ведущий Коготь Короля, приближаясь.

При этих словах все взгляды в медовом зале обратились на неё, разрушив её прикрытие.

Скраеда провела рукой по лицу, тяжело вздохнув, а затем уставилась на Клитенара.

— Вы только что испортили мне месяц работы.

Позади Клитенара черноволосый воин встал и направился к двери. Скраеда с грохотом поставила свою чашу на стол, расплёскивая мёд. Он не только спугнул её цель, но и назвал имя, которое она получила от Клитенаров, достаточно громко, чтобы его услышал весь зал. Возвращаться сюда она больше не могла.

Не обращая внимания на её раздражение, ведущий Клитенар достал из плаща свёрнутый пергамент и протянул его Скраеде.

— У вас новое задание. Пришло послание от её Высочества.

Скраеда резко выхватила свиток, разорвала печать с изображением осы и жадно пробежала глазами по тексту.

Силла шла всё дальше и дальше, каждый час был словно нож, всё глубже вонзающийся в ее тело. Мозоли на ногах горели, лодыжка пульсировала от боли, даже корни волос болели, будто и они взывали к богам. Но она продолжала идти, преодолевая мягкий, неровный грунт, шаг за шагом, с единственной целью — добраться до Рейкфьорда.

Часы шли, её энергия угасала, настроение становилось мрачным. Во рту Силлы было настолько сухо, что казалось, будто он полон песка. Ей нужно было найти воду — и как можно скорее.

— Соберись, Силла, — тихо сказала она себе. — Зато тебя не сожрал гигантский волк. — При мысли о гримвольфе Силла оглянулась через плечо — ни намёка на серебристую шерсть, ни блеска жёлтых глаз. Никакого движения. Лес был тихим и спокойным. — Ты справишься. Ты доберёшься до Рейкфьорда, вымоешься, завернёшься в одеяло и съешь сладкие булочки у огня.

— Я голодна, — простонала девочка, шагая рядом.

Живот Силлы громко заурчал, но она сделала вид, что не замечает этого.

— Тогда постарайся не думать о еде, — предложила она.

— Теперь я буду думать только о ней!

Силла промолчала.

— Представь, что у нас есть сладкие булочки, только что испечённые в глиняной печи ярла Гуннелля, щедро смазанные маслом, — продолжала девочка, сложив руки, будто молилась.

— Только не это, — простонала Силла.

— Или немного твёрдого сыра.

Силла провела рукой по лицу.

— Зачем ты все это говоришь? Хочешь помучать меня?

— Я просто озвучила то, о чём мы обе думаем.

— А что насчёт цыплёнка, запечённого на вертеле, — подхватила Силла. — Политого маслом и начинённого луком-пореем и травами?

— Ох, — простонала девочка. — Я, кажется, готова умереть за это.

Они играли в эту мучительную игру дольше, чем Силла хотела бы признать. И когда она, наконец, увидела блеск ручья, она побежала, упала на колени и зачерпнула прохладную воду ладонями. Сначала она пила жадно, пока острая боль голода не притупилась. Затем она умыла лицо и сняла чулки, чтобы окунуть ноги в воду. Силла с облегчением вздохнула, почувствовав, как жжение мозолей утихло. Но вскоре её вновь охватило беспокойство — чувство, что она задержалась здесь слишком долго.

На ней всё ещё было синее платье с гербом ярла Гуннелля, и Силла поспешила снять его, переодевшись в чистую одежду — льняную сорочку и шерстяной передник, поверх которого она набросила плотный плащ.

— Может, тебе заплести волосы, Силла? — предложила светловолосая девочка, окуная пальцы ног в воду.

— Хорошая идея, — ответила Силла, распутывая волосы пальцами. Ей нужно было слиться с толпой, стать незаметной. Заплетя косы и закрепив их кожаными завязками, она натянула свежие чулки, поморщившись, когда снова обула сапоги. Накинув плащ и закинув сумку на плечо, она схватила молот и продолжила путь.

Самая тёмная часть ночи осталась позади, и небо начинало медленно светлеть.

Вскоре по дороге стали встречаться всадники, фермеры с повозками. Силла с завистью смотрела на телеги. Учитывая такое оживлённое движение, она, вероятно, была недалеко от Рейкфьорда. Решив рискнуть, она вышла на дорогу, молясь, чтобы затеряться среди других путешественников.

Утро было ясным, и солнце вскоре согрело её лицо, пока она волокла ноги по дороге, морщась от боли при каждом шаге. Она чувствовала усталость в каждой косточке — нечто такое, с чем раньше не сталкивалась. Она спотыкалась о малейший камушек. Ее терзал голод. Каждый шаг требовал колоссального усилия. Но она была уже близка, она это чувствовала.

Стук копыт и скрип телеги заставил её напрячься, но Силла держала глаза на дороге, делая шаг за шагом.

— Привет! — раздался женский голос, который звучал успокаивающе.

Силла обернулась и увидела женщину верхом на коричневой кобыле, позади которой катилась старая телега.

— Добрый день, — ответила Силла, прикрывая глаза рукой от солнца. Женщина была одета в простое льняное платье, плечи укрыты поношенным плащом с меховой подкладкой. — Вы не знаете, как далеко еще до Рейкфьорда?

Женщина придержала лошадь, прищурившись.

— Пешком ещё несколько часов, — ответила она мягко, но её слова прозвучали для Силлы как удар: несколько часов. Силла постаралась не пасть духом от этой новости.

— Нам нужно отдохнуть, — сказала девочка. — Мы не сможем идти ещё несколько часов.

Женщина внимательно изучала Силлу, и та задумалась, насколько потрёпанно выглядит, с лесной пылью на одежде, не говоря уже о синяках на шее и под глазом.

— Ты можешь поехать со мной на повозке, — наконец предложила женщина.

Силла на мгновение замолчала, изучая её лицо: строгие карие глаза, маленькая родинка на лбу, волосы убраны под белый льняной платок. Женщина выглядела честной, но сомнения всё ещё терзали её.

— Тебе не следует идти одной по этой дороге, — продолжила женщина, оглядываясь через плечо. — Здесь бродят боевые отряды и твари. А ещё по этим местам бродит убийца.

Силла быстро заморгала, осмысливая услышанное.

— Пепел! Убийца? Правда?

— Да. Его называют Слоутрари. Находят тела, привязанные к столбам, колоннам или деревьям в районе Рейкфьорда, сожжённые изнутри. Говорят, он сжигает своих жертв заживо. Здесь небезопасно. Меня зовут Вигдис. Мой племянник Далли едет сзади в качестве спутника. Мы направляемся к причалу, чтобы доставить наш товар. Можешь поехать с нами.

Новость об убийце облегчила принятие решения. Силла кивнула Вигдис.

— Благодарю вас, — сказала она, обходя повозку сзади, нагруженную ящиками с яйцами и кудахчущими курами.

— Курицы! — с восторгом воскликнула девочка, и Силла улыбнулась. Хорошее знамение от богов, наконец-то.

Она приняла руку помощи от Далли, который, как оказалось, был щуплым парнем лет шестнадцати, с вязаной шапкой, надвинутой на лоб. Он улыбнулся Силле, его взгляд скользнул к молоту, зажатому в её руке. Она быстро спрятала его и слабо улыбнулась в ответ.

Прикрывая глаза от солнца, Силла прищурилась на Далли, затем осмотрела ящики вокруг. Её взгляд упал на маленькие пятнистые яйца, уложенные в деревянном коробе рядом.

— Что это? — спросила она у Далли.

— Яйца зимокрыла, — ответил он.

Яйца зимокрыла были таким редким деликатесом, что Силла никогда их не готовила.

— Они, должно быть, очень ценные, — рассеянно заметила она.

Далли посмотрел на неё с подозрением, и она решила, что лучше замолкнуть. Используя свой мешок как подушку, Силла откинулась на ящики.

Повозка грохотала по дороге, подпрыгивая на выбоинах и ухабах, колёса скрипели и стонали. Солнечный свет окутывал её как тёплое одеяло, и веки Силлы становились всё тяжелее… и тяжелее. Почувствовав первую за последние двадцать четыре часа тень безопасности, она закрыла глаза, и сон увлёк её в свои объятия.

Протянув руку сквозь облако дыма из трубки, Джонас Свик крепко сжал предплечье другого мужчины чуть ниже локтя. Как второй по важности в отряде «Кровавая Секира», он давно усвоил важность в этих делах уверенного рукопожатия. Любой признак слабости будь то дрожь или заминка, и контракт мог упорхнуть в ночь, словно Хора с ладонями полными монет.

Карие глаза собеседника, обрамлённые тонкими морщинами, были внимательны, как всегда. Зрительный контакт был так же важен, как и крепкость рукопожатия, особенно для такого человека, как Магнус Ханссон, который серьёзно относился к традициям Урка. Он был главарем хирдманов короля Ивара, и его репутация и боевые заслуги шли за ним куда бы он ни пошел. Не только стратегический ум, но и его тёмная сторона, принесли ему прозвище «Пожиратель сердец». Поговаривали, что он настолько искусен во владении ножом, что мог вспороть грудную клетку так, чтобы сердце врага продолжало биться. Некоторые верили, что, съедая сердце противника, пока оно тёплое и трепещущее, Магнус обретал их силу и мощь.

Джонас не был приверженцем ритуалов Урка и не верил, что благословение Урсира можно заслужить кровью. Но знал наверняка: Магнус — человек, которому лучше не переходить дорогу.

Магнус отпустил руку Джонаса, и они сели за стол друг напротив друга. Джонас устроился рядом с главой «Кровавой Секиры», Рейниром Бьяргом, чья внушительная фигура горбилась в кресле, а лодыжка одной ноги небрежно покоилась на колене второй. Дрожащий свет факела играл на бронзовых скулах Рея, а его тёмные глаза, глядя на Магнуса, сохраняли свойственную ему невозмутимость.

Для некоторых Рей мог показаться неожиданным выбором в лидеры «Кровавой Секиры». Его аккуратно подстриженная чёрная борода и всегда безупречно отполированная броня из льебриньи создавали более изысканный образ, чем у большинства воинов. Но Джонас знал: человек перед ним не был мягким. На поле боя он был смертельно опасным, а в гневе — пугающим. Его острый взгляд был настолько устрашающим, что за ним закрепилось прозвище «Взор Секиры».

— Бьярг, Свик. Благодарю за встречу в столь необычных обстоятельствах, — проговорил Магнус, поднимая резную трубку к губам. Затянувшись, он на мгновение замер, прежде чем выдохнуть дым над тяжёлым, покрытым зарубами столом.

Дым, казалось, светился в тусклом свете комнаты. Сладковатый, землистый запах достиг ноздрей Джонаса, заставляя его желудок сжаться. Этот аромат напомнил ему отца, который тоже курил трубку. Непрошенные воспоминания нахлынули внезапно.

— Дорога из Суннавика в Рейкфьорд неблизкая, Магнус, — проговорил Рей, его кресло заскрипело, когда он подался вперёд, сложив пальцы перед собой. — Признаюсь, это вызвало у команды любопытство.

Когда они узнали, что Магнус Ханссон прибывает в Рейкфьорд и просит о встрече, команда «Кровавой Секиры» всполошилась, гадая, что на этот раз заставило Пожирателя Сердец покинуть уют столицы Исельдура. Джонас лишь надеялся, что это не будет похоже на их последнюю работу.

Прошло три месяца с тех пор, как они вернули беглую дочь ярла Хати. Отряду потребовалось несколько недель, чтобы найти её. Она спряталась с деревенским парнем в трактире рядом со Свалдрином. Быстро разделавшись с парнем, они потащили несчастную девушку обратно в Суннавик. Это было ужасное путешествие: она всю дорогу плакала, умоляя оставить её с возлюбленным. Голова Джонаса гудела всю неделю пути. Он до сих пор помнил облегчение, когда они передали её отцу. Сладостная, славная тишина.

— Да, у меня на этом пути было немало дел, — пробормотал Магнус, выдернув Джонаса из мыслей. — Думаю, вы слышали о проклятой ситуации в берсеркиумных шахтах?

Рей снова сцепил пальцы.

— Доходили слухи. Всё так плохо?

— Двое мастеров убиты, главный вал шахты разрушен. Годовой запас берсеркиума уничтожен. Придётся договариваться об импорте из Норваланда или другой колонии Урка, — Магнус сделал глубокую затяжку из трубки, медленно выпустив дым. — Король будет не в восторге от новостей. И это еще не говоря об этом… Слоутрари.

— Слоутрари? — переспросил Джонас. — Мясник?

Магнус запрокинул голову, устремив взгляд на потолок.

— Убийца, охотящийся в этих краях, — пояснил Магнус, и на его бледном виске дернулась вена. — Он сжигает своих жертв изнутри. Это нечто неестественное. Между нами говоря, мы полагаем, что он может быть Гальдра.

Магнус сделал паузу, затем продолжил:

— Но вернёмся к делу. У Ивара Железносердого к вам задание, которое требует ваших умений. — Его взгляд снова уткнулся в деревянный потолок. — На севере, в Истре, жалком поселении на границе земель Вестура и Нордура, происходят тревожные события. Всё началось с пропажи скота. То овца, то корова. Ничего необычного, если бы не кровь, оставшаяся на животных, которые не исчезли. К сожалению, вскоре после этого начали исчезать и сами фермеры. Есть следы насилия и борьбы. Кровь на стенах, комнаты разнесены в дребезги. На полу следы когтей, будто их тащили.

Рейнир и Джонас обменялись взглядами. Это обещало быть куда интереснее, чем сбежавшая дочь ярла.

— Мы получили сообщение из Истре, но до сих пор не понимаем, что именно происходит. Местные утверждают, что это был густой белый туман. — Магнус потер переносицу.

— Туман? — переспросил Рей.

Магнус вздохнул.

— О, есть кое-что ещё. Говорят, этот туман звучит, как бьющееся сердце.

Брови Джонаса сошлись на переносице.

— Фермеры утверждают, что пульсация тумана усиливается, — продолжил Магнус, — становясь всё громче и громче. А потом внезапно стихает, оставляя за собой только кровь и исчезновение людей.

— Но это же должна быть какая-то тварь, — сказал Джонас.

— Никто из живущих никого не видел, — ответил Магнус. — Но я согласен, что так и должно быть. Вы слышали о подобном?

— Нет, — коротко бросил Рей, и в комнате воцарилась тишина.

— Может, это гримвольфы? — предположил Джонас. — Когти…

— У шкунгаров действительно внушительные когти, — задумчиво произнёс Рей. — Лесные странники, — добавил он для пояснения Магнусу. — Но они миролюбивы, если их не трогать. Возможно, местные их разозлили? Зашли в священные рощи или срубили дерево хьярта?

Магнус пожал плечами:

— Не могу сказать.

Рей откинулся в кресле.

— Этот туман действительно загадочен. Сердцебиение… Звучит, как нечто древнее.

Магнус затянулся трубкой, выпуская дым.

— Несколько недель назад мы отправили батальон Клитенаров из Копы на помощь. — Его голос стих, уголки губ опустились. — Но произошёл инцидент. Тела Клитенаров нашли на центральной площади Истре. Они были привязаны к столбам Урсира странными лозами. У всех было пробито сердце, но не мечом или кинжалом, а чем-то более широким и округлым. Вокруг тел кровью был написан один и тот же символ — Солнечный Крест. — Челюсть Магнуса напряглась. — Король Ивар в ярости и требует немедленных действий.

— Это не дело рук мятежников? — спросил Рей, почесав бороду. — Они могли бы таким образом насмехаться над королём, используя символ рода Вольсик.

Магнус покачал головой:

— Сложно сказать. Наши наблюдатели утверждают, что в это время мятежников не было поблизости.

Рей ненадолго задумался, уставившись в потолок.

— Похоже, здесь замешаны две разные стороны.

— И жертвы совершенно разные, — добавил Джонас. — Уверены, что это одни и те же нападающие?

Магнус снова затянулся трубкой, выпуская струю дыма.

— Нет. Этого мы не знаем. Может и так. Информация которой мы обладаем ненадёжна. Вы знаете северян… летом они пьянствуют на солнце, зимой сходят с ума в своих хижинах. Их суеверия мешают отличить правду от вымысла.

Джонас понимал, почему Магнус обратился именно к ним. Рей и «Кровавая Секира» прославились своей способностью справляться с самыми упрямыми созданиями.

Полгода назад Магнус отправил их разобраться со стаей кровожадных иллмарр — чешуйчатых вампиров моря, терроризировавших рыбаков к югу от столицы. «Кровавой Секире» понадобились недели исследований и планирования, прежде чем они выяснили, что их чешую могут пробить стрелы из древесины рябины, а ведра с кровью угрей способны выманить иллмарр из воды. После этого осталось лишь методично уничтожать их по одному.

Но таинственный пульсирующий туман, пропавший скот и фермеры, убитые Клитенары… Вот теперь это выглядело как вызов. Нечто иное, не похожее на прошлые задания.

— Вы хотите, чтобы мы выяснили, кто похищает фермеров и убивает Клитенаров, — протянул Рей, постукивая пальцами по изогнутым подлокотникам кресла, — и уничтожили их.

— Да. И мы хотим, чтобы проблема была решена быстро, пока не начались волнения. Никому не разглашайте природу этого задания — ни местным, ни чужакам, особенно часть про Клитенаров и Солнечный Крест. Готи в Истре уже подчистил беспорядок и объявил ритуал Отпущения, чтобы вернуть милость Урсира. И, если потребуется, вам нужно хранить тайну задания силой меча.

Рей сцепил пальцы, задумавшись. Если Джонас что-то и знал о своём командире, так это то, что тот сейчас просчитывал всё в уме. Сам факт, что Магнус лично приехал к ним, говорил о многом. Количество неизвестных фактов, секретность задания, риски и долгий путь — всё это указывало на то, что задание будет щедро оплачено.

— Это возможно, — сказал наконец Рей, его взгляд оставался твердым. — Но это долгий путь, а задание связано с большим риском. До Истре месяц пути. Нам понадобятся припасы…

— Если вы принимаете задание, Бьярг, вы должны выехать уже завтра, — прервал его Магнус, подаваясь вперёд. Атмосфера в комнате накалилась, но ни Рей, ни Джонас не отвели взгляд. — Мы привезли с собой родиумные клинки из сокровищницы Суннавика. Сообщите, где стоит ваша повозка, и я организую их разгрузку.

— Родиумные клинки могут быть полезны, — пробормотал Рей.

Родиум — редкий металл, почти не поддающийся разрушению, особенно смертоносный для существ, обитающих в Западных Лесах. Магнус не собирался рисковать.

— Если вам понадобятся дополнительные воины, Бьярг, вы можете обратиться к гарнизону Клитенаров в Копе. Командор Вальф получил приказ предоставить людей и любую необходимую помощь.

Брови Джонаса взлетели вверх, его энтузиазм только усилился. Он знал, что Рей уже мысленно предвкушает, как будет командовать этими кунтами. Джонас поблагодарил богов за то, что Рей получил особое разрешение от Магнуса освободить своего младшего брата Илиаса от службы. Согласно закону, вторые сыновья должны были быть призваны в армию по достижении восемнадцати лет.

Рей задумался.

— Завтра с первой зарей. Это будет испытание, но оно выполнимо…

— Оплата — десять тысяч соласов, из которых две тысячи вы получите сразу, — сказал Магнус, доставая мешок из сумки рядом с креслом. С тяжёлым стуком он опустил его на стол. Монеты звякнули, раздавшись громким эхом в комнате.

Сердце Джонаса будто остановилось. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Это была самая крупная сумма, которую когда-либо предлагали «Кровавой Секире». Такие деньги могли изменить их жизни. Его мысли вихрем кружились, но низкий голос Рея вернул его в реальность:

— Джонас? У тебя есть возражения?

Он покачал головой. Всякие возражения улетучились как только монеты звякнули о стол.

— Ну что ж, Магнус, — сказал Рей, протягивая руку.

Магнус крепко пожал её, обхватив ниже локтя.

— Решено.

Десять тысяч соласов.

Едва лошадь ступила на Дорогу Костей, Джонас уже не мог думать ни о чем другом. Это была сумма, о которой они и мечтать не могли. Почти по две тысячи соласов на каждого из отряда «Кровавой Секиры». Для него и для Илиаса это значило, что скоро они смогут вернуть свое. Пять лет — вот столько времени эта цель была единственной, что поддерживало его. Единственной причиной вставать по утрам, даже когда борода покрывалась инеем. Единственной причиной продолжать сражаться, даже когда иллмар пробивал его броню. После этого задания они с братом будут в шаге от своей мечты. Может еще год или два — и средств хватит.

Джонас вытащил из кармана чеканный серебряный талисман и провел пальцем по его рифленой поверхности. Он позволил себе представить: они с Илиасом снова в своем родном длинном доме, восстановленном до прежнего величия. Начнут с балок. Крыше потребуется новая соломенная кровля, очаг придется переложить, а постройки на участке — снести и возвести заново.

Джонас попытался вспомнить, каким был дом в его детстве, но память упрямо возвращала его в прошлое. И он был бессилен — воспоминание поглотило его целиком.

Сидя за длинным столом, Джонас соскребал лезвием стружку с деревянной заготовки, и завороженно наблюдал за тем, как изгибается лента, формируя острие меча. Еще немного и он сможет научить Илиаса движениям, которые подглядел у воинов на Весеннем Сборе.

В очаге потрескивал огонь, распространяя по дому аромат тушеной баранины. Напротив сидела мать, перебирая шерсть на пряслице¹. Она тихонько напевала себе под нос — тепло ее голоса окутывало, как мягкое одеяло.

— Красиво, мой волчонок, — сказала мама, кивнув на его меч. — Джонас гордо расправил плечи, и улыбнулся ей в ответ. — Ты станешь отличным воином, — продолжила она.

— Ты правда так думаешь? — Джонас приладил рукоять, проводя по ней рукой, чтобы сгладить края.

— Еще бы, — улыбнулась мама. — Как твой дед.

Джонас сжал в кулаке талисман, висевший у него на шее. Семья, честь, долг, — сказал тогда дед, протягивая ему чеканный серебряный диск. Твой отец — пустое место, и потому тебе придется идти по этому пути, Джонас. Поклянись мне, щенок. Поклянись на этом талисмане, что будешь жить, следуя этим словам.

Клянусь, дедушка, — ответил Джонас, стиснув зубы. А уже через несколько часов тело деда остыло в постели. Болезнь, терзавшая его столько лет, наконец, победила.

— Расскажи мне о его подвигах, мама, — попросил Джонас, хотя и знал эти истории наизусть.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Он ушел искать славу задолго до моего рождения. Но запомни…

— Да-да, — перебил Джонас, ему не терпелось перейти к самому интересному. — Его сердце всегда оставалось здесь, на этих землях. Наши предки, его долг перед семьей всегда звали его домой.

— Ах ты, хитрый мальчишка, — мягко укорила его мать.

Внезапный грохот снаружи заставил волосы на затылке Джонаса встать дыбом.

Нет, подумал он.

Слишком рано для возвращения отца. Но хриплая ругань за дверью не оставляла сомнений.

— Беги, — шепнула мать. — Найди брата, прячьтесь у вяза. Не возвращайтесь, пока солнце не сядет.

Гнев вспыхнул в груди, и Джонас стиснул в руках деревянный меч.

— Я защищу тебя.

Лицо матери побледнело, руки задрожали.

— Нет, мой волчонок. Не нужно. В прошлый раз… — голос ее дрогнул. — Я не вынесу, если он снова обрушит кулаки на тебя. Умоляю. Ты нужен своему брату.

Джонас почувствовал жгучий стыд.

Какой же он мужчина, если не может защитить собственную мать?

Но страх в ее глазах заставил его двинуться к черному входу. Он замер в дверном проеме, сжимая рукоять своего меча. Раздался скрежет открывающихся ворот.

И Джонас побежал.

Стиснув зубы, он попытался прогнать воспоминание. «Семья, честь, долг», беззвучно повторил Джонас, отгоняя мысли о прошлом. Впереди — будущее.

Илиас женится, и род Свиков продолжится. В доме снова будут звучать детский смех и топот ног. Кузница заработает, земли снова зацветут.

А Джонас… Он будет свободен. Каково это — быть свободным? Ему было очень сложно представить.

После ночи и целого дня в кромешной тьме, свет ослепил её. Силла замерла, прижав молот к груди. Она ничего не видела, но услышала его… мужской голос.

Он выругался, затем схватил её за ворот и выволок из повозки, грубо поставив на ноги. Ледяная сталь впилась в кожу чуть ниже подбородка, а сильная рука сомкнулась на её шее, вдавливая её в стенку повозки. Боль в шее, покрытой синяками от удушья, пронзила Силлу и она вскрикнула. К счастью, хватка тут же ослабла.

Она несколько раз моргнула, и, наконец, в глазах прояснилось, позволяя сфокусироваться на знакомом лице мужчины. Он выглядел, как принц из сказаний скальдов — красивый, с почти юношескими чертами, с «золотыми» волосами и синими глазами, настолько яркими, что казались нереальными. Но шрам на щеке и борода придавали ему суровости, говорили о жизни, проведённой с мечом в руках. Высокий, широкий в плечах, с телосложением воина — при одном взгляде на него кровь приливала к её щекам. Силла открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.

Его взгляд скользнул к её синяку на скуле, затем опустился ниже, к шее. Пальцы, шершавые от мозолей, прошлись по её коже, остановившись у основания горла. Когда его большой палец нажал туда, где бешено колотился пульс, она вздрогнула.

— Правильно делаешь, что боишься, — пробормотал он, не отрывая от неё взгляда. — Брось, что это… молот? — уголок его губ дёрнулся в усмешке, но хватка снова стала жёстче. — Брось.

Нервно вздрогнув, Силла выпустила молот, и он с глухим стуком упал на землю. Она вглядывалась в мужчину с «золотыми» волосами и «золотистой» кожей, чувствуя, как дыхание сбивается. Весь день она репетировала, что скажет, если её обнаружат, но теперь её разум был пуст.

Дура! — думала она. — Скажи хоть что-нибудь!

Мужчина тихо цокнул языком.

— Рей! — позвал он. — У нас проблема.

За его спиной раздался шелест шагов, шорох ткани, и тот характерный звук, с которым меч покидает ножны. Вскоре её окружили, и она почувствовала себя бабочкой, которой прищемили крылья.

— Твой красный плащ… Ты была в медовом зале, — произнёс «золотой» мужчина.

Ее рот открывался и закрывался, а потом она наконец обрела голос. К сожалению, из горла вырвался лишь бессвязный поток:

— Я-я слышала вас в зале. Копа… Мне нужно в Копу, и моя карта показывает, что Истре совсем рядом. Это идеально… Вы могли бы подбросить меня по пути. Я умею готовить. Или стирать носки. Или кормить ваших лошадей лакомствами. Огонь я разводить не умею, но могу научиться. Я…

Силла замолчала, встретившись взглядом с гигантом, за которым шла до конюшни. Из-под ворота его одежды выглядывали татуировки, чернильно-черные на бронзовой коже. Его черные волосы по бокам были коротко подстрижены, а из макушки торчали густыми тугими локонами, которые ловили последний свет дня. Борода была подстрижена так аккуратно, что её явно ровняли этим утром. Но больше всего поражали его глаза цвета красного дерева, такие острые от гнева, что она почувствовала, как они царапают кожу. Пепел, подумала она. Неужели все они так красивы? Однако красота этого мужчины была омрачена выражением полного отвращения на его лице.

За ним стоял долговязый блондин с жиденькой бородкой, который прикусил кулак, судя по всему, подавляя смех. Рядом с ним — женщина с волосами, выбритыми по бокам и заплетёнными сверху. Её кожа была на несколько оттенков темнее кожи Силлы, а полные губы подрагивали, словно ей тоже хотелось улыбнуться.

— Обыщите её, — рыкнул татуированный великан. Его голос был таким глубоким, что крошечные волоски на руках Силлы встали дыбом.

Долговязый блондин тут же вскинул руку:

— Вызываюсь добровольцем!

— Закрой свою пасть, Илиас, или я закрою ее за тебя, — прорычал гигант. Пепел, какой же он высокий, как минимум на пол головы выше остальных. Силла поняла, что он здесь главный. Он повернулся к миниатюрной женщине с тонкими чертами лица и выбритым виском.

— Сигрун.

Золотоволосый всё ещё удерживал Силлу у повозки, пока Сигрун шла к ним. Увидев её поближе, Силла заметила отблеск ожогов, поднимавшихся по шее и уходивших под волосы. Пепельно-белые пряди были аккуратно заплетены вдоль выбритого виска, а другая, более толстая коса, вдоль макушки. Когда Сигрун потянулась к Силле, та поняла, что шрамы покрывали и её левую руку. Она задрала рукав платья Силлы и осмотрела нижнюю часть ее запястья.

— Я свободная женщина, — тихо сказала Силла, осознав, что та ищет — клеймо трэлла, которое оставляют рабам. Блондинка опустила рукав, а затем начала обыскивать её. — У меня есть кинжал у лодыжки, — выдавила Силла.

Молчание становилось неловким. Руки Сигрун двигались по торсу Силлы, по ее грудям, по животу, остановившись на бедрах, она нащупала кошелек с монетами в потайном кармане. Затем ее руки спустились к лодыжке Силлы, отстегнули кинжал и передали его главарю. Тот повертел его в руках и нахмурился. Сигрун двинулась вверх, и лицо Силлы покраснело, когда руки женщины забрались под юбки.

Наконец Сигрун отступила назад, делая быструю череду любопытных жестов рукой в сторону вождя.

— Сумку, — приказал татуированный великан.

Золотой мужчина склонился над плечом Силлы и заглянул в повозку. Когда его запах наполнил ее ноздри ароматом железа, кожи и… ну… мужчины, тело Силлы запылало теплом. Он вытащил ее мешок и протянул главарю.

Силла едва не возмутилась, но сдержалась и молча наблюдала, как главарь вытаскивает ее одежду и тунику отца. Остановившись, чтобы взглянуть на камень в форме сердца, он бросил на нее недоверчивый взгляд, а затем швырнул его на землю вместе с остальными вещами.

Мужчина повернулся к ней, его темные глаза прожигали её насквозь.

— Ни еды, ни воды. Ни тёплой одежды. Ты хоть знаешь, по какой дороге идёшь?

— Д-дорога Костей, — выдавила она.

— И знаешь, почему она так называется?

Она покачала головой.

— Потому что она вымощена костями тех, кто не добрался до места назначения. Она опасна. Пустынна. И не для слабых.

— Я не слабая, — пробормотала Силла, хотя голос её дрожал.

Мгновение они стояли в тишине, глядя друг на друга. Затем, сделав настолько неожиданное движение, что Силла не успела среагировать, огромный мужчина шагнул вперед и взял ее за подбородок. Он опустился на уровень ее глаз и уставился таким напряженным взглядом, что ей захотелось отвести глаза. Но она не стала этого делать. Какой-то инстинкт подсказывал ей, что она должна выдержать его взгляд, должна доказать ему, что она не слабая.

— Скажи, почему ты там, где тебе не место? — прошептал он.

Она выдержала его взгляд, не дрогнув.

— Мне нужно в Копу.

— Скажи, почему я не должен оставить тебя умирать у дороги.

Она сглотнула.

— Потому что я скорее всего погибну, если ты это сделаешь.

Он рассмеялся — холодно, без капли веселья.

— Думаешь, «Кровавая Секира» боится чьей-то смерти? Мы по горло в крови, девочка.

«Кровавая Секира»? подумала Силла, вздрогнув. Это название пробудило в ней смутные воспоминания. Она слышала это название у костров. Маленькая, но жестокая команда, которая могла справиться с кем угодно — от разбойников до темных тварей — и не оставляла в живых никого. Ох каша, подумала она. Из всех повозок, в которых она могла оказаться, она забралась в их. И в тот момент Силла поняла: если она хочет жить, ей придется быть хитрей.

Глаза вожака осмотрели ее щеку, затем переместились на горло. Когда он увидел синяки на ее шее, его лицо погрустнело.

— Я могу помочь, — отчаянно сказала она. — Я могу помочь вам с этим человеком. Краки.

Взгляд мужчины встретился с ее взглядом, и был таким темным, что, казалось, он впился в ее кожу.

— Что ты сказала?

— Я могу помочь достать ту книгу, которая вам нужна.

Ее сердце забилось громче военного барабана, когда в глазах мужчины что-то изменилось.

— Ты нас подслушивала?

— Д-да, — пролепетала Силла.

Он бросил взгляд на небо, затем схватил кинжал «золотого» мужчины и крепко прижал его к ее горлу.

— Тогда у меня нет выбора, кроме как убить тебя.

— Подожди! — вскрикнула Силла. Ее предложение было воспринято совсем не так, как она ожидала, и теперь ее разум метался в поисках чего-нибудь, чего угодно. — Подожди, я могу вам помочь!

— Нам приказано держать это дело в тайне, если потребуется, то даже с помощью клинков. Но, возможно, ты недостаточно умна, чтобы понимать, что это значит.

Отчаянные слова полились из ее уст.

— Если у меня и есть какой-то талант, так это умение говорить. Отец всегда говорил, что мой язык на вес золота, прямо как у урканского скальда, — Разумеется, это была ложь. Если уж на то пошло, талант Силлы заключался в том, чтобы говорить до того, как мысль полностью сформируется в ее голове, что, очевидно, только что и произошло. Но слова были сказаны, и теперь их было не остановить. — Если ты убьешь меня, тебе придется искать другой способ убедить Краки. А я могу помочь. Позволь мне отвлечь его или попытаться вытянуть информацию самостоятельно. План на случай, если у него не окажется нужной тебе книги.

Гигант пристально смотрел на нее, обдумывая сказанные слова. Силла сжала губы, чтобы не дать вырваться новому потоку слов.

— Нет, — сказал он, глубже вдавливая клинок.

— Но чем ты рискуешь? — спросила Силла, ее голос дрогнул. — Кому я что расскажу на этой дороге? Возьмите меня до Краки, и я докажу свою полезность. Я достану тебе эту книгу.

Глаза главаря пробежались по ее лицу и остановились на шраме возле левого глаза. Желание съежиться под тяжестью его взгляда было почти нестерпимым, но Силла заставила себя не шевелиться, считая вдохи. Один вдох. Два. Три.

— Рей, — сказал золотой человек. — Ты ведь не обдумываешь это всерьез?

Взгляд главаря метнулся к спутнице.

— Она похожа на ту, что могла бы привлечь его внимание. — Его взгляд переместился на волосы Силлы, затем снова вернулся к ее лицу. Отпустив ее подбородок, Рей отступил назад, потирая шею. — Я подумаю над твоим предложением. Сегодня ты будешь жить. — Повернувшись, он зашагал прочь длинными, неторопливыми шагами. — Свяжите ее! — рявкнул он через плечо.

Силла вздохнула и протянула руки к «золотому» мужчине, чтобы тот связал ее веревкой, взятой из повозки.

— Не расслабляйся, Кудрявая, — хмуро сказал он. Мужчина крепко связал ей руки, а длинная веревка осталась болтаться на конце.

— Веревка сказала мне то же самое, — проворчала она в ответ и, пошатываясь, пошла за ним, пока он тянул за свободный конец.

— Не могу поверить, что он это обдумывает, — пробормотал он.

Они дошли до края поляны, и он опустил ее вниз, прижав спиной к извилистому стволу дерева. Закрепив свободный конец веревки на дереве, мужчина присел на корточки, его лицо оказалось менее чем в футе от ее лица. Он полез рукой в карман, вытащил серебряный диск и провел по нему большим пальцем, наблюдая за ней.

Силла не могла отвести глаз, когда вся тяжесть взгляда воина опустилась на ее лицо. Его дыхание затуманило воздух между ними.

— Ты думаешь, что можешь забраться в нашу повозку, и мы просто дадим тебе возможность прокатиться бесплатно?

— Я могу помочь…

Мужчина сжал талисман в кулаке.

— Этот мир устроен иначе. Здесь ты должна прокладывать собственный путь.

— Я трудолюбивая…

Нахмурив брови, он медленно покачал головой.

— Взор Секиры одумается. Он ни за что не согласится оставить тебя в живых. — Воин встал во весь свой внушительный рост и ушел, оставив Силлу привязанной к дереву.

Она сделала долгий вдох, сердце громко стучало в груди.

— Торжествуй, Силла, — прошептала она про себя. — Ты все еще дышишь. — Она не могла думать о чем-либо другом. Но в данный момент только это и имело значение.

Скраеда вошла в длинный дом, и два десятка татуированных лиц мгновенно обратили к ней взгляды.

Как и все гарнизонные залы Клитенаров, отделение в Рейкфьорде было обставлено скромно: длинный стол в центре зала, за которым ели; очаг, вокруг которого собирались после дозоров, запивая усталость элем; небольшие комнаты у передней части здания, предназначенные для инструктажа или, как сегодня, допросов.

Сжав губы, Скраеда проигнорировала эти взгляды — за годы службы королеве она привыкла к ним. За исключением Командора Торда, остальные Клитенары не знали её как Гальдру, хотя, скорее всего, гадали, как она столь искусно добивается признаний. У неё была своя сделка с Клитенарами Рейкфьорда: она вырывала признания у тех, кого они приводили, а взамен забирала самых интересных из них для королевы.

Разумеется, щедрые суммы в соласах и угроза перерезанного горла гарантировали, что интерес королевы Сигны к Гальдра никогда не достигал ушей её мужа. Что бы сделал король Ивар, узнав, что его собственная жена нарушает его законы, что она похитила сотни Гальдра для своих целей? Скраеда не могла даже предположить.

Один из Клитенаров поднялся, на его плечах покоился медвежий мех — Командор Торд. Он подошёл к ней, сурово сжав губы.

— Скраеда Острый Язык, — поприветствовал он её, жестом приглашая в одну из комнат у входа.

Это была небольшая, почти пустая комната, в которой она бывала уже не раз. По стенам были установлены светильники с торфяными факелами, бросавшие свет на женщину, сидевшую в центре. Её руки были связаны за спиной, рот зажат железной уздой — любимой игрушкой Клитенаров.

— Да, — произнесла Скраеда, её взгляд остановился на маленькой родинке на лбу пленницы. — Я помню её.

— Рад это слышать, — сказал Командор, наконец-то с ноткой уважения, которого она заслуживала. — Благодаря твоей информации мы нашли её без особого труда.

После нескольких дней без следа той курчавой девчонки Скраеда кипела от злости. Как она могла ускользнуть? Проблема была в страхе. Клитенары вселяли в людей столько ужаса, что заметить того, кто выделяется, становилось сложнее.

Когда она указала на это Командору Торду, тот лишь пожал плечами:

— Это наша работа. Страх держит мятежи в узде.

Когда-то и Скраеда была среди тех, кто боялся Клитенаров. Теперь она видела их такими, какие они есть: безмозглые звери на поводке у короля, и у Магнуса Ханссона.

Поиск на мосту продолжался три дня, прежде чем его свернули. Но в ней сидело упрямое ощущение, что она что-то упустила.

Лежа ночью в постели, она вновь и вновь прокручивала в голове события тех дней.

— Кудрявые волосы, — бормотала она, — кудрявые волосы.

Волосы можно легко спрятать, заплетя в косу или натянув капюшон…

Её разум вспыхнул образом: девочка в повозке, её лицо перемазано грязью, капюшон красного плаща натянут на голову. Могла ли это быть она? Почувствовала ли она страх девушки?

— Я чувствовала в ней страх, — сказала Скраеда. — Но рядом с ней был мальчишка, и его гнев звучал слишком громко.

Ничего необычного. Но шрам… Что насчет него?

— Я не видела шрама, но она была такой грязной, что выглядела так, будто мылась со свиньями…

Красный капюшон. Странный флакон на шее. Куры. Целые корзины с курами вокруг неё. И… маленькие, пятнистые яйца.

Зимокрылые.

— Она прибыла на повозке, доставившей кур и яйца зимокрылов на пристань, — объявила она командору, ворвавшись в гарнизон.

Глаза Торда вспыхнули — яйца зимокрылов были редким деликатесом, и этот факт должен был выделить её.

Но в животе у Скраеды образовалась пустота, пока она ждала. Девчонка ускользнула. А её высочество не любит провалов. Ее нужно было задержать во что бы то ни стало, и Скраеда не справилась с этой задачей.

— Я найду её, — поклялась Скраеда. — Я всё исправлю.

И вот она здесь. Женщина была в плену.

Клитенары выследили её на ферме неподалёку, а затем привезли в Рейкфьорд, чтобы Скраеда могла её допросить.

— Где мальчишка? — спросила Скраеда.

Взгляд пленницы стал острым, как кинжал.

— Мальчишка? — переспросил командор. — Мы не нашли никаких следов мальчишки.

Скраеда изучила женщину. Простое шерстяное платье в дырках, сапоги истоптаны до дыр. Но несмотря на нищенский вид, она держалась удивительно прямо.

— Снимите узду, — велела Скраеда, обходя её кругом.

Злость.

Волны горячего, клокочущего гнева.

Но под ними…

Страх.

Любопытно, что женщина больше злилась, чем боялась. Действительно, очень любопытно.

Командор ослабил замок, убрав железную узду с лица пленницы. Красные следы остались на её челюсти и под носом.

— Как тебя зовут? — спросила Скраеда, опускаясь перед ней на стул.

Всегда лучше начинать с легких вопросов, чтобы понять эмоции пленника. Как и ожидала Скраеда, женщина зажала рот, и нить гнева запылала ярче. Но под ней Скраеда обнаружила нить страха и грубо дернула ее к себе.

Женщина захрипела. Её глаза расширились, затем затрепетали. Голова запрокинулась, дыхание сбилось.

Воспоминание захватило её.

Скраеда наблюдала с удовлетворением. Этому приему она научилась за годы освоения навыка Соласера. Да, она могла усиливать или гасить эмоции, но если потянуть за нить достаточно сильно, то можно было вызвать и воспоминания, связанные с этой эмоцией.

Женщина моргнула, и, когда ее зрачки расширились, Скраеда поняла, что женщина вернулась в сознание.

— Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, — сказала она, наклоняясь ближе.

Женщина сглотнула.

— Ты… ты… — прошептала женщина. Пульс затрепетал у основания горла, и Скраеда поняла, что на женщину нахлынули отголоски самых страшных воспоминаний. — Ты Гальдра! — Её взгляд метался между Скраедой и Командором. — Почему вы ещё не повесили её на столб?!

Скраеда не отводила взгляда. Она обожала этот момент. Когда пленники понимали, что она им не союзник. Когда искали спасения у Клитенаров.

Как всегда, командор остался равнодушным.

— Она доказала свою полезность, — пробормотал он из-за спины Скраеды.

Женщина окинула Скраеду взглядом, способным раздробить камень.

— Ты предательница своего народа, — прошипела она.

Предательница, — эхом отозвались слова Ильки в ее голове. Предательница. Предательница. Предательница.

Нить страха становилась все более скользкой, Скраеда подавила гнев, делая медленный вдох.

— Я приспособилась, — сказала она, мягко улыбнувшись. — Я делаю то, что необходимо, ради выживания. — Она наклонилась вперед, упираясь локтями в колени. — Как. Тебя. Зовут?

Женщина поджала губы и энергично замотала головой.

Скраеда улыбнулась и снова потянула за ниточку страха. Женщина застонала, её голова откинулась назад. Они все время так делали… заставляли Скраеду показать им, что произойдет, если они не дадут нужных ответов. И Скраеда признала, что ей нравилась эта часть процесса.

— Нет, — застонала женщина, ее конечности начали дрожать.

Скраеде стало интересно, что она видит — последний вздох любимого человека? Насилие мужа? Несчастный случай?

Через несколько долгих секунд женщина снова начала задыхаться, ее голова дергалась, а глаза часто моргали.

— Вигдис, — сорвалось с губ, ее пульс стал еще быстрее.

Скраеда была несколько разочарована. Женщина так легко призналась. Мы здесь не для того, чтобы играть, напомнила она себе. Мы здесь, чтобы найти девушку.

— Вигдис, — повторила Скраеда. — Где мальчик? Твой племянник, если я не ошибаюсь.

Нить страха вилась и вилась, пока не превзошла гнев по широте и яркости. Скраеда позволила своим чувствам потянуться к ней и осторожно провести по ней пальцем. Чтобы просто напомнить.

— Ты его не найдешь, — сказала Вигдис, и ее гнев вновь усилился.

Скраеда улыбнулась. Эта женщина была трэллом своих эмоций.

— А что с твоей племянницей, Вигдис?

В выражении лица женщины появилось замешательство, за которым вскоре последовало понимание.

— Да, — сказала Скраеда. — Ты знала, что мы ищем эту девушку, и все же укрыла ее. — Гнев наполнил Скраеду… Эта женщина была причиной того, что ее обманули. Из-за нее она была опозорена в глазах своей королевы. — Где она, Вигдис? — спросила она, нащупывая нить страха женщины. — Девушка, которая ехала в задней части твоей повозки. На ней был красный плащ.

Дыхание Вигдис участилось, пульс заколотился с новой силой.

— Я не знаю, — прохрипела она. — Я оставила ее на пристани и с тех пор не видела.

Скраеда вспыхнула от гнева, и страх Вигдис проскользнул сквозь ее пальцы.

Не теряй контроль, — подумала она. Не позволяй эмоциям взять над собой верх. Досчитав до десяти, она снова стала искать страх Вигдис.

— Что она тебе сказала? — Скраеда скривилась. Она уже устала от этих игр. Девушку нужно было найти и погрузить на корабль, идущий в Суннавик, пока королева не обнаружила ошибку Скраеды.

Вигдис поджала губы, подняв глаза к стропилам.

Скраеда потянула за ниточку ее страха, не настолько сильно, чтобы вызвать воспоминания, но достаточно сильно, чтобы напомнить Вигдис, что поставлено на карту.

— У меня есть причины, Вигдис, — мягко сказала Скраеда. — Я не буду вмешивать в это твоего племянника, но только если ты расскажешь мне все, что знаешь о девушке. — Она погладила страх женщины, наблюдая, как расширяются ее зрачки, как напрягаются мышцы шеи. — Если ты этого не сделаешь, Вигдис, я сделаю все очень неприятным для тебя. А потом мы найдем твоего племянника и сделаем все очень неприятным для него. Как и все Клитенарские офицеры, Торд обучен искусству кровавого орла. Как думаешь, сердце твоего племянника сдастся раньше, чем ему вырвут легкие из груди, или он прочувствует это испытание?

— Север, — пробормотал Вигдис. — Девушка пошла на север по Дороге Костей.

— Куда именно?

Вигдис покачала головой.

— Она не сказала. Клянусь вам жизнью…

Скраеда с удовлетворением наблюдала, как брови женщины сходятся вместе, а нить вины разрастается.

— О, Вигдис, — ворковала Скраеда. — Ты сделала то, что должна была. И теперь я окажу тебе милость в виде быстрой смерти. — Выхватив свой хеврит, она перерезала им горло женщины, глядя в глаза Вигдис, которые сначала расширились, а затем постепенно потускнели.

За ее спиной хмыкнул комендант.

— Мы могли бы использовать ее для нашей квоты. Ее можно было бы повесить на столб.

Скраеда почувствовала в воздухе оттенок раздражения этого человека, и ее кожа затрепетала. Мы живем в мире людей, Скраеда, — успокаивающим голосом сказала ей королева. Позволь им думать, что мы ягнята, когда на самом деле мы волчицы.

Ягненком Скраеда не была, и ни на секунду не поверила, что командор считает ее таковой.

Вытерев клинок о юбку мертвой женщины, она повернулась, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Если бы не бурные эмоции Вигдис, заглушающие все, она могла бы легче почувствовать командора. Раздражение, да, но и страх, и… ох… нотки похоти. Вот это было интересно. Но под пульсирующими нитями эмоций командора Торда скрывалась золотая нить — тонкая и нежная, и именно она интересовала Скраеду больше всего.

Желание притянуть ее к себе, поиграть с этой нитью было сильным. Она долго размышляла о предназначении золотой нити, присущей только Клитенарам. Но долг звал, и ей нужен был Клитенар на ее стороне — нужно было успокоить его жалкие мужские чувства. Поэтому она улыбнулась коменданту.

— Об этом нужно молчать, — сказала Скраеда. — Королева пришлет вознаграждение за ваше время и благоразумие, командор.

Скраеда направилась к двери.

— Куда ты теперь? — спросил командор Торд.

Она остановилась в дверях.

— На север. В путешествие по Дороге Костей.

Она снова была там.

Маленькая девочка с белокурыми волосами.

Спутанные пряди прилипли ко лбу, её широко раскрытые голубые глаза блестели от слёз. Силла сжала её холодную, липкую ладонь.

Вдалеке раздавались шаги. Их гулкий звук отражался от стен, становясь всё громче. Они приближались.

Девочка провела свободной рукой по щеке Силлы.

— Смотри на меня, — прошептала она. — Просто дыши. Мы не одни. Малла и Марра хранят нас.

И действительно, свет сестёр-лун струился сквозь окно, молочным столбом падая на каменный пол. Две девочки прижимались друг к другу под столом, их маленькие тела дрожали.

Силла сделала, как велено. Она заглянула в глаза девочке, вдохнула глубоко через нос и выдохнула через рот.

— Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

На мгновение показалось, что это поможет.

Но шаги становились всё громче. Они скоро будут здесь. Их так много. Силла зажмурилась.

Они знают, где мы.

Силла крепче сжала ладонь девочки. Дверь с грохотом распахнулась. Силла приоткрыла один глаз — лишь чуть-чуть. Ноги. Слишком много ног. Звук сапог, скрип мебели по камню.

А затем это произошло. Как и всегда.

Девочку резко отдёрнули назад, её пальцы вырвались из ладони Силлы.

Раздался пронзительный крик.

Звук, который будет преследовать Силлу, даже когда она проснётся.

— Не оставляй меня! — закричала девочка.

Чьи-то руки обхватили талию Силлы и потащили её прочь.

Она разжала губы.

И закричала.

Силла моргнула, наблюдая, как мужчина-скала зашагал к костру. Пепел, одно только его присутствие внушало страх. Но теперь, когда он оставил ее одну, улыбка медленно расползлась по ее лицу. Он ее не убил, а кроме того, теперь у нее была возможность добраться, как минимум, до Квера. Это открывало новые возможности. Силла сделает себя незаменимой. Эти люди будут есть, как короли, и когда придет время расставаться в Квере, они просто не смогут ее отпустить. Она счастливо поежилась.

«Никакой лжи. Поняла, Катрин?»

Слова Рея всплыли в голове, и ее улыбка дрогнула.

Ну, нет, подумала она. С Силлой такое не сработает. Секреты всегда были ее защитой, и это не изменится только потому, что какой-то воин переросток с пугающе пронзительными глазами решил иначе. Судьба сложилась так, что за последние десять лет Силла стала искусной лгуньей. Она была уверена, что это не станет проблемой.

Освободив наконец руки, она сложила свой плащ и камень в виде сердца, спрятав их в мешок вместе с остальными пожитками. Лес словно липнул к ее коже, и, поколебавшись мгновение, Силла направилась к ручью.

Утренняя заря освещала росу, и капли сверкали, как ледяные жемчужины на каждой травинке. Возможно, это был добрый знак от богов, предвещавший ей светлое будущее. Вскоре до ее ушей донеслось журчание воды — впереди, исчезая в роще деревьев, извивался небольшой ручей. Опустившись на колени, Силла зачерпнула пригоршню ледяной воды и плеснула себе в лицо. Холод ударил в каждую клеточку тела, разгоняя сонный дурман, все это ощущалось как новая глава ее путешествия.

Вздохнув с удовольствием, она поднялась на ноги и повернулась, собираясь идти к костру, но тут же резко выдохнула, заметив, что всего в нескольких шагах от нее стоит Джонас. Золотистый блеск его волос сразу привлек внимание — виски коротко острижены, а верхняя часть зачесана назад и перехвачена на макушке. Он был ниже Рея, но все же выше Силлы почти на полголовы. А сложенные на груди руки и хмурое выражение лица делали его куда менее приятным предзнаменованием, чем утренняя роса.

Пепел, подумала она. Почему этот человек так ее ненавидит?

Она вспыхнула, вспомнив, как проснулась от того, что он навис над ней, зажав ей рот рукой. На секунду Силла потерялась во времени и ей показалось, что она снова на той дороге под Скарстадом, что воин душит ее, пока рядом сражается ее отец. И тогда она расцарапала ему руку до крови… теперь ее смущало, что он видел ее в таком беспомощном состоянии.

Она уже открыла рот, чтобы спросить, как там его ладонь, но он заговорил первым.

— Не знаю, как ты убедила Взор Секиры, — процедил он низким голосом. — Но скажу тебе вот что: мы в самом разгаре крупнейшего дела в нашей жизни, и я не позволю какой-то мыши встать между мной и моими соласами.

— Мыши? — переспросила она, чувствуя, как в животе закипает злость. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Ей нужно завоевать расположение этих людей, заслужить их доверие.

Джонас медленно провел по ней взглядом с ног до самой макушки. Она буквально чувствовала кожей его пристальное внимание.

— Тихая. Покорная. Прячется в темных углах, где ей не рады.

Силле захотелось расхохотаться. Тихая? Никто в жизни не называл ее тихой. Но этот человек уже сделал о ней множество выводов.

— Позволь тебя заверить, воин, — сказала она, встречаясь с ним взглядом, — мыши умеют держаться в тени. Я не угроза твоим драгоценным соласам.

Она не смогла сдержать нотки презрения в голосе. Этот человек думал только о деньгах, и это было очевидно. Челюсть Джонаса дернулась, но он не ответил. Силла почувствовала, как ее лицо заливает жар, и, не дожидаясь, пока он придумает еще что-нибудь едкое, решительно прошла мимо него к костру.

Сигрун подбрасывала в угасающие угли щепки, а над языками пламени висел закопченный котелок. Маленькая женщина подняла на Силлу темные глаза, ее губы, слегка тронула тень улыбки. Сигрун показала руками жесты, которые Силла не поняла, но Илиас быстро пришел на помощь.

— Она спрашивает, будешь ли ты кашу?

— О, — отозвалась Силла, когда у нее заурчало в животе. — Это было бы просто чудесно.

Сигрун, с громким шлепком, положила кашу в деревянную миску. Силла сжала губы, наблюдая, как каша дрожит в миске. Даже с того места, где она стояла, было ясно, что она одновременно подгорела и не доварилась.

Силла приняла миску из рук Сигрун с вежливой улыбкой.

— Благодарю.

Члены «Кровавой Секиры» сидели вокруг костра и молча поглощали завтрак. По кругу ходил побитый стальной чайник, и каждый наливал себе чашку горячего пряного роа. Усевшись на пустой ящик, Силла сосредоточилась на своей каше, доедая ее без жалоб, даже подгоревшую хрустящую корку со дна. Она уже собиралась собрать посуду или предложить помощь с мытьем, но Сигрун опередила ее, выхватив миску и занявшись этим сама.

Силла побрела к белой кобыле Рея, привязанной к повозке. Большие карие глаза смотрели на нее из-под густых черных ресниц.

— Ты настоящая красавица, правда? — пробормотала она, проведя ладонью по мягкому носу лошади. Кобыла фыркнула и уткнулась в нее мордой. Силла широко улыбнулась. — Ты не такая мрачная как твой всадник. Подскажи, как завоевать его расположение, девочка. В обмен обещаю самые лучшие морковки.

Позади нее послышался хруст шагов, но ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Как ее зовут? — спросила Силла.

— Лошадь.

Она замерла, потом обернулась к нему.

— Ты назвал свою лошадь… Лошадь?

Утренняя заря отражалась в его темных, почти черных кудрях. Густые брови сошлись на переносице, между ними залегла глубокая морщина.

— Я уже жалею о своем решении, — пробормотал Рей, потерев глаза. — Садись в повозку, пока я не передумал.

Избегая его уничтожающего взгляда, Силла обошла повозку сзади. К счастью, половина припасов оставалась неприкрытой, и она устроилась в углу на груде мехов. Это было гораздо лучше, чем свернуться клубком в темноте. Но стоило ей немного расслабиться, как Рей сам поднялся в повозку, и с каждым его шагом настил покачивался, а напряжение внутри нее становилось все сильнее.

Он навис над ней, как грозовая туча, заслоняя свет. Волчья шкура, наброшенная ему на плечи, делала его еще шире, еще внушительнее. В животе у Силлы сгустился неприятный ком, когда Рей достал веревку с пояса и начал обматывать ее запястья, привязывая к железному кольцу, вбитому в борт повозки.

Ее взгляд упал на его доспехи — такие же, как у всех в «Кровавой Секире». Теперь, на близком расстоянии, она разглядела тысячи крошечных кожаных чешуек, покрывавших его куртку. Совсем не такие как тяжелые кольчужные рубахи, которые предпочитали Когти Короля и другие воины Исельдура.

Любопытно, подумала Силла, когда он выпрямился.

— Я не могу рисковать и давать возможность ударить меня в спину, — сказал Рей. Он развернулся и спрыгнул с повозки. — Или трогать мои вещи, — пробормотал он, уходя.

Силла проводила его взглядом. Этот мужчина явно нуждается в том, чтобы обнять младенца или погладить собаку, подумала она.

Она перевела взгляд на ускользающий из виду лагерь. Повозка тряслась на ухабах, и зеленая поляна становилась все меньше, а в небо тянулась тонкая струйка дыма от затушенного костра.

Когда они наконец выехали на более ровную часть Дороги Костей, Силла позволила себе слабую улыбку. Они везли ее в Квер. Это был гораздо лучший исход, чем мог быть. Это был прогресс, шаги в нужном направлении. Можжевельники и сосны снова смыкались над дорогой, заслоняя мрачное небо своими темно-зелеными иглами. После нескольких дней отчаяния она попыталась заставить себя расслабиться, но оказалось, что это почти невозможно.

И невозможно было удержаться от воспоминаний об отце. Все изменилось так быстро, что кружилась голова, мысли о нем представлялись запутанным клубком. Он отдал жизнь, чтобы защитить ее, но при этом лгал ей всю жизнь. Теперь у нее были вопросы, мучительные и неотступные, но ответы дать было некому.

Утро тянулось с удручающей монотонностью. Глаза Силлы то и дело теряли фокус, мысли уносились к Копе — лишь бы отвлечься от размышлений об отце. До нее долетали обрывки разговоров, но всадники держались на расстоянии. Часы тянулись бесконечно, и Силла напоминала себе, что, пусть она и не двигалась, но с каждой минутой становилась ближе к Копе. Ближе к Скеггагриму. Ближе к защитному дому. Ближе к безопасности.

Когда солнце, скрытое за облаками, начало клониться к горизонту, в висках у нее заныло. Все тело напряглось, что только усилило головную боль. Боль была ее постоянной спутницей, и, кажется, так теперь будет до конца жизни. Слава богам, что у нее есть листья шкульда. Знание о том, что лекарство спрятано у нее под одеждой, приносило огромное облегчение. В этот момент, возможно, оно было единственной вещью, которая удерживала ее от отчаяния.

Ей нужен был лист. Может два. Нет, одернула себя Силла. Тебе нужно сохранять ясность ума. Но это мало помогло, в попытках заглушить настойчивые порывы. Листья могли бы помочь ей забыть о том, что произошло в Скарстаде, могли бы успокоить нервы…

Но нарастающая головная боль напомнила ей о другой, не менее тревожной проблеме. «Боевые Шипы» украли ее запас листьев, и у нее осталось только то, что было в небольшом пузырьке. Силла содрогнулась при мысли, что они могут закончиться. Немного повозившись со связанными руками, она сумела спрятать один лист шкульда за щеку и закрыла глаза, позволяя терпкому, землистому вкусу заполнить рот.

Резкий свист спереди отряда обозначил конец их дневного пути. «Кровавая Секира» свернула с Дороги Костей, лавируя между деревьями, пока не вышла на открытую травянистую поляну. Силла облегченно вздохнула, когда повозка остановилась — после долгих часов в дороге, эта тишина казалась настоящей радостью. Рей молча развязал ей руки, и она выбралась из повозки, наблюдая, как остальные начинают свою вечернюю рутину. Сигрун, опустившись на колени рядом с железным треножником, вытаскивала из ящика котелок и другие кухонные принадлежности. Силла глубоко вдохнула и подошла ближе.

— Сигрун, я должна поблагодарить ваш отряд за… гостеприимство. Вы весь день ехали без отдыха, а я провела его в самом прекрасном сне в своей жизни. Позволь мне приготовить ужин, а ты отдохни.

После короткой паузы Сигрун чуть наклонила голову и удалилась за повозку. Силла улыбнулась. По крайней мере, женщины в отряде, похоже, были добры к ней.

Вытащив из ящика кухонные принадлежности, она осмотрела их. Закопченный котелок, нож, лук, морковь, жестяная банка с сушеной корой роа и другая — с солью.

— Ты готовишь ужин? — раздался мужской голос.

Силла подняла взгляд и встретилась глазами с Илиасом. В его руке болталась пара мертвых кроликов.

Она улыбнулась молодому воину.

— Да, — сказала она, бросив осторожный взгляд через плечо. Рея поблизости не было.

— Слава богам, — с широкой улыбкой выдохнул Илиас. — Сигги стреляет без промаха, но ее кулинария… — он передернул плечами, затем бросил кроликов на землю рядом с ней и вытащил кинжал.

Силла взглянула на него внимательнее и увиденное удивило ее. Его профиль был до странности похож на лицо Джонаса, но, когда он повернулся к ней, карие глаза и более светлый оттенок волос выделяли его. Как и юношеские черты лица.

— Вы братья? — спросила она.

Между бровями Илиаса залегла складка.

— Джонас мой брат. Но все мы здесь — семья, независимо от кровных уз.

Силла улыбнулась еще шире.

— Мне это нравится, — сказала она. — Иди, я разделаю их сама.

Кивнув, Илиас вложил кинжал обратно в ножны и направился к Гуннару, который вдалеке вбивал копья в землю. Судя по всему, они сооружали защиту от ветра. Холод сегодня ощущался сильнее.

Годы странствий с отцом и бесчисленные зимы, проведенные на кухне, научили Силлу многому, в том числе и готовке в дороге. Она быстро нарезала лук и морковь, затем занялась свежеванием и разделкой кроликов.

Краем глаза она заметила, как Джонас копает яму для костра. Силла мысленно выругалась, стараясь не смотреть в его сторону.

Можешь взять свои проклятые соласы и засунуть их туда, куда солнце не светит.

Но ее глупые глаза все же проследили за тем, как напрягаются его плечи, пока он укладывал хворост и лишайник, как ткань брюк натянулась на бедрах, когда он склонился чтобы раздувать пламя. Проклятье, эта красота потрачена впустую на человека с таким характером.

К счастью, Илиас и Гуннар закончили растягивать шерстяное полотно между копьями и присоединились к Джонасу, начав игру в кости и скрыв его из виду. Голоса вперемешку с грохотом костей сливались с потрескиванием костра, и по кругу пошла фляга.

Рей подошел к ним, указав на Силлу.

— Это еще что такое?

— Она предложила помощь, Рей, — сказал Гуннар. — Было бы неплохо попробовать хоть что-то… новое.

— И вы все готовы доверить ей свои жизни? Посторонней?

Силла молча наблюдала, как остальные только усмехнулись Рею. Но здоровяка это не успокоило.

— Мы не можем ей доверять. Она может отравить нас.

— Зачем мне вас травить? — спросила Силла. — Вы нужны мне, чтобы добраться до Копы.

— До Квера, — прорычал Рей. — Мы не везем тебя в Копу.

Посмотрим, подумала Силла, но лицо ее оставалось спокойным. Она просто кивнула Рею.

— В этом есть смысл, Взор Секиры, — вставил Илиас, отпивая из фляги. — Она зависит от нас. Зачем ей нас травить?

Рей хмуро посмотрел на него, но больше ничего не сказал. Возможно, он тоже не был против чего-то более съедобного, чем готовка Сигрун.

На ужин Силла приготовила тушеного кролика. Это было привычное дело и блюдо, которое она готовила сотни раз в жизни. Дополнив скудные припасы из ящика глотком бреннсы и несколькими веточками арктического тимьяна, который она заметила на краю лагеря, она вскоре почувствовала, как воздух наполнился насыщенным ароматом. Воины из «Кровавой секиры» начали бросать на нее любопытные взгляды.

Когда еда была готова, Силла разлила порции по мискам и раздала их. Вокруг костра воцарилась тишина, нарушаемая лишь чавканьем и звуком ложек, скребущих по дереву. Силла наблюдала с нетерпением, довольная тем, с каким аппетитом ели воины. В отличие от свиты ярла Гуннеля, эти люди не пытались скрыть свою признательность. Они даже просили добавки — а Рей взял себе третью порцию.

— Лучшая еда за последние недели, — счастливо протянула Гекла. — Без обид, Сигги.

Остальные согласно закивали, пробормотав слова одобрения.

— Эта девчонка совершила чудо, — с улыбкой добавил Гуннар. — Илиас даже съел свои овощи.

— Заткнись, Огненный Кулак, — проворчал Илиас.

Сигрун сделала несколько быстрых жестов руками.

— Она говорит, что ты можешь взять на себя готовку, — перевела Гекла с насмешливой улыбкой. — Она бы гораздо охотнее потратила это время на охоту.

Сердце Силлы забилось быстрее. Возможно, ее кулинария убедит их. Разве воины, как никто другой, не ценят хорошую еду?

— Как показать жестами «с радостью»? — спросила она, игнорируя тяжелый «взор секиры».

Сигрун показала несколько медленных движений, которые Силла попыталась повторить.

Стараясь сдержать улыбку, она собрала миски, и Гуннар тут же принес ведро с водой, чтобы она могла их вымыть. Когда последний деревянный сосуд оказался на месте, рядом с ней появилась Гекла.

— Тебе нужно умыться? Я иду к ручью, — сказала она, кивнув в сторону опушки.

Ухватившись за эту возможность, Силла поспешно поднялась, схватила мешок и последовала за Геклой вниз по склону к небольшому течению.

Гекла без особых усилий раздвинула левой рукой переднюю часть своей странной чешуйчатой куртки, даже не касаясь застежек и пряжек. Силла задумалась, каким образом та держалась в течение дня. Скинув куртку, Гекла стянула тунику одной рукой, затем приспустила брюки.

Оставшись в нижнем белье, она повернула протез, и тот с мягким щелчком отсоединился чуть выше локтя правой руки. Она осторожно положила его на траву и шагнула в воду, плеская ее себе на кожу и довольно вздыхая, потирая область под протезом, где металлический шарнир поблескивал в свете заката.

Силла, стянув свои многослойные платья, вошла в поток следом. Она ожидала, что вода будет холодной, но не настолько, чтобы перехватить дыхание. При первом же шаге в ледяную воду из ее горла вырвался сдавленный стон.

Гекла усмехнулась.

— Со временем привыкаешь.

— Скорее, это бодрит, — простонала Силла, торопясь как можно быстрее смыть с себя дорожную пыль. Там, где вода касалась ее кожи, та мгновенно розовела.

Спустя пару минут Гекла промыла протез в ручье, удаляя с него грязь, затем снова прикрепила его к металлическому механизму на остатке руки. Силла никогда не видела ничего подобного. Протез был тонким, с гладкими черными линиями, пересекавшими всю поверхность от локтевого соединения до самых кончиков пальцев. Хотя он двигался не так плавно, как живая рука, по форме он был удивительно похож.

— Вода его не испортит? — спросила Силла, кивая на протез.

— Никакой ржавчины, — с гордостью сказала Гекла.

Она вытянула протезированную руку и нажала на кнопку на внутренней стороне запястья. С мягким щелчком из костяшек пальцев выдвинулись серебряные когти. Еще одно нажатие — и они плавно втянулись обратно.

— Это невероятно, — пробормотала Силла.

Она опустилась на колени у края ручья и начала смывать грязь с волос. Выпрямившись, достала из сумки гребень и принялась аккуратно распутывать спутанные пряди.

Гекла уже оделась и теперь стирала в потоке оставшуюся одежду. Не желая снова надевать грязное платье, Силла достала из сумки другое — то самое, из усадьбы ярла Гуннеля. В Рейкфьорде у нее была возможность его выстирать, и приятно было вновь надеть что-то чистое.

Присоединившись к Гекле, Силла окунула свои вещи в ледяную воду, энергично их потерла, затем выжала. Когда они обе встали, Гекла скользнула взглядом по ее шее, и ее янтарные глаза на мгновение потемнели.

— Ты от кого-то бежишь, дулла? — тихо спросила она. — От мужчины? От мужа? — Силла прикусила губу, обдумывая ответ. Но Гекла, похоже, восприняла ее молчание как подтверждение. — Он сделал это с тобой? — указала она на синяки на шее.

Силла кивнула. За годы она поняла, что люди видят то, что хотят видеть, и проще было подыгрывать их догадкам, чем придумывать собственные лживые истории. И все же, почему-то внутри кольнуло неприятное чувство.

— В пекло этого злобного кунту, Катрин, — процедила Гекла. — Надеюсь, ты хорошенько врезала этой гнили в ответ. Ты поступила правильно, сбежав от такого человека. — Гекла подняла протезированную руку. — Дар моего дрянного мужа. Вернее, бывшего мужа, — поправила она, и в ее глазах мелькнуло мрачное торжество.

У Силлы пересохло в горле.

— О-он сделал это с тобой?

— Да. Он был подлым, ничтожным человеком и свою злобу вымещал на мне. Это было задолго до того, как я стала воином. Я была молода. Думала… что он изменится. Что я смогу ему помочь. Но это была ложь, и он не изменился. Когда, наконец, я нашла в себе смелость уйти, он нашел меня. Взял топор. Я пыталась сопротивляться, пыталась защититься, но…

Силла ахнула, губы ее приоткрылись.

— О, не беспокойся, дулла, — фыркнула Гекла. Это был резкий, почти безумный звук. — Все долги уплачены сполна.

— Ты… он мертв?

— О да. Очень даже мертв.

Силла молча оделась, обдумывая услышанное.

Голос Геклы прервал ее размышления.

— Конечно, я бы предпочла иметь обе руки, не учиться заново делать все левой, не проходить через десятки бесполезных протезов, пока не нашла подходящий. Но теперь я вижу, что, в каком-то смысле, это было благословением, скрытым под личиной беды.

— Что?

— Да. После того, как это случилось, я поняла: однажды все мы умрем. А я потратила слишком много лет на этого человека… этого жалкого труса. Тогда я решила, что буду жить так, как хочу. Учиться сражаться, путешествовать, увидеть весь мир. Я хочу жить свободно, жить полной жизнью, пока мое сердце еще бьется. — Гекла сделала паузу и посмотрела на Силлу. — И ты тоже свободна, дулла.

— Да, — прошептала Силла, ощущая неприятную тяжесть в животе.

Эта ложь казалась неправильной. Ей стоило придумать что-то другое. Гекла казалась ей чудесным человеком, возможно, даже союзницей… но теперь Силла боялась, что все испортила.

Они вернулись к костру, развесив влажную одежду на веревке между повозкой и веткой можжевельника. Усевшись у огня, Силла перебросила волосы через плечо, чтобы они быстрее высохли под теплом пламени. Чистая одежда, теплый ужин, горячий костер и, самое главное, она больше не в бегах. Ее раны заживали. Вокруг нее — закаленные воины. Впервые за несколько дней она почувствовала себя в безопасности.

Но стоило Рею произнести несколько простых слов, как весь этот хрупкий покой рухнул.

— Катрин, — его голос был низким, задумчивым, — слышала ли ты о телах, найденных на дороге возле Скарстада несколько дней назад?

Взгляд Силлы метнулся к Рею, и она сглотнула, увидев выражение его лица. В глазах его читалось безразличие, но под этим скрывалось что-то другое. Что-то опасное.

— Тела? — спросил Гуннар. — Сколько?

— Семь.

Сигрун сделала несколько жестов, и Илиас тут же перевел:

— Ты ведь из Скарстада, так ведь, Катрин?

Вокруг костра воцарилось тяжелое молчание.

— Я… не слышала об этом, — соврала Силла, молясь, чтобы ее слова прозвучали убедительно. — Это тревожные новости.

Рей не выглядел убежденным.

— Шесть тел в черных доспехах, наемники. И одно в сером, цвета ярла Гуннеля. Как я слышал, фермер. Странно, — протянул он, внимательно изучая ее. Его слова были точны, как удар кинжала. — Твое платье. Разве на нем не вышита горная авена? Символ ярла Гуннеля?

Дыхание Силлы замедлилось. Она опустила взгляд на синее платье, которое надела. На белый цветок, расшитый на поясе. Как он узнал? Губы ее приоткрылись на долю секунды, но она тут же сжала их.

Рей не отводил глаз.

— Как думаешь, зачем шестерым наемникам понадобился фермер, Катрин? Есть догадки?

Она медленно покачала головой.

— Лгунья, — тихо, но твердо сказал Рей. В его глазах бушевала буря.

Силла сглотнула, чувствуя на себе взгляды «Кровавой Секиры».

— Катрин, — продолжил Рей, голос его звучал спокойно, но в нем сквозила угроза. — Если ты хочешь выйти из этой рощи на своих двоих, лучше начни говорить. — Он сделал паузу. — И начни с настоящего имени.

Силла искала в небе Мать-Звезду, чтобы попросить совета. Или хотя бы созвездие Лося, чтобы попросить удачи. Но клятые летние сумерки все никак не наступали, и ей некуда было бежать. Она нарушила правила «Кровавой Секиры» меньше чем за день. Этот ходячий каменный утес оказался явно умнее, чем она предполагала.

Она встретилась взглядом с Геклой, но тут же отвела глаза. Если она хотела выкрутиться, придется придумать новую ложь. Еще одну. Ценой доверия этой женщины. Это было мерзко, но другого выхода не было — она не могла рассказать этим воинам правду. Они служили королю и наверняка сдадут ее без колебаний.

Силла глубоко вдохнула.

— Меня зовут Силла Нордвиг. Я подумала, что лучше не использовать настоящее имя. Я… я испугалась.

Она уставилась на огонь, готовясь сплести очередную историю.

— Тот фермер, которого нашли у дороги под Скарстадом… был мой отец. Маттиас.

За годы она научилась смешивать ложь с правдой, чтобы ее слова звучали убедительнее. Хотя, если подумать, Маттиас даже не было его настоящим именем. Она оттолкнула эту мысль и продолжила.

— Двоюродный брат моего отца — неприятный, жестокий человек, от которого отрекся его собственный род, — затеял спор о наследстве. Когда умер его отец и земли перешли к нам, этот человек пришел в ярость и изгнал нас с отцом. Это была наша земля, земля, которой мы владели по праву, но нам пришлось… работать на ферме ярла, чтобы не умереть с голоду. Но у отца были документы. Были люди, которые могли бы подтвердить нашу правоту на Летнем Сборе. Через несколько недель он должен был привести доводы в нашу пользу, и эти земли должны были быть возвращены нам.

— Мы возвращались домой. Во временное жилье под Скарстадом. Эти люди вышли из леса и напали. Их было шестеро против нас двоих — против старика и женщины, которая даже кинжал не умеет толком держать. Подлые трусы. Они убили моего отца.

Она закрыла лицо руками.

— Один схватил меня за шею и утащил в лес. Сдавливал так, что я не могла дышать. Я пыталась бороться, но… — Она допустила ошибку, посмотрев на Геклу. Та смотрела на нее с недоверием, с болью. Силла сглотнула и заставила себя продолжить. — Если бы отец не метнул в него кинжал, я бы была мертва. Меня оглушили. А когда я очнулась, все уже было кончено. Они были мертвы… все. И я бежала.

Теперь оставалось ждать. И молиться, чтобы ее ложь звучала убедительно.

Королева не убьет тебя. По крайней мере, не сразу. Эта мысль заставила ее вздрогнуть. Она не могла открыть правду этим людям. Они были воинами короля, их верность принадлежала ему.

— Ты хочешь сказать, что фермер убил шестерых опытных бойцов? — голос Рея был ровным, но в нем сквозила насмешка.

Этот человек… Силла понимала, что ей стоит быть осторожнее.

И он коснулся другого вопроса, который мучил ее саму. Как Маттиас… Тóмас… мог сражаться так, будто делал это всю жизнь?

— В молодости он был воином, — сказала она тихо. Это был единственный ответ, который мог сойти за правду.

— Кому он присягал? — Рей не отрывал от нее взгляда.

Гнев вспыхнул в ее крови. Он не отступал, его вопросы не заканчивались, и с каждым новым словом он затягивал вокруг нее петлю.

— Ярлу Бракссону, — произнесла она, припоминая усадьбу, на которой работала несколько лет назад.

— Моссфелл? — уточнил Рей, его взгляд пронзал ее насквозь.

Она знала, что должна выдержать это. Не моргнуть, не отвести глаз. Ее жизнь зависела от этого.

— Да. А когда он получил Мидфьорд, то предпочитал проводить лето там.

Она наблюдала, как он обдумывает ее слова, выискивает несостыковки. Их не могло быть, если она правильно все вспомнила. И впервые за долгое время Силла была благодарна тому, что поработала в стольких усадьбах — у нее был достаточный запас знаний, чтобы подкрепить свою ложь.

Молчание стало настолько тяжелым, что заложило уши. Джонас и Илиас обменялись взглядами. Кто-то должен был заговорить. Сказать хоть что-то. Правда жгла горло, рвалась наружу.

Рей поднялся. Напряженный мускул дергался у него на челюсти, когда он вытащил хеврит из ножен у бедра. Сделал шаг вперед, и сердце Силлы забилось быстрее.

— Почему я должен оставить тебя в живых? — его голос был ровным, но воздух словно сгустился вокруг. — Ты нарушила мои правила. Я не могу тебе доверять. А мы не можем взять в отряд того, кому не доверяем.

Силла вскочила на ноги и попятилась. Свет костра отражался в его глазах, скользил по бронзовой коже, по волчьему меху, что окутывал его плечи.

— Пожалуйста, — выдохнула она, натолкнувшись спиной на копье, закрепленное в качестве защиты от ветра. — Пожалуйста, я назвала свое имя еще до того, как узнала твои правила.

Рей шагнул ближе, длинное лезвие хеврита сверкнуло в пламени.

— Почему я должен дать тебе второй шанс? Ты уже показала себя лгуньей.

Силла стиснула зубы, дыхание сбилось.

— Потому что трус подчиняется страху, а сильный человек способен на милосердие. И любой, кто посмотрит на тебя, увидит, что ты не трус.

Брови Рея сошлись на переносице, и что-то промелькнуло в его темных глазах.

— Что ты сказала?

Сердце Силлы колотилось так громко, что она едва расслышала его.

— Я сказала…

— Где ты это услышала? — потребовал он. — Кто научил тебя этим словам?

Ее пальцы сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони.

— М-мо… мой отец.

Взгляд Рея задержался на ее левом глазу, на шраме. Его хеврит медленно опустился к бедру, будто вес оружия стал для него слишком тяжелым. В груди у Силлы вспыхнула искра облегчения, но она не осмелилась пошевелиться, чтобы не нарушить этот зыбкий момент.

Когда Рей заговорил снова, его голос был низким, шероховатым.

— За твою голову назначена награда?

Силла сделала медленный вдох.

— Нет.

— Они не будут тебя искать?

— У них уже есть то, что они хотели. Земля. И больше никто не может оспорить их права.

— Значит, никто не появится здесь, разыскивая тебя?

Она медленно покачала головой, чувствуя, как ее ложь сдавливает ей живот, словно тугой узел.

— Почему Копа? Почему не Рейкфьорд?

— М-мой дядя… брат моей матери живет в Копе, — слова застревали в горле. — Там я буду в безопасности. Рейкфьорд слишком близко к Скарстаду. Я боюсь… мне бы всегда приходилось оглядываться через плечо.

Глаза защипало. Усталость накатывала волнами, эта бесконечная игра истощала ее последние силы.

— Повтори мне правила, — резко бросил Рей.

— Делать то, что сказано, — прошептала она. — Никакой лжи.

— Ты мне лжешь?

Его холодный взгляд изучал каждое движение ее грудной клетки, каждый взмах ресниц.

Силла подавила дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

— Нет.

Рей склонил голову чуть набок, изучая ее.

— Если ты еще раз мне солжешь, женщина, топор окажется у тебя в черепе. Еще одного шанса не будет.

Силла едва не осела на землю. Он не убьет ее. Не сегодня.

— Я не стану тебе лгать, — соврала Силла. Проклятый пепел богов, она лгала о лжи. Как она докатилась до такого? Она посмотрела на Рея и сама не поняла, откуда в ней взялась дерзость для следующих слов. — Я доберусь до Копы.

Рей фыркнул.

— Полетишь на крыльях оптимизма? Заблуждение и наивность — верный путь к смерти на этой дороге.

Она не ответила, лишь выдержала его взгляд.

Рей покачал головой, отвернулся и скрылся в сгущающихся сумерках. Силла смотрела как его силуэт растворяется в тенях, словно он и был частью ночи.

Он бы убил меня, подумала она. Он правда убил бы меня. Она видела это в его глазах — настоящую жажду убийства. Что его остановило? Почему он передумал? Эти слова, сказанные ее отцом, повторенные в отчаянии?.. Не думай об этом. Этот человек опасен, подумала она и дала себе обещание — в следующий раз, когда она испугается за свою жизнь, то не станет ждать. Не станет сомневаться. Она уйдет. Возможно, лесные звери будут безопаснее, чем главарь «Кровавой Секиры».

Голос Геклы вывел ее из ступора.

— Мужа не было.

Пепел звезд. Вопросы Рея настолько выбили ее из равновесия, что она совершенно забыла обо всем остальном. Забыла о Гекле. О том, какой раной обернулась эта ложь для женщины, что проявила к ней столько доброты. Грудь сжалась.

— Нет, — тихо сказала Силла, снова опускаясь на ящик у костра. Она посмотрела на Геклу, умоляя взглядом. — Мне не следовало подыгрывать твоим догадкам. Это было… нечестно с моей стороны.

— Хммм, — сказала она, поднимаясь. — Такие вещи не должны становиться частью лжи и интриг, — сказала она.

Силла вздрогнула, а Гекла развернулась и направилась в лес, туда, где исчез Рей. Она сидела перед костром, онемев. Потенциальный друг. Ее единственный возможный союзник. И теперь она потеряла и ее. А этот ходячий каменный утес шел по ее следу, как охотничья собака на запах раненого зверя. Но ты все еще дышишь, напомнила она себе. Она жива. И она сделает все, что нужно, чтобы продолжать дышать.

Несколько минут вокруг костра царила тишина.

Пока Гуннар не нарушил ее громким смешком.

— Да у тебя яйца больше, чем у тролля, девчонка!

Силла поморщилась.

— Что?

Сигрун жестами что-то показала с другой стороны костра.

— Она говорит, что еще никто не выдерживал «Взор Секиры» так, как ты, — лениво перевел Джонас.

Он полулежал, перебирая пальцами кинжал, легко, почти не глядя на него. Лезвие скользило по кусочку дерева, ловко срезая тонкие стружки.

Силла посмотрела на его руки — уверенные, сильные, они двигались так плавно, так легко…

— Думал, он вспыхнет прямо у костра, — подал голос Илиас, вырывая ее из мыслей.

Силла закатила глаза.

— Он меня ненавидит.

Илиас опустился рядом с ней, откручивая крышку фляги.

— Рей? Не позволяй ему тебя запугать. В основном это просто… шум. — Он сделал глоток, задумался. — Хотя однажды я видел, как он убил человека ложкой.

— О, точно. Совсем забыл, — прыснул от смеха Гуннар.

Силла сглотнула.

— Ложкой?

Илиас не стал вдаваться в подробности.

— Со Взором Секиры лучше быть честной. Ты видела, как он выуживает правду из людей. Быстрее, чем требуется, чтобы уложить мать Огненного Кулака в меха.

Гуннар бросил на него острый, как клинок, взгляд.

— Хочешь без зубов остаться, Безбородый?

— Не зацикливайся на этом, — продолжил Илиас, не обращая внимания на угрозу. — Рей и Гекла… их злость пройдет. Я-то знаю, обычно именно я становлюсь причиной их гнева.

— Она смелее, чем кажется, — задумчиво сказал Джонас, наблюдая за Силлой. — И меньше похожа на мышь, чем кажется. — Он вогнал лезвие глубже в дерево, оставляя за собой аккуратные завитки стружки. — Но тебе тут не место, Кудрявая.

Его слова кольнули, тяжелым грузом осев в груди. Ничего нового, но все равно больно.

— Выпей бреннсы, — предложил Илиас, протягивая ей флягу. Силла поднесла ее к носу и поморщилась. — Жжет всего на удар сердца или на два, — усмехнулся он.

Она осторожно пригубила напиток, и обжигающий вкус огненного виски заполнил рот. Ей пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не выплюнуть его обратно. Силла закашлялась, ощущая, как жидкость оставляет горящий след на языке и в горле.

— Пепел! — выдохнула она, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Пепел? — переспросил Илиас, весело хмыкнув. — Ты никогда не пробовала бреннсу, Силла?

— Нет, — призналась она, снова уставившись на огонь.

— Почему?

— Мы с отцом держались особняком. Не участвовали в пирах, не проводили время в медовых залах.

Она почувствовала на себе взгляд Джонаса, полный молчаливого осуждения, и нахмурилась. Сигрун забрала у Илиаса флягу и зажала ее под рукой, показывая знаки.

— Сигрун говорит, что огненный виски — неотъемлемая часть жизни в дороге, — перевел Гуннар, пока та делала несколько глотков. — Это правда. Он согревает и помогает скоротать время. А еще, немного огня в крови — и спишь, как убитый.

— Гуннар, не заражай девушку своими ужасными шутками, — вздохнул Илиас.

Силла улыбнулась. Она уже чувствовала, как бреннса медленно разливается теплом в животе, расслабляя ее и замедляя бешеный пульс.

— И еще, — добавил Илиас. — Если ты будешь путешествовать с «Кровавой Секирой», нам нужно поработать над твоей бранью.

— Что?

— Ты должна ругаться, Силла Рука-Молот. Это основное требование для поездки с нами.

Силла рассмеялась.

— Рука-Молот?

— Мы все видели твой молот. Смелый выбор оружия, деревянный молоток. Только самые отважные воины выбрали бы такое. Достойно имени Рука-Молот.

Она громко фыркнула, затем прикрыла рот ладонью.

— Я, пожалуй, и правда свирепая, — ухмыльнулась она. — Но я не ругаюсь.

— А должна, — заявил Илиас. — Это полезно для здоровья. Снимает напряжение. Иначе все плохие чувства накапливаются, а выхода у них нет.

Силла сжала губы, но все же улыбнулась.

— Ладно. — Фляга снова оказалась у нее в руках, и она сделала еще один глоток. На этот раз не закашлялась, хотя гримаса у нее получилась далеко не изящная. — О, ракушки! — выдохнула она.

— Нет-нет-нет, Рука-Молот. Нужно по-настоящему.

Илиас расправил плечи.

— Пылающие титьки Маллы! Проклятая барсучья задница! Овца сношающаяся с сыном жука дерьмоеда!

Джонас фыркнул от смеха, а Сигрун тихо усмехнулась рядом с ним.

Силла нахмурилась, качая головой.

— Если кто-то сын жука, то как он может… ну, сделать это с овцой? Разница в росте… это нелогично, Илиас.

— В этом она права, Безбородый, — рассмеялся Гуннар.

Илиас махнул рукой.

— Детали не важны. Главное — смысл, в котором они едят дерь…

— Я не могу сказать это, — перебила его Силла, прежде чем он закончил.

— Почему нет?

Она только покачала головой. В животе уютно плескалось тепло, а в голове расцветало странное, расслабленное счастье. Ее взгляд снова скользнул к Джонасу, зацепился за его ноги, затем пополз выше, вдоль его широкой груди, сильных рук… Когда она дошла до его лица, то поняла, что его ледяные глаза уже наблюдают за ней, а уголки его губ изогнулись в улыбке.

Попалась, пронеслось у нее в голове.

Щеки вспыхнули, и Силла быстро отвела взгляд к огню.

— Блядь, — выдохнула она.

Последнее, чего бы ей хотелось, чтобы этот человек подумал, что она хоть чем-то в нем восхищается.

— Громче, Рука-Молот, — подзадорил Илиас. — Пусть боги услышат тебя!

— Блядь! — произнесла она чуть громче.

Ее губы тронула улыбка, когда она заметила гордый взгляд Илиаса.

По крайней мере, некоторые из этих людей ей начинали нравиться. Эта легкость, товарищество — она даже подумала, что путешествовать с ними может быть не так уж плохо, если только она сможет держаться подальше от Взора Секиры и Волка.

— Спорю, к концу пути она будет ругаться громче, чем кричит мать Огненного Кулака на мехах, — ухмыльнулся Илиас.

Гуннар рыкнул и бросился на него. Силла едва успела отскочить в сторону, прежде чем оба рухнули на землю.

— Ты не собираешься их остановить? — спросила она, собрав юбки и поспешно обходя костер.

Джонас тихо рассмеялся, а Сигрун только пожала плечами. Силла уже поняла, почему Гуннара прозвали Огненным Кулаком — его руки мелькали размытыми тенями, когда он осыпал Илиаса ударами.

— Так это… нормально, — пробормотала она.

Рядом с Джонасом оказался свободный ящик. Проглотив колебания, Силла опустилась на него.

Она приоткрыла рот, но тут же закрыла его, когда увидела, что в руках у Джонаса небольшая фигурка. Лезвие его кинжала прорезало в дереве глубокие борозды, выводя бороду и угловатую броню воина.

— Нравится то, что видишь, Силла? — пробормотал он, не поднимая взгляда.

Ее имя, произнесенное им, прозвучало странно… и приятно.

— Фигурка красивая, — удалось выдавить ей, и она заставила себя сказать что-то доброе. — Ты умело работаешь с деревом.

— А ты умело втираешься в доверие, словно змея, — заметил он.

Силла глубоко вдохнула через нос.

— Теперь я змея? — сказала она. — А я-то думала, что мышь.

— Проблема — вот ты кто, — сказал он, наконец подняв на нее глаза. — И я это вижу.

В животе разливался жар, а кожа покрылась мурашками. Становилось ясно, что путешествие с этим отрядом станет для нее изысканным испытанием терпения и силы воли.

— Не расслабляйся, — бросил Джонас, не отрываясь от своей резьбы.

Из ее губ вырвался хриплый смешок.

— О, но ведь быть привязанной к дереву и жить под угрозой смерти — так расслабляюще.

— Некоторые женщины любят веревки.

Силла застыла, ее рот приоткрылся. Он… он действительно только что это сказал? Ей пришлось сдержать порыв выхватить его кинжал и вонзить прямо в его руку.

Джонас повернулся, лениво скользнув по ней взглядом с головы до ног.

— Не думаю, что ты из таких, но в прошлом я уже ошибался в своих предположениях.

Силла вскочила на ноги, её руки сжались в кулаки. Она с усилием их разжала.

— Думаю, мне пора отправиться на ночной отдых.

Она неловко развернулась и отошла от костра, а тихий смех Джонаса преследовал ее во тьме.

Схватив мех из повозки, она выбрала место на траве, разложила покрывало и легла. Свернувшись на боку, Силла натянула плащ и меха и уставилась в пустоту. Вернется ли Рей, чтобы вытащить ее из постели и снова привязать к дереву?

Перед ней, на траве устроилась на животе маленькая светловолосая девочка, подперев щеки кулачками.

— Ты должна завоевать их, Силла.

Силла тяжело выдохнула.

— Это сложнее, чем я ожидала.

Сегодня ночью она едва избежала топора Рея. Что принесет завтрашний день? Одна мысль об этом выматывала ее.

Девочка убрала непослушную прядь волос за ухо.

— Ты справишься. Ты выжившая.

Выжившая. Это слово вызвало у Силлы слезы. Она вытащила из сумки тунику отца и прижала ее к носу. Остаток его запаха успокаивал ее, последняя частица, которая путешествовала с ней.

— Будь начеку, — продолжала девочка. — Завоюй их расположение, но не сближайся слишком сильно.

Силла кивнула. Она должна втереться в доверие, не раскрывая правду. Если члены «Кровавой Секиры» узнают, что на нее охотится королева, они наверняка выдадут ее короне.

Но что бы ни случилось, она не имела права терять бдительность.

— Остаётся только одно, — сказал Джонас. Он вынул из миски травяную мазь, дыша ртом, чтобы не чувствовать едкий запах, и бережно намазал её на опухшую челюсть матери.

Её затуманенные глаза были устремлены в потолочные балки длинного дома, и Джонас сомневался, способна ли она вообще говорить в таком состоянии. Окуная пальцы в липкую смесь, он взял ещё немного и осторожно размазал её под её глазом. На этот раз отец её отделал как следует. Сильнее, чем Джонас видел за последние месяцы.

— Ты должна уйти от него, — сказал он тихо, быстро оглядев комнату. Отец всё ещё был без сознания, развалившись за столом. Даже с этого расстояния Джонас чувствовал запах мочи и эля.

Мать приоткрыла рот, но тут же сомкнула губы. Джонас сузил глаза. Значит, она выбирает молчать.

— Если соседи подтвердят характер твоих травм, Собрание легко даст тебе развод. — В его груди разгорелась надежда. На новую жизнь. На свободу от постоянного насилия. Без отцовского гнева, без этой вечной осторожности, без страха, что любая мелочь может вызвать ярость.

Это мог быть даже смех над чем-то, что кажется отцу не смешным. Или то, что мать подала ему миску супа с меньшим количеством мяса. Или просто дождь за окном. Или проигранные в таверне десять соласов.

К десяти годам Джонас научился слышать изменения в голосе отца. Знал, когда нужно стать маленьким, исчезнуть в тени, спрятаться с Илиасом под вязом. Знал, как выдерживать звук ударов по телу матери.

Но этот план… Он должен был сработать. Сосед нашёл Джонаса и Илиаса под вязом. Бросил взгляд на длинный дом. И сказал слово, которое зажгло в них такую надежду.

«Развод».

Джонас держался за это слово несколько недель. Тихо собирал информацию. Он узнал, что если у женщины есть видимые следы побоев и честные уважаемые люди, готовы подтвердить их происхождение перед Собранием, то Законоговоритель обязан будет её освободить.

Губы матери треснули, когда она их разжала. Голос прозвучал едва слышно.

— Нет.

Надежда в груди сжалась и растеклась, оставив за собой лишь тяжесть.

— Но…

Её глаза встретились с его. Свет, который когда-то в них был, давно угас. Она облизнула губы и тихо сказала:

— Он мой муж. Я не могу.

Джонас слышал слова, которые она не произнесла.

Я его люблю.

Я люблю его и не оставлю.

Я люблю его и обреку вас с братом на эту жизнь.

Вот что такое любовь. Она делает человека эгоистичным. Она ослепляет. Она ведёт его к гибели. Джонас посмотрел на свою мать, и грудь его наполнилась ненавистью.

Любовь — это оружие, которое можно использовать против тебя. Безопаснее быть одному.

Сердце Джонаса окаменело, и он дал себе безмолвную клятву: Со мной такого никогда не будет.

— Иди, — рявкнул воин, держащий ее, и Силла, спотыкаясь, двинулась сквозь деревья обратно к Дороге Костей. Ее мысли хаотично метались. Она пыталась вырваться, но чем сильнее сопротивлялась, тем крепче становилась хватка. Чем ближе они подходили к дороге, тем сильнее сжимался узел в животе. «Кровавая Секира» никогда не обменяет оружие на нее.

Наконец, они вышли к дороге, где звуки битвы уже угасли. Тени деревьев расступились, пропуская тусклый свет пасмурного дня. Воздух был пропитан запахом смерти. Повсюду были разбросаны тела, и на мгновение Силла забыла, как дышать. Ее взгляд упал на труп одного из Железных Воронов, над которым, выклевывая глаз, копошилась птица. Затем на другой — раздробленные кости, рваные сухожилия свисали с отрубленной ноги.

Отряд сгрудился возле повозки. Между Джонасом и Реем, прижатый к земле, дрожал и умолял о пощаде последний из Железных Воронов.

— Эй! — окликнул Вильмар. — Мы нашли вашу девку. Предлагаем обмен.

Она посмотрела на Рея, чьи глаза пылали яростью, затем на Джонаса, в чьих ледяных синих глазах бушевала злость.

— Оставьте себе, — бросил Рей. — Нам же лучше.

Сердце Силлы сбилось с ритма. Жаркий укол паники ударил ей в грудь.

Ее пленители переглянулись в замешательстве. Силла попыталась закричать, но слова утонули в крепкой ладони, зажавшей ей рот. Она вновь дернулась, но замерла, когда услышала влажный, булькающий звук.

Вильмар рухнул на колени. Из его рассеченной шеи сочилась кровь, а в самой ране торчал боевой топор.

Все произошло так быстро, что Силла даже не успела осознать, не говоря уже о том, чтобы среагировать. Волосы у виска слегка шевельнулись. Раздался тихий свист. Горячая, липкая жидкость брызнула ей на лицо. Позади нее кто-то захрипел, хватка на теле ослабла. Мужчина, державший ее, завалился вперед, навалившись на нее всей своей тяжестью.

Силла грохнулась на каменистую землю. А затем она оказалась придавлена массивным телом прямо лицом в грязь. Запах сырой земли смешался с густым смрадом пота, а она была слишком ошеломлена, чтобы двигаться.

— Помоги мне сдвинуть это чучело, Гуннар, — раздался голос Геклы.

Вес с нее постепенно убрали, и она почувствовала подмышками крепкие руки, и ее осторожно перевернули на спину. Над ней склонились Гуннар, Гекла и Сигрун, их лица слегка размывались, словно отражение в воде.

— В порядке, дулла? — спросила Гекла.

Силла медленно села, резко втягивая воздух сквозь зубы от боли в запястье.

— Они… он нашел меня под повозкой. У меня не было оружия. У меня не оставалось выбора, кроме как бежать.

— Теперь ты в безопасности, — сказала Гекла. — Железные Вороны … хуже приливной дряни.

Она сплюнула на землю за спиной.

— Благодарю, — пробормотала Силла, но внутри все кричало. Она попыталась стереть кровь с лица, но только размазала ее еще сильнее. Запах трупа пропитал ее насквозь, его липкость цеплялась за кожу. Она все еще чувствовала его вес, его хватку… И тот клинок. Лезвие прошло всего в нескольких дюймах от ее лица. Если бы бросок был неточным? Она могла умереть. Была всего в волоске от смерти.

— Благодари Джонаса, — буркнула Гекла, выдергивая топор из шеи Вильмара и вытирая кровавую мякоть о штаны мертвеца. Она протянула оружие, указав на треугольный узор, вырезанный на рукояти. — Это его ручная секира.

Губы Силлы слегка приоткрылись. Джонас.

Гуннар присел рядом, нахмурив брови.

— Они тебя ранили, Молот?

Силла подняла дрожащую руку, осматривая запястье. Боль взорвалась резкой вспышкой.

— Запястье ноет, но я буду в порядке.

Сигрун осторожно взяла ее за руку, мягко прощупала и повернула из стороны в сторону, затем быстро подала несколько жестов Гекле.

— У Сигрун есть мазь, творящая чудеса, — сказала Гекла, предлагая левую руку.

Силла приняла помощь здоровой рукой и поднялась на ноги, но тут же застыла.

Низкий, мучительный стон прорезал воздух, заставляя волоски на ее шее встать дыбом.

— Что…

— Рей и Джонас допрашивают последнего из Воронов, — ответила Гекла.

Силла повернула голову к повозке. Два воина сжимали пленника между собой, прижимая к земле. Их вид вселял страх — лица покрыты слоем грязи и брызгами крови, золотые пряди Джонаса потемнели от алых разводов, костяшки Рея разбиты в кровь. А между ними дрожал измученный Железный Ворон, к его костяшкам был прижат хеврит Рея.

— Андерс, — хрипло проговорил Рей. — Если ты хочешь быстрой смерти, тебе лучше заговорить. Скоро у тебя закончатся пальцы, и мне придется переходить к твоим ногам. — Воин взвыл, но Рей прервал его. — Кто нас предал, Андерс? Кто рассказал вам о грузе в повозке?

— Никто! — взвизгнул пленник. — Мы досматриваем всех на дороге, в том числе и вас!

Рей издал недовольный звук, и с той же легкостью, с какой Силла резала лук, отсек палец.

Маленький, бледный отросток с глухим стуком упал в повозку. Силле стало дурно.

У мужчины осталось всего два пальца.

Андерс завыл, и по позвоночнику Силлы пронеслась дрожь, отзываясь в каждом нерве. Она зажмурилась.

— Думаю, ты ничего не добьешься, Взор Секиры, — раздался за спиной Рея насмешливый голос Илиаса.

— Посмотрим, Безбородый, — прорычал Рей, вновь повернувшись к пленнику. — Он заговорит, или я оставлю его на самом краю, пока он сам не станет молить о смерти. — Рей навис над Андерсом. — Твои лживые слова лишь оттягивают неизбежное, — продолжил он. Затем повернулся к Джонасу. — Джонас, скажи мне. Разве Железные Вороны встречают путников отрядом из двадцати вооруженных до зубов бойцов?

— Никогда в жизни такого не видел. А я ходил этой дорогой не раз.

Рей вновь повернулся к Андерсу.

— Джонас этого не видел, Андерс. Я этого не видел. А значит, ты — лжец.

Джонас нахмурился.

— Кто сказал тебе про оружие, Андерс?

— Н-никто! Не было никакого доноса!

За пронзительным визгом последовал отвратительный хруст. Рей вывернул пленнику руку за спину, выкручивая ее под неестественном углом, затем резко скрутил еще сильнее, и снова раздался мерзкий звук ломающейся кости. Он положил его изувеченную руку обратно на повозку.

— Хватит! — взмолился Андерс. — Остановитесь!

Силла заговорила, ее голос четко разнесся над дорогой.

— Они знали про родиум. Один из них в лесу спрашивал о нем.

Рей не удостоил ее и взглядом, но Джонас нашел ее глазами. Его взгляд опустился на запястье, которое она прижимала к груди. Голубые глаза обожгли кожу, и Силла с шумным выдохом отвернулась.

— Андерс, — продолжил Джонас с преувеличенной усталостью, — какой же ты тупой. Ты все равно умрешь. Но у тебя был выбор, а ты решил только продлить свою боль.

Он сильнее сжал его руку.

Рей отрубил еще один палец — резким, дерганым движением, не соответствующим его внешнему спокойствию. Андерс задергался, но его крепко держали.

— Последний шанс, Андерс, — предупредил Джонас. — Пальцев почти не осталось. А если Взор Секиры доберется до твоих ног… Он начнет с молотка.

— Л-Лейф! — взвыл пленник. — Лейф из «Совиной лощины»! О-н он нас предупредил!

Рей оскалился. Затем наклонился к уху Андерса и заговорил так тихо, что Силла едва расслышала:

— Тебе понадобилось девять пальцев, чтобы сказать правду. Девять раз ты соврал мне, Андерс. Ты не честный человек. И я не должен дарить тебе легкую смерть. Но ты мне больше не нужен, а нам пора в путь.

Он поднял голову, и его ледяной взгляд впился в Силлу.

Это было предупреждение.

Глаза Рея казались пустыми, безжизненными. Но под поверхностью… вспыхивало что-то темное. Удовольствие. Возбуждение. В этом было что-то неправильное. Очень неправильное.

Она знала, что должно произойти. Знала, что нужно отвернуться. Велела себе сделать это. Но не смогла. Рей смотрел ей прямо в глаза, когда провел лезвием по горлу пленника, с легкостью перерезая его. Только когда в воздухе разнеслись последние хрипы, Силла сумела зажмуриться. Но она не могла заглушить звуки. А затем наступила абсолютная тишина.

В этот момент она поняла свою ошибку.

Ей никогда не следовало забираться в ту повозку в Рейкфьорде.

Рей был не просто неприятным, властным воином. Он был опаснее любых монстров в лесу. Она чувствовала бы себя безопаснее, ночуя под открытым небом, чем рядом с ним.

Рей отбросил тело на дорогу и шагнул к ней. Его массивная фигура нависла над ней, источая кровь, смерть и угрозу.

— Боишься меня, Солнышко?

Силла моргнула, услышав это прозвище. Он использовал его, как оружие, с насмешкой, чтобы уязвить её. Она сглотнула, но не ответила и не подняла взгляд.

По всей видимости, этого оказалось достаточно.

— Хорошо. В следующий раз делай то, что тебе говорят.

Она дернулась, когда он взял ее за поврежденное запястье. Его кожа была удивительно теплой, учитывая, какой ледяной была его душа. Рей перевернул ее руку и нахмурился.

— В повозку.

Силла следовала утреннему распорядку так, будто прошлой ночью ничего не случилось. И если хмурый взгляд Рея стал еще тяжелее, она не позволила этому испортить ей настроение. Более того, она натянула самую лучезарную улыбку, протягивая ему миску каши, даже несмотря на его ворчание о том, что порции слишком большие.

Подошел Джонас, и Силла тут же принялась накладывать кашу и для него.

Не играй в игры, в которых не можешь победить.

Она прочистила горло, отгоняя от себя это воспоминание. Он убил «Железных Воронов», которые держали ее в плену, и Силла не знала, что с этим делать. В который раз он ее защитил, хотя днем едва удостаивал взглядом и отвечал лишь односложно. Протягивая ему миску, она пыталась найти подходящие слова, но Джонас молча взял еду и удалился к другому краю костра, не дав ей возможности их произнести.

Когда она забралась в повозку, ее взгляд задержался на месте рядом с кучей мехов. Там, в ножнах, лежал ее кинжал. Силла вытащила его и провела пальцем по лезвию — оно было заточено. Она подняла глаза на широкую спину Рея, который сидел на лошади, бесстрастный и молчаливый.

— Ты не собираешься меня связывать? — спросила она.

Он ответил, не оборачиваясь:

— После того, что я увидел вчера, решил, что с этим клинком ты представляешь для себя куда большую угрозу, чем для меня. Осторожнее, Солнышко. Острая часть кусается.

Улыбка расползлась по ее лицу, и она надеялась, что он обернется и увидит ее. Рей, возможно, думал, что только что нанес ей удар, но Силла знала, кто на этот раз вышел победителем. Прошлая ночь что-то изменила. Она больше не дрожала рядом с ним, не чувствовала напряжения в животе. Он больше её не пугал.

И она надеялась, что он это знал. Она надеялась, что это его разъедает.

Это Джонас был виноват, в том, что она не могла уснуть. Силла металась под шкурами почти всю ночь, покрываясь потом, хотя ей было холодно. Боль в голове не проходила, но она так привыкла к ней, что воспринимала как фоновый шум. Как бы она ни ворочалась, не могла устроиться поудобнее.

Каждый раз, закрывая глаза, она видела, как Джонас размахивает топором, и слышала его шепот в своем ухе.

Не играй в игры, в которых не можешь победить.

Эти слова эхом звучали в ее сознании снова и снова, хором глубоких низких голосов скатывались по плечам и вибрировали в позвоночнике. Будь проклят этот мужчина, его нелепые предплечья, и то, как он размахивал этим дурацким топором, отвлекая ее. Кто вообще способен расколоть полено одним ударом? Совершенно абсурдно.

Силла заставила себя вспомнить другие отвратительные вещи, которые он сказал.

Я не позволю какой-то мыши встать между мной и моими соласами.

Вот, победно думала она. Он думает только о деньгах. Очевидно, он эгоист. Только вот он спас тебя от «Железных Воронов», напомнил надоедливый внутренний голос. И помог тебе справиться с паникой после кошмара. И последовал за тобой в лес, чтобы ты не попала в беду…

Раздраженная, Силла, уже в третий раз за минуту, перевернулась на другой бок.

Наконец, сон все же нашел ее, принеся с собой яркие сновидения. Она видела глаза, как летнее озеро, ловящее солнечные лучи, переливающиеся, словно сапфиры, когда она смотрела в них. Чьи-то пальцы скользнули по чувствительной коже за ее коленями, по внутренней стороне бедер. Губы, мягкие, как шелк, нежно коснулись ее…

Образ распался, затем собрался вновь. Перед ней лежало изувеченное тело отца, ржавая краснота растекалась по его груди, дыхание было прерывистым, хриплым. В его ледяных глазах читались эмоции: сожаление, жажда большего времени, страх, но не перед смертью, которая надвигалась, как лавина, а за нее.

Кем были мои родители? — спросила она его.

Его губы зашевелились. Она склонилась ближе, глаза расширились, когда до нее донеслись произнесенные им имена…

Силла резко села, задыхаясь. Она осмотрелась — теплые золотые лучи солнца пробивались сквозь сосновые ветви, мягкий мох покрывал неровную поляну. Лоб покрылся холодной испариной. Вокруг слышалось тихое сопение спящих. Силла коснулась своей шеи. Боли не было.

Она не на дороге под Скарстадом. Сейчас она в безопасности.

Приложив руку к животу, она пыталась унять нервную дрожь. Имена. Какие имена он произнес? Они мелькнули, исчезли, как воспоминание, которое можно было схватить, если потянуться чуть дальше…

Отголоски сна преследовали ее весь день — пока она готовила утреннюю трапезу, пока забиралась под шкуры в повозке, пока телега катилась по дороге. Ее отец умирал перед ней тысячу раз, пока она не запомнила каждую деталь: выражение его глаз, его последний хриплый вздох. Но, сколько бы раз она ни проживала этот момент, она так и не могла расслышать имена, которые он прошептал. Он умер ради нее, чтобы защитить ее, и эта мысль сводила с ума. Неприятное, тошнотворное чувство завладело ею, заполнив каждую клеточку тела.

Его смерть — это не твоя вина.

— Не говори глупостей, — тихо произнесла маленькая девочка, устроившаяся рядом с ней под шкурами. — Ты не могла знать, что так случится. Но мысль ударила Силлу прямо в сердце, свежая боль пронзила ее, разрывая на части. Он мертв. Его больше нет. Возможно, она все еще отрицала это. Ее уши искали звук его голоса, ее нос — его знакомый запах. Силла достала из сумки его тунику. Прижала к лицу. Глубоко вдохнула.

Твоя вина, твоя вина, твоя вина.

Глаза наполнились слезами, и Силла крепко зажмурилась. Если бы она внимательнее относилась к его попыткам научить ее защищаться, то смогла бы выхватить кинжал, смогла бы помочь ему сражаться.

— А он мог бы сказать тебе правду, — сердито заметила маленькая девочка.

Если бы она была лучшей дочерью. Если бы он доверял ей свои секреты.

— Думай о том, что согревает тебя изнутри, — предложила девочка.

Но Силла была бессильна перед этой болью, которая переполняла ее, перед мучительными вопросами, снова и снова проносящимися в голове.

Почему он не доверял тебе?

Кто твои кровные родители?

Почему королева Сигна охотится на тебя?

— Согревающие мысли, — повторила девочка. — Котята. Плавание. Запускать пальцы в тесто для хлеба…

Издав раздраженный звук, Силла резко выпрямилась, заплетая непослушные пряди в косу. Игнорируя пульсирующую боль в висках, она схватила кожаный шнурок с запястья и закрепила волосы. Ее взгляд скользнул к дороге за пределами повозки. Джонас молча ехал на своей бурой кобыле, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось то самое непостижимое напряжение.

По спине Силлы пробежал легкий озноб, и она застыла. Острая боль утраты вдруг ослабла; впервые за много часов она почувствовала что-то помимо нее. То же самое было той ночью в лесу. Тяга к листьям, горе, утрата… все это на мгновение отступило.

Силла легла на шкуры и закрыла глаза, позволив себе вспомнить первую часть сна. Легкие прикосновения пальцев к ее ногам, касание губ. Ее кровь запульсировала быстрее, в теле разлилось тепло, странное томление поселилось между бедер. Она выдохнула, дыхание дрогнуло. Что это за новая пытка? Что с этим раздражающим мужчиной? Почему она никак не может выбросить из головы его дурацкое, слишком красивое лицо? Силла не знала, что все это значит.

— Ничего хорошего, — пробормотала девочка. И с этими словами она зарылась под шкуры, пока не исчезла совсем.

Следующий день выдался таким же увлекательным, как наблюдение за растущей травой. Они медленно двигались через густые леса, сделав привал на небольшой поляне, где Силла приготовила ужин. Теперь, убрав последние тарелки в ящик для посуды, она ждала Геклу для очередного урока. Вечер был прохладным и темным — облака весь день висели тяжелым покровом, но дождя так и не было. Хорошо, подумала Силла, неся ящик к повозке. Она была полна решимости научиться обращаться с ножом, но перспектива тренироваться под дождем ее не радовала.

Ее взгляд скользнул к костру, у которого сидели Рей и Джонас. Джонас, как обычно, вырезал новую фигурку из дерева, водя лезвием по его поверхности с точностью, которая казалась почти машинальной. Каждую ночь он вырезал новую, а затем бросал ее в огонь, чтобы на следующий день вырезать еще одну.

Когда свет упал на его золотистую бороду, голубые глаза поднялись и встретились с ее глазами. По телу Силлы пробежал жар, ее охватило желание вперемешку со смущением. Что на нее вчера нашло?

Она все еще ясно помнила. Как сидела у костра, ощущая, как боль сжимает виски, как боролась с желанием принять оставшуюся половину листа. Как увидела, что Джонас уходит в лес, перекинув топор через плечо. Как дождалась момента, когда все остальные были заняты игрой в кости, и последовала за ним.

Может, я не хочу выигрывать. Может, я просто хочу играть.

Жар заполнил ее щеки при одной мысли об этом. Она действительно сказала это. Волку. И в тот момент она его хотела. И могла прочитать желание и в его глазах. На мгновение, ей показалось, что сейчас он ее поцелует. Отвлек бы ее от всего остального.

Бесконечное пламя. Она до сих пор его хотела. И в то же время он ей ни капельки не нравился. Это сводило с ума. Сбивало с толку.

Джонас чуть заметно усмехнулся, будто прочитал ее мысли, и у нее в животе потеплело. Силла резко втянула воздух и отвернулась.

Весь день ее мысли возвращались к его руке, скользившей по ее шее. О том, как Джонас смотрел на нее, словно жаждал ее, словно желал поглотить. Несмотря на то, что головная боль после принятия половины листа шкульда еще не прошла, Силла не погружалась в свое горе, она не задумывалась о своем бегстве от опасности и не думала о загадке своих родителей.

— Твое увлечение им вызывает у меня отвращение, — проворчала маленькая светловолосая девочка, привалившись к повозке.

Силла метнула в нее убийственный взгляд.

— Он всего лишь мальчишка, — девочка поморщилась. — И, кроме того, ты же знаешь, что не должна подпускать его так близко.

— Ты права, — прошептала Силла. — Это не должно повториться.

Ее взгляд скользнул дальше, к темноволосой фигуре, сидящей слева от Джонаса. Она вздохнула. С Реем дела обстояли куда хуже. Он все еще едва говорил с ней, слова были короткими, отрывистыми, а по вечерам он предпочитал уходить в лес. Силла не имела ни малейшего представления, как заслужить доверие Взора Секиры. Ей было ясно, что одной хорошей едой этого не добиться.

Через несколько дней они достигнут хребта Скалла, и с каждым днем тревога внутри становилась все сильнее. Как ей уговорить их взять ее дальше, в Копу?

— Мне нужно что-то придумать, — пробормотала она.

Гекла вышла из леса, перекинув через руку мокрую одежду.

— Готова к тренировке? — спросила она, одной рукой развешивая одежду на веревке.

Силла кивнула.

Они отошли подальше от костра и начали отрабатывать движения. Гекла показывала, как блокировать удар противника и одновременно наносить свой. Подняв правую руку, Силла уперлась левой, блокируя обмотанный тканью клинок, направленный ей в шею.

— Хорошо, — сказала Гекла. — Еще раз.

Силла поправила хватку на кинжале, используя теперь уже знакомый ей обратный хват. Она повторила движение чуть быстрее, с большим усилием. Лицо Геклы напряглось, и та сняла свою металлическую руку, почесав кожу под ней с явным облегчением.

Взгляд Силлы упал на протез.

— Он тяжёлый?

Гекла улыбнулась.

— Мой старый был тяжелее валуна. Попробуй.

Она протянула руку, и Силла приняла её в ладони.

— Он такой лёгкий! Где ты достала такую вещь?

Гекла приподняла бровь.

— Бабушка Рея дала мне имя одного талантливого мастера по металлу. Он изготовил это для меня — пришлось доплатить за острые части. А его жена переделала мне одежду, снабдив её магнитными застёжками, чтобы мне было проще одеваться. Единственная жалоба, в тёплое время года зудит, как проклятие.

Гекла поправила ослабленный хват на кинжале, возвращая их к тренировке.

— Теперь я пойду слева. Целься в подмышку — там всегда слабое место в броне, и если воткнёшь нож правильно, человек истечёт кровью.

Они повторили упражнение несколько раз, и с каждой попыткой движения Силлы становились всё более уверенными. Всё дело в практике, подумала она. А тяжелой работы она не боялась. Через полчаса её лоб уже был покрыт испариной, а мышцы рук ныли от нагрузки.

— Гекла, — сказала Силла, вытирая лоб рукавом платья, — можно задать тебе вопрос?

Гекла поставила левую руку на бедро.

— Валяй.

— Ты живёшь так, не полагаясь на мужчину. Тебе когда-нибудь бывает… одиноко?

— Одиноко? — переспросила Гекла, покрутив кинжал в руке. — Нет. — Она наклонилась ближе и понизила голос. — Для этого у меня есть Гуннар.

Глаза Силлы расширились, и она украдкой взглянула в сторону костра, где Гуннар сидел с Сигрун и Илиасом, увлечённые шумной игрой в кости. Слава богам, что они не наблюдали за её занятиями сегодня вечером.

— Гуннар? Этот Гуннар?

Гекла пожала плечами.

Силла приоткрыла губы, в её голове теснились вопросы. Когда? Где? Как она умудрялась это скрывать? Но вместо всего этого она выдавила:

— Вы с Гуннаром… вместе?

Гекла ухмыльнулась.

— Если под «вместе» ты имеешь в виду поклонение телам друг друга, то да, иногда мы вместе.

— Вы вместе, но не… вместе.

Гекла вздохнула.

— Я не вешаю ярлыков. Делаю, что хочу, когда хочу и с кем хочу. И иногда этим кем-то бывает Гуннар.

Силла сжала губы.

— Я и не догадывалась, что он тебе хоть немного нравится.

— Нравится? — фыркнула Гекла, затем взглянула вверх. — О, боги, ты серьёзно. Бесконечное гребанное пламя, Силла. Я не выношу его большую часть времени. Но, возможно… мне нравятся отдельные его части.

Она рассмеялась, и Силла кивнула. До Джонаса она бы никогда не поверила, что можно одновременно желать и недолюбливать кого-то.

— Кажется, я понимаю.

— В чём дело, дулла? Чувствуешь себя одинокой?

Это было одним из названий этого чувства. Одинокая. Сжигаемая виной. Печальная. Отчаянно нуждающаяся в отвлечении.

— Возможно.

— Ну, завтра к вечеру будем в Сварти. Если пожелаешь, мы найдём тебе там отвлечение.

— Возможно, — повторила Силла, хотя в этом ощущалось что-то неправильное. Но, может быть, неправильное — как раз то, что ей сейчас было нужно.

Скраеда лениво отмахнулась от мух, наблюдая за расплывшимися лицами двух трупов. Уложенные в покрытую росой траву, они представляли собой любопытный контраст — сияющие капли влаги соседствовали с почерневшими глазницами, из которых вытекала какая-то… слизь, бывшая когда-то глазами. Она слышала, что их срезали со столбов позора, к которым они были привязаны, и уложили на землю.

Обернувшись к капитану Клитенаров, Скраеда сжала губы. Вокруг собралась любопытная толпа, и несколько Когтей Короля сдерживали её на расстоянии. Она ненавидела посторонние взгляды, предпочитая оставаться в тени. А ещё больше раздражала глухая волна эмоций, накатывающая от людей.

— Он совершенно мёртв, — сообщила Скраеда, её голос прозвучал резко.

— Совершенно, — ответил мужчина. Капитан… Болсунд? Боскульд? Она уже не помнила о нем ничего, кроме того, что он прибыл с юга.

Скраеда не знала как Клитенары её нашли. С первыми лучами солнца они громко стучали в дверь, и ей пришлось пожалеть, что она решила провести ночь на постоялом дворе, а не в лесу, где её точно никто бы не побеспокоил. Но ей нужно было расспросить жителей этой деревушки — не видели ли они девушку и её спутников, а когда она прибыла сюда ночью, было уже поздно для вопросов.

Но вот же удача — Слоутрари поработал за неё, и теперь ей не нужно стучать в двери.

Скраеда громко выдохнула.

— Капитан, мне не терпится отправиться в путь, так что давайте ближе к делу.

Капитан выглядел не более довольным, чем она, оказавшись в этой жалкой деревушке. Наморщив лоб, он внимательно изучил её.

— Мне сообщили, что вы сейчас в этом районе, — сказал он с неохотой. — Я слышал о вас… кое-какие слухи.

Внутренне Скраеда закатила глаза. Слухи — это опасно. Как только она поймает девушку, вернётся в Рейкфьорд, найдёт Клитенара, который так усердно «перешёптывался» о ней, и вырвет ему язык.

— По всей округе находят тела, — продолжил капитан. — Вы ведь слышали о нём? О Слоутрари, об убийце.

Скраеда выжидающе посмотрела на мужчину.

— Они сожжены, как вы видите. Ранее он действовал в районе Рейкфьорда, но теперь, похоже, передвигается.

— И что с того? — нетерпеливо спросила она.

— Магнус Ханссон хочет, чтобы с этим разобрались, — выпалил капитан.

Магнус Ханссон, подумала Скраеда, и по её коже пробежали мурашки. Пожиратель Сердец — один из немногих людей в Исельдуре, который по-настоящему пугал её.

— Это не моя проблема, — отрезала она. — Я просто задам толпе несколько вопросов и поеду дальше.

Рука Клитенара молниеносно схватила её за плечо. Скраеда посмотрела на руку. Потребовалось всё её самообладание, чтобы не отрубить её и не затолкать этому человеку в горло.

— Я знаю, что вы помогали Клитенарам в Рейкфьорде, Острый Язык, — прошипел мужчина. — Надеялся, что сделаете то же самое здесь.

Скраеда услышала угрозу в его словах в виде невысказанного — Я знаю, кто ты. Её грудь наполнилась жгучим жаром, а горло сдавило от злости.

Капитан продолжил:

— Всё, чего я хочу — это понять, нет ли среди собравшихся кого-то, охваченного виной. Вам ведь тоже небезразлично, чтобы убийца был пойман. Ради безопасности нашего королевства.

Скраеда сделала успокаивающий вдох. Овечка, Скраеда, напомнила она себе. Пусть думает, что ты овечка.

— Хорошо, — выдавила она. — Не хотелось бы думать, что такой убийца разгуливает на свободе.

Подойдя к толпе, Скраеда перекинула косы через плечи. Она собиралась прощупать присутствующих, пока искала свои собственные ответы.

— Добрые люди, — громко произнесла она. — Я разыскиваю женщину.

Капитан за её спиной раздражённо заворчал, но Скраеда не остановилась.

— Обещаю щедрую награду тому, кто сможет дать информацию.

Она позволила своему дару распространиться. Страх и недоверие густо витали в воздухе, но ей требовалась точность, чтобы отделить их и найти более тонкие нити. Среди хаоса, в толпе такого размера, лишь опытный Соласер, как она, мог справиться с этим.

— Но как же Слоутрари?! — завопила женщина.

— Он убил нашего готи! — крикнул мужчина.

Гнев закручивался вихрем, и Скраеда осторожно уняла его, сглаживая острые края и смягчая напряжённость.

— Клитенары уже здесь, — продолжила она. — И скоро они продолжат свою работу. Но прежде я должна узнать, видел ли кто девушку в красном плаще, с вьющимися каштановыми волосами, носящую на шее флакон на шнурке?

— Что ты делаешь? — прошептал Клитенар у её уха.

— Я ищу того, кто зол, — тихо солгала она. — Убийца захочет внимания, верно? Захочет признания? Он разозлится, что я спрашиваю о девушке, а не о нём. Разрешите мне отыскать вашего преступника, капитан.

С ворчанием воин отступил.

Скраеда улыбнулась и продолжила прощупывать толпу, не в поисках гнева, а удивления. Всматриваясь в страх и тревогу, она наконец нашла то, что искала — яркий, вибрирующий сигнал в конце собравшейся толпы. Она сфокусировалась на пожилом мужчине.

— Вы, — сказала она, встречаясь с ним взглядом. — Вы что-то знаете, я чувствую. Выходите вперёд, добрый человек, и расскажите мне всё. — Скраеда расстегнула кожаный кошель на поясе и вытянула его вперёд. — Вас ждёт награда.

Толпа расступилась, пропуская старика — он был жилистым, морщинистым, его шерстяной плащ залатали в нескольких местах. Он сорвал с головы потёртую шапку и крепко сжал её в руках.

— Я… я мог её видеть, — пробормотал он, прищурившись. — Поздно вечером я прошёл мимо отряда воинов. В их повозке сидела женщина, закутанная в красный плащ. Мне показалось странным, что такая дама путешествует с воинами.

Скраеда нахмурилась. Это имело смысл — если она была с воинами, значит, именно они перебили «Железных Воронов».

— А её волосы? — уточнила она.

Глаза старика метнулись к мешочку с монетами, затем обратно к Скраеде. Она вздохнула и вложила в его руку три золотых соласа.

— Заплетены в косу, но часть выбилась. Завивались.

Скраеда выдохнула.

— Благодарю, добрый человек.

Она бросила ему ещё один солас и повернулась, её взгляд встретился с капитаном, чей взгляд метался по толпе. Она положила руку ему на плечо.

— Ваш убийца не здесь, — мягко сказала она. — В следующий раз вам повезёт больше.

Она попыталась скрыть улыбку, но внутри ликовала — добыча была меньше чем в дне пути от неё.

Но затем Скраеда нахмурилась.

Город Сварти был совсем близко. Если она не поймает её сейчас, девушка может исчезнуть в толпе.

Лесная зелень осталась позади, сменившись бескрайними полями золотой пшеницы и ржи, которые гнулись и шуршали под порывами ветра. Силла заметила первые коричневые стены фермы, уютно устроившейся среди золота полей, затем стены второй и третьей. По мере того как встречалось все больше ферм, внутри нее росло напряжение.

Листья, звучало в ее мыслях, словно мольба. Листья. Это слово повторялось в ее голове отчаянным хором, но заполнить пустоту не могло. Но могло другое. Однако впереди был Сварти. Они приближались. И вскоре ее запасы пополнятся, и Силла снова станет целой. Снова почувствует себя собой.

Но чем ближе они были к Сварти, тем сильнее росло другое беспокойство. Будут ли возле ворот ждать королевские наемники? Обыскивать улицы в поисках нее? К тому времени, как повозка подъехала к стенам города, ее тело сковало напряжение.

Когда они проехали через ворота, напряжение ее отпустило, и она свободно выдохнула. Блокпостов на въезде не было, никто не проверял путников. Однако само присутствие в городе, среди людей, заставляло ее нервы дрожать. Опасность, казалось, притаилась в каждом переулке, в каждой темной тени, ждущей удобного момента, чтобы схватить ее.

Силла попыталась отвлечься от тревог. Гипнотический стук копыт замедлился, когда улицы начали подниматься вдоль повозки. Она села ниже, наблюдая за городом. Сварти напоминал уменьшенную версию Рейкфьорда, палитра коричневых и серых оттенков камней, разбавленная мшисто-зелеными всплесками. После долгих и скучных часов в повозке, город, казалось, пульсировал жизнью. Звон молотов, громкий смех, раздающийся из медового зала, скрип колес, всплески воды в лужах, все это сливалось в хаотичную, но живую симфонию. Они проехали мимо кузниц и лавок, домов с торфяными крышами и шатких рыночных прилавков.

Силла выпрямилась, когда их повозка миновала вывеску с синим символом аптекаря. Головная боль тут же усилилась при виде нее.

Нужно. Нужно.

— Скоро, — прошептала она, нащупав пальцами кошель с монетами, спрятанный в тайном кармане. Потратить часть драгоценных соласов было рискованно, но она даже не сомневалась в этом решении.

Фанатики в Суннавике любят это растение.

Она не знала, откуда всплыли слова Рея, но они снова разожгли в груди злость. Либо он ошибался, либо солгал. Потому что Силла знала: ее отец, человек, который сделал все, чтобы защитить ее, который умер ради этого, никогда бы не дал ей ничего настолько опасного, как описал Рей.

Наконец повозка остановилась, и взгляд Силлы упал на белую вывеску с нарисованным черным пером.

«Кабанья голова».

— На выход, — сказал Рей, хлопнув по борту повозки.

Силла спрыгнула, накинув ремень сумки на плечо.

Рей натянул шерстяной полог на повозку, закрепляя его по бокам. Из конюшни вышел мальчишка, забирая поводья Лошади, и Силла погладила ее по лбу, прежде чем последовать за Реем.

— Сколько людей охраняют конюшни? — спросил он мальчишку, когда они подошли к дверям «Кабаньей головы». — У них чистый разум или они пьяницы?

Губы Силлы тронула тень улыбки.

Она опустилась на лавку у входа, покрытую овечьей шкурой, пока Рей договаривался о комнатах. Ее взгляд нашел Джонаса. Он стоял, прислонившись к противоположной стене, скрестив руки на груди, обтянутой кожаными доспехами. Их взгляды встретились, и всего на одно мгновение его глаза поймали ее в плен. Сердце в груди глупо перевернулось.

Ты должна держаться на расстоянии, напомнила она себе, но тело будто не слышало.

Наконец, глубоко вдохнув, Силла заставила себя отвернуться. Спустя несколько минут Рей направился к ней, сжимая в руке связку ключей. Двое постояльцев, только что вошедшие в таверну, тут же шарахнулись в сторону. Силла заметила, как хозяин с облегчением выдохнул. Даже они знали, что Рей — само воплощение кошмара.

Он остановился перед ней, глядя сверху вниз ледяными глазами.

— Комнаты оплатил Магнус. Выбирай себе соседа по комнате или спи в конюшне.

Она стиснула зубы, но в этот момент на ее плечо легла прохладная металлическая ладонь, сжавшая его мягко, но уверенно.

— Будешь со мной, дулла, — сказала Гекла, широко улыбнувшись. Силла позволила себе улыбнуться в ответ. Хорошо было знать, что хотя бы один человек в этой шайке был ей союзником.

Но стоило ей шагнуть к двери, как крепкая рука обхватила ее запястье, заставляя остановиться. Она подняла взгляд. Джонас смотрел на нее с легким раздражением. Кожа гудела от тепла его прикосновения, и Силла посмотрела на свою руку.

— Мне приказано отвести тебя на рынок, — сказал он с явной неохотой, разжимая пальцы.

— Приказано? — нахмурилась она.

— Я хочу сначала искупаться. Будь готова через тридцать минут.

И, не дав ей времени на ответ, Джонас развернулся и вышел за дверь. Силла тяжело вздохнула. Прогулка по городу с Джонасом. Спокойным этот день точно не будет.

Силла и Джонас шагали по утоптанной земле центральной улицы Сварти, между ними повисла неловкая тишина. По рукам Силлы пробежали мурашки, и она не была уверена, это от присутствия рядом Волка, или потому, что не взяла с собой плащ. Она поклялась не надевать в Сварти свой алый плащ — на случай, если они знали, что она носит красное.

Игнорируя тупую боль в висках, она оглянулась через плечо, выискивая что-нибудь подозрительное. Малейший намек на слежку, хоть один странный взгляд и она свернет в переулок, чтобы раствориться. Но, если боги к ней благосклонны, люди королевы еще не догадались, что она так быстро нашла попутчиков, и не ожидают ее в Сварти.

Глянув влево, Силла поежилась. Тишина между ней и Джонасом становилась невыносимой. Она искала, что сказать, но единственное, что крутилось в голове — это воспоминание о том, как его рука скользила по ее горлу. Она почувствовала, как Джонас повернул голову, изучая ее, и крепче обняла себя.

— Замерзла, Кудрявая?

Она резко выдохнула, он сказал это так же, как несколькими ночами ранее.

— Я… забыла плащ.

Джонас вздохнул, стянул с плеч свой черный плащ и протянул ей.

— Благодарю, — сказала Силла, накидывая его на плечи и закрепляя бронзовую застежку. Натянув капюшон, она вдохнула его запах, а вместе с ним, остаточное тепло его тела.

Они прошли мимо одного из аколитов Медвежьего Бога. В одной руке он сжимал изогнутый медвежий клык на тонком кожаном шнуре, обмотанном вокруг запястья, в другой держал книгу в кожаном переплете, которую читал. Силла напряглась, когда до ее слуха донеслись обрывки проповеди.

— …Медведь — воплощение Отца, Супруга, Сына, того, кому надлежит поклоняться и повиноваться…

Те, кто принадлежал к Дому Урсира, всегда вызывали у нее глубокое беспокойство. К счастью, вскоре голос проповедника стих, и с ним исчезло напряжение в ее плечах.

Нужны. Листья.

Пальцы Силлы нервно скользнули к стеклянному пузырьку, поглаживая его гладкую поверхность. Боль в висках становилась все настойчивее с каждым часом. Ей нужно попасть к аптекарю и как можно скорее.

Воздух был прохладным, и она сунула руки в карманы плаща Джонаса. Ее пальцы нащупали кованое серебро. Его талисман. Вытащив его, она внимательно рассмотрела рисунок, выгравированный на поверхности. Три переплетенных треугольника.

— Что ты делаешь?

Джонас метнулся за ним, но Силла развернулась на пятках. Его большие руки тут же сжали ее плечи, притянув ближе. Их взгляды встретились, и она замерла. В глазах Джонаса полыхал холодный синий огонь, а тело было напряжено, как перед схваткой, на виске билась жилка. В лесу ей нравилось дразнить его, но сейчас… сейчас это не было игрой.

— Это не шутки, Силла. Отдай.

Она сглотнула и протянула талисман.

— Веревка порвалась.

Он не ответил.

— Он значим для тебя? — мягко спросила она.

— Да. — Его кулак сжался так сильно, что побелели костяшки. — Это все, что осталось от моей прежней жизни. Это и Илиас.

— Эти символы что-то означают?

Джонас замешкался, затем медленно разжал ладонь, показывая диск.

— Треугольники символизируют основы моего рода. Семья, уважение и долг. Три качества, которым должны следовать те, в чьих жилах течет моя кровь.

Он убрал талисман в карман.

— Значит для тебя это важно, нести в себе эти черты семьи?

Джонас глубоко вдохнул, но не ответил.

Силла прикусила губу, наблюдая за ним. Любая мягкость, которую он проявил ранее, исчезла, сменившись обычным холодным выражением лица.

— Что ж, Волк, не будем об этом. Я лишь хотела понять тебя.

— Зачем утруждаться? Ты ведь уезжаешь через несколько дней.

Силла резко опустила взгляд на дорогу. Да, зачем тратить время, пытаясь разобраться в этом невыносимом человеке? И все же его противоречия сбивали ее с толку. Интриговали.

Защитник, но при этом всегда на грани нападения.

Эгоистичный, жадный и в то же время талисман доказывал, что ему важна семья.

А еще то, как он смотрел на нее в лесу…

— Хорошо, — сказала она наконец. — О чем же нам поговорить?

— Может, о тех опасных играх, которые ты так любишь?

Ее щеки вспыхнули.

— Это был момент слабости.

Она знала, что он ее подначивает, и ненавидела себя за то, что поддается.

Джонас усмехнулся.

— Ну раз ты так говоришь.

Из ее горла вырвался раздраженный звук.

— Что это значит?

— Только то, что тебе слишком часто требуется отвлекаться.

— Дважды, — фыркнула она. — Не слишком-то зазнавайся, Волк. Хвала богам, что Илиас тогда тебя позвал. Я была не в себе.

— Лгунья.

Она резко подняла взгляд.

— Что?

— Я видел, как ты смотришь на меня, Силла. — Она вздрогнула, услышав, как ее имя сорвалось с его губ. — Поверх костра. Пока ты едешь в повозке. Ты знала, что твое лицо выдает каждую мысль? А у тебя в голове было немало весьма… нехороших мыслей.

— Пепел, — пробормотала Силла, ускорившись. Но Джонас легко удлинил шаги и снова оказался рядом. — Ты слишком высокого мнения о себе, правда, Волк?

Джонас лишь пожал плечами.

— Твоя самоуверенность потрясает. — Из ее груди вырвался раздраженный вздох. Как она вообще могла желать этого невозможного мужчину? Должно быть, у нее временно помутился рассудок, иначе не объяснить. — Я была… одинока. Скучала по отцу.

— Если ты так говоришь, Кудрявая.

— Ну… так и есть! — выпалила Силла, натягивая капюшон ниже, словно желая провалиться под землю подле этого человека.

— Разве ты хочешь не этого? Спорить со мной? Разве это не волнует тебя? Не разгоняет кровь?

— Тебя радует, что ты меня злишь? — выплюнула она.

— Да. — Его откровенность застала ее врасплох. — Когда ты злишься у тебя загораются глаза.

Чистые простыни, начала она повторять про себя, надавливая пальцами на виски. Запах свежеиспеченного хлеба. Кудахтающие куры. Ее пульс замедлился, дыхание стало глубже, напряжение в груди ослабло.

К ним приближалась повозка, запряженная лошадьми, и они отступили в сторону, чтобы дать ей проехать. Силлу отвлекло движение на дороге, в самый раз, чтобы перестать думать о близости Джонаса.

Вдруг прямо на улицу выскочил щенок, его мягкие уши хлопали на бегу, пока он несся прямо под копыта лошади.

— Нет! — Силла бросилась вперед, подхватывая его на руки и перебегая на другую сторону дороги. Она почувствовала едва ощутимое касание воздуха, когда пронеслась мимо лошадиного копыта, но удача оказалась на ее стороне, и импульс движения вынес ее в безопасное место.

Возница осыпал ее проклятиями, но слова тонули в гуле крови у нее в ушах. Она прижалась спиной к стене, сжимая щенка в руках, чувствуя на себе взгляды прохожих.

Глупая! — пронеслось у нее в голове. Ты не должна была привлекать к себе внимание.

Но щенок радостно заерзал в ее руках, а его мягкий, бархатистый язык скользнул по ее щеке, возвращая в реальность. На губах Силлы заиграла улыбка, и она почесала малыша за ухом.

— Непослушное маленькое создание, — пробормотала она. — Тебе надо быть осторожнее.

На улицу, тревожно оглядываясь, выбежал мальчик лет восьми-девяти. Завидев щенка, он обмяк от облегчения.

— Клофи!

— Он был на волоске от того, чтобы его затоптали, — предупредила она, пытаясь, но так и не сумев придать голосу строгость.

Щенок принялся с радостью облизывать лицо мальчишки, вернувшись к своему хозяину. У Силлы потеплело на сердце, и она спрятала этот момент в копилку теплых воспоминаний.

Мальчик поблагодарил ее и убежал на боковую улицу.

Рядом, качая головой, появился Джонас.

— Тот факт, что ты дожила до этого дня — настоящее чудо.

Силла бросила на него возмущенный взгляд.

— Ты бы просто смотрел, как щенка затаптывают?

— Некоторые звери не должны выживать, — задумчиво проговорил он.

— Милосердные боги, Джонас, — пробормотала она. — Стоит мне подумать, что ты уже не можешь стать хуже, как ты открываешь рот.

— А я-то думал, тебе нравится мой рот.

Силла прикрыла глаза, снова надавливая пальцами на виски.

— Ты такая задница. Но если я не ошибаюсь, тебе тоже нравился мой.

— О да. Нравился. Нравится. — Он замолчал, а его взгляд замер на ее губах. — Я не перестаю думать о них уже несколько дней. — На мгновение он выглядел так, будто был зол сам на себя за эти слова. Но затем выражение его лица изменилось. Вернулась привычная самоуверенность. — Интересно, они такие же мягкие, какими кажутся? — его голос стал ниже. — Интересно, какой у них вкус.

— Вечное пламя, — пробормотала Силла, ощущая, как по телу разливается жар.

— И еще мне любопытно, — продолжил он, — твои скромные невзрачные платья и показная невинность — это обман? Потому что хорошие, сладкие девочки не обладают таким острым и лукавым языком, как у тебя. И милосердные боги, Силла, я далеко не хороший человек, потому что единственное, о чем я думаю — это как бы затащить тебя в свои меха и узнать, на что еще способен этот язык.

Его слова продолжали отдаваться в ней пульсацией даже после того, как он замолчал. Она моргнула несколько раз, пытаясь вернуть себе ясность мысли.

— Невзрачные платья? — фыркнула она. — У них есть карманы. Они удобны! Мы путешествуем по Дороге Костей!

Джонас расхохотался. Это был искренний, теплый звук. Она украдкой взглянула на него. Его лицо смягчилось, в уголках глаз собрались крошечные морщинки. Пепел. Почему он должен выглядеть именно так?

— Вот что ты вынесла из моих слов? — он провел рукой по макушке, потянув за свою косу. — Ты… неожиданная.

Он двинулся дальше по дороге, и после глубокого вдоха Силла последовала за ним. Она поправила капюшон, краем глаза заметив серебристо-черное мерцание кольчуги. Двое Клитенаров двигались им навстречу. Они были невероятно высокими, а пряжки их доспехов лязгали с каждым шагом. С каждым мгновением напряжение в груди Силлы становилось все сильнее. Она ощутила их взгляды на себе, острые, как клинок, только что сошедший с точильного камня.

Они знают? Дошли ли до них вести из Рейкфьорда?

Их шаги замедлились. Ближайший воин положил руку на рукоять своего хеврита. Время замедлилось. Силла задержала дыхание, сосредоточившись на дорожной грязи под ногами.

Но Клитенары прошли мимо, а звук их шагов вскоре растворился в гуле города. Голова у нее кружилась, перед глазами мелькали пятна. Она заставила себя расслабить мышцы, сделать несколько глубоких вдохов.

Ты должна помнить, что поставлено на кон, мысленно напомнила она себе.

— Ты в порядке? — спросил Джонас, наблюдая за ней.

Силла натянула на лицо улыбку и медленно кивнула. Ей нужен был отвлекающий разговор, что-то, что не дало бы мыслям свести ее с ума.

— Давай начнем сначала, Джонас. Пожалуйста. Мы же можем поговорить о чем-то другом. — Она задумалась. — Расскажи мне что-то правдивое о себе. То, что мог бы знать только друг. И без пошлостей, — добавила она.

Он бросил на нее удивленный взгляд.

— Правдивое?

— Да. Расскажи мне что-то настоящее.

Она скрестила руки на груди, затем снова опустила их, бросив быстрый взгляд через плечо.

Джонас долго молчал. Она надеялась, что он скажет хоть что-то, что разрядит напряжение, все еще сковывающее ее.

— Что бы ты делал, если бы не был в «Кровавой Секире»?

Его большой палец провел по жесткой щетине бороды, пока он обдумывал ответ.

— В идеале у меня было бы столько соласов, что мне никогда больше не пришлось бы работать. Я жил бы во дворце, ел бы мясо и пил эль, пока меня обслуживают красивые женщины.

Силла закатила глаза.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно бесстыжий, Джонас?

— Множество раз, — вздохнул Джонас. — Почему мне вообще должно хотеться уйти из «Кровавой Секиры»? Мерзнуть до костей и жрать дрянную стряпню Сигрун месяцами. Что может быть лучше?

— Похоже, тебе это не по душе.

Силла украдкой посмотрела на него. В чешуйчатых кожаных доспехах, с оружием, надежно закрепленным на поясе, и висками, выбритыми почти до кожи, Джонас выглядел тем самым грозным воином, которого она видела в битве с «Железными Воронами». А осознание того, что этот человек только что признался, что хочет затащить ее в постель… от этого у нее кружилась голова.

Джонас долго молчал.

— Думаю, азарт угас.

— Тогда почему ты все еще этим занимаешься?

— Мне нужны соласы.

— Это ты предельно ясно дал мне понять. — Она нахмурилась. Почему ему так нужны деньги? — Разве ты не мог бы зарабатывать их каким-то другим способом? Разве счастье не важно?

— Это… сложно.

— В чем именно сложность?

Джонас колебался.

— Мне нужно присматривать за Илиасом.

— Ты заботливый брат.

Джонас фыркнул, но ничего не добавил. Значит, он действительно сильно привязан к брату. Она замечала, как они часто сидели вместе, погруженные в разговор или за игрой в кости. Их было легко представить дополняющими друг друга — Джонас, сдерживающий безрассудность Илиаса, и Илиас, приносящий в жизнь Джонаса ту легкость, которой ему самому явно не хватало. Она еще раз взглянула на холодного, эгоистичного человека рядом с собой, пытаясь понять, не скрывается ли под этим что-то большее.

— Если бы тебе не нужно было присматривать за Илиасом и не пришлось бы думать о деньгах, что бы ты тогда делал? Если бы мог заняться чем угодно?

Он раздраженно выдохнул.

— Не знаю.

— А я бы хотела свою ферму, — сказала Силла, отчасти чтобы заполнить тишину, отчасти потому, что сама мысль об этом наполняла ее теплом изнутри, словно мягкая, свежая сладкая булочка. — С несколькими животными и большим садом. Я бы проводила весь день у очага, месила тесто, варила в котле скаус, а вечером сидела бы в гнезде из овечьих шкур с чашкой горячего роа у очага. — Она на мгновение замолчала. — И у меня были бы куры.

Джонас приподнял брови.

— Ты хорошо все продумала.

— Долгие дни на кухне способствуют мечтательным мыслям, — пожала она плечами. — А что бы ты делал?

— Убийства — мой единственный талант. Какой смысл мечтать о том, чему не суждено сбыться? Это моя жизнь. Мне не суждено быть кем-то другим.

— Но… это ведь возможно. Сколько зим видел Илиас?

— Двадцать одну, — ответил Джонас. В его голосе появилась ледяная нотка, но Силла проигнорировала предупреждение.

— Ему действительно нужна твоя защита? Он кажется вполне самостоятельным.

— Нужна.

Она тяжело вздохнула. По его тону было понятно, что вопрос закрыт. Они продолжили путь в тишине.

Силла почувствовала запах рынка еще до того, как они добрались до него: смесь животных, древесного дыма и горячего железа кузницы. Волнение и тревога смешались в груди. Там будет полно людей, а значит, ей нужно быть начеку.

Когда они свернули за угол, перед ними открылся рынок. Ряды столов под навесами чередовались с лавками, откуда доносились крики торговцев. Овцы и козы беспокойно блеяли, молот кузнеца громко лязгал по металлу, а с повозок с глухим стуком выгружали ящики — весь этот хаос сливался в живую симфонию городского шума.

Силла прижала руку к животу, быстро пробежавшись взглядом по площади, в поисках Клитенаров. Пара в дальнем конце, идущие мимо хлебного прилавка. Еще двое у стены лавки, где продавались яркие полосы ткани с орнаментом.

Значит четверо, подумала она.

Ее внимание привлек странный озноб, пробежавший по венам. Она обернулась и увидела, что Джонас изучает ее. Его руки были скрещены на груди, золотистый свет дня подчеркивал четкость его скул и пряди бороды. Силла не смогла отвести взгляд.

— Эй! — рявкнул грубый голос.

Резкий толчок в спину — и Силла полетела вперед, падая на руки и колени на утоптанную землю.

Они нашли меня, пронеслось в ее голове, паника захлестнула грудь. Все кончено.

Гомон рынка становился все тише, когда на периферии зрения у Джонаса все потемнело. Гнев закипал в груди, взгляд сосредоточился на мужчине, который сбил Силлу с ног. Он был крепкого телосложения, в доспехах из вареной кожи, на лице самодовольная ухмылка, когда он бесцеремонно протискивался мимо. Джонас схватил его за ворот и врезал кулаком прямо в челюсть.

Силла издала сдавленный звук, пытаясь вскочить на ноги, но это уже не имело значения. Джонас уже взялся за дело и не остановится, пока не закончит. Бородатый мужчина не замешкался, и тут же замахнулся в ответ. Но он не знал, с кем имеет дело — не знал, что Джонас провел годы, уклоняясь от ударов и доводя до совершенства собственное чувство справедливости. Он легко увернулся, опустился и нанес мощный удар в живот мужчины. Смутное ощущение боли отозвалось в костяшках пальцев. Завтра он об этом пожалеет, но сейчас его вело лишь боевое возбуждение.

— Джонас, — умоляюще окликнула его Силла, натягивая капюшон своего… его плаща… глубже на лицо и беспокойно оглядываясь. Он не сказал ей, как приятно видеть ее в своем плаще, но, возможно, скажет, после того, как преподаст этому воину урок уважения.

— Извинись, — бросил Джонас, вновь врезав кулаком в подбородок мужчины.

— Джонас! — голос Силлы стал настойчивее, но он не обращал внимания. Это был его бой, и он собирался довести его до конца.

Гнев вспыхнул в глазах мужчины, признак того, что он все еще не усвоил урок. Тот зарычал, ловким движением зацепил ногу Джонаса и повалил его на землю. Тяжелый кулак врезался ему в скулу, на миг перед глазами мелькнули искры.

Металлический привкус крови коснулся языка, и Джонас усмехнулся. Перехватив следующий удар, он резко подался вперед, встретив мужчину лбом. Послышался хруст хрящей, из разбитого носа хлынула кровь. В отточенном сотнями боев движении, Джонас перекатился и вдавил мужчину в землю коленями, крепко прижимая его руки к телу. Затем отвел ладонь назад и громко шлепнул его по лицу. Это было скорее унижением, чем ударом, и когда щеки мужчины еще больше покраснели, Джонас знал, что добился своего.

— Извинись перед моей спутницей.

Мужчина сплюнул кровь, извиваясь под ним. Джонас ударил его еще раз, и звонкий звук разнесся по переулку.

— Я могу делать это весь день, — прорычал он.

Мужчина заморгал, красный след от руки четко отпечатался на его щеке. Джонас улыбнулся, зная, что этот воин теперь носит на лице клеймо позора.

— П-простите, мисс, — прохрипел он.

Джонас поднял его за ворот, приподняв над землей.

— Хочу, чтобы ты запомнил, как чувствуется мой кулак на твоем черепе, в следующий раз, когда решишь прикоснуться своими грязными руками к женщине, кунта, — прошипел он, нанося последний, безжалостный удар. Голова мужчины резко мотнулась в сторону, и Джонас отпустил его, позволяя рухнуть на землю.

Он поднялся, оглядываясь вокруг. Собравшаяся толпа начала рассеиваться. Но Силла… Кудрявой нигде не было.

Джонас нахмурился, потирая костяшки. Куда она делась? Скользнув взглядом по площади, он наконец заметил ее. Она стояла в тени между двумя зданиями, стряхивая пыль с юбки, и обеспокоенно смотрела в его сторону.

Боевое возбуждение все еще пульсировало в его венах, и у Джонаса появилось дикое желание прижать ее к стене и поцеловать так, чтобы она забыла обо всем. Он хотел попробовать ее на вкус, услышать прерывистые вздохи, узнать, что скрывается под этими платьями.

Весь день его разум разрывался между двумя голосами. Один — разумный, спокойный — твердил, что нужно держаться подальше, сосредоточиться на деле в Айстри. Другой — нетерпеливый, бесстыдный — нашептывал: дразни ее, запоминай ее сладкий запах, взгляд темных, глубоких глаз. Ничего страшного, говорил этот голос. Она скоро уйдет. Рей никогда не узнает. Почему бы не развлечься, пока есть возможность?

С ухмылкой Джонас направился к ней. Он загнал ее глубже в угол, опираясь плечом о стену. Она была странно напряженной, и бросала испуганные взгляды над его плечом. Поэтому Джонас встал так, чтобы скрыть от нее вид на рынок.

— Зачем ты это сделал? — очаровательно недовольно спросила она.

Джонас нахмурился.

— Он толкнул тебя. Он проявил неуважение к тебе, а следовательно, и ко мне.

Она скрестила руки на груди.

— Это было лишним.

— Не согласен, Кудрявая. Я не потерплю неуважения. И не потерплю, чтобы неуважение проявляли к тебе.

Он слишком много сделал, чтобы добиться своего положения среди воинов, и не собирался позволять никому его поколебать. Он больше никогда не потерпит неуважения.

— Но ты его избил. Это было жестоко и… — она прикусила губу.

— Я напугал тебя, Силла? — он едва сдержался, чтобы не провести ладонью по ее щеке, зная, что она этого не оценит. — Или ты боялась за меня?

Уголки его губ дернулись вверх, когда он заметил ее раздражение.

— Я не боялась за тебя, — фыркнула она. Силла откинулась назад, запрокидывая голову к небу. — Это было грубо. Мне не понравилось.

— Таков путь воинов. Это было всего лишь развлечение.

— Развлечение, — повторила она, снова бросая взгляд через его плечо, прежде чем посмотреть на него. — Ты привлек слишком много внимания.

— Да, — ухмыльнулся он еще шире, — и теперь никто в этом рынке не осмелится к тебе прикоснуться.

— Мы с отцом никогда так не поступали, — пробормотала она.

— Тогда твой отец сослужил тебе плохую службу, защищая тебя от реального мира.

Ее взгляд стал отстраненным, и Джонас задумался, куда унесли ее мысли.

— Да, — прошептала она. — Сослужил. — Глубоко вздохнув, она поправила плащ. — Ну, думаю, нам пора заняться делом.

Но она не двинулась с места. Внезапно на ее лице промелькнуло странное выражение, затем она прижала ладонь ко рту, стараясь скрыть смех.

Джонас нахмурился, затем оглянулся через плечо, недоумевая, когда ничего подозрительного не обнаружилось.

— В чем дело?

Силла лишь шире улыбнулась, на ее щеке появилась ямочка.

— Думаю, я начинаю тебя понимать.

В ее глазах плясало веселье.

Джонас скрестил руки на груди.

— И что же ты «понимаешь»?

— Похоже, у тебя немало поклонниц, Джонас, — ответила Силла, кивая в сторону рыночной площади.

Он снова посмотрел на толпу. Женщина с младенцем на бедре бросила на них взгляд, затем резко обернулась, чтобы взглянуть еще раз. Пожилая булочница напротив открыто разглядывала его. Троица девушек-подростков, проходя мимо, кокетливо косилась в его сторону.

Джонас настолько привык к подобному вниманию, что давно перестал его замечать. Он пожал плечами.

— И что с того?

Силла выглядела так, будто едва сдерживала смех.

— Теперь мне понятно, откуда твоя самоуверенность. Ты получаешь любую женщину, какую пожелаешь, да?

— В конечном итоге, — ответил он, глядя прямо на нее, надеясь, что она поймет намек.

Она выдержала его взгляд, затем резко отстранилась от стены и направилась в толпу.

— Пошли, Волк! Я знаю, что нам нужно.

Джонас двинулся за ней, наблюдая, как Силла наполняла их корзины луком, морковью, капустой и яблоками. Они купили хлеб, масло, мед, твердый сыр, сушеные ягоды, а также несколько видов соленой рыбы и копченого лося. Затем он смотрел, как она осторожно выбирает пучки трав на прилавке знахаря, названий которых он даже не знал. Заплатив продавцу, они двинулись дальше. В следующие несколько минут они приобрели мешки с мукой, ячменем и овсянкой, которые позже заберет Илиас с повозкой. Джонас заметил катушку кожаного шнура и купил ее, чтобы починить свой талисман.

Даже из-под тени капюшона он видел рассеянную улыбку Силлы, когда они шли по улице к таверне «Кабанья голова». После того как она в третий раз поправила корзину на руке, он тяжело вздохнул и просто забрал ее у нее.

Силла одарила его благодарной улыбкой, но тут же отвлеклась, заметив синюю вывеску на другой стороне улицы.

— Подожди здесь, Джонас. Мне нужно ненадолго зайти по делу.

Не дав ему возможности возразить, она поспешила через улицу и скрылась за дверью аптекаря.

Прошло несколько раздражающих минут, прежде чем Силла вышла из лавки, широко улыбаясь и сжимая в руке свою подвеску. Джонас нахмурился, когда она достала маленький лист и положила его в рот.

— Зачем ты их принимаешь? — спросил он, кивнув на стеклянный пузырек.

Она прислонилась к стене, запрокидывая голову и закрывая глаза. Ее тело выглядело расслабленным, как будто ей стало легче.

— Они от головной боли, — пробормотала она.

Джонас сузил глаза.

— А то, что сказал Рей? Это тебя не тревожит?

Глаза Силлы тут же распахнулись, и она прожгла его взглядом.

— Я не знаю Рея, но я знаю своего отца. Он бы никогда не дал мне ничего опасного.

— А я знаю Рея, и он не стал бы говорить подобное просто так.

Она отвела взгляд, и Джонас понял — разговор окончен.

Они молча направились обратно в таверну.

Сидя за длинным столом в медовом зале, Силла изо всех сил старалась выглядеть так, будто ей здесь самое место. Она пожалела, что не оставила себе черный плащ Джонаса. Вместо этого на ней был свой, но сидеть среди толпы с натянутым алым капюшоном казалось почти криком о том, что вот она я, прямо здесь, и потому она сняла его, положив рядом на лавку. Без укрытия капюшона она чувствовала себя уязвимой и в десятый раз за последние десять минут обвела взглядом толпу. После тихой дороги шум и запах эля были для нее настоящим ударом по чувствам.

Силла и Гекла нашли свободное место у очага, рядом с которым мирно дремал волкодав. Они поужинали жареной форелью и печеной репой, а затем безуспешно пытались поймать перегруженную работой служанку. В итоге Гекла ушла заказывать эль прямо у трактирщика. Силла провела пальцами по стеклянному пузырьку на шее. Полный. Запасы пополнены. Ломота в висках отступила благодаря принятому листу. Она чувствовала себя легче, теплее. Сильнее. Словно уже не развалится на куски и не сгорит до пепла. Словно у нее действительно есть шанс добраться до Копы.

Еще. Возьми еще один.

Она вдохнула. Задержала дыхание. Медленно выдохнула.

Громкий хлопок двери отвлек ее внимание. В медовый зал вошли четверо Клитенаров, и, казалось, температура в зале тут же упала на несколько градусов. Силла с тревогой наблюдала за самым высоким из них, когда его взгляд скользнул по залу… и остановился на ней. А затем он направился в ее сторону, остальные следовали за ним. Холод пронизал ее до костей. Силла опустила взгляд на руки. Что она обычно с ними делала?

Она сглотнула. Краем глаза следила за приближающимися Клитенарами. Они шли прямо к ней. По коже побежали мурашки. Они пришли, чтобы схватить ее? Стоит ли вскочить и бежать? Где ближайший выход?

Сердце забилось в груди, когда самый высокий Клитенар остановился за ее спиной.

Ты слишком долго медлила, дура, ругала она себя. Теперь выхода уже нет. Ее сердце грохотало так громко, что заглушало все звуки вокруг.

На ее плечо легла тяжелая рука, и она вздрогнула.

— Мисс, — произнес Клитенар.

Он говорил с ней. Все кончено. Ее нашли.

— Мисс, — повторил мужчина, сжимая ее плечо крепче. — Это ваше?

Она содрогнулась и выдохнула, затем медленно повернула голову, встречаясь с его взглядом. Он возвышался над ней, смотрел сурово, брови были нахмурены. Ее взгляд скользнул по темным скулам, испещренным татуировками, затем на черную бороду, заплетенную в две косы.

— П-простите? — выдавила она.

— Это ваше? Оно было на полу.

Она перевела взгляд на его руку. В ней был зажат ее алый плащ.

— О, — смогла она сказать, забирая его. — Д-да. Благодарю.

Мужчина кивнул, но, к ее ужасу, уселся рядом с ней на лавку. Еще один Клитенар сел рядом с ним, а оставшиеся двое обошли стол и устроились напротив.

Силла опустила глаза на деревянную поверхность стола и сжала плащ так сильно, что пальцы затекли. Это… было далеко не идеально. Может ли она просто встать и уйти?

Нет. Это привлечет внимание, подумала она. Ненадолго останься, потом незаметно уйдешь.

Официантка тут же подошла к Клитенарам и приняла заказ. Мужчины облокотились на стол, заговорили приглушенными голосами, и Силла напряглась, прислушиваясь.

— Сколько кубков эля нужно в тебя влить, Брак, чтобы ты рассказал, зачем явился в Сварти? — спросил тот, что сидел рядом с ней.

Крупный мужчина с двумя светлыми косами в бороде, доходящими ему до груди, усмехнулся.

— Да рассказывать-то особо нечего. Все, что знаю — меня вызвали в Суннавик. Подробности туманны.

— Погнали тебя по Дороге Костей в Суннавик? Разве кораблем не быстрее?

Брак бросил взгляд через плечо, прежде чем наклониться ближе к остальным.

— Мне велели не брать корабль. Довольно странно, не правда ли?

Группа притихла, когда вернулась служанка, раздавая заказанные кружки эля.

Когда она ушла, светлобородый мужчина снова заговорил.

— А ты, Рунольф, что скажешь о новостях из Сварти?

Чернобородый Клитенар справа от Силлы усмехнулся.

— Да и про Сварти особо нечего рассказывать. — Он наклонился вперед, понижая голос до хриплого шепота. — Хотя только что нам пришли вести: Слоутрари ударил южнее нас. Еще два трупа — деревенский Готи и знатный землевладелец.

Силла моргнула, пораженная этим известием. Этот убийца мог быть одним из тех путников, которых они миновали по дороге? От этой мысли по ее спине пробежал холод.

— Чудовище, — сплюнул один из Клитенаров. — Бесчестное отродье Гальдра. Мне бы хотелось испытать на нем свое лезвие.

Силла нахмурилась.

— Может, это женщина, — заметил другой. — Гальдра-бабы не знают своего места в мире.

Группа одобрительно зашумела.

Чернобородый Клитенар, сидящий рядом с Силлой, наклонился ближе к столу, и она незаметно подалась вперед, чтобы лучше слышать.

— А вы слышали о проблемах в Рейкфьорде?

Волоски на ее руках встали дыбом. Неужели до них дошли вести о том, что Сигна разыскивает ее? Но ведь они не узнали ее…

— Берсеркиумная шахта разрушена, — продолжил мужчина почти шепотом. — Командор Торд лихорадочно пытается наладить импорт из-за границы.

— Шахта не подлежит восстановлению? — нахмурился светлобородый.

— Я не знаю всех деталей, — тихо ответил его собеседник. — Известно лишь, что произошел взрыв. И что вскоре может начаться нехватка берсеркиума.

Силлу отвлекло приближение Геклы, несшей две кружки эля. Напряжение в груди немного ослабло, и она сделала глубокий вдох, стараясь не слушать разговоры Клитенаров.

Они тебя не узнают, успокаивала она себя. Они тебя не ищут. Побудь тут еще несколько минут, а потом найди предлог, чтобы уйти.

— Как рынок, дулла? — спросила Гекла, протягивая ей кружку и усаживаясь рядом.

Силла провела пальцем по краю сосуда, затем сделала осторожный глоток и сморщила нос от горечи.

— Рынок-то был прекрасен.

— Полагаю, что Джонас был ослом?

Силла сжала губы.

— Он делает все, чтобы усложнить мне жизнь.

— Значит, ты не попросила его достать топор и наколоть тебе дров?

Силла сверкнула на нее глазами.

— Теперь, когда я разобралась с его характером, думаю, полностью исцелилась от любого… влечения, которое могла к нему испытывать.

Боги, какая же она лгунья.

Глаза Геклы лукаво блеснули.

— Рада это слышать.

Со стороны Клитенаров раздался громкий смех, и пальцы Силлы крепче сжали кружку. Она заставила себя снова сосредоточиться на голосе Геклы.

— И что же он сделал? Мне подправить его красивую мордашку?

Силла рассмеялась и похлопала ее по руке.

— Моя героиня. Боюсь, это Джонас исправлял сегодня чужие лица. Он ударил какого-то мужчину… много раз.

— Почему?

— Тот толкнул меня, и я упала. Я… просто стояла не в том месте, преградила ему путь…

— Этого уже достаточно, — отозвалась Гекла, отхлебнув эля. Затем пристально посмотрела на Силлу. — Джонас в особенности не переносит грубого обращения с женщинами. Раньше я называла его нашим Белым Рыцарем — как в тех сказках с Южного Континента. Пока не поняла, что ничего благородного в его отношении к женщинам нет.

Силла нахмурилась.

Эта его странное желание защищать. Это всего лишь моя глупая совесть и ничего больше.

Гекла продолжила:

— К тому же среди воинов есть… своего рода кодекс. Если тебя не уважают, ты должен ответить силой.

Силла задумалась.

— Пожалуй…

— Я бы поступила так же, дулла, — ухмыльнулась Гекла. — Только выпустила бы когти. Люблю, смотреть как самые большие воины писаются от страха.

— Пепел, в какую шайку я влезла? — пробормотала Силла, отпивая еще эля.

— Что еще натворил Джонас? Был с тобой ослом?

Силла улыбнулась.

— Не волнуйся. Сначала он был сварлив, но мы справились.

— Уверена? — фыркнула Гекла. — Эти мальчики в мужской шкуре слишком долго в дороге, Силла, клянусь. Они забывают, как пользоваться тем, что у них на лице. Думают, что оно годится только для того, чтобы пить бреннсу.

Силла обхватила кружку обеими руками.

— Все было нормально. В конце концов, я разговорила его.

Гекла усмехнулась.

— И о чем ты говорила с Волком?

— Об… убеждениях и преимуществах платьев с карманами. Ну, знаешь, обычные темы.

Гекла громко фыркнула.

— Что?

К ним подошла служанка, поставив на стол перед Клитенарами подносы с нанизанной на шпажки рыбой, жареными куриными ножками и лепешками с маслом и скиром.

Силла на мгновение забыла, о чем говорила.

— Где Гуннар? — спросила она у Геклы.

Гекла раздраженно выдохнула.

— Рей велел ему сторожить повозку. Хотя у конюшен уже двое стражников, но нет, Рей больше никому не доверяет. Он нюхал их! Спрашивал, когда они в последний раз пили. Меньший из них выглядел так, будто готов описаться в штаны. Потом Рей решил, что караулить будем сами.

У Силлы вырвался смех.

— О, ради всей любви звезд. Этот человек — самый недоверчивый, из всех, кого я встречала.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Простите. Похоже, это моя вина, что Гуннар теперь в карауле.

Гекла отмахнулась.

— Твоя и Железных Воронов. Эти родиумные клинки стоят дорого, лучше не дать их украсть. В этом есть смысл. — Она прищурилась и с хитрой улыбкой. — Так, дулла. Все еще ищешь развлечения?

— Надо отлить, — пробормотал грубый мужской голос справа от нее. Сильный локоть толкнул ее, когда чернобородый Клитенар поднялся с лавки и двинулся прочь.

Сердце Силлы бешено заколотилось, но она заставила себя сосредоточиться.

— Думаю, на этот вечер мне хватило и эля, — сказала она, делая еще глоток и снова морщась. — Боги, неужели людям это правда нравится?

— Со временем привыкаешь.

— К чему привыкаешь, Крушитель Ребер? — раздался знакомый голос. Илиас плюхнулся на лавку напротив Геклы. — Наверняка, к моему неотразимому обаянию.

Он игриво выгнул бровь.

— Конечно. Оно, как сыпь. Или грибок.

Силла запрокинула голову в смехе, но он оборвался, когда Джонас опустился на скамью рядом с братом — прямо напротив нее. Сидя, он вытянул ноги, и край его сапога коснулся ее собственной ноги.

— Добрый вечер, дамы, — протянул он. — Надеюсь, у вас все хорошо?

Это было всего лишь легкое касание обуви, но почему-то оно казалось слишком личным. Силла незаметно отодвинула ногу.

— Где твоя свита, Волк? — поддела его Гекла. — Разве ты не должен уже сидеть с женщинами по обе стороны?

— Ночь еще в самом расцвете, — ухмыльнулся Джонас. Он пошевелился, и его сапог снова скользнул ближе, теперь их голени легонько касались друг друга. Силла осознавала каждую точку соприкосновения, тепло, пробирающееся сквозь одежду.

— Эля, Джонас? — спросил Илиас, протягивая руку. Джонас выудил из кармана несколько соласов и передал брату.

Когда Илиас направился к трактирщику, Гекла фыркнула:

— Ты же понимаешь, что Илиас — взрослый человек и прекрасно может сам платить за себя, да, Джонас?

Джонас бросил на нее тяжелый взгляд.

— Я не спрашиваю про твоих родичей, так что и ты окажи мне ту же любезность, Крушитель. — Он оперся на стол, его взгляд скользнул к Силле, уголки губ изогнулись в понимающей улыбке. Мне интересно, какова ты на вкус, говорил его взгляд. Силла судорожно вдохнула и уставилась в свою кружку.

— Поведала ли вам Силла Бескорыстная, что случилось сегодня? — спросил Джонас. — О ее доблестном подвиге?

Эти люди и их чертовы прозвища, мрачно подумала Силла.

— Нет, — ответила Гекла, бросая на нее любопытный взгляд.

— О, да. Она спасла щенка, которого чуть не затоптали. Почти оказалась под повозкой сама. К счастью, удача была на ее стороне. «Силла Мученица» — не такое уж приятное прозвище.

Силла еще дальше отодвинула ногу от него.

— Да, ну Джонас бы просто стоял и смотрел, как щенок умирает.

— Так природа избавляется от слабых, Кудрявая. Вот почему наш мир не полон недоумков.

Силла встретила тяжелый, мрачный взгляд Джонаса. В нем читался вызов, и она не собиралась его избегать.

— Этот щенок просто оказался не в том месте и не в то время, — возразила она. — По-моему, это не слишком достойная причина для смерти.

Джонас провел языком по нижней губе.

— Возможно, он был в самом подходящем месте, раз Силла Бескорыстная бросилась на помощь.

Чернобородый Клитенар вернулся, его плечо задело ее, когда он снова уселся на скамью.

Силла шумно выдохнула и сделала глоток эля.

— Где Рей? — спросила она, меняя тему.

— Встречается с другом, — ответил Джонас.

— С другом? — рассмеялась Силла. — Что, где-то поблизости ворота в вечное пламя?

Гекла фыркнула.

— За углом.

Силла улыбнулась своей шутке. И в этот момент тепло ноги Джонаса снова скользнуло по ее ноге, когда он нарочно прижал свое колено к ее колену. Тело отреагировало мгновенно — от ноги вверх пробежал разряд.

Вернулся Илиас, протягивая брату кружку эля. Подняв свою, он воскликнул:

— За мягкие постели и холодный эль!

Силла подняла свою кружку, встретив его лукавую ухмылку. Она сделала глоток прохладной жидкости и тут же поморщилась.

— На вкус как древесный сок, — простонала она, пока Илиас весело хихикал напротив.

Громкий смех разнесся от группы Клитенаров, сидевших рядом. Силла вздрогнула.

— Ты бывала на севере, Силла? — спросила Гекла.

Силла покачала головой, пытаясь взять себя в руки. Скоро она сможет уйти. Совсем скоро.

Гекла продолжила:

— Там холодно, как во льдах, но красиво. Думаю, тебе понравится Копа. Там не так морозно, потому что город стоит у подножия спящего вулкана…

Но Силла уже не слушала: Джонас вновь пошевелился, его нога скользнула вдоль её, и тяжёлый сапог накрыл ступню Силлы. Боги, этот невыносимый, несносный мужчина. Она резко выдернула ногу, случайно задев коленом Клитенара справа.

Татуированный воин повернулся, его тяжелый взгляд скользнул вниз на нее. Силла почувствовала, как все остальные Клитенары тоже обратили внимание на этот момент.

— Простите, — пробормотала она, щеки пылали.

Спустя несколько долгих ударов сердца мужчина вернулся к своему разговору.

Ты должна уйти. Но сделай это так, чтобы не вызвать подозрений у «Кровавой Секиры».

Но стоило ей принять решение, как Джонас снова опустил ногу поверх ее. Сквозь стиснутые зубы у нее вырвался резкий выдох. Она готова была его придушить. Бросила на него убийственный взгляд, чтобы он это понял. Но затем у нее появилась другая мысль. В эту игру могут играть двое.

Силла выдернула свою ногу из-под его, затем как можно медленнее провела ею вдоль его икры. Она заметила, как пальцы Джонаса крепче сжали рог с элем, и уголки ее губ дрогнули.

— …На севере народ другой. Суеверный, больше верит в мистическое… — говорила Гекла, не подозревая, что происходит под столом.

Нога Силлы продолжила свой ленивый путь вверх по ноге Джонаса, пересекая колено, скользя по бедру. Он сдвинулся на скамье. Силла подалась вперед, чтобы дотянуться еще ближе, ближе… И когда она почти достигла цели, то внезапно опустила ногу обратно на пол. Джонас резко выдохнул. Силла скрыла свою улыбку за глотком эля.

— …Скоро будет Самый Долгий День, — продолжала Гекла. — Если удача нам улыбнется, мы успеем вернуться из деревни Краки в Квер к празднествам.

— Это было бы весело, — пробормотала Силла, почти рассеянно. Джонас нетерпеливо повел плечами.

— Кому-нибудь еще? — спросила Силла, поднимаясь с лавки.

Гекла покачала головой. Ее рог был наполовину полон.

— У тебя еще твой не допит…

— Мне хочется воды. Я быстро.

Она пробралась сквозь толпу к стойке трактирщика. Опершись на нее локтем, она почувствовала приятное гудение в голове. Издалека она посмотрела на длинный стол. Клитенары сидели плотной группой справа от ее прежнего места. Джонас прямо напротив. Этот стол — настоящий змеиный клубок, и у нее не было ни малейшего желания снова туда возвращаться.

Рядом две женщины, явно уже пьяные, покачивались, опираясь на стойку.

— Ты его видела? — протянула одна из них с придыханием. — Того воина с синими глазами и золотой бородой. Боги милостивые…

— Где? Покажи мне! — спросила вторая, икнув. Первая указала в сторону Джонаса. — Ох, я бы позволила ему вращать меня на мехах.

Внезапно в голове Силлы родился коварный план.

— Это мой друг, — сказала она с хитрой улыбкой. Женщины покраснели, но подались ближе, когда Силла наклонилась к ним. — Он не женат.

Они обменялись быстрыми взглядами.

— Серьезно? — оживилась первая, довольно привлекательная, со светлыми волосами и выразительными губами.

— Да, — продолжила Силла, сохраняя заговорщический тон. — Джонасу больше всего нравятся женщины, которые уверены в себе.

Первая приподняла бровь.

— Вот как?

— Ммм-хмм, — кивнула Силла. — Особенно те, кто достаточно смел, чтобы подойти и сказать ему, что именно… им нравится в постели.

Женщина закусила губу и снова взглянула на Джонаса.

— Правда?

— О, да, — сказала Силла. Возможно, это была жестокая шутка над женщинами, но ее желание отплатить Джонасу было куда сильнее, чем чувство вины. — Если бы он мне нравился, я бы подошла прямо к нему, села рядом, наклонилась поближе и прошептала на ухо…

Она наклонилась к женщинам, шепча им что-то, отчего их глаза округлились. Выпрямившись, они переглянулись, затем нервно рассмеялись.

— Думаешь, мне стоит? — спросила первая, приподняв бровь.

— Давай, Дагни, — подтолкнула ее подруга.

— Да, давай, Дагни, — подзадорила Силла с предвкушением.

Дагни глубоко вдохнула и направилась к столу.

Силла с ликованием наблюдала, как та скользнула между Илиасом и Джонасом на лавку. Лицо Джонаса на мгновение отразило ошеломление, когда Дагни обвила его плечо рукой и, наклонившись, прошептала что-то ему на ухо.

Его голова резко повернулась к стойке, глаза тут же нашли Силлу, и в них вспыхнул тот же темный, опасный огонь. Веселый трепет в крови мгновенно сменился осознанием, что ей нужно срочно покинуть медовый зал, укрыться в своей комнате и запереть дверь. Она развернулась на пятках и поспешно протиснулась сквозь толпу к выходу.

Сердце громко стучало в ушах, когда она выбежала на улицу и свернула на тропу, ведущую к заднему двору, где находились жилые покои. Завернув за угол, она врезалась во что-то твердое и отшатнулась назад. Сильные руки схватили ее за плечи, удерживая от падения. Она подняла голову, и ее взгляд столкнулся с глазами Рея.

Этот человек был словно гора, а точнее — стена из камня, и завтра у нее будут синяки в подтверждение этого.

— Почему ты так торопишься? — проворчал он, тут же отпуская ее, будто она несла в себе заразу.

Ее рот снова начал выдавать обрывки бессмысленной информации, и она не могла этому помешать.

— Просто… взволнована. Мягкая постель, был эль, и… нужно справить нужду. И…

— Твой язык опережает твои мысли, да? — перебил он, протирая черную бороду рукой. — Видимо, напрасно я надеялся, что ты занята поиском другой повозки.

Она натянула самую лучезарную улыбку.

— Если бы я нашла других попутчиков, то пропустила бы твой сверкающий остроумием характер, Взор Секиры.

— А я бы скучал по твоему бесконечному лепетанию, от которого у меня трещит череп.

Она моргнула.

— Я не лепечу. — Или лепечу?

Рей слишком долго задержал на ней взгляд.

Но, прежде чем он успел что-то сказать, из-за угла появился Джонас. Один взгляд на его суровые глаза, и Силла тут же пожалела о своих недавних жизненных решениях. Ее глаза опустились на его руки, сжимающие ее алый плащ.

— Гребанное вечное пламя, — проворчал Рей, оглядывая Джонаса. — Все сегодня, мать вашу, куда-то спешат.

Джонас только теперь обратил внимание на Рея, и напряжение в его глазах немного ослабло.

— Что-нибудь выяснил?

Рей провел рукой по волосам.

— Нет… — Он уже собирался что-то добавить, но его взгляд снова упал на Силлу, и глаза сузились. — Я куплю тебе рог эля, и мы все обсудим.

Джонас медленно перевел взгляд на нее.

— Ты оставила плащ в медовом зале, Бескорыстная, — его голос прозвучал как предупреждение. — Тебе стоит быть внимательнее.

— Бескорыстная? — пробормотал Рей. — Даже знать не хочу…

Силла почувствовала, как по пальцам пробежала дрожь, когда она забрала плащ у Джонаса. На губах заиграла улыбка.

— Благодарю, Джонас. Как мило с твоей стороны принести его мне. Наверное, было ужасно неудобно покидать своих друзей в медовом зале ради этого.

Она не пропустила того, как его пальцы слегка дернулись, а также взгляда, который он на нее бросил — взгляда, обещавшего возмездие. И она не была уверена, что значит тот факт, что у нее от этого в предвкушении перевернулся желудок.

— Передай Гекле мои извинения? Вдруг меня одолела усталость.

Рей кивнул, и они с Джонасом повернули обратно к медовому залу.

Силла выдохнула. Ее не покидало ощущение, что она увернулась от летящего снежного кома. Но лавина все еще неслась вниз.

Силла моргнула, ощущая, как разум возвращается к ней.

Джонас встал в боевую стойку, ноги широко расставлены, меч крепко сжат в руке. Но у него не было доспехов, не было щита, и он был вдали от своих братьев и сестер по «Кровавой Секире» — из-за нее.

— Если я скажу «беги», — тихо произнес он, — ты побежишь прямо в лагерь. Без остановок. Поняла?

— Да. — Сердце Силлы стучало теперь по совсем другой причине, нежели несколькими мгновениями ранее.

— Это шкунгар, — прошептал Джонас, его напряжение слегка ослабло. — Лесной странник. Он не должен причинить нам вреда.

Вглядываясь в густые тени, Силла различила движение. Кровь застыла в жилах, когда она увидела существо. Нереально высокое, с кожей, натянутой так, будто вот-вот лопнет, с глазами, сияющими, как красные угли, утопленными в коре дерева. На лице чудовища растянулась неестественно широкая улыбка. Оно сутулилось, двигаясь вперед, его длинные, тощие руки заканчивались тремя острыми, как лезвия, когтями. Шкунгар уставился на них, его улыбка растянулась еще шире, открывая ряды острейших зубов.

— С ним что-то не так, — пробормотал Джонас. — Что с его глазами?

Вот почему на Дороге Костей нужна «Кровавая Секира», мелькнуло в голове у Силлы. Здесь бродят существа, о которых она даже не слышала, которых не могла вообразить. Она ничего не знала о шкунгарах… Что это за тварь? Представляет ли это существо опасность или можно просто вернуться в лагерь?

Джонас расставил ноги пошире, наблюдая, как приближается лесной странник. С его длинными конечностями и плавными движениями, он казался продолжением самого леса. Живым деревом. Но по зловещему красному сиянию глаз и запаху гнили, заполнившему поляну, Силла поняла — это что-то совсем иное. Нечто злобное.

Шипящий рык раздался вновь, отправляя дрожь по ее позвоночнику. Он был… неправильным. Нереальным. Словно предупреждение. Каждой клеточкой тела ей хотелось бежать, но она удержалась на месте, следуя приказу Джонаса.

И тут, с оглушающим рывком, шкунгар метнулся вперёд и ударил когтями. Джонас молниеносно опустился вниз, меч описал дугу снизу вверх. С глухим, мерзким хлюпаньем лезвие вонзилось в подмышку существа, заставив его отшатнуться.

Но оно быстро оправилось и обрушилось на Джонаса с новой яростью, ударив здоровой рукой. Джонас парировал удар, но его прижало к земле. Существо вновь бросилось вперёд, обрушивая на него шквал ударов. Силла зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Джонас едва успел уклониться. А что если тварь его ранит? Или убьёт? Это ведь её вина. Она отвлекла его. Он не успел позвать остальных.

Существо двигалось пугающе быстро, невозможно было предугадать его следующий удар. Оно вновь зарычало и этот звук, с жутким щелканьем, словно из кошмара, заставил сердце Силлы сжаться.

— Давай, кунта, — процедил Джонас, перехватывая меч, вглядываясь в движения шкунгара.

Существо метнулось вперёд, когти целились прямо в лицо. Джонас пригнулся, ударил по рёбрам. Существо завыло, отшатнулось, и Джонас напал, обрушивая удар за ударом, а затем меч пронзил грудь монстра, и он рухнул назад. Но Джонас не остановился. Силла отвернулась, не в силах смотреть, как он обрушивает лезвие на шею существа. Завывания становились все слабее. А затем стихли.

И всё же она допустила ошибку когда открыла глаза. И увидела отрубленную голову шкунгара, чёрная кровь сочилась из обрубка. Чудовище улыбалось и эта гримаса будет мерещиться ей в кошмарах. Силла закрыла лицо руками, желудок скрутило.

— Что за Хаброкова задница это была? — выдохнул Джонас, схватив ее за плечо и потащив обратно в лес. От него разило гнилью и разложением. Силла захлопнула рот, чувствуя, как к горлу подступает рвота. На краю лагеря Джонас остановился. — Дерьмо. Нам нужна история. Ты была у ручья, я собирал хворост. Услышал шкунгара, пошел проверить, все ли с тобой в порядке. Поняла?

Она кивнула, глядя на него.

— Спасибо, — выдавила она.

Джонас взял ее лицо в ладони и прижался к губам.

— Жаль, что нас прервали, Кудрявая. Блядь. От меня пахнет, как от гниющего трупа. Нужно сжечь одежду и вымыться до крови.

Силла, на дрожащих ногах, последовала за ним к костру. Туда, где их уже ждали любопытные взгляды отряда. И не могла не думать…

Что будет, когда отряд «Кровавой Секиры» уйдёт, а ей придётся одной продолжать путь по Дороге Костей?

— Она пытается заслужить моё расположение через Лошадь, — пробормотал Рей, ведя только что наточенным кинжалом вдоль шеи и выравнивая край бороды. — У неё ничего не выйдет.

Джонас уставился в чашу, которую Силла вручила ему несколько минут назад, пытаясь прогнать сонную одурь. Пар поднимался в прохладном утреннем воздухе, насыщая его терпким ароматом роа, в то время как огонь потрескивал в костре, а голоса Сигрун, Илиаса, Гуннара и Геклы слились в общий гул неподалёку. Они готовили лошадей к следующему этапу пути. Джонас потягивал горячий напиток и не мог оторвать взгляда от силуэта у повозки.

Сегодня Силла собрала волосы наверх, но один локон всё равно выскользнул и теперь падал ей на лицо. Он наблюдал, как она безуспешно сдувала его, а прядь снова возвращалась на место. Одной рукой она гладила Лошадь по морде, другой предлагала ей морковку. Его взгляд остановился на её пояснице, на том месте, где платье облегало изгибы тела и мягко округлялось вокруг совершенных бёдер.

Разум был помутнён, вожделение к этой женщине билось в его груди, ломая остатки чувства самосохранения. Почему… ты ощущаешься вот так? Спросил он тогда, и всю ночь ворочался с этим вопросом. Его броня таяла под её руками. Как он так потерялся… так утратил контроль? Она ведь была неопытна, и ничего особенного не делала.

Ответ ударил по нему, словно кулаком в живот.

Её искренность. В ней не было притворства. Кокетства. Она была настоящая. Настолько настоящая, что отвечала с такой неукротимой жаждой.

Ему нужно было снова её поцеловать.

Ему нужно было сделать ее полностью своей.

Джонас попытался отогнать эти мысли. Это было безумием. Он никогда не думал подобным образом. Он не был создан для такого рода чувств. Но когда он вспоминал, как она смотрела на него, с доверием, с верой, внутри него разливалось тепло. Ему казалось, что он мог бы открыться ей, сказать что-то настоящее и она бы не осудила. Он хотел открыться. И это его пугало. Джонас знал одно — это проблема, и напоминал себе, что привязанность опасна. Она всегда ведёт к опустошению и разрушению.

Сделав глубокий вдох, он попытался сосредоточиться на разговоре с Реем.

— На самом деле, это довольно умно, — сказал Джонас. — Она вычислила твою слабость.

Рей буркнул что-то себе под нос. Лошадь и правда была его единственным мягким местом. У Джонаса дёрнулся уголок губ, когда он вспомнил, как у Лошади однажды появилась гниль от дождя, и Рей остановил их путешествие, чтобы купить ей специальное мыло. Целую неделю весь отряд «Кровавой Секиры» ждал, пока Рей ежедневно мыл свою лошадь, прежде чем они смогли снова двинуться в путь.

— Всё равно не верю ей, Джонас. Её история — хрень собачья.

— Тебе напомнить? Земельные споры — дело частое, Взор Сериры.

Рей взглянул на него, натянув длинные пряди бороды и аккуратно срезая их кинжалом.

— Прости, Джонас. Я не хотел тебя задеть.

— Знаю, — кивнул тот. — Просто… почему бы не дать ей шанс?

Рей выдохнул, зажав переносицу пальцами.

— У меня голова кругом от этой работы. Она слишком важна и слишком опасна, чтобы позволить себе лишние сложности. А теперь ещё и шкунгары нападают на людей? Они же должны быть нейтральными! Почему, во имя вечного пекла, им нападать на человека, да ещё и забираться так далеко от Западных Лесов?

Джонас покачал головой. У него не было ответов, только куча вопросов. Он видел шкунгара всего однажды до этого случая. Безмятежное существо, мирно проходящее мимо ручья, пока он наполнял флягу. Он слышал рассказы о нападениях, но речь всегда шла о провокации: либо кто-то срубил дерево в священной роще, либо глупый воин нападал первым. Но когда Джонас вспоминал с какой дикостью шкунгар нападал, как странно светились красным его глаза и зловоние гнили, он понял: здесь действовали некие злые силы.

Прошлой ночью, когда он вернулся в лагерь, смердя, как задница тролля, вся «Кровавая Секира» накинулась на него с вопросами. Силла едва ли произнесла пару слов, и он не винил её. Вид отрубленной головы шкунгара не назовешь приятным зрелищем, особенно для тех, кто не привык к насилию.

Рей немедленно потребовал осмотреть тело, но смотреть было особо не на что — алый свет глаз исчез после смерти, и в остальном существо выглядело вполне обычно. Однако запах гнили — неестественный для лесных странников — задержался, заставив Рея нахмуриться. Отряд прочесал лес в поисках других следов и, к счастью, ничего не обнаружил. Но все же, Рей приказал Гуннару присоединиться к Сигрун на ночном дозоре.

Джонас допил остатки роа.

— Без понятия, почему лесные странники оказались так далеко на востоке.

— Истре граничит с Западными Лесами. Думаешь, это может быть связано с нашей работой?

— Возможно. Трудно сказать наверняка.

— Хм. — Рей провёл рукой по бороде, проверяя длину, прежде чем сменить тему. — Я решил, что навещу Краки один. С ней. — Он кивнул в сторону Силлы.

Глаза Джонаса мгновенно метнулись к нему.

— Ты возьмёшь с собой только её? Почему не пойти всем отрядом?

Рей наклонил голову, быстрыми движениями проводя кинжалом вверх по вискам, выравнивая линию.

— Куда вероятнее, что будучи только вдвоем мы сможем проникнуть в его дом. Если к нему домой заявится вся «Кровавая Секира», Краки, скорее всего, запрется изнутри и не станет даже слушать.

Грудь Джонаса сжалась. При мысли о том, что морщинистые руки Краки могут прикоснуться к ней, в нем проснулась и зарычала какая-то первобытная часть. Кто-то должен присматривать за ней. Охранять ее от этого старого засранца.

— Не дай ей пострадать, — вырвалось у него.

Рей нахмурил брови.

— Удивлён, что тебе вообще есть до этого дело, Джонас.

Тот поморщился.

— Мы немного поговорили с ней на рынке. Она… добрая.

Он почувствовал, как Рей смотрит на него, но не отвёл глаз от огня. Вечное пламя, да что с ним не так? Всю жизнь он выживал, заботясь только о себе и своей родне, которыми были для него «Кровавая Секира». Почему он рискует навлечь на себя гнев Рея из-за этой девушки?

— Я пригляжу за ней, — наконец сказал Рей, отложив клинок и потирая затылок. — Ты знаешь, у меня хватит чести не допустить худшего. Ты будешь в ответе за повозку, пока мы с ней сходим к Краки, а встретимся уже в Квере к Самому Длинному Дню.

— Делай, как знаешь, Рей, — пробормотал Джонас.

Силла подошла к ним, отряхивая ладони о юбку.

— Хочешь ещё каши, Рей? Джонас? В котелке еще осталось.

Джонас отказался лёгким движением головы, а вот Рей протянул ей свою миску. Джонас бросил взгляд на небо, его командир снова решил быть задницей. Но Силла, казалось, ничуть не обиделась, спокойно наложив полную порцию. Когда она протянула миску Рею, её губы изогнулись в улыбке, той самой, что делала щёки розовее, а глаза ярче.

У Джонаса внутри всё сжалось. Он тут же опустил взгляд к земле.

Да, лучше расстаться сейчас. Потому что это и была та самая проблема, которую он избегал всю жизнь.

***

* * *

Нога Силлы дергалась под столом, пока Краки скреб ложкой по деревянной миске. Свет от очага плясал по стенам, в воздухе витал запах еды. Краки подкинул дров в огонь, и теперь тот потрескивал в центре комнаты, наполняя дом уютом, который совершенно не вязался с напряжением, стянувшим Силлу изнутри.

Откинувшись на скамью, Краки сложил руки на животе и разглядывал Силлу так, что у неё по коже побежали мурашки.

— Хмм, — произнёс он наконец. — Методы убеждения у тебя необычные, но действенные.

Пока Силла готовила, она размышляла, как выудить из Краки нужную информацию. Она думала попросить у него экскурсию по хозяйству, но сама мысль остаться с ним наедине вызывала дрожь. Она даже подумывала подсыпать в его рагу растёртые листья шкульда, чтобы тот стал заторможенным и внушаемым, но… не могла расстаться ни с одним.

Появился третий план. Не такой простой, но другого у нее не было.

Силла убрала посуду со стола, а затем вернулась с бочонком бреннсы. Она разлила ещё по кружке для Краки, для себя и, с неохотой, для Рея. Все подняли чаши.

— Сколь (прим. пер. «за здоровье!»), — произнесла она, глядя прямо на Краки и поднося кружку к губам. Силла опёрлась подбородком о ладонь, склонив голову набок. — Хотела бы послушать ваши истории, Краки. Каким был Рейнир, когда только вступил в отряд «Кровавой Секиры»?

Она проигнорировала убийственный взгляд Рея, хотя чувствовала его на себе.

Краки пьяно хмыкнул.

— О, историй у меня хватает. Я обучил этого мужчину всему, что он знает. Когда он только к нам присоединился, был слаб, как мелкая девчонка. Даже длинный меч поднять не мог. Пришлось выдать короткий. — Пустая чаша Краки со звоном опустилась на стол, и Силла поспешно наполнила её снова.

Она заговорщически улыбнулась.

— Полагаю, он делал массу ошибок?

Краки ухмыльнулся Рею:

— Ммм. Мне приходилось спасать его шею чаще, чем могу припомнить. Всегда оставлял открытым фланг. Словно за ребёнком следил.

Силла фыркнула, повернувшись к Рею с поднятой бровью. Он уставился на неё тем самым взглядом, за который получил своё прозвище. В этом взгляде были кровь и смерть и еще десятки способов её расчленить. Когда-то он пугал её до дрожи, но теперь… только усилил её улыбку.

— Хватит смотреть на меня Взором Секиры, Рейнир, — сказала она, отвернувшись.

Краки расхохотался:

— А ты, чертовка, а?

— Заноза в заднице, вот кто она, — проворчал Рей и залпом выпил весь напиток.

Теперь уж точно Рей понял, она пойдёт на всё, чтобы заполучить информацию. Даже если придётся отдать его на съедение волкам.

Силла снова посмотрела на Краки:

— Он мне ничего не рассказывает. Мне было бы приятно услышать больше.

— Уверен, он не рассказывал тебе вот что, — сказал Краки, подаваясь вперёд. — В восемнадцать лет наш Взор Секиры так напился, что оседлал и ускакал на чужой лошади.

Силла уставилась на Рея:

— Ты этого не делал!

Он крутил чашу в пальцах:

— Так я и получил Лошадь.

Силла хохотнула и пригубила бреннсу. Чаша Краки снова опустела, и она поспешно наполнила её.

— А что же её настоящий хозяин? Как отнёсся к потере?

— Не знаю. Уверен, Лошади я нравлюсь больше, — отозвался Рей.

— Ты просто разбойник, — усмехнулась Силла. — Самый настоящий бандит, Взор Секиры. — Этот факт ее очень позабавил. Трещина в доспехах этого великого и совершенного воина.

Она подперла подбородок кулаком. В отличие от остальных членов «Кровавой Секиры», Рей был замкнут и скрытен. Это был её шанс узнать его поближе, и Силла вдруг поняла, что ей любопытно. Бреннса согревала кровь и развязывала язык:

— А что насчёт любовниц? — Её щеки вспыхнули, но она продолжила говорить. — Женщин? Может мужчин? Должен же кто-то находить очарование в грубияне, который любит затачивать клинки?

По спине пробежала дрожь, у корней волос запульсировало. Она знала, что Рей смотрит на неё, но не обернулась.

Краки хмыкнул и глянул на потолок:

— Мм… Ни одна не запомнилась. Ах, нет… была одна… Каэра… нет. Кэя.

Силла улыбнулась:

— Рей… кто такая Кэя? — Она подлила бреннсу Краки и себе лишь самую малость. Чтобы не было слишком уж очевидно.

— Отродье Миркура, — буркнул Рей.

Сотня вопросов закрутилась у неё в голове, но Краки снова заговорил:

— Рей держал их рядом какое-то время. Недолго. Но ему всегда рано или поздно удавалось их отпугнуть.

Наверное, когда они обнаруживали его страсть к убийствам, подумала Силла.

Вот тебе и возмездие за то, что использовал меня как приманку, сказала она Рею взглядом.

Он не выглядел впечатлённым.

Краки откинулся назад и изучающе взглянул на Силлу:

— Я понимаю, что ты задумала, дорогуша. И как человек чести, чувствую, что должен прекратить эту игру.

Щёки Силлы вспыхнули.

— Ты не сможешь меня напоить. Я пью десятилетиями. — Краки поднял чашу и опустошил до дна. — Более того, моя выносливость известна во всех медовых залах. Даже больше, чем у этого засранца. — Он указал на Рея.

— Я не… это не… — Силла запнулась, ощущая себя дурой. Как она могла всерьёз рассчитывать, что это сработает? Её голова уже плыла, а Краки выглядел, как скала.

— Вы хотите информации, и я не бесчеловечен, — сказал он, наполняя её чашу и пододвигая. — Давайте сыграем в игру. Как в старые добрые времена, Рей?

Силла рискнула бросить взгляд на Рея, тот сверлил Краки Взором Секиры.

На лице Краки появился ленивый волчий оскал:

— Правда или выпивка. Ты задаёшь вопрос и я решаю, отвечать правду или пить. — Его взгляд скользнул по лицу Силлы. — И по очереди, Силла. Без повторов.

Силла сглотнула.

Рей поставил пустую чашу на стол с таким грохотом, что она вздрогнула:

— Она не будет пить, Краки. Я сыграю.

— Нет, — резко сказал Краки, его голос стал холоден, как лёд. — Твоей правды я слышал достаточно, Рейнир Гальтунг. — Он выплюнул его имя словно оно было ядовитым.

Всё тело Рея напряглось, пальцы с такой силой сжали чашу, что Силла испугалась, что та сейчас треснет.

— Я хочу узнать побольше об этом создании, — сказал Краки. — Я сыграю с Силлой или не буду играть вовсе.

Силла потёрла ладони, взгляд метался от Краки к Рею. Ее внутренности были теплыми и мягкими, как у свежеиспечённого хлеба. В ней бурлили счастье и дерзость. Она справится. Достанет информацию для Рея.

А затем в ее голове проплыла мысль, что если она достанет информацию… возможно, он будет так благодарен, что отвезёт её в Копу. Ведь всё оказалось куда сложнее, чем он описывал.

— Я согласна, — сказала Силла. — Но вопросы задаёт Рей.

Рей схватил её за руку, его дыхание коснулось её уха:

— Тебе не нужно этого делать.

Силлу передёрнуло, но она стряхнула его руку:

— Я дала слово, Взор Секиры, что достану тебе информацию и сдержу его.

На лице Краки расплылась широкая улыбка, сверкающая белоснежными зубами:

— Раз уж я такой гостеприимный, начнём с вашего вопроса. — Он откинулся на скамье, закинув лодыжку на колено.

Рей потер затылок и сел.

— Густой туман… или мгла со звуком, напоминающим биение сердца. Такое может быть делом какого-нибудь существа? — спросил Рей сухо, по-деловому. Силла взглянула на него, стараясь держать лицо безмятежным. Некоторые детали, похоже, ускользнули от неё под покрывалом телеги, и эти были новыми.

Краки нахмурил брови и провёл пальцем по ободку своей чаши:

— Может быть, — сказал он. И больше ни слова.

Силла сверкнула глазами на Рея. Конкретнее, беззвучно выговорила губами. Он моргнул медленно, почти лениво.

Краки усмехнулся. Тут же прозвучал его вопрос:

— Как так получилось, что ты путешествуешь с «Кровавой Секирой», Силла?

Она выдохнула. Это было легко:

— Я спряталась в их повозке в Рейкфьорде и уговорила их взять меня на север.

Краки смерил её прищуром, и в его взгляде она уловила: её ответ породил тысячу новых вопросов. Грудь сжалась от страха.

Грубый голос Рея вернул её к реальности:

— Какое существо может окутать себя пульсирующим туманом?

Краки покрутил чашу, прежде чем ответить:

— Я не слышал об этом… пульсирующем тумане. Но драугуры умеют вытягивать туман из земли. Хотя… не настолько, чтобы спрятаться в нём.

Рей провёл рукой по своим кудрям:

— Драугуры, — повторил он, как будто это название что-то значило. Силла впервые слышала об этих существах. И решила, что будет счастлива, если больше о них не услышит.

Краки поджал губы, пальцы скользнули по ободку чаши:

— Почему ты едешь на север одна, Силла?

Тяжесть в груди расползлась по плечам. Будь краткой, приказала она себе:

— Это было волей отца.

Краки хмыкнул, разглядывая её лицо. Казалось, он видит всё, что скрыто за словами.

— Может ли драугур войти в дом и убить? — быстро спросил Рей. У Силлы скрутило живот. Во что, во имя бесконечного пламени, ввязывается «Кровавая Секира»?

В глазах Краки что-то промелькнуло.

— Я о таком не слышал.

Рей выругался себе под нос и запрокинул голову. Силлу накрыло волнение за отряд… но нет. Это не её забота.

Она почувствовала слабость встретившись взглядом с Краки. Почему его ответы Рею летят, как стрелы, а в её очередь каждый раз замедляет время?

— Почему твой отец не путешествует с тобой, Силла?

Она закрыла глаза, грудь сжалась от боли. Почему она не предугадала, куда повернёт эта игра? Она взглянула на Рея, потом на Краки:

— Он умер, — произнесла она спокойно, будто отстранённым голосом.

Рей уже был готов со следующим вопросом:

— Знаешь ли ты о существе, которое входит в дом, убивает с большой кровопотерей и уносит тело?

Силла едва поспевала следить за этими вербальными словарными выпадами.

Краки усмехнулся:

— Тц-ц. Один вопрос за раз. — Он опрокинул чашу, глухо поставив её на стол.

Силла смерила Рея взглядом. Вопросы поумнее, проговорила она губами. Он чуть усмехнулся… но обдумать это она не успела, потому что Краки уже снова обратился к ней:

— Как погиб твой отец?

Кровь отхлынула от её лица. Воспоминания ворвались в сознание. Она оттолкнула их и ответила голосом, который едва ли узнавала:

— Его закололи.

Её взгляд был сосредоточен на чаше, пока Рей задал новый вопрос. Звуки вокруг будто исчезли. Это была ошибка. Не стоило ей на это соглашаться. Она знала, о чем Краки спросит дальше. Знала, что Взор Секиры следит за каждым её словом.

Вопрос Краки расколол её мысли, не оставив шанса уклониться:

— Почему убили твоего отца, Силла?

Придерживайся своей легенды, Силла, велела она себе. Ври, как делала это сотни раз. Но они оба следили за ней, выпивка ударила в голову, и слова того воина стучали в черепе.

Королева не убьёт тебя. По крайней мере, не сразу.

Силла посмотрела прямо на Краки, стараясь излучать уверенность:

— Из-за земельного спора.

Глаза Краки сузились:

— Ты лжёшь.

— Не лгу.

— Я не дурак, девочка. Вижу, когда мне врут.

Это было глупое, импульсивное решение, подогретое бреннсой. Она взяла чашу и опрокинула в рот содержимое. Жидкость обожгла язык, горло. Она знала, что это была ужасная ошибка. По сути, она призналась во лжи. Снова.

— До дна, Силла, — сказал Краки, указав вверх двумя пальцами. Она сверкнула на него глазами, но подчинилась допивая остаток огненного виски. Через секунду её чаша снова была полна.

Силла взглянула на Рея. Их глаза встретились. Его взгляд был таким обжигающим, что казалось будто ее кожа начала плавиться. Вне сомнений, ее ждут последствия. Но тепло и покалывание в крови делали всё это каким-то неважным. Это — проблемы для завтрашней Силлы. Сейчас она отвела глаза, глядя в янтарную жидкость.

Она настолько ушла в себя, что едва не пропустила следующий вопрос Рея:

— Клитенар, обвитый лозами и пронзённый насквозь. Рядом начертан Солнечный Крест. Кто по-твоему мог это сделать?

Краки откинулся в задумчивости:

— Уппрейсна (прим. пер. «Бунт» с исландского)? — пробормотал он, глянув на Силлу, потом обратно на Рея.

— Нет, — сказал Рей. — Мятежники здесь ни при чём. — Взгляд Силлы метался между ними. — И… лозы не сходятся.

Они снова смотрели на Силлу.

— Что?

Улыбка Краки перекосила его лицо:

— Думаю, какой вопрос тебе задать.

— Как это снова моя очередь? — простонала Силла, прижав руки к пылающим щекам. — Думаю, ты должен выпить, Краки. Чтобы догнать меня.

Старик запрокинул голову назад и расхохотался:

— Ладно, дорогуша. Уговорила. — Он опрокинул чашу, осушив её за секунду. И глазом не моргнул.

Силла уставилась в завиток древесины на столешнице. Он колыхался. Она вцепилась в край стола, пытаясь удержаться. Рядом раздался смешок, она перевела взгляд на Рея. Он моргнул. Она моргнула в ответ. Его лицо было мягче, как тогда, когда он смеялся в том поле. На его гладкой щеке лежала одинокая чёрная ресница.

Она протянула руку, чтобы убрать её… но Рей с молниеносной скоростью перехватил её запястье. У нее перехватило дыхание.

— Ресничка, — прошептала она, глядя в его глаза. Сердце стучало в груди.

— Ты пьяна, Солнышко, — пробормотал он, медленно отпуская её руку.

— Не-а, — возразила Силла. Её палец скользнул по его щеке, подобрав ресницу. Она поднесла её к губам. — Я загадаю желание. — Хочу добраться до Копы, подумала она и сдула ресничку с пальца.

Когда подняла глаза, он всё ещё смотрел на неё.

— Желания для дураков, — пробормотал он, мягко покачав головой.

— А может для тех, кто ещё надеется, — выдохнула она.

— Твой оптимизм не к месту, — сказал он, отворачиваясь и делая долгий глоток. Силла, пожалуй, должна была бы рассердиться, но вместо этого почувствовала лишь любопытство. Что с ним случилось? Что сделало его таким холодным и жёстким?

С одуревшей головой Силла снова сосредоточилась на Краки. Тот переводил взгляд с неё на Рея, и на губах его расползалась улыбка. Она решила, что он похож на жабу. Злобную жабу.

— Твоё честное мнение о Рейнире, Силла?

Её рот начал говорить сам по себе:

— Большую часть времени он контролирующий, с характером тролля. Да что там, и манеры у него такие же. — Она понизила голос. — И мне не нравится, что он пытался убить меня. Дважды.

Краки расхохотался, а Силла терпеливо дождалась, пока он угомонится.

— Но за всем этим, мне кажется, что на самом деле он мягкий. Он добрый и верный по отношению к отряду. — Она откинула волосы с лица. — Я его не понимаю. Возможно, он просто не хочет, чтобы кто-то заметил его доброту и принял её за слабость.

Краки хлопнул в ладоши, и звук разлетелся по комнате:

— Ох, как же здорово. Лучшее развлечение за последние месяцы.

Храбрости, дарованной огненным виски, не хватило, чтобы взглянуть на Рея. Но краем глаза она заметила, как его руки сжались в кулаки… а потом медленно разжались.

Он сдерживается, чтобы не попытаться убить меня в третий раз, подумала Силла.

Затянувшуюся тишину прервал низкий голос Рея, спрашивавший о каких-то когтях… Силла снова уплыла мыслями. Она смотрела на обоих мужчин, ощущая тонкую нить, что когда-то связывала их. Ученик и наставник. Единомышленники.

Однако это длилось всего мгновение, Краки снова перевёл взгляд на Силлу, на его губах появилась знакомая гаденькая ухмылка.

— Скажи, милая… а ты когда-нибудь была с мужчиной?

— Краки, — прорычал Рей.

Силла уставилась на бреннсу, размышляя, что если эта чаша будет последней на сегодня, возможно она выдержит. С шумным выдохом она поднесла её к губам и опрокинула. Жжение уже было приглушено предыдущими порциями, но она всё равно поморщилась, когда ставила чашу на стол.

Краки приподнял бровь:

— Впечатляет, милая.

Лицо Силлы пылало. То ли от напитка, то ли от вопроса — неясно.

Большая ладонь Рея легла ей на плечо и мягко сжала.

— Довольно. С этой игрой покончено.

— Я справлюсь, Рееейниииир, — пробормотала она. Язык не успевал за мыслью. — Ты думаешь, что я бесполезная, но кое-что я умею.

Краки усмехнулся через стол.

Рей сжал переносицу двумя пальцами и пробормотал что-то сквозь зубы.

— Вполне очевидно, что ты умеешь многое, Солнышко. Но это тебе ни к чему.

Его лицо качнулось перед глазами, и Силла снова схватилась за стол.

Краки говорил. Он говорил с ней?

— О ком ты мечтаешь, Силла?

— Краки, — вновь прорычал Рей. Теперь он казался далёким, как будто говорил из другой комнаты. — Ты не обязана ему отвечать. Игра окончена.

Он поднял её с места и повёл к двери. Стены дома Краки кружились и покачивались.

Силла опустила взгляд на его руку, сжавшую её предплечье.

— У тебя руки просто гигантские! — выпалила она.

Скоро они оказались снаружи. Над головой кружились звёзды. Горный ветер резал кожу, но бреннса в ее крови защищала, дополнительным слоем тепла.

Её затошнило.

— Мне нехорошо, Рей, — прошептала она хрипящим, как тонкий лёд, голосом. Она ощутила позыв к рвоте и прижала руки к бедрам. Её волосы были собраны вокруг лица, а затем её вырвало, горечь бреннсы жгла не меньше, чем когда она её пила.

Её рвало и рвало, пока желудок не опустел. Что-то нежно и успокаивающе гладило её по спине. Наконец, когда приступ закончился, она выпрямилась и посмотрела на Рея.

Ночь была ясной и тёмной. Свет сестер лун осветил черты его лица. Его взгляд был мягче, чем она когда-либо видела, а брови сведены вместе. Если бы Силла не была настолько пьяна, подумала бы, что он беспокоится.

— Я хорошо справилась, Рей? — Она покачнулась. — Ты получил ответы, которых хотел? Н-нужна ещё информация?

— Да, Солнышко. Ты справилась.

Это было последнее, что она запомнила.

Джонас сидел в тёмном углу медового зала, окружённый нескончаемым гулом голосов и стойким запахом выдохшегося эля. Шумная компания, на другом конце длинного стола, общалась с таким радостным возбуждением, что у него под кожей зародилась зависть, и он крепче сжал кружку с элем.

Был канун Самого Длинного Дня, и воздух дрожал от предвкушения. Уже завтра столы вынесут под открытое небо, украсят их мхом, полевыми цветами и гирляндами из листьев. Город оживет и будет праздновать самый длинный день в году, повсюду будут еда, игры, танцы и костры. Это был один из его любимых праздников, и Джонас, по идее, должен был бы чувствовать возбуждение, учитывая неограниченное количество еды, напитков и женщин.

Но мрачное настроение прилипло к нему, как паутина, с тех самых пор, как Рей и Силла отправились на запад. Кровь в жилах текла тяжело, словно тягучий ил, отравляя всё внутри.

К нему подошла женщина с волосами черными как вороново крыло, она кокетливо улыбнулась. На одно короткое мгновение их взгляды пересеклись, но Джонас тут же уставился в кубок. Надеясь, она поймёт намёк и уйдёт. Разговаривать сейчас казалось непосильным. Он протяжно выдохнул. Что с ним творится? Он мог бы заполучить любую женщину в зале. Достаточно было улыбнуться и едва заметно поманить пальцем, и чьё-то мягкое тело уже оказалось бы у него на коленях.

Но ему хотелось не этого.

Он мог думать только о ней. О ней. Джонас зажмурился, провёл ладонями по лицу. Гребаное вечное пламя, что с ним творится? Она покинет «Кровавую Секиру», и он ничего не сможет с этим поделать.

Но стоило Джонасу закрыть глаза, и он видел её карие глаза. Она не просто смотрела на него. Она видела его. Её взгляд пронзал все возведённые им стены, добирался до самого нутра. И вместо того чтобы отвернуться, она смотрела на него с верой и с доверием.

Вчера, лёжа на своём спальном тюфяке, он чувствовал, как её призрачные прикосновения скользят по его коже, по голове, по плечам, по груди. Он вспоминал, как робко она двигалась сначала… и как свободно потом. Её энтузиазмом было легко заразиться. И не потребовалось много времени, чтобы Джонаса поглотили её прикосновения, звуки, которые она издавала и её запах… Эти воспоминания пробуждали в нем опасные, безрассудные мысли. Затащить её в свои меха и изучить все способы, которыми он мог бы свести её с ума. Убедить Взор Секиры сопроводить её в Копу. Привезти её на свою землю… чтобы она увидела её своими глазами.

Последняя мысль шокировала больше всего и вводила в ступор. Это было полным безумием. Женщина околдовала его разум, другого объяснения у него не было.

Соберись, приказал он себе. Она покинет отряд. А тебе нужно сосредоточиться на деле и на своих клятвах: отвоевать своё. Дом. Землю. Для себя и для Илиаса.

Семья. Честь. Долг. Джонас закрыл глаза и заставил себя представить: длинный дом. Илиас. Жена для брата. Детский смех, наполняющий дом… Дом, которого у них с братом никогда не было. Без насилия. Без страха. Шанс переписать историю своего рода.

— Опа! — донесся голос сзади.

Чьё-то плечо врезалось в его спину, по шее хлынула холодная жидкость, капля за каплей скатываясь по позвоночнику, будто насмехаясь.

Неуважение.

Неуважение.

Неуважение.

Никогда больше, подумал Джонас. Он резко поднялся с лавки и повернулся к источнику шума. Мужчина покачивался, расплёскивая эль из кубка при каждом шаге по медовому залу. Кровь Джонаса вскипела, в глазах потемнело, затягивая всё вокруг угольным мраком. Его охватила жажда возмездия.

Никогда больше.

Джонас метнулся вперёд, накрутив черную косу мужчины на руку, он рванул его голову назад. Тот резко обернулся, в глазах сначала мелькнуло удивление, а затем ярость. Хорошо, подумал Джонас, вырывая кубок у него из руки и медленно выливая содержимое ему на голову.

В медовом зале повисла мёртвая тишина. Все взгляды были прикованы к ним двоим. Джонас ждал удара. Он знал, что будет боль, жаждал её, знал, как она зажигает в венах огонь. Уже сейчас он чувствовал себя живым. Но этого было мало. Он жаждал большего.

Мужчина замахнулся и врезал кулаком Джонасу в челюсть, от чего она хрустнула и её резко отбросило в сторону. В глазах полыхнуло красным, по языку растёкся железный вкус крови. Джонас обернулся к воину.

Улыбнулся.

И обрушил свои костяшки в зубы мужчины.

Почувствовал как они разбились.

Он отдёрнул руку и ударил снова. Ещё раз. И ещё. Время размылось. Медовый зал исчез. Воин рухнул на пол, и Джонас запрыгнул сверху, продолжая бить. Он учил его. Показывал, что будет если не уважать Волка. Никогда больше, думал он. Они отняли у него дом. Землю. Уважение. Никогда больше ты не допустишь неуважения. Никогда больше не позволишь делать из себя дурака.

Чьи-то руки схватили его за подмышки и оттащили назад от окровавленного воина. Джонас рванулся вперёд. Он ещё не закончил. Еще нет.

— Хватит, Джонас, — прохрипел Илиас ему в ухо, толкая к скамье. — Ещё удар и ты его убьёшь.

Джонас моргнул и посмотрел вниз на лицо воина, оно было всё красное и опухшее. Мужчина стонал, его товарищи с опаской окружили его, бросая злобные взгляды в сторону Джонаса.

— Сядь, Волк, — пробурчал Гуннар, ставя перед ним кружку эля. — Выпей.

Джонас запрокинул кружку и выпил весь эль за несколько глотков. Он не хотел сидеть. В его крови пульсировала ярость. Ему нужна была женщина.

Мысль сформировалась мгновенно, как озарение. Силла что-то сломала в нём и теперь нужно это исправить. Джонасу нужно переспать с женщиной, и тогда всё встанет на свои места. С тех пор, как он был с Рыжей прошла почти неделя.

Взгляд сам собой начал оглядывать медовый зал и остановился на той самой черноволосой, что подходила ранее. Она опиралась на длинный стол, говорила с кем-то, кого Джонас не видел. Девушка обернулась, снова бросила ему кокетливую улыбку.

Он улыбнулся в ответ, не отводя взгляда.

А затем… Поманил её пальцем.

Пока они с Реем скакали к Кверу, Силла изо всех сил старалась не выдать волнения, что было почти невозможно. Небо было серым, но внутри неё словно светило солнце, и она была бессильна скрыть свою радость. Взор Секиры возьмет её в Копу. И не просто возьмет — он поклялся, что доставит её целой и невредимой. А если она и знала о нём хоть что-то, так это то, что клятвы и честь он ставит превыше всего.

Но стоило вспомнить нападение женщины-воина, и этот внутренний свет немного угасал. Силла сразу узнала эту рыжую женщину. Та самая с моста в Рейкфьорде. От этой мысли кровь похолодела в жилах. Она появилась случайно? Или преследовала Силлу намеренно?

Неважно, убеждала себя Силла. Теперь она мертва.

Нападение у хребта Скалла оказалось внезапным и пугающим, но обернулось в пользу Силлы.

Она спасла Рею жизнь, и одна эта мысль наполняла ее ликованием.

О, как же ты, должно быть, ненавидишь это, Взор Секиры, подумала она, хотя вся сцена битвы оставалась загадкой.

Рей одерживал верх над той женщиной, а потом, вдруг перестал. Он будто бы корчился от боли, но женщина просто стояла над ним, ничего не делая. Силла так и не решилась расспросить его. Не хотела чересчур наслаждаться своей победой. Впереди ещё долгие недели пути рядом с этим мужчиной.

В Квер они прибыли ранним днём. Когда дома начали встречаться чаще, Силла накинула плащ и, несмотря на теплый день, натянула на лицо капюшон. Будь начеку, напомнила она себе. Убийца могла быть мертва, но это не значило, что опасность миновала. На дороге могли быть и другие, заставы, ищущие беглецов.

Силла напряглась, ожидая худшего, но они проехали сквозь частокол Квера без всяких проблем. Город оказался удивительно большим и кипел от волнения и подготовки к Самому Длинному Дню. После нескольких дней тишины, которую нарушали только звуки ветра и случайных пофыркиваний Лошади, звуки шатких телег и призывы торговцев стали желанным облегчением, взбодрившим Силлу.

Лошадь остановилась у ветхого деревянного здания.

— Слезай, — сказал Рей своим резким тоном. — Я отведу Лошадь в стойло.

Не говоря ни слова, Силла соскользнула вниз и сняла вещи из седельной сумки.

— Что мне им сказать? — спросила она, глядя на Рея снизу вверх. — «Кровавой Секире»?

Он потер затылок и тяжело вздохнул.

— Скажи, что я остался доволен твоими усилиями и согласился взять тебя с нами в Копу.

Силла ощутила укол вины, глядя на него. Она знала, как он ценит правду, как ненавидит ложь, особенно перед своим отрядом. А этот его секрет, который она случайно узнала, видимо оказался достоин лжи.

Ветер подхватил прядь её волос, и она откинула её за ухо.

— Я должна поблагодарить тебя, Рей. Я спасла сегодня твою жизнь, но и ты спас мою. Думаю, та воительница не остановилась бы пролив твою кровь. Я ни словом не обмолвлюсь об этом, но я… я благодарна тебе.

Он задержал на ней взгляд, но ничего не ответил, просто повёл Лошадь на задний двор.

Покачав головой, Силла прошла под аркой, над которой висела вывеска «Волчье Логово». Интересно, как ей найти Геклу? Ей не терпелось рассказать подруге, что она едет в Копу с отрядом «Кровавой Секиры». А после Геклы, может, она расскажет и Джонасу.

Этого больше не повторится, сказала она ему. Но теперь… теперь хотелось праздновать. Возможно, она передумала. Эта мысль разлилась в ней жаром.

Заглянув в медовый зал и не найдя там ничего полезного, Силла вышла на задний двор. Там, в длинные ряды, были расставлены столы, а женщина украшала их изогнутыми ветвями зелени и охапками свечей. Рабочие тащили бочки с элем и медовухой, вбивали в землю грубые железные жаровни. В воздухе витали запахи жареного вепря и свежеиспечённого хлеба и у Силлы заурчало в животе.

— Силла?

Всё её тело расслабилось, напряжение последних дней стекло с неё, как воск с пламени свечи. Слова сами сорвались с губ, когда она обернулась к подруге:

— Я еду с вами! Рей разрешил. Я поеду с вами в Копу.

Брови Геклы взлетели вверх, и по её лицу разлилась широкая улыбка.

— Правда?

— Правда.

Гекла обняла Силлу за плечи.

— Тогда сегодня вечером мы будем праздновать! Пошли, приведёшь себя в порядок перед весельем.

Силла последовала за ней по тёмному коридору и поднялась по узкой лестнице в комнату. Она была похожа на постоялый двор в Сварти: деревянные кровати, покрытые мехами и грубыми одеялами, простой очаг, перед которым стоял столик и пара стульев, и укромный уголок, отделённый плетёной ширмой.

Силла умылась, используя ведро воды, которое стояло за ширмой. Смывая с себя дорожную грязь, она привела себя в человеческий вид. Выглянув из-за перегородки, она увидела, как Гекла держит в руках мягкое, лавандовое платье.

— Я отнесла твою одежду прачке. Молчи, я не желаю это обсуждать. Я вынула из кармана твой мешочек с монетами, он на столе.

Силла с облегчением посмотрела на грубый мешочек.

— У прачки оказалось платье, оставленное какой-то гостьей, — продолжила Гекла. — А тебе нужно будет во что-то нарядиться, если, конечно, не собираешься гулять голышом.

Силла прикусила щёку.

— Сколько стоило…

— Несколько соласов, но я не желаю ничего слышать.

У Силлы защипало глаза.

— Не стоило…

Гекла улыбнулась.

— Ты же знаешь, я всегда делаю только то, что хочу. И я была на твоём месте. Пройдёт время, и ты снова поднимешься на ноги. Но даже сейчас ты заслуживаешь счастья.

Сердце Силлы сжалось.

— Я отплачу тебе, Гекла. Когда-нибудь, я отплачу тебе за всё. И даже больше.

Она натянула лавандовое платье, пытаясь затянуть шнуровку спереди. Оно было простого кроя, сшитое из тонкой шерсти ёлочкой; длинные рукава, затянутый лиф, пышная, но не громоздкая юбка до самых ступней. Её внимание приковали детали, изящная светлая вышивка на манжетах и вырезе, который опускался куда ниже ключиц.

Когда Силла затянула шнуровку, она сглотнула. Платье было прекрасно… и уж точно привлекало взгляды. А именно лишнее внимание ей сейчас привлекать не следовало.

— Может, мне всё же остаться? Дорога была долгой, да и я утомилась.

— Нет! — воскликнула Гекла так резко, что у неё даже вспыхнули щёки. Силла изумлённо приподняла бровь. Гекла… смутилась? Та выдохнула. — Послушай. Может, я и правда была слегка эгоисткой, когда решила достать тебе это платье. — Её янтарные глаза на миг метнулись к потолку, затем вернулись к Силле. — Только не смейся.

Силла взглянула на неё с любопытством.

— Клянусь, не буду.

Гекла плотно сжала губы.

— Иногда мне надоедает всё время быть среди мужчин. Они сидят, пьют, кидают топоры, рассказывают сказки о том, кто кого победил, кто кого уложил в кровать. Всегда одно и то же. А мне хочется вплести в волосы цветы, увидеть, как освобождается флита, танцевать у костра. И вот, наконец, у меня есть с кем это делать. — Она посмотрела на Силлу, глаза её сверкали. — Ты пойдёшь со мной?

На губах Силлы заиграла улыбка.

— Ну, полагаю, будет крайне неприлично сидеть в комнате, когда всё королевство празднует. Придётся пожертвовать собой ради общего блага.

Гекла толкнула её плечом.

— Вот именно. Было бы крайне неприлично остаться.

Силла прикусила губу.

— А Сигрун? Она с нами?

Гекла покачала головой.

— Она ненавидит толпу. Выпьет пару кубков, но вскоре исчезнет в ночи. — Она на мгновение замолчала. — А теперь расскажи, как всё прошло. Рей продолжил твои тренировки?

Расчесывая волосы, Силла рассказала Гекле о дороге, начиная с «тренировок» от Рея и заканчивая всем, что случилось в доме Краки. Она умолчала об убийце, о признании Рея, о собственном провале в доме Краки. Силла заплела волосы по бокам в аккуратные косички, а остальную массу оставила свободной, локоны спадали до середины спины.

Гекла покачала головой.

— У тебя есть яйца, девочка. Не верю, что ты пыталась перепить Краки. Его печень по меньшей мере сделана из стали.

Она скрылась за ширмой и через несколько минут вышла, надев синюю тунику с кожаным жилетом сверху, плетеные детали которого ловили свет. Волосы Гекла оставила распущенными, гладкие, сияющие, они ниспадали по спине.

— Ты потрясающе выглядишь, Гекла! — воскликнула Силла.

— Как и ты, дулла. — Гекла улыбнулась, но смех из коридора отвлёк их внимание. — Кажется, народ уже собирается. Пойдём?

К тому времени, как они спустились во двор, он уже кишел людьми в лучших нарядах. Без капюшона Силла чувствовала себя словно на виду у всех, глаза метались по сторонам, пока сердце отчаянно колотилось.

Люди сидели на скамьях вдоль длинных столов; повсюду кружили рога с элем и медовухой; жаровни полыхали, разгоняя вечернюю прохладу. На одной стороне двора, на стену водрузили старый щит, и длиннобородые воины по очереди бросали ручные топоры в деревянную выпуклость в центре. С другой стороны — дети перетягивали канат, играли в мяч и гонялись друг за другом.

Никто не обратил на Силлу внимания, и ни один воин, одетый в черное, не бросился на неё из толпы. Тяжесть в груди немного ослабла. Убийца мертва, напомнила она себе. У ворот тебя не искали. Позволь себе немного радости. Тебе есть, что отпраздновать.

— Гуннар вон там, — Гекла потянула Силлу к дальнему краю стола.

Гуннар, Илиас, Джонас и Рей сидели за столом, сосредоточенно играя в кости. Все были в нарядных туниках, волосы и бороды тщательно причёсаны. С ними была и Сигрун, в тёмно-сливовой одежде. Один висок у неё был выбрит, но прядь у самого пробора заплетена в тугую косу, ее открытое ухо сверху донизу украшали блестящие серебряные кольца.

Взгляд Силлы скользнул к Джонасу, и после стольких дней разлуки, ее сердце тут же ускорило бег. Свет фонарей зацепил золотистые пряди в его волосах, стянутых сегодня в аккуратную косу, и подчеркнул густую бороду. На его левой щеке темнел свежий синяк и Силла ощутила укол любопытства.

— А вот и наша маленькая зажигательная подружка, умеющая обращаться с ножичками, — протянул Илиас, делая глоток бреннсы.

— Привет, Илиас, — улыбнулась Силла.

— Вообще-то, я говорил о Гекле.

— Маленькая зажигательная подружка? — отозвалась Гекла. — Похоже, ты соскучился по сломанным ребрам.

На губах Силлы появилась хитрая улыбка.

— А я рада видеть, что расчёска у тебя всё же имеется, Илиас.

— Если ты вдруг не заметила, я трачу часы на то, чтобы довести до совершенства этот образ. Я называю его «Искусно Наведённый Беспорядок».

Силла фыркнула.

— Его стоит переименовать в «Только Пробудившийся Пещерный Медведь».

Её взгляд вновь скользнул к Джонасу. Он сидел напротив, но смотрел куда-то через площадь, челюсть была сжата так крепко, что стало ясно, он намеренно избегает ее взгляда. В животе у нее поселилась какая-то тяжесть.

Сигрун начала быстро жестикулировать.

— Сигрун рада тебя видеть, Рука-Молот, — перевёл Илиас. — Мы все в изумлении, что Взор Секиры не убил тебя и не оставил гнить на обочине.

Силла усмехнулась.

— В какой-то момент я и сама не была в этом уверена. Рей рассказал вам новости?

Она скользнула взглядом к Рею. Тот так сильно сжимал рог с элем, что, казалось, он вот-вот треснет. Силла попыталась не получать от этого слишком много удовольствия… но получалось плохо.

— Он был так тронут моей помощью с Краки, что теперь я поеду с «Кровавой Секирой» до самой Копы. Как ты сказал, Взор Секиры? Что именно благодаря мне мы добыли всю нужную информацию?

Она не удержалась.

Рей зарычал, метнув в неё свой фирменный «Взор Секиры». К счастью, теперь он на неё не действовал вовсе.

Гуннар и Илиас подвинулись, освобождая место, и Силла устроилась на скамье, а Гекла села напротив, между Джонасом и Реем.

— Выглядишь так, будто сегодня размолотишь пару сердец, Молот, — подмигнул Гуннар.

Силла застонала, зажав пальцами переносицу.

— Он уже несколько дней сочиняет каламбуры про молот, — сказала Гекла, закатив глаза.

— Расскажи, как ты «расколола» Краки, — не унимался Гуннар.

Рей сделал большой глоток эля.

— Ну разумеется своим умом и обаянием, — подняла брови Силла, изобразив загадочный взгляд… который тут же исчез при недовольном фырканье Рея. Главарь отряда откинул голову назад и воззрился на небо, и у него на виске забилась жилка.

— Мы играли в «Правду или пей», — призналась Силла.

Гуннар поперхнулся.

— Ты играла в «Правду или пей»? — Он взглянул на своего главаря, затем обратно на Силлу. — И сколько раундов ты выдержала?

— Три, — пробурчал Рей. — Она выпила три чаши и потом блевала в кустах.

Джонас шевельнулся рядом с Реем, бросив на него взгляд.

Громкий смех Гуннара разнёсся по двору.

— Ага, но, судя по эху ударов, Рука-Молот сделала из бреннсы отбивную!

Илиас запрокинул голову и взвыл от смеха.

— Три? Оох, Молот, это никуда не годится. Надо срочно тренироваться, пока будем ехать на север.

Из груди Силлы вырвался смех.

— Пепел, ну уж нет, Илиас. С бреннсой покончено до конца времён.

— Все мы так говорим, время от времени, — хмыкнул он, поднимая свой кубок.

— Расскажи им про оленя-вампира, — вставила Гекла с улыбкой.

Силла заметила, что острый как клинок взгляд Джонаса все еще прикован к Рею.

— Он позволил оленю-вампиру напасть на меня.

Отряд «Кровавая Секира» разразился хохотом. Силла нахмурилась.

— Ты и с ней такое устроил, Взор Секиры? — спросил Илиас, утирая слёзы.

Силла заметила, как острый, сосредоточенный взгляд Джонаса всё ещё прикован к Рею.

— Даже кинжал не успела вытащить, — произнёс Рей бесцветно. Он изучал её лицо, затем взгляд опустился к платью. Его ноздри вздулись, словно он увидел нечто отвратительное. Силла поморщилась.

— Возможно мне не стоило вмешиваться, — сказал он, их взгляды встретились.

— Ах, — спокойно ответила Силла, не отводя глаз и положив руку на живот. — Но тогда бы ты нарушил своё слово. А мы ведь знаем, ты бы никогда не поступил так бесчестно.

Рей встал. Силла почувствовала укол сожаления. Хотя это и было заманчиво, хотя игра злила его и бодрила её, она не должна была издеваться над ним. Но, похоже, было уже поздно. Не сказав ни слова, Рей перешагнул лавку и пошёл прочь.

— Что это было? — спросила Гекла, постукивая по столу металлическими пальцами.

— Может ему жмут ботинки? — сказала Силла и проводила его взглядом. Толпа расступалась перед ним, как вода. Он и правда так обиделся на её поддразнивание? Эмоциональный диапазон этого мужчины был сравним разве что с грозой. — Это многое бы объяснило во Взоре Секиры.

Гекла усмехнулась и приняла кружку с элем от проходившей мимо женщины.

— Боги, если бы всё было так просто. Я знаю его уже на протяжении не одной стоптанной пары ботинок, дулла. У него просто такой характер.

Силла нахмурилась.

— А почему вообще всем так смешно, что он позволил мне пострадать?

На губах Геклы появилась лукавая улыбка.

— Потому что он делал это со всеми нами. Он наверняка весь этот бой держал наготове хеврит.

— Но я ведь подумала, что умру, Гекла. Клянусь богами, перед моими глазами пронеслись все мои самые ужасные жизненные решения. — Силла бросила взгляд на Джонаса. Тот всё так же смотрел не на неё, а куда-то в сторону площади, и в груди у неё что-то болезненно скрутилось.

Она думала, что выглядит красиво. Что, может быть, они вместе пошутят над тем, что она наконец в приличном платье, и она увлечёт его за угол, чтобы прошептать ему на ухо кое-что тёмное и обещающее. Но нет. Что-то изменилось за те дни, что они были врозь. Может, Джонас сердился, что она не уходит из «Кровавой Секиры». А может… он просто наигрался.

Гекла тебя предупреждала, упрекнула она себя. Она говорила, что он такой. Ну и пусть. Он и правда засранец. И она не даст какому-то засранцу испортить себе вечер.

Кухонные работники начали раскладывать еду по столам. Тут были ломти жареного на вертеле вепря, запечённая форель, репа и морковь в масле, целые куры с дикими травами внутри, нарезанный хлеб с маслом, мягкие сыры, скир и мёд… И, к восторгу Силлы, свежие сладкие булочки.

Когда еду расставили на столе, Силла прошлась вдоль него, изучая угощения. Вместе с остальными она взяла деревянную тарелку из стопки на краю и начала накладывать себе всего понемногу. Курицу она пропустила, зато взяла лишнюю сладкую булочку.

Когда она вернулась к своему месту за длинным столом, остальные члены отряда еще набирали еду в свои тарелки. Силла была рада уединению, ведь всё её внимание теперь было приковано к пище. Она закрыла глаза, ощущая вкус каждого кусочка, наслаждаясь мастерством талантливых поваров и с удовольствием осознавая, что мыть посуду сегодня придётся не ей.

— Вижу, ты не прочь поесть сладких булочек, — сказал вдруг чей-то голос рядом. Силла распахнула глаза и увидела высокого, широкоплечего мужчину. Он одарил её яркой улыбкой, и она успела отметить его смуглую кожу, тёплые карие глаза, тёмные волосы и бороду. И выглядел он, если честно, довольно приятно.

— Без сладких булочек и жизнь не в радость, разве не так? — игриво улыбнулась Силла.

Улыбка мужчины стала ещё шире.

— И почему такая красивая девушка сидит в одиночестве?

Щёки Силлы вспыхнули румянцем.

— Мои друзья вон там, накладывают себе еду.

— Значит у меня еще есть несколько мгновений наедине с тобой, — он снова ухмыльнулся, протягивая руку. — Я Асгер.

— Силла, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его большую тёплую руку. Но когда она попыталась отдёрнуть руку, Асгер удивил её, перевернув её кисть и коснувшись губами нежной кожи на внутренней стороне запястья. Щёки Силлы вспыхнули ещё сильнее.

— А какие дела привели тебя в Квер, Силла? — спросил Асгер, усаживаясь рядом и вытягивая длинные ноги. — Уверен, я бы точно тебя запомнил, если бы ты была местной.

— Я здесь проездом, на пути в Копу, — ответила она, чувствуя, как его взгляд будто обжигает. Внутренне она встряхнула себя. Держи язык за зубами, дурочка подумала она, изучая мужчину. Он казался дружелюбным, но это не означало, что у него не могло быть других мотивов. А вдруг он на службе у королевы?

— Жаль, хотя для меня большая удача, что ты оказалась сегодня здесь. — Он смотрел ей прямо в глаза, не отвлекаясь ни на толпу, ни на шум вокруг. В них не читалось ничего зловещего, никакого скрытого подтекста. Казалось, он искренне заинтересован в ней. И было бы глупо не признать — это было приятно. Мужчина с ясными намерениями. Который не похож на играющего в игры. Кое-что новенькое.

Она отодвинула тарелку, повернулась к нему всем телом, пригубила ещё эля.

— Ты живёшь в Квере, Асгер?

— Да. Я здесь родился и почти не уезжал. Работа уводит меня в разные стороны, но я всё равно возвращаюсь.

— И чем же ты занимаешься?

— Собираю дань для ярла Хакона.

— Ярла Хакона? — переспросила она. Имя казалось знакомым, но она не могла вспомнить откуда.

— Он правит самыми обширными землями на севере Айстри, но я собираю дань только в окрестностях Квера.

К ним подошли Гуннар и Джонас. Несколько девушек повернули головы вслед за Джонасом, и Силла едва не зашипела от вспышки ревности. Задница тролля. Он — настоящая задница тролля.

Асгер заметил приближающихся мужчин и поднялся, на его лице мелькнуло удивление.

— Это же отряд «Кровавая Секира»? — пробормотал он, качая головой. Он снова взял Силлу за запястье и легко коснулся его губами. От этого прикосновения её кожу закололо. — Был рад встрече, Силла. Надеюсь, мы сегодня ещё увидимся.

Он ушёл, а Силла смотрела ему вслед с лёгкой улыбкой.

Гуннар поднял брови.

— И кто это был, Молот?

Силла фыркнула.

— Асгер.

Она скользнула взглядом по Джонасу, и тут же отвернулась.

— Вот как? — протянул Гуннар. — Выглядело так, будто разговор у вас был… весьма занятный.

— Да, — рассеянно ответила она. В животе всё еще тлело раздражение, и, возможно, именно поэтому она добавила:

— Он попросил меня найти его позже.

Гуннар усмехнулся:

— Ну, знаешь, как говорят… что происходит в Самый Длинный День — остаётся в Самом Длинном Дне.

Из Силлы вырвался тихий смешок.

— Правда, Гуннар?

Губы Гуннара дёрнулись в хитрой улыбке.

— Ага.

К ним, неся ужин, подошла Гекла, и отряд «Кровавая Секира» начал наперебой рассказывать Силле байки о странных методах Рея при испытаниях. Силла доела свои сладкие булочки, краем глаза оглядывая двор, всё ещё не теряя бдительности. Вокруг были лишь весёлые гуляки, пьяные воины и пара старших детей, увлечённо доедавших свои порции. Она заставила себя расслабиться.

Наконец, Гекла встала.

— Мы идём на такие развлечения, в которых вам, парни, места нет. Наслаждайтесь своим элем и игрищами.

Она подмигнула Гуннару.

И Силла с Геклой, взявшись под руки, неспешно удалились.

Гекла начала их веселье с того, что привела Силлу к длинному столу, за которым сидели пожилые женщины и девочки, вплетавшие цветы друг другу в волосы. Силла взялась за дело: заплела волосы Геклы назад и начала вплетать в пересечения стебли луговых цветов.

— Ну что, дулла, сегодня ты ищешь отвлечения? — спросила Гекла.

Силла скомкала цветок в руке, вспомнив Джонаса.

— Да. Пожалуй, да.

— Что тебе нравится? Рассказывай. Я помогу. Я уже знаю о твоей слабости к голубоглазым мужчинам с топорами.

Силла ткнула Геклу пальцем в бок.

— Тише, ты. Я уже оправилась от этих глупых мыслей. — Она задумалась. — Мне нравятся… добрые. Добрые мужчины, которые говорят то, что думают. Которые не… как ты там сказала? Мальчики в мужской шкуре?

Гекла фыркнула.

— Удачи тебе с этим. Насколько я знаю, они все такие.

— Я просто хочу кого-то тёплого и надёжного. Просто для отвлечения. Я уже итак справляюсь со слишком большим количеством проблем… а сегодня мне хочется повеселиться. Хочется почувствовать себя живой.

Может, дело было в эле, а может в самой Гекле, но чем больше Силла это говорила, тем отчётливее она ощущала, что и правда этого хочет.

— Найдём тебе крепкого воина… не слишком старого и не слишком пьяного, — усмехнулась Гекла, когда Силла вплела последний цветок в её косы. — Скажи, если кто приглянется.

Силла уже собиралась рассказать ей об Асгере, но в этот момент появилась женщина с подносом рогов.

— Эля?

Гекла взяла один и передала Силле, потом взяла себе, пробормотав слова благодарности.

— Сколь, — сказала она, и они чокнулись рогами.

Гекла взяла Силлу за руку и повела к арке, ведущей на улицы Квера. Желудок Силлы сжался, здесь, на площади, было безопасно, а вот на улице ждала неизвестность…

— Пойдём, Силла, — потянула её за собой Гекла. — На площади костёр и музыка. А когда стемнеет, выпустят флиту.

Силла неохотно последовала за ней в сторону звуков музыки, по улицам Квера, к главной площади.

Там действительно пылал костёр, и вокруг него собралась весёлая толпа. Силла наблюдала, как местные целовали костяшки пальцев и осторожно бросали подношения в огонь, это были пучки трав, кубки с мёдом, резные мечи и топоры, куски говядины и баранины. Эта картина пробудила в ней чувство общности и острую тоску по дому.

Когда делаешь подношение Суннвальду и его огненному скакуну, говорил ей отец, выбирай только самое лучшее: мёд, мясо или оружие, и делай это с открытым сердцем. Они с отцом сами разжигали костры, и всегда делали это в тайне, всегда только вдвоём.

Гекла вытащила из кармана солас и бросила в пламя.

— Вреда не будет, — пожала плечами она.

— А как же Клитенары? — спросила Силла, оглядываясь. — Разве они одобряют такое открытое выражение веры?

— За костёр тебя не осудят, — тихо сказала Гекла. — Это не то же самое, как если бы кто-то бегал с Солнечным Крестом на груди, распевая гимны старым богам. К тому же… большинство из Клитенаров сейчас, скорее всего, так же пьяны, как и все остальные.

— Надо было тебе оставить что-нибудь с ужина для подношения, — сказала вдруг маленькая белокурая девочка, появившись рядом. Силла не ответила, задумчиво прикусив изнутри щёку. — Может, хотя бы цветы, — подтолкнула девочка.

Вздохнув, Силла выдернула несколько лепестков из цветов, вплетённых в волосы, и подошла к огню. Когда жар коснулся её лица, она разжала ладонь и резко подула на лепестки. Они взвились в воздух, закружились и исчезли в языках пламени.

Силла поцеловала костяшки пальцев и склонила голову.

Благодарю за защиту, подумала она. Благодарю за приют. Прошу, Суннвальд, доведи меня до Копы. Больше я ни о чём не прошу.

— Мы дошли дальше, чем я ожидала, — тихо произнесла девочка.

Крик, доносящийся из толпы, отвлёк Силлу. В воздух синхронно взмыли рога и кубки, которые тут же осушили. Застучали барабаны. Белокурая девочка закружилась в ритме, поднимая подол своей ночной сорочки. Скоро вся площадь пошла в пляс, и, выпив эля, Силла с Геклой присоединились к толпе. На целый час Силла забыла, где она, кто она, про то, что было неподалеку от Скарстада и про убийцу, с которым они столкнулись сегодня. Она просто не жила в настоящем моменте. И была свободна.

Было уже поздно, когда солнце стало клониться к горизонту, а небо потемнело. Гекла потянула Силлу обратно по главной улице Квера, девочка бежала следом. На углу возле трактира собралась толпа, и, пробираясь сквозь неё, Силла заметила мерцание света из самой её середины.

— Флита! — восхищённо вскрикнула девочка. — Ооо, они такие красивые!

Гекла крепко вцепилась в руку Силлы и потащила её вглубь толпы.

— Я всегда мечтала поучаствовать.

Старушка раздавала плетёные корзинки с крышками, и Силла с Геклой взяли по одной. Добравшись до края толпы, Силла заглянула внутрь своей корзины. Хоть она и не видела флиту с самого детства, она сразу их узнала. Похожие на бабочек, с прозрачными чешуйчатыми крыльями, тонкими, как шёлк. И с каждым взмахом в их маленьких прожилках вспыхивал оранжевый свет.

— Пепел, да это куда веселее, чем твои прежние солнцестояния, Силла, — сказала белокурая девочка, запуская палец в корзинку.

Она была права, её прежние обряды на солнцестояние проходили на заднем дворе и ограничивались жертвоприношением Суннвальду в Его день. А такого как здесь она еще никогда не видела — пир, костёр, музыка и теперь ещё эта таинственная традиция. Неужели все празднуют Самый Длинный День именно так?

С нахмуренными бровями она повернулась к Гекле.

— И что всё это значит? — спросила она.

— Просто подожди, — сказала Гекла и указала на закат, по небу растекался яркий оранжевый свет.

Самый длинный день в году стремительно подходил к концу. На улице воцарилась тишина. Флита мерцали в воздухе, пока сумеречное индиго не вытеснило последние отблески света. Наконец, старуха, раздававшая корзинки, подала знак.

Толпа открыла свои корзины, и Силла торопливо сделала то же самое. Флита вырвались в ночное небо, их прозрачные крылья с каждым взмахом вспыхивали янтарным светом. Силла стояла, заворожённо глядя вверх на то, как тысячи флита взлетали, освещая темноту словно живые звёзды. Губы приоткрылись от изумления — это было самое прекрасное, что она когда-либо видела.

Глаза защипало. Вдруг она почувствовала себя крошечной, спрятанной под стеклянным колпаком. В жилах закипел гнев. Отец оберегал её от всего — от мира, от жизни. Чем она вообще занималась все эти годы? Это не была жизнь — это было выживание. А последние недели, со всем их ужасом и восторгом, с резкими падениями и головокружительными взлётами… Они словно разбудили её. Словно впервые в жизни она действительно жила.

— Надежда и возрождение, — пробормотала белокурая девочка, глядя на небо с благоговейным трепетом.

В ушах Силлы зазвучал голос матери: Флита — символ надежды и возрождения Исельдура, Лунный Цветок. Когда они достигают старости, то вспыхивают и умирают в свете и славе. А потом, из пепла, рождается гусеница — и цикл начинается заново.

Силла улыбнулась, глядя на прекрасных крылатых созданий. Как символично, увидеть их именно в эту ночь. Может, она и сама была как флита. Вырвалась из пепла, уязвимая… и жаждущая жизни.

Гекла обвила Силлу рукой за талию и положила голову на ее плечо.

— Спасибо, что пошла со мной, дулла. Приятно иметь подругу, которой интересно не только пить да трахаться.

Силла моргнула от неожиданной прямоты, потом расхохоталась.

— А я благодарю тебя, Гекла, за то, что привела меня сюда. Это было… потрясающе. Правда.

Они вернулись под арку и снова оказались во дворе «Волчьего Логова». С наступлением темноты, в воздухе появилась особая, томная атмосфера. Детей давно увели спать, и двор стал тише, интимнее. Силла оглянулась по сторонам и обрадовалась поняв, что белокурая девочка исчезла. По пути они прошли мимо влюблённой пары в темном углу, и Силла заметила вихрь растрёпанных светлых волос — Илиас и незнакомая брюнетка.

Гекла фыркнула и направилась в дальний угол, где за длинным столом, в мерцании свечей, сидели Гуннар и Джонас. Сердце Силлы подскочило. У Джонаса на коленях устроилась черноволосая женщина, её рука обвилась вокруг его шеи, пальцы скользили по заплетённым волосам. Взгляд Силлы встретился с ярко-синими глазами и она застыла, будто муха в меду, затягивающаяся всё глубже в липкую безысходность.

Гекла тебя предупреждала, напомнила она себе, подавляя желание развернуться и убежать от жгучего унижения. Джонас наклонился вперёд, что-то прошептал женщине на ухо. Та откинула в сторону чёрные волосы, полные губы раскрылись и она засмеялась.

Силла почувствовала взгляд Геклы.

— Пожалуй, я схожу за выпивкой, Гекла, — быстро сказала она. — Хочешь чего-нибудь?

— Не-а, — пробормотала Гекла, не отрывая взгляда от Гуннара. — Чёрт, мы так и не нашли тебе мужчину. Может, вон там…

Силла приложила палец к её губам, мягко прервала. Обняла за талию, а затем разомкнула их сцепленные руки.

— Не переживай обо мне. Иди, развлекайся, Гек.

— Ты уверена?

Силла кивнула.

— Вся комната в твоем распоряжении. Я не вернусь этой ночью, дулла.

Силла натянуто улыбнулась и отошла к краю двора. Возле входа в трактир стоял стол с кубками эля, по бокам от дверей полыхали жаровни. Она взяла кубок и облокотилась на стену. Пить не особо хотелось, но ей нужно было за что-то держаться, пока сердце не утихнет.

Невыносимый, подумала она. Надменный.

Она была дурой и может винить только себя. Это ведь она во время их поцелуя сказала, что это больше не повторится. Но, где-то в глубине души, она все же надеялась… что он захочет большего. Думала, что и сама хочет большего. Почему она разочарована? Она же должна радоваться, что избавилась от этого раздражающего мужчины.

— А вот и ты, — раздался знакомый голос. Силла обернулась, перед ней с сияющей улыбкой, прислонившись к стене стоял Асгер. Он провёл пальцем по её косам. — Милые цветы.

— Благодарю, — ответила она, улыбнувшись. Джонас, может, и не хочет её. Зато Асгер — хочет. А Силла жаждала жить, жаждала удержать в себе ту лёгкость, что подарили ей флита и костёр. Она с большей смелостью, чем позволяла себе ранее, задержала взгляд на его красивом, ухоженном лице.

— Я был уверен, что с цветами на Самый Длинный День играют только дети, — подмигнул он.

— Раньше мне не доводилось, — слабо улыбнулась она. — Никогда не отмечала Самый Длинный День вот так. Кажется, теперь я пытаюсь все это наверстать.

— Вот как? — его взгляд опустился к её губам. — И почему ты пропускала празднования?

— Чрезмерно заботливый отец, — пробормотала она, разворачиваясь к нему корпусом. — Но не волнуйся, сегодня я совсем одна.

Слова больно кольнули. Её отцу понравился бы этот вечер, в этом она была уверена. В душе переплёлся целый клубок эмоций — вина, злость, печаль. В попытке скрыть свои мысли, Силла поднесла кубок к губам.

— Какая удача для меня, — голос Асгера стал ниже. Он взял её за руку, перевернул и вновь коснулся губами запястья.

В животе стало тепло. Этот красивый мужчина хотел её, и ей нравилось, что она могла точно сказать о чем он думал. Он прямолинейный, уверенный в себе и не играет с ней в детские игры. Завтра она снова будет ехать в этой жалкой телеге с «Кровавой Секирой», снова в дороге, снова наедине со своими мыслями, злостью и бесконечными вопросами. Осознание этого толкало её выжать всё из этих последних часов.

Осмелев, Силла схватила Асгера за руку и потащила его между жаровнями, в тёмный коридор трактира. В тени его руки легли ей на талию, и он притянул её к своему высокому тёплому телу. От него пахло элем и чуть-чуть потом.

— Ты привела меня сюда с какой-то целью, Силла? — прошептал он.

Силла сделала судорожный вдох. Асгер развернул её к себе, она подняла на него взгляд в тени коридора. Одна рука заплелась в её волосы, вторая скользнула вниз по спине, посылая мурашки по её позвоночнику.

— Я весь вечер не мог оторвать от тебя глаз, — сказал Асгер хрипло.

Сможет ли она это сделать? Он наклонялся всё ближе… ближе… ближе…

Её пронзило сомнение. Она не чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Кожа не покрывалась мурашками от его взгляда. Тело не гудело от опьянения, которого она жаждала. Вместо этого она ощутила узел в животе.

Что она делает?

Но прежде чем она успела об этом подумать и прежде чем губы Асгера коснулись её губ, его резко отдёрнули. И она ощутила холод, там где только что было его тепло.

И вместе с этим облегчение.

Асгер зарычал, обернулся. Силла прищурилась, стараясь разглядеть силуэт, стоящий против света с площади.

— Уходи, — произнёс ровный мужской голос.

Силла заморгала.

Сердце её застучало.

По спине пробежали мурашки.

Это был Джонас.

Силла добралась до лестницы и поднялась в комнату, которую делила с Геклой. Пальцы дрожали, и она едва не выронила ключ, пока пыталась попасть им в скважину. Первая попытка мимо, вторая тоже. Но стоило ей наконец вставить ключ в замок, как дверь дёрнулась и распахнулась. На пороге стояла заспанная Гекла.

Силла застыла, осознавая, в каком виде её волосы и платье.

Губы Геклы расползлись в лукавой ухмылке.

— Ох, дулла. Похоже, тебе многое нужно объяснить.

Было слишком рано, когда Силла выбралась из-под шкур и влезла в повозку. Город Квер всё ещё отсыпался после празднеств Самого Длинного Дня, и отряд «Кровавой Секиры» двигался медленно. Илиас так раскачивался в седле, что можно было предположить, что он всё ещё был пьян, а его прославленные волосы в стиле «Пробудившийся Пещерный Медведь» блистали во всей красе.

Взгляд Силлы остановился на синих глазах Джонаса. Она изучила черты его лица, тёмные круги под глазами и длинный, сдержанный зевок были единственными признаками того, что происходило между ними прошлой ночью. В животе разлилось тепло, когда она задержала взгляд на его бороде, и на неё нахлынули воспоминания как она ощущалась под её пальцами, как тёрлась о шею. Джонас, словно прочитав её мысли, слегка улыбнулся и эта улыбка обещала новые отвлечения.

Устраиваясь в своём углу повозки на ворохе шкур, Силла почувствовала, как что-то твёрдое впилось ей в спину — книга. Точнее, три книги. Она вытащила их и осмотрела обложки. Первую она узнала как ту самую, которую Рей искал у Краки: «Твари Исельдура». Пальцы скользнули по простой кожаной обложке второй книги, и она прочитала название: «Травы Исельдура. Полное руководство». Третья книга на удивление была «Краткой историей Исельдура».

Силла подняла глаза от книг и посмотрела на Рея. Высокий, невозмутимый, он сидел на Лошади, и солнечный свет блестел в его тугих кудрях.

— Ты украл это для меня, Взор Секиры?

Он склонил голову набок.

— Эти книги принадлежат отряду «Кровавая Секира». Я просто взял то, что принадлежит нам по праву.

— Ты всё-таки бандит, да, Рейнир?

Его низкое рычание вызвало у неё усмешку. Похоже, он терпеть не мог, когда его называли полным именем.

— И ты доверил их мне?

Волчья шкура на его плечах слегка приподнялась и опустилась, когда он пожал плечами.

— Книги показались мне неплохим способом заставить тебя замолчать, — он вздохнул. — Хотя я уже начинаю сомневаться в своем суждении.

Силла нахмурилась, глядя на широкую спину главаря «Кровавой Секиры». Этот мужчина по-настоящему сбивал с толку. Рей не раз угрожал убить её, а теперь вот так неожиданно, проявил простую доброту, предоставив ей спасение от скуки.

Выбрав «Травы Исельдура», Силла провела пальцами по страницам. Она была в восторге, даже несмотря на то, что в книге не было ни капли романтики или приключений.

Перевернув книгу, она открыла приложение в конце и провела указательным пальцем по списку от красной смородины, остановившись на слове шкульд. Сердце сжалось.

Она перелистнула на страницу 233 и начала читать.

Ботаническое название — skjöldablóm.

Распространённые названия — шкульд.

Силла пропустила разделы о среде обитания и внешнем виде и перешла к тому, что искала.

Применение — шкульд обладает сильным успокаивающим эффектом. Исторически применялся в малых дозах для снятия телесного напряжения и лечения душевных страхов.

Побочные эффекты — блокировка кьярны предотвращает прайминг⁴. Шкульд рекомендуется лишь для кратковременного применения из-за возможных фантомных видений и опасных последствий при длительном использовании.

Предупреждение — прием шкульда требует крайней осторожности. При высокой дозировке может вызвать боли в груди, затруднённое дыхание, потерю контроля над телом и смерть. Шкульд имеет высокий уровень привыкания. При прекращении приёма могут наблюдаться головные боли, дрожь, жар, тошнота, учащённое сердцебиение и потеря сознания.

Эти слова были как пощёчина.

Как удар в живот.

Как стрела в сердце.

— Что это значит? — спросила маленькая белокурая девочка, сидевшая рядом с ней в повозке.

— Я не знаю, — выдохнула Силла. Она перечитала абзацы. Один раз. Второй. Снова и снова, пока слова не начали проникать в сознание. Некоторые из них были непонятны. Но те, что были понятны, уничтожили её.

При прекращении приёма могут наблюдаться головные боли.

Силла не могла дышать. Не могла думать. Только глотала слова, пытаясь понять их смысл. Шкульд никогда не применялся от головной боли.

— Головные боли появляются когда заканчивается действие листьев, — прошептала девочка.

Силлу затошнило. Ей хотелось кричать. В голове всё перевернулось. Мысли путались. Все эти годы страха, тревоги, ожидания боли в черепе — оказались ложью? Эти приступы были неотъемлемой частью её «я». Они сформировали её как личность. А теперь… казалось, их никогда не должно было быть.

Она даже не знала, кто она есть на самом деле.

Кем она была?

Кем же, во имя святого пепла богов, она была?

Сжав край повозки, она пыталась не разлететься на тысячу осколков. Проклятия в адрес отца клокотали в груди, её доверие к нему рушилось в очередной раз.

— Он лгал тебе, — тихо сказала девочка. — Снова и снова.

Но Силла не могла остановиться на этом. Потому что было ещё кое-что.

Фантомные видения…

Девочка. Девочка.

— Я… я тоже из-за листьев? — прошептала девочка, разглядывая свою ладонь.

— Должно быть так, — пробормотала Силла. — Когда мы впервые встретились?

Она пыталась вспомнить, когда начала принимать шкульд. Тем сумбурным летом, когда ей было десять. Все воспоминания были смутными словно обрывистые вспышки. Зелёные глаза матери. Укроп. Затмение. Вспышка белого света. Печаль и страдания. Бег, бег, бег.

Из её груди вырвался сдавленный звук, и она почувствовала, как её броня трещит по швам. Все эти годы в бегах, постоянное бегство от перешептываний, от подозрений Клитенаров. Все эти годы она была одинокой и чужой для всех. Все эти годы существования, а не жизни. И ради чего?

— Листья, — прошептала девочка. — Всё началось с них.

Шкульд имеет высокий уровень привыкания… При высокой дозировке может вызвать боли в груди, затруднённое дыхание, потерю контроля над телом и смерть.

Листья были ядом. Прямо как и говорил Рей. Силла обернулась, взгляд упал на его спину, плавно качающуюся в седле Лошади. Судя по тому, что написано в этой книге, всё, что он говорил о листьях, всё было правдой. Его брат… Она зажмурилась.

Флакон, висевший у неё на шее, вдруг стал тяжёлым, словно якорь, который медленно утягивал на дно. Она хотела сорвать его. Выбросить. Но не могла. Она жаждала их. Нуждалась в них.

Слёзы наполнили глаза, от этого нового предательства. Её жизнь была ложью. А тот, единственный, кто мог бы все объяснить, был мёртв. Зачем? Зачем он лгал о природе листьев? Какая причина была достаточно веской, чтобы давать ей столь опасные, вызывающие привыкание листья? Листья, из-за которых она видела несуществующих девочек, листья, из-за которых они все время были в бегах и влачили жалкое существование.

— Чтобы держать тебя на привязи? — спросила девочка. — Чтобы ты от него зависела?

Силла опустилась на шкуры, в полном оцепенении, пока девочка тихо гладила её по волосам.

— Тише, — прошептала она. — Настоящая я или нет, Силла, я здесь, я с тобой.

Мысли Силлы застряли в бесконечном цикле, крутившись вокруг того, что она прочла в той книге. Она постаралась сосредоточиться на мягких прикосновениях девочки, пыталась собрать себя по кусочкам. Но появлялось только все больше вопросов.

Может, прошла минута. А может несколько часов. В какой-то момент девочка исчезла, и всё ещё мутный взгляд Силлы, остановился на Джонасе. Он ехал за повозкой, рядом с Илиасом и Сигрун.

Когда она смотрела на Джонаса, напряжение слегка отступало. Его взгляд скользнул по ней, тёплый и внимательный, словно он её читал. Строил на неё планы. И хотя тело всё ещё болело после ночи, она всё равно вздрогнула от желания.

— Устал ты сегодня, Джонас, — заметил Илиас, глянув в его сторону.

Джонас ничего не сказал, лишь приподнял бровь, глядя на брата.

— В следующий раз я попрошу комнату подальше от твоей, — проворчал Илиас. — Я не мог уснуть от всех этих звуков, что доносились сквозь стены. — Он сделал паузу. — И это была не та чёрноволосая красавица. Я видел, как она обвилась вокруг другого воина после того, как ты ушёл. Кого ты привёл к себе, братец?

— Удивлён, что ты вообще что-то заметил, учитывая, как был близок к тому, чтобы уложить ту брюнетку прямо во дворе.

— Да, — ухмыльнулся Илиас, но потом нахмурился. — Это было многообещающе, пока её сестра не пришла и не испортила мне вечер.

Джонас усмехнулся.

— Может, тебе стоит выбирать тех, кто менее пьян, младший брат.

— Ничего не могу с собой поделать. Те, что склонны к саморазрушению, просто хотят, чтобы их кто-то полюбил. А я с радостью помогаю.

— Взращиваешь в себе злодея, да? — сказал Джонас, но в его голосе звучала нежность. — Где я свернул не туда с тобой?

Илиас улыбнулся так, словно гордился.

— А у тебя… твоё веселье, похоже, никто не срывал. Кто она?

Джонас тяжело выдохнул.

— С каких это пор ты не выдаешь подробности? — надавил Илиас.

Джонас бросил взгляд в небо.

— Я не хочу об этом говорить, Илиас.

— Разочаровываешь ты меня, брат. В чём же тогда веселье?

— Мне надоела эта болтовня, Илиас. Иди лучше у Огненного Кулака расспроси, как у него ночь прошла.

— Спасибо, не надо, — отозвался Илиас. — Мне дороги мои причиндалы, не хочу, чтобы их порвали в клочья.

Когда Джонас засмеялся, Силла решила, что стоит предупредить Геклу, похоже её встречи с Гуннаром вовсе не такие уж и тайные.

Но Илиас не унимался.

— Чем больше ты молчишь, тем сильнее зудит моё любопытство. Ты бросил мне вызов, и я его приму. Я узнаю, кто она.

— Продолжай, и мне придётся разукрасить твою физиономию, — наконец сказал Джонас, не в силах сдержать зевок. — Здесь нет никакой загадки. Это не кто-нибудь особенный. Просто девушка.

Силла нахмурилась, но солнце и мягкость шкур оказались слишком сильным сочетанием. Веки опустились сами собой, и она не смогла ничего поделать, кроме как провалиться в сон под утихающие голоса.

Рей с хриплым выдохом захлопнул книгу. Его виски пульсировали, тело напряглось до предела. Ранее он помогал Гекле с тренировкой. Это немного сняло напряжение, но он всё равно чувствовал, как энергия кипит внутри. Уставившись в пламя костра, он потерялся в мыслях. Он выискивал детали в книгах, словно волк, обгладывающий кости. Но нигде не было упоминания о пульсирующем тумане, и тем более — о том, чтобы он скрывал существ. Да, иногда он сопутствовал драугурам, как говорил Краки, но никогда не прятал их полностью.

Неужели свидетели в Истре были так ненадёжны, как подозревал Магнус? Или же их враг был совсем иной?

Рей возглавил «Кровавую Секиру» в двадцать три, три зимы назад, и за всё это время ни одно задание не вызывало у него таких чувств. Пульсирующий туман, следы когтей, кровь — в этих деталях было что-то, что его тревожило, как воспоминание, за которое не удаётся ухватиться. Это сводило с ума. Им нужно было понять своего врага, иначе они просто шагнут навстречу гибели. Стиснув зубы, Рей потер лоб, стараясь очистить голову.

Смех с другой стороны костра привлёк его внимание, и он невольно проследил за кудрями, упругими и блестящими, что скакали у неё на спине.

— Ты жульничаешь, Илиас! — воскликнула она. В её голосе не было злости, только чистое веселье.

Она его шантажировала. Эта мысль заставила его кулак сжаться, а в груди вспыхнуло яростное пламя. Она вынудила его взять её с собой в Копу, и за это он должен был ненавидеть её, игнорировать, сделать путешествие таким невыносимым, чтобы она сама сбежала. И всё же он не мог.

Он не мог оставить её наедине с саморазрушением.

Рей ещё сильнее стиснул челюсть. Хотя она ничего не сказала о книге, которую он для неё стащил, он был уверен, что она прочла ту главу о листьях Шкульда. Она всё чаще тянулась к флакону на своей шее, будто листья не давали ей покоя. Ему не следовало вмешиваться, но он не смог иначе, он должен был показать ей правду. Пусть он её и недолюбливал, никто не заслуживал участи Кристьяна. И она, похоже, не осознавала, насколько опасны эти листья. Он хотя бы дал ей шанс узнать.

Она снова засмеялась, и от этого смеха в его крови вспыхнуло что-то странное. Рей нахмурился и заставил себя снова смотреть на огонь.

Истре, напомнил он себе, пытаясь сосредоточиться. Надо думать об Истре. Надо найти ещё одно мнение о тумане, прежде чем они окажутся в самом его сердце. Харпа могла бы знать. Эта мысль обожгла его грудь. Больше никаких отклонений от маршрута, поклялся он себе.

— Перестань, Илиас! — снова выкрикнула она. — Сигрун и я больше не станем играть с тобой, пока ты не докажешь свою честность. Что скажешь, Сигрун? Что могло бы убедить нас, что Илиас Коварный говорит серьёзно?

Она что-то изображала руками, Сигрун тут же поправляла её.

— Клянусь задницей Хаброка, я больше не буду жульничать, — провозгласил Илиас, прижимая руку к сердцу.

— Нам нужно больше, чем это, — ответила она. — Прядь из бороды вполне бы сгодилась в качестве доказательства.

На лице Илиаса отразился настоящий ужас.

— Только не это, Молот! Ты просишь слишком многого. Ладно, вот что. Я пробегусь нагишом по лагерю, чтобы доказать свою честность.

Если бы нам хотелось взглянуть на короткий меч, у меня есть один в ножнах, показала жестами Сигрун.

Илиас поперхнулся.

— Я не успела прочитать, переведи, Коварный, — сказала она.

— Нет! — воскликнул Илиас. — И вообще, да будет тебе известно, это определённо длинный меч.

Она расхохоталась.

Рей вновь попытался собраться с мыслями. Туман. Следы когтей. Возможно, драугур. И ещё тот случай со Шкунгаром. Запах, светящиеся глаза. И он зашёл так далеко от Западных Лесов. Что-то было не так…

Смех вновь наполнил воздух. Её смех. Она запрокинула голову, кудри подпрыгнули, а он смотрел, как она смеётся всем телом, будто свободна, и это согревало его внутри.

Рей нахмурился и прогнал тёплое чувство. Сжав кулаки, он резко поднялся на ноги.

— Куда ты, Взор Секиры? — спросил Илиас. Она обернулась и тоже посмотрела на него.

Рей прикусил внутреннюю сторону щеки. У него были куда более важные дела в этой поездке, чем простые игры в кости, да и переполнявшая его энергия требовала выхода.

— Прогуляться. Мне нужно подумать. Вы так шумите, что я даже мысли свои не слышу.

Он бросил на неё тяжёлый взгляд, но она даже не дрогнула. Конечно же нет.

Рыча от раздражения он ринулся прочь, в глубь леса

Силла была уверена, что куропатки были вкусными, но не могла вспомнить их вкус. Конечно, Отряд «Кровавая Секира» наслаждался ужином. Они чуть ли не облизали тарелки, осыпая её комплиментами, но Силла лишь рассеянно кивала. Весь вечер она действовала на автомате, мыслями находясь далеко отсюда, застряв в кармане Рея, вместе с флаконом. Её тело кричало, требовало листья, а каждая мысль в голове неизбежно сводилась к ним.

О чём она только думала? Это был приступ безумия. На нее только что напали и она едва не умерла. Это всё был шок. Рей поймёт. Конечно поймёт и вернёт флакон, когда она попросит.

Нет, напомнила она себе. Ты отдала его ему именно поэтому. Он гигантский, упрямый засранец. Нет такой силы, что заставила бы его вернуть тебе листья. Её рука поднялась к груди, туда, где раньше висел флакон. Но утешения больше не было — только пустота. И это ощущение утраты в этот момент было столь же острым, как и потеря отца.

На протяжении десяти лет не было ни дня без дозы. Десять лет ежедневного страха перед надвигающейся болью. Десять лет одна лишь ложь, ложь, ложь.

Сначала возник стук в голове. Начавшись с глухой пульсации, его интенсивность постепенно нарастала, пока не превратилась в изысканный барабанный бой, заставивший Силлу уткнуться лицом в ладони. К тому моменту, как она заползла под шкуры, её лоб покрылся испариной, тело одновременно горело и знобило.

Всю ночь сон ускользал от нее. А утром небо завертелось, и Силла начала падать… падать в пугающе глубокую чёрную пропасть, где не было ничего… не за что было ухватиться, ничто не могло замедлить падение, смягчить удар. Внутри неё было темно и пусто, потому что Силла была ничем иным, как сосудом… сосудом для этих проклятых листьев… пустой оболочкой, наполненной ложью.

Звуки смешались воедино. Силла пыталась уловить обрывки слов вокруг, но они ускользали, просачиваясь сквозь пальцы.

Возможно, ты умрёшь.

Эта мысль не вызвала того ужаса, которого она ожидала. Напротив, она напоминала покой. Словно можно было просто дать ногам отдохнуть.

А может, освободишься.

Что бы она почувствовала, освободившись от этих сковывающих головных болей? Силла не знала. Не могла представить жизнь без них. Без листьев…

Листья. Нужны.

Она пыталась отогнать эти мысли, но новые накатывали снова и снова, как волны, накрывая её с головой.

Всё это можно закончить в одно мгновение.

Один лист положит конец этой муке.

Всего один лист.

Наконец, её нашёл сон. И вместе с ним лихорадочные сны, от которых она не могла проснуться.

Сбросив с себя усталость, Скраеда шагала между столами в медовом зале, примыкающем к таверне «Волчье Логово». Одна рука была зарыта в карман и поглаживала гладкие пряди косы Ильки. В другой руке она сжимала сломанный щит с тем самым таинственным красным символом.

Слава богам, что Квер не такой большой, как Сварти, подумала она. Города вдоль этого отрезка Дороги Костей все были одинаковыми — небольшие, окружённые круглыми частоколами, с одним-двумя медовыми залами. Ты не сможешь от меня спрятаться, девочка. На губах Скраеды расползлась мрачная ухмылка.

Провал огромного воина, пытавшегося прикончить её, обернулся подарком для Скраеды: эффект неожиданности вновь был на её стороне. Но конец Дороги Костей был уже близок, и там Северный перекресток разветвлялся на Кунафьорд на востоке и на Копу на западе. Если она выберет неправильный путь, девчонка может ускользнуть из её пальцев снова и исчезнуть в одном из этих городов.

Хотя был уже вечер, толпа в медовом зале была немногочисленной, что заставило Скареду насторожиться. Самый Длинный День, подумала она. Уже прошёл? Время на том утёсе стало зыбким, пока она вырывалась из хватки смерти.

Её взгляд устремился к трактирщику, пожилому мужчине, вытиравшему кубок куском холстины. Скраеда направилась к нему, и его рука замерла. В завихрениях его ауры извивался страх, и она заставила себя смягчить выражение лица.

— Добрый человек, — сказала она, добавляя свои успокаивающие прикосновения, чтобы ослабить страх мужчины. — Мне нужен кто-то знающий, кто поможет опознать этот символ. — Она подняла щит.

— А-Асгер, — пробормотал он, кивнув в сторону длинного стола. — Вам нужен Асгер. Он в этом сведущ. Много путешествует, знакомится со многими людьми.

Скраеда обернулась, разглядывая мужчину в зелёной тунике, склонившегося над кубком. Она ощупала его ауру — гнев, отвращение и грусть переплетались в нём. Мужчина утопал в каком-то своём горе.

— Благодарю, — пробормотала Скраеда и двинулась к Асгеру. Он сжимал кубок, мрачно уставившись в эль. Когда Скраеда подошла ближе, он бросил на неё недовольный взгляд. — Ты Асгер? — спросила она.

Его брови приподнялись, волны удивления на миг разметали ленты злобы. Он кивнул.

— Мне сказали, ты сможешь помочь мне выяснить, кому принадлежал этот щит. — Она снова подняла его, нетерпеливо желая поскорее избавиться от этой находки.

— Отряду «Кровавая Секира», — сказал мужчина, уставившись на щит. — Это их символ.

Отряд «Кровавая Секира»? — удивилась Скраеда. Она сразу узнала это название — слышала рассказы об их деяниях, когда проводила время в медовых залах. Наёмники, охотящиеся на чудовищ. Что эта девушка забыла у проклятой команды «Кровавой Секиры»? И зачем им везти ее на север? Как ей удалось их убедить?

Она хитрая, — подумала Скраеда. Гораздо хитрее, чем ты думала.

— Они были здесь, — продолжал мужчина. Взгляд Скраеды метнулся к его тёплым карим глазам. Под ними висели тени — похоже, Асгер страдал от похмелья.

— Расскажи мне, — потребовала она, опускаясь на лавку напротив. Она попыталась подавить свои эмоции, но жажда мести пылала внутри нее. Трактирщик поставил перед ней кубок эля, и Скраеда кивнула, бросив ему монету.

Асгер настороженно посмотрел на Скраеду, тревога и удивление исходили от него теплыми, колеблющимися щупальцами.

— Почему ты хочешь это знать? — спросил он.

Протянув руку мысленным прикосновением, Скраеда успокоила тревогу мужчины, обнаружив, что поблизости горячо извивается нить гнева. С легкой усмешкой, она осторожно потянула за неё.

— Месть, — просто сказала она, наблюдая, как его гнев только нарастает.

— Похоже, у нас с вами может быть нечто общее, — отозвался Асгер.

Скраеду охватило любопытство, но голос Ильки призывал к терпению.

Подожди своего кролика, Скраеда.

Асгер провёл рукой по волосам, взъерошив их.

— Они были здесь на празднование Самого Длинного Дня. Остановились в «Волчьем Логове». Я сразу их узнал. — Его рука дёрнулась. — С ними была женщина.

Скраеда попыталась скрыть в своем голосе нетерпение.

— Женщина?

Мужчина отвернулся, ревность в его ауре клубилась широкими кольцами.

— Назвалась Силлой. Сказала, что направляется в Копу.

Копа, подумала Скраеда, ее охватило волнение. Это была та самая информация, о которой она мечтала. Женщина направлялась в Копу, и теперь поиск Скраеды еще немного сузился.

— Эта женщина была с Отрядом «Кровавая Секира»? — уточнила она.

— Да, — сквозь зубы проговорил он. — Это был их отряд. Блондин со шрамом на щеке был агрессивен. Я думаю, что они любовники. — В голосе явственно прозвучала горечь.

Занята, подумала Скраеда. Так ты заслужила поездку с «Кровавой Секирой»? Но она не осуждала женщину, оставшуюся без защиты, за то, на что та шла ради выживания в этом богами забытом королевстве.

— И ты уверен, что они направляются в Копу? — спросила она, играя на ревности мужчины.

— Женщина направлялась в Копу. «Кровавая Секира», не знаю. — Он уставился в свой кубок. — Она… она казалась хорошим человеком. Я бы не хотел, чтобы с ней случилось что-то плохое. А вот с этим блондином… Я бы не возражал, если бы кто-нибудь испортил его красивое личико.

Скраеда улыбнулась.

— Это можно устроить, — сказала она, поднимаясь и бросая на стол несколько соласов. — Благодарю за уделённое время.

Выбравшись на улицы Квера, Скраеда глубоко вдохнула. Мышцы болели, голова пульсировала от усталости, но внутри всё пело от радости. Теперь она знала, куда направляется девчонка и с кем. Скраеда поклялась, что не успокоится, пока женщина не окажется в её руках.

— Скраеда Острый Язык, — раздался за спиной мужской голос.

Обернувшись, Скраеда увидела перед собой капитана Клитенаров, и ее радость быстро сменилась раздражением.

Сгладив выражение лица, Скраеда кивнула.

— Капитан?

Мужчина усмехнулся, татуировки на его щеке натянулись от улыбки.

— К нам прилетел сокол из Суннавика и сообщил, что ты, можешь быть поблизости. — Капитан полез в свой медвежий плащ, достал свиток и передал его Скраеде. Озадаченная, она развернула его, раздражение усиливалось с каждым прочитанным словом.

Скраеда,

Сны не имели ни начала, ни конца, сливаясь в нескончаемую муку, от которой Силла не могла проснуться.

Её отец лежал на дороге у Скарстада, кровь сочилась из десятка ножевых ран. Хрипло дыша, он жестом подозвал её ближе.

Я любил тебя как родную.

Кем были мои родные родители? — спросила она, склонив голову к его губам. Губы шевелились, шепот достигал ушей, но она так и не смогла уловить имена и никогда не сможет узнать правду, которую Матиас скрывал от нее все эти годы.

На неё опустился густой туман, и когда он рассеялся, сновидение изменилось.

Ноздри жёг дым, пепел душил горло. Ей было неестественно жарко, Силла опустила взгляд и увидела, как из её ладоней вырываются чёрные щупальца, внутри которых, словно угли, шипели и пылали огненные искры. Силла держала руки перед собой, ее тело покалывало от восторга, когда дым вырвался из ее рук, закручиваясь вверх столбом клубящихся теней.

Ее внимание отвлек звук: мужчина, привязанный к столбу, с его губ лились мольбы. Силлу переполняло ощущение правоты. Справедливости. Дым метнулся ему в глотку, и в нос ударил запах жженых волос и горелой плоти.

Мужчина закричал.

И Силла улыбнулась.

Сон снова сменился. Перед ней появилась маленькая белокурая девочка. Все было так же, как и всегда: шаги эхом отражаются от стен, приближаясь к их укрытию.

— Послушай меня, сестра, — сказала блондинка.

Сестра? — подумала Силла, с колотящимся сердцем.

Девочка провела рукой по её щеке, вновь притягивая её внимание к голубым глазам, с тем знакомым, благородным взглядом.

— Что будет, когда я перестану принимать листья? — спросила Силла, в её голосе слышался страх.

— Возможно, ты видишь меня в последний раз, — прошептала девочка.

Силлу захлестнула волна печали. Девочка была её единственной константой в жизни за всё это время.

— Я буду скучать, — тихо сказала Силла. — Хотя, наверное, это странно.

— Постарайся запомнить меня, ладно? — попросила девочка.

— Как я могу забыть? — спросила Силла, и в этот миг дверь распахнулась, в комнату ворвались люди.

Как и всегда, девочку вырвали из её объятий, насильно разъединив их руки. Пронзительный вопль отчаяния прорезал воздух, и по коже побежали мурашки.

Силла вгляделась в голубые глаза девочки, стараясь запомнить их. Чьи-то руки обвили её талию, оттаскивая назад. Лицо девочки оставалось спокойным, даже когда её уносили прочь.

— Найди меня, сестра. Ты нужна мне.

Силлу сковал шок — сколько себя помнила девочка говорила одно и то же: не оставляй меня.

Найди меня.

Это был вызов.

Это было послание.

— Я сделаю это, — прошептала Силла.

Позже Джонас лежал, распластавшись на мехах, тяжело дыша, а Силла прижималась к его боку — мягкая, расслабленная, почти «расплавленная». Он знал, что если бы мог сейчас видеть её лицо, то там была бы та самая растерянная, немного изумлённая улыбка. Та, что всегда появлялась у неё после, будто она никак не могла понять, как они здесь оказались.

Он и сам не вполне понимал.

Силлу затрясло от сдерживаемого смеха, и Джонас прикрыл её рот рукой, не давая хихиканью вырваться наружу. Её тело дрожало от смеха, и он не смог сдержать улыбку. Она сделала это с ним. Заставила его улыбнуться. Сделала его… счастливым. Она была светом, теплом и всем хорошим. Всем тем, чего такой, как он, не заслуживал.

Но он всё равно это принимал.

Как только Силла взяла себя в руки, то подняла голову и улыбнулась.

— Я была уверена, что они нас услышат, — прошептала она. В палатке было темно, но огонь снаружи освещал уголок её глаза, изящную линию скулы, изгиб челюсти.

— Идеальна, — пробормотал Джонас, переплетая пальцы с ее. На мгновение он мог поклясться, что ее губы тронула хмурая гримаса, но она исчезла так быстро, что он не мог быть в этом уверен. — Ты идеальна, — повторил он, всматриваясь в неё.

Какие бы сомнения ни таились у неё внутри, для него она была совершенством. Тем, чего он не знал, что ему не хватало. Сложностью, которую он не ожидал.

Силла провела костяшками пальцев по шраму на его щеке, теперь уже явно нахмурившись. Джонас прочёл в её молчании: Что с тобой случилось? Он выдохнул, чувствуя внезапную потребность рассказать — потому что если кто и поймёт, то это она. Он глубоко вдохнул, готовясь озвучить свой самый величайший позор.

— Ты знаешь, каково это когда у тебя отбирают землю, которая по праву принадлежит тебе, Кудрявая. Я хочу рассказать тебе всю правду. О том, что случилось со мной. С нами.

Силла нежно сжала его руку. Конечно, она это сделала. Она была идеальна, эта женщина. Его Силла.

— Я убил своего отца, — произнёс он. Тело бросало то в жар, то в холод, но он продолжил. — Он был жестоким человеком, избивал мою мать. А я был тогда ещё слишком мал, слишком слаб, чтобы защитить её. Она сказала мне отвести Илиаса к вязам на окраине нашего участка. Мы забирались туда, прятались от отца, смотрели на облака и мечтали, какой будет наша жизнь, когда мы вырастем. Это было наше безопасное место. Место, где мы мечтали о лучшей жизни.

Джонас глубоко вздохнул.

— Чем старше я становился, тем больше пытался защищать мать, но это только всё усугубляло. Он вышибал из меня весь здравый смысл, а потом возвращался к ней с новым рвением. Мы жили в постоянном страхе перед его гневом. Он называл это «тёмным наваждением». Говорил, это не его вина. Никогда не было его виной. В тот день он наконец зашёл слишком далеко. Он убил её. — Джонас остановился, сжав кулаки. Рука Силлы провела по его руке, ее прикосновение успокаивало. — Я отправил Илиаса к вязу, а сам вернулся в дом. Отец рыдал над её телом. Я сорвался. Сбросил его с неё и заставил заплатить за каждый удар, что он когда-либо ей нанёс.

Между ними повисло молчание. Джонас зажмурился. Неужели он совершил ошибку, рассказав это ей? Он никогда раньше никому не говорил об этом. Даже Рей не знал. А если она больше никогда не посмотрит на него так, как раньше?

Его глупый рот продолжал говорить:

— Мы пошли на Собрание и я встал перед ними, прося суда. У нас были свидетели, хорошие друзья и соседи, которые подтвердили, каким жестоким был мой отец. Его убийство признали справедливым. Но смерть моей матери… её смерть от его рук сочли убийством.

Ее горло пересохло.

— За это Законоговоритель лишил его земли и конфисковал всё золото в пользу Короны. Мы с Илиасом остались без наследства. Не имея ничего, кроме черной метки на нашем имени, мы решили покинуть общину. Лишь доброта нескольких друзей и соседей позволила собрать достаточно монет, чтобы добраться до Суннавика. Именно там мы встретили Рея и присоединились к «Кровавой Секире». Постепенно заработали себе имя в этом королевстве.

Вечное пламя… Он проглотил комок размером с валун, застрявший в горле. Он чувствовал себя опустошённым, но в то же время ему стало легче. Быть услышанным значило больше, чем он ожидал. А если кто и мог понять, так это она — женщина, которую тоже лишили всего, что по праву ей принадлежало.

Он наблюдал, как она подбирает слова. И когда Силла наконец заговорила, он приготовился к худшему. Но, как всегда, она его удивила.

— Я тоже убила свою мать… в каком-то смысле.

Брови Джонаса взлетели вверх, и он быстро заморгал. Через мгновение он потер большим пальцем тыльную сторону ее руки, что, как он надеялся, было ободряющим жестом. Он был неуклюж в таких вещах. Но старался ради неё.

— Это случилось, когда мне было десять. Прошло десять лет, а я все еще не понимаю…

Джонас почувствовал, что она также не уверена, стоит ли делиться этим с ним, поэтому промолчал.

— Если бы я не забыла богом забытый укроп, все могло бы закончиться иначе. — Она облизнула губы. — Пока я была на рынке, случилось затмение, и я, переволновавшись, не положила укроп в корзину. Поэтому я вернулась за ним, пока мама готовила тесто для хлеба. А когда я вернулась домой, ее уже не было. Её увели… Клитенары.

Джонас напрягся.

— Сосед донёс на нас — сказал, что в нашем доме прячется гальдра. Ложь, конечно — у нас не было никакой магии. Я… поссорилась с его дочкой. Она потом утверждала, что я «выпустила свет из ладоней». Но я не выпускала! Это был блик, отражение от воды, от пруда. Она была впечатлительная, с буйной фантазией… Рассказала родителям, те — Клитенарам. Самое неприятное во всем этом то, что они утверждали, что моя мать призналась, что это от неё исходил свет. Она сказала им, что она… — она искала слово… — Несущая пепел. Я даже не знаю, что это такое, но знаю, что у моей матери такого не было. Она не была Гальдрой.

Силла нахмурилась.

— Зачем она это сказала? Чтобы спасти меня? Чтобы снять с меня подозрения? Я не знаю. Я обдумывала это так много раз. Если бы я была дома, я смогла бы рассказать о пруде, о вспышке света. Я смогла бы защитить ее. — Её голос стал глухим, глаза затуманились. — В следующий раз я увидела её уже прикованной к столбу. С кляпом. Я не могу забыть ее глаза. Ее красивые, сияющие зеленые глаза. Я видела, что она хотела, чтобы я отвернулась. Но я не могла. Я хотела, чтобы она знала, что кто-то в этой толпе её любит. Я… я смотрела всё до конца. Я видела, как она умерла. Меня заставили бросить камень. Я помогла убить её, Джонас.

Она задрожала и он прижал её крепче, в животе сжался тугой узел. Он не знал, что сказать, поэтому крепко обнимал ее, пока прошло несколько минут молчания.

Силла отстранилась и посмотрела на Джонаса широко открытыми честными глазами.

— Ты хороший человек, Джонас.

Он едва не закашлялся.

Ее рот был сжат в жесткую линию:

— Правда. Я вижу это по тому, как ты заботишься о своем брате. — Ее брови нахмурились. — Не каждый стал бы делать то, что делаешь ты.

Он молча смотрел на нее.

— Ты — хороший человек, Джонас.

— Я плохой человек, Кудрявая. — Он убрал прядь с её лица. — Но ты заставляешь меня верить, что мог бы быть хорошим.

Силла моргнула. Он почувствовал, как грудь становится слишком тесной для сердца.

— Что? — прошептала она. — Почему ты так на меня смотришь?

Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Глубоко. Потом прижался лбом к её лбу.

— Я хочу увидеть тебя после Истре. Что, если я приеду в Копу и нанесу тебе визит? — Он провел рукой по гладкому изгибу ее щеки. — Тебе бы этого хотелось?

Она кивнула, и Джонас почувствовал, будто взмыл в небо, как орёл свободный, невесомый. Он сел, начал рыться в складках своей одежды, пока не нашёл то, что искал.

— Я кое-что сделал для тебя, — прошептал он, вкладывая в её ладонь небольшой диск.

Он наблюдал, как она поднесла его к свету. Треугольные узоры были вырезаны поверх тёмной древесины. Кожаный ремешок свисал с отверстия в верхней части.

— Похоже на твой талисман, — прошептала она, глядя на него.

— Я хочу, чтобы он был у тебя. — Джонас внимательно изучал ее. — Чтобы у тебя было что-то, что будет напоминать обо мне. Пока мы в разлуке. Тебе нравится?

Он затаил дыхание.

— Он мне нравится, Джонас, — ответила она, проводя большим пальцем по рифленой поверхности. Но в ее словах что-то скрывалось, что-то, чего он не мог определить. — Он прекрасен. У тебя настоящий дар к работе с деревом.

Взяв талисман, он осторожно надел его ей на шею, и тот лёг прямо у неё на груди. Тепло разлилось по нему, когда он увидел её с этим талисманом.

Он склонился, чтобы поцеловать её… Но в этот момент громогласный голос Гуннара разнёсся по лагерю:

— Нападение! Всем приготовиться! Кто-то идет!

Когда Силла проснулась на следующее утро, её бросило в жар, и причины этого стали быстро понятны. Во-первых: рядом с ней лежал крупный мужчина-воин, обнявший её своим телом, а во-вторых: она всё ещё была в перчатках и плаще.

Обернувшись и взглянув через плечо на Джонаса, Силла почувствовала, как в животе у неё завязывается тугой узел. На его скуле расползался темно-фиолетовый синяк, а костяшки пальцев были рассечены и покрыты кровавыми корками. Он признался всей «Кровавой Секире», что заботится о ней — и вступил в рукопашный бой с Реем. Силла прикусила губу, и напряжение в животе стало почти невыносимым. Она вовсе не желала становиться причиной раздора в «Кровавой Секире» и ненавидела мысль о том, что всё именно к этому и пришло.

В палатке было тесно даже трём женщинам… но с мужчиной-воином они и вовсе спали, сбившись в тесную кучу. Осторожно оглядевшись и убедившись, что остальные спят и вокруг тихо, Силла ослабила ткань рукава и приподняла его. И выдохнула с облегчением. Кожа под тканью была бледной, спокойной, ни малейшего намёка на свет: ни мерцания, ни завихрений сияния.

Сняв с себя руку Джонаса, Силла осторожно выбралась из его объятий и выползла из палатки.

Утренний воздух обдал её лицо холодом, и Силла с облегчением вдохнула полной грудью. Прикусив губу, она опустила взгляд на свои руки. Что вызвало тот свет в прошлый раз? Почему он исчез? Что это вообще было?

Ты не снимешь перчатки, пока не доберёшься до Копы, — пообещала она себе. Скеггагрим принимал под свою защиту тех, кто бежал от Клитенаров. Возможно, он сможет объяснить ей, что происходит с её телом… с этой магией. Но, нахмурившись, она покачала головой. Всё это — сплошные неприятности. Ей не следовало отказываться от листьев. Не стоило слушать Рея.

Подняв глаза к небу, Силла тихо вздохнула. День снова выдался серым и глухим, солнце было скрыто за плотной пеленой облаков. При свете утра, последствия ночного нападения выглядели ещё более мрачно: молодые деревца были сломаны, палатка изодрана, железные опоры погнуты, а телега стояла накренившись, будто ей вывернули часть корпуса.

Одинокая фигура сидела у затухающего костра, волчья шкура накинута на плечи, а жесткие тёмные кудри ловили тусклые лучи сквозь облака. Со вздохом, Силла направилась к нему. Опустившись напротив Рея, она взглянула на опухший синяк, расползшийся по его щеке, и нахмурилась.

— Прости, — тихо произнесла она. — Я не хотела вставать между вами. Не хотела проявлять неуважение. — Чувствуя неловкость, она помедлила. — Мне было одиноко, — добавила она, почти шёпотом. — А он помог забыться. — Она чувствовала, что обязана объясниться. Почему, и сама не знала.

Рей хмуро посмотрел на неё и ничего не ответил. Он лишь ковырнул угли палкой, и те хрустнули, выпуская в небо тонкие нити искр.

— Я… благодарна тебе за то, что ты обо мне заботился, — попыталась Силла ещё раз.

— Это не забота о тебе, Солнышко, — процедил Рей. — Это твоё дело. И вскоре ты уйдёшь. Я отвечаю за честность среди своих воинов, и это сложно, когда среди нас находится тот, кто живёт во лжи.

Я не единственная, кто что-то скрывает, — подумала Силла, и злость вспыхнула в ней, резкая, едва ощутимая, как искра. Но она удержалась и не сказала этого вслух.

Молчание между ними затянулось, прежде чем Рей вновь заговорил:

— Нам нужно добраться до следующего поселения, в город под названием Скутур. Там мы найдём плотника или кузнеца, чтобы починить повозку. Колесо ещё крутится, но цепляет корпус при каждом повороте.

— Хорошо, — ответила Силла. — Чем я могу помочь?

— Приготовь обед, — произнёс Рей ровным голосом.

Силла кивнула и пошла за водой для каши.

Когда он, наконец, осмелился остановиться, Джонас всё ещё дрожал от напряжения. После часа бешеной скачки под жестоким ветром Высокогорья он вывел измученную лошадь с Дорогой Костей, остановившись под скалистым выступом, чтобы укрыться от ледяных порывов. Между холмами, укрытыми травой и вереском, извивалась река, питаемая талой водой, стекающей со Спящих Драконов.

Привязав лошадь, Джонас соскользнул с седла и помог Силле спуститься. Он обернулся к ней, его мышцы напряглись, когда она бросилась к реке, срывая с плеч его плащ и расстегивая застежки верхнего платья. Когда она вцепилась в нижнее платье, оно зацепилось за ее спутанные волосы, и Силла взвыла от отчаяния.

— Позволь мне, — мягко сказал Джонас, подойдя ближе.

Она сникла. В другой ситуации это выглядело бы смешно, если бы не исходящее от неё отчаяние. Джонас осторожно освободил волосы Силлы от нижнего платья и помог снять его. Она осталась полностью обнажённой, за исключением деревянного талисмана на шее, и бросилась в ледяную реку, яростно оттирая кожу.

Джонас наблюдал за ней, и в животе у него всё холодело. Что-то ужасное случилось с ней. С его Бескорыстной Силлой. Не твоя Силла, — прошептал голос в голове. Ты даже не знаешь её. Она — гальдра! Грудь сжалась, но злиться было невозможно, глядя на её безумие. Вода была пронизывающе холодной, кожа Силлы порозовела.

— Не задерживайся в воде, Силла, — окликнул он. — Простудишься.

Но она, казалось, не услышала. Стерев с лица и тела следы грязи, Силла опустилась на колени и начала мыть волосы. Она, должно быть, уже продрогла до костей.

Наконец, она вышла из реки, отжимая мокрые кудри. Джонас подобрал свой плащ и расправил его, предлагая ей. Она не смотрела ему в глаза, лишь шагнула внутрь тёплой ткани, вся покрытая мурашками от холода. Обернув её, Джонас услышал, как стучат её зубы.

— Всё в порядке? — спросил он тихо, притянув её в объятия.

Она кивнула:

— Я не могла… Я не могла сидеть в этом. В этой грязи. Я чувствовала на себе мёртвых.

— Кто-нибудь коснулся тебя? — спросил он глухо. — Кто-нибудь тебя тронул?

— Нет, — поспешно ответила она. — Нет.

Джонас старался сохранять терпение, хотя никогда не отличался сдержанностью.

— Мне развести огонь? В повозке есть огниво, но…

— Нет, — прервала она. — Дым. Мы не можем привлекать внимание.

Она повернулась в его объятиях, прижимая плащ к голому телу, и посмотрела ему в лицо. Капли воды блестели на её ресницах, мокрые кудри падали через плечо. Она была одновременно и прекрасна, и разбита, и беззащитна, от чего ему захотелось воткнуть клинок в любого, кто причинил ей боль.

— Спасибо, что увёз меня оттуда, Джонас, — прошептала она.

Тысяча вопросов теснилась у него на языке, хотелось закричать, выкрикнуть их все разом. Джонас стиснул зубы, сдерживая себя, он ждал, пока она объяснит.

Плечи Силлы дрогнули от тяжёлого вдоха, и она уставилась ему в подбородок:

— Думаю, я гальдра, — произнесла она.

Этого было совершенно недостаточно.

— Думаешь? Думаешь, ты гальдра? По-моему, это стало очевидно, когда твои руки засветились, как полярное сияние, Силла.

Вздрогнув, она высунула из складок плаща руку.

Джонас взял её ладонь, перевернул, осмотрел предплечья. Кожа снова была бледной и тусклой.

— Куда делся свет?

— Он так делает, — тихо ответила она, осторожно изучая его пристальным взглядом. От этого в его груди сжалось. Он не хотел, чтобы она смотрела на него так, будто не знала, можно ли ему верить. Он же спас её, увёз из города. Почему же она всё ещё колеблется?

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, стараясь смягчить голос.

— Свет появляется в самые неподходящие моменты, а потом исчезает без предупреждения, — сказала Силла. — Я не понимаю как это работает.

— Ты смотрела мне в глаза и говорила, что у тебя нет магии, Силла. — Джонас сжал кулаки. Она солгала тебе. Это неуважение. Но он отогнал эти мысли.

— Я не знала! Эти… листья, Джонас. Я перестала принимать их, и руки начали… светиться.

— Листья? — повторил он, его взгляд скользнул к ключицам, где покоился его талисман. Но второй подвески… почему он не заметил это раньше? — Где твой флакон?

Она прикусила губу:

— Я отдала его Рею.

— Что? — голос Джонаса сорвался.

Силла резко выдохнула:

— Я… я отдала его Рею. Попросила его приглядеть за ним.

Её слова ударили по нему, будто кулаком в живот. Рей. Она доверила его Рею. Секреты сыпались один за другим, и Джонас не успевал их обрабатывать. Она играет с тобой как с дураком.

— Почему? Почему ты отдала флакон Рею?

Силла сжала губы, будто не хотела отвечать. Почему? Он же открылся ей, поделился с ней своим постыдным прошлым. Она была обязана сказать ему правду.

— Мне нужно было отдохнуть от листьев, я слишком часто принимала их. Слишком много. И они начали затуманивать разум, Джонас. Они вредили мне. — Она остановилась, словно обдумывая свои слова. — Рей знал о них больше, чем я, и я подумала… что он поможет мне.

Новая догадка обожгла разум:

— Когда ты была больна… это было из-за листьев, так?

Она неуверенно кивнула.

— Почему ты не попросила меня о помощи?

Потому что она играет с тобой, подумал он. Делает из тебя дурака.

Силла сглотнула.

— Рей знал, как с ними обращаться…

— Ты должна была прийти ко мне, Кудрявая, — произнёс он, с трудом обуздывая бешено колотящееся сердце.

Она всё ещё хороший человек, пытался убедить себя Джонас. Она по-прежнему добрая. Просто… не честная.

— Но… я думала, ты не хочешь от меня ничего, кроме отвлечения, Джонас, — прошептала она. — Ты не хотел слушать о той неразберихе, что оставил после себя мой отец. А это… это было то, чего я стыжусь. — Она запнулась. — Наверное, я просто не хотела, чтобы между нами что-то изменилось. Не хотела, чтобы ты начал смотреть на меня иначе.

— Но ему ты доверилась.

— Прости, Джонас, я этого не планировала…

Рей помог ей отказаться от листьев. Она — гальдра. За ней гоняются орды Клитенаров. Рыжеволосая воительница преследовала её средь бела дня. Джонас начал сомневаться во всём, что знал о ней. Её вообще зовут Силла? Из Скарстада ли она на самом деле?

Голову пронзила боль, и он крепко прижал пальцы к вискам.

Озарение пронзило его. Она сбежала от Клитенаров. А значит…

— Так никакого земельного спора не было?

Силла склонила голову и тихо выдохнула:

— Нет.

Будто кинжал вонзили под рёбра. Их общее прошлое, та самая причина, по которой он впервые в жизни решился довериться женщине, оказалось ложью.

— Столько лжи, Силла. Неизмеримо много. Всё это время ты была лгуньей. — Зря ты рассказал ей свою историю, подумал он. Вот что выходит, когда подпускаешь кого-то к сердцу. — Скажи честно, хоть что-нибудь из сказанного тобой было правдой? — Его голос стал громче: стая испуганных птиц вылетела из травы за рекой.

— Да. Клянусь тебе, Джонас, — умоляла Силла. — Я знаю, это выглядит ужасно, но я прошу тебя поверить мне — моя мать, мои воспоминания, всё это правда. Я не хотела тебя обманывать. Мне было отвратительно делать это.

Её кожа побледнела, зубы стучали друг об друга, и в груди Джонаса сжалось появилось знакомое чувство. Несмотря на ложь, несмотря на то что он толком не знал эту женщину, он не мог выносить мысль о её страданиях.

— Идём, — мягко сказал он. — Давай оденемся.

Он помог ей натянуть платье, затем протянул флягу, глоток бреннсы всегда согревал изнутри. Достав из седельной сумки скатанный плед, он расстелил один на земле, а другим укутал Силлу, когда та опустилась рядом. Неохотно Джонас притянул её к себе. Он ничего не мог с собой поделать — ему хотелось быть рядом с ней.

И все же она обманула его. Он сказал ей то, чего никогда не говорил другим, и все из-за ее лжи.

Он почувствовал себя дураком.

В голове царил хаос. Мысли сражались между собой, пока всё не смешалось в одну мутную тоску.

Ты больше никогда не позволишь относиться к себе неуважительно.

Она просто испугалась.

Она выставила тебя посмешищем.

Она не знала, что может доверять тебе, но теперь ты показал ей обратное.

— Я не хотела тебе лгать, — прошептала она, глядя на него с тревогой. — Пришлось придумывать историю на ходу, чтобы Взор Секиры не убил меня. Если бы я знала про твоё прошлое, я бы…

— Придумала другую ложь, — с горечью оборвал он.

Силла сжала руки:

— Это был вопрос жизни и смерти. Он бы убил меня, а ты даже не заметил бы моего исчезновения…

— Это было недели назад, Силла, — перебил он. — У тебя были недели, чтобы рассказать правду.

— Прости, — тихо сказала она, положив руку ему на плечо. Прикосновение было тёплым. Мягким. Заземляющим. Напоминанием, что она всё ещё его Силла. Джонас уставился на быструю реку, не зная, что и чувствовать.

Ему было дурно. Всё, что притягивало его к ней — ее честная и искренняя натура, их общий опыт земельных споров, ее доброе, нежное сердце — оказалось выдумкой.

Но её рука мягко сжала его плечо, и подступившая к горлу горечь отступила. Джонас глубоко вдохнул, пытаясь представить, что бы сделал он, окажись на её месте. Она была одна. Почти погибла в Искривленном Лесу. Потеряла отца. Бежала ради жизни. Если бы она призналась, что её преследовали Клитенары, Взор Секиры сдал бы её. Она была права.

— Я не могу винить тебя за то, что ты хотела выжить, — наконец сказал он, протирая лицо ладонью. — Но, чтоб тебя… Клитенары всё это время охотились за тобой? — Он замолчал, погрузившись в мысли. — Вот почему ты была такой напряжённой на рынке в Сварти. Вот почему ты одолжила мой плащ? — Его взгляд метнулся к ней. — Вот почему ты в такой спешке покинула медовый зал той ночью?

Неуверенно, она кивнула. Джонасу сдавило грудь. Она несла этот груз в одиночку. Она совершила так много ошибок, загнала себя в такую беду.

— Что мне делать, Джонас? — тихо спросила Силла, словно читая его мысли. — Мы почти в Копе, но мне тревожно. Я не хочу подвергать «Кровавую Секиру» опасности.

Он усмехнулся с горечью:

— Опасности? Оглянись вокруг, Силла. Мы путешествуем по Дороге Костей. Наш лагерь прошлой ночью чуть не сожрали волчьи пауки. Мы уже в опасности.

Силла прикусила губу:

— А если Клитенары вновь придут за мной? Если они найдут меня с тобой? Я не могу втянуть тебя в это. За укрытие беглой гальдры суровое наказание, Джонас.

Он хрипло рассмеялся:

— Слишком поздно, женщина.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела навлечь беду на тебя. — Силла приложила ладонь ко лбу. — Я должна рассказать отряду «Кровавая Секира» про… всё это. — Она сделала неопределённый жест руками. — Я должна предупредить их о Клитенарах. Я не могу допустить, чтобы кто-то пострадал из-за меня.

Брови Джонаса сдвинулись, он задумался.

— Да, — сказал он медленно. — Мы должны быть готовы к тому, что Клитенары могут напасть. — Он ненадолго умолк. — Но… Взор Секиры может прогнать тебя, Силла.

В небе пролетела стая ворон, и Джонас, не отрывая от них взгляда, продолжил:

— Я этого не вынесу. Вот что ты сделаешь: пока будешь хранить молчание. Не говори отряду «Кровавая Секира» ничего. Мы расскажем Рею вместе, когда я как следует всё обдумаю. До Копы — пять дней пути. До тех пор ты должна постоянно носить перчатки.

Он нахмурился:

— Что именно ждёт тебя в Копе?

Силла сморщилась.

— Мне отвратительно, что я солгала тебе, Джонас, — прошептала она. — Каждую минуту это было мучительно.

Она похлопала по бедру:

— У меня есть адрес мужчины, который помогает нуждающимся найти дома-щиты.

Сердце Джонаса уже давно окаменело, и этот укол не причинил боли. Тем не менее, его губы сжались в тугую линию.

Силла нахмурилась:

— Мой карман! — Она запустила руку под юбки, шаря в складках ткани. На лице проступило отчаяние. — Карман порвался… Письмо пропало! — Она прижала пальцы к губам, моргая слишком часто. — Я… я помню адрес наизусть.

Джонас молча наблюдал за ней, взвешивая всё. В какую же передрягу она вляпалась. Явно нуждается в помощи. В твёрдой руке. В чётких указаниях. Решение озарило его, и медленная улыбка тронула его губы.

— Можешь выдохнуть, Силла. Теперь ты со мной, — сказал он. — Я позабочусь о твоей безопасности. Но ты должна делать всё, как я скажу. Ты согласна?

Он приподнял её подбородок, глядя прямо в её большие карие глаза.

Её брови были нахмурены, и Джонас провёл пальцем по линии между ними. Спустя мгновение она кивнула.

Улыбка расплылась по лицу Джонаса.

— Хорошо. Не волнуйся, моя Бескорыстная Силла. Я доставлю тебя в Копу, а дальше мы всё решим вместе.

Рей не мог уснуть. Где-то под кожей зудело неотступное чувство, будто он что-то забыл и никак не мог вспомнить, что именно.

Проворочавшись под мехами около часа, он наконец заставил себя выбраться из палатки, которую делил с Илиасом.

Кивнув Сигрун, сидящей у костра после ночного дежурства, Рей побрёл по лагерю, пытаясь понять, не упустил ли он чего. Он проверил новенькое днище повозки, мешки и ящики, аккуратно уложенные в кузов. Проверил ящик с родиевым оружием, пересчитал всё. Обошёл периметр лагеря. Осмотрел лошадей, после чего прислонился к узловатому стволу сосны и нахмурился, глядя на лагерь. Лошадь ткнулась носом ему в грудь, и он рассеянно погладил её.

Всё было в порядке и на месте.

Движение у самой дальней палатки привлекло его взгляд — из неё выбралась она. Из той самой палатки, которую теперь делила с Джонасом. Вокруг нее подпрыгивала копна каштановых кудрей; на ней были перчатки, а на плечи накинут плащ Джонаса. Плащ, который Гекла дала ей из повозки, бесследно исчез — одна из множества мелочей, что складывались в настораживающую картину.

Накануне ей было нехорошо. Они с Джонасом поспешно уехали из Скутура.

Наверняка укатили, чтобы сношаться, как животные.

Рей нахмурился еще сильнее, в груди возникло желание врезать Джонасу по его красивой роже ещё разок.

Они с Джонасом ужасная пара, и он не понимал, как она этого не замечает. Она, быть может, и хороша для него, но он ей совсем не подходит. Рей любил Джонаса как брата, но тот мог быть эгоистичным и до безумия властным. Джонас будет подавлять её, а ей нужно, чтобы кто-то… расправил ей крылья. Вернул власть над собой.

А ещё Джонас воспользовался её уязвимостью, и эта мысль не давала Рею покоя, сколько бы Джонас ни твердил, что заботится о ней. Она была одинока, только что потеряла отца. Всё это казалось Рею… мерзким.

— Надо было быть внимательнее, — пробормотал он, обращаясь к Лошади. — Как я мог это прозевать?

Лошадь тихо фыркнула, снова ткнувшись ему в грудь.

Потому что сам изо всех сил избегал её, — ответил он себе. И потому что это не твоё проклятое богами дело. Разве он не считал дни до исполнения клятвы, которую дал ей? Разве не мечтал избавиться от этой девчонки?

Четыре дня до Копы.

Четыре дня и всё встанет на свои места.

Четыре дня и он сможет перестать смотреть на неё краем глаза, пока она готовит ужин, или осваивает новые жесты с Сигрун. Перестанет тревожиться за её жизнь, как только что-то случается. Перестанет вслушиваться в её смех. Перестанет искать её улыбку.

Рей не знал, как это с ним случилось. Но ему нужно было освободиться от этой обузы.

Пока она шла к Сигрун, он заметил напряжение в её плечах, в том, как она кусает губу. Что-то ее беспокоило, и тот факт, что он это заметил, заставил Рея заскрежетать зубами. Он остался с лошадьми. Они не трещали без умолку и не бормотали раздражающе себе под нос. Всё чаще Рей куда больше предпочитал общество лошадей, чем людей.

Но девушка заметила его и сменила направление, двинувшись прямо к нему.

Подавив стон досады, Рей скрестил руки на груди и посмотрел, как она приближается. Она повернулась на каблуках и резко пошла прочь от него, затем, казалось, передумала и тут же повернула обратно к нему. Её карие глаза встретились с его взглядом, и он тут же заметил на её шее новый талисман, вырезанный из дерева, очень похожий на герб семьи Джонаса. Хмурость Рея усилилась.

— Тебе есть что мне сказать? — спросил он. Голос прозвучал грубее, чем он рассчитывал.

От неё исходила нервная энергия, кулаки сжимались и разжимались.

— Д-да, — выдохнула она.

— Тогда говори, — проворчал он.

Она покачивалась на носках, отказываясь встретиться с ним взглядом.

— На дороге могут быть воины, которые ищут меня.

Брови Рея сошлись, он молча изучал её.

— Я не хочу, чтобы вам… чтобы отряду «Кровавая Секира» угрожала опасность. Вы были добры ко мне. Вы помогли мне. Если ты сочтёшь, что будет лучше, если я уйду, то я уйду.

Мозг Рея заработал на полную, кусочки мозаики начали складываться.

— Клитенары искали девушку в Скутуре вчера, — пробормотал он. — Ты же не знаешь об этом, да?

Она сглотнула.

Рей получил свой ответ.

Он не понимал, как не собрал всё воедино раньше. Но теперь кусочки мозаики встали на свои места, и всё обрело смысл: ложь, на которой её поймал Краки, как она оттолкнула Рея тогда в поле. И, конечно же, листья. Теперь, когда осознание накрыло его, он чувствовал себя полным дураком.

Значит, она Гальдра, — подумал он, пристально изучая её. В голове бушевала война. Она лгала ему и всё же он жалел её. Хотел помочь и всё же её присутствие несло опасность его Отряду.

Он сжал переносицу.

— Сколько их?

— Я не знаю, — тихо ответила она. — Но воительница, которую ты убил… рыжеволосая, на хребте Скалла? Она не умерла.

Значит, на Хребте Скалла воительница нападала на неё. Возможно, охотница за головами? Клитенары редко нанимали чужих, но и такое бывало. Рей впился в нее взглядом.

— Как?

— Я не знаю. Она пришла за мной в Скутуре, и я чудом сбежала.

Его грудь наполнилась неожиданной гордостью, но в висках нарастала пульсация.

— Во что ты нас втянула? — прорычал он.

— Я…

— Не рассказывай, — оборвал он. Её глаза округлились. — Я не желаю знать подробностей.

Когда дело касается Клитенаров, лучше было бы не знать подробностей; в том маловероятном случае, если кто-то из «Кровавой Секиры» окажется в плену, они смогут честно заявить о своей невиновности.

— Ты не обязан соблюдать клятву, Рей, — сказала она мягко. — Я освобождаю тебя от неё. И не выдам твою тайну, клянусь жизнью. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Теперь настал черёд Рея удивиться. Честь в ней была, этого у неё не отнять. Будь Рей на её месте, он поступил бы так же. Но он был воином. А она… нет.

Рею не нужно было долго думать. Он дал клятву доставить её в Копу и не оставит её невыполненной. Даже если она сама предлагает отступить. Но дело было не только в клятве. Он… уважал её. Он видел, как она тренировалась с Геклой, чувствовал пламя в её духе. Между ними было родство, глубже, чем она могла понять; Рей знал, каково это хранить тайны ради безопасности.

И она спасла ему жизнь.

Именно это и решило всё.

Рей нахмурился:

— Я поклялся тебе, и даже если это решение окажется худшим в моей жизни, я доведу дело до конца. Но сперва я поговорю со своими воинами. Мы в «Кровавой Секире» всё решаем вместе.

Девушка кивнула, сжав локоть рукой.

— Благодарю, — сказал Рей, пытаясь смягчить резкость. — Ты поступила с честью, раз подумала о жизни моей команды.

Она моргнула, глядя на него, и длинные черные ресницы обрамляли ее выразительные глаза. Рей заставил себя отвести взгляд. В её глазах было течение, в которое нельзя позволить себе попасть.

— Готовь утреннюю кашу, — рявкнул он и развернулся к повозке. — А я созову совет.

Сердце Силлы упало, будто камень в воду. Они ступили на Дорогу Костей, и она прикрыла рот ладонью. Воцарилась гнетущая тишина — даже вороны не решались каркать. Её взгляд скользнул по дороге, усеянной телами, будто выброшенными на берег брёвнами.

Кошмар, который она уже проживала, те же шаги, отпечатавшиеся в памяти дважды. Прошло время, но картина не изменилась: смерть и разрушение. Кровь. На её руках.

Силла пересчитала уцелевших. Джонас. Гекла. Сигрун. Рей. Гуннар. Где Илиас? Она повернулась, ища его глазами. Где он?

Взгляд снова остановился на Джонасе, его плечи были опущены, он стоял на коленях на дороге. Разум Силлы онемел, но тело сделало выбор за нее, шагнув к нему.

Перед ним раскинувшись на земле, лежал Илиас. Из-под доспехов по грунтовой дороге растекаясь сочилась тёмная жидкость.

Джонас вложил в руку младшего брата меч, сжав его пальцы вокруг рукояти. Веки Илиаса дрожали, а из приоткрытых губ струйкой бежала кровь, когда он с хрипом втянул в себя воздух.

— Проклятье, Илиас! — голос Джонаса дрогнул.

Силла перестала дышать. Только не Илиас. Нет.

— Илиас. Посмотри на меня, брат. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня.

Глаза Илиаса широко распахнулись, белки резко выделялись на его осунувшемся лице.

— Ты сражался достойно, брат, — тихо говорил Джонас. — Храбро и с честью. А теперь ты возвращаешься домой. Помнишь поле на северном краю фермы? Помнишь, Ил?

В глазах Илиаса мелькнуло понимание.

— Хорошо. Теперь отыщи тот вяз, на который мы взбирались. Тот, что с сухими ветками сзади. Помнишь?

Илиас издал неразборчивый звук.

— Иди к дереву. Только не лезь с той стороны, слышишь? Тогда ты упал и порезал руку. Помнишь, как мне пришлось вытаскивать сучок прямо из твоей руки? — Он рассмеялся, но смех был тяжёлым от нахлынувших чувств. — Не повторяй ошибок. Лезь только с передней стороны, договорились, брат?

Силла едва дышала, ловя воздух короткими глотками.

— Помнишь, как там было спокойно? Тихо и безопасно. Нас никто не мог достать. Помнишь, Ил?

Илиас тяжело моргнул, словно пытаясь сказать «да».

— Смотри на закаты и грозы, представь все наши приключения. Я присоединюсь к тебе, когда придёт время. Обещаешь ждать меня там, Ил? — последние слова дались ему с трудом.

Илиас устремил взгляд на Джонаса, сосредоточенный и острый. Жёсткие черты боли и страха смягчились, и Силле показалось, что теперь в них читались лишь любовь и, возможно, смирение.

— Хорошо, — прошептал Джонас. — Я вижу, ты уже представил себе это дерево. Жди меня там, брат. Мы ещё отправимся странствовать среди звёзд. — Голос его дрогнул.

Илиас сильнее сжал руку Джонаса. Это была их личная минута, не для чужих глаз. Силла отступила, упёрлась ладонями в бёдра, дыхание её участилось. Живот свело тошнотой, и она зажмурилась. Это был кошмар, от которого не было пробуждения.

Этого не должно было случиться.

Добрый, милый Илиас.

На его месте должна была быть она.

Из горла Джонаса вырвался сдавленный стон, этот звук был наполненный такой болью, что пронзил Силлу до глубины души. Она изо всех сил подавляла желание рухнуть на землю, сейчас нужно быть сильной. Ради него.

Она осторожно обернулась и увидела Джонаса, сгорбившегося над бездыханным телом младшего брата. Ей страстно хотелось подойти ближе, обнять его, но она чувствовала, что сейчас ему нужно побыть одному. Вместо этого Силла повернулась к остальным из Отряда: Гекла, Гуннар, Сигрун и Рей смотрели на неё. Глубоко вдохнув, она приготовилась к граду обвинений. Она заслужила каждое колкое слово и примет всё, что они скажут.

Она заслуживала наказания.

Лицо Сигрун было белым, как молоко, а глаза круглыми и пустыми. Потирая шрамы на запястье, она сделала шаг назад, затем другой, резко развернулась и бросилась к своей лошади. Через мгновение она уже скакала по Дороге Костей.

— Королева, — сквозь зубы процедил Гуннар, приковывая внимание Силлы. — За тобой охотилась королева?

— Земельный спор, — добавила Гекла, и голос её звучал натянуто. — Те люди в Скарстаде. Они пришли за тобой. Не за отцом. За тобой.

— Я… да, — выдохнула Силла. — Простите.

Слова казались жалкими. Она лихорадочно искала нужные, но тщетно. Ничто не могло передать глубину её вины.

Их брат по «Кровавой Секире» был мёртв. Это нельзя было исправить.

По щекам Силлы покатились слёзы.

— Я не хотела вас обманывать. Я была в ужасе, я бежала, спасая свою жизнь.

Гекла отвернулась, покачав головой. Гуннар не мог поднять на неё взгляд. Но Рей… Его «Взор Секиры» прожигал кожу, будто тысяча солнц.

— Я не думала, что кто-то пострадает, — взмолилась Силла. — Я… Я просто хотела уехать…

— Это была достойная смерть, — хрипло сказал Рей, наконец отводя взгляд. — Илиас пал с мечом в руке, сражаясь как герой. Наш брат умер не соломенной смертью⁶.

Гуннар и Гекла пробормотали слова согласия. По кругу пошла фляга, каждый сделал большой глоток.

Силла перевела взгляд на спину Джонаса. Глубоко вдохнув, она сделала шаг к нему. Опустившись на колени, она взяла его окровавленные руки в свои. Он опёрся на неё, и она обняла его, прижав голову к своей груди.

— Можешь дать волю боли, я с тобой, Джонас, — прошептала она.

Пальцы Силлы гладили волосы воина, скользили по его плечам и спине, пока он, наконец, отпустив контроль не дал волю слезам.

Силла смотрела на неподвижную фигуру в повозке — его жизнь стала платой за ее безопасность. Вина облепила её, как тонкая паутина, которую невозможно снять. Её душа была изрезана в клочья. Она глядела на Илиаса и не могла избавиться от мысли:

Это должна быть ты.

Она должна уйти. Ускользнуть ночью в лес и исчезнуть. Освободить их от себя. Смерть и страдания следовали за ней. Так было бы лучше.

Но придут ли они за ней? Снова рискуя собой?

Рука болела. Сердце болело. Всё тело было тяжёлым от горя. Пальцы бессознательно потянулись к груди, к пустому месту, где раньше висел флакон. Тяга затопила её, нашептывая:

Один лист и станет легче.

Ещё один и ты забудешь всё.

Силла зажмурилась, сжала кулаки и считала удары сердца, пока голос в голове не стих. Когда она открыла глаза, в ней что-то изменилось. Сейчас всё было иначе. Она уже не та, что была в Скарстаде. Теперь она будет сильной, ради «Кровавой Секиры», как они были для нее.

Взгляд Силлы метнулся к Гекле, которая только что приехала в лагерь. Весь день она держалась на расстоянии от остальных и не сказала Силле ни слова.

Ты не достойна её слов, подумала она. Не достойна её дружбы.

Когда Гекла попыталась спешиться, её металлическая рука зацепилась за поводья. Лошадь заржала и забила копытами, дёргая всадницу.

— Вечное гребаное пламя! — выругалась Гекла, отстегнула руку и оставила её болтаться на поводьях. С пустым рукавом она направилась к ручью.

Силла осторожно подошла к лошади, достала овёс и протянула ладонь. Кобыла Геклы глубоко вздохнула, прижав уши к голове.

— Ну же, я знаю, ты этого хочешь, — тихо сказала Силла.

Уши лошади дёрнулись. Она сделала шаг… другой, а затем уткнулась мордой в ладонь Силлы.

Слезы застилали глаза Силлы, когда она гладила морду лошади.

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Всё будет хорошо. — Но как бы часто она ни повторяла эти слова, они не становились правдой. Илиас был мёртв. Из-за неё. И от этой мысли ее затошнило.

Но вместо того, чтобы упасть на колени и сдаться, Силла выпрямилась, и обогнула лошадь, там где на поводьях свисал протез руки Геклы. Она нашла кнопку на нижней стороне запястья и отсоединила руку. Силла ахнула — засохшая кровь покрывала протез от кончиков пальцев до предплечья.

Ей снова угрожала тошнота, и она прижала руку к животу. Столько насилия. Столько смертей. Столько крови на ее руках.

Вперёд, приказала она себе. Будь сильной ради них.

Сдерживая слезы, Силла принялась за установку лагеря на ночь: разгрузила повозку, сложила хворост пирамидкой, с набитым под нее лишайником, ударила по огненному камню и вдохнула в огонь жизнь. Над костром поставила треногу с крюком, принесла воды и поставила кипятиться.

Гекла вернулась, прижимая здоровую конечность к груди.

— Я положила твою руку вот сюда, — тихо сказала Силла. Гекла не хотела смотреть ей в глаза. Проглотив комок в горле размером с валун, Силла продолжила. — Ты ранена?

— Пустяковая царапина, — отозвалась Гекла холодно. Она развернула руку, обнажив кровавую рану, змеившуюся по предплечью.

— Я кипячу воду, чтобы промыть раны. Я не лекарь, но если скажешь, что делать — справлюсь.

Гекла всё ещё смотрела на огонь.

— В аптечке Сигрун есть льняные полоски для перевязки ран. Используй их.

Сигрун появилась в лагере только для того, чтобы уйти в лес с луком, перекинутым через плечо. Так же, как на дороге, где пал Илиас, Сигрун выглядела так, словно увидела призрака. Силла безмолвно извинилась, прежде чем порыться в её седельной сумке в поисках аптечки. Найдя небольшой кожаный мешочек, она вернулась к огню. Когда вода закипела, Силла отставила её в сторону, чтобы остыла, и стала разбирать припасы.

С холма раздались проклятия и грохот. Силла обернулась и увидела, как Рей швырнул железный колышек от палатки через поляну. Его нога подкосилась, когда он, шатаясь, упал на землю — это была та нога, на которую он хромал с утра.

— Рей? — Она бросилась к нему. — Пепел…

Её шаги замедлились, когда он бросил на неё «Взор Секиры». Глубоко вздохнув, Силла подошла к нему.

Рей зарычал, его лицо исказилось от боли. Брюки были порваны на середине бедра, и кровь хлестала наружу, когда он попытался переменить положение ноги.

— В седле было терпимо, но сейчас…

— Тебе нужно зашить рану, — сказала Гекла, появляясь рядом с Силлой. — Пойдём, устроим тебя у костра.

Когда Джонас вышел из леса стояла либо глубокая ночь, либо зарождалось ранее утро. Ему нужно было вернуться, согреться у костра, попить воды. Он поднялся и стряхнув с волос хвойные иголки, пошёл сквозь темноту к лагерю. Свет огня мерцал между деревьями, указывая ему путь. Когда он вышел из леса, над головой раскинулось небо, усеянное звездами.

Джонас замер. Дрожащее мерцание. Блеск. Искра, длинною в удар сердца, а может чуть дольше. Одна звезда отделилась от остальных в своем путешествии по небу, ярко и быстро вспыхнула, а затем исчезла.

Сердце сжалось, и он яростно моргнул.

У костра сидела одинокая фигура, и когда он подошёл ближе, Рей сел прямо. Джонас кивнул ему и сел ближе к теплу костра, пытаясь вернуть жизнь своему телу. Рей протянул бурдюк с водой и миску холодного рагу. Они молчали. Рей всегда умел молчать правильно.

Когда Джонас доел и утолил жажду, его грудь расслабилась, дымка горя рассеялась. Он снова почувствовал себя почти человеком.

Джонас был тем, кто нарушил тишину.

— Завтра утром мы похороним его.

Рей кивнул, сложив руки в замок.

— Он был хорошим человеком. Его смерть была достойной. Почётной.

Но Джонас молчал, уставившись в пламя.

— Если хочешь взять паузу, Джонас. В этом нет стыда. Возьми столько времени, сколько нужно. Нам всё равно придётся искать нового воина. — Он вздохнул и закрыл глаза.

— Мне не нужно время, — выдавил Джонас. — Я вырежу своё горе на врагах в Истре. Я доведу это дело до конца. Ради него.

— Как скажешь, — Рей провёл рукой по затылку, тяжело выдохнул.

— Пойду посплю. Если смогу, — сказал Джонас, вставая.

— Отдохни, брат, — отозвался Рей.

Ночь была холодной и Джонас остановился у повозки, вытаскивая дополнительный мех. Из складок что-то выпало с мягким стуком. Он потянулся в повозку рукой и пальцы обхватили небольшой деревянный диск с кожаным ремешком.

Джонас опёрся лбом о холодный деревянный бок повозки. Он понял, что это такое просто по ощущениям. По тем самым бороздкам, которые он вырезал сам на гладкой деревянной поверхности. Это был талисман, который он подарил Силле. Шнурок был цел. Она сняла его сама.

Внутри него росла и менялась острая боль, обжигая его холодной яростью. Всё это время Джонас думал, что чувства между ними были взаимны, но теперь понял истину. Она никогда не чувствовала того же. Мне нужно отвлечение, — говорила она. Она просто использовала его. А он… дурак… Думал, что она нечто большее. Разве он не говорил себе это снова и снова? Нежные чувства несли только боль, и вот тому доказательство. Джонас подпустил её к своему сердцу и теперь стал слабым. Жалким.

Он превратился в свою мать.

Больше никогда.

Он сжал кулак так сильно, что талисман треснул пополам.

Так продолжаться не могло.

И не будет.

Джонас не потерпит, чтобы его выставили дураком. Или неуважения. Он уже стоял с опущенными руками, когда их с Илиасом изгнали с родных земель. Тогда он был слишком молод, чтобы понять: уважение не зарабатывают. Его забирают силой.

И Джонас вернёт свою честь.

Заставив себя сделать глубокий вдох, он заполз в палатку. Её запах окутал его, и он замер, вдыхая его. Веки Силлы отяжелели ото сна, когда она, моргая, взглянула на него из-под мехов.

Не Силла, — промелькнуло у него в голове, пока он смотрел на неё — на эту незнакомку. В груди полыхнуло жаром.

Приподнявшись на локте, Силла нахмурилась.

— Ты поел? — тихо спросила она.

Джонас заставил себя кивнуть и начал снимать окровавленные доспехи.

— Дай мне омыть тебя, Джонас, — мягко сказала она, помогая стянуть тунику и нижнюю рубаху. Он замер, пока она подползала ко входу в палатку и зачерпывала миску воды. Смочив льняной лоскут, она медленными, бережными движениями вытерла кровь с его лица.

— Повернись, — попросила Силла. — Я обработаю спину.

Холодная ткань заставила его вздрогнуть, когда она добралась до плеч.

— Прости, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.

— Знаю, — Джонас выдавил слова сквозь зубы.

— Ты помог мне пережить смерть отца, — прошептала она, целуя его плечо. — Позволь и мне помочь тебе с твоей болью.

Она отложила ткань и уложила Джонаса под шкуры, прижавшись телом к нему. Шептала утешения на ухо, ласкала его грудь лёгкими, успокаивающими прикосновениями. Но вскоре её движения замерли, а дыхание стало ровным и глубоким.

Джонас долго смотрел на неё в темноте.

Она безмятежно спит, пока тело Илиаса уже разлагается.

Ему хотелось сжать её горло руками, выжать воздух из лёгких. Увидеть, как в её глазах вспыхнет паника, когда она осознает свою участь. Как она будет задыхаться от собственной лжи и коварства. Но это было бы слишком милосердно. И тогда Джонас остался бы ни с чем. Вместо этого он выждет время. Осуществит план, который родился в холодной тьме леса.

Джонас позаботится о том, чтобы смерть Илиаса не была напрасной. Чтобы над ним не смеялись.

Чтобы эта женщина получила по заслугам.

Настроение Джонаса колебалось между унынием и яростью.

Когда он думал о том, как Отряд «Кровавая Секира» узнает о его поступке, когда представлял оставленный позади могильный холм, его дух падал в бездну скорби.

И тогда он заставлял себя взглянуть на неё. На Эйсу. Один её вид разжигал пламя ярости, придавая ему цель. Семья. Честь. Долг. Эти три слова удерживали его на пути, и он гнал лошадь с новой решимостью. Они продвигались быстро, уже миновали северный перекрёсток и выехали на Чёрную дорогу. Копа была уже совсем близко.

В ту ночь, когда погиб Илиас, Джонас не сомкнул глаз. Перед ними снова и снова прокручивалась смерть брата. Именно она привела к ним воинов. Она лгала о тех, кто её преследует. Из-за неё он не оказался рядом с братом, когда тот больше всего нуждался в нём. Из-за неё он потерпел неудачу в самом важном деле своей жизни.

И это было только начало. Потому что была ещё и ложь… столько лжи, что он уже не мог уследить за ней. Силла выставила его дураком. Он доверял ей. Думал, что она его любит. Джонас считал её лучшим, что случалось с ним в жизни — и никогда ещё не ошибался так сильно.

Она была кошмаром, сокрытым под маской.

Всю ночь мысли крутились в голове, заглушая вину и раздувая пламя гнева.

Ты стал посмешищем.

Она никогда не собиралась называть тебе своё имя.

Ей никогда не было до тебя дела.

И эта мысль, наконец вывела Джонаса из отчаяния.

Придай смерти брата смысл.

Все это было логично. В смерти Илиаса можно было найти смысл, но его ему не вручили. Джонасу придется придать смысл самому.

Пока «Кровавая Секира» копала могилу для Илиаса, Джонас ускользнув порылся в седельной сумке Рея. На самом дне он нашёл пузырёк с листьями. Горечь тут же подступила к горлу, когда он вспомнил еще одно предательство со стороны Силлы. Избавиться от остальных было несложно, хотя, когда они уехали по Дороге Костей, Джонаса пронзила короткая волна стыда. Это был конец эпохи. Конец времени, проведенного с «Кровавой Секирой», а он даже не попрощался.

Это единственный путь, подумал он. Они не должны ничего заподозрить.

Одурманить Силлу оказалось легче, чем он ожидал. Когда она осталась лежать на траве, извиваясь в глупом безумии, Джонас снова опустился на колени перед могилой брата.

— Прости меня, брат, за то, что не был рядом, когда ты нуждался во мне больше всего. Прости за то, что спутался с подлой женщиной и запечатал твою судьбу кровью. Клянусь тебе, Илиас, я отомщу за твою смерть. Она заплатит. Она будет страдать за всё, что сделала.

Джонас поцеловал костяшки пальцев и склонил голову. А затем он сел вместе с ней на лошадь и поехал по Дороге Костей, избегая проселочной дороги, по которой поехали остальные.

Губы Джонаса тронула улыбка. Он обещал, что доставит Силлу в Копу, и, похоже, сдержит свое слово. Верхом они двигались куда быстрее, чем с повозкой. По оценкам Джонаса, они скоро окажутся в гарнизоне Клитенаров в Копе.

Семья. Честь. Долг.

Через несколько часов он отомстит за смерть брата. Сделает шаг к восстановлению чести своей семьи. А та, что разрушила его жизнь до основания, дорого заплатит за проявленное к нему неуважение.

— ЧТО С НЕЙ?!

Ей снился дракон из пепла и клубящегося дыма, с искрами, вырывающимися из его исполинского тела. Он нависал над ней, и по мере приближения от него исходило тепло. Силла знала, что должна бежать, но была настолько измождена, что едва могла пошевелиться. У неё даже не осталось сил на страх.

— Она больна.

Тёмные завитки дыма обвились вокруг неё, окутав плотным облаком. Мощь дракона давила, пар шипел там, где его дыхание касалось кожи, вызывая легкое покалывание. В этом существе было что-то знакомое — пугающее, но одновременно защищающее. Силла позволила ему прикоснуться, не сопротивляясь.

— Командор не обрадуется.

Прикосновения дракона согрели её тело, вытесняя холод из костей. Сознание возвращалось медленно, но верно. Веки дрогнули, потом приоткрылись. Ее окружала тьма; прохладный каменный пол, давящий ей на бок; холодный пот скользил по ее телу.

Силла увидела две тени за решёткой. В руках у более низкого был поднос.

— Очнулась, — сказал высокий, в голосе прозвучало облегчение.

— Вечерняя трапеза, — буркнул низкий, просунув поднос под решётку. — Ешь.

Силла поднялась на четвереньки, боль огненными когтями впилась в череп. Она подползла к подносу и использовала последние запасы энергии, чтобы отодвинуть его назад.

Тело её обмякло, и она осталась лежать, просто вдыхая… и выдыхая.

— Джонас… — выдохнула она.

— Глупая девчонка, — пробормотал один из них. — Тебе нужно есть. Не зли командора.

Силла не ответила. И в какой-то момент шаги стражников стихли.