В центре древнего леса, на берегу заросшего травой темного озера, которое давно уже превратилось в болото, возвышалась на холме старинная усадьба рода Вольских. Когда-то она поражала своей величественной архитектурой и изяществом, но с некоторых пор усадьба выглядела почти разрушенной, мрачной, заросшей мхом и травой. Но до сих пор ее ещё крепкие каменные стены, хранили страшные тайны, а воздухе витали шепоты о проклятии, которое преследовало семью на протяжении веков. Все указывало на бедность нынешних владельцев усадьбы, и их нежелание исполнять древнее обещание — семейную легенду.

В семнадцатом веке, в бурное время правления царя-реформатора, жил граф Алексей Вольский. Он был человеком амбициозным, жаждущим славы и богатства для своего рода. Но если славу можно было добыть на полях сражения за царя и отечество, богатство обедневшему роду взять было неоткуда. В один из самых трудных дней тяжёлой службы, когда битва достигла своего апогея, Алексей был тяжело ранен. Истекая кровью, он упал на землю и перед глазами поплыл серый туман. Взгляд его устремился к небу, и он крикнул: “Я все сделаю лишь бы выжить, стать богатым и знаменитым!” Вдруг ему показалось, что небо заволокло темными облаками, которые собирались в странные формы, словно предвещая его судьбу. Перед глазами у Алексея промелькнули образ роскошного дома, кареты с запряженными лошадьми и лицо красивой женщины, мягко улыбающейся ему. Но вдруг все исчезло — словно кто-то своей могучей рукой раздвинул темные облака и в этот момент перед Алексеем предстало таинственное существо в черном плаще и…без лица, вместо которого была лишь черная маска. Алексей заморгал, пытаясь сбросить наваждение, казалось вызванное большой потерей крови, но вдруг услышал голос, который будто проникал ему в голову, словно шепот ветра.

— Я услышал тебя, человек. Что ж я помогу тебе — уберу твои страдания, продлю жизнь, дарую богатство и славу. Согласен? Или ты предпочитаешь доблестную смерть на поле боя, прямо сейчас? — прошелестела Тень, наклонившись над раненым, наслаждаясь болью, которую испытывал несчастный.

— Я согласен, — превозмогая боль, тихо произнес Алексей.

— Это правильно. Но помни, человек, пути назад нет. В твоем мешке есть тетрадь, давай составим договор.

Алексей кивнул в ответ и, трясущимися от слабости, руками достал из походного мешка тетрадь в кожаном переплете, вытащил перо, но вдруг вспомнил, что нет чернил. Он взглянул на Тень и, испугавшись, что тот передумает и уйдет, оставив его умирать, обмакнул перо в собственную кровь — сочащуюся из раны, которая с каждым мгновением становилась все обильнее.

Тень следила за каждым его движением, и когда Алексей написал свои желания — жизнь, богатство и слава, засмеялся. С его руки на лист потекла кровь, превратившаяся в огромную каплю, через которую перед глазами графа всплыли слова:

“Все будет выполнено в обмен на то, чтобы каждые сто лет, начиная с твоих детей, все наследники, рожденные в твоем роду, отдавали по требованию близнеца, родившегося первым, когда ему исполнится четырнадцать.”

С раннего утра в усадьбе Вольских царило необычное оживление: все обитатели готовились к празднику. Строгая хозяйка, обычно не любившая шумные собрания, неожиданно решила отпраздновать день рождения своих детей, первых близнецов, родившихся в роду Вольских, за последние более, чем сто лет — это вызвало бурю эмоций у близнецов и удивление у приглашённых.

Усадьба в лучах утреннего солнца выглядела великолепно: мох, ещё вчера облеплявший её стены, вдруг исчез, открыв под собой яркую, хорошо сохранившуюся краску. Старые покосившиеся ставни замолчали, перестав скрипеть, а давно прохудившаяся крыша словно чудом стала новой — будто за одну ночь её покрыли заново. Казалось, дом за ночь помолодел, встряхнув с себя груз лет и избавившись от нищеты. Это было странно: усадьба была построена прадедом близнецов — прославленным воином при царе Петре и с той поры так и стояла, потихоньку разрушаясь. В большом зале, прямо напротив входа, предваряя галерею портретов прочих родственников, висел портрет графа Вольского в полный рост: художник сумел передать гордую стать и грозный взгляд основателя рода, державшего в одной руке огромную книгу, а в другой — знаменитую шпагу. Его глаза, словно живые, внимательно рассматривали вошедших, будто оценивали их. Поговаривали, что своё богатство он добыл якобы не только войнами, но и колдовством, но вслух об этом никто не говорил, так шушукались между собой.

В этот день усадьба, словно принаряженная невеста, сменила повседневные поблекшие от времени шторы на праздничные портьеры. Многочисленные слуги, выписанные Изольдой Васильевной из своего имения, отмыли окна до блеска, очистили паркет, расставили бронзовые подсвечники и сервировали большой стол фамильным серебром. В доме тонко пахло цветочной водой. Единственное, что запретила хозяйка — срезать для украшения розы, которые росли в саду, расположенном перед усадьбой.

Все эти перемены очень радовали именинников, которые, в предвкушении бала, с раннего утра не находили себе места. За скромным завтраком маменька, поцеловав их в лоб, вручила близнецам одинаковые коробки с подарками. Близнецы, едва сдерживая радость, договорились открыть подарки вместе, но тут прибежала горничная с праздничными нарядами для вечера, и Анна, забыв обо всём, помчалась в свою комнату. Она, небрежно положив коробку на стол, замучила горничную примеркой своего белого платья, совсем как у взрослой барышни, до пола. Анна то и дело вертелась перед зеркалом: не знала, как красивее перевязать розовую ленточку, чтобы выглядеть более элегантно. Ее светлые волосы заструились колечками по платью и, не удержавшись, Анна закружилась перед зеркалом, представляя, как танцует вальс.

Сережа, едва погладив приятную на ощупь ткань нового костюма, одиноко сидел у себя, с любопытством разглядывал коробку с подарком от матери, и внимательно смотрел в окно, следя за тем, как крепкие бородатые мужики в подпоясанный кушаком длинных рубашках с закатанными рукавами, устанавливали сцену. “Что там маменька придумала? Неужели театр у нас, прямо дома?”- тревожная радость охватила мальчика. Его сердце сжалось и понеслось быстро, быстро, дыхание участилось, будто он бежал. Он вспомнил, как однажды, маменька возила их в театр. Сережа как будто заново переживал, восторг, охвативший его на том спектакле, когда он услышал первые аплодисменты, сопровождавшие выход артистов на сцену. Сам спектакль не отложился в его памяти, но радостное послевкусие осталось. “Нужно найти Анну, рассказать ей — вдруг она не догадывается, какой сюрприз готовит нам маменька”. Невысокий мальчик, не выпуская подарок из рук, медленно встал и, неловко перебирая ногами, опираясь на палку, направился к комнате сестры.

Ему недолго пришлось уговаривать Анну пойти с ним — любопытство ведь никто не отменял. Быстро переодевшись в домашнее платье, Анна, захватив с собой подарок маменьки, была готова сопровождать брата в сад. Отойдя подальше, чтоб их никто не отвлекал, близнецы распаковали подарки, но то, что они увидели немного озадачило их, что тут говорить они ожидали совсем другого. Две одинаковые пустые тетради лежали у них на коленках. Обложки каждой из них были сделаны из твердой кожи, на лицевой стороне которой был выгравирован родовой герб Вольских — книга и шпага, означающий “знание и отвага”.

— Это не похоже на маменьку. Я думала она мне подарит то чудное ожерелье, которое так светиться на солнце, — надула губы Анна, нахмурив красивый лоб.

— Я думаю это подарок не простой. Ведь мы уже взрослые и эта книга предлагает нам записывать в нее все наши мысли и чувства. Знаешь, Аннушка, ты можешь описать, как ты сегодня радовалась своему первому взрослому платью, — рассудительно произнес Сережа и вытащил из кармана конфетку.

Анна обняла брата и улыбнулась ему. Он всегда умел выделить из всего главное.

— Маменька готовит вечером нечто невероятное, — его глаза заблестели, зрачки расширились от возбуждения. — Сегодня вечером будет спектакль. Анна, представляешь, к нам приедут самые настоящие актеры. Смотри, кажется это они.

Но девочка уже не слушала его, она подбежала к клумбе с аккуратно подстриженными розами и вдохнув их аромат счастливо засмеялась.

Мальчик встал и уже было схватил свою палку, чтобы подойти ближе к артистам, но вдруг побледнел и медленно, затаив дыхание, сел обратно. Его глаза были прикованы трем фигурам, стоящим перед сценой. На них были одеты черные плащи и шляпы с длинными полями. Но заворожило Сережу то, что на лицах этих людей были черный маски, полностью скрывающие их лица. Один из них, тот, что повыше, вдруг повернул лицо в сторону мальчика и кивнул ему, отчего Сережа резко побледнел и сжал свою палку похолодевшими руками. Он чувствовал тревогу, будто эти актеры были чем-то связаны с ним, и мальчик отчётливо почувствовал эту связь, Ему захотелось убежать, спрятаться, зарывшись лицом в траву, но вместо этого он лишь опустил голову и тяжело вздохнул.

— Господа, прошу вас выйти в сад. На десерт я приготовила вам одно из любимых развлечений моих детей — театр. Уверяю, вам это понравиться, — пригласила Изольда Васильевна своих гостей и первой вышла из бального зала. Сегодня она блистала, как никогда — голубое платье под стать ее глазам, стройнило и без того изящную высокую фигуру, а замысловатая прическа подчеркивало восхитительную лебединую шею. Наконец то она сбросила вдовий наряд, намекая многочисленным поклонникам на свою свободу и преобразилась, улыбаясь всем чарующей улыбкой.

— Несмотря на то, что это бродячие артисты, их спектакли очень востребованы. Присаживайтесь, господа.

Изольда Васильевна, села в середине первого ряда рядом с детьми и захлопала в ладоши, приглашая артистов начинать спектакль. Гости, возбужденно переговариваясь между собой, расселись по местам и устремили взгляд на сцену, в ожидании легкого действа или водевиля. Выпитое шампанское приятно кружило голову, а аромат роз придавал уют. Один Сережа, не поддавался всеобщему веселью. Его гложило тревожное предчувствие. Была бы его воля, он бы сбежал к себе в комнату, только маменька была бы сильно недовольна. Он в смятении поднял глаза на деревянную сцену и сжал руку Анны так сильно, что она вскрикнула и оттолкнула его.

Артисты, не сменив свою странную одежду, так и вышли на сцену в плащах, шляпах и масках. Все заметили, что они даже не поклонились, но гостей это лишь раззадорило. Необычное всегда привлекает. Что ж артисты, вероятно этого и добивались, достав из заплечных мешков трубочки. Приятный звук свирели, сменялся топотом их ног. На первый взгляд у них не было никаких декораций, но каждый из присутствующих точно видел, где происходила каждая сцена. Все было как в сказке про волшебную палочку, когда ее владелец лишь взмахнув ей мог создать целый мир из пустоты. Зрители завороженно смотрели на сцену и, забыв обо всем внимали каждому слову, каждому звуку, происходящему там. Их эмоции отражались на лицах, дамы подносили к глазам платочки, а мужчины давно уже одели монокли, чтобы ничего не упустить. Это было немного странно, как и сам спектакль, сюжет которого был прост и незамысловат, но нес в себе нечто глубокое, но пока непонятное. Молодая девушка, гуляя по саду встречает колдуна. Он обещает ей богатство и любовь, лишь бы она стала его женой. Но та боится его и отказывает, тогда злой колдун превращается в ворона и уносит ее из уютной идиллии. Ее брат — близнец бросается ей вслед. Пройдя полстраны, он находит логово колдуна, подвешенное в воздухе, в котором как в темнице находится его сестра. Он дожидается, когда колдун — ворон улетает и забирается по вдруг выросшему дереву в логово, но когда он берет сестру за руку, она рассыпается, как пыль…

Артист, игравший колдуна, взмахнул пологом своего плаща и все декорации исчезли. На сцене снова присутствовали только они трое, во всем черном, включая маски.

Зрители, словно очнулись, осознавая увиденное, они молча вставали со своих мест и недовольно отходили вглубь сада. Но вдруг раздались робкие аплодисменты — это смущённый Сережа выражал свой восторг — ещё бы в спектакле его показали сильным, смелым, а главное здоровым, преодолевающий любые преграды. Сережа шмыгнул носом, завидуя герою и с благодарностью посмотрел на Анну, которая стояла рядом и хлопала в ладоши. Изольда Васильевна, побледнела и, промокнув шелковым платком лоб, поддержала близняшек аплодисментами и нетерпеливо побежала к гостям.

“Фейерверком всегда занимался, папа, но и у маменьки он получился великолепный.” — думала Анна, с восторгом глядя на ночное небо: светящиеся разноцветные огни выписывали в воздухе цифру четырнадцать, столько им с братом исполнилось сегодня.

“Теперь мы будем всегда счастливы. Так хорошо и весело еще никогда не было”. Девочка радовалась и плакала одновременно, веря только в хорошее, готовая расцеловать весь мир. Она хотела поделиться своей радостью с братом, но, в веселящейся толпе гостей, не нашла его. Подождав, когда часть оставшихся гостей вернутся в дом, Анна попрощалась с ними и побежала в свою комнату, теперь она хорошо понимала, что говорил ее брат про подаренную матерью тетрадь. Едва очутившись в комнате, Анна села за стол и невольно погладила тетрадь в кожаной обложке. “Это мой первый дневник, куда я буду писать все свои мысли и чувства. Сережа такой молодец, хорошо подсказал. Боже, спасибо, что у меня есть такой умный братец.” Анна обмакнула перо в чернильницу и открыла первую страницу…

Утренние лучи солнца ласково гладили юную девушку по лицу, играли в солнечные зайчики, перебегая с одного глаза на другой. Анна, не желая просыпаться, положила руку на глаза, но вдруг непроизвольно дернулась, услышав далекий шум, казалось исходивший из подвала, который ее прадед сделал под всем домом. Девушка села на кровати и часто задышала. По телу пробежали мурашки, и Анна содрогнулась от внезапного холода. Девушка слышала нарастающий стук и возню совсем рядом с комнатой. Ей стало так страшно, что она не могла двинуться с места. Тревожное предчувствие надвигающегося ужаса, заставляло ее сердце биться сильнее. Не выдержав, Анна закричала и… проснулась. За окном все так же светило солнце. Анна озиралась по сторонам, пытаясь понять — правда ли это был сон? Подбежав к окну, она увидела, как деревенские мужики разбирают сцену, ловко орудуя топорами. Анна вздохнула и улыбнулась, осознавая, что этот нескончаемый стук ее сначала напугал, а потом и разбудил. Накинув халат, девочка выскользнула из комнаты, и побежала в комнату брата. “Надо ему рассказать этот курьез. Испугалась шума, а это всего лишь наши мужики сцену разбирают.”- думала Анна, стучась в комнату брата. Но он не ответил ей, наверное, вчера сильно устал. Девочка вздохнула и вспомнила про свой новый дневник. “Теперь все эмоции можно записать туда. А ты спи дальше. Ничего тебе больше не скажу. Вот.” — обиделась Анна.

В положенное время, маменька для всего установила строгое расписание, горничная помогла Анне привести себя в порядок, и девочка спустилась в столовую. Изольда Васильевна сидела за столом, с безупречно прямой спиной, в новом платье и была явно рассержена.

— Ты опаздываешь. Позавтракай и принимайся за уроки. Самое главное в жизни — четко следовать распорядку. Кстати, ты не знаешь, где твой брат? — недовольно произнесла Изольда Васильевна и посмотрела на часы.

— Нет, маменька, — потупив глаза в тарелку с кашей произнесла Анна.

Изольда Васильевна взяла с серебряного подноса колокольчик и позвонила. Тотчас появилась горничная, которая казалась очень взволнованной, ее руки не находили себе место, постоянно сминая и разглаживая небольшой фартук.

— Извольте сходить в комнату к Сергею Петровичу и сообщить ему, что мы ждём его к завтраку.

— Слушаюсь, мадам. Но, — горничная побледнела и ее руки задвигались быстрее, бедный фартук уже выглядел довольно помятым. — его сиятельства нет в его комнате.

Взгляд Изольды Васильевны потускнел, она откинула с платья салфетку, быстрым шагом подошла к лестнице, но вдруг развернулась и впилась в глаза горничной.

— Вы расплатились вчера с бродячими актерами, как я приказывала? — прошипела она

— Нет, мадам, я не застала их на кухне после представления. Они будто исчезли, испарились. Никто их не видел, словно они призраки, — тихо произнесла горничная и, покраснев, начала часто креститься.

— Не говорите глупости! — крикнула Изольда Васильевна и вдруг побежала вверх по ступенькам, поддерживая подол платья.

Анна услышала, как открылась дверь в комнату Серёжи, и потом раздался оглушительный крик маменьки. Девочка выронила из руки ложку и бросилась в комнату брата, не понимая, что происходит. Остановилась перед открытой дверью, боясь переступить порог. Изольда Васильевна сидела на полу и, прижав к себе подушку Серёжи, раскачивались взад-вперед, тихо повторяя: “Пророчество сбылось. Она предупреждала, но я…” Ее блуждающие по комнате сына глаза столкнулись с испуганным взглядом Анны и она, вытянув указательный палец правой руки и вперед, зашептала:

— Это все из-за тебя. Ты — та, что осталась.

Анна инстинктивно отвернулась от двери, прижавшись к стене, поднесла сжатые кулачки к губам и тиха заплакала от страха, не понимая, чем вызвала такой гнев у маменьки.

— Найдите его! Найдите моего сына! — кричала Изольда Васильевна.

Тщательно обыскав большой дом, включая все доступные помещения, дворовые люди вышли в сад. Они проверили каждую дорожку, каждый куст. Заглянули под каждую скамейку и беседку. Побывали в давно заброшенной сторожке, но нигде не было даже следов мальчика. Это было так непохоже на него — тихого, задумчивого калеку. Он просто пропал, никем не замеченный и не узнанный. Через два часа стало окончательно понятно — в усадьбе мальчика нет.

Все это время Изольда Васильевна находилась в комнате сына. Она больше не кричала, только смотрела распахнутыми от ужаса глазами на слугу, докладывающего ей о ходе поисков. Анна стояла снаружи, так и прижавшись к стене. Она слышала все разговоры, но до конца не осознавала, что произошло. Девочка будто окаменела и сжалась, пытаясь стать незаметной, чтобы никому не мешать. Перед ней стоял образ ее любимого брата, с которым ещё вчера она смеялась и шутила. Вдруг Анна вздрогнула, вспомнив как оттолкнула Серёжу, когда он больно сжал ее руку во время представления, и горько беззвучно заплакала, обхватив свое лицо дрожащими ладонями. “Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Сережа обязательно вернется. Пусть все будет, как прежде” — повторяла Анна про себя как мантру.

Но факт, оставался фактом. Ее брат исчез.

Алексей Валерьевич подошёл к зеркалу и пригладил назад жёсткие, чёрные волосы, ещё не знавшие седины, а затем поправил аккуратно подстриженные бакенбарды. Смахнув невидимую пылинку с лацкана светлого пиджака — добротного, но местами потерявшего былую новизну, — он тяжело вздохнул, глядя на слегка расходящиеся петли и чуть выпирающий живот, и поджал живот, лишний раз напоминая себе, что питаться надо правильно. Глубокая складка меж густых бровей придавала его лицу суровый вид, однако не умоляла его по-мужски привлекательных черт: резкий подбородок, прямой нос, пристальный, умный взгляд карих глаз. Даже сейчас, глядя на своё отражение, Алексей Валерьевич казался себе человеком, привыкшим к решительным поступкам, который всегда выполняет данное им слово, считая это за честь.

Взяв старую, массивную трость и надев цилиндр, Алексей Валерьевич вышел из небольшого, одноэтажного, тяжело дышащего от одиночества дома, на окраине города — дома, который они когда-то купили вместе с женой, мечтая о тихом семейном счастье. Но мечта оказалась безжалостно разрушена: жена умерла при родах, оставив Алексею Валерьевичу лишь боль и воспоминания о несбывшемся. От отчаяния его спасла лишь работа — любимое ремесло, которому он отдавал все свои силы и думы.

Легенды о невероятном сыщике Кравцове передавались из уст в уста, а слава о его неординарных способностях давно перешагнула пределы небольшого городка, расположенного недалеко от столицы. Несмотря на уважение, как со стороны местной знати, так и простых горожан, Алексей Валерьевич всякий раз смущённо отводил глаза, встречая их восхищённые взгляды. Сам он не видел в своих действиях ничего поразительного. «Просто это моя работа. Логика, господа. Простая логика и умозаключения — вот что главное в нашем деле», — любил повторять сыщик и искренне в это верил.

Но те, кто знал его ближе или сталкивался с ним в деле, поговаривали, что Кравцов обладает особым даром — неуловимым чутьём, граничащим с мистикой. Словно невидимые нити связывали его сознание с тайнами преступления — стоило ему взглянуть на место происшествия, как перед его внутренним взором всплывали картинки произошедшего, словно кадры из новомодной штуки, которую недавно изобрели братья Люмьер. Именно поэтому сыщик сыскного отделения полицейского участка Алексей Валерьевич Кравцов, подобно охотнику, всегда выходил на след преступника.

Говорили также, что строгости и педантичности ему было не занимать; все свои расследования Алексей Валерьевич доводил до конца, сколько бы времени, сил или ночных бдений это ни стоило. Что ж с этим Алексей Валерьевич тоже был согласен, и часто говорил: “Незаконченное дело — это червь, точащий меня изнутри. И угроза нам всем”. Но то, что он тщательно скрывал от всех, а порой даже от себя самого, было куда загадочней — ему казалось, будто виновник трагедии сам незримо оставляет ему метки, знаки, символы, предназначенные именно для него, сыщика Кравцова. Иногда они проявлялись в виде странных пятен на стене на месте преступления, странно выпавших предметов, необычных совпадений в рассказах свидетелей, едва различимых узоров на стёклах или мебели. Он ощущал эти символы буквально кожей — и эти знаки каждый раз указывали на причину гибели именно этой жертвы, на хитро переплетённые мотивы, которые сводили преступление к удивительной, но пугающе логичной развязке

“Карма,” — скажут одни. “Колдовство.” — подумают другие. “Возмездие за давние грехи.”— ответит сам Кравцов.

В ходе своих расследований, Алексей Валерьевич со всей тщательностью пытался узнать и записать легенды, сопровождавшие род или семью потерпевшего. И не раз он убеждался: нити прошлого незримо тянутся в день сегодняшнего злодеяния и сплетаются в тугой клубок, где всё становится на свои места — от загадочной смерти до мстительного, призрачного правосудия. Это был очень кропотливый труд, но он приносил свои результаты.

В это ничем не примечательное утро Алексей Валерьевич, как всегда, вошёл в свой кабинет сыскного отделения, снимая цилиндр у дверей. Он прошёл к своему рабочему столу, где в аккуратную стопку были разложены папки с пометками, содержание которых понимал только он. Кравцов расстегнул пиджак и попросил приготовить кофе — неизменный утренний ритуал, способный пробудить мозг к работе. Не сделав ни глотка, он поднёс фарфоровую чашку к лицу, вдыхая пряный, терпкий аромат. В эти минуты — за знакомым, почти магическим, вкусом — его мысли настраивались на работу и начинали свое движение, будто металлические шестерёнки важного механизма.

На миг задумавшись, Алексей Валерьевич выбрал из середины стопки папку с давно завершённым делом, которое всё ещё не давало ему покоя — заставляло задуматься о том, как мало мы знаем о том, что нас окружает и как легко попасть в ловушку, впоследствии приводящую к трагедии. Жестокий преступник тогда заманил свою жертву на крышу, ловко инсценируя самоубийство. Сыщик внимательно рассматривал старый пожелтевший фотографический снимок: на нём, в дымке тумана, угадывалась длинная тёмная тень — быть может, всего лишь блик, а может, нечто иное, потустороннее. Но именно этот блик и помог тогда ему понять, что произошло.

Тишину кабинета разорвал телефонный звонок и в ворохе утренних чувств сыщика мелькнуло тревожное предчувствие: сегодня ему предстоит встретиться с новым, ещё более загадочным делом…

Не в силах вынести муки неизвестности, Анна, наконец, взяла себя в руки, сбежала по ступенькам и распахнула входную дверь дома, который напряженно притих, словно был полноправным участником происходящих событий. Она выскочила в сад, ничего не замечая вокруг, поглощенная мыслями о пропавшем брате. Ее сердце бешено колотилось, будто подгоняя её выполнить задуманное. “Я должна найти его. Куда ты делся, несносный мальчишка? Может ты спрятался в нашем укромном уголке и ждёшь, когда я найду тебя и извинюсь?”- успокаивала себя Анна. Как же она сразу не сообразила, где он может находится, вот глупая. Разумеется, Сережа спрятался в укрытии, поэтому его и не могут найти до сих пор. Она бежала в самый дальний уголок сада, где плотной стеной стояли величавые деревья, создавая живую изгородь вокруг усадьбы. Дворовые слуги поговаривали, что их посадил ещё ее прадед. Анна направлялась к небольшой скамье, спрятанной под старым деревом, ветви которого, едва пропускающие солнечный свет, раскинулись и переплелись между собой так, словно сделали своеобразный шатер, в котором их не могли не только найти, но и увидеть. Серёжа впервые показал Анне эту место ещё в прошлом году, и с тех пор оно казалась им самым надёжным укрытием в мире. Сколько тайн и откровений хранилось здесь. Близнецы просто обожали это место. А вот перенести сюда скамью — это было ее решения. Опасаясь, что если они попросят помощи у слуг, то это место перестанет быть укромным, дети сами перенесли скамью из подвала усадьбы туда. Сережа тогда так надорвался, что неделю провалялся в кровати с высокой температурой, даже маменька не догадывалась о причине столь внезапной болезни. Брат Анны был слишком слаб физически, получив родовую травму. Изольда Васильевна никогда не упоминала, но все в доме знали об этом, как знали и то, что барыня винит в случившемся себя.

Анна нырнула в привычную тень "шатра" из ветвей, сердце её стучало всё громче. Но вокруг была тишина, да и скамья стояла пустая. Серёжи здесь тоже не было. Лишь странная, давящая пустота. Анна медленно опустилась на скамью, и вдруг почувствовала, как всё внутри сжимается от безысходной боли, словно тысяча иголок одновременно вонзились в тело. Слёзы катились по ее щекам, падали на воротник платья. Анна легла на холодную, чуть влажную от росы, скамью, крепко прижав руку к груди, отдаваясь своему горю. Девушка вспоминала брата, его красивое бледное лицо, неловкую походку и глаза, которые лучились таким неповторимым ясным светом, словно он точно знал для чего он появился на этот свет. В чем смысл его жизни. Анне казалось, ещё чуть-чуть — и он снова раздвинет ветви и сядет рядом, вздохнёт, засмеётся… Но реальность была такой жестокой: Серёжа исчез, вероятно, его украли бродячие артисты, и это чувство потери отзывалось пронзительной болью в ее сердце.

Постепенно слёзы высохли, дыхание стало ровнее. Анна, обессиленная, запрокинула голову, пытаясь уловить обрывки запаха: где-то совсем близко цвели розы. Она знала эти ароматы — каждый куст когда-то сажала сама маменька, никому, не позволяя даже прикасаться к ним. К своему стыду, иногда Анне казалось, что свои розы Изольда Васильевна любит больше, чем ее, свою дочь. Но теперь, вдохнув глубже, Анна вдруг ощутила совсем другой — неприятный, едкий, незнакомый запах. Он забивался в нос, вызывал кашель, резал горло, будто жгучий дым или пропавшая еда.

— Что это? — прошептала она, вскакивая со скамьи и выбегая из “шатра”. Как же она не заметила этого сразу, когда бежала к тайному укрытию близнецов. С глаз девушки словно спала пелена и ужас, охвативший её, был в сотни раз страшнее любого кошмара. Анна крутилась на месте не понимая, где находится и, что произошло с ее любимым садом за такой короткий срок, ведь ещё вчера вечером все было хорошо нормально.

Сад, её любимый, ухоженный сад, гордость семьи Вольских, где еще вчера они с братом вместе смотрели спектакль и радовались празднику, изменился до неузнаваемости. Вместо зелёной листвы на деревьях — чёрные, засохшие ветки, которые трещали и ломались от малейшего ветра. Под ногами расстилалась колючая, скукожившаяся, высохшая трава. Птичьи голоса, ещё вчера наполнявшие воздух радостным щебетом, исчезли, а в траве и на каменных дорожках, бегущих вдоль всего сада, повсюду лежали их крошечные мёртвые тела, крылья которых были плотно сжаты, а глаза остекленели, словно нечто ужасное заставило птиц просто прекратить их полет. Воздух был наполнен смрадом, тлетворным духом.

Анна ошеломлённо обернулась — взгляд упал на розы. Роскошные кусты, ещё недавно усыпанные алыми и розовыми бутонами, теперь выглядели зловеще: лепестки их почернели, сморщились и утратили свой аромат. Кто мог сделать такое — осквернить розы, растоптать красоту и отнять жизнь не в чем не повинных птиц? Девушке стало так страшно и жалко свой сад, что она непроизвольно погладила погибающие розовые кусты.

Внезапно, как в страшном сне, кусты роз ожили, “ощетинились”, изогнулись, выставляя шипы вперед. Мертвые лепестки оторвались от кустов и, застыв, собрались вместе, будто в стаю. Там они завертелись, а потом, поднятые порывом ветра, оказались в воздухе и ринулись к Анне. Она вскрикнула, отпрянула назад, но было слишком поздно — чёрные, колючие лепестки облепили ее лицо и руки, словно осы. Шипы жалили кожу сквозь тонкую ткань — сотни мелких уколов разом лишили девушку возможности двигаться и защищаться.

Анна захрипела от ужаса, пытаясь сбросить с себя сбившийся ком из черных лепестков, но они вцепились в неё намертво — сжимали её виски, царапали щёки, пронзали своими острыми окончаниями ладони и шею, впивались в кожу, оставляя кровавые порезы. Перед глазами девушки поплыли пятна. “Та, кто осталась.”- слышала Анна шепот, исходящий от каждого мертвого лепестка, каждой засохшей травинки.

Ужас и отчаяние захлестнули девушку с новой силой. Где тот сад, который она так любила? Что произошло? Она отчаянно вертела головой, пытаясь пробиться сквозь чёрное облако, кружащееся над ее головой, искала взглядом хоть какую-то зацепку, чтобы понять причину происходящего, но вокруг было только разрушение и обречённость.

На миг Анне показалось, что она увидела чью-то тень, словно невидимая рука скользнула по её глазам, обдавая морозным холодом место прикосновения. Девушка с трудом подняла голову и, сквозь лучи слепящего солнца, вдруг увидела фигуру — высокого худощавого человека, одетого в черный плащ. Его темная шляпа с широкими, низко опущенными, полями, не давала возможности разглядеть его лицо, словно человек пытался сохранить свою тайну. Он стоял неподвижно, словно статуя, прямо над головой Анны, внимательно изучая ещё более помолодевшую усадьбу.

Анна протянула руку, пытаясь привлечь его внимание, ее пальцы цеплялись за ткань длинного плаща, в надежде, что это заставит повернуть лицо. Человек медленно, словно не хотя, повернул голову в ее сторону. Анна вздрогнула и с ужасом отдернула руку от его плаща. На нее смотрела маска без прорезей для глаз и губ, совершенно не похожая на театральную или маску клоуна. Невероятно, но, у этого человека не было лица — его заменяла черная маска, как у призрака. Анна замерла, перестав сопротивляться взбешенному рою мертвых лепестков. Анна в ужасе задрожала, ощущая, как холодный ужас вцепился клещами в её сердце. Ее охватила волна паники:

“Он пришел за мной. Он заберёт меня с собой, так же как забрал Серёжу. И никто, никто не узнает.”- обречённо подумала девушка, глотая слезы.

Она сжала руку в кулак, отчаянно пытаясь найти силы крикнуть, побороть нарастающий ужас

— Помогите! — из последних сил крикнула Анна и все исчезло. А за гранью сознания осталась страшная фигура с маской, утаившая лицо в безмолвной тени, в которой скрывалась бесконечная тьма.

Алексей Валерьевич отпустил ямщика, зашёл в ворота усадьбы, но в дом не спешил. Весть об исчезновении младшего Вольского всколыхнула его душу. Он никогда не был близок с этой семьёй, но запомнил Серёжу, когда Изольда Васильевна привозила детей в театр или на ярмарку. Сергей сумел произвести на него приятное впечатление. Мальчик, несмотря на свою болезнь, излучал внутреннюю силу и спокойствие, всегда держался достойно, никогда не показывая свою боль или усталость. Молодой граф был хорошо воспитан. Его глаза, полные умиротворения, навсегда остались в памяти сыщика. Алексей Валерьевич вздохнул, жалея ребенка. Да, преступления, связанные с детьми, всегда были для него испытанием на прочность — нужно было отстраниться от этой жалости, мозг сыщика должен быть холоден и беспристрастен, иначе смысла в расследовании не будет.

Оказавшись в цветущем саду, он вдохнул сладковатый аромат роз и осмотрелся. Сад был большим и ухоженным, что свидетельствовало о том, что сама хозяйка проводит здесь много времени. Вон там беседка, обвитая лозой винограда — возможно, именно там она любила пить чай и читать модные романы. ”А тут что у нас — сцена. Вчера именно здесь состоялся спектакль в честь именинников. Что ж, посмотрим. Следов очень много, трава стульями примята. Немудрено. Да и приглашенных гостей нужно будет опросить.” Алексей Валерьевич знал, что опрос гостей может не дать результатов, но вдруг… Алексей Валерьевич провёл рукой по, наполовину разобранной, сцене, закрыл глаза и вздрогнул, ощутив, как холод пронзил его ладонь. Видения всегда приходили к нему внезапно, и он давно привык к этому. Иногда он пытался вызвать их сам, но безуспешно, возможно его подсознание работало лишь на “прием”. Вот и сейчас перед его внутренним взором возникли три фигуры в длинных тёмных плащах, их лица были скрыты, они стояли на сцене. Нет, не двигались, не ходили — просто стояли на совершенно пустой сцене — без декораций, без музыкальных инструментов, которые были неизменным атрибутами, обычно сопровождающие представления. Это было странно. “Разберемся.”- подумал он, собираясь присесть, чтобы осмотреть, что скрыто под сценой, когда услышал слабый стон.

Он развернулся и прислушался. Стон доносился из глубины сада, недалеко от высоких деревьев с толстыми стволами. Кравцов бросился на звук, подняв в воздух свою трость, которая сейчас только мешала ему. Он с непривычки задыхался, пот струился по его лбу, но он бежал, надеясь, что это Сергей подаёт звук. “Бедный мальчик, он, вероятно, застрял или зацепился за что-то и теперь не может выбраться из своей ловушки. Вдруг его взгляд упал на, лежащую на траве, светлую фигуру, которая свернулась клубком, закрывая лицо руками. Каково же было его удивление, когда он увидел девочку, лицо и руки которой были исцарапаны и исколоты. Ее кровь, вытекающая из неглубоких ранок, смешивалась с травой образуя грязное месиво. Алексей Валерьевич бросил свою трость на траву, и опустившись на колени, и бережно поднял на руки безвольное тело девушки.

Едва прикоснувшись к ее коже, Кравцов тотчас вздрогнул — видения опять нахлынули на него. На миг ему показалось, что небо заволокло тучами, поднялся ветер, и вместо аромата роз в нос ударил жуткий смрад, а под ногами зашуршала высохшая, скукоженая трава. Алексей Валерьевич увидел огромного ворона, который внимательно осматривал его. Но вот ворон взмахнул крыльями и видение исчезло — цветущий сад с зелёной, сочной травой опять осветило яркое дневное солнце. Сыщик плотнее прижал девушку к себе. Она была без сознания. “Да это же Анна Вольская, дочь графини и сестра Сергея.”- изумился сыщик и, оглянувшись, поспешил в дом.

” Господи, что же здесь происходит?”

Алексей Валерьевич торопился, но постоянно оборачивался. Ему казалось, что за его спиной идёт один из тех артистов, которых он “увидел”, у сцены Он отчётливо слышал шаги, дыхание и шуршание плаща. Кравцов остановился — тишина. До дома оставалось несколько метров и сыщик, чувствуя мистический ужас, побежал…

Отдав девочку слуге, Алексей Валерьевич представился и попросил, чтобы принесли его трость — она давала ему ощущение спокойствия.

— Графиня ждёт вас, сударь. Прошу за мной, — слуга поклонился и пройдя коридор открыл двери в гостиную.

Кравцову показалось, что слуга ошибся — это не гостиная, а…склеп какой-то. В комнате царила гробовая тьма. Большие окна были плотно закрыты портьерами, не пропускающими дневной свет. Тусклое освещение исходило только от трёх свечей на канделябре в центре круглого стола. Все стулья были задвинуты внутрь, кроме одного, на котором восседала, словно на троне, очень красивая женщина в чёрном платье. Её волосы были небрежно собраны. Перед ней на столе стоял поднос с чайными принадлежностями, но Изольда Васильевна ни к чему не притрагивалась, вцепившись в подлокотники своего стула. Ее глаза были широко распахнуты, в них застыл ужас.

Алексей Валерьевич, привыкнув к полутьме отметил, что гобелен и портьеры в гостиной при таком освещении выглядели несколько устрашающе — темно красный цвет интерьера имел кровавый оттенок. Кравцов передёрнул плечами и представился.

— Алексей Валерьевич Кравцов, сыщик сыскного отдела. Я здесь, потому что в отдел поступил звонок от вашего управляющего о пропаже вашего сына. Это так?

Изольда Васильевна молчала. Ее взгляд был устремлён в пустоту.

— Может вызвать вам врача?

Сыщик видел столько горя на местах преступлений, что не удивился реакции этой матери на пропажу сына.

— С вашего позволения, я пока опрошу слуг и осмотрю комнату Сергея Петровича, а потом побеседую с вами, если не возражаете.

Алексей Валерьевич, почувствовал на себе проницательный взгляд графини, словно она хотела дотянуться до его мозга и вытащить оттуда все его мысли. Он, попытался сбросить это ощущение, собраться с мыслями, осознавая, что предстоящий разговор будет нелегким. Он уже многое понял, увидел и услышал за этот тяжелый день, но сейчас ему необходимо было выяснить как можно больше о пропаже Сергея и о том, что происходило в усадьбе в последние дни и найти ответы на свои бесконечные вопросы.

— Да, мадам, пока что мне не удалось найти вашего сына, — начал он, стараясь сохранять спокойствие в голосе. — Я опросил слуг и исследовал сад, где было найдено ваше второе дитя, Анна Петровна. Теперь мне нужна более подробная информация о Сергее, о том, что произошло на празднике, откуда появились эти артисты и почему вы наняли именно их.

Графиня, сжав губы, холодно ответила:

— Я думаю, что вы достаточно узнали о самом празднике и о моем сыне. Артистов нанял мой управляющий, по рекомендации моих родственников. Это хоть и бродячий театр, но весьма известный, даже в столице их представления идут с огромным успехом. Что ещё вы хотите знать?

Прошло несколько лет. Все это время девушка провела в закрытом пансионе, куда графиня Изольда Васильевна отправила ее после памятного праздника. Анна часто вспоминала тот последний разговор с маменькой, который круто изменил ее жизнь.

Анна, не спала всю ночь. Боль от неизвестности с братом сжимала ее внутренности и отдавалась в висках, словно кто-то сжимал её голову в железных тисках. Не дождавшись горничную, Анна наспех умылась и натянула вчерашнее платье, чувствуя, как несвежая ткань прилипает к её коже, Тихо спустившись по лестнице, она увидела маменьку, которая стремительно прошла в кабинет. В черном платье, с усталым лицом и потемневшими от бессонницы глазами, графиня выглядела так, будто сливалась с тьмой, который окутывал их дом. Сердце Анны сжалось от страшного предчувствия, когда она заметила черную ленточку, вплетенную в прическу Изольды Васильевны. В совокупности с черным платьем, ленточка подчеркивала траурный наряд Изольды Васильевны. “Неужели Сережа умер? И его тело уже нашли? Бедный, бедный мой брат,”- пронеслась горькая мысль в голове Анны.

Девушка закрыла рот рукой, чтобы не закричать, не выдать себя. Слезы полились из ее глаз. Хотелось броситься к маменьке, обнять ее, прижаться, чтобы она защитила ее от этой ужасной новости. Но Анна сдержалась — Изольда Васильевна была всегда холодна с детьми и никогда не разрешала им проявлять свои эмоции в своем присутствии. Вот и теперь Анна боялась, что маменька оттолкнет ее в тот момент, когда она так сильно нуждалась в поддержке.

Анна все ещё находилась в лазарете пансионата. Температура от волнений и скорби о потере единственного близкого человека в этом замкнутом бездушном месте не спадала. Врач, ежедневно осматривающий девушку, лишь качал головой, но его успокаивающие микстуры помогали. На душе Анны стало спокойнее и она больше не кричала по ночам от ночных кошмаров. Теперь она была твердо уверена, что Сергей жив, и это придавало ей решимости разобраться в случившимся и найти брата. Анна не могла больше бездействовать и ждать, когда маменька позволит ей покинуть закрытый пансион, в который так безжалостно ее сослала. Она была так благодарна Вилене за ее веру в нее и за то, что открыла ей свою тайну, в последний миг жизни вручив смятый листок бумаги, дающий Анне шанс выбраться отсюда.

Алексей Валерьевич неторопливо шел по улице, разглядывая красивые вещи, выставленные в витринах уютных магазинчиков, Он направлялся в кофейню, недавно открывшуюся в большом здании напротив его нового места работы. Сев за крайний столик, он заказал чашечку любимого кофе со вкусом мендаля, и подозвал мальчишку, который громко рекламировала заголовки местной газеты. Расплатившись с горластым юношей, он поднёс изящную чашку к лицу, и вдыхнул пряный, терпкий аромат кофе.

С недавних пор Алексей не спешил никуда — он устроил свою жизнь наилучшим для себя образом, открыв частное сыскное агентство. Его талант и способности видеть “невидимое” давно принесли ему блестящую репутацию, ещё когда он служил в сыскном отделе. Когда же он решил работать на себя, это обеспечило его финансовую независимость. Иногда его спрашивали почему он так радикально изменил свою жизнь, но он лишь печально улыбался и отвечал, что без указаний сверху работать легче и комфортнее Никто не догадывался о той боли и разочаровании, которые он испытал, когда сначала услышал неожиданное обвинение в свой адрес от матери потерпевшего, а затем получил чёткое указание закрыть дело, до раскрытия которого оставался всего один шаг.

Только вчера он закончил свое расследование о пропаже бриллианта у одной почтенной дамы, которая, как оказалось добровольно отдала его своей горничной, не подозревая, что делает это под гипнозом. Горничная оказалась настоящей плутовкой: научившись этому мастерству у бродячих цыган, она ловко обводила вокруг пальца многих сердобольных дам, давно перешедших грань молодости, втираясь к ним в доверие. Дело было довольно простым, учитывая, что Кравцов сразу заметил у горничной приспособление, похожее на маятник, с помощью которого она вводила дам в гипноз. Сложнее было вычислить этих обманутых дам, которые обливаясь слезами, думали, что они сошли с ума, одаривая ценностями простую горничную.

Алексей Валерьевич откинулся на стул и раскрыл газету на статье, которая привлекла его внимание громким заголовком:

“Усадьба Вронских снова ожила.

После длительного отсутствия Анна Петровна Вольская закончила свое образование и вернулась домой. Наследница прославленного рода, молодая графиня Вольская пока никого не принимает…”

Не дочитав, Алексей Валерьевич резко встал и быстрым шагом перешёл улицу. Попав в свой кабинет, он достал из стола несколько тетрадей, в которые он регулярно записывал свои умозаключения. Безошибочно выбрав ту самую тетрадь, в которую семь лет назад он записал все свои мысли и выводы, связанные с исчезновением молодого юноши Сергея Петровича с празднования собственного дня рождения, он почувствовал, что настало время вернуться к этому делу

Открыв тетрадь, Алексей Валерьевич тотчас вспомнил испуганную девочку, которую когда-то нес на руках из сада и ее прощальные слова: “Пожалуйста, найдите моего брата. Только вы сможете это сделать. Я знаю — он жив.” Сердце старого сыщика сжалось. Он сильно побледнел. Это дело тревожило его все эти годы. Именно из-за него он круто изменил свою жизнь, став частным сыщиком. Именно тогда мать этой девушки обвинила его, называв “собирателем сплетен”. Кравцову казалось, что он давно забыл об этом, но возвращение молодой графини в усадьбу, всколыхнуло воспоминания. Ему вдруг очень захотелось увидеть Анну Петровну и узнать у нее, как жил все эти годы ее брат. Если, конечно, графиня Изольда Васильевна говорила правду, утверждая, что его увез дядя. Но все эти годы в душе у Алексея Валерьевича “скребли кошки” искреннего сомнения ее словам. Он покраснел и был так возбужден, что не раздумывая отдел шляпу, поправил костюм на располневшей фигуре, и выбежав из своего кабинета, подозвал извозчика.

Анна проснулась в своей комнате и затравленно огляделась по сторонам. Здесь было светло и уютно, словно в детстве: никаких следов плесени или заброшенности. Лучик света пробивался сквозь неплотно закрытые портьеры и слепил девушки глаза. Она не помнила как оказалась в комнате — вероятно ее отнес слуга. На миг Анна усомнилась в реальности происходящего, и ущипнула себя за щеку. Возникшая боль подтвердила, что всё это — правда. Анна быстро оделась, что после долгого проживания в пансионате не вызывало трудностей, и спустилась в столовую. Завтрак стоял на столе, ожидая ее, но маменьки не было. Столовая выглядела более ухоженной, но плесень здесь тоже успела пустить корни.

Никогда не общаясь с управляющим имения, Анна решила начать с поиска каких-нибудь записей об адвокате или поверенном их семьи. Но прежде встав из-за стола, едва притронувшись к пище, Анна медленно подошла к комнате брата. К ее удивлению дверь, когда-то покрашенная в светлый тон, почернела и была заколочена досками. Анна тяжело задышала и обхватила себя руками, пытаясь закрыться от увиденного.

“Как же ты тут жила, маменька? Что чувствовала, не позволяя искать Серёжу? Заперев меня?”- думала Анна.

В ее душе разгорался огонь возмущения и ярости. Она чувствовала, что получила ещё одно доказательство того, что маменка всех обманула тогда, сообщив о мнимом отъезде брата. “Прежде всего, нужно найти этого сыщика. Кажется, его фамилия Кравцов.”

Решительно спустившись по лестнице, Анна подошла к входной двери. Открыв дверь, Анна взвизгнула от неожиданности — перед ней стоял человек, о котором она только что думала, размышляя, где его найти.

Еле дождавшись вечера, Алексей Валерьевич осторожно постучал в парадные двери усадьбы Вольских.

Сегодня усадьба выглядела по другому — она словно хмурилась, сдвигая брови-ставни и пряча свою крышу под слоем вечерней темноты. В воздухе витало тревожное ожидание, словно само место ощущало приближающуюся разгадку тайны. Шорохи, доносящиеся из темноты, создавали ощущение, что кто-то наблюдает за происходящим или даже руководит всем.

Кравцов повернул голову в сторону сада и посмотрел в сгущающийся сумрак, пытаясь разглядеть что-то вдалеке, но услышал характерный скрип. Старый слуга, с усталым, но вежливым лицом, с усилием распахнул тяжелые двери и проводил в столовую, где его уже ожидала хозяйка дома. Графиня Анна Петровна, облачённая в траурное платье, выглядела измождённой, но сохраняла удивительное спокойствие и неизменную красоту. Черный цвет платья подчёркивал матовость её кожи, придавая облику особую благородную строгость. Волнистые непослушные волосы, аккуратно собранные в строгую прическу, украшала ажурная черная лента, словно символизируя тонкую грань между миром живых и миром мёртвых. Губы Анны были плотно сжаты, а на лбу проступила скорбная морщинка, словно отражая внутреннюю боль и решимость одновременно.

«Бедная Анна Петровна… сколько испытаний выпало на её долю: исчезновение брата в самый счастливый день её жизни, изгнание, смерть матери… Но с каким достоинством она держится. Молодец», — подумал Кравцов, внимательно наблюдая за изменениями в девушке и испытывая искреннее восхищение её стойкостью.

В тот момент, когда Анна, повернувшись полубоком, отдавала распоряжения слуге относительно предстоящего обеда, Алексей Валерьевич, внезапно заметив за её спиной тёмный, удлинённый сгусток тьмы, который будто стал ее двойником, повторяя каждое её движение. Его лицо нахмурилось, и он глубоко вздохнул. “В этом доме действительно присутствует нечто потустороннее, необъяснимое, что медленно втягивает всех членов этой несчастной семьи в свои сети. Осталась только Анна — и если с ней что-то случится, род Вольских исчезнет навсегда”. Кравцов передёрнул плечами, пытаясь отогнать тревожные мысли. Он знал: рассказывать об этом Анне сейчас — значит лишь усилить её тревогу. Вначале нужно разобраться самому. Испытывая почти отеческую заботу к этой девушке, Алексей Валерьевич отчётливо понимал: он здесь, чтобы помочь ей, и сделает всё возможное, чтобы спасти.

После того как слуга удалился, Анна пригласила Кравцова присоединиться к ужину.

— Дорогой Алексей Валерьевич, прошу прощения за скромность ужина и за то, что мы не можем расположиться в гостиной, — тихо сказала она. — По известным вам причинам я не могу туда заходить. А прежде чем привести дом в порядок, нужно уладить некоторые наследственные дела. — Она села в центре стола, демонстрируя, что теперь именно она — хозяйка этого дома и тяжёлый груз обязанностей лег на ее хрупкие плечи.

Кравцов молча обдумывал, как начать разговор ради которого он пришел сегодня. Отчёт был написан, но как решится его отдать Анне, не поранив ещё больше ее трепетную душу.

— Я понимаю, что вы, вероятно, принесли мне неутешительные новости, — внезапно заговорила Анна, словно опережая его. — Но я сама уже кое-что выяснила. Разбирая бумаги маменьки, я наткнулась на доверенность, выданную графине Изольде Васильевне Вронской — на управление имением её брата. Из этого документа я поняла, что она наняла управляющего имением Михаила Васильевича всего за неделю до того, как мы с Сергеем праздновали свое четырнадцатилетие. Это многое говорит… и не в её пользу. Как вы думаете? — голос девушки дрогнул, а лицо побледнело. — А вы нашли доказательства лжи моей матери? Сережи там действительно никогда не было?

Анна Петровна осторожно взяла в руки найденную тетрадь, ощущая на пальцах шероховатость старой кожи и едва заметные гравировки. Её сердце сжалось от страха: впервые в их доме она увидела эту затертую, покрытую пылью книгу — скрытую от посторонних глаз. Вероятно, маменька тщательно скрывала ее от детей. Но почему? Какую тайну хранила в себе эта тетрадь? Мысль о том, что в их роду кроется нечто опасное и запретное, боролась с надеждой и тревогой.

“Неужели Кравцов прав и в нашей семье есть нечто такое, что нужно прятать так далеко?”- размышляла Анна, аккуратно положив находку на кровать. Ее пальцы легко касались гравировки на кожаном переплете, а мысли переносили её в прошлое: маменька, стоящая перед портретом графа Алексея Вольского, рассказывала притихшим маленьким близнецам о его подвигах, которые привели семью к богатству и славе. Воспоминания о том, как она слушала эти истории в детстве, наполняли сердце одновременно трепетом и страхом, но еще Анна чувствовала особую трогательную грусть о безмятежном прошлом.

Самой Анне было немного страшно, зато Сергей светился от счастья внимательно впитывая каждое слово маменьки, ему всегда были интересны рассказы о сражениях. Солдатики — его любимая игрушка — были частью его мечтаний о героическом прошлом рода, о славных подвигах.

— Вензель рода “Книга и шпага” — символ знания и отваги. Именно эти качества и привели вашего прадеда к вершине славы. Вы должны гордиться тем, что он сделал для нашего рода. Мы богаты и известны, но для этого нужно лишь следовать определенным правилам, о которых я расскажу вам когда придет время. — говорила Изольда Васильевна.

В её голосе звучала не только гордость, но и боль — словно за каждым сказанным словом скрывалась история, принявшая свой тяжёлый и тёмный оттенок. Но сейчас пережив потерю брата, внезапную смерть матери и свою жизнь в закрытом пансионате в душе Анны затаился тревожный вопрос: что скрывалось за всем этим величием своего рода?

Анна выхватила конверт из рук Кравцова, все ещё находясь под впечатлением о прочитанного в старинной тетради.

— Это гнусно — подвергать свой род, своих потомков такой жестокости. Где его хваленая доблесть? Он же просто трус. Теперь из-за него пострадал мой любимый брат. А он… а он… — в отчаянии она всхлипнула. Ей явно не хватало воздуха. Мысли кружились, будто рой ос. И жужжали, жужжали. Анна была так растерянна и выглядела такой беззащитной, что сердце Алексея Валерьевича сжалось. Он, забыв про этикет, прижал ее к себе и по-отечески погладил по ее голове, успокаивая, словно маленького ребенка

— Бедная девочка. Вы не одна. Мы справимся с этим грузом вместе. Жизнь порой преподносит нам горькие подарки, от которых невозможно отказаться. Но выход есть всегда.

Выронив письмо из рук, Анна молча встала и подошла к окну. Ее лицо было бледным, но девушка выглядела спокойной и задумчивой, словно мысленно разговаривала со своим предком, который узнал, как разорвать договор с Человеком без лица.

Алексей Валерьевич поднял, упавшее письмо с пола и внимательно перечитал его, отметив главное — условие, при котором действие договора прекращается: поиск брата, артефакты и древнее заклинание. В письме также четко прописывалось, что произойдёт с усадьбой и членами семьи в случае нарушения договора. Возможно, поэтому усадьба то в одночасье обновлялась, то приходила в запустение, а деньги у семьи то появлялись, то исчезали. Эти объяснения закрывали часть вопросов, которые крутились у сыщика в голове и были отмечены в его походной тетради.

Вдруг его глаза заблестели, и он откинулся на спинку стула — ужасающая догадка пронзила его мозг. Перед глазами возникла картинка: маленький Сергей гуляет в саду, неловко перебирая ногами, хромая и раскачиваясь из стороны в сторону, поддерживая себя тростью. Что это — врожденная болезнь? Повреждение в детстве? Или родовая травма? А может, подсказанный способ избавления от страшной судьбы? Кравцов вскочил и забегал по комнате, не веря самому себе. Ему захотелось поделиться с Анной своей догадкой, но он сдержал себя: “Анне хватает забот и взвалить на ее плечи ещё такое — значит сломить ее веру в людей окончательно. Нет, пожалуй, посвящать в жуткую тайну своей матери, я не буду. Если только…”

Алексей Валерьевич прервал свои мысли, почувствовав, как Анна подошла к нему и взяла за руку.

— Я в детстве представляла себя особенной и везучей, словно Ангел-хранитель ходил за мной по пятам, оберегая меня от всяких бед. Мое воображение подкидывало мне разные картины, которые пугали и завораживали меня… Читая это письмо, я вспомнила свои сны. В них я видела слепого старца с длинной бородой, который сидел за столом, покрытым белой скатертью, в белой рубахе с вышивкой, окаймляющей ворот. Во сне он брал меня за руку и, словно наполнял меня невидимой силой, говоря, чтобы я ничего не боялась и любые испытания мне по плечу. По началу эти сны вызывали у меня страх, но сейчас… — она взглянула на письмо, — Кажется, мне снился этот самый Перум, с которым свела судьба и моего деда, Николая Алексеевича Вольского.

Анна, опустила его руку, вздохнула и покачала головой, словно сбрасывая наваждение, вдруг посетившие ее. Она согнулась и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Затем села в кресло и позвонила в колокольчик, приказав слуге принести горячий чай.

— Анна Петровна, вы сильно устали. Вам необходимо отдохнуть и прийти в себя. Позвольте мне продолжить осмотр вашего дома самому. Я тотчас доложу вам результаты, — произнес Кравцов.

— Спасибо, мой друг, за ваш такт и великодушие, но нет. Мы продолжим поиски вместе, — Анна покачала головой и бросила взгляд в затемненные углы комнаты. — Мне с вами гораздо спокойнее, ведь, как пишет мой дед, Призрак совсем рядом.

— Даже если это и так, он ничего не сделает вам, согласитесь. Свою часть договора ваша мать выполнила, а у вас ещё нет детей, — произнес Алексей Валерьевич и отвёл глаза.

Он точно знал, что Призрак давно не прячется по углам этого странного дома. Здесь он чувствует себя скорее хозяином, не опасаясь быть увиденным или пойманным. Вот и сейчас Призрак спокойно стоял за спиной Анны и с интересом наблюдал за происходящим. Кравцову показалось, что все их поиски лишь забавляли Призрака. Алексей Валерьевич покачал головой, сбрасывая видение, и сжал плотнее губы. “Мы все равно найдем выход и избавимся от тебя раз и навсегда. Нужно лишь чуть больше времени и информации.”

Анна молчала, не замечая как насупился сыщик. Ее мысли были далеко. Узнав о страшном договоре, который связал воедино весь род Вольских, она остро почувствовала, что теперь только от нее зависит будущее своей семьи. Именно она должна выполнить предначертанное и разорвать договор с Человеком без лица. Она стала последней надеждой своего рода, и её судьба была переплетена с древней легендой, которая требовала от неё смелости, решимости и истинной любви к брату. “Клянусь, я выполню то что ты попросил, дедушка”, - мысленно решила Анна, и на душе стало спокойно. Ее метания закончились — нужно было действовать и незамедлительно.

Анна решительно взяла письмо и перечитала последние строки. Она была готова отправится на поиски брата, куда бы это ее не завело, но для ритуала требовались некие артефакты и древнее заклинание, которое колдун передал ее предку. Анна с тревогой схватила неподписанный конверт и провела по нему рукой, надеясь найти хоть какие-нибудь намеки на место поиска. Но конверт был пуст. Ее глаза расширились, а на лбу собрались морщинки разочарования. Как же теперь быть? Где искать подсказки? Она оглянулась в поисках Кравцова и заметила его, сидящего на коленях у стены.

— Алексей Валерьевич, что вы делаете? — спросила она.

— Ищу клочек бересты. По-моему, где-то здесь тетрадь графа Алексея Вольского ударилась об стену, и из нее выпало письмо, — буркнул Кравцов, лёжа на полу и тщательно рассматривая его поверхность. — Ничего нет. Может закатился под шкаф?

Анна позвонила в колокольчик и с нетерпением дала указание слуге тщательно обыскать комнату. Слуга, хорошо читал по губам, но сколько бы он не ползал по полу, не отодвигал мебель, клочка бересты нигде не было.

Анна сильно расстроилась, с досадой воспринимая эту неудачу.

— Что ж в этом деле просто не бывает, — серьезно сказал Кравцов. — Предлагаю вернутся в комнату вашего брата. Что-то мне подсказывает, что графиня Вольская собрала все, что связано с договором в комнате своего сына. А это нам на руку.

— Вы думаете артефакты там? — радостно выдохнула Анна и, не дождавшись ответа побежала в комнату Серёжи.

Прямо перед ней завис небольшой сгусток, похожий на шар в ореоле светлых лучей, словно само солнце опустилось в коридор усадьбы. Анна прижалась к стене, пытаясь стать как можно незаметнее, спрятаться в спасительной темноте. Затаив дыхание, она наблюдала, как этот шар стал расширяться, принимая форму человека. Это длилось всего несколько минут, но для уставшей от пережитых впечатлений, испуганной девушке, казалось, что прошли часы. Не понимая, что происходит и откуда появилось это немыслимое чудо, Анна пыталась не выдать своего присутствия, но с любопытством ожидала продолжения.

Когда очертания фигуры приобрели резкость, она увидела перед собой молодого мужчину, от которого исходило сияние. Без сомнения, это был Призрак, но не тот, о котором писал граф Николай Алексеевич Вольский — человек в черном плаще и широкополой шляпе без лица. От этого Призрака исходило тепло и доброта. Он счастливо улыбался прищуривая глаза и характерно откидывая голову набок, напоминая Анне кого-то хорошо знакомого, но далёкого и, что скрывать, полузабытого. Девушка невольно улыбнулась Призраку в ответ, ее рука потянулась к нему, чтобы ощутить прикосновение к его коже, но наткнулась на сопротивление. Призрак словно находился внутри купола, сотканного из упругой прозрачной материи. Анна сжала пальцы и вдохнула, пытаясь уловить родной запах, но почувствовала лишь плесень — от сырости давно разъедающей дом.

— Сережа, это ты? — тихо спросила Анна, восхищенно разглядывая Призрак, глаза которого засветились изнутри, ярко освещая коридор и саму девушки. — Какой красивый ты стал? Я всегда знала, что ты жив. Чувствовала тебя.

Тысяча вопросов кружились у молодой графини в голове, но она, смахивая слезы со щек, наслаждалась этим моментом воссоединения с братом. Пусть не совсем с ним, с его Призраком, но это придавало ей силы и подтверждало, что она была права, решив бороться с проклятием их рода.

— Я очень скоро найду тебя. Не думай, я не одна. У меня есть замечательный помощник- сыщик Кравцов. Мы уже многое успели узнать и найти, — торопливо говорила Анна, боясь не успеть сказать главное, пока Призрак не исчез. — Ты не беспокойся, мы обязательно что-нибудь придумаем…

Анна на секунду задумалась, а потом решительно встряхнула головой.

— Всему виной является наш предок, помнишь его портрет в большом зале. Это он заключил проклятый договор с нечистой силой…А маменька…Наша маменька… Она отдала тебя Человеку без лица… — последние слова Анна уже шептала, всхлипывая и размазывая слезы по лицу. Ей было очень горько и тяжело. Душа разрывалась от боли. Только теперь она поверила в это сама — ее любимая маменька, добровольно отдала своего сына Человеку без лица в угоду возрождения былого богатства.

Рыдая, Анна опустила голову, закрыв лицо ладонями, и вдруг почувствовала лёгкое прикосновение, словно теплый ветерок прошелся по ее волосам, забирая ее боль и отчаяние. Продолжая судорожно вздыхать, она почувствовала облегчение, словно что-то светлое заполнило ее душу. Анна подняла глаза и с благодарностью взглянула на Призрак своего брата, который протянув руку вперед, позвал ее за собой. Его лицо исказила не высказанная мука, а яркие лучи, исходившие из глаз, померкли. Девушка поспешила за светящимся облаком, которое уверенно плыло по коридору, взметнулось ввысь по лестнице и завернуло за угол. Анна так завороженно следила за Призраком, пытаясь не отстать от него и не упасть по дороге, что не заметила как оказалась в комнате графини Изольды Васильевны. Она очнулась, удивившись тому, что сидит за столом маменьки, а перед ней лежит папка, аккуратно перевязанная голубой ленточкой.

Анна подняла глаза и столкнулась с твердым взглядом Призрака ее брата. Светящаяся субстанция зашевелилась и осветило папку, будто брат привел ее в эту комнату специально. Следуя подсказке, Анна развязала ленточку и раскрыла папку, внутри которой были собраны рисунки, выполненные углем и карандашом. Анна не помнила, чтобы ее маменька, когда нибудь рисовала или держала в руках уголь. Девушка была уверена, что Изольда Васильевна любила читать и вышивать. Но рисовать? Тем более так искусно? Анна вскочила со стула и схватив папку села на пол, раскладывая рисунки в том же порядке, в каком они лежали в ней. Призрак брата ярко осветил своеобразную выставку искусств графини Изольды Васильевны, и его лицо расплылось в благодушной улыбке. Он словно подмигнул Анне, которая была сильно обескуражена увиденным.

Перед ее глазами раскинулась портретная галерея, посвященная Сергею. Каждый портрет относился к определенному периоду его жизни. Вот он маленький, держит в руках игрушку, стоит, уткнувшись в юбку матери. Крепкие мужские руки, давно покинувшего их, отца удерживают его на полу. А здесь — Сережа читает книгу, сидя перед открытым окном. Тут — юноша хлопает в ладоши. Его голова поднята к небу, где запускается фейерверк.

Анна вздохнула пересматривая эти рисунки. Сколько в них было жизни, счастья надежды! Ещё ничего не предвещало тот кошмар, который перевернет их жизни, изменив судьбу каждого из семьи Вольских навсегда.

Немного успокоившись, Анна подошла к последним трем портретам, изображавшим Сергея уже возмужавшим, повзрослевшим мужчиной. Изольда Васильевна тщательно прорисовывала одежду, волосы и предметы, окружавшие сына, а само лицо рисовалось смазано, лишь штрихами и наметками. На одном из портретов Сергей был изображён в мундире офицера, уверенно сидящем на коне. Его лицо закрывали длинные волосы. Только на последнем, недорисованном портрете Изольда Васильевна попыталась изобразить повзрослевшие лицо сына таким, какое оно могло быть, если бы Серёжа остался с ними. Анна поднесла этот портрет к глазам и сравнила его с Призраком брата, находящегося перед ней. Изольда Васильевна не ошиблась ни в одной черточке, ни в одном штрихе. Создавалось впечатление, будто ей позировал сам взрослый Сергей. Сердце матери точно угадало, каким вырастет ее сын.

Анна смотрела на все эти портреты и представляла себе маменьку: одинокую в полутемной гостиной, одетую в траурный наряд. Они сидит на любимом кресле и смотрит на догорающую свечу, постоянно прислушиваясь к звукам — боясь пропустить стук трости, сопровождающей сына. А вечером, возвращаясь в свою комнату, Изольда Васильевна в отчаянии рисует портреты Серёжи, оживляя свои воспоминания о нем. Сколько таких бесцельных дней и ночей провела Изольда Васильевна, слоняясь по притихшему дому, заживо похоронив себя в нем во искуплении своей вины.

Сердце Анны сжалось от жалости. Только увидев эти портреты, она поняла, каково было ее маменьки ежедневно заходить в комнату сына, прикасаться к его вещам, иногда играть в его солдатиков и ждать…

Анна аккуратно собрала все рисунки маменьки, не перепутав ни одной даты, отмеченной ею, и бережно схватила папку, намереваясь вернуть все на место, но услышала легкий шум падающей деревяшки.

— Что это? Неужели?.. — опустившись на колени, счастливо вскрикнула Анна, подняв с пола кусок бересты. — Это же древнее заклинание! Сережа, мы нашли его. Понимаешь?

Анна в нетерпении вскочила и повернулась к Признаку брата, показывая ему драгоценную вещь, еле сдерживая себя, чтобы не бросится ему на шею. Она была так взбудоражена находкой древнего заклинания, что не сразу заметила, как изменилось все вокруг нее.

Свет, исходивший от Призрака брата, потускнел, словно он иссякал, и помещение снова стало погружаться в темноту. По всей комнате растянулись тени от предметов и вещей, находившейся в ней; окно затянуло ледяными узорами, будто внезапно наступила зима. Анна поежилась, осматриваясь по сторонам, предчувствуя беду. На миг ей показалось, что по ее ногам проскользнуло нечто склизкое, похожее на тех слизней, которых они видели в комнате Сергея. Девушка отпрыгнула в сторону и наконец заметила, как колышется Призрак ее брата, с трудом удерживаясь на месте, словно воздушный шарик на ветру. Лицо брата исказилось от страха, когда к нему медленно подплыла темная субстанция и полностью поглотила оставшееся свечение.

Испуганная девушка попыталась подбежать, помочь Призраку брата, но не смогла сдвинуться с места, будто липкая гадость приковала ее к полу. Анна закричала, пытаясь привлечь внимание темного сгустка к себе, но он уже тянул Призрака брата к окну. Анна в панике кинула в них закрытую папку маменьки, перевязанную ленточкой. В этот момент темная субстанция, поглотившая Призрак ее брата, вытянулась, приобрела форму Человека в черном плаще и широкополой шляпе и повернулось к девушке, победно подняв голову без лица. Анну охватил ужас: сердце прыгнуло куда-то в живот и забилось, кожа покрылось липким потом и затряслось. В этот миг Человек в черном и Призрак ее брата исчезли в стекле, едва коснувшись его. Анна почувствовала холодный ветер и жуткий смех, сквозь который она явно различила крик брата “Я в мертвом городе. Там…”

Доехав до дома, Алексей Валерьевич скинул перепачканную в пыли и паутине одежду, отметив, что от ползания на коленях уже не новые брюки протерлись и кое где появились пятна от плесени. Он с удовольствием принял ванну, побрился и, вытираясь полотенцем, зашёл в гостинную, где чуть взбодрился коньяком. Все тело ныло, будто эти двое суток он таскал тяжелые мешки. Голова и ноги гудели, словно намекая, что бессонница в его возрасте вредна. Но спать совершенно не хотелось. Они с Анной уже подобрались так близко к цели, что это сильно будоражило его, мешая отвлечься и успокоится.

Он зашёл в кабинет и, удобно устроившись на кресле, открыл свою тетрадь. Нужно было упорядочить мысли, сделать выводы о новых фактах, расшифровать символы и задать новые вопросы. За эти дни он понял, что события в этой непростой истории стремительно ускоряются, иногда сбивая с толку и принося все новые сюрпризы и загадки, поэтому нужно было подготовится и решить как действовать дальше. Обмакнув острое перо в чернильницу Алексей Валерьевич записал:

“1. Повторяющиеся сны Анны Петровны — внутренний конфликт: кто-то пытается удержать Сергея, для исполнения договора с Человеком без лица.

2. Порванный гобелен, спрятанный под портретом — символ разрушенных семейных обетов и пророчества, связанных с клятвой рода.

3. В письме графа Николая Алексеевича Вольского скрыт ключ к разгадке — способ избавится от договора: поиск брата, артефакты и древнее заклинание.

4. Пепельница в форме гриба, золотая монета и каменная шахматная фигура — артефакты, ключи к древней магии рода Вольских, которая использовалась для контроля над семейным наследием. Они же и носители древней магии, которые могут как защитить, так и навредить.”

Записав последнее предложение, сыщик вдруг почувствовал жуткий холод, его голова сильно закружилась, будто он сидит на карусели и сам ускоряет ее движение. Руки покрылись гусиной кожей, а ладонь правой руки будто прокалывала острая игла, наблюдая за мучениями своего владельца… Кравцов с трудом потянулся за графином с водой, но перед ним возникли найденные артефакты, которые вдруг рассыпались, едва коснувшись его руки. Он увидел злое, грозное лицо колдуна Перума, описанного в письме графа Николая Алексеевича. Колдун стоял перед ним и, ударяя по столу кулаком, торопил его, требуя вернуться в усадьбу прямо сейчас.

Собрав силы, Алексей Валерьевич покачал головой, прогоняя видения, и побрел в спальню, отчётливо осознавая, что ему просто нужно выспаться. Уже засыпая, он подумал, что надо было бы позвонить Анне и удостоверится, что у нее все в порядке, но взглянув на часы отмел эту мысль: в такое время этикет не позволял беспокоить молодую графиню. Кравцов вздохнул, успокаивая себя тем, что при опасности сама Анна давно бы нарушила это правило и позвонила бы ему.

Едва солнце поднялось над горизонтом, Алексей Валерьевич, выспавшись и отдохнув, уже стучал в парадные двери усадьбы Вольских. Этикет — этикетом, но его сердце сильно тревожилась за девушку. “Если она отдыхает, я просто подожду ее. Мне будет так спокойнее.”- думал сыщик, когда заспанный слуга пропустил его внутрь дома.

— Не беспокойте графиню, я просто подожду. Не будите ее, — медленно проговорил Алексей Валерьевич.

Слуга кивнул и проводил его в зелёную комнату.

Через несколько минут он принес чай, пропуская вперёд бледную Анну, которая и сегодня ночью явно не спала.

Кравцов отметил, как ее лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Девушка будто похудела за это время, забывая про еду и сон. Алексей Валерьевич покачал головой, решив, что через несколько минут сам скажет, что забыл позавтракать — может, хоть так Анна наконец хоть что нибудь поест.

Девушка не скрывала своей радости от встречи с Кравцовым.

— Как хорошо, что вы не стали ждать, дозволенного времени приема, а приехали сразу. После вашего отъезда столько всего произошло, что я прямо не знаю, с чего начать, — торопливо говорила Анна, размахивая руками, словно боялась не успеть.

— Начните с главного, и лучше по порядку, — мягко сказал сыщик, чувствуя, что он пропустил нечто экстраординарное.

— Я видела брата, в доме находится Человек без лица, и клочок бересты у меня, — выпалила Анна и плюхнулись на стул, еле переводя дыхание, словно после бега.

— Вы видели своего брата? — удивился сыщик и озабоченно посмотрел на Анну, возможно от сильного желания найти Сергея у нее начались галлюцинации.

Анна засмеялась, ее лицо озарилось таким счастьем, что Кравцов смутился от своих подозрений.

Она не стала его мучить домыслами и просто рассказала все, что случилось с ней, начиная с появления светящегося сгустка и заканчивая Человеком без лица, безжалостно поглотившим Призрака ее брата. Слезы текли у нее по щекам. Она несколько раз прерывала свой рассказ, пытаясь перевести дыхание.

Алексей Валерьевич был очень озадачен ее рассказом, но чувствовал, что он четко ложиться в определенную схему, словно кто-то играет с ними, одновременно показывая пряник и ударяя кнутом. Он нахмурился и долго обдумывал услышанное.

— Анна Петровна, боюсь перед вами Человек без лица разыграл представление. Ведь поглощение темной субстанцией светлую — это олицетворение договора, во имя которого Темный Призрак и пытается забрать вашего брата.

Он замолчал, глядя на поникшую Анну, и продолжил:

— Но зато, благодаря вашим видениям, мы узнали, что Сергей Петрович жив, вы соприкоснулись с переживаниями Изольды Васильевны и нашли клочек бересты. Кстати, позвольте полюбопытствовать.

Анна протянула ему свою находку, которую так и держала в руках.

— Ну с, что здесь у нас? — Алексей Валерьевич внимательно осмотрел клочек бересты и вздохнул.

— На нем ничего нет. Он пуст. Я думала, вы сможете увидеть… Прочитать… — произнесла Анна и вздрогнула, будто в комнате был сквозняк. Она выглядела испуганной и разочарованной.

— К сожалению, нет. Пока нет, — произнес сыщик и вдруг быстро зашагал по комнате взад и вперёд, обдумывая промелькнувшую мысль. — Я думаю, что колдун не мог обмануть вашего предка. Он точно передал ему древнее заклинание. Но согласитесь, если бы на самом клочке бересты были записи, их бы мог прочесть каждый любопытствующий. Поэтому колдун спрятал его глубже, чем видит глаз. Я уверен в нужный момент мы сможем прочесть заклинание. Оно откроется нам.

Анна с надеждой посмотрела на сыщика, лишний раз поблагодарив Бога, что свёл ее с этим замечательным человеком.

— И что нам делать дальше?

— Дальше? — улыбнулся Алексей Валерьевич. — Позавтракаем. Надеюсь, вы не откажете старику. Я так торопился к вам, что не успел перекусить.

Анна вскочила, всплеснула руками и покраснела.

— Дорогой вы мой, с нашими приключениями я совсем забыла о своих обязанностях хозяйки. Прошу вас в столовую. — сказала Анна и позвонила в колокольчик.

Только сев за стол, они поняли, как голодны. Насытившись, Кравцов поднес салфетку к усам и посмотрел на Анну. Девушка выглядела намного лучше: круги под глазами исчезли, а лицо приобрело здоровый цвет.

— Думаю, теперь ничего нас не отвлечет от выполнении нашей миссии, — улыбнулся сыщик. — Теперь о деле. Подытожим: у нас есть старинная тетрадь графа Алексея Вольского с его договором, письмо его сына, где описан способ расторжения договора, артефакты и клочок бересты с невидимым пока древним заклинанием. Это — плюсы.

— А минусы? — серьезно спросила Анна.

— Мы до сих пор не знаем, где находится ваш брат? Где этот мертвый город? На земле есть тысячи мест, где находят разрушенные города, принадлежащие некогда славным народам… — Алексей Валерьевич задумался, бросив салфетку на стол.

Анна с тревогой смотрела на сыщика, понимая, что он прав. Фраза, брошенная братом, никак не приближала их к разгадке его местонахождения.

— И что нам делать?

— Думаю, нужно вернуться в комнату Сергея. Именно там все разгадки этой тайны, — уверенно сказал Кравцов.

Как и предполагал Кравцов, комнату без окон, они нашли без труда, правда, пришлось повозиться с замком. Давненько сюда никто не заглядывал, возможно, забыли о её существовании — дверь была настолько искусно сделана, что сливалась со стенами. А может, прежние хозяева запретили её открывать, опасаясь, что посторонние узнают их неприглядную тайну.

— За мной! — крикнул Кравцов и, схватив мешок, подбежал к каменной стене города. Ужас придал Анне сил, и она поспешила за ним, пристраиваясь рядом. Вдруг темноту озарила вспышка, освещая место, где они находились всего минуту назад. Анна зажмурилась, молясь про себя, чтобы их не заметили. Пожалуй, впервые с момента прибытия в этот мир она была рада тому, что тела не выдают их — у них отсутствовала тень.

Мерцающие огни приближались и воздух наполнился тихим шепотом, который шел как будто издалека. Это немного озадачило Анну, но она позволила подумать об этом Кравцову, а сама старалась стать как можно незаметнее, скользя спиной по стене, отодвигаясь подальше.

Свет внезапно погас так же резко, как и появился, теперь он был притушен, будто в самом настоящем театре перед началом представления. Анна ощутила под собой удобное мягкое кресло с подлокотниками и удивленно огляделась по сторонам. Рядом с ней сидел притихший Кравцов, погруженный в изучение окружающего пространства, в котором они очутились, и хмурил лоб. Повсюду был тлен и запустение: разорванная ткань сидений, сломанные стулья, перекошенные ложи бельэтажа и едва державшийся балкон, который мог рухнуть в любую минуту. Запах плесени и воска, резко ударил в нос, глаза девушки покраснели, она поморщилась и громко чихнула.

Притихшие путники снова оказались внутри горы — в пустой, темной комнате, освещенной единственной свечой. Перед ними за круглым деревянным столом сидел Актер-Кукловод, вальяжно наклонив голову вперед. На этот раз он был без маски и казался совсем другим. Он был расслаблен: его тело одновременно живое и призрачное, спокойно расположилось на неудобной деревянной скамье, вытянув ноги под столом. Все его движения напоминали плавное движение хищника, терпеливо ожидающего добычу. Он больше не производил впечатление марионетки — скорее выглядел как театральный режиссёр, подбирающий новую захватывающую пьесу для своей постановки. Кукловод не смотрел на путников, чтобы не смущать их своим невероятным превращением в каждого из них. Изящно протянув руку, он пригласил путников присоединиться к нему.

Анна не могла оторвать от него глаз, прячась за спиной сыщика. Она пыталась сопоставить Кукловода и Человека без лица, которого видела ещё в детстве, а потом в усадьбе. Девушка выискивала одинаковые движения и эмоции в этих странных существах. Но чем дольше она наблюдала за Кукловодом, тем больше убеждалась, что это совершенно разные существа. Человек без лица был очень страшным: от него веяло холодом и смертью. Для него Анна была лишь подопытным кроликом или помехой в его отлаженной жизни. Чего нельзя было сказать о Кукловоде — казалось ему было все равно. Он просто выполнял свою работу — для которой актер был вызван из небытия.

Сыщик, едва скользнув взглядом по Кукловоду, заинтересованно рассматривал пол под столом, вокруг которого, он заметил едва различимый круг. Решив проверить свою догадку, он протянул руку, пытаясь ощутить пустоту за этим кругом. Рука наткнулась на что-то твердое. Сыщик ударил кулаком в нескольких местах по невидимой прозрачной стене и убедился: стол, Кукловод и они с Анной находятся в своеобразном куполе, а все что за ним — лишь иллюзия.

«Чёрт возьми, мы опять не там, где кажется», — подумал сыщик. Кукловод не внушал ему доверия, казался опасным. Сыщик не мог до конца понять его роль во всей этой истории.

Выдвинув старинный стул с твердым сидением, он помог сесть Анне, но сам остался стоять за её спиной, решив всё время быть начеку.

Его взгляд привлекла столешница, на которой серебристой краской была нарисована шахматная доска с закрашенными клетками и прозрачными. Кравцов положил руку на плечо Анне, и она тотчас перевела взгляд на шахматную доску, которая будто засветилась изнутри, притягивая к себе ее внимание. Глаза девушки испуганно расширились, ведь она не умела играть в шахматы. Маменька строго запрещала не только прикасаться к ним, но даже и думать. Анна взглянула на Кравцова, но он лишь посильнее сжал ее плечо, подбадривая.

Кукловод провел рукой по воздуху и тотчас на шахматную доску беспорядочно опустились фигуры, которые выглядели, как бесформенные каменные изваяния. Они были абсолютно одинаковыми, что несколько смутило Кравцова, который довольно неплохо разбирался в шахматной игре. Он внимательно осматривал каждую фигуру, пытаясь понять что они обозначают: королеву, слона, ферзя…

Анну, не понимающую различий в фигурах, заинтересовало другое: из грубо вырезанных глаз каждой из них стекали темные капли, которые тут же твердели — словно фигурки плакали каменными слезами, оставляя мокрые, грязные следы на шахматной доске. “Да это же живые символы, наверняка эти маленькие каменные изваяния имеют прямое отношение к роду Вольских. А слезы, будто их печаль застывшая во времени,”- подумал Кравцов и уже было потянулся за одной из них, но заметил, что эти грубые фигуры отбрасывают тени, тянущиеся к одной точке. Кравцов с любопытством наклонил голову, пытаясь понять, что это за точка и увидев оттиск печати рода Вольских, нахмурился. Он посмотрел на Кукловода, который был занят тем, что водил ладонью над головой фигур, и по мере того как его ладонь приближалась к одной из фигур каменные слезы текли интенсивнее, а фигуры будто уменьшались в размере.

“Похоже, он и правда хранитель семейной тайны Вольских, “- задумался Кравцов, потирая бороду.

— Я счастлив видеть тебя снова, моя дорогая. Располагайся поудобнее в моей славной обители. Вижу, что тебе нравятся мои игрушки. Смотри, как они подчиняются мне, слушаются. Это же всего лишь каменные фигурки, но как похожи на людей, — произнес Кукловод, поднимая голову.

Анна с изумлением посмотрела в его лицо и охнула, едва удержавшись от крика — перед ней было ее собственное лицо: испуганное, с широко распахнутыми глазами. Только взгляд Кукловода был холодным и насмешливым в отличие от нее. Он словно гипнотизировал девушку, заставляя подчиниться ему. Анна попыталась сбросить наваждение, но если разум был готов к этому, то тело противилось ее сопротивлению. Оно стремилось к актеру, подстраиваясь под ритм его движения. Анна впервые почувствовало разделение своей личности и, не в силах бороться, просто смотрела в свое чужое отражение.

— Хочу поблагодарить тебя, моя новая хозяйка, — улыбнулся Кукловод и склонил голову перед девушкой. — Ты единственная, кто удостоил меня своим присутствием в моём мире. Знаешь, все твои предки обращались ко мне опосредованно через письма, молитвы или в тот момент, когда нить судьбы уже нельзя было изменить. А ты…

— Как ты меня назвал? — непроизвольно вырвалось у девушки.

— А что тебя смущает? Ты — моя новая хозяйка, последняя из некогда славного и могущественного рода Вольских. Ты согласна с этим? Мне нужно твое подтверждение, как будто мы с тобой заключаем своеобразный договор, — Кукловод внимательно следил за реакцией Анны, протягивая ей руку, будто хотел скрепить соглашение.

— Нет, я не последняя из рода. Где-то здесь находится мой брат, а значит, я не одна, — сказала Анна, пытаясь придать своему голосу решительность.

— Твой брат не в счёт. Он сейчас и далеко, и близко. А может, он уже и не человек вовсе? — произнес Кукловод и засмеялся.

Анна взяла свою фигуру и крепко зажала в дрожащей руке. Ей было очень страшно, до обморока, казалось, что если она сделает неверный ход, игра тут же закончится и она навсегда потеряет брата. Девушка понимала, что шахматная доска на столе Кукловода была не просто игрой — это был символ судьбы рода Вольских, запечатленный в каждом камне и каждой трещине.

Кукловод медленно наклонился к девушке:

— Хоть это и не входит в мои обязанности Посредника, но я скажу тебе, то за что буду ввергнут в пучину небытия.

Он замолчал и посмотрел на каменные фигуры, которые тотчас преклонили колени перед ним, словно моля раскрыть тайну. Их слезы с шумом капали на занимаемые ими клетки шахматной доски, выкладывая единственную фразу: “Помоги Анне”.

Актер усмехнулся и по-шутовски поклонился им, сменив маску паяца на разноцветную шутовскую.

— Смотрю вы все объединились в одном, но страстном желании узнать заветные слова, которые по взмаху волшебной палочки сделают вас счастливыми и свободными. Что ж, нет ничего проще.

Кравцов был сильно напряжен и взволнован: эта девочка за время их невероятного приключений стала ему очень дорога. Разве мог суровый старый сыщик представить, что расследование исчезновения молодого графа Вольского заведёт их так далеко — в совершенно неисследованный и загадочный мир? Он жалел ее, видя все мучения, разочарования и отчаяние, когда мечта девушки, казалось, разбивалась о суровые испытания. Но больше всего в его сердце разрасталось чувство восхищения стойкостью Анны и ее невероятным чувством долга, которое разрывалось пополам. Любовь к брату и ответственность за наследие рода рода сделали ее символом мужества в его глазах. А как она стойко противостояла манипуляциям Кукловода! Загляденье. Кравцов гордился, что эта молодая девушка доверилась ему и взяла в союзники.

Все время пока Анна бродила по закоулкам собственного сознания, стоял рядом, поддерживая её за плечи, охраняя и готовый в любую минуту броситься на защиту. Он не знал куда отправил ее Кукловод, опоив своим зельем, но догадывался, что именно там она сможет найти ответы на все вопросы, которые невозможно было получить от этого несносного Актера. Алексей Валерьевич был все время рядом с Анной, но одновременно продолжал внимательно изучать каждую деталь этого каменного мешка, куда забросила их судьба. Но вокруг не было даже намека на тайную комнату или хотя бы мало мальскую пещеру — за стеклянной перегородкой, отделяющую обитель Кукловода были ровные каменные стены, словно кто-то искусно их обтёсывал.

Оставив свои попытки разглядеть что-то за стеклянным ограждением, он стал внимательно рассматривать скудное внутреннее убранство жилища Кукловода. Но и здесь его глазу не за что было зацепиться — разве что стол вновь привлек его внимание.

А на шахматной доске снова произошли изменения: фигуры, словно живые, брошенные на произвол судьбы, сгрудились в две кучки — черную и белую, окружив центральную фигуру их нового предводителя. Их каменные лица были обращены внутрь круга, словно они ждали команды, чтобы продолжить свою игру. Но фигура Анны была также неподвижна, как и сама девушка, сидящая на стуле.

Кравцов вспомнил, что видел на шахматной доске знак рода Вольских и, обведя все клетки взглядом, нашел его. Помня о том, что стол Кукловода, содержит в себе тайники — типа того, где был спрятан флакон с эликсиром, — сыщик предположил, что где-то в этом столе и спрятан рычаг, открывающий тайное помещение, где был держат Сергея. Рука Кравцова незаметно потянулась к столешнице и стала ощупывать ее. Но вдруг его осенило: “Как же все просто. Не даром говорят: “хочешь спрятать — положи на видное место”. Ведь то, что мы ищем, наверное, спрятано в этом знаке”. Эта догадка вызвала у сыщика сильное сердцебиение и чувство вины.

“Ну ладно Анна — на нее сразу набросился Кукловод со своими манипуляциями, но я то — прожженный сыщик. Как я мог не заметить столь явную подсказку? Как не почувствовал, исходящую от стола волну мольбы о помощи, заглушенную шумом падения каменных слез?

Кравцов так разволновался, что не заметил, как Актер, скрывавшийся под своей маской и казавшийся безразличным и бесстрастным, вдруг наклонился к Анне и провёл рукой перед её лицом.

— Помоги мне, человек! Она возвращается, и нам надо удержать ее в этом моменте и в этом месте, иначе моя новая хозяйка не сможет выбраться из лабиринта времени, куда ее отправил старинный эликсир. Она застрянет в нем навсегда, — крикнул Актер, торопливо вскочив с места. Его серьезное лицо, и туманный взгляд, сильно встревожили сыщика.

Кравцов моментально переключился, отложив свою невероятную догадку до лучших времён. Сыщик не понял ни слова, из того, что только что произнес Кукловод. В голове закрутилась вереница вопросов, но главное он понял — сейчас важнее всего было спасти Анну, вызволить ее из временного плена, в котором она оказалась.

— Что я должен делать? — нервно спросил он, пытаясь собраться.

— Держи ее крепко, не отпускай. Начинается! — крикнул Кукловод и лег на стол, закрыв собой каменные фигуры.

Немая сцена, казалось длилась вечно. Анна в отчаянии обнимала брата, стараясь не выдать своей тревоги. Девушка всегда была уверена, что когда она найдет Сергея, случится чудо и они тут же каким-то невероятным образом окажутся в своей усадьбе. Что и говорить она надеялась, что разорвав договор с Человеком без лица, все испытания тотчас закончатся и она, выйдя победителем, с гордо поднятой головой вернётся в свою привычную жизнь. Но, кажется, Кукловод лишь посмеялся над ней: он исполнил ее желание — вернуть брата, но не сказал, как выбраться из этого заколдованного места. Неужели все это был лишь очередной спектакль разыгранный перед наивной девушкой, чтобы освободить себя от тяжёлых обязательств Посредника, совершенно не заботясь о будущем его несчастных исполнителей?

Анна украдкой вытирала слезы, сдерживая себя, чтобы не расплакаться. Как ловко Кукловод провел ее! Неужели действие договора продолжается, и она вновь в кошмарной ловушке? Сергей, чувствуя состояние своей сестры, гладил ее по голове и молча смотрел на стол с шахматной доской. Он не понимал, что произошло, считая это продолжением своей обыденности, к которой давно привык. Одну задачу заменили другой. Уже решенную им шахматную партию заменили новой. Он легонько высвободился из объятий сестры и наклонился над столом, рассматривая расположение шахматных фигур.

Кравцов, обескураженный внезапным исчезновением Актера, обошел помещение, всматриваясь в детали, скрытые за стеклянными перегородками. Он искал выход — зацепки, знаки, подсказки. Но помещение было полностью замкнуто, не желая выпускать своих пленников наружу. Подбежав к столу Кукловода, он стал методично ощупывать его поверхность, надеясь, что найдет спрятанные тайники, которые откроют ему путь, или, на худой конец, подскажут направление выхода отсюда. Его пальцы пробегали по столешнице, не пропуская ни миллиметра, но все тщетно.

Алексей Валерьевич остановился, понимая, что лишь теряет время. “Видимо, чтобы найти выход, нужно снова разгадывать загадки.”- думал сыщик и его глаза опустились на шахматную доску. “А может, все дело в ней? Может, Кукловод оставил ее нам не случайно?” Кравцов внимательно рассмотрел положение фигур и ахнул. Шахматные фигуры, ещё недавно стоявшие беспорядочно, вдруг заняли свои места, готовые к окончанию игры. Часть фигур обоих мастей исчезла с поля, словно кто-то вывел их за ненадобностью, но среди черных появилась и новая фигура, олицетворяющая Человека без лица, стоящая прямо напротив фигуры Анны. На взгляд Кравцова партия белых казалась проигрышной. “Может, это и есть загадка? Что, умник, считаешь, что мы проиграли и навечно останемся твоими пленниками?”- размышлял Кравцов, глядя на новую шахматную фигуру и вдруг заметил Сергея, который тоже изучал представленную партию.

Сколько продолжалось падение, никто из них не знал. Миг или вечность — все смешалось в объятиях мрака, и для каждого из них время текло по-своему.

Анна, крепко вцепившись в свой край камня, почти свисала ногами над пропостью — камень наклонился в ее сторону. Девушке казалось, что время остановилось, и падение будет длиться вечно. Она глотала слезы, боясь лишний раз вздохнуть. Ее ладони вспотели, пальцы свело судорогой. Анна отчаянно скользила к краю камня, прощаясь с жизнью, с братом и мечтой о возвращении домой.

Сергей лежал без сознания, на камне — его удерживали лишь нити Призрака, словно щупальца, присосавшиеся к неподвижному телу. Он не чувствовал падения и не боялся его. Человек без лица продолжал пить его жизненную силу, пытаясь насытится в последний раз.

Для Кравцова, лежавшего почти вертикально на камне, время летело с невероятной скоростью. Ему совершенно некогда было думать ни о времени, ни о смерти. Быстро оценив обстановку, он понял, что их камень очень скоро рухнет на дно пропасти и, если он не сумеет за время полета спасти Анну или придумать как выровнить камень, они все разобьются.

Сгруппировавшись, он обхватил одной рукой край камня, другой — ухватился за трубочки, тянущиеся от Сергея вверх, и перетянул своё тело, постоянно глядя на несчастного графа. Он боялся, что под его тяжестью трубки вырвутся из тела парня, но упругие, словно стальные нити, выдержали вес сыщика, даже не шелохнувшись.

“Ну хоть тут Призрак пригодился,”- подумал Алексей Валерьевич, переводя дыхание. Пощупав пульс Сергея и убедившись, что тот ещё жив, Кравцов продолжил свое перемещение.

Его план был прост: перешагнуть через Сергея и, держась за нити одной рукой дотянутся до рук Анны, которая с молчаливым отчаянием, боролась за жизнь как могла. Влажная одежда Кравцова прилипла к его телу, пот струями стекал со лба, казалось, что он находился не в ледяном мешке, а в разгоряченной бане. Но сыщик не обращал внимание на эти мелочи. Прикинув расстояние от своего места до Анны, он медленно начал исполнять свой нехитрый маневр.

Анна висела над пропостью, стараясь не совершать лишних телодвижений, молясь, чтобы падение поскорее закончилось. Она совсем выбилась из сил, пытаясь удержать влажный кусок камня, который словно пытался избавиться от тяжёлой ноши. Девушка вцепилась в край камня, с ужасом наблюдая, как с каждым ее шевелением, с каждым вздохом пальцы рук скользят все быстрее. Вот уже одна рука повисла в воздухе, а поднять ее у нее уже не было сил. Ещё чуть-чуть и…

Анна последний раз посмотрела вверх, с невероятным усилием цепляясь деревянными пальцами за край камня, как вдруг ее руку перехватила твердая мужская ладонь, которая рывком вытащила обессиленную девушку на поверхность камня. Только почувствовав твердую опору под ногами, Анна поняла, что чудо свершилось и она спасена. Кравцов притянул Анну к себе и зацепил ее руку за невидимые нити. Быстро перешагнув через Сергея, он расставил ноги, пытаясь выровнять камень по горизонтали. Перенося тяжесть с одной ноги на другую, Алексей Валерьевич добился того чего хотел и застыл в найденном положении.

Грохот камней начал усиливаться. Кравцов заглянул вниз и крикнул:

— Держись крепче! Падаем!

Их камень жёстко опустился вниз и застыл. От сильного удара несчастных спасло то, что он повис на ветках деревьев, растянувшихся словно лианы над землёй. Путники дернулись, но удержались на поверхности.

— Кажется приземлились! — крикнул Кравцов. Он измерил глазами расстояние до земли и прикинул способ, как им спуститься.

— Анна, не торопитесь. Помогите мне закинуть Сергея на плечо и следуйте за мной.

Анна, тотчас забыв про свою усталость помогла Кравцову и, зацепившись за лиану спустилась вниз и огляделась. Если честно, ей уже не было страшно, а может просто не хватало сил бояться. Казалось, что после всех испытаний ее ничего не удивит — но она ошибалась. Место, где они оказались просто повергло в глубокий шок.

Путешественники оказались в подземной пещере — мрачном и тесном пространстве, наполовину заполненном расколотыми на части каменными глыбами, их осколками и мелкой крошкой. Воздух был тяжёлым и пыльным, пахло плесенью. Внутри царила темнота, лишь тусклый свет, пробивался сквозь трещины в скалах, освещая ее. Стены пещеры покрывали странные рисунки и символы, едва различимые в полумраке, словно оставленные давно забытыми древними обитателями. Над головами несчастных нависали острые сталактиты, создавая ощущение, что любое движение может вызвать новый обвал. В этом заточении они оказались между миром живых и тенями прошлого, в самом основании горы, где время и пространство переплелись в жуткой ловушке. И в этой бездне искаженного времени, казалось, что всё замерло.

— Где это мы? — осторожно трогая сталактиты, спросила Анна.

— Разберемся. Главное — все живы, — тихо произнес Кравцов. Он уже выбрал более безопасное и светлое место в пещере для стоянки, аккуратно положил на ровные камни не приходящего в сознание Сергея и сел рядом с ним, оглядывая пещеру в поисках воды. Он так устал, что не мог заставить себя сдвинуться с места.

— Нам бы сейчас воды раздобыть, подкрепиться и поспать, а уж потом думать, как отсюда выбраться.

Анна подобралась к стене с рисунками и внимательно рассмотрела их.

— Даже не верится, что здесь когда-то жили люди. Их рисунки показывают, что они охотились на каких то мохнатых животных, шили из них шкуры и… — Анна трогала пальцем каждый рисунок, сделанный первобытным человеком и вдруг на одном из них увидела изображение реки.

— Смотрите, кажется, где-то недалеко была река. Может, она и сейчас есть. В пансионате, где я жила, нам рассказывали, что стоянки древних людей всегда располагались в местах, имеющих водный источник. Я, пожалуй, поищу! — крикнула Анна и ее голос постепенно затих.

— Анна, будьте осторожны! Весьма вероятно, что река давно изменила свое русло и ушла из этих мест… Анна! — попытался крикнуть Кравцов, но только обессиленно вздохнул и лег на камни рядом с Сергеем, впадая в дрёму.

— Алексей Валерьевич, я нашла воду, — услышал Кравцов и открыл глаза. — Тут недалеко. Но там, там…

Кравцов покачал головой, сбрасывая сон и увидел склонившуюся над ним Анну. Девушку трясло, ее глаза округлились от ужаса, зрачки расширились, заполонив собой глазное яблоко. Она села на камень, уткнув голову в колени. За все время их пути Кравцов никогда не видел Анну такой испуганной.

Но прежде чем развернуть старинный свёрток, Кравцов закрыл глаза, пытаясь разглядеть, то что было скрыто от него в усадьбе. Внезапно перед его внутренним взором замелькали образы прошлого, происходившего именно в этом храме.

Величественное каменное божество восседало на троне — массивном и древнем, словно вырезанном из самой горы. Вокруг него на земле лежали десятки людей с длинными спутанными волосами и бородами, одетых в звериные шкуры неизвестных ныне животных. Они преклонили головы в знак покорности и страха перед своим божком. На правой стороне от трона стоял седой мужчина. На его голове красовалась корона, свитая из местных лиан, украшенная вкраплениями драгоценных камней, которые переливались на свету, создавая ощущение таинственности.

Вождь племени, вытянул руку, указывающую на небо, которое было хорошо видно сквозь дыру в своде пещеры. В этот время появилась полная луна, которая отражаясь в воде, тускло освещала пещеру. Он держал за руку молоденькую девушку, которое племя выбрало жертвой для своего божества. Ее тело было покрыто жуткими символами, похожими на множество змей, словно она была разрезана пополам этими знаками.

Девушка покорно опустила голову, ожидая предназначенной ей судьбы. Вождь кивнул головой, и два воина, вооруженные заостренными палками подбежали к несчастной жертве, скрутили ей руки и поволокли к одной из каменных лож. Один из воинов быстро скинул с него предыдущую, уже мертвую жертву, похожую на мумию: иссохший комок плоти, отдавший всю свою жизненную силу каменному идолу. С громким криком воины бросили чуть живую, дрожащую от страха девушку на освободившееся каменное ложе, привязали ее руки и ноги к выступам, предусмотрительно расположенным по краям последнего пристанища бедной жертвы. Затем каждый из них поклонился замершей девушке, поблагодарив ее за то, что она отдает свои силы взамен на их благополучие — идол дарует им пищу и защитит от недругов и тварей, обитающих в подземелье.

Как только они вернулись к соплеменникам — будто дыру в своде закрыла тьма, и храм погрузился в мрак. Люди замерли, боясь пошевелиться. Они ждали, когда идол попробует вкус жертвы и оценит их подношение. Они задрожали сильнее, плотнее прижимаясь друг другу, услышав глубокий гул, и, почувствовав, сотрясение земли под их ногами. Камни словно зашевелились и стали сыпаться, падая рядом с ними. Из глубин разнеслись тяжелые шаги и шипение змей, раздающийся одновременно далеко и совсем рядом. Трепетный ужас заставлял сердца первобытных людей биться громче и чаще.

Вдруг послышался возглас восхищения и хриплый женский стон: идол принял жертву — значит, он поможет, спасет, защитит. Люди расслабились и застучали своими палками по каменному полу в знак благодарности и одобрения.

В тот же миг мрак рассеялся и свет снова проник в пещеру. Идол всё так же восседал на троне, а вода опять мягко журчала в своем желобе. Люди переглянулись и, пятясь назад, покинули возведенный ими же храм. Ритуал жертвоприношения был закончен…

Кравцов вздрогнул, очнувшись от жуткой картины, и перевёл взгляд на каменного идола, неподвижно восседающего на троне.

“Что же ты такое? И почему до сих пор портишь жизнь людям? И город у подножия горы — тоже твоя работа? Вот почему он казался мёртвым… Интересно, а откуда о тебе узнал колдун? Может, граф Алексей Вольский не один попал в твои сети?” — думал сыщик и от этих мыслей ему становилось не по себе. “Пора прекратить этот круговорот жертвоприношений и освободить всех несчастных, попавших в твою ловушку.”

Кравцов, осторожно, боясь перегнуть или сломать, развернул свернутый трубочкой кусок бересты, внимательно рассматривая его. Но его поверхность оставалась пустой, будто заклинание стерлось временем. Алексей Валерьевич вздохнул, бережно перевернул старинный свиток и увидел то, что и ожидал: знак — змеи, опутывающей сосуд. Его руки задрожали, а сердце гулко бухнуло, отдаваясь в груди, лоб покрылся испариной. Он был на верном пути — здесь явно было древнее заклинание, спрятанное от посторонних глаз, предназначенное для той, кто осталась — для Анны. Кравцов радостно вздохнул, но тут же напрягся, вспомнив, что в усадьбе Анна тоже не смогла увидеть текст. А вдруг и здесь будет также?

Сыщик вскочил и стал быстро нарезать круги возле каменного ложа, на котором, прижавшись к брату, беспокойно спала Анна. Ему было так жалко ее будить, но вид Сергея вызывал тревогу. Под глазами молодого графа расползлась синева, сквозь которую просвечивали тонкие, едва пульсирующие вены. Рот был слегка приоткрыт, очерченный тёмной тенью. Парень дышал с хрипом, а тщедушное тело колотила дрожь. Кравцов потрогал его лоб и сморщился — жар съедал несчастного, казалось ещё немного и он воспламениться. Но самым страшным было не это — Сергей начал высыхать. Его молодая кожа напоминала старый ботинок, у которого в местах сгиба ноги образовались глубокие трещины.

Кравцов охнул, сопоставляя вид молодого графа и той застывшей мумии, из своего видения, которую сбросили первобытные воины с каменного ложа, освобождая место для новой жертвы.

На мгновение Алексею Валерьевичу показалось, что он увидел сотни глаз — человеческих жертв, привязанных именно к этому каменному ложу, которые с мольбой уставились на замершего от ужаса Кравцова. Они были в разной степени истощения, и от каждой из них тянулись невидимые трубки к кровожадному идолу…

— Алексей Валерьевич, очнитесь! — услышал сыщик и, открыв глаза, обнаружил себя лежащем на каменном полу пещеры. Прямо над ним свесилась голова Анны, которая все еще лежала рядом с братом.

— Вы в порядке? Вам надо отдохнуть, мой дорогой. А потом мы обязательно что-нибудь придумаем. Свяжем нашу одежду с веревкой или используем ветви-лианы деревьев… Но для этого нужны силы.

Девушка уже встала с ложи и подсовывала мешок под голову Кравцову.

— Поспите, а я покараулю. Вы же не железный.

Разгоряченное солнце клонилось к закату, но путники не шелохнувшись, завороженно смотрели, как гора, словно живое существо со столом и хрипом, медленно погрузилась в низ. Земля раскрывалась перед ней, словно цветок, принимающий в объятия жужжащую пчелу, а затем стремительно захлопывалась, пытаясь скрыть в своих недрах нечто зловещее. Воздух вокруг них дрожал, наполняясь напряжением и тревогой, словно сама реальность колебалась на грани. А гул, будто раздававшийся из глубины, нагонял страх на усталых путников, предвещая опасность.

— Алексей Валерьевич, как вы думаете, что означает этот гул? — тихо спросила Анна, едва державшаяся на ногах.

Ей сейчас было так плохо, что она не могла даже сдвинуться с места, не то чтобы бежать, прятаться и защищаться. У нее не было сил даже просто испугаться. Нервы, натянутые словно тетива, требовали расслабления, как после выпуска стрелы. А тут, кажется опять что-то назревало и это вызывало сильное неприятие происходящему.

— В прошлый раз, когда мы здесь были гул был предвестником возрождением горы, — безразлично произнес Кравцов, который тоже не делал попытки убежать или хотя бы испытать излишнее волнение. — Но вы вместе с колдуном разрушили гору, спрятав ее содержимое глубоко в недрах земли. Так что это однозначно не гора и не Призрак Человека без лица.

Вместо того, чтобы спрятаться, они просто сели на горячий от палящего солнца песок, спокойно ожидая приближение гула. Единственное, что они сделали — это прикрыли собой Сергея, который хоть и пришел в себя, но был очень слабым.

Кравцов не хотя зачерпнул ладонью песок, и поднес глазам — текстура не изменилась. Из крупного, похожего на соль, песок постепенно превращался в обычный речной, просыпаясь сквозь пальцы.

— Странно, но здесь ничего не изменилось за время нашего отсутствия. “Дышащий” песок, отсутствие теней от наших тел. Здесь мы снова призраки, осмелившиеся нарушить границы реального мира. Я чувствую себя невидимой пушинкой, которая мечется между мирами, не зная куда лететь, чтобы не исчезнуть окончательно, — задумчиво сказала Анна, разглядывая песок и свою руку, которая не отбрасывала тени. — Вот интересно, а как мы будем возвращаться домой? Опять тем же путем через подземелье?

— Вероятно, думаю у нас нет другого выхода. Вы правы, сейчас мы находимся в подвешенном состоянии между реальностью и мистикой. Значит, мы можем пересечь границу двух миров, лишь так же, как и попали сюда. Но для этого нам нужно зайти в мертвый город, найти какое-нибудь укрытие, отдохнуть и что нибудь поесть. Мы то с вами вынесем обратное путешествие, а вот Сергей… — ответил Кравцов, продолжая лениво рассматривать песок, чувствуя, как с каждой просыпающийся песчинкой, утекают его силы.

— Наверное, нужно будет сделать носилки. Сам он вряд ли дойдет, — неуверенно сказала Анна, чувствуя что вот-вот расплачится.

Она столько выдержала: прошла все испытания, уничтожила древнего идола, который возродился в Призраке, спасла брата, а теперь совершенно не представляет как вернуться в родную усадьбу. Где взять силы, чтобы заставить себя подняться? Как взбодрить Алексея Валерьевича, который так устал, что уже спит с открытыми глазами? Им нужно продолжить свой путь, иначе солнце, голод и обезвоживание перечеркнут все то, что они добились. Но как?

И вдруг внутри себя она услышала глухой знакомый голос:

— Я всегда к твоим услугам, дорогая. Я помогу справиться со всеми трудностями. Путь домой будет лёгким и безопасным, словно веселая прогулка. Ты никогда не будешь чувствовать голод и жажду. Такой отважной девушке нельзя ни в чем нуждаться. Прими мою помощь, Анна, и все будет по прежнему…

Голос шел откуда-то издалека, скорее всего из-под земли. Он словно обволакивал ее сознание, гипнотизировал, завлекал, пытаясь склонить её к союзу, обещая Анне то, в чем она так нуждалась в эту минуту.

Девушка вскочила, словно ее ужалила змея и закружилась на месте. Он искала источник голоса, пытаясь сбросить наваждение, оттолкнуть от себя того, кого считала погребённым в той зловещей пещере и исчезнувшим навсегда.

— Что с вами, Анна? Что происходит? — тревожно спросил Кравцов, вскакивая и устремляясь к девушке

— Он зовёт меня, предлагает помощь! Но я не хочу, не хочу! — кричала девушка, зарывшись руками в волосы, словно защищаясь от своего мучителя и вырывая его из своих мыслей.

— Анна, все кончено. Он замурован и никогда, слышите, никогда не вернётся, — Кравцов прижал девушку к себе и погладил по голове, успокаивая ее.

Анна разрыдалась, прижав голову к его плечу

“Нам нужно уйти подальше отсюда. Возможно, древний идол все еще может влиять на Анну. Все таки он сильно подпитался жизненной силой своих жертв.”- подумал сыщик, рассматривая возвышенность, оставшуюся после исчезновения горы.

Он мягко взял руки девушки в свои.

— А где ваше кольцо, которое подарил колдун? — вскрикнул Кравцов, обнаружив отсутствие кольца на пальце.

Анна задумчиво посмотрела на свои пальцы и вдруг, словно вспомнив, достала из кармана куртки кольцо колдуна и быстро надела его на указательный палец левой руки.

— Я боялась его потерять в этой пыльной бури, — ответила Анна и почувствовала, как голос Призрака, изматывающий ее стал отдаляться.

— Думаю вам не стоит его снимать. по крайней мере здесь, — уверенно сказал сыщик. — Непростое, видать, оно. И камень мне совершенно не знаком. А знаете, Анна, каждый камень имеет свое значение. Вот алмазы, так любимые представительницами высшего общества, символизирует чистоту и непорочность, их связывают с вечной любовью и верностью. А изумруды — мудрость и богатство. А этот камень, наверное, символизируют свободу от злых сил и помыслов…

Сыщик задумался, рассматривая необычный цвет камня, который менялся на глазах, превращаясь из синего в зеленый, из зеленого в желтый. Казалось внутри него столкнулись все стихии, которые борются между собой, заключенные в прозрачную оболочку камня.

Анна рассматривала кольцо, с удивлением ощущая, как оно успокаивает ее страхи, вселяет уверенность. Она закрыла глаза, прислушиваясь к себе и радостно улыбнулась. Голос в ее голове затих и она почувствовала как прилив сил наполнил её. Она нежно прижала руку с кольцом в груди.

— Нам пора. Скоро наступит ночь, а в этом, богом забытом месте, ночи очень холодные. Помните, как мы едва не замёрзли в прошлый раз? — сказал Кравцов, отметив изменения, которые произошли в девушке.

Отдав мешок Анне, он с трудом взвалил Сергея себе на спину и пошел вперёд.

— Куда мы идём? — спросила Анна, следуя за ним.

— Вообще-то домой. Но конкретно сейчас — в мертвый город. Там и отдохнем, — ответил Кравцов, тяжело ступая по песку, который затягивал его ноги, замедляя движение.

Гул нарастал так, что вскоре у путников зазвенело в ушах.

— Да что же это такое? — крикнула Анна и, пытаясь приглушить гул, закрыла уши руками.

— Все просто, гул — символизирует магическую защиту города от посторонних глаз. Это я уже говорил. Но в данных изменившихся обстоятельствах, интересно, как поведет себя город сейчас. Встретит нас, как победителей и покажется нам своей живой стороной. Или его страх перед нами не прошел. И он всё ещё боится нас. Тогда мы опять увидим его мертвую сторону. Как вы думаете, Анна? — размышлял Кравцов, сгибаясь под тяжестью молодого графа, и, смотря себе под ноги, чтобы не упасть.

— Алексей Валерьевич, стойте! — крикнула Анна, преграждая рукой дорогу. — Мы подошли к воротам. Похоже, там кто-то стоит.

Кравцов медленно опустил Сергея на песок, выпрямился, разминая спину и осмотрелся.

Они стояли перед огромными воротами города, замыкающими на себе высокие каменные стены. Казалось ничего не изменилось с того времени, когда путники были здесь в прошлый раз: все теже белые высокие стены, кое-где торчащие из них полуразрушенные кирпичи, а вот на земле и злосчастный кусок камня, о который споткнулась тогда Анна…

Отличие было в том, что сейчас перед воротами стояли молчаливые стражники, одетые в старинные железные латы и вооруженные мечами. Увидев путников, стражники повернули головы в их сторону и, склонив голову, распахнули ворота.

Гул стих так же внезапно, как и начался, а вместо него путники услышали громкий смех, мелодичную чуть однообразную музыку, крики торговцев. Они услышали звуки живого города и несказанно обрадовались этому.

Пройдя в ворота они зашли внутрь и увидели перед собой преобразившийся город. Там, где ещё недавно стояли полуразрушенные, обветшалые здания, возвышались добротные дома с освещённым окнами и дымящимися трубами. Возле каждого дома росли фруктовые деревья, затеняя оживленные улицы от палящего солнца. За небольшими полисадниками цвели цветы, издавая сладкий аромат. Город ожил, но в этом обновлении скрывалась некая опасность, которую Кравцов почувствовал всем нутром, давая себе обещание обязательно обдумать это чувство на свежую голову.

Каменные дороги вели к центру города, куда и отправились Кравцов, несущий на руках Сергея, и Анна, разглядывая и подмечая, как преобразился город с последней их встречи.

Лучи заходящего солнца окрашивали небо в багрово-золотистые тона, когда они вышли к главной площади города, где еще недавно царила гнетущая тишина и мрак, а теперь жизнь снова вступила в свои права. Песок и жара, почти поглатившие Город, отступили, а вместо них теперь здесь царила прохлада и зелень.

Из домов, которые ещё недавно казались заброшенными и покинутыми, выходили люди — живые, настоящие, с теплыми улыбками и блеском в глазах. Кравцов уже давно шел рядом с лошадью, на которую усадил молодого графа, привязав его для верности к стременам и холке. Он одной рукой держал уздечку, готовый в любую минуту поддержать ещё довольно слабого, но счастливого наездника, а за другую руку схватилась Анна, не привыкшая к столь бурным проявлением эмоций.

Жители подходили к ним, обнимали, благодарили, слезы радости смешивались с улыбками. Старики рассказывали, как впервые за много лет они безбоязненно могут выйти на улицу, услышать пение птиц, насладиться красотой розариев. Дети, которые раньше прятались в тенях, теперь бегали по улицам, играя в догонялки и радостно крича.

Все постоянно кланялись им, и каждый хотел потрогать своих спасителей, прикоснуться к ним и чем нибудь одарить.

Сначала Анна сильно смущалась, пытаясь увернуться от искренних объятий или вернуть их подарки, но Кравцов объяснил ей, что люди просто счастливы и благодарны за то, что они больше не прячутся под личиной мертвого города, теперь они чувствуют себя свободными. Тьма ушла, остался свет. Но чувство опасности в душе сыщика не проходило, а лишь усиливалось.

Толпа привела их к монументальному зданию, где их ждал правитель этого удивительного города, сумевшего спрятаться от древнего идола и одновременно жить.

К Анне подошел высокий седой мужчина в роскошной одежде, его шея была увешана золотыми цепями, а на голове красовалась корона, будто сплетеная из ветвей-лиан, с вкраплениями драгоценных камней. Его глаза были полны надежды и уважения.

Кравцов с тревогой рассматривал Правителя города, ему казалось, что он уже где-то видел его. Но когда? Где?

— Мы все благодарны вам за избавление от древнего зла, — поклонившись сказал правитель, прервав мысли сыщика. — Я надеюсь, что новая хозяйка рода Вольских не повторит ошибок прошлого и не возродит Человека без лица.

Сыщик вздрогнул и насторожился: “Откуда Правитель этого странного города знает новый титул Анны? Ведь мы еще никому не рассказывали о себе. Кажется он знает о нас больше, чем должен. Хм… Но откуда?

Кравцов отметил про себя эту неожиданную загадку, но прерывать Правителя не стал, решив выяснить позже. Но внутри у него все похолодело от предчувствия и мучительных подозрений.

Анна кивнула Правителю, вновь чувствуя ответственность, которая теперь лежала на ее плечах.

— Обещаю, что с моей стороны, я не допущу ошибок и слабостей моего рода. Что было, то прошло. Я разорвала договор и проклятие окончательно снято — гора никогда больше не потревожит ваш покой — Призрак Человека без лица, бестелесное воплощение древнего Каменного Идола исчез навсегда. Мы свободны! — воскликнула Анна и счастливо рассмеялась.

На мгновение ей показалось, что в глазах горожан мелькнула злость и ее смех прервался. Девушка прижала руку к груди, словно защищаясь. Но горожане так громко хлопали в ладоши и обнимали друг друга, что она поверила им, думая что мелькнувшая в их глазах ненависть ей лишь показалась.

Народ выслушав Анну, молча поклонились ей, словно богини, которая исполнила все их мечты, и пятясь назад быстро удалился. Правитель города мило улыбнулся, глядя на свой народ и, повернувшись к Анне, произнес:

— Моя благодарность не знает границ. Но вижу вы устали и голодны. Я приглашаю вас в мой скромный дворец, где вам предоставят уютные комнаты, где вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок. Скромный ужин напитает вас силами. Приближается холодная ночь. Прошу вас стать моими гостями.

Он поклонился, и как радушный хозяин распахнул свои объятия перед дорогими гостями.

Они приняли приглашение и поблагодарили Правителя города, обрадовавшись такой возможности: отдохнуть и поближе познакомиться с местными обычаями.

Усталые путники переступили порог величественного дома, и перед ними словно открылся иной мир — райский оазис, не имевшем ничего общего со всем тем, что они видели до сих пор. Входная дверь, украшенная переплетёнными лозами и цветами, распахнулась в просторное пространство, окружённое высокими стенами. Им показалось, что это был город в городе, хорошо скрытый от населения самого города.

За дверью раскинулся сад: ветви яблонь и груш тянулись к земле под тяжестью спелых плодов, а лёгкий ветерок ласково перебирал листья, словно струны арфы, наполняя воздух фруктовым ароматом. В глубине сада белоснежная беседка, украшенная ажурными резными узорами, манила взгляд своей прохладой и покоем. Рядом с ней поскрипывали качели, раскачиваемые в такт мелодии, льющейся откуда то сверху.

Взору открывался одноэтажный дом, длинный и изящный, с окнами, отражающими свет заходящего солнца. Его стены были покрыты плющом, а вокруг зеленели ухоженные газоны, где пели птицы.

Два стражника в сверкающих рыцарских латах молча встретили путников у входа, их лица были спокойны и серьёзны. Они помогли им донести измотанного долгим днём Сергея до кровати, заботливо поддерживая его слабое тело.

Анна, пройдя в свою комнату, не могла скрыть восхищения. Старинная лепнина на потолке, изящные канделябры с мерцающими свечами, мягкая кровать с новым постельным бельём — всё это словно говорило о заботе хозяина дома. Новая одежда, аккуратно разложенная на кресле, добавляла уюта и тепла.

Но несмотря на всю эту красоту и покой, в глубине души Анны не покидало чувство тревоги — тихий шепот сомнений напоминал о том, что здесь не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

Кравцов закрыв дверь в комнату, сел на аккуратно заправленную кровать, пахнущую сладкими травами, и стал систематизировать все вопросы и подозрения, возникшие у него в этом городе. Он сильно жалел об отсутствии чернил — хотелось записать все в свою книгу. Но просить слуг он не собирался, решив положиться на свою память.

Вся атмосфера этого места вызывала у путников одновременно умиротворение и тревогу. И каждый чувствовал, что что-то здесь не так, словно они вновь оказались на одном из представлений Кукловода, где реальность всегда не соответствует действительности.

Анна с детским восторгом рассматривала предоставленную ей комнату и нежно пробежала пальцами по чистой одежде, запах которой приятно щекотал нос. В нем соединялся аромат лаванды, смешанный со вкусом спелого персика. Молчаливая служанка, одеяние которой напоминало индийское сари, наполнила ванну теплой водой. Анна хотела расспросить ее об этом доме и самом хозяине, но та, опустив голову, поспешно выскользнула из комнаты, забрав одежду и оставив на стуле большое легкое покрывало, которое, видимо в этих местах, служило полотенцем.

Насладившись ванной, Анна подошла к зеркалу и примерила длинное расклешенное к низу платье, бело-голубого цвета, прекрасно подчеркивающее ее тонкую талию и покатые плечи, которое подарил ей Правитель города. Девушка ловко собрала волосы в строгую прическу и, оставшись довольной собой, поспешила в комнату брата, невольно вспомнив, как в детстве она всегда торопилась рассказать ему перед сном обо всем, что происходило в ее душе за день.

Анна счастливо улыбнулась:”Теперь так будет всегда — мой брат рядом. В это трудно поверить. Главное, ни о чем его не спрашивать. Слишком мало времени прошло и его боль еще кровоточит”.

Постучавшись в комнату, которую предоставили ее брату, девушка с трепетом открыла дверь. Комната была небольшая и резко отличалась от той, что хозяин отвел для нее. Здесь не было вычурной лепнины. Стены комнаты были окрашены в темные цвета. Большая кровать занимала почти все пространство. Но здесь было также прохладно и уютно

Сергей лежал на кровати — чистый, красивый, родной, но по прежнему худой и изможденный. Ее сердце сжалось от жалости. Анна подбежала к брату и, встав на колени, обняла его.

— Как я рада, что мы вместе, как раньше. Помнишь? Я так боялась, что не смогу тебя найти. Я очень скучала. Так скучала…

Анна села на край кровати, держа брата за руку. Она боялась отпустить ее, будто он тотчас исчезнет. Девушка украдкой смахнула слезу

— Сережа, как ты себя чувствуешь?

Он внимательно посмотрел на сестру и улыбнулся. Его лицо просветлело, а глаза заискрились теплом и радостью. Он чувствовал, как его силы возвращаются, как будто тьма, которая тянула его вниз, отступает.

— Хорошо. Правда. Я, как будто сбросил огромный груз, очнулся от многолетней спячки. Спасибо тебе, Аннушка.

— О, мне приятно это слышать, — воскликнула девушка и, вскочив с кровати, закружилась от счастья, одновременно показывая брату свою обновку. — Посмотри какое платье, словно сшито по мне. Правда оно красивое, а цвет какой — подходит к моим глазам…

Анна подбежала к Сергею и снова обняла его, наслаждаясь этим давно забытым мгновением.

— Как здесь, хорошо: тихо, спокойно. Не нужно прятаться, спать на земле, мерзнуть. Я и забыла, как приятно быть просто беззаботной девушкой, как дома.

Она чувствовала, как её тело словно оживает — чистая одежда, тёплая ванна и забота словно вернули ей силы, которых так не хватало.

— Скоро мы вернёмся домой и все будет как прежде: ты, я, наш сад и милая усадьба.

Сергей с улыбкой смотрел на сестру, понимая ее состояние. И хотя ему было жаль прерывать ее безмятежное настроение, но ему захотелось предостеречь ее.

— Анна, я понимаю, как ты устала и какие тяжелые испытания тебе пришлось пережить, но мы не дома. Не стоит доверять тому, что лежит на поверхности. Здесь всё не то, чем кажется. Ведь ты же и сама это чувствуешь.

Девушка, медленно подняла голову, слезы заблестели в ее глазах. Она посмотрела на брата с такой мукой, что Сергей, привлек ее себе и погладил по распустившимся волосам, словно маленькую девочку.

Стук в дверь прервал их дружескую идиллию. Два стражника вошли в комнату и, низко поклонившись, пригласили их в обеденный зал. Они ловко подхватили Сергея на руки и вышли из комнаты. Анна, с волнением поправила прическу, выпрямила спину и, в предвкушении праздника, прошествовала за ними.

Перед высокими открытыми дверьми в обеденный зал их ожидал Кравцов. Он выглядел спокойным, но его глаза обследовали каждый уголок дома. Было заметно, что сыщик успел искупаться и побриться. В новом костюме он выглядел просто добродушным стариком, но на самом деле был внутренне напряжен и встревожен. Кравцов улыбнулся Сергею и поклонился Анне, предложив ей свою руку для сопровождения.

— Вы замечательно выглядите, Анна Петровна. Платье вам к лицу, — сказал сыщик, пытаясь подбодрить ее, когда они зашли в зал.

Белоснежный зал впечатлял своим великолепием. Огромная люстра, подвешенная на потолке, ярко освещала помещение, в котором удивительным образом сочеталась современность и старина.

Правитель города, сменив свою роскошную одежду на простой, но не менее элегантный белый костюм, а корону — на затейливо закрученную чалму, пригласил их занять места за круглым обеденным столом из красного дерева, галантно предложив Анне место рядом с собой.

— Я безмерно счастлив, что вы согласились отдохнуть в моем скромном доме. Поверьте, я горжусь принимать у себя победителей, — подняв бокал, произнес Правитель города и поклонился присутствующим. — Прошу вас отобедать со мной теми яствами, которые мой народ преподнес вам в качестве благодарности и восхищения. Вы дали нам веру в свободное будущее и мы не забудем этого никогда.

Только когда Правитель сел за стол, гости почувствовали как они голодны. От аппетитного аромата блюд у них закружилась голова и захотелось, наплевав на приличия, наброситься на пищу, хватая ее руками и запихивая в рот. Но вместо этого они, спокойно отрезали каждый кусок неизвестных блюд ножом, и аккуратно клали его в рот, запивая фруктовым вином. Немного насытившись, Кравцов вытер бороду и усы белоснежной тканью.

— Мы благодарны вам за гостеприимство, теплую ванну и чистую одежду. Поверьте, мы давно не испытывали подобного комфорта. Но наша миссия полностью выполнена и мы хотели бы вернуться домой. Вы поможете нам? Если ваш город так изменился, словно ожил, возможно вы знаете, как нам добраться до…усадьбы Вольских без погружение в подземелье?

— О, это будет сделать очень просто. И, конечно, я вам помогу. Уверяю вас, теперь вы доберетесь до усадьбы молодых графов гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Наш город находится на пересечении торговых путей с вашей страной. В ближайшее время мы подготовим караван и благополучно доставим вас домой, — добродушно развел руками Правитель и улыбнулся.

— Это было бы здорово. Но хотелось бы побыстрей. А когда, вы сказали, соберете караван? Граф Сергей Петрович Вронский не совсем здоров, надобно показать его врачам, да и у графини Анны Петровны очень много дел в усадьбе. Как вы правильно заметили, она ведь теперь “новая хозяйка усадьбы Вольских”, - произнес Кравцов, цепко следя за изменениями мимики Правителя. Он был внутренне напряжен: ему не нравилось здесь, но он всячески пытался это скрыть.

— О как я вас понимаю, мой дорогой Алексей Валерьевич. Дела, дела. Графине Анне Петровне нужен хороший отдых, не правда ли? Она хоть и новая хозяйка усадьбы славного рода Вольских, но прежде всего Анна Петровна — слабая женщина, на которую свалились столь тяжкие испытания. Позволите? — Правитель встал и поцеловал Анне руку. — вы обворожительны. Предлагаю тост, за графиню Анну Петровну — освободительницу и богиню.

Осушив бокал, Правитель сел и продолжил:

— По поводу графа Сергея Петровича тоже не стоит беспокоится. Я уже распорядился — с завтрашнего дня его осмотрит мой личный доктор и назначит ему наши исцеляющие ванны, после которых он будет чувствовать себя как заново рожденным, — произнес Правитель и перевел взгляд на Сергея.

— Простите, что перебиваю. А что это за исцеляющие ванны? В вашем городе есть целебный источник? — мягко спросил Кравцов, но внутри у него все оборвалось. “К чему клонит этот елейный господин? Не хочет помогать? Или не хочет отпускать?”

— Ох, мой дорогой. Вот сказано, что вы сыщик — везде ищите загадку. Уверяю, у нас все чисто и спокойно. И разумеется наш славный город не собирается делать вам ничего плохого или удерживать вас силой. Что за бред. Вы наши, нет, мои гости, я обещаю, что скоро вы вернетесь домой, — он наклонился к Кравцову и твердо посмотрел ему в глаза да так, что у Кравцова все внутри перевернулось, ему тотчас захотелось встать из-за стола и уйти. Но как только Правитель отвел взгляд это желание исчезло. Алексей Валерьевич схватил тканевую салфетку и приложил ко лбу, собирая ей проступившие капельки пота.

— Вы же согласны со мной, о несравненная графиня Анна Петровна? — Правитель вновь взял руку девушки в свою и поцеловал ее.

Вдруг его лицо изменилось.

— Какое у вас интересное кольцо, графиня. А камень то, камень… Я никогда не видел ничего подобного. Как переливается, словно живой, — восхищенно воскликнул Правитель наклонив голову и рассматривая кольцо девушки, которое колдун подарил ей в подземелье.

— Знаете, я большой любитель всего необычного. Не сочтите, за излишнее любопытство, вы не могли бы его снять на минуту, чтобы я рассмотрел его с помощью увеличительного стекла. Пожалуйста, графиня, сделайте милость.

Его глаза загорелись огнем, а руки непроизвольно гладили необыкновенный камень, меняющий свою окраску. Добродушная улыбка хозяина дома, превратилась в оскал. Девушка попыталась отдернуть руку, но ее слишком сильно сжимала рука Правителя, казалось, что ещё немного и тот сорвет понравившееся ему кольцо с пальца своей гостьи.

— Простите, но я не могу его снять. Это своеобразный оберег. Понимаете, мне подарил его один… человек. И сказал, никогда его не снимать, — произнесла Анна, и почувствовала злость, исходящую от Правителя.

В тот же миг изменение цвета в камне прекратилось и Анна увидела внутри камня глаз змеи с вертикальным зрачком.

Девушка тотчас выдернула руку из мертвой хватки Правителя и, побледнев, спрятала ее в складках платья.

— Ох, простите меня, графиня. Я так увлекся, что не почувствовал, как сделал вам больно, — упал на колени Правитель и склонил голову перед ней.

Кравцов, наблюдавший эту сцену напрягся, но сдержал себя, понимая, что они слишком беззащитны перед Правителем этого странного города и время действовать еще не пришло.

— Господин Правитель города, Анна и правда не может снять это кольцо. Оно словно выросло в ее палец, — разряжая обстановку спокойно объяснил Сергей. — А камень и правда необыкновенный. Но это талисман, так что не обессудьте.

Правитель поднялся с колен.

— Талисман, оберег. Ах, как я это понимаю. Простите меня, графиня Анна Петровна, иногда я бываю так несдержан. Позвольте, в знак примирения подарить вам такое же необычное украшение, как и ваша кольцо. Примите в дар это ожерелье, пусть оно всегда будет напоминать вам о нашем городе, которому нет больше смысла прятаться под маской мертвого, и людях, благодарных вам за свою жизнь.

Правитель подозвал слугу, который согнувшись в глубоком поклоне, передал ему поднос, на котором лежало ожирелье: переплетение золотых нитей согнутых по кругу, завершалось застёжкой-завязкой. В нити были вкраплены такие же драгоценные камни, как и в корону Правителя. Освещённое светом, они переливались и искрились, словно золотая волна. Ожерелье было таким красивым, что глаза всех присутствующих были прикованы к нему.

Правитель подошел к девушке и одел ей ожерелье, которое тотчас приятно охладило ее шею. Анна улыбнулась и потрогал украшение двумя руками. Правитель взглянул на камень кольца и побледнев, еще сильнее, быстро отвел глаза — в камне вновь переливались краски, словно столкновение стихий, глаз змеи исчез.

— Ну что ж, обед был просто превосходным. Передайте вашим подданным, что мы оценили их подношения по достоинству. Но сейчас, нам необходимо отдохнуть. Мы просто валимся с ног от усталости, — вставая с резного деревянного стула, сказал Кравцов и помог подняться Анне.

— Конечно, конечно. Отдыхайте. Не смею задерживать вас, — торопливо ответили Правитель и щелкнул пальцами, вызывая стражников, которые выросли, словно из под земли, и аккуратно взяли Сергея на руки.

Хозяин дома добродушно кивал своим гостям, но как только за ними закрылась дверь на его лице появилась хищная улыбка. Он вспомнил кольцо колдуна, камень которого заполнил глаз змеи.

— Ее связь с Призраком ещё достаточно сильна, — прошептал он, — и это дар, и проклятие. Что ж этим надо воспользоваться.

Не договариваясь, Кравцов и Анна зашли за стражниками в комнату Сергея, и дождавшись, когда они выйдут присели на край его кровати.

— Что это было, Алексей Валерьевич? Почему Правитель города так странно себя вел? Анне что-то угрожает? — спросил Сергей и тревожно посмотрел на сыщика.

— И почему в камене вдруг показался глаз змеи? — добавила Анна.

— Мне кажется этот город, его милейший Правитель и его народ — потомки племени первобытных охотников, которые когда-то жили в той самой пещере, где мы обнаружили храм каменного идола. Вероятнее всего, этого божка они сами придумали, возвеличили и посадили на трон. Они поклонялись ему и приносили человеческие жертвы, а потом что-то произошло и они выбрались наружу. Построили город. Может, брошенный и забытый идол, нашел их сам или через свое призрачное воплощение Человека без лица, не знаю, и все началось сначала. Он требовал жертвоприношения и, боясь за свою жизнь они отдавали ему своих жен, и детей. Но вероятно, потом они нашли способ спрятаться от него, закрыв свой город пеленой небытия. Они продолжали жить внутри города, но снаружи — он казался мертвым…

Кравцов замолчал и задумался, вспоминая картину жертвоприношения, увиденную в подземелье.

— А почему вдруг вы решили, что жители города потомки того подземного племени? — спросил притихший Сергей.

— Корона Правителя — свитая из ветвей- лиан с вкраплениями драгоценных камней. Понимаете, точно такую же корону я видел в своих видениях одетую на вожде племени, который и удержал выбранную жертву. Уж очень эта корона приметная. И вообще, они точно знали от кого им нужно прятаться. Но здесь и без этого слишко много загадок — откуда Правитель знал, что вы из рода Вольских? Что Анна — новая хозяйка рода…А про меня? Откуда он узнал про меня — что я сыщик и зовут меня Алексей Валерьевич? — произнес Кравцов и поднявшись, стал быстро ходить по комнате. Он взволнованно теребил бороду.

— На все ваши вопросы ответы очевидны. Наши имена они услышали, когда мы с вами, дорогой мой Алексей Валерьевич, были здесь раньше: когда мы мерзли в обрушенном доме или когда прятались в темноте у каменной стены, — тихо сказала Анна, вставая с кровати.

— Что ж, это возможно, — пробормотал сыщик, продолжая свое бесконечное движение.

Она повернулась к Кравцову и нервно поправила волосы.

— На мой взгляд жители города — современные люди, а не полудикари из прошлого, — произнесла Анна, сопротивляясь услышанному. — По-моему, это какой-то бред, извините Алексей Валерьевич, я не верю, что это возможно. Народ этого города можно понять — они все еще не уверены в своем будущем, боясь возвращения каменного идола. Ведь смог же Призрак Человека без лица заключить договор с графом Алексеем Вольским, который очень далеко находился от этой горы. А они, бедняжки, живут прямо рядом с ней и знают все об этом месте. Любой бы замаскировался.

Она вдруг почувствовала жар на шее, словно ожерелье разогрелось от ее эмоций. Девушка начала обмахиваться руками, словно веером, пытаясь унять жар. Она подбежала к столу, налив в стакан воды, вылила ее в согнутую ладонь и потерла шею под ожерельем, почувствовав, как жар проходит.

Кравцов внимательно наблюдал за действиями Анны. Его тревога росла с каждой минутой.

— Анна, пожалуйста, снимите ожерелье. Мне кажется, что оно опасно для вас, — вскрикнул Кравцов, подбегая к девушке.

Но Анна лишь рассмеялась и не прощаясь выбежала из комнаты.

— Как вы думаете, что с ней случилось? Она не похожа сама на себя, — Сергей потер лоб и с недоумением посмотрел на Кравцова.

Анна проснулась довольно поздно, Тёплый свет, льющийся из окон, нежно ласкал её волосы и лицо. Она растянулась на кровати, закинула руки за голову и счастливо рассмеялась: первый раз за долгое время время она по настоящему выспалась. Мягкая, уютная постель словно обволакивала её, не желая отпускать. «Неужели я действительно сплю в такой кровати?» — подумала девушка. «Почему же Сергею и Алексею Валерьевичу здесь не нравится? Ведь здесь так хорошо… Мне давно не было так спокойно. Все такие любезные, приветливые. А Правитель…»

Анна села на кровати, обняла колени и задумчиво посмотрела в окно. Сейчас она тоже чувствовала тревогу, как и ее близкие, но она старалась отодвинуть её подальше, надеясь, что все недоразумения скоро улягутся, и они благополучно вернутся домой. Но все равно, она отказывалась верить страшному предположению сыщика.

Ей совершенно не хотелось думать, что за доброжелательной маской скрываются злобные и мстительные существа.

Анна покрутила на пальце кольцо и тотчас вспомнила, как вчера промелькнул в камне глаз змеи именно в тот момент, когда Правитель намеревался силой сорвать кольцо с ее пальца. Что это было? Предупреждение? Тогда почему она не обратила на это внимания? Что же произошло?

Она провела рукой по шее — ожерелья не было. Сердце забилось быстрее, Девушка вскочила с кровати и начала искать украшени. Его нигде не было. Девушка расстроилась и сморщив лоб, присела на край кровати, думая, где она могла его потерять. Она подняла подушку, заглянула под кровать, и пальцы нащупали знакомый холодный металл. Анна осторожно вытащила ожерелье. Девушка положила ее на ладонь, подставив к солнечному свету и залюбовалась: камни играли огнями, напоминая гирлянду на рождественской ёлке. Красота завораживала.

Откинув волосы с лица, Анна приготовилась надеть ожерелье на шею, но кольцо вдруг больно царапнуло нежную кожу, соприкоснувшись с украшением. Вскрикнув, девушка вдруг услышала внутри себя голос колдуна:

“Пусть кольцо защитит и оградит от зла,

Даст тебе силу и мужество.

Откроет глаза твои и сердце миру вокруг…”

Анна вздрогнула, выронив ожерелье на пол. Она посмотрела на кольцо — камень стал черным, будто вобрал в себя всю тьму мира. “Оно словно разговаривает со мной. Вчера — глаз змеи, сегодня — тьма. Что это значит? Я не понимаю. Нужно посоветоваться с Алексеем Валерьевичем — он большой знаток в разгадывании таких загадок.”, - испуганно размышляла Анна, быстро надевая выглаженную и выстиранную одежду свою одежду, которая висела в шкафу, рядом с платьем, подаренным хозяином дома. “Правда вчера мы повздорили. Что на меня нашло? Теперь неловко — он столько сделали для меня. Что ж, принимать свои ошибки тоже надо уметь… Эх… Но сначала узнаю, как там Сережа”

Выбежав из комнаты, Анна поспешила к покоям брата, намереваясь обсудить происшедшее вчера и ее поделиться ее догадкой насчёт кольца. Но комната Сергея была пуста. Испугавшись, что с братом что-то случилось, Анна постучала в дверь комнаты Кравцова.

— Анна, наконец-то! — услышала она знакомый голос. -

Я уже место себе не находил. Вы не вышли к завтраку. С вами все в порядке? Вы не заболели. Вчера у вас был нездоровый вид, — с тревогой произнес Кравцов, приглашая девушку войти.

— Где Сергей? Его комната пуста… — взволновано спросила Анна

— Он принимает целебные ванны. После завтрака к нему пришел доктор, а потом стражники унесли его, — Кравцов указал в сторону коридора. — К сожалению, мне не разрешили присутствовать при осмотре. Про ванны я тоже не в курсе… — Алексей Валерьевич вздохнул и сел на кровать, приглашая Анну присесть на единственное кресло в полупустой и небольшой комнате, имеющей более строгий вид без лепнины, зеркала и стола.

— Я совсем забыла про ванны. Думала, что он…, что его, — девушка шмыгнула носом, пытаясь не заплакать.

— Ну что вы, Анна. То, что он один там сейчас, мне, конечно не нравится. Но в целом Правителя можно понять — все таки ванны то целебные. А вдруг мы узнаем обо всем и расскажем всему свету. Набегут же люди, а это Правитель явно не хочет, — с улыбкой сказал Кравцов, успокаивая девушку, хотя у самого душа была не на месте.

— Кольцо разговаривает со мной. Вчера, когда Правитель пытался снять его, в камне появился глаз змеи. Сегодня — тьма. Мне начинает казаться, что вы правы, и я…

Они долго молчали, прислушиваясь к происходящему за дверью. Каждый думал о своем.

— Анна, если вы голодны, можно позвать слугу… — тихо сказал Кравцов, разглядывая узоры на ковре.

— Нет, не хочу. Я не голодна, спасибо, — Анна посмотрела на сыщика и отвела глаза. — Алексей Валерьевич, вы извините меня за вчерашнее поведение… Мне очень неловко. Вы столько сделали для меня…

Анна подошла к Кравцову, села рядом и положила свою голову ему на плечо.

— Бывает, моя дорогая. Мы все устали и просто не хотели понимать друг друга, — мягко сказал Кравцов и улыбнулся.

Анна подняла голову и поднесла кольцо к глазам сыщика.

— Я уверена, что кольцо разговаривает со мной. Вчера, когда Правитель хотел снять его с моего пальца, в нем показался глаз змеи, а сегодня, когда я хотела одеть ожерелье — тьма. Мне начинает казаться, что вы правы. И я…

Они услышали шум в коридоре и поспешно открыли дверь. Стражники несли Сергея к нему в комнату. Он был без сознания — его голова была опущена и болталась из стороны в сторону. Но сколько бы не звала его Анна или сыщик, он не откликался. Выйдя из комнаты Сергея, стражники преградили им путь, скрестив мечи.

Анна пыталась разговаривать с ними, просить впустить ее к брату, но Кравцов, мягко взял ее под руку и отвел в обеденный зал. Стол тут же был заполнен местными блюдами, но Правитель, к их разочарованию, так и не появился. Слуги молча принесли столовые приборы и, не с кем не разговаривая, удалились. Но когда они попытались прогуляться в самом городе, стражники Правителя мягко, но настойчиво, преградили им путь. Сомнений не оставалось — они были в очередной ловушке.

Анна проснулась от стука в дверь. Резко вскочив с кресла, на котором вчера уснула, она бросилась открывать.

— Открой сестрёнка, это я, — услышала девушка и, распахнув дверь, бросилась на шею брату.

— Ты живой! — кричала она, всхлипывая, уткнувшись носом в его шею. — Нам ничего не говорили, не разрешали навещать тебя. Ты не представляешь, что я себе напридумывала. Братик мой любимый!

Сергей гладил сестру по голове и прижимал к себе ее вздрагивающее от рыданий тело.

— Все хорошо, Аннушка. Я жив и здоров. И знаешь что? Я могу ходить. Впервые в жизни, я сам могу ходить- без трости и костылей, без поддержки.

Анна замерла в замешательстве и отошла в сторону. До нее только после его слов дошло, что он стоит передней и никто не помогает ему в этом. Сергей немедленно продемонстрировал свою походку. Ещё не совсем уверенно, но самостоятельно Сергей прошел от двери к окну комнаты и вернулся обратно. Девушка с изумлением захлопала в ладоши.

— Это просто невероятно! Какой ты молодец!

Сергей смутился.

— Это не моя заслуга. Все местные ванны.

— Подожди пожалуйста, давай я сбегаю за Алексеем Валерьевичем, и ты нам все расскажешь, — попросила Анна и поспешила за сыщиком

Все собрались у Анны — ее комната была просторнее и светлее, чем у каждого из них. И здесь был стол и удобные стулья. Им многое нужно было обсудить, может быть поспорить. Но самое главное, нужно было принять решение.

— Ну с, молодой человек. Я поздравляю вас с выздоровлением! Если честно, до сих пор не понимаю, как вам это удалось. Но я очень рад, что вы в полном порядке и снова с нами, — еле сдерживаясь, чтобы не обнять молодого графа Вольского, сказал Кравцов и, достав платок из кармана промокнув слеза. — Нам с Анной тоже есть, что рассказать. Но сначала вы. Как вас лечили? Что это за целительные ванны такие?

Сергей задумался и медленно сказал

— То, что я сейчас перед вами и могу, наконец ходить — можно называть это чудом. Я был почти мёртв — болело все внутри, словно кто-то откусывал мою плоть по кусочкам, пережевывал и заталкивал в пустую оболочку. Но после того, как первый раз меня опустили в ванну, наполненную зелёной водой мне, стало действительно легче. Процедуры длились весь день. Я думал у меня вырастут жабры. Меня кормили лишь утром перед тем, как унести в ванную, и вечером, когда приносили в комнату, но я не чувствовал голода. Там в воде — все было по другому.

Сергей встал и подошёл к окну, наслаждаясь каждым шагом, который он делал все увереннее и крепче.

— Мне казалось, что я нахожусь где-то очень далеко отсюда, от вас. Мне было страшно и неприятно — я чувствовал прикосновение к моему телу тысячи рук, которые массировали меня и щипали одновременно. А потом я увидел его… — он замолчал, сел обратно на стул, и наклонился к слушателям, словно собирался поведать страшную тайну. — И понял, что мы все умерли и, вероятно уже давно. Ведь только мертвые могут начать делать, то чего лишёны с рождения. Вот я могу ходить здесь и сейчас, но где гарантия, что там в усадьбе моя способность сохранится? А ещё, я обнаружил, что мое тело совершенно не отбрасывает тени — в любом месте и при любом освещении…

Кравцов обменялся взглядом с Анной.

— Что ж, про тени — согласен, мы с Анной заметили это явление ещё в первое посещение этого города. Но здесь все просто — мы не принадлежим этому миру, находясь как бы вне его, поэтому и нет теней, — объяснил он. — Мне кажется, что способность ходить у вас никто не отнимет по той же причине. Если вы смогли самостоятельно встать на ноги здесь, значит в нашем мире это только закрепиться. Но обнадеживать вас, конечно не буду. Это всего лишь теория.

Кравцов прямо посмотрел в глаза настороженному Сергею.

— Что вы там видели, граф? В ванне? Отчего вдруг вы, перенесший столько испытаний решили, что вы мертв?

— В ванне я увидел змею совершенно невероятных размеров, которая совсем не пыталась меня укусить, наоборот, мне казалось, что она терлась о мою кожу, чтобы вернуть чувствительность…В последний день, она плотно обвила мое тело, положив голову мне на плечо. И я почувствовал, как во мне просыпается жизнь, укрепляются кости и наливаются мышцы… Змея хотела помочь. И ей это удалось, как вы видите…

— Змею! — одновременно вскрикнули Кравцов и Анна.

— В камне моего кольца, я видела глаз змеи, в тот первый вечер здесь. А сейчас камень черный. Теперь я понимаю, что это предупреждение о ловушке и все подтвердилось, — произнесла Анна и взглянула на сыщика, предлагая ему продолжить рассказ.

— Ожидая, когда же нас пропустят к вам, ежедневно наблюдая ваше вечернее возвращение в комнату в бессознательном состоянии, мы с Анной пытались покинуть этот непонятный рай и пройти в город, чтобы поговорить с его жителями и понять, что происходит. И что вы думаете, нам запретили это делать. Стражники, по распоряжению Правителя, мягко проводили нас в комнаты, — сказал Кравцов и откинулся на спинку стула, налив себе воды. — Кстати, за это время Правитель так и не показывался, еще больше укрепляя мое мнение, что он потомок вождя древнего племени или сам вождь.

Кравцов замолчал, прокручивая в голове свои выводы и кивнул, словно лишний раз соглашаясь с ними.

— Мы думаем, что город — ловушка, а Правитель — хитроумный манипулятор, который не верит в уничтожение идола и, чувствуя, что находясь здесь и, лишив Анну кольца, он восстановит с помощью нее связь с Призраком Человека без лица, а через него и каменным идолом, — выпалил Кравцов и перевел дыхание.

— Но для чего ему все это? — спросил Сергей, который представив всю картину, описываемую сыщиком, содрогнулся.

— Для укрепления своей власти и защиты племени. Возможно, каменный идол продлевает ему жизнь. Может, с помощью змеи. Ведь недаром во время обеда он обмолвился об обновлении жизни.

— Нам нужно найти доказательство. Все наши домыслы должны укладываться в стройную теорию — в шахматную партию, если хотите, — сказал Сергей уверенным тоном. — Вы не знаете это точно, основываясь лишь на ваших личных видениях. Я тоже не могу ничего подтвердить — был почти без сознания. Но то, как Правитель вцепился в кольцо Анны, я видел собственными глазами.

Он твердо шагал по комнате, размахивая руками и Анны невольно залюбовалась красивым и умным мужчиной, в которого превратился ее брат, но посмотрев ему в глаза и представив себе его чувство в ванне со змеей — ее охватил страх. Она чувствовала, что все о чем говорят ее спутники правда, как будто темнота сгущается над ней, ещё немного и затянет в свои сети.

— Что будем делать? — с тревогой спросила Анна.

— Сейчас вы закроете за нами даерь, оденете красивое платье и приведете себя в порядок. Я точно знаю, что сегодня Правитель встретится с нами и попросит остаться ещё не надолго, аргументируя это или чем-нибудь хорошим или чем-нибудь плохим. А способов заставить вас выполнить его просьбу, поверьте, у него очень много, — сказал Кравцов.

— А мы тем временем постараемся найти хоть какие-нибудь доказательства того, что он — вождь, а его народ — древнее племя.

Анна округлила глаза от ужаса и протянула руки к Кравцову, словно отталкивая его слова.

— Я хочу пойти с вами. Мне страшно оставаться тут одной.

— Алексей Валерьевич прав, сестрёнка. Ты должна остаться, и если мы задержимся, сделать вид, что сильно удивлена нашим отсутствием. Ты, мол, с нами в ссоре. Кстати, наш спор, когда ты стремительно выбежала из комнаты, слышали и слуги, и стражники — они подтвердят.

Анна кивнула соглашаясь с планом, поочередно обняв близких ей людей и, шмыгнув носом, отошла в угол комнаты. Перед выходом из комнаты Кравцов развернулся и спросил:

— А где ваше ожерелье, Анна? Держитесь от него подальше и не в коем случае не одевайте его. Удачи нам всем. Надеюсь увидимся.

Когда они ушли, Анна лихорадочно забегала по комнате, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Кравцов и Сергей были правы — она должна была остаться на виду, сделать побольше шума, чтобы отвлечь стражников и слуг на себя, в то время, когда они занимаются поисками доказательств своей жуткой теории.

И Анна устроила самый настоящий скандал: разорвав платье, подаренное Правителем. Она стала кричать и плакать обвиняя служанку, что это сделала та. Разбрасывала вещи, опрокидывала стулья. Она кричала, что после того, как она столько сделала для этого города, ее должны носить на руках, а ее даже не пригласили к завтраку. На шум сбежались слуги и стражники, не понимая, чем провинились перед этой разъяренной женщиной, еще вчера казавшейся такой кроткой и воспитанной. Все, что она задумала случилось и в душе Анна радовалась, как ловко она обвела всех. “Да, Кукловод меня многому научил”, - думала она, пока разбивала посуду и капризничала, надувая губы. Спектакль удался на славу.

Тем временем Кравцов и Сергей обследовали дом.

Путь был открыт, ведь стражники с серьезными лицами бежали на крики гостьи хозяина.

— Что мы ищем? Хотя бы примерно, — спросил молодой граф, которому было все это в новинку.

Лишенный с детства возможности свободно передвигаться, он никогда не участвовал в подобных поисках. Самое большое дело, которым он гордился, было то, как они с Анной устроили укромное место в своем саду, перенеся туда скамейку из подвала усадьбы. Ему нравился умный и собранный сыщик, и сейчас, когда он впервые почувствовал свою силу, ему хотелось быть ему полезным.

— Любое несоответствие мнимой видимости, — ответил Кравцов. — Меня сильно беспокоит постоянное упоминание змеи в этом доме. Там в подземелье я видел, как она охраняла своего господина — каменного идола, и пыталась наброситься на нас. Может, она смогла выбраться, когда Анна вместе с колдуном прочитали заклинание? Я чувствую, что если мы найдем малейшие следы, указывающие, что Правитель как-то связан с этой змеей — мы сможем распутать клубок лжи, в которую нас заворачивают. Вы согласны, граф?

Сергей кивнул и стал внимательно осматривать углы комнат, в которые они заглядывали.

— Смотрите, здесь стоит блюдце с молоком. А ведь мы не видели, чтобы по дому гуляли кошки, — Сергей остановился в полутемной помещении и наклонился, разглядывая плоскую железную миску, наполненную до краев молоком. — Когда-то я читал, что змеи любят молоко. Может, это то, что мы ищем?

— А вы молодец, мой друг. Это то, что нужно, — Кравцов похлопал его по плечу и стал осматривать помещение. Он закрыл глаза, полагаясь на свои особенные чувства, — А тут, оказывается, есть дверь…

Открыв глаза, сыщик усмехнулся: простому смертному дверь была не видна. Кравцов толкнул дверь внутрь — она легко поддалась. В темноте угадывались каменные ступени, ведущие глубоко вниз.

— Сергей, принесите из коридора свечу. Боюсь, в темноте мы ничего не увидим.

Молодой граф быстро вернулся с зажженной свечой, но Кравцов уже осторожно спускался, не дождавшись его

— Останетесь наверху. Думаю, свет может спугнут того, кого мы ищем. Если я что найду — крикну вам.

Держась за каменные стены, скользкие от плесени, сыщик осторожно спускался по выщербленным, истёртым временем ступенькам. Его сердце гулко стучало, отдаваясь в затылок. Здесь было душно и пахло чем-то отвратительным, заставляя слезиться глаза. Пройдя примерно половину пути, он остановился и прижался к стене, благодарный себе за предусмотрительность. Предчувствие, нечто значительного именно за этой дверью, его не обманули.

Перед его взором предстала небольшая комната, обвитая деревьями, ветви которых напоминали лианы. Посреди комнаты стояло каменное ложе — похожее на то, куда Кравцов в древнем храме положил истощённого Сергея.

Там, скрючившись, в совершенно неестественной позе, сидел человек. Его голова была наклонена к груди и длинные седые волосы опускались до земли. Тело обвивала огромная зеленая змея, которая, положив голову ему на плечо, казалась дремлющей. На первый взгляд, было совершенно непонятно: жив ли человек, или змея уже свершила свое черное дело — ужплила его — и теперь отдыхала на плече своей жертвы.

Взгляд сыщика окинул полутемное помещение и заметил в его углах железные миски с молоком, но если наверху миска была наполнена до краев, здесь они были пустыми. Чуть подальше у стены он увидел сухую сморщенную и окровавленную змеиную кожу, и чуть не закричала от ужаса.

Кравцов осторожно, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не выдать своего присутствия, развернулся и стал медленно подниматься по ступенькам. Но не удержавшись, снова оглянулся, прежде чем страшная картина скроется под толстым слоем каменной кладки. Человек, сидящий на каменном ложе оказался живым, но совершенно обессиленным — Кравцов слышал его хриплое дыхание.

Несчастный, словно почувствовав присутствие постороннего, поднял голову, впился в глазами в темноту и стал что-то шептать змее — своему питомцу.

Все сомнения сыщика рассеялись окончательно — перед ним был Правитель города со своим другом, которого он кормил и тщательно оберегал. Ведь они оба были слугами каменного идола и действовали сообща.

Добравшись до Сергея, который вопреки наставлению сыщика спустился на несколько ступеней вниз,

Кравцов приложил палец к губам, показав ему, что нужно быстро и без шума подниматься наверх. Только после того, как Сергей нетерпеливо плотно закрыл за ними дверь, и повесил свечу на место, Кравцов объяснил ему, что он увидел внизу.

— Все как я и говорил: Правитель этого города и вождь древнего племени — одно и тоже лицо, — прошептал сыщик, увлекая графа за собой. Ему хотелось поскорее убраться отсюда, залезть в ванну и смыть любое напоминание об увиденном кошмаре. Хотелось снова поверить, что они находятся в безопасности в этом городе, но это было далеко не так. Его рубашка прилипла к спине и холодила тело, и несмотря на жаркий день, он замёрз так сильно, что зубы отбивали чечетку, а язык слегка распух.

— Нам нужно обо всем рассказать Анне. Это ситуация все меняет, превращаясь из домыслов в правду, — сказал встревоженный Сергей и, видя состояние Кравцова, взял его под руку, помогая ему идти быстрее.

Подходя к комнате девушки они увидели усталые и недовольные лица стражников и слуг, которые поклонились им и с огромным облегчением расступились, пропуская их к капризной девушке, которая их совсем замучила своими придирками.

Анна сидела у зеркала, надув губы, и расчесывала волосы. На полу валялись разбросанные вещи. Девушка так вошла в роль разгневанной богини, что не сразу поняла, что осталась одна — служанка торопливо собрала вещи и молча, закрывая лицо легкой тканью, выбежала прочь.

Постучавшись в дверь сестры, Сергею пришлось назвать свое имя — иначе Анна просто отказывалась открывать.

— Тебя не обижали, Аннушка? Перед твоей дверь было настоящее скопление слуг и стражников. Что случилось? — встревоженно спросил молодой граф.

— А это… привет Кукловоду. Я разыграла небольшое представление, чтобы переключить внимание слуг и стражников на себя. И, думаю, мне это удалось, — улыбнулась Анна и резко замолчала, увидев состояние сыщика.

Она помогла брату усадить Кравцова на кресло, укутала его пледом и поднесла стакан с водой.

— Сергей, судя по всему, вы нашли нечто ужасное? — спросила она, кивая на сыщика, в ее голосе чувствовалась настороженность.

— Мы нашли доказательство правоты теории Алексея Валерьевича. В этом доме есть подвал, в котором живёт змея, охранявшая Каменного Идола из подземного Храма. Ее кормит Правитель города, — сообщил Сергей. — Теперь я точно уверен, что в целительной ванне я видел змею. И меня беспокоит вопрос, а зачем она вылечила меня, восстановила мои силы?

— Все очень просто, мой друг, — вы нужны Правителю, как рычаг давления на Анну, — тихо произнес Кравцов. Он уже пришел в себя от увиденного кошмара. — Меня интересует другое — что шептал Правитель змее. Может, он натравил ее на меня? Или приказал убить нас с вами, Сергей?

Кравцов испуганно оглянулся на дверь.

— Друзья мои, я должен отдохнуть и собраться с мыслями. Вы извините, но я пойду к себе. Встретимся за обедом.

Сыщик встал и неуверенной походкой вышел.

— Я ещё никогда не видела его таким угнетенным. Что же вы увидели в том подвале? Мне, кажется, он сильно испуган, — удивилась Анна, с тревогой рассматривая лицо брата.

— Я не спускался в подвал, но видел на полу плоскую железную миску, наполненную молоком… Ты извини, сестрёнка, я тоже немного устал, — Сергей, обняв сестру вышел за Кравцовым.

Оставшись одна, Анна, легла на кровать, прокручивая на пальце кольцо и задумалась о том, что рассказал ей Сергей. В его рассказ было очень трудно поверить — в голове не укладывалось, чтобы Правитель и вождь древнего племени был один и тем же лицом. Он что, получается, — бессмертный что ли? Может, разгадка прячется в ожерелье, подаренное им? Анна взяла ожерелье в руки и почувствовала непреодолимое желание надеть его на шею, но, вспомнив предостережение колдуна, просто сжала его в руке.

На нее словно навалилась тяжесть, захотелось спать и выбросить все мысли из головы. Прошлая ночь выдалась тяжёлой — она долго не могла уснуть, переживая разлад во мнениях со своими спутниками. Да и сегодня, устроенное ей представление потребовало много сил. Анна зевнула, прикрывшись рукой, закрыла глаза и погрузилась в сон.

Спустившись по ступеням в свой тайный храм, Правитель медленно прошел к каменному ложу и, погладив шероховатую поверхность камня, вдохнул его запах. Как же изменился мир, в котором он жил сейчас! Жить стало проще и комфортнее, еда разнообразнее и вкуснее.

Но почему-то все чаще по ночам он спускался в это тайное убежище, о котором никто не знал, и вспоминал ту тяжелую, полную опасностей жизнь, когда он был простым человеком, ещё не вкусившим прелесть тех знаний, которыми он обладал теперь. Это была человеческая жизнь — полная забот, интриг, войн и выживания в подземелье, куда их привел Он — Кууткааль.

Откуда Он взялся — никто не знал, как не знали и почему Его знания обо всем были таким полными. Кууткааль научил их находить пропитание, на своем примере показывая, что можно есть. Он научил их охотится на зверей, делать оружие, искать воду. Кууткааль показал, как приспосабливать твердый камень под спальные места, и как обрабатывать его доступными инструментами. Из кучки дикарей, которые в то время мало походили на людей, Кууткааль выбрал юношу и назначил его Вождем, чтобы объединить их в племя, сделать сильными и бесстрашными. Вот только жизнь под землёй, в условиях отсутствии света, сводила людей с ума и укорачивала жизнь.

Увидев это, Кууткааль схватил огромный камень и кинул вверх, пробив дыру в своде пещеры. Люди получили свет и ещё больше поверили в Его могущество. Но однажды Кууткааль просто не проснулся, застыв на своем каменном троне навсегда. Лишь Вождь племени мог общаться с ним и слышать Его указания. Вождь знал, что Кууткааль лишился жизненных сил, и придумал, как их ему возместить. Племя построило каменные ложи и выкопало глубокую траншею вокруг Его трона, подведя туда чистую воду, которая всегда так нравилась Кууткаалю.

Но этого оказалось мало.

Однажды к Вождю приполз детеныш змеи, раненный стрелой, выпущенной рукой человека из другого племени. Вождь выходил змею и показал Кууткааля. С тех пор змея считала Его господином и убивала, всех кто хотел навредить или приблизиться к Нему.

Прошло так много времени, а Правитель помнил, как он, будучи еще простым Вождём, услышал от Кууткааля требование о первой жертве. Это было страшно, но только сначала. Вождь велел своим воинам привести пленника, которого они поймали вчера, за краже припасов. Воины беспрекословно схватили пленника, привязали к уступам на каменном ложе и оставили на ночь наедине с Кууткаалем и его охранником-змеей. А утром на каменном ложе лежала высохшая мертвая мумия. Кууткааль все также сидел на своем троне, похожий на каменного Человека, у которого не было лица, а у его ног лежала змея, которая выросла за эту ночь до гигантских размеров древнего ящера. Сам же Кууткааль начал светится. Следующую жертву Он потребовал через год и пил его жизненную силу долго, с наслаждением, ведь на этот раз жертвой стала самая красивая женщина племени Вождя.

Так все и началось: Он требовал жертву — рос змей, а Кууткааль светился все сильнее. Пока весь собравшийся свет не отделился от Него и Вождь вдруг увидел Призрака того, кого он любил и боготворил больше всего на свете. Но теперь его племя стало не нужным Ему. Кууткааль сам мог добывать себе жертв, заключая без разрывные договоры. И люди племени Вождя стали гибнуть без защиты своего идола.

Но кроме Него, Вождь любил своих воинов и своих женщин. И, однажды, подождав, когда Призрак отправиться на охоту, Вождь закинул ветвь-лиану в открытый участок пещеры и выбрался наружу, помогая выбраться другим. На следующей день Вождь вернулся вниз и попросил Кууткааля оставить в покое его народ, не требуя жертв, но продолжать помогать ему. Кууткааль согласился, но поставил условие, чтобы племя продолжало оставаться его вассалами, которые должны слушаться его вечно.

Кууткааль помог Вождю построить город вблизи пещеры и дал ему двойную вечную жизнь: мертвую — для всех, живую — для племени Вождя и Избранных. Столько времени прошло с тех пор, но все оставалось неизменным.

Но внезапно вчера гора ушла под землю, и Вождь перестал слышать Его голос. А ночью к нему проползла израненная, обмороженная змея…

Правитель повернул голову к змее, которую он исцелял своим телом, отдавая жизненную силу. Его ритуал был прерван внезапным появлением этого несносного сыщика. Правитель повернул голову к почти оправившейся змее и сказал:

— Ничего ещё не потеряно. Кууткааль будет жить вечно, как и мы с тобой. Эта глупая девчонка, возомнившая себя освободительницей скоро возродит Призрака, и наш господин снова будет сыт. Ты хорошо восстановил силы Его последней жертве, мой друг. Так будет проще и быстрее — не нужно будет искать подходящую жертву. Связь Анны и Призрака Человека без лица ещё не прервалась до конца. Нужно только избавится от кольца — оберега, которое дал девчонке колдун. А для этого нужна твоя способность к гипнозу. Напугай наших дорогих гостей. Сделай так, чтобы они все заснули и не смогли помешать нам исполнить свой долг перед Кууткаалем. Старый сыщик видел нас и обязательно расскажет обо всем девчонке — начнется паника, а этого допустить нельзя.

Сделай то, для чего ты рожден, мой друг — спаси нашего Господина: успокой девчонку, убей сыщика и постарайся сохранить жертву. И возвращайся скорее — мои силы на исходе, и мне нужна твоя целительная ванна. Будь осторожен и помни — мы одно целое: без тебя я умру.

Правитель поцеловал змею и она отпустила его, уползая в темноту…

Анна закричала и проснулась. Сон был настолько реален, словно дополнял то, что рассказал ей Сергей.

“Вот, что видел Алексей Валерьевич. Бедный… Поэтому он сам не свой. Боже мой, эти твари знают, что он видел их. Нужно его предупредить,” — думала Анна, пытаясь встать с постели, но не смогла.

Девушка вдруг почувствовала, как ожерелье, которое она до сих пор сжимала в руке, ожило — что-то прохладное, омерзительно гладкое поползло к ее шее и начало закручиваться вокруг нее. Анне дернулась, приподнялась, но тут же рухнула обратно на подушку — ей показалось, будто невидимые крепкие руки удерживали ее, душили. Девушка отчаянно пыталась бороться с ними, но они сжимали горло все сильнее. Сумев дотянуться до шеи, Анна почувствовала скользкую прохладную кожу и оцепенела, неужели змея из ее сна добралась до нее и решила вопреки приказанию Предводителя города задушить ее? Слезы текли из ее глаз, а воздуха катастрофически не хватало Анна вцепилась в змею и стала отдирать ее, но все было тщетно. Вдруг глаза девушки наткнулись на кольцо, которое она, засыпая, повернула камнем внутрь. Из последних сил Анна смогла повернуть кольцо камнем вверх и потеряла сознание.

Сколько времени прошло — она не знала. В комнате уже стало темно. Анна с трудом поднялась с кровати и потянулась к шее — змеи там не было. Девушка медленно, спотыкаясь о мебель, выбралась из комнаты и, опираясь на стены, пошла к комнате брата. По дороге она споткнулась обо что-то большое и прохладное. Нащупав свечу на стене, рассеянный свет которой едва освещал пространство, Анна, поднесла ее к полу и отшатнулась — на полу лежала разрезанная пополам длинная змея, из которой вытекала кровь. От ужаса девушка закричала и выронила свечу — змея тут же загорелась.

— Сергей, хватайте Анну! Пора выбираться из этого дома и города! — крикнул Кравцов, в глазах которого отражался огонь, держа окровавленный нож перед собой.

Молодой граф положил обезумевшую от страха сестру на плечо и поспешил за сыщиком, который уверенно бежал вперёд.

Огонь быстро распространялся, в доме началась суматоха и паника — слуги выбегали из дома, спасая себя и имущество хозяина. Это было на руку беглецам, которые незамеченными выбежали из дома с вековыми жуткими тайнами. Он спешили к выходу, но оказались в райском саду. В это момент крыша здания, охваченная пламенем рухнула на беседку, подмяв ее под себя и образовав глубокую яму.

Кравцов пытался притормозить и увернуться, но поскользнувшись упал, и соскользнул в яму, Сергей, придерживая Анну, с криком прыгнул туда сам, спасаясь от бушующего огня.

Они удачно приземлились на мягкую насыпь земли, которая смягчила падение, и, к счастью, никто из них не получил серьёзных травм. Переведя дух и отдышавшись, Кравцов внимательно осмотрелся вокруг. Он опустился на колени и начал тщательно ощупывать землю руками, пытаясь найти свой нож, который выпал из его рук во время падения. Оказалось, что они оказались в той самой таинственной комнате — подземном помещении, где сыщик видел Правителя, обвитого огромной змеёй. Не обнаружив ножа, Кравцов резко вскочил на ноги и поспешил к каменному ложу, на котором всё ещё сидел Правитель города, словно ожидая его возвращения.

Схватив обломок дерева, который когда-то был частью беседки, Кравцов крепко сжал его в руках и размахнулся, готовясь нанести удар этому бессмертному чудовищу. Он не мог простить ему предательства — Правитель не только обманул их, но и решил избавиться от самого Кравцова, приказав своей доисторической змее убить его. Однако бывший Вождь просчитался, приняв сыщика за недалекого простачка — благодаря своим необычным способностям видеть знаки и символы, Кравцов почувствовал надвигающуюся опасность задолго до того, как змея добралась до его двери. Не зря его тело трясло и выворачивало наизнанку — это было предупреждение об угрозе его жизни. А такие знаки сыщик никогда не пропускал.

В его практике этих знаков было два: первый исходил от садовника-отравителя. Тот был уверен, что неуловим и подсыпал редкий яд на садовую дорожку сыщика — думая, что яд через обувь проникнет на кожу Кравцова. Тогда сыщику снился один и тот же сон, как он постоянно моет и протирает руки. Именно это его и спасло — Кравцов догадался, что убийца хозяйки весьма пикантного заведения является именно ее садовник. А садовую дорожку в доме Кравцова пришлось полностью заменить. Второй — от милой девочки, отца которого он посадил за кражу. Та изловчилась и попыталась ткнуть гвоздем в его ботинок, но за день до этого гвозди все время попадались ему на глаза и он, ожидая нападения, держал трость наготове.

Но этот случай был особый. Свою смерть он увидел в глазах Правителя, обращённого к змее. Он был готов к внезапной атаке самого опасного врага, и именно это спасло ему жизнь.

Внезапно, в мерцающем свете луны, Кравцов заметил, свой собственный нож, воткнутый прямо в грудную клетку Правителя. Из раны медленно струилась кровь. Подойдя ближе, сыщик осторожно приложил палец к шее Правителя прощупывая его пульс и убедился, что Правитель был мертв. “Что не помог тебе твой идол? А как же вечная жизнь? Какой бесславный конец…”- подумал сыщик, отбросил обломок беседки и отряхнул руки, чувствуя одновременно облегчение и усталость.

Положив Анну на землю, подальше от проема, Сергей тревожно оглядывался, пытаясь найти выход, но лишь разлил остатки молока из железной тарелки, предназначенной для змеи. Кроме лестницы, ведущей наверх, другого выхода не было. Помещение быстро наполнялось дымом, огонь подбирался к ним с двух сторон: с лестницы, ведущей из дома, и со стороны сада. Друзья оказались в огненной ловушке, не понимая, как выбраться.

Анна, не переставая, кашляла от дыма, казалось ее лёгкие наполнились им, глаза слезились, а нос распух. Страх охватил её целиком — перед глазами стоял надвигающийся кошмар, и она не могла найти себе места от отчаяния и безысходности. Она прижала колени к груди, крепко сцепила пальцы в замок и, вновь ощутила знакомое прикосновение кольца. Нервничая Анна начала теребить его трясущимися пальцами, поворачивая в разные стороны и молясь о помощи. Постепенно её сознание стало погружаться в транс — она словно отгораживалась от окружающей опасности. Нечто подобное она испытывала там в подземелье, повторяя слова заклинания за колдуном.

Внезапно удушливый дым начал стремительно рассеиваться, и вместе с ним в лёгкие ворвался прохладный воздух. Запах гари полностью исчез, будто пожар и вовсе никогда не бушевал рядом. Анна резко открыла глаза, выпадая из необычного состояния и с испугом обнаружила, что сидит на земле, прислонившись к сухой, прохладной стене. Вокруг царила полная темнота.

— Что случилось? — вскрикнула Анна. — Где мы?

Кравцов пытался оглядеть помещение, отчётливо понимая, что они находятся в совершенно другом незнакомом месте — ни каменного ложа с мертвым Правителем, ни лестницы ведущей в его дом, ни зияющей дыры от падения беседки здесь не было.

— Не волнуйтесь, Анна, — неуверенно произнёс сыщик. — Мне кажется, что мы каким-то образом переместились. Вот только знать бы куда.

— Как это переместились, — тихо спросила Анна, и слёзы потекли по её щекам. — Алексей Валерьевич, миленький, да что же это такое… Когда мы будем дома?

— Если вы не возражаете, я проверю, где мы, — раздался уверенный голос Сергей. — Я долгое время находился в темной каменной комнате и изучил ее основательно, уж поверьте, времени было достаточно. Так вот, уверяю вас — стены этого помещения — не каменные, а насыпные. Это место скорее всего похоже на деревенский погреб, который был в нашей усадьбе. Помнишь, Аннушка, как мы тащили из подобного помещения скамью. Ждите меня здесь. Я скоро.

Голос Сергея постепенно удалялся, становясь всё тише, пока совсем не затих.

— Алексей Валерьевич, а вдруг он заблудится? — всхлипывая произнесла Анна, дрожащем от тревоги за брата голосом.

— Думаю, граф Сергей Петрович Вронский знает, что делает, — неуверенно сказал Кравцов и сел рядом с девушкой. — А ведь это вы нас сюда перенесли. Как вы это сделали?

— Я? — удивилась девушка и потрогала кольцо. — Не знаю… Я будто снова слышала голос колдуна. Мне так хотелось, чтобы все закончилось и мы оказались дома. А мы опять — неизвестно где.

Анна закрыла лицо руками и заплакала. Сыщик тоже молчал, погруженный в свои мысли. Он думал о Правителе города, о его нелепой смерти и о том, что их миссия, возможно, завершена. И даже, если они не доберутся до усадьбы — они уже победители.

— Как вы думаете, Алексей Валерьевич, все, что мы сделали принесет кому-нибудь пользу? Или все напрасно? И все наши испытания напрасны? — спросила Анна, постепенно успокаиваясь и устраиваясь по удобнее.

— Я думаю о том же, — произнес Кравцов, гладя девушку по голове. — Наши испытания не напрасны. Мы сделали, все что хотели и к чему стремились — освободили вашего брата, разорвали договор с Призраком, уничтожили каменного идола с его приспешниками…И к тому же, вы новая хозяйка усадьбы — можно сказать, предводительница рода Вольских.

Анне показалось, что Кравцов улыбнулся и она улыбнулась ему в ответ. А сыщик продолжил:

— Так что, вытрите слезы, моя дорогая. Мы победители. И пусть об этом никто на свете не узнает и никто не поблагодарит вас за то, что вы освободили мир от древнего зла. Это неважно — самое главное, что знаем об этом мы сами. Будут знать ваши дети и внуки. И у рода Вольских появится новая легенда — о графине Анне Петровне — победительнице и…

Кравцов замолчал, услышав вдалеке приближающийся шум шагов и учащённое дыхание.

— Анна! Алексей Валерьевич! Вы здесь? Отзовитесь! — послышалось издалека.

— Сережа! Мы здесь! — крикнула Анна и, вскочив бросилась на голос брата.

Сделав несколько быстрых шагов вглубь подземелья, она вдруг остановилась и увидела яркий свет от факела, который разрезал мрак и отбрасывал длинные тени на стены.

— Откуда факел, Сергей? Ты нашел выход! — крикнула Анна и ее сердце забилось быстрее наполняясь радостным предчувствием

— Алексей Валерьевич! Идите сюда! — радостно крикнула Анна. — Сергей вернулся!

— Я вижу, — произнес Кравцов рядом с девушкой, наблюдая за п Сергеем, который бежал к ним радостная улыбка озаряла его лицо, глаза блестели от счастья и облегчения. За ним раздавались чужие, но такие знакомые голоса…

— Мои дороги, мы дома. Вы не поверите — мы в усадьбе…Нашей усадьбе. — Сергей подхватил Анну за талию и закружил ее в воздухе.