Вы когда-нибудь организовывали свадьбу? А свадьбу для кота и девушки, которая в процессе церемонии должна превратиться в кошку? Нет? Тогда считайте себя счастливчиками. Потому что я сейчас сижу в своей лаборатории, окруженный книгами по кошачьей психологии, ветеринарными справочниками и… «Большой книгой свадебных традиций народов мира». И да, в последней ни слова о том, что делать, если жених мяукает, а невеста может убить взглядом. Буквально. Йенс не зря предупреждал о токсинах в слезах дочери.

— Дрю, ты уже третий час сидишь и бормочешь что-то про «кошачий девичник» и «холостяцкую вечеринку с мышами», — Шиго зашла ко мне с кружкой чая и скептическим выражением лица, — может, стоит принять таблетку от головной боли?

— Шиго, моя дорогая помощница, ты не понимаешь серьезности ситуации! — я взмахнул очередной книгой, озаглавленной «Кошки: инструкция по применению», — я обещал Чеширу свадьбу мечты. А что если он разочаруется? Что если котята потом будут говорить мне: «Дядя Драккен, вы испортили свадьбу наших родителей!»

— Во-первых, котят пока нет. Во-вторых, если они будут разумными, то поймут, что ты старался, — она присела на край стола, осторожно убрав в сторону схему «оптимального размещения мисок с молоком для свадебного банкета», — а в-третьих… они же коты. Им главное — еда, тепло и чтобы никто не мешал.

Я задумчиво посмотрел на нее. Действительно, я мог переоценивать сложность ситуации. С другой стороны…

— А что если я недооцениваю? Что если у котов есть какие-то древние ритуалы, которые я не учитываю? — в панике продолжил я, — вот, например, здесь написано, что кошки обмениваются подарками в виде пойманной добычи. Где мне взять мертвых мышей для свадебного подарка?!

— Дрю… — Шиго покачала головой, — ты понимаешь, что Чешир раньше был человеком? Он, скорее всего, предпочтет нормальную человеческую свадьбу. С тортом, а не с мышами.

— Но что если его кошачьи инстинкты…

— ДРЮУУ! — она повысила голос, и я замолчал, — идем к нему и спросим, что он хочет. Прямо сейчас.

Логично. Даже слишком логично для моего нынешнего состояния. Но Шиго была права. Мы отправились искать Чешира.

Нашли мы его в саду, где он лежал на солнышке рядом с Хельгой. Она читала какую-то книгу по химии, он дремал. Картина семейного счастья, если не знать, что через неделю оба будут ходить на четырех лапах.

— Чешир, нам нужно обсудить детали церемонии, — я кашлянул, привлекая внимание.

— Мур-мяу? — сонно открыл один глаз кот, — а, Дрю. Какие еще детали? Я сказал — хочу простую церемонию. Пришли, поклялись, превратились, все.

— Но… — я достал свою толстую папку с заметками, — а кольца? А цветы? А торт?

— Кольца с лап слетят при превращении, цветы Хельга может случайно отравить дыханием, а торт… — он задумался, — торт можно. Но без крема. Котам молоко вредно.

Хельга медленно подняла взгляд от книги. Ее лицо, как всегда, было абсолютно бесстрастным, но в глазах я увидел что-то похожее на нежность.

— Я… согласна с Чеширом, — произнесла она своим обычным монотонным голосом, — хочу простую церемонию. Главное… главное, чтобы мы были вместе.

Ох. Прямо в сердечко. Я краем глаза заметил, как Шиго умилилась этой сцене. А потом ее взгляд переместился на меня, и в нем мелькнуло что-то… многозначительное.

— Хорошо, — сдался я, — но хотя бы музыка будет? И гости?

— Конечно! — оживился Чешир, — но никаких классических свадебных маршей. Что-нибудь… кошачье.

— Например?

— «Кошки» из одноименного мюзикла? — предложила Хельга. Я даже не знал, что она знает о мюзиклах.

— Отличная идея! — подхватил кот, — а еще можно «Кота в сапогах» из… хм… из чего-нибудь.

Я покорно записывал в блокнот. Шиго тихо хихикала.

Следующие дни прошли в приятной суете. Норман взял на себя организацию банкета («Господин, в мои обязанности входит обеспечение любых мероприятий на территории базы»). Сергей Семенович шил наряды для жениха и невесты — задача не из простых, учитывая предстоящую трансформацию.

— Как же трудно шить одежду, которая должна подойти и человеку, и коту! — жаловался он мне по телефону, — я уже третий дубль делаю. То рукава слишком длинные после превращения, то воротник давит…

— А может, сделать что-то… съемное? — предложил я.

— Гениально! — воскликнул вампир, — сделаю костюм на липучках! Превратился — р-раз, и ты уже элегантно раздет!

Я предпочел не углубляться в детали этого процесса.

Тем временем начали прибывать гости. Йенс Габсбург приехал с тремя чемоданами различных противоядий («На всякий случай», — объяснил он), злодеи из Лиги присылали подарки и поздравления. Злобный Правитель даже прислал официальную телеграмму: «Поздравляю с первым в истории Лиги межвидовым браком. Пусть ваши котята станут достойной сменой. Зло вечно!»

Но самым странным было поведение моих гастарбайтеров. Они почему-то решили, что свадьба — это повод для генеральной уборки всей базы.

— Насяльника, мы фсе фымыли, фычистили, фыполоскали! — рапортовал мне главный из них, весь покрытый мыльной пеной, — Только в подвале ище крысы бегают. Мы их тоже фымоем?

— Не надо мыть крыс, — устало попросил я, — просто… постарайтесь, чтобы они не попали в зал во время церемонии.

— А если попадут?

— Ну… поймайте и вынесите.

— А если они сфадебный подарок? — гениально уточнил он.

Я задумался. А ведь действительно, а что если Чешир обрадуется живой крысе больше, чем букету?

— Поймайте парочку на всякий случай, — решил я, — но держите их в клетке до окончания официальной части.

Наконец настал день X. Точнее, день Ч. День Чешира. Я проснулся от того, что Шиго энергично меня тормошила.

— Дрю, вставай! Сегодня свадьба, а ты все еще спишь!

— Который час? — пробормотал я, пытаясь сфокусировать взгляд на будильнике.

— Девять утра. Церемония в два часа дня.

— Шиго, у нас еще уйма времени…

— У НАС есть время, — она показательно указала на меня пальцем, — у ТЕБЯ его нет. Ты ведь главный распорядитель, свидетель, тамада и, судя по твоим заметкам, еще и ведущий церемонии.

Черт. Она была права. Я вскочил с кровати и помчался в душ.

Через час я уже стоял в главном зале нашей башни, который мои трудолюбивые феечки превратили в подобие свадебного салона. Ну, злодейского свадебного салона. Черные и темно-зеленые драпировки, цветы в готическом стиле, а в центре — импровизированный алтарь. Вместо креста или других религиозных символов там красовался портрет… мой. В золотой раме.

— Эм… Норман? — позвал я дворецкого, — зачем там мой портрет?

— Вы же крестный отец этого союза, господин, — невозмутимо ответил он, — Чешир сказал, что без вас этой свадьбы не было бы.

Льстивый кот. Но приятно.

Гости начали прибывать к часу дня. Сергей Семенович появился в новом наряде — черный фрак с красной подкладкой и… галстук-бабочка в виде летучих мышей. Йенс Габсбург пришел в противогазе («Праздничный», — пояснил он), а за ним тащился чемодан с надписью «Свадебные подарки (не отравлены)».

Злобный Правитель прислал своего представителя — мрачного типа в темных очках, который постоянно что-то записывал в блокнот. Наверное, отчет о мероприятии для архивов Лиги.

Ровно в два часа зазвучала музыка. Норман каким-то образом умудрился найти оркестровую версию «Memory» из мюзикла «Кошки». Появился Чешир в белом смокинге на липучках (Сергей Семенович превзошел себя), а за ним… Хельга.

Она была прекрасна. Ее обычная бледность в сочетании с белым платьем создавала почти призрачный эффект. Волосы были уложены в элегантную прическу, а в руках она держала букет из белых роз… которые при ближайшем рассмотрении оказались искусственными.

— Не хотел рисковать, — шепнул мне Йенс, когда они поравнялись с нами, — она могла их случайно отравить от волнения.

Церемония началась. Я торжественно произнес речь о силе любви, преодолевающей видовые барьеры, о важности семьи в злодейском сообществе и о том, что настоящее зло — это быть одиноким.

— Чешир, — обратился я к коту, который сидел на задних лапах и торжественно мурлыкал, — согласен ли ты взять Хельгу в жены, делить с ней радости и печали, миски и лотки, солнечные лужи на подоконнике и…

— Дрю, — перебил меня жених, — просто спроси, хочу ли я быть с ней. Конечно, хочу.

Хельга медленно кивнула. На ее обычно бесстрастном лице появилась едва заметная улыбка.

— Тогда, силой, данной мне… эм… — я замялся. Какой силой? Кто дал мне право проводить свадебные церемонии?

— Силой злодейского братства! — подсказал из зала Сергей Семенович.

— Силой злодейского братства, — подхватил я, — объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

В этот момент активировался механизм трансформации. Хельга начала светиться мягким зеленым светом (наследие отцовских экспериментов), а затем медленно уменьшилась в размерах, покрылась серой шерстью и… превратилась в изящную кошку с ярко-зелеными глазами.

Гости зааплодировали. Чешир подошел к своей новоиспеченной жене и нежно ткнулся носом в ее морду. Самый нежный поцелуй, который я видел. Даже Норман прослезился (а может, это были пары от открытого Йенсом чемодана противоядий).

Банкет прошел на удивление спокойно. Чешир и Хельга сидели на специальных подушках рядом с тортом (рыбный, без крема), гости произносили тосты, а я чувствовал странное удовлетворение от хорошо проделанной работы.

— Отличная свадьба, — сказала мне Шиго, когда мы стояли у окна и смотрели, как молодожены играют на террасе, — они выглядят счастливыми.

— Да, — согласился я, — я рад, что все получилось.

Мы помолчали, наблюдая за парой котов, которые носились друг за другом и выглядели совершенно беззаботными.

— Дрю? — тихо спросила Шиго.

— Да?

— А ты… ты когда-нибудь думал о том, чтобы… ну… — она смутилась и отвела взгляд.

Сердце у меня забилось быстрее. Неужели она намекает на то, о чем я думаю?

— О чем, Шиго?

— О том, чтобы устроить свою свадьбу, — выдохнула она, все еще не глядя на меня.

Я обернулся к ней. Ее щеки порозовели, а в глазах светилась надежда.

— Постоянно, — честно ответил я, — особенно когда смотрю на тебя.

Она наконец подняла глаза. В них читалось удивление и… радость?

— Правда?

— Правда. Шиго, ты… ты самая важная часть моей жизни. Без тебя вся эта «злодейская карьера» была бы просто набором глупых выходок.

Она шагнула ближе.

— А я думала, что для тебя важнее всего изобретения и планы захвата мира.

— Какого мира? — рассмеялся я, — мой мир — это ты. И наша семья. Норман, эти чокнутые гастарбайтеры, даже наши котики-молодожены. Я не хочу захватывать мир, Шиго. Я хочу изменить его. Сделать лучше. Но только с тобой рядом.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня. Долго, нежно. А когда мы разомкнули объятия, я увидел в окне отражение пары котов, которые сидели и смотрели на нас с довольными мордами.

— Спасибо, — мяукнул Чешир.

— За что? — удивился я.

— За то, что показал мне, что такое настоящая семья, — ответил он, прижавшись к Хельге, которая довольно мурлыкала.

Кажется, я не только организовал свадьбу. Я понял, что пора готовить следующую.

Вечером, когда гости разъехались, а молодожены устроились в специально подготовленном для них «гнездышке» (старый дворецкий превзошел себя, оборудовав им целую комнату с лазами, лесенками и уютными местечками для сна), мы с Шиго сидели в ее гостиной.

— Знаешь, — задумчиво сказала она, поглаживая мою руку, — у меня есть одно условие для нашей свадьбы.

— Какое? — настороженно спросил я.

— Никаких превращений в животных, — серьезно заявила она, — я хочу остаться человеком.

— Конечно! — воодушевился я, — а еще мы можем пригласить всех злодеев! И сделать церемонию в Лиге! А торт закажем у того кондитера, который делает съедобные бомбы! А фейерверк… о, фейерверк сделаю сам! С пиротехникой и дымовыми эффектами! А музыку можно…

— Дрю, — перебила меня Шиго.

— Да? — я с энтузиазмом посмотрел на нее.

— Ты сейчас планируешь нашу свадьбу или очередное злодейское мероприятие?

Я замолчал, осмысливая вопрос. Хм. А ведь действительно…

— Ну… и то, и другое? — неуверенно ответил я.

Шиго медленно убрала руку с моей.

— Дрю, ты понимаешь, что свадьба — это про нас? Про наши чувства? А не про то, чтобы поразить коллег-злодеев масштабом мероприятия?

— Но… — я попытался возразить, — разве не здорово будет, если наша свадьба станет легендарной? Представь: «Свадьба века в мире зла!» А еще можно транслировать ее по всем каналам, чтобы герои видели, что злодеи тоже умеют любить! Это будет…

— Дрю, — голос Шиго стал подозрительно тихим.

— …невероятный PR-ход для имиджа Лиги! — закончил я с воодушевлением.

Повисла тишина. Очень неприятная тишина.

— Ты знаешь что, Дрю? — медленно произнесла Шиго, вставая с дивана, — я передумала.

— Что? — я подскочил, — что ты передумала?

— Насчет свадьбы. Мне кажется, ты еще не готов жениться, — она направилась к выходу.

— Подожди! — я схватил ее за руку, — что я не так сказал?

Она обернулась. В ее глазах читалось разочарование.

— Дрю, когда ты думаешь о нашей свадьбе, ты видишь меня? Или ты видишь очередной проект, которым можно произвести впечатление на окружающих?

Ой. Кажется, я где-то свернул не туда.

— Я… конечно, вижу тебя! Ты же главная в этой свадьбе!

— Главная в проекте? — уточнила она.

— Нет! Главная в моей жизни! — попытался исправиться я.

— Дрю, — она печально покачала головой, — когда ты будешь готов думать о свадьбе как о начале нашей совместной жизни, а не как о мероприятии для укрепления имиджа Лиги Зла — тогда и поговорим.

И она ушла.

А я остался сидеть в гостиной, размышляя о том, как умудрился за десять минут испортить самый романтичный вечер в своей жизни.

За стеной послышалось довольное мурлыканье молодоженов.

— Эй, Чешир! — крикнул я в сторону их комнаты.

— Мур? — откликнулся кот.

— У тебя есть советы по семейной жизни?

— Главное правило кошачьих отношений, — ответил он, — когда самка шипит — значит, ты где-то налажал. Извиняйся, пока она тебя не поцарапала.

Мудрые слова. Пошел искать Шиго и учиться извиняться.

А заодно выбрасывать все свои заметки про «Идеальную злодейскую свадьбу с фейерверками и PR-эффектом». Кажется, в любви тоже есть свои ловушки. И я в одну из них благополучно вляпался.

Знаете, что хуже всего в ссорах с любимыми людьми? То, что жизнь не останавливается, чтобы дать вам время все обдумать и найти правильные слова для извинений. Нет, она продолжает подбрасывать новые события, словно проверяя: «А справишься ли ты с личными проблемами, когда вокруг творится очередная чепуха?»

Вот и сейчас я сижу в своем летающем мозге (да, все еще не придумал ему нормальное название), направляясь на разведку в один из пригородов. Уже третий день после свадьбы Чешира. Третий день после того, как я умудрился превратить признание в любви в бизнес-план. И третий день, как Шиго со мной практически не разговаривает.

Норман, конечно, пытается играть роль семейного психолога: — Господин, может, стоит принести госпоже Шиго цветы? — Норман, последний раз, когда я приносил ей цветы, она сказала, что это «типично мужская попытка заткнуть проблему букетом вместо того, чтобы ее решить». — Тогда конфеты? — «Попытка подкупить меня сладким вместо того, чтобы стать сладким самому». — Драгоценности? — «Думаешь, меня можно купить за блестяшки, как ворону?»

В общем, Шиго оказалась неподкупной. А еще она была права, что меня больше всего и бесило.

Сейчас же я летел по наводке одного из информаторов Лиги, который сообщил о «подозрительной активности» в районе Денвилл. Якобы там два мальчишки каждый день строят что-то грандиозное, а к вечеру все исчезает. Звучало интригующе. Может, юные последователи? Или конкуренты?

Приземлился я в парке неподалеку от указанного адреса. Замаскировал летательный аппарат под… эм… абстрактную скульптуру современного искусства. Получилось убедительно — несколько прохожих уже остановились и долго что-то обсуждали, глядя на мой мозг.

Дом, который мне указали, выглядел совершенно обычно. Двухэтажный, с традиционным американским двориком, белым заборчиком и… Стоп. А что это за конструкция возвышается за домом?

Я осторожно подкрался ближе и заглянул через забор. То, что я увидел, заставило меня усомниться в собственном рассудке.

Во дворе стояла… ну как это назвать? Ракета? Башня? Космический лифт? Конструкция уходила так высоко в небо, что я не мог разглядеть ее верхушку. При этом вся постройка выглядела идеально — никаких торчащих проводов, кривых сварных швов или следов спешки. Профессиональная работа.

Рядом с этим чудом инженерной мысли возились два мальчишки. Один — рыжий, треугольной формы (серьезно, как у него такая голова?), второй — зеленоволосый и молчаливый. Они что-то настраивали на пульте управления размером с мой стол.

— Итак, Ферб, — говорил рыжий, — сегодня мы запустим ракету к Марсу, чтобы посмотреть, можно ли там выращивать картошку. А потом вернемся к обеду.

К Марсу. К обеду. Этот мальчишка говорил о межпланетном путешествии так, словно собирался в магазин за хлебом.

Я не выдержал и перелез через забор.

— Привет, мальчики! — крикнул я, приземлившись прямо перед ними, — что тут у вас происходит?

Они повернулись ко мне с любопытством, но без страха. Обычно дети при виде синего мужика в лабораторном халате как минимум убегают с криками.

— О, привет! — радостно помахал рыжий, — я Финес, а это мой сводный брат Ферб. А вы кто?

— Я… эм… — черт, как представиться? «Привет, я злодей, хочу захватить мир»? — доктор Драккен. Ученый.

— Круто! — воскликнул Финес, — вы изучаете ракеты? Потому что мы как раз собираемся лететь на Марс!

— На Марс, — повторил я, все еще не веря своим глазам, — и… это вы построили?

— Ага! — гордо кивнул мальчишка, — а вчера мы делали машину времени. Правда, она случайно отправила нашу сестру Кэндис в каменный век, но мы ее быстро вернули.

Машину времени. Случайно. Я почувствовал, как у меня дергается глаз.

— А позавчера, — продолжил Финес, увлекшись рассказом, — мы строили тематический парк на заднем дворе! С американскими горками и колесом обозрения! Правда, к вечеру все исчезло, но было весело!

— Исчезло? — переспросил я.

— Да, такая странная штука, — пожал плечами мальчик, — мы строим что-то крутое, а к вечеру оно всегда куда-то девается. Наверное, мама убирает, пока мы спим.

Я перевел взгляд на молчаливого Ферба. Тот кивнул, подтверждая слова брата.

— И сколько вам лет? — слабым голосом спросил я.

— Мне десять, Фербу тоже, — бодро ответил Финес, — а сколько вам?

— Тридцать один, — автоматически ответил я. Потом добавил: — И я потратил годы на изучение физики и инженерии.

— Круто! — снова воскликнул мальчишка, — тогда вы поймете нашу конструкцию! Хотите посмотреть?

И прежде чем я успел ответить, они потащили меня к ракете, наперебой объясняя принципы работы их двигателя. Слушая их, я понял три вещи:

Первое: эти дети были гениями. Причем такого уровня, что рядом с ними я чувствовал себя первоклассником.

Второе: они не имели ни малейшего представления о том, насколько невозможно то, что они делают.

Третье: мне срочно нужно было их завербовать.

— Мальчики, — начал я, когда мы закончили осмотр ракеты (да, она действительно могла долететь до Марса), — а вы не хотели бы… эм… использовать свои таланты для более амбициозных целей?

— Какие еще цели могут быть амбициознее полета на Марс? — искренне удивился Финес.

— Ну… — я замялся. Как объяснить детям концепцию злодейства? — захват мира?

Они переглянулись.

— А зачем его захватывать? — спросил Финес.

— Чтобы… управлять им? Изменить к лучшему?

— А мы можем изменить его к лучшему, не захватывая, — логично заметил мальчик, — вот, например, если на Марсе можно будет выращивать картошку, то людям больше никогда не будет грозить голод!

Я открыл рот, чтобы возразить, но понял, что мне нечего сказать. Мальчишка был прав.

— Но… а власть? А влияние?

— А зачем? — снова удивился Финес, — нам и так весело. Каждый день мы придумываем что-то новое, строим, экспериментируем. А власть… власть же скучная. Одни совещания и подписывание бумажек.

Ферб кивнул и показал жестом что-то вроде «бумажная волокита до потолка».

Я стоял и смотрел на этих детей, которые одной фразой разрушили всю мою мотивацию к вербовке. Они были счастливы. Они созидали. Они делали мир лучше просто потому, что им было интересно.

— А вы хотели бы научиться злодейскому смеху? — попытался я в последний раз.

— А как он звучит? — заинтересовался Финес.

Я набрал воздуха и выдал свой фирменный смех: — МВХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Мальчики внимательно выслушали, а потом…

— ХАХАХАХАХАХА! — засмеялся Финес самым обычным детским смехом. — Хи-хи-хи! — подхватил Ферб.

Получился настоящий детский хор. Радостный, искренний, заразительный. Я невольно улыбнулся.

— Нет, — покачал головой Финес, — ваш смех какой-то грустный. А наш веселый!

Грустный. Мой злодейский смех он назвал грустным.

В этот момент из дома выбежала девочка-подросток с рыжими волосами.

— АГА! — закричала она, тыча в меня пальцем, — ФИНЕС И ФЕРБ, Я ЗНАЛА! ВЫ СВЯЗАЛИСЬ СО ЗЛОДЕЕМ!

Дети повернулись к ней.

— Привет, Кэндис, — спокойно поздоровался Финес, — а откуда ты знаешь, что доктор Драккен злодей?

— Я видела его в новостях! — торжествующе заявила девочка, — он тот самый, который украл все мороженое! И устроил культ растений! МАМА УБЬЕТ ВАС, КОГДА УЗНАЕТ!

И она помчалась обратно в дом, явно за подкреплением.

— Хм, — задумчиво произнес Финес, — значит, вы действительно злодей? Круто! А что такого злого вы делаете?

Я посмотрел на их честные глаза и вдруг почувствовал себя очень усталым.

— Знаете, мальчики, — медленно сказал я, — я уже сам не уверен.

Через десять минут во двор ворвалась вся семья: мама, папа, и несколько соседей, которых Кэндис успела привлечь по пути. Они остановились, увидев, как я сижу на траве рядом с детьми и слушаю их рассказ о том, как можно использовать силу тяжести для создания вечного двигателя.

— Финес! Ферб! — закричала мама, — отойдите от этого… от этого…

— Злодея, — подсказала Кэндис.

— От этого злодея!

Я встал и поднял руки в примирительном жесте.

— Простите, мэм, я не хотел вас пугать. Ваши мальчики показывали мне свою ракету.

— Какую ракету? — мама повернулась к детям.

Но там, где только что стояла гигантская конструкция, теперь была пустая лужайка.

— Она опять исчезла, — философски заметил Финес, — как всегда.

Взрослые непонимающе переглянулись.

— Но мама, — продолжил мальчик, — доктор Драккен совсем не страшный! Он просто грустный!

— Грустный? — переспросила женщина, с подозрением глядя на меня.

— Ага! — кивнул Финес, — у него даже смех грустный. И он не знает, зачем нужна власть!

Теперь все смотрели на меня с любопытством, а не со страхом. Кэндис возмущенно фыркнула.

— Простите, — вмешался я, — я действительно не хотел никого беспокоить. Просто увидел… эм… ваших талантливых детей и заинтересовался их проектами.

— Он ученый! — добавил Финес, — и ему нравятся наши изобретения!

Папа мальчиков, до этого молчавший, вдруг улыбнулся.

— Знаете, доктор, — сказал он, — если вам интересно, что делают мальчики, вы можете приходить иногда. Только предупреждайте заранее.

— ЛОУРЕНС! — возмутилась его жена, — ты приглашаешь злодея в гости?!

— Линда, посмотри на него, — спокойно ответил мужчина, — он действительно выглядит скорее грустным, чем опасным.

Я почувствовал, как у меня дергается глаз. Грустный злодей. Отличный имидж для картотеки Лиги.

Обратный путь я проделал в глубокой задумчивости. Эти дети за полчаса разрушили все мои представления о мотивации, амбициях и смысле жизни. Они создавали невозможное просто ради радости созидания. Без мыслей о славе, власти или признании.

А я? Чего я хотел? Изменить мир к лучшему? Но зачем мне для этого Лига Зла? Зачем играть в «плохого парня»?

Может быть, Финес был прав. Может быть, мой смех действительно грустный.

Приземлившись на базе, я обнаружил Шиго в саду. Она сидела на скамейке и гладила Хельгу, которая мурлыкала у нее на коленях. Чешир дремал рядом на солнышке.

— Шиго, — осторожно позвал я.

Она подняла глаза, но не улыбнулась.

— Как прошла разведка?

Я сел рядом с ней, стараясь не спугнуть кошку.

— Встретил двух мальчишек, которые за один день построили ракету для полета на Марс.

— И?

— И они спросили меня, зачем захватывать мир, если можно просто делать его лучше.

Шиго задумчиво погладила Хельгу за ушком.

— Умные дети.

— Да. А еще они сказали, что мой смех грустный.

— Он и правда грустный, — согласилась она, — потому что ты сам грустный.

Я посмотрел на нее.

— А почему я грустный?

— Потому что ты пытаешься быть кем-то, кем не являешься, — она наконец встретилась со мной взглядом, — ты не злодей, Дрю. Ты добрый человек, который почему-то решил, что добро можно творить только под маской зла.

— Но Лига…

— А что Лига? — перебила она, — тебе нравится работать с коллегами? Нравится помогать людям? Нравится изобретать? Так делай это. Но зачем притворяться, что ты плохой?

Хельга мурлыкнула и потерлась головой о руку Шиго. Та улыбнулась — первый раз за три дня.

— Знаешь, что сказал мне Чешир вчера? — продолжила она, — что семья — это когда ты можешь быть собой. Настоящим собой. Без масок и ролей.

Я молчал, переваривая ее слова.

— Дрю, — тихо сказала Шиго, — когда ты будешь готов снять маску злодея и стать просто хорошим человеком, который хочет изменить мир к лучшему, — тогда мы поговорим о свадьбе.

И она встала, осторожно передав мне Хельгу, и ушла.

А я сидел в саду, гладил кошку и думал о том, что два десятилетних мальчишки оказались мудрее меня. И о том, что, возможно, пора перестать играть в злодея и начать быть собой.

Хельга мурлыкнула и посмотрела на меня своими зелеными глазами. В них не было осуждения. Только понимание.

— Что думаешь, Хельга? — спросил я, — стоит ли мне послушаться умных женщин?

Кошка мяукнула. Видимо, это означало «да».

Чешир открыл один глаз.

— Золотое правило семейной жизни, — сонно промурлыкал он, — когда все женщины в доме говорят одно и то же — они правы.

Мудрый кот. Очень мудрый.

Межвидовые браки — штука деликатная. Можно подготовиться к бытовым проблемам, к осуждению общества, даже к вопросу «где справлять нужду». Но никто не предупреждает о том, что ваш друг-кот внезапно откроет в себе поэтическую душу и начнет каждое утро в пять утра исполнять серенады под окном возлюбленной.

— МУР-МЯУ-МУРРРР! ХЕЛЬГА, СВЕТ МОИХ УСОВ! — надрывался Чешир в саду.

А теперь представьте, что его электронный ошейник переводит эти вопли на человеческий язык с выражением. И у него явно настроена максимальная громкость.

— О, БОГИНЯ МОЕГО ЛОТКА! ПРОСНИСЬ И ОЗАРИ МИР СВЕТОМ СВОИХ ИЗУМРУДНЫХ ГЛАЗ!

Я лежал в постели и серьезно размышлял о том, чтобы изобрести устройство для отключения звука у влюбленных котов. Или переселить их на необитаемый остров. Или сделать Чеширу операцию по удалению голосовых связок.

Хлопнула дверь, и вопли прекратились.

— Чешир, дорогой, — послышался монотонный голос Хельги, — если ты не перестанешь будить всех в округе своими концертами, я отравлю твои сливки.

— Но любимая! Я просто…

— Тихо. Завтрак. Сейчас.

Блаженная тишина. Я понял, почему Йенс Габсбург так легко отдал дочь замуж. Наверное, она и дома всех построила.

За завтраком меня ждала картина, достойная документального фильма «Планета Земля»: Чешир таскал кусочки рыбы Хельге, та их милостиво принимала, а между делом они вели философскую беседу о природе любви.

— Дорогая, а как ты думаешь, — мурлыкал Чешир, подкладывая жене очередной кусок, — любовь это химия или физика?

— Безусловно химия, — невозмутимо жевала Хельга, — гормоны, феромоны, эндорфины. Все остальное — самообман.

— Как романтично, — пробормотал я в кружку кофе.

— А что такое романтика? — вдруг обратилась ко мне Хельга, — это ведь тоже химическая реакция в мозгу.

— Хельга, — осторожно сказал я, — а ты не думала о карьере семейного психолога?

— Думала. Но решила, что отравление проблемных клиентов будет неэтично.

Логично. Болезненно логично.

— Кстати, Дрю, — продолжила она, облизывая лапку, — у меня к тебе вопрос деликатного свойства.

— О нет, — простонал я.

— Если у нас будут котята, и они унаследуют мой интеллект плюс кошачьи инстинкты Чешира…

— Что тогда?

— Тогда у нас будут супергениальные котята, которые будут требовать квантовую физику на завтрак и обсуждать экзистенциализм, пока точат когти о мебель.

Я представил эту картину: крошечные котята в очках, читающие Ницше и попутно разрушающие всю мебель в доме.

— А еще, — добавил Чешир, — они могут потребовать отдельные комнаты для медитаций и библиотеку с философской литературой.

— И лоток для каждого, — практично заметила Хельга, — потому что интеллектуалы не любят делиться туалетом.

Я отложил кружку кофе. Аппетит куда-то испарился.

— Слушайте, а давайте пока сосредоточимся на том, чтобы вы просто научились не убивать друг друга, — предложил я, — а с котятами-философами разберемся, когда они появятся.

— Кстати о том, чтобы не убивать, — Хельга посмотрела на меня своими зелеными глазами, — Дрю, а ты знаешь, что некоторые виды кошачьих едят своих партнеров после спаривания?

Чешир поперхнулся рыбой.

— ХЕЛЬГА!

— Что? Я просто делюсь биологическими фактами.

— А ты… ты не собираешься меня съесть? — дрожащим голосом спросил Чешир.

Хельга задумчиво его осмотрела.

— Нет. Ты слишком тощий. И наверняка невкусный.

Не знаю, что было романтичнее: этот комплимент или философские рассуждения о природе любви.

После завтрака я заперся в лаборатории и попытался заняться работой. Но постоянно отвлекался на звуки из сада: шуршание листьев, приглушенные философские споры и периодические реплики типа «Хельга, а как ты относишься к концепции вечной любви в контексте ограниченной продолжительности кошачьей жизни?»

Серьезно. Они превратили свой медовый месяц в семинар по философии.

Я решил заняться чем-то практичным и начал писать «Руководство по злодейскому этикету». Раз уж меня назначили неофициальным ментором всех новичков Лиги, то пора было систематизировать знания.

«Глава 1. Первое впечатление. Помните: злодеи судят вас по костюму, герои — по размеру оружия, а журналисты — по количеству взрывов за кадром. Соответственно, ваш образ должен включать в себя: стильную одежду, впечатляющий девайс и что-нибудь, что может эффектно взорваться в нужный момент.

Глава 2. Злодейский смех. НЕ СМЕЙТЕСЬ КАК ГИЕНЫ. Это главная ошибка новичков. Ваш смех должен быть мелодичным, зловещим и запоминающимся. Если после вашего смеха герои просят повторить, потому что не расслышали — у вас проблемы.

Глава 3. Монологи. Никогда не раскрывайте весь план сразу. Дозируйте информацию. Герой должен догадаться до вашего замысла постепенно, желательно когда будет уже слишком поздно что-то изменить. И помните: если вы говорите больше пяти минут подряд — герой либо заснул, либо сбежал.»

В дверь постучали. Очень деликатно.

— Войдите!

Появился Норман. В руках у него был конверт, а на лице выражение человека, который только что получил повестку в суд.

— Господин, пришло письмо. Из Италии.

О нет. Я взял конверт. Дорогая бумага, старомодная печать, и витиеватая надпись: «Дону Норману Адамсу с глубочайшим уважением и надеждой на скорое возвращение».

Вскрыл и прочитал. Дважды. Потом еще раз, чтобы убедиться, что это не розыгрыш.

— Норман, — медленно сказал я, — здесь написано, что тебя срочно ждут дома, потому что «семья переживает кризис».

— Так точно, господин.

— И что «только твоя мудрость и опыт могут спасти честь фамилии».

— Именно так.

— И что если ты не приедешь добровольно, за тобой пришлют «кузенов Марко и Винченцо с убедительными аргументами».

— Да, господин.

Я посмотрел на невозмутимое лицо дворецкого.

— Норман, а что за кризис в семье?

— Судя по письму, господин, моя внучка Лорен решила работать на злодеев вместо того, чтобы выйти замуж за сына главы конкурирующей семьи.

— И?

— И теперь семьи находятся на грани войны из-за сорванной помолвки.

Я почувствовал приближение головной боли.

— То есть твоя внучка, которая должна через неделю начать работать у меня, является причиной потенциальной мафиозной войны?

— Именно так, господин.

— И что ты предлагаешь?

Норман задумался, поглаживая свои роскошные усы.

— Я предлагаю пригласить всех заинтересованных лиц к нам на базу для переговоров, — невозмутимо сказал он, — в нейтральной обстановке.

— Норман, ты предлагаешь провести встречу итальянской мафии в Логове Зла?

— А почему бы и нет, господин? У нас отличная кухня, хорошее вино, и если переговоры пойдут плохо — много места для захоронения тел.

Иногда меня пугала практичность моего дворецкого.

— Хорошо, — вздохнул я, — пиши приглашения. Но предупреди, что на территории базы действует режим полного разоружения.

— Разумно, господин. А что делать с их привычкой решать споры через насилие?

— Познакомим их с Шиго. После этого они будут себя вести как шелковые.

Вечером, когда я рассказал Шиго о предстоящем визите мафии, она отреагировала неожиданно спокойно.

— Хорошо, — сказала она, — я приготовлю особый ужин.

— Какой именно?

— Такой, чтобы они поняли: здесь лучше договариваться мирно.

Я предпочел не уточнять детали. Шиго в кулинарном настроении была почти так же опасна, как Шиго в боевом.

— Кстати, — добавила она, — сегодня приходили какие-то дети. Говорили, что хотят показать тебе проект больницы будущего.

— Финес и Ферб?

— Они самые. Я сказала им прийти завтра.

— И что они ответили?

— Что завтра они будут заняты строительством телепорта, но послезавтра освободятся.

Телепорта. Конечно. Потому что межпланетные ракеты уже не впечатляют.

В этот момент из сада донеслось возмущенное мяуканье.

— ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ ПОД «ЛЮБОВЬ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТ»?!

— То, что имею, дорогой. Любовь — это договоренность между двумя особями о взаимовыгодном сотрудничестве.

— НО ЭТО ЖЕ НЕ РОМАНТИЧНО!

— А что такое романтика? Набор условных рефлексов, выработанных культурой для стимулирования репродуктивного поведения.

Чешир завыл. Буквально завыл, как волк на луну.

— Может, нам стоит найти им семейного психолога? — предложила Шиго.

— А может, просто переселить их на необитаемый остров? — мрачно ответил я.

Шиго рассмеялась. И это было самым прекрасным звуком за весь день.

— Дрю, — сказала она, обнимая меня за руку, — а знаешь, что мне нравится в наших отношениях?

— Что?

— То, что мы никогда не обсуждаем любовь как социальный конструкт.

— Потому что это глупо?

— Потому что нам есть чем заняться поинтереснее, — она встала на цыпочки и поцеловала меня.

А из сада донеслось:

— ХЕЛЬГА, Я ТРЕБУЮ РАЗЪЯСНЕНИЙ ПО ПОВОДУ ТВОЕЙ КОНЦЕПЦИИ БРАКА КАК БИЗНЕС-ПАРТНЕРСТВА!

— Определенно нужен психолог, — согласились мы хором.

На следующий день произошло два события. Первое: в гости пришла итальянская мафия. Весь клан Адамсов, плюс представители конкурирующей семьи, плюс их адвокаты, плюс переводчик (зачем?), плюс священник (тоже зачем?).

Второе: одновременно с ними прибыли Финес и Ферб с чемоданом чертежей и рабочим прототипом «медицинского сканера будущего».

Норман встречал родственников в полном обмундировании дворецкого. Я встречал мальчиков в лабораторном халате. Шиго встречала всех с видом хищника, который решает, кого сожрать первым.

— Доктор Драккен! — радостно помахал Финес, — мы закончили сканер! Он может диагностировать любые болезни за тридцать секунд!

— Норманно! — воскликнул седой мужчина в дорогом костюме, обнимая дворецкого, — как же мы по тебе скучали!

— Sono molto felice di vedervi, — ответил Норман на чистом итальянском.

— А это что за устройство? — поинтересовался один из мафиозо, указывая на прибор Ферба.

— Медицинский сканер! — гордо ответил Финес, — хотите попробовать?

И прежде чем кто-то успел возразить, он направил устройство на мафиозо.

ПИИИИИИП!

— Интересно! — воскликнул мальчик, изучая показания, — у вас гипертония, начальная стадия диабета, проблемы с печенью, и… ого… очень высокий уровень стресса!

Мафиозо побледнел.

— Как… как он это узнал?

— Наука! — радостно ответил Финес и переключился на следующего, — а теперь вы!

ПИИИИИИП!

— У вас язва желудка, мигрень, и судя по химическому составу крови… вы недавно ели рыбу фугу?

Второй мафиозо упал в обморок.

— Мальчики, — быстро вмешался я, — может, покажете свое изобретение позже? У нас тут семейные переговоры.

— А мы можем послушать? — заинтересовался Финес, — мы никогда не видели настоящих переговоров!

И тут я понял, что день будет долгим. Очень долгим.

Знаете, что самое странное в переговорах между мафиозными семьями? То, что они начинаются с обязательных комплиментов по поводу качества кофе, переходят к философским размышлениям о природе чести, а заканчиваются обсуждением того, кто из внуков лучше учится в школе.

Но когда в эти переговоры вмешиваются два десятилетних гения с медицинским сканером, который безжалостно диагностирует у всех присутствующих букет заболеваний, ситуация выходит за рамки любых дипломатических протоколов.

— У вас гастрит, — радостно сообщил Финес дону Карло Россини, главе конкурирующей семьи, — и очень высокий уровень кортизола. Вы много нервничаете?

Дон Карло, крупный мужчина с седыми усами и шрамом на щеке, побледнел.

— Это… это колдовство, — прошептал он, крестясь.

— Нет, это наука! — восторженно объяснил мальчик, — видите, наш сканер анализирует электромагнитные поля вашего тела и…

— ФИНЕС! — прошипела появившаяся в дверях Кэндис, — мама сказала немедленно домой! И забрать это… это…

Она махнула рукой в сторону сканера.

— Устройство массового медицинского просвещения? — подсказал я.

— Да! И перестать пугать… — она посмотрела на собравшихся мужчин в дорогих костюмах, — …кто это вообще?

— Семья Норманно! — гордо объявил дон Франческо Адамс, дед Нормана, — мы приехали решить вопрос чести!

— О, как в «Крестном отце»! — воскликнула Кэндис, — круто! А где лошадиные головы?

Воцарилась мертвая тишина.

— Кэндис, — медленно сказал Финес, — я думаю, тебе лучше вернуться домой.

— А я думаю, всем лучше выпить чаю и обсудить все цивилизованно, — вмешалась Шиго, входя с подносом. На нем стояли изящные чашки, сахарница и… что-то, что очень подозрительно пахло.

— Что это за аромат? — осторожно спросил дон Карло.

— Ромашка с мятой, — невинно ответила Шиго, — очень успокаивает нервы.

— А еще что-то, что снижает агрессию и улучшает настроение, — прошептал мне на ухо Финес, изучив чай сканером, — ваша девушка добавила в чай природные седативы!

Я посмотрел на Шиго с новым уважением. Пока я пытался найти дипломатическое решение, она просто решила всех накормить успокоительным.

Через полчаса все сидели в кружок, мирно попивали чай, а Норман рассказывал семейную историю. Оказалось, что «кризис» был не таким серьезным, как казалось в письме.

— Лорен просто сказала Винченцо, что не выйдет за него замуж, потому что у них нет общих интересов, — объяснял дворецкий, — а он это воспринял как оскорбление семейной чести.

— Но ведь это же логично! — возмутился Финес, — зачем жениться на человеке, с которым скучно?

— Piccolo saggio, — одобрительно кивнул дон Франческо, — мудрый мальчик.

— А потом Винченцо сказал, что работа в Лиге Зла — это позор для семьи, — продолжал Норман, — и вот тут уже вмешался гордый папа.

Винченцо, молодой человек лет двадцати пяти с тщательно уложенными волосами и взглядом обиженного принца, сидел в углу и дулся.

— Я просто не понимаю, — пробормотал он, — почему работа у злодеев лучше, чем брак со мной?

— А вы умеете готовить? — поинтересовалась Шиго.

— Нет.

— Убираться?

— У нас есть прислуга.

— Зарабатывать деньги?

— Деньги у семьи есть.

— Поддерживать интересную беседу?

Винченцо замялся.

— Я знаю много анекдотов про лошадей.

Шиго выразительно посмотрела на присутствующих.

— Вопросы есть?

— Нет, все ясно, — вздохнул дон Карло, — Винченцо, ты идиот.

— ПАПА!

— Но правда же идиот, — поддержал дон Франческо, — Норманно, твоя внучка молодец, что не захотела связываться с этим балбесом.

В это время Ферб, который все это время молчал, вдруг подошел к Лорен и протянул ей какое-то устройство.

— Что это? — удивилась девушка.

— Это детектор совместимости! — объяснил Финес, — Ферб его только что изобрел! Вы держите устройство, а оно сканирует всех мужчин в радиусе десяти метров и определяет, с кем у вас больше всего общего!

— Это… это возможно? — недоверчиво спросила Лорен.

— В нашем мире все возможно! — радостно ответил мальчик.

Лорен взяла прибор. Тот несколько секунд пищал, а потом указал стрелкой… на Ферба.

— Серьезно? — удивилась девушка, — на десятилетнего мальчика?

— А сколько вам лет? — поинтересовался Финес.

— Двадцать.

— Тогда подождите лет десять, и проблема решится сама собой!

Все засмеялись. Даже Винченцо улыбнулся.

— Но это же абсурд! — возмутился дон Карло, — мой сын не может проиграть конкуренцию ребенку!

— А почему нет? — философски заметил дон Франческо, — этот мальчик за час изобрел прибор, который решает семейные проблемы. А ваш сын за двадцать пять лет так и не научился быть интересным.

— Это несправедливо!

— Папа, может, хватит? — устало сказал Винченцо, — девушка меня не любит, я ее тоже особо не люблю. Зачем заставлять?

Дон Карло посмотрел на сына, потом на довольную Лорен, потом на спокойно попивающих чай дедушек.

— И что теперь делать с помолвкой?

— А давайте ее отменим! — предложил Финес, — и устроим вместо этого вечеринку примирения!

— Brilliant idea! — согласился Ферб на своем родном английском.

— Да, прекрасная идея, — поддержал я, — Норман, можешь организовать?

— Конечно, господин, — поклонился дворецкий, — у нас как раз есть отличное вино из погребов Италии.

К вечеру на нашей базе развернулась настоящая итальянская фиеста. Дедушки рассказывали военные истории, Лорен объясняла Фербу принципы работы в МФЦ (мальчик был в восторге от идеи «легального издевательства над людьми»), а Винченцо неожиданно оказался очень милым, когда перестал пытаться быть мачо.

— Знаете, — сказал он мне, когда мы стояли на террасе и смотрели на закат, — я всю жизнь думал, что должен жениться на ком-то, кого выберет семья. А оказывается, можно просто найти того, кто тебе действительно нравится.

— Революционная мысль, — согласился я.

— А у вас с вашей девушкой как? Долго встречаетесь?

Я посмотрел на Шиго, которая учила дона Франческо играть в карты.

— Знаете, Винченцо, я тоже недавно понял, что иногда самые простые истины оказываются самыми сложными для понимания.

— Например?

— Например, что любовь — это не бизнес-план и не стратегическое партнерство. Это просто желание делать другого человека счастливым.

Молодой итальянец задумчиво кивнул.

— А вы ей уже предложили?

— Предложил что?

— Ну… жениться.

Я чуть не подавился вином.

— Мы… у меня не очень получилось…

— А чего ждете? — искренне удивился Винченцо, — видно же, что вы друг друга любите.

И тут я понял, что двадцатипятилетний маменькин сынок был прав. Абсолютно прав.

Поздно вечером, когда итальянская делегация наконец разъехалась (пообещав вернуться на Рождество «всей семьей» и «привезти настоящую пасту»), а мальчики были отправлены домой с наказом «больше не терроризировать преступников медицинскими истинами», я обнаружил себя в саду наедине с Шиго.

Хельга мирно дремала у нее на коленях. Чешир храпел рядом с видом кота, который наконец-то понял смысл жизни. Где-то вдалеке прихвостни обсуждали, можно ли считать успокоительный чай оружием массового поражения.

— Знаешь, — задумчиво сказала Шиго, почесывая Хельгу за ушком, — сегодня я поняла, что наша жизнь превратилась в какой-то абсурд.

— Только сегодня? — удивился я, — а как же разумные растения-культисты? Вампир-портной? Кошачья свадьба с превращением?

— Нет, это все было логично, — отмахнулась она, — а вот мафия, которая решает семейные проблемы с помощью детских изобретений — это уже клиника.

— И что ты предлагаешь?

— Жениться, — буднично сказала она, — пока мы окончательно не сошли с ума.

Я чуть не подавился воздухом.

— Это… это предложение?

— Нет, это практический совет, — невозмутимо ответила Шиго, — предложение должен делать ты. Это же ты мужчина.

— А если я не готов?

— Тогда завтра я скажу Норману, что ты трус, — пожала она плечами, — и он расскажет об этом всей итальянской мафии. А у них очень конкретные представления о мужской чести.

Я представил себе дона Франческо, размахивающего тростью и кричащего что-то про «vergogna della famiglia», и быстро принял решение.

— Шиго, ты выйдешь за меня замуж?

— Подумаю, — серьезно ответила она.

— КАК ЭТО «ПОДУМАЮ»?!

— Шучу, — рассмеялась она, — конечно выйду. Кто еще возьмет синего злодея с манией величия и кулинарными талантами?

Хельга открыла один глаз и посмотрела на нас с видом кошки, которая наблюдает за особо глупыми людьми.

— А теперь поцелуй меня, пока Чешир не проснулся, — скомандовала Шиго, — а то начнет читать лекцию о биохимии романтических чувств.

В этот момент из дома донесся голос Нормана:

— Мастер, госпожа, ужин готов! И можно поздравить помолвленных?

— НОРМАН! — заорали мы, — ТЫ ПОДСЛУШИВАЛ!

— Нет-нет, — невинно ответил дворецкий, — я просто почувствовал в воздухе запах свадебного планирования. У людей моей профессии нюх на такие вещи.

— И какой у него запах? — поинтересовалась Шиго.

— Смесь паники, надежды и осознания грядущих расходов, — философски заметил старик.

Хельга мяукнула то, что Чешир позже перевел как «люди странные, но забавные».

А я подумал, что если наша помолвка начинается с философствующих кошек и всезнающих дворецких, то свадьба обещает быть эпичной. В самом плохом смысле этого слова.

Но как говорил мой дед: «Если жизнь подбрасывает тебе лимоны, сделай лимонад. А если подбрасывает цирк уродов — присоединяйся к представлению».

Знаете, друзья мои, есть в русском языке замечательное выражение: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». В моем случае все наоборот — я хотел как всегда (то есть по-злодейски), а получается как лучше. И это меня откровенно беспокоит.

Сижу я в своем кабинете, попиваю чай из кружки с надписью «World's #1 Boss» (подарок от Нормана — видимо, намек на повышение зарплаты), и размышляю о том, как бы такого натворить, чтобы Мир содрогнулся от ужаса. И тут меня осеняет: а ведь в этой утопической реальности самое страшное — это предложить людям то, что им положено по человечности!

Медицина тут платная. Причем настолько платная, что дешевле купить гроб, чем лечиться. Страховки с подвохами, доплаты размером с годовой бюджет небольшой африканской страны, «извините, но ваша смерть не покрывается полисом»… Красота! То есть, ужас, конечно, но для злодея — просто Клондайк возможностей.

Вызываю Нормана. Бедняга приплелся с мокрой тряпкой — видимо, опять кто-то из туристов «случайно» пролил латте в холле. Туристы, да. У нас теперь экскурсии по Башне Зла каждую субботу. «Посмотрите, как живет настоящий злодей!» Деньги идут в фонд помощи бездомным котятам. Ну а что — имидж злодея обязывает делать добрые дела с максимально подозрительными мотивами.

— Норман, — говорю я торжественно, — готовься к самому амбициозному проекту в нашей злодейской карьере. Мы идем… в медицину.

Норман уронил тряпку. Буквально. С таким всплеском, что Шиго из соседней комнаты крикнула что-то про «очередное наводнение в лаборатории».

— Доктор, вы заболели? У вас температура? Может, вызвать врача? — беспокойно спросил он, явно готовый тут же броситься искать градусник.

— Нет, Норман. Мы САМИ станем врачами. То есть, не врачами — мы откроем клинику. Бесплатную клинику Лиги Зла.

Знаете, есть такое понятие — «синий экран смерти Windows». Это когда компьютер не может обработать поступившую информацию и просто зависает с многозначительным писком. Вот примерно это и происходило с лицом Нормана в течение следующих тридцати секунд.

Потом он медленно поднял тряпку, аккуратно ее отжал и спросил:

— Мадонна мия! Это замечательно! А что нужно делать, доктор? Я уже готов!

Вот за это я и люблю Нормана! Никаких глупых вопросов в стиле «а зачем» или «а нафига». Сразу готов злодействовать!

— Норман, ты представляешь, что произойдет, если мы откроем больницу, где людей будут лечить бесплатно, качественно и с человеческим отношением?

— О! Люди будут здоровые и счастливые! Это очень хорошо! — радостно воскликнул он.

— Именно! А теперь представь реакцию страховых компаний, частных клиник и всех тех, кто наживается на человеческой боли!

Норман на секунду задумался, потом его лицо озарило понимание:

— Ааа! Они будут в ярости! Мы их разозлим добротой! Как гениально, доктор! Это же настоящее злодейство!

В этот момент в кабинет зашла Шиго с кипой документов и выражением лица человека, который только что узнал, что его любимый сериал отменили во втором сезоне.

— Дрю, что это за восторженные крики? И почему Норман светится как рождественская елка?

— Шиго, дорогая, мы открываем сеть бесплатных клиник по всей стране!

Она молча положила документы на стол, подошла ко мне и приложила ладонь к моему лбу.

— Температуры нет… Давление, судя по цвету лица, в норме… Зрачки не расширены… — она посмотрела на меня с подозрением. — Дрю, ты что, правда хочешь заняться медициной?

— Шиго, подумай сама! Что может быть более злодейским в мире платной медицины, чем…

— Стоп! — она подняла руку. — Не говори. Дай угадаю. Бесплатное качественное лечение с человеческим отношением?

— Гениально, правда?

Шиго села в кресло, закрыла глаза и помассировала виски. Молчание затянулось минут на пять. Норман за это время успел подмести пол, принести нам кофе, даже печенье нашел где-то.

— А деньги где возьмем? — наконец спросила она, не открывая глаз.

Ага! Вот тут-то и начинается самое интересное — финансовая сторона злодейства.

— Шиго, а ты помнишь, как я объяснял тебе устройство Лиги Зла?

— Ну да. Международная организация, членские взносы, проценты от злодейской деятельности, криптовалютные инвестиции…

— Вот именно! И знаешь, на что тратится львиная доля этих денег?

— На зарплаты, оборудование, взятки правительствам?

— На медицинские страховки для злодеев! — торжественно объявил я. — Представляешь, какие баснословные суммы Лига платит, чтобы застраховать всех этих психопатов с их производственными травмами? Взрывы, ожоги, переломы от неудачных погонь с героями, психологическая травма от постоянных поражений…

Шиго прищурилась:

— И ты хочешь…?

— Я хочу предложить Совету Лиги создать собственную медицинскую сеть! Для членов Лиги — бесплатно и в полном объеме. Для остальных — тоже бесплатно, но как… хм… социальная инициатива.

— Социальная инициатива Лиги Зла? — Шиго попыталась не засмеяться, но у нее не очень получилось. — Дрю, это звучит как «военная помощь для мира» или «честная коррупция».

— Именно! — воскликнул я. — Самый лучший злодейский план тот, который звучит как оксюморон и при этом работает!

Заседание Совета Лиги Зла, секретная база в Швейцарских Альпах

Представить Совету свой план было… захватывающе. Пятнадцать злодеев различного калибра и психического здоровья, от классических «захватчиков мира» до современных «кибер-террористов», сидели в готическом зале и слушали мою презентацию о том, почему Лига Зла должна заняться здравоохранением.

— Итак, уважаемые коллеги, — говорил я, указывая на слайд с графиком расходов, — мы ежегодно тратим 1.2 миллиарда долларов на медицинские страховки наших членов. При этом качество обслуживания, мягко говоря, хромает на обе ноги.

Граф Дракула поднял руку:

— А что, если кто-то из нас получит специфические травмы? Солнечные ожоги, серебряные отравления, осиновые занозы? Обычные врачи же не знают нашей специфики…

— Отличный вопрос, граф! В наших клиниках будут работать специалисты по всем видам сверхспособностей, мутаций и… хм… альтернативной анатомии.

Профессор Дементор скептически хмыкнул:

— Драккен, это все хорошо, но зачем лечить обычных людей? Бесплатно? Где логика?

Я улыбнулся самой злодейской улыбкой, на которую был способен:

— А затем, дорогой коллега, чтобы устроить экономический теракт против медицинской индустрии! Представьте панику фармацевтических гигантов, когда люди начнут получать лекарства по себестоимости! Представьте истерику страховых компаний, когда их услуги станут не нужны!

В зале начался заинтересованный гул.

Доктор Зло откашлялся:

— Но разве это не… добрый поступок?

— Именно! — воскликнул я. — Мы будем делать добрые дела настолько масштабно и эффективно, что это станет злом для тех, кто наживается на человеческих страданиях!

Верховная Злодейка (да, у нас есть такая должность, и нет, это не Шиго) задумчиво кивнула:

— Драккен прав. Ничто так не подрывает гнилую систему, как здоровая альтернатива, которая работает в разы лучше.

Голосование прошло почти единогласно. 14 голосов «за», 1 «воздержался» (это был Мимо — он всегда воздерживается, потому что считает, что любое голосование — это заговор правительства).

За неделю до открытия, Башня Зла

Подготовка к открытию клиники превратилась в самую сложную логистическую операцию в моей злодейской карьере. Норман координировал строительство с энтузиазмом архитектора будущего, Шиго занималась подбором персонала, а я… я дорабатывал свои старые изобретения под медицинские нужды.

— Шиго, смотри! — показал я ей странный желеобразный предмет в форме сердца. — Мое новое «Желейное сердце»! Полностью заменяет поврежденное сердце на время лечения!

— А побочные эффекты? — с подозрением спросила она.

— Пациент зеленеет на неделю. Но зато сердце работает как швейцарские часы!

— Дрю, это же…

— Представляешь лица людей? «Доктор, а почему я зеленый?» — «А, это от лечения, пройдет!»

Норман заглянул в лабораторию:

— Доктор, а что это за странная лампа?

— А, это «Дерма-восстановитель»! — гордо объявил я. — Лечит любые проблемы с кожей. Экзема, псориаз, угри — все как рукой снимает!

— А подвох?

— Пациент становится невероятно волосатым. Как йети. Но кожа под всей этой шерстью — идеально здоровая!

Шиго покачала головой:

— А это что за радужный прибор?

— «Хроматический нейростабилизатор»! — с энтузиазмом пояснил я. — Лечит депрессию, тревожность, панические атаки. Пациент становится абсолютно счастливым!

— И?

— И волосы у него становятся всех цветов радуги! Неделями не линяют!

— Зачем тебе все эти странные побочки? — недоуменно спросила Шиго.

— А представь себе город, полный зеленых людей с радужными волосами и йети-подобной растительностью! — я потер руки. — Все будут думать, что я их в мутантов превращаю, а они просто… здоровые!

— Дрю, — покачала головой Шиго, — иногда мне кажется, что у тебя очень странное чувство юмора.

— Зато эффективное! — возразил я. — Кстати, нужно все это отразить в документах.

И я принялся за самую важную часть подготовки — писать «Протокол информированного согласия».

Друзья, вы не представляете, какое это было удовольствие! Документ начинался словами: «Я, нижеподписавшийся, осознаю, что получаю медицинскую помощь от членов международной террористической организации 'Лига Зла', и даю согласие на следующее…»

Далее шел подробный список того, на что соглашается пациент: качественное лечение, внимательное отношение, отсутствие очередей, бесплатные лекарства, «возможные побочные эффекты в виде улучшения общего состояния здоровья, повышения веры в человечество, снижения доверия к коммерческой медицине, а также временного изменения пигментации кожи, густоты волосяного покрова и/или цвета волос».

В конце документа мелким, но читаемым шрифтом было написано: «Организация 'Лига Зла' не несет ответственности за возможное разочарование пациента в работе платных медицинских учреждений после получения нашей помощи. Также не несем ответственности за внезапные приступы благодарности, желание рекомендовать нас друзьям и родственникам, психологическую травму от осознания того, что злодеи оказались человечнее героев, а также за повышенное внимание окружающих к вашему внешнему виду в период восстановления».

— Дрю, — сказала Шиго, просматривая документ, — ты понимаешь, что это сведет с ума всех юристов медицинских компаний?

— Именно! — радостно ответил я. — А страховые агенты вообще поседеют за одну ночь!

Норман вбежал в кабинет с сияющими глазами:

— Доктор! Фантастические новости! К нам на работу пришли двадцать три врача из частных клиник!

— Серьезно? А почему они ушли оттуда?

— Говорят, устали объяснять умирающим пациентам, почему их страховка не покрывает лечение от смерти! Хотят лечить людей, а не заниматься финансовым консультированием!

Я почувствовал гордость. Оказывается, в мире полно людей, которые готовы злодействовать против системы ради элементарной человечности.

День открытия, Миддлтон, городская площадь

И вот настал великий день. Я стоял перед входом в нашу клинику в своем лучшем костюме (зеленый с черными лацканами, разумеется), держал в руках огромные золотые ножницы с гравировкой «Для разрезания красных лент и бюрократических пут» и чувствовал себя… странно.

С одной стороны — гордость злодея, который вот-вот совершит свой самый амбициозный план. С другой — легкое недоумение от того, что этот план заключается в помощи людям. Где-то в глубине души шевелилось подозрение, что я делаю что-то не так, но черт с ним — пусть шевелится.

Толпа перед клиникой была… осторожной. Люди явно не знали, чего ожидать от медицинского учреждения, открываемого Лигой Зла. Кто-то даже принес с собой аптечку первой помощи — видимо, на всякий пожарный.

— Уважаемые жители Миддлтона! — начал я свою речь. — Сегодня Лига Зла совершает свое самое подлое, коварное и античеловеческое преступление за всю историю организации!

Толпа насторожилась. Кто-то сделал шаг назад. Кто-то достал телефон — видимо, готовился снимать злодейские зверства на память.

— Мы… — я выдержал драматическую паузу, наслаждаясь напряжением, — предоставляем вам медицинскую помощь без всякой оплаты!

Тишина. Потом кто-то неуверенно поднял руку:

— А… а это законно?

— К сожалению, да! — ответил я с притворным сожалением. — Оказывается, лечить людей бесплатно не запрещено никакими законами! Досадное упущение законодателей!

— А что… что нужно, чтобы попасть к врачу? — спросила пожилая женщина, явно страдающая артритом.

— Ничего сверхъестественного! Просто болеть чем-нибудь. Или не болеть — у нас есть профилактические осмотры. Тоже совершенно бесплатные, представьте себе!

— А если у меня нет медицинской страховки?

— Тем лучше! Значит, вы не связаны никакими кабальными обязательствами перед страховыми компаниями! Вы свободны как птица!

— А если она есть?

— Ну, можете ее торжественно сжечь прямо здесь, как символ освобождения от медицинского рабства! Мы все равно ничего с вас не возьмем!

Я торжественно перерезал черную ленточку. Она разлетелась на две части с приятным хрустом, и двери клиники распахнулись. Изнутри повеяло запахом… больницы. Но не той больницы, где пахнет страхом и отчаянием, а больницы, где пахнет надеждой и свежевымытыми полами.

Первая пациентка — та самая бабушка с артритом — робко переступила порог. За ней потянулись остальные.

И тут случилось чудо. Очередь. Но не та давящая, нервная очередь, где люди боятся, что денег не хватит. А какая-то… надеющаяся очередь. Люди стояли и тихо переговаривались о том, что «может быть, наконец-то нас послушают», «может быть, не будут требовать залог за то, чтобы просто посмотреть», «может быть, объяснят человеческим языком, что с нами не так».

Правда, через пару часов картина стала… интереснее. Из клиники начали выходить пациенты с весьма необычной внешностью. Мужчина с идеально здоровым сердцем, но зеленой кожей, радостно махал рукой прохожим. Женщина с роскошными радужными волосами напевала что-то веселое — видимо, депрессия как рукой сняло. А дедушка, выглядевший как добродушный снежный человек, показывал всем свою гладкую здоровую кожу под густой шерстью.

— Не волнуйтесь, — успокаивал я озадаченных прохожих, — это временные косметические эффекты. Зато болезни вылечены полностью!

Тем временем, дом семьи Поссибл

— КИМ! — орал КПК на кухонном столе. — КИМ, СРОЧНО! У НАС ПРОБЛЕМА!

Ким сбежала по лестнице, едва не споткнувшись на последней ступеньке.

— Что случилось, Вейд? Драккен захватил спутник? Украл ядерное оружие?

— Хуже, — спокойно сообщил десятилетний компьютерный гений. — Он открыл больницу. И с юридической точки зрения это очень проблематично.

— Проблематично? — Ким насторожилась.

— Ким, я проанализировал их деятельность. Там используют лекарства, которые прошли только 12 лет клинических испытаний вместо положенных 15. Технически это нарушение процедур FDA.

— А… а люди от этого страдают? — неуверенно спросила Ким.

— Наоборот. Выздоравливают быстрее обычного. Но все остальное только хуже: представь — кардиолог потратил на пациента 40 минут вместо регламентированных 7. Это серьезное нарушение временных нормативов.

— И что, пациенту стало хуже?

— Нет, лучше. Но это не главное, Ким. Главное — там людей лечат без согласования со страховыми компаниями. Вообще без страховок. Это подрывает всю систему здравоохранения.

Ким задумалась. В словах Вейда была логика, но какая-то… странная.

— А еще, — продолжал Вейд, — там бабушке с инфарктом оказали помощь без проверки кредитной истории. Что, если она не сможет заплатить?

— Но ведь они же бесплатно лечат…

— Вот именно! Это нарушает рыночные принципы! Ким, нужно срочно разобраться, что там происходит. А еще… там творится что-то странное с пациентами.

— Что значит «странное»?

— Ну… они выходят зелеными. Или с разноцветными волосами. Или покрытые шерстью как медведи. Это явно побочные эффекты каких-то экспериментальных процедур!

— ЗЕЛЕНЫМИ?! — воскликнул Рон. — Он превращает людей в мутантов!

— Готовь транспорт, — вздохнула Ким. — Поехали выяснять.

Клиника Лиги Зла, через три часа после открытия

Знаете, я всегда думал, что самым сложным в злодейском плане будет его техническая реализация. Оказалось — самое сложное объяснить людям, что их лечат злодеи, и что в этом нет абсолютно ничего страшного.

— Доктор, — обратилась ко мне женщина средних лет, — а правда, что вы международный террорист?

— Самый настоящий, мадам. Террорист системы здравоохранения.

— А… а что это означает на практике?

— Это означает, что я терроризирую страховые компании тем, что лечу людей бесплатно, а фармацевтические концерны — тем, что продаю лекарства по себестоимости.

— А… а это плохо?

— Для страховых компаний и фармацевтических гигантов — смертельно плохо. Для вас — исключительно хорошо.

— Тогда получается, вы добрый террорист?

Я задумался. «Добрый террорист»… Звучит слишком пафосно. И вообще не про меня.

— Не-не-не, мадам. Я не добрый и не злой террорист. Я веселый террорист.

В этот момент в клинику ворвалась Ким Поссибл. Буквально ворвалась — снесла дверь с петель ударом ноги, закатилась в тройном боевом перевороте и встала в стойку карате. За ней, как обычно, вплыл Рон, который выглядел крайне смущенным происходящим.

— ДРАККЕН! — объявила она на всю клинику голосом, способным разбудить мертвых. — ПРЕКРАЩАЙ НЕМЕДЛЕННО!

Все присутствующие — пациенты, врачи, медсестры, даже уборщик-гастарбайтер — повернулись к героине. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только писком кардиомонитора где-то в глубине коридора.

Ким огляделась по клинике и ахнула. В холле сидел зеленый мужчина, мирно читающий журнал. Рядом с ним женщина с ярко-радужными волосами болтала с невероятно волосатым дедушкой, который выглядел как помесь человека и йети.

— О, Ким Поссибл! — радостно поприветствовал я ее. — Как приятно видеть вас в нашей скромной клинике! У вас что-то болит? Или вы к нам на плановый профилактический осмотр?

— ТЫ ПРЕВРАЩАЕШЬ ЛЮДЕЙ В МУТАНТОВ! — заорала она, указывая на разноцветных пациентов.

— Какие мутанты? — искренне удивился я. — Это просто временные косметические эффекты от лечения!

— Я пришла остановить твою злодейскую схему!

— Какую именно? — искренне заинтересовался я.

— ЭТУ! — она указала на клинику широким жестом. — Ты лечишь людей!

— И?

— И ЭТО ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННО! ВРАЧИ НЕ МОГУТ РАБОТАТЬ БЕСПЛАТНО!

— А почему не могут? — спросила маленькая девочка лет семи, которая пришла с мамой на плановую вакцинацию. У девочки были ярко-розовые волосы — видимо, тоже лечилась от детской депрессии.

Ким растерялась. Видимо, впервые в жизни ей пришлось объяснять ребенку с розовыми волосами, почему лечить людей плохо.

— Потому что… потому что он ЗЛОДЕЙ! И он делает вас ЗЕЛЕНЫМИ!

— А может быть, он не такой злодей? — предположила девочка с детской непосредственностью. — А зеленые люди красивые! Как елочки!

— НЕ БЫВАЕТ НЕ ТАКИХ ЗЛОДЕЕВ! И НЕ БЫВАЕТ ЗЕЛЕНЫХ ЛЮДЕЙ!

— А дядя Ва зеленый, — девочка показала на мужчину, читающего журнал. — И он говорит, что сердце больше не болит!

Зеленый дядя Ва дружелюбно помахал Ким рукой:

— Девушка, а что вы против того, чтобы у меня сердце не болело? Да, я зеленый, но это же временно! А здоровье — навсегда!

Ким открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла, но звуков не извлекла.

В этот момент из кабинета вышла Шиго в безупречном белом халате с эмблемой Лиги Зла:

— Ким, дорогая, а не хочешь бесплатную консультацию? Судя по внешним симптомам, у тебя острый стресс, повышенное давление и, похоже, серьезные проблемы с адаптацией к реальности.

— У МЕНЯ НЕТ ПРОБЛЕМ С АДАПТАЦИЕЙ К РЕАЛЬНОСТИ!

— Ну конечно, дорогая, — кивнула Шиго с пониманием. — Именно это говорят все пациенты с проблемами адаптации к реальности. Хочешь, я позову нашего психиатра? Доктор Фрейдманн — Напид — замечательный специалист. Он даже диссертацию защитил на тему «Деструктивное поведение в период подросткового кризиса».

— МНЕ НЕ НУЖЕН ПСИХИАТР!

— А психотерапевт? У нас есть прекрасная доктор Юнгштейн. Она специализируется на групповой терапии и работе с посттравматическими расстройствами. Видишь ли, Ким, постоянная необходимость сражаться со злодеями может серьезно повлиять на психическое здоровье…

— Я НЕ ТРАВМИРОВАНА!

— Конечно, милая. А еще у нас есть замечательный доктор Павлович — специалист по ПТСР. Он обычно работает с ветеранами войн, но я думаю, героическая деятельность вполне сопоставима с военными действиями по уровню стресса…

— МНЕ НЕ НУЖНА НИКАКАЯ ТЕРАПИЯ! Я СОВЕРШЕННО НОРМАЛЬНАЯ!

— Разумеется, — согласилась Шиго. — А может, тогда хотя бы измерим давление? Бесплатно, между прочим.

И тут произошло нечто еще более невероятное. Пациенты клиники встали на защиту… нас. От героев.

— Девушка, — обратилась к Ким пожилая женщина с ярко-синими волосами, — а что вы, собственно, хотите? Чтобы нас не лечили?

— Они же ЗЛОДЕИ! И делают вас ЦВЕТНЫМИ!

— Ну и что? Главное, что лечат хорошо! — ответила женщина. — У меня депрессия прошла! Да, волосы синие, но зато я впервые за годы счастлива!

— Мне впервые за десять лет колено не болит! — добавил невероятно волосатый мужчина средних лет. — А в обычной больнице сказали — «возраст», и отправили домой! Да, я лохматый как медведь, но могу ходить без боли!

— А моему сыну бесплатную прививку сделали! — подключилась молодая мать с зелеными руками. — Да еще и от аллергии вылечили! Теперь он может есть клубнику!

— И зубы мне полечили! Совершенно бесплатно! — воскликнул дедушка с радужной бородой. — А в частной клинике за одну пломбу месячную зарплату просили!

Ким огляделась по сторонам с выражением человека, который проснулся в параллельной реальности, где все перевернуто с ног на голову.

— Но… но ведь это неестественно! Врачи не могут работать бесплатно! Это нарушает все законы экономики!

— А почему не могут? — спросил тот же мужчина.

— Потому что… потому что… — Ким запнулась, явно пытаясь сформулировать то, что казалось ей очевидным.

Я решил, что пора вмешаться и помочь бедной девочке:

— Ким, дорогая, а давайте проведем небольшой социальный эксперимент? Расскажите этим замечательным людям, почему им не стоит пользоваться нашими услугами. Объясните им, в чем заключается опасность бесплатного качественного лечения. А мы все внимательно послушаем ваши аргументы.

— Это… это ловушка, — мрачно буркнула героиня.

— Конечно, ловушка. Ловушка здравого смысла и элементарной логики.

Ким медленно опустилась на ближайший стул и закрыла лицо руками. Было видно, как в ее голове происходит что-то вроде короткого замыкания между убеждениями и реальностью.

— Мне… мне нужно время подумать, — произнесла она приглушенным голосом.

— Разумеется! — великодушно согласился я. — Думайте сколько угодно и на здоровье. Кстати, если во время размышлений что-то заболит или понадобится моральная поддержка — вы знаете, где нас найти.

Вечер того же дня, Башня Зла

— Дрю, — сказала Шиго, устало снимая халат после первого рабочего дня в медицине, — я кажется понимаю, почему ты называешь это злодейским планом.

— Почему? — спросил я, просматривая отчеты за день.

— Потому что мы заставили Ким Поссибл усомниться в базовых основах ее мировоззрения. А для героя это страшнее любого супероружия.

Я кивнул:

— Знаешь, Шиго, сегодня я понял одну важную вещь. Мы действительно злодеи. Просто злодействуем против тех, кто этого заслуживает.

— И кто же этого заслуживает?

— Жадность. Равнодушие. Система, которая превратила здоровье человека в товар, а страдание — в источник прибыли.

Шиго зевнула:

— Дрю, а что мы завтра будем делать?

— Завтра, дорогая, мы откроем аптеку рядом с клиникой. Где будем продавать лекарства по себестоимости плюс пять процентов на развитие.

— А это злодейски?

— Для фармацевтических компаний — смертельно злодейски. Представь их лица, когда люди смогут покупать инсулин за десять долларов вместо трехсот.

Миддлтон засыпал своим обычным сном. Но теперь в городе было место, где любой мог получить помощь, не думая о деньгах и не унижаясь перед бюрократами. И это место носило имя Лиги Зла.

За окном прошла компания друзей — зеленый мужчина с здоровым сердцем, женщина с радужными волосами, напевающая веселую песенку, и волосатый дедушка, который впервые за годы мог ходить без боли. Они о чем-то весело болтали и смеялись.

Где-то вдалеке заплакал представитель страховой компании, но нам было на него глубоко наплевать. У нас были более важные дела — превращать мир в веселое место, полное здоровых зеленых людей с разноцветными волосами.

--

Кстати, а вы заметили, что печенье Темной стороны теперь обогащено витаминами и минералами? Ну мы же теперь медицинская организация!

Сижу я в кабинете, попиваю кофе и наблюдаю в мониторы системы наблюдения за работой Лорен. Вчера перехватил переговоры Организации Героев — они готовят координированную атаку одновременно на Башню Зла и клинику. Пять героев, четыре направления, план «Спасение невинных от медицинского террора». К счастью, Лорен уже давно подготовилась к таким ситуациям.

— Доктор, — вбежал взволнованный Норман, — они уже выдвинулись! Близнецы «Блеск и Блицкриг» с техническим гением «Байт» направляются к клинике, а Ким Поссибл и Рон штурмуют нашу башню!

— Отлично! — потер я руки. — Шиго, готовь камеры. Лорен уже на позиции в башне?

— Да, и она в ударе! Вчера потренировалась на курьере — тот ушел, плача от безысходности!

Близнецы-акробаты ползли по вентиляционным шахтам клиники с полной уверенностью в успехе операции. Правда, они не знали, что вентиляцию проектировал и бесплатно устанавливал злодей Кобра Командер — большой любитель змей и извилистых ходов. Более того, он еще и доплатил за установку, чтобы «система была максимально змеиной».

— Блицкриг, видишь вход в детское отделение? — шептал в рацию Блеск, пытаясь протиснуться через очередной S-образный поворот.

— Вижу! Только почему эта чертова вентиляция извивается как удав?! Сейчас вскроем решетку и… БЛИН!

Звук застревания был слышен по всей клинике. Блицкриг попытался протиснуться в зигзагообразный поворот и застрял намертво — его широкие плечи никак не проходили через «змеиные кольца».

— Блеск! Помогай! Я застрял в каком-то спиральном участке!

— Держись, брат! Я попробую через боковой ход… Ой!

И второй близнец застрял в другом месте, где вентиляция делала три петли подряд — «для красоты», как писал в техзадании Кобра Командер.

Лорен сидела за импровизированным столом в главном холле башни в полной боевой готовности. Перед ней лежала стопка новых требований для героев, включая «Справку о том, что вторжение в частную собственность совершается из благих побуждений».

В дверь ворвались Ким и Рон.

— Мы требуем немедленного доступа к Драккену! — объявила Ким.

— Документы, — монотонно ответила Лорен, даже не подняв глаз.

— Какие документы?! Мы останавливаем злодея!

— Разрешение на проведение операции по задержанию. Справка о квалификации борца с преступностью. Ордер на обыск частной собственности. Согласование с местными властями на проведение спецоперации. Медицинская страховка на случай причинения вреда здоровью в ходе задержания.

Ким открыла рот, но Лорен продолжила своим усталым от жизни голосом:

— А также письменное обоснование того, что задержание данного лица принесет обществу больше пользы, чем его текущая деятельность.

— ЭТО АБСУРД!

— Статья 25 закона о частной собственности. Хотите нарушать закон? Тогда вам нужна еще и справка о готовности нести уголовную ответственность.

— Но мы же герои! — возмутился Рон. — Нам что, нельзя спасать мир?

— Можно, — кивнула Лорен. — Но только после получения лицензии на спасение мира. Форма номер 47-Б/СМ.

— А где ее взять?!

— В Департаменте по лицензированию героической деятельности. Но он работает только по вторникам с 10 до 11 утра.

— Сегодня же четверг!

— Да, досадно, — согласилась Лорен с выражением человека, которого это нисколько не расстраивает. — Следующий прием через пять дней.

— А нельзя как-то… по-быстрому? — попытался Рон.

— Ускоренное рассмотрение возможно, — оживилась Лорен. — Но для этого нужна справка о необходимости срочного спасения мира.

— А кто ее выдает?

— Комиссия по оценке уровня угрозы миру. Но она собирается только при наличии заявлений от не менее чем десяти граждан.

— Каких заявлений?

— О том, что мир действительно нуждается в спасении именно вами, а не кем-то другим.

Ким посмотрела на Рона, Рон на Ким. Потом оба уставились на Лорен.

— А что если мы просто пройдем? — наивно спросил Рон.

— Тогда я буду вынуждена активировать систему безопасности, — невозмутимо ответила Лорен.

— Какую систему безопасности?

— Форму 127-А «Жалоба на самоуправство». Заполняется в четырех экземплярах, рассматривается в течение тридцати рабочих дней.

— Это что, тоже система безопасности?

— Самая эффективная. Пока жалоба рассматривается, нарушитель находится в режиме ожидания и не может предпринимать активных действий.

— А если мы не будем ждать?

— Тогда добавляется еще одна жалоба — за игнорирование процедуры рассмотрения жалоб. Срок рассмотрения увеличивается вдвое.

Рон почесал затылок:

— Ким, а давайте просто… уйдем? Пока еще можем?

— Уйти можно, — кивнула Лорен. — Но сначала нужно заполнить форму 98-В «Заявление о добровольном прекращении попытки несанкционированного героизма».

— А если мы ее не заполним?

— Тогда будете числиться нарушителями, и в следующий раз вам понадобится еще больше справок.

Ким медленно опустилась на стул:

— Рон, а у нас есть время до следующего вторника?

Байт между тем героически взламывал «сверхсекретные системы» клиники. Полчаса он колдовал над сервером, подключал устройства, вводил коды…

— Есть! Я в системе! — торжествующе объявил он и открыл первый же файл.

На экране появилось: «Меню столовой на понедельник: Суп гороховый, котлета с пюре, компот из сухофруктов».

Второй файл: «Расписание уборки палат».

Третий: «Список медикаментов с указанием сроков годности».

— Это… это что? — растерянно пробормотал Байт, лихорадочно перебирая файлы. — Где планы экспериментов? Где секретные разработки?

Самым «засекреченным» документом оказался «План проведения дня рождения пациентки Маши (6 лет) — торт, шарики, клоуны».

Пока герои безуспешно штурмовали систему, в детском отделении шла обычная жизнь. Дети играли, смеялись, а некоторые действительно были цветными — и очень этим гордились.

— Смотрите! — радостно показывал мальчик с зелеными пятнами на лице другим детям. — Я как Халк!

— А я как русалочка! — отвечала девочка с синими волосами.

— А я вообще разноцветный! — хвастался третий ребенок.

В палату заглянула обеспокоенная мать одного из пациентов:

— Доктор, а что это за шум в коридоре?

— Ничего особенного, — ответил я. — Просто герои пытаются спасти ваших детей от лечения.

— От ЛЕЧЕНИЯ?! — женщина возмутилась. — Да как они смеют! У нас же завтра выписка!

События начали развиваться лавинообразно. Родители детей, узнав о попытке «спасения», организовали экстренную пресс-конференцию прямо у входа в клинику.

— Мы требуем оставить наших детей в покое! — заявила мать девочки с лейкемией. — В обычной больнице нам сказали ждать полгода! Здесь начали лечить в тот же день!

— Герои мешают лечению детей! — подключился отец мальчика с астмой. — Это называется героизм?!

А в соцсетях уже взрывался хештег #ГероиПротивВрачей. Посты сыпались один за другим:

«Мою бабушку пытались «спасти» от бесплатной операции на сердце!»

«Героев спонсируют страховые компании?»

«Требую разобраться — почему герои против лечения детей?»

К вечеру у штаб-квартиры Организации Героев собрался целый пикет. Родители с плакатами «Не мешайте лечить наших детей!», «Цветные дети — живые дети!», «Герои или препятствователи?»

Представитель Организации вышел к толпе и попытался объяснить:

— Граждане, вы не понимаете! Это злодеи! Они превращают людей в мутантов!

— В каких мутантов? — крикнула женщина из толпы. — Мой сын впервые за годы дышит без приступов!

— Но он же зеленый!

— И что?! Зато здоровый!

— А моя дочь перестала бояться уколов! — добавила другая мать. — Говорит, что синие волосы ее как у принцессы!

А потом случилось то, чего никто не ожидал. На защиту клиники встали… другие герои.

Первым выступил Доктор Справедливость — супергерой-врач:

— Коллеги, я врач и герой. И вот что я вам скажу: если эти люди лечат детей лучше, чем официальная медицина, то может, стоит подумать о сотрудничестве?

За ним последовал Капитан Честность:

— Я месяц изучал их работу. Статистика впечатляющая. Может, вместо борьбы с ними стоит перенять опыт?

Леди Справедливость добавила:

— А что если мы… ну… поработаем с ними? Не станем злодеями, но поможем в медицинских проектах?

Это было как гром среди ясного неба. Герои предлагали не воевать со злодеями, а работать с ними!

Видя, как разворачиваются события, Лорен перешла в наступление. Еще до атаки героев она подготовилась основательно: создала онлайн-петицию «За право лечиться у злодеев», зарегистрировала свой Департамент по лицензированию героической деятельности как официальную структуру и открыла горячую линию 8-800-НЕ-СПАСАЙ для жалоб на неправомерное спасение. А после успешного «отражения атаки» отправила Ким по почте официальный штраф за «незаконное вторжение в частную собственность с целью нарушения рабочего процесса» с личной запиской: «Уважаемая мисс Поссибл! Надеюсь, этот опыт поможет вам лучше понять важность соблюдения процедур. С уважением и легким садизмом, Лорен. П.С. В следующий раз принесите справки заранее».

В разгар всего этого хаоса в клинику заявились Финес и Ферб.

— Мистер Драккен! — радостно сообщил Финес. — Мы изобрели машину для ускорения бюрократических процедур!

— Для чего? — удивился я.

— Ну, люди же жалуются, что оформление документов занимает много времени! Наша машина может обработать любую бумажку за секунду!

Лорен посмотрела на устройство с ужасом:

— Мальчики, это уничтожит всю красоту процесса! Бюрократия — это искусство, а не скорость!

— Но ведь люди будут получать помощь быстрее!

— Именно поэтому это неправильно! — возразила Лорен. — Где же тогда время для размышлений? Для осознания важности момента? Для истинного понимания ценности получаемой услуги?

Ферб кивнул и что-то записал в блокнот: «Быстрота убивает философию бюрократии».

К вечеру картина получилась совершенно сюрреалистичная. Близнецы-герои сидели в травмпункте клиники, где им обрабатывали ссадины после извлечения из змеевидной вентиляции. Байт продолжал изучать меню столовой, пытаясь найти в нем скрытые коды — больше всего его подозрения вызывал пункт «Борщ украинский (с секретом)». Родители продолжали пикетировать штаб-квартиру героев с плакатом «Наши дети красивее ваших принципов», а Лорен торжественно вешала на стену диплом «Лучший специалист по административным препятствиям».

Я понимал, что произошло нечто невероятное. Мы случайно создали самую эффективную систему защиты в мире — заставили людей самих защищать нас от тех, кто должен был их защищать. А самое забавное, что Лорен получила работу мечты, дети здоровы и счастливы, а мы даже не планировали такого развития событий. Опять получилось «хотели как всегда, а получилось как лучше», только наоборот — хотели навредить системе, а помогли людям. Парадокс какой-то.

За окном город жил своей жизнью. Где-то дети засыпали цветными, но здоровыми, где-то родители впервые не боялись больничных счетов, а где-то герои пытались понять, когда добро и зло поменялись местами.

Ким все сидела дома на диване с пришедшим по почте штрафом в руках и периодически перечитывала записку от Лорен:

— Может, Рон, нам правда стоило выбрать другую профессию? Ну, флористику какую-нибудь… С цветами проще — они не требуют справок.

Знаете, что самое сложное в карьере злодея? Не придумать гениальный план захвата мира. Не построить секретную базу. И даже не найти хорошую помощницу (хотя с последним мне просто повезло). Самое сложное — это объяснить налоговой, зачем твоя «Корпорация Зла» покупает две тонны семян петунии и пятьдесят садовых леек.

— Господин, — невозмутимо сказал Норман, изучая счет от садового центра, — боюсь, налогики могут задать неудобные вопросы относительно строки «Оборудование для террористических атак».

— А что тут неясного? — удивился я, примеряя новенький комбинезон цвета хаки с эмблемой на спине. — Мы же честно указали назначение покупки.

Эмблема, кстати, получилась отменная. Перечеркнутый серый завод с зелеными листочками вместо дыма из труб, а под ним гордая надпись: «PLANT-BUSTERS».

— Возможно, стоило написать что-то менее… откровенное? — предложил дворецкий.

— Норман, я же не враг себе. Просто тебе, видимо, не хватает воображения чтобы оценить гениальность происходящего, — я развернулся перед зеркалом, любуясь военизированным видом. — Представь заголовки газет: «Опасная террористическая группировка PLANT-BUSTERS угрожает промышленности!» А теперь представь фотографии: мы в касках и с лейками сажаем тюльпаны.

Шиго, которая тестировала рацию с позывным «Ромашка-1», фыркнула:

— Дрю, ты превратил терроризм в садоводство. Это либо гениально, либо мы все сошли с ума.

— Почему не оба варианта одновременно? — философски заметил я.

Идея пришла ко мне неделю назад, когда я читал новости о нашей «первой победе над злодеями» в деле с разумными растениями. Журналисты живописали, как героическая Ким Поссибл «спасла мир от растительной угрозы», устроив дипломатические переговоры между помидорами и веганами.

Что меня поразило больше всего? Не сам факт переговоров (хотя наблюдать, как президент островного государства торгуется с синьором Помидором о размере компенсации, было бесценно). Меня поразило то, что общество готово смириться с любым абсурдом, лишь бы сохранить иллюзию «всё под контролем».

Веганы платят деньги овощам за право их есть? Нормально.

Разумные растения создают собственное государство? Логично.

Злодей организовал экологическую программу? Опасный маньяк, остановить любой ценой!

Вот тогда-то меня и осенило. Если система настолько предсказуема в своих реакциях, то ею можно управлять, просто нажимая нужные кнопки.

Кнопка номер один: «Угроза промышленности».

Кнопка номер два: «Террористы в касках».

Кнопка номер три: «Опасность неизвестного масштаба».

А теперь добавим к этому коктейлю один секретный ингредиент: абсолютную безвредность наших действий.

Первую операцию PLANT-BUSTERS мы провели в промышленном районе Мидвест-Сити. Целью стал химический завод «МегаХем Корп», который прославился тем, что умудрился превратить окружающую территорию в подобие лунного пейзажа.

— Итак, команда, — говорил я в рацию, изучая завод через бинокль, — операция «Форсаж-флора» началась. Помните наш девиз: «If there's too much grey in your neighborhood, who you gonna call? PLANT-BUSTERS!» «Дуб-2», как обстановка с периметром?

— «Дуб-2» на связи, — отозвалась Шиго. — Охрана дремлет, видеокамеры отключены. Кстати, они что, серьезно считают, что кто-то станет красть химические отходы?

— «Фикус-3» готов к высадке, — донеслось от одного из прихвостней.

— «Кактус-4» подтверждает готовность садово-огородного арсенала.

Да, позывные получились что надо. Попробуйте с серьезным лицом произнести фразу: «Внимание, «Кактус-4» потерял контроль над семенной бомбой!»

— Всем постам: начинаем операцию. Помните — «If there's too much grey in your neighborhood, who you gonna call?» — торжественно произнес я в эфир.

— PLANT-BUSTERS! — грозно отозвалась команда.

И началось.

Надо отдать должное моим «семенным бомбам» — изобретение получилось на славу. Небольшая капсула с быстрорастущими семенами, супер-удобрением собственной разработки и таймером активации. Бросаешь в нужное место, и через два часа там появляется великолепная клумба.

Пока команда высаживала деревья по периметру завода, я с Шиго занимались «воздушной атакой» — запускали поливочные дроны, которые должны были превратить крышу административного здания в висячий сад.

— Дрю, — тихо сказала Шиго, пока мы карабкались по пожарной лестнице, — а ты подумал о последствиях?

— Каких именно? — уточнил я, стараясь не споткнуться о собственные садовые перчатки.

— Ну, нас же объявят террористами. Настоящими террористами.

Я остановился и посмотрел на неё. В свете луны её лицо казалось особенно серьезным.

— Шиго, а ты знаешь, в чём разница между террористом и садовником?

— В чём?

— Террорист разрушает. Садовник создаёт. А мы что делаем?

Она задумалась, глядя вниз, где прихвостни старательно вкапывали саженцы яблонь вдоль заводской стены.

— Создаём, — медленно ответила она.

— Именно. И если общество объявит создание красоты терроризмом… что это говорит об обществе?

Мы добрались до крыши. Я достал «семенную бомбу» особой мощности — разработанную специально для превращения больших площадей в цветущие луга.

— Хочешь сделать это вместе? — предложил я, протягивая ей капсулу.

Шиго улыбнулась — первый раз за весь вечер.

— Конечно.

Мы одновременно нажали на активатор и швырнули капсулу в центр крыши. Раздался тихий хлопок, и по бетону начали расползаться зелёные ростки.

— Красиво, — тихо сказала Шиго.

— Ещё бы. А теперь представь реакцию директора завода, когда он завтра утром обнаружит на крыше своего административного здания альпийский луг.

Мы стояли на краю крыши и смотрели, как внизу кипит работа. «Дуб-2», «Фикус-3» и «Кактус-4» методично превращали промышленную пустошь в подобие ботанического сада. Серые стены завода уже скрывались за молодыми деревцами, а бывшая парковка зацветала разноцветными клумбами.

— Знаешь, что самое забавное? — сказал я, обнимая Шиго за плечи.

— Что?

— Завтра они будут серьезно обсуждать на новостях «экологический терроризм». Эксперты будут давать советы, как защититься от «атак садовников». А мы просто сделали мир чуточку красивее.

Шиго прижалась ко мне сильнее.

— А ты не боишься, что нас действительно объявят преступниками?

Я задумался. Действительно ли я был готов к тому, что началось уже сейчас? К тому моменту, когда сначала промышленники, потом политики, а затем и обычные люди начнут воспринимать создание красоты как угрозу?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но ещё больше я боюсь мира, где сажать цветы считается преступлением.

Операция «Форсаж-флора» завершилась к рассвету. Мы собрали оборудование, эвакуировались на базу и стали ждать реакции.

Ждать пришлось недолго.

Уже к обеду все новостные каналы взорвались сенсацией: «НЕИЗВЕСТНЫЕ ТЕРРОРИСТЫ АТАКОВАЛИ ХИМИЧЕСКИЙ ЗАВОД!»

Я включил телевизор и приготовился наслаждаться.

— Сегодня ночью, — серьёзно говорила ведущая новостей, — неизвестная группировка, называющая себя PLANT-BUSTERS, совершила дерзкую атаку на завод МегаХем Корп. Преступники проникли на территорию предприятия и…

Камера показала наше творение. Серые стены завода утопали в зелени, крыша административного здания превратилась в цветущий луг, а на месте бывшей парковки красовались аккуратные аллеи из молодых деревьев.

— …высадили растения, — закончила ведущая таким тоном, словно сообщала о ядерном взрыве.

— О ужас, — невозмутимо прокомментировал Норман, подавая мне утренний кофе. — Они высадили растения. Какая чудовищная угроза общественной безопасности.

На экране появился красный директор завода:

— Это вопиющее нарушение частной собственности! Мы требуем немедленного расследования! Кто им дал право красить наш завод в… в… ЗЕЛЁНЫЙ ЦВЕТ?!

Шиго едва не подавилась кофе от смеха.

— Дрю, он серьёзно жалуется на то, что его завод стал красивым?

— Именно, — удовлетворенно ответил я. — А теперь смотри, что будет дальше.

И точно — на экране появился «эксперт по безопасности»:

— Господа, это лишь начало. PLANT-BUSTERS — это серьёзная угроза. Сегодня они высаживают цветы, а завтра… завтра они могут высадить что угодно!

— Например? — уточнила ведущая.

— Ну… более крупные цветы! Или деревья! Представьте, если они начнут высаживать секвойи!

Я выключил телевизор и отложился в кресле.

— Итак, джентльмены и дамы, — торжественно произнес я, — операция «Форсаж-флора» прошла успешно. Мы официально стали «опасной террористической группировкой», которая угрожает общественной безопасности посадкой петуний.

— А что дальше? — поинтересовалась Шиго.

— А дальше, моя дорогая «Ромашка-1», мы покажем этому миру, что настоящий террор — это не взрывы и разрушения. Настоящий террор — это когда люди боятся красоты больше, чем уродства.

Норман деликатно кашлянул:

— Господин, а не кажется ли вам, что мы перешли некую философскую черту?

— Может быть, — согласился я. — Но знаешь что, Норман? Иногда, чтобы изменить мир к лучшему, нужно стать тем, кого этот мир считает злодеем.

И в этот момент зазвонил телефон. На дисплее высветился номер Лиги Зла.

— Доктор Драккен? — раздался знакомый голос секретарши. — Руководство Лиги желает срочно встретиться с вами. Дело касается вашей… хм… инициативы с растениями.

— Проблемы? — уточнил я.

— Наоборот, доктор. Вас хотят номинировать на звание «Злодей года». Оказывается, за одну ночь вы смогли сделать то, что другие не делают за годы — заставить людей бояться… цветочков.

Я посмотрел на Шиго. Она улыбалась.

— Знаешь что? — сказал я ей. — Кажется, мы только начинаем.

За окном, в новостях, продолжалось «экстренное обсуждение угрозы PLANT-BUSTERS», а мы планировали следующую операцию.

Who you gonna call when your city is ugly?

PLANT-BUSTERS, чёрт возьми. PLANT-BUSTERS.

--

А знаете, что самое смешное в этой истории? В реальном мире такая ситуация выглядела бы не менее абсурдно. Представьте заголовки: «Опасные садовники угрожают промышленности!» Иногда правда действительно страннее вымысла.

Кстати, «семенные бомбы» — это реальная технология, которую используют экологи для восстановления лесов. Но в руках злодея они превращаются в «оружие массового озеленения». Логично? Логично.

Есть такая русская поговорка: «Не буди лихо, пока оно тихо». Но что делать, если лихо уже проснулось, надело деловой костюм, созвало пресс-конференцию и наняло адвокатов?

Именно это и произошло через неделю после нашей первой операции PLANT-BUSTERS. Пока я наслаждался заголовками газет («Садовники-террористы угрожают экономике!»), промышленники объединились в так называемую «Коалицию против экологического экстремизма».

— Господин, — невозмутимо сообщил Норман, подавая мне утреннюю сводку, — вчера они провели экстренное заседание. Повестка дня: «Как защитить бизнес от цветочков».

— Серьезно? — я просмотрел список участников коалиции. — «МегаХем Корп», «Токсик Индастриз», «Загрязнитель и Сыновья», «Дым-Машина Лтд»… Тут собрались все, кто превращает планету в помойку!

— Что самое забавное, — добавила Шиго, — они наняли PR-агентство «Белый и Пушистый» для создания имиджа «защитников свободного предпринимательства».

На экране телевизора красовался представительный мужчина в костюме за три тысячи долларов:

— Граждане! Опасная группировка PLANT-BUSTERS угрожает основам нашей экономики! Сегодня они высаживают петунии, завтра потребуют превратить все заводы в оранжереи! Где гарантия, что они не заставят нас жить на деревьях?

— На деревьях! — фыркнула Шиго. — Дрю, они серьезно думают, что мы эко-экстремисты?

— А мы разве не экстремисты? — задумчиво ответил я. — Мы экстремально хотим, чтобы мир был красивым.

Настоящее веселье началось, когда коалиция добилась принятия «Закона о защите промышленных объектов от несанкционированного озеленения». Двадцать три страницы юридического бреда, суть которого сводилась к тому, что сажать цветы без разрешения теперь приравнивалось к терроризму.

— Слушайте этот перл, — читала Лорен с ноутбука, — «Пункт 15: запрещается использование любых семян с целью создания эстетически привлекательных композиций на территории предприятий». Пункт 23: «Лица, уличенные в выращивании цветов, подлежат аресту как экологические экстремисты».

Норман поправил очки:

— Внучка, а есть ли в этом законе хоть что-то разумное?

— Есть! — торжествующе воскликнула Лорен. — Пункт 47: «Данный закон не распространяется на предприятия, имеющие действующую федеральную лицензию на экологическую деятельность».

Мы все уставились на неё.

— И?

— А «и» в том, что согласно федеральному закону 1987 года, каждое промышленное предприятие ОБЯЗАНО иметь на территории не менее пяти процентов зеленых насаждений для получения экологической лицензии! — она хитро улыбнулась. — И угадайте, у скольких заводов из коалиции есть действующие лицензии?

— Ноль? — предположил я.

— Хуже! Минус три! — она захихикала. — Они умудрились нарушить требования сразу несколько раз! «МегаХем Корп» не только не имеет озеленения, но еще и засыпал соседний парк химическими отходами. «Токсик Индастриз» вырубил деревья, которые городская мэрия специально для них посадила. А «Загрязнитель и Сыновья» построил парковку на месте заповедника! Они умудрились нарушить даже базовые требования типа «траву не бетонировать» и «цветы топором не рубить»!

Я почувствовал приближение очередной гениальной идеи.

— Лорен, а что, если мы поможем им получить лицензии обратно?

— Как именно?

— Экстренное озеленение! По решению суда! С принудительным восстановлением экологических стандартов!

Операция «Законное озеленение» началась в тот же день. Лорен подала сразу сорок семь исков против участников коалиции за нарушение экологического законодательства. К вечеру половина заводов получила предписания «немедленно привести территории в соответствие с требованиями».

А мы… мы просто помогли им это сделать.

— Операция «Помощь закону», — вещал я в рацию, наблюдая, как прихвостни разгружают семенные бомбы у ворот «МегаХем Корп». — Сегодня мы не террористы. Мы помощники правосудия!

— «Ромашка-1» на позиции, — отозвалась Шиго. — Дрю, а ты уверен, что это законно?

— Абсолютно! У нас есть судебное предписание!

Действительно, Лорен умудрилась добиться решения суда о «принудительном озеленении нарушителей силами волонтерских организаций». А PLANT-BUSTERS теперь официально зарегистрированы как «Общество содействия исполнению экологического законодательства».

— «Дуб-2» готов к высадке принудительных петуний!

— «Кактус-4» запускает законные семенные бомбы!

Самым смешным было наблюдать реакцию охранников. Они получили строгий приказ «не пускать террористов с цветами», но одновременно не имели права препятствовать исполнению судебного решения.

— Стойте! — кричал начальник охраны. — Вы не можете здесь сажать!

— Можем! — невозмутимо отвечала Шиго, показывая документы. — У нас есть разрешение суда на принудительное озеленение вашей территории!

— Но… но вы же террористы!

— Мы волонтеры! — хором ответили прихвостни, продолжая высаживать тюльпаны.

Охранник хватался за голову:

— Тогда почему у вас позывные «Кактус» и «Дуб»?!

— А какие должны быть у волонтеров-садоводов? — искренне удивился «Фикус-3». — «Альфа» и «Браво»?

К концу недели ситуация стала совсем абсурдной. Коалиция промышленников судилась сама с собой: они требовали отменить закон об озеленении, который сами же инициировали для борьбы с нами.

— Господин, — с трудом сдерживая смех, доложил Норман, — директор «Токсик Индастриз» публично заявил, что «принудительная красота хуже принудительного уродства».

— А директор «МегаХем Корп» потребовал признать петунии «оружием массового поражения», — добавила Лорен.

— Оружием массового поражения! — я едва не упал со стула от смеха. — Петунии!

Но самой смешной была реакция СМИ. Журналисты не знали, как освещать ситуацию, когда «террористы» действуют строго по закону, а «жертвы» сами этот закон и приняли.

— В сегодняшних новостях, — растерянно бубнила ведущая, — группировка PLANT-BUSTERS продолжает свою террористическую деятельность, строго соблюдая все юридические требования и действуя исключительно в рамках закона…

— Блестяще! — прокомментировала Шиго. — Мы стали первыми в истории террористами, которые терроризируют людей законопослушностью!

Вечером того дня, когда последний завод коалиции был принудительно озеленен, мне позвонила Ким Поссибл.

— Драккен, — в голосе звучала полная растерянность, — мне нужно с тобой поговорить.

— О чем, мисс Пять-с-плюсом?

— О том, что происходит! Организация Героев получила заказ тебя остановить, но… но ты же ничего не нарушаешь! Ты действуешь по закону!

— И это тебя беспокоит?

— Беспокоит! — она почти кричала. — Меня просят арестовать человека за то, что он сажает цветы! ПО РЕШЕНИЮ СУДА!

Интересно. Очень интересно.

— И что ты думаешь об этом? — осторожно спросил я.

Долгая пауза.

— Я думаю, что мир сошел с ума, — тихо ответила Ким. — Вчера я видела репортаж. Охранники «МегаХем Корп» вырубали деревья рядом с детской больницей. Дети плакали у окон, Драккен. Маленькие дети плакали, потому что у них отбирали деревья, которые ты посадил.

Я почувствовал, как что-то сжимается в груди.

— А что сказала тебе Организация Героев?

— Что «интересы бизнеса важнее детских капризов». — В голосе прозвучала горечь. — Детских капризов, Драккен! Они назвали желание детей видеть цветы капризами!

— И ты согласна с этим?

Еще одна пауза.

— Нет, — твердо сказала Ким. — Я не согласна. Поэтому и звоню. Завтра утром пришлют спецгруппу для твоего ареста. Якобы ты «подрываешь экономическую стабильность цветочным терроризмом».

— Благодарю за предупреждение.

— Драккен… а что, если я не приду завтра? Что, если я… заболею?

Я улыбнулся.

— Тогда ты не придешь. Выбор всегда за тобой, мисс Поссибл.

После звонка я долго сидел в кресле, обдумывая происходящее. За окном в саду раздавались странные звуки — то ли работал компрессор, то ли кто-то пытался завести старый мотоцикл.

— Норман! — позвал я. — Что там происходит в саду?

— Ничего особенного, господин, — невозмутимо ответил дворецкий, но почему-то в защитной каске и с респиратором на шее. — Просто… садовые работы.

В этот момент из-за дома поднялся столб розового дыма.

— НОРМАН!

— Всё под контролем, господин! Это запланированная часть… эксперимента.

Из сада донеслось что-то похожее на взрыв петарды, после чего в воздухе замерцали зелёные искорки.

— Дрю, — осторожно сказала появившаяся Шиго, — а почему у нас во дворе звучит похоже на фейерверк?

— Это… подготовка к завтрашнему дню, — уклончиво ответил я.

— Какому завтрашнему дню?

— Очень важному дню. Дню, который войдет в историю PLANT-BUSTERS.

Шиго прищурилась:

— А розовый дым?

— Неудачный эксперимент.

— А зелёные искорки?

— Удачный эксперимент.

— А Норман в каске?

— Меры предосторожности.

Из сада раздался приглушенный вопль одного из прихвостней: «Она слишком большая! Мы не можем её поднять!»

Шиго медленно повернулась ко мне:

— Дрю. Что. Ты. Задумал?

— Сюрприз, — невинно ответил я. — Завтра будет очень важный день для нас. Для PLANT-BUSTERS. Для всего мира. Так что будь готова.

— Готова к чему?

— К тому, что этот день будет… зрелищным.

За окном грохнуло так, что задрожали стёкла. Потом в небо взметнулся фонтан золотых искр в форме… было ли это сердце?

— Дрю, — медленно сказала Шиго, — если завтра весь город эвакуируют из-за твоего «сюрприза», ты сам будешь объяснять полиции, почему в центральном парке появился «неопознанный объект зелёного цвета в форме сердца».

Я улыбнулся самой невинной улыбкой, на которую был способен:

— А откуда ты знаешь про форму сердца?

Шиго открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла:

— Я… я просто предположила…

— Хорошая интуиция, дорогая. Очень хорошая.

В этот момент в дверь ворвался запыхавшийся прихвостень:

— Доктор! Статуя готова! Но она… она светится!

— КАКАЯ СТАТУЯ?! — взвыла Шиго.

— Никакая! — быстро ответил я. — Он говорит о… садовой скульптуре. Очень маленькой садовой скульптуре.

— Пятиметровой садовой скульптуре? — уточнил прихвостень.

Повисла гробовая тишина.

— Дрю, — очень тихо и очень опасно произнесла Шиго, — если завтра утром я проснусь и увижу в новостях свою пятиметровую светящуюся статую…

— То что?

— То ты будешь мне должен объяснение. Очень подробное объяснение.

— Договорились, — кивнул я. — Завтра я тебе всё объясню. Всё покажу. И, возможно, задам один очень важный вопрос.

Шиго замерла:

— Какой вопрос?

— Сюрприз, — подмигнул я и выскочил из комнаты, оставив её стоять с открытым ртом посреди гостиной.

А завтра… завтра мир узнает, что значит быть помолвленными с доктором Драккеном на фоне искусственного вулкана под салют из семенных бомб.

If there's too much grey in your neighborhood, who you gonna call?

PLANT-BUSTERS. И завтра мы устроим им шоу, которое они запомнят на всю жизнь.

--

Вы знаете, что самое смешное в современном мире? То, как легко можно запутать систему, просто начав строго соблюдать все её же законы. Иногда лучший способ показать абсурдность правил — это следовать им до конца.

А ещё романтика — это не обязательно свечи и цветы. Иногда романтика — это пятиметровая светящаяся статуя и искусственный вулкан. Главное — делать это от души.

Утром того дня, который войдет в историю как «День Великого Озеленительного Абсурда», я проснулся с четким чувством, что сегодня произойдет нечто эпохальное. И, есетественно, не ошибся.

Первое, что я увидел, выглянув в окно, — толпу зевак у ворот поместья. Второе — пробку из новостных фургонов, растянувшуюся до горизонта. Третье — вертолет с логотипом «Первого канала», который кружил над домом как назойливая муха.

— Норман! — позвал я, натягивая халат. — Что там за цирк?

— Ничего необычного, господин, — как всегда невозмутимо ответил дворецкий, подавая кофе. — Просто некоторые граждане заинтересовались вашим… садовым проектом.

— Каким садовым проектом?

Норман выразительно посмотрел в сторону центрального парка, а потом на меня взглядом, который ясно говорил: «Господин, вы вчера установили пятиметровую светящуюся статую в центре города, неужели забыли?»

И тут я вспомнил.

Статуя. Пятиметровая светящаяся статуя Шиго. Которую вчера ночью установили в центре города.

— Ох, черт… — пробормотал я, внезапно осознав масштаб содеянного. Одно дело — сажать цветочки по ночам. Совсем другое — воздвигать памятники своей возлюбленной в общественных местах.

Добраться до центрального парка оказалось отдельным приключением. Половина города стояла в пробках — все ехали посмотреть на «чудо эко-террориста». Вторая половина уже была там и благоговейно таращилась на мое творение.

И было на что посмотреть.

Представьте себе: на месте бывшей свалки раскинулся сказочный сад. Деревья с золотистыми листьями, клумбы с цветами всех цветов радуги, фонтаны с кристально чистой водой. А в центре всего этого великолепия — статуя Шиго в образе богини природы, выполненная из какого-то материала, который мягко светился изнутри зеленоватым светом.

Вокруг статуи толпились влюбленные парочки, которые фотографировались на фоне светящейся богини. Молодожены позировали, держась за руки. Подростки делали селфи. Даже пожилые супруги, прожившие вместе полвека, робко просили прохожих сфотографировать их у «памятника настоящей любви», как уже окрестили статую горожане.

Я, честно говоря, сам охренел от результата. Прихвостни явно превзошли самих себя.

— Дрю, — тихо сказала подошедшая Шиго, — это… это невероятно.

— Нравится?

— Нравится?! — она развернулась ко мне с горящими глазами. — Это самая безумная, самая прекрасная, самая абсурдная вещь, которую я когда-либо видела! Но зачем ты… зачем МОЯ статуя?

Я взял ее за руки:

— Потому что ты научила злодея быть добрым. Потому что без тебя все это было бы просто хулиганством, а с тобой стало… — я запнулся, подбирая слова.

— Стало чем?

— Любовью. Любовью к тебе и к этому сумасшедшему миру.

Знаете, есть моменты, когда даже самый циничный человек понимает, что жизнь может быть прекрасной. Этот момент был именно таким. Шиго смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а вокруг нас цвели невозможные цветы, и дети смеялись, бегая по траве, которая еще вчера была мусорной свалкой.

— Дрю… — начала было Шиго, но тут раздался рев моторов.

Бульдозеры появились словно из ниоткуда. Целая колонна тяжелой техники с логотипами «МегаХем Корп», «Токсик Индастриз» и прочих участников Коалиции промышленников. Впереди ехал грузовик с громкоговорителем, из которого неслось:

— ВНИМАНИЕ! ПО РЕШЕНИЮ ГОРОДСКОГО СОВЕТА И ТРЕБОВАНИЮ КОАЛИЦИИ ЗАЩИТЫ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ ДАННАЯ ТЕРРИТОРИЯ ПОДЛЕЖИТ НЕМЕДЛЕННОЙ ЗАЧИСТКЕ ОТ НЕЗАКОННЫХ НАСАЖДЕНИЙ!

Толпа зевак заволновалась. Дети, которые секунду назад весело играли между клумб, испуганно жались к родителям. Пожилые люди, многие из которых впервые за годы увидели в своем промышленном районе что-то красивое, растерянно переглядывались. Старушка в потертом пальто тихо всхлипывала, глядя на приближающиеся бульдозеры: «Господи, неужели и это отберут? Единственную красоту в нашем районе…» Дедушка рядом с ней сжимал кулаки: «Сорок лет здесь живу, сорок лет на серые стены смотрю, а тут наконец-то цветочки… И даже это нельзя?»

— НА ОСНОВАНИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО ПОСТАНОВЛЕНИЯ НОМЕР 666… — продолжал громкоговоритель.

— Шестьсот шестьдесят шесть? — фыркнул я. — Серьезно? Им не хватило фантазии придумать более оригинальный номер? Или они действительно считают себя силами зла? Какая ирония — настоящие злодеи используют номер дьявола для борьбы с цветочками.

Но было не до шуток. Первый бульдозер уже начал наезжать на клумбу с детской площадкой. Маленькая девочка лет пяти, которая строила куличики в песочнице среди тюльпанов, заплакала.

И тут случилось то, чего я не ожидал.

Между бульдозером и детской площадкой встала Ким Поссибл.

Она появилась как всегда внезапно — видимо, спрыгнула с вертолета. Рыжие волосы развевались на ветру, зеленые глаза горели решимостью. Но на этот раз она была не одна. За ней стояли несколько человек в форме спецназа.

— Стоп! — крикнула Ким, поднимая руку.

Бульдозер остановился в полуметре от нее.

— Мисс Поссибл! — обрадованно завопил через громкоговоритель какой-то чиновник. — Отлично! Арестуйте эко-террориста и уберитесь с дороги! У нас тут санитарная зачистка!

Ким медленно обернулась к громкоговорителю:

— Санитарная зачистка? Вы собираетесь уничтожить детскую площадку?

— Это незаконное насаждение! — прозвучало в ответ.

— Детская площадка — незаконное насаждение?

— Она построена без разрешения!

Ким посмотрела на плачущую девочку. Потом на ее мать, которая тщетно пыталась утешить ребенка. Потом на пожилого дедушку, который сидел на лавочке и с ужасом смотрел, как готовятся уничтожить единственное красивое место в районе.

— А разрешение на что? — медленно спросила Ким. — На то, чтобы дети играли среди цветов вместо мусора?

— Мисс Поссибл, не отвлекайтесь! Арестуйте Драккена!

— За что?

— За… за… — голос в громкоговорителе запнулся. — За экологический терроризм!

— Терроризм? — Ким громко рассмеялась. — Вы называете терроризмом посадку цветов?

— Это подрыв экологической стабильности!

— Чем именно? Тем, что воздух стал чище? Или тем, что дети перестали болеть от смога?

Повисла тишина. Даже двигатели бульдозеров работали тише, словно их операторы засомневались.

— Мисс Поссибл, — уже менее уверенно прозвучало из громкоговорителя, — вы обязаны выполнять приказы Организации Героев…

— ОБЯЗАНА?! — взвилась Ким. — Я обязана защищать людей! А вы хотите снести детскую площадку ради прибылей ваших заводов!

Она развернулась к толпе:

— Знаете, что мне сказали в Организации Героев? Что «правила важнее намерений»! Что неважно, зачем Драккен сажает цветы, важно только то, что он нарушает формальные процедуры!

Толпа зашумела. Кто-то возмущенно закричал. Мать девочки подняла ребенка на руки и встала рядом с Ким.

— Вы хотите знать, что я думаю? — продолжала Ким, и голос ее звенел на весь парк. — Я думаю, что если защита красоты, чистого воздуха и детского счастья — это зло, то я тоже злодейка!

И с этими словами она встала спиной к бульдозеру, лицом к оператору.

Эффект был потрясающий. Следом за Ким между техникой и садом встали десятки людей. Родители с детьми, старики, молодые пары. Даже некоторые из спецназовцев, которые пришли с Ким, сняли каски и молча присоединились к живой цепи.

— ЭТО НЕЗАКОННО! — орал громкоговоритель. — НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОДИТЕ ПРОЕЗД!

— А снос детской площадки законен? — спросил кто-то из толпы.

— ЗДЕСЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ПАРКОВКА ДЛЯ СОТРУДНИКОВ ЗАВОДА!

— Парковка вместо игровой площадки? — возмутилась молодая мама.

— ДА! ЭТО ЭКОНОМИЧЕСКИ ОБОСНОВАНО!

Знаете, есть фразы, которые способны взорвать общественное мнение. «Экономически обосновано» в применении к уничтожению детской площадки оказалась именно такой фразой.

Толпа взвыла от возмущения. Кто-то закричал: «Долой парковки!», кто-то: «Защитим детей!» Пожилая женщина размахивала тростью и орала что-то про «бездушных капиталистов», а группа подростков запела песню про то, как хорошо, когда цветут цветы.

Операторы бульдозеров растерянно переглядывались. Снести детскую площадку — это одно. Но давить детей и пенсионеров?

И тут появилась Лорен.

Она подъехала на служебной машине с мигалкой и громко хлопнула дверцей. В руках у нее была толстенная папка с документами и самодовольная улыбка.

— СТОП! — крикнула она так громко, что даже бульдозеры заглохли. — ПРЕКРАТИТЬ ОПЕРАЦИЮ!

— Кто вы такая? — недовольно прогудел громкоговоритель.

— Лорен Делавэр, временно исполняющая обязанности главного инспектора по соблюдению экологического законодательства! И у меня есть кое-что интересное для Коалиции промышленников!

Она торжественно раскрыла папку:

— Результаты внеплановой проверки предприятий, входящих в Коалицию!

Повисла зловещая тишина.

— «МегаХем Корп»! — объявила Лорен. — Нарушение статьи 15.3 Закона об озеленении промышленных территорий! Отсутствие обязательных зеленых насаждений! Штраф двести тысяч джугуджумов! Плюс засыпка соседнего парка химическими отходами — статья 8.2, штраф пятьсот тысяч джугуджумов!

— «Токсик Индастриз»! — продолжала она. — Самовольная вырубка городских насаждений! Статья 12.7! Штраф триста тысяч джугуджумов! Плюс незаконный слив в реку — еще миллион джугуджумов!

— «Загрязнитель и Сыновья»! — Лорен уже откровенно веселилась. — Строительство парковки на территории заповедника! Это вообще уголовная статья! Плюс бетонирование газонов, уничтожение клумб и… — она перевернула страницу, — …попытка засыпать пруд с утками!

Громкоговоритель молчал.

— А знаете, что самое смешное? — ехидно продолжила Лорен. — Согласно тому самому Закону о минимальном озеленении, который никто из вас не читал, все промышленные предприятия ОБЯЗАНЫ иметь на своей территории не менее тридцати процентов зеленых насаждений!

Она обвела взглядом бульдозеры:

— То есть, господа промышленники, доктор Драккен не просто не нарушал закон — он помогал вам его соблюдать! Бесплатно!

Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то кричал «Браво!», кто-то свистел. Операторы бульдозеров окончательно растерялись.

— Более того! — Лорен подняла руку, требуя тишины. — Попытка уничтожить озеленение, проведенное в соответствии с требованиями закона, квалифицируется как «умышленное противодействие исполнению экологического законодательства»! Статья 20.1! Каждый бульдозер — отдельный состав преступления!

Она сложила документы:

— Господа из Коалиции, вы не только должны Драккену благодарность, но и компенсацию за добровольное выполнение ваших обязательств! В размере… — она сделала паузу для эффекта, — …пяти миллионов джугуджумов!

Дальше началось нечто невообразимое. Водители бульдозеров один за другим глушили двигатели и отказывались работать. Чиновники судорожно названивали куда-то, пытаясь выяснить, как им быть. А толпа скандировала: «Спасибо, Драккен! Спасибо, PLANT-BUSTERS!»

Из громкоговорителя раздался скрипучий голос:

— От имени Коалиции промышленников… приносим извинения за… недоразумение. Мы… готовы компенсировать ущерб и… — голос стал совсем тихим, — …посадить дополнительные деревья.

— ГРОМЧЕ! — потребовала толпа.

— МЫ ИЗВИНЯЕМСЯ! — прокричал громкоговоритель. — И ОБЯЗУЕМСЯ ПОСАДИТЬ ЕЩЕ БОЛЬШЕ ДЕРЕВЬЕВ!

Толпа взвыла от восторга.

Ким подошла ко мне:

— Знаешь, Драккен, я официально увольняюсь из Организации Героев.

— И что будешь делать?

— Наверное, стану злодейкой, — усмехнулась она. — Раз защита детей и природы считается злом.

— Добро пожаловать в клуб, — рассмеялся я. — У нас есть отличная униформа и рации с позывными «Ромашка» и «Тюльпан».

Шиго взяла меня за руку:

— Дрю, а что теперь?

Я посмотрел на толпу людей, которые защищали наш сад. На детей, которые снова играли между клумб. На статую Шиго, которая мягко светилась в лучах заходящего солнца. На влюбленные пары, которые снова фотографировались у «памятника любви».

И внезапно понял: вот он, момент. Тот самый момент, когда нужно перестать прятаться.

— Внимание! — крикнул я так громко, что даже журналисты подняли головы от своих камер. — Граждане! Я хочу сделать важное объявление!

Толпа притихла. Шиго удивленно посмотрела на меня.

— Сегодня мы защитили не просто сад, — продолжал я, беря Шиго за руку. — Мы защитили право на красоту! Право на любовь! И я хочу, чтобы все знали…

Я встал на одно колено прямо перед светящейся статуей Шиго.

— Шиго, перед лицом всех этих свидетелей, включая журналистов и случайно номинированный меня на Нобелевскую премию Комитет, я хочу официально признать: ты единственная женщина, которая смогла превратить нормального злодея в совершенно ненормального добряка! И раз уж я поставил твою статую в центре города без спроса, может, ты согласишься стать моей официальной супругой-сообщницей? С правом вето на особо безумные планы спасения мира?

Толпа ахнула. Фотографы щелкали затворами как сумасшедшие. Где-то вдалеке кто-то включил музыку.

— Дрю… — Шиго смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты серьезно решил сделать предложение перед всем городом?

— А как еще? — усмехнулся я. — Мы же публичные злодеи!

— Да! — крикнула она так громко, что эхо отразилось от всех зданий. — Да, да, да!

Толпа взорвалась аплодисментами. Дети кричали «Ура!», старушки плакали от умиления, а молодожены, которые фотографировались у статуи, начали целоваться под впечатлением момента.

— А теперь, дорогая, — тихо сказал я Шиго, — я думаю, пора делать следующий шаг.

— Какой?

Я торжественно поднял руку, обращаясь ко всей толпе:

— Граждане! — крикнул я. — Сегодня мы защитили право детей играть среди цветов! Завтра мы защитим их право на хорошее образование!

Толпа одобрительно загудела. Ким кивнула с улыбкой. Даже некоторые журналисты захлопали.

— Знаешь, дорогая, — уже тише, только для Шиго, продолжил я, — только что мне пришло в голову… А что, если мы откроем первый в мире Университет Прикладного Злодейства с государственной аккредитацией! Представь: студенты изучают 'Основы принудительной благотворительности', 'Квантовую механику юридических черных дыр' и 'Философию террористической медицины' со спецкурсом «Пытки как лучший способ излечить от мазохизма». А в конце выдают сертификат 'Злодей-общественник высшей квалификации' с лицензией на ношение черного плаща в общественных местах и правом требовать от граждан немедленного принятия бесплатной медицинской помощи!

Шиго посмотрела на меня, потом на ликующую толпу, потом на свою светящуюся статую.

— Знаешь что, Дрю? Кажется, мы действительно сошли с ума.

— И это прекрасно, — ответил я, обнимая ее. — Потому что в сумасшедшем мире только сумасшедшие могут оставаться нормальными.

А в это время вечерние новости сообщали две сенсационные новости, которые перевернули мир с ног на голову:

«ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ: Нобелевский комитет официально объявил о номинации доктора Дрю Драккена на премию мира за 'выдающийся вклад в улучшение экологической обстановки планеты нетрадиционными методами'. Как заявил представитель комитета: 'Еще никогда в истории один человек не сделал так много для экологии, действуя формально вне закона, но фактически строго по закону'.»

И сразу же следом:

«СРОЧНО: Международная организация героев объявила группировку PLANT-BUSTERS 'угрозой мировому порядку' и официально запросила помощь у всех супергероев планеты. Как заявил представитель организации: 'Мы не можем допустить, чтобы террористы получали Нобелевские премии за терроризм, даже если это экологический терроризм и заключается в посадке цветов и деревьев'.»

Что ж, жизнь становилась все интереснее.

Знаете, что самое страшное для любого злодея? Не провал очередного плана. Не арест героями. И даже не взрыв секретной базы из-за неисправности в реакторе. Самое страшное — это проснуться утром и обнаружить, что газеты пишут о тебе исключительно хорошее.

Сижу я в своем кабинете на вершине Башни Зла, попиваю утренний чай из кружки с надписью «Номинант на Нобелевскую премию мира» (подарок от Нормана — видимо, он решил подготовить меня к неизбежному), и читаю утреннюю прессу через бинокль. Да, бинокль. Потому что газеты мне доставляют дроном на остров, а шрифт у журналистов становится все мельче.

И знаете, что меня больше всего беспокоит в этих статьях?

«Доктор Драккен — образец современного социального предпринимательства.»

«Лига Зла показывает, как можно совмещать бизнес с человечностью.»

«Экологические инициативы злодеев получили одобрение ООН.»

Читаю и думаю: господи, куда катится мир? Где мой статус опасного маньяка? Где народная любовь, приправленная здоровым ужасом? Где хотя бы пара возмущенных писем от консервативных бабушек с требованием «остановить синего безумца»?

Хуже всего то, что вчера мне прислали приглашение на церемонию «Бизнесмен года». С пометкой «Номинация: За выдающийся вклад в социальную сферу».

Я, злодей, номинирован на награду за доброту! Это уже не ирония, это какой-то постмодернистский абсурд!

— Господин, — прерывает мои экзистенциальные страдания Норман, влетая в кабинет с видом человека, который только что увидел нечто невероятное, — к вам прибыли посетители на… — он выдержал драматическую паузу, — на ракете.

— На ракете? — переспросил я, думая, что ослышался.

— На самодельной межпланетной ракете, господин. Они говорят, что хотят записаться в вашу школу. И еще спрашивают, можно ли припарковать их транспортное средство рядом с вертолетной площадкой.

Я подошел к окну и посмотрел вниз. Действительно, на берегу острова стояла… как это назвать? Ракета? Космический челнок? Плод больного воображения юных инженеров? В любом случае, конструкция возвышалась метров на двадцать и мирно попыхивала паром из сопел.

Рядом с этим чудом техники стояли два знакомых мальчишки — Финес и Ферб.

— Норман, — медленно сказал я, — а школу-то мы еще не открыли.

— Именно поэтому они и приехали, господин. Хотят записаться в предварительный список.

Школу? Какую школу? А потом меня осенило. Словно молнией в самое темечко, как говорил мой дед перед тем, как изобрести что-нибудь взрывоопасное.

Школа! Конечно же, школа!

Медицину мы реформировали. Экологию спасли. Теперь очередь за… образованием!

Из-за попадания сразу во взрослое тело я как-то упустил столь любимый многими период: школьные годы. А ведь именно там формируется личность, мировоззрение, система ценностей. Именно там детей учат быть послушными винтиками в чужой машине вместо того, чтобы стать инженерами собственной судьбы.

И самое ужасное — в этом мире за качественное образование нужно платить! Во многих странах даже начальное и среднее образование стоит денег, из-за чего множество детей растут необразованными. И даже там, где образование формально бесплатное, оно настолько скучное и бессмысленное, что дети мечтают только о том, чтобы это закончилось.

Но ничего! Я всех тут заставлю быть умными, творческими и критически мыслящими. Если понадобится — даже принудительно!

— Норман, — торжественно объявил я, вставая из-за стола и случайно опрокидывая кружку, — приглашайте мальчиков. У нас будет разговор о будущем образования! И захватите швабру — я снова залил клавиатуру чаем.

Через полчаса Финес и Ферб сидели в моем кабинете и с нескрываемым восторгом разглядывали мои дипломы. Особенно их заинтересовала недавно полученная грамота «За выдающийся вклад в экологическую безопасность планеты» и сертификат участника конференции «Альтернативные методы ведения бизнеса».

— Мистер Драккен, — начал Финес, не сводя глаз с стенда наград, — это правда, что вы планируете открыть школу для будущих злодеев?

— И можно ли будет изобретать оружие на уроках химии? — добавил Ферб, впервые за наше знакомство произнеся больше пяти слов подряд.

Я внимательно посмотрел на этих мальчишек. Умные, изобретательные, полные энтузиазма. И при этом совершенно не испорченные традиционной системой образования, которая убивает любопытство и творчество методично, как фермер — колорадских жуков.

— Мальчики, — сказал я, наклоняясь к ним конспираторским тоном, — а что вы думаете о современной школе?

— Мммм… скучно, — честно ответил Финес. — Нас заставляют зубрить даты битв Наполеона, но запрещают изучать физику взрывчатых веществ.

— И математика только на бумажке, — пожаловался Ферб. — А когда мы предложили рассчитать траекторию полета до Марса прямо в классе, учитель сказал, что это «не по программе».

— А еще все время твердят «нельзя экспериментировать», потому что это якобы опасно, — добавил Финес. — Но как же тогда узнавать новое?

В этот момент в моей голове словно включилась сирена. Не пожарная — злодейская сирена, которая означает: «Внимание! Обнаружена идеальная мишень для очередного доброго дела!»

— Мальчики, — сказал я, и голос мой стал таким торжественным, что даже Чешир прекратил умываться и навострил уши, — а что если я скажу вам, что мы можем создать школу, где поощряют эксперименты? Где учат не зубрить, а думать? Где домашним заданием может быть «изобрети что-нибудь для спасения человечества»?

Глаза Финеса загорелись ярче, чем двигатели их ракеты:

— Это было бы просто… просто…

— Злодейски круто? — подсказал я.

— Именно! А можно будет строить ракеты на уроках физики?

— Не только можно, но и нужно! Представьте: урок «Прикладная физика для будущих гениев зла». Изучаете законы Ньютона, рассчитываете траектории, а в качестве практики строите аппарат для доставки гуманитарной помощи в отдаленные районы!

— А на химии? — с надеждой спросил Ферб.

— На химии вы будете изобретать новые удобрения для наших экологических проектов! И изучать свойства веществ, создавая безопасные, но впечатляющие фейерверки для праздников!

— А математика? — не унимался Финес.

— О, математика! — я встал и начал размахивать руками. — «Математика злодейских расчетов»! Вы будете рассчитывать оптимальные маршруты доставки бесплатных лекарств, вычислять площади для посадки деревьев, составлять статистику пользы от наших добрых дел!

Мальчики переглянулись с таким энтузиазмом, что я боялся — еще немного, и они взорвутся от переизбытка вдохновения.

— Мистер Драккен, — серьезно сказал Финес, — а когда откроется эта школа?

— Прямо сейчас, — ответил я, сам удивившись собственной решительности. — Норман! Экстренное совещание! У нас революция в образовании!

Через час, главный зал Башни Зла

За круглым столом собралась вся наша команда: я, Шиго, Норман, Финес, Ферб, и даже Чешир с Хельгой (которые в этот момент изображали идеальную пару семейных интеллектуалов — кот читал газету, а кошка вязала).

— Итак, — объявил я, разворачивая импровизированный план на салфетке, — представляю вашему вниманию самый амбициозный проект в истории злодейства: «Институт принудительного просвещения имени Лиги Зла»!

Шиго выразительно подняла бровь:

— «Принудительного»? Дрю, это звучит как «лагерь перевоспитания».

— Именно! Мы будем принуждать детей… к образованию! К творчеству! К критическому мышлению! Представьте ужас родителей, когда их дети начнут приходить домой с вопросами типа «а почему наша система здравоохранения такая дорогая?» или «а можно ли сделать школу интереснее?»

Норман задумчиво поправил усы:

— Господин, а где мы разместим всех желающих? Остров прекрасен, но не безграничен.

— Отличный вопрос! — воскликнул я. — Мы создаем образовательную сеть! Главный кампус здесь, на острове — для продвинутых студентов и экспериментальных программ. А в городах открываем «образовательные приемные» — филиалы для начального злодейского просвещения!

— А как будут называться предметы? — поинтересовалась Шиго.

Я торжественно развернул еще одну салфетку с наскоро набросанным планом:

— «Прикладная физика для будущих гениев зла», «Этика злодейства и основы человечности», «Критическое мышление и разоблачение глупости», «Экономика добрых дел (или как разорить злодеев правильными поступками)», «История великих злодеев, которые случайно спасли мир»…

— А домашние задания? — с интересом спросил Финес.

— О! — глаза мои засветились дьявольским огнем. — «Изобрети злодейское устройство принудительной помощи пожилым людям», «Составь террористический план насильственного озеленения своего квартала», «Разработай коварную схему бесплатного кормления бездомных животных»!

Хельга мяукнула что-то одобрительное, а Чешир перестал читать газету и заинтересованно прислушался.

— Знаешь, что мне нравится в этом плане? — сказала Шиго, изучая мои наброски. — Все звучит абсолютно зловеще, но по сути направлено на воспитание думающих, творческих и социально ответственных людей.

— Разве это не самое злодейское, что можно придумать? — лукаво улыбнулся я. — Мы будем делать дела настолько изощренно, что это будет выглядеть как заговор против глупости!

Норман кашлянул и достал блокнот:

— Господин, я составил примерный список необходимого для школы: двести черных халатов с эмблемой Лиги, научное оборудование для экспериментов, материалы для творческих проектов, усиленная страховка от взрывов и… — он замялся, — курсы первой помощи для всех преподавателей.

— Первой помощи? — удивилась Шиго.

— Ну, — философски заметил Норман, глядя на Финеса и Ферба, — если в школе будут учиться дети такого уровня изобретательности, медицинская подготовка персонала не помешает.

Ферб кивнул и что-то записал в свой блокнот: «Добавить в ракету медицинский отсек».

В этот момент в зал влетел один из наших гастарбайтеров:

— Насяльника! — радостно провозгласил он. — В Миддлтоне к нашей временной приемной выстроилась очередь! До самого горизонта! Люди хотят записать детей в школу злодеев!

Мы все уставились на него.

— Какая еще приемная? — спросил я.

— Ну как же, насяльника! Вы же вчера сказали открыть в городе офис для записи! Мы сняли помещение, повесили вывеску «Институт принудительного просвещения — филиал № 1», и к утру там уже кемпинг родителей!

А, да. Кажется, вчера, в приступе энтузиазма, я действительно что-то такое говорил. Хорошо, что у наших ребят отличная инициатива!

— И что говорят родители? — поинтересовалась Шиго.

— Разное! Одни кричат «наконец-то школа, где детей научат думать!», другие — «хотим, чтобы наш ребенок стал злодеем как доктор Драккен!», а третьи просто спрашивают, правда ли что у вас бесплатные завтраки!

— Бесплатные завтраки? — переспросил я.

— Ну да! Мы же злодеи! Обязательно должны кормить детей! Причем вкусно и полезно, чтобы их родители завидовали!

Логика железная. И очень по-нашему.

Я посмотрел на свою команду — преданного дворецкого, гениальную помощницу, двух юных изобретателей, философствующих котов и инициативных гастарбайтеров — и подумал: а ведь мы действительно создаем что-то революционное. Место, где детей будут учить думать, а не просто запоминать. Где поощрят любознательность, а не послушание. Где самым важным предметом будет умение задавать правильные вопросы.

И если система образования считает это злом… что ж, значит, мы на правильном пути.

Тем же вечером

Первые новости о нашей школе появились в вечерних сводках еще до того, как мы успели толком продумать программу. Заголовки были… предсказуемыми:

«ОПАСНОСТЬ! Лига Зла начинает промывать мозги детям!»

«Злодеи открывают школы — родители в панике!»

«Доктор Драккен угрожает превратить всех детей в маленьких террористов!»

Я читал эти перлы журналистики и смеялся до слез. Особенно понравился материал в «Консервативном вестнике»:

«Эксперты утверждают, что обучение детей критическому мышлению может привести к тому, что они начнут задавать неудобные вопросы властям и требовать объяснений от взрослых. Это крайне опасная тенденция, которая может подорвать основы традиционного общества.»

— Шиго, — позвал я ее, — иди сюда, послушай этот шедевр!

Она подошла, прочитала и фыркнула:

— Дрю, они серьезно считают, что научить детей думать — это подрыв основ общества?

— А разве не так? — философски заметил я. — Если общество построено на том, что люди не думают, то да, мыслящие дети — это прямая угроза статусу-кво.

За окном опускались сумерки над морем, а где-то на материке, в Миддлтоне, дети делали скучную домашку из обычных школ, зубрили бессмысленные факты и готовились к очередному дню в образовательной тюрьме. А завтра… завтра у них появится альтернатива.

Норман заглянул в кабинет с видом человека, который хочет сообщить одновременно хорошую и плохую новость:

— Господин, у меня отчет из Миддлтона. Хорошая новость: к нашей приемной выстроилась очередь на три квартала. Плохая: Министерство образования уже заявило, что «внимательно изучает ситуацию».

— А что может сделать Министерство? — поинтересовалась Шиго.

— Объявить нас вне закона за… — Норман заглянул в свои записи, — «попытку подрыва традиционных образовательных ценностей».

— Традиционных ценностей? — возмутился я. — Каких ещё традиционных ценностей? Зубрежки? Скуки? Подавления любознательности?

— Видимо, именно их, — с сожалением подтвердил дворецкий.

Я встал и подошел к окну, глядя на звезды над островом. Где-то там, в космосе, летают спутники, созданные людьми, которые когда-то были детьми и мечтали о звездах. А сколько таких мечтателей загубила система, которая учит «не высовываться» и «не задавать лишних вопросов»?

— Знаете что, — сказал я, поворачиваясь к команде, — пусть Министерство «внимательно изучает». А мы тем временем будем воспитывать поколение, которое будет задавать им очень неудобные вопросы.

— Например? — поинтересовался Финес.

— Например: «А почему образование должно быть скучным?», «Почему нельзя изучать то, что интересно?», «Кому выгодно, чтобы дети не умели критически мыслить?»

Ферб записал все вопросы в блокнот и добавил: «Отличная программа для первого урока».

А я подумал, что если наши первые ученики уже думают как настоящие исследователи, то, возможно, у человечества есть шанс.

Где-то вдалеке заплакал представитель Министерства образования, но нам было на него глубоко наплевать. У нас были более важные дела — готовить революцию в головах маленьких людей.

А то, что мы называем это «злодейским образованием», так это уже детали.

--

Итак, Драккен берется за самую сложную и важную задачу — воспитание нового поколения. Впереди нас ждет столкновение с системой, которая боится детей, умеющих думать больше, чем любого суперзлодея.

Знаете, что самое сложное в карьере реформатора образования? Не придумать революционную программу. Не найти талантливых преподавателей. И даже не убедить родителей доверить вам своих детей. Самое сложное — это объяснить налоговой инспекции, почему в графе «расходы» указано: «50 000 джугурджумов на взрывчатые вещества для уроков химии».

— Господин, — невозмутимо сообщил Норман, изучая официальное письмо через увеличительное стекло, — Министерство образования потребовало немедленного закрытия всех наших филиалов.

— По какой причине? — поинтересовался я, не отрываясь от разработки учебного плана по предмету «Практическое применение физики в благотворительности».

— Цитирую: «Деятельность так называемого Института принудительного просвещения представляет угрозу психическому здоровью детей, традиционным семейным ценностям и национальной безопасности».

Я поднял глаза от чертежей:

— Национальной безопасности? Серьезно? Мы что, учим детей свергать правительство?

— В некотором смысле, да, — философски заметила подошедшая Шиго. — Мы учим их думать. А думающие граждане действительно могут быть опасны для некоторых видов правительства.

Было это через две недели после открытия наших первых «образовательных приемных». Две недели, в течение которых произошло столько событий, что хватило бы на целый учебный год обычной школы.

Флешбек: неделя назад

Все началось с того, что наши первые ученики начали приходить домой… изменившимися. Не внешне, конечно — мы же не монстры, чтобы делать детей зелеными или фиолетовыми. Хотя, признаться, идея с черно-красно-белыми волосами как знаком отличия отличников мне нравилась.

Нет, дети изменились внутренне. Они начали задавать вопросы.

Первой забила тревогу миссис Паркинсон, мать восьмилетней Эмили:

— Доктор Драккен! — заявилась она прямо в наш миддлтонский филиал, размахивая блокнотом дочери. — Что вы сделали с моим ребенком?!

— А что случилось? — невинно поинтересовался дежуривший там преподаватель физики, бывший научный сотрудник НАСА.

— Она… она спросила, почему наша семья платит за медицинскую страховку больше, чем зарабатывает мой муж! А потом предложила рассчитать, сколько мы сэкономим, если будем лечиться в клиниках Лиги Зла!

— И? — не понял преподаватель.

— КАК «И»?! Восьмилетний ребенок не должен разбираться в семейной экономике! Это подрывает родительский авторитет!

Или вот случай с десятилетним Томми Андерсоном. Мальчик пришел домой после урока «Экологии для начинающих злодеев» и заявил родителям:

— Мама, папа, а почему мы выбрасываем пластиковые бутылки в обычный мусор? На уроке сказали, что их можно перерабатывать и делать клумбы для бездомных цветов!

— Бездомных цветов? — переспросила мать.

— Ну да! Цветов, у которых нет дома! Мы можем им построить домики из переработанного пластика!

Родители были в ужасе. Ребенок не только заботился об экологии, но и придумывал творческие решения!

Но апогеем стал случай с двенадцатилетней Сарой Джонсон. После урока «Критическое мышление и анализ информации» она пришла домой и заявила:

— Пап, а ты знаешь, что в новостях часто врут?

— Что?! — поперхнулся отец, который как раз смотрел вечерние новости.

— Ну да! Нас научили проверять источники информации, анализировать мотивы журналистов и искать альтернативные точки зрения. И я обнаружила, что половина того, что показывают по телевизору, — это либо реклама, либо чья-то пропаганда!

После этого родители собрали экстренное собрание и потребовали от властей «немедленно остановить образовательный терроризм Лиги Зла».

Возвращаемся в настоящее

— Итак, — продолжал читать Норман, — Министерство образования обвиняет нас в «подрыве авторитета взрослых», «пропаганде независимого мышления среди несовершеннолетних» и «незаконном обучении детей полезным навыкам».

— Незаконном обучении полезным навыкам? — переспросила Шиго. — А разве есть закон, запрещающий учить детей полезному?

— Оказывается, есть, — мрачно подтвердил дворецкий. — Статья 15.4 Кодекса об образовании: «Образовательные программы должны соответствовать стандартам, утвержденным Министерством». А наши программы… как бы это сказать…

— Не утверждены? — предположил я.

— Министерство отказалось их даже рассматривать. Сослались на то, что «программы с названиями вроде 'Злодейская химия для добрых дел' не соответствуют образовательным традициям».

В этот момент в кабинет ворвался один из наших гастарбайтеров с видом человека, который только что увидел приближение армии:

— Насяльника! Большие проблемы! К филиалу в Миддлтоне подъехали автобусы с надписью «Министерство образования — служба экстренного реагирования»!

— Служба экстренного реагирования? — удивился я. — На что они реагируют? На детское счастье?

— Видимо, да! Они привезли с собой какие-то приборы и говорят, что будут «измерять уровень образовательной опасности»!

Я и Шиго переглянулись. Ситуация становилась абсурдной даже по нашим меркам.

— Норман, — сказал я, вставая из-за стола, — готовьте вертолет. Едем разбираться с этой «службой экстренного реагирования». И захватите камеру — если они собираются изображать из себя спецназ против детского образования, это нужно задокументировать.

Через час, у филиала в Миддлтоне

Картина, открывшаяся нам по прибытии, превзошла все мои ожидания. Перед небольшим зданием нашего филиала стояли три черных автобуса, два фургона с научным оборудованием и… карантинная палатка.

Да, карантинная палатка. Словно наша школа была очагом эпидемии смертельно опасного образования.

Люди в белых костюмах химзащиты ходили по территории с приборами, которые что-то пищали и щелкали. Один из них размахивал датчиком и кричал коллеге:

— Здесь зашкаливает! Уровень критического мышления превышает норму в пятнадцать раз!

— А тут вообще ужас! — вторил ему другой. — Датчик творческого потенциала просто сошел с ума!

Я наблюдал за этим цирком из кустов (да, мне пришлось прятаться в кустах рядом с собственной школой — ирония зашкаливает) и думал: неужели система образования настолько боится думающих детей, что создала специальную службу для борьбы с обучением?

— Дрю, — прошептала Шиго, — они что, серьезно считают образование заразной болезнью?

— Судя по всему, да. Смотри, они же измеряют «уровень опасности знаний».

В этот момент из школы вышел наш преподаватель математики — добродушный пожилой профессор Эйнштейнович (да, это его настоящая фамилия, потрясающее совпадение). В руках у него был обычный учебник по арифметике.

— СТОЯТЬ! — завопил один из «экспертов». — НЕ ДВИГАТЬСЯ! У ВАС В РУКАХ ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ!

Профессор Эйнштейнович остановился и с недоумением посмотрел на учебник:

— Это… это обычная арифметика для третьего класса…

— ОБЫЧНАЯ?! — эксперт чуть не подавился от возмущения. — Вы учите детей самостоятельно решать задачи! Это подрывает их зависимость от взрослых!

— Но… но как же они тогда научатся считать?

— А зачем им самим считать? Для этого есть калькуляторы!

Я больше не мог этого слушать. Выйдя из кустов (и тут же вызвав панику среди «экспертов»), я направился к руководителю операции — мужчине средних лет в костюме и с биркой «Главный инспектор по образовательной безопасности».

— Добрый день, — вежливо поздоровался я. — Доктор Драккен, директор этого заведения. Могу узнать, в чем проблема?

Инспектор побледнел, увидев меня, но быстро взял себя в руки:

— Доктор Липски! Вы арестованы за ведение незаконной образовательной деятельности!

— За какую именно незаконную деятельность? — поинтересовался я. — У нас есть все лицензии.

— У вас есть лицензия на обучение детей опасным навыкам!

— Каким опасным навыкам?

Инспектор достал планшет и начал зачитывать:

— Критическое мышление! Творческий подход к решению проблем! Умение задавать вопросы! Способность анализировать информацию! Экологическая сознательность!

— И это все считается опасным? — не выдержала Шиго.

— КРАЙНЕ опасным! — подтвердил инспектор. — Дети с такими навыками могут вырасти… — он понизил голос до зловещего шепота, — …независимыми личностями!

В этот момент за нашими спинами раздался знакомый голос:

— А что тут происходит?

Мы обернулись. К нам приближались Финес и Ферб на каком-то невероятном транспортном средстве, которое одновременно напоминало ховерборд, вертолет и подводную лодку.

— О, привет, мистер Драккен! — радостно помахал Финес. — Мы узнали о проблемах и решили помочь!

— Помочь? — настороженно спросил инспектор. — А вы кто такие?

— Мы студенты-консультанты, — гордо объявил Финес. — Помогаем разрабатывать практические задания для уроков физики и математики!

Инспектор схватился за сердце:

— Студенты-консультанты?! Вы привлекаете ДЕТЕЙ к разработке учебных программ?! Это же… это же…

— Демократично? — предположил Ферб.

— УЖАСНО! — взвыл инспектор. — Дети не могут участвовать в образовательном процессе! Они могут только его пассивно потреблять!

— А почему? — невинно спросил Финес.

— Потому что… потому что… — инспектор явно пытался сформулировать ответ и не находил его.

В этот момент из толпы зевак выделилась знакомая фигура. Лорен шла к нам с папкой в руках и выражением лица хищника, учуявшего добычу.

— Добрый день, господа! — радостно воскликнула она. — Лорен Делавэр, временно исполняющая обязанности главного инспектора по соблюдению бюрократических процедур в образовательной сфере!

Инспектор от Министерства нахмурился:

— Не знаю такой должности…

— А я ее только что создала! — невинно улыбнулась Лорен. — Статья 44.2 Административного кодекса позволяет создавать временные инспекционные комиссии в случае выявления нарушений. А у вас, голубчик, нарушений — как семечек на подсолнухе!

— Каких нарушений?! — возмутился инспектор.

Лорен торжественно раскрыла папку:

— Во-первых, вы проводите проверку образовательного учреждения без предварительного уведомления за 72 часа, что нарушает статью 15.8 того же кодекса!

— Но это экстренная ситуация!

— Экстренная ситуация должна быть объявлена официально, с указанием причин и подписью министра. Где документы?

Инспектор замялся.

— Во-вторых, — продолжала Лорен, явно наслаждаясь процессом, — ваши «эксперты» используют несертифицированное оборудование для измерения якобы «уровня образовательной опасности». Где сертификаты на приборы?

— Да какие еще сертификаты! Мы измеряем опасность!

— Любые измерительные приборы, используемые в государственных проверках, должны быть сертифицированы и поверены! Статья 23.1! Покажите паспорта приборов!

— В-третьих, — Лорен уже откровенно веселилась, — вы обвиняете образовательное учреждение в «незаконном обучении полезным навыкам», но при этом не можете предъявить список навыков, которые официально считаются вредными!

— Но это же очевидно! — запротестовал инспектор.

— В юриспруденции нет понятия «очевидно»! Есть только документально подтвержденные факты! Где закон, запрещающий обучение критическому мышлению?

Инспектор открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

— И наконец, — Лорен достала из папки официально выглядящий документ, — у образовательного учреждения «Институт принудительного просвещения» есть все необходимые лицензии, включая недавно полученную лицензию на «экспериментальную педагогику» и сертификат «Инновационное образовательное учреждение года»!

— Откуда у них сертификат «Инновационное образовательное учреждение года»?! — взвыл инспектор.

— А я его им вчера выдала! — гордо объявила Лорен. — Как временный главный инспектор по инновациям в образовании!

Я восхищенно посмотрел на Лорен. Эта девушка могла создать бюрократическую должность из воздуха и тут же выдать себе полномочия для борьбы с другими бюрократами. Это было искусство высшего уровня!

— А теперь, — продолжила Лорен, доставая еще один документ, — я выписываю вашему министерству штраф в размере 500 000 джугурджумов за «незаконное препятствование инновационной образовательной деятельности» и требую немедленно прекратить проверку!

— Вы не можете! — завопил инспектор.

— Могу! — радостно подтвердила Лорен. — Статья 67.3 дает мне такие полномочия! А если у вас есть возражения, подавайте апелляцию! Только учтите, что рассматривать ее буду я же, как главный арбитр по образовательным спорам!

Через полчаса территория филиала была очищена от «экспертов по образовательной опасности». Инспектор уехал, бормоча что-то про «заговор образованных людей против необразованного правительства».

— Лорен, — восхищенно сказал я, — ты гений бюрократического джиу-джитсу!

— Спасибо! — просияла она. — Знаете, я всегда мечтала использовать свои навыки для защиты чего-то действительно важного. А что может быть важнее детского образования?

— Кстати, — поинтересовалась Шиго, — а эти должности, которые ты создавала…

— Абсолютно легальны! — заверила Лорен. — Бюрократическая система настолько сложна, что в ней полно лазеек. Главное — знать, где искать!

В этот момент к нам подошел профессор Эйнштейнович:

— Доктор Драккен, у меня хорошие новости! Пока эти… эксперты измеряли «опасность образования», к нам записались еще сорок детей!

— Как это произошло? — удивился я.

— А родители увидели, как власти боятся нашей школы, и подумали: если система так сопротивляется, значит, мы действительно делаем что-то важное!

Знаете, иногда лучшая реклама — это попытки тебя запретить.

И тут произошло нечто неожиданное. К нам подъехал еще один автобус, но на этот раз не черный и зловещий, а яркий и разноцветный. На боку красовалась надпись: «Академия Злого Гения Фуфелшмерца — филиал Данвилль».

Из автобуса вышел знакомый силуэт в белом халате.

— Доктор Драккен! — радостно воскликнул Хайнц Фуфелшмерц. — Какие люди! Слышал о ваших образовательных инициативах и решил… как это говорят… присоединиться к движению!

Я посмотрел на него с подозрением:

— Присоединиться? Или составить конкуренцию?

— О нет-нет-нет! — замахал руками Фуфелшмерц. — Конкуренция в области образования — это же глупо! Лучше кооперация! Видите ли, я тоже открыл школу злодейства, но у меня совсем другой подход!

— Какой именно?

— Я специализируюсь на детях, которые хотят стать злодеями, но при этом помогать людям! — гордо объявил он. — Мой девиз: «Если ребенок не стал полезным для общества к выпускному, значит, мы плохо работали!»

Шиго фыркнула:

— Хайнц, ты понимаешь, что ты описал обычную хорошую школу?

— Именно! — просиял Фуфелшмерц. — Но если назвать это «школой злодейства», дети будут учиться с гораздо большим энтузиазмом! Психология, знаете ли!

Надо признать, в этом была логика. Дети обожают играть в «плохишей», особенно если эти «плохиши» на самом деле делают добрые дела.

— А какие у вас предметы? — поинтересовался Финес.

— О! — Фуфелшмерц достал красочную брошюру. — «Злодейская инженерия для помощи животным», «Коварная биология с практикумом по выращиванию лекарственных растений», «Математика злых гениев (с решением задач о справедливом распределении ресурсов)»!

— И как дела? — спросил я.

— Потрясающе! У меня уже полсотни учеников! Правда, родители сначала пугались, когда дети приходили домой и заявляли: «Я хочу стать злодеем!» Но когда выяснилось, что эти «злодеи» помогают старушкам переходить дорогу и кормят бездомных котят… Родители в очереди стоят!

В этот момент я понял: мы создали не просто альтернативную школу. Мы создали движение. И если даже Фуфелшмерц подхватил идею, значит, она действительно работает.

— Знаете что, Хайнц, — сказал я, протягивая ему руку, — давайте объединим усилия. «Союз школ злодейства для добрых дел»!

— Отличная идея! — воскликнул он, пожимая мне руку. — А может, проведем совместную олимпиаду? «Первые злодейские игры юных гениев»!

— С удовольствием! — согласился я. — Дисциплины: «Создание устройств для помощи людям», «Экологическое злодейство», «Математические расчеты добрых дел»…

Лорен записывала все в блокнот:

— А я организую официальное признание олимпиады! Создам комиссию по «Инновационным образовательным соревнованиям» и выдам всем участникам сертификаты государственного образца!

Вечер того же дня, Башня Зла

Мы сидели на террасе, попивали чай и наблюдали закат над морем. День выдался богатым на события, но результат превзошел все ожидания.

— Дрю, — сказала Шиго, изучая список записавшихся в наши школы, — ты понимаешь, что мы случайно создали образовательную революцию?

— Случайно? — усмехнулся я. — Ничего случайного. Мы просто дали детям то, чего они всегда хотели, — возможность учиться интересно и с пользой.

Норман подошел с очередной сводкой новостей:

— Господин, у меня отчет. За сегодня к нам записались еще 150 детей. Министерство образования объявило «дни траура по традиционной педагогике». А доктор Фуфелшмерц прислал первые результаты работы своих учеников.

— Какие результаты? — поинтересовалась Шиго.

— Его десятиклассники изобрели устройство для автоматического полива растений в детских садах. А восьмиклассники создали систему сбора дождевой воды для школ в засушливых районах.

— Впечатляет, — признал я. — А что с нашими?

— Наши шестиклассники разработали план превращения школьных столовых в экологически чистые фермы. А четвероклассники придумали игру, которая обучает детей финансовой грамотности через управление благотворительным фондом.

Я слушал и думал: а ведь мы действительно меняем мир. Не быстро, не громко, но фундаментально. Воспитываем поколение, которое будет думать иначе.

За окном стемнело, а где-то на материке дети делали домашние задания. Но теперь некоторые из них решали не скучные примеры из учебника, а настоящие задачи: как помочь соседу, как сделать мир чище, как изобрести что-то полезное.

И если это не злодейство высшей пробы, то я не знаю, что это такое.

--

Движение набирает обороты, союзники появляются, а власти начинают понимать масштаб «угрозы». Впереди — финальное столкновение между силами прогресса и силами… ну, не прогресса.

Знаете, что самое ироничное в карьере злодея-реформатора? Когда утром ты просыпаешься от того, что твой остров окружили боевые корабли, а по радио передают: «Внимание! Проводится спецоперация по спасению детей от получения качественного образования!»

Да, именно так звучало официальное заявление. Я три раза переслушивал запись, думая, что ослышался. Но нет — Организация Героев действительно объявила войну… детскому образованию.

— Господин, — сообщил Норман, входя в кабинет с подносом чая и видом человека, который видел многое, но такого абсурда еще не встречал, — к острову приближается флотилия из восьми кораблей. На флагмане развевается флаг с надписью «Операция Спасение Разума от Разума!»

— «Спасение Разума от Разума?» — переспросил я, почти поперхнувшись утренним чаем. — Они серьезно придумали операцию по спасению мозгов от мышления?

— Более того, — Норман достал официальную бумагу, — они классифицировали образование как «оружие массового просвещения» и требуют его немедленного запрета. А еще создали специальное подразделение «Анти-интеллектуальный спецназ».

— Анти-интеллектуальный спецназ? — Я потер виски. — То есть спецназ против ума?

— Именно. Их девиз: «Ignorance is strength!» Они даже форму специальную придумали — с перевернутыми книгами вместо знаков различия.

Я подошел к окну и посмотрел на море. Действительно, горизонт был усеян военными кораблями и вертолетами. Выглядело внушительно, но абсурдно — словно военный парад против алфавита.

— Норман, а кто возглавляет эту… эпопею?

— Роскошный Джим в качестве военного координатора, представители Организации Героев как «специалисты по злодейской угрозе», и… — он замялся, — мисс Поссибл в роли консультанта.

Вот тут я действительно удивился. Ким? После всех наших недавних разговоров? После того, как она видела результаты работы наших школ?

— А что происходит в городе? — поинтересовалась подошедшая Шиго, еще в халате и с чашкой кофе.

Норман включил большой экран, на котором транслировались новости. Картина была одновременно вдохновляющей и абсурдной.

В Миддлтоне наш главный филиал окружили герои в полном снаряжении. В Данвилле школу Фуфелшмерца блокировали с нескольких сторон. По всему миру разворачивались аналогичные операции.

Но самое поразительное — возле каждой школы стояли толпы детей, родителей и учителей. И они не разбегались. Наоборот, выстраивались живыми цепями вокруг зданий.

— Смотрите, — указала Шиго на экран, — родители защищают школы от героев. Когда такое было в истории?

Комментатор новостей растерянно бормотал:

— Это беспрецедентная ситуация. Граждане защищают образовательные учреждения от… от тех, кто призван их защищать. Я, честно говоря, впервые сталкиваюсь с подобным…

В этот момент Норман получил сообщение на рацию:

— Господин, нам звонит мисс Поссибл. Говорит, что хочет переговорить лично.

Я и Шиго переглянулись. Интересно.

— Соединяй.

Через несколько минут, видеосвязь

На экране появилось лицо Ким. Она выглядела… усталой. И растерянной.

— Драккен, нам нужно поговорить.

— Слушаю, мисс Поссибл. Что-то случилось?

— Я стою здесь, в Миддлтоне, смотрю на толпу родителей, которые защищают твою школу от нас. Дети плачут, потому что мы не даем им учиться. Учителя говорят, что ваши методы — прорыв в образовании…

Она замолчала, явно собираясь с мыслями.

— Ким, — мягко сказал я, — в чем проблема?

— Проблема в том, что я не понимаю, кого мы спасаем и от чего. Вчера я получила приказ участвовать в операции против «образовательных террористов». А сегодня вижу, что эти «террористы» — учителя, которые просто хотят, чтобы дети думали.

— И что ты собираешься делать?

Длинная пауза. Ким смотрела куда-то в сторону, потом снова на экран:

— Скажи мне честно, Драккен. В чем тут зло? В том, что дети стали умнее? В том, что они научились думать критически? В том, что они хотят помогать миру?

— А ты сама как думаешь?

— Я думаю… — она глубоко вздохнула, — я думаю, что всю жизнь защищала людей от плохих парней. А оказалось, что защищала плохую систему от хороших людей.

Момент истины.

— Ким, — сказал я, — решение за тобой. Ты можешь и дальше быть героем системы. Или стать героем людей.

— Я уже решила, — ответила она с неожиданной твердостью. — До свидания, Драккен. И спасибо.

Связь прервалась.

Тем же временем, у филиала в Миддлтоне

Роскошный Джим стоял перед зданием школы в своем фирменном костюме и специальном шлеме с надписью «Защитник от знаний», пытаясь понять, как объяснить толпе родителей, что он защищает их детей, не давая им учиться.

— Граждане! — прокричал он через громкоговоритель с наклейкой «Сертифицирован для борьбы с образованием». — Отойдите от здания! Мы проводим дегазацию от опасных знаний!

— Дегазацию от знаний?! — крикнула из толпы женщина с плакатом «Мой сын впервые полюбил физику!» — Вы что, собираетесь выкачивать образование из воздуха?

— Именно! — с гордостью подтвердил Джим. — У нас есть специальные приборы для нейтрализации интеллектуальных испарений! Видите? — он указал на странное устройство, которое что-то пищало. — Датчик критического мышления! Он показывает опасное превышение нормы!

— А какая норма? — поинтересовался мужчина с транспарантом «Дочь изобрела робота для помощи инвалидам!»

— Ноль думающих мыслей на кубический метр! — серьезно объявил Джим. — Больше нельзя, это вредно для традиционных ценностей!

— Промыть мозги? — возмутилась пожилая учительница. — Они научили моих внуков думать самостоятельно! Это же мечта любого педагога!

В этот момент из школы вышла группа детей во главе с десятилетним Томми Андерсоном. В руках у них были самодельные плакаты: «Мы требуем права на образование!», «Верните нам алгебру!» и «Мы хотим изучать таблицу умножения!»

— Дядя в красивом костюме, — серьезно обратился к Джиму шестилетний мальчик, — а почему вы не хотите, чтобы мы умели читать?

Роскошный Джим растерялся. Его тренировали для борьбы со злодеями с лазерными пушками, но не для объяснения первоклашкам, почему грамотность опасна.

— Дети, — неуверенно начал он, — понимаете… чтение может быть вредным…

— Чем вредным? — спросила двенадцатилетняя Сара Джонсон, размахивая самодельным прибором. — Смотрите, я изобрела устройство для автоматического полива цветов! Это разве плохо?

— А я сделал робота, который помогает бабушке носить сумки! — добавил Томми, указывая на маленького механического помощника, который усердно таскал учебники.

— А я выучила китайский за три недели и теперь перевожу мультики для глухих детей! — гордо заявила восьмилетняя девочка.

— Дядя, — задумчиво произнесла самая маленькая, лет пяти, — а вы умеете читать? Хотите, я вас научу? У нас есть букварь для начинающих!

— Плохого… ничего плохого, но…

— Тогда зачем вы нас не пускаете в школу?

И тут к группе детей начали присоединяться взрослые. Сначала родители, потом учителя из соседних школ, потом просто прохожие, которые слышали разговор.

Первой подошла мисс Гарсия, преподаватель биологии из обычной средней школы:

— Роскошный Джим, я работаю в образовании двадцать лет. То, что происходит в этой школе, — это то, о чем мы всегда мечтали. Дети учатся с энтузиазмом, задают умные вопросы, проводят настоящие исследования…

— Но ведь это незаконно! — попытался возразить герой.

— Что именно незаконно? Хорошее образование?

За учительницей встали еще несколько педагогов, потом родители из других районов с плакатами «Мы тоже хотим качественное образование для детей!»

В этот момент к толпе подошла знакомая фигура. Ким Поссибл, но что-то в ней изменилось. Движения стали более решительными, взгляд — более ясным.

— Джим, — сказала она спокойно, — прекращаем операцию.

— Ким! — обрадовался он. — Отлично! Поможешь разогнать толпу?

— Нет, — твердо ответила она. — Я помогу им защитить школу.

Роскошный Джим чуть не выронил громкоговоритель:

— Ты… ты с ума сошла?!

— Наоборот, впервые за долгое время мыслю здраво, — Ким встала рядом с группой детей и родителей. — Джим, ответь мне честно: что мы тут делаем?

— Защищаем детей от злодеев!

— От каких злодеев? — Ким указала на группу преподавателей в черных халатах с эмблемой института. — От этой женщины, которая учит детей заботиться об экологии? От того мужчины, который показывает, как устроена физика? От профессора, который объясняет математику так, что дети ее понимают и любят?

— Но… но они из Лиги Зла!

— И что? О людях надо судить по делам, а не по названию организации. Скажи мне: что злодейского в том, чтобы дать детям лучшее образование в их жизни?

Джим открыл рот, чтобы ответить, но понял, что ответа у него нет.

В этот момент из толпы выделился маленький мальчик и подошел к Ким:

— Мисс Поссибл, это правда, что вы раньше ловили плохих людей?

— Да, малыш.

— А сейчас вы кого ловите?

Ким улыбнулась и присела рядом с ребенком:

— Сейчас я защищаю ваше право учиться и думать. И если кто-то считает это злом… что ж, пусть считает.

Толпа разразилась аплодисментами. Дети засмеялись. Родители вытирали слезы радости.

А Роскошный Джим стоял посреди всего этого хаоса и медленно начинал понимать, что его представления о добре и зле, возможно, нуждаются в пересмотре.

Тем временем в других городах

По всему миру разворачивались схожие сцены. В Данвилле доктор Фуфелшмерц вышел к осаждающим его школу героям и заявил:

— Господа! Если вы хотите арестовать меня за то, что мои ученики изобрели устройства для помощи бездомным животным и пожилым людям, то арестуйте! Но сначала объясните этим детям, почему помогать другим — плохо!

В ответ группа его учеников развернула большой баннер: «Наши изобретения: робот-поводырь для слепых, очиститель воды для бедных районов, автоматическая кормушка для приютов. Это зло?»

Осаждающие герои переглянулись с явным недоумением.

В других городах ситуация развивалась аналогично. Власти пытались закрыть филиалы, но сталкивались с массовым сопротивлением граждан, которые требовали: «Оставьте нам нормальное образование!»

Самая курьезная история произошла в столице, где сенатор Блейкман, активный сторонник «Закона о защите детей от избыточного образования», обнаружил, что его собственная дочь тайно прошла онлайн-курсы института и за две недели научилась программировать роботов для помощи людям с ограниченными возможностями.

— Папа, — заявила четырнадцатилетняя девочка за семейным ужином, демонстрируя самодельного робота-помощника, — либо ты перестаешь бороться против образования, либо я покажу СМИ, как ты три часа решал пример «2+2» на калькуляторе!

— Но, дорогая, я же защищаю традиционные ценности! — попытался оправдаться сенатор.

— Какие традиционные ценности? Неумение читать? — девочка включила своего робота, который тут же начал складывать разбросанные носки. — Смотри, мой робот полезнее, чем весь твой комитет по образованию!

Еще более абсурдная ситуация сложилась в Министерстве образования, где чиновники экстренно создали «Департамент по борьбе с несанкционированным обучением» и наняли специальных «инспекторов по выявлению избыточных знаний».

Эти инспекторы ходили по школам с приборами, измеряющими «уровень опасной образованности», и составляли протоколы вроде: «Ученик 3-Б класса Петров замечен в понимании дробей сверх установленной нормы» или «Ученица 7-А класса Иванова проявила критическое мышление при анализе художественного произведения — нарушение статьи 15.3 'О недопустимости самостоятельных выводов'.»

Вечер того же дня, экстренное совещание в штаб-квартире Организации Героев

В зале собрались представители всех героических организаций мира. Атмосфера была гнетущей.

— Коллеги, — начал Директор Организации, пожилой мужчина с седыми висками, — мы столкнулись с беспрецедентной ситуацией. Впервые в истории общество массово выступает против героев… в защиту злодеев.

— Но это же абсурд! — возмутился кто-то из зала. — Мы защищаем людей!

— От чего именно мы их защищаем? — неожиданно спросила Ким, поднимаясь с места. — От возможности получить хорошее образование?

В зале воцарилась тишина.

— Мисс Поссибл, — холодно сказал Директор, — вы забываете, что эти люди — злодеи.

— Нет, — спокойно ответила Ким, — я помню, кто они. Но я также помню, что за последний год эти «злодеи» открыли бесплатные клиники, очистили экологию и дали детям лучшее образование в мире. А что сделали мы?

— Мы… мы защищали порядок!

— Какой порядок? Тот, где люди умирают без медицинской помощи? Где планета задыхается от загрязнений? Где дети ненавидят школу?

Ким обвела взглядом зал:

— Коллеги, я была героем пятнадцать лет. И только сейчас поняла: мы защищали не людей. Мы защищали систему, которая мешает людям жить лучше.

— Это предательство! — закричал кто-то.

— Нет, — твердо ответила Ким, направляясь к выходу, — это прозрение. И я выбираю быть героем для людей, а не для системы.

Дверь за ней закрылась, оставив в зале гробовую тишину.

На следующий день, международные новости

Мировые СМИ освещали события с плохо скрываемым изумлением и долей истерики:

«СЕНСАЦИЯ: Герои впервые в истории отступили перед… таблицей умножения.»

«Ким Поссибл покинула Организацию Героев, заявив: 'Я за алфавит! '»

«ОПРОС: 73 % граждан считают, что знание географии не должно быть преступлением.»

«ЭКСТРЕННО: Министр образования подал в отставку, обнаружив, что его собственный ребенок умеет складывать дроби.»

«СКАНДАЛ: Обнаружены секретные документы о 'Плане по борьбе с арифметикой'»

Самой абсурдной была заметка в «Дейли Планет»: «Супермен отказался штурмовать детский сад, где детей учат считать до ста. Комментарий героя: 'Даже у меня есть принципы! '»

Еще более курьезной оказалась сводка из Европы: «Французские герои устроили забастовку солидарности с образованием. Лозунг: 'Vive la géométrie! '»

Башня Зла, кабинет директора

Норман вошел с толстой папкой официальных документов и выражением лица человека, который читал слишком много абсурдной бюрократической корреспонденции:

— Господин, у нас новости. Невероятные и еще более невероятные.

— Давайте по порядку, — сказал я, не отрываясь от разработки новой программы «Физика для маленьких изобретателей спасения мира».

— Министерство образования официально извинилось за «временное помешательство в вопросах просвещения» и предложило переименовать все школы страны в «Филиалы Института Принудительного Просвещения». Европейский союз хочет объявить вас «Императором Образования Западного полушария». А ООН… — он сделал театральную паузу и достал золотую грамоту, — предлагает учредить новую должность «Верховный Злодей Просвещения Планеты Земля» специально для вас!

— «Верховный Злодей Просвещения»? — Шиго чуть не подавилась кофе. — Они серьезно создали должность злодея в ООН?

— Более того! — Норман разворачивал документ за документом. — Вам предлагают собственный флаг с черепом и скрещенными учебниками, персональный гимн «Ода злодейскому образованию» и право объявлять любую страну «образовательно отсталой»!

— А что еще? — спросил я, уже боясь услышать ответ.

— Конгресс США проголосовал за присвоение вам звания «Почетный гражданин за выдающиеся заслуги в области злодейского просвещения». Кстати, голосование было единогласным — 435 голосов «за», ноль «против». Видимо, все боятся, что их детей исключат из ваших школ за родительскую глупость.

Я отложил ручку и посмотрел в окно, где виднелись огни материка. Где-то там миллионы детей засыпали, зная, что завтра пойдут в школы, где их научат не только фактам, но и думать, мечтать, создавать.

— Знаешь, Шиго, — сказал я задумчиво, — мы хотели стать злодеями. А стали… кем?

— Людьми, которые изменили мир к лучшему, — ответила она. — Разве это не самое злодейское, что можно придумать?

За окном зажигались первые звезды, а где-то в глубине души я понимал: мы действительно были злодеями. Просто злодействовали против того, что мешало миру стать лучше.

И это, пожалуй, было лучшим видом злодейства.

--

Образовательная революция завершилась полной победой здравого смысла. Мир понял простую истину: неважно, как называется организация — важно, что она делает.

Знаете, что самое сложное для злодея мирового масштаба? Не захватить мир. Не создать армию роботов. И даже не построить секретную базу на вулкане. Самое сложное — это организовать свадьбу, когда половина гостей — герои, четверть — злодеи, а остальная четверть — дети, которые изобретали роботов для украшения торта.

Я стоял в своем кабинете на вершине Башни Зла, смотрел на список приглашенных и думал: как же все изменилось за эти годы. Когда-то мечтал о мировом господстве, а теперь переживаю, хватит ли места на острове для всех, кто хочет присутствовать на «Свадьбе самых полезных злодеев в истории человечества».

Да, именно так СМИ окрестили наше мероприятие. «Дейли Планет» даже напечатала специальный выпуск с заголовком «Как правильно поздравлять злодеев с бракосочетанием: этикет для героев на злодейских торжествах».

— Дрю, — сказала Шиго, входя в кабинет с кучей образцов тканей, — у нас проблема с платьем.

— Какая проблема? — спросил я, не отрываясь от гостевого списка, где значились такие имена, как «Финес и Ферб (+ персональная ракета для свадебного фейерверка)», «Доктор Фуфелшмерц (+ полк роботов-поваров и оркестр из механических музыкантов)» и «Ким Поссибл (героиня-ренегат, защитница злодейского образования)».

— Дизайнеры не могут решить: делать платье в традиционном белом цвете или в фирменном черном цвете Лиги Зла. А один сумасшедший даже предложил платье, которое меняет цвет в зависимости от уровня злодейства невесты.

Я поднял глаза от списка:

— И какой у тебя уровень злодейства?

— По шкале от «помогла бабушке перейти дорогу» до «заставила весь мир получать бесплатное образование»? — она задумчиво посмотрела в окно, где виднелись корабли с гостями. — Думаю, где-то на уровне «принудительно сделала планету лучше».

— Тогда тебе нужно платье цвета «радужного добра с элементами благородной тьмы», — философски заметил я.

В этот момент в кабинет ворвался Норман в праздничном фраке, украшенном эмблемами всех наших проектов:

— Господин! Госпожа! У нас ситуация!

— Какая еще ситуация? — устало спросил я. За последние дни мы пережили доставку торта размером с небольшой дом (спасибо роботам Фуфелшмерца), установку системы безопасности от Финеса и Ферба (которая работала настолько хорошо, что даже мы сами не могли попасть в собственный дом) и прибытие оркестра из бывших злодеев, которые теперь музыкально просвещали массы.

— К острову приближается… — Норман сверился с биноклем, — …делегация Нобелевского комитета с совершенно новой премией!

— Какой еще премией? — переспросила Шиго.

— Они учредили специально для вас «Нобелевскую премию за выдающееся злодейство»! Прямо на свадьбу! Говорят, старые категории устарели, нужны новые!

Я и Шиго переглянулись. Нобелевская премия за злодейство. Им создали отдельную категорию. Специально для нас.

— И что они хотят? — спросил я.

— Вручить первую в истории премию за злодейство прямо во время церемонии! Говорят, это будет символично: «Союз двух злодейских сердец и признание их вклада в глобальное хулиганство!»

— Глобальное хулиганство, — повторила Шиго. — Нобелевская премия за глобальное хулиганство на злодейской свадьбе.

— А еще, — добавил Норман, явно наслаждаясь абсурдностью ситуации, — они официально переименовали Нобелевскую премию мира в «Нобелевскую премию за конструктивное злодейство и мирное хулиганство». Теперь все будущие лауреаты должны будут доказать свой «вклад в благородное вредительство».

Через два часа, главная площадка для церемоний

Остров не узнать. То, что когда-то было мрачным логовом злодея, превратилось в самое абсурдно-красивое место для проведения свадеб в мире. Розы соседствовали с табличками «Выращены методом злодейского садоводства», фонтаны работали на энергии солнца и ветра с пометкой «Экологический террор против загрязнения», а дорожки были выложены переработанным пластиком со знаками «Материал конфискован у загрязнителей природы».

Даже алтарь был украшен символами всех наших «преступлений»: красный крест наших клиник, зеленые листья экологических проектов, открытая книга образовательных программ и два скрещенных сердца с надписью «Злодейская любовь — самая опасная».

Гости собирались удивительные. Слева сидели бывшие злодеи в праздничных фраках с медалями «За выдающееся вредительство во благо» — теперь врачи, учителя, ученые-экологи. Справа расположились герои во главе с Ким, которая гордо носила новый титул «Почетный враг плохого образования». В центре — семьи наших учеников с самодельными транспарантами «Да здравствуют наши любимые образовательные террористы!» и «Спасибо злодеям за то, что заставили детей полюбить школу!»

Самыми почетными гостями были Чешир и Хельга, которые восседали на тронах с табличками «Главные консультанты по злодейским отношениям» и «Эксперты по кошачьей мудрости». Рядом устроились Финес и Ферб с устройством размером с небольшой дом, которое, судя по их довольным лицам и мигающим лампочкам, должно было превратить церемонию в «самое эпичное событие в истории свадеб».

— Дрю, — прошептала Шиго, стоя рядом со мной перед алтарем, украшенным символами всех наших проектов, — ты когда-нибудь думал, что мы дойдем до этого?

— До чего? До свадьбы или до Нобелевской премии за злодейство?

— До того, что изменили мир, оставаясь злодеями.

Я посмотрел на собравшихся гостей. Вот родители, чьи дети получили бесплатное лечение в наших клиниках. Вот учителя, которые перешли на наши образовательные методики. Вот экологи, использующие наши технологии очистки планеты.

— Знаешь, Шиго, — сказал я, — мы не изменили мир. Мы просто показали ему, что добро и зло — это не названия организаций. Это поступки.

Церемонию начал доктор Фуфелшмерц в роли тамады:

— Дорогие друзья! Мы собрались сегодня, чтобы отпраздновать союз двух сердец и… — он сверился с бумажкой, — получение Нобелевской премии за «выдающийся вклад в дело мира через конструктивное злодейство»!

Толпа взорвалась аплодисментами. Где-то в глубине слышались голоса детей: «Ура злодеям!» и «Да здравствует злодейская любовь!»

Представитель Нобелевского комитета, пожилой профессор с седой бородой и значком «Специалист по научному злодейству», поднялся с места:

— Доктор Липски! Мисс Шиго! От имени Нобелевского комитета я имею честь вручить вам первую в истории Нобелевскую премию за выдающееся злодейство! Вы доказали, что настоящие злодеи не разрушают мир — они заставляют его стать лучше против его воли! Ваши клиники терроризируют болезни! Ваши экологические проекты наносят беспощадные удары по загрязнению! Ваши школы ведут безжалостную войну против глупости!

Он протянул нам золотую медаль с гравировкой: «За конструктивное вредительство и принудительное улучшение мира».

— И теперь, — продолжил профессор с торжественным видом, — позвольте объявить о реформе всей премиальной системы! Отныне все Нобелевские премии переименовываются: премия по физике становится «Премией за научное хулиганство», по химии — «За молекулярное вредительство», по медицине — «За терапевтическое злодейство»! Потому что настоящий прогресс всегда выглядит как бунт против устоявшихся порядков!

Во время свадебного банкета

— Слово для тоста просят молодожены! — объявил Фуфелшмерц, и зал затих.

Я встал, держа в руке бокал с шампанским и глядя на все эти лица — друзей, коллег, бывших врагов, ставших союзниками.

— Друзья, — начал я, — когда я попадал в этот мир, мечтал стать великим злодеем. Хотел, чтобы мир дрожал от моего имени. И знаете что? Мечта сбылась!

Зал рассмеялся.

— Мир действительно дрожит, когда слышит наши имена. Фармацевтические компании дрожат, когда мы объявляем об открытии новой бесплатной клиники. Загрязнители окружающей среды дрожат, когда мы приезжаем с нашими «семенными бомбами». Министерства образования дрожат, когда мы открываем новые школы, где детей учат думать.

— Но самое главное, — я взял Шиго за руку, — я понял, что настоящее злодейство — это не разрушение. Настоящее злодейство — это заставить мир стать лучше, даже если он этого не хочет. Это терроризировать систему качественными услугами! Это вредительство через пользу!

Шиго встала рядом:

— А я поняла, что любовь — это самое злодейское чувство в мире. Потому что она заставляет тебя вредить собственному эгоизму ради чужого счастья. Совершать теракты заботы против собственной лени!

— За злодейское вредительство во благо! — поднял бокал Фуфелшмерц.

— За террор качественными услугами! — подхватила Ким.

— За войну против плохого! — закричали дети.

— За любовь, которая хулиганит с сердцами! — провозгласил Норман.

— За то, что мы заставили мир стать лучше против его воли! — добавили родители.

И весь остров взорвался аплодисментами, смехом, музыкой. А в небе зажглись фейерверки, созданные Финесом и Фербом, которые складывались в слова: «Добро победило. Злодеи помогли!»

Десять лет спустя

Я сидел в том же кабинете, но теперь он был больше похож на игровую комнату. По полу ползали наши дети — семилетние близнецы Дрю-младший и София, которые унаследовали от нас… склонность к конструктивному хулиганству.

— Папа, — серьезно сообщил мне сын, разбирая какой-то механизм, — я изобрел робота, который заставляет взрослых есть овощи через гипноз и подкуп. Это же классическое злодейство, да?

— Очень классическое, — подтвердил я. — А что творит твоя сестра?

— Она создает компьютерный вирус, который заражает все устройства… программами для изучения иностранных языков. Мама сказала, что это настоящий кибер-терроризм против невежества!

София подняла голову от ноутбука:

— А еще я хочу стать злодейкой-хирургом и спасать людей против их воли! А тетя Лорен самая крутая злодейка — она терроризирует чиновников правильно заполненными документами!

Да, Лорен стала главным административным террористом одной из наших крупнейших клиник и продолжала терроризировать бюрократию методами бумажного джиу-джитсу. Ким возглавила Международную организацию «Герои за образование». Финес и Ферб открыли собственный университет изобретательства. А Фуфелшмерц получил звание «Почетный злодей науки» за вклад в детское техническое творчество.

В этот момент в кабинет вошла Шиго с чашкой чая и газетой:

— Дрю, смотри заголовок: «СКАНДАЛ: Дети злодеев Драккена и Шиго изобрели робота-переводчика для общения людей с домашними растениями. Полиция подозревает семью в подготовке масштабной операции принудительного озеленения через психологическое воздействие на флору».

— Принудительного озеленения через психологическое воздействие на флору? — рассмеялся я. — Нас подозревают в терроризме через разговоры с цветочками?

— Читай дальше, — Шиго указала на мелкий шрифт. — «Эксперты предупреждают: подобные устройства могут привести к эпидемии понимания между людьми и растениями. Министерство сельского хозяйства рассматривает возможность введения лицензий на межвидовое общение с домашней флорой».

— Лицензии на межвидовое общение, — покачал головой я. — Мир сошел с ума от наших хулиганских выходок.

— Папа, мама, — подбежала София, — а правда, что когда мы вырастем, нас тоже будут называть злодеями?

— Только если будете совершать злодейства особо крупного масштаба, — ответила Шиго. — Например, заставлять целые страны стать здоровыми и образованными против их воли!

— Ура! — закричали дети. — Мы хотим терроризировать мир счастьем, как вы!

За окном садилось солнце над морем, окрашивая мир в золотистые тона. Где-то на материке работали наши клиники, школы, экологические станции. Миллионы людей жили лучше благодаря нашему «злодейству».

И я подумал: возможно, мы действительно захватили мир. Просто сделали это через любовь и упрямое желание сделать всех вокруг счастливее.

Если это не самое большое злодейство в истории, то я не знаю, что это такое.

Эпилог. Еще через двадцать лет

Древний уже Норман (которому было под восемьдесят, но который категорически отказывался выходить на пенсию) читал газету внукам на террасе Башни Зла:

— «Сегодня исполняется тридцать лет со дня создания первой клиники Лиги Зла. За эти годы система бесплатного здравоохранения, основанная злодеями, распространилась на 187 стран мира. Всемирная организация здравоохранения официально признала этот вид медицинского терроризма 'наиболее эффективной формой борьбы с болезнями'…»

— Дедушка Норман, — перебила его десятилетняя правнучка Драккена, — а правда, что раньше люди умирали, потому что не могли заплатить злодеям за лечение?

— К сожалению, правда, малышка. Раньше лечили только за деньги, а не за красивые глаза.

— Как глупо, — заключила девочка, программируя на планшете очередного робота-помощника. — Хорошо, что дедушка и бабушка занялись медицинским хулиганством и всех заставили быть здоровыми!

Норман улыбнулся, глядя на новое поколение «злодеев» — врачей, учителей, ученых, которые продолжали семейную традицию делать мир лучше против воли тех, кому это было невыгодно.

На стене висел портрет Драккена и Шиго в день их свадьбы, с Нобелевской премией и подписью: «Хулиганам мирового масштаба с благодарностью от человечества».

А внизу, мелким шрифтом, была приписка на русском языке: «Если нельзя, но очень хочется сделать мир лучше — то можно. И нужно.»

И где-то в глубине души я знал: лучшего эпитафия для злодея не придумаешь.

КОНЕЦ

Благодарность: Эта история является продолжением замечательного фанфика «Хулиган мирового масштаба» автора Blind Madness. К сожалению, оригинальный автор не появлялся в сети уже более двух лет, оставив читателей с незавершенной историей о добром злодее.

Данные главы (13–25) написаны как попытка дать достойное завершение прекрасно начатой истории, сохранив авторский стиль, философию и чувство юмора оригинала. Все заслуги за создание этого варианта мира, персонажей и основной сюжетной линии принадлежат Blind Madness.

Помните: иногда, чтобы завершить эпичную историю, нужно стать литературным злодеем и нагло дописать ее за автора. Это не фанфикшн — это ВЫСШАЯ ФОРМА ЧИТАТЕЛЬСКОГО ТЕРРОРА! Мы захватили недописанный мир и принудительно осчастливили его финалом! И если кто-то считает это неэтичным… что ж, значит, мы настоящие наследники Драккена!

Финальная статистика злодейского террора:

🏥 Клиник принудительного лечения: 1,247 по всему миру

🌱 Гектаров насильственного озеленения: 15,000,000

🎓 Школ образовательного терроризма: 3,891

👨‍👩‍👧‍👦 Семей, подвергшихся принудительному осчастливливанию: неисчислимо

🌍 Актов глобального хулиганства во благо: ежедневно и повсеместно

«Злодейство никогда не было таким конструктивным» — Международная энциклопедия полезного вредительства, издание 2054 года.