Ее увозят на рассвете. За спинами могучих воинов из личной охраны, присланных князем Лин Ваном, я не вижу кормилицу, которая несет малютку. Только шлемы и латы. Сплошную броню, которую мне не пробить своим взглядом. Поэтому ору, что есть мочи, распахнув окно:

— Подождите!

И строй замирает, а потом, не торопясь, размыкается. Ко мне выходит чопорная женщина из свиты маленькой госпожи. И ждет у двери, пока я несусь по лестнице с риском сломать как минимум ноги. Но по сравнению с разбитым сердцем это сущий пустяк.

Меня страхует Хэ До, мой старый друг, поверенный всех моих тайн, включая обе незапланированных беременности. И только я собираюсь грохнуться, поскользнувшись на заплесневевших от средневековой сырости монастырских камнях, меня хватают за подол. И я остаюсь хоть и с разбитым сердцем, но не с разбитым носом. И гордо несу этот нос навстречу той, что соизволила меня выслушать.

Момент критический. Начало третьего сезона, попаданке Кате готовят новые испытания, потому что я, похоже, попала в правильную дораму. Которая не провалилась в прокате после десяти первых же серий, как это частенько бывает со скучными китайскими поделками. А вот я из второстепенного персонажа, чуть было не слитого, превратилась в моторчик, который двигает и развивает сюжет.

Увозят мою дочь, которую всего три дня назад я рожала в муках. Кровиночку мою, еще одну живую нить, которая навеки связала меня и Лина. К женщине, которая меня, по сути, предала. Я-то думала, что Ли Лу верна мне, а она хлебала жидкий супчик из свечей, которыми щедро отоваривали нас вместо мяса в императорской гробнице из безграничной любви к моему мужчине. Которого надеялась прибрать к рукам. Удивительная стойкость! Не говоря уже о лицемерии. Пять баллов за актерское мастерство! Плюс аплодисменты!

Куда смотрели мои глаза⁈ Разве что туман горьких слез стал причиной тому, что я не распознала безнадежно влюбленную женщину. Которая от отчаяния и тараканов из своей головы готова сжевать, а не только сворованные у Будды свечки. Лишь бы предмет ее тайного обожания хоть изредка да появлялся в поле зрения.

И случай представился. Теперь княгиня Лу Лин на законных основаниях владеет не только громким титулом, но и богатствами светлейшего. А вот насчет моего тайного мужа девушка явно погорячилась. Я еще в состоянии дать бой, и я его дам! Но моя дочь…

— Что угодно вашему императорскому высочеству? — довольно холодно спрашивает леди, ибо я давно уже научилась отличать простушку от госпожи по одному только взгляду.

Эта тварь — госпожа. А тварь она потому, что служит не мне. И подкупить ее вряд ли удастся. Все уверены, что мой отъезд в монастырь и разрыв с князем Лин Ваном начало моего конца. Что моя власть зиждется исключительно на этой связи.

Потому что у Лина огромная армия. И Нанкин, второй по значению город в стране. Да, по сути, весь юг под пятой сиятельного князя, которого опасается сам император. И даже меня вернул из бессрочной ссылки в свой дворец, несмотря на то, что я письменно призналась в прелюбодеянии. А теперь князь со мной не разговаривает и даже весточку не прислал, когда родилась наша дочь. Только повозку и охрану.

— Последняя просьба, — я смиряю гордость и с видом приговоренного к смертной казни вкладываю в руку придворной дамы княгини Лин, которая теперь имеет право на собственные герб и свиту заранее приготовленный кошель. Прося о милости: казните меня не больно. Сначала я хотела дать его кормилице, но передумала. Ей и так заплатили щедро, и тут я ничего не выиграю.

Но мне нужен свой человек в поместье Лина. Я могу хотя бы попытаться. Кошель тяжелый, искушение велико.

— Письмо ведь может по дороге затеряться, — торопливо говорю я, — поэтому передайте Ли Лу… Я хотела сказать княгине Лин на словах. Мою дочь зовут Чен.

Я смотрю поверх головы нелюбезной леди, на золотой диск, который окрашивает перистые облака в изумительный цвет. Цвет утренней зари. Сполохи малинового, разливы нежно-розового, островки багряного, и выше всего, там, куда уже прорвались обжигающие солнечные лучи — чарующая взгляд лазурь.

И хоть настроение у меня похоронное, я признаю́, что это красиво.

Чен и означает утро. Зарю. Рождение нового дня. И новой надежды.

— Это все? — подозрительно спрашивает женщина, взвешивая в руке кошель.

— Да.

— Что ж… — жадность берет верх и чопорность сменяется подобострастием. Леди понимает, что я буду щедро оплачивать любую информацию о дочери. — Я передам княгине вашу просьбу. Касающуюся имени молодой госпожи Лин.

Малютке от роду три дня, а уже госпожа! Персональный эскорт, сплошь — головорезы. Преданные Лину до гробовой доски. Умрут под пытками, но не выдадут нашу с князем тайну. Лин и не мог прислать за дочерью других. Она это маленькая я. С той разницей, что принадлежит Лин Вану безраздельно, он ее отец, в будущем Бог. Тот, на кого моя Чен будет молиться. Потому что родителей в Великой Мин почитают, каким бы они ни были, а хороших — боготворят.

Я же числюсь в табели о рангах вдовствующей императрицей, у меня пропасть должностных обязанностей. Не говоря уже о том, что я не могу жить вместе с Лином и нашими детьми. Пока не могу.

С трудом держу себя в руках. С каких это пор вдовствующая императрица стала просительницей⁈ Я могла бы написать князю. Приказываю, мол: нашу дочь зовут Чен! Но я не хочу начать восстановление отношений с диктатуры.

Я уже продавила светлейшего: заставила жениться. И что? Он меня бросил и уехал на Стену. Стройка века, блин! Скорее я закончусь, чем она, учитывая масштабы этого сооружения, которое по праву относят к Семи Чудесам света!

Лин будет торчать там мне назло. А мою дочь запрут в его поместье. Сейчас у меня нет выбора. Я обязана вернуться в Пекин. Указ императора. Да и Сашка там сейчас один. Благородная супруга Ю после родов слегла. А на Чун Ми надежды мало. Мы с ней давно уже в прохладных отношениях.

Еще одна чудовищная ошибка! Ну почему Хэ До меня не остановил⁈ Одобрил кандидатуру фальшивой матери Пятого принца, который на самом деле мой сын, и самолично помог мерзавке пробраться в императорскую постель. Можно сказать, занес туда, потому что девицу от страха ноги не держали. Небось, в обмороке была, во время всего процесса! А теперь воображает себя полноценной супругой! И смеет мне хамить! Козни строить!

— Выдвигаемся завтра, — говорю я Хэ До. — Мне здесь больше делать нечего.

— Но вы еще слабы после родов, госпожа! — противится он. — Дорога дальняя. Вам надо отдохнуть.

— Я буду счастлива, глотать дорожную пыль из-под колес повозки, в которой везут мою дочь. Собирай вещи. Это приказ. Ну, хорошо. Не смотри на меня так. Еще на пару дней тут задержусь. Но не больше, слышишь?

И вот мы едем в сторону главных ворот Пекина. Свита у меня скромная в отличие от Зари Линовны, которую папочка обслуживает по-царски. Обо мне же он вообще позабыл. И нервы мои сдают. В повозке только я и Хэ До, поэтому могу дать волю чувствам. И слезам.

— Успокойтесь, госпожа, — говорит Хэ До, хотя сам влажно сопит от избытка чувств.

Ну, жалко ему меня. Бывший главный евнух с годами усох, личико сморщилось, и он стал похож на мартышку. Мой ручной евнух. Бесценное сокровище, потому что не собирается замуж за моих мужчин. Не интригует против меня. Сочувствует. Утешает.

— Лин, гад такой меня бросил! Сказал, что не желает больше красться в мою спальню с черного хода! Даже весточку не прислал! А ведь я ему второго ребенка родила! Конфуций с ними, с подарками! Но хоть пару слов можно было черкнуть⁈

— Да любит он вас. Просто обиделся.

— Да что ты в этом понимаешь! В любви! Ты ж евнух!

— Сами-то вы с покойным мужем, чем занимались? Бульоном его кормили и массаж делали. Скажете, не любили его?

— Любила, — соглашаюсь я. — Но все равно. С Лином-то отношения мои не платонические. Напротив. Постель нас всегда мирила. И я рассчитывала, что светлейший долго не выдержит.

— Он вам кольцо-то не вернул, — хитро щурится Хэ До. — Верный знак. Так, проучить хочет.

— Ага. Живет со своей кикиморой. Может, уже и спит с ней.

Вообразив себе в масляных красках эту картину, снова принимаюсь горько рыдать.

— Да жена его видит не чаще, чем вы, моя госпожа. У него Стена завалилась, и повозки с рабочими застряли на переправе. Там недавно дожди прошли. Сильные.

Я тут же перестаю плакать:

— Откуда знаешь?

— Про дожди? Так я родом из тех мест. Наши края в этом месяце все время заливает.

— А я думала, тебе кто-то написал…

— И написали. Я ж говорю: родня там у меня.

— Представляю себе масштабы катастрофы! Из Лина строитель, как из меня кухарка! Я хоть и насобачилась за три года при кухне лепить лапшу долголетия, но торт не испеку. Лин Ван — блистательный боевой генерал, но ни разу не архитектор. Там с геометрией нелады и пространственным воображением. Пожизненно. Потомки меня не простят. Трындец Стене! Но на войну я князюшку отпустить не могу. Пусть передохнет. Не мальчик уже, мечами-то махать парными.

— Ага. А кикимора, это кто?

— Ну, типа кумихо. — Тут я вовремя вспоминаю, что девятихвостая лисица кумихо злой мифологический персонаж корейской культуры. А меня закинуло в Китай! От горя в голове все перепуталось! — То есть эта… Хули… Забыла второе слово.

Оно понятно. Я бы и на первом остановилась, когда речь идет об этой воровке чужих мужчин. Ли Лу которая.

— Цзин? — подсказывает Хэ До.

— Вот-вот. Хули-Цзин. Оборотень, злыдня девятихвостая. Хули короче с Цзином через тире.

— А, нечисть! Не поминайте, ну ее. Еще примчится по наши души. Нате-ка, — Хэ До лезет в закрома и протягивает мне литровый бурдюк.

— Чего это?

— Винцо домашнее. Глотните для настроения.

— Пить вредно!

— Маленько можно. На вас, вон, лица нет!

— Давай вместе!

— Я его в ближайшей деревеньке раздобыл, — мой лучший друг с довольным видом отхлебывает из бурдюка. — Монашки, те не пьют. Ни-ни! Обозвали меня по-всякому. Мол, не перерожусь ни во что, последняя жизнь — и сгину. А рай, он есть, ваше императорское высочество?

— Есть, — я тоже делаю глоток. — Вот выйду за Лин Вана — там и окажусь.

— Да я не о том. С вами-то понятно. О чем вы мечтаете. А вот я помирать боюсь. Запугали меня эти… кикиморы.

— Быстро схватываешь. Смотри, не ляпни благородной Гао. Сюй Муй у нее на зарплате, а он все еще главный евнух. Никак его не смещу, цепкий, сволочуга! Всыплют тебе двадцать палок за непочтение к жене его величества.

— Я не ихний евнух, а ваш. Не дадите же вы им меня побить?

— Да кто его знает, что там случилось за мое отсутствие в Запретном городе? И в чьих руках теперь власть. Пей. — Ну как в воду глядела! Про смену власти в Поднебесной!

Через часик приканчиваем с Хэ До бурдюк. Хреновая психотерапия, но работает. Слезы высыхают, зато дорогу, по которой мы едем, неумолимо развозит. Начинается проливной дождь. Со Стены, видать, надуло. От Лин Вана. Хорошо, что мы с моим евнухом согрелись. А я так вовсе раздухарилась. Готова толкать застрявшую в грязи повозку.

Эх, была, не была!

— Ваше императорское высочество!!! Что ж вы делаете⁈

Чего орете? Меня в Пекине император ждет! И оттуда до Стены гораздо ближе, чем из монастыря, где я рожала. Ничто не помешает мне проинспектировать масштабы строительства. Глянуть самолично, чего и куда завалилось. Может, и подниму.

Я еще не знаю, что мои сегодняшние горести, включая ливень, покажутся в ближайшем будущем ерундой. Потому что Великая Мин почти уже шагнула в пропасть. Уж точно стоит на цыпочках над бездной.

Новости Запретного города буквально сбивают меня с ног!

Благородная супруга Ю при смерти, а Сын Неба в отчаянии. Мне, конечно, писали, что моя Ю Сю занемогла. Но я даже представить себе не в силах, что молодая женщина, живущая не где-нибудь, а в императорском гареме, во дворце с кучей слуг, может не оправиться после родов! Когда за ней такой уход! И куча лекарей вокруг, включая главного императорского!

Мой бедный белый кролик! Ты знала свою судьбу. Надо было оставить тебя на кухне. Или у чана с грязной водой. А я тебя втянула в дворцовые интриги. Ты этого не приняла. Душа твоя чистая, твое доброе сердечко.

Увы! У тебя родился принц! Которому присвоили порядковый номер. Это означает, что в Большой гонке обозначился новый кандидат на престол. А ты прекрасно знаешь, что я лоббирую Сан Тана. Решила умереть моей подругой, лишь бы не стать соперницей.

— Сделай что-нибудь, — он не приказывает, просит.

Еще вчера — средних лет мужчина, властный, жестокий и безгранично уверенный в себе, он железной рукой держал поводья, когда три коня китайского средневекового апокалипсиса Голод, Наводнение и Мор пытались увезти империю к развалу и катастрофе.

А сегодня это почти старик с потухшим взглядом. И плевать ему на государство.

А я что, врач? Хотя понимаю: сепсис начался. Занесли инфекцию. Как она жива-то до сих пор, моя Ю Сю! С таким диагнозом, как правило, сгорают мгновенно!

— Я… тебя… ждала…

Она вся пылает, мое солнышко. Посылая нам с его величеством свои последние слабенькие лучи. Даже лежа на смертном одре, пытается улыбаться.

— Дождалась… Мэй Ли…

— Я здесь, Ю Сю, — сжимаю крепко ее дрожащую от слабости огненную ладошку. У Благородной императорской супруги сильнейший жар.

— Мои дети… Они теперь твои…

— Да, брось! Ты сама их вырастишь! Неделька-другая, и встанешь! Будешь, как новенькая!

— Нет… Дай слово… Их не убьют…

— Да что ты! Кто посмеет⁈

— Ты знаешь… Мой кролик…

— Нашла, что вспомнить! — «на смертном-то одре», — невольно хочется добавить мне. — Муж тебя обожает. Вон, плачет за ширмой. Император, между прочим! Так что ты это брось. Вместе будем растить детей. Твоих и… — «моих», — снова рвется у меня с языка.

Да что ж такое! Не хватало проговориться! Но его величество все равно ничего не слышит. И я могу болтать все, что вздумается.

Потому что передав мне с рук на руки своих детей, Ю Сю испускает последний вздох.

И это начало отсчета новой эры. Последняя любовь императора навсегда покинула его и этот бренный мир. Ожидаются глобальные перемены во внутренней и внешней политике. Борьба за власть.

И я поневоле включаюсь…

У ворот моего Куньнингуна очередная крупномасштабная делегация. Благородная супруга Гао в носилках, которые окружили первые лица империи, и ее братец-министр во главе процессии. Дамба оказалась на редкость прочной, и карьера младшего Гао не поплыла, как я наивно надеялась. Дослужился до третьего ранга, хитромордое водоплавающее! Почти уже премьер!

Вот и барабанит безнаказанно в мои ворота:

— Немедленно откройте, ваше императорское высочество! Так больше продолжаться не может! Вы нарушаете наши традиции!

Я нарушаю⁈ Проблема в том, что император не дозволяет похоронить возлюбленную. Совсем от горя помешался, бедняга. Утверждает, что его Ю Сю жива, просто крепко спит. Уже и запах чувствуется. Поэтому вся комната, где лежит мертвая супруга Ю, завалена цветами.

А леди Гао, понятно, рвется на освободившееся место! Вот уже пять лет, как его величество забыл про свой гарем. И живет в моногамном браке, от которого упорно не собирается отказываться. Я всерьез опасаюсь, что хоронить возлюбленных придется вместе.

Что совершенно не входит в мои планы. На трон посадить по-прежнему некого. По возрасту и положению его должен занять единственный сын императрицы, который и числится пока наследником. Но я его в последнее время редко вижу трезвым. Как только папа полностью переключился на Ю Сю и днюет и ночует в Куньнингуне, его высочество наследный принц пошел вразнос.

Празднует болезнь, а теперь и кончину Благородной супруги Ю. Потому что она простушка. И недостойна безраздельной любви Сына Неба. А ее дети недостойны трона. Это гуано, я про наследного «красавца» нашего совершенно не имеет сердца! Оно без него, похоже, родилось.

С одной стороны хорошо, правитель огромной империи должен быть жестоким, но и мозгов там ведь тоже не родилось! Это бурдюк с вином, который неумолимо толстеет, потому что его постоянно наполняют, едва наметятся прогибы.

Есть тайная надежда, что безалаберный отпрыск Матери Нации допьется до чертей. И его можно будет безнаказанно объявить сумасшедшим. Жаль, что этого нельзя сделать за садистские наклонности.

— Ваше императорское высочество! — Чун Ми молитвенно складывает руки. — Они же ворота сейчас снесут!

— Иду уже.

Впускать сюда аж двух Гао я не намерена. Порешаем у ворот.

— Стоять!!!

Почти уже премьер спотыкается от моего крика и его подхватывают услужливые руки гаремного евнуха из многочисленной свиты.

— Его величество у вас? — раздается с носилок.

— Да, он здесь.

— Почему не разрешают похоронить супругу Ю?

— Благородную супругу.

— Это не дает ей права удерживать его величество в заложниках! Немедленно впустите нас с братом!

— Тащи своего другого брата. Генерала. Вместе с его армией. Иначе не войдешь.

— Да как вы смеете⁈

— Я вдовствующая императрица!

— Вдовствующая шалава!

Ну, это уж слишком!

— А ну, слезай, кикимора! — командую я. — И повтори, как ты меня назвала!

— Шила в мешке не утаишь! — благородная дрянь весьма предусмотрительно остается в носилках. Физически я сильнее, недаром ведра с водой таскала когда-то. Я и сейчас не изнежилась, и потрепать эту суку могу, как следует. — Вас не было несколько месяцев!

— Я молилась.

— А куда живот делся?

— Постилась и похудела.

— Твоей власти теперь конец! — моя соперница срывается на крик. Сидит она высоко, и в прямом и в переносном смысле. И может безнаказанно меня оскорблять. Пока безнаказанно. — Умерла твоя протеже! Та, которая держала в руках его величество! И пела ему на ухо о твоих достоинствах! Которых нет! Теперь его величество освободился от этого бремени. И я, как Благородная супруга и мать двоих детей императора требую немедленно прекратить это безобразие! И выдать нам тело Ю Сю, чтобы мы могли отвезти его в гробницу! Все положенные почести при этом будут соблюдены! Включая трехлетний траур по усопшей!

— Боишься, что уже не в тех кондициях? К мужу в постель тебе теперь не пролезть, он ведь начнет заглядываться на девиц помоложе и постройнее. Поэтому трехлетний траур тебе на руку. Дать адресок монастыря, где я так похудела? Два-три месяца — и ты снова в форме.

— Никуда я отсюда не поеду!

Ситуация и впрямь критическая. Ю Сю надо похоронить. И я сбавляю тон:

— Дайте мне время до заката. Я попытаюсь убедить его величество в том, что его любовь умерла.

Они неохотно разворачиваются. Совет министров уже собирался по этому поводу. То есть, он и не расходился, этот совет. В полном составе приперся сюда. Безумец не может править империей. А у его величества все признаки.

У меня дома все те же и там же. В цветочных декорациях. Безмолвная Ю Сю в своей комнате, и такой же безмолвный Сын Неба на коленях перед ее ложем. Я подхожу и трогаю его за плечо:

— Эй. — Император вздрагивает и оборачивается. Смотрит на меня пустым взглядом. — Тебе надо вернуться в свой дворец. Издать указ. О том, какими посмертными титулами ты хочешь наградить любимую жену. Ты ведь хочешь ее наградить? Хотя, ей уже все равно. Они и при жизни не очень-то ей были нужны, эти титулы. Только ты. Но так положено. Слышишь?

Он, молча, кивает.

— Еще нам надо решить судьбу ее детей. Ю Сю хотела, чтобы они остались здесь, со мной. Ты не возражаешь?

Он вновь кивает. И по-прежнему молчит.

— Так что? Позволишь ты ее забрать?

— За что? Почему именно она? У меня столько женщин в гареме, но смерть пришла за единственной.

— Мы все обречены на потери, даже императоры. Видать, ты сильно нагрешил. Иди и молись. А я займусь похоронами. Только указ издать не забудь.

— Верно! — он, пошатываясь от слабости, встает. Несколько дней почти не ничего не ел, бедняга. — Я буду молиться! Построю монастырь в ее честь! И поселюсь там! Мы с Ю Сю снова будет вместе!

— Ты это… полегче, — с опаской говорю я. — А что со страной-то будет?

— Да мне все равно.

Поскольку он все еще не уходит, я ненавязчиво подталкиваю его величество к двери. Почти в обнимку мы выходим за порог моего дворца. Удалось!

Я еще не знаю, что это лишь начало проблем!

Ю Сю все-таки относят в долину Шисаньлин. Гробницу мой приемный сын построил для себя и надеялся, что упокоится там первым. Но судьба распорядилась иначе. С трудом уволакиваю императора из его мемориала, но в Запретном городе мы расстаемся.

Я даже про дочь забыла! И про Лин Вана! Потому что у меня на руках теперь четверо детей, двое из которых малолетние и один вообще младенец!

Сами считайте: мой Сан Тан и Седьмая принцесса, дочка Ю Сю.

Ее сын, он же Шестой принц. И хоть императорский лекарь признал ребенка здоровым, я этого оптимизм не разделяю. Роды были сложными, у принца непомерно большая голова. И не факт, что это признак большого ума.

Прибавьте к этому Четвертого принца. Потому что его мать после смерти подруги впала в эмоциональную кому. Леди Лао и так-то была жуткий тормоз. По два часа только чай пила! А теперь и вовсе зависает полдня над вышивкой, разглядывая еле заметные стежки! Да черепаха быстрее вышивала бы, если бы ее этому научили!

Я навскидку ставлю диагноз: посттравматический синдром. Для леди Лао стало открытием, что даже любимая женщина императора может умереть. И потом лежать в цветах, распространяя неприятный запах. В общем, благородная леди впервые столкнулась лицом к лицу со смертью.

Тут нужна когнитивная терапия вкупе с медикаментозным лечением. А у меня на это времени нет, потому что мой Куньнингун превратился в детский сад! А каждому из четырех детей требуется внимание!

Хотя сын леди Лао уже не совсем ребенок. Еще годика три — и можно подыскивать ему невесту. А пока хороших учителей, в том числе и боевых искусств. Сан Тану тоже пора бы учиться читать и писать. Я с ног сбилась, пока дама Лао в переживаниях.

А враги меж тем не дремлют.

Чудовищное открытие я делаю буквально через пару месяцев. Все это время я не занималась государственными делами, только детьми. И во Дворец Небесной чистоты иду опять-таки, ради принцев.

И вдруг натыкаюсь на странный взгляд императора. Невольно холодею. И этот запах…

— Кто принес сюда эту дрянь⁈ — ору, что есть мочи. — Сюй Муй! Живо сюда!

Я-то думала, что леди Гао утешит его величество как женщина. Или словами. А она вон что задумала! Потому что я ни на секунду не сомневаюсь: ее рук дело.

Особые травы, отвар из которых навевает забвение, которого так жаждет убитый горем мужчина. И чтобы не упустить из рук такой реальный шанс захватить в империи власть, эти Гао решили сделать из его величества наркомана!

— Скотина! — я луплю Сюй Муя по жирным дрожащим, как студень щекам. — Не смей приносить сюда это!

— Оставь его, — глупо улыбается император. В жизни не видела у него такой улыбки. — Я сам попросил.

— Ты соображаешь, что делаешь⁈ — я пинаю коленом под зад сволочугу Сюй Муя: — Вон отсюда!

— Я император, — жмурится Сын Неба. — Что хочу, то и делаю.

Ну и как мне его вытянуть из этой бездонной пропасти⁈ Он ищет забвения. Надо все здесь обыскать и изъять запасы мерзости. Уверена: они есть.

Мне только этого не хватало! Мало четырех детей, еще и сорокалетний мужчина совсем как ребенок малый! Ну не хочет он больше заниматься государственными делами! Жизнь потеряла смысл.

Пытаюсь вернуть его в чувство посредством детей от Ю Сю, но делаю только хуже.

— Я видеть его могу! — злится Сын Неба, едва увидев Шестого принца. — Он убил свою мать! Унесите!

Предсказуемо. Так же как маневры леди Гао. Я же не могу торчать во дворце у приемного сына вечно. А вот у нее полно свободного времени. А у ее ханьфу широкие рукава.

Это катастрофа! Следующий шаг мне понятен. Император в прострации, значит, нужен регент.

По закону им должен стать наследный принц. Которому самому регент до зарезу необходим. Тот, кто будет думать об огромном государстве. Принц-то и не собирается трезветь!

Ну и семейка! Хотя, Второй-то принц не пьет от слова совсем и, похоже, не слышал про дурь. Здоровый крестьянский парень, мозгами, правда, убитый. На что уж плох мой почерк, но по сравнению со вторым сыном императора и я каллиграф!

Как-то мы пытались разговаривать. На тему урожая бобовых. Другие темы не зашли. И я поняла, что его высочество не видит дальше одной грядки. Ограниченный кругозор, отвратительная память, над книгами зевает, даже свою именную печать лепит вверх ногами!

Не удивительно, что его сослали в дальний уезд, на родину. Типа управлять. И вызывать сейчас Второго принца в столицу мне смысла нет. Надо искать другие варианты. Срочно.

Потому что Благородная супруга Гао пытается взять мужа под полный контроль. Чтобы в обмен на забвение, вызванное отравой, его величество подписывал все, что ему подсовывают. В частности указ о назначении наследником Третьего принца.

Да, мальчишка еще мал. Но у него есть предприимчивая энергичная мать и два дяди. Оба занимают высокие государственные посты и годятся в регенты.

В таком случае судьба Сан Тана и детей Ю Сю незавидна.

На кону не просто трон, а снова жизнь моего сына. И моя клятва. Ведь я обещала подруге, что ее дети будут жить. Клан Гао искоренит всех своих врагов, когда дорвется до власти.

Главное, они подвинут меня. Если вообще не уберут. Щит, который закрывает малолетних принцев от расправы над ними. Соперников за трон. Признание-то я подписала! И документ не уничтожен, пылится где-то в имперских архивах. Мне надо бы его отыскать и уничтожить. Но пока я сделать этого не могу из-за треклятых Гао! Архив, как и Совет министров не под моим контролем!

Мне срочно надо действовать. И тут мне доносят, что князь Лин Ван вернулся в свое поместье!

Наконец-то! Я лечу к тебе, Лин!

Поместье князя в черте города. Но само собой, за стенами города Запретного. На западной окраине Пекина. И я не могу поехать к Лину просто так. Без эскорта и персонального предупреждения. Это грубейшее нарушение этикета.

Официальный повод для визита — угнетенное состояние императора. И Лин Ван, как главнокомандующий южной армией и военный министр империи должен быть в курсе. Он — реальная кандидатура на пост регента. Единственный, кто может составить конкуренцию разросшемуся клану Гао. И спасти меня с сыном.

Как всегда в критический момент я кидаюсь за помощью к Лину. Он уже не раз меня вытаскивал, в том числе и из ссылки. Буквально вынес на руках из саркофага. Где я почти уже превратилась в мумию.

Лин — это сила! Ну, впечатляет! Особенно когда он в боевых доспехах с металлическими пластинами на плечах, визуально делающими их, плечи эти, просто необъятными! Будто гора на тебя надвигается, когда князь идет навстречу! Не удивительно, что именно он и победил в том роковом поединке с принцем Ран Мином. Просто раздавил его высочество своей мощью.

Мой покойный супруг неслучайно выделил парня из всех своих многочисленных телохранителей и приблизил. Сделав в итоге командиром Парчовых Халатов. Даже нашу с Лином любовь простил! Потому что Лин Ван это не только сила, но и безграничная преданность.

Вот на это я и рассчитываю. На то, что мой князь — однолюб. Кольцо-то он мне не вернул, как верно заметил Хэ До.

И неофициальный повод, по которому я сегодня еду в поместье светлейшего… Да люблю я этого тирана и деспота! Который вдруг вздумал капризничать! Жить без него не могу! Поэтому я с утра приклеиваюсь к зеркалу. Меняю шпильки в парадной прическе и пояса на роскошном платье. Нервничаю.

Ли Лу гораздо моложе меня. Хоть она и кикимора, но кикимора симпатичная. У нее аккуратный носик и губки бантиком. В гробнице девушка заметно похудела от недоедания, щечки впали, и лицо превратилось в безупречный овал.

Понятно, что с тех пор мы с Ли Лу слегка отъелись. Но были одинаковой комплекции. Зато рожала-то нашего ребенка не она, а я! Понятно, что меня разнесло! А она такая же стройная, как и раньше!

— Тяните сильнее, — приказываю служанкам.

Которые пытаются упаковать мое раздобревшее тело в изящное платье. Блин, надо срочно садиться на диету! И вспомнить, что я когда-то ходила в фитнес-клуб. Самые простые упражнения хотя бы, если я хочу вернуть Лина.

А, может, как и раньше, пирожки? Или сшить ему что-нибудь. Из нижнего белья. С намеком. Сама-то я в рукоделии пас, но можно хорошенько встряхнуть эту Марью-Искусницу. Которая сейчас, как под гипнозом. Я про леди Лао.

Она в этом плане не такая бездарность. До Яо Линь, конечно, далеко, но уж исподнее-то мать Четвертого принца осилит. Хоть как-то она меня должна отблагодарить за то, что занимаюсь образованием ее единственного сына?

Вот с этими мыслями и смотрю в зеркало, внимательно наблюдая, как служанки размалевывают мое, чего уж там скромничать, простенькое лицо. Наводят мне роскошные брови, модные губы, наносят розоватые тени для век…

Ну, чистая Матрешка!

— Довольно, — роняю я и встаю.

А не перебор? Баба на чайнике! Низ широкий, верх узкий, на голове свисток. Я про пучок со шпилькой.

Но — поздно. Пора выдвигаться. Разве что умище никуда не делся. Все еще при мне. Буду обольщать. Цитатами, раз пирожками и саше не запаслась. Конфуций в помощь!

… В поместье князя меня встречает сама хозяйка. Прямо у распахнутых ворот. Табель о рангах это местная Библия. Придворный этикет настолько весом, что может закопать и топор войны. Ли Лу вынуждена изображать радушие помимо того, что будет стоять на коленях, пока я не разрешу подняться.

Но меня интересует не она. В поместье есть двое, ради которых я и приехала. Мой муж и моя дочь. Я жадно смотрю Ли Лу за спину.

— Могу я предложить вам отдохнуть с дороги, ваше императорское высочество? — издевается злодейка.

К черту отдых! Покажи мне то, что я хочу! Точнее, тех!

— А где… дочь, — намеренно опускаю слово «ваша».

— Вэнь-Лин сейчас спит.

— Вэнь-Лин⁈ Почему не Чен⁈ Я же просила!

Бывшая подруга глазами указывает мне на слуг. Мол, мы не одни. И смиренно говорит:

— У знатных родо́в есть традиция давать детям двойные имена, ваше высочество. Отец моей дочери — князь и министр. — Она намеренно выделяет слово «моей». — Поэтому ее официальное имя Лин Чен, как вы и просили, моя госпожа. А Вэнь-Лин это прозвище. Что означает, драгоценность, подобно нефриту.

— Но второе имя дают гораздо позже! Я прекрасно знаю китайские традиции! То есть, традиции знатных родов. И с каких это пор к ним причислен род Лин Вана? Он же бывший простолюдин!

— Зато мой род не только древний, но и один из самых уважаемых в Великой Мин. Домашнее прозвище моей малютки одобрено ее дедом. И моей бабушкой.

Конфуций всемогущий! Они еще и долгожители, эти Ли! Как все переиграли, а? Не думаю, что Лу всем им выболтала нашу тайну, но зятем они, безусловно, довольны. Несмотря на его недостойное происхождение. Еще бы! Лин контролирует богатейший юг и вторую столицу империи, Нанкин!

Крыть мне нечем. Я здесь просительница. Вот и говорю:

— Когда я смогу увидеть девочку?

— Вэнь-Лин обязательно принесут. Прошу в дом.

И ведь не уточнила! Когда принесут-то? Потом я поняла: Ли Лу хотела меня убить. Нет, не унизить. Нанести удар в самое сердце! О! Она тщательно готовила нашу встречу!

Потому что впервые после долгой разлуки я увидела нашу с Лином дочь на руках у отца! После того, как были соблюдены все формальности, меня проводили к хозяину поместья. На его мужскую половину.

Лин встал, чтобы меня поприветствовать. А у меня прямо глаза разбежались! Потому что на руках он держал малютку Чен! Куда смотреть-то⁈

— Ваше высочество…

Лин так и встал на колени, не выпуская ребенка из рук! Так что, учитывая его рост, крошечное личико Чен оказалось, чуть ли не на уровне моих глаз!

— Простите, что не поприветствовал вас должным образом.

— Встань… те.

У меня ком в горле! Потому что Ли Лу встает рядом с ним. А я, получается, приветствую семью светлейшего. Они смотрятся достойно. Как дружная княжеская семья. Ли Лу очаровательна и изящна. Лин внушителен и спокоен. Официален. Упорно на меня не глядит.

Я начинаю мысленно рыдать. Разрядилась! Ли Лу одета хоть и по-домашнему, но изысканно. И Лин не при параде. Подчеркивая тем самым, что у себя дома.

Пирожное дрожит в моей руке, лотосовый чай застревает в горле. Я все никак не могу проглотить невидимые слезы. Они где-то там, глубоко внутри. Напополам с кровью, которой сочиться мое смертельно раненое сердце.

Потому что князь мне явно не рад.

Я сильная, все еще влиятельная, могу раздавить Ли Лу, поставить ее в неловкое положение своими насмешками, прилюдно унизить. Но что-то мне подсказывает, наградой за это будет презрительный взгляд того, кто мне дорог по-прежнему. А вот по нему этого не скажешь! Что я ему как и раньше дорога!

Что делать-то?

— Могу я поговорить с его светлостью наедине? — смотрю на бывшую подругу. В конце концов, это ее муж. — Это касается государственных дел.

— Я получил весть о том, что Благородная супруга Ю скончалась, — морщится Лин. — Мне ее жаль. Но похоронные обряды не входят в мои обязанности.

— Дело гораздо серьезнее. Но это должно остаться за стенами Запретного города, к которому княгиня теперь не принадлежит.

— Понимаю, — Лин встает во весь свой огромный рост. Смотрит на меня сверху вниз с непонятной усмешкой. Я еще не видела его таким. И кивает на сад, где тучи разошлись, хотя впечатление такое, что вот-вот сомкнутся вновь. День сегодня хмурый: — Вон та беседка нам подходит. Ваше императорское высочество, — непреклонно добавляет он.

Да и местечко выбрано — закачаешься! Открыто взглядам со всех сторон! Нас будет хоть и не слышно, зато отовсюду видно! Я даже обнять его не смогу, моего Лин Вана! Десятки пар глаз будут наблюдать за нашим… Сказать свиданием, язык не поворачивается.

— Накрыть вам стол для чаепития? — улыбаясь спрашивает Ли Лу, эта идеальная хозяйка.

Ты еще и подслушивать будешь!

— Да.

— Нет, — говорим мы с Лином одновременно. Его голос за, мой против.

Разумеется, княгиня слушается мужа! Она довольна. Встреча бывших любовников протекает по ее сценарию. Безусловно, Ли Лу успела переговорить со светлейшим. Ведь он здесь уже не первый день, в своем поместье.

Знакомы они давно. Это ведь Ли Лу помогала моему любимому мужчине тайно пройти в красную комнату. Ту, что я обустроила для наших свиданий.

Ли Лу знает все. Князь не привык ее стыдиться, вот в чем штука. Сначала он обнажил перед моей служанкой свою душу, все тайные чувства, не далек тот день, когда и тело перестанет прятать. Хотя, сдается мне, Ли Лу уже все видела.

Сколько раз Лин вылетал от меня полуодетым! Когда я внезапно спохватывалась: свидание затянулось. Меня уже повсюду ищут, в то время как рука Лин Вана снова ищет мою грудь!

Как бы он спросонья не перепутал! Не забыл, где и с кем находится!

Ли Лу наверняка будет пытаться. Приходить к нему утром, если не удастся зайти вечерком. Разумеется, спокойной ночи пожелать! Терпение и настойчивость — вот главные качества моей соперницы. То-то она улыбается, провожая нас в беседку!

Лин идет позади, на почтительном расстоянии, а я кусаю губы от досады. Слышу его дыхание за спиной и пытаюсь угадать, о чем он думает?

Дышит он ровно. Я не слышу волнения. Не ощущаю. Хотя, нет. Стук сердца чуть громче, когда я замедлю шаги. И еще один звук. Лин жадно втягивает ноздрями мой запах!

Говоря по-простому, сопит. Я невольно распрямляю плечи. Надежда есть.

— Прошу вас, заходите, госпожа, — говорят мне в макушку басом.

Мы на пороге беседки. Времени у меня в обрез. Вот-вот Ли Лу припрется с чаем. Делаю шаг и резко оборачиваюсь:

— Лин!

Он невольно отступает.

— Ты говорила, это деловая встреча!

— Но я скучала! А ты?

— Нет.

— Врешь!

— Отойди от меня!

— Что ж…

На мостике уже возникла знакомая фигура. С подносом. И я отступаю. Пока Ли Лу накрывает чай, молчим. Я сижу, князь стоит. Всем своим видом изображая почтение.

— Невольно вспомнила, как была супругой императора, — вырывается у меня, когда княгиня, наконец, уходит. — А ты любил меня без всякой надежды. Мы вот также не могли обнять друг друга.

— И что изменилось?

— Значит, ты меня по-прежнему любишь?

— Мэй Ли, ты гораздо умнее меня. Поэтому я не хочу играть с тобой… Как ты это называешь? В словесные конструкции. Выкладывай, с чем пришла, и выкатывайся отсюда!

— Фи! Как грубо, князь!

— А мы одни. И мы с тобой расстались. С чего я должен тебя уважать? Ты бросила свою дочь. Записала сына на какого-то…

— Императора. Сделала Сан Тана принцем, уж прости.

— Я предлагал тебе уехать в Нанкин. Выйти за меня.

— Не помню этого. Ты предлагал отдать ребенка на усыновление тамошнему губернатору.

— Я просто оказался не готов. Ты застала меня врасплох, когда сказала, что снова ждешь ребенка. Еще и подушкой начала лупить! Орала, как ненормальная. Решение за нас обоих всегда принимала ты. Но если бы ты доверилась мне и согласилась уехать, я был бы тверд.

— Какой пафос! Ладно, что было, то было.

— И прошло.

— Хорошо. Начнем сначала. У вас такие красивые глаза, генерал…

— Еще чужие пирожки мне подсунь! Мы уже выяснили, что ни готовить, ни шить ты не умеешь. И я второй раз на это не куплюсь. Я мечтал жениться на доброй покладистой женщине, хорошей хозяйке и добросовестной матери. А увлекся авантюристкой. Но теперь я, наконец, получил то, что хотел. Семью. А ты можешь и дальше плести интриги. Но меня от этого уволь, слышишь?

Лин злится, это видно. Мое платье слишком уж пышное, а на лице через меру косметики. Лин же хочет увидеть не вдовствующую императрицу, а свою Мэй Ли!

Чего я, спрашивается, разоделась? Лишний вес хотела скрыть? Морщины? Выглядеть надо по возрасту. Он ведь тоже не мальчик. Хотя вес заметно сбавил на этой своей Стене и загорел. Бронзовый цвет Лину идет. Передо мной ожившая статуя великого воина.

— Я пришла к тебе за помощью, — говорю смиренно.

— Кого-то надо убить?

— Все гораздо серьезнее.

— Что, война началась? И убить надо не одного человека, а много? — с иронией спрашивает светлейший.

Смотри-ка! Он и острить научился! Я его просто не узнаю́!

— Нет, но может начаться, Лин. Император, он… Как бы это сказать? Не в себе.

— Время лечит. Понимаю: его величество потерял любимую женщину. — О, каким тоном это сказано! Я прямо чувствую себя не лучше Ю Сю! Покойницей! — Но вскоре все наладится.

— Ему опаивают мерзким зельем.

— Что⁈

— Благородная супруга Гао.

— Ну, так прекрати это!

— Я пыталась. Мой приемный сын слишком слаб. Духом, Лин. Страдает и ищет забвения. А Гао этим пользуются. Иначе им никак не протащить в наследники Третьего принца. Нужен регент. Тот, кто удержит трон в это смутное время.

— А я тут причем?

— Этим регентом будешь ты.

Лин в волнении идет к парапету. Видно, что князь колеблется. Какое-то время смотрит вдаль, потом резко оборачивается и говорит:

— То есть, ты предлагаешь начать все сначала? Регент должен если не жить, то ежедневно бывать в Запретном городе. Порою задерживаться там допоздна. А то и на ночь. Какое-то время ты, само собой выждешь. Не сразу ринешься в атаку, хотя по глазам твоим вижу: изголодалась. Я, конечно, буду сопротивляться изо всех сил. Но ты же прекрасно знаешь. Если ты постоянно будешь крутиться рядом, строить мне глазки, как сейчас, и при каждом удобном моменте лезть ко мне в штаны, то я не выдержу. Поэтому нет, — резко говорит князь. — Я только избавился от наваждения. Перестал искать тебя глазами, постоянно прислушиваться, в надежде услышать твой голос. Я вырвал тебя из сердца, надеюсь, что с корнями…

— Да ты поэт, — у меня на губах горечь, и я беру чашку чая. — Кто бы мог подумать?

— А ты уверена, что знаешь меня?

— У нас двое детей. Конечно, знаю!

— Ты ошибаешься, Мэй. У тебя сын, у меня дочь. И то, Сан Тану еще надо объяснить, как он стал Пятым принцем. Решишься ли ты на это? Или так и останешься… бабушкой.

Я вскакиваю. Ну, это уж слишком! Я в бешенстве! Бабушка!

— А судьба империи тебя не волнует⁈ — ору, забыв о приличиях.

— Представь себе, нет. Я в отличие от тебя, никогда не рвался к власти. Меня устаивает жизнь в уединении, пусть и не в почете. Что же касается сына… Я по-прежнему могу развернуть своих солдат на императорский дворец. Если Сан Тану будет угрожать опасность, то я его попросту заберу. И увезу в укрепленный Нанкин. Ты же сама этого хотела.

— А если опоздаешь?

— Я пришлю Сяоди. Назначишь его начальником личной охраны принца.

— Один человек ничего не сможет сделать.

— Сяоди сможет. Он выведет Сан Тана из дворца, даже если понадобиться перебить всю его охрану. Я натаскиваю парня вот уже пять лет. Он даже спит с мечом в руке. Юный Мастер боевых искусств. Еще лет пять — и с ним никто не сможет сравниться. Даже я.

— Да что мне Сяоди! Я хочу, чтобы рядом с Сан Таном был родной отец!

— Раньше надо было думать.

— Значит, отказываешь мне?

— Да. Регентство меня не привлекает, извини.

— Потому что его разделю с тобой я?

— Это главная причина. Нам больше не по пути, Мэй Ли.

— Что ж… Хоть я и не представляю, что теперь буду делать, но смирюсь с твоим решением.

— Спасибо.

— Ты научился мне противостоять.

— Ли Лу идет. Давай закончим этот разговор. Не хочу расстраивать княгиню.

— Ты с ней спишь? — жадно спрашиваю я.

— А вот это, дорогая, не твое дело.

Убила бы гада! С какой гнусной улыбочкой он это сказал! Мол, захочу, и сделаю княгиню своей женой по-настоящему!

По нашим лицам Ли Лу мгновенно догадывается, что мы вдрызг разругались и расцветает счастливой улыбкой.

А я, еле сдерживая слезы, иду прощаться с Чен. Мне даже дают подержать ее на руках, поскольку княгиня довольна.

Уезжаю ни с чем. Домой мне неохота. Только не в Запретный город! Мне надо побыть одной и хорошенько все обдумать. Небось, ночку без меня перетерпят. Пусть спящая красавица немного порулит домашним хозяйством. Леди Лао. Она осталась за старшую.

Поэтому я велю отвезти меня в какой-нибудь монастырь. Где я могла бы заночевать. Не в столице, но и не слишком далеко от нее. Просто дух перевести.

И тут очередной поворот судьбы выбрасывает меня из колеи черт знает, куда! Ну, чистая, случайность!

Видимо, Гуаньинь услышала мои молитвы! Я ведь именно ей собиралась пожаловаться на злую судьбу!

Впоследствии я думала: а если бы Лин не отказал? Стал бы регентом. Что в таком случае ждало бы Великую Мин? С Сан Таном, с детьми Ю Сю, что стало бы в итоге? Удержал бы мой князь страну от междоусобицы? В крови бы утопил, это уж точно!

Но тут был нужен не только воин, но и искусный дипломат. И мы столкнулись с ним все в тех же декорациях! В Храме!

Вот она, Судьба!

Монастырь, куда меня везут, похоже, в горах. Хэ До остался в Запретном городе, приглядывать за детьми, со мной лишь бестолковые служанки да воины из дворцовой охраны. Я не уверена, что они знают дорогу.

Ну, чисто стадо баранов! Ни одного сколь-нибудь разумного голоса из этой толпы! Тупые исполнители!

Я-то рассчитывала вернуться в Пекин вместе с Лином! А потому в моей повозке есть место только для него! Остальных я видеть не хочу, особенно сейчас! И не сразу понимаю, что уже смеркается, а мы все еще тащимся в гору! Во всяком случае, по моим ощущениям!

— А ну, стойте! — кричу я и поспешно отдергиваю занавеску. Этак мы в Монголию упремся!

Ко мне, мгновенно спешившись, подбегает командир отряда.

— Ваше императорское высочество желает передохнуть?

— Мое высочество желает знать, где мы и куда едем?

— Вы хотели увидеть старейший в Великой Мин буддийский монастырь.

— Я хотела увидеть любой монастырь. Где можно помолиться и заночевать. Встретить утро под пение птиц и умыться ледяной водой из ручья. А вы меня куда везете?

— Как вы и просили: в Храм! Он был построен раньше, чем Пекин, как говорят. И я подумал…

— А мы не заблудились, часом? Пока ты думал.

Но я уже замечаю островерхие причудливые крыши. Кажется, что до них рукой подать, но на самом деле это иллюзия. Монастырь надежно спрятан на одной из вершин. Вокруг нас вековые деревья, заросли бамбука, замшелые камни и впереди — узкая тропа, по которой мы карабкаемся цепочкой в гору. Сначала солдаты, потом мой пафосный возок, фрейлины в своих двух, поскромнее, и снова воины из охраны, замыкающие кортеж.

— Твою ж мать! — невольно ругаюсь я. — Прости меня Будда! Но ты ж понимаешь, что этих олухов надо, как кнутом, огреть хоть парочкой хлестких слов!

Потому что в горах темнеет стремительно. А мои провожатые явно не рассчитали время в пути. И дальше мне проще пойти пешком. Решительно рву подол парадного платья, чтобы основательно его укоротить.

— Что вы делаете, ваше высочество⁈ — дружно порицают меня придворные дамы.

— Не хочу заночевать в повозке. И вам не советую. Это лес, да еще в горах. Оставим здесь половину солдат, пусть потихоньку тащатся к главным воротам. У охранников есть острые мечи и луки со стрелами. Если что — отобьются. А мы будем только обузой, поэтому рванем напрямик. Я вижу тропинку, которая наверняка укоротит наш путь.

— Но мы же можем заблудиться!

— Не заблудимся, если поторопимся. Идем на маяки — храмовые крыши! Их пока еще видно, и хорошо. Впрочем, я не настаиваю. Самые смелые — за мной! Остальные остаются в повозках.

Находится парочка решительных, или карьеристок, время покажет, плюс командир отряда, который боится лишиться головы, если бросит меня одну в дремучем лесу, а с ним находятся и солдаты для сопровождения. Наивный! Да кто с него теперь спросит? У меня не осталось защитников. И плевать, что со мной теперь случится. Да хоть и медведи нападут.

Но все обходится благополучно. Избавившись от части парадного одеяния и золотых украшений, я становлюсь мобильной. И радуясь возможности сбросить парочку килограммов, с энтузиазмом марширую в гору. Точнее, карабкаюсь. Тропинка узкая, служанки мои избалованы. Все они леди из знатных родов. Которых учили каллиграфии и декламации, но не лазить по кустам при парадных прическах.

За моей спиной то стонут, то охают, лишь мужчины лихо рубят ветки, расчищая нам путь и поддерживают дам, которые попискивают в особо труднопроходимых местах. Или радуются возможности ощутить на своих тонких талиях мозолистые руки. Во дворце-то за женщинами всех сословий строго следят. Чтобы не позволили себе лишнего, поскольку все они принадлежат императору.

Но тут, как, ни крути — чрезвычайные обстоятельства. Мы штурмуем дорогу к Храму. Просветляемся, короче.

Наконец, тропинка упирается в калитку. Это уж точно не парадные ворота, а какой-то черный ход. Лаз в стене, через который я почти, что проползаю на территорию монастыря, забыв про императорское достоинство.

— Интересно, куда мы попали? — я оглядываюсь, оценивая обстановку.

И понимаю, что храмовый комплекс огромен, а мы находимся в отдаленной его части. Почти заброшенной. Потому что рядом какая-то стройка.

Но тут, а чудо! Между каменных глыб появляется монах! Не успеваю я обрадоваться, как на моих солдат нападают!

Монах в отличие от них вооружен только палкой, но управляется он с таким ненадежным оружием весьма искусно. Я прямо из исторической мелодрамы перемещаюсь в усю! Кто не в курсе, это жанр для демонстрации восточных единоборств, а если короче, то беспрерывный махач.

— Эй! Стойте! — кричу я. — Кто-нибудь! Сюда! Я вдовствующая императрица, и я вам приказываю! Немедленно прекратите!

Мои слова вряд ли возымели бы действие, если бы у монаха не сломалась палка. Все же воины из дворца хоть на что-то годятся. Негоже, чтобы десяток отборных стражей уделал один-единственный служитель культа!

Его в итоге кладут на лопатки, потому что убивать священнослужителя, даже такого агрессивного — тяжкий грех.

Я подхожу к поверженному врагу и показываю золотой жетон, которым предусмотрительно запаслась. Символ верховной власти. Повторяю для надежности:

— Я вдовствующая императрица. И я приехала помолиться.

— Это мужской монастырь, — угрюмо говорит монах, переставший демонстрировать агрессивность и потому отпущенный моими стражами. Но кланяться он мне не собирается, засранец! — Вам нельзя здесь находиться.

— А разве монах имеет пол и сексуальные пристрастия? — демонстрирую я эрудицию. Даром что ли читала научные трактаты по буддизму! — В момент посвящения он должен оставить мир желаний и мир разделения на мужское и женское. Вы никакой не мужчина. Средний род. И мое присутствие, равно как и присутствие этих двух дам не может угрожать вашей нравственности. Разве не так?

— Все равно вы женщина. Я не могу предложить вам покои для императорских особ. Сюда приезжают молиться только их величества и принцы.

— Да ладно! — я начинаю терять терпение. — У меня чрезвычайная ситуация. Потеряна добрая половина парадного платья. Выделите для меня и свиты какой-нибудь сарай. Я не привередливая. Мне надо привести себя в порядок, чтобы не сверкать перед монахами голыми ногами и подвергать их искушению, и выспаться.

Вообще у них тут все сложно с религией. Первоначально монахи обоих полов жили вместе, что соответствует концепции буддизма. Но постепенно монашек отселили. В Китае дурно относятся к женщинам, которые отказываются вступать в брак и рожать детей. Послушание жены является одним из столпов процветания семьи и государства.

Поэтому женское монашество как бы отделено от мужского. Это я так, к слову. Уйти-то в монастырь у нас в принципе можно, если ты женщина. Но по головке за это не погладят и почести не воздадут, вот я к чему. Неравноправие и тут процветает. Одно слово: средневековье китайское!

По богине Гуаньинь тоже спорно. Она первоначально изображалась мужчиной. Но победило милосердие. Которое больше присуще женщинам. На это и напираю:

— Хочу попросить помощи у всемогущей Гуаньинь. Неужто вы мне откажете?

И монах ломается. Окидывает меня внимательным взглядом, после чего говорит:

— Да уж, помолиться вам необходимо. Здесь есть пещера, созданная самой природой. А в ней — священная статуя богини Гуаньинь, великой и милосердной. Я вам покажу, где это.

— Вот спасибо!

— Заночуете в Западной части монастыря. Там покои для высоких гостей и келья Учителя.

— Аббата что ли?

— Кто такой аббат? — подозрительно спрашивает монах.

— Главный проповедник. Тот, которого все безоговорочно слушаются.

— Почитают, — поправляет упрямец.

А меня уже достали эти препирательства. Я до смерти хочу, есть и спать. Но старюсь сохранить лицо. И, разместив свою свиту в каких-то пыльных павильонах, тащусь в пещеру, просветлиться. Иначе меня отсюда выпрут. Мало того, что это мужской монастырь, здесь явно никаких послаблений усиленному режиму. Ну, монастрырь-монастырь, короче. В квадрате.

Вот же занесла нелегкая!

Я даже не сразу смогла по достоинству оценить царящий здесь покой и возможность для полного уединения. Потому что вокруг не только огромные деревья редких пород, но и живая стена бамбука! И крыши, крыши, крыши… Поросшие травой и мхом, а иногда и мини-рощами, где густая трава перемежается с цветущими кустами. Но все это мне предстоит осмотреть и оценить уже при свете дня.

Пока придворные дамы пытаются организовать нам ужин, в сопровождении все того же монаха плетусь к живописному пруду.

В густых и вязких, как манная каша сумерках мне плохо видно, что именно здесь растет. Попахивает болотом, но, может, это корни лотосов гниют? Меня кто-то кусает за ноги, нещадно чешется шея. Но я мужественно отстаиваю свое право находиться в мужском монастыре.

— У нас гости, — предупреждает монах кого-то, сидящего на берегу священного пруда.

Мужчина встает. Он довольно высокого роста, но изящен, как истинный аристократ. Этого даже надетый на монахе балахон не скрывает. Фигура затворника мне кажется смутно знакомой. Хорошо бы услышать его голос, тогда я точно вспомню, где и когда мы раньше встречались.

Но мужчина молчит и пятится в темноту, сделав знак рукой моему спутнику. Без меня, мол.

— Кто это? — с любопытством спрашиваю я.

Буддийские монахи не столь целомудренны, как их коллеги по христианской церкви. Хотя и среди попов с кардиналами во все века хватало распутников. Которые имели любовниц. А в Китае лишенные мужского внимания наложницы частенько приглашают в свои покои проповедников на вполне законных основаниях. Типа просветлиться и набраться ума. Чего они там, в итоге набираются, знают только палачи в застенках.

Императоры ревнивы, знатные вельможи тем паче. Просто потому что у них времени ревновать гораздо больше. А у наложницы в гареме знатной особы, особенно царских кровей, полно конкуренток. Сдают за милую душу! Ну и за деньги.

Монахи в буддийских Храмах постоянно совершенствуются в боевых искусствах. У них идеальные тела, в меру мускулистые, поджарые, вы ведь и строгие посты учтите. И запутанные многоярусные тропинки, здесь большинство монастырей находится в горах. Побегай тут с утра до ночи! Они выносливы, монахи эти, поскольку обеты порою дают довольно странные.

К примеру, пройти столько-то тысяч ли, или подняться на самую высокую храмовую гору. Потом спуститься и снова подняться. Одолеть столько-то сотен ступенек. Ну, честно! Не одними молитвами, физические упражнения тоже в чести.

А теперь представьте мужчин, которым по статусу положен гарем. Или денег столько, что можно взять на содержание не один десяток женщин. Вельмож и их сыновей, торговцев богатых. Которые в большинстве своем не ограничивают себя в еде и питие. Гляньте из интереса на средневековые гравюры. Где увековечена китайская знать. Грузные мужчины, с оплывшими лицами. Ну, какие из них любовники? Понятно, что наложницы западают на красивых и стройных проповедников. А теперь учтите, что и обеты в буддизме обратимы.

Вот какие непристойные мысли приходят мне в голову, пока я провожаю глазами красавца-монаха. Да, я не видела его лица, но что-то мне подсказывает: оно прекрасно!

— Вы сюда молиться пришли или зачем? — зло спрашивает мой спутник и толкает в спину. — Вход в пещеру перед вами!

Ну, никакого почтения!

— Молиться. И не обязательно тут торчать, пока я буду давать обеты богине Гуаньинь! Это наше с ней женское дело!

— А обратно дорогу найдете? — издевательски спрашивает засранец.

— Найду.

— Хочу вас предупредить. Завтра вы сможете осмотреть Центральную часть монастыря. И помолиться Будде. У нас тут много превосходных его изображений. Но не вздумайте соваться в Восточную часть.

— А что там? — с любопытством спрашиваю я.

— Женщинам там уж точно не место. Для вас там нет ничего интересного.

Вот зачем он это сказал⁈ Интрига!

Я ныряю в пещеру, где, хвала Конфуцию, есть скудное освещение. Перед статуей богини, как и положено, имеется алтарь. Невольно обращаю внимание на примечательные подставки для свечей, похожие на стаканы с ручкой, отлитые из чугуна. Черные, да еще и закопченные.

Но это поможет мне найти обратную дорогу в кромешной темноте. Гуаньинь простит, если я один подсвечник умыкну. Я же завтра его верну. Просто я и так злоупотребила вниманием одного из обитателей монастыря. И он надеется, что сгину, сорвавшись в пруд.

Дудки! Не будь я попаданка Катя! Я и тут выживу!

— Всемилостивая Гуаньинь!

Бухаюсь на колени и молитвенно складываю руки. Однажды ты уже дала мне совет, о милосердная! Помоги и на этот раз!

Я молюсь истово, хоть и не по канонам буддизма. В первую очередь о детях, ведь Гуаньинь покровительствует матерям.

Вспоминаю Ю Сю и прошу для нее милосердия. Пусть она переродится в принцессу! Или в прекрасный цветок, которым все будут любоваться, и наслаждаться его ароматом.

Не забываю и про Лин Вана. Пусть мой князь меня простит! Я все для этого сделаю!

Ну, и император, как без него? Избавь его, о великая и справедливая Гуаньинь от пагубной страсти! От зависимости и морока! Верни ему светлый ум и уйми тоску его сердца!

В общем, увлеклась. Не знаю, просветлилась или нет, но легче мне стало. Очнулась я почти в полной темноте. Лишь единственная свечка теплилась перед алтарем. Мне показалось, что по лицу Гуаньинь потекла слеза. Меня, похоже, услышали!

Торопливо поправляю фитили в чугунных подстаканниках, чтобы богиня не почувствовала себя брошенной, когда я уйду. В один сую аж пачку свечек, хвала Конфуцию, нашлись тут! Не целиком, а огрызки, но мне лишь бы до моих покоев добраться. Главным образом, не свалиться в пруд.

Бреду, подняв повыше чугунную кружку, и улыбаюсь. Все будет хорошо. Гуаньинь поплачет над моей бедой и поможет.

— Госпожа! — кидаются ко мне две придворных дамы и один солдат, командир маленького отряда, который полез со мной в горы. — Где вы были⁈

— Молилась, — сурово говорю я. — Ну а вы? Поесть раздобыли?

Толку от знатных дам мало, когда они покидают свою золотую клетку и сталкиваются лицом к лицу с реальностью. Ужин скудный, но я не жалуюсь. Монастырь ведь! Не грех и попоститься. Сплю крепко и с улыбкой на лице.

А утром мне предлагают осмотреть старинный Храм. Вот что за натура⁈ Все мои мысли лежат в той самой Восточной части, куда мне заходить категорически не рекомендовали!

Подтягивается моя остальная свита, которая заночевала в горах. Хвала Конфуцию нашему мудрому, все живы! Но мне теперь надо бы дать людям отдых. Я ведь планировала вернуться в Пекин уже сегодня. Но придется задержаться еще на одну ночь.

Пока леди из моей свиты радуются воссоединению и обмениваются впечатлениями, я потихоньку отстаю. И тайком иду… Куда бы вы думали? Конечно! В запретную для меня часть буддийского Храма. Интересно, что там прячут? Или… кого?

Аккуратно раздвигаю кусты. И невольно испытываю разочарование. Это всего лишь тренировка. Монахов натаскивают на восточные единоборства. Совершенствуют их мастерство. Картинка в стиле сериала про Шаолинь. Ровные ряды крепких, как дубы наголо обритых мужиков в оранжевых балахонах, монотонная работа. Монахи раз за разом повторяют одни и те же движения.

Другая часть также монотонно выполняет физические упражнения, что-то типа зарядки. Казарма, короче. Я вижу маленькую армию, которая похожа на боевую машину. Вооружены бойцы не шеста́ми, а почему-то алебардами. Но еще больше впечатляет.

Это никакое не зрелище, как тот показательный бой, который устроил для меня когда-то генерал Лин Ван. Чтобы продемонстрировать мужскую доблесть и покорить мое сердце. Или огненное шоу принца Ран Мина, мощная атака на мою чувственность. Это просто…

Стоп!

Мое сердце на мгновение замирает, а потом пускается галопом. Я вот-вот возьму барьер! Мои эмоции на взлете! Потому что Учитель роботов-монахов, это принц Ран Мин!

Он жив! А что меня удивляет? Его тело так и не нашли. Он исчез, сгинул. И вот теперь я нахожу его в старейшем буддийском монастыре!

Так вот почему я улыбалась во сне! Я ведь его вчера узнала! Ну, почти. И он меня узнал. Но вместо того, чтобы подойти и что-нибудь съязвить, Мин просто ушел. Молча.

А, может, у него с памятью того? Амнезия. Да не похоже. Все он помнит, включая технику восточных единоборств. Вон как алебардой машет! Вдохновенно!

Ну, спасибо тебе, Гуаньинь! Значит, так ты решила. И что мне теперь делать? Бежать? Или подойти к нему? Не сейчас, конечно, на глазах у его подопечных, которые, возможно и не догадываются, что перед ними — принц правящей династии.

О, Боги! Христос всемогущий, заступник наш! Святая Гуаньинь! Будда всевидящий! Ну кто-нибудь из вас меня слышит⁈

Мин — монах!!!

Его голова обрита, и похожа на бильярдный шар. Хотя, что я несу? У принца прекрасной формы череп, Ран Мину все идет, даже полное отсутствие волос. Но балахон! Оранжевый! Это означает, что принц принял постриг!

Мне хочется рыдать и смеяться одновременно. Это сколько же грехов ему придется замаливать⁈ Нет, у него точно часть памяти отшибло! Не всю, раз меня он помнит. А прочие свои «подвиги»?

У меня мало времени, чтобы принять решение. До вечера. Рано утром мы выдвигаемся в столицу. Я могу встретиться с Мином лишь под покровом ночи. Втайне ото всех. И то если смогу его отыскать в этом огромном монастыре.

А, может, мне просто уйти? Молча. Как и он вчера ушел. И сделать вид, что мы незнакомы.

Я в смятении.

Но вдруг меня как током ударяет! Нет, не случайно именно сюда меня занесло! В этот древний храм! Потому что принц Ран Мин — идеальный регент!

Достаточно знатен, с этой стороны не будет возражений. Он племянник императора, причем, сын его старшего брата. Самого родовитого дворянина империи. Да он теперь покойник, но род-то не угас!

Боевые качества? Мин по-прежнему в прекрасной форме, это я вижу, не слепая. Армию вполне сможет возглавить, случись гражданская война.

Но кроме того принц Ран Мин умен и хитер. Искусный дипломат. Выдающийся политик. Жестокости ему тоже не занимать.

Но он — монах!!!

А разве я не упоминала, что буддийские обеты обратимы? Но если сам Ран Мин не захочет их обратить? То есть, отменить.

Мне определенно надо с ним поговорить! Эти монахи когда-нибудь угомонятся? Есть же у них обеденный перерыв! Сколько я еще должна торчать в кустах⁈ Меня, небось, уже ищут.

Но поскольку это храмовый комплекс, да еще огромный, как я не раз упоминала, то поиски могут затянуться. А кричать здесь не положено. Поэтому я запасаюсь терпением и жду удобного момента.

И он, это момент наступает. Ран Мин делает знак: стоп! И монахи дружно опускают алебарды. Потом садятся прямо на землю и начинают медитировать. Духовные практики после телесных изнуряющих испытаний, это нормально. Сама когда-то йогой занималась. Сначала выжмут, как половую тряпку, а потом — в позу трупа. Шавасана называется.

А принц тем временем направляется в мою сторону. Вот повезло! Что он обедает в другом месте, и я могу его бывшее злодейство перехватить. Похоже, Ран Мин больше никого не пытает и не казнит. Наставником в буддийском монастыре подвизается. Видать, Лин Ван его высочество крепко приложил! Аннулировал карму принца одним ударом! И бывший главный палач империи встал на путь покаяния и просветления. Идет к нирване полным ходом!

Невольно поправляю прическу и облизываю пересохшие губы. Готовясь пропеть:

— Какая встреча! Мин, ты красавчик, несмотря на полную потерю волос!

И вдруг слышу:

— Стой там, Мэй Ли. Тебя никто не звал. Я уже давно за тобой наблюдаю. Но поскольку ты уходить не собираешься, мне пришлось остановить тренировочный бой. И подойти самому. Тебе разве не сказали, что женщинам здесь делать нечего?

Я испытываю глубокое разочарование. Выходит, он давно меня заметил, но решил сделать вид, что мы незнакомы. Со вздохом говорю через кусты:

— А поздороваться не хочешь?

— Я еще вчера дал понять, что говорить с тобой не собираюсь.

— Но ведь говоришь!

— Уходи! Это все! Больше ни слова!

И этот туда же!

Люди добрые, что с мужиками-то делается⁈ Один торчит безвылазно на Стене, строителя из себя изображает, другой утонул в беспросветной печали, залив глаза и разум дурью, третий заперся в монастыре! По́стриг принял! А империя гибнет! Вот-вот, и ее разворуют беспринципные алчные Гао! Пока еще вырастет Третий принц! И каким он вырастет под влиянием регента-дяди?

Даже если у мальчика есть задатки, чтобы стать дельным правителем, на него будут давить и всячески оттирать от реальной власти.

Я беру себя в руки. Этого нельзя допустить. Ну, хоть одного настоящего мужчину я могу привести в чувство⁈ И вернуть к жизни. Не будь я настоящая женщина! Ну, держись, принц Ран Мин!

— Я уйду, — голос мой вкрадчив. — Но дай слово, что выслушаешь меня.

— Никаких слов тебе я давать не собираюсь.

— Хорошо. Вечером у грота, как только стемнеет. Там же, где вчера. Просто выслушай.

Я задом отползаю на тропинку, поскольку Ран Мин все равно молчит.

Интересно: придет, не придет?

Обед в меня не лезет, хотя на этот раз мои оголодавшие фрейлины расстарались. И раздобыли мясо. Оказалось, и окаменевшее мужское сердце способно смягчиться от женских слез. Кто-то из монахов подстрелил фазана.

Суп наваристый, мясо нежное. Леди с удовольствием обсасывают косточки и последние скудные новости. Мы ведь отрезаны здесь от внешнего мира. Ну а я ухожу в свои мысли. О предстоящем свидании. А что если Мин не придет⁈

Он был такой непреклонный, когда застукал меня в кустах. Холоден, как лед. Бр-рррр…

До вечера откровенно маюсь, осматривая местные достопримечательности. Будда, Будда, снова Будда… У меня в глаза уже троится!

Но перед каждой статуей смиренно преклоняю колени. Так что к вечеру они невыносимо болят, разбитые в кровь. А ноги меня почти не держат.

— Вам надо отдохнуть, ваше императорское высочество, — щебечут придворные дамы, которые заметно ожили то ли от фазана, то ли от обилия вокруг мускулистых, молчаливых мужчин. Выказывающих гостеприимство.

— Мне надо помолиться.

— Да вы весь день молились! — переглядываются леди.

— Это особая молитва. Поэтому в пещеру я пойду одна. Великая Гуаньинь мне открылась. И сегодня я надеюсь всерьез поправить свою карму. А вы мне не мешайте, слышите?

— Но что если вы к полуночи не вернетесь⁈

— Тогда дозволяю меня поискать, — ехидно говорю я.

Сдается, мне, что отсутствие госпожи девушкам только на руку. Обед им обеспечили, но как насчет завтрака? И в дорогу надо бы кое-что собрать из провизии. Пойдут просительницами к затворникам. У юных леди, вон, уже и щечки зарумянились!

Ах, ну почему эти монахи, такие красивые⁈ Нравственность женской половины моей скромной свиты под угрозой.

Но мои мысли сейчас не об этом. Мне предстоит уговорить принца Ран Мина вернуться в Пекин. Вчера я уже потерпела неудачу, Лин мне отказал.

И вот я снова, спотыкаясь от волнения, да еще и ноги невыносимо болят, бреду к гроту, где находится статуя богини Гуаньинь. Но на этот раз располагаюсь на берегу пруда. Сижу, как Аленушка на известной картине Васнецова. Грусть тоска меня одолевает. Пригорюнилась.

Волосы растрепались, краска с лица стерлась. Но до красоты ли мне? Ран Мин не идет. Меж тем неумолимо темнеет. Я со вздохом снимаю туфельки и опускаю босые ступни в темную воду. Истомилась. Но быстро спохватываюсь. А вдруг здесь пиявки⁈

Торопливо обтираю ноги подолом платья и обуваюсь. Сижу на валуне, собираясь с силами. Пора уходить. Его высочество не придет. Я разбила Мину сердце, а мой тайный муж своим наточенным мечом нанес принцу смертельную рану туда же. Чудо что он выжил.

Невольно вспоминаю, как мы плыли на лодке по морю лотосов. И голова Ран Мина лежала у меня на коленях. Его поцелуи, такие тягучие и сладкие. И то, что было потом…

Нет, это невыносимо! И я еще хочу, чтобы он меня выслушал!

Но он ведь три года молился! Постриг принял! Мин не должен больше таить на меня обиду, это не по канонам религии. Любой. Но и слушать меня Ран Мин не обязан. Какая все-таки потеря! Шикарный мужик с обжигающей улыбкой и умелыми руками. А его поцелуи? О-о-о! Это что-то!

И на тебе — монах! Несправедливо это. У него были бы красивые дети… Но — не судьба. Хотя, о чем это я? Дети у него уже есть, раз был гарем!

Уже собираюсь уходить.

И вдруг приплывает внушительных размеров черепаха! О, Боже! Настоящая черепаха! Наверняка священная! Поскольку это Храм, и пруд здесь тоже священный. И все, кто в нем водится. Даже пиявки. Надо было позволить им испить мою кровь. Комары, вон, наслаждаются! Интересно, а они тоже священные?

Раз так, то я очистилась ото всех грехов! Столько крови отдала на пропитание местным обитателям! Плюс оросила ею каменные плиты перед статуей Будды, раз колени мои разбиты. Что ж, пора в Пекин. Справлюсь как-нибудь.

Я касаюсь рукой черепахи, которая не возражает против ласки, но быстро уплывает, а я со вздохом поднимаюсь и слышу вдруг за спиной:

— А ты терпеливая.

Резко оборачиваюсь:

— Мин! То есть, я хотела сказать, ваше высочество!

— Я больше не высочество.

Он подходит. Оказывается, все это время Ран Мин прятался в пещере и наблюдал за мной! Надеялся, что уйду! Видать, черепаха мне помогла. Принц счел, что это знак. Меня отметила Гуаньинь, ее посланник позволил до себя дотронуться. И монах решился подойти. Он ведь теперь верит во все эти знамения. И что мое прикосновение ему не навредит после того, как его стерпела священная черепаха. Равно как и разговор со мной.

Милосердие одна из добродетелей на пути к просветлению. Хвала великому Будде, Мин вышел из пещеры!

— А кто ты? — жадно спрашиваю я. — Как тебя теперь называть?

— Никак. Для тебя я теперь никто. Просто монах.

Он удивительно спокоен. Оно и понятно. Буддизм гласит, что жизнь это сплошные страдания, причина которых желания. И путь избавления от страданий это спокойствие и самосозерцание. Отказ ото всех желаний.

Я вижу, что Ран Мин твердо встал на путь к нирване. И невольно сокрушаюсь:

— Что ты с собой сделал⁈ Самый красивый принц династии! Сверкающий рубин в ее короне! Твои волосы, Мин! Им позавидовала бы любая женщина! Такие густые и мягкие, а на ощупь — ну, шелк! Зачем ты их остриг⁈

— Я монах. Теперь уже не переодетый, а настоящий. Мне безразлично, как я выгляжу.

— Но это же чудовищная несправедливость! Надеюсь, там все осталось на месте? — выразительно смотрю на ладонь пониже пупка. — Ты не до конца обратился. Монахи ведь не евнухи. Я правильно говорю?

— Разве тебя это когда-то интересовало?

Ну, наконец-то! Хоть какая-то эмоция! Мы на правильном пути!

— Не скажи́.

Я подхожу поближе. Точнее, подкрадываюсь. Все ж таки он пришел.

— Ты столько пережил, несчастный…

— Осторожнее, Мэй Ли. Тут могут быть змеи.

— Да, ладно! Я просто хочу на тебя посмотреть. Уже почти темно, — я касаюсь ладонью его щеки. — Это и в самом деле ты…

Забери тебя Конфуций, принц Ран Мин! Я готова заорать от боли, потому что мои пальцы мало того, в железных тисках! Да он их сейчас переломает! Все до одного!

— Одну змею я поймал… — его взгляд режет даже в сумерках, словно клинок. — Думал, прошло… Но как только ты до меня дотронулась… Лучше отойди!

Я благоразумно делаю пару шагов назад. Резко меняю тон:

— Хорошо, давай присядем, — киваю на камень, с которого недавно встала. — Поговорим, как друзья.

— Друзья⁈

— Ладно. Исповедуй меня.

— Это тебе к Учителю надо.

— А ты кто⁈

— Я просто монах.

Снова-здорово!

— Хорошо. Просто удовлетвори мое женское любопытство. Расскажи, как ты выжил?

Он все-таки присаживается. Итак, мы на пути к нирване. Ран Мин решил, что хватит перерождаться и надо выйти из мельницы Сансары, хотя ему-то жаловаться грех. Такое тело! Но хозяин барин. Внимательно слушаю.

— Меня подобрали в лесу, почти что мертвого. Муж и жена, местные крестьяне, которые приехали в лес за дровами. И отвезли в ближайший монастырь, чтобы монахи меня похоронили сами или нашли моих родных. Крестьян смутила моя богатая одежда. Понадеялись на вознаграждение, но сами не тронули ни дорогой кинжал, ни драгоценные перстни. К счастью, в Храме оказался искусный лекарь. Я долго был между жизнью и смертью, а когда очнулся, то решил принять постриг. И освободиться от желаний. Что означает конец моим страданиям.

— Понимаю, — осторожно говорю я.

Дело в том, что религия при династии Мин — это гремучая смесь неоконфуцианства, даосизма и буддизма. Я долго пыталась в этом разобраться, но в голове до сих пор — каша. Помню только народную поговорку: китаец внешне конфуцианец, внутри даос, а при смерти — буддист. Вот Мина и торкнуло, пока был в коме. Или близко к тому.

— А раз понимаешь — оставь меня в покое, — слышу я.

Но меня это категорически не устраивает. Ран Мин в ближайшей перспективе выдающийся государственный деятель! Если согласиться вернуться в мир! И я оставлю принца тут, созерцать священных черепах⁈

Поэтому опять бросаюсь в бой. За себя и за империю:

— Тебе было очень больно. И морально, и физически. То есть сначала морально, когда я тебя…

— Кинула, — невозмутимо говорит Ран Мин. — Отказалась быть моей женой. Потом подставила, и как! Но ты не переживай, Мэй Ли, мне все это теперь глубоко безразлично. Можешь говорить спокойно о наших отношениях. Все в прошлом.

Где-то я это уже слышала. Не далее как вчера, от другого мужчины. Который тоже меня любил. И врет, что не любит теперь.

— Это хорошо, — говорю я с достоинством. — А то, признаюсь, мне было стыдно. Я искренне жалела, что так вышло. Ты, молодец, Мин. Встал на верный путь. Но Будда ведь не против, если ты еще немного послужишь империи?

— А что с ней такое?

— Ю Сю умерла. Император в горе. Полностью отстранился от государственных дел.

— Пусть приезжает сюда, — великодушно говорит Ран Мин. — Я помогу ему избавиться от страданий. Вместе пойдем к нирване.

— Так-то оно так, но если все, в полном составе, и вельможи, и простолюдины, этим займутся, поисками нирваны, то какой смысл в жизни? Всем надо умереть, да? Никто ведь ни во что не переродится, если колесо Сансары замрет. А начать с чего? Коллективно запереться в монастырях? Но ведь страна такая большая, и Храмов на всех не хватит.

— Ты говоришь об идеальном обществе. Но люди несовершенны. Их одолевают пороки.

— Ближе к теме. Философия меня сейчас волнует мало, поскольку на моей шее четверо детей. И мне нужен толковый регент. Я предлагаю этот пост тебе.

— Что⁈ — Ран Мин смеется, забыв про то, что наносит тем самым существенный урон своей просветленной карме.

А где же спокойствие и мудрость?

— Ты всегда хотел править, — напоминаю я.

— Это в прошлом.

— Но я видела тебя сегодня! Ты не рядовой монах! Ты Наставник! Руководитель! Военачальник! Ты вел себя сегодня не как монах, а как командир Парчовых халатов!

— Это мое послушание. Я два года провел в философских беседах с Учителем, перед тем, как мне дозволили принять постриг. Но сначала мне доверили передать свое мастерство тем, кто живет в святыне. В древнейшем монастыре. И я этим горд.

— Это камень в твою карму, Мин. Тяжкий грех. Гордыня. Значит, ты еще не готов. Возвращайся в мир и хорошенько пострадай еще. А то нирвана тебе не светит. Снова во что-нибудь переродишься. А если не в такое красивое, как сейчас? Нет уж. Чтобы выйти из колеса Сансары, надо ощутить бремя верховной власти. Испить чашу желаний до дна. Никто не имеет больше, чем монарх. Видишь, Мин, как я забочусь о твоей карме, — голос мой ласков, хоть и несу я полную ахинею. Просто зубы ему заговариваю, чтобы не сбежал. Но мне до зарезу нужен регент!

Я-то баба, то есть императрица, да еще и вдовствующая! С четырьмя детьми! Мне одной со всем не управиться! И с ними, и с огромной империей! А этот сидит. С задумчивым, чтоб тебе навеки в Сансаре застрять, лицом! Очнись же, Ран Мин!

Но, увы! Непробиваем!

— Тебе надо с Учителем поговорить, а не со мной. Ты хорошо образована, Мэй Ли.

— Подкована, ты хочешь сказать. Это потому что я из… — другого мира, почти срывается с языка. Мало того: из другой эпохи! Где буддизм, конечно, остался, но у него хватает конкурентов.

Искушений тоже прибавилось. А еще есть Интернет. Сейчас у каждого, по сути, весь мир в кармане. Чем больше масштаб — тем больше искушений. Реклама так старается!

Вместо этого я говорю:

— … из Пекина. А там на все смотришь по-другому, в столице. Из других новостей: Гао хотят объявить наследником Третьего принца. А регентом его дядю. Либо генерала, либо чиновника, в принципе, годятся оба. А у меня ни одной реальной кандидатуры, за которую проголосовал бы совет.

— А что случилось с твоим… Князем, — с трудом говорит Мин. Видно, что ему все еще больно. Потому что он невольно кладет правую руку на грудь.

Туда, где полоснул убийственный клинок Лин Вана. Такие раны не заживают. Мастер был повержен, хоть и другим Мастером, но мужское самолюбие истекает кровью. Нет, не суждено тебе в нирвану, принц Ран Мин!

— Лин меня бросил.

— Шутишь?

— Он женился.

— Да ты что⁈

— И не собирается возвращаться в Пекин, — уныло говорю я.

— И ты примчалась ко мне.

— Это случайная встреча, клянусь! Я не знала, что ты жив!

— Я причинил тебе много зла.

— Да чего там! Выжила, как видишь. А ты просветлился за три года, и больше не будешь меня тиранить, сам сказал. Ну что, мир?

— Нет. Я не хочу быть регентом.

— Что ж…

Наш разговор затянулся. Я без толку теряю время. Поднимаюсь, машинально опершись о плечо его бывшего высочества. Колени-то разбиты. И чувствую, как это плечо напряглось. Эге! Если мой женский опыт меня не обманывает, то рано принцу в монахи!

Но держится, молодец! Глухо говорит:

— Эти твои штучки больше на меня не действуют, можешь не стараться.

Невольно вздыхаю:

— Да уж, соблазнительница из меня сейчас… Весь день маршировала по этим вашим лестницам, а потом отбивала поклоны Будде. Помоги мне дойти хотя бы до входа в Западную часть монастыря. Тут аж пять лестничных пролетов! Умру уже на третьем. Так что моя жизнь в твоих руках.

— Так и быть. Я не могу отказать в помощи просящему. Тем более, мы в Храме.

Меня сейчас стошнит. Ран Мин — олицетворение добродетели⁈ Куда ты смотришь, о великий Будда⁈ Это же религиозный беспредел! Шарахни живо этого придурка молнией по лысой башке! Пусть крутится юлой в колесе Сансары еще лет пятьсот! Ишь, соскочить норовит! Не верю, как сказал бы Станиславский!

Это же Ран Мин! Кто пытался меня соблазнить, расхаживая чуть ли не нагишом и демонстрируя искусство искушенного любовника⁈ А сколько их было до меня, несчастных женщин, которые пали жертвами его мужского обаяния⁈ Не говоря уже о том, что руки его высочества по шею в крови! Три года он молился! Ха! Мало!

Я прямо в бешенстве. Но это лысое чучело делает вид, что ничего не замечает! Усиленно демонстрирует благочестие!

Почти в обнимку мы поднимаемся в гору. Я слышу, как бьется его сердце. Но, увы! Ничего лишнего Ран Мин себе не позволяет! И впрямь ударился в религию, забыв о бренной плоти! Мне грустно, но я сделала все, что могла.

— Прощай, Мин. Целоваться не будем, ты ведь монах, — говорю насмешливо.

— Отчего же?

Я охнуть не успеваю, как меня притискивают к каменной груди, а губы обжигает поцелуй. И только я праздную победу, как железные руки Ран Мина разжимаются, и я вынуждена прислониться к стене.

— Прощай, Мэй Ли.

И статная фигура растворяется в темноте.

Вот бесстыдник! Оставил в смятенных чувствах! Я же теперь всю ночь спать не буду! Целуется он по-прежнему божественно! Как говорится, мастерство не пропьешь!

Я все еще надеюсь, что в Пекин поеду не одна. У меня будет спутник. Будущий регент. Но дудки! Нас провожают молчаливые монахи, Ран Мина среди них нет. Он на пути к нирване, гад такой!

Придется все расхлебывать одной.

Мои фрейлины чему-то улыбаются. Горный воздух им явно на пользу. Все ж таки этот древний Храм прекрасен! И черепаха…

Ну, явно знак! Не бросит меня милосердная Гуаньинь!

Я невольно засыпаю от усталости, ходить вчера пришлось так много! И все время в гору! Прихожу в себя уже под сводом главных ворот. Передо мной Запретный город. Моему-то колесу Сансары до полной остановки еще долго.

Крутись, Екатерина!

— Ваше императорское высочество!

— Госпожа!

— Наконец-то!

Оглушили, черти! Слышу со всех сторон:

— У Шестого принца режется зуб!

— Пятый принц залез на крышу, и сидит там с самого утра!

— Четвертый принц подсматривал за служанками, когда они мылись в бане!

— А Седьмая принцесса…

— Не орите сразу все!

Я дома!

Первое и главное, что меня волнует — это Сан Тан. Почему мой сын вдруг залез на крышу? Характер у него не подарок, и теперь я понимаю, в кого. Лин вовсе не ангел. Оказалось, что он обидчив и злопамятен. Упрям. Помимо того, что невероятно силен. И Мастер боевых искусств.

Сашка и ростом и силищей в папку пошел. Ему на крышу залезть, как делать нечего. Неужто не хочет учиться⁈ Это плохо. Я бы хотела, чтобы и от меня он унаследовал хоть какие-то положительные качества, а не только форму носа. Отличную память, к примеру. Склонность к аналитическому мышлению.

Эк, куда меня занесло! Сан Тан — шестилетний ребенок! Рано еще делать выводы о его умственных способностях. Все равно тревожно.

Но оказалось, что это протест. Наказали Седьмую принцессу. Малышка озорница, какой была и Ю Сю. Живой огонек. А девочку пытаются упаковать в жесткий корсет дворцового этикета, в котором мало того неуютно. Свободолюбивому ребенку с подвижной психикой вообще ни вздохнуть, ни охнуть.

Принцесса опять напроказничала, и ее лишили сладкого. Плюс закрыли в темной комнате до вечера. Наверняка идея гадины Чун Ми! Которая в последнее время слишком уж много себе позволяет.

Сан Тан же с самого начала проявлял к маленькой принцессе… Вот именно! Я всегда на это говорила: они же дети. У сына нормальная мужская потребность защищать слабого. Но к братику Седьмой принцессы мой сын ведь абсолютно равнодушен!

Даже злится. Потому что его симпатия осталась сиротой и горько плакала. Дети ведь не глухие. Отец Шестого принца публично его проклял за то, что убил свою мать. И в горячке отрекся от детей супруги Ю. И как вы думаете, кто утешил малышку? Сан Тан! Я надеюсь, что это братские чувства, и дочь Ю Сю, когда вырастет, станет женой одного из друзей принца Сан Тана. Надо будет пораньше об этом позаботиться, брачный возраст для принцесс начинается, как только они перестают быть детьми. И сами способны к деторождению.

Это ходовая разменная монета. Девочки династии. А вот принцу нужен династический брак, не меньше. И у меня уже есть план.

Пока же мне надо снять сына с крыши. Что касается шалостей Четвертого принца, тут все нормально. У подростка играют гормоны, а вокруг полно красивых молоденьких женщин. Это же гарем! Но куда смотрит наша полуспящая красавица? Я про мать. Пора заняться половым воспитание Четвертого принца, ему скоро четырнадцать! И это средневековый Китай!

— Леди Лао!

Она в недоумении машет огромными ресницами, похожими на опахала из павлиньих перьев: это ко мне обращаются? Бог мой, у нее и со слухом проблемы⁈ Еще одна аномалия⁈

Я приглядывалась к леди с тех самых пор, как она поселилась в моем Куньнингуне. Пока не поняла, в чем тут дело. Уж очень необычные у матери Четвертого принца глаза. Представьте, себе, у нее двойной ряд ресниц, редчайшая природная аномалия! Причем, вторые ресницы, крайне удачно располагаются позади первых и не причиняют вреда здоровью. У американской киноактрисы Элизабет Тейлор была такая же. Что делало ее взгляд глубоким и незабываемым.

До чего ж красивая женщина! Я про леди Лао. Но Бог, дав ей такую уникальную внешность, видимо, как компенсацию, вынул душу и запер ее в золотом ларце. Который закинул на дно глубокого колодца. А колодец тот, Конфуций знает, где! Не иначе как на священной горе, только вот на какой из?

Благородная супруга Лао даже к нарядам равнодушна. Единственное, что ей интересно — это пить чай. Часами. Она цедит чашку остывшей бурды, глядя в туманную даль. Не скажу, что женщина тоскует. Ей вообще не ведомы чувства.

Император тщетно пытался зажечь огонь в этой прекрасной фарфоровой кукле. Которую леди Гао затмила без труда. Там великолепное актерское мастерство, помноженное на ум и поистине выдающиеся таланты к рисованию и каллиграфии.

Не к ночи будет помянута эта змеюка! Наверняка воспользовалась моим отсутствием! Навестила царственного супруга!

— Вы наказали Четвертого принца, леди Лао?

— Его высекли по приказанию супруги Ми.

— Что⁈ Мерзавка! Живо сюда!

Вот кто буквально переродился после смерти Ю Сю! И меняет наряды не то, что каждый день! Каждый час! Интересно, на что она рассчитывает? Неужто не в курсе, в каком состоянии император? В полной прострации.

— Где ты шатаешься, Чун Ми⁈ Я уже час, как в своем дворце, а ты не поспешила меня приветствовать!

— Я была на примерке!

Золото в Куньнингуне льется рекой, здесь слишком уж высокая концентрация титулованных особ на один квадратный метр жилплощади. И аж три принца! Каждый из которых — потенциальный кандидат на трон. Смертность у нас по-прежнему высокая, а Второго принца сослали почти на границу. Где кочевники резвятся вовсю. И как это чудо природы собирается им противостоять, если оно не в состоянии нанести убийственного колюще-режущего удара? Хоть одного! И к дипломатии номер два тоже не способен.

Этого неудачного принца практически уже списали.

Вот и тянутся в наш Куньнингун делегации с подношениями. На всякий случай.

У меня от золота и нефрита уже кладовые ломятся! А Чун Мин, как официальная мать Пятого принца, проживающая вместе с ним в резиденции вдовствующей императрицы, имеет право пользоваться всеми благами Куньнингуна.

— На что ты надеешься интересно? — окидываю мерзавку взглядом и хмыкаю. Разоделась! Давно пора ею всерьез заняться. — Ты уже не так молода. А красотой не отличалась никогда. Кого ты пытаешься очаровать? — пристально смотрю на императорскую супругу.

В гареме есть красивые стражники. Про монахов я уже упоминала.

— Не все же мне страдать!

— Помилуйте меня, Будда всемогущий и справедливая Гуаньинь, что ты знаешь о страданиях⁈ И какое право ты имеешь распоряжаться судьбой чужих принцев и принцесс, когда есть старшая по званию? Ты всего лишь супруга, в то время как леди Лао Благородная супруга.

— Но это несправедливо! У меня тоже принц! И она, как и я, не пользуется милостью его величества! Почему же мой статус ниже, чем у нее?

— Потому что леди Лао, по своему рождению уже благородная дама, и прошла весь долгий путь в спальню Сына Неба, от начала и до конца. С отбора в наложницы. А тебя завели с черного хода, по моей протекции. Мимо огромной очереди. Потому что ночи императора были расписаны на год вперед. Или ты забыла?

— Но мне давно уже положено повышение!

— Порка тебе положена хорошая! Не смей распоряжаться в мое отсутствие в моем дворце! Хэ До!

— Я здесь, моя госпожа.

— Почему в Куньнингуне бардак⁈ Я кого оставила за старшего⁈

— Но, госпожа…

Чун Ми вконец охамела, поэтому евнух и смущается. К тому же я слышу:

— Хэ До больше не главный евнух, и я не обязана его слушаться! Мой ранг мне это позволяет!

— Что еще он тебе позволяет? — зловеще спрашиваю я.

— Все равно Сан Тана убьют, как только Третий принц станет наследником! А мне надо позаботиться о своем будущем!

— Что ты сказала⁈ Повтори!

Хватаю болтушку-врушку за ухо, вцепившись ногтями в беззащитную плоть. И начинаю ее терзать, то есть, безжалостно это ухо выкручивать. Чун Мин визжит от боли:

— Отпустиии…

Разжимаю пальцы, увидев кровь. Подумаешь, открытие! А то я не знала, что будет со мной и с Сашкой, когда благородная супруга Гао добьется своего!

— Смотри, не пожалей, — предупреждаю я Чун Ми.

Которая на сто процентов шпионит в пользу леди Гао. Интересно было бы узнать условия их договора. Увы! Я больше не могу дать больше! У меня нет военной поддержки, а армия генерала Гао ускоренными темпами марширует к Пекину, я просто уверена в этом.

Поэтому велю отнести свою особу к действующей императрице. У нации все еще есть мать. И первый принц, которого пока не сместили. И я надеюсь на поддержку. У ее величества, хоть и не такая знатная, но все же многочисленная родня. Вот пусть и поработают. Соберут голоса против клана Гао. Но меня встречает насмерть перепуганная женщина.

Во дворце у ее величества зловещая тишина. Служанки ходят бесшумно.

— Что у тебя с лицом? — невольно вздыхаю я.

— Вам не кажется, матушка, что его величество ведет себя странно?

— Ты что у него была?

— Скоро праздник Двойной Девятки. Нам необходимо провести ритуал восхождения на Холм накопленного изящества. С этим я и пошла во Дворец Небесной Чистоты. Но император сказал, что ни в какую гору больше не полезет. Останется у себя с… — она слегка запинается, — Ю Сю. Но ведь Благородная супруга Ю умерла и сейчас покоится в долине Шисаньлин!

— Она живет в его сердце.

— Но это же неправильно

— Неправильно то, что тебя волнуют такие пустяки на пороге гражданской войны. Готовится государственный переворот, и не все это примут. Смену власти. Ты хоть что-то соображаешь, а? — с надеждой гляжу в испуганные глаза Матери Нации. — У тебя сын.

— Он сказал, что на церемонии восхождения заменит отца.

— Идиот! Подписал себе смертный приговор! Отмени все немедленно, слышишь? Иначе твой принц сверзится с Холма. Там метров десять до земли, не меньше! Из павильона наверху. И до какой земли? Сплошные камни!

— Вы допускаете убийство во время священного ритуала?

— Я допускаю все. Особенно сейчас. Твой сын не готов унаследовать трон, Первый принц беспробудно пьет. Какие на хрен ритуалы⁈ У него язык, небось, заплетается! И падение его высочества с высоты никого не удивит. А перед Гао рухнет последний щит. Останется лишь утвердить Третьего принца в его правах.

— Это невозможно!

— Я тебя предупредила.

Императрица в полуобмороке.

Ловить мне здесь нечего. Она так и умрет на подмостках, во время бесполезной церемонии. Под бой священных барабанов. Заложница своего громкого титула. Своей судьбы.

Титул императрицы очень уж вкусный. Потому что это всего один шаг до титула заветного: вдовствующей императрицы и безграничной власти. Но двух вдовствующих императриц быть не может, это я прекрасно понимаю. С этой Матерью Нации мы как-то уживались.

И могли бы договориться. Но с леди Гао — никогда! Наша вражда не на жизнь, а насмерть. Пора бы встретиться и выяснить отношения. Поэтому я снова залезаю на носилки и велю отнести себя во Дворец Небесной Чистоты.

Само собой, что змеегад Сюй Муй пытается меня не впустить. Говорит, что его величество никого не принимает. Поэтому вспоминаю двоюродного брата-боксера. А залепить бы этому Мую в челюсть, от души. Какое право он имеет вставать у меня на пути⁈ Глухо говорю:

— Хэ До. Разберись с ним. Если что — я помогу.

Мой евнух, он жилистый, хоть и худой. Но весовые категории не равны, а в личных покоях императора на сто процентов сейчас находится хозяйка Сюй Муя, поэтому он зажмуривается от страха, но не трогается с места. Хотя Хэ До, пыхтя, пытается оттеснить врага от двери.

Блин, ну что такое! И почему я с утра должна заниматься рукоприкладством⁈ Мне это не по чину. То Чун Ми меня выбесила, то главный евнух уперся, как баран. Но дворцовая стража выглядит внушительно. И они явно колеблются. Чью сторону принять, мою или Сюй Муя и могущественного клана Гао? Тут надо действовать решительно.

Поэтому я подхожу вплотную к сцепившимся евнухам и отодвигаю рукой верного Хэ До со словами:

— В стороночку.

После чего поддаю коленом в то самое место Сюй Муя, которое давно уже лишилось сущности. Оная пребывает в ларце, да еще и в спирту. А ларец в Храме. Но в отличие от местоположения души леди Лао, этот Храм мне известен, я там достаточно нагрешила.

Бью я в надежде: а вдруг? Должны же были сохраниться нервные окончания и мышечная память.

Сюй Муй орет скорее от неожиданности, чем от боли, у стражников вытягиваются лица. Я и им говорю:

— В стороночку. Я войду в любом случае. Мне по каждому паху коленом пройтись?

Воины в смущении отступают. Они не привыкли к тому, что леди так себя ведут. А мне наплевать!

Императора опаивают, пользуясь его угнетенным состоянием! Его беспросветной тоской! И надо что-то делать!

Видимо, леди Гао всерьез рассчитывала на охрану и верного Сюй Муя. Потому что я застаю гадюку сидящей на коленях у Сына Неба. Она что-то нашептывает императору на ухо, по-хозяйски обвивая при этом его шею изукрашенной перстнями рукой. Змеиное движение, мне кажется, что и язык у гадины раздвоенный!

Другая рука играет… нефритовой печатью! Личной, императорской! Символом верховной власти! Леди то поглаживает ее, то кокетливо трогает пальчиком. Но при виде меня печать валится на бок от внезапного толчка:

— Ты?!!

— Ваше императорское высочество.

— Кто тебя впустил⁈ Вас…

Она бледнеет и слезает с коленей его величества. Встает рядом, закрыв спиной печать. Я не должна этого видеть. Только что печать была в деле.

— Если я хочу войти, то я войду, запомни это! Мне надо поговорить с приемным сыном.

— Матушка…

Хвала Конфуцию, император меня еще узнает! Есть шанс до него достучаться.

— В стороночку, — в третий раз говорю я. Обращаясь теперь уже к леди Гао. И ей что ли придется благородный нос расквасить? — Предупреждаю: если ты попытаешься мне помешать поговорить с его величеством, то я тебя за волосы отсюда выволоку!

— Вы не посмеете!

— Еще как посмею!

— Вас сюда никто не звал

— А тебя кто позвал? Сюй Муй?

— Меня позвал мой законный муж!

— Да как ты до этого опустилась⁈ Подбираешь объедки с чужого стола! Ведь он не тебя сейчас видит, а…

— Ю Сю, — счастливо улыбается император. — Ты здесь, со мной…

И тут я ловлю взгляд леди Гао, направленный на супруга. Будда всемогущий! В нем столько ненависти, в этом взгляде!

А когда-то они были счастливы. Прочный брак, двое детей. И так длилось довольно долго по меркам гарема, где лица наложниц меняются, как цветные камешки в калейдоскопе! Пока не появилась Ю Сю и не украла у Благородной супруги Гао сердце императора. С моей подачи, между прочим!

А дальше была опала, забвение, и даже заключение под стражу, после якобы покушений на трех принцев.

Леди Гао наверняка доносили о том, что творится во Дворце Небесной Чистоты. Который она больше десяти лет считала своей собственностью. О том, как счастлив ее муж с другой женщиной. Которую осыпает подарками и цветами. Зажигает в небе фейерверки в ее честь, запускает фонтаны. Лакомства и яства несут к столу захватчицы.

Но главное — любовь первого в империи мужчины. Сына Неба. И верность, потому что никого другого он в свои личные покои больше не зовет. Леди Гао легко могла бы простить его кратковременные увлечения наложницами. Это не просто норма, а и список составляется. Чтобы никого по мере сил не обделили вниманием.

Но муж пошел против написанных кровью правил гарема. Против исторического уклада Великой Мин! Да еще и не захотел скрывать этого! Брал с собой любимую жену на охоту, в военный лагерь, в дома вельмож, короче, повсюду, где бывал император, его сопровождала супруга Ю.

Пошли слухи, которые его величество и не собирался опровергать. Простушка добилась того, чего не в силах оказалась сделать первая красавица империи! Воспитанная идеально, но, увы! Мужчине не это надо. Не воспитание. Любовь, зажженная простой народной песенкой, полыхнула до неба! И как!

Одна беременность супруги Ю, другая… Титул, ставящий ее в один ряд с леди Гао. Дочерью могущественного и великого рода! Почти принцессой! Какую-то безродную девку! Чей отец — мелкий лавочник! Вот была буря!

А теперь — реванш. Брошенная жена вернулась. Неважно, каким путем, любые средства хороши, когда речь идет о мести. Леди Гао долго готовила это блюдо, оно не то, что остыло, в камень превратилось! В ледяной! Как и сердце Благородной супруги номер один. Она его угробит, императора, и глазом не моргнет! Но сначала нужен указ. Точнее два указа. О назначении Третьего принца наследником, а брата регентом. И можно рубить головы. Мою — первую.

Подхожу к приемному сыну. Кладу руку ему на плечо:

— Я могу тебе помочь. Знаю: будет тяжело. Но ты можешь снова стать решительным и сильным мужчиной. Правителем.

— Зачем?

— Потому что ты им родился. Ты шел к этому через столько бед. Завоевал полмира. Неужто не хватит сил выбраться из болота, куда тебя затянула она? — киваю на леди Гао. — Посмотри на нее внимательно. Это никакая не Ю Сю. Ю Сю умерла.

— Замолчи! — он сбрасывает с плеча мою руку. — Ты все врешь!

Ловлю торжествующий взгляд леди Гао. Но отступать не собираюсь.

— Ты должен выбрать. Прогони ее. Заточи в темницу Сюй Муя. Это он дает тебе отраву. Куда, интересно, смотрит главный императорский лекарь?

— Он говорит, что со мной все в порядке, — морщится Сын Неба. — Физический я вполне здоров. И мне просто надо отвлечься от горьких мыслей. И выспаться. Я долго страдал от бессонницы. Перемежающейся с кошмарами. А теперь мне хорошо. Врач говорит, что эти травы надо принимать для моего же блага.

— И его купили Гао! — ужасаюсь я. — Ты хоть понимаешь, что процесс необратимый⁈ Ты тонешь в дерьме! Да-да! Никакое это не лечение! Ты даже не знаешь, день сейчас или ночь! И кто с тобой рядом! Не являешься на заседания совета. Тебя вот-вот объявят недееспособным!

— Я сам передам власть другому. И уйду молиться в монастырь.

— Кому?

— Тому, кого выберет совет.

Резко разворачиваюсь в леди Гао:

— Указ уже готов?

— А как же, — сладко поет она. — Ты проиграла. Ваше императорское высочество, — леди издевательски мне кланяется. — И скоро ты освободишь для меня Куньнингун. Живой или… мертвой. Второй вариант меня устроит гораздо больше. И все быстренько забудут коронованную развратницу. Где же твой князь со своей армией? А мой брат уже близко.

Я с надеждой смотрю на императора. Ты же все слышал! Какие тебе еще нужны доказательства⁈ Готовится государственный переворот!

— Ну⁈

— Я выбираю ее, — кивает он на леди Гао.

— Что?

— Я хочу забвения. Мне больно. И я хочу убить свою память. Не слышать больше ее смех, забыть о ее глазах, ее ласковых руках… и о ее детях тоже. Оставьте меня все в покое! Дай… — он беспомощно глядит на жену.

— Как только она уйдет.

— Уходи, Мэй Ли! Ты здесь больше не нужна!

Выбор сделан. Сын Неба возвращаться не хочет. Он ушел за грань, туда, где реальность только раздражает. И обязанности тоже. Любые.

Мне ничего не остается, как уйти. И это почти конец. Осталась последняя попытка. Вечером прошу служанок:

— Принесите мне карту.

Девушки удивленно переглядываются:

— Какую карту, ваше высочество?

— Парка Бэйхай.

Вот же бестолковые! Полагают, что я спятила. Кричу:

— Хэ До! Меня интересуют постройки в императорском парке!

Мой евнух тоже думает, что я того… И округляет глаза:

— Сейчас⁈ Вы собираетесь на прогулку, госпожа⁈

— Да.

Я и в самом деле собираюсь завтра в Бэйхай. Мне необходимо кое-что уточнить. Насчет тамошних Храмов.

Я больше не могу выпустить Сан Тана из поля зрения, поэтому беру его с собой. Выдвигаемся утром. Но Пятый принц отказывается ехать без дочери Ю Сю! Приходится посадить в карету и Седьмую принцессу тоже.

Сан Тан мгновенно успокаивается. Чинно сидит, сжав крохотную ладошку девочки в своей руке. Защитник, будущий воин. Но пока еще, увы! Маленький ребенок!

Когда же ты вырастешь, сынок⁈

Но пока я обязана позаботиться о нас двоих. Ну и об этой крохе, которая изо всех сил пытается сдержать улыбку. Потому что мы покинули дворец, и я пообещала детям прогулку по озеру. Лотосы еще цветут, и мы сполна насладимся красотой.

Мне надо осмотреть парк Бэйхай на предмет… В общем, осмотреть. Заодно и убежище подыскать, если вдруг придется бежать из гарема. Монастырь с толстыми стенами. Такой вариант я тоже не исключаю. В Куньнингуне становится опасно.

Но время у меня еще есть. Никак не меньше месяца. И я не собираюсь попусту его терять…

… Роковой день наступает в праздник Двойной Девятки. Для меня это похоже, на всю жизнь переломный момент. Эта девятка с завидной регулярностью вламывается в мою карму. И судьба совершает новый неожиданный поворот.

Октябрьский день сегодня хорош. Один из так любимых всеми праздников приходится на девятый день девятого месяца по лунному календарю. То есть, дата плавающая. И в этом году пришлась почти на середину осени.

Обильно цветут хризантемы, окрашивая дворцовый сад всеми цветами радуги. И после того, как главная государственная проблема будет решена, чиновники дружно отправятся на банкет. Накрытый по традиции в павильоне на вершине Холма накопленного изящества. Даже не хочу думать, что будет дальше. Настроение у меня далеко не праздничное. Похоронное.

Мне дозволено присутствовать на церемонии в павильоне Высшей Гармонии, где у нас тронный зал. Благородная супруга Гао мечтает вполне насладиться своим триумфом. Хотя я думаю, что дело не только в этом. Она хочет знать, что я не сбежала из Запретного города. Держит меня под контролем.

Вполне возможно, что за порогом Высшей Гармонии меня ждут убийцы.

Поэтому верный Хэ До остался с детьми и моими инструкциями. Если я не вернусь, он должен немедленно бежать в поместье князя Лин Вана. А не получится выехать за городские ворота — скрыться в парке Бэйхай, за монастырскими стенами и послать князю весточку.

Леди Лао тоже предупреждена. И хоть толку от нее чуть, я надеюсь, что в критический момент мать Четвертого принца соберется с мыслями.

Сижу, как неродная, да еще на чужой свадьбе! Женят императорский трон, приданое богатое. Государственная печать, Парчовые халаты, казна…

Обсуждается кандидатура регента. Для этого императора ненадолго привели в чувство. Сначала будут прения, как и положено. Смена власти должна пройти строго по букве закона. Чтобы не оставалось сомнений в ее легитимности.

Император чуть ли не по слогам, словно видит его впервые в жизни, зачитывает указ. В котором говорится о болезни и временном уходе от государственных дел действующего Сына Неба. Дальше решать совету. Я сижу за ширмой, но все равно вижу, как младший Гао торжествующе улыбается. Неужто брат-генерал отказался в пользу чиновника?

Впрочем, мне без разницы. Мое положение от этого ничуть не лучше. У меня по-прежнему нет кандидата в регенты.

Я близка к отчаянию. Вот и конец попаданки Кати!

Но в этот момент под деревянными сводами тронного зала раздается:

— Его высочество принц Ран Мин!

Он все-таки пришел!!!

Это подобно грому среди ясного неба! Явление призрака, метающего молнии! Я аж встаю! И в волнении опускаюсь обратно за свою ширму, чтобы не выдать своих эмоций. Это и в самом деле Мин! Почти такой, каким я его запомнила в те времена, когда мы крутили любовь. Точнее, играли в нее, я-то уж точно. Но… такой, да не такой!

Принц больше не в оранжевом монашеском балахоне, а в светской одежде. Причем, вырядился как придворный щеголь! В темно-красном шелке! Ран Мин имеет полное право на этот цвет, раз он принц!

Даже волосы отрасли. На голове — мужественный полубокс, из-за чего черты лица проступают четче и резче. Его больше не обрамляют роскошные длинные волосы, одно из главных украшений ослепительного нашего высочества, когда они, эти волосы, на месте. Но я верю в то, что еще увижу их в полном объеме и во всем великолепии, раз Мин здесь!

Он явно решил вернуть Будде монашеские обеты. О, чудо! Интересно, что так пробило стального принца? Неужто наш прощальный поцелуй⁈

Сейчас Мин кажется гораздо старше, да и взгляд у него, как у матерого хищника, который решил уменьшить поголовье мелкотравчатых. Но есть среди присутствующих и волки, тоже матерые. Которые при виде Ран Мина недобро скалят зубы. И начинают медленно его обступать!

Зато император очнулся! Говорит удивленно:

— Мин! Разве ты не умер⁈

Мне тоже интересно: как он собирается легализоваться, после того, как был объявлен в государственный розыск? И портреты сбежавшего командира Парчовых халатов расклеили повсюду, включая самые дальние уголки империи. Хотя скрывался Мин всего-то километрах в сорока от столицы.

Храбрости его высочеству не занимать. Он удивительно спокоен.

— Я три года изучал труды великих мудрецов в буддийском Храме, — невозмутимо говорит Ран Мин. — Это было мое послушание. В прежней жизни мне не хватало добродетелей, чтобы занимать высокий пост.

Это уж точно! Невольно облизываю губы. Мин не видит меня за ширмой в подробностях, но уже знает о моем присутствии. И невольно косится в мою сторону. Не ждала, да? А я начинаю нервничать, потому что один из Гао орет, как ненормальный:

— Немедленно схватить его! Он государственный преступник! Изменник и предатель! Никто не имеет права добровольно оставить свой пост!

— Мне был глас божий, — резвится Мин. — И я не посмел противиться.

— А чем докажешь? — у министра чуть ли не пена изо рта.

И в самом деле. Нужны свидетели божественных откровений, тем более в средние века. А не то загремишь, как Жанна д’Арк, на костер. Инквизиторы любят точность. Когда, сколько раз, и стала ли вода вином. Марочным или нет, можно не уточнять. Хотя, желательно.

— У меня письмо Учителя к императору. Которое подтверждает мои слова.

Ран Мин и в самом деле держит в руках свиток. Оный исторический документ принц торжественно передает Сюй Мую. Чтобы тот с почтением преподнес послание из древнейшего монастыря его величеству.

Все молчат, пока император неторопливо разворачивает свиток. И пробегает глазами первые строчки. А потом невольно улыбается:

— Это же почерк Ван Цзи! И его печать!

— Великого Лунси! — подхватывают чиновники.

— Мудреца и философа Лунси!

— Учителя его величества!

Уф! Я перевожу дух. Империя держится не только на светской власти, но и на духовной. И ученых, прославивших свое имя, в Великой Мин свято чтят. Ван Цзи, чье почетное прозвище Лунси — один из столпов нашей современной науки. Заоблачной вершиной которой является философия. Я про средневековый Китай. Точнее, Ван Цзи — столп столпов. Если слово императора закон, то слово этого мудреца великое откровение. Даже Сын Неба должен к ним прислушиваться, к этим словам.

Ставка беспроигрышная. Я невольно восхищаюсь Мином. Запасся нужной индульгенцией. Но Гао так просто отступать не собираются. Вперед выходит генерал:

— Нам необходимо назначить регента. Вернемся к прениям.

И тут я подаю голос из-за своей ширмы:

— А чем вас не устраивает кандидатура принца Ран Мина, господа?

— И в самом деле, — император все еще под впечатлением. Они с Ван Цином большие друзья, а как иначе? Все принцы обучаются под руководством выдающихся наставников. Лучших из лучших. Письменное слово Учителя явилось в нужный момент. — Мой племянник достаточно знатен, мало того, что мой близкий родственник.

«Прибавь к этому, что сидишь на троне, который должен был занять его отец», — хочется добавить мне.

Ран Мин представитель старшей и более знатной ветви династии. Его бабушка была императрицей, а не только дед. И все, кроме Гао прикусили языки.

— Принца не было несколько лет, — вклинивается младший братец Гао. — И с порога — в регенты⁈

В принципе прав. И тут добавляет жару братец-генерал:

— В такой спорный момент его величеству необходима надежная охрана. И я об этом позаботился. Со мной отряд из сотни отборных бойцов. Остальная моя армия на подходе к Пекину.

Намек предельно понятен.

— О чем вы, ваша светлость? — очаровательно улыбается Ран Мин. — Сегодня праздник Двойной Девятки! Народ ликует и ждет развлечений. Я вот об этом подумал. И позаботился, чтобы никому не было скучно. Со мной три десятка монахов из монастыря Тайджи. Которых я лично обучал. Они пришли, чтобы продемонстрировать его величеству свое боевое искусство. И не только императору. Мы готовы выйти и на городские площади. Еще три сотни монахов идут к Пекину пешком, и наверняка встретятся по дороге с вашей армией, генерал. Надеюсь, что дальше они пойдут вместе.

Бац! Ловите плюху, Гао! Мин молодец, не один пришел. Точнее, приехал. С ним группа поддержки, я их видела недавно, этих монахов. Они и голыми руками кого хочешь, уделают!

Маневр генерала Гао принц тоже просчитал. И триста отменных бойцов преградят дорогу авангарду старшего братца Гао, если он не пожелает договориться с принцем Ран Мином.

Но триста, Катя! Как бы хороши они ни были, у противника-то несколько тысяч! А то и десятков тысяч солдат!

Хотя цель достигнута: Гао скис. Тот, который чиновник, он послабее. А его брат-генерал еще пытается сбить из этой жидкой сметаны масло:

— Предлагаю отложить вопрос о регенте. Его высочество абсолютно прав. Сегодня праздник. И мы не будем омрачать его спорами.

Надеется, что его армия прорвется через монахов Ран Мина. Время хочет выиграть. Пусть так. Император явно устал. Он-то ожидал, что все пройдет легко и быстро. А тут и сторонники действующей императрицы воспрянули духом.

— Принц Ран Мин достоин быть регентом… — раздается изо всех углов.

— Достоин…

— У власти должен быть член правящей династии. По крови, не по родству через супругу…

Я слышу за дверью лязг железа. Та сотня солдат, о которой говорил генерал Гао, уже на ступенях дворца!

Потом слышится возня. Ага! И монахи подоспели! Короткая схватка, точнее, толкотня за позиции на лестнице и — брейк. Все ждут приказа своего господина. А монахи слово Наставника.

Императору неохота принимать участие в этих разборках. У него своя философия: кто бы ни победил, это не вернет Ю Сю. Тоже логично.

— Предлагаю всем оправиться в павильон на Холме накопленного изящества, — слышится с трона. — И выпить мировую, — Сын Неба встает и всячески дает понять Совету, что заседание на сегодня закончено. Валите, типа. Оставьте меня, наконец, в покое. — Надеюсь, что скоро мы решим этот вопрос.

— Пока я не регент, могу я вновь возглавить Парчовые халаты? — а вот Ран Мин исключительно цепок. Не собирается уйти отсюда совсем уж не при делах.

— Конечно, Мин! — отчего-то радуется император. — Мне так тебя не хватало!

Вау! А кто поставил принца на колени перед своим дворцом на сутки⁈ Нашего красавца отсюда в полуобмороке унесли! Как быстро все забывается! Одного резанула потеря любимой, другого клинок Лин Вана. И произошла переоценка ценностей.

Превыше всего — жизнь. Оба это поняли и присмирели.

Я ликую, празднуя свое спасение, но потом понимаю — рано. Через парадное крыльцо мне не выйти. Я женщина и моя дверь отсюда — в Куньнингун. Потому что главную дворцовую лестницу оккупировали возбужденные предстоящей схваткой мужчины. И я для них всего лишь муха, неудачно попавшая в наваристый суп.

Придется отползать задворками. Мимо Дворца Небесной Чистоты, потому что змеегад Сюй Муй немедленно выдаст меня убийцам!

Сначала уходит император, потом начинают расходиться чиновники. Я с ужасом вижу, что никто не пришел за мной. В смысле охрана. Мне предстоит в гордом одиночестве пройти к своему паланкину. Метров двадцать, не больше, но за это время меня могут двадцать раз убить! По разу на каждом метре! Выходит, что для всех я уже мертва!

И тут вдруг слышу:

— Позвольте, я вам помогу?

Ран Мин! Он меня не бросил!

— Будь так любезен. Погода сегодня плохая. Мне нужен зонтик.

— А, по-моему, светит солнце.

— Его затмила туча ожидающих меня наемных убийц.

— Рад, что ты в порядке, Мэй Ли. Еще можешь шутить при таких обстоятельствах.

— Чувство юмора это все, что у меня осталось. Умру с улыбкой, если ты меня не проводишь.

— Мы давно не виделись с вашим императорским высочеством, и я хотел бы засвидетельствовать не только свое почтение. Но и физическую форму. Показать, что я в порядке.

— Это может быть опасно.

— Именно поэтому. Идем, — меня властно берут под локоть.

Это не совсем почтительно, но зато я выхожу на заднее крыльцо не одна. Так и есть! Меня встречают вооруженные солдаты! Но явно не в паланкин хотят проводить, а другой дорогой. В последний путь. Это видно по выражению их лиц, а также по количеству обнаженных клинков.

А Мин один, и мечей при нем всего два! Я почти начинаю нервничать. И слышу:

— Отойди.

Мин одной рукой задвигает меня за спину, другой достает из ножен сверкающий клинок.

— А, может быть, на помощь позовем? — предлагаю я. Нащупывая пяткой порог.

За троном можно спрятаться, я смотрела. Я такая маленькая, авось, и не заметят. Но мигом спохватываюсь: что же ты, Катя? Где твоя храбрость⁈ Поищи-ка лучше, чем бы их огреть, этих ублюдков. Которые вдесятером пришли за жизнью одной женщины. Хотя бы палку. А лучше канделябр потяжелее. Мину надо бы помочь.

Но он и один, похоже, справится. Пока я малодушно думаю об укромном местечке в тронном зале, Мин достает и второй свой меч. И еще до того, как тоже собираюсь вооружиться, бросается в бой.

Я и пикнуть не успеваю, как на меня валится окровавленный труп! И очень вовремя, потому что клинок наемного убийцы втыкается не в мое, а уже в безжизненное тело, закрывшее меня невольно, как щитом.

Ору на всякий случай, покуда выползаю из-под мертвеца. Придавил, цабака! Худеть надо, когда на дело идешь! Первыми умирают самые тупые и неповоротливые! Я вся в крови, авось подумают, что ранена, и отвяжутся.

В это время Мин идеально исполняет танец с саблями. Они похожи на сверкающие молнии, убийственные. И Мин метает их беспрерывно, положив на меня еще один труп!

Да что ж такое-то! Только на ноги встала! И мой взгляд упирается в стекленеющие глаза наемника. Впервые вижу. Это не солдаты из дворцовой охраны. И не Парчовые халаты. Слышу предсмертный хрип и невольно хочу перекреститься.

Упокой Господь этих несчастных! Прими их души, Будда, несмотря на отвратительные кармы! Перероди их хоть во что-то! А лучше в противных склизких жаб!

Пытаюсь встать на ноги, пока еще одним трупом не придавило. Мы в кровавой мясорубке! И это в центре города! В императорском дворце!

— Мин! — кричу я. — Осторожнее!

Потому что кто-то заходит сзади. Я этого не вижу, глаза залил пот и чужая кровь, но чувствую. Все мои инстинкты обострились, как у загнанного зверя. Мы с принцем Ран Мином выбираемся из расставленной мне ловушки.

Вот это уже настоящий бой! Его высочество сейчас не рисуется, не до того. Просто он неподражаем в этом искусстве: вид называется смертельный поединок. Мы идем к паланкину по трупам, и только в конце пути я соображаю: а кто же меня понесет?

Свита моя разбежалась, тру́сы! Служанки, евнухи, носильщики — все меня бросили!

— Забудь, — через плечо бросает Мин, не забывая парировать очередной смертельный удар.

То есть, он был бы смертельным, если бы мой защитник не подставил вовремя свой меч, и так уже порядком окровавленный.

Но кровь сегодня, в отличие от дождя, льется рекой. Подол моего платья промок после того, как ботинки набухли, и мне стало трудно передвигать ноги. И страшно. Я чуть ли не по колено в крови! По щиколотку уж точно! А Мин уже уложил четверых!

— Беги туда так быстро, как только сможешь! — командует он, махнув сверкающим клинком влево. Отступать придется огородами, путь мне кажется сейчас бесконечным!

Но что делать? Беги, Екатерина! И поспешай! Но вокруг одни трупы! Пока я их обойду… А передо мной вновь возник желающий заработать на моей смерти! И тычет в меня, несчастную, ножом! Еле успеваю увернуться! А тут и мой спаситель вклинивается между нами!

И все-таки принц великий Мастер! Недаром Лин был так мрачен после их поединка. Такое искусство не должно умирать!

— Иди впереди, — приказывает мне Ран Мин, расчистив, наконец, путь.

К черту носилки! В них я уязвима. Торопливо сбегаю по лестнице, оставляя за собой кровавые следы. И слышу за спиной все тот же лязг железа, крики и стоны. Боюсь обернуться. А вдруг Мина ранили? И копье убийцы целится уже в меня? Они вооружены до зубов, эти наемники, меж тем как у принца всего два меча. Но что его высочество ими творит! Лишь бы не оступился! Да будет тверда твоя рука, принц Ран Мин!

Мне неизвестно, что там, сзади. Но я слышу его дыхание. Оно у Мина особенное. Он дышит под удар. Вкладывая в него не только силу, но и всю мощь своих легких. А в ответ — предсмертные хрипы поверженных.

Оглядываюсь я только у ворот в Куньнингун. Картина ужасающая. За мной тянется красный шлейф, который услужливо «несет» принц Ран Мин. Не уставая подливать краску.

Видать им хорошо заплатили, этим мужикам, раз они и втроем рискуют нападать. Семеро остались у павильона Высшей Гармонии. То есть, трое у дверей, еще трое на ступенях лестницы, и один у стен Дворца Небесной Чистоты, мимо которого я бегу к себе, спасаться. Кровавый шлейф моего сегодняшнего платья тянется через весь Запретный город!

Но у ворот Куньнингуна оставшиеся двое все же отступают. Третьего Мин зацепил острием клинка. Мужик стоит на коленях и сплевывает на каменные плиты кровавую слюну, собираясь с силами.

— Иди, — бросает мне Мин, пнув ногой наемника, так что он заваливается на спину, как таракан, которого сковырнули со стола, и я понимаю: добить хочет.

Но это уже не поединок, а натуральное убийство. Мин просто перережет ему горло, этому несчастному.

Несчастному⁈ Да он гнуснейший негодяй! Поднял руку на члена правящей династии! Да еще на беззащитную женщину! Я проскальзываю за ворота, стараясь не думать о том, что сейчас происходит за ними.

А Мин красавчик! Проявил себя по полной! Мол, ты видишь? Чем я три года занимался в монастыре. Не только молился и читал философские трактаты. Еще и совершенствовался в боевых искусствах.

Но проблемы, похоже, не закончились. Как только я хочу войти в дом, то есть, во дворец, ко мне кидается Хэ До. Губы у евнуха трясутся:

— Госпожа! Он, он, он…

— О, Боже! Что случилось⁈ Где дети⁈

— Они во дворе, госпожа! Мне не позволяют к ним подойти! А супруга Ми бьется в истерике! Он, он, он… Ее смертельно оскорбили!

— А леди Лао? — плевать мне на Чун Ми. Где мать Четвертого принца, старшая дама в отсутствии меня⁈

— Пьет чай.

Совсем хреново. Это у нее нервное. Кидаюсь во двор. Сердце пылает. Я-то жива, а вот Сан Тан…

И натыкаюсь на презрительный взгляд. Я его сразу узнаю́, этого парня, несмотря на то, что он сильно вытянулся и возмужал. Но взгляд остался тот же. Дикого кота, голодный и злой. Глаза косые, узкие, губы тонкие, скулы выпирают, как щитки. Угловатый подросток, по меркам времени, из которого я сюда прибыла, еще даже несовершеннолетний! Сколько ему? Шестнадцать, семнадцать?

Но гонору!

— Как ты сюда попал⁈

— У меня письмо моего князя и жетон.

— Немедленно дай мне письмо!

— Это письмо для меня, не для вас, — нагло ухмыляется Сяоди. — Для вас там нет ни словечка.

— Что ты здесь делаешь⁈

— Охраняю Пятого принца.

Лин выполнил свое обещание. Сына не бросил. Хотя, толку в одном защитнике, когда убийц десятки? Но я вынуждена взять свои слова обратно. Только что Ран Мин мне доказал, что Мастер боевых искусств способен и в одиночку противостоять отряду.

Сяоди меня к сыну не подпускает. Мальчик играет с малышкой-принцессой, ее брат мирно спит на руках у няни. А Четвертый принц так и вьется вокруг Сяоди. С восторгом рассматривая его экипировку.

И то сказать: средневековых боевых гаджетов на парне навешано столько, что он похож на разукрашенную игрушками современную новогоднюю елку. Два меча, кинжал и еще какие-то прибамбасы, применения которым лично я, женщина, не нахожу. Явно косит под Лина, хмуря брови и бросая на меня ненавидящие взгляды.

Справедливости ради: мы никогда не ладили. Ненавижу гаденыша!

— Хорош защитник! — язвлю я. — Меня чуть не убили! А детей могли похитить!

— Ничего бы с ними не сделалось. Я тут давно.

— Что⁈

— С вечера сижу, наблюдаю. А так-то меня стража еще неделю назад сюда пропустила. По записке моего князя к начальнику дворцовой охраны. Эти котята, то есть, принцы с принцессами были в безопасности. А Четвертый подсматривал за служанками, когда они переодевались. Я тоже глянул, из интереса. Так, ничего особенного.

— Ты, ты, ты… Четвертый принц! Ты опять за свое⁈

— Они знали, что Четвертый подсматривает, — невозмутимо говорит Сяоди. — А вот что я тоже подсматриваю, не знали. Иначе не стали бы раздеваться совсем.

— Выпорю всех! И тебя, наглец, слышишь⁈

— Только попробуйте! Я тут по делу. Этих щенков охранять. То есть, котят. Принцев, я хотел сказать. Одного принца. Пятого. Остальных так и быть, за компанию. И девчонку.

— Почему же ты мне не пришел на помощь?

— Вы разве не слыхали, что я сказал? Меня мой князь прислал. Я не ваш телохранитель, а вот его, — Сяоди через плечо кивает на Сан Тана. — А что будет с вами, мне наплевать. Вам только надо сделать меня начальником охраны.

— Чьей? Моей?

— Вы и сами выкрутитесь.

— Надо говорить госпожа, — раздается за спиной властный голос принца Ран Мина.

Сяоди еще больше хмурится, а я невольно отступаю, оставляя Мастеров лицом к лицу. Ибо я не сомневаюсь, что, несмотря на юный возраст, Сяоди преуспел в боевых искусствах. Ведь его натаскивал сам Лин Ван!

Мин тоже это понял. Он окидывает Сяоди внимательным взглядом и усмехается. После чего стремительно выхватывает клинок со словами:

— Урок хороших манер.

Лезвие еще даже не успели вытереть от крови, которая недавно пролилась. А наш с его высочеством вид говорит сам за себя: мы пробивались сюда по трупам. И победили. Но Сяоди нисколько не смущен.

Он и ловок, как дикий кот. Кажется, что у мальчишки почти нет костей. Гибкий, подвижный, стремительный хищник. Сверкают клинки, слышится учащенное дыхание мужчин. И Мину приходится сейчас гораздо тяжелее, чем когда он дрался аж с десятком дилетантов.

Нет, они тоже, конечно, умели убивать. Но разница между убийством и искусством убивать колоссальная. Как между работой на заказ и свободным творчеством. Вот теперь я это вижу.

Сяоди легок, как перышко. Делает кульбиты, уклоняясь от ударов. Перекаты, если вдруг приходится бить низом. И мгновенно вскакивает на ноги. Да, он юн, но у него одна забота — война. Это его богиня.

А для Мина эта война лишь одна из жен. Принц разносторонне одарен. И порою изменяет главной жене с любовницей-философией. А то и с реальной женщиной. Хотя, он три года провел в монастыре, где принял постриг. Значит, изменял с каллиграфией. Но он не молится на своих жен и не отдается, ни одной безраздельно, как Сяоди своей богине.

В общем, схватка на равных. И мне пора бы положить этому конец.

— Сяоди! — кричу я. — Если ты не остановишься, Сан Тан останется без телохранителя! Выполняй приказ князя! Остановись! Я тебе велю именем Лин Вана!

В этот момент Мин удачно контратакует. И Сяоди делает вид, что уступил.

Наглец лежит на земле, исподлобья глядя то на принца Ран Мина, то на меня. Якобы раздумывает. А, может, и впрямь, собирается продолжить поединок. Он нисколько не устал, и на нем — ни царапины. А по Мину не поймешь, чья на нем кровь. Я начинаю волноваться.

— Поднимайся! — велит его высочество. — Хватит дурака валять.

Сяоди по-кошачьи вскакивает. Мягко, пружинисто. Насторожившись, ждет. Что будет дальше?

— Проверить хотел, — усмехается Мин. — Надежный ли у Пятого принца защитник. О госпоже я уж сам позабочусь.

— Я вас когда-нибудь убью, — говорит вдруг Сяоди. Видимо, сделав для себя какой-то вывод. — Вы мне не нравитесь.

— Это будет не скоро. Я пойду, Мэй Ли, — бросает принц. — Разберись тут со своей свитой. У тебя прибавилось забот.

Он подходит вплотную и еле слышно говорит мне на ухо:

— Я скоро приду. Жди. Нам надо переговорить.

Я чувствую, как сначала ухо, а потом и щеку опалило жаром. И ловлю на себе презрительный взгляд Сяоди. Интересно, что мальчишка знает об отношениях мужчины и женщины? Хотя, он же подсматривал за служанками. А те обнажились полностью, зная, что к окну приник Четвертый принц.

Первый сексуальный опыт мальчиков из знатных родов хорошо оплачивается. Что уж говорить о принцах! Та, кто научит его искусству любви, дальше может жить безбедно. В собственном домике, за пределами Запретного города. Или лавку торговую заиметь.

После того, как мать (или придворная дама) сочтет, что принц достаточно «образован», ему соберут гарем из девственниц. А то и сначала женят. А его первую женщину с почетом проводят «на пенсию».

Известны случаи, когда их высочества не бросали своих возрастных любовниц. Вот служанки и вертят хвостами. В надежде соблазнить перспективного сына императора. Обычное дело. Кто знает, какие у подростка пристрастия? Худенькие ему по нраву или в теле. Бойкие или, напротив, покорные.

Но о чем это я размечталась? Какой такой секс? Это потому, что Ран Мин все еще стоит рядом. И чего-то ждет. Ах, да! Он же подвиг совершил! Спас меня от смерти!

— Спасибо, Мин, — также тихо говорю я. — Конечно, приходи.

Вопрос о регенте по-прежнему открыт, и надо это обсудить.

Или не это?

Появление Сяоди вносит в наши ряды смятение, но мой вид пугает обитателей Куньнингуна гораздо больше. Потому что я в крови с головы до ног, платье порвано, от парадной прически ничего не осталось. Я осыпала роковую лестницу золотыми и нефритовыми шпильками, мне вряд ли их вернут.

Все даже забыли о принце Ран Мине, который сегодня внезапно воскрес!

— Госпожа, что с вами случилось⁈

— Вы не ранены, госпожа⁈

— Где же ваши украшения⁈

— Их забрал Харон. Откупилась. — Боже, что я несу! Они же не читали мифов Древней Греции! Меня недавно усиленно пихали в лодку, направляющуюся в Царство Теней. Харон — это перевозчик. Пока он подбирал драгоценные шпильки из моих рассыпавшихся волос, я увернулась от навязчивой гражданки с косой. — Сама пока не поняла, но вроде бы нигде не болит. Хотя… Ты. Подойди, — пальцем маню засранца, который посмел мне дерзить. Мою новую головную боль. Мало мне было четырех детей! Сяоди нехотя делает пару шагов. — Где ты спишь?

— Когда как, — ухмыляется он. — Сегодня вообще не спал.

— Ты знал о заговоре?

— А то.

— И…?

— У меня приказ вывезти в случае опасности Пятого. Этот лысый замухрышка, — Сяоди кивает на Хэ До, — все делал правильно. В ворота их бы пропустили. А там я показал бы нужную дорогу. Суки Гао нас бы не догнали.

Я невольно чувствую уважение. Лин прислал дельного человека. У Сяоди был выбор: приглядывать за мной или за детьми, поскольку мы разделились. Я бы и сама поручила ему оставаться с Сан Таном.

— Ты можешь больше не прятаться, Сяоди. Ночуй в Куньнингуне, в покоях Пятого принца. Не отходи от него ни на шаг.

— Накажите его госпожа! — кидается ко мне Чун Ми. — Ему не место в покоях моего сына! Я этого не потерплю!

— А кто ты такая? — усмехаюсь я.

— Императорская супруга Ми!

— Я в смысле: какой от тебя толк? Узнай ты, что Сан Тан в опасности, что бы стала делать? Хотя, эта опасность от тебя и исходит. Языком поменьше болтай и не шатайся по дворцам моих врагов. Сяоди мужчина, ты женщина, вместе вы в одних покоях находиться не можете. Следовательно, ты переезжаешь. Собирай вещички. Тут есть павильон…

— Отселить меня от сына⁈ Я буду жаловаться императору!

— Если бы это было возможно, и страна была бы сейчас другой. Но император никого не желает видеть. И тебя он тоже не примет.

— Но этот ваш Сяоди меня смертельно оскорбил!

— Как именно?

— Я дама, и не могу этого повторить!

— Сяоди?

Засранец нагло ухмыляется. Чун Ми багровеет. Что при ее традиционной бледности крайняя степень бешенства.

Мальчишка слишком долго был в военном лагере, что вы хотите? Лексикон у воспитанника Лина не богат, и соленых словечек в нем больше, чем прилагательных.

— В общем, так, — подвожу итог я. — Мне сейчас не до вас. Надо помыться и переодеться. Князь мне точно ничего не просил передать на словах? — пристально смотрю на Сяоди.

Он сует руку в карман, и я невольно холодею. Самое страшное для меня, если Лин вернет обручальное кольцо. А если он и не сам это сделает, а через стороннее лицо, пусть даже это лицо его названный младший братишка — это вообще подобно смерти. И мне сейчас гораздо хуже, чем под лежащим на мне окровавленным трупом.

Но Сяоди вынимает… пинетки! Или как у них тут это называется? В общем, обувку для грудного малыша. Вышитые мельчайшим розовым жемчугом по искусному вязанью, настоящее произведение искусства. И я из ада возношусь в рай. Это вещичка Чен.

Ее отец не смог найти слов, чтобы меня успокоить. Он по-прежнему не хочет мне писать. Не желает ничего обещать. Но дает понять, что между нами есть связь. Это наши дети.

Жадно хватаю пинетки. Хочется уткнуться в них носом, почувствовать сладкий запах моего ребенка. Еле держусь. Потому что рядом Чун Ми. И другие. Которые внимательно на меня смотрят. Только Хэ До понимающе хлюпает носом. Расчувствовался.

Он ведь стоял под дверью, пока я рожала. Мы с Чен его семья. И Сан Тан.

— Спасибо, Сяоди, — говорю я. — Знаю: ты не хотел мне ее отдавать. Хорошо, что ты так предан князю. Надеюсь, ты готов отдать за Пятого принца жизнь.

— Вам не о чем беспокоиться… госпожа, — все-таки добавляет он. Видимо, урок Ран Мина парня впечатлил. — Я свое дело знаю.

А я знаю, что Лин теперь будет осведомлен обо всем, что происходит в Куньнингуне. Сяоди наверняка донесет своему божеству о явлении принца Ран Мина в Запретном городе. И о том, что его высочество обещал обо мне позаботиться.

Ну и пара словечек, сказанных принцем мне на ухо. О них непременно будет доложено. Голубиной почтой или курьером. Разумеется, Лин обучил воспитанника не только убийственным ударам, но и грамоте. То есть, начало этому положила я, пока мальчишка был в Запретном городе. Сяоди из простой семьи и в науках не преуспел. Но зато он идеальный солдат. И рядом с ним Сан Тан в безопасности.

Приходит евнух от императрицы, меня приглашают на горовосхождение. Я отказываюсь, сославшись на недомогание. О бойне у Дворца Небесной Чистоты все в гареме уже знают. Трупы унесли, лестницу вымыли, добычу поделили. Я про мои украшения.

Я могу быть ранена. Или в шоке после случившегося. И меня оставляют в покое.

Если бы сегодня к власти пришли Гао, все сделали бы вид, что ничего не случилось. Меня бы потихоньку снесли в долину Шисаньлин, под бочок к покойному супругу. Да и забыли. Но Парчовые халаты снова под командованием принца Ран Мина. Поэтому будет перегруппировка. Кто-то примет его сторону, кто-то останется с Гао.

Начинается заварушка. И мы еще не победили. Я жду Мина. Он сам сказал: надо переговорить.

Вечер светлый и теплый. Вот-вот и зажгутся звезды. Но я терпеливо жду. Мне нужны объяснения. Что заставило его высочество переменить свое решение? То есть, я-то в курсе, а сам он как считает?

Я нарочно приказываю накрыть стол в саду, в беседке, где обычно играют в го. И где нас с Мином отлично будет видно. Нет, местечко выбрано уютное и укромное, но я-то знаю одного любителя запретного. Который нагло ломится туда, куда ему не позволяют. И которому не нравится принц Ран Мин. На то и расчет.

Мин приходит слегка навеселе. Трындец монашеским обетам! Главное начать! Принц уже переоделся в светское и отметил праздник Двойной Девятки. Мин-то на горе, похоже побывал! Потому что при нем корзина.

— Я принес тебе угощение, Мэй Ли. Пирожные с Холма. И хризантемового. Вмажем?

Я невольно вспоминаю рагу из любимца Ю Сю, которым принц меня потчевал в гробнице. Еда из его рук убийственна. Но что было — то прошло. Он ведь три года молился. Авось пересмотрел свои методы укрощения строптивых.

Кувшинчик внушительных размеров! Невольно вздыхаю:

— Идешь проверенным путем? Мы это уже проходили. Или ты забыл, что пить я умею?

— Не забыл, — смеется принц. — Кстати, как ты меня тогда перехитрила? Я про фаланджи. Ведь ты же все время была у меня на глазах. И не могла перезарядить ружье.

— Так и не понял? Тогда это останется моей тайной.

— Придет время, и ты мне все расскажешь, — вкрадчиво говорит Ран Мин. — Под пытками. О, это будут сладкие пытки! Я не только в боевых искусствах Мастер. Ты так мило краснеешь. А ведь мы еще даже не выпили вина. Я как раз об этом и хотел поговорить. О нашем союзе.

Что поделаешь? Терплю. Мне у него тоже кое-что надо выведать.

Располагаемся в беседке, Мин неторопливо, со вкусом открывает корзину. Есть мне не хочется, а вот выпить… Хотя, надо быть начеку. Мин ведь тоже умеет пить. А красный шелк ему идет. Темно-красный. Хотя сейчас принц в синем. Тот великолепный костюмчик безнадежно испорчен, вряд ли его можно отстирать.

По первой выпиваем молча. Без тоста. За встречу, и тут без комментариев. Семь трупов осталось на нашем пути в Куньнингун. Мы пьем за то, что наемные убийцы отправились в ад, а мы под звездами пьем хризантемовое. Сегодня удача на нашей стороне. Вот за нее!

— Итак, — говорю я, когда Мин вновь наполняет чаши. — Ты вернулся.

— Как видишь, — он лениво разваливается в кресле. Мы никуда не торопимся. Принц-то уж точно.

— Причина?

— Регентство. Ты ж сама меня просила.

— Но ты отказал.

— Мы долго беседовали с Учителем. У нас был диспут. И я склонился перед Великим мудрецом. Его доводами.

Тайком улыбаюсь. Потому что на самом деле диспут устроила я. Мы с Лунси вот уже месяц состоим в переписке. Мне даже пришлось приоткрыть мою тайну. И будущее. Все для блага Великой Мин.

— Ван Цзи и в самом деле гений. Ты был непреклонен там, в Храме.

— Учитель доказал, что Будда есть в каждом из нас. Он повсюду — в красоте заснеженных гор, в звонком пении птиц, в летнем дожде и журчании горного ручья. И разумеется, в человеке, любом. И чтобы достичь Просветления, не нужно стремиться к нирване, становиться отшельником, аскетом, отказываться от всех радостей мирской жизни и читать религиозную литературу. Познать Истину можно, разбудив Будду внутри себя. Нужно ждать озарения. Которым может стать все, что угодно. К примеру, удар по голове, парадоксальный диалог или… близость с необычной женщиной.

Блин! Лунси! Можно было обойтись без тантрического секса⁈ А Мин после этих слов придвигается вплотную:

— Итак, Мэй Ли, на чем мы остановились?

— Ты по-прежнему холост?

— А где бы я, по-твоему, мог жениться? В Храме? Конечно, я свободен. Мы ведь с тобой мыслим одинаково. Для того, чтобы стать регентом, мне необходим выгодный брачный союз.

Я на всякий случай отодвигаюсь. Не так быстро, ваше высочество!

— И ты решил, что я тебе в этом могу помочь?

Ран Мин снова придвигается:

— Мы одного поля ягоды, я тебе уже это говорил, Мэй Ли. Я с радостью буду пользоваться твоими знаниями и твоими советами.

— Платонический брак? То есть, партнерский. Без интима.

— Ну, иногда я буду тебя баловать, — говорит этот наглец. — Чтобы ты не зачахла. Спать с тобой. Но верность не обещаю. У меня будут наложницы.

— Полагаешь, я в одиночку не справлюсь?

— Брачная ночь покажет. Я надеюсь консумировать брак. За тобой должок.

— А мне-то какой навар с этого?

— Я буду защищать твоего сына.

— У Сан Тана уже есть защитник, если ты имеешь в виду Пятого принца, — невольно кошусь в кусты. — У меня детей нет.

— Да брось! По слухам, ты не так давно родила еще и девочку.

— Как⁈ И до монастыря в горах доходят слухи⁈ И вы, монахи, им верите⁈ Вы же чужды светской жизни.

— Я поднимался на Холм накопленного изящества, забыла? А потом был банкет. Леди Гао намекнула мне, что моя неотразимая красота не произвела на тебя впечатление. Ты мне тоже верность не хранила.

— Мин, ты о чем⁈ Мы не были любовниками!

— Какая же ты все-таки развратная, — притворно вздыхает этот бабник. — Женщина должна быть скромной. А ты так свободно говоришь на эту тему, что даже я смущаюсь.

— Кому ты врешь? Тебя смутишь, как же! У тебя со скольких лет гарем? Ты ж принц! Да и что я такого сказала? Мы не переспали. Это просто факт, и никакого кокетства.

— А мои поцелуи? Ты должна была помнить о них всегда. А не рожать детей от других мужчин.

— Нет у меня никаких детей! Не пытайся поймать на слове!

— Нет, так будут. От меня, — невозмутимо говорит его бесстыдное высочество.

— Ну, уж нет! Я собираюсь остаться вдовствующей императрицей! А Сан Тана будет защищать Сяоди!

— Этот щенок, который вообразил себя Мастером только потому, что смог со мной сегодня сражаться на равных? Когда я был измотан предыдущим боем с десятью противниками, а он свеж. А что у него есть? Кулаки? Парочка мечей? Я говорю о реальной власти. А там даже мозгов нет, подумать.

Мне кажется, что я слышу хруст черепицы на крыше. Сяоди горяч, и Мин его разозлил.

— Есть еще Лин.

— Сама сказала, что он тебя бросил.

— Ты ведь не любишь меня, Мин. Мы это уже выяснили.

— Любовь бывает разная. Меня никогда не привлекало твое тело, это правда. Там не на что смотреть. Хотя сейчас я бы не отказался. После стольких лет воздержания, — его рука ложится на мою талию. Ран Мин властно прижимает меня к себе. — Но мне нужна твоя мятущаяся душа, Мэй Ли. Твоя изворотливость, ум. Твоя непокорность. То, чего твой недотепа никогда не оценит. Будь моей…

Мое самообладание дрожит от учащенных ударов пульса, крепость вот-вот падет, потому что и я давно уже на голодном пайке, но в это время в саду раздается ужасающий грохот. Мы с Мином одновременно вскакиваем.

Я уже как-то упоминала, что дворцовые крыши украшают фигуры мифологических и не очень существ. Фениксы, драконы, львы. Символы верховной власти и защитные тотемы. До сегодняшнего дня я была уверена, что присобачили их намертво.

Но этот несносный и неуправляемый гаденыш умудрился отковырять одну из «горгулий»! И запулить этим шедевром средневекового искусства в статую, притулившуюся у этажерки с хризантемами, цветущими буквально в двух шагах от беседки, где мы ворковали с Мином!

В результате два исторических памятника столкнулись буквально лоб в лоб! И статуя рухнула на горшки с цветами, такой силы был удар! Поднялся немыслимый переполох помимо тучи пыли! Со всех сторон набежали слуги!

— Кто посмел помешать мне ⁈ — я вижу, как Мин в бешенстве пинает ногой разбитый горшок.

Осторожнее, ваше высочество, вы топчете такие прекрасные цветы наших с вами чувств!

А я понимаю, что на территории Куньнингуна за свою нравственность могу быть спокойна. Сяоди — он вездесущ. И за неделю все здесь облазил. Мину сорванца ни за что не найти, принц может орать сколько угодно, и даже ногами топать, но на крыше горгулий еще хватает. И все они будут лететь вниз, пока его высочество пытается меня соблазнить.

Мин тоже это понимает и быстро уходит. Сказав мне на прощание:

— Лучше уж ты ко мне, Мэй Ли. Мы скоро продолжим наш разговор. Я намерен добиться ответа.

Остальные расходятся где-то через час. Убедившись, что Сяоди улегся на полу, у постели Пятого принца, решаю отложить пока взбучку.

Да и что я скажу парню? Я ведь прекрасно знала, что за нами приглядывают. Более того: ломала комедию. Но и я не каменная.

На дворе глубокая ночь, но не спится, хоть убей! Стыдно. Мин-то не знает о моих проделках. О закулисных играх за его спиной. О том, что я по карте вычислила монастырь, в который почти что мертвого принца отвезли на своей убогой телеге крестьяне. И имела долгую беседу с тамошними монахами.

Таким вот образом я вышла на Лунси. Который долго отказывался со мной общаться. Он живет в религиозно-культурном ансамбле парка Бэйхай набегами, основная же резиденция Великого мудреца — Храм Тайджи.

Чего мне стоило выманить Лунси на встречу с женщиной, о которой он был наслышан немало плохого! Пришлось даже Карла Маркса приплести! Поистине «Капитал» — великая сила! В теологии-то Лунси намного сильнее меня! Но я гораздо круче в политэкономии!

И основные принципы идеологии, известной в двадцать первом веке, из которого я загремела в Китай под названием научного социализма, заинтересовали великого философа. Ведь именно идеи равенства и братства победили в итоге в Поднебесной, отправив ее императоров на свалку истории.

Мы с Лунси встретились, обсудили текущее положение дел, поговорили о будущем, потом вступили в переписку. В результате которой в монастырской библиотеке был откопан трактат по чань-буддизму. Будда типа в каждом и не обязательно торчать безвылазно в монастыре, чтобы обрести нирвану. Эти откровения и обрушили на обритую голову бедного Мина. Признаюсь — моих рук дело.

Но вот Просветление путем секса — это явно перебор. Каждый ведь понимает откровения мудрецов в меру своей испорченности.

Я непременно должна рассказать Ран Мину всю правду! О том, что встречалась с Учителем. И прямо сейчас!

Встаю и иду разыскивать Хэ До, разгоняя по пути полусонных служанок.

— Проводи меня.

— Вы куда, госпожа? — отчаянно зевает мой евнух.

— Покаяться хочу. Я совершила очередной бесчестный поступок.

На самом деле бесчестный поступок я собираюсь, совершись сейчас, потому что крадусь глубокой ночью к холостому молодому и красивому мужчине. Якобы для философской беседы. Кого я хочу обмануть? Даже евнух что-то подозревает. Хмуро спрашивает:

— Куда это мы идем?

— Мне нужен священнослужитель.

— Тогда вам в Храм надо, госпожа! Это в другой стороне!

— Он недавно вернул монашеские обеты. И в этом виновата я. Встала на пути человека к нирване. Непростительное свинство. Он должен принять решение осознанно, а не под давлением авторитета. Своего Учителя. И меня, бессовестной.

— А что, до утра это не ждет? Ночью спать надо!

— Боюсь, что моя совесть не проснется вновь с рассветом. Надо ловить момент.

Так, препираясь, мы с Хэ До доходим до дворца его высочества Ран Мина.

Интересно, куда принц подевал монахов, которые приехали с ним в Пекин? Но их я опасаюсь зря. Они спят вповалку прямо под звездами, благо привычны к отсутствию любого комфорта, и мое появление им — фиолетово. Здесь, небось, постоянно шмыгают женщины, в поисках наставника для богословской беседы. Вон их сколько привалило! А Просветления все жаждут! Запретный город полон греха.

Остановить меня пытаются слуги:

— Его высочество спит!

— Я его разбужу.

Но делать этого не приходится. Едва дойдя до двери в спальню Ран Мина, я понимаю, что его высочество спит не один! Из-за двери доносятся такие выразительные стоны! Женщина явно довольна!

Ого! А теперь доволен и принц! Интересно, накатило на него Просветление вместе со столь бурным оргазмом⁈

Вот же дура! Кому я поверила! После того, как обломилось у меня, этот бабник по дороге в свой дворец подцепил одну из служанок! Конечно, все женщины здесь принадлежат императору, но кто его видел в последний раз? И когда? Дисциплина заметно разболталась с тех пор, как Благородную супругу Ю отнесли в долину Шисаньлин.

Хотя, надо отдать принцу должное: он меня честно предупредил, что хранить верность не собирается.

Я резко разворачиваюсь и пихаю локтем смущенного слугу:

— Молчи о том, что я здесь была, слышишь?

После чего выхожу во двор и бросаю Хэ До:

— Идем!

— Что, не сложилась беседа? — ехидничает эта кастрированная зараза.

— Ты в этом ничего не понимаешь! Ты евнух!

— Потому я и вижу больше, чем вы. Этот чтоб его принц для вас, женщин, все равно, что липкая лента для мух. Уж больно манок. Так и будете к нему клеиться. Не стыдно вам? А еще императрица!

— Еще и вдовствующая! Давай, скажи это!

— И скажу! Этот мужчина не для вас!

— А какой для меня? Который даже весточку не прислал до сих пор? Зная, что я в опасности.

— Он прислал Сяоди.

— Ничего себе подарочек! Он в нас с Мином сегодня запулил шедевром средневекового искусства, неуч! И если бы не статуя, разбил бы такой же шедевральный сервиз из китайского фарфора эпохи Мин! Изваяние, кажется, выдержало, хотя подлежит реставрации. А вот горшки побились все.

— Мало во дворце этого добра! Сервизов ваших и статуй! А вот ваша женская честь, она единственная!

— Слушай, заткнись, а?

Но в целом прав. И чего я поперлась к Мину ночью? Убедиться в его верности? То есть, в неверности. Но лекарство хорошее. Отрезвило. Я ничего ему не скажу. Пусть все идет, как идет. А сам Мин Ран идет в расставленную ему ловушку.

Он ведь рассчитывает на мне жениться. Считая, что это поможет ему закрепиться на троне. Пусть в качестве регента, но это, по сути, безграничная власть. А мне надо выиграть время. Я еще надеюсь, что мой приемный сын образумится. И мы как-то по-другому оформим престолонаследие. Не в пользу Третьего принца.

… Через неделю у нас в Гармонии очередные прения. И все хреново, потому что армия генерала Гао почти уже накрыла Пекин черной тучей. Старший братец Благородной супруги номер один и в самом деле привел сюда двадцать тысяч солдат! Что совершенно не по правилам! А кто, спрашивается, охраняет наши северные границы⁈

Монахи Мина как-то стушевались. Их-то всего три сотни! Я жду сегодня новую заварушку. Конфликт вошел в решающую фазу.

Трон нынче пуст, мой приемный сын решил, что с него довольно. Ему безразлично, кто станет регентом, один из Гао или племянник. Но мне-то нет!

Сяоди снова готовит бегство моих детей, трех принцев и одной свободолюбивой маленькой принцессы. Ибо я всех считаю теперь своими, леди Лао, похоже, из состояния спячки так и не выйдет. То есть, Сяоди по идее должен готовить сейчас отступление, я отдала такие распоряжения перед тем, как отправиться в тронный зал.

Гаденыш ухмыльнулся и пошел на кухню, сказав, что хочет жрать. Манеры — отвратительные! Но надеюсь, что теперь он действует.

А я опять сижу, ни жива, ни мертва! Потому что двадцатитысячная армия, это аргумент! Еще какой! Гао тоже это прекрасно понимают.

Но как только вперед выходит генерал, явно собираясь предъявить мне и принцу Ран Мину ультиматум, в дверях тронного зала появляется внушительная фигура в шлеме и латах.

И сердце мое летит в пропасть. Потому что это Лин!

В Высокой Гармонии сразу становится тихо, слышно лишь, как позвякивают пластины на экипировке Лина. Он снова в боевой форме, не в штатском. Чеканя шаг, князь идет через весь тронный зал, туда, где сижу я.

И останавливается буквально в шаге от моей ширмы. Все по-прежнему молчат. А я, молча, ликую. Потому что Лин закрывает меня своей широкой спиной. На принца Ран Мина лучше сейчас не смотреть.

Он пришел, мой ненаглядный! Сработало!

Вот они, мужчины! Его пригнала сюда жгучая ревность! Он ведь жуткий собственник, мой князь! Его не проняло мое раскаяние, мои мольбы, румяна на моем лице и самая дорогая во всей империи шпилька в моей прическе! Но чудовище с зелеными глазами вцепилось в сердце Лин Вана намертво! И стало так его терзать, что светлейший рванул в Пекин и несся сюда без остановки! Князь весь в пыли, даже бронзовое лицо с чеканными чертами кажется сейчас присыпанным пеплом. Но это не пепел, а дорожная пыль.

И Лин от этого не менее грозен. Никто не посмел отобрать у князя оружие даже перед входом в тронный зал. Видать, на каждой ступеньке главной дворцовой лестницы обосновались солдаты его светлости.

Это моя женщина — говорит весь его вид. А вслух князь Лин Ван говорит:

— До меня дошла весть, что сегодня выбирают регента. И я хотел бы принять участие в обсуждении кандидатуры.

Он выразительно поводит широченными плечами. И добавляет:

— Со мной пришли двадцать тысяч солдат. Это помимо южной армии, потому что Нанкин поддержит любое мое решение. И все, кто не хочет раскола империи, должны хорошенько подумать сейчас над своими словами.

Вы бы видели генерала Гао! Как он мгновенно сдулся!

Я готова рыдать от счастья. Лин, ты здесь! Ты вернулся! Ты по-прежнему любишь меня!

И все-таки я женщина, хоть и пытаюсь влиять на политику, и единственная из слабого пола присутствую там, где мужчины решают судьбу страны. В тронном зале императорского дворца. Эмоции мгновенно берут верх над рассудком, едва я осознаю, что Лин пришел, несмотря на нашу ссору! Сначала я слышу только свое сердце и безмерно счастлива.

Но потом сквозь пробки в ушах, так меня оглушило внезапное появление светлейшего, до меня начинают доходить и другие звуки. Голоса заклятых врагов.

— Вы пришли сюда, чтобы претендовать на новый титул, князь Лин Ван? Еще один — с порога и в регенты! — ехидничает по своей привычке младший Гао.

— Я пришел, чтобы не допустить беззакония. И защитить вдовствующую императрицу и принцев.

Шик! Вот это мой Лин Ван! Узнаю!

Но теперь получается, что Пекин обложили две армии. Численность которых примерно одинаковая. Лин, конечно, может запросить подкрепление у наместника южной провинции, еще тысяч сто солдат.

Беда в том, что до Нанкина две тысячи ли пути. У генерала Гао солдат гораздо меньше, но зато северная граница гораздо ближе. И по выражению лица старшего братца я понимаю, что как раз сейчас он делает подсчеты.

Ситуация для меня по-прежнему критическая. Лин, конечно, будет биться до последнего солдата. И южная армия рано или поздно возьмет Пекин. Но до этого его возьмут Гао и положат всех, кого смогут достать. Меня и моих детей — первыми. Лин доблестно погибнет в бою, но мне мой князь нужен живым! Вообще не вариант — штурм императорского дворца!

Надо договариваться. Искать компромисс. Тянуть время. Да все, что угодно, лишь бы не допустить здесь кровавую бойню! И я говорю из-за ширмы:

— Мы не можем сейчас утвердить кандидатуру регента. Мой приемный сын чувствует себя гораздо лучше. И надо дождаться, когда имя регента сможет объявить император. Лично.

— Мой дядя и в самом деле выразил желание присутствовать на следующем заседании совета, — принц Ран Мин старается на князя не смотреть.

Но умница! Быстро понял, чего я добиваюсь! У Мина тоже все в порядке с арифметикой.

— А у меня другие сведения! — упрямится младший Гао, тот который министр. — Императору хуже! Мы должны принять решение немедленно! Пусть ее высочество вдовствующая императрица возьмет свои слова обратно!

— Она не возьмет! — Лин выразительно кладет лапищу на рукоять висящего на поясе меча. — Потому что здесь моя армия! И если кто еще не понял, то сам я тоже здесь!

Нет, как военный диктатор Лин неподражаем! Проблема в том, что регентство ему не потянуть. Утопить в крови сначала Пекин, а потом и всю страну, это означает стянуть все армии в зону военного конфликта и оголить границы. А там маньчжуры на низком старте. Междоусобица всегда вела страну к гибели.

И мне надо, во что бы то ни стало растащить этих четырех баранов. Есть у меня идея. К моему счастью подняли голос сторонники действующей императрицы. Ее многочисленная родня.

Вообще-то они забитые, трусливые, а, главное, мелкие чиновники. В общем, скрытая оппозиция. Всему. Но когда драконьи головы начинают грызться меж собой, хвост припоминает, что он тоже растет из дракона. И хоть пламя извергать не в состоянии, но зато дракон из-под его срёт, из-под хвоста. Братья Гао ясно чувствуют запах дерьма, потому что изо всех углов, где обычно и томятся родственники Матери Нации, раздается:

— Выборы надо отложить…

— Отложить…

— Слава императору!

— Слава императрице!

— Да здравствует князь Лин Ван!

Непонятно, чем им так уж симпатичен Лин, но мне это на руку. Решение принято. Мы расходимся. Договариваться будем в кулуарах.

На этот раз я с гордо поднятой головой выхожу через парадное. Вокруг нас слишком много людей, поэтому мы с Лином не можем сказать друг другу ни словечка. Он просто идет за мной, и я затылком чувствую его дыхание.

Боже, как же мне хочется его обнять! Но мой путь к носилкам обступили солдаты. Обниматься у них на глазах с их командиром — это за гранью. Воин должен быть суров и непреклонен, а все нежности — дома.

Мне ничего не остается, как в сопровождении маленькой армии отправиться в свой дворец на носилках. Дело к вечеру, и я нервно начинаю примерять платья. Но мгновенно себя одергиваю: а с чего ты взяла, что Лин придет?

Мало ли что он сказал, да и что он такого сказал? Что привел сюда армию, защитить меня и Сан Тана? Но он ни словом не дал понять, что придет сегодня ко мне в Куньнингун. Мне никаких свиданий не назначали и любовные записки не передавали. Но Лин так на меня смотрел! Чуть ширму не прожег глазищами!

И потом, когда мы шли к носилкам… Такое выразительное дыхание было у князя, что ошибиться я не могла. Он скучал. Ревновал. Бесился. Лин обязательно придет!

В итоге надеваю скромный халатик, служанки мои в таких ходят, волосы распускаю, пусть струятся по плечам свободно, и никаких украшений, кроме обручального кольца. Зову охрипшим от волнения голосом:

— Хэ До…

В дверном проеме появляется лысина моего евнуха и его любопытный длинный нос:

— Чего вам, госпожа?

— Пошли кого-нибудь узнать, покинул ли князь Лин Ван Запретный город?

— Не пристало вам бегать за мужчинами. Сидите и ждите.

Чем бы в него запустить? Дуэнья какая-то, а не слуга! Лезет, куда его не просят! Самой что ли к воротам сбегать?

Ну, нет моих сил, истосковалась! А если не придет⁈

Валюсь на подушку и начинаю беззвучно рыдать. Мне кажется, что прошла уже вечность с тех пор, как я здесь, в нашей красной комнате! Нет, Лин точно не придет…

И в этот момент половинки раздвижной двери буквально разлетаются в стороны, с шумом и треском! Будто ее взорвали динамитом! Лин никогда не входит, он вламывается! Рушится подбитый сброшенным шлемом столик, на котором стояла ваза с цветами! Икебана в хлам, потому что на нее сверху падают еще и латы!

Князь ведь так и ходил весь день по Запретному городу — в доспехах! Чтобы все видели — здесь моя, то есть его армия! И я под надежной защитой. Лин пришел поздно вечером, когда я уже всякую надежду потеряла, но ведь пришел!

Я и охнуть не успеваю, как мои губы смяты, халатик порван, а все подушки гуртом валяются на полу! Даже дышать позабыла! Оглохла и ослепла, настолько соскучилась! Куда-то подевались все пять чувств, и кто говорит, что нет шестого? Любить, забыв про все. Мы упиваемся друг другом, не в силах остановиться и задуматься о том, что же мы, дураки, делаем!

Под моими пятками, в нетерпении бьющими по ложу, рушится красная ширма. Одной ногой я заехала куда-то не туда.

Князь наваливается на меня и тоже путается с дыханием. Такое оно прерывистое. Лин пьет мои губы, будто всю жизнь изнывал от жажды. А я постанываю от наслаждения: вкус языка, который хозяйничает у меня во рту изумительный!

Лин еще ни словечка не сказал, да и мне не до разговоров. Он не был со мной уже больше года! Я себя опять девственницей чувствую! Но ты его попробуй, останови! И створки моей двери, за которыми для Лина истинный рай, покорно раздвигаются.

Меня наполняют забытые ощущения вместе с мощными движениями князя в моем теле. Лин утверждает свои права.

Мы стремительно достигаем пика и после короткой передышки снова набрасываемся друг на друга с поцелуями.

Что тут сделаешь? Это страсть, зависимость, своего рода болезнь. Только он может сделать меня по-настоящему счастливой. А я его.

Лишь после второй атаки мой генерал, по-хозяйски оглядывая занятую крепость, говорит:

— Ну а теперь давай. Вставляй мне ума. Что я там должен сделать?

— Что ты, Лин! Мне ничего от тебя не надо!

Сначала ластясь, обнимаю его и глажу, потом, осмелев, начинаю покусывать. Такая лапа! Возбужденный, солененький от пота, мой…

— Ты ли это, Мэй Ли? Ты выманила меня в Пекин. Втравила в гражданскую войну. Я вот уже неделю места себе не нахожу! Почему он здесь⁈

И мы оба понимает, о ком это.

— Принц Ран Мин идеальный регент.

— С какой стати он будет тебя защищать? Что ты ему пообещала? Ты с ним спала?

Он здесь был, в этой комнате? Сколько раз?

— Ты сегодня удивительно многословен, любимый. Я тебе клянусь, что хранила верность. Вот, — показываю ему обручальное кольцо. — Ни один мужчина кроме тебя, сюда не входил. И не войдет.

Его кольцо по-прежнему висит на шее.

— Что ты задумала? Отвечай!

— Мы удержим страну от войны.

— Каким это образом? — бурчит мой медведь. Он еще не сыт, просто сбил аппетит. А я дразню: мои ласки все ниже и все смелее.

— Просто верь мне.

— И что я должен делать? Эй, погоди-ка! — Лин сжимает мою руку, которая уже сползла пониже пупка. — Не затуманивай мне мозги!

Ха! Чего там туманить? Хотя Лин мне уже доказал, что умеет самостоятельно принимать решения. Так что Катя, аккуратнее. И мой голос журчит, как ручеек, командных интонаций в нем поубавилось:

— Ты ж моя светлость… Умница моя… Разбей лагерь. Не пускай генерала Гао в Пекин. Но в драку не лезь. Жди.

— Мне послать гонца в Нанкин? Сколько тебе нужно солдат?

— Только один генерал, — нежно целую его в губы. — Ты не успеешь, Лин.

— И ты так спокойна⁈

— Здесь силовыми методами не разрулить. Только дипломатией. Давай еще разок. Помедленнее и со вкусом. А то я не распробовала. Нет, сначала скажи: как там Чен?

— Нормально. Растет.

— И это все⁈

— Она крупная.

— Боже, Лин! Кого мы родили⁈ Да, и почему ты про Сан Тана не спросишь?

— Ты же умная, — ухмыляется князь. — Догадайся.

— Ах, да! Сяоди же тебе обо всем докладывает! Вот гаденыш!

— Жаль, что вы не поладили. Он хорош в бою.

— Но не так как ты, любимый. Я во что бы то ни стало, хочу его вернуть. Добиться развода. Вернуть себе и Чен. Для чего буду льстить беспрерывно, восхвалять достоинства его светлости и даже рвану на кухню, где снова попытаюсь испечь пирожки. На этот раз сама.

— С чего ты такая покладистая? — подозрительно спрашивает Лин.

— Усвоила урок. Ты же поведал мне о своем идеале. Добрая, покладистая, рукодельница.

— Мне уже не по себе. Хотя бы не трави меня своей стряпней. И не пытайся сшить штаны.

— Но чем еще я могу тебя удержать?

— У нас есть дети. Я намерен отныне сам воспитывать сына. Ему пора обучаться боевым искусствам.

— То есть, ты остаешься в Пекине? А как же Стена? — лукаво улыбаюсь я.

— Найди кого-нибудь другого. Я, похоже, завалил строительство. Ну не получается у меня.

— И ты хочешь стать регентом?

— Я бы рад, да происхождение подкачало. Сама же говорила. Нет, давай сначала еще разок, а потом уже о политике…

И все-таки это любовь. Проверено. Мы все никак не можем друг от друга оторваться. Хотя Хэ До уже скребется в дверь. Мать честная, два часа как один миг пролетели! Скоро полночь! Комендантский обход! А потом все дружно, за запертыми дверями примутся восхвалять Сына Неба и молиться о его здоровье. Таковы традиции.

Лину пора покинуть Запретный город! Мужчинам здесь нельзя оставаться, если они не из императорской семьи! И не на службе.

Но я столько ждала! Всего два часа мы были вместе! И неизвестно, что случится дальше! А вдруг эти Гао примут решение штурмовать Пекин немедленно? И Лин из моей спальни — в бой! Висну у него на руке:

— Я тебя не отпущу! Я столько ждала! Столько страдала!

— Если я не покину сейчас Запретный город, все поймут, где я провел ночь, и с кем.

— Ну и пусть! Моему приемному сыну давно уже на все наплевать.

— А как же империя? — насмешливо смотрит на меня князь. — Сбежим в Нанкин? Ты же хотела сделать Сан Тана императором. Передумала?

— Да-а… Задачку ты мне ставишь.

Он неохотно отцепляет мои руки. Помогаю Лину одеться. Сердце прямо разрывается!

— Я приду завтра, — жарко шепчет мне князь перед тем, как уйти. — А ты это… уладь все с принцем Ран Мином.

— Что именно?

— Если он хочется вернуться к теме, то я не возражаю. До сих пор не понимаю, как он остался жив.

— Вам проще примириться.

— Что⁈

— Вы в одной лодке. Дай мне слово, что не станешь нарываться. Искать с ним встречи и сдвигать брови, вот как сейчас. Я завтра же поговорю с его высочеством. Мне есть, что ему сказать.

— Запомни: Сяоди за тобой приглядывает.

Не знаю, почему, но мне приятно.

— Лин! Шлем-то забыл!

— О, Господи! Голову с тобой забудешь, не только шлем!

Про Господа — это он у меня подхватил. Хотя и не понимает, о ком это. А я без конца поминаю Конфуция. Мы давно уже переплелись и телами, и мыслями, и чувствами. Религиозными в том числе.

Лин снова в боевых доспехах. Криво на него напялила кое-какие детали, второпях-то. Ну, ничего, Хэ До поправит, он в этом больше разбирается. Главный евнух как-никак, императору облачаться помогал.

В Запретном городе теперь полно военных. Распоясавшаяся, было, челядь забилась по углам. Лин идет к воротам, как хозяин. Нет, братья Гао не выглядят так грозно, даже генерал. У меня с каждой минутой прибавляется сторонников.

Но завтра тяжелый день. Тяжелейший! Мин промолчал лишь потому, что на кону — империя. И наш любовный треугольник вот-вот сомнут два бронированных каре́. Армия князя Лина Вана и армия генерала Гао. Принцу надо принять чью-то сторону. Ему, его монахам и Парчовым халатам.

А мне надо любой ценой сохранить мир.

Просыпаюсь рано и какое-то время напряженно прислушиваюсь. Вроде бы тишина. Не слышно боя барабанов и утробного завывания походных похоронных труб. Ненавижу средневековую войну! Эти китайцы, они же безбашенные! Прут и прут! Пока все не полягут!

К счастью, никто не вломился ночью в Запретный город, массовые казни только в перспективе. Если я сегодня не проявлю чудеса дипломатии, здесь будут горы трупов. Лин, хвала ему, удержал-таки шаткое равновесие. Обе армии по-прежнему стоят под стенами Пекина, но в столицу не входят.

Пора начинать переговоры.

— Хэ До!

— Я здесь, моя госпожа.

— Сообщи принцу Ран Мину, что его хочет видеть вдовствующая императрица. Визит официальный. Пусть его высочество выкроит время и изыщет возможность отпереть для меня ворота своего дворца. Ступай.

— А если он меня не пустит и не захочет выслушать?

— Найди нужные слова. Ну что мне, опять писать Лунси⁈ Я хочу общаться с Ран Мином без посредников!

— Боюсь, что он на вас страшно зол.

— И без тебя знаю. Но выбора у меня нет. Нам необходимо поговорить. И срочно. Иначе к вечеру заразы Гао очухаются и развернут боевые знамена. Уверена, что на северную границу уже полетел гонец.

Хэ До уходит, а я по привычке начинаю примерять платья. На этот раз мне не обязательно быть красивой, я хочу выглядеть значительной. Вдовствующей императрицей. К тому же у меня до неприличия довольный вид, и кое-что необходимо скрыть под толстым слоем краски.

Лин вчера был такой несдержанный. А мои глаза сегодня светятся от счастья. Но на шее тоже светится синяк, и что еще хуже — над верхней губой. Служанки деликатно молчат, но, небось, слух уже по всему гарему прошел. Здесь же невозможно пройти к центральным воротам, оставшись незамеченным. Вокруг главных дворцов, императора и моего — футбольные поля, вымощенные камнем!

Почему так долго нет Хэ До⁈ А если его взяли в заложники⁈ От Ран Мина всего можно ждать. Да на кой ему немолодой и больной евнух? Вся ценность Хэ До в том, что он мой друг. Доверенное лицо. Член семьи. Дуэнья моя…

Вот именно! А что если Хэ До схватили и пытают⁈ Вот я дура! Зачем я его-то послала к разозленному вконец Ран Мину⁈

Все! Бегу спасать! Но не в одиночку же это делать. Мне нужен телохранитель.

— Сяоди! Немедленно сюда! Где ты шляешься⁈ Я князю на тебя пожалуюсь!

— Чего вам надо? — он вырос как из-под земли.

— Хэ До в опасности!

— Мне-то что?

— Его Ран Мин схватил! Идем со мной!

— Так бы сразу и сказали. Лысик, он забавный. А принц ваш распрекрасный сука та еще. Ладно, так и быть. Схожу.

— Госпожа…

Гнусная привычка дворцовых евнухов ходить неслышно! Но Сяоди услышал. У него не только тело натренировано. А также обоняние, зрение и слух. Стремительное движение — и Хэ До в железных тисках.

— А говорят, тебя принц пытает, лысик…

— Пусти, бесстыдник!

— А ты не подкрадывайся. Нате ваше сокровище! — Сяоди отпускает Хэ До и подталкивает его ко мне. — И не зовите больше по пустякам.

Телохранитель Сан Тана исчезает, а я накидываюсь с расспросами на Хэ До:

— Где ты был так долго⁈

— Под дверью стоял у вашего принца.

— Он не мой!

— И он так сказал. Только другими словами. Вам лучше их не знать.

— Тебе так и не удалось его уговорить⁈ Я не смогу его сегодня увидеть⁈

— Сможете. Он сказал: в час Козы.

— Почему ж так поздно!

— Поздно⁈

Час Козы это с 13.00 по нашему русскому времени. И до трех. Но мы можем и не успеть! Я бы рванула к Мину немедленно! А так мне еще почти три часа маяться!

— Хорошо. И за это спасибо.

— То-то. Он вообще не хотел вас видеть.

— Догадываюсь.

— Вы не все знаете. Его высочество сюда вчера приходил. Поздно вечером. Когда вы с князем… Сами знаете, чем занимались.

Один-один!

— Надеюсь, его высочество не пустили в Куньнингун⁈

— Он сам ушел, как только понял, что место занято. Гордый. В этом вы с ним похожи. Меня вообще не хотели пускать за его ворота. Но у меня с собой были деньги. Ваши. Как знал.

— Допустим, слуг ты подкупил. Но Ран Мину это не интересно. И что же ты ему сказал? Если он все же согласился на встречу со мной?

— Напомнил кое-что.

Евнух мнется, трогая в смущении сверкающую лысину. Аж вспотел!

— Хэ До! Правду говори!

— Я сказал, что после того как он уехал тогда из гробницы, вас сначала рвало, а потом вы пытались повеситься.

— Зачем ты это сказал⁈

— Зато он открыл дверь.

— Да я тебя…

Хэ До ловко увертывается, когда я пытаюсь схватить его за ухо. Интересно, он все мое нижнее белье продемонстрировал принцу Ран Мину? Хоть какие-то тайны от его высочества у меня еще остались⁈

Значит, сердце у Мина все-таки есть. Лин Ван туда просто не попал. Его меч ударил рядом. Близко, но — мимо. Да к черту, как я выгляжу!

… Процессия официальная: мои парадные носилки окружили служанки, евнухи и солдаты из дворцовой охраны. Идти недолго, но в таком виде мы не идем, а тащимся. Церемониал полностью соблюден.

Принц тоже церемонен до неприличия. Каждый его жест выверен. Вот теперь верю, что Ран Мин принц правящей династии и в детстве его дрессировали на совесть. Пока не отправили на войну. Но придворный этикет у его высочества в крови.

Мы долго раскланиваемся, потом меня с почтение провожают в покои. Подают чай. Я держусь, стараюсь не форсировать события.

— Как вам чай, ваше императорское высочество? — спрашивает Мин. — Довольны радушным приемом?

У него в голосе металлические нотки. Держится Ран Мин с королевским достоинством. Я прямо чувствую себя донельзя вульгарной особой! Еще и развратной! Под взглядом его высочества на моем лице плавятся румяна!

— Прекрасный чай… Я хотела бы поговорить.

— Я вас слушаю, ваше императорское высочество.

— Я хотела бы поговорить наедине.

— Боюсь, вы с этим опоздали. Мне не нужны объедки с чужого стола.

— Да брось. Мы ничего друг другу не обещали. Если уж на то пошло, то и ты провел ночь не один. По крайней мере, предыдущую. И не спорь: я знаю это наверняка.

— Откуда?

— Я стояла у двери в твою спальню, когда ты забавлялся с одной из служанок. И ты не имеешь права предъявлять мне претензии. Ты мне сам сказал: верность не обещаю. Я это услышала. А потом и доказательства получила.

— Выйдите все! — велит Ран Мин своим слугам.

Небось, уже пожалел, что не удалил их сразу. Хотя вон тот, жирный, с хитрыми глазками меня той ночью видел. Это его я ткнула локтем и попросила молчать о моем визите. Как только все уходят, Ран Мин мне говорит:

— Я мужчина, а ты женщина. Нас нельзя сравнивать. Мужчины правящей династии имеют гарем. Женщины в котором относятся друг к другу как сестры. И дети у них общие. Я просто напоминаю тебе правила.

— Я и не возражаю. Об этом и пришла поговорить.

— Что⁈

— Можно мне еще чаю?

— Чаю⁈ В каком ты виде⁈

— А что такое?

— Неужели ты так его любишь? Уверен, что в постели он гораздо хуже меня. Но ты же ни разу не захотела это проверить!

— Во избежание искушения.

Я не хочу сейчас ссориться. Хотя, дело вкуса. Мне больше нравится быть учителем, чем ученицей.

— Выслушай меня, Мин. Ты сказал, что хочешь на мне жениться. Но этот брак тебе ничего не даст. С одной стороны, ты теряешь юг. Лин, конечно, примет мое решение. И просто уйдет. Но это не означает, что он, молча, будет наблюдать, как мы с тобой правим империей. Тем более подчиняться.

— У нас в заложниках останется его сын.

— Допустим, что Пятый принц и в самом деле наш с Лином ребенок, а не императора. Хотя я всячески буду это отрицать, даже под пытками. А если Сан Тана выкрадут? Или не дай бог, убьют? Тогда на тебя обрушится огромная армия под командованием лучшего в стране генерала. Плюс мы теряем почти весь флот. С другой стороны, ты теряешь и армию Гао. Они тебе не простят, если женишься на мне. И что у нас получается? Если бы мы были безумно влюблены, то можно было бы рискнуть. Но я пари держу, что всего через год мы друг друга возненавидим. Цветок наших чувств напоминает лотос. Да он, прекрасен, но растет из вонючей грязи. А корни его гниют. Не говоря уже об аромате. Это запах похоти, Мин. А ты моложе, не забывай. Как только ты своего добьешься, и мы переспим, ты тут же потеряешь ко мне интерес, как к женщине. Лотос цветет всего три дня, прости, но я опять прибегну к такому сравнению. А если ты потеряешь еще и регентство, то запрешь меня в заброшенном дворце и позабудешь, что у тебя есть жена. Именно так и будут развиваться события, если я выберу тебя.

— И что ты предлагаешь?

— У генерала Гао есть любимая дочь. Прелестная девушка, которая достигла брачного возраста. И ждет подходящего жениха. Гао, надо отдать им должное, идеально воспитывают своих девочек. Я наслышана о талантах юной леди и ее красоте. Этот брак устроит всех. Ты получишь благородную жену, воспитанную правильно. Она будет мириться с твоим гаремом, называть твоих наложниц сестрами и вести твое хозяйство. Воспитывать общих детей от всех твоих женщин. Гао получат знатного зятя. Регента. Ты получишь и империю. Практически безграничную власть.

— Ну а ты что получишь?

— Лина. Как только ты женишься, он успокоится.

— Да он сам женат!

— Это мы уладим.

— А твои гарантии? Почему я останусь твоим союзником после того, как женюсь на дочери генерала Гао?

— Нанкин. Флот. Мир в империи. Мои советы, ведь я по-прежнему останусь вдовствующей императрицей. Я ведь тебе официально бабушка. Прости, что напомнила.

— Бабушка, тоже мне… — Мин качает головой. — Ты усыновила взрослого мужчину, который старше тебя на пять лет!

— Но я была замужем за твоим дедом. Что скажут люди, когда ты женишься на своей бабушке, ты подумал? Это еще один аргумент против нашего брака. Женись на юной леди Гао. И все это примут, причем с восторгом. Устроим массовые народные гуляния.

— Я подумаю.

Он встает и нервно прохаживается по комнате. Его высочество такого уж точно не ожидал. А я заранее все продумала. Осталось нажать.

— Времени нет, Мин. Генерал послал гонца на северную границу. А Лин Ван на южную. Сначала Пекин, а потом империю разорвут на части. Немедленно отправляйся к генералу Гао и заяви о своих намерениях. Добейся его согласия на брак и приступай к процедуре. Я имею в виду подготовку к свадьбе.

— Что ты со мной делаешь, Мэй Ли! Это же нарушает все мои планы!

Я тоже встаю, а Мин делает несколько стремительных шагов мне навстречу. Какое-то время мы стоим буквально в метре и не отрываем друг от друга глаз. И молчим. Мое дыхание невольно прерывается. Какой мужчина! Постаралась же мать-природа! Но я отдаю его другой без колебаний, потому что мой выбор давно уже сделан.

Мин опускает взгляд ниже, на мою шею, и криво усмехается. Видать, краска совсем стерлась. Халтурщицы! Эти так называемые служанки!

Молчание затягивается, такое оно выразительное! Наконец, я говорю, стараясь казаться спокойной:

— Я понимаю, что это сложный выбор. Но я была бы тебе плохой женой. Мне недавно стукнуло тридцать девять, Мин. Какие дети? И я не гожусь быть старшей сестрой в гареме. Хотя когда-то я об этом мечтала. О сильном мужчине, в доме которого смогу обрести покой. Но мой муж сделал меня саму сильной. Когда стал беспомощным стариком. Я не осмелюсь предложить тебе дружбу. Это жестоко. Но мы могли бы попробовать просто жить рядом. Каждый своей семьей. И как знать? Может, со временем ты оценишь свою жену и будешь с ней счастлив. А я смогу навеки воссоединиться с Лином и…

«Своими детьми». Чуть было не сказала. Красивый получился монолог. Старалась. Проняло, нет?

— Ставка верная, — да он смеется! — Власть я люблю больше, чем женщин. Гораздо больше. Итак, вы с князем Лин Ваном не возражаете, если я стану регентом?

— Нет. Мы поддержим твою кандидатуру.

— Гарантии — юг и Нанкин?

— И еще одно: должность командира Парчовых халатов, которую ты не сможешь больше занимать, как только станешь регентом. Отдай ее мне.

— Собираешься командовать имперскими палачами?

— Разумеется, не сама. Но мне нужны силовики, тоже для гарантии. Я слишком хорошо тебя знаю. Твое коварство. Поэтому в будущем дворцовая охрана подчиняется тебе, а КГБ мне.

— Чего-чего⁈

— Госбезопасность, Мин. Досудебные дела и все такое. Тебе, так и быть, уступаю казначейство. За исключением Запретного города, этим хозяйством заведую я.

— Принимается. Торги закончены?

— Да.

— Тогда пожмем друг другу руки, Мэй Ли, в знак нашего договора? Мы же союзники.

— Конечно!

Я с готовностью протягиваю ему руку, мысленно молясь всем богам, которых знаю. Неужто получилось приручить этого зверя? Договориться с ним. Мин бережно, даже с нежностью берет мою ладонь в свою, мозолистую от меча, и вдруг рывком, с невероятной силой, притягивает меня к себе! Я и охнуть не успеваю!

Его глаза теперь так близко, что я могу восхититься длиной ресниц! Но что еще хуже, в опасной близости и губы!

— Хитрая, да? Смотри, не пожалей.

— Если ты меня сейчас поцелуешь и, не дай Конфуций, останется след, тебя никакие молитвы больше не спасут! Лин страшно зол, а ты уже знаешь, насколько он искусен в поединке один на один. Твоя смерть особенно порадует братьев Гао! Одним конкурентом меньше!

И Мин меня отпускает. Но моя рука по-прежнему у него, принц, едва касаясь губами, целует кончики пальцев. Ну не зараза⁈ Такой невинный поцелуй, а сколько в нем чувственности!

— Я немедленно отправлюсь к генералу Гао, ваше императорское высочество, — говорит принц Ран Мин, распрямляясь. — Полагаю, вопрос о регенте будет решен в ближайшие дни.

— Поторопись. Увидимся на заседании совета.

… Что ж, я все рассчитала верно. Мин в качестве регента — это компромиссный вариант. При условии, что принц женится на дочери генерала Гао. Похоже, все выдохнули с облегчением. И драконьи головы снова заняли свои места, перестав, изрыгать огонь друг на друга.

В центре принц Ран Мин, которого император утвердил без колебаний. Даже не удивился, что за принца попросила Благородная супруга Гао.

Ее двух братьев можно считать за одну драконью голову, левую. Все время норовят свернуть налево, в непролазные политические дебри. Ну а мы с Лином — правая голова. Потому что наше дело правое, и мы должны в итоге победить.

Сначала обсуждаем с его светлостью предстоящую свадьбу регента. В нашей красной комнате, по-прежнему разукрашенной, как покои для новобрачных, в те же цвета. И снова медовый месяц после долгой разлуки: мой князь неутомим.

Лин долго не верит в то, что услышал:

— Он так легко от тебя отказался⁈ А там, в лесу, на острове Нефритового цветка, когда мы сошлись в смертельном поединке, не согласился отступиться. Я ведь ему предлагал. Поищи себе другую женщину, и разойдемся с миром. Я видел любовь в его глазах.

— Помилуй меня, Конфуций! Где ты этого нахватался⁈ Романтики. Стареешь.

— На себя посмотри! Была худющая, как палка, а сейчас — ничего себе, окорочка! Я про твои ножки.

— Я сейчас тебе пяткой в лоб засвечу, генерал! А ну живо убери свои руки от моих окорочков! Ишь, оглаживает!

— Да пошутил. Нормальная фигура. Хоть есть, за что подержаться, — ухмыляется князь.

— То-то! Я мать двоих детей и важная персона! Ну, подумаешь, разнесло. И то — не критично. Бегать, что ли начать по утрам?

Представляю себе картину: вдовствующая императрица в ночной пижаме, ибо более подходящей одежды для спорта я здесь все равно не найду, не в платье же, нарезает круги на плацу у Куниньнгуна! Интересно, меня в какой дурдом упрячут? В общую палату или персональную организуют, с табличкой «только для вдовствующей императрицы»?

— Чему ты смеешься, Мэй Ли?

— Так. Своим мыслям.

— А я бы на твоем месте не веселился, а слезами обливался. Ран Мин тебе этого не простит. Он тебя чуть не уморил в гробнице, лишь бы никому не досталась! А теперь ты ему, получается, уже дважды отказала. Принцу! А они такие, эти принцы…

— Пока ты здесь, мне ничто не угрожает.

— Наивная. В смертельном бою я тебя, безусловно, защищу, твою жизнь. Но в подковерных играх я не силен, сама знаешь. Я человек прямолинейный, в отличие от этой царской сволочи. Жди пакости какой-нибудь, говорю тебе, Мэй Ли. Он не позволит тебе быть счастливой, в то время как сам женат не по любви.

— Хватит рассуждать, психолог боевых искусств! Ты зачем сюда пришел?

— Так ведь окорочка… То есть ножки… Они такие м-м-м… соблазнительные…

— У вас отменный аппетит, генерал! А я, пожалуй, закушу вашим филеем. Блин, Лин! У тебя попа каменная, что ли!

Так смеясь, начинаем возню в постели.

А то я начала притомляться. К чему детализация? Ты хотел устранить соперника? А он, между прочим, три года неустанно тренировался! Не исключаю, чтобы взять реванш! А ты Стену строил!

Я больше не допущу, чтобы вы сцепились. Потому что во второй раз тебе может и не повезти, Лин! Я видела недавно, как принц уверенно мечами машет! Поэтому и подсунула ему новую игрушку.

Я пока не видела юную леди, но надеюсь вскоре познакомиться. Не знаю, чему уж там ее научили благородные Гао, я же готова отдать принцессе заветный ключик от сердца мужа. Ведь леди Гао станет принцессой после обряда. Мин вряд ли оценит ее благородство и искусство вышивальщицы. Ей главное не наделать глупостей в первую же брачную ночь. Чтобы муж остался в спальне, а не рванул на поиски приключений, потому что это брак не по любви, а по суровому расчету. Во имя мира в огромной империи.

Надо, чтобы его высочество захотел мне, как следует отомстить.

— Я знаю, что есть короткий путь к воротам, а есть длинный, — я глажу Лина по отросшей щетине после того, как он угомонился. Почему я не заметила, что у него глаза запали? И побриться некогда. Высосала из мужика все соки, а днем он на страже городских ворот. Бессовестная! — Я хочу, чтобы ты демонстративно прошел мимо дворца принца Ран Мина.

— Зачем?

— Пусть знает, что ты снова был здесь.

— А если он передумает жениться?

— Вряд ли. Машина запущена. Жених прислал подарки помимо письма о браке. Запретный город и весь Пекин украшают к свадьбе монаршей особы. Ведь он почти император теперь, наш несравненный принц Ран Мин! Аллилуйя!

Эти Гао так увлечены свадьбой, что потеряли бдительность. Ну а я своего не упущу. Я ведь вдовствующая императрица. И даже заключила краткое перемирие со змеей, которая смертельно ужалила императора. С этой, проливаться ей в адский ад Благородной супругой!

Высшая знать до чертиков любит свой статус. И подтверждающие его пышные церемонии. Я сделала вид, что тоже подвержена тщеславию. Подключила Мать Нации, нашу главную любительницу ритуалов.

Внушила им всем, что нужно как минимум два месяца подготовки. Чтобы не ударить в грязь лицом. Принца ведь женим! И что свадьбы принято справлять в конце года. А до января еще — плыть и плыть! У нас по лунному календарю новый год наступит аж в двадцатых числах! Тогда и забабахаем праздник!

Народ необходимо отвлечь от двух стоящих под стенами армий. А то уже паника началась, даже лавки закрываются! А дома пустеют. Мы терпим убытки, государственная казна.

Свадьба принца хорошенько встряхнет нас всех. Люди вернутся в столицу, торговля оживится. Я тоже тряхну мошной. Шапито там, гонки по вертикали… Чего у них тут есть, в средневековье? Вот по полной.

В общем, планировались грандиозные аресты и массовые казни, а вырулило в масштабный банкет! Красота!

До свадьбы Гао не посмеют начать военные действия. Потом еще пару недель молодые будут ездить с визитами в дома своих родственников и имперских вельмож. Ну а там и сто тысяч солдат из Нанкина подгребут.

Я не собираюсь воевать, просто хочу остановить братьев Гао и их ненасытную сестренку. Свадьба это отвлекающий маневр. Позволяющий нам с Лином выиграть время. Несколько месяцев, этого достаточно.

Я и сама невольно увлеклась. Столько дел, столько дел. Я ведь первая леди этого бардака, в который почти что превратилась Великая Мин. Но я же все и утрясла.

Ах, эта свадьба…

Но я совсем забыла за хлопотами, что на такое мероприятие съедутся не только родственники, но и семьи высших чиновников. Министров — обязательно. И как тут обойтись без княгини Лин.

Наше объяснение неизбежно. Я еще не говорила со светлейшим о будущем. Не до того было. Развод в эпоху Мин дело тонкое. И что скажет на это Ли Лу?

Все это мне предстоит пережить в следующем эпизоде нашей дорамы. А также сюрприз от принца Ран Мина. Ох, рано я победу праздновала!

Какое же это все-таки роскошное и красочное зрелище, китайская свадьба! Всё и все — в красном и золоте! Да еще и снег выпал! К красному добавилось белое, оттеняя насыщенность цвета и его роковую красоту. Не перестаю любоваться, короче.

Я уже выдавала замуж Яо Линь, но тогда все было довольно скромно. Сейчас же нам нужна вопиющая роскошь.

Это победа разума над слепыми инстинктами. Желанием отомстить, неуемной жаждой денег и власти. Амбициями зарвавшейся знати и печалью, которой Запретный город окутан вот уже год, как зачарованной сетью. Она, наконец, разорвана.

Одна беда: император к народу не вышел. Согласие на брак он дал, но сказал, что лично у него трехлетний траур по любимой жене, который его величество прерывать не собирается. Хорошо хоть указ издал! О том, что дарует своему племяннику брак с благородной дамой Гао. Наделенной всеми возможными добродетелями.

Только их перечисление заняло никак не меньше десяти минут! Я уже начинаю беспокоиться, что в дом Ран Мина войдет вторая Мэри Сью. Первая и неподражаемая — это моя лучшая подруга Яо Линь. С которой мы состоим в оживленной переписке.

А мне надо сделать из принцессы кокетку! Которая покорит стального принца. Во имя мира в Великой Мин. Иначе все ее самые влиятельные кланы меж собой перегрызутся.

Церемония бракосочетания это, без сомнения, центральная часть такого мероприятия, как свадьба. Но не менее важная ее часть — банкет.

Замуж девушку выдает ее тетка, Благородная супруга. Поскольку ее старший брат вот уже два года как вдовец. И сдается мне, не прочь жениться снова, раз с такой откровенной радостью спихнул дочурку за свежеиспеченного регента. По слухам, любимая дочь генерала держит папочку в ежовых рукавицах. За отсутствием супруги, хозяйством заправляет именно она. Рулит и домом и наложницами. И пока никого не одобрила в мачехи. И я всерьез на девушку рассчитываю.

Раз прибрала к рукам боевого генерала, то и с принцем справится. Характер есть. Нам надо увидеться как можно скорее и побеседовать наедине, за чашкой чая. Уверена, что общий язык мы найдем.

Я присутствую на сцене, в конце красной ковровой дорожки, по которой молодые идут к алтарю своих предков. Ведь я первая леди Великой Мин. Да и жених не прочь покрасоваться.

Интересно, сколько денег было потрачено на его свадебный наряд? И сколько примерок выдержал его высочество? Наверняка мне назло. Потому что выглядит он… да как принц! Забери его Конфуций! Не мужик, а картинка! Волосы успели отрасти до плеч, их ухитрились собрать в положенную по ритуалу прическу. Я уже говорила, что красное Мину идет.

Лицо у него безупречное, фигура выше всяких похвал. Женская половина человечества в восторге замерла!

— Какая красивая пара!

Что-то я сомневаюсь. Невеста кажется мне уж больно маленькой и щуплой. Нет, это не ревность, а констатация факта. Хотя лица юной леди я пока не вижу. Может, все ее красота под красной вуалью? Вместе с боевым характером.

Церемония проходит без сучка, без задоринки. Ни в одном движении новобрачные не опозорились. В его высочестве я и не сомневалась, а вот невеста порадовала. Выучка, что надо! Истинная Гао! Мои надежды крепнут с каждой минутой.

После того, как брачующиеся выпивают вина из свадебных чаш, церемониймейстер объявляет принца Ран Мина и леди Гао мужем и женой. И все идут праздновать. И я тоже не прочь сегодня выпить. Настроение у меня прекрасное. Все получилось!

Я сижу довольно близко к молодоженам и в какой-то момент проходящая мимо служанка, ненароком задевает подносом невесту. Так что ее вуаль цепляется краем за носик золоченого кувшина с вином и отъезжает в сторону. И пока девушка торопливо возвращает ее на место, я успеваю разглядеть ту, которая теперь принцесса Ран.

У меня шок. Сколько раз себе говорила, дура! Помни, с кем имеешь дело, Екатерина! Тебя опять переиграли! Ключ от сердца принца со звоном падает на пол. Совсем забыла, что брачный возраст у средневековых китайских невест наступает в тринадцать! Да это же ребенок!!!

Я вижу, как Мин коварно улыбается, поймав мой взгляд. И нервы мои не выдерживают.

Я даже забываю, что меня упорно сверлит взглядом княгиня Лин. Что на свадьбу она прибыла вместе с Чен. Что князь не сидит рядом со своей женой. И что я могу праздновать победу на личном фронте. Чаша вина дрожит в моей руке.

— За здоровье молодых!

— Пусть их брак будет счастливым и в нем родится много детей!

Которых эти двое отправятся делать немедленно! Кошмар!

Я, получается, сделала ставку на девочку, которой в пору еще в куклы играть! Да, она очень хорошенькая и со временем превратится в настоящую красавицу. Подрастет, оформится. Порода и сейчас видна. Но что с ней будет сейчас, когда Мин по окончанию банкета войдет к ней в спальню⁈

И все делают вид, что ничего такого особенного не происходит! Хотя, о чем это я? У них такие ранние браки в порядки вещей. Мальчиков порою в пятнадцать женят. Средневековье же, провалиться ему в мезозойскую эру! Я и сама собираюсь Сан Тана женить в шестнадцать.

Отчего же так щемит сердце? Так жалко этого ребенка! Я должна что-то сделать! И немедленно!

Мин сам ищет встречи со мной. Принц не торопится покидать банкет, но пьет умеренно. Похоже, что свадьбой и невестой Ран Мин доволен.

— Ваше императорское высочество желает меня поздравить? — издевательский поклон. — Спасибо за этот брак, моя неподражаемая Мэй Ли! Я вижу, сюрприз тебя впечатлил. Я ведь имел право выбора. А ты и не знала, что у генерала аж четыре дочери. Я потребовал показать всех. Раз уж продаю свою свободу.

— Ты ведь не посмеешь воспользоваться…

— Не понимаю, о чем ты.

— Она же еще ребенок!

— Уже год как нет. Ей четырнадцать, и она может рожать. Иначе наш брак был бы невозможен. Я чту законы Великой Мин.

— Ей всего четырнадцать! В то время как тебе…

— Я в самом расцвете сил.

Конфуций всемогущий! Двадцать лет разницы! Не говоря уже о прочем! Через его постель прошли десятки женщин! А теперь он собирается развратить несчастного ребенка! Я просто в бешенстве!

— Ты собираешься консумировать этот брак сегодня же, чудовище⁈

— Не ты ли так на нем настаивала? Урок тебе на будущее: сначала надо на невесту глянуть, а потом уже строить планы по захвату власти. Я тут не причем. Вон идет ее отец. Можешь поговорить с ним.

К нам и в самом деле направляется генерал Гао. Вид у него такой счастливый, что мне хочется высыпать аж солонку в чай, который подадут под конец банкета тестю принца Ран Мина! У генерала что, нет другой дочери, более подходящей по возрасту⁈ Мин сам сказал, что их четыре! И где же та, которая нужна мне⁈ Почему на месте невесты сидит сейчас этот ребенок?!!

— Свадьба удалась на славу, не правда ли, ваше императорское высочество? — с достоинством кланяется мне генерал. — Жаль, что его величество не смог присутствовать. Но у нас теперь есть регент, и к счастью, он теперь мой зять, — генерал кланяется Ран Мину, уже гораздо ниже. — Вы останетесь довольны, принц. Моя дочь скромна, послушна и будет чтить своего господина. И, разумеется, невинна, в этом можете не сомневаться. Она уже дожидается вас в брачных покоях. Насладитесь этой ночью.

Самодовольная скотина!

— Спасибо за такую принцессу… папа. Я уже туда иду, — улыбается Мин, глядя при этом на меня.

— Минуточку. У меня пара напутственных слов моему… внуку.

Генерал с пониманием кивает и степенно нас покидает. Это у них тоже в порядке вещей: почитание старших. Не только я пожелаю Мину счастья перед тем, как он уйдет в покои к своей молодой жене. Ну, неприлично же молодой! Там желающих много, напутствовать, целая очередь выстроилась. И все — с рюмками.

Да хоть бы он напился в хлам, зараза эта! И там, за красными фонарями и бантами на двери ничего не смог, кроме как уснуть без задних ног!

Ха! Наивная! Правильно Лин Ван сказал! Смотрит со сладкой, как медовый пряник улыбкой на распрекрасном своем лице, а у меня прямо слов нет!

— Я жду, Мэй Ли. Ты так мило краснеешь, когда смущаешься. — Да у меня лицо багровое от злости! Чем бы его шарахнуть? Чайником что ли? А лучше напольной вазой! — Хочешь поведать мне, откуда берутся дети? — Мин откровенно смеется, забавляясь моим замешательством. Я ищу подходящие по случаю слова, но среди них, ни одного, которое можно сказать вслух порядочной женщине! — Я это ценю, твою заботу. И с удовольствием выслушаю советы… бабушки. Только давай побыстрее, дорогая, ты видишь, сколько знатных господ хочет со мной чокнуться. Я сегодня в ударе. Достоинства моей молодой жены впечатляют.

— Давай так. Ты ждешь три года. Пока она вырастет.

— А что взамен? Я хочу детей.

— Дай ей привыкнуть к тебе. Этой девочке.

— А если она расскажет отцу и тетке, что этой ночью ничего между нами не было?

— Не расскажет. Она в этом ничего не понимает. Сними с нее корону Феникса, половину тряпок, в которые ее закутали, поцелуй и оставь в покое. Ей так все и описали, в общих чертах. Не раньше чем через год у нее спросят, почему до сих пор не беременна. Поцелуешь ее еще разок. Три года вполне протянете без интима.

— Ты полагаешь, я смогу уйти после того как ее раздену?

— Хватит ерничать, злодей! Тебе самому это не нравится! Девочка не в твоем вкусе! Получил империю — будь доволен! Чего ты хочешь за то, что окажешь мне любезность?

— Окажи мне ответную.

— А именно?

— Поговори с княгиней. У нее наверняка есть просьба. Я даже догадываюсь, какая. Ты же испортила мне жизнь. Я хочу реванш.

— Откуда ты знаешь, о чем именно меня попросит княгиня Лин?

— Догадаться нетрудно. Ты неплохо играешь в го, Мэй Ли. Больше того: у тебя есть только один достойный противник.

— На себя намекаешь?

— Мы прекрасно будем править империей. В обмен на личное счастье. Которым и тебе придется пожертвовать.

Угроза? По крайней мере, шах. Мин согласился на свадьбу, потому что придумал, как мне отомстить. Выбрал не ту генеральскую дочь, которую планировала видеть его женой я.

Какое откровенное гадство! Мин потребовал у генерала эту малышку, прекрасно зная, как меня это выбесит! А тот на все был готов, лишь бы не потерять регентство для своего клана! Они ведь теперь близкая родня, его высочество и генерал Гао!

Я планировала заиметь союзницу с боевым характером в доме принца Ран Мина, а мне подсунули испуганного ребенка! И ведь не подкопаешься! По закону к браку нет претензий!

— Ну так что, Мэй Ли?

Ах, он все еще здесь!

— Договорились, — через силу киваю я.

— Тогда позволь нам с принцессой послезавтра нанести тебе визит. Поговорим… о политике.

И принц уходит в брачные покои. Я знаю, что он сдержит слово, и девочке ничего не грозит. Да нужна она ему была! Тот еще чистоплюй! Небось, в бордель пойдет, с дружками. Такими же, прости меня, Конфуций, половыми свиньями! К танцовщицам и лицедейкам.

Веселье меж тем в разгаре. Гости уже порядком набрались.

У меня же нет настроения, хотя Лин бросает в мою сторону пламенные взгляды. Князь еще не знает о сюрпризе, он-то лица невесты не видел!

Да даже если бы и увидел. Все равно не догнал бы, чем нам это грозит. Лин отвратительно играет в го и не умеет просчитывать ходы.

Наконец, князь не выдерживает и подходит ко мне.

— За здоровье молодых! — Лин высоко поднимает свою чашу. И смотрит на меня с таким выражением, что и слепой поймет, какие между нами отношения.

— Ага. То есть, я хотела сказать, конечно.

— Я к тебе сегодня ночью приду, — жарко шепчет князь в мою макушку. — Момент подходящий. Все пьют.

— Я… прости меня, Лин. Только не сегодня.

— Что случилось⁈

— Ничего. Не бери в голову. Ты выпил.

— Да я для виду только!

— Можешь не сдерживаться. Пей дальше, уже не для виду. Я… мне надо уйти. Приходи завтра.

Оставляю моего князя в недоумении. А мне надо переварить услышанное от Мина. На какую сделку он намекал? Отказ от личного счастья? Что имел в виду принц?

В Куньнингуне временное запустение. Даже леди Лао уплыла на банкет. Очнулась, наконец, наша Спящая красавица! Сообразила, что жизнь продолжается даже после смерти Ю Сю!

Одна-единственная служанка помогает мне разоблачиться. Да еще Хэ До по-прежнему со мной. Ну и Сяоди приглядывает за Пятым принцем. Ты подумай! Пацану совсем не интересны свадьбы!

Но там спартанский образ жизни, физподготовка и все такое прочее. Бухать Сяоди не интересно, он никогда еще не пропускал утреннюю зарядку.

Меня до сих пор потряхивает. И вдруг я слышу голос, похожий на стон умирающего:

— Госпожа…

Еще один сюрприз! Ли Лу не пришла, она приползла! Стоит на коленях у двери и в мольбе складывает руки! Потом начинает бить поклоны, один, другой, третий…

— Простите меня, недостойную! Я заслуживаю смерти!

В руках у нее и в самом деле наточенный кинжал! Ли Лу приставляет его к горлу, и я вижу, как по нежной коже тонкой струйкой стекает кровь!

— Немедленно прекрати!

Мой голос срывается на крик. Я ведь была у них в поместье несколько месяцев назад! Где увидела гордую женщину, полную благородства и княжеского достоинства! Что это за дрожащее существо, которое бьется в истерике⁈ Да это не Ли Лу!

Служанка замерла столбом, ждет моего приказа. Хэ До просунул в дверь свой любопытный нос, но тоже не трогается с места. Но он ее впустил, княгиню Лин, мой евнух! А потому что они вместе хлебали жидкий супчик из свечей в гробнице и из петли меня вынимали тоже на пару! Это их связало навеки, пережитые невзгоды!

Да что там, невзгоды! Оба чуть не умерли от истощения! Хэ До делился с нынешней княгиней Лин последним куском зачерствевшей лепешки! А теперь она попросила другой милости: поговорить со мной. И даже кинжал в мои покои пронесла! Хэ До! Я прикажу тебя завтра выпороть!

— Убейте меня сами, госпожа! Я вас предала! — Ли Лу, стоя на коленях, протягивает мне кинжал.

Я чувствую себя злодейкой в преотвратительной пьесе! Сначала Мин, теперь эта. Надо что-то делать! Как-то опустить занавес!

— Выйди, — велю я служанке. — Хэ До, ты можешь подслушать за дверью, все равно от тебя ничего не скроешь, но, пожалуйста, закрой ее с другой стороны. Оставь нас с Ли Лу одних.

И евнух неслышно закрывает дверь. Про кинжал он типа забыл. Ну, точно, выпорю! Мы с княгиней одни. Хотя, не думаю, что Ли Лу собирается меня прикончить. Ей другое нужно.

— Перестань ломать комедию, — непреклонно говорю я. — Ты сильная женщина, очень. Я уже не раз в этом убеждалась. С чем пришла?

— Вы победили, госпожа, — вид у Ли Лу смиренный, она по-прежнему не поднимается с колен. — Его светлость заговорил о разводе. Князь хочет, чтобы все случилось по обоюдному согласию.

— Ну, да, так проще. Ни ты не будешь опозорена, ни он в суде освистан. Ты имеешь что возразить? Кинжал не аргумент. Давай конкретику.

— Да разве я посмею вам противоречить⁈ — она снова начинает бить поклоны, и я не выдерживаю:

— Ли Лу! Немедленно встань! В память о прошлом. О том, что мы вместе пережили. Я тебя выслушаю. И даже обниму. Я не сержусь, потому что знаю, что такое любовь. Но это мой мужчина. Он отец моих детей. И я его не отдам, хоть лоб себе расшиби! Мы с Лином тайно поженились, он тебе рассказывал?

— Да.

— Он вернулся ко мне.

— Я это знаю.

— Он бывает в моей спальне почти каждую ночь. А тебя он хоть раз навестил с наступлением сумерек? Скажи честно.

— Нет.

— Дай нам развод и тебя никто не тронет. Вернешься в родительский дом. Но если ты будешь упорствовать, то и я буду вынуждена принять меры.

— Вы не понимаете, госпожа! — Ли Лу заламывает руки. — Развод для женщины — это позор! Какой бы ни была причина! Даже если я соглашусь! И подпишу все бумаги! Как я буду с этим жить дальше⁈ Вы подумали о моих чувствах⁈ Ведь мы столько пережили вместе! Я была готова умереть вместе с вами!

— Но ты же любишь Лина! Так дай ему свободу! Иначе, какая же это любовь?

— А что останется мне? Я привязалась к Вэнь-Лин. Она мне как родная дочь. Мне ведь больше не выйти замуж и не родить своих детей. Кто женится на разведенной женщине? Да и сама я не хочу никого другого, кроме Лин Вана. Пусть князь приходит ночью к вам. Я уже поняла, что не смогу вас заменить в его постели, госпожа. Он вам верен. Но Вэнь-Лин! Не отбирайте ее, умоляю!

И княгиня снова принимается рыдать. Буквально ползает по полу, у моих ног, и мне откровенно не по себе. Да, я знаю, что такое развод в средневековье. О неравенстве между мужчиной и женщиной, причем колоссальном. О том, как отнесутся к возвращению Ли Лу ее родители. Да проклянут! И о Чен. О том, что о ней заботятся, как о принцессе. А ведь Лин заберет у бывшей жены дочь, после того, как они с Ли Лу расстанутся.

Она и в самом деле обожает Чен. Окружает ее заботой, сама укладывает спать. Я это регулярно проверяю через своих осведомителей. У меня нет претензий к Ли Лу, как к матери. Она безупречна. Но что мне-то теперь делать?

— Изложи свою просьбу, — я изо всех сил стараюсь казаться официальной. — Спокойно, слышишь? И внятно. Чего ты хочешь?

— Отмените наш с князем развод. Его светлость слушается только вас. Вы ведь все равно не сможете официально выйти за него замуж. И признать Вэнь-Лин своей дочерью.

— Чен. Ее зовут Чен. Я могу ее… удочерить. После того, как выйду за князя. Я уже все продумала.

— А как же Сан Тан?

Увы! Ли Лу знает все мои тайны! Там, в гробнице, я думала, что никогда не покину это мрачное место. Исповедалась единственной, кто мог меня тогда выслушать. Кто ж знал, что мы станем врагами?

— Придумается что-нибудь.

— Но принц Ран Мин…

— Ты что, говорила с ним⁈

— Да, мы встречались, когда я прибыла в Пекин. Но я ничего ему не рассказала. Хотя, он и догадывается о ваших с князем Лин Ваном детях, но доказательств нет. Нужны свидетели и их письменные показания.

— Ты что, меня шантажируешь⁈

— Да разве я посмею, госпожа⁈ Но вы же умная женщина. Вам не позволят выйти замуж. Первое лицо империи в этом не заинтересовано. А принц Ран Мин теперь регент. Фактически правитель. Я готова служить вам ширмой.

— Как изначально и предполагалось.

— Простите, что посмела больше, чем вы мне дозволили. Но только не отнимайте у меня мою дочь! Умоляю!

— Мою дочь, ты хотела сказать.

— Но у вас есть еще сын! И князь! А у меня никого! Я буду послушной! Ни разу не вмешаюсь больше в ваши с князем отношения! Вы же милосердная!

— Кто⁈ Я⁈

— Госпожа… Если вы не сжалитесь, то мне незачем жить…

— Ты угрожаешь мне самоубийством⁈

Хотя, какие тут угрозы! Ли Лу сегодня искренна! Она и в самом деле примет яд, или горло себе перережет! Я вижу крайнюю степень отчаяния!

Конфуций всемогущий, что мне делать-то⁈ Мы ведь были подругами. Ну не чудовище же я.

Я начинаю понимать, что имел в виду Мин! Отказ от личного счастья. Он живет с нелюбимой женой, на моих условиях. Я сохраняю брак князя Лин Вана, на условиях принца. Жениться нам со светлейшим сейчас и впрямь нельзя. Это ставит под удар легитимность Пятого принца. Плюс я теряю громкий титул. И прилагающуюся к нему власть.

Само собой, огромная южная армия нам в помощь. Но Мин-то регент! Он согласится на мой тайный брачный союз с князем Лин Ваном, но нашей свадьбы не допустит! Да просто мне назло!

Три года! Я сама обозначила такой срок! Мы с Лином, похоже, поженимся такими темпами уже стариками. Но ведь никто его у меня не отбирает!

— Вы молчите, госпожа?

— Что? Ах да, — я и в самом деле крепко задумалась. — Хорошо, Ли Лу, ступай. Развод тебе пока не грозит.

— Вы сейчас не шутите, ваше императорское высочество⁈

— Нет.

— Госпожа… — она принимается в буквальном смысле целовать мне ноги.

Да что ж такое!

— Хэ До! — кричу я. — Уведи ее! Засранец ты этакий! А еще друг! Устроили тут…

Я остаюсь одна, и рука сама тянется к кувшину, который принесли в мои покои со свадебного стола. Нервы ни к черту после такого. Надо выпить пару-тройку рюмок, расслабиться и уснуть.

Да… свадьба… Все брачные покои сегодня, похоже, останутся пустыми. Я имею в виду главные дворцы Запретного города.

В Небесной Чистоте по-прежнему тоскует император. Принц Ран Мин покинул свою молодую жену, и в зыбком пламени ночника печально светится лежащая на столе, между брачными чашами золотая корона Феникса.

Я сегодня тоже одна в своей любимой красной комнате. Что ж, принц Ран Мин, ты, похоже, победил. Мы с тобой будем править империей. Но между нами навсегда останется остров Нефритового цветка, море лотосов, по которому мы вдвоем плыли на лодке. И то, что было потом…

Остались сущие формальности. Закрепить наш с принцем Ран Мином неофициальный договор, и мы становимся союзниками. Не любовниками, не друзьями, исключительно деловыми партнерами, забыв о том, что он мужчина, а я женщина.

Нам все равно придется видеться довольно часто. Обсуждать дела государства. Но я возьму с Мина слово, что он больше никогда не переступит черту. И я в свою очередь буду выказывать ему уважение, как регенту, держась при этом на почтительном расстоянии. Больше никаких физических контактов!

По этикету новобрачные прибудут в резиденцию вдовствующей императрицы завтра. И у меня есть сутки, чтобы передохнуть, объясниться с Лином и подыскать командира для Парчовых халатов. Раз уж это право осталось за мной. Жаль, генерал Юн Чжоу надолго застрял на границе с Чосоном, там сейчас неспокойно. И собирается туда с дипломатической миссией.

На Юна я пока не могу рассчитывать.

Да чего там искать?

— Сяоди! — кричу я, глядя на крышу. Но крысеныш вываливается из кустов.

Он мне когда-нибудь горло перегрызет, а я и пикнуть не смогу! Не успею! Что за несносное создание⁈ Но он предан Сан Тану.

Мой Пятый принц тоже успел привязаться к своей тени. Они не господин и слуга, а скорее братья. Как и хотел Лин. Плохо то, что Сяоди на десять лет старше, и мой сын уже начал ему подражать! На крышу он и раньше лазил, а теперь эти двое там, похоже, гнездо совьют! Нашли же друг друга!

Оба сорванцы и по характеру схожи. И в самом деле, будто братья. Хотя внешнего сходства ну никакого. Сяоди худ, узок, быстр и похож на хлыст, а Сан Тан это маленький медвежонок, копия Лин Ван! Ну почему наши дети сложением и ростом пошли в него, и сын и дочь⁈ Чен тоже крупная, я ее сегодня видела.

После того, как я успокоила Ли Лу, она пришла в Куньнингун уже официально, вместе с дочкой. Хотелось бы ошибиться, но Чен не вырастет красавицей. Если дело так и дальше пойдет, ее рост будет не меньше, чем у мужчин из хороших семей, одному их которых предстоит стать ее мужем! Зато она богата, знатного рода, а над воспитанием поработает полк учителей.

Ну не будет носить каблуки. Тьфу! О чем это я⁈ Грудного ребенка уже замуж выдаю!

— Вы говорить-то будете? Смотрите на меня и молчите! Чего я опять-то натворил?

Тут я соображаю, что ушла глубоко в свои мысли, а Сяоди ждет моих распоряжений. Я же его позвала.

— Ничего не натворил, — глубоко вздыхаю. — Ты просил у меня должность при дворе…

— Я просил⁈ Вам же лучше, если я здесь останусь, мы с Пятым нормально ладим. Забавный котенок.

— Он принц!

— Бывает. Лучше бы вырос генералом, как мой князь. Мы пошли бы с Пятым в кровавый бой и наваляли всем!

— Это вам еще предстоит, — я снова невольно вздыхаю.

Кто знает? Путь к трону не прост, и возможно, что принц Сан Тан поднимет мятеж, когда будет уверен в своих силах. Сурово смотрю на его телохранителя, а в будущем главнокомандующего. Дети они еще! Но Лин прав: кадры надо растить.

— Чего опять молчите-то? — Ишь, не терпится! Веретено, а не парень! Тут еще работать и работать!

— Я ценю твою преданность, Сяоди, и твое желание сделать из Пятого принца великого воина. Это ему, безусловно, пригодится. Но сначала Сан Тану надо вырасти. А тебе защитить его. В одиночку ты не справишься, и не спорь. Я прекрасно осознаю, что ты слишком молод для этой должности, но другой кандидатуры у меня нет. Будешь учиться на ходу, под моим чутким руководством. Ну и князь Лин Ван, разумеется, будет рядом. Он тебе поможет, поскольку сам когда-то ее занимал, должность эту.

— Да о чем вы базарите? Никак не догоню!

— Хорошим манерам ты тоже отныне будешь учиться. Говори правильно. Отныне ты — командир Парчовых халатов. Жалую тебя титулом. Ты генерал. Как тебя зовут-то? К тебе же не могут обращаться генерал Сяоди? Хотя, почему не могут? Учитывая, какая власть будет в твоих руках, ты любое имя можешь протрубить. И все склонятся.

— Вы того… шутите что ли? Какие еще халаты⁈

— Парчовые. Личная охрана императора. Который все одно в ней сейчас не нуждается. Его охраняют призраки в том мире, где его величество сейчас пребывает. Но принцы очень даже нуждаются в защите. Ты все равно состоишь сейчас при них. Здесь все, кроме Третьего. Первый не в счет, он при… недалекого ума, короче. И с ним все равно что-нибудь случиться. А вот три малолетних принца останутся на тебе. Ты будешь предотвращать заговоры против них, и у тебя в подчинении будет много людей.

— Да на кой⁈ Я и один справлюсь.

— Учись руководить коллективом перспективных сотрудников. Я их лично для тебя отберу. И не будь таким самонадеянным. Я знаю, что ты Мастер боевых искусств, несмотря на свою молодость. С этим проблем не будет. Ты быстро их построишь, своих подчиненных. Наваляешь им, как ты говоришь. И они станут тебя уважать, несмотря на твой юный возраст. И называть генералом.

— Я — генерал⁈

— Аркадий Гайдар в шестнадцать лет командовал полком, если верить советской легенде, время было, конечно, суровое, революционное, так у нас сейчас вообще — средневековье. Раз жениться можно уже в пятнадцать, почему в семнадцать нельзя получить под свое начало силовиков?

— Вот вы сейчас о чем? Ни слова не понимаю!

— О грандиозном скандале, который разразится завтра. Или через неделю, когда регент очухается после собственной свадьбы и объявит о перестановках в правительстве и новых назначениях. Но это я беру на себя. Протащить твою кандидатуру на должность генерал-майора МВД. Тьфу! Опять от волнения заговариваюсь! Но тебя лоббирует сам военный министр. Лин, конечно, удивится, но возражать не станет. Мы с князем вечерком обдумаем, какие аргументы выдвинуть на совете в твою пользу, а ты, парень, иди к портному. Тебе нужен парадный мундир и приличная одежда на будни.

Сяоди таращится на меня, как будто видит впервые в жизни!

Я знаю его биографию, Лин как-то рассказал. О том, как у мальчика на глазах убили родителей, причем, зверски. Знаю, что Сяоди очень долго молчал после этого. Что сердце его ожесточилось, и он никого, кроме Лина не признает. Потому что именно светлейший привел мальчишку в чувство.

Знаю, что Сяоди не растрогают слезы, не испугает вид крови и прочие виды, которые превалируют в застенках. Юный генерал видел выпущенные кишки и отрубленные головы в нежном возрасте, когда другие дети мирно спят в своих кроватках, напившись молока.

Сяоди проехал с Лин Ваном от Нанкина до Шанхая, когда светлейший зачищал побережье от пиратов. Видел, как горят заживо, как насилуют женщин, как демоны в человеческом облике творят разбой. Нет, ему не семнадцать. Война его сделала гораздо старше.

Потому Сяоди такой дерзкий и даже со мной, вдовствующей императрицей. Ничего не боится, все самое страшное он уже пережил. Там все чувства сгорели, в том огне, где погибла его деревня вместе со всеми жителями. Остался только пепел, да зеленый росток: преданность князю Лин Вану. А теперь и его сыну, принцу Сан Тану.

Ну, ничего, поладим как-нибудь. Деваться нам некуда.

— Что застыл? Шуруй к своим подчиненным и покажи им, кто чемпион.

— И снова я не догоняю!

— Самый крутой, тот, кто стоит на первой ступени пьедестала. Искусство свое боевое покажи, Мастер ты или нет⁈ Марш в казармы! Скажи, что тебя назначили командиром!

— А если эта сука не согласится? Принц ваш распрекрасный? Жетон давайте.

Не такой уж он и глупый. Понял, что нужен письменный приказ. То есть указ. Парень был в армии, он четко знает устав.

— Сообразительный, — невольно хвалю я. — Просто познакомься с Парчовыми халатами. Завоевывай авторитет потихоньку. А там и указ подоспеет. Доверься мне. За принцами пока Хэ До присмотрит. Сейчас в Запретном городе спокойно. Гао уверены, что они победили.

… Лина долго уговаривать не приходится. Хотя, князь, конечно, удивлен:

— Мальчишку в командиры Парчовых халатов⁈ Ты какая-то странная в последнее время, Мэй Ли. Не впустила меня вчера.

Светлейший, определенно ворчит. И ревнует. Хотя принц Ран Мин теперь женат. Гао сплотились вокруг и караулят каждое телодвижение его высочества. Рабы имперского этикета! Все должно быть по правилам, а этих правил — жуткотомник! Лев Толстой отдыхает со своим культовым шедевром учебной программы «Войной и миром'!

Пока Мин завис подле своей только что обретенной супруги на очередной чайной церемонии, я могу перевести дух. Я-то жду регента только завтра.

— Фактически руководить силовиками будешь ты, Лин. Ты ведь все равно военный министр. А элитные халаты — одно из подразделений военного приказа. Сяоди лишь надо четко выполнять твои распоряжения. Что он, собственно, и делает. И потихоньку расти. Пока он не созреет до полноценного генерала.

— Да понял я. Что ж, проголосуют как надо.

— И еще одно, Лин, — тяжело вздыхаю. — Повремени пока с разводом.

— Что⁈ — его как пружиной подбросило. — Кто он, говори⁈ Твой любовник⁈ На кого ты меня променяла⁈

Князь наваливается на меня с перекошенным от злости лицом, глаза горят, брови сдвинуты, и, между прочим, это не шутки! Меня придавил аж центнер полноценного тирана и деспота! Военного диктатора! Прямо как каменной плитой накрыло! Я и пикнуть не могу, а мне ведь надо что-то сказать в свое оправдание! Иначе сгину в тисках неумолимой ревности!

— Лин… Дышать нечем… пусти…

Он приподнимается, чтобы я могла говорить внятно, но не отпускает. Планирует, должно быть, докончить начатое. Вот уж не думала, что муженек такой ревнивый! Так и норовит остановить мое дыхание навеки. В глазах темнеет, и меня неудержимо тянет на пафос.

— Ли Лу… она приходила.

Князь мрачнеет и, разжав руки, перекатывает на бок. Какое-то время лежит, молча, только выразительно сопит, из чего я делаю вывод, что супруга и с ним разговаривала на скользкую тему развода.

— Вот видишь, что ты наделала, Мэй Ли! — слышу, наконец, я. — И как мне со всем этим жить?

— Ли Лу сказала то же самое. Да, завязался узел. Но ведь ты теперь рядом. Мин издаст указ, где тебя назначат воспитателем принца Сан Тана. Мы столько лет этого ждали, Лин! Время пришло.

— Мин⁈

Меня сейчас, похоже, опять начнут душить! Да когда же это закончится⁈

— Я не буду его больше так называть! Прости!

— Значит там, в лесу, он сказал мне правду. А я долго не хотел в это верить. Что вы с ним…

— А то у тебя никого не было, в Нанкине, или пока ты на Стене месяцами торчал!

— Замолчи!

— Еще скажи, что ты мужчина, а я женщина, и нас нельзя сравнивать! Стоять! — я хватаю светлейшего за полу халата и слышу душераздирающий треск ткани. — Ты можешь с пристрастием допросить всех моих евнухов и служанок, я дозволяю! Чтобы убедиться: я тебе верна!

— Мне достаточно одного Хэ До.

Лин, хвала Конфуцию, великому мудрецу всея Поднебесной и Будде всемогущему нашему, опять садится на кровать.

— Выслушай меня с холодной головой. Спокойно и без эмоций. Нам придется сохранить видимость твоего брака. Но он как был фиктивным, там им и останется. Пусть все утрясется. Мы запрягаем в повозку новых лошадей. Я про Великую Мин. Какое-то время ее будет основательно трясти на ухабах. И не отбирай у меня мечту.

— Мечту?

— Сделать Сан Тана императором. Будь рядом с сыном. Когда-нибудь мы скажем ему правду. Но наш брак может благословить только император. Мой статус слишком высок. Ну как? Убедила?

— Нет. Но я переезжаю в другое поместье, поближе к Запретному городу. И подальше от княгини Лин. Каждый день буду бывать здесь. И смотри у меня, Мэй Ли! Вот! — он рвет с могучей шеи кожаный шнурок и показывает мне обручальное кольцо из нефрита. — Ты мне поклялась! Наш брак нерушим, хоть он и тайный! И ты еще посмела подумать, что я тебе изменял, пока…

Я затыкаю ему рот автоматной очередью поцелуев, разящих наповал мужское самообладание. И приканчиваю халат, поскольку он все равно потерян для гардероба князя. Починке не подлежит.

Оружие светлейшего мгновенно в боевой готовности. Он любит погорячее. Что на войне, что в постели — решительный штурм! Практически без разведки. Но я умею держать осаду, чтобы белый флаг был вывешен честно. И удовольствие получили оба, в этом сражении проигравших нет.

Вот что бы мы с Лином делали если бы не чувствовали друг к другу мощного физического влечения? Нет, я категорически против любви платонической! Тут у меня вообще шансов нет! Я не чуткая, беспринципная, приземленная, чего уж там! Плюс руки из…опы растут. Мэри Сью, короче, со знаком минус. Но я люблю заниматься сексом. Лина вполне устраивает набор моих недостатков, который по количеству явно перевешивает достоинства. Но видать, не по качеству.

Потому что князь уходит вполне довольным. У него вообще после любовных забав настроение благостное. Так и норовит засопеть у меня под боком! Еще и в калачик свернуться, так ему сладко, светлейшему! Вы себе представляете этот калачик⁈

Еле вытолкала. Слышу, как за дверью Хэ До торопливо приводит в порядок одежду князя, ворча при этом, что людям с такими громкими титулами и в таком возрасте надо быть сдержанными. Беречь себя и мебель, ну и, конечно, их одежду. Одна починка ширмы обошлась в…

— Хэ До! Получишь у меня! Скупердяй!

Я знаю, что мой евнух богат, очень. Я щедра к тем, кого люблю. Никогда не считала дома Хэ До, его земельные участки и мошну, сколько в ней скопилось денежек. А тут из-за ширмы завелся! Явно переживает. Ему тоже не по вкусу такой дуализм. С одной стороны несчастная Ли Лу, к которой евнух привязан, с другой — мы с Лином.

Но князя я не уступлю. Мы со светлейшим корнями друг в друга проросли, будто и впрямь супруги с многолетним стажем. И каждая новая ссора лишь подливает масло в огонь наших чувств.

Надо будет придумать новый туристический вояж, и чтобы с детьми. Вместе побыть, семьей. По суше или опять по морю попутешествовать. Пиратов, спасибо Конфуцию и генералу Ци, развеяли. Частично истребили, частично перевербовали. Можно снарядить корабль под желтыми парусами и отправиться в круиз.

Осмотр местных достопримечательностей, визит к ну очень дальним родственникам, посещение храма, настолько древнего, что его надо обходить с осторожностью, месяца этак два. Чтобы не обрушить ни единый камешек святыни своим чихом. На гору какую-нибудь залезть, под облака. И чтобы месяц минимум не трогали.

Невольно вздыхаю. Эх, дела государственные! Мин уж точно не обрадуется моей идее пожаловать Сяоди генеральское звание. И главный вопрос: а кого мы теперь назначим наследником?

… Они выглядят как вполне нормальная супружеская пара, если не учитывать возраст принцессы. Теперь я могу ее, как следует рассмотреть. Личико сосредоточенное, движения заученные, старательные, но не лишенные изящества.

Она еще ребенок, но когда созреет, будет очень даже соблазнительной. Росточка небольшого, и, судя по всему, уже не прибавит и пары сантиметров. Да даже если и прибавит: у Мина хороший рост. Хоть и не выдающийся, но жена на его фоне все равно будет смотреться куколкой. Да она куколка и есть. Не то, что моя Чен! Вот за кого я всерьез опасаюсь!

А эта крошка соответствует стандартам красоты средневекового Китая на сто один процент. Мила, слов нет! Одета в нежные шелка, словно в лепестки цветка персика, и белый мех накидки куколке к лицу.

Переполнена важностью возложенной на нее миссии и боится ошибиться в каком-нибудь движении. С линейкой можно измерять поклон принцессы! Макушка именно на том уровне почтительности, на каком и должна находиться, когда перед тобою — вдовствующая императрица. То есть я. Шпильки, которыми ощетинилась прическа юной леди, почти упираются мне в пупок.

Молодые садятся по моему жесту на отведенные им церемониальные места. Чинно пьют чай. Я прямо тащусь! Картинка благостная, жена красавица, его высочество тоже одет к лицу. Улыбается. Эх, была, ни была!

— Я готова обсудить с вами перестановки в правительстве, ваше высочество.

— А как насчет наших договоренностей, ваше высочество?

— Они в силе. Если вы должным образом выполнили ваши обязательства.

— Я держу слово, ведь я принц.

— А я не благородных кровей, но слово держать умею тоже.

— Когда вам ничего другого не остается, ваше императорское высочество.

— Когда мы сможем поговорить? Довольно политеса.

— Мы уже говорим.

— О политике, боюсь, что эта тема принцессе не интересна.

— Тогда поговорите с ней о своем, о женском. Уверен, что у вас есть пара вопросов к леди.

Сообразил. Я хочу убедиться, что его верительные грамоты не подделка. Прежде чем предъявить свои.

— Буду ждать вас в императорском саду, ваши высочества, прогулка нам не помешает, — принц с улыбкой поднимается и отвешивает мне церемониальный поклон.

А вот молодая жена в недоумении. Тянется всем своим хрупким еще не созревшим телом вослед уходящему супругу, как подсолнух к последнему лучу дневного светила, и меня невольно пробирает дрожь. Девочка, очнись! Неужто всего один невинный поцелуй сделал тебя его рабыней⁈ Надо это прояснить.

— Вы довольны своим браком, леди Ран?

— Мне нечего больше желать, ваше императорское высочество, — она скромно отпускает взор и слегка розовеет. Так было или не было⁈

— Партия выгодная, тут я не спорю. Но вот что касается характера вашего супруга. Достаточно ли он с вами почтителен и нежен? Не позволил ли себе… Какой-либо грубости. Чего-нибудь из того, что вызвало бы ваше недовольство.

Уф! Выдала! Тут ведь в лоб не спросишь. Ребенок еще.

— Его высочество меня осчастливил.

Мне пора уже падать со стула? Вот о чем она сейчас?

— Когда именно?

— Когда выбрал меня. Я ведь дочь наложницы. В то время как моя старшая сестра родилась в браке, от благородной дамы. И по праву считается хозяйкой в нашем доме. Мой господин спас меня от бесконечных унижений. Сестра меня ненавидит.

— Почему⁈

— Она всех ненавидит. Все жениха себе выбирает. Время давно пришло, но никто не кажется ей достойным ее руки. А отец во всем потакает законнорожденной дочери. У нее богатое приданое, мать моей старшей сестры из княжеской семьи, очень знатной. Его высочество принц Ран Мин — первая подходящая партия. Ведь он теперь регент.

— И что было, когда он объявил о своих намерениях? И сделал предложение тебе, а не твоей законнорожденной старшей сестре? То есть, вам, ваше высочество.

Поневоле оговариваюсь и тыкаю. Как-то неловко называть на вы подростка. Даже если он, то есть она — принцесса. Да и тема щекотливая. Но этикет есть этикет. Истинная леди обязана поддержать разговор, даже если вышестоящая особа надавила на болевую точку. А я собираюсь встать на нее обеими ногами, на точку эту, и даже попрыгать.

Молчит. Вот-вот по фарфоровому кукольному личику потекут слезы. Но держится. Стойкая. Но и мои ноги прочно обосновались на больной для юной леди теме:

— Не сомневаюсь, что был скандал. Сестра тебе угрожала?

— И отец. Но его высочество принц Ран Мин был непреклонен. Либо брак со мной, либо он поищет невесту в другом родовитом семействе, — в голосе юной принцессы ясно слышу гордость. Девочка ведь не в курсе, почему именно она стала законной женой регента. И какие интриги этому предшествовали. — Отец вынужден был уступить. Мой супруг такой убедительный! Теперь я живу в его дворце и могу спокойно спать. Не опасаясь, что меня отравят или задушат. Должно быть, я приглянулась моему господину, как только он меня увидел. Еще я играла на цине и показала его высочеству свою вышивку.

Вот туда-то он и смотрел! Угадала!

— Его высочество делит с тобой по… кои? — Чуть не сказала постель! Да как же у нее правду-то выведать, у этой куколки⁈

— Что вы! У моего господина столько важных дел! Он встает засветло!

Скорее, спать ложится где-то в другом месте.

— То есть, вы почти не видитесь, — уточняю на всякий случай. — И ночью тоже. Не… общаетесь.

— Я недостойна его высочества, но буду о нем заботиться и выполнять всего его желания. И он меня когда-нибудь оценит. Я стану ему хорошей женой.

— А если у его высочества будут наложницы? То есть, они у него были, пока принц не удалился в монастырь. Но что если твой супруг перевезет гарем сюда? И пополнит его? Ведь он теперь регент! И многое может себе позволить. Желающие стать твоими сестрами мигом найдутся. И в большом количестве.

— О! Это не удивительно! Принц Ран Мин — самый красивый мужчина в империи, и я этим горжусь!

Нет, все-таки пора падать! Она гордится тем, что бабы вешаются гроздьями на ее мужа!

— Много ты их видела, мужчин-то, девочка? Принц хорош собой, не спорю, но говорить за всю Одессу…

— Простите⁈

— Оговорочка. Пропустим. Скажу тебе, как женщина женщине. Когда-нибудь ты ею станешь. И не спорь. Мало родиться женщиной, надо чтобы нашелся мужчина, который признает твою слабость и захочет стать твоим защитником. Важно почувствовать себя женщиной. Так вот: не вздумай перед ним выстилаться, перед своим мужем. Ему нравятся леди с норовом. Поэтому имей свое мнение. Да, принц намного старше, но он далеко не идеален.

— Мой супруг⁈

— Именно. Держись пока на расстоянии и мотай на ус. Будь госпожой, а не рабыней. Сейчас, уж извини, у тебя жалкий вид. Но это простительно, потому что ты еще ребенок. Говори поменьше, особенно с наложницами принца. Ты — госпожа. Старшая в доме дама, потому что мать его высочества скончалась, а та, которая ее заменила и воспитала принца сейчас далеко. За твоей спиной, конечно, будут сплетничать, а то и посмеиваться. Держи лицо, на текущий момент это твоя главная задача. А сейчас мы пойдем в императорский сад, и ты прослушаешь в одном из павильонов симфонию «Времена года». Я позаботилась о музыкантах. А мы с его высочеством поговорим о делах.

— Он относится к вам по-особенному. Не так, как другим.

— Это не удивительно. Ведь я — вдовствующая императрица.

— Не так, как другим женщинам.

Я аж вздрогнула. Таким тоном это было сказано. Ничего себе, ребенок! А у принцессы есть характер! Дочь боевого генерала! Внешность обманчива. Возможно под оболочкой фарфоровой куклы норовистая, волевая, умная пока еще не женщина, нет. Заготовка. Той, что даст принцу решительный бой. Я не в счет.

Потому что всего лишь защищалась. Принц Ран Мин мне не нужен, ни как муж, ни как любовник. А эта будет биться за свое счастье насмерть, девушка, похоже, влюблена.

— Я не женщина, вы ошиблись, леди Ран, — с этими словами встаю и даю понять, что аудиенция окончена. — Вдова правящей династии. Мой царственный супруг покоится в долине Шисаньлин. И никому не позволительно думать обо мне, как о женщине, ни одному мужчине в мире.

Надо же ее как-то успокоить. Не соперница я ей. Отдаю его высочество в подарочной упаковке: костюме жениха. Ну а ленточку развяжет через три года. Если, конечно, сумеет. Там хитрый узел, с парочкой секретов.

Принц Ран Мин ждет нас в саду. На дворе зима, но снег на время прекратился. И снова умиляюсь картинке: красивый мужчина в плаще, отороченном лисьим мехом, в красивом саду, где неустанно трудятся садовники. Кажется, что они и снег выстилают, так искусно, что он лишь подчеркивает красоту природного ландшафта. В Китае мелочи имеют подчас больший смысл, чем вещи крупным планом.

— Леди, — завидев нас, принц почтительно кланяется.

— В павильоне «Зима» нас ждут музыканты. И придворные, я вижу, уже собрались на концерт. Хэ До! — он тут как тут. — Сопроводи принцессу к остальным гостям. И пусть начинают без нас с его высочеством.

— Холодно в саду-то, — ворчит Хэ До. — Простудитесь, госпожа.

А мне такая погода напоминает зиму в родном моем прошлом. Где природа средней полосы. Эх, детство золотое! Катание с ледяных горок на ватрушках, игра в снежки… Бабы, которые снежные, и крепости, тоже из него, из снега. Мне только в радость сейчас прогуляться.

А придворные пусть-ка померзнут. Ишь, разоделись в шелка! А там четыре отделения, у этого концерта!

— Ступай. Я тепло одета. И ветра нет.

Принцесса и Хэ До уходят, а Ран Мин смотрит на меня с усмешкой:

— Какие трогательные отношения с евнухом.

— Он мой друг.

— Да, грехов он твоих немало прикрыл. Небось, и роды принимал.

— У тебя богатая фантазия. Поговорим лучше о деле. Итак…

— Итак… Ты убедилась, что договор я не нарушил?

— Тогда почему девчонка в тебя влюбилась⁈

— Это ее проблемы. Скоро в мое поместье, которое находится за стенами Запретного города, прибудут наложницы, я их выписал из резиденции моей матушки. Ты ее еще помнишь? — киваю: забудешь такое, как же! Бывшая первая принцесса немало крови мне попортила! О ее здоровье и образе жизни я знаю все из писем Яо Линь. — Мы с женой обязательно матушку навестим, когда я разберусь со срочными делами. Ее высочество моя законная супруга будет жить здесь, в моем дворце, поэтому поручаю ее твоим заботам. Будь с ней ласкова, наставляй, утешай. Ведь ее нравственность я буду хранить свято. Развратничать в другом месте. Ты совершенно права: маленькие девочки не для моей постели, я подарю принцессе куклу, вот пусть с ней в обнимку и спит. Это тебя устроит?

И здесь он на шаг впереди! Чего теперь стоят советы, которые я дала супруге принца? Она его почти не будет видеть! Только по великим праздникам! Ну и как добиться его любви? Внимания хотя бы? Когда вокруг его высочества столько красавиц!

— Почему ты молчишь, Мэй Ли? Я поставил тебя в тупик?

— Нет. Молча, радуюсь: ты человек слова. Что ж, отвечу тем же: Лин не разводится. Ты этого хотел?

— Не могу видеть твое счастливо лицо, зная, что не имею к этому отношения. Еще пару недель мне придется таскаться с этой девчонкой по домам имперских вельмож. Но потом состоится совет. Ты готова назвать нового командира Парчовых халатов?

— Да. Сяоди.

— Ты с ума сошла! Он же еще щенок!

— А твоя жена еще ребенок! И тебе это не помешало пойти под венец! Так почему я не могу женить на Парчовых халатах семнадцатилетнего мальчишку⁈ И сделать его генералом⁈

— Потому что Сяоди непочтителен, груб и недалекого ума! Помимо того, что слишком уж молод! Его вообще непонятно как зовут! Ха! Сяоди! Как звали его отца? Из какого он рода?

— Как будто у тебя мало недостатков!

— Какие именно?

— Если я буду их перечислять, это займет все четыре отделения концерта, который идет сейчас в павильоне Зима! У меня нет другой кандидатуры. Только Сяоди.

— Опомнись, Мэй Ли!

— Я все сказала. Ничто не мешает мне бросить все и уехать с Лином в Нанкин. Выйти за князя замуж и жить счастливо.

— Ты этого не сделаешь!

— Почему ты меня так ненавидишь? Да, я тебе врала. Но я уже неоднократно извинилась. Помогла тебе стать регентом. Готова разделить с тобой бремя власти. А ты нарушаешь данное слово! Ты же сказал, что Парчовые халаты мои!

— Упрямая, — Мин злится, это видно. — Ладно, я тоже приготовил тебе сюрприз.

— Опять⁈

Меня от его сюрпризов в дрожь бросает!

— Ты подумала о том, кого мы назначим наследным принцем?

Вот где зарыт корень зла! Император болен, пусть не физически, но душевно. И беспросветная тоска напополам с отравой его величество довольно быстро доконают. Я пыталась спасти приемного сына, но он уперся — не хочу!

Опять уехал в долину Шисаньлин, в мемориал своей любимой супруги! Заперся на месяц в ее гробнице, то есть, фактически в своей. Строили-то для него, для императора. А потом, по слухам, собирается в монастырь Тайджи, к Учителю Лунси.

Дорога опасная, горы опять-таки. Дикие звери. И не факт, что великий мудрец приведет императора в чувство.

Наследный принц нам до зарезу необходим. Начинаем прения. Я первая:

— Старший сын императора наследником стать не может, принц практически спился. Не проявляет интереса ни к государственным делам, ни к делу военному.

— Согласен.

— Третий принц не подходит, потому что категорически против я. В таком случае, мне незачем было лоббировать твою кандидатуру, Гао меня все равно прикончат, если Третий станет наследником.

— И это правда. Мои новые родственники, конечно, рассчитывают, что я издам такой указ, но я-то понимаю, что это конец тебе и твоим детям.

— Мы с тобой договорились, Мин. Насчет детей.

— Я имею в виду трех принцев, живущих в Куньнингуне. Ты же считаешь их своими детьми?

— Да. Предлагаешь одного из них сделать наследником?

— На Сан Тана намекаешь? Нет, Мэй Ли. И не потому что его происхождение сомнительно. Ни Четвертый, ни Пятый, ни тем более Шестой принцы не могут опередить Третьего в очереди на престолонаследие. Согласно порядковому номеру. И влиятельности их родни. Леди Гао и Сюй Муй контролируют императора, сама знаешь. Остается только один вариант…

Теперь уже я ору:

— Ты с ума сошел, Мин⁈ Он же круглый дурак!

— Второй принц здоров. Руки, ноги, голова — все на месте. Сложение плотное, но не толстяк. Не пьет, дурью не балуется. На коне ездит сносно, умеет неплохо стрелять, владеет мечом. Неважно как, но — владеет же. Отличный семьянин. Его жена — образец добродетели. Она из многодетной семьи, отец и братья — карьеристы, но место свое знают. К верховной власти не рвутся. Принцесса внешне никакая, судя по портретам, лично я ее никогда не видел, но родила уже двоих. Мальчика и девочку. Наложницы у его высочества есть, согласно рангу, но он их не посещает, все свое ночное время уделяет только жене. Все в норме, короче, в семье Второго принца. И сам он… — Мин почти смеется. — Нормален, если не учитывать его невыдающиеся умственные способности. Но так даже лучше. Даже если он станет императором, то будет все подписывать, не глядя. Его мать никогда не полезет в государственные дела. А также родственники. Они малообразованны и безвылазно торчат в глуши. Почти у границы.

— Конфуций всемогущий, она еще жива, мать Второго принца⁈ Я сто лет ее не видела.

— Видела. На моей свадьбе.

— Да? Леди настолько незаметна, что я не обратила на нее внимания. А теперь ты хочешь сделать ее матерью наследника! Да Благородная супруга Гао несчастную сожрет!

— Зато тебя на время оставит в покое. Подумай хорошенько, Мэй Ли. И ты поймешь, что я прав. Нам надо срочно выписать в столицу Второго принца. Как только он прибудет в Запретный город, я объявлю его высочество наследником.

— Мать твою! — невольно вырывается у меня. — Мин! Да как мы этого добьемся⁈ Нам же необходимо большинство голосов!

— Значит, ты согласна? Остальное предоставь мне.

— Да, — вынуждена сказать я. — А ты? Я про Парчовые халаты.

— Черт с тобой. Пусть Сяоди станет генералом. Даже забавно. Он хотя бы Мастер боевых искусств. И очень даже неплох. Но характер!

Вот так мы и ступили на этот скользкий путь. Даже не предполагая, куда в итоге вырулит. Хотя и Мин, и я — лучшие игроки тактической игры в го.

Но кое-что не учли.

Через три месяца Второй принц с супругой вернулись в Пекин. И наконец-то провозгласили имя наследника. То есть, порядковый номер принца, который отныне его теряет, номер этот, и становится принцем наследным.

Я еще раз к нему пригляделась. Нейтральная кандидатура, на период клановой междоусобицы, устроившая, в общем, всех. Кроме Матери Нации, потому что ее единственному сыну пришлось освободить Восточный дворец. Но сам Первый принц, по-моему, так и не догнал, что он теряет. Просто в очередной раз напился в хлам.

Вот он не опасен. Переселится в свое поместье и будет жить в роскоши, окруженный красивыми наложницами и искусными поварами, пока не помрет от обжорства и пьянства. Перебои с поставками вина не намечаются.

Клан Гао, конечно, так быстро не сдался, как действующая императрица. Но поняли, что мера временная. Нам просто необходимо найти компромисс: ни вашим, ни нашим. Дурак на троне, если вдруг его величество скончается — это вариант. Да и то — дожить надо. Точнее, выждать.

О, Боги, небесные и земные! Христос, заступник наш! И всемогущий Конфуций, мудростью которого мы здесь в Китае процветаем! Будда всевидящий и милостивая Гуаньинь! Все, кого я знаю! Да как вы это допустили⁈

Да если бы я только знала, на ком женат Второй принц! Я бы ни в жизнь не согласилась, чтобы его объявили наследником! Да сгинь он в рисовой плантации и переродись в пиявку, гад! А лучше в барана, чтобы форма полностью соответствовала содержанию!

Надо было тщательно изучить его родословную и гороскоп. Лично. А не ограничиваться комментариями Ран Мина!

Да, она добродетельна, наша наследная принцесса. Не больно-то умна, и вроде не интриганка. Они со Вторым — вполне гармоничная пара. Две посредственности, которые не хотят не во что влезать и выходить из зоны своего личного комфорта. Их все устраивает.

Но помните поговорку? Собака умнее своего хвоста, но если бы хвост был умнее, то он вилял бы собакой.

Наша двухголовая собака, Второй принц и его жена гораздо глупее хвоста этой жены. Который в итоге стал вилять собакой так, что вся наша внутренняя и внешняя политика полетела к чертям собачьим!

И сюжет нашей дорамы снова выписал крутой поворот.

Об этих событиях во второй части.

Но сначала:

От автора: Друзья, история попаданки Кати на этом частично закончена. Кто хотел узнать, с кем она в итоге останется, может дальше не сомневаться: это Лин Ван.

История же принца Ран Мина и его юной жены настолько интересная, что я решила написать об этом отдельную книгу. «Босиком в саду камней 4». Потому что в три-четыре главы эти события не укладываются. Специально для поклонниц Ран Мина и его сторонников. Бонус)

Ну и совсем уж новая история, начало которой во второй части: принц Сан Тан и Чен. Молодое поколение. Там такой узел интриг завязался! Для романтиков, тех, кому по сердцу книги о первой любви, взросление героя, его становление. Потому что наша Катя становится женщиной зрелой, матерью большого семейства. И ей надо куда-то их всех определить, этих подросших детей, и опекать, пока не оперятся.

В общем, будет интересно и горячо.

нас ждет часть вторая

пять лет спустя…

— Император умер!

Свершилось! Но гораздо лучше подойдет: грянуло! И то, при сложившихся обстоятельствах мой приемный сын еще долго протянул! А теперь он счастлив, потому что воссоединился со своей возлюбленной. Мир тебе, Ю Сю и тебе, Девятый принц! Ты пришел к безграничной власти из небытия и закончил также, лишь тенью Сына Неба.

Колесо Сансары для вас двоих не остановилось, я в этом уверена. И в той, другой жизни, вы обязательно встретитесь, сын рыбака и дочка местной свахи. Или крестьянина. И проживете долго, любя и уважая друг друга. Родив много-много детей и получив все то, чего вы не могли иметь, будучи на вершине власти.

Ну а моя история не окончена. Я влетаю в очередной крутой поворот судьбы, потому что императором стал бывший Второй принц. Которого как правителя никто никогда всерьез не рассматривал.

Но так часто бывает. Темная лошадка внезапно восстает из-за спин породистых скакунов и опережает их на финише. И все, кто поставил на фаворитов, становятся банкротами.

Как раз наш случай.

Переждали, называется. Все надеялись, что император протянет еще несколько лет, и Второй продолжал номинально числиться наследником. Никто его не замечал, а он и не высовывался. Сам никогда не верил, что станет императором. Восточный дворец, будто паутиной затянуло, они там все мирно спали, готовясь в любой момент вернуться в глушь, откуда их вытащил на солнце принц Ран Мин, наш неподражаемый регент.

Мы даже позабыли за текучкой, что у нас есть наследный принц! И наследная принцесса!

Все эти годы мы, в общем-то, жили спокойно. Принц Ран Мин твердой рукой управлял администрацией огромного государства. В котором воцарились мир, порядок и покой. Кланы меж собой договорились, те, которые контролировали ключевые посты.

Принц Сан Тан потихоньку рос, Чен меня тоже порадовала, когда ее способности к чтению и письму показали уровень, ну никак не соответствующий пятилетней девочке. Учится с удовольствием, умненькая. Хотя, если девушка на выданье, живущая в средневековье вдруг ударится в науку, ничего хорошего в этом нет. Тут у нас вариантов мало — только замуж!

Но до этого еще дожить надо. До совершеннолетия нашей с Лином дочери. Пока же мы несем тело императора в гробницу, где уже покоится его любимая жена. В Великой Мин объявлен траур.

И еще одну потерю понесла династия. Скончался муж Яо Линь, единокровный брат нашего регента. Тот самый принц из сказки, в которого я чуть, было, не влюбилась в первом сезоне дорамы, но Будда миловал. И с которым мы до последнего были в контрах.

Даже Яо Линь не смогла нас примирить. Когда-то я пожелала ей много детишек, зная, что из моей персональной святой получится прекрасная мать, ведь Яо Линь идеальна во всем. Но, увы! У нее единственная дочь. И любовь единственная в жизни, я уверена, что моя подруга никогда больше не снимет траурные одежды.

Поскольку я привыкла все планировать, а на Яо Линь у меня планы далеко идущие, то послала ей приглашение. Посетить Пекин и Запретный город, где она столько пережила, и хорошего, и плохого. И где когда-то рулила Продовольственным приказом, сделав сногсшибательную карьеру.

Подруга согласилась, потому что тоже по мне скучает. А рядом со свекровью Яо Линь ничто больше не удерживает, кроме долга перед родителями. Но у бывшего наследного принца, хвала Гуаньинь, было много детей. Там есть, кому приглядеть за старой больной женщиной. Мой бывший смертельный враг ни в чем не нуждается, принцесса смирилась со своей участью, и доживает дни, не вступая больше ни в какие заговоры.

Я же хочу воссоединиться со своей Мэри Сью и потихоньку готовить брак наших с ней детей. Я имею в виду Сан Тана и единственную дочь Яо Линь.

Это будет блестящий брак со всех точек зрения! Если Сан Тан женится на племяннице регента, леди из древнейшего и самого знатного в империи рода, то подойдет к трону вплотную. К тому же я уверена, что Яо Линь и бывший первый принц идеально воспитали свою дочь.

У таких образованных и умных людей априори не могла родиться дурочка. Не говоря уже о внешности: Яо Линь — редкая красавица, а его высочество образчик романтического возлюбленного, тут и большие глаза, где печаль туманит радужку, делая взгляд томным и загадочным, и густые длинные волосы, и губы — Купидон в сторонке нервно дышит. Представляю, какая дочь у этих двоих родилась! Мой Сан Тан, конечно, дрогнет!

Одно имя чего стоит: Юнру. Что в переводе с китайского «очаровательная».

Но хотелось бы, конечно, на девочку взглянуть. Вот почему я и пригласила для начала подругу в гости. Но надеюсь уговорить ее остаться рядом со мной навсегда. Когда мы поженим наших детей, воцарится идиллия.

Ах, мечты, мечты…

Сначала вдребезги разбилась первая. О том, что с восхождением на престол бывшего Второго принца ситуация в стране не изменится. Править будем мы с Ран Мином, подпираемые кланом Гао и огромной армией князя Лин Вана. Пока проходили траурные мероприятия, никто ничего не подозревал. Да и император не проявлял инициативы. А потом вдруг созвали большой совет.

И он пришел. Сын Неба. Точнее, ввалился. Его походка намертво лишена изящества, гусь лапчатый больше выглядит аристократом, чем наше новое величество. И все время натягивает корону на уши, будто мерзнет. Или проверяет: я царь или не царь?

Я тогда еще не подозревала о том, что мне дозволено присутствовать на прениях в Гармонии в последний раз. Сидела себе спокойно за своей ширмой, готовилась выслушать какую-нибудь банальность. Ну откуда у Второго фантазия?

Мысленно я так и продолжала его называть: Второй. Разве что нам поведают о небывалом урожае бобовых и прикажут увеличить посевы риса. Мы это прожуем и, когда император уйдет, обсудим положение на границе с Чосоном. А также замороженное строительство Великой Китайской Стены, ибо я считаю, что его пора возобновить.

— … Мы, император Всея Поднебесной, именуемой Великая Мин, Сын Неба, и так далее объявляем нашу высочайшую волю. Поскольку я здоров и в здравом же уме нахожусь, то государством намерен управлять самолично. Великой Мин отныне не нужен регент. Принц Ран Мин, мой кузен, назначается наместником в провинцию Гуандун, с официальной резиденцией в городе Гуаньчжоу. Его высочеству надлежит управлять важным приграничным регионом и сделать Гуаньчжоу главной торговой гаванью империи…

Мина отправляют в отставку⁈ Ссылают в Гуаньчжоу⁈ Да это же еще дальше от столицы, чем Нанкин! Что происходит⁈

— Мы также объявляем, что Сюй Муй больше не главный евнух…

Значит, это не всесильная рука Гао.

— … генералу Гао отныне надлежит неотлучно находиться на северной границе и обеспечить ее безопасность. Также как генерал Юн Чжоу должен обезопасить Великую Мин от нападения из Чосона. Первому министру Гао надлежит оставить свой пост и отправиться наместником в провинцию Юньнань…

Это же у черта на куличках! Примерно на таком же расстоянии от Пекина, как и Гуандун! Император раскидывает первых лиц государства по самым дальним углам Великой Мин! То-то оба брата Гао стоят мертвее мертвого! Ошарашены! Также как и Ран Мин! Тоже превратившийся в соляной столб от удивления!

— … Князь Лин Ван покидает пост военного министра и отправляется на строительство Великой Китайской Стены в Миюнь…

Что⁈ Это же в ста двадцати километрах от Пекина! Самое паршивое во всем этом, что недавно мы сами надели корону на голову этого… Я уж и не знаю, как теперь его называть! Какое вероломство!

Кто за всем этим стоит⁈ Я хочу объяснений!

— … Супруга Ми получает титул Императорская супруга Ми, как если бы это было при жизни моего отца, и становится вдовствующей императрицей. К которой отныне надлежит обращаться ваше императорское высочество. Неуважение карается смертью путем избиения палками до смерти…

Забыла сказать, что Мать Нации к этому времени скончалась. Получается, что не Благородная супруга Гао теперь встанет впереди меня в табели о рангах. А Чун Ми!

— … первым министром назначается чиновник второго ранга Чун Ан. Военным министром назначается чиновник третьего ранга Чун Джи. Министром казначейского приказа назначается чиновник третьего ранга Чун Му…

Эти Чуны когда-нибудь уже закончатся, Чун меня⁈ Ах, да! У Чун Ми три брата! Кажись все. Но причем тут она⁈

Из шока я выхожу не скоро. Рядом стоит принц Ран Мин. Я впервые чувствую себя беспомощной:

— Что делать будем? Ты же уверял меня, что император станет все подписывать не глядя. Можешь объяснить, что происходит? Откуда вдруг высигнули эти Чуны, да еще в таком безумном количестве⁈

— Я кое-что выяснил. Жену для Второго принца подбирала супруга Ми, поскольку никто больше этим не интересовался. Принц ведь готовился покинуть столицу и отправиться навечно к границе. Предполагалось, что его высочество долго не протянет и погибнет в одной из стычек с кочующими племенами. Получается, наш император женат на младшей сестре Чун Ми. Хочешь верь, хочешь нет, но за всем этим стоит мать Пятого принца. Или та, которая считается его матерью. Ныне вдовствующая императрица. Ноги-то из твоего Куньнингуна растут, Мэй Ли.

А я-то дура думала, что Чун Ми так и пасется во дворце у Благородной супруги Гао! Она же бегала к своей родственнице! Матери Второго принца! Сеть сплелась незаметно и незримо для меня, и вот Чун Ми получила, фактически безграничную власть.

Мать его величества, она никакая. Жена аналогично — беспросветная посредственность. Но император предан супруге, и буквально смотрит ей в рот. Даже наложницами не интересуется! А та живет умом своей старшей сестры! Которая ее и сосватала за Второго принца. И вот этот малоперспективный со всех точек зрения брак привел дочку мелкого чиновника на трон!

Хотя, когда она выходила замуж, ее сестра была супругой Сына Неба и матерью одного из принцев. Что, собственно, и позволило этому браку состояться. Какой бы он ни был, принц есть принц.

Мамочки, катастрофа!

Чун Ми-то далеко не глупа! Не блеск, конечно, но кое-чему она и у меня, и Благородной супруги Гао научилась. Инициативу проявлять уж точно. А главное — у Чун Ми есть амбиции. Она полностью подавила леди Лао, стоящую гораздо выше в дворцовой иерархии. И даже посмела наказывать Четвертого принца!

Начала с корыта, стала моей служанкой, потом была пожалована столбовой дворянкой, но всегда мечтала стать Владычицей морскою. И чтобы я, золотая рыбка, была у Чун Ми на посылках!

Но сначала на рыбку накинули сеть. Чтобы не вырвалась и не уплыла в глубокое синее море.

Состряпали указ, император его подписал. И пришлепнул своей личной печатью, даже не вверх ногами ее примастрячил. Под локоток, видать, жена придерживала. Она же и в лобик потом поцеловала: умница, дорогой!

И вот все первые лица империи отправляются фактически в ссылку. Да, наместниками, но непозволительно далеко от столицы!

— Что делать будешь? — выразительно смотрю на Мина.

— А что тут можно сделать? Он — император! Законный, ему все присягнули. И совет, и генералы. Все чиновники Великой Мин, и гражданские, и военные.

— Но Гао ему этого не спустят!

— Их армия на севере. А огромное войско князя Лин Вана на юге. Что, опять гражданская война? Будем стягивать армии к столице? Если честно, Мэй Ли, меня это все достало. Я согласился на регентство только из-за Учителя. Он меня как-то уговорил. Мне было хорошо в монастыре. Я много читал, много думал. Все это суета и тлен. Дрязги придворных, деле чиновничьих должностей, коррупция, которая неискоренима. Я сделал все, что мог. Но бороться с бабой, которая вбила себе в голову невесть что… Я про твою Чун Ми. Ты же протащила ее в спальню императора. Твой косяк, как ты это называешь. Сама и исправляй. Поэтому отставку я приму спокойно. И с удовольствием уеду в Гуаньчжоу, на солнышке погреюсь, в море искупаюсь. Не так уж и плохо.

— Опомнись! Мы что, отдадим империю на откуп этим Чунам⁈ Гао хотя бы родовиты и их с детства воспитывали управленцами. Они прекрасно образованы, в отличие от родственников Чун Ми, которые были микроскопическими чиновниками до ее возвышения. Что со страной-то будет, Мин?

— Повторяю: сейчас мы ничего не можем сделать. Лично я уезжаю. Принцесса, я уверен, поедет со мной.

— У вас, что завязались отношения⁈

— Она славная девочка, Мэй Ли, эта моя маленькая женушка. Я не влюблен, но стоит вспомнить бесконечные золотые пляжи Путошани. Я ведь именно в ту сторону отправляюсь. Как знать? Вдруг и мы с женой пройдем босиком по кромке прибоя, как когда-то вы с Лин Ваном, держась за руки и жарко целуясь? Я видел вас, стоя на смотровой площадке. В то время, как вы никого не замечали. И знаешь, впервые в жизни кому-то позавидовал. Вы были так счастливы. Я подумал: вот женщина, которая умеет любить. И возжелал ее для себя. Но теперь прошло. Ты была права: любовь не надо у кого-то воровать, ее надо созидать. Каждый сам строит храм своего счастья.

— Я рада, Мин, что ты это понял. Не стану тебя удерживать. Но с Чун Ми еще повоюю. В конце концов, у меня есть Сяоди и Парчовые халаты.

… За эти пять лет Сяоди из тинэйджера превратился в молодого мужчину. Не красавец, но что-то в нем есть. Мужская харизма уж точно. Фигура что надо, благодаря многочасовым ежедневным тренировкам. Поджарый, гибкий, сильный. Камышовый кот, она же рысь болотная. Безжалостный неприручаемый хищник. Но научился себя контролировать и делать вид, что он кот домашний.

И манеры заметно улучшились. Укатали, в общем, Сивку, гаремные горки. Когда вокруг столько женщин, поневоле будешь сдерживаться. Поменьше хамить и следить за речью.

С Сан Таном командир Парчовых халатов неразлучен. Каждый день проводят спарринг на мечах. Мой сын не по возрасту рослый и сильный, ему всего одиннадцать, а на вид так все четырнадцать!

Но я даже не думала, что Сяоди так привязан к Пятому принцу! Даже больше, чем к светлейшему! В самом деле, как братья!

Зову командира Парчовых халатов к себе в Куньнингун. Чун Ми, небось, умчалась во Дворец Небесной Чистоты, потому что дома интриганки нет, скоро пропишется там, в кабинете императора! Ведь он ей теперь зять! Но моложе моей бывшей протеже и легко поддается влиянию.

— Мне нужна твоя помощь, Сяоди, — без обиняков заявляю я, глядя в раскосые глаза молодого генерала, светло-карие, почти что желтые. Ну, вылитая рысь! — Император отправил в отставку первых лиц государства, а князя Лин Вана сослал на Стену, в Миюнь. Возможно, придется поднять мятеж. Супруга Ми незаслуженно получила титул вдовствующей императрицы. Надо это исправить. Невозможно стать первой женой императора посмертно. Я том смысле, что титул Императорская супруга был пожалован Чун Ми уже после того, как Сын Неба скончался. И это полный бред. Они там стряпают указы, невзирая на законы природы! А дальше что? Меня с покойным мужем разведут?

— Я никогда не наврежу матери Сан Тана.

— Что⁈ Какой еще матери⁈

— Слухи разные ходят, о вас с князем, но Сан Тан в них не верит. Он сказал, что очень уважает матушку, и попросил меня за ней приглядывать. А вы хотите отправить ее в ссылку. Или вообще убить. Так?

— Но Сяоди! Супруга Ми никогда не любила Сан Тана! Он ей нужен лишь для того, чтобы получить безграничную власть! Чун Мин надо остановить!

— Я не выполняю ваши приказы, госпожа.

— А чьи выполняешь? — спрашиваю зло.

— Принца Сан Тана.

— Тогда сделай это ради него!

— Пусть он мне сам это скажет.

Иду искать Сашку. Он во внутреннем дворе, в объятьях Чун Ми, которую считает своей матерью. Так вот, куда ушла злодейка! Пятому принцу поплакаться! И я понимаю, что опоздала. Чун Ми победно смотрит на меня из-за Сашкиной головы, которой он уткнулся вражине в плечо. Ее императорское высочество гладит принца по спине, говоря при этом:

— Ты же любишь свою матушку, Сан Тан? И не позволишь, чтобы ее посадили в тюрьму. Или выслали из столицы, чтобы запереть в каком-нибудь дальнем монастыре. Ведь мы же с тобой неразлучны?

— Да, матушка, — глухо говорит мой сын, потому что по-прежнему прижат к груди Чун Ми. — Сяоди тебя будет охранять. И всех, кто сделает тебе плохо, покарает его меч! А когда я вырасту, я сам буду карать всех, кто посмеет отнестись к тебе с неуважением!

Мне хочется заорать: остановись! Что ты делаешь, сынок⁈ Ты же для нее всего лишь средство! Она спокойно говорила о том, что тебя убьют, пока на горизонте не замаячила безграничная власть! Ты этой женщине безразличен, Сашка! Это всего лишь спектакль!

Но как я скажу сыну правду? Разумеется, когда-нибудь скажу, но он еще ребенок! Его учат уважать старших и больше всего на свете почитать свою матушку! Ту женщину, которая дала ему жизнь! А ею считается Чун Мин!

И если я сейчас разделаюсь с лицемеркой, сын меня возненавидит!

— Здесь твоя бабушка, Сан Тан, — говорит меж тем злодейка с нахальной улыбочкой. — Поздоровайся с ней.

Сын отвешивает мне почтительный поклон:

— Приветствую старшую маму.

Это я попросила называть меня так. Для всех принцев и принцессы, живущих в Куньнингуне, я — старшая мама. Никаких бабушек! Впоследствии мы вообще обойдемся без слова старшая. Просто мама.

— Иди, Сан Тан, тебя, должно быть, ждут учителя. Пора заниматься.

— Да, старшая мама.

Сын уходит, и мы с Чун Ми остается лицом к лицу. Вдвоем. Нам предстоит выяснить отношения.

— Ловко ты все это провернулся, — усмехаюсь я. — Даже моего сына переманила на свою сторону.

— Это мой сын, разве вы забыли?

— А почему ты больше не говоришь госпожа?

— Потому что госпожа теперь я! По титулам мы с вами сравнялись. Теперь и вы, и я — ваши императорские высочества. Но первым стоит тот, в чьих руках власть. Вы сами меня так учили. А у вас больше никого не осталось. Император вас терпеть не может, вы всегда относились к нему с презрением. И называли дураком.

— Когда и где?

— Да все это знают. Как вы его высмеиваете. Он вас не примет, если попытаетесь подлизаться. Теперь главный евнух Фуй Шуй. А у него приказ: никого к императору не допускать без дозволения императрицы.

С трудом припоминаю: а кто это, Фуй Шуй? Он не из моих людей, из окружения Чун Ми, которое всегда мне представлялось сборищем имбецилов. Прилипал, наушников и мздоимцев. Один из которых теперь главный евнух!

— Своей сестре ты, понятно, напела, что я ваш враг.

— А разве нет?

— Что ж, поторгуемся. Ты ведь прекрасно понимаешь, Чун Ми, что мало заполучить власть, надо ее еще удержать. Ни ты, ни твои братья не умеют управлять империей. Они так и остались мелкими чиновниками, в своих мелких душонках.

— Не смейте оскорблять моих родственников! Не то поплатитесь! Справимся как-нибудь, — но голос у нее не слишком-то уверенный.

— Есть еще Лин Ван, его армия. Да, он больше не военный министр, но вы, Чуны, сильно рискуете. Ни один из вас, ни разу не военный. Кого вы пошлете в бой во главе армии, если с генералом Гао разругались? Великую Мин беспрестанно терзают враги, которые затаились, пока у руля стоял принц Ран Мин, великий воин. Но как только они узнают, что его высочество отправили в отставку, непременно нападут. И что вы, Чуны, делать будете? Где возьмете главнокомандующего?

— Найдется кто-нибудь.

— А ты подумай. Принц Ран Мин отступил, но он ведь может и передумать. У него несметное число сторонников. Всем нравилось, как он управлял империей.

— Чего вы хотите?

— Лин не поедет в Миюнь. Князь остается в Пекине. И по-прежнему будет воспитателем Пятого принца.

— Ха! Обмануть меня хотите?

— А ты что задумала, Чун Ми?

— Это мое дело. Имя наследника еще не объявлено. Первый принц, сынишка моего зятя еще мал. А я не могу быть регентом, — в ее голосе явное сожаление. — Так-то я ему тетка, Первому принцу.

— Регентом⁈ Чун Ми! Ты чего накурилась-то, какой травы⁈ Или чаек не тот подсунули, с галлюциногенами? Два раза за всю свою супружескую жизнь была под императором, и то — не он тебя выбрал. И решила, что сможешь управлять огромной страной⁈ Да что ты видела, кроме гарема⁈ Допустим, Мать Нации смотрит тебе в рот. Но фортуна переменчива. У нас по-прежнему высокая смертность. А если власть вдруг сменится?

— Я об этом подумала, — важно говорит это, чтоб ее высочество! — Вы в мои дела не лезьте. Так и быть: император свой указ отменит. Касаемо вашего князя. Пусть остается. Но вы за это станете мне служить.

— Служить⁈

— Вы же хотите остаться рядом с Сан Таном? Так вот: Запретным городом теперь управляю я. И не я у вас теперь живу, а вы у меня.

— Си́льно, — невольно вырывается у меня.

— Я вдовствующая императрица, мать младшего брата императора, Сын Неба еще и мой зять, к тому же. Да, уж, мне ваши советы понадобятся. Я ведь толком не знаю, как и что.

— Но хочешь управлять гаремом. Бухгалтерские книги тебе отдать?

— Да на кой они мне? Просто денег станете давать, сколько я скажу. И делать все по моей указке.

— Значит, уголь, продовольственные поставки, вышивальный и швейный цеха тебя не интересуют? Механизм управления. Откуда и что берется. Еда на твоем столе, красивые платья в твоем гардеробе, румяна и шпильки для волос, которые ты выбираешь поутру.

— Я хочу, чтобы меня все уважали и кланялись ниже, чем вам! Главной хочу быть! Вашим императорским высочеством! Стоять впереди вас на всяких церемониях! А вот это все оставьте себе. Стану я руки углем марать и ночными горшками! Мне наплевать, кто их выносит, и кто чистит! Я теперь тут главная! И вообще… Везде!

— Не надорвись, гляди.

— Управлюсь! Я все время за вами подсматривала. Научилась, уж будьте уверены. Как всеми командовать.

— Черная работа мне — почет и уважение тебе.

— Ну да. Я же вас победила.

— Си́льно, — и вновь не могу удержаться от комплимента. Как уверенно держится, Владычица наша! Забыла, что рыбка-то волшебница. А ты, фальшивая мать Пятого принца всего лишь мелочь с большими амбициями. В дипломатии ноль, в менеджменте и бухгалтерии аналогично. — Ну что ж… Ваше императорское высочество, — кланяюсь Чун Ми со всей серьезностью. — Мы с вами договорись. Хотя, позвольте мне напомнить, что я ваша свекровь. И вы никак не можете стоять впереди меня на официальных мероприятиях.

— А вы туда не ходите, и все тут. Сидите в своих покоях, детишками Ю Сю, вон, занимайтесь. Без матери растут. А Пятого принца не троньте. Его мать — я! Нам с ним теперь почет и уважение!

— Сестра знает твою тайну?

— Тайну? Какую тайну?

— Что ты на самом деле не рожала Сан Тана. И что он не сын императора.

— Да кто ж об этом помнит? Вы никому не скажете, князь тоже. Сан Тан — законный принц. Со всеми правами.

— Какая же ты предприимчивая, Чун Ми. Я поневоле тобой восхищаюсь. Все продумала. Мне осталось только склониться перед вашим императорским высочеством, — я знаю, что Чун Ми падка на лесть, а мне надо выиграть время. Снова кланяюсь, стараясь сохранить серьезное лицо. — Я пригласила в Запретный город госпожу Яо Линь, принцессу Ран, с которой император в близком родстве. Она ему кузина. Надеюсь, вы не возражаете?

— Мне дела до нее нет. Я уж и забыла про нее, про подружку вашу. Только пусть она не у нас живет, в Куньнингуне. Тут и так полно народа.

— Конечно. Я найду для госпожи Ран какой-нибудь павильон. Или дворец. Раз принц Ран Мин уезжает. Ведь его резиденция изначально принадлежала покойному супругу Яо Линь.

— И пусть все Гао отсюда выметаются! Из Пекина!

— А как же Благородная супруга и Третий принц?

— Этот пока пусть остается.

Странно. Я почему-то думала, что Чун Ми и Третьего из Пекина выпрет. Парень уже женат, у него и законнорожденная дочка есть. Третьего похоронить бы в глуши, чтобы все о нем забыли. Но Чун Ми не так глупа.

Эти принцы способны высигнуть из небытия. И — в дамки. То есть, в императоры. Как это случилось с нынешним. Нет, новая правительница хочет держать Третьего под контролем. Что же она задумала⁈

Мне сложно понять ее логику, потому что там не мозги — а клубок ядовитых змей. Которые кусают друг друга за хвосты, поэтому Чун Ми частенько путается в своих хотелках. Нет, с главными все понятно — урыть меня, отомстить за пережитые унижения и стать первой леди империи. Но чтобы сохранить свое положение, надо интриговать и плести заговоры.

Вот с этим проблема. Сестра не советчица, та которая Мать Нации. Братья туповаты, они такого насоветуют! Народ на улицы выйдет! Император? Смешно. Он уже и огородик приказал разбить, на задворках Запретного города. Идеальный фермер! Как к человеку, у меня ко Второму нет претензий. Если бы он занимался своим делом, то внес бы немалый вклад в развитие сельского хозяйства в отдельно взятом уезде.

Но империя это не огород. Сложнейший бюрократический механизм, где винтики с шестеренками притирались столетиями. И вот баран наш коронованный дергает болты, на которых держалась конструкция! За каждым из министров — могущественный клан! Однозначно будут заговоры.

На фига нам феодальная междоусобица после того, как мы сплотились вокруг опустевшего трона и нашего распрекрасного регента⁈

Но баран он и есть баран! Овца ему на ухо блеет то, что подсказала другая овца. Которая вообразила себя породистой кобылой! И наша империя потихоньку превратится в ферму! Осталось дождаться пастуха с кнутом, который приберет ее к рукам, а бесполезных домашних животных отправит на скотобойню.

Третий принц — реальный кандидат в наследники, пока дети его величества еще малы. И у него найдутся сторонники. Большая игра еще только началась. Так что же задумала Чун Ми?

… Я встречаю лучшую свою подругу, и единственную после того, как умерла Ю Сю, со слезами на глазах. Столько всего случилось!

Яо Линь перевалило за сорок, но ее большие глаза по-прежнему ясные, хотя я уверена, что слез выплакано немало. Просто она красавица, моя Мэри Сью, и эту красоту ни годы, ни невзгоды не берут. По-прежнему статная, величественная, но это не снобизм и не высокомерие. Чувство собственного достоинства.

Вдовствующая принцесса Ран обнимает меня в нарушение этикета. Никаких поклонов!

— Яо Линь, — бормочу я сквозь слезы, от которых ее дорожное платье уже порядком намокло, — ты здесь, ты ко мне вернулась…

Совсем забыв, что она недавно потеряла любимого мужа и нуждается в утешении, а я ей предлагаю вытирать мои сопли. Но Мэри Сью с улыбкой гладит меня по плечам, по спине и, кажется, по голове, как маленькую девочку. И говорит именно то, что я сейчас хочу услышать:

— Все будет хорошо, Мэй Ли. Мы справимся.

Она вернулась, моя персональная святая! Я снова под ее крылом! И тут со стыдом вспоминаю про Юнру, которую еще не поприветствовала. Свою будущую невестку. Где мои манеры? Столько лет во дворце, и позволила взять верх эмоциям!

Девочка скромно стоит рядом, ждет, когда мать и незнакомая тетя перестанут обниматься. Я на какое-то время теряю дар речи. Ну, вылитая Яо Линь! Именно так она и выглядела в детстве. И в самом деле: очаровательная. Как же девочке идет ее имя!

— Юнру, поклонись ее императорскому высочеству.

Что ж, поклон идеален. Еще одна Мэри Сью в моем окружении, я в этом уверена. Подходит ко мне степенно, с непередаваемым изяществом. Сразу видно, что идет принцесса! А ведь совсем еще кроха! Юнру только десять лет!

Я довольна. Эта маленькая леди достойна стать императрицей. У нее все для этого есть: родословная, внешность, такт, манеры, ум… Хотя, надо еще проверить таланты Юнру. Глянуть на ее вышивку, каллиграфию, послушать пение. Ну и поговорить. Понять, насколько она наблюдательная и сметлива.

— Принц Ран Мин уже покинул Запретный город, поэтому вы можете занять его дворец, леди. Если что-то понадобится, Яо Линь, пришли по мне служанку.

Я по-прежнему называю ее так. Никаких титулов! Поздно вечером, когда все в Запретном городе угомонятся, мы с моей святой, я в этом уверена, забьемся за телеги и поговорим без обиняков, прихлебывая наше любимое вино. Мне есть, что сказать Яо Линь.

… — Зачем ты меня позвала в Пекин?

Она умна. Мне не нужны прелюдии.

— Все плохо, Яо. Меня переиграли.

— Не верю!

— Власть захватила недалекая женщина, у которой на меня вырос зуб. Да что там! Я ее оттерла от императора, заменив своей подругой! Такое не прощают!

— Как? — улыбается Яо Линь — У тебя была подруга? А я-то думала, что ты будешь мне верна.

— Да это не то, — говорю с досадой. — С тобой мы встретились, когда обе были никем, служанками при кухне. Это дружба равных. Ю Сю же была намного моложе и заняла высокое положение только благодаря мне. И мне доверила своих детей перед смертью. Она искала у меня защиты, в то время как я ищу спасения у тебя.

— Но что я могу?

— Просто будь рядом. Ты занимаешь высокое положение. Меня император терпеть не может, а вот ты, я просто в этом уверена, найдешь ключи к его сердцу. Ведь ты безупречна. И подружишься с его женой. Мне необходимо знать, что происходит во Дворце Небесной Чистоты, куда для меня отныне вход закрыт.

— Хочешь сделать из меня шпионку? — Яо Линь неторопливо отхлебывает из кувшина.

А ведь это я научила Мэри Сью пить! До наших с ней затележных посиделок у Яо Линь на уме были только стихи и игра на цине в свободное от работы время. Ну еще ее распрекрасный принц. Романтик наш непревзойденный.

Я невольно вздыхаю. Хорошо быть такой идеальной, а что делать, если твоей жизни постоянно угрожают? Ладно тебе, твоему сыну! Будь я овцой, давно пошла бы под нож. Яо еще не все знает. Беру у нее кувшин и делаю большой глоток.

— За дружбу, Яо Линь! Просто будь собой. Мне этого довольно. И еще одно… То есть, главное: я хочу поженить Сан Тана и Юнру.

— Это и моя мечта.

— Серьезно⁈ — я готова плясать от радости. И вино тут не причем.

— Как только Юнру родилась, я сразу вспомнила Сан Тана. Для меня нет никого дороже тебя, Мэй Ли.

— А как же твоя дочь, муж?

— Это само собой. Но ведь мне подарила их ты.

— Неправда! У вас с первым принцем такая любовь была!

— Сколько это тянулось? И только ты, своими решительными действиями подтолкнула его к браку. Я больше десяти лет была абсолютно счастлива. И готова заплатить за это любую цену.

— Ты это… Яо Линь. Поаккуратнее. Кто тут собрался умирать? Да наши лучшие дни — впереди! Нам просто надо крайне бережно подвести наших детей друг к другу. Вызвать у них взаимную симпатию. Мы же с тобой женщины тертые. В смысле отношений. Ты у меня умница, я нахалка и интриганка. Сколько я уже пар свела! Но ты должна на дочку повлиять. Заинтересовать ее, придумать, как Сан Тана выставить в самом выгодном свете. Короче, большая работа нам с тобой предстоит. Я наконец-то хочу с тобой породниться! Хотя между нами косвенные родственные связи, как между членами династии, но это все не то.

— Сан Тан, он на кого похож? Я видела его совсем еще малышом. Да я, собственно, и роды принимала, — смеется Яо Линь. — Сразу подумала: какой большой и горластый!

— На Лина. Он воин, защитник. Не придворный. И ему нужна такая жена, которая возьмет под свой контроль императорский двор.

— Они еще дети, Мэй Ли, — улыбается моя святая. — Да и Сан Тан не наследный принц.

— Вот поэтому ему и необходима рядом такая как Юнру. Чтобы им стать. А ты нужна мне. Выпьем за это.

Мы по очереди отхлебываем вино из кувшина. У нас с Яо Линь все общее, а теперь еще и общая цель.

Что ж: родители договорились, а это главное. У нас в средневековом Китае так. Браки совершаются без участия молодых, свекровь сама присматривает себе невестку, а тесть — зятя. Я присмотрела Юнру. И хочу видеть лучшую подругу сватьей.

На душе сразу становится легче. Как это: у меня теперь никого⁈ Со мной моя персональная святая, и держитесь все!

Жаль, конечно, что Мин уехал. Но зато у меня теперь не только Нанкин, но и Гуандун. Две процветающих провинции, выход к морю, да не один. Следовательно, весь флот под контролем. Главная торговая гавань. А это сила!

Прибавьте к этому восток, где Юн Чжоу контролирует приграничные с Чосоном территории. На севере же Гао, которые возненавидели Сына Неба за свою неожиданную отставку.

В общем, позиция атакующая. И мы еще посмотрим, кто кого.

Я еще не знала тогда, что мои мечты — это кладбище затонувших кораблей. И только один парус гордо реет на ветру: наша с Лин Ваном любовь непотопляема.

Но принц Сашка приготовил мне сюрприз. И все покатилось куда-то не туда. Поставив меня практически в тупик.

Ну, невозможно все предугадать! Особенно, когда это касается любви.

и еще пять лет спустя…

— Хэ До…

— Я здесь, госпожа.

Словно лист сухой принесло поднявшимся внезапно ветерком. А ведь мой голос, он тихий. Просто позвала. Не крикнула. И даже не услышала, как евнух подошел. За эти годы мой Хэ До совсем усох, и я уже всерьез начинаю опасаться за его здоровье. Но слух у моего евнуха по-прежнему чуткий.

— Где Сан Тан?

— В императорском саду с Миньминь.

— Отлично. Я и сама хотела позвать туда Пятого принца.

Все эти годы мы с Яо Линь неустанно трудились. Ходили друг к другу в гости. Устраивали детские праздники и вылазки на природу, в парк Бэйхай. Создавали романтическую обстановку, как только Юнру перестала считаться ребенком. И вошла в брачный возраст, согласно нашим традициям. То есть, в тринадцать.

Я не упускала случая рассказать Сан Тану об ее успехах. Показывала вышивку, рисунки и каллиграфию принцессы. Лично следила за тем, чтобы швейный и вышивальный цеха исполняли заказы Яо Линь в первую очередь. Ее высочество леди Юнру должна быть безупречна. И нравиться моему сыну.

Я тщательно изучила его вкусы и дала Яо Линь ряд дельных советов. Чтобы ее дочь научилась готовить любимые блюда Сан Тана и носила бы одежду тех фасонов и расцветок, которые ему больше всего по душе.

И вот, как говорится, леса построены. Пора возводить само здание. Объявить о помолвке Пятого принца и принцессы Ран Юнру и, не спеша, готовиться к свадьбе. Все должно быть согласно традициям Великой Мин: принца как-никак женим!

Моя Яо Линь возьмет на себя банкет, здесь она непревзойденная мастерица. Ну а я позабочусь об остальном: подарках, убранстве брачных покоев и создании во всей империи праздничного настроения. Нам отсалютует Нанкин, его поддержит Гуаньчжоу. Чосон пришлет пламенное поздравление. Я всех оповещу, в том числе и соседей. Монголов тех же, их посол у нас уже с месяц торчит!

Я люблю писать сценарии развития любовных отношений и расставлять декорации. Скольких уже поженила! На этот раз я учла юный возраст пары. Весна. Романтика. Первая любовь. Императорский сад в эту пору прекрасен! Цветут фруктовые деревья, их наряд напоминает мне свадебный: на каждом — белая фата.

Здесь выходят замуж в красном, но я еще помню, откуда свалилась в эпоху Мин. Я-то в белом платье в церковь вошла. А с покойным императором мы вообще не венчались. То есть, не обменивались клятвами перед алтарем.

С Лином мы тоже пока женаты тайно. Я-то рассчитывала именно сейчас, когда Мин обратил внимание на жену, а я ему стала безразлична, устроить и свою личную жизнь. Но в свете последних событий, это, увы, невозможно. Чун Ми такого не допустит.

Но когда-нибудь…

Я прерывисто вздыхаю. Старшие братья Сан Тана уже женаты. Отселился в свой собственный дворец Четвертый принц. Странно, что леди Лао осталась со мной. Вот же прикипела! Спокойная, как танк! На все нападки Чун Ми только улыбается! Мне бы такую броню! Потому что меня эта стерва императорская порою выбешивает!

Лезет везде и делает вид, что главная. Выбрала тактику, подумаешь, что «Семнадцать мгновений весны» законспектировала! Как только я скажу что-то дельное, Чун Ми мотает это на ус и выжидает, ничего не предпринимая. А потом, в присутствии императора, выдает за собственную идею!

Гляньте, ваше величество, какая я умная! И ведь процветает, паразитка! Но что касается брака Сан Тана, тут мне это на руку. Я давно уже обмолвилась, что неплохо было бы Пятому принцу жениться на Юнру. И подтвердить тем самым свой статус.

Чун Ми по своей привычке какое-то время молчала, чуть ли не год! А потом вдруг заговорила с моим сыном о достоинствах Юнру. И я поняла: сработало! Император тоже оповещен! Чун Ми в его дворце бывает каждый день. Как на работу туда. Да это и есть работа ее вдовствующего императорского высочества. Править государством.

Чун Ми и в самом деле так считает. Что погода в доме, Великой Мин, зависит от ночного светила, супруги императора. Которая находится под влиянием старшей сестры.

Породниться с элитным дворянством бывшие микроскопические чиновники Чуны только рады.

Таким образом, со стороны официальной матери Сан Тана препятствий не будет. Дело на мази.

И вот сегодня я послала записочку Яо Линь. Пора, мол. Сегодня Сан Тан попросит руки твоей дочери. Я Сашку к этому подтолкну, ну и очарование весеннего пейзажа.

С улыбкой на лице иду в сад. Дети там, наслаждаются свежим воздухом и природой. Пока еще дети. Миньминь это домашнее прозвище дочери Ю Сю, Седьмой нашей принцессы.

Девчонка оторва! Проказница та еще! То нитки запутает у леди Лао, нашей штатной Куньнингунской вышивальщицы, то подсунет любовный роман седовласому учителю в философские трактаты. А как рисует, хулиганка! Шаржи на придворных дам, но подозреваю, там и особы царских кровей имеются.

Стишки пишет прикольные. В общем, лучик наш солнечный, вся в мамку свою. Хорошенькая, но назвать ее леди? Наставницы хором стонут, мол, принцесса проблемная. И сотворить из нее благородную даму невозможно.

Миньминь часто наказывают: бьют линейкой по рукам. Но в девчонке столько жизни, что все нипочем! Надо что-то с ней делать, срочно.

Как это что? Замуж выдать! Принцессы товар ходовой, как я уже говорила, а тут дочка императора! Неважно, кем была ее мать, в жилах Миньминь течет и благородная кровь правящей династии. Я приемная мать Седьмой принцессы, и ее замужество — это моя забота.

Я пообещала Ю Сю, что ее дети будут счастливы. Поэтому принуждать Миньминь не стану. Пусть сама себе выберет мужа. Я искренне желаю, чтобы у всех моих детей, родных и приемных был брак по любви.

Одна беда: Шестой принц. Как я и подозревала, с мальчиком не все в порядке. Он не то чтобы совсем уж дурачок. На Руси таких называли юродивыми. Или же блаженными. И считали, что они обладают даром прорицания. Шестой принц не припадочный, и порою проявляет поразительное благоразумие.

Но он похож на дом без забора, ворот и даже входной двери. Ко всем доброжелателен, всем без исключения улыбается, даже нашим дворцовым кошкам. Все бы ничего, но принц также и статуям улыбается. Не различает, похоже, живое и неживое, пребывает в каком-то своем мире.

Так говорят и лекари. Рассудок Шестого принца пострадал во время тяжелых родов. Его с трудом извлекли из материнского чрева. Видать, невольно нанесли травму.

Но с принцем все обращаются крайне бережно. Стараясь его психику лишний раз не травмировать. И делают вид, что он нормальный. Но меня уже предупредили, что принц останется таким на всю жизнь: блаженным. Так что в Больших гонках Шестой не участвует. Ю Сю напрасно волновалась.

А вот и сад наш распрекрасный. Мне надо переговорить с Сан Таном еще до того, как сюда придут подруга с дочерью. Все подготовить.

Погода чудесная, солнце светит, яблони в цвету. То бишь персиковые деревья. Но улыбка застывает на моем лице, словно ударил жгучий мороз. От картины, которую я вижу.

Сан Тан поддерживает Седьмую принцессу, пока она тянется к ветке, чтобы сорвать цветок персика. Рука моего сына напряжена. О, нет! Это не братские объятья! А взгляд⁈ Сан Тан смотрит на Миньминь с такой жадностью, будто он охотник и у него зверский голод, а в императорском саду единственная подходящая добыча!

Вот теперь я понимаю: сынок-то вырос! Он уже мужчина! И его тянет к женщинам! То есть, к одной конкретной маленькой кокетке, которая прекрасно знает, что рука Сан Тана лежит на талии! И ничего не предпринимает, напротив, жмется к принцу и все никак не сорвет свой треклятый цветок!

Любовная игра, короче. И как давно это случилось⁈

Они выросли вместе, Миньминь считается единокровной сестрой Пятого принца. Брак между ними невозможен. Но их неумолимо друг к другу тянет! Это чувство ни с чем не спутаешь, оно называет любовь!

Невольно прячусь за кусты и пытаюсь отдышаться. Мне надо собраться с мыслями. Интересно, они сами-то понимают, что творят!

Миньминь сорвала, наконец, свой цветок. О, Боги! Она протягивает его принцу Сан Тану! А он улыбается, пьяный от счастья! Еще немного, и я увижу первый поцелуй! А, может, уже и не первый.

— Сан Тан! — мой голос поневоле срывается на крик.

Они шарахаются друг от друга, словно воры, пойманные с поличным. Щечки Миньминь красные от стыда. Хулиганка, ты что творишь⁈ Не пообещай я твоей матери заботиться о тебе, ты бы пулей отлетела отсюда в самый отдаленный от Пекина монастырь!

— Старшая матушка… — Сан Тан инстинктивно закрывает девушку своей широкой спиной.

Видный парень. Не красавчик, нет в нем ни капли слащавости и дендизма, которые присущи придворным нашим щеголям. Эти ходят с веерами и в шелках. Сан Тан немногословен, надежен и силен. Одевается просто, тона предпочитает темные. Я словно вижу юного Лина.

Невольно любуюсь сыном, но тут же вспоминаю, что он натворил. Строго говорю:

— Миньминь, подойди ко мне.

Седьмую принцессу трудно смутить, но видать, понимает, что дело серьезно. Инцест — это вам не шутки! Хотя фактически никакие они не брат с сестрой. Там вообще ни капли родства, даже дальнего. С этим все чисто. Но они-то об этом не знают! И придворные тоже. Император, само собой не в курсе, сестре Чун Ми тоже ничего не сказала.

— Старшая мама, — принцесса неуклюже делает придворный реверанс.

— Иди к леди Лао, у нее опять нитки запутались.

— Как прикажете.

Она бросает отчаянный взгляд на Сан Тана. Тот сдвигает брови. Спаси меня, Конфуций! Мне безумно жалко этих двоих! Они влюблены, это видно. Но им невозможно быть вместе.

У меня, матери Сан Тана прямо сердце на разрыв. Я желаю сыну счастья. Но почему из всех девушек империи он выбрал самую неподходящую⁈ Хотя бы кузина. Императоры Великой Мин женились на своих двоюродных сестрах и племянницах, так уже бывало. Но не на родных же сестрах!

Не-воз-мож-но.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? — говорю я, когда принцесса уходит.

— Я люблю ее, — он как в омут кидается. — Все понимаю, но — люблю.

— Я как раз сегодня хотела поговорить о твоей женитьбе.

— Да рано еще, — хмурится Сан Тан.

Ха! Рано! Там все уже выросло! Как он на нее смотрел, на эту чертовку! Я знаю, что сын служанками не интересуется, юбки им не задирает. Наложницу не просит, хотя уже имеет право: ему шестнадцать, почти семнадцать. Но он хранит себя для единственной.

Мне плохо. Я готова самолично зашвырнуть обоих в колесо Сансары, чтобы переродились во что-то подходящее для брака. Хоть в кроликов! Но только не так.

— Скажи мне правду: что между вами было? Вы целовались?

— Матушка! — от волнения он даже забыл слово старшая. — Миньминь моя сестра! Да разве я посмею⁈

— Хорошо, что ты это осознаешь. Невозможность вашего брака.

— Я дал Миньминь слово. Что никогда не женюсь. Она мне тоже поклялась.

— Что?!!

Шекспир, Ромео и Джульетта! А он еще и продолжает:

— Если вы посмеете нас принудить, Миньминь выпьет яд, а я брошусь на острый меч.

— Да ты что, Сашка⁈ Сан Тан то есть. Я-то как буду после этого жить⁈

— Тогда уважайте мой выбор.

Я сейчас умру, мне и яд с мечом не потребуются, просто сердце разорвется от дикой боли. Стараюсь держать себя в руках:

— Я понимаю: первая любовь, романтика. Но это пройдет. Это чувство сродни подснежнику, но потом распускаются розы. У каждого времени года свой цветок, также и человек: весенние заморозки влияют на его первое чувство, и кажется, что все погибло, а потом лето ему дарит самые пленительные ароматы, а осень — яркие краски. Все мы через такое прошли. Вы еще дети. Ну, почти. Ты — принц правящей династии. Ты обязан продолжить свой род. Какой еще целибат⁈

— Я буду защищать империю с оружием в руках. Стану Мастером боевых искусств. Отдам всю свою кровь, до капли, за родину. Но не принуждайте меня жениться. У меня есть братья, они и продолжат род. А я останусь верен моей Миньминь, которая тоже дала клятву верности мне. Хранить целомудрие всю жизнь. Поскольку мы не можем жить, как мужчина и женщина.

Занавес! Только не надо аплодисментов! Потому что это ну реально трагедия! Для Сан Тана, для Миньминь, для меня. И для Яо Линь, которая без понятия о том, что творят эти шекспировские герои! Пока не знаю насчет Юнру, но если она уже успела свыкнуться с мыслью, что станет супругой Пятого принца, боюсь, и там беда-беда.

Юнру это алмаз. И алмаз ограненный. Читай: сверкающий талантами и чистотой бриллиант. И своей твердостью принцесса Ран не уступит ни Сан Тану, ни Миньминь! Хотя, какая твердость у Миньминь? Не это ли слабое звено? Надо взять на заметку.

— Да когда же вы успели обменяться клятвами? — горько спрашиваю я, прекрасно понимая, что времени у них было предостаточно.

— Я вижу, что вам не по себе, старшая матушка. Поэтому пойду. Меня ждет Сяоди, мы с ним тренируемся каждый день.

— Задержись. Сейчас сюда придут принцессы Ран, мать с дочерью. Я планировала сегодня же объявить о твоей помолвке с Юнру.

— Никогда!

— Тебя ведь учили манерам? Ты не можешь сейчас улизнуть. Эти две благородные дамы придут к тебе. Я пойду тебе навстречу, и сегодня мы просто погуляем вместе. Но ты присмотрись к принцессе. Я все же надеюсь, что ты образумишься.

— Никогда, — словно булыжник упал. Весомо! Сын так и говорит: каждое свое слово взвешивает. И это «никогда» означает конец моим надеждам.

— Сан Тан, сынок, — я тоже поневоле оговариваюсь, — ты еще так молод. Я уверена, что пройдет год, два, три, пять — и ты пересмотришь свое отношение к браку. Не руби с плеча.

— Хорошо. Я останусь. Но принцесса Юнру мне не нравится.

— Почему⁈ Она же само совершенство!

— Пусть осчастливит кого-нибудь другого, — угрюмо отвечает сын. — Лично мне не нравятся такие… замороженные.

Так вот в чем все дело! Сдержанность Юнру и ее безупречные манеры сын принял за холодность!

— Ты ошибаешься, Юнру вовсе не холодна. Она просто стесняется.

В отличие от чертовки Миньминь. Я ведь понимаю, почему ее отец врезался по уши в простушку-посудомойку. Седьмая принцесса так и не научилась изящно, как истинная аристократка разливать чай на церемонии, зато манить мужчину каждым изгибом своего тела — это у Миньминь в крови.

— Я…

— Их высочества здесь! — раздается в императорском саду.

— Возьми себя в руки, — строго говорю сыну. — Вспомни, что ты принц. Будь любезен с дамами, и лицо попроще. Такое ощущение, что ты на эшафот идешь, а не на свидание с прекрасной девушкой.

Недалеко от истины, в смысле эшафота. Сан Тан с отчаянием смотрит на приближающихся принцесс.

Я же невольно любуюсь Юнру: идеальна! Вот как можно их сравнивать, этих двух девушек⁈ Юнру — царственный пион, а Минь-Минь полевая ромашка. И этот недотепа решил оборвать ее лепестки! Я про сына. Неужто они удержатся от близости? Они еще не понимают, на что подписались. Потому что плоть потребует свое.

— Ваше императорское высочество… — леди с улыбкой мне кланяются.

— Без титулов и церемоний. Юнру, ты ведь играешь в го?

— Конечно, ваше… императрица.

Я мечтаю о том, чтобы ты называла меня мамой, девочка.

— Сан Тан, составь принцессе компанию за доской.

— Как скажете, старшая мама.

Вот зануда! Сказала же: будь радушен, похвали платье юной леди, ее прическу, для тебя ведь старалась!

— Как голубки, — с улыбкой говорю я подруге.

Яо Линь ни о чем не должна знать. Это мой косяк. Я позволила этим двоих сблизиться. Но мою святую не проведешь.

— Ты чем-то озабочена, Мэй Ли?

— Да пустяки.

— Я вижу по твоему лицу: случилось что-то ужасное.

Да как она догадалась-то⁈

— Свадьбу наших детей придется отложить. Я хотела сегодня же объявить о помолвке, но возникли некие обстоятельства. Непредвиденные. Принц, он…

— Сан Тан что, болен⁈

Ха! Да вы посмотрите на него! Болен! Каждый божий день на полигоне! Пресс каменный, в плечах косая сажень, как говаривали у нас на Руси, а кулаки, будто гири! Если только на голову болен. Это же надо до такого додуматься! Всю жизнь буду верен той, которая не может стать матерью моих детей!

— Здоров он. Только…

— Мэй Ли! Не томи!

— Он у меня застенчивый. Девушек боится.

Фу ты, как неловко врать подруге! Этот скромник полчаса назад зажал бы Миньминь между персиковым деревом и беседкой для игры в го и оставил без нижнего белья, если бы не думал, что принцесса его сестра! Видела я это выражение лица!

— Юнру тоже боится. То есть не девушек, конечно. Брачных отношений. Она еще слишком юна.

— Вот-вот.

— Но мы же не собирались так рано иметь детей.

Невольно смеюсь. Мы не собирались. Яо Линь имела в виду, что не торопится стать бабушкой. Делать детей будут эти двое, что сидят сейчас за доской для игры в го, словно чужие. То есть, должны были делать, согласно нашим с Яо Линь планам. Но теперь все осложнилось.

— Да, мы просто хотели объявить помолвку, а через год Юнру исполнится шестнадцать. Еще годик, и…

— Хорошо, Мэй Ли. Мы подождем. Они должны друг к другу привыкнуть.

Кошусь на доску: как там наша партия? Сан Тан играет хорошо, у него порядок и со стратегией, и с тактикой. Миньминь он грамотно соблазнил. То есть, почти соблазнил. Да что ж такое! Ну не могу я не думать об этих двоих!

Отмечаю, что Юнру тайком бросает на принца взгляды. Он явно ей нравится, и я ее понимаю. Сан Тан выгодно отличается от своих ровесников. Во-первых, на его фоне все они кажутся мелочью пузатой. Во-вторых, Пятый принц словами не бросается, он не краснобай, не болтун, не пустозвон какой-нибудь. Сказано — сделано.

В-третьих, перспективен, Юнру ведь цветок садовый. Неженка-пион. И ей нужен забор, за которым она не будет глотать придорожную пыль. У Сан Тана громкий титул, Пятый принц, брат императора! Партия со всех сторон блестящая!

Ну и внешность нерядовая. Даже мрачный вид его высочеству идет. Чеканные черты лица, хоть и резкие, но по-своему привлекательные. Редкая улыбка совершенно его преображает, Сан Тан становится ну просто масиком.

Только вот неохота ему обаять принцессу Юнру! Сидит, как туча, уставившись на доску. Да взгляни ты на девушку хоть разок, болван!

Хорошо хоть, не спешит откланяться. Увлекся партией. Юнру не в силах покорить сердце принца, поскольку оно уже занято, но может вызвать к себе интерес. Сан Тан даже про наш недавний разговор забыл! И Юнру завладела его вниманием аж на час!

А у нее своя тактика. Мой сын в итоге выигрывает, но я отмечаю, что партнерша поддалась. Вот умница! Польстила мужскому самолюбию! Причем, дотянула до конца, и поражение признала эффектно. С небольшим перевесом победил Пятый принц.

Будь я мужчиной, я бы сама на Юнру женилась! А эту профурсетку обходила бы стороной, Миньминь которая!

Так! Стоп! До сегодняшнего дня я относилась к ней прекрасно. Воспитывала, как родную дочь и всегда защищала перед Чун Ми. Которая все больше стервенеет. Но сегодняшний пассаж реально выбил меня из седла.

Со стороны может показаться, что прогулка удалась. Принц выиграл и даже улыбнулся. Яо Линь что-то заподозрила, но меня не раскусила. Юнру старается понравиться жениху, значит, он ей не безразличен. И мы представляем собой идеальную четверку, когда направляемся к выходу из императорского сада.

Впереди идут Сан Тан и Юнру, на пионерском расстоянии. Видя, что принцу неохота поддерживать разговор, Юнру быстренько находит нейтральную тему. Где вполне уместны односложные ответы: да и нет. Таким образом, кажется, что их высочества живо общаются.

Сзади плетемся мы с Яо Линь и обсуждаем текучку.

— Чун Ми опять что-нибудь выкинула? — с тревогой спрашивает у меня подруга. Она все еще гадает, что со мной случилось и почему я в плохом настроении.

— Пыталась. Отобрать у меня красную комнату. Эта императорская крыса решила, что она полновластная хозяйка на корабле! Хотя ее место в трюме, среди таких же крыс. Ну, постоянно крысятничает! Я и так отдала Чун Ми лучшие покои, переселившись в восточное крыло. Так нет! Что-нибудь, да отжать! Без этого она несчастна!

— Но ты же свое отстояла?

— Мне все труднее и труднее, Яо Линь, — признаюсь я. — Красная комната — единственное место, где я нахожу покой. Мы с Лином уже не так молоды, страсть поугасла, но князь привык ночевать в Куньнингуне. Чун Ми это жуть как задевает. Всю жизнь лишенная мужской ласки, она и остальных хочет сделать святошами. Заявила недавно, что я страшная грешница. И стану после смерти чем-нибудь гадким. Если бы Чун Ми не жила моими мозгами, давно подослала бы наемных убийц, чтобы эту смерть поторопить. Но гадине до зарезу нужен креативный менеджер.

— Кто⁈

— Прости, оговорилась. Блеск просто необходим императорскому двору, а все, что может сделать из него Чун Ми — это дешевый трактир. У нас иностранные послы тусуются, они должны видеть мощь Великой Мин. Организация банкетов и концертов требует фантазии.

— Вот я и хотела предложить свою помощь. Ведь я искусная кулинарка. И все говорят, что у меня хороший вкус. Я помогу и со спектаклями для послов.

— Ты принцесса!

— Я с тоской вспоминаю то время, когда была начальницей Продовольственного приказа. Дай мне какое-нибудь ответственное поручение, и клянусь — я не подведу!

— Хорошо. Уговорила. Спасибо за визит, дамы. Мы пришли.

Сан Тан еле слышно вздыхает: отмучился! Отвесить бы сыночке леща! Тоже мне, принц! Но Юнру делает вид, что все в порядке. Их высочества степенно уходят.

— Я тоже пойду, старшая мама.

— Иди. Но учти: разговор не окончен. Я даю тебе время подумать.

— Я все сказал, — горячится Сашка.

— Давай, вали к своему дружку закадычном. К Сяоди. Выпусти пар. Мечами помаши, как следует.

Смотрит на меня, словно не узнает. Да, я сейчас груба. Потому что достал! Невеста ему не по душе! Да Юнру лучшая во всей империи!

Сан Тан низко кланяется, подчеркивая тем самым свое несогласие с моими планами, обычно сын не так официален, и уходит, сдвинув брови, а я стою, еле сдерживая слезы. В том, что династические браки заключаются без любви, нет ничего страшного. Это норма. Особы царских кровей находят ее в своем гареме, любовь эту. И я была бы не против, если бы мой сын поступил, согласно традициям. И завел себе хоть семь прекрасных наложниц. Недельку, по одной деве на каждую ночь. Раз императрица, также согласно традиции, принимает супруга не более, чем раз в месяц.

Наш нынешний Сын Неба не в счет, поскольку вообще не думает о том, что делает. Подозреваю, что император и женщин боится, потому и приклеился намертво к юбке своей супруги. И к огороду на задворках Запретного города.

Сан Тан не должен так поступать. Улечься под каблук своей женушки или возлюбленной и отдать управление государством на откуп ее родне. Я растила сына правителем и пожертвовала ради него личным счастьем.

И зачем, спрашивается? Чтобы он всю жизнь хранил верность Миньминь? Как бы хорошо я к ней не относилась, но она не годится на роль императрицы.

Беда в том, что они обе, и Юнру и Миньминь принцессы! Ни одна из них наложницей быть не может! Слишком уж родовиты!

Да и о чем вообще речь, когда Миньминь и Сан Тан считаются братом и сестрой⁈

Я ума не приложу: что делать⁈ Тупик!

Сначала само собой, мне надо обсудить это с князем. Нашу красную комнату я пока отстояла. И Чун Ми в мое восточное крыло не сунется. Поэтому Лин приходит беспрепятственно, он вообще здесь чувствует себя, как дома.

— Устал? — заботливо спрашиваю я, помогая светлейшему раздеться.

— Не то чтобы очень.

— Где был?

— В казармах. Проверял боеготовность солдат дворцовой охраны.

— Это зачем?

— А вдруг ты опять задумаешь государственный переворот.

От Лина тоже ничего не скроешь. Он почувствовал мою тревогу даже на расстоянии и поспешил к солдатам, которые охраняют Запретный город. Князя все безмерно уважают, хоть он больше и не военный министр. Ну и Сяоди, командир Парчовых халатов Лин Вану, своему Учителю и фактически приемному отцу, официально они эти отношения не закрепляли, предан до гроба.

— У нас и впрямь беда. Сан Тан влюбился в Миньминь!

— А…

— И это все, что можешь сказать? А?

— Сердцу не прикажешь, — Лин выразительно смотрит на мое грудь, где оно бьется, сердце это.

Мол, полюбила же ты меня, вопреки всему.

— Но они ведь брат с сестрой!

— Разве?

Да он смеется!

— Лин! Это не шутки! Сердце нашего сына разбито! Ведь он не может жениться на Миньминь!

— Но это же ты все так запутала. Я давно предлагал тебе уехать в Нанкин.

— Уж лучше государственный переворот! Из всех твоих идей эта самая удачная, — ехидно говорю я.

— А твои блестящие идеи привели к тому, что сын рискует остаться на всю жизнь монахом.

— Он что, с тобой об этом говорил⁈

— Кто я ему? Наставник. Сан Тан не привык открывать свою душу придворным. Удивительно, что он с тобой об этом говорил.

— Потому что я его вынудила! Я их с Миньминь застукала в императорском саду!

— Целовались?

— Нет, но обнимались. Лин! Ты отец или где⁈ Говори мне быстро: что делать⁈

— Скажи всем правду, и конец страданиям. О том, что Сан Тан на самом деле никакой не принц. Уедем на юг, поженим их…

— Сказать это сейчас⁈ Я столько сил приложила, чтобы скрыть Сашкину тайну!

— Довольна?

— Ты прав: один необдуманный поступок потянул за собой цепь роковых событий.

— А не ты ли говорила, Мэй Ли, что за все надо платить? У безграничной власти и цена высока. Императоры редко бывают, счастливы в личной жизни. Но Сан Тан и не рвется на трон, насколько я знаю. Давай по-честному: ни ты, ни я не можем заставить сына жениться на девушке, которую ты для него выбрала.

— Ба! Да ты на его стороне!

— Мужская солидарность, — Лин потягивается, а кровать для его габаритов стала маловата. И я злюсь:

— Ты меня на край спихнул! А ну подвинься!

— Это ты… все больше места занимаешь.

— Что⁈

— Уместимся, не шипи. Залезай на меня.

— Нашел время! Лучше скажи что-нибудь дельное! Тогда я тебя поцелую.

— Я предлагаю военный поход, — князь, нехотя, освобождает для меня часть жилплощади.

— Чего-чего⁈

— Война где-нибудь есть? Может, монголов приструнить?

— Да их посол тут, похоже, поселился!

— А в Чосоне чего?

— Там Юн. Он как скала, сам знаешь.

— Тогда рванем на запад, — Лин мечтательно закрывает глаза. — Расширим нашу империю, отвоюем у соседей парочку крупных городов. А что? Хорошая встряска и Сяоди не повредит, засиделся он в своем кабинете. Годик-другой, и Сан Тан забудет про свою девчонку. Я ему тамошних красавиц в шатер подгоню. Танцы там, то-се…

— Винишко, трубка мира.

— Чего?

— Хочешь оргиями вылечить первую любовь? Сам-то поддался на провокацию? Я про твои похождения в Нанкине.

— Вот зачем я тебе это рассказал⁈

— Про голеньких наложниц в одеялах? За язык не тянула. Нет, любимый. Я год не буду видеть, ни тебя, ни сына. К тому же вы не на курорт отправитесь, а на войну. Сан Тан еще молод.

— Я в его возрасте…

— Будь так любезен: помолчи. Я уже поняла, что в этом деле ты мне не помощник.

— Даже интересно: как ты выкрутишься?

— Сама пока не знаю.

Разлука влюбленных это, конечно, вариант. Не случайно же говорят: с глаз долой из сердца вон. Авось Сан Тану кто-нибудь из пленниц приглянется, или Миньминь променяет его на другого. При дворе есть очень красивые юноши. Я буду постоянно ее искушать, а Лин позаботится о сыне.

Проблема в том, что я такие дела больше не решаю. Кому и куда отправиться в военный поход. Нужен императорский указ, а Чун Ми вдруг стала дорожить принцем Сан Таном. Я пока не понимаю, что именно у нее на уме, но Сашкиной жизнью она больше не хочет рисковать.

И еще одну пословицу я вскоре вспомнила: не было бы счастья, да несчастье помогло. Хотя я никогда не желала малолетним принцам зла, кем бы ни были их матери. У меня самой Шестой на руках, с которым хватает проблем.

Но пару недель назад заболел единственный сын императора.

У Сына Неба трое детей от обожаемой жены, и Мать Нации опять беременна. По всем признакам будет мальчик, так говорят акушерки. Наложницами, как я уже говорила, его величество не интересуется. Так вот девочки здоровы, а принц где-то подхватил простуду. Чахнет и чахнет. У его постели толпятся лучшие целители, но лихорадка только усиливается. Ни травы не помогают, ни корень женьшеня, ни акупунктура.

Чун Ми само собой, тоже там. Сестра-то на седьмом месяце, ей волноваться нельзя. Я тоже предлагала свою помощь, но меня оттерли.

И на следующий день после нашего с князем разговора ко мне влетает гонец из Дворца Небесной Чистоты:

— Первый принц в тяжелом состоянии! Вам приказано немедленно явиться к императору!

Вспомнили! Где ж ты раньше был, величество? Я бы помогла выходить твоего сына. Но ты слушаешь только Чун Ми! А ее познания в медицине практически равны нулю! Лекари же запуганы: принца пользуют! И не какого-нибудь, а Первого!

Каждый предлагает свой метод или свое средство, а Чун Ми принимает решение. Мне надо срочно посмотреть на хворающего мальчика, вдруг еще не поздно? Отогнать от него шарлатанов и остановить врачебный беспредел. А меня зовут не к постели больного, а к императору! Чем я там-то могу помочь⁈

А вот не зря волновалась! Разговор настолько серьезен, что я даже про Миньминь на время забываю. В Запретном городе творится что-то странное. Говорила я, что Чуны до добра нас не доведут.

На меня прямо с порога начинают сыпаться обвинения!

— Проходите, бабушка.

Император холоден, как иней на камне, стоящем в сугробе, а главный евнух не спускает с меня глаз. Он ведь ставленник все той же вездесущей Чун Ми. И после моего ухода понесется к ней с докладом.

— Не хотите поприветствовать меня должным образом, ваше величество?

Сын Неба озадачен. А я соображаю, что намеков он не понимает.

— Вам следует встать и поклониться мне, как старшей женщине рода. Я вдова вашего царственного деда, если вы еще не забыли. А если забыли, то я напомню. И об уважении старших тоже.

Император машинально встает, но тут же садится, потому что главный евнух делает ему знак. Конфуций всемогущий! Марионетка на троне! Кто угодно дергает ее за ниточки, даже какой-то ср@ный евнух! Чмо без яиц! Потому что в моем дворце он был никем, приспешником Чун Ми! Я к себе таких уродов не приближаю!

А этот, прости меня, Гуаньин, император, кастрирован на добрую половину мозга! Потому что позабыл, что у него-то яйца есть! И он мужик!

Я постепенно закипаю, а эта срань молвит:

— Вы провинились, бабушка, поэтому я не буду вас приветствовать, как полагается. Вас немедленно возьмут под стражу.

— И в чем же моя вина?

— Мой сын тяжело заболел.

— То есть, это я наслала ливень, вследствие чего Первый принц промочил ноги?

— Значит, вы признаетесь в том, что занимаетесь колдовством?

— Что⁈

Я же забыла, что он все воспринимает буквально! И у императора полностью отсутствует чувство юмора, видимо, оно находилось в той самой части мозга, которой его величество лишился!

— Вы совершаете колдовские обряды в красной комнате, бабушка, это цвет крови. Насылаете порчу, и наводите приворот.

Вообще-то это цвет любви, красный. А Лина мне привораживать не надо, он и так мой навеки душой и телом.

Так вот что задумала эта императорская крыса! Я позабыла и о том, что Чун Ми упертая! И если уж решила что-то у меня отнять, то на полпути не остановится. Теперь вот в ход пошло обвинение в колдовстве.

— Докажи́те, что это так, внук мой.

— В Восточном крыле немедленно проведут обыск. И доказательства найдутся.

Я догадываюсь, что туда подбросили какую-нибудь пакость по приказу Чун Ми. Куклу, изображающую Первого принца, всю истыканную иголками, пучки вонючих трав, сушеных лягушек со змеями, куриные кости. Чего-то в этом духе, я ведь не сильна в шаманских обрядах.

И что они уж точно там найдут, это сугубо мужские вещи. Их и подбрасывать не надо. Как минимум обвинение в преступной связи, ведь официально мы с князем не женаты. Проступков вдовствующей императрицы хватит на три пожизненных, казнить они меня не посмеют.

Император уже делает знак рукой, и главный евнух готов позвать стражу, но я повелительно говорю:

— Остановись! Ты кое-что забыл!

Он вырос в заброшенном дворце и не один год провел в ссылке. А я блистала на подмостках, пока мальчишка получал люлей от своих учителей, считающих его дураком. Сын Неба еще помнит мое величие. И моих влиятельных друзей. Поэтому останавливает своего прихвостня и вопросительно смотрит на меня:

— Это вы о чем, бабушка?

— О том, что ты — пустое место. А я смогу взять под контроль четыре армии. Одна на юге, в Нанкине, другая в Гуаньчжоу, куда уехал принц Ран Мин, третья на востоке, где охраняет границу князь Юн Чжоу, мой друг. Ну и четвертая на севере, куда ты отправил генерала Гао. Да, с ним мы далеко не друзья, но тебя он теперь ненавидит гораздо больше. К тому же он тесть принца Ран Мина, которого именно я когда-то сделала регентом. А принц умеет быть благодарным. И, видит Бог, я объединюсь с этими Гао, как бы я их не ненавидела. Но я пойду на это. И четыре армии, стянутые со всех концов страны, раздавят Пекин с его жалким гарнизоном, как гнилой орех. А ты уже не отделаешься ссылкой, предупреждаю.

— Вы, вы, вы… Вы все мне присягнули!

— Но это не значит, что мы не действовали все эти годы. А чем занимались вы? Ты и тупоголовые Чуны? Раздули бюрократический аппарат? Растащили казну по кладовым?

— Не смейте оскорблять сестру и братьев моей супруги!

Он вскакивает, сжимая кулаки, лицо красное. А меня этот баран, честно сказать, достал. Поэтому продолжаю:

— Вы понятия не имеете, как обстоят дела в империи. Хотя бы знаете, сколько в ней провинций? Перечислите.

— Мне регулярно поступают доклады!

— О том, что все замечательно? — с иронией спрашиваю я. — Вам просто не говорят правду, ваше величество, поскольку вы все равно не станете проверять. На местах воровство и мздоимство, коррупция достигла чудовищных размеров. А чем занимаетесь вы? Ищете в Запретном городе колдунов? Если кто-то посмеет без моего разрешения войти в красную комнату, тем паче посадить меня под арест, то мои сторонники, а их я вам перечислила, поднимут мятеж. Так как?

О, Лин! Спасибо тебе и твоей предусмотрительности! Ты навестил казармы! И еще большее спасибо за Сяоди!

— Но, но, но…

Император начинает заикаться, что означает высочайший признак волнения. И неизвестно, чем бы закончилась наша перепалка, потому что главный евнух опять подает его величеству какие-то знаки, но в кабинет влетает слуга с криком:

— Началось! Ваше императорское величество, началось!

— Что началось? — с недоумением спрашиваю я.

— По совету свояченицы я призвал к постели больного сына могущественного шамана. И он немедленно проведет обряд изгнания болезни из Первого принца.

— Так это вы, выходит, занимаетесь тут колдовством!

У меня нет слов. Какой еще обряд⁈ Ребенку нужен врач!

Но в крестьянских семьях свирепствует мракобесие, которое косит население не хуже той же оспы. Вера в колдовство и шаманов. Лекари-то дороги, и лекарства тоже. Да и где их грамотных отыщешь, в глуши-то? Мать императора, крестьянка по происхождению, ничего лучше не нашла, чем прибегнуть к привычному с детства обряду, Чун Ми тоже не бог весть как образована. А ее младшая сестра, императрица тем паче. Я пытаюсь остановить произвол, но меня никто не слушает.

— Если вы к нам не присоединитесь, бабушка, я объявлю вас пособницей дьявола. Значит, вы боитесь приблизиться к святому. Который мигом вас разоблачит.

Да к какому на хрен святому⁈ Этот баран коронованный что, имеет в виду шамана⁈ Но меня зажали в угол, к тому же я еще надеюсь спасти ситуацию. И мы с императором чуть ли не бегом направляемся во дворец к его супруге. У самых ворот мне под ноги кто-то бросается.

Я с трудом узнаю одного из придворных лекарей, потому что на нем лица нет.

— Госпожа, умоляю! — он бьется в пыли, пытаясь обнять мои ноги. — Остановите это! Мальчик умирает, ему нужно лекарство! У меня оно есть! Прогоните шамана и позвольте мне попробовать исцелить Первого принца!

Потому что если он умрет, то всех лекарей, которые его пользовали, казнят. Я несусь за императором, прекрасно понимая, что ситуация критическая, но мне то и дело преграждают дорогу слуги. Приходится буквально всех распихивать, а у дворца императрицы сегодня собралась толпа! Поэтому, когда я оказываюсь в комнате, где лежит больной ребенок, сразу понимаю — поздно!

Обряд уже начался, и я не могу его прервать, иначе меня и в самом деле объявят дьяволицей!

Я не верю, что этот татуированный во всех местах, включая даже совесть экзорцист сам святой Николай, и вообще в шамане есть хоть капля не то, что святости, хотя бы благоразумия. Чтобы понять: мальчик при смерти. Но злодей безусловно мастер своего дела, лихо работает.

Возможно, владеет гипнозом, потому что и у меня ножки подрагивают. Использует голос, набор слов, погружающих в транс, какие-то шаманские практики, мне неизвестные.

После легкого успокаивающего позванивания в колокольчик и тихого пения очистительных заклинаний экзорцист приступает собственно к процессу.

А именно к вызову духов. Рисует талисман на листе желтой бумаги и запечатывает его особой своей печатью. Потом зажигает свечу и поет мантру:

— Я, великий шаман, повелеваю источникам всех болей в теле — в мышцах, в голове, в глазах, во рту, в руках и в ногах Первого принца страдающего лихорадкой с помощью моего волшебства да будут все демоны связаны, пленены и скроются в глубинах ада! Посылаю вас туда, откуда пришли! Спешите последовать моему приказу!

Что-то они не торопятся, демоны эти, потому что ребенок в сознание не приходит. Но все молчат!

Затем шаман бросает гадательные полумесяцы из бамбука. Сначала выпадает ян, плоские стороны сверху, что означает: боги смеются. Потом неоднократно выпадает инь, плоские стороны снизу. Ответ отрицательный. Демоны туточки. А нам надо чтобы сверху были и плоская, и округленная сторона, инь и ян в равновесии.

Снова ян! И опять инь! Но упорный шаман достигает-таки положительно ответа, а мы с целителями теряем драгоценное время.

Потому что бросать гадательные таблички приходится раз десять, не меньше.

Талисман сжигают, часть пепла смешивают с водой, чайную ложку которой вливают в рот несчастному ребенку. Мое терпение заканчивается, и я рвусь к нему:

— Пустите! Ваше императорское величество! Вы убиваете единственного сына! Пустите к нему врача!

Шаман мгновенно выходит из транса и его кривоватый указательный палец с грязным ногтем, которым он насовал немало микробов в рот больному мальчику, упирается в меня:

— Она приспешница демонов! Она помешала изгнать их!

Так и знала! Первый принц весь горит и уже почти не дышит! А меня хватают под руки и оттаскивают к двери!

Уже за порогом слышу минуток через десять:

— Его высочество Первый принц скончался!!!

Твою-то мать!

Но это еще не все! Когда о смерти сына узнает императрица, у нее начинаются преждевременные роды. А шаман еще здесь и вновь принимается за свое черное дело!

Я по-прежнему не могу вмешаться и призвать на помощь медицину. Да, средневековую, но хоть какую-то! Я тоже многому научилась за эти годы! И аналог антибиотиков у меня есть! Слабенький, конечно, но хоть что-то! Если бы только мне его позволили применить! Но я ж теперь дьяволица!

Невежественные Чуны и такой же невежественный император продолжают верить в чудо вместо того, чтобы действовать! Мол, святые духи помогут роженице! Шаман бьет в бубен или куда там, потому что меня изолировали, и я ритуала не вижу. Но демоны, видать, вошли во вкус. И решили всех болящих изничтожить.

В результате разражается вселенская катастрофа. Мы за два дня теряем сразу двух принцев, а император всех своих сыновей! Потому что Мать Нации в итоге рожает слабенького недоношенного мальчика, который умирает спустя пять часов!

У меня нет слов. Я многое повидала, после того как попала в средневековый Китай, но с таким кретинизмом сталкиваюсь впервые.

Сижу в полной прострации, пытаясь переварить случившееся, и тут Хэ До открывает дверь, и в мои покои вваливается все тот же лекарь с криком:

— Спасите, меня госпожа! Я ни в чем не виноват!

— Знаю.

Мы хотели как лучше, и ты, и я. Но мальчик умер.

— Вы знаете не все!

— Говори!

— Поначалу это была всего лишь легкая простуда. Первый принц вовсе не был слабым. Но с каждым днем его высочеству становилось хуже. И не от болезни.

— Что⁈

— Я подозреваю, ему давали яд. В небольших дозах, чтобы никто ничего не заподозрил. И я хотел дать универсальное противоядие, которое могло сработать. Вот о каком лекарстве я говорил. Я бы выяснил, что это был за яд, но боюсь за свою жизнь. Всех лекарей, которые лечили Первого принца приказали взять под стражу. Уверен, что приговор будет — смертная казнь.

— Понимаю: нужно вскрытие. Анализ тканей на токсины. Или хотя бы визуальный осмотр внутренних органов. Но кто ж нам позволит! Значит, ребенка отравили.

— И это еще не все!

— Говори! — вновь приказываю я.

— Акушерок тоже арестовали. Но одна успела спрятаться. Ее сейчас повсюду ищут. И меня тоже.

— А с родами, что не так?

— Второй принц родился слабеньким, это правда. Но его можно было выходить. Ребенок сразу закричал и выглядел жизнеспособным. Но шаман никого к нему не пускал. Изгонял демонов. Пока младенец не умер.

— Но это же чудовищно! И наказание понесут невинные⁈

— Да. Боюсь, что люди не выдержат пыток и во всем признаются. Даже в том, чего не делали. А истинного виновника, шамана, никто не посмеет и пальцем тронуть.

— Только инквизиции нам тут не хватало! Принца лечили лучшие врачи! Он же уничтожит весь цвет китайской медицины, этот огородник!

— Увы. Император в горе. Надо ждать репрессий, госпожа. Массовых казней и ссылки попавших в опалу ученых и врачей, тех, которые сумеют выжить в этой кровавой бойне.

— И кто же за всем этим стоит?

— Я боюсь сказать это вслух.

— Я тоже.

Прозевала. И Чун Ми превратилась в дракона. Хотя вылупилась из куриного яйца. Поначалу это и была курица, но неразделенная любовь и глубокая обида запустили процесс трансформации. И у курицы выросли когти, гребень спустился на спину, а клюв стал изрыгать смертоносный огонь.

И получилось чудовище. Амбиции у Чун Ми всегда были непомерные. А я, дура, даже не поняла, что она любила покойного мужа. Потому и мозолила ему глаза. Ревновала. Надеюсь, к смерти Ю Сю супруга Ми отношения не имеет.

У этого чудовища есть цель. И я даже догадываюсь, какая. И мне страшно. Чун Ми стала убивать. Не посчиталась даже с тем, что жертвы — ее племянники. Чувствует свою безнаказанность. А я что могу противопоставить? И в самом деле, стягивать к Пекину армии? А как же Сан Тан? Он будет защищать свою якобы мать.

До последней капли крови, как мой ребенок выразился. Максимализм и безрассудство, свойственные юности. Но мечом Пятый принц будет орудовать всерьез. Убивать своих якобы врагов.

Как же все запуталось!

— Хэ До!

— Я здесь, госпожа.

— Все слышал?

— Да.

— Позови Сяоди.

Мне понадобятся свидетели. Надо спасти и лекаря, и акушерку. Увезти из Запретного города и из столицы, спрятать в надежном месте. Здесь теперь никто не в безопасности. Даже я.

— Госпожа… — командир Парчовых халатов смотрит на меня настороженно.

А вдруг я снова захочу доставить неприятности вдовствующей императрице, своей снохе? Я и в самом деле этого хочу. Очень. Но, увы, не могу.

— Сяоди, надо тайно вывезти из Запретного города двоих, мужчину и женщину.

— Этого? — кивает генерал на трясущегося от страха лекаря.

— Да.

— А женщина?

— Он тебе скажет, где она прячется. Это срочно, Сяоди.

— Понимаю. Но боюсь, уже поздно. Если вы об акушерке, то ее схватили. Все, кто присутствовал при родах ее величества в тюрьме. Мне приказано их пытать.

— Делай, что хочешь, но ты спасешь эту женщину. Она мне нужна.

— Хорошо.

— Спрячь их и обеспечь безопасность. Ступай.

— Идем со мной, — кивает он лекарю. — Не бойся, тебя не тронут.

Сяоди я могу доверять. Если мои распоряжения не касаются тех, кто дорог Сан Тану, генерал выполняет их беспрекословно. Это он только так говорит: я вам не подчиняюсь, госпожа. Да, приказы Сяоди не выполняет. Но мои просьбы дело другое.

К тому же генерал уже наверняка успел допросить кое-кого из задержанных, и возникли сомнения в их вине. Принца лечили правильно. Его простуду. А вот от чего он умер — вопрос.

И только Чун Ми под защитой своего, то есть моего сына. Поэтому вопрос пока останется без ответа.

Сяоди и лекарь уходят, а я беспомощно смотрю на Хэ До:

— Что же мы с тобой наделали, а?

— Все невозможно предусмотреть.

— Но как же так? Я думала, что смогу на нее влиять. Что Чун Ми — тряпка. А злодейка искусно маскировалась. Выжидала, а потом ударила. Никакой благодарности! Ведь это я ее возвысила!

— Унизили тоже вы. Она любила мужа.

— Ты тоже это понял⁈

— Гораздо раньше, чем вы.

— Почему же не сказал⁈

— Он-то ее не любил. Да просто не замечал. Ю Сю занимала все мысли покойного императора. Даже когда она была беременна, никого не звали в спальню Сына Неба. Уж как только Чун Ми не пыталась.

— А она пыталась⁈

— Взятки предлагала. Я знаю от евнухов. Но даже Сюй Муй ничего не смог сделать. Вы выпустили демона из ада, госпожа.

— Теперь я это знаю. Но почему ты мне не сказал⁈

— Я не думал, что она настолько зарвется.

— Да, беда.

В Запретном городе переполох. Хотя по сравнению с недавними трагическими событиями это так, по шкале оценки землетрясений балла на четыре. Пропал лекарь, которого приказано было взять под стражу.

Про акушерку — молчок. Потом я узнала, что Сяоди инсценировал смерть под жестокими пытками, и женщину вывезли за город, как труп. Буквально в гробу. Но она жива.

А вот лекарь растворился в воздухе. Возможно, что гроб тот был двухместный.

А в империи объявили траур. Значит, о помолвке Сан Тана говорить пока рано. Поставили на паузу.

Но это не значит, что я не буду действовать.

… Но оказалось, что действовала не только я. И у Чун Ми тоже есть план. О плане я, конечно, догадалась. Но полагала, что время у меня есть. Пока траур, то да се. Но титулованной убийце все сошло с рук. Чудовищное злодеяние, да еще и родственные связи презрела!

Вообще за гранью. И после этого Чун Ми вошла во вкус. Принялась обрабатывать моего сына. Давить на него.

Когда я об этом узнала, мне стало плохо. Хэ До аж к лекарю побежал, за успокоительным.

Сначала я заметила, что Сан Тан сильно изменился. Стал замкнутым, угрюмым и все чаще уходит в себя. Словно на что-то решился. И мыслями уже не здесь. Мне это не понравилось. И я вызвала Пятого принца на откровенный разговор:

— Что с тобой происходит?

— Ничего.

— Это из-за Миньминь?

Молчит.

— Я, кажется, на тебя не давлю.

Снова молчит. И тут до меня доходит:

— С тобой что, говорила на эту тему вдовствующая императрица Ми⁈

Назвать Чун Ми мамой у меня язык не повернется. Потому что мать своему сыну такого не пожелает. Насильно женить, не считаясь с его чувствами и пренебречь его словами о том, что к невесте он выходить не собирается. Как я и говорила, Сашка для Чун Ми всего лишь средство сохранить высокое положение. Да сдай ты ее со всеми потрохами, сынок!

А этот олух все молчит!

— Сан Тан, я тебя умоляю. Расскажи мне все.

— Она сказала… Сказала, что невесту выбирают родители, а сын обязан подчиниться. Назначена дата нашей с Юнру свадьбы.

— Что⁈

— Я вам уже говорил, старшая мама, что не вынесу этого. К невесте не выйду.

— А ей говорил? — уточняю я.

— Да. Она сказала, что это блажь и мои чувства никого не волнуют. Но я не собираюсь отступать. Я дал клятву Миньминь, что мы будем вместе, при жизни или после смерти, но будем. И я свое слово сдержу.

Так вот оно что! Мой мальчик решил умереть! Чун Ми чуть не угробила моего обожаемого сына! Кровиночку мою!

Лин — он такой же. Однолюб. Остался мне верен после того, как меня насильно сделали императорской наложницей. И нам пришлось ждать аж десять лет, чтобы, наконец, воссоединиться. Но станет ли столько же ждать Сан Тан? Да еще и жениться заставляют на нелюбимой! Чуть ли не силой!

— Ты так любишь Миньминь?

— Да.

— А если… Если вы сможете стать мужем и женой? Тайно? Это тебя устроит?

— Но она же моя сестра!

— Я тебе задала вопрос: имеют для тебя значение ритуалы? Или только любовь? Вы с Миньминь хотите почестей, быть в центре внимания, официально титуловаться высочайшими особами, жить в роскоши, в Запретном городе, или вам достаточно друг друга? Тихого счастья в укромном уютном местечке, только ты и она.

— Сбежать⁈ И вы мне поможете⁈

— Я тебе задала вопрос. Что для тебя главное?

— Любовь!

— Уверен?

— Мне достаточно моей Миньминь.

— А на что ты ради этого готов?

— На все!

— Что ж. Тогда позволь мне устроить ваше счастье. Но с условием. Ты ничему не удивляешься.

— Я вас не понимаю.

— Ты уже нарушаешь первое условие. И второе условие: ты выбросишь эту дурь из головы. О смерти. Я имею в виду ваше совместное самоубийство. Я немедленно поговорю с… Ты знаешь, с кем. Свадьбы не будет, пока ты не дашь свое согласие.

— Матушка! — он опять оговаривается, и мне это приятно.

— Поклянись мне в этом жизнью Миньминь. Что не покончишь с собой, пока я занимаюсь твоей свадьбой. Повторяю: только добровольно. А я тебе поклянусь… Ну чем захочешь.

— Гробом моего покойного дедушки!

У меня начинают закрадываться сомнения. А вдруг Сан Тан не только ростом и телосложением пошел в отца? Или сын еще юн? Восемнадцать невзначай бабахнуло за всеми этими событиями.

Хм-м-м… Восемнадцать. Невольно вздыхаю:

— Гробом так гробом. Главное, чтобы преждевременно ты в гроб не загремел. Несчастная любовь не повод. Да и не будет она несчастной. Получишь ты свою девчонку, во всех смыслах. А там, глядишь, и мозги на место встанут. Когда удовлетворишь основной инстинкт.

— Это какой?

— На свадьбе узнаешь. А пока гуляй.

Отпустив сыночку, иду на поиски Чун Ми. Ух, как же я зла! Но процесс должен быть показательным. Суд то есть. Сейчас у убийцы практически безграничная власть в руках. И Чун Ми собирается этот успех закрепить. Я же могу только ждать.

Застаю ее наиподлейшее высочество с леди Лао. Они беседуют. То есть, Чун Ми налетает на мать Четвертого принца с нелепыми обвинениями, а та смотрит в пустоту и улыбается. Интересно, кто так разозлил Чун Ми, что она набросилась на беззащитную жертву? Обычно стервозина ищет объект не настолько бесчувственный, чтобы ударить побольнее. А лучше вцепиться когтями и терзать.

Леди Лао в этом плане безнадежна. Спокойно перебирает нитки, отыскивая нужный ей цвет, чтобы закончить работу.

— Чун Ми!

— Ваше высочество вдовствующая императрица!

— Я здесь.

— Так надо ко мне обращаться! Вот что я имела в виду!

— Прости, не поняла. Идем-ка со мной. Леди Лао, ваши лотосы великолепны. Если ими кто-то не доволен, я с удовольствием украшу вышивкой свое платье.

— Это мое! — мгновенно вскидывается Чун Ми.

— Я слышала разговор. Тебе эти лотосы не понравились.

— Я передумала!

— Тогда признай, что вышивка изумительная.

— Что ж.

— И извинись перед леди Лао.

— Я⁈ Да кто она, и кто я⁈

— У тебя тушь потекла.

Она мгновенно переключается на зеркало, а я подмигиваю матери Четвертого принца. Мы обе смеемся.

— Это вы что, надо мной⁈ — зеркало летит на пол и на стекле образуется трещина.

Тут надо заметить, что зеркало это я выписала из Венеции, где в начале шестнадцатого века научились их делать, плоские зеркала. Но стоят они баснословных денег, не говорят уже о том, что везли вещицу до Запретного города из-за границы не один месяц, морем и сушей. Хорошо, что торговля с франками наладилась, и можно заказывать вещи, к которым я привыкла, будучи в веке двадцать первом.

А так-то в Китае в ходу зеркала бронзовые, и вытеснят их из обихода постепенно, только к концу текущего столетия. Венецианское стекло сейчас необычайная редкость, предмет роскоши. А его бац — и на пол! Да еще с размаху!

Убыток! И какой! Чун Ми шарахнула зеркало на пол, не подумав, поскольку привыкла в отличие от меня, попаданки, пользоваться бронзовыми. Надо на этом сыграть.

— Что же ты надела, Чун Ми, — сокрушенно качаю головой. — Плохая примета. В ближайшее время никаких помолвок. Не то быть беде. Ты в него последняя смотрелась, в зеркало это, значит, твое лицо тоже может треснуть. Экзема или неисцелимая трофическая язва, — изо всех сил стараюсь казаться серьезной, неся подобную чушь.

— Надо позвать шамана, — мгновенно пугается Чун Ми. Она суеверна.

— Всенепременно. И не одного. Ты это, пошарь по деревням. Самые сильные шаманы, как правило, отшельники. В них из-за этого святости больше. С разбитого зеркала порчу надо снять. И демонов выгнать. Они через трещину туда попали в непозволительном количестве. И готовятся размножаться. Гнать их надо в шею, пока все здесь не заполонили.

У Чун Ми аж глаза округляются, насколько это возможно при ее косоглазии. А так бывает? Про демонов она знает, что они есть. Но вот способы их проникновения из ада в мир живущих для Чун Ми, похоже, загадка. И стеклянное зеркало тоже.

Напугав хорошенько злодейку, приступаю к главному:

— Ты зачем торопишь свадьбу принца Сан Тана?

— Я так решила! Ему давно пора жениться!

— А как же траур?

— Три года ждать⁈ Хватит и полутора! Я детей хочу!

— Детей⁈

— Я хотела сказать внуков.

— И на кой они тебе, позволь спросить? Да еще так срочно?

— Это мое дело.

Я-то догадываюсь, что смерть обоих ее племянников и поспешный брак Сан Тана звенья одной цепи. Там конспект уже составлен: что, когда и как. В какой срок и в какой последовательности.

Сашку надо спасать. Топлю на клавишу «сострадание»:

— А разве он не сам должен выбрать себе супругу? Должна же быть у них с принцессой взаимная симпатия. Иначе дети не получатся.

— Еще чего! Император издаст указ и дело с концом! Попробует Пятый принц не подчиниться!

— А он издаст?

— Готово уже, — деловито говорит гадина. — А что касается детей, то я его заставлю! Твоего Сан Тана! Спать с женой!

— Указ издадут?

— Да! То есть, я хотела сказать, что это обязанности главного евнуха.

— Делать принцев? Кастрата?

— Что вы меня все время путаете? Как-то же до этого обходились. И без желания их высочеств. Мне нужна родовитая сноха и законнорожденный принц. Ваш грех покрыть. Чтобы все законно было.

— Ты это, притормози.

— Из-за зеркала, да?

— Именно.

— Может его того… выбросить?

— Ну, тогда жди беды! Ждать надо. Благоприятного дня для изгнания демонов. Шаман тебе скажет, когда этот день наступит.

За деньги, которые я заплачу экзорцисту. Не будем больше полагаться на судьбу. Мне надо тянуть со свадьбой. Пока я все не уладила, никакого оглашения помолвки.

Оставив Чун Ми в глубокой задумчивости на тему святости шаманов и опасности разбитого зеркала, иду к своей подруге.

Визит неофициальный, поскольку разговор предстоит непростой. И не с Яо Линь. Прежде чем действовать, мне надо выяснить позицию всех сторон, которые заинтересованы в этом вопросе. Я про женитьбу Сан Тана.

С его фальшивой матерью понятно. Она обеими руками за Юнру и хочет основать свою собственную династию. План грандиозный, что тут скажешь? И частично совпадает с моими замыслами. В той части, где Сан Тан должен в итоге стать императором.

Но методы Чун Ми мне не по душе. И торопливость тоже. Какой толк от правителя, если его так ломают в восемнадцать? Что он предпочитает самоубийство трону. Если выживет по сценарию Чун Ми, станет эгоистом, это в лучшем случае. Но возможна и психологическая травма, последствия которой необратимы.

Мне надо подумать: что кому предложить.

Неожиданно для меня в резиденции Яо Линь настоящий праздник. Все ликуют. Горят фонарики, служанки затеяли домашний концерт, повсюду взрывы смеха, вкусно пахнет жареным мясом. Аж у меня текут слюнки, хотя я могу думать только о сыне и его огромной и на первый взгляд не решаемой проблеме. Хотя лично у меня план уже есть.

Но желудок напоминает о себе пулеметной серией спазмов, отчего дикая боль выстреливает аж под ложечку! Когда я в последний раз ела? С благодарностью принимаю тарелку. Да тут настоящий пир!

Причина выясняется быстро. Моя Мэри Сью за эти пару лет и в самом деле сумела всех обаять. И вхожа к императрице. Поэтому в курсе последних событий. Я об указе, где император дарует своему младшему брату, Пятому принцу брак с принцессой Ран Юнру.

Указ еще не оглашен, но Чун Ми планировала сделать это буквально на днях. И сделала бы, если бы я ее сегодня не притормозила. Неважно каким способом, да сыграла на ее невежестве и своих знаниях, я ведь из будущего. Главное, что свадьба откладывается.

И надо аккуратно оповестить об этом подругу, чтобы не омрачить праздник.

— Мэй Ли! — моя персональная святая кидается с распростертыми объятьями и я оказываюсь прижата к груди Яо Линь. — Какое счастье! Наша с тобой мечта сбылась! Скоро мы породнимся! Сан Тан женится на Юнру!

— Ага.

— Что-то ты не радостная, — в голосе Яо Линь тревога.

Отстранившись, Мэри Сью с жадностью разглядывает мое лицо, пытаясь угадать причину. Держись, Екатерина! Святую нельзя расстраивать!

— Да я радуюсь, Яо Линь. Только… Там сложности появились в связи с трауром. Ты не переживай: рассосется. Могу я поговорить с Юнру наедине?

— Не пугай меня так. Я понимаю, что жениться в траур против правил, но ждать три года! Это жестоко. Этак моя Юнру успеет состариться, — лукаво улыбается подруга.

— Вот это я и хочу уладить.

Ко мне уже спешит сама Юнру, лицо ее сияет, и мне становится не по себе. А ведь я так об этом мечтала! Чтобы дочь Яо Линь влюбилась в моего сына! Святая Гуаньинь! Сделай же что-нибудь! Юнру такого не заслужила, я тоже. И моя Яо Линь. Господи, с ней-то что будет⁈

— Матушка… — принцесса низко мне кланяется. — Позвольте мне отныне называть вас так. Я знаю, что указ уже завтра огласят.

— Не завтра. У меня к тебе разговор. Отойдем в сторонку.

Яо Линь успела преобразить бывшее жилище Ран Мина, и теперь здесь какой-то особый уют. Как хозяйка моя Мэри Сью идеальна. Мы с Юнру находим приют между аккуратно подстриженной живой изгородью и яркими клумбами. Здесь стоит скамейка под навесом, чтобы любоваться красотой.

Я сажусь первая, Юнру почтительна и тактична: ждет моего разрешения. Я киваю. Садись, мол. Какое-то время молчу. А девушка ждет. Хотя ее, должно быть, любопытство раздирает. Но какая выдержка! Я все больше восхищаюсь юной принцессой.

Да, такая жена и нужна моему Сан Тану. Если он хочет чего-то в жизни добиться, а не стать помещиком, практически затворником. Жена, детишки, маленькие житейские радости. Это все, конечно, замечательно, но там задатки лидера.

У нас сейчас — полный беспредел. В столице понятия не имеют о том, что творится на местах. Император дурак дураком. Династия Мин и рухнула из-за того, что правители стали бездарными и перестали интересоваться государственными делами.

Могу я хотя бы в своих фантазиях все исправить? Я про мою дораму.

Девочка еще не поняла, что сейчас я нанесу ей смертельный удар, ну а мне деваться некуда.

— Ты хочешь выйти замуж за принца Сан Тана, Юнру?

— Это моя заветная мечта.

— Почему?

Она розовеет и становится прелестной девой, вовсе не холодной, как думает мой недотепа. Да он еще не знает, что настоящий вулкан страстей спит себе под маской скромницы. Но если проявить терпение и подуть на тлеющие угли, сначала аккуратно, а потом все сильнее и сильнее, то раскаленная лава затопит вас обоих. И ты получить истинное наслаждение.

— Его высочество безупречен, — слышу я.

— Увы. Недостатков у Сан Тана хватает.

— Я буду терпеливой. Понимаю, что супружеские отношения складываются не сразу. И принцу нужно время.

— А тебе?

— Он… он мне очень нравится, — Юнру еще больше смущается.

— Ты на зависть родовита и баснословно богата. Можешь выбрать в мужья любого. Того, кто оценит тебя и полюбит. Будет носить на руках.

— Я не нравлюсь принцу Сан Тану⁈ — она, безусловно, огорчена. Но никакой истерики. И близко нет.

— Угадала.

— Это не беда. Он меня плохо знает. Но я обязательно себя проявлю. Вызвать чувство у мужа это моя забота.

Вот оно, средневековье китайское! Где женщины бегают за настоящими мужчинами, чтобы их насильно не выдали за кого попало! За богатого старика или владетельного урода. И с раннего детства дочерей учат всем подряд угождать: родителям, мужу, свекрови… Пока сама не станешь главой семьи — кланяйся, кланяйся, кланяйся…

Юнру ко мне успела привыкнуть за эти годы. И я к ней добра. А Сан Тан принц династии. Не Бог, но полубог. Лицо портретное. Да еще и приятое. Фигура так просто — закачаешься! Вот девушка и не собирается отступать. Ее все устраивает.

— А что если принц влюблен в другую?

— Его высочеству по статусу положен гарем. Я не намерена нарушать существующий порядок вещей и требовать внимания только к себе. Есть дни, когда жена не может служить своему господину. Обещаю, что буду хорошо относиться ко всем своим сестрам. Меня обучали управлять гаремом.

— Но твои родители жили в моногамном браке! Как ты можешь допустить мысль, что у твоего мужа будет возлюбленная⁈

— Гарем был, — спокойно отвечает Юнру. — И я прекрасно понимаю разницу между сыном супруги и сыном наложницы. И в их статусе. Я смогу договориться с мужем, не переживайте, матушка.

Неужто она карьеристка? Внимательно приглядываюсь к принцессе. Должны же на солнце быть пятна? Пытаюсь ее образумить:

— Подумай хорошенько, Юнру. Ведь замужество — это навсегда. В Запретном городе никого не разводят. После церемонии ты будешь безраздельно принадлежать принцу Сан Тану. И только ему.

— Я уже сделала выбор. Никто другой мне не нужен.

— Ну, как знаешь, — я со вздохом встаю.

Юнру тоже вскакивает. Вид у нее решительный. Нет, принцесса не откажется от этого брака, Сан Тан ее в самом деле зацепил. Мне, конечно приятно, что такая девушка запала на сыночку, но как быть с Миньминь?

Позиция невесты мне понятна, поэтому приступаю ко второй части своего плана. Мне непросто на это решиться, но тут как в шахматах: вилка. Придется жертвовать либо ферзем, либо ладьей. И понятно, что ферзь весит больше. Я принимаю сторону Юнру. Мне по душе такая невестка.

А вот тут настроение прямо противоположное. Похоронное. Не только Яо Линь вхожа во Дворец Небесной Чистоты. Там еще и охрана есть. А у нее есть уши. Видать, брак моего Сан Тана бурно обсуждали. Да и Пятый принц ничего от друга не скрывает.

Поэтому генерал Сяоди в ужасном настроении. Это видно по тому, с каким лицом мужик точит свой меч. Проще навалять кому-нибудь, но тут задействована сфера чувств. И Сяоди бессилен что-либо сделать. В любви он полный профан, насколько я знаю, у генерала до сих пор нет девушки.

И гарема тоже нет, хотя должность завидная. Какой чиновник не захочет породниться с командиром Парчовых халатов, даже если тот возьмет к себе дочку хотя бы наложницей, а не законной женой. Не зять, а мечта. У него ключи от всех тюремных камер и куча осведомителей во всех министерствах и ведомствах. Сяоди неплохо развернулся в Запретном городе, с моей-то легкой руки.

Я прекрасно знаю, что Сан Тан сейчас на занятиях. Комментирует Конфуция под чутким руководством Наставника, которого я выбрала для принца лично. Потому я и заявилась в казармы не боясь столкнуться с сыном. У меня разговор к его лучшему другу. Или кем они там себя считают? Названными братьями?

Увидев меня, а скорее, почуяв, поскольку головы наш камышовый кот так и не поднимал, Сяоди неторопливо встает. И хмуро говорит:

— Вам здесь не место, госпожа.

Упорно не смотрит мне в глаза. И говорить со мной не хочет, это видно.

— Знаю. Я пришла к тебе. Настаиваю, чтобы ты меня выслушал. Где бы нам уединиться.

Он кивает на дверь. Это рабочий кабинет первого лица местного ФСБ. Обстановка спартанская.

— Охране никого к нам не впускать. Даже если сам император.

— Слушаемся, генерал!

Ох, как он их выдрессировал!

Чай-кофе мне не предлагают. Сажусь на стул, невольно поджимая ноги. Кто его знает, сколько крови здесь пролилось! Бывает, что Сяоди допрашивает задержанных в своем кабинете, лично, и тут же решает, жить им или умереть.

Сам он тоже садится и внезапно смотрит на меня в упор своими рысьими глазами:

— Ну?

Я не обижаюсь на такую непочтительность, поскольку дело серьезно.

— Ты ведь в курсе последних событий. Я о женитьбе Сан Тана на принцессе Юнру.

— Он на ней не женится.

— А ты знаешь, что он задумал?

— Да.

— И что будешь делать?

— Если бы был какой-то выход…

— Он есть.

— Вы это серьезно?

— Сан Тан женится на Юнру, но получит и Миньминь. А там девушки сами меж собой разберутся.

— Разве так можно?

— От тебя зависит.

— Убей, не понимаю.

— Насколько ты предан моему сыну?

— Я жизнь за него отдам!

— Потому что он принц?

— Он мне как брат. Сан Тан — моя семья.

— И ты не хочешь осиротеть. Я правильно поняла?

— Да.

— Еще один вопрос: ты планируешь жениться?

— Не думал об этом.

— То есть, сердце твое свободно?

— Я вообще не знаю, что это такое: любовь. Парнишка тоже вылечится, надо только время.

— Ты должен жениться на Миньминь.

— Что⁈

— Брак будет фиктивным. Ты отдашь ее Сан Тану нетронутой. Они будут встречаться в твоем поместье.

— Но они же брат с сестрой!

— Нет. Сан Тан мой сын. И князя Лин Вана.

— Ах, вот оно что… Я, в общем, догадывался. Тем более обидно. Я про парнишку.

— И что ты мне ответишь?

— Я согласен.

— Вот так, без раздумий?

— А чего тут думать? Мне жена не нужна. Лишь бы Пятый принц с собой чего-нибудь не сотворил. Но как вы Сан Тану все это объясните?

— Мое дело. Согласие Юнру я уже получила. Теперь получила и твое. Остался Пятый принц.

— И это самое сложное.

— Согласна.

— Вы его ни за что не уговорите.

— Посмотрим. Но если вдруг уговорю, ты-то свое слово назад не возьмешь?

Вместо ответа Сяоди встает и берет со стола кинжал. Проводит лезвием по ладони, и на мои колени капает кровь. Мне бы заорать, но сижу, не дыша. И не двигаясь. Железный парень! Он вообще чувствителен к боли? Потому что порез глубокий.

— Мы с Сан Таном стали кровными братьями. Вот вам моя кровь в знак нерушимости слова.

— Принято.

Немного пафосно, но сойдет. Я сделала ставку на мужскую дружбу, и не прогадала. Теперь самое главное: мне надо объясниться с сыном.

Декорации все те же: мы в императорском саду. Я намеренно выбрала павильон на отшибе и выставила вокруг него охрану. Нас никто не должен слышать. Потому что я решилась. Нервничаю, конечно.

Сижу над чашкой остывшего чая. Жду. Проходит час, не меньше. И где его черти носят? Мне становится тревожно. А вдруг опоздала?

— Старшая матушка… — раздается в павильоне.

Слава Богу! Сашка просто был занят. Небось, Конфуция конспектировал.

— Просто матушка.

— Но…

— Садись, мне надо с тобой поговорить.

Фраза избитая. Я как будто в мыльной опере. А куда деваться? Сан Тан снова нарушает первое условие: он удивлен. Мы только вчера беседовали на тему его свадьбы. Как я и обещала, помолвку так и не объявили. Сын тоже слово держит: жив, здоров. Если только слегка небрит, но усики над верхней губой ему идут. Брутальные такие усики.

Садится напротив. Мне бы чашку чая ему предложить. Для начала. Но сил моих больше нет.

— Обойдемся без прелюдий, Сан Тан. Ты уже достаточно взрослый. Так вот: в твоей любви к Миньминь нет ничего запретного и противоестественного. Она тебе не сестра.

— Выходит, все эти слухи о вас и князе Лин Ване правда⁈

Я впервые радуюсь дворцовым сплетницам. Уже легче. Сяоди же где-то этот слух подцепил.

— Да. Ты мой сын. Наш.

Он вскакивает.

— Значит, я не принц⁈

— А тебя это огорчает?

— Я что, незаконнорожденный⁈

— Тебя это волнует или твой брак с Миньминь? То есть, возможность сделать ее своей возлюбленной. Поверь, мне не просто было решиться. Но твое счастье мне дороже моего положения и даже жизни. Успокойся и сядь.

Он потрясен. Пытается свыкнуться с мыслью, что я его мать, а вовсе не Чун Ми. Про отца пока вообще не думает.

— Мы с князем тайно поженились. Я никогда не была по-настоящему женой покойного императора. Только один мужчина был, есть и будет в моей жизни — твой отец. Но мое положение не позволяет мне стать княгиней. Одна надежда на тебя.

— На меня⁈ Почему на меня⁈

— Когда ты станешь императором, наша семья сможет воссоединиться. Потому я и прошу тебя сохранить нашу тайну. Впрочем, выбор за тобой.

— А что сказал… отец? Никак не могу привыкнуть в мысли, что он жив! То есть, мой отец на самом деле не император. Мне намекали, что я очень похож на князя Лин Вана. И не раз.

— Он предложил уехать в Нанкин. И остаться там навсегда.

— А Миньминь?

— И Миньминь поедет с нами.

— Так и сделаем.

— Ты кое-что забыл.

— Еще кто-то есть? Я про ваших с его светлостью детей.

— И это тоже. Но главное: ты сводишь все мои усилия на нет. Если бы ты знал, чего мне стоило сделать тебя принцем.

— Я вас об этом не просил!

— Так-то ты уважаешь свою мать?

— Да я только сейчас узнал, что это вы!

— Привыкай к этой мысли. Ты мой сын, и рано или поздно кровь свое возьмет. Я почему-то уверена, что ты пожалеешь о своем решении. Если уедешь в Нанкин и женишься на Миньминь. Она тебе быстро наскучит. Ты будешь все чаще уходить в поход, или путешествовать в одиночку, тосковать, мечтать о том, чтобы сделать что-то гораздо большее, чем просто наплодить кучу детишек. Мы с тобой по натуре преобразователи, а не созерцатели, сынок. И ты пожалеешь об утраченных возможностях. Потому что обратной дороги нет. Как только ты объявишь во всеуслышание, кто на самом деле твои родители, ты перестанешь быть членом династии. И потеряешь даже призрачный шанс занять трон.

— А мне он и не нужен.

— Это ты сейчас так говоришь. Потому что тебе всего восемнадцать. И ты всю жизнь прожил Пятым принцем. Со всеми вытекающими. Ты просто не знаешь, что это такое — быть никем. А вот я прекрасно знаю. Но выбираться из грязи в князи не так мучительно и дико больно, как с вершины падать в эту грязь. И это я тоже знаю. Зачем такие сложности? Когда ты можешь, получить все, что хочешь, и сохранить при этом свой титул. А также шанс стать правителем огромной страны. Сын Неба это наместник Бога на земле. Император обладает безграничной властью. Тебе нужна империя и Миньминь или только Миньминь?

— Но как мы сможем быть вместе, если я останусь⁈ Я же не могу жениться на сестре!

— На Седьмой принцессе фиктивно женится Сяоди, я с ним говорила, он согласен.

— Еще и Сяоди в это втянули!

— Выслушай до конца. Сам ты вступишь в брак с принцессой Юнру.

— Но я ее не люблю!

— Она об этом знает.

— И согласилась⁈

— Да. Юнру гораздо дальновиднее тебя. Это будет династический брак, который вплотную приблизит тебя к трону. Даже если правда вскроется, ты все равно останешься членом императорской семьи. К тому же мы получим армию Гуандуна, а это огромное войско. Я уверена, что Мин постарался. Твой будущий родственник. Дядя принцессы Юнру. С военным делом у него порядок, он достойный полководец. В Нанкине мы будем всего лишь изгнанниками, в то время как здесь, в сердце Пекина и империи — теми, кто будет решать ее судьбы.

— Я хочу уехать.

— Понимаю: выбор не простой. Но ты остынь и подумай. Я дала тебе время. В Нанкин, так в Нанкин.

— А вы бы, что выбрали… мама?

— Я уже выбрала.

— Так нравится быть императрицей?

— Нет. Я просто хочу сохранить всем нам жизнь. Одно дело, когда у власти твой брат. И совсем другое, когда посторонний человек, который не простит нам обмана. У императора больше нет сыновей, и если наследником объявят Третьего принца, на нас начнутся гонения. Могут вообще объявить вне закона, насколько я знаю леди Гао. Ты — наш щит, Сан Тан. Вот о чем подумай.

Он так и сидит, глядя на чайник. И я ухожу первой. Я, в общем, все, что хотела, сказала. Не собираюсь Сашку уламывать. Ну, умрем героями. Хотя, Гао нам такого не позволят. Да и пусть-ка для начала Нанкин возьмут.

В конце концов, у нас есть и корабли. Уплывем куда-нибудь, в заморские дали.

Я уже начинаю строить планы. Как нам всем спастись. Может, в Америку рвануть? Когда там ее колонизировали? Насколько я помню, это началось еще в прошлом веке, и можно вклиниться в процесс. Да нет, рановато. Там сейчас испанцы ацтеков громят, а французы приватизируют острова в районе Санто-Доминго. Его, кажись, уже схапали. Повсюду война.

Боюсь, наши джонки не выдержат ни океанских штормов, ни конкуренцию с многопушечными быстроходными парусниками под командованием опытных мореходов. Наше китайское мореплавание в шестнадцатом веке как раз зачахло. Да и далековато Америка.

Но это все ерунда. Главное, Сан Тан жив. И насчет Миньминь успокоился. Нет в его влечении в девушке ничего позорного. Я приму любой выбор сына, Лин тоже.

Решать Пятому принцу.

Мне предстоит бессонная ночь. Что он в итоге выберет? Какая судьба нас ждет? Его, Лин Вана, нашу с ним дочь. И меня, попаданку несчастную.

И наступает утро, которое поначалу меня не радует.

Я так намаялась и испереживалась, что незаметно задремала в час Кролика. Когда членам императорской семьи уже вставать положено, если они хотят все успеть. Традиции у нас такие. Небось, огородник наш уже на грядках. Там фасоль взошла. Ничего не имею против, если бы ее окучивал не император.

У него после смерти обоих сыновей совсем, похоже, фляга свистит. Да что ж такое? Вырождаются они что ли, Сыны Неба? Ну, такие чувствительные. Тем более надо разбавить их кровь здоровыми генами. Подлечить династию.

Так! Стоп! Сан Тан в Нанкин собрался! Так что оставь эти мысли, Екатерина, и пакуй чемоданы!

Со вздохом встаю. И вдруг слышу:

— Примите императорский указ!

Пятый принц пока не женат и проживает в Куньнингуне. Мы тут ждем только один указ: о свадьбе Сан Тана.

Боже! Проспала!

— Хэ До! Сколько сейчас времени⁈

Да я уже и сама вижу!

На наши деньги получается пол-одиннадцатого! Неужто Чун Ми меня опередила⁈ Вот уж не думала, что она так быстро отыщет шамана, способного облагородить разбитое зеркало!

Вылетаю пулей на парадное крыльцо, а там уже все! Мне как вдовствующей императрице необязательно падать на колени, а вот Сан Тан преклонил голову по всем правилам. Указ адресован ему:

— … принцесса Юнру скромна, мила и обладает добрым нравом… — тра-та-та, пара абзацев о несомненных достоинствах невесты. — Пятый принц, наш младший брат могучий воин и ученый муж…

Это когда Сашка успел ими стать⁈ Но не суть.

— … император дарует им брак и, прибегнув к помощи придворного гадателя, назначает благоприятный день для официальной церемонии…

Бледный, как смерть Сан Тан принимает из рук главного евнуха указ. Или мне кажется, что Сашка бледен? Зато Чун Ми торжествует. Очевидно же: ее рук дело!

Мне надо срочно спасать ребенка! Немедленно к Сяоди! Мы бежим в Нанкин!

Несусь в казармы, теряя по дороге башмаки. Вот также я когда-то бежала к Лину, истосковавшись. А теперь спасаю нашего сына. Кстати, надо послать князю веточку. Чтобы собрал своих солдат для эскорта и Чен с княгиней покинули бы немедленно его поместье. Мы все уезжаем.

Только бы успеть!

— Сяоди! — ору я, как ненормальная.

— Чего вам… госпожа?

Он удивительно спокоен. Хотя, об указе, небось, уже не только весь Запретный город знает, но и Пекин, от главных ворот до парка Бэйхай!

— Нам надо связать Пятого принца, чтобы он глупостей не наделал! И запереть Сан Тана в его покоях! Что ты стоишь⁈ Живо беги к нему! И солдат побольше возьми!

— Этого не потребуется.

— А если он что-нибудь с собой сотворит⁈

— Причины нет.

— Ты разве не слышал об императорском указе⁈ Его огласили утром!

— Сан Тан так захотел.

— Что⁈

— Он выбрал. Его женой станет принцесса Юнру.

— И ты об этом знаешь⁈

— Эту ночь принц провел у меня. Мы говорили.

— И ты его убедил остаться?

— Вы плохо знаете своего сына. Его ни в чем нельзя убедить. Сан Тан принимает решения сам. И так будет всегда. Он просто спросил, женюсь ли я на Миньминь. А потом мы пили.

Так он с перепоя был бледный, а вовсе не от волнения! Выпорю когда-нибудь! И не посмотрю, что принц!

— Так ты согласился жениться? Ах, да. Если указ огласили, значит, Сан Тан принял мой вариант развития событий.

— Не обольщайтесь, госпожа. Никогда принц Сан Тан не будет цепляться за вашу юбку. У него есть свой вариант, я в этом уверен. И еще у него есть я. Оставьте войну и политику мужчинам. Мы пойдем своим путем. Сан Тан впереди, а я убью каждого, кто посмеет помешать моему принцу.

О, Боги! Этот кот камышовый признал первенство моего сына! Старше которого аж на десять лет! Сяоди выбрал себе командира! И не по принуждению, по зову сердца! И пойдет за Сан Таном в бой, впереди, или позади, как прикажут. Утопит в крови Пекин или всю империю. Опять-таки, как прикажут.

Главное, чтобы эти двое не зарвались. И Сяоди не пожалел бы о том, что пообещал командиру свою жену. Потому что Миньминь и впрямь прелестна.

Но они говорили всю ночь, наверняка обменялись клятвами. Сяоди равнодушен к женскому полу, он женат на Богине войны. Седьмую принцессу видел, и не раз. Знает, на что подписался.

Все ж таки я не ошиблась. Есть у Сашки харизма. Он — лидер. Он принял то решение, которое подсказала ему я, но к мамке не побежал, докладываться.

Более того, дал понять, что не простил меня. И объясняться не собирается. Сказала, что хотела — отойди. Дальше я сам.

Ох, как же мне будет непросто завоевать его доверие! Стать его матерью по-настоящему. И найдем ли мы когда-нибудь общий язык⁈

Итак, Сан Тан выбрал титул, позволяющий претендовать на трон, и в качестве законной жены Юнру.

И это первое решение, которое принял Император.

… Я до самого конца опасалась, что Сашка выкинет какой-нибудь фортель. Поэтому на свадебной церемонии стояла ни жива, ни мертва.

До этого дня мы с Сан Таном и словом не перемолвились. Он мне кланялся, всячески выказывал уважение, и даже глаз не отводил, когда я пыталась поймать его взгляд. Пятый принц как-то резко повзрослел после нашего разговора.

Но то, как смотрит на меня сын, уже пугает. Боже, кого я вырастила⁈ Что станет с Сан Таном после всех этих событий? Как изменится его характер?

Но свадебная церемония прошла на удивление гладко. Брачующиеся поклонились сначала алтарю своих предков, благо они в главной своей части общие. И Сан Тан и Юнру члены императорской династии. Считаются таковыми, хотя предки Сан Тана по женской линии вообще не отсюда. Не из этого времени, даже не из этой страны.

И что я мысленно величаю его Александром Линовичем. А что будет, когда он об этом узнает⁈ Нет, не скажу.

Я с умилением смотрю, как они с Юнру зажигают благовония и льют вино на землю перед алтарем. Синхронно. Дай Боги и мудрец Конфуций, чтобы эти двое также и по жизни прошли! Синхронизируя все свои действия. А также мысли и чувства.

Потом молодые кланяются родителям. Чун Ми и императору. Императрица стоит рядом. А я затесалась сбоку. Знаю, что сын на меня не взглянет. Но я за ним внимательно слежу. Как он обменивается с Юнру тремя поклонами, как жених с невестой пьют вино из свадебных чаш, как едят на первой совместной супружеской трапезе, закрепляя брак.

И на пиру смотрю. Глаз не могу оторвать. Сын выглядит солидно в костюме жениха, и вид у Пятого принца значительный. А я все думаю: права я или нет, что сказала ему правду?

Сан Тан сегодня прекрасно держится. Никто не смог бы придраться к сыну и доказать, что его женят насильно. А в Юнру я никогда и не сомневалась. Впрочем, с ее стороны это брак по любви. Что касается брачной ночи, то пусть Яо Линь поговорит с дочерью.

Я устраняюсь. Мне пора отдохнуть.

— Мэй Ли! — князь спешит ко мне, и это мое спасение.

Вот на чьей могучей груди я сегодня поплачу всласть! Я взяла это на себя: уговорить Сан Тана не бежать в Нанкин, а остаться здесь и жениться на принцессе Юнру.

А светлейший за компанию с Яо Линь пусть по-прежнему выгуливает белое пальто. Я разрешаю. Не нужно им знать детали этой брачной сделки.

— Что происходит с Сан Таном? — князь смотрит на меня с недоумением.

— А что такое?

— Он мне сегодня поклонился!

— Ты его Наставник. Это элементарная вежливость.

— Он поклонился мне не как наставнику! А как родителю! Ты ему что, сказала⁈

— Да.

— И как тебе это удалось⁈

— Что именно?

— Уговорить Сан Тана жениться на девушке, которую он не любит⁈

— А как мне удалось уговорить тебя? Он твой сын. Я приблизительно знаю, как вы оба устроены. И какие аргументы заставят вас, упрямцев, изменить решение. Знаю также, что вы будете на меня из-за этого злиться. И даже ненавидеть. Пока не поймете, что можете меня потерять. Знаю, что вы меня любите. И того, что я знаю, мне довольно для счастья. Даже если я плАчу.

— Но что дальше, Мэй Ли?

— Дальше? Жизнь. Слава Богу, все мы живы. Сегодня мы уйдем вместе, Лин. И пусть все видят.

… Я боялась, что Юнру будет разочарована. Поскольку муж не спешит консумировать брак. У меня есть верные люди повсюду, нетрудно узнать, что медовый месяц фиктивный. На самом деле Сан Тан с Юнру вместе не спят.

А через две недели свадебный паланкин отправляется из Запретного города в поместье генерала Сяоди.

Разговор с Миньминь оказался самым легким. Вот уж у кого амбиций — ну никаких! Она с радостью восприняла новость, что может стать фиктивной генеральшей, и принимать любимого в своем поместье, за стенами Запретного города. И наслаждаться чисто отношениями. Без всякой политики.

Но вдруг Сан Тан передумает? За эти две недели сын оценил достоинства Юнру, да и она не глупа. Сумела мужа обаять. Жестоко, конечно, по отношению к Миньминь, но кем-то надо было пожертвовать.

Невеста уезжает днем, а в сумерках я вижу Сан Тана в императорском саду, где он приветствует старшего брата. Император и Пятый принц обмениваются шутками, наш огородник интересуется у брата, скоро ли ждать урожая. И обильным ли бы посев.

Юмор солдатский, а скорее, фермерский. Но Сан Тан невозмутим. Главное, что он здесь, а не рванул за паланкином, в котором увезли из гарема Седьмую принцессу.

Я все еще надеюсь…

Не спится. Лин уехал к себе. Сегодня у нас еще одна свадьба. Она, конечно, намного скромнее, чем свадьба Пятого принца. Многие удивились откровенному мезальянсу. Дочь императора выходит за какого-то генерала!

Принцесса династии стала супругой безродного! Другие вспомнили, что мать Миньминь тоже была простолюдинкой. И что принцесс у нас — как грязи. А командир Парчовых халатов один.

В общем-то, партия выгодная для обоих. Отметили скромно, но Лин последнее время в расстроенных чувствах. Гадает, как ему теперь обращаться с сыном? Раз Сан Тан знает правду. Князь мой тот еще дипломат! А потому воспользовался поводом и надрался.

Ломился после этого в ворота Куньнингуна, но я его завернула. Мне не до сцен. Сижу, чутко прислушиваюсь. Никто даже не подозревает о том, что сейчас происходит. Судьбы империи зачастую решаются в гареме ее хозяина.

Вспомнить Женский Султанат у османов, или сто лет правления всесильных султанш, жен и матерей правителей! Начало которому положил брак Сулеймана Великолепного и Хюррем. Как раз сейчас, в шестнадцатом веке все это и начинается.

И у нас сейчас закладываются отношения, которые в будущем повлияют на внутреннюю, да и внешнюю государственную политику. Потому что у потенциального правителя есть законная жена, и есть дама сердца. А, следовательно, как минимум две политические партии мы имеет в наличии в будущем.

Да, за Миньминь не стоит могущественный клан, как за Юнру. Но ночью, на подушке, именно локоны фаворитки смешиваются с прядями волос Сан Тана, ее дыхание он чувствует, ее видит первой, открывая глаза.

И кто-то наверняка захочет воспользоваться слабостью Пятого принца.

Поэтому я не сплю, и все еще надеюсь…

— Госпожа…

— Да, Хэ До. Говори.

— Принц Сан Тан покинул Запретный город. Прикажете проследить за его высочеством?

— Не надо. Я знаю, куда он поехал.

Значит, эту брачную ночь Сан Тан не пропустит. Что ж, пока победила Миньминь. Она взяла верх над своей соперницей, как женщина. И Сан Тан сейчас в ее объятьях.

Миньминь совьет уютное гнездышко, где погрузит возлюбленного в негу. Принц будет упиваться чувственными ласками, и лечить душевные раны. Рай на земле для этих двоих, которые уже и не надеялись на счастье.

Как долго это будет длиться? Не знаю. Я не провидица.

три года спустя…

— Тужьтесь, ваше высочество!

— Еще немного!

— Ну же! Тужьтесь!

По сложившейся традиции и третий сезон моей дорамы заканчивается родами. Одни герои себя исчерпали, как персонажи, развивающие сюжет, а новая человеческая жизнь это не просто новая глава. По желанию читателя — новая история.

И завязка ее в конце истории предыдущей.

Итак, мы рожаем.

К счастью, мучаюсь на этот раз не я, воспоминания не из приятных. И ребенка не нужно куда-то пристраивать. Искать ему фальшивую мать или отца императорских кровей, чтобы сделать принцем.

А женщина, которая ревет сейчас от дикой боли и рвет зубами жгут из полотенца, превозмогая участившиеся схватки, желала этого ребенка так страстно, что сейчас ей все нипочем. Она очень сильная, женщина эта. Она справится.

Я до сих пор удивляюсь: как⁈

Напоила? Связала? Соблазнила? Но добилась-таки своего!

Не устаю восхищаться Юнру! Ведь она же прекрасно знает, что муж не разлучается с Миньминь дольше, чем на неделю! Его визиты в поместье генерала Сяоди регулярные, хорошо, что командир Парчовых халатов — скала. И все, кто там живут, в его поместье, умеют держать язык за зубами. Иначе им эти языки отрежут, как пообещал генерал. Кто бы сомневался, что он это сделает! Лично!

Сам Сан Тан не умеет врать. И жене сказал в упор: ты сама этого хотела, не жалуйся. Я просто уверена в этом. Сын предложил Юнру сугубо династический брак, без каких бы то ни было чувств.

Так оно поначалу и было. А теперь Юнру рожает! Три года ей понадобилось, чтобы заполучить ребенка от любимого мужчины. Представляю, какую девушка проделала работу! Потому что соперница у нее — мало того, тоже принцесса. Истинная женщина, которая умеет полностью растворяться в любимом, жить его чувствами, дать ему то, о чем он грезит.

Миньминь в Запретном городе не появляется, на официальных церемониях, хотя приглашения Седьмой принцессе посылают регулярно. Но она всегда находит предлог, чтобы отказаться. Дабы не встречаться с принцессой Юнру, которая этих встреч усиленно избегает тоже.

Зато на официальных церемониях она по праву блистает. Супруга Пятого принца за эти годы стала первой леди нашего двора.

Мать Нации сильно сдала после смерти своих сыновей, к тому же лекари сказали, что больше ей забеременеть. Характер у нее после этого не то чтобы испортился, она и раньше была никакая, просто императрица резко ушла в глубокую тень. И посвящает себя воспитанию двух дочерей.

Что касается Чун Ми, которая, напротив, полностью вышла из тени и чувствует себя в империи хозяйкой, то у ее вдовствующего императорского высочества отвратительный вкус. Чун Ми всегда была вульгарна и продолжает ярко краситься и одеваться, несмотря на возраст.

Свояченице императора никто не стремится подражать, а вот ее сноху наши придворные дамы тут же копируют, стоит Юнру появиться в новом платье или с новыми, как всегда изысканными украшениями.

Поэты слагают в честь нее стихи, ученые мужи стремятся поделиться своими открытиями. Хотя Юнру еще очень молода, но она старательно и охотно всему учится.

Вокруг Сан Тана туча евнухов, служанок, охранников. Все они незаметно следят за каждым шагом его высочества. Что принц ест, что пьет, что покупает в лавках, за пределами Запретного города, когда отправляется к своей возлюбленной, и, само собой, что Сан Тан читает. О малейших изменениях его настроения немедленно докладывают хозяйке.

Юнру упорно идет к своей цели. Точнее, шла.

Потому что крепость пала. Я не знаю, как и когда это случилось, сына спрашивать бесполезно. Наши отношения стали гораздо теплее, но не сказать, чтобы наладились совсем.

Знаю только, что Сан Тан и раньше отличался упрямством, а уж теперь заставить его сделать что-либо помимо его желания ну просто нереально. И он оказался в постели Юнру потому что сам так захотел.

Похоже, впечатлился.

И вот уже месяц, как Сан Тан не покидает Запретный город. Раз так, то Пятому принцу несказанно дорог этот ребенок. Хотя Миньминь родила раньше. Но этого и следовало ожидать. Я боюсь, что Юнру в отличие от любовницы родит моему сыну девочку. И Сан Тан будет разочарован. Ему необходим наследник, чтобы закрепить свой статус.

О Чун Ми и говорить нечего! Она сюда пригнала столько гадателей и шаманов, что мне с трудом удалось отбить от них Юнру!

Хорошо, что подруга помогла. Я неоднократно пыталась узнать у Яо Линь, как там дела у молодых? Дочь наверняка с ней делится. Но каждый раз слышала одно:

— Юнру бесконечно счастлива.

Значит, принцесса так и не рассказала матери правду о своем браке. Да уж, эти двое друг друга стоят! Всех, даже ближайшую родню держат на расстоянии. Мол, мы сами разберемся.

В поместье генерала Сяоди для принца Сан Тана тихая гавань. Где ветер ласкает, а не рвет паруса, вода лазурна и чиста, сон сладок. А вот в Запретном городе штормит. И если на людях Юнру держится, как истинное высочество, чиста и холодна, кто его знает, что происходит за закрытыми дверями супружеской спальни?

Наверняка атакует, терзая оборону противника, как Юнру это делает за доской для игры в го. Мне достаточно было увидеть манеру игры юной принцессы. Маскироваться, готовя решительный штурм. Вот в одну из таких ночей, когда Сан Тан зашел на огонек, пожелать ее высочеству спокойной ночи…

Ах, да чего там! Хвала Конфуцию, все уже случилось! Бедная Миньминь! Вот кто сейчас рыдает!

Мы рожаем!

У Чун Ми лицо такое красное, будто она сама сейчас тужится. Яо Линь само собой с дочерью. Принц Сан Тан, согласно рангу, у себя в кабинете, ждет вестей. Спать никто не ложится, похоже, во всем Запретном городе.

Этот ребенок и впрямь невероятно важен. Принц династии должен доказать, что способен продолжить род, если претендует на трон. У всех соперников Сан Тана уже есть сыновья. Следовательно, и Третий, и Четвертый принцы имеют перед Пятым преимущество.

Я лишний раз убедилась, что Чун Ми — это машина. Ха! Да она — каток! Три года тянуть, чтобы не объявляли имя наследника! И всех трех претендентов на этот титул держать под контролем, в стенах Запретного города — умудриться надо!

А как она давила на Сан Тана! Мол, когда наследник-то будет? Чуть ли не пинками загоняла в спальню к жене! Чун Ми ведь не отличается ни терпением, ни тактом.

— Еще чуть-чуть, ваше высочество! Головка уже показалась!

— Тужьтесь!

Даже император не спит. Из Дворца Небесной Чистоты уже не раз присылали. Ну как там? Кто родился? Решается вопрос престолонаследия, все это понимают. У Сан Тана хватает достоинств, и ни одна из принцесс не сравнится с Юнру, его законной женой. Но этой блестящей паре необходим…

— Мальчик, ваше императорское высочество!

Я слышу радостный визг. Это Чун Ми не сдержала чувств. А мне становится тревожно. Потому что она вплотную приблизилась к своей цели.

В Запретном городе праздник, кроме дворца, где живет Третий принц со своей семьей. У него еще был шанс стать наследником, пока Юнру не родила.

Впрочем, шанс все еще остается. Гао так просто не сдаются! Это же Гао!

А я иду к своему врагу. После того, как муж умер, леди Гао переехала к единственному сыну. Который остался последней ее надеждой. Меня принимают холодно:

— Вас можно поздравить, ваше императорское высочество?

С жалостью смотрю на несчастную женщину. Как она сдала! А была ведь первой красавицей нашей империи! Всеми признанной! И по праву!

Блистательная леди Гао. Какой был голос! Не считая прочих ее достоинств. Рисунки Благородной супруги висят на стенах, и я не могу не признать: талант.

Родись она в другое время…

Увы! Все ее таланты развивали лишь для того, чтобы понравилась Сыну Неба. Привязала его навеки. Стала главной женщиной в жизни императора. Протащила на ключевые посты своих родственников. Сделала свой клан самым влиятельным. И поначалу леди Гао это удалось. Больше десяти лет она здесь царила. Но жизнь в гареме — это американские горки.

Нас с ней швыряло то вверх, то вниз. Мы разбивались в кровь, глотали горечь поражений, но и пили порою нектар богов — почести и славу. Я и сейчас не в завидном положении, всем заправляет Чун Ми. Но зато мой сын почти наверху. Еще чуть-чуть…

Леди Гао смотрит на меня уже без лютой ненависти. Я невольно отмечаю, что она забыла покрасить волосы. Видна седина. И решаюсь:

— Я пришла тебя предупредить.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что ты не первая, кто пожалеет, если не прислушается к моему совету. Третьему принцу надо бежать. Пусть возьмет жену, любимых наложниц, детей, тебя, самых преданных слуг — и сваливайте все отсюда поскорее.

— Чтобы твой сын стал наследником?

— Не понимаю о чем ты.

— Да брось! У тебя и князя Лин Вана двое детей. Ты ловко используешь для своих целей подставную мать принца Сан Тана. Известную под именем вдовствующей императрицы Ми.

— Пятый принц — сын императора. У клана Гао нет шансов.

— Несмотря на то, что мой сын в отличие от твоего законнорожденный?

— Это все слова. Есть запись в гаремной книге. А также запись о рождении Пятого принца. А сейчас появилась запись о рождении еще одного принца, сына Сан Тана.

— Да уж, тут мне нечего возразить. Юнру — блестящая партия. Сама мечтала бы о такой невестке, но ведь леди Яо Линь не моя лучшая подруга, а твоя. Ты собрала под свои знамена лучших. Но зато мой брат по-прежнему генерал.

— Он не успеет.

— Что, опять побежишь к Лин Вану? Уж сколько раз он тебя спасал! Меня восхищает такая преданность. Ты правильно выбрала себе мужчину.

— Потому что я не в знатной семье родилась. Я и наложницей-то Сына Неба стала случайно, в отличие от тебя. Которую с детства готовили к этому. И с Лином нас с самого начала связывала только любовь, без всякого расчета. Кроме тех первых дней, когда я просто пыталась выжить. Я хочу тебя спасти. Даже не тебя. Детей. Твоих внуков. Уезжайте немедленно. Я попрошу Сяоди — он поможет Третьему принцу тайно покинуть Запретный город. Поезжай к брату, под защиту его армии. Или к другому брату, на край света. Там вас никто не достанет. Просто потому, что далеко. Мне безразлично, какой путь ты выберешь, только уезжай.

— Никогда! Игра еще не окончена, имя наследника не объявлено. У нас, Гао, много сторонников. По империи гуляет слух, что Сан Тан — незаконнорожденный. И мы этим воспользуемся. Взбудоражим совет. Чиновники не проголосуют за Пятого принца.

— Это бесполезно, — сморю на леди Гао с тоской. Да услышь ты меня! — Не они все решают. Преемника выбирает сам Сын Неба. А он находится под влиянием сама знаешь, кого.

Бедняжка еще не поняла, кто такая Чун Ми. Когда-то забытая жена искала дружбы своей удачливой соперницы, льстила ей, угождала, наушничала. А теперь без всякой жалости и даже с удовольствием перешагнет через ее труп.

Я бы за трон для сына боролась честно. А вот методы его фальшивой матери не просто грязные. Она уже убила двоих. Леди Лао не случайно живет у меня. Так она спасает своего единственного сына. И при малейшей опасности я скажу своей подруге…

Стоп! А когда это мы стали подругами? Но — стали. Ведь Четвертого принца фактически вырастила я. Воспитала уж точно. И я о нем позабочусь. О том, чтобы он выжил.

А эта упрямая дура, других слов у меня нет, предупреждению не вняла!

И катастрофа разражается буквально через месяц. В Запретном городе пожар. Что не удивительно, здесь ведь все постройки из дерева. У нас постоянно что-то горит. Но на этот раз пожар тщательно спланирован. Горит дворец Третьего принца.

Ночью. И сам он кидается спасать мать и детей. В итоге в огне гибнут все, кроме законной жены принца и новорожденной дочери, которые находились в отдельном павильоне!

Но я сильно сомневаюсь такому совпадению, почему-то высокая смертность у нас только среди принцев! Прямо косит их мор! А теперь и стихийные бедствия! Какой загадочный форс-мажор!

Поэтому тайно зову к себе Сяоди.

— Ты был на пожарище?

Прошло уже три дня. А нас само, собой объявлен траур.

— Да.

— Я знаю, что тела нашли. В каком они виде?

— Обгорели сильно, но следы насильственной смерти скрыть не удалось. Их сначала задушили. Третьего принца и его мать. Не исключаю, что подсыпали снотворное за ужином. Третий принц был достойным воином, он не дал бы себя так просто убить. Погиб бы в бою. Значит, его задушили спящего. Это, вне всякого сомнения, было убийство.

— Кто?

— Наемники со стороны. Или даже евнухи.

— Я не о том. Кто их послал, и кто им заплатил?

— Вы сами знаете.

— Но ведь нельзя же так. Это уже не просто интриги. Человек, имя которого мы оба не хотим называть, откровенно зарвался.

— Я тоже так думаю.

— И ничего не делаешь!

— А вы, почему ничего не делаете?

— Я хотя бы предупредила леди Гао.

— Да уж! — презрительно кривится Сяоди. — Нашли нужные слова! Почему же они не уехали?

— Из упрямства.

— У меня есть запись осмотра тел покойного Третьего принца, его матери и детей. Заверенная двумя подписями. Помимо моей. И всеми положенными печатями.

— Почему ты об этом не скажешь?

— Кому?

— Принцу Сан Тану.

— А что это изменит?

— Ты прав: ровным счетом ничего. Как только император узнает, что речь идет о свояченице, дело будет закрыто. Да, трагическая развязка. Но протокол осмотра места происшествия ты сохрани.

— Чего?

— Важный документ, где указана истинная причина смерти. Он нам когда-нибудь пригодится.

— Сохраню, не беспокойтесь. Госпожа.

— А как там наши свидетели? Лекарь и акушерка?

— В порядке. Поженились.

— Шутишь⁈

— Нет, госпожа. И им так проще, и мне.

— Что ж… Ты молодец.

— Вы впервые меня хвалите.

— А ты впервые называешь меня госпожой без подоплеки, с истинным уважением.

— Потому что я и в самом деле вас уважаю.

— Я рада, что мы друзья, Сяоди. Будем держаться друг друга. Времена впереди трудные.

А буквально через неделю император собирает совет, на который меня, само собой, не допускают. Мое место за ширмой давно заняла Чун Ми. Она все контролирует.

Я присутствую уже на оглашении императорского указа. Мне и сладко, и больно. С одной стороны — сбылось! А с другой — какой ценой сбылось?

Чун Ми расчистила для моего сына дорогу к трону. Но у нее осталось одно препятствие, которое также необходимо устранить — я.

Пятый принц вырос. Он уже мужчина, Мастер боевых искусств, и у него есть законнорожденный сын. Есть красавица жена из знатного рода и поддержка влиятельной родни принцессы. Голова у его высочества неплохо варит. Ну и на кой Чун Ми мои советы?

Поэтому я улыбаюсь, слыша, как зачитывают указ, а по лицу неумолимо текут слезы:

— … поскольку у его величества нет сыновей, то император объявляет своим наследником младшего брата, Пятого принца Сан Тана.

Конец третьей книги

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Босиком в саду камней 3