Вскоре прибыли люди Берендея и затребованные мной бойцы ЧВК. Получив указания, все разбежались по своим местам и уже через двадцать минут дом Берендея начал напоминать муравейник. Нет, по его кабинету народ не бегал, но через приоткрытую дверь до нас доносился нестройный гул голосов и звуки различных инструментов. Обстановка во время захвата почти не пострадала, ремонта требовали лишь выбитые двери.

В кабинет вошёл управляющий домом, Юрий Яковлевич, которого Берендей по-свойски называл Жорой. Он ушёл из дома вместе с основной группой слуг, которая беспрепятственно смогла покинуть дом через центральный вход ещё до штурма. Благодаря его профессионализму и удалось так быстро эвакуировать весь персонал.

— Трупы уже опознаны, экселенц.

— Что известно? — и видя, что тот не желает сообщать подробности при посторонних, Берендей его поторопил, — Не томи, Жора, тут все свои.

— Боевая пятёрка Дмитрия Сергеевича Лосева, действующего майора Службы безопасности Империи. Кстати, сам Лосев ещё жив, хотя и при смерти. Можем привести в чувство на пару минут. Желаете?

Ну могуч майор. Рысь своих противников точно в живых не оставил; он шеи так сворачивает, что голова ровно на сто восемьдесят вывернута. Ну иногда на сто девяносто, не суть. Значит это мой клиент был, а я ведь в нём дыру с кулак прожёг. Это ж какая в нём силища, если он до сих пор жив? Если у деда все такие, то нам придётся несладко.

— А есть смысл беседовать? — Берендей посмотрел сначала на меня, затем перевёл взгляд на Рысь.

Мы дружно помотали головами. И так всё ясно. Да и что можно вытянуть с кадрового офицера безопасности за пару минут? Правильно, ничего.

— Отправь трупы на ферму, Жора. Только не на нашу, а… подбрось Володарскому, пусть у него жопа слегка поболит, когда к нему безопасники нагрянут. А то достал он меня своей несговорчивостью… немножко.

Вот такие дела. Жил себе бравый майор, честно выполнял приказы во славу Империи… а торжественных похорон с оркестром и прощальным залпом не будет, переварится не спеша в свином желудке. Меня передёрнуло. Заметив мои невольные телодвижения, Берендей поморщился.

— Извини, княжич, самому мерзко, но…

— Да понимаю я всё, Мстислав Игоревич, не люди дерьмо — жизнь такая.

— Вот-вот, это ты точно подметил, — грустно заметил Берендей и внезапно огорошил меня новостью, — А я вот, пока сюда ехал, решил принять предложение Сутормина.

— Эм-м-м… — я замялся, пытаясь вспомнить, а что, собственно, за предложение было.

— Никак забыл? Помочь ему тебя найти, — Берендей покрутил головой и не обнаружив в кабинете никого, кроме нас троих, добавил, — Кирилл Андреевич.

Рысь поднялся на ноги и подошёл к двери, которую и закрыл на замок. Шум отсекло моментально, в кабинете повисла оглушающая тишина.

— Я тоже принял предложение Сутормина поохотиться на тебя, — с улыбочкой заявил он, глядя куда угодно, только не на меня.

— Много посулили? — мрачно спросил я.

— Немало, — подтвердил Берендей, — Но не в деньгах счастье, Кирилл.

— А в их количестве? — я махнул коньяка и уставился на собеседника.

— Скорее, в желании стравить этих двух псов, деда твоего долбанутого и палача твоего рода, пусть друг другу задницы пооткусывают, — как ни в чём ни бывало закончил свою мысль Кожемяка.

Тьфу ты… Мне даже стыдно стало за свои подозрения. На секундочку. Ибо с такими знакомыми лучше стыда не иметь, а то сожрут.

— Я тебе сейчас сказал, чтобы ты, Кирилл, услышав об этом со стороны, не начал пороть горячку.

— Спасибо, Мстислав Игоревич, я в очередной раз…

И тут меня накрыло. Рановато я начал прыгать такими темпами, у меня ещё после Ликиных "покатушек" организм не восстановился полностью. И коньяк, видимо, стал триггером. Меня моментально снесло под стол. Последнее, что я помню — это лакированные туфли Берендея. Почему-то в мозг чётко врезалось, что шнуровка на них магазинная, а не крестовая. Не пейте коньяк залпом, как водку, не советую. Особенно, если у вас проблемы со здоровьем.

Девушки сидели на кухне и сверлили друг друга взглядами. Когда первое напряжение схлынуло, Лика почувствовала, как медленно растворяется ярость, уступая своё место в душе непонятному опустошению. Молчание длилось недолго — Тая не стала оправдываться, а сразу пошла в разгон, словно впитала в себя исчезнувшую злость Лики:

— Я первая с ним познакомилась! И первая с ним переспала! А потом пришла ты и увела его у меня! Ты даже в рыжий цвет перекрасилась мне назло!

— Да никто его не уводил, Тайка, ты чего? Он сам… — неожиданно для себя самой начала оправдываться Лика.

— Что сам?! — не дала ей договорить Тая, — Сам тебя в кровать затащил?!

— Не ори на меня, не я Кирилла только что насиловала! Я всё понимаю, тебе неймётся, но чтобы вот так вот, пока он в коме лежит? Ты о чём, мать твою, вообще думала?

— Я ребёнка хочу! И пусть он лучше от него будет, чем от…

— Ты чего, подруга? — изумилась Лика, — Ты же всегда была против детей.

— Хочу-у-у… — заплакала Тая, — Очень хочу-у-у…

— Ну… у тебя же ухажёров море. Ты же постоянно жалуешься, что тебе прохода не дают?

— Козлы они все! Я только двух нормальных мужиков и знаю, но Линки меня сразу подальше послал. А тут такой случай… подвернулся.

— Ну и дура же ты, Тайка.

— Я зна-а-аю-ю-ю… — разрыдалась девушка, закрыв лицо руками.

Лика вскочила и, обогнув стол, оказалась за спиной плачущей навзрыд девушки. Опустив руки на её плечи, она ласково притянула Таю к себе и прижалась щекой к копне ярко-рыжих волос. Постояв так немного, Лика прошептала:

— Ты это… поплачь пока, а я пойду с Кириллом посижу. Не умею я утешать, прости.

Лика тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Ну дела-а-а… Как тебе такое, Кирилл Турчанинов? — буркнула она, присаживаясь на краешек кровати и беря Кирилла за руку.

Дверь в комнату вылетела с первого же удара. Лика удивлённо обернулась и увидела в проёме охранника с пистолетом и перепуганную Дану.

— Э… Анжелика Мстиславовна, у вас всё в порядке? — спросил волк, обшаривая взглядом комнату.

— Ты о чем это? — прикинулась непонимающей Лика, — Дана, ты чего там Михаилу наговорила?

— Но… А где эта? Я думала сейчас убийство будет. Ты зачем кинжал достала, когда вошла?

— Тортик порезать. Миша, прости девочку, она у нас впечатлительная. Ложная тревога. Иди вниз, пожалуйста, мы через полчаса будем.

Охранник молча покачал головой и, убрав оружие в наплечную кобуру, поднял дверь с пола. Покрутив её в руках и так и сяк, он тихо матюкнулся и, выйдя в коридор, просто прислонил её к косяку, частично закрыв проём.

— Дана, ты чего себе напридумывала?

— Вот только не надо делать из меня дуру, я уже не маленькая, — набычилась та, — Я же всё видела и сразу поняла, что ты её сейчас убивать будешь. Куда тело спрятала?

— Тело сидит на кухне и плачет. И что ты видела? Семейную разборку двух сестёр? Ну так это не твоего ума дело.

— А… У тебя есть сестра?!

— Как видишь, есть. Не родная, двоюродная, но всё же сестра. По материнской линии. Умная и надежная в делах, но глупая и безответственная в личной жизни. Которую она пытается устроить сколько я её помню. И давай договоримся, об этом инциденте никому не говорить. Даже Кириллу.

Лика вопросительно взглянула на девочку. Но вместо ответа, та задала новый вопрос:

— И ты ей такое простила?

— Да.

— Но это же… как предательство! — воскликнула Дана, — Почему простила?!

— Что ты в предательствах понимаешь, малая? Простила, поскольку она искренне думала, что у неё есть такое право. И она решила им им воспользоваться. Дана, так что насчёт молчания?

Та угрюмо кивнула, и Лика грустно потрепала её по волосам.

В тот же вечер мы благополучно свалили из "Ада". Кузьмы не было и Лике пришлось вызывать такси, потому что ехать слепым на байке я категорически отказался.

С переездом в отчий дом у меня началась весьма насыщенная жизнь. Первые два дня я погряз в ремонтных вопросах, и это не смотря на слепоту. Меня дёргали с материалами, планировкой и перепланировкой, с новым кухонным оборудованием, а к вечеру второго дня главный дизайнер проекта, — Берендей нанял и такого спеца, — поймав меня на цокольном этаже, добил вопросом, какую кровать я предпочитаю — двух или трёхспальную. Пришлось сделать небольшую проверку на наличие лишних ушей:

— Лика, ты как считаешь?

— Её тут нет, Евгений Андреевич.

— А Дана здесь?

— Позвать их?

— Ни в коем случае.

Убедившись, что рядом нет девочек, я шёпотом поинтересовался, а бывает ли четырёхспальная кровать, на что получил утвердительный ответ.

— Вот её и закажите. Иногда требуется простор — отползти куда-нибудь в уголок и заныкаться, чтобы никто не нашёл, — попросил я, и предупредил дизайнера, — И никому из домочадцев ни слова, соберёте уже тут, чтобы никто не видел.

— Я вас услышал, Евгений Андреевич, — ответил тот, и заговорщицки подмигнул.

Подмигнул! Ну наконец-то я прозрел. Смутно и не чётко, но всё же я вижу. И первое, что я разглядел за спиной дизайнера — малый шагоход класса Тиамат. Да, мать вашу, это уже ни в какие ворота!

— Где Линки? — остановил я первого попавшегося охранника.

— А кто это? — на полном серьёзе спросил он.

— Это плохо выбритый дядька, который тут руководил, пока меня не было, — как смог объяснил я.

— Рысь, что ли? Он на втором этаже.

Вот оно значит как, конспиратор хренов. То не называй его Рысью, он типа для всех Линки, а теперь все в моём доме знают, что он именно Рысь. Какого чёрта? Под этим именем его Сутормин знает, и если его погоняло всплывёт за пределами особняка, то жди нового визита. А это опять ремонт, Берендей и на этот-то денег выделил в обрез. Это я узнал от прораба, когда попросил того сделать отсекающие двери в коридорах первого и второго этажей. Жмотяра, теперь я без дополнительной защиты.

— Рысь! Ты где?! — заорал я, едва поднявшись по лестнице.

С тем же успехом можно было орать в глухой тайге. Звукоизоляцию уже везде переделали и теперь если дверь была закрыта, то хоть из автомата стреляй — никто не услышит ни звука. С одной стороны — комфорт, но с другой стороны могут возникнуть проблемы. Причём большие. Надо бы узнать, как этот вопрос решают другие аристократы.

Я достал смартфон и нажал быстрый вызов. Рысь ответил на третьем гудке.

— В библиотеке, — услышав ответ о его местонахождении, я свернул направо.

К своему удивлению, кроме Рыси я увидел в библиотеке Вжика и Карибыча.

— Вот, полюбуйся на двух идиотов, — Рысь махнул рукой в их сторону, — Один из них привёл неизвестно кого работать ко второму, а второй… адский хакер, даже не проверил её браслет на соответствие словам первого.

— Ты про тот случай? — риторически спросил я, усаживаясь в кресло.

— Оу, да ты никак глаза обратно получил? — улыбнулся Рысь.

— Пять минут назад открылись. Так что там с нападением?

— К Карибычу… простите, к Василию Карябину в одно прекрасное утро заявилась бабища почти такой же комплекции, как и он сам, и заявив, что она дальняя родственница, попросила найти ей работу в стольном граде. Купившись на упоминание имён родни, наш друг Василий, ничтоже сумняшеся, приволок бабищу в логово адского хакера и слёзно попросил того пристроить бедную родственницу к какому-нибудь несложному делу. На что адский хакер только махнул рукой и милостиво разрешил той мыть полы в своём подпольном "ресторане".

— Вася, тебе колено вылечили? — спросил я, еле сдерживая улыбку.

— Да, Евгений Андреич.

— Теперь ты будешь работать на меня, поскольку Вжик временно нищий и столуется в моём доме, перебиваясь… Кстати, а с чего на что ты перебиваешься?

— С картошки на мясо, — буркнул Вжик.

— Неплохо так перебиваешься, — заметил Рысь, — Насчёт твоей просьбы о коньяке я помню, но попозже, не до него сейчас.

— Фигасе. Это что тут за товарно-безденежные отношения? — поинтересовался я, — Или наш хакер решил работать по бартеру, за коньяк?

Рысь промолчал, а Вжик, заметив, что я перевёл взгляд на него, замялся.

— Ну… это мне для мозговой деятельности. Организм привык.

Я махнул рукой в направлении минибара:

— Возьми там бутылку, если уж совсем невмоготу.

Снова повернувшись к Карибычу, я продолжил:

— К тебе лично, Василий, претензий нет, но есть несколько требований. Первое — никого сюда не водить, второе — по всем вопросам надоедать исключительно Линки, а не мне, и третье, самое главное — ежедневно мыться. Ты хотя бы одежду сменил, эту от твоего специфического запаха уже не отстирать. Я, конечно, понимаю, что она проверена в боях временем, но будь добр избавиться от этих обносков.

— Дык нет в магазинах моего размера, а на заказ мне некогда было делать, служба.

— Вжик, — окликнул я копающегося в шкафчике хакера, — Вызвони сюда портного попроще, пусть мерки с Василия снимет. Но дальше первого этажа его не пускать. Кстати, Карибыч, твоим местом службы опять будет парадный вход, пост на первом этаже. Никого не пускать, список допущенных тебе будет предоставлен. Приступаешь сразу, как помоешься и приоденешься. График будет чисто дневной, ночью к нам никто чужой не шастает, там уже будет работать охрана. Всё понятно?

Гигант кивнул.

— Чего стоим? — спросил я Вжика, сжимающего в руке бутылку довольно дорогого коньяка.

— Евгений Андреевич, мне бы компьютер повнушительнее.

— Чем тебе этот плох? — удивился я, — Он же почти новый.

— Вот именно, что почти. Уже есть модели помощнее, я ж не для себя прошу, а для дела.

— Хорошо, бери что тебе нужно, на адских хакерах грех экономить.

Когда парочка бывших "рестораторов" удалилась, я повернулся к Рыси.

— Вы тут совсем кукухой поехали? Что делает в доме боевой шагоход?!

— А по мне так очень изящное решение вопроса защиты от проникновений всяких уродов. Никто в дом с гранатомётом не полезет, и такой вот нежданчик, может стереть возникшую проблему за пару секунд. Ты не заметил, что задняя дверь теперь броневая? И не только она, но и весь блок вокруг неё. Это чтобы потом не ремонтировать.

Я покачал головой и, громко вздохнув, спросил:

— Когда хранилищем займёмся?

— Ночью и пойдём, когда все угомонятся. Лика на стрёме пусть посидит, а то там даже сигнал не ловит, случись чего и не узнаем.

— Хорошо, пойду её предупрежу, — я начал приподниматься.

— Погоди, разговор есть, — тормознул меня Рысь, — Кузьма весточку подал.

Я уже был в курсе, куда отправился бывший спецназёр. Приказ Императора получили все "тени" работающие на Берендея. Не стал исключением и Кузьма Фёдорович. Даже странно, что этот человек-кремень решился-таки нарушить свои же принципы и сообщить об этом Рыси.

— Рассказывай, — бросил я, усаживаясь обратно, — Где он сейчас?

— В твоём поместье, — хихикнул Рысь.

— Не понял? — я поднял брови вверх.

— Император Георгий использует убежище Турчаниновых, как сборный пункт для "теней".

— Опаньки… — я мгновенно провернул в уме всю доступную мне информацию и поинтересовался, — Выходит, что Синельников и Берендей заранее об этом знали?

— Молодец, быстро сообразил. Берендей получил сведения от своего человечка, которому пришло предписание явиться именно туда. В целях секретности все спецназёры получали приказ за неделю до срока, чтобы решить все свои дела, и на разные даты, чтобы не привлекать внимания силовиков массовым перемещением. Ну, а когда точно такое же предписание получил второй его "теневик", то было решено поставить там прослушку и приглядку. Всё тщательно замаскировали под локальную сеть наблюдения за убежищем с его же главного поста, а на самом деле сигнал дублируется к Синельникову. Люди Берендея контролируют убежище, но точной даты выступления пока озвучено не было. Так что, Кирилл, когда начнётся заваруха — мы узнаем заранее и одними из первых.

— А куда Синельников выезжал?

— За своей роднёй. Средство давления на себя надо держать рядом и защищать от посягательств.

— Чего-то ты не договариваешь… Не такой великий секрет, чтобы от меня его скрывать.

— Пётр Ильич попросил молчать. Он себе заодно и новую жену привёз.

Вот тут уже мои глаза округлились, ведь Синельников был бобылём со стажем и жизнь свою менять не собирался. Хотя… Мужик он крепкий и основательный, но в хозяйственных и житейских делах полный лох. Слова не мои, так сказала Белка, давая мне как-то раз характеристику на своего начальника. Ну что ж, может быть жена — это именно то, что ему сейчас надо. А то после уничтожения рода, он сам не свой. Да и операция ему предстоит осенью, будет кому поддержать.

— Ладно, отложим пока жён в сторону, — меня даже передёрнуло после этой фразы, — Вернёмся к заварухам. У меня возник вопрос… — я запнулся.

Рысь заинтересованно посмотрел на меня.

— А нам-то за кого выступать? — растерянно спросил я.

— Я за нейтралитет, Берендей за Императора. Но твоё слово решающее — это твоя гвардия, хотя она сейчас и числится, как ЧВК. Да и какое там выступление? Мы всё равно вмешиваться особо не будем, только если нас серьёзно зацепят.

— Знаешь, Рысь, чует моё сердце, что нас обязательно зацепят. ЧВК уровня гвардии рода — это сила с которой надо считаться и если дело затянется, то начнётся перетягивание всех нейтральных сил на свою сторону. Так что пусть Синельников булки не расслабляет, решать вопросы ему придётся практически мгновенно. Причём очень дипломатично, не стоит говорить да и нет впрямую.

— Да ты стратег, — рассмеялся Рысь.

— Я сын главы Посольского приказа, что такое дипломатия знаю с детства. И… я тоже за нейтралитет, но случись прямое столкновение, то, пожалуй, пойду за Императором.

— Уже думали над этим, поэтому все переговоры возьмёт на себя Берендей под своим настоящим именем, как соучредитель ЧВК, Мстислав Игоревич Кожемяка. Он, кстати, уже временно сворачивает дела в столице, закрывая свои предприятия и отправляя персонал в отпуска. Типа перестройка-переделка.

В дверь просунулась голова Вжика.

— У меня новости, — и заметив кивок Рыси, он протиснулся весь, — Стариков переслал в Петропавловку приказ об освобождении Альхи Фарносовой.

— Хмм… может быть встретить её? — я посмотрел на Рысь.

— Оно тебе надо? — поинтересовался тот, — Сообщи Берендею, он же на себя пригляд за ней брал. Да и какой смысл тебе туда соваться? Она тебя всё равно не узнает.

— Ну да, твоя правда, — я уже доставал смартфон, чтобы предупредить Мстислава Игоревича.

— Здравствуй, Кирилл. Как твоё здоровье?

Я включил громкую связь и положил гаджет на столик.

— Сегодня прозрел. У меня к вам небольшое дельце, Мстислав…

— Если ты насчёт Альхи Фарносовой, то в данный момент мои люди едут за машиной, на которой её везут домой, — перебил меня Берендей, — Если я чего-то обещаю, то это выполняется. Или ты во мне сомневаешься?

— Нет, Мстислав Игоревич, ни в коем случае, я вообще насчёт Альхи от вас первого услышал. Спасибо вам огромное за заботу о ней, — решил я переобуться на ходу, и взглянув на Рысь, увидел, как тот восхищённо показывает мне большой палец, — Я по поводу шагохода в моём доме. Вы о чём думали, когда решали его там поставить?

— О безопасности моей дочери я думал. Я и себе две штуки установил, так что будешь в гостях — не удивляйся.

Не удивлюсь. Такой человек, как Берендей, и ракетную установку в доме может поставить, если моча в голову ударит. Поэтому желание с ним спорить моментально испарилось. О чём я и уведомил жестом, внимательно наблюдавшего за мной Рысь — разведя руками в стороны, я скорчил гримасу отчаяния. Рысь тихо рассмеялся и подал голос:

— Берендей, ты скорректировал планы по нашей вылазке к дедушке?

— А сколько Кириллу выходных выписали?

— Еще минимум неделя отдыха.

— Укладываемся. Если раньше заваруха не начнётся. Тогда по обстоятельствам.

…

— Вот это тебе, это снова тебе, а это мне, и это опять мне…

Мы с Рысью сидели в хранилище и разбирали бумаги моих предков. Хотя в прошлый раз мы с Ликой и рассортировали часть бумаг, но теперь надо было разбирать всё по-новой — поменялись цели и приоритеты. После беглого ознакомления с первыми страницами, я передавал Рыси всё, что представляло интерес к области дара и его использования, оставляя себе всё относящееся к личным делам рода.

— Что-то у тебя кучка больше моей раз в десять, — на глаз сравнил Рысь.

— А чего ты удивляешься? Думаешь, что мои пра-пра только о даре и писали? У них и своих дел кроме него было выше крыши. Я вот вообще не вдупляю, как можно было столько от руки написать.

Компьютеры были изобретены ещё до Омера Мехметоглу, но по неизвестной мне причине и он, и прадед Хасан пользовались каллиграфическим письмом. Может чернилам доверяли больше, чем кристаллам? Фигня какая-то.

— Ты где этого жаргона успел нахвататься, Кирилл? Ты же почти князь, — хмыкнул Рысь, — Берендей даже при общении со своими ухарями старается им не пользоваться.

— Из князи в грязи. Это обычный молодёжный сленг, а вовсе не воровской жаргон, — улыбнулся я в ответ, передавая ему очередную бумагу, — Как думаешь, может под шумок завалить Сутормина? Наверняка же он на стороне Имперского совета будет. Лика его легко из снайперки снимет, а свалить можно будет на тех же "теней" или ещё каких бойцов Императора.

— Да ты кровожаден, Кира. Подумаем, когда начнётся вся эта суета и будет ясен расклад. Просто не действуй импульсивно, даже если тебе покажется, что представилась хорошая возможность. Я тебе уже говорил, что мне Сутормин как бы ещё нужен.

Ну да, Рысь как-то рассказывал про внутреннюю тюрьму в Шлиссельбурге и роль Сутормина в экспериментах, ведущихся в этой крепости.

— Кстати, Берендей расшифровал тебе ту бумагу, что мы в его сейфе нашли?

— В том то и дело, что не сумел. Его человечка куда-то перевели и теперь у него там информационная дыра. Поэтому мне нужен или сам Сутормин, или тот, кто знает этот долбанный шифр.

— Ясно. Тогда пусть пока живёт… гнида казематная, — я открыл следующий талмуд и, прочитав заглавие "Великие семьи Массалы", задал давно интересующий меня вопрос, — Слушай, Рысь, а ты не пытался выяснить, почему у тебя дар императорской семьи?

— С чего бы это? — удивился Рысь, — У них совсем другой принцип действия дара, так что даже не думай об этом.

— Что значит другой? Ведь у них та же невидимость.

— Та, да не та, Кира. Они становятся невидимыми… как бы тебе объяснить… отводя глаза, что ли. Тонкая аппаратура их всё равно достаёт, а вот меня не видит даже техника.

— Всегда догадывался, что ты круче Императора. А откуда рысья башка? Я когда первый раз увидел, чуть не обделался.

— Не знаю. Она многим при моём переходе мерещится, но некоторые этого не видят. Какая-то побочка, лично я на неё забил, мне не мешает.

Так мы и разговаривали ни о чём ещё с полчаса, пока мне в руки не попала потрёпанная тетрадь, на кожаном переплёте которой был вытеснен герб Омера Мехметоглу — вставший на дыбы грифон на фоне полумесяца. Открыв её, я увидел тщательно выведенную надпись на фарси — "Основные Истины Дара и Искусство Воспитания". Быстро пролистав первые страницы, я всхрюкнул от неожиданности, нарвавшись взглядом на одну из строчек. "Если вы желаете, чтобы дети выполнили какое-либо действие или сделали это иначе, когда они его забывают или делают неудачно, заставляйте их много раз переделывать, пока они не достигнут совершенства".

— Рысь… — тихо позвал я напарника, — Я, кажется, нашёл, то что мы искали.

— Теперь вопрос — как нам это переправить наверх? Просто так тетрадь не вынести, она тут же в пепел превратится.

— Найти артефакт и отключить, — предложил я первое, что пришло мне в голову.

— Боюсь, Кирилл, что он вделан в проход намертво и вряд ли отключаем. Связь отсюда не берёт, даже не надиктовать по телефону. Ноутбук со сканером?

— Сейчас притащу, проверим.

Через десять минут мы убедились, что в пепел превращается не только бумага, но и кристаллы накопителей.

— Предусмотрительные у тебя были предки, — истерично рассмеялся Рысь.

В таком состоянии я увидел его впервые. У него даже руки тряслись от возбуждения.

— С тобой всё в порядке? — поинтересовался я, на всякий случай отодвигаясь в сторонку.

— Прости, со мной такое бывает, когда азарт накатывает. Не обращай внимания, со мной всё нормально.

Я заглянул в его глаза и чуть не отшатнулся — зрачки приобрели форму вертикального веретена, как у кошек. Натуральная рысь, а не человек.

— Кира, вспомни, что тебе рассказывали про хранилище. Любая деталь важна.

— Да ничего не рассказывали, я тут был всего один раз. Не забывай, я был младшим княжичем, сюда Костика часто водили, а не меня.

— Чёрт! Что за непруха.

— Эй! У меня чувство, что ты жалеешь, что спас меня, а не брата.

— Дурак ты, Кира. Я спас того, кого мог спасти. Поверь, если бы была возможность — я бы спас весь ваш род. Но я не Многоликий, я всего лишь человек.

Я с силой прикусил нижнюю губу. Ну какой же я идиот, вот кто за язык тянул? Такую хрень ляпнул.

— Ладно, давай поднимемся, успокоимся и подумаем, — казалось Рысь даже не обиделся на мои слова, — А то смотрю на нас обоих что-то не то накатило.

Я согласно кивнул, и мы начали подниматься по лестнице. Наверху нас встретила сонная Лика.

— Ну, как успехи, мальчики?

— Слышь, девочка, это с каких пор я для тебя мальчиком стал? — хмуро поинтересовался Рысь.

— Прастити, дядинька Линки, — Лика шаркнула ножкой.

— Ты когда уже вырастешь, Лиса? Тебе рожать давно пора, а ведёшь себя словно тебе десять годочков.

Снова взглянув на лицо Рыси, я с облегчением увидел нормальные, человеческие глаза. Очередная загадка. Он ничего не знает о рысьей башке, да и о своих глазах наверняка не догадывается — сомневаюсь, что он в таком состоянии в зеркало смотрится.

— Лика, налей нам выпить. Мне лёгонького чего-нибудь, — попросил я девушку.

Усевшись в кресло мы надолго замолчали. Раздумывая о способах передачи информации, я изредка косился на Рысь, но тот спокойно потягивал налитый ему Ликой вискарик.

— Может сфотографировать? Память в смартфоне не на кристаллах, а на микросхемах. После посещения хранилища смартфоны работают, как обычно, не ломаются.

— Вперёд, — улыбнулся Рысь и отсалютовал мне стаканчиком, — Я пока тут подожду.

Спустившись вниз, я сделал несколько снимков первых страниц тетради и, выйдя через дверь, остановился у начала лестницы. Да чтоб вас всех! На фотографиях чётко выделялись своей белизной пустые страницы. Ай да предки! Теперь я понимаю, почему они писали чернилами — они не отображаются на фотографиях. Идеальный способ сохранить информацию внутри хранилища. И что теперь делать? Сидеть в подземелье и учить всё наизусть?

"Когда меня не станет, ты найдёшь оставленные мной подсказки и отыщешь решение тайны Турчаниновых…". Спасибо тебе, дед, вот бы ещё найти эти подсказки. А найдя, понять, что это именно они, а не какая-нибудь левая ерунда. Вот нахрена надо было всё так запутывать? С ненавистью хлопнув дверью, я начал подниматься наверх, где Рысь встретил меня насмешливой улыбкой.

— Зараза такая… ты же знал? — я уставился на него, мысленно проклиная тот день, когда привел его в этот дом.

— Это было первым, что я попробовал, — его улыбка стала ехидной, — Не серчай, пока ты там был, я одну штуку придумал.

Вся моя злость моментально испарилась.

— Ну?

— Завтра проверим, надо кое-что купить. Пошли баинькать, — ответил Рысь, поднимаясь на ноги.

Зная его упрямство, я даже не стал задавать никаких вопросов. Завтра, так завтра.

— Лика, попрощайся с дяденькой, пописяй и в люльку.

Девушка прыснула смехом, а Рысь застыл на месте.

— Валите уже спать… клоуны.

…

Строители закончили через три дня. Принимая работу, я шёл по дому и тихо радовался. Цокольный этаж стал по сути неприступным — заднюю дверь заменили на бронеплиту, окружённую стеной из того же материала, и поставили там шагоход, с круговой зоной обстрела. Так что он мог, как удерживать дверь, так и обстреливать ведущую на первый этаж лестницу. На первом этаже всё-таки установили стальные щиты, которые в случае нападения наглухо перекроют оба отходящих от центра коридора. У противника останется всего три выхода: спуститься по лестнице на цокольный этаж под огонь шагохода, попытаться подняться на второй этаж или покинуть дом через парадный вход. Впрочем и второй, и третий вариант тоже не давали шансов на спасение. На втором этаже неприятеля ждал перекрёстный огонь охранников, большинство из которых были одарёнными, а парадный вход отсекался третьим бронещитом, который мгновенно поднимался с цокольного этажа. Берендею удалось сделать из моего особняка крепость. Я и не знал, что современные техники строительства позволяют делать из двухэтажного дома настоящий бункер на случай войны. Люди Мстислава Игоревича сумели демонтировать и вывезти из моего поместья купол абсолютной защиты, и теперь особняку не грозило стать руинами даже при артиллерийском обстреле.

Вишенкой на торте несомненно стала кровать. Когда в комнату зашла Лика, уровень звукового давления на мои уши достиг болевого порога — отражаясь эхом от стен, её вопль разнёсся по всему дому. Сбежались все, но первыми были всё же охранники, которых я остановил успокаивающим жестом.

— Всё нормально, ребята, это крик радости.

— Представляю, каким будет крик печали, — буркнул в ответ старший смены, давая команду отбой сбежавшимся бойцам.

Домочадцев я разогнать не смог, каждый считал своим долгом убедиться, что с Ликой всё нормально. Чтобы удовлетворить их любопытство, пришлось распахнуть дверь и сделать приглашающий жест.

Зайдя в комнату последним, я увидел картину маслом. Лика скакала по кровати, чуть ли не до потолка. Я даже порадовался, что рама у этого монстра была металлическая, а не деревянная. Рысь, Вжик и Светлана Викторовна с Даной молча пялились на сексодром, размером четыре на три метра. Наконец Лика с новым победным кличем подпрыгнула последний раз и, приземлившись на кровать спиной, широко раскинула руки в стороны.

Светлана Викторовна молча развернула Дану и, подталкивая её в спину, вывела ту в коридор, на ходу покрутив указательным пальцем у виска. Вжик безо всякого стеснения подошёл к кровати, присел на краешек и попрыгал, проминая задницей матрас.

— Мягонько. А поменьше такие бывают?

— У тебя больше дел нету? А ну брысь отсюда, а то коньяка лишишься.

Фраза возымела волшебное действие — Вжик исчез чуть ли не быстрее ухода Рыси в невидимость.

— Не обессудь, Кира, но ты… Всё-таки ты в душе зажравшийся аристократ, — Рысь скептически обозрел кровать, — Лика, а ты не боишься, что Кирилл не просто так вот это купил? Или ты тоже разделяешь его взгляды?

— Какие ещё взгляды? — насторожилась та, сев на задницу.

— Ну, судя по размерам кровати, Кирилл планирует очень большую семью, — произнёс Рысь, медленно продвигаясь к выходу, — Тут места минимум ещё на трёх девушек хватит.

И этот гад быстро выскочил за дверь, оставив меня один на один с обалдевшей от его слов Ликой.

— Кирилл? Я чего-то не знаю?

— Рысь! Стоять! — я выскочил в коридор, который встретил меня пустотой.

Сволочь такая, в невидимость ушёл. Ну ничего, я тоже не пальцем деланный. Хлопок!

Маму скрытно вынесли из дома и погрузили в спецфлайер ЧВК. Заметив смятение на моём лице, Рысь заявил:

— Езжай, Кира, ты ей будешь нужен, а мы тут и сами разберёмся. Борисычу позвонишь по дороге, здесь пока глушилки работают.

Окинув взглядом усадьбу, я увидел, что всё идёт, как мы и задумывали — в выехавший из дома бронетранспортёр уже были загружены два обнаруженных сейфа и теперь бойцы таскают в коробках бумаги, что лежали по всему дому. По сути, оставалось погрузить нашу технику в трейлер, который был спрятан километрах в трёх от усадьбы.

— Грузовик при выезде на трассу наверняка засветится на камерах наблюдения, — заметил я, усаживаясь во флайер, рядом с аккуратно уложенной на заднее сидение мамой.

— Да пусть светится. Нет такого трейлера в реестре Империи, — хмыкнул водитель, заводя двигатель, — Перегрузят содержимое на одной из наших точек в другую машину, а эту разберут обратно. Это же модульная система, мы перед каждой операцией собираем новую конфигурацию.

Век живи — век учись. Интересно, у флайеров ведь тоже модульная сборка, неужели и с ними можно такой фокус проворачивать? Словно прочитав мои мысли, волк похлопал по штурвалу и сказал:

— Эта малышка тоже была собрана только сегодня утром.

При подъезде к трассе я попросил его притормозить, заранее договорившись по рации с Белкой, чтобы она меня встретила.

— Вика, наши скоро снимаются, уедешь сразу же после них. Но отправишься не в ЧВК, а ко мне, с Синельниковым я договорюсь по дороге.

Пока я говорил, она подошла почти вплотную к машине и заглянула вовнутрь.

— Ой, это же Маргарита Ильинична… — девушка увидела, лежащую у меня на коленях голову матери и поднесла ладонь ко рту, — Да как так-то? Её же убили…

— Об этом никому ни слова, Вика. Жду у себя. Погнали, боец, — бросил я водителю, и как только мы тронулись с места, сказал, — Насчёт молчания тебя тоже касается.

— Понял вас, Евгений Андреевич.

От усадьбы деда до моего дома мы домчались всего за полчаса. За это время я отзвонился Синельникову насчёт Белки, и вызвал Борисыча, сообщив тому о новой пациентке. С ним мы прибыли к особняку почти одновременно — его флайер залетел в гараж вслед за моим. Мать незаметно, но осторожно перенесли в её прежнюю комнату, где остались только доктор и я с Ликой. Сделав быстрый анализ с помощью экспресс-диагноста, Борисыч сокрушённо покачал головой.

— Всё так плохо? — с нескрываемым страхом, спросил я.

— Медикаментозная кома и, насколько я понимаю, полная блокада сознания. Но зачем это было сделано я совершенно не понимаю, она полностью здорова.

Фух, с души как-будто камень свалился. Здорова!

— Я скоро это выясню, доктор. Как быстро её можно вывести из этого состояния?

— За пару недель, постепенно снижая приём нейроблокаторов, резко бросать нельзя. Они-то как раз сознание не подавляют, но ей их зачем-то кололи. Первый раз такое вижу — у меня ощущение, что эту женщину обкалывали, чтобы она больше никогда не очнулась.

Я скрипнул зубами. Ну, дед, тебе точно конец. Убью, сволочь такую!

— Расскажите пока Лике о необходимом уходе, она будет ухаживать за… пациенткой, — еле сдерживаясь, попросил я Борисыча, — А я пока по делам отлучусь.

Бросив взгляд на бледное лицо матери, я выскочил в коридор.

— Ало, Рысь! Вези эту мразоту Погорельцева сразу в "Ад". И в подвал его. Я из этого "покойника" все жилы выну!

— У нас проблемы, Кира. Территория ЧВК окружена, Синельников только что получил ультиматум — или он идёт за Императором, или ЧВК будет атакован силами спецназа.

Ну нихрена себе! А я-то, дурак, думал, что с нами будут договариваться. Я, конечно, Императора уважаю, но такую наглость не прощу никому. Это гвардия Турчаниновых, и в то, что люди Георгия не знают из кого состоит ЧВК "Чёрные волки" никогда не поверю.

— Вы там не успели на глаза показаться?

— Нет, Синельников успел предупредить нас ещё по дороге, до того, как там связь обрубили. Сейчас мы стоим в паре кварталов от ЧВК.

— Будь добр, вышли за мной транспортник, я своих людей прихвачу. Жду.

Я сбежал по лестнице на первый этаж.

— Дежурный!

— Слушаю вас, Евгений Андреевич, — раздался голос у меня за спиной.

— Михаил Савельич, сколько бойцов сейчас в доме? — резко развернувшись, спросил я немолодого уже подпоручика, начальника охраны особняка.

— Три смены по десять человек, и только что прибыла группа поручика Беловой в количестве пятнадцати бойцов.

— Отлично. Перетасуй смены, чтобы сделать группу из десяти сильных одарённых. Им и группе Беловой выдать полный боезапас, жду их через пять минут в гараже.

— Полный — это считать с тяжёлым обвесом?

— Да, пусть берут на всё, что у них есть.

Я спустился в гараж и снова позвонил Рыси.

— Вы разведку провели?

— Я только что оттуда. Не поверишь! Это не "тени", это люди из Службы охраны, шесть десятков бойцов силового подавления, причём в лёгком обвесе, и никакой техники.

— Ты серьёзно? Сутормин за Императора?

— Выходит, что так, — подтвердил Рысь.

— Чудны дела твои, Многоликий. И как они такими силами решили угрожать, по сути, родовой гвардии?

— Видимо знали, что на территории осталось всего лишь два взвода волков.

— Ясно… Разбей пока наших бойцов на тройки и выведи каждую в тылы исошникам. Попробуем для начала их вырезать по-тихому.

Ворота гаража начали медленно подниматься и я увидел нижние воздухозаборники транспортного флайера.

— Рысь, твоя развозка уже приехала, так что мы скоро будем.

— Что-то он быстро, я его всего пять минут назад отправил.

Опаньки, а кто же это тогда к нам пожаловал? Флайер ещё медленно заползал в гараж, но его боковые двери уже начали подниматься. Я бросил быстрый взгляд на лестницу, по которой медленно спускались бойцы Белки. Позиции занять явно не успеют, а на лестнице они, как на ладони. А-а-а, чёрт…

Хлопок!

На душе вдруг стало очень погано, тихая злость начала расползаться по телу, разгоняя по нему свою отраву. Эх, Лика, Лика… Ну как же так? Чувствую, что нам предстоит непростой разговор. А ещё внезапно воскресшая мама, дед, который оказался напрямую причастен к смерти моих близких, и этот урод Погорельцев. Погорельцев! Вот кто мне сейчас нужен!

— Рысь, а где Погорельцев?

— Как это где? Отправлен по указанному тобой адресу.

— Я чего-то не знаю? Когда это ты успел в "Ад" съездить?

Рысь замялся, но через пару мгновений рассмеялся.

— Подловил. Умный ты, Кира, не по годам.

— Пояснишь?

— Я же тебе говорил, что в борделе обитают люди, за которых я несу ответственность. Вот я парочку и пристроил в ЧВК.

Я и так уже был на взводе, и кипевшая во мне ярость мгновенно выплеснулась наружу:

— Ты пропихнул своих соглядатаев в мою гвардию?! За моей спиной?!

— Кира, давай-ка успокойся. Пошли к машине, я по дороге тебе объясню, зачем я так сделал.

Я зашипел от накатившего на меня негодования, но всё же сдержался, чтобы не наговорить ему гадостей. В конце концов, Рысь всегда мне помогал, не требуя ничего взамен, значит у него были свои резоны так поступить.

— Никакие они не соглядатаи, Кира, зачем мне следить за твоими людьми, если я и так всё знаю? Мои протеже даже не бойцы, а логистики. Надеюсь объяснять их полезность для тебя и Синельникова не надо?

— Не надо. Только почему всё делалось через мою голову?

— Извини, всё же ты пока чисто номинальный командующий, а Синельников действующий. Но дело даже не в этом. У тебя мало забот помимо набора новичков в ЧВК?

Я промолчал, не зная, что ответить.

— Я же вижу, что ты пытаешься лично участвовать везде, где только можно, и хорошо понимаю, зачем ты так поступаешь. Таким способом глушится боль. Глушится, Кирилл, а не лечится, это прямая дорога к безумию. Бестия была лишь первой ласточкой, так остановись, не надо ловить вторую. Оглянись вокруг, Кира! Тебя окружают друзья, а теперь ещё и близкие, ты снова обретаешь семью. Погибших уже не вернуть и не заменить, но судьба вернула тебе мать и подарила двоюродную сестру. А Анжелика? Их любовь бесценна, а ты, как слепой, пытаешься забыть прошлое, не замечая, что отталкиваешь своё будущее.

Он немного помолчал, давая мне время проникнуться.

— Отсюда и моё желание избавить вас с Ликой хотя бы от мелочей. Я думал, что ремонт в доме позволит вам немного отдохнуть от дерьма, что валится со всех сторон, но нет, тебе же больше всех надо, ты должен везде быть сам. Запомни одну вещь, Кира — не важно, где ты в данный момент, важно, как далеко ты сможешь дотянуться. А для этого нужны близкие и друзья. Вот и научись им доверять, не бойся перекладывать на них часть задач и своих проблем, с которыми они могут справиться намного лучше, чем ты. Поверь, среди нас нет тех, кто бы безосновательно отказал тебе в просьбе.

Мы уже не шли, а стояли посреди поля. Я почувствовал, как защипало в глазах, и отвернулся от Рыси, подставив лицо лёгкому ветерку. На обсушку. Не хватало ещё расплакаться.

— Прости, Рысь, накатило. На меня и вправду навалилось столько всего, что иногда хочется волком выть. Мама… Предательство деда. Беременная Лика, сегодня Берендей ещё беременную Альху привёз.

— Беременная Тая, — ухмыльнулся Рысь.

— Эй… а она-то тут причём? Вот уж точно не моё дело, что она беременна.

— А разве не она тебе… терапию делала, когда ты в последний раз валялся в моей комнате в коме?

— Хреновая шутка, Рысь. Это Лика была, она мне сама сказала.

— Да ну? Всегда знал, что Анжелика Мстиславовна девушка с характером. Вот только в моей комнате тоже есть камеры наблюдения. Она свою сестру покрывала, которую застукала в тот день в недвусмысленной позе. Верхом на тебе.

— К-как-кую ещё с-сестру? — от такой новости я впал в ступор.

— Тайка — её двоюродная сестра. Не знал?

Я упал на колени и, задрав голову к небу, заорал во весь голос:

— Да за что ты так со мной!!! Оставь меня в покое!!!

Кузьма успел лишь коротко кивнуть на прощание, когда услышал громкую команду покинуть здание. Через несколько минут только пятно крови на ступенях лестницы напоминало о визите "теней" в бордель. Прихватив с собой труп генерала, они исчезли даже быстрее, чем появились. Повертев головой, я убедился, что мы в холле стоим в одиночестве — девочки на ресепшене не в счёт.

— Мда… Ты как, Тая?

— Уже нормально, — ответила та, вытирая рот платком, — Но если в подвале будет то же самое…

— Не будет, обещаю. Мне нужно, чтобы тамошний постоялец сказал мне правду. Справишься?

— Попробую. Я очень редко пользуюсь этим способом, да и не на всех он действует.

— Редко, но метко, — хмыкнул я в ответ, — Кстати, ты тоже Мстиславовна?

— Нет, — девушка неожиданно сплюнула на пол, — Берендей взял мою мать в жёны, когда мне уже было четыре года.

— Вон оно значит как… Ты даже знаешь о Берендее.

— А чего мне не знать? Это Лика, святая непосредственность и любимая дочь, а от меня он своих дел никогда не скрывал. Мстислав Игоревич меня сюда и пристроил.

Опаньки… Следовательно, у Берендея всё же имеется канал с собственником борделя? Или он сам и есть таинственный хозяин? Опять сплошные загадки.

Спустившись вниз, я разблокировал дверь и, зайдя в унылую коробку подвала, подошёл к висящему Погорельцеву.

— Он мёртвый? — обеспокоенно поинтересовалась Тая, остановившись в дверях.

— Живее всех живых. Проходи, садись, — ответил я, показав девушке на одинокий стул, стоящий рядом с пленником.

Зачерпнув кружкой из стоящего рядом ведра, я плеснул водой в лицо Погорельцева. Не помогло. Странно, не такой уж и обширный ожог, максимум третья степень. Глубина электроожога зависит от напряжения, а я специально не стал делать что-то запредельное. Цель у меня — узнать правду, а не прикончить ценного свидетеля раньше времени.

— Ну как хочешь, — произнёс я, создавая близнеца первого джета.

Услышав потрескивание разрядов возле своего уха, Погорельцев задёргался всем телом и завизжал.

— Не трогай меня, сволочь!

— Да разве я тебя трогаю? — искренне удивился я.

— Ну и гад же ты! Я тебя лично убью! — в голосе Погорельцева внезапно прорезались стальные нотки.

— Ух ты, какой грозный! Советую быть более вежливым, с нами дама.

— Да плевал я на эту потаскуху! — пленник на самом деле попытался плюнуть, но я быстро передвинул джет к его рту, и попавшая на него слюна мгновенно испарилась, ошпарив ему губы и нос.

— Падла-а-а! — завопил он, извиваясь на верёвке.

— Ты же, вроде бы, очень хидрозадый перец, а до сих пор не сообразил к кому именно ты попал. Хочешь я откачу время назад и верну тебе твой глаз? — тут я, конечно же, слукавил, слишком много прошло времени, но Погорельцев-то не знал, сколько он провёл в забытьи.

— Правда я его потом снова выжгу, — добавил я, заметив, как тот встрепенулся.

Погорельцев замолчал и на его лице проступило понимание.

— Пропавший княжич… Внешность сменил, поэтому Сутормин тебя и не нашёл, — он хихикнул и внезапно заорал, — Верни мне глаз!

— Сначала информация. И время пошло — чем быстрее ты мне всё расскажешь, тем больше шансов вернуть твоё моргало, — я взглянул на Таю, которая кивнула мне в ответ, дескать, можно начинать.

Вспомнились слова деда про лом и отмычку, — для Погорельцева отмычкой с хитрой резьбой оказалось желание вернуть внезапно потерянную часть тела. Начался нескончаемый поток признаний, перемежающийся ругательствами в адрес всех, про кого он рассказывал. Похоже, что этот прыщ считал себя идеалом, а все остальные люди были для него или мусором, или инструментами для достижения своих целей.

Быстро поведав о своей вербовке Стариковым, он перешёл к письму Хасана. На мой вопрос, зачем князь всё это затеял, Погорельцев рассмеялся.

— Стариков загорелся идеей уничтожить ваш род, как только Алёне исполнилось пять лет. Он сразу понял, что его собственный род скоро исчезнет; гены Турчаниновых перебивали гены Стариковых напрочь. Он крупно рассорился с Маргаритой, попытавшись приказать ей развестись с князем Андреем и выйти замуж за менее сильного одарённого. И тогда в его голове сложился план — он подставляет Турчанинова, подбросив дезинформацию о предательстве Сутормину. Этот фанатик вцепился в фальшивку обеими руками. Главе ИСО было невдомёк, что его секретарь, Красницкий-младший, работает на Старикова, и постоянно подталкивает его своим даром на уничтожение Турчаниновых. В итоге: род уничтожен, Сутормин вляпался по-полной, Стариков в стороне, да ещё и руководит расследованием дела, а Марго в состоянии овоща и готова беременеть от любого, кого к ней подложит князь.

Вот же мразота мой дед. Убью, гниду! Откачусь и снова убью!

— А как Стариков вытащил мать? — скрипнув зубами, спросил я, — Её же убил барон Красницкий.

— Это было несложно. Все считают, что баронство Красницкому организовал Сутормин, но на самом деле этому поспособствовал Стариков. Не лично, естественно, а через свои связи и с оглядкой. Но факт остаётся фактом, Красницкий делал всё, что ему передавали люди твоего деда. Нож был изготовлен по заказу — убирающееся до половины длины лезвие, смоченное сильнейшим нейтрализатором. Сердце бьётся всего пару раз в минуту, с виду тело ничем не отличается от трупа.

Минут через десять пленник стал повторяться, и сообразив, что он выложил мне всё, что знал, я выключил диктофон и убрал смартфон в карман.

— Спасибо, Тая, можешь идти. Надеюсь, тебе не надо напоминать о молчании?

Явно обрадованная девушка кивнула, и чуть ли не бегом кинулась к двери.

— Насчет оказанных тобой непрошеных услуг поговорим через полчасика, — бросил я ей вслед, — Побудь пока на ресепшене.

Резко затормозив возле самых дверей, Тая обернулась и послала мне обворожительную улыбку:

— Как скажешь, милый.

Это что сейчас было? Неужто она решила, что меня можно охмурить ещё раз? Я подождал пока она закроет дверь, и повернулся к Погорельцеву.

— Глаз! — напомнил он.

— Какой глаз? — невозмутимо спросил я, отвязывая от вбитого в стену крюка удерживающую его верёвку.

Пленник мешком свалился на пол.

— Ты обещал!

Я подошёл ближе и, приподняв его голову за волосы, показал ему зажатый в руке анатомический нож.

— А зачем он тебе? Поверь, лучше не видеть то, что я сейчас с тобой буду делать.

По возвращении домой, Карибыч доложил мне, что Лика куда-то укатила.

— С охранником, надеюсь?

— Естественно, иначе бы я не выпустил, — гордо ответил тот.

Кроме парадного входа в ведении Василия Иваныча теперь были и задняя дверь цокольного этажа, и ворота подземного гаража, которыми он управлял с оборудованного специально для него пульта с экранами наблюдения.

Значит мой разговор с Ликой откладывается до её возвращения, чему я даже немного обрадовался — и так слишком много впечатлений за сегодняшний день. Поймав себя на мысли, что Многоликий неизвестно за что сильно на меня обиделся и решил показать чьи в лесу шишки, я отправился на поиски. Кого? Да кто подвернётся, мне сейчас просто необходимо отвлечься от проблем с девочками, что опутали меня почище паутины. Все раздумья я решил оставить на вечер, когда переговорю с Анжеликой.

И первым мне попался на глаза Рысь, который комфортно устроился в библиотеке; на столике лежали заламинированные листки тетради Мехметоглу.

— Кира, почему Дана достаёт меня, а не тебя? — спросил Рысь, перебирая карточки, — Она меня уже замучила своими вопросами.

— Наверное, потому, что я ей так посоветовал, — хмыкнул я в ответ, усаживаясь в кресло.

— Какое плохое зло я тебе сделал? Это твоя сестра, а не моя.

— А ты считай, что она теперь и твоя сестра, — невозмутимо парировал я.

— Тогда уж племянница, — хохотнул он, — Дядей мне как-то привычнее.

Проигнорировав его реплику, я задал ему вопрос:

— Кстати, Рысь, о сёстрах. Объясни мне, как родные сестры, пусть и сводные, имеют разный дар?

— Ты про Лику и Таисию?

Я кивнул.

— Ничего странного. У аристократов дар культивировался столетиями, чего не могли себе позволить обычные одарённые люди, поэтому у них имеется небольшой разброс. По сути, способности Лики и Таи похожи, только первая направляет дар на себя, а вторая — на других.

— Ты хочешь сказать, что Лика гипнотизирует сама себя? — удивился я.

— Ну, не совсем так, но очень близко, — Рысь подтолкнул ко мне один из листков, — Взгляни-ка на это.

Пробежавшись взглядом по тексту, я хмыкнул. Омер описывал способ быстрого восстановления энергии дара. Вернее, на листке было только начало описания, поэтому я потребовал:

— Давай следующий лист.

— Держи, — ехидно улыбаясь, Рысь протянул мне исписанную бисерным почерком карточку.

— Не понял, — через пару секунд чтения, я поднял голову и взглянул на него.

— Вот и я не понял, — Рысь пожал плечами, — Я уж было подумал, что неправильно перевёл, — не мастак на фарси читать, — но ты только что спас моё самолюбие, значит я не совсем дурак.

На следующем листке начинался новый раздел — "О природе развития".

— В общем, Кира, я обнаружил ещё несколько оборванных по смыслу страниц, у которых нет продолжения. Боюсь, что твой прапра вёл ещё одну тетрадь, куда дописывал свои мысли. Надо бы закончить сортировку документов, а то мы её забросили, обрадовавшись находке.

Йех…

— Как думаешь, может Вжика подключить? Посадим его внизу, пусть переводит через ноутбук, распечатывает и ламинирует переведённое. Не хочется первоисточники на отдельные листки дербанить.

— Неплохая идея. А спать он когда будет? — поинтересовался Рысь, — Он сейчас спит по десять минут через каждые два часа. Боюсь, он так долго не протянет.

— Плохо ты компьютерщиков знаешь. Думаю, если пообещать ему ящик коньяка, то он за пару-тройку ночей справится. Тем более, что у нас все записи по дару почти отсортированы. Пока он приводит в божеский вид уже отобранное, мы с тобой разберём остатки.

В библиотеку вошёл дежурный гвардеец:

— Евгений Андреевич, к вам прибыл фельдъегерь Императора.

Мы с Рысью переглянулись. Неожиданно. Я бы даже сказал — пугающе неожиданно. Интересно, это связано как-нибудь с моим участием в отражении атаки на ЧВК?

Ещё больше в этой версии меня убедил звонок Синельникова, который застал меня, пока я шёл по коридору к лестнице.

— Евгений Андреевич, я только что получил от адъютанта Императора приглашение на аудиенцию у Государя.

— Понятно… Видимо, разговор будет насчёт неподчинения людям Сутормина. Меня внизу ждёт фельдъегерь Императора, чую, что и мне пришло такое же предложение.

— А вот это уже серьёзно, я скоро у вас буду.

Спустившись вниз, я увидел капитана фельдъегерской службы, который передал мне на словах требование Императора, явиться на приём через три часа. Но на этом эпопея с приглашениями не закончилась. Я уже поднимался обратно в библиотеку, чтобы "порадовать" Рысь, как мне снова позвонили. На этот раз это был Берендей.

— Кира, меня тут по приезду домой порадовали занятным письмецом.

— Давайте угадаю, Мстислав Игоревич. Аудиенция у Георгия?

— Та-а-ак… — протянул голос Берендея и повисла недолгая тишина, — Я сейчас приеду.

Хм… Значит этим двоим письма, а мне на словах? Рылом не вышел? А ведь Синельников и Кожемяка не дворяне, как и я по документам. Может существует ещё какая-нибудь иерархия среди обычных граждан Империи?

— Надеюсь, Сергей, ты мне не по телефону врача вызвал? — Стариков смотрел на сидящего напротив мужчину.

— Обижаете, Илья Андреевич, инструкции соблюдаю — машину скорой помощи брали на улице. Что с врачом делать? — поинтересовался тот.

— В расход, куда же ещё. Лишь мёртвые умеют хранить секреты, — равнодушно бросил в ответ Стариков, встал с дивана и направился в соседнюю комнату, где находилась аппаратура связи.

— Что слышно в городе? — спросил он на ходу.

— Всех членов Имперского совета взяли на рабочих местах, — отвечавший двинулся следом за князем, — В борделе "Ад" был убит генерал Извольский, который почему-то решил, что руководить армией из столицы сподручнее и остался, нарушив все приказы и уставы.

— Дебилом был, дебилом и помер. Отправился бы на границу и у нас была бы сила, против которой и "тени" Императора спасовали бы.

— Вместо него уже назначен генерал Игошин, — проинформировал князя его собеседник.

— Ожидаемо. Теперь Георгий своих людей будет очень быстро расставлять. Кого вместо меня определили?

— Император временно объединил Службы охраны и безопасности, руководить назначен граф Сутормин.

Князь глухо рассмеялся:

— Повезло нам, что этого дурачка назначили. Что с Красницким?

— Всё так же — секретутствует у графа, — ухмыльнулся мужчина, — У него, в отличии от нас, никаких проблем.

— Что в департаменте?

— Офисных, предсказуемо, вывели за штат и дали пинка под зад, заменив их исошниками. Кадровых оставили из расчёта пятьдесят на пятьдесят, но за ними плотно присматривают, все текущие дела отобрали. Нелегалы… Ну, на то они и нелегалы, чтобы только мы о них знали, — улыбнулся собеседник Старикова.

Собеседник князя, барон Сергей Греков, немолодой уже человек, одетый по последней столичной моде и не имеющий никаких особых примет, являлся главой отдела разведки Службы безопасности Империи. Именно ему передали последний приказ Старикова, который тот прохрипел, едва у него начался сердечный приступ. Отправив на конспиративную квартиру ближайшую тревожную группу, барон остановил флайер скорой помощи и, вытащив из него врача, лично привёз того на набережную реки Смоленки. Князя откачали быстро, но теперь доктор должен был умереть — конспирация важнее человеческой жизни, следовательно…

— Мельник? — спросил барон в рацию, — Объект нейтрализовать и избавиться от тела по варианту "шесть частей".

— …

— В подвале есть выход прямо к реке. Пакеты там же найдёшь, по выполнении доложить. У меня всё, отбой.

Отключившись, Греков вновь повернулся к Старикову:

— Илья Андреевич, что делать будем? Люди в растерянности, надо бы их чем-то занять, чтобы мысли текли в нужном направлении.

— Сергей, ты же прекрасно знаешь, что мы не против Империи и Императора, мы против воцарившегося хаоса. Объясни людям, что они служат не конкретному человеку, а идее — без неё Империя рухнет. Заодно и мы чистку проведём, всех сомневающихся… по варианту "шесть частей", — князь начал по очереди нажимать кнопки на встроенном в стол пульте, — Я так понимаю, что Сутормин ещё не начал закручивать гайки до упора?

— Пока им приняты лишь первоочередные меры — отсев и фильтрация. Пока что в самом департаменте у нас многие сотрудники остались на своих прежних местах.

— Вот от этого и будем плясать. У тебя же есть план на такой случай? — лицо Старикова тронула лёгкая улыбка — сигнальные огоньки один за другим гасли, показывая, что находящийся на другом конце человечек жив-здоров и готов выполнять приказы.

— Естественно. Под вашим началом только в столице около тысячи человек, а через двое суток количество людей удвоится.

— Двое суток… Где же их взять-то? Начинаем сегодня, надо захватить департамент и вывезти оттуда всё. В первую очередь архивы, текучку брать только по третьему и пятому отделу.

— А не проще уничтожить всю документацию прямо на месте? — хитро прищурившись, поинтересовался Греков, — Всё что есть в департаменте, имеется и на седьмой базе, в Колтушах.

— Кто посмел?! Я же запретил копирование!

— Мы с главным аналитиком были вынуждены ослушаться, — разведчик склонил голову, всем своим видом показывая, что виноват, — Копирование данных приказал начать я, как только в столице было объявлено военное положение.

— Хм… Военное положение диктует свои правила? Извини, Сергей, вы с Гришей были в своём праве. Тогда наша задача сильно упрощается… — князь задумчиво потёр подбородок, — Три полных группы нам хватит?

— Хватит и двух, если одна из них будет с огневиками, — откликнулся Греков, — Готовить штурм?

— Задействуй всё же три группы, пусть одна прикрывает подходы. И вызови ко мне Гришу.

Снова достав рацию, Греков сказал в неё всего пару слов:

— Барона Даманского к князю, срочно.

— А могли бы еще пожить… — успел добавить Рысь, подвинув чугунную крышку и давая ей возможность упасть под собственным весом.

Трупы трех безопасников мой друг попросту скинул в люк коллектора. Как он умудряется видеть в такой темноте? Мой джет, висящий под сводами, не давал возможности увидеть щели на замызганном полу, но как оказалось — под туннелем был еще и канал коллектора.

Внезапно, с глухим металлическим стуком, из-за поворота выскочила граната. А за ней вторая. Повезло, что первая, с силой ударившись об стену, отскочила обратно за угол. Не дожидаясь взрыва, я развернулся и, схватив Лику за шкирку, бросился бегом в сторону выхода, почти силой волоча за собой начавшую внезапно брыкаться девушку. Ей вдруг вздумалось пострелять, мать её.

В какой-то момент перед нами из-за угла выпрыгнули ещё трое безопасников. Да откуда вы берётесь, гниды подземельные? На секунду время словно остановило свой бег, и я увидел, как всех троих перечеркнула длинная автоматная очередь неожиданно проявившегося сбоку от них Рыси, разбросав тела нападавших в разные стороны.

— Живо за мной!!! — заорал он и свернул за угол.

Но мы с Ликой за ним не успели, чей-то файербол догнал нас раньше, врезавшись в стену рядом с моей головой. Меня откинуло назад…

Очнулся я от собственного кашля. Вокруг стоял прогорклый запах гари, а легкие были забиты пеплом, будто меня только что вытащили из мангала. Глаза сразу открыть не получилось, видимо, подсыхающая кровь склеила веки, как пельмени. Откашлявшись, попробовал приподняться и чуть не заорал от невыносимой боли, когда нечаянно сморщил лицо от усилия. Переждав приступ, провел ладонью по лицу и с ужасом понял, что оно превратилось в мягкое тёплое месиво. Ощущение не забываемое. Окончательно меня привели в себя слепящие, даже через закрытые веки, яркие вспышки. Бой не затих, как мне показалось вначале; просто стала отступать временная глухота — в ушах медленно нарастал звук недалёких автоматных очередей и летающих вдоль туннелей и проходов техник. Опустив руку рядом с собой, я обомлел. До пачканья штанов дело не дошло, но сам факт неожиданности… Я лежал на чьём-то теле и тело было явно живым. Причём, на ощупь оно еще было и хорошо знакомым. Лика! С трудом проморгавшись, я кряхтя сполз с неё и сел на задницу.

В паре метров от меня обнаружились чьи-то ноги, одетые в армейские ботинки. Задрав голову вверх, я увидел возвышающегося надо мной немолодого уже человека с пистолетом в руке. Почему-то я тут же вспомнил его фамилию. Как-то раз князь Стариков, падла старая, показывал его издали на одном из своих приёмов для ближайших сотрудников. Барон Сергей Греков — мастер рукопашного боя и какой-то там секретный, мать его, агент безопасников. И сейчас его странный стеклянный взгляд не предвещал ничего хорошего. Он смотрел словно сквозь меня — так, будто я уже не существую. Поверьте, это пробирает до внутренностей, ты ощущаешь себя уже никому не нужным куском мяса. Он начал медленно приподнимать пистолет…

Ну хорошо, барон, мы ещё посмотрим кто кого.

Хлопок!

На следующее утро Рысь сообщил по телефону, что в особняк вернулся Кузьма Фёдорович и мы снова при своём транспорте. Мою радость по этому поводу Лика не разделила — Рысь упомянул, что наш ветеран сначала заехал в бордель за оставшейся мелочёвкой, и там его выцепила Тайка.

— И чего ей от него надо было? Он не служащий борделя, — с подозрением в голосе спросила Лика, — Зато она в курсе, что он живёт у нас, так что поаккуратнее с ней. Не хотелось бы влипнуть из-за её поганого языка.

— Были прецеденты? — зыркнул я на подругу.

— И не раз, — Лика слегка приподнялась, чтобы натянуть самую интимную часть гардероба.

Я в этот момент полулежал, подпирая спиной сложенные горкой подушки, а она медленно одевалась, поэтому разговор был переведён на громкую связь.

— Она спрашивала о нас всех, — раздался голос Рыси, — Ну, со мной-то всё понятно — она получила письмо, адресованное лично мне, и хотела бы его передать. А вот насчёт вас я не в курсе. Может соскучилась?

Услышав его тон, я тут же представил, какую ехидную морду он сейчас скорчил. Ага, соскучилась она, как же. Я сильно погорячился, когда предложил ей к нам переехать и теперь очень об этом жалел. Это тогда казалось разумным шагом, а вот сейчас… Все мы крепки задним умом — ну не хочется мне теперь её видеть рядом с собой или с Ликой. Да и вообще не хочется видеть.

— А от кого письмо? — словно невзначай поинтересовалась Лика, требовательно потыкав большим пальцем себе за спину и поворачиваясь.

Да, моя девушка начала носить лифчик. На мой вчерашний недоуменный вопрос, — "А, на хрена, собственно?", — был получен недвусмысленный ответ, — "Ты совсем дурак, солнце моё? Сиськи при беременности дико растут и могут отвиснуть до пупка. К тому же мне нравится красивое бельё. А тебе, разве, нет?"

После чего последовал испытующий прищуренный взгляд. И не важно, что той беременности по времени всего ничего. Главное я уже уяснил — перечить женщине, которая уже уверовала в свою исключительность, нельзя ни при каких условиях. Ей так хочется? Да пусть носит, что ей в голову взбредёт, лишь бы снимала в нужный момент.

Так что, хоть и предпочитаю на Лике полное отсутствие белья, я послушно застегнул клипсу-застёжку бюстгальтера. И от души оттянув бретельку резко её отпустил.

— Кира, ты всё-таки сделал это? Убил наконец-то Лису? — раздался весёлый голос Рыси, после короткого истошного вопля девушки.

Пытаясь поймать Ликины руки, я смог лишь пропыхтеть в ответ что-то нечленораздельно. За меня ответила сама Лика.

— Я тебя грохну, Линки! Все вы козлы! — возмущенно заорала она, мутузя меня по груди и животу кулачками, — Как только закончу убивать вот это животное с катайской мордой!

— Эй, ты там не переусердствуй, — рассмеялся в ответ Рысь, — Катайцы наши лучшие друзья на данный момент. Пока мы тут все были заняты, Вжик перехватил много интересного, так что после обеда заеду — ознакомитесь. И, мне кажется, что вы малость охренеете от таких новостей.

— А если вкратце? — спросил я, поймав всё-таки вмиг притихшую Лику за запястья.

— А вкратце, Кира, Катай теперь наши лучшие союзники, Румейская Империя приросла новыми территориями, не вступая в военные действия. Всё, пока, в обед буду.

Я отпустил руки девушки и нажал на значок отбоя. Ну твою ж мать… Одно дело когда с твоими далёкими предками воюет твоё сегодняшнее государство, и совсем другое, когда их под шумок гнобит какой-то Катай. Почему-то на душе внезапно стало до слёз обидно.

Видимо, эта, заставшая меня врасплох, мысль как-то отразилась в моих глазах, потому что Лика улыбнулась и, слегка склонив свою голову к плечу, медленно завела обе руки себе за спину. Тихонько щёлкнула клипса застёжки… О, нет! Неужели снова?! Я ведь к концу недели сдохну от истощения!

Наш едва начавшийся разговор прервал визит Светланы Викторовны.

— Здравствуйте, Кирилл Андреевич. Вы где будете есть?

— А… а где можно? — замялся я и, улыбнувшись, заметил, — И зовите меня, пожалуйста, Кириллом, возрастом не вышел для вас в Андреевичи.

Вопрос не праздный, раньше мы просто спускались на кухню, где и ели — было не до изысков. Но после ремонта ситуация изменилась. Пару раз мы с Ликой поступили, как и прежде, — поели прямо там, — а затем просто забирали подносы с едой к себе в комнату. Где и как ели остальные я не интересовался, не так уж часто питался дома в компании.

— Вам могут накрыть в гостиной, в столовой, принести сюда или в личные комнаты.

— Тётя Света, — Рысь встал, — Будьте добры, распорядитесь, чтобы накрыли в столовой. Нас будет… пять человек.

— Хорошо, Леонид Андреевич, — улыбнулась Светлана Викторовна и вышла, оставив нас снова наедине.

— Леонид? Андреевич? Тётя Света? — после последнего вопроса мой рот остался открытым.

— Тётя Света почему-то решила, что Линки — это уменьшительное от Леонида. Мне нравится. А ещё она намекнула, что не может общаться с безымянными существами и я согласился на твоё отчество. Ты же не против?

Я помотал головой. Фигасе у них тут политес. Кто бы мог подумать…

— А то, что я называю её тётей… Ну не дядя же она в конце концов?

Логично. Хотя всё равно ничего не понял.

— И давно ты в племяши заделался?

— Да на второй же день знакомства. Чего и тебе советую, она всё же член твоей новой семьи. Ты заметил, как она просияла, когда я её так назвал?

И то правда. Когда я внизу представил Карибыча, боящегося болезненной невзрачной женщины, то сильно ошибся. Сейчас Светлану Викторовну было не узнать — пропал серый оттенок кожи, походка из шаркающей превратилась в упругую и уверенную, глаза заблестели, словно она помолодела лет на двадцать. Любо дорого посмотреть. Эх, только бы с мамой тоже самое получилось. Как будто прочитав мои мысли, Рысь озвучил секрет преображения:

— Цель в жизни делает с людьми чудеса, Кира. Если раньше ей приходилось тянуть жилы ради Данки, то теперь к дочке добавились вы. У неё появился ты с Ликой — Глава рода и его будущая жена, носящая под сердцем наследника. Никогда не забывай о слугах, которые давали клятву твоему роду, крепче тылов у тебя никогда не будет. Если друзья могут иметь своё мнение и свои расклады, то слуги будут верны тебе до последнего вздоха, не задавая никаких вопросов.

Ни хрена себе мне нос утёрли, как малолетнему несмышлёнышу… Я почему-то совсем забыл о слугах рода, которые не входили в гвардию, а занимались бытовыми, хозяйственными вещами. Надо срочно исправлять эту ситуёвину, завтра же поговорю с Берендеем. Заодно закину одну хитрую удочку.

— Мальчики, вы тут? — донеслось из коридора.

Через пару секунд на пороге возникла Лика, держащая под руку Альху. Как же она изменилась… Потухший взгляд, мешки под глазами и грустная улыбка. Бедная Алька, даже не представляю, что тебе пришлось пережить. Особенно после известия о смерти всех живших в усадьбе. Про Женьку вообще молчу…

— Привет, Алька, — я решил, что пора выводить девушку из неизвестности, — Прости, что не могу снять повязку. Узнаёшь по голосу?

— Кира? Ты?! — встрепенулась та, вздёрнув голову.

— Я самый, — поднявшись на ноги, я двинулся ей навстречу, — Прости, что тебе сразу не объяснили куда ты попала. Моя вина, каюсь.

Слёзы брызнули из её глаз водопадами. Бросившись мне на грудь, она обхватила мою шею руками и начала скороговоркой бормотать что-то понятное только ей. Хорошо, что лицо забинтовано, никогда не умел утешать, и выглядел бы сейчас не столько глупо, как фальшиво. Я уже пережил этот момент не раз и соболезновать мне совсем не хотелось, а возникло острое желание прибить Сутормина и деда. Дед! Убью, суку!

Лика молча смотрела на наши объятия и по её щекам тоже потекли слёзы. Ну вот этого мне ещё не хватало. Выручила меня внезапно появившаяся Дана.

— А чего все ревут? Кто-то умер?

— Юность наша умерла, Данька, — ответил я за всех, — Бесповоротно.

Никогда не замечал за собой любви к пафосу, эти слова вырвались как-то сами по себе. Я-то считал себя уже достаточно взрослым, — ога, папашка будущий, — но Алька, вчерашняя выпускница школы, была для меня всё ещё взбалмошной девочкой-соседкой. А ведь всего пара-тройка лет разницы. Откуда что берётся?

— Так это же здорово! — возопила сестрёнка, — Вы взрослыми стали!

— Мелкая, ты чего мелешь? Какой ценой? — осадил я её, — Ну его к чёрту такое взросление через смерть близких.

Дана ойкнула и прижала ко рту ладошку. Гладя по волосам плачущую Альху, я посмотрел на Рысь и глазами спросил, — "Что делать-то? Выручай!".

— Дана, будь добра, проводи нашу гостью в столовую, — Рысь подошёл к нам и мягко оторвав от меня Альку, вложил её руку в ладонь сестры, — Кстати, мелкая, она почти твоя родственница.

— Ой… А почему почти? — Дана округлила глаза.

— Если не вдаваться в подробности, то Альха любимая девушка Жени.

Данька отпустила руку Альхи и сделала шаг назад. Осмотрев девушку с головы до ног, она сложила руки на груди и вынесла вердикт:

— Очень красивая, не то что я.

Даже зарёванные Альха с Ликой улыбнулись. Ну вот и славненько, наконец-то можно спокойно пожрать. Ненавижу сопли…

Как нас учит писание о Многоликом — по всем его канонам и уложениям у нас жопа. Причём полная. И увесистая. Пятнадцатая запись преподобного Симеона гласит — "И потеряли они возможность общаться".

Император отключил сеть! Вот же, сука. А заодно он и мобильных операторов заглушил.

И как теперь жить? Хорошо, что Синельников не сплоховал, тут же наладил фельдъегерскую службу, и теперь между особняком и ЧВК постоянно курсируют гвардейцы с сообщениями. Мощная радиостанция у нас только во флайере Кузьмы Фёдоровича, а ручные на такое расстояние не бьют.

Об отсутствии сети я узнал от Лики, а то бы так и долбил клавишу соединения на смартфоне, если бы мне понадобилось что-то узнать. Молодая "яжемать" постоянно торчала в сетевых шопах, пытаясь урвать новинки для младенцев. Ну вот какого хрена?! Когда она родит, то мода поменяется напрочь и будут новые товары… Вы пробовали объяснить это женщине, которая считает себя экспертом? Не советую даже заикаться, вас уничтожат всего одной фразой — "Ты меня не любишь!". Полный аут.

Вжик, засранец, так увлёкся способами возобновить связь, что забыл мне доложить, что её нет. Кто скажет, что программисты умные, тому плюну в лицо. Дебил компьютерный… Думал, что он бог, а бог, который сидит на облаке повыше, просто напросто отключил магистральных поставщиков.

И всё это было сделано втихушку. Твою ж мать, что же ты творишь, Император Всерумейский?

Ответ я узнал через час, когда Георгий выступил с заявлением по всем телеканалам — мобильной связи не будет неделю, а сеть будет отсутствовать примерно с месяц. Причина… причина проста — происки врагов Империи и отключение мировой сети это не способ усложнить жизнь жителям, а необходимая мера для выявления вражеской агентуры. Ога, так тебе все и поверили.

Одна хорошая новость — мы нашли первые упоминания об остальных кольцах. Вернее, о Кемале Омеровиче, их владельце. Оказывается, он в своё время сменил и имя и фамилию — стал Русланом Валиевым и уехал жить в Казань. Не бог весть какой след, но всё же дело сдвинулось с мёртвой точки. Спасибо виконту Дынину, помог нам разгрести все записи моих предков за пару дней. Вот только теперь впереди маячил тупик, узнать что-нибудь о его жизни мы не могли по причине отсутствия сети. Надо закинуть удочку Берендею — вдруг у него там есть свои люди. Было бы прекрасно — от столицы до Казани всего восемь часов на флайере по трассе.

Я поделился этими мыслями с Рысью, когда мы сидели с ним в библиотеке, но тот только ухмыльнулся в ответ:

— Вот зачем тебе ставить в известность о своих поисках своего будущего тестя? Ты, Кира, иногда башкой совсем не думаешь. Он ведь докопается до цели твоих исторических изысканий, и это может быть очень чревато нехорошими последствиями.

Взглянув на мою скептическую улыбку, он показательно тяжело вздохнул, показав мне этим, что я дебил, и пояснил:

— Берендей прежде всего криминальный барыга, живущий по своим законам. Ты думаешь он со своих заводиков денег много имеет? У него основной источник дохода — это незаконная деятельность. Он и фабрики-то построил, чтобы деньги там отмывать. Ты для него временный союзник. Думаешь если Лика родит ему внука, то он тебя любить будет нежно? Ошибаешься. Он же тебе уже говорил, что ему муж для Лики не нужен? Он тебя принесёт в жертву или сам прибьёт, если ему это будет выгодно.

Хренасе… Убил меня своим монологом Рысь. Но немного поразмыслив, я и сам понял, что непозволительно расслабился в отношении Берендея. Заметив, что тянусь к бокалу, стоящему на столике, Рысь мне улыбнулся и сказал:

— У нас четыре дня до встречи. А за это время можно с твоим дедушкой плотно пообщаться, он ведь ещё там.

— Да я уже думал, но ничего пока путного в голову не пришло. С ним сидят отборные безопасники, а рисковать и посылать на смерть своих гвардейцев я не хочу и не буду.

— Да никто такого и не предлагал, — удивился тот и подмигнул, — Вдвоём сходим. Ну, группу прикрытия возьмём, пути отхода перекрыть.

— Я ещё полной силы не набрал, по всем кольцам не могу прыгать — свалюсь.

— А нам много и надо, хватит двух мелких колечек, — Рысь допил свой бокал, поставил его на стол и… исчез.

— Я тут, — раздался насмешливый голос у меня в голове.

Вот гад, опять он в моём сознании. Мне уже пора начинать его бояться.

— И не дёргайся ты так, Кира, хрен его знает, что тут в доме строители нашего любезного Мстислава Игоревича понавтыкали. Так значительно удобнее о секретах разговаривать.

— Погоди, а мы разве не будет ставить в известность Берендея? Там же его люди пасутся.

— В том то и вся фишка, чтобы они ничего не узнали о нашем визите. Пусть и дальше следят. Короче, слушай мой план.

В тренировочном зале мы были втроём. Сестрёнка осталась сегодня без вечерней тренировки, потому что мне зал оказался нужнее — другого подходящего помещения в особняке попросту не было. Вообще, пора задуматься об обустройстве секретной комнатки для особых нужд, наподобие унылой коробки с серыми стенами и крашеным бетонным полом, что находится в борделе. И такой же гостеприимной, как могила.

Я сидел и ждал, когда очнётся мой новый знакомый, Владик Прозоров, который висел прямо напротив меня на гимнастических кольцах. Ну, а то, что он был привязан к этим самым кольцам за кисти рук и едва касался пола носками ботинок, так это сугубо его вина.

Сбоку от моего табурета притулился столик с анатомическим набором, а вокруг Влада медленно расхаживала… сама Смерть, и разглядывала его слегка покалеченное тело. Мда, что-то я увлёкся в своих фантазиях, естественно, это была злая до чёртиков Лика.

— Лика, остынь, пожалуйста, — произнёс я уже во второй раз.

В первый раз я это сказал, когда Влад был ещё в сознании, а она вгоняла в него свои булавки с расстояния в пару метров. Молча и спокойно, как на отработке навыка. Кстати, никогда до этого не задавался вопросом — а откуда она, собственно, достаёт свои галантерейные запасы? Ведь эти иголки у неё под рукой всегда, а я ни разу на них не натыкался, хотя каждый вечер её раздеваю, причём догола. Вот вопрос вопросов.

— А я совершенно спокойна, — повернувшись ко мне, ответила та, и тут же заявила, — Мне скучно, Кира. Можно я его уже убью?

Обалдеть… Я живу с монстром.

— Солнышко моё, а когда это ты такой кровожадной стала? — я слегка приподнял брови, — Или на тебя гормоны начали давить? Так вроде бы рановато ещё.

— А как по-другому с такими-то уродами? — мило улыбнулась моя валькирия, медленно приближаясь, — Не он первый, не он последний. Много таких аристократов в болотах сгинуло.

Что-то глаза у неё нехорошо блестят… Да и походка эта, — с призывным покачиванием бёдрами, — мне давно и хорошо известна. Не к добру. Неужели её такие моменты возбуждают? Я опять что-то пропустил? Или старый хрыч Берендей в очередной раз умолчал о секретах своего семейства? Это уже начинает напрягать, особенно после моей беседы с Рысью.

— Милая, пока ты была занята этим утырком, я совершенно нечаянно прикинул все расклады… Убийство беззащитного дебила не сделает тебя счастливой. Поверь мне, такие вещи сильно бьют по психике — мне Бестия до сих пор в кошмарах снится. Может не стоит нам обоим мараться об эту мразь?

— В смысле, не стоит мараться?! Он тебя чуть не убил! Тебя, Кира! — тут же взвилась Лика, — Да его на куски порвать мало после такого! И при чём тут счастье, Кира? Это не удовольствие для меня, а наказание для него. Не надо из меня чудовище делать.

Вылитая представительница семейства Берендея, я даже чуть не заржал в голос. Хотя, признаюсь, что в начале фразы вздрогнул. Так и паранойю словить недолго. Чёрт!

— В том смысле, милая, что мы его просто отдадим Мстиславу Игоревичу, — я вскинул руку в предупреждающем жесте, заметив, что она открыла рот для возражений, — Прозоровы фамилия известная, можно с его смертью сильно накосячить и вляпаться туда, откуда будет сложно выбраться. А оно нам надо? Пусть твой папа решает эту проблему, а мы с тобой и так, по-моему, пережестили.

Мысленно я сплюнул. Прости, Многоликий, нахватался я словечек после своего знакомства с криминальным миром столицы. Разговариваю, как гопник какой-нибудь.

— Лика, отправь, пожалуйста, своего человечка к Мстиславу Игоревичу, пусть он приедет.

— Какого ещё своего человечка? — мгновенно отреагировала девушка, уставившись на меня с подозрением.

Ой, дура-а-ак. Ну вот кто меня за язык вечно тянет. Или это так её близость на меня влияет?

— Ну… — я лихорадочно размышлял, как мне выкрутиться, — Кто там тебя постоянно в городских поездках сопровождает? Я всё время забываю, как его зовут.

Лика почему-то думала, что она плотно "подмяла под своё обаяние" одного из моих волков. А именно — Михаила Малютина, того самого охранника, что был с ней в борделе в день моего изнасилования её старшей сестричкой. Ну, а мне-то что? Пусть так и думает. Только вот Малютин в первую очередь гвардеец, к тому же из Белкиного взвода, поэтому обо всех заскоках и закидонах Лики докладывает лично мне. Не моментально, естественно, а как только оказывается вне зоны её видимости. Ну и сообразуясь со степенью сумасбродства очередной просьбы моей любимой — сообщать мне о том, что она попросила купить ей газировки или тайком съела пироженку явно не требовалось.

Вот такой вот двойной агент у меня имеется. Не, ну а как с Ликой по-другому? Мне совершенно ни к чему, если драгоценная, во всех смыслах, задница матери моего будущего ребёнка найдет себе приключения. Контроль и учёт, всё как завещал Многоликий.

— Мишу, что ли? Ну… можно и его послать, — тут же потупив глазки, согласилась Лика.

Фух, пронесло, вроде бы ничего не заподозрила.

Из глубины комнаты до нас долетел едва различимый ухом страдальческий скулёж. Не поворачиваясь к пленнику, девушка резко махнула рукой назад, и неприятный звук мгновенно оборвался.

— Прости, Кира, наверное, ты прав насчёт ненужных проблем. Пойду, разыщу посыльного.

— Иди, иди, милая… И пришли сюда Карибыча, чтобы нашего гостя покараулить. Вася уже должен был смену гвардейцам сдать.

"Для тебя, дорогая, я должен быть всегда прав". Едва за Ликой закрылась тяжёлая дверь, я тут же залепил в грудь Владика по ветвистой молнии с обеих рук. Так что, когда я к нему подошёл с анатомическим ножом в руке, тот уже был в сознании. Вот что электричество животворящее делает. Взяв его за подбородок, посмотрел ему глаза в глаза.

— А теперь, друг мой хороший, поговорим с тобой наедине, — и криво усмехнувшись, я потрепал его по щеке.

***

— И ты действительно тут жил, Лёня? Я даже и не предполагал, что такой район может быть прямо в центре столицы.

Как-то само собой получилось, что общаясь со Светланой Викторовной, мы с Ликой тоже начали называть Рысь нормальным человеческим именем. И не сразу, но почувствовали разницу — получая имя, человек незримо приобретает что-то присущее только ему одному.

Мы не торопясь прогуливались с ним по Васильевскому острову, постепенно продвигаясь к нужному нам дому и в данный момент шли по грязной набережной реки Смоленки. Я хотел было выдвинуться на это дело на своём байке, но мой напарник наотрез отказался ехать, нагло заявив, что Многоликий ему и так не слишком много времени отсыпал. После чего пояснил, что пешие прогулки полезны не тем, что двигаешься, а тем, что при этом ещё и думаешь, приводя свои мысли и нервы в порядок. "Напряжённый ты перед делом, Кира. Учись расслабляться", — закончил он свою речь сегодня утром, когда мы с ним сюда собирались.

— Ну, как тебе сказать… Не жил, а скорее обитал. Пока в один прекрасный день мне не предложили переехать в "Ад", — Рысь шёл рядом со мной и проводил "обзорную экскурсию", — Без необходимости сюда не рискует заглядывать даже полиция. Весь этот квартал, по сути, вотчина Берендея.

Хех, вот теперь всё встало на свои места. Удивление, по поводу того, что Берендею доложили о появлении моего деда в такой короткий срок и со всеми подробностями, моментально сменилось полным пониманием.

— Так значит в этом месте ты и познакомился с Мстиславом Игоревичем?

Рысь резко остановился, посмотрел на меня с видом глубочайшего недоумения и через пару мгновений громко расхохотался. Отсмеявшись, он глухо просипел:

— Уморил, кхх, кхх… Кира, ты меня порой убиваешь своей непосредственностью. Ты когда уже научишься складывать в голове очевидные вещи? Разумеется, что Берендей сюда сам никогда по доброй воле не приедет.

Даже и не подумав обижаться на его манеры, я поинтересовался:

— Это ещё почему? Побрезгует?

— Да потому что все местные знают, что ходят под ним, но его самого никто из них никогда и в глаза не видел.

Какой же я идиот! Лучше бы и не спрашивал, может и за умного сошёл бы.

И тут на меня что-то накатило. Представив на секунду, как кошмаря и нагоняя жути местные гопари грабят Берендея, я начал тихонечко хихикать, разгоняя накопившийся перед схваткой мандраж по всему телу.

— Ты чего? — заинтересованно спросил Рысь.

— Не обращай внимания, — еле выдохнул я, согнувшись пополам от спазмов еле сдерживаемого смеха.

— Не, ну а всё-таки? — Рысь не из тех людей, кто любит неизвестность.

Когда я, пересиливая себя, рассказал ему о своих фантазиях, то мы ещё минут пять стояли согнувшись и, придерживая друг друга за плечи, хохотали, как сумасшедшие. Наконец он больно ткнул в моё плечо пальцем и заговорщически взглянув на меня, выдал:

— А давай ему как-нибудь потом устроим такое приключение? Ты не против?

— Да не вопрос, — вытирая слёзы ответил я, — Надо будет обдумать, как это устроить.

— Я был обязан у тебя спросить, всё же ты ему родственником станешь, но в тебе не сомневался. Кстати, Кира, а кого это берендеевский Жора ночью из особняка в мешке вывозил? Я, конечно, любопытный, но сам проверять не стал — это всё же твои личные дела с будущим тестем.

— Да не, Лёня, забей, это полная хрень, а не дела. Но если вкратце, то я вчера вечером слишком увлёкся и переборщил с занятиями анатомией, в итоге — вместо нужного мне результата образовался никому не нужный труп. В общем, хреновый из меня хирург получился. Поэтому у меня к тебе большая просьба — ты Лике, пожалуйста, только не ляпни о мешке и Жоре, а то она на меня люто обидится.

— Кто-то из её личных знакомых был? — ухмыльнулся Рысь, — Конкурентов потихоньку устраняешь?

— Влад Прозоров мне конкурентом не был, — вздохнул я уже печально, — Вся загвоздка в том, что она его лично хотела убить, но я уговорил её этого не делать, исподтишка надавив на совесть. А сам вот не удержался, по-полной обделался. Вот сейчас и думаю, а как она после этого на меня смотреть будет если обо всём узнает? Как на трепло или как на гада?

— Мда, прекрасно тебя понимаю… Я молчок, Кира, ты меня знаешь. Прозоров, говоришь? Знавал я его, он Лику домогался знатно. Говнюк был еще тот.

***

На самом деле у нас было два варианта. Первым способом частенько пользовался сам Рысь — уход в невидимость и подселение сознания к тому, кто отвечал за охрану. После чего все охранники очень быстро заканчивались, потому что времени на их поиск Рысь уже не тратил — он прекрасно знал все места их дислокации.

Но такое срабатывает далеко не всегда. Есть динамический, мобильный способ охраны объекта, где охранники перемещаются хаотично, по своим собственным, никому не известным маршрутам. А безопасники так всегда и делали, чтобы перестраховаться от заранее запланированных нападений. Естественно, в маленьком домике особенно им не разгуляться, но там была целая сеть многоуровневых подземных коммуникаций, — начиная с подвала и заканчивая канализацией, — с выходом наверх в самых неожиданных местах дома. Люди Берендея их знали все, но мы-то с Рысью не горели желанием обращаться к ним за помощью, чтобы не привлечь внимания Мстислава Игоревича.

В итоге было решено проверить новый способ, где мы с ним работали бы в паре. С откатом времени назад и разделением сознания Рыси на прошлое будущее и нынешнее прошлое. Лично я не видел в этом никакого смысла, только лишний геморрой, но у этого экспериментатора зачесалось в заднице, он видите ли не может пройти мимо такой возможности использовать на практике неожиданно полученную возможность.

— Ну… Не покинет нас Многоликий. Кира, ровно через пять минут, — произнёс Рысь и исчез.

Несколько минут может течь по-разному и чтобы отвлечься от груза давившего на меня ожидания, я решил думать о предстоящем дне рождения Лики. Мы с Мстиславом Игоревичем решили ей подарить аэробайк — новое слово в мотостроении, гибрид мотоцикла и флайера.

Даже на слёте байкеров я такого аппарата ни у кого не видел. Огромным плюсом служило то обстоятельство, что коляску к нему не прицепишь. Покрутив тему подарка в голове и так и сяк, я удовлетворённо выдохнул, после чего, бросив взгляд на часы в очередной раз, начал отсчитывать секунды.

Хлопок!

Прыжок на пять минут назад

Рысь стоял рядом и ухмылялся.

— Всё нормально? — с подозрением спросил я его.

— Лучше не бывает. Я сейчас в будущем и смотрю кто что делает. Пошли быстрее, у нас уже меньше пяти минут.

***

Интерлюдия

— Мельник, будь так добр, позови сюда Грекова и Даманского, — негромко сказал безучастно смотревший в лежащие перед ним докладные записки Стариков, и стоявший возле двери охранник мгновенно исчез из кабинета князя.

А бумаги на самом деле были весьма интересны. Это были сообщения от его агентов и все они говорили об одном — Кирилл Турчанинов был жив, но его местонахождение было неизвестно. Во всяком случае пока.

"Итак, что имеем. Нападение на моё поместье и пропажа Маргариты из родового хранилища. Внезапно оживший внучек, одержимый жаждой мести. И наконец, человек с даром полной невидимости, который возможно нас выведет…"

Что собирался сказать князь Стариков свои баронам, так и осталось неизвестным, потому что закончить мысль ему помешал негромкий крик, раздавшийся из коридора. Ни мгновения не колеблясь князь активировал дар и сорвался с места к потайной двери, ведущей к спуску вниз к реке.

— Не так быстро, уважаемый Илья Андреевич, — на его пути внезапно вырос слегка франтоватый молодой человек, который помахал перед лицом князя узким клинком стилета.

— Здравствуй, дедушка, — раздался голос от входной двери, — Поумерь-ка свой пыл и присядь. Твой дар тебе не поможет, я наперёд знаю, что ты будешь делать. Да и откатить время назад я в любом случае успею.

Резко повернувшись на голос, князь увидел совершенно незнакомого ему юношу с характерно-восточным разрезом глаз.

— Удивление на твоём лице говорит о многом, — произнёс тот, делая приглашающий жест в сторону кресла, стоящего напротив рабочего стола бывшего главы СБИ, — Ты ведь не думал, что я буду прятаться от твоих "росомах" под своей настоящей внешностью? Можешь не отвечать, вопрос был риторический.

Стариков молча подошёл к креслу и сел на самый его край, готовый в любой момент сорваться с места.

— Не глупи, дед. Садись поглубже — и тебе и мне предстоит беседа. Продолжительность которой будет зависеть только от твоих ответов.

Стариков съехал задницей ближе к спинке кресла и откинулся на неё всей спиной.

— Вопрос первый… и возможно последний, — медленно проговорил юноша, — Зачем ты это сделал?

Князь в задумчивости пожевал губами и, пристально посмотрев на юношу, так же медленно ответил:

— Тебе не понять, Кирилл, ты ещё слишком молод. Ты не в полной мере понимаешь, что такое род и мне…

— А я вот думаю, что понимаю. Когда вырезают весь твой род, включая и тебя самого, а твою мать прячут в подземелье, собираясь сделать из неё племенную кобылу, то все рассуждения о верности своему роду приобретают совершенно другую окраску. Я всё ещё не услышал твой ответ.

— Я…

— Я же предупредил — даже не дёргайся, — насмешливо произнёс княжич спустя секунду.

Используя дар, Стариков попытался выскочить в коридор, но только что стоявший возле окна молодой франт уже успел переместиться к входной двери, и теперь остриём стилета показывал князю на только что покинутое им кресло. Глубоко вздохнув, Стариков вернулся и плюхнулся обратно.

За это время его внук успел бегло просмотреть лежавшие на столе бумаги.

— Ого, агентура не дремлет. Оказывается, ты про меня уже знал. Грекова собирался на меня натравить, а, дедуля?

— Нет, Кирилл. Зачем мне Греков, если я могу убить тебя сам.

— Интересно, это каким же образом?

— А вот таким! — выкрикнул князь, становясь смазанной линией.

Зря я думал, что новый метод Рыси геморрой. Вторая половина его сознания всё ещё была в будущем, поэтому мгновенный бросок деда не застал моего напарника врасплох. Стариков рухнул лицом на стол и сполз на пол не добравшись до меня всего полметра — Рысь в невидимости перемещается гораздо быстрее, чем князь под своим даром.

— Эй, Лёня, ты полегче с ним. Мне он живой нужен.

— Не ты ли его убить хотел? — нарочито удивился проявившийся Рысь.

Я привстал и перегнулся через стол, чтобы посмотреть на упавшее перед ним тело. На затылке деда кровоточила страшная на вид рана, оставленная тыльником [4] стилета. Присмотревшись, я ухмыльнулся — кость была цела, так что о здоровье князя можно не волноваться.

— Я только сейчас понял, что когда мама в себя придёт, то может быть и промолчит, но точно никогда не простит мне его смерть. Она в семье главная, а не я — как скажет, так и будет, пусть сама решает судьбу этого упыря. А пока сними с него колечки, да запакуй потуже, уж больно дедуля прыткий под своим допингом.

— Не узнаю тебя, Кирилл, — пробубнил под нос Рысь, стаскивая с пальцев князя два перстня, — То ты убиваешь долбаного мажора всего лишь за попытку твоего устранения, то щадишь кровного врага, уничтожившего весь твой род.

— Не забывай, что этот кровный враг ещё и кровный родственник. Сутормина без жалости грохну, можешь не сомневаться.

— Кстати, граф Сутормин теперь под защитой Императора и под его началом две сильнейшие службы Империи, — напомнил мне Рысь, вяжущий в это время деда шнуром, срезанным с портьер, плотно закрывающих окна.

— Да плевать мне на это. В крайнем случае я имею право объявить ему родовую войну или вызвать на дуэль.

— Для этого тебе надо сначала легализоваться. Как ты себе это представляешь?

— А мама на что? Она предъявит свои права на род Турчаниновых. А там уже и я что-нибудь придумаю. Императору нечего будет возразить.

Стариков застонал и попытался пошевелиться. Мы вдвоём подхватили его под руки и дотащили до кресла. Я вернулся за стол, а Рысь встал за спиной князя, готовый к любому сюрпризу. Впрочем, действие дара у деда закончилось, как и жизнь второго сознания Рыси в будущем.

— Посмотри у него в кармашках ключик вот от этого монстра, — я махнул рукой себе за спину, где виднелась дверца массивного сейфа.

В своё время я удивлялся любви к старинным механическим сейфам — что у Красницкого, что у Сутормина были именно такие, отпираемые хоть и сложными, но всё же обычными ключами. Потом я понял, что такие хранилища не в пример надёжнее электронных, которые опытные взломщики открывают на раз, взламывая коды доступа.

— Держи, — Рысь кинул мне связку ключей.

Я открыл сейф и увидел внутри одиноко лежащую папочку, которая тут же перекочевала на стол. Небогатый улов. Но заглянув в неё я присвистнул, уж больно интересным оказалось её содержимое. И первой моей мыслью было — а как, чёрт возьми, она сюда попала? Неужели дед её с собой таскал? Так и оказалось. Когда через пару минут князь пришёл в себя, то в ходе нашей беседы подтвердил, что в тот злополучный для себя день действительно захватил эти документы с собой на службу.

— Удачненько, однако, — заметил я, пристально глядя на его лицо, — Вот с этим я сейчас и навещу Грекова.

— Он ещё жив? — удивился дед.

— Скажу больше — он даже не догадывается, что мы тут с тобой беседуем, — рассмеялся я в ответ, — Даже ваши хвалёные "росомахи" до сих пор охраняют наш покой. Мы просто тихо прошли мимо них.

Дед скрипнул зубами от бессилия.

— Моя помощь нужна? — поинтересовался Рысь.

— Зачем? — удивился я, поднимаясь на ноги и выключая диктофон, — Сам справлюсь.

— Не рановато ли, Кирилл Андреевич? — прямо в лоб спросил Синельников, как только я озвучил своё решение.

— Боюсь, что поздно, Пётр Ильич. Да вы и сами видите, что волки из новых уже начали увольняться из ЧВК. А нам необходимо удержать старую гвардию, без неё род Турчаниновых станет пустым звуком, нас попросту съедят.

Синельников поджал нижнюю губу и покачал головой. Я видел, что командующий гвардией со мной согласен, но всё ещё оценивает все риски такого шага с моей стороны.

Рысь и Берендей молчали, глядя куда угодно, но только не на меня. Два засранца. Встряхнуть это болото?

— Мстислав Игоревич, у меня возникло стойкое ощущение, что я вам чем-то не угодил или перешёл дорогу… не там, где надо.

— С чего ты это взял, Кирилл? — удивлённо прогудел Берендей.

— Где обещанная вами радиостанция? Почему мои люди вынуждены ездить туда-сюда чтобы сообщить или узнать срочные новости?

— Эмм… Возникли некоторые трудности. Не мы одни такие умные, радиостанции начали скупать сразу же после указа Императора, а это штучный товар.

— Мне-то не надо втирать туфту, их производят на вашем заводе, Мстислав И-го-ре-вич, — по слогам произнёс я берендеевское отчество, добавив в него щедрую порцию сарказма.

Тот промолчал и, упрямо сжав губы, уставился на Синельникова, словно ожидая от того поддержки. И Пётр Ильич его не подвёл.

— Простите, Кирилл Андреевич, я забрал радиостанцию для нужд ЧВК. А если быть точным, то для нужд вашей гвардии и вас лично.

Обалдеть! Без меня меня женили. И это уже не в первый раз.

— Дануна?! — сорвался я, — Это какие же такие нужды вдруг возникли у не легализованной Императором гвардии без моего ведома? Не поясните, уважаемый Пётр Ильич?

— Созданы три мобильные группы поддержки, которые размещены в ключевых точках столицы.

— То есть вы хотите сказать, что у вас было три радиостанции? — мои брови поползли вверх.

— Так точно.

— Ох-ре-неть, — я перевёл взгляд на Берендея, который молча развёл руками.

— Зато теперь вы можете не посылать людей, радиосообщение из любой точки города дойдёт до адресата с минимальными задержками — станции работают, как репитеры.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?! — внутри меня начала зарождаться волна злости.

— Работы по установке станций на транспорт и выезд на места дислокаций были закончены только час назад, Кирилл Андреевич.

Твою же маму! Как же задолбал этот бардак. И тут меня посетила неожиданная мысль — а как бы поступил в такой ситуации мой отец? Невозмутимость и дипломатия… Я прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— Пётр Ильич, впредь прошу уведомлять меня о такого рода новостях заранее, а не постфактум. Я понимаю, что вы в данный момент не гвардия, но надо и совесть иметь, — я исподлобья зыркнул на Синельникова.

— Виноват, — полковник вскочил на ноги.

— Садитесь, Пётр Ильич. Кстати, вы ещё не представили мне вашу супругу, — я решил сменить тему, чтобы снять возникшее напряжение.

— Анжелика Мстиславовна просила не делать этого до её дня рождения, на которое мы с супругой уже приглашены.

Да что ж такое-то?! За моей спиной, в моём доме! Меня все за малолетнего идиота держат?

Я нажал кнопку вызова дежурного. Оказывается рабочие Берендея при ремонте сделали такие кнопки по всему правому крылу особняка, но я о них узнал… правильно! Только сегодня и только полчаса назад от самого Берендея! Похоже, что Многоликий решил меня сегодня добить с помощью тупости моих подчинённых и знакомых.

Дежурным оказался виконт Дынин. В этот раз он зашёл в библиотеку не как мой хороший знакомый, а строго по гвардейскому уставу — прямо напротив входа восседал его командир, полковник Синельников.

— Алексей, — обратился я к нему, — Будьте добры пригласить сюда Анжелику Мстиславовну.

— Она отсутствует, Кирилл Андреевич. Выехала в город пять минут назад в сопровождении охраны. Мне их вернуть?

— Известно куда она отправилась? — поинтересовался я, обречённо вздохнув, — Опять набег с опустошением магазинных полок?

А ведь как хорошо начинался день. Бросив быстрый взгляд на Берендея, я заметил, как тот прячет хитрую улыбку. Сволочь ты, Папа, грешно смеяться над женихом такой оторвы, как твоя дочь. Я ведь могу и передумать.

— Она поехала на церемонию прощания.

— Непонял… — опешил я, — У нас что, кто-то умер?

— Сегодня отправляют в пределы Многоликого Влада Прозорова. Насколько я понял из разговора Анжелики Мстиславовны с Даной — это её давний знакомый, — отрапортовал Дюжина и неожиданно покраснел, — Простите, я нечаянно подслушал.

А виконт-то оказывается совестливый донельзя. Хех, неожиданную новость он сообщил. Интересно, зачем это Лика попёрлась на сожжение трупа глупого мажора? Очередная блажь или за этим стоит нечто большее? Надо бы связаться с её охранником, пусть Миша удвоит внимание.

— Спасибо тебе, Алексей, иди бдить дальше, — сказал я виконту, и дождавшись его ухода, продолжил разговор.

— Кто что посоветует по месту сбора слуг рода? Да и насчёт моей речи перед ними советы тоже принимаются.

Берендей тихонько покашлял, прочищая горло, и тут же закрыл наше скромное собрание всего парой фраз:

— А мне думается, что лучше подождать пока очнётся Маргарита Ильинична — пусть она и объявляет слугам о том, что род не угас. Насколько я могу судить, Кирилл, твоя катайская морда только всё испортит.

В этом весь Берендей — всё кратко и понятно. Учись ставить людей на место, Кира… И ведь он прав на все сто, хрен придерёшься. Я встал, оглядел всех присутствующих и, махнув рукой, вышел в коридор.

Где благополучно нарвался на подслушивающую возле дверей Дану.

— Ты чего тут забыла? — довольно резко поинтересовался я, положив ей руку на плечо.

— Я шла спросить, где обед накрывать, но войти не решилась. Судя по твоему голосу, ты там на кого-то ругался.

Ох, хитрюга. Вот только слышать ты ничего не могла, звукоизоляцию люди Берендея сделали на совесть. Мне тут же вспомнилась Алёнка, которая очень любила торчать под чужими дверьми, чтобы быть в курсе всех семейных дел. Улыбнувшись, я притянул Дану к себе и погладил её по голове. К моему немалому удивлению, девочка обхватила меня руками и, прижавшись ко мне всем телом, расплакалась, вздрагивая и шмыгая носом.

— Что-нибудь случилось, Дана? — растерянно спросил я, не зная что делать.

— Ты так редко обращаешь на меня внимание… — всхлипывая сообщила мне сестрёнка, — А я ведь женщина-а-а…

Я чуть не заржал вслух. Прижав её посильнее, чтобы она не могла видеть мою широкую улыбу, я тоже начал дрожать, давя в себе готовый вырваться наружу хохот. Женщина она, видите ли. Ты, дорогая моя, пока всего лишь личинка женщины. Но я ведь не дурак тебе об этом говорить.

— Пойдём лучше Альху навестим, — предложил я первое, что пришло в голову.

— А как же обед? — тут же встрепенулась сестрёнка.

— Я на кухне поем, а наши гости скоро уедут, пусть дома обедают.

— А мама на всех наварила.

— Ну… придётся мне поднапрячься и съесть всё. Пошли, — я повернулся в сторону комнаты Альхи.

— А она в тренажёрке, на манекене навык отрабатывает. Кира, а что такое ата?

— Где ты это слышала? — навострил я уши.

— Альха так кричит, когда чучело лупит, а ещё матами кроет, как наш бывший сосед-алкоголик.

По-татарски ата — отец. Видать Альха сильно невзлюбила папочку за его попытку нажиться на смерти Турчаниновых.

Интерлюдия. Лика

Проследив, как Кирилл вошёл в библиотеку, Лика спустилась вниз по лестнице и постучалась в одну из дверей правого крыла, где размещались комнаты гвардейцев.

— Не заперто, Анжелика Мстиславовна, — донеслось из динамика над дверью.

Отворив дверь, Лика просунула в неё голову и поинтересовалась:

— Миша, ты свободен?

Увидев, что тот отложил книгу, девушка сообщила:

— Мне надо в город.

— Куда на этот раз? Сумки большие брать? — полюбопытствовал охранник, вставая из кресла.

— Магазины сегодня отдыхают. Мне надо отметиться в одном месте, — с неприкрытым злорадством в голосе, ответила Лика, — Заедем поговорить об одном… человеке.

— Хмм… Анжелика Мстиславовна, а оно того стоит? — насторожился Михаил, привычно перебрасывая через голову ремни наплечной кобуры, — Мне ваши интонации что-то не нравятся. Евгений Андреевич может безмерно загрустить, а когда он грустит, то и нам всем становится жутко грустно.

— Миша, ничего такого не будет, обещаю. И кстати, я знаю, что тебе известно его настоящее имя, на днях Кирилл сообщит об этом всем слугам рода. Так что можешь при мне называть его Кириллом. Конспираторы из вас хреновые.

— Понял вас, Анжелика Мстиславовна. Вы сегодня на чём ехать изволите?

— Да хватит уже издеваться, Миш, — улыбнулась Лика, вспомнив свою недавнюю выходку с выбором байка для поездки в ночной магазин за мороженым, — Даже и не знаю теперь, Кира спрятал во дворе аэробайк, видимо подарок на мой день рождения. Как думаешь, если сейчас его обкатать, он обидится?

— И очень сильно, к бабке не ходи.

— Ну тогда на Хонсю поеду. А ты можешь взять Сузуру, я заметила, что ты на него глаз положил.

Сузуру 1500 был самой последней моделью известного катайского концерна и этот байк стоил в Империи дороже самого навороченного бронированного флайера. Дороже него был только новенький аэробайк, про который Лике под большим секретом сообщила Дана.

— Спасибо, Анжелика Мстиславовна, даже не смел вас просить о таком подарке. Сузуру — это вещь. Но я обязан доложить о выезде Ев… Кириллу Андреевичу.

— Забей, Миша, у него сейчас совещание с моим отцом и Синельниковым.

— Тогда я обязан записаться у дежурного и указать маршрут выезда.

— Записывайся, жду тебя внизу. Едем на Крестовский остров, в клуб "Дымоход".

Через пять минут из ворот подземного гаража выскочило два спортивных байка, которые тут же свернули на Девятую линию, в сторону моста Бетанкура. Дорога до Крестовского острова для этих юрких машин заняла всего десять минут.

— Хмм… небогато, — оглядев почти пустую стоянку перед ночным клубом, Лика спрыгнула с байка и пошла ко входу в здание.

— Анжелика Мстиславовна, а чего ради мы вообще сюда приехали? — идущий следом Михаил озадаченно отвёл взгляд от вывески ночного клуба, — Я так понимаю, что этот "Дымоход" только вечером откроется.

— Сегодня провожают к Многоликому его хозяина.

— Понятно. Хороший человек-то хоть был?

— Да говнюком он был, если честно. И я приехала сюда не ради него.

Девушка толкнула тяжёлую дверь и вошла в клуб.

— А народа совсем немного, — заметила Лика, обводя полупустой зал взглядом.

— Видимо, не вы одна его недолюбливали, — усмехнулся охранник, становясь за левым плечом девушки.

— Миша, постой тут, я пойду к его родителям выражать свою безмерную скорбь.

— Хорошо, Анжелика Мстиславовна.

— Задолбал. Сколько раз говорила — зови меня Ликой.

— Не могу. Мне Кирилл Андреевич голову открутит на раз.

— Ну хотя бы когда его рядом нет. Знаешь, как бесит этот принудительный этикет? Ты за сегодня годовую норму выполнил.

Граф и графиня Прозоровы стояли отдельно от немногочисленной толпы пришедших попрощаться с их отпрыском. Лика приехала последней и внимание всех присутствующих моментально переключилось на неё. Многие её знали, как известную в тесных кругах певицу Анжелику Василевскую. Но родители Влада были прекрасно осведомлены чья она дочь и поэтому сделали вид, что не замечают её присутствия. Безродная, а потому недостойная даже знакомства с их единственным сыном.

Лика знала, что Прозоровы не поощряли продюсерскую деятельность сына, но закрывали на неё глаза, считая, что таким образом тот решает свои мужские проблемы — уж лучше так, чем городские проститутки с Лиговки. Частенько и сам Влад посмеивался над родственниками, называя их напыщенными уродами. Искоса глядя на чинно тусующихся возле накрытых столов "скорбящих" Лика направилась к родителям Влада. Дорогу ей преградил мощный на вид мужчина — охранник клуба.

— Вам запрещено подходить к родственникам и телу покойного, — негромко сказал он Лике.

— Да что ты говоришь! — чудесный голос девушки разлетелся по всему залу.

Отличная акустика зала была гордостью Влада. Он вложил немалые деньги в его постройку, на него работали не только лучшие строители, но и лаборатория акустики, где он собрал временную команду из лучших физиков Империи.

— Ну а мне плевать, на тех, кто плюёт на меня. Не хотят услышать в лицо и тихо, что их сынуля был козлом, пусть слушают громко!

Голос Лики зазвенел по всему залу. Граф с графиней застыли, разинув рты от такой наглости, а гости, весело перешёптываясь, равномерно распределились в одну шеренгу — никто не хотел стоять во втором ряду, чтобы выворачивать шею, глядя на начинающийся спектакль. Группа байкеров, которых пригласили из-за их высокого статуса наследников рода, дружно захлопала, а Ким Извольский, внук убиенного тенями Императора генерала, даже заулюлюкал:

— Жги, Лика, всю правду-матку давай. Мы тебя в обиду не дадим! Расскажи всем о Владе-крысе!

И Лика выдала. Она вспомнила всё — как Влад затаскивал девушек в постель, обещая им выгодные контракты, как подставлял других людей, сваливая на них свои косяки, и наконец ткнула пальцем в зарёванную девчонку, стоящую с самого края немногочисленной компании.

— А ты чего молчишь, Светка? Неужели ты думаешь, что вот эти двое… — Лика махнула рукой в сторону графа и графини, — … вашего с Владом ребёнка примут, как родного? Его — может быть, ведь им наследник нужен с генами их рода, а вот тебя скорее всего просто убьют, чтобы ты не досаждала их семейству.

Родители Прозорова уставились на Свету во все глаза. У графини загорелись глаза, неожиданная новость о внуке явно улучшила её настроение. Граф резким жестом подозвал к себе охранника и прошептал ему на ухо несколько слов.

Я слез с байка и, выключив рацию в шлеме, включил "мыльницу", пристёгнутую к наплечной кобуре. Стоянка возле ресторана пустовала, она начнёт заполняться только ближе к вечеру.

"Ты Лику нашёл?" — обратился я мысленно к Рыси.

"Лики наверху нет. А внизу довольно запутанная сеть коридоров. Я и половины пока не обошёл."

"Подземка?"

"Она самая. Тут чёрт ногу сломит, Кира, даже у Берендея подземелье попроще."

"А что наверху?"

"В зале примерно пятнадцать охранников. Было. Троих я тихонько… усыпил, мешали пройти дальше."

"Так что, нам уже можно выдвигаться?"

"В принципе, да. Зачищайте верха, вниз пока не суйтесь. Вся охрана на первом этаже, из оружия только дубинки и шокеры. Прозоровы и какая-то девчонка на третьем, в комнате триста двенадцать. Я их трогать не стал."

"Понял, принял. Ищи Лику, Лёня, ищи."

"А я чем занимаюсь, а? Слушай, Кира, а я могу испытать одну штуку?"

"Что-то новенькое?" — Рысь сумел вызвать мой интерес, мне уже начали нравиться его безумные эксперименты.

"Ну, я как бы в тебе, почему же мне тогда не поделиться тем, что я вижу?"

Хренасе. Что-то сродни телепатии?

"Опять мне быть подопытным кроликом?"

"Да. Поэтому сразу предупреждаю, что это может быть очень неприятно, ты же никогда не работал с двумя сознаниями."

"А знание о будущем, по-твоему, не второе сознание?"

"В том-то и дело, что нет."

"Ладно, давай пробуй, справлюсь."

"Да здравствует раздвоение личности — кратчайший путь к душевному равновесию!" — весело отозвался Рысь.

Я подождал несколько секунд, но ничего не произошло, только немного заломило в висках.

"Глаза закрой, кролик", — раздался насмешливый голос Рыси, — "Мысли не могут перебить картинку, которую твоему мозгу гляделки посылают."

Я прикрыл глаза и тут же чуть не свалился, успев схватиться за плечо стоящего рядом виконта — ментальный удар был слишком силён.

"Эй, а ты потише не можешь? У меня так и крышу может сорвать", — я наблюдал от первого лица, как Рысь быстро идёт по какому-то коридору, заглядывая в каждую дверь.

Вот только картинка была даже не чёрно-белая, а состояла из богатой палитры серых тонов.

"А я не знаю, как это сделать", — откликнулся Рысь, — "Для меня это тоже в новинку."

Ну, не зря же я готовился к изучению псионики в универе и штудировал талмуд в ночь перед штурмом нашей усадьбы. Базовые знания в моей башке уже были заложены и я щедро поделился ими с Рысью. Уловив суть, тот немного сбавил напор потока.

"Всё, завязывай, а то меня сейчас вырвет", — Рысь как раз в этот момент проверял холодильную камеру с висящими там на крюках тушами.

"Ладненько, выключаюсь, потом потренируемся. Как найду Лику — сообщу."

Я открыл глаза и отлепился от Дюжины, на котором лица не было.

— Кирилл Андреевич, с вами всё в порядке?

— Всё нормально, Лёша, сеанс незапланированной связи был.

Виконт недоверчиво покачал головой и спросил:

— С кем? И как?

— С Многоликим, мать твою! — огрызнулся я в ответ, — Не доставай меня вопросами. Где люди Семёнова?

— Они не стали заезжать на стоянку, остановились на трассе.

— Семёнов, выдвигаемся к клубу, — сказал я в рацию, — Пятеро пойдут со мной через центральный вход, остальные охватывают клуб в кольцо и контролируют все выходы. Птичка, прикрываете людей Семёнова сверху.

— Я сначала пассажиров высажу, сидим друг у друга на головах, — пришёл ответ с "Пустельги", — Мне даже не прицелиться нормально.

"Дымоход" и стоянку перед ним со всех сторон окружали густые заросли кустов и, приземлившись за ними, пилот на минуту, но потерял бы обзор.

— Чёрт, забыл совсем про них. Да, высаживай прямо на стоянку и… У тебя же есть электромагнитная пушка?

— Так точно.

— Вот и выруби там все камеры нахрен. Пусть бойцы возьмут центральный вход под наблюдение до прихода основной группы, потом со мной пойдут. Ты облети здание вокруг и наблюдай там. Из здания никого не выпускать, если попрут — загоняй выстрелами обратно.

— Принял, Первый.

Мы прибыли на стоянку клуба через две минуты. Ну что, несите веник — зубы счёт любят.

Штурм клуба произошёл без излишнего шума, как по учебнику. Вооружённые с ног до головы бойцы ЧВК, ворвавшись одновременно через все входы, быстро нейтрализовали немногочисленную охрану и тут же разбежались по двум первым этажам, проверяя все помещения на наличие угрозы. Всех обнаруженных людей сгоняли в центральный зал, где ещё красовалось пепелище, устроенное на большом куске плотной огнеупорной ткани. Прах Влада еще не успели упаковать в ритуальный ящик.

На третий этаж я никого не пустил, самонадеянно посчитав, что присутствие группы захвата только затруднит мне допрос родителей Влада. Ничуть не сомневаясь в своих силах, я отправился туда в одиночестве, понадеявшись на свой дар.

Прозоровы были совершенно незнакомым мне родом. После инцидента с Владом, Лика поведала мне, что на людях они появляются крайне редко и только по острой необходимости принимают приглашения на светские рауты. Наверное, именно поэтому я ни разу не встречался с их представителями. Кроме Влада, естественно, но тот попросту не успел применить свой дар, когда я разозлился на него за покушение на мою жизнь на мотопробеге. Жаль, что я не поинтересовался этим моментом заранее, иначе бы поберёгся лезть напролом.

Вакуум является идеальным диэлектриком. Единственная защита от моих молний, и граф её успешно использовал. Войдя в указанную Рысью комнату на третьем этаже клуба, я обнаружил там кроме Прозоровых и девушки ещё и парочку охранников. Видимо, их вызвали уже после того, как Рысь тут побывал, ничем другим их присутствие я объяснить не могу. Пришлось начать с них, запустив с обеих рук по джету, но за это время граф успел выйти из ступора, вызванного моим неожиданным появлением, и воспользовался своим даром. Между нами вырос невидимый барьер, заполненный вакуумом — Прозоров не только откачал воздух из этой зоны навыком воздушника, но и резко понизил температуру своим даром. Это я понял, как только увидел, что по пути к нему шаровая молния попросту исчезла, а по моему телу прошла волна лютого холода, сковывая все мышцы. Чёрт, а это было неожиданно, век живи — век получай по морде. А по морде прилетело от графини, и это был нехилый такой файербол. Спасла реакция, мне удалось сделать неуклюжий боковой кувырок, уходя от её техники влево. Сумев на выходе выдернуть из кобуры пистолет, я выстрелил, и… минус графиня. Пуля вошла ей в шею, разворотив артерию — мощным толчком кровь выплеснулась из раны прямо на стоящего рядом графа. Чё-ё-ёрт, в плечо же ей целился! Но я и не снайпер, как Лика, которая всегда попадает, куда надо.

Граф взревел и меня мгновенно накрыло его техникой — ни вздохнуть, ни пёрд… ни выдохнуть. Но вакуум вовсе не был помехой для пистолета, что и было доказано ещё раз [6]. Мне хватило секунды, чтобы более-менее прицелиться, и следующая моя пуля вошла Прозорову чуть пониже диафрагмы. А мою тушку отдачей выкинуло за пределы зоны его навыка воздушника, где я смог судорожно вдохнуть глоток промороженного воздуха, чтобы моментально зайтись в кашле.

— Доктора на третий, живо! — заорал я в рацию, которая моментально покрылась изморозью от согретого моими лёгкими воздуха, — В триста двенадцатую!

Меня заколотил дикий озноб, и я начал медленно отползать в сторону коридора.

— Первый, я Борода, — услышал я ответ от лекаря группы Бородина, — Вы ранены?

— Нет, Ваня, но ты мне срочно нужен, клиент загибается, а он должен хоть немного, но пожить. Поторопись!

— Уже бегу. Род ранения?

— Огнестрел в живот… или в грудь. Мне к нему не подобраться.

Граф был жив, потому что холод никуда не исчез — дар заморозки работал на полную катушку.

— Граф, не дурите, снимайте защиту! Мой доктор не сможет оказать вам помощь!

— Пошёл ты к чёрту, урод. Ты, вообще, кто такой, сука? — тихо прохрюкал в ответ Прозоров.

Ага, вакуум он снял, иначе бы я его не услышал.

— Сними защиту, идиот! Или мне придётся тебя пристрелить! — я поднял пистолет, пытаясь прицелиться ему в грудь.

— Хрен тебе… — донёсся до меня его хрип.

Граф лежал ко мне ногами и его туловища я не видел. Ну и ладно, ноги тоже хорошая цель. Легко прошив каблук туфли, пуля раздробила правую пятку Прозорова и холод тут же пошёл на убыль. Болевой шок своё дело сделал, противник вырубился. Меня протащило по полу — мгновенно начался сильнейший ветер. Потерявший сдерживающую его силу, промороженный воздух ринулся отвоёвывать место у тёплого [7]. Хорошо, что продлилось это всего пару секунд. Это сколько же градусов было в зоне действия дара Прозорова? По моим ощущениям не меньше минус семидесяти. Сильный противник, и хвала Многоликому, что лютый мороз не спасает от пули.

Через полминуты меня попытался приподнять, прибежавший вместе с лекарем Дюжина, но ноги совсем меня не слушались. Виконту пришлось посадить меня на пол, прислонив спиной к стене.

— Что с ним, Ваня? — трясясь в ознобе, поинтересовался я у лекаря.

— Купировал обе раны, жить будет.

— А говорить?

— Вам срочно, Кирилл Андреевич?

— Срочнее не бывает.

— Тогда через пару минут сможете побеседовать, — доставая что-то из своей сумки, хладнокровно ответил Бородин, — Но за последствия я не ручаюсь.

— Мне глубоко плевать на его будущее, сдохнет — туда ему и дорога, — пробурчал я, пытаясь подняться на ноги, — Этот козёл похитил мою жену. Обыщи его и сними кольцо. Что с девушкой?

— Без сознания, но похоже, что это обычный обморок. Даже время тратить на неё не буду, сама очухается, — ответил Бородин, перевернув её тело на спину, — А нет, ошибочка вышла, она беременна. Я не спец по таким делам, Кирилл Андреевич, разрешите вызвать скорую?

Да что же мне так везёт последнее время на беременных? Неужели я в прошлой жизни настолько нагрешил?

А Прозоров-то не поверил, что я Турчанинов. Но раз он пошёл на такой шаг, то, видимо, смирился со своей смертью. Или нет? Может быть наоборот — поверил и прекрасно знал, что мне ничего не стоит откатиться назад? Интересный вопрос. Впрочем, сейчас я получу все ответы.

Хлопок!

— Кира, хорошо бы слуг графа допросить, — напомнил мне, поднявшийся вслед за мной, Рысь.

— Не понял? А что, первичное дознание бойцами Белки не проводилось? — я резко повернулся к нему.

— Ну почему же? Допросили, — сказал стоящий с ним рядом Берендей, и показал мне рукой в сторону оранжереи, находящейся слева от дома, где я увидел человека, повешенного на кованной ажурной арке ворот, — Один из… выявленных фигурантов вон, в петле болтается.

— И почему он там висит? — полюбопытствовал я у него.

— Допрос горничных показал, что этот мудак хотел воспользоваться беспомощностью Лики. Собирался ближе к вечеру её навестить.

— Зря повесили… — только и смог я выдавить в ответ, через мгновенно скривившийся в оскале рот.

Берендей поспешно сделал шаг назад. Я тоже могу быть страшным. Особенно, когда дело касается моих близких.

— Я не правильно выразился, — хмуро сказал Рысь, — Гвардейцев графа, что при штурме подземки взяли. Их пока никто не допрашивал, тебя ждали.

— А где они?

— Наш виконт за них отвечает, спроси у него. Белка их ему передала… на попечение.

Включив рацию, я вызвал Дюжину:

— Алексей, где пленные гвардейцы?

— За домом, возле нашей техники. Но…

— Что но?

— Один скончался. Бородин убежал на ваш вызов, Кирилл Андреевич, а другого лекаря рядом не было.

— Второй-то хоть на ногах?

— Легкое касательное.

— Давай вместе с ним к центральному входу.

К моему удивлению, допрос много времени не занял, пленник практически сразу выложил всё, о чём знал. Объяснилась такая разговорчивость в самом конце допроса — он не был слугой рода и хотя в сами камеры их не пускали, но среди охраны все знали, что там происходит. Знали. Но молчали даже среди своих, справедливо опасаясь, что их жизни стоят ещё меньше, чем жизни людей, которых там держали. Графу ничего не стоило пустить человека в расход за малейшее подозрение в нелояльности. Многим охранникам не нравилось, что там творилось, но они имели глупость подписать с графом кабальный контракт, по которому были обязаны молчать. Вполне обычное требование, только вот гарантией молчания были жизни родных — граф предусмотрительно набирал в гвардию исключительно семейных. Мощный рычаг давления… Сука, откуда же вы такие берётесь? Какое-то вырождение дворянства.

Услышав это Рысь даже присвистнул, заявив, что такого беспредела не было даже в Шлиссельбурге. Вот и ещё одна причина избавить этот мир от такого чудовища. Вассальная присяга? Ну что ж, я её приму. Вассалитет подразумевает ограниченную власть не только над его имуществом, но и над жизнью. Которая будет весьма короткой, повод отобрать её законно я найду. Как только граф станет бесполезен, то… Я придумаю ему "весёлую" смерть.

Всего на графа работало три доктора и шесть человек медицинской обслуги. И все они сейчас были в усадьбе, затесавшись среди тех, кого Белка приняла за обслуживающий персонал усадьбы. Впрочем, винить её за это нельзя — на лбу у них не написано, чем они тут занимались. Уже через пару минут все девять человек стояли перед нами и тыкали друг на друга пальцами, стараясь переложить свою вину на соседа. Такое единодушие могло бы и позабавить, если бы не повод по которому они были собраны вместе.

— Молча-а-ать! Кто из вас ведущий специалист? — громким голосом Рысь оборвал все их взаимные упрёки и обвинения.

Все дружно уставились на молчавшего до сих пор невзрачного старичка, с самого начала стоящего как бы отдельно от остальных. Тот гордо вскинул голову и сделал шаг вперёд.

— Я. Доктор Фаренго.

Гишпанец? Нет, я конечно понимаю, что Империя велика, но неужели у графа не нашлось людей в столице? Или… Внезапная догадка пронзила мой мозг.

— Su título, doctor (ваш титул, доктор)

— Tengo el título de conde (я граф)

— ¿Empobrecido? (обнищавшая ветвь?)

— Sí (да)

Твою мать. Неужели граф-доктор смог вляпаться в…

— Как же вы согласились на эту мерзость, граф? Впрочем, я догадываюсь.

— Я "абсолют" графа Прозорова.

Абсолютный вассалитет. Раб, имеющий титул. Ты себе уже не хозяин, за тебя думает твой господин. Что же ты сумел натворить, доктор, если попал в такую жопу? Это надо очень хорошо постараться, чтобы слить свою жизнь в унитаз.

— Я освобожу вас от этой кабальной присяги, доктор, — обратился я к Фаренго, решив немного слукавить.

Правда сначала разузнаю, когда и при каких обстоятельствах ты в такое говно попал. Заставить Прозорова вернуть клятву не проблема. Но вины с Фаренго прискорбное обстоятельство с его вассалитетом не снимает.

— Вы сейчас выведете пленников из комы, — сказал ему Рысь и показал на остальных, — Кто вам из этих нужен?

— Никто, — презрительно скривил лицо доктор, — Это просто садисты, по недосмотру Многоликого получившие медицинское образование.

Ого! Играет на публику? Судя по внешнему виду, ему лет семьдесят-восемьдесят, значит жизненный опыт очень большой. Да и гишпанцы слывут мастерами интриги, уж дворяне-то точно. И как же такой старый и умудрённый идальго попал в "абсолюты" к Прозорову?

Рысь не стал раздумывать над такими тонкостями.

— Кира, твой лекарь может проконтролировать этого гишпанца?

— Бородин? Боюсь, что нет. Квалификации не хватит. Одного лекаря мы уже потеряли, Бородиным я рисковать не буду.

— Может Борисыча сюда привезём?

— А это идея. Вот только он быстрее Берендея послушает, чем меня, — я повернулся к Мстиславу Игоревичу и широко улыбнулся, — Папа, ты распорядишься?

Тот от неожиданности аж всхрюкнул. Моё обращение прозвучало двояко и все кто был в курсе его основной клички сразу же начали прятать улыбки.

— Конечно, кхм… Кирилл, — выдавил из себя Мстислав Игоревич и тихо, но вполне слышно для окружающих, буркнул себе под нос, — Вот гадёныш мелкий. И чего в тебе Лика нашла?

Через полтора часа Фаренго под присмотром привезённого людьми Берендея Константина Борисовича вывел из комы первую пару пленников. После чего Рысь убил всех восьмерых лекарей, обслуживающих эксперименты графа. Я хоть и был от этого не в восторге, но препятствовать не стал. Разделённые по-одному эти сволочи начали стучать друг на друга со скоростью пулемёта. В итоге выяснилось, что все они глумились над беззащитными жертвами, нарушая все положения Кодекса лекаря. Да, есть в Империи и такой канонический устав для медиков. Так что смерть эти ушлёпки заслужили на все сто. Тем не менее Рысь сначала спросил моего разрешения. По одной простой причине — Прозоров принёс мне вассальную присягу. Ритуал прошёл быстро и даже почти по закону. Граф дал клятву при свидетелях дворянского происхождения, в присутствии своих слуг рода, но… без представителя Гербовой палаты Империи. Я же пока живу инкогнито. Эх, быстрее бы мама на ноги встала, пора возвращать род Турчаниновых к жизни.

В отличии от прилюдного повешения придурка, который покушался на честь Лики, эта казнь не была показательной. Рысь по-тихому свернул им шеи. Вопрос куда можно деть трупы отпал сам собой — садовник Прозорова при допросе показал, что почти под каждым розовым кустом в оранжерее лежит по трупу. Такая вот агрономия по-Прозоровски. Да Берендей по сравнению с этим графом просто агнец. О чём он и не преминул упомянуть.

— Ну что, Кира? Всё еще считаешь меня бандитом?

— Да, Мстислав Игоревич, считаю. Но вы бандит человечный.

Берендей тупо пялился на меня несколько секунд, а потом разразился смехом. Успокоившись, он поинтересовался:

— Почтишь своим присутствием мой дом?

— Даже спрашивать вашего разрешения не буду, Мстислав Игоревич. Я еду к своей жене, а не к вам. Имею полное на то право, — ответил я ему, усмехнувшись.

— Люблю наглых. Но не всех, — хмыкнул в ответ Берендей, — Она пока не твоя жена.

— Угадайте с одного раза, что вам на это скажет Лика.

— Мда… Уел, — только и смог сказать Берендей в ответ, разводя руками.

— Так что пакуем Прозорова и выдвигаемся к вам. Синельникову я сам сообщу, чтобы к вам подъехал. Надо что-то решать насчёт Сутормина, мне скоро легализоваться. Оставлять за спиной такого противника мне не хочется. Он пока не набрал полной власти в ведомстве моего деда и ждать пока это случится — значит подписать себе приговор. Две сильнейшие службы в Империи даже вам, Мстислав Игоревич, не обыграть.

— Твоя правда, зятёк. Потрепыхаться я смогу, но не долго. Но не забывай об Императоре. Как только ты объявишься, то расклад может поменяться не в пользу Сутормина.

— На то и расчёт. Слабенький правда, но надо дождаться, когда мама очнётся и окрепнет.

В итоге я оставил в имении Прозорова группу Семёнова для охраны работающих в подвале Фаренго и Борисыча, приказав прапорщику вызвать грузовой флайер для перевозки всех поднятых из комы пациентов в нашу больничку. Я поймал себя на мысли, что начал называть больницу Константина Борисыча нашей. Не, ну а что? Берендей мне как бы родственник, к тому же он ещё и совладелец ЧВК, где служат мои гвардейцы. Раз гвардия пока общая, то и больница Мстислава Игоревича тоже общая.

На мою просьбу выдать своё мнение насчёт Фаренго, Борисыч отвёл меня в сторону.

— Кирилл, я бы очень хотел забрать его себе. Специалист высочайшего класса.

— А вас не смущает, чем он тут занимался?

— Ни капли. Наивный, как ребёнок, хоть ему и за семьдесят. Смертельные процедуры проводил не он. Фаренго до сих пор искренне верит, что все его предыдущие пациенты живы и здоровы, граф скрывал от него смерть подопытных. Я не стал его в этом разубеждать, иначе его психика полетит к чертям собачьим. Мы договорились, Кирилл?

— Не вопрос, Константин Борисович. Если вы мне поможете узнать, как Фаренго попал в "абсолюты" к Прозорову.

— Договорились.