Безопасность Нового Сеула под угрозой. Герои, политиканы и мафия после долгих лет мира вновь отправляют на улицу бойцов, что с оружием в руках возьмутся отстаивать интересы своих господ.
Цитадель порядка, не справляясь с уличными бандами, революционерами и прибывшими из-за бугра наёмниками, призывает на помощь старшие курсы Геройской академии, однако этого недостаточно. Волна беззакония с головой накрывает Новый Сеул, и властям не остаётся ничего, кроме как прибегнуть к иполнению дерективы №1.
Там, где есть Бог, всегда будет и Дьявол. Там, где есть свет, всегда будет и тьма.
@ Обитель ангелов (Tenshi Kinryouku)
03:52. Новый Сеул.
Штаб квартира преступной организации «Олимп».
Настольный масляной светильник, играя язычком хорошо заметного во тьме пламени, освещал стол, карты, схемы и планы, что в ближайшие несколько часов должны были забрать сотни, если не тысячи жизней. Слева от лампы, ловко тасуя колоду карт одними лишь пальцами левой руки, сидел мужчина среднего возраста, европейской внешности. Короткая стрижка, обычный офисный костюм, ни украшений, ни тату. Одним лишь своим видом он источал обыденность и серость сеульских улиц, располагавшихся в километрах над его головой.
Напротив же, держа в руках колбу с надписью «нитроглицерин», стоял другой, совершенно не похожий на обычного гражданина человек. Изодранные старые брюки висели на его худых бёдрах, туловище закрывала такая же порванная кофта, поверх коей был накинут чёрный плотный плащ с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо преступника.
С характерным треском не единожды перетасованная офисным клерком колода перекочевала из одной руки в другую, а затем разлетелась по столу.
— Сколько мы ещё будем ждать? — пальцами отгибая уголки пары карт, нервно выдал блондин.
— Сколько потребуется. — Гнилая плоть кончиков пальцев оборванца так же коснулась своих карт, отчего шулера вновь передёрнуло. Каждое прикосновение хозяина к его чистой и непорочной колоде вызывало внутренний ужас, омерзение и страх, что бурыми отпечатками гнилой плоти запечатлелся на рисунках игральных карт.
По столу, повышая ставку, проехалась белая фишка, заляпанная кровью.
— Поддерживаю, — ответил на ход хозяина блондин.
Чёрный капюшон в тусклом свете лампы слегка приподнялся, демонстрируя покрытые язвами, нарывами и свежими рубцами губы. Прежде чем положить на стол первую открытую пару карт, шулер вновь задумался. По спине его пробежал холодок, а сам он, чувствуя себя максимально некомфортно, трижды пожалел о том, что предложил господину сыграть в его любимую игру.
— Что тебя тревожит, Игрок? — наблюдая за тем, как от одного лишь вида его губ бледнеет человек, вновь опустив капюшон, спросил оборванец.
— Вот уж не знаю, быть может, меня пугает открытый огонь, быть может, бочки со взрывчаткой, на которых, собственно, и стоит светильник. — Решив играть по-честному, открыл две карты клерк, а после иронично добавил: — Или то, что через семнадцать минут и тридцать секунд здесь появятся Ла Фамиль и псы Носфератус, после чего всё и вся взлетит на воздух!
Ещё одна белая фишка пододвинулась к центру стола. «Поддерживаю», — молчаливо ответил на повышение Игрок.
— Человек рождается для того, чтобы умереть, — произнёс заживо гниющий, извлекая из кармана очередную колбу с жидкой взрывчаткой. Тёмный владыка, не показывая своего лица, пальцами вдавливает в гниющую плоть собственной шеи стеклянный сосуд, который, оставив у гортани разорванную дыру, проваливается куда-то в область желудка, после чего всё его тело на мгновение багровеет, подсыхает, а после, хрустя и трескаясь, вновь начинает покрываться свежими кровоточащими рубцами.
— Из ваших уст рассуждения о смерти — настоящее кощунство. — От лицезрения происходящего Игроку вновь поплохело. Отложив карты, мужчина поспешил как можно быстрее ослабить сдавившую горло удавку, в простонародии именуемую галстуком.
— Кощунство... — задумчиво повторил за подопечным мужчина в обносках, а после точно так же отодвинул карты в сторонку и произнёс: — Когда одни пируют, строят империи и будущее, в то же время другие, рождённые в низах, по ночам видят кошмары о том, как душат своих детей, опасаясь, что не смогут прокормить всех сразу. Жизнь в достатке, жизнь только ради себя и без оглядки на других — вот что в моём понимании значит кощунство.
Клерк задумался. Для него, простого человека со способностями ранга Б, все эти разговоры о великом сводились только к одному — к личным интересам, выгодам и целям. Будь его воля, он вообще никогда бы не связался с кем-то настолько отбитым и опасным, как человек, сидящий напротив. Однако судьба распорядилась иначе, сделав Игрока фактически заложником сложившейся в жизни ситуации.
— Изменить мир надумали? Построить коммунизм, а после верхом на танке и с транспарантом в руках покорить оставшиеся после войны народы? — Редко кто в Олимпе осмеливался задавать Тёмному подобные вопросы. Все всегда молчаливые, тихие и покладистые. Эти пешки, они боялись даже смотреть в его сторону, а что касалось Игрока, тот просто смирился с тем, что уже не выберется живым из подвала, в котором находится.
Лёгкий, гортанный смешок прокатился по комантушке. Парнишка оказался головастым, точно таким, каким себе и представлял его оборванец. Для главы Олимпа ответить на этот вопрос, раскрыть свои планы Игроку означало собственными руками прямо здесь и сейчас убить весьма толкового и полезного слугу. Оборванец, паук или закулисный манипулятор, как его называли в Цитадели, не собирался вновь менять окружающий их мир. В своё время, когда он был ещё юнцом, звездопад показал — сколько мир не уничтожай, не перестраивай, сути вещей это не изменит.
Требовалось взяться за людей...
— Нет тела — нет дела, — ощутив приближение нужного человека, поднявшись из-за стола, хриплым голосом произнёс оборванец, поспешно нацепив на лицо чёрную маску.
— А не боитесь, что тела будут сопротивляться? — Тоже подскочив, извлёк из-под стола пистолет Игрок, а после, с опаской глядя на двери, перевёл свой взор на хозяина. Сейчас опасность для него могла исходить откуда угодно, а умирать без сопротивления тот не намеревался.
— Боюсь? Я? Ха... Мальчик, я на это сопротивление надеюсь. — Дверь со скрипом отворилась. Внутрь вбежала молодая девушка в чёрной мини юбке и такой же чёрной блузке.
— Леди Фортуна, — изменяя голос, приклонив голову перед гостьей, произнёс оборванец.
— О, Бродяга, и ты тут... — дружественно хлопнув согнувшегося в поклоне Тёмного, с улыбкой пропела Флора.
— Что с людьми Носфератус? — Глаз Игрока, лицезревшего такое панибратство Флоры и Владыки, нервно дёрнулся.
— Не поверишь, но как всегда Фортуна на моей стороне, а значит, как и полагается, все прибудут вовремя!
— Хорошо. Владыка высоко ценит твой вклад в наше дело, а также передаёт тебе то, что ты и просила. — В руках Игрока появился рабочий контракт. С виду обычное, как на первый взгляд показалось, задание обернулось для Игрока самым настоящим испытанием. Но то, как цель сражался в отборочных, и то, что было потом, полностью оправдывало все силы и ресурсы, потраченные на его вовлечение в третью команду. Парень в одиночку одолел несколько боевых роботов, сорвал их планы да и к тому же умудрился выжить. Разумеется, не будь на нём того странного костюма, ничего подобного не произошло бы. Но факт остаётся фактом.
— За спиной мальчишки стоит Цивини, также за ним наблюдает Цитадель и сама Геройская академия. Флора, если надумаешь перетащить его на нашу сторону, будь осторожна.
— Да я сам синоним к слову осторожность! — хлопнув стоявшего рядом бродягу по плечу, да так, что у того аж кости захрустели, весело выдала Фортуна, а после, взяв положенную ей награду, тотчас покинула подвал.
Бледное лицо Игрока, наблюдавшего за тем, как его хозяин взглядом проводит удаляющийся силуэт девушки, стало ещё бледнее, когда тот, аккуратно сняв с себя мантию, продемонстрировал спрятанное под ней уродливое тело и колбы со всё тем же чёртовым нитроглицерином.
— Друг мой, тебе пора... — взглянув на старые стрелочные часы, висевшие над дверью, проговорил мужчина, по-прежнему пряча своё лицо за маской.
— Владыка. — Склонив голову, с места сорвался прочь Игрок, зная, что будет дальше.
Минул месяц со дня теракта, который по масштабом своим получил заслуженное второе место в новой истории. Организованное нападение на центральную арену, массовые и многочисленные удары как по отделениям Цитадели, так и по геройским офисам, тысячи убитых гражданских, сотни мёртвых героев.
Атака неизвестных спровоцировала цепную реакцию. Находившиеся до этого в спячке преступные ячейки пробудились, а виной всему тот самый пинок, укол в сердце порядка и крайне доходчивый посыл, что за ним последовал.
«Герои уже не те», — данную надпись кто-то влагостойкой краской вывел на стенах верхнего Сеула, после чего крылатая фраза со скоростью лесного пожара захватила умы подземников и всех тех, кто по воле случая не был защищён близким к своему дому филиалом героев или органов правопорядка. Мелкие кланы и группировки, кусая главенствующие картели, болезненно ударили не только по властям и их представителям, но и по самим Носфератус. Также большим разочарованием для старшего Цивини стало и то, в каком виде их технический отдел получил свою «лучшую» разработку обратно. Медикам пришлось буквально выковыривать из меня частички суперсекретных чипов, вернее то, что от них осталось. Перекодированные в ходе хакерской атаки машины стреляли метко, выбивали энергетические чипы, целили по защитным процессорам и жизненно важным органам, максимально ослабляя действие внешнего барьера. Если бы не этот супер костюм, не его навороты и фишки, мозги бы мои размазали ещё до того, как я ворвался на ложе местной аристократии.
Везение или нет, факт остаётся фактом — я жив, точно так же, как и ответственные за данный теракт.
Попав в больничку, я на неделю потерял связь с внешним миром. Уколы, процедуры, мужики с планшетами, опять уколы и никакой тебе больничной романтики, о которой мне доводилось читать в разного рода книжках. К слову в больничке без трусов, в белом халате и под одеялом меня представили к первой в своей жизни награде. «Восьмигранной Пенте второй степени», что при моём наблюдении была загружена в униформенный протокол. Теперь каждый раз, когда я стану надевать студенческую форму, нашивка будет отображаться чёрно-белой наградной ленточкой, размещённой прямо под сердцем. Почему-то мне всегда казалась, что наша форма — обычный набор синтетических и хлопковых нитей, а тут выяснилось, что она и на такое способна. Чудеса да и только...
Там же, прямо в больничке, дошли известия о моей приписке к неизвестному отряду героев. Возможно, из-за повреждений костюма, а возможно, и из-за чего-либо другого, Цивини старший пересмотрел своё решение по зачислению моей кандидатуры в ряды своих приспешников. Связавшись со мной через одного из прихлебателей, работавших в больнице, Франческа, не скрывая своего разочарования, пыталась убедить меня в том, что её отец не передумал и хотел бы видеть меня рядом со своими людьми, да только «что-то пошло не так». И вот это «что-то», связанное со столь влиятельной личностью, не сумевшей договориться о такой мелочи, меня не на шутку волновало. Позднее в разговоре со встретившими меня при выписке сёстрами я высказал им свои опасения.
Возможно, всё действительно произошло по некой глупой случайности, либо кто-то целенаправленно пытается вытащить меня из-под железной хватки Цивини и их людей. Причин последнему насчитывалось несколько. Первая — я спас чью-то цель, разрушил планы и меня банально хотят грохнуть. И нет места лучше, чем банальные бушующих пламенем улицы. Вторая, менее вероятная — в дело вмешался недовольный ходом дел сам Цивини, или же кто-то из моих родных. Тот же отец или сёстры вполне могли замолвить словечко там, где надо, пустив мои планы под откос. И если девчата свою причастность полностью отрицали, то вот о мнении отца по этому поводу ничего узнать не удалось. Бывший чистильщик просто исчез с радаров Ани и со дня теракта, узнав о том, что все мы живы, на связь так и не вышел.
Потом уже, когда торжественные почести, а вместе с ними и душевное воссоединение с сёстрами завершились, за мной пришли совершенно другие, менее улыбчивые ребята. Высокие, плечистые, с каменными лицами, они в разговоре со мной представляли Цитадель, а вместе с ней и компанию ХироуТехнолоджи, наследницей которой я так подло прикрывался.
Доказывать свою невиновность оказалось куда сложнее, чем выжить при нападении сошедшей с ума техники. По факту на моё геройство ушло меньше получаса, а последствия, как юридические, так и процессуальные, пришлось разгребать две недели. Благо сама Мария Ультрэ никаких претензий ко мне и моим действиям не предъявила, а не то с таким-то выжившим папкой и связями вслед за моей медалью у меня на пожизненной основе могли забрать лицензию героя. Ведь как ни крути я на камеру прикрывался от преступников их же целью — бессознательным человеком. Никогда не думал, что буду цитировать слова одной моей тупенькой подруги, но, как однажды сказала Ванесса: «Хуже пидоров, убивающих людей на улицах, могут быть только пидоры, что будут защищать их права в суде». Юристы (что в моих глазах, что в глазах бессмертной) по праву заняли место по левую руку от дьявола.
Так, потратив месяц на восстановление и осознание того, что «герои так не поступают», я наконец-то вернулся в академию. Сегодня был мой первый день на занятиях и, судя по тому, кто прибыл на нашу первую пару, — один из последних.
Йозеф, мать его, Геббельс, как прозвала его в шутку Хлоя, ну или Штайтен Вихерман, как сам тот себя представил. Пузатый дядька с приплюснутыми глазками-бусинками. Коричневые штаны, закреплённые на подтяжки, поверх которых красовался такой же коричневый пиджак, что едва держался на одной единственной волевой пуговице, лишь чудом сдерживавшей натиск торчащего пуза.
— Со дня своего основания Новый Сеул переживает наитяжелейшие времена, и вы, как молодое поколение героев, обязаны помочь нам и жителям этого города. Ваши коллеги, братья по оружию из старших курсов, не справляются с возложенными на них обязанностями. Разгул преступности, бродяжничество, заказные убийства, похищение, работорговля и проституция... — хрипя из-за мокрот, обосновавшихся в его лёгких, кашляя и задыхаясь, вещал толстяк. Скрестив руки за спиной, подобно хозяину, мотивирующему своих рабов, тот чётко вышагивая по классу, вглядывался в испуганные глаза моих одногруппников. Знал ли он, что некоторые из них до сих пор опасались использовать свою полную силу на тренировках с наставником Оливером? Разумеется, знал, по долгу службы им положено знать кого они вербуют.
— Всё это чума, зараза вырвавшаяся из подземного царства. Гнойник, нарыв, язва... — с пеной у рта доказывая, что мы, живущие на поверхности, лучше тех, кто живёт внизу, продолжал Штайтен.
Прикрывая свою неуместную улыбку ладошкой, с каждой новой репликой я всё больше поддавался желанию рассмеяться. И дело тут скорее даже не в двуличии персоны, пытавшейся стравить два сословия, а в том, что по левую руку от меня в воздухе повисли два клочка бумаги, на которых были чёрным маркером нарисованы знаменитые усы и чёлка. Едва слышно повторяя за Вихерманом каждое слово на выдуманном немецком, невидимка старательно пародировала Гитлера. Ну а после того, как Геббельс и вовсе признался, что не владеет какой-либо силой и что именно таким, как он, сейчас нужна помощь на улицах Сеула, вообще перестала в чём-либо себя сдерживать.
С болящими от улыбки скулами громко шикнул на дурочку, чем внезапно привлёк на себя внимание всего класса, а вместе с ним и взгляд Ванессы.
«Яволь, май фюрер», — зиганув из-под парты, заставила прыснуть меня от смеха блондинка.
— Мистер Тэн, вы находите нечто забавное в моих словах? — на максимальном пафосе, высоко задрав голову, прорычал Штайтен Вихерман.
— Меня забавляет лишь то, что Цитадели приходится просить нас делать нашу же работу, — с хмурым лицом-кирпичом отозвался я.
В ответ заслужив одобрительный кивок и эмоциональное:
— Так держать, студент Тэн!
Проблема данного сбора заключалась не в желании учащихся, а в их долге. Так, к примеру, у героев групп Б и С, что после окончания учёбы занимали бытовые должности, ещё была возможность выбрать, отправляться ли им на опасные улицы дежурить или нет. Какая разница, чем ты занимался в академии, если по призванию ты не самый обычный пекарь или электрик-бизнесмен, что собственными руками в последующем примется заряжать чужие накопители.
А вот если по окончанию учёбы ты вдруг в герои податься захочешь, то там и спрос будет совершенно иной. Ведь зачем командиру в команде трус, что в своё время испугался каких-то плановых патрульных действий, если вместо него есть пара-тройка изначально смелых, хорошо зарекомендовавших себя ребят.
Итогом лекции стало голосование. Открытое, путём банального поднятия рук. Хитрый немец добился желаемого результата. Все без исключений согласились выйти на улицы. Ребята нервничали, кто-то явно не хотел отправляться в опасные места, не рассчитывая на то, что придётся так скоро ставить жизнь свою на кон. Ну а кто-то честно широко улыбался и радовался, ведь он удостоился редкого права — права на геройский контракт, который ранее мог получить только лучший...
— Я обязательно обойду тебя, Тэн, одолею больше врагов, чем ты! — забрав листок с подписью, хмуро поправив очки, произнёс Генос.
— Старайся лучше, ведь на моём счету уже как минимум пять, хотя погодите-ка, наверное, шесть... — Лёгкое поддразнивание одногруппник воспринял всерьёз. Лицо его недовольно исказилось, а в глазах загорелось пламя соперничества.
— Непременно. — Отвернувшись, зашагал к рекрутёру тот.
— Я обязательно одолею тебя. В постели или в лесу, раком или в миссионерской и бла-бла-бла... — кривляясь, внезапно подала голос Хлоя, чья упругая грудь тяжким грузом рухнула на мои отдохнувшие плечи. Рука моя, загибаясь, резво хватает коротышку за ляжку, отчего та пищит и подпрыгивает, вновь нанося сокрушительный удар своей грудью по моим плечам. Я чувствую, как она жмётся ко мне, чувствую её смущение и приятное тепло, исходящее от её подтянутого тельца.
«Чёрт, как же мне всего этого не хватало…»
Почти половину семестра, отведённого академией на знакомство учащихся с азами и правилами поведения героев, мы вынужденно пропустили. Пришедшая на смену Геббельсу коварная Сирена раз и навсегда дала понять нам — шутки кончились. Темой последующих двух лекций стало внедрение молодых героев в ряды законников. Материал, указанный в учебниках, затрагивал данную часть лишь вскользь, оно и понятно, ведь под данную директиву, упомянутую в книжке ранее, попадали лишь учащиеся с третьего по пятый курс, а сейчас...
— Запомните, пусть Цитадель и призвала вас, это не отменяет того факта, что вы всего лишь студенты. Первостепенной задачей для вас является обнаружение и координация действий старших групп. Вы пока ещё не законники, не бойцы и уж тем более не герои. Прошу учесть это, если кто-то в очередной раз вознамерится совершить суицидальный поступок, подвергая опасности не только себя, но и целую группу. — Хмурый взгляд наставницы переместился на меня. По аудитории прокатился тихий смешок. Большая часть одногруппников сразу поняла, о ком шла речь.
— Далее каждому из вас академия предоставит предметы первой необходимости, а именно рации, свистки, резиновые дубинки для самозащиты. Патрулировать будете в группах из пяти человек. Главный в пятёрке штаб-сержант или кто-либо другой в звании до младшего сержанта. После идут двое рядовых из отдела Цитадели, по должности вы приравниваетесь к курсантам, поэтому рядовые тоже будут считаться выше вас по званию, прошу проявить терпение и уважение, поскольку по завершении данного инцидента именно они будут составлять вашу характеристику, которая в дальнейшем пойдёт в личное дело и трудовую.
Аудитория оживилась, для большинства присутствующих, не блиставших особыми достижениями, проблема города стала хорошей возможностью подзаработать. Нацепив розовые очки, ребята принялись примерять на себя звание «победителей и героев», совершенно не понимая, с кем могут столкнуться в тёмных закоулках Нового Сеула. В отличие от них, я, считающийся в группе лучшим, хорошо помнил, как сам лишь по удачному стечению обстоятельств не расстался с жизнью.
— Мэм, скажите, а все ли студенты теперь в одном положении? — донеслось завистливое мычание моего старого знакомого. — Ну то есть даже те, кто проявил себя на турнире, будут наравне с нами?
— Разумеется, нет, — не моргнув и глазом, ответила Сирена. — Александр тому наглядный пример. Он и ещё примерно два десятка молодых героев отправятся на боевые дежурства под руководством геройских филиалов. Да и, к слову, с сегодняшнего дня они считаются пусть и временными, но полноценными героями, что стоят выше вас по званию, уважайте их заслуги, а вместе с ними и звание героев.
От последних слов парнишка, что в первые дни задирал Ванессу, аж побагровел. Данное заявление ему явно не понравилось.
— Вот ещё... — скрестив руки на пузе, токсично выплюнул он.
Лекции подходили к своему логическому завершению. Списывая с доски уставной материал третьего курса, поглядывая на время, ждал, когда мы наконец вырвемся на волю, а именно отправимся на боевую тренировку. Сегодня предстояло впервые отработать командный бой. Пять первогодок против одного четверогодки или старше. Подобное сражение с новым, превосходящим тебя по силе противником интриговало, подогревало кровь. Тот адреналин, который вырабатывался в сражениях один на один с наставником, едва ли можно было сравнить с тем, что я испытал в битве против взбунтовавшихся машин. Познание неизведанного врага, а вместе с ним и своих внутренних пределов сводило меня с ума. Подобно самому сильному наркотику, желание в очередной раз рискнуть жизнью вело и толкало меня вперёд.
— У вас здесь ошибка, — вернув меня с небес на землю, мелодично произнёс голос наставницы. Чуть обернувшись, заметил, как наша Сирена, слегка склонившись, прямо через моё плечо глядит в мой же конспект. Пробежавшись глазами по листку бумаги и столбцам со сводом правил, ничего не обнаружил.
— Не вижу. — Мой левый локоть, вечно свисающий с парты, внезапно столкнулся с чем-то упругим. Отдёрнув его, вновь перевёл взгляд на наставницу и поперхнулся. Наклонившись, та подаётся вперёд ещё сильнее и буквально облокачивается на мой локоток своей юбкой. Через пиджак и строгую ткань её костюма я чувствую на себе давление двух маленьких складок, расположенных у той между ног.
— Ну вот же... — Она осторожно обхватывает мою левую руку, практически прижимая плечо к своей груди. — Вместо буквы А должна быть буква О. — Подобно нотам, мелодичные, мягкие и приятные для слуха слова проникают прямо в мой разум. Аромат её парфюма, ощущение её сногсшибательного тела и, конечно же, силы... Чёрт, она использовала на мне свою силу!
— Вот и славно, Александр, когда лекции закончатся, будьте добры задержаться, а с наставником Оливером я сама поговорю. — «Что? Но я ведь ничего не говорил…»
Смотря вслед грациозно виляющей задом Сирене, зачем-то сначала перевожу взгляд на невидимую Хлою, а после на шокированную увиденным Ванессу. Не знаю, как первая, но моя светловолосая подруга даже мне неизвестным ответом очень недовольна.
Едва звуковой сигнал оповестил нас о перерыве, как обе мои знакомые, подорвавшись, застучали каблучками по направлению к выходу.
— Ванесса... — Дёрнув ту за рукав, получил тычок в плечо. Сегодня я пообещал, что вместе с девчатами в одной команде мы сразимся против нового врага, а по итогу сам же своё слово и нарушил. И ладно бы, если сознательно!
— Сказал бы, что тебе просто нравятся девушки постарше... — С нейтральным выражением лица покинула кабинет Бессмертная, после чего чей-то невидимый каблук болезненно наступил мне на ногу.
— Враг всех женщин! — фыркнула напоследок Невидимка.
«Для вас я сделаю всё что угодно, мэм», — проиграла запись моего голоса на диктофоне Сирена, от чего меня тут же бросило в краску. Смущала больше всего даже не интонация, с которой я проговорил эти слова, а то, что вот это вот моё «да, госпожа» слышал весь класс...
— Прости за этот фокус, мне требовалось с тобой поговорить... — Указав рукой на близстоящую парту, предложила сесть наставница.
— Так а просто попросить нельзя? — испытывая самую настоящую ярость, рыкнул в ответ я.
— Ты ведь мог и отказаться… — Строя из себя пай-наставницу, забавляясь и глумясь надо мной, женщина подошла к парте, а после, хлопнув по ней ладошкой, тихо попросила: — Садись.
Едва моя пятая точка разместилась на стуле, как та по своей привычке тотчас зашла мне за спину и, положив перед глазами тактический планшет, произнесла: — Смотри…
Перелистывая характеристики героев, бегло зачитывал отдельные, весьма пикантные истории о всех без исключения личностях, занесённых в этот список. Пьяный дебош, разбой и даже секс с несовершеннолетними. Подобное обычно стараются скрыть, а здесь… Я словно ящик с грязным бельём открыл.
— Что это? — непонимающе спросил.
— Полное досье на геройское отделение СинглТехникГруп, — словно ожидая такого вопроса, на пафосе заявила Сирена, а после, опираясь на моё плечо, присела на уголок парты. И без того не особо длинная юбка бледнокожей наставницы слегка задралась, отчего на её подтянутых ляжках я случайно заметил обод чёрных кружевных чулок. Внутри всё сжалось, у меня больше месяца не было девушки, и тут такое.
Плечом и локтем я чувствовал редкие, но не менее смелые касания наставницы. Тяжело вздохнув, стараясь не пялиться на то, что располагалось ниже юбки, попытался отвести взгляд в сторону от планшета, но холодная рука Сирены, прихватив меня за подбородок, вновь вернула голову в прежнее положение.
Видя моё смущение, нахалка улыбалась, более того, отчётливо осознавая свою вину, она даже не думала прекращать надо мной издеваться.
— Сюда смотри… — Палец с длинным ногтем уткнулся в название отделения.
— Данная организация, является дотационным агентством и по факту дочерней конторой ХироуТехнолоджи. Именно в их агентстве тебе и предстоит пройти первую геройскую стажировку.
— Но разве Дэвид Ультрэ не является человеком, подконтрольным семейству Цивини? Носфератус и без того хотели записать меня в свои ряды, зачем ему было встревать? — Мой ответ Сирену не обрадовал. Наставница до конца не хотела, чтобы я лез в эту грязь, но было уже поздно. Осознав, насколько глубоко её ученик погрузился во всю эту клоаку, та выпрямилась и щелчком пальцев вырубила все камеры в классе. Вильнув своими бёдрами, пододвинув меня, Сирена едва ли не приземлила свою попку прямо на мою руку. С каждым подобным движением «финальная черта», спрятанная под юбкой наставницы, становилась всё ближе. Я вновь отвожу глаза в сторону, но державшая меня за подбородок ладошка Сирены возвращает принадлежащий только ей мужской похотливый взгляд.
— Дэвид Ультрэ без сознания, пару раз он приходил в себя, но сути вещей это не меняет. Сейчас главным держателем контрольного пакета, а по совместительству и директором ХироуТехнолоджи является его дочь, Мария Ультра. Также именно Мария по одной лишь ей известной причине решила вмешаться в ход твоего распределения. Частное лицо в роли Пабло, подавшее через левые фирмы запрос на твоё «геройство», внезапно столкнулось с частично принадлежащей государству компанией ХироуТехнолоджи. И пусть по факту вторые работали на первых, семье Цивини для избежание лишних скандалов и огласки, которую пообещала обеспечить сама Мария, пришлось отступить. Кто-то постоянно нашёптывает девочке очень опасные, провокационные идеи.
Сначала ей влили в уши, что за спасшим её «героем» охотятся, попутно сделав семейство Цивини злодеями в её глазах. После, когда та мало-мальски стала вникать в дела своего отца и действительно чуть больше узнала о Пабло, данная фамилия стала для неё синонимом к слову угроза. Мистер Пабло беспокоится за то, что девочка в пылу заблуждения и гнева разрушит их союз с Ультрэ, а это, в свою очередь, приведёт ко множеству жертв, которых и пытается избежать глава картеля.
— В другой раз, не коснись эта тема меня, я бы даже обрадовался проблемам Носфератус. Но здесь кто-то целенаправленно пытается столкнуть лбами две союзные силы, к тому же не побрезговав использовать меня как предлог… Кто-то третий, не менее влиятельный, чем Носфератус, всё активнее лезет в дела города, и это действительно пугает. Если получится, я обязательно поговорю с Марией, думаю, этот конфликт нам удастся замять без крови…
Ладонь Сирены, всё это время придерживавшая мой подбородок, медленно перекочевала мне на грудь. Улыбка наставницы стала чуть шире, а щёки слегка непривычно подрумянились. Из-под прорезей чуть ниже её ушек вновь стала доноситься лёгкая мелодия.
— Я приятно удивлена, Алекс. Если честно, не рассчитывала услышать такие зрелые слова от столь незрелого юноши. — Пальцы зеленоглазой девушки, отстегнув мою верхнюю пуговицу, скользнули к следующей. Повиснув надо мной, усиливая голос эффектом своих способностей, та тихонько прошептала: — Сегодня необычно жарко, не поможешь?
Грудь наставницы замерла всего в нескольких сантиметрах от моего носа. Добравшись до спрятанной под рубашкой майки, та направляет свои холодные руки прямо к моим соскам.
— Я сказала, расстегни мне рубашку… — Опуская кисти ниже, неожиданно для самой себя срезала мою майку своими острыми чешуйками, а после ойкнула женщина. Симфония её жабр стала ещё громче. Едва не теряя над собой контроль, я со всей силы щупам сжал мизинец на ноге, отчего тот едва не сломался. Пальцы потянулись к её блузке, движение, другое, и вот из одежды выпадают два холмика. В этот раз Сирена не стала сковывать себя нижним бельём.
— А мне казалось, ментально ты куда сильнее, Алекс. — Сначала отстёгивается пряжка, после и пуговица моих брюк. — Даже если ты меня не слышишь, я хочу, чтобы ты знал, пусть это и личный приказ Пабло, но исполняю я его по собственному желанию. Прости… — Нижняя губа Сирены печально поджалась, такой трогательной речи в столь пикантный момент я точно не ожидал. Лёгкий, даже, казалось бы, по-детски быстрый поцелуй, продлившийся лишь миг, завершается внезапным рывком и отстранением наставницы.
Подорвавшись, резко хватаю ту за талию, а после, меняя нас местами, прижимаю к столу.
— Ты… — Багровея от злости… — Ты всё слышал, да?! — пытаясь вытащить свои руки из моих штанов, едва не извергая пламя из своего рта, кричит Сирена, но крик этот длится недолго. Прижавшись к той губами, повторяю её недавний, короткий поцелуй. Героиня пытается оттолкнуть меня, но обвившиеся вокруг нас щупы не позволяют ей и рыпнуться.
— Каково это, быть в полной власти другого? — Рыбка сопротивляется, краснеет и пыхтит, из её жабр продолжает литься мелодия, но чем больше я трачу своих сил, тем менее чувственным становится её эффект.
Запустив руки той под юбку, с наслаждением осознал: она сегодня и вправду без какого-либо белья. «Что же, наставница, вы хотели сделать это по обоюдному согласию, значит, так тому и быть».
— Нахальный мальчишка. — Задирая голову, пытаясь барабанить ногами по столу, инсценируя свою попытку выбраться, Сирена попутно с лучших ракурсов пыталась показать мне свою торчащую грудь, а вместе с ней и собственную слабость. В этой лёгкой пародии на борьбу форма её мнётся, прижимается, сползает. Так сначала на пол упала чёрная юбка, оголив гладко выбритые половые губы. — Пусти… — требует она, схватив меня рукой за член.
— Вы не в том положении, чтобы требовать… — проникнув в ту на две добрых фаланги пальца, стараясь перетерпеть сладостную от её прикосновений боль, произношу в ответ. Средний и безымянный постепенно углубляются в Сирену, а большой, зацепившись за клитор, совершает круговое, массирующее движение. На смену грубости и твёрдой хватке её пальцев, взявших в плен моего дружка, приходит послабление и лёгкий стон.
— Подожди, всё должно было быть совсем не так… — Рука, сжимавшая меня снизу, совсем ослабла. Инстинктивно двигаясь бёдрами в такт моим игривым пальцам, наставница полностью отступает. — Ты ведь не хотел делать этого со мной. Ненавидел, боялся… — Ища поцелуя, губы высокой, казавшейся вечно строгой Сирены отварились. Грубый поцелуй с языком, который я намеревался оборвать точно так же, как и первый, сделанный наставницей, внезапно затянулся. Проникая в меня и прикусывая мой язычок всякий раз, когда я хотел оторваться, холодная, как лёд, снаружи, внутри же она становилась только горячее, выпуская всё больше и больше своих любовных соков.
— Ни страха, ни ненависти, лишь неприязнь и опаска. Сами поймите, никто в нашем мире не станет уважать человека, способного тебя шантажировать. — Устав играться с готовой к делу женщиной, подхватив ту за голые ляжки и развернув, усадил задницей прямо на парту.
— А с чего ты взял, что сейчас для тебя что-то изменилось? — наконец-то освободившись от моих невидимых глазу пут, с раздвинутыми ногами и оголённой грудью вновь с голосом, полным пафоса, спросила Сирена.
— А с того… — Прихватив ту за подбородок точно так же, как недавно она хватала меня, большим пальцем проник в её ротик, а после, схватив за челюсть, опустил властный взгляд на ту лужу, продолжавшую растекаться по парте. — Хотите поиграться, сказать, что здесь есть ещё камеры, что используете против меня компромат? А кто говорил, что я или одна из моих подруг тоже заблаговременно не разместили скрытые камеры? Кто, по-вашему, от подобного ролика пострадает больше: ученик-первогодка или позволивший себе непрофессионализм учитель? — Лицо Сирены вновь начало наливаться кровью от ярости.
Звучно клацнув зубами и едва не отхватив мне вовремя вытащенный палец, та только и успела выкрикнуть:
— Подонок!
Вновь крутанув её в воздухе, щупами, словно канатами, прижал ту к парте, а после, пристраиваясь поудобнее, под злобные выкрики спокойно, смакуя каждый сантиметр наставницы, вошёл.
Наверняка эта бестия подстраховалась. Сделала всё правильно, и никто нам не помешает. Только факт волнения это нисколько не отменяет. «А вдруг застукают, а вдруг услышат?» Каждое моё движение и всхлип продолжающей бесноваться Сирены наталкивали на странные мысли.
— Я сказала отпусти меня, — раздалось за очередным сладостным вздохом. — Ты что, не слышишь? Я сказала… — Ноги Сирены вдруг внезапно затряслись, а тело, дрогнув, едва не порвало мои оковы. «Вот чёрт, может, я переборщил, может, и вправду неправильно понял…»
Тяжело дыша, обернувшись и исподлобья глянув на меня, наставница спросила напрямую:
— Кончил?
Нервно сглотнув, отрицательно кивнул.
— Тогда почему остановился? — От волнения, боязни того, что я случайно мог совершить ужасное, изнасиловать женщину, мои путы полностью развеялись. Перевернувшись, Сирена внезапно поднялась, а после, сев на край стола, задала мне этот странный вопрос, на который я даже и не знал как ответить.
Глядеть ей в глаза не получалось, виной тому служила вывалившаяся из расстёгнутой блузки грудь. Попытка опустить газа тоже провалилась: снизу она по-прежнему голая, а от моего подрагивающего, не забывшего сладостное ощущение дружка становилось всё больше стыдно.
— Так вы же сами сказали… Я подумал… — словно провинившийся перед учителем школьник, попытался оправдаться я, но Сирена, руками обхватив меня за задницу и притянув к себе, не дала договорить.
— Глупый… Не всегда, когда женщины говорят «нет», данное слово означает именно то «нет», к которому привыкли мужчины.
— Чего? — непонимающе, глядя на точно такую же растерянную, как и я сам, Сирену, переспросил я.
— Блять… — задумавшись, а после посмеявшись над собственными словами, выругалась наставница. — Ну знаешь… — Вновь пауза, девушка пытается подобрать нужные слова, но, не найдя ответа, озадаченно вздыхает. Взглянув на моё растерянное лицо и улыбнувшись уголком своего ротика, она заправляет длинные синие волосы в один большой конских хвост и произносит: — Забудь, лучше скажи, ты знаешь, что такое минет?
— Нет, — превратившись в целомудренного школьника, слукавил я. Нет, ну а что, ей, значит, можно вводить меня в заблуждение, а мне её нельзя?!
— Тогда лучше сядь и расслабься, повторять не буду… — Поменяв нас местами, опустилась и припала на оба колена похотливая наставница.
Ни капли не стесняясь и даже пытаясь поддеть меня своим упругим задом, Сирена улыбчиво одевалась, попутно стараясь выгладить примявшуюся блузку. Моя актёрская игра, связанная со стонами и оханьем, в момент, когда та делала «первый минет в моей жизни», была воспринята как должное. Гордая, довольная собой, даже когда я кончил и, поставив ту на четыре кости, перешёл ко второму раунду, и тогда она вела себя как победительница, охая, прогибаясь и кидая в мою сторону самодовольные взгляды.
Одевшись, едва сдерживая улыбку, Сирена гордо заявила: «Не настолько уж ты и плох». Хотелось бы мне добавить, что и ей в плане работы ртом есть куда расти и у кого поучиться, но, слава богу, здравый смысл взял верх над тщеславием, позволив мне просто промолчать.
Списав всё на анатомические особенности Игуаны, так до конца и не смог понять, кто же побеждает в извечной войне: опыт или молодость.
Взяв с меня обещание «не пропадать», Сирена наконец-то отпустила на тренировку, где уже во всю сражалась моя «неполноценная пятёрка». Собрав в одну группу лучших, а вместе с ними и самых отбитых, наставник создал крайне странную команду. Ванесса встала в авангарде вместе с Геносом, позади Электра, ну а где-то рядом с ней, выискивая брешь во вражеской обороне, бродила Хлоя.
Сливки нашего класса. Скрытность, бессмертие, неописуемая огневая мощь и возможность маневрировать под защитой моего щита делали нас фактически непобедимыми. Сражение с Огнеголовой, той самой, что некогда встречала нас у входа в академию, обещало стать лёгкой разминкой, перед тем как мы впятером возьмёмся за самого наставника Оливера.
— О, а вот и наш опозданец, как всегда не торопитесь… — словно насмехаясь, встречая меня, произнёс наставник.
— Простите, внезапные дела… — ответив робкой улыбкой, попытался отмахнуться от Героя Бездны я, но громкий кашель и приставленный к чёрному куполу кулак вновь меня отвлекли. Чуть наклонив голову, взглядом Оливер уставился куда-то ниже моего пояса. Обратив на это внимание, заметил расстёгнутую ширинку и торчащую из-под неё белую рубаху.
— Догадываюсь, какие именно дела вас отвлекли, — дожидаясь, пока я приведу себя в порядок, продолжал подтрунивать надо мной наставник. А после, полностью изменив тембр голоса, грозно прервал сражавшуюся четвёрку: — Смена состава! Генос, Ванесса, хорошо потрудились, можете переходить в нападение. Вам же, Александр, я запрещаю даже пытаться атаковать. Понимаю ваше удивление, поэтому поясню: не всегда перед вами будет враг равный или слабее вас по силе. И даже если такой представится, не всегда ваша схватка с ним один на один закончится добром для вашей группы. В первую очередь герой защищает безоружных, слабых, а также самого себя и уж только потом идёт в атаку.
Биться на смерть, не считаясь с ранами и последствиями, вы умеете, а вот с защитой, судя по вашим постоянным травмам, у вас проблемы. Собственно, точно так же обстоят дела с доверием и командной работой. Положитесь на друга своего так, как сами бы хотели, чтобы полагались на вас. — Щёлкнув пальцами, растворился в бездне наставник, а после произнёс: — Огнеголовая, используй весь свой доступный арсенал.
Лицо женщины в чёрной косухе внезапно полыхнуло пламенем. В таких же горящих руках возник пламенный хлыст, который, поджигая сам воздух, стал закручиваться у неё над головой. Щелчок, и в месте, где ещё секунду назад стоял Генос, уже столб пыли.
— Какого чёрта?! — даже не успев среагировать на такую молниеносную атаку, рявкнул я.
— На улице тебя никто ждать не будет, герой! — могильным голосом откликнулась сгоревшая до белых костей девушка. Земля под ногами её плавилась. Хлыст бил на метров двадцать вперёд, а возможно, и больше, при этом выступая не только в роли оружия, но и куполообразного щита, что способен отразить как физические атаки Геноса, так и электрические разряды Электры. Слабым местом той оставалась почва, через подкоп или в момент, когда та наносит удар, я спокойно мог попытаться пустить щупы и атаковать врага из-под земли, но все эти действия шли в разрез с указанием наставника.
Генос с Ванессой обходят ту с двух флангов. Подцепив ребят щупами, подобно кукловоду, веду их вперёд, готовясь в любой момент перенаправить или прикрыть барьером. В мобильности наш очкастый друг полностью превосходит Ванессу. Парочка пытается одновременно атаковать, но это нереально с такой разницей в скорости. Итог: два хлопка, Генос уходит от удара сам, а блондинку приходится прикрывать при помощи щита. К сожалению, и сам я не могу уследить взглядом за этим безумно быстрым хлыстом.
Внезапно, ещё раз отразив комбинированную атаку нашей группы, Огнеголовая в рывке переходит в атаку. Её хлыст, создав пламенный кокон, защищает хозяйку от мощнейшего разряда Электры, после чего всего на секунду затухает. Отличная возможность. Выставив перед собой телекинетическую стену, на автомате запускаю в ту щуп.
Огнеголовая шокировано встречает чёрное размытое пятно, внезапно появившееся перед её лицом и спасшее беднягу от прямого удара. Доля секунды, та делает ещё один рывок, а после, вытянув вперёд руку с фиолетовым энергетическим клинком, словно сквозь бумагу, проходит через мой щит.
Забыв об осторожности и о том, что должен защищаться, пячусь назад, пытаясь отмахнуться и ударить своими щупами, которые каждый раз, почти достигнув цели, растворяются из-за вмешательства наставника.
Вибрируя, лезвие проходит в опасной близости от моей груди, попутно разрезая форму.
Вытолкнув из-под удара плетью сначала Электру, а после и себя. Уже с, как мне казалось, безопасной дистанции прикрываю нас обоих ещё одним поднятым щитом. Хлыст бьёт куда дальше, чем я думал!
— Это нечестно! — летит в сторону наставника взволнованный выкрик бездействующей где-то в сторонке Хлои.
— Спроси как-нибудь у преступника, что такое честность… — демонически смеясь над нами, отзывается Огнеголовая, кивком благодаря Оливера, коего по какой-то причине могла видеть.
«Бесит». Стиснув зубы, делаю пару шагов назад и пытаюсь понять, как действовать дальше.
Враг лишил меня главной способности: возможности атаковать. У меня нет ни костюма, ни оружия, а сам он владеет всем, что нужно для победы надо мной и всей нашей группой. Огнеголовая давно уже могла разобраться с Невидимкой, не владеющей особыми боевыми навыками. После взяться за опасную Электру, способную нарушить её огненную защиту, и наконец приняться за Геноса. Мы же с Ванессой в дуэте могли бы драться долго и даже победить, не будь Оливером поставлены эти дебильные условия.
Так почему же, почему она не атакует наш ударный строй, а вместо этого целенаправленно ломится в тыл, где я и Электра? Причина видится мне только одна: наше атакующее трио вообще не воспринимают, как угрозу.
— Генос, вы смогли хоть раз нанести удар по её телу?
— Нет. И тебе делать этого не советую, по крайней мере голыми руками. Весь получаемый Огнеголовой кинетический урон возвращается его хозяину в удвоенном размере. Бить её нужно при помощи силы… — «Той самой силы, которой сейчас может атаковать только Электра».
Всё постепенно принялось возвращаться на свои места. Наш противник неспроста концентрирует внимание на электрической девушке. Она боится сводить взгляд с той единственной, что может опозорить её в глазах первогодок. И если из-за моей ошибки с этой заряженной малышкой что-то случится, то по факту в реальном бою нас всех поставили бы к стенке.
Сделав ещё пару шагов назад, попытался создать вокруг Эли сразу три сферических барьера, полностью сконцентрировавшись на её защите. От малых и слабых атак Электры горячей голове ни холодно ни жарко, а сильные и мощные слишком быстро истощат запас девочки с косичками.
— Эй! Ты совсем кретин?! А ну выпусти меня отсюда, придурок! — топая ногами и вереща, разрывалась из-под защитной колбы Эли. — Выпусти! Как я блять, по-твоему, из этой банки атаковать буду?! — не унимаясь, смеша на время прекратившую все тренировки публику, злобно тявкала малютка, пока я, отступившие Генос и Ванесса думали, как пройти там, где прохода нет.
— Ребят, может, всё-таки отпустим Эли, она, кажется, плачет… — робко произнесла оказавшаяся у нас за спиной трусиха Хлоя, как раз-таки владевшая тем, что нам и требовалось.
— Ребят, а чё вы на меня-то так смотрите?.. — Пытаясь смыться от нас подальше, вдруг зашагала в обратном направлении Хлоя, но мощная, а самое главное быстрая рука Геноса поймала ту прямо за воротник.
Схватив тельце Невидимки двумя щупами, прицельно взглянул на Огнеголовую. Хлое мой план очень не понравился, более того, не забыв вкус плети пятигодки, издевавшейся над ними до моего прихода, та наотрез отказывалась коммуницировать и делать то, что требуется для победы.
— Пусти! — болтая ногами в воздухе, пищала Хлоя. — Отпусти меня, собака сутулая! — понимая, чем ей грозит исполнения плана, решила перейти на оскорбление та, но процесс уже было не остановить.
Как из катапульты, точным броском со всей силы и прямо в барьер швыряю нашу подругу.
— Сука-а-а! — завершила та, привлекая к себе внимание Огнеголовой, отлично видящей невидимое тельце Хлои. Человеческий снаряд вынуждает озабоченную происходящим пятигодку сконцентрироваться на защите.
В нужный момент тело Хлои становится бесформенным, спокойно преодолевая огненную преграду. Враг не то что не готов к такому повороту, он растерян! Миновав защиту, грудастая и весьма увесистая невидимка с хрустом сносит более худощавую, охваченную пламенем Огнеголовую. Барьер, созданный пламенной плетью, рассыпается. Всего секунда, и пятигодка, откинув Хлою в сторону, готовится встать на ноги, но поздно. Припечатав ту ногой к земле, над ней уже стоит Генос, а поверх его головы сияет огромной силы шаровой разряд.
— Всё-всё, сдаюсь… — разведя лапки в стороны, остыв и потихоньку принявшись наращивать плоть на своём лице, прокряхтела пятигодка.
— Ес-с-с! — радуясь сработавшему плану, сжав кулак, прошипел сквозь зубы я, а после обратился к наставнику: — Что скажете, мистер Оливер?
Вышагнув из бездны и склонив голову, тот двумя руками массировал стеклянный купол в местах, где должны были быть виски.
Обжигающая пощёчина отвлекла меня от наставника. Источая злость и ярость, глядя на меня, как на врага народа, Эли по прозвищу Электра высказала всё, что только обо мне думала, думает и будет думать ещё десять лет к ряду.
— Да что не так-то? Мы же победили, все целы и здоровы... — едва я произнёс это, глядя в спину удаляющейся коротышке, как внезапно передо мной, мерцая, появилась Хлоя. — Бля-я-я…
Её заплывшее, местами разбитое лицо напоминало обмасленный кусок расплавленного битума. Один глаз даже не открывался, второй же пускал редкие слёзы. Её слипшиеся, местами выгоревшие волосы казались прутьями старого веника, а форма... Всё, что осталось от формы, выглядело тоже слегка не очень.
Звонкий шлепок, но только уже по правой щеке в этот раз был за дело. Бедняжке серьёзно досталось, сила Огнеголовой вдвойне вернула той весь полученный хозяйкой урон, и сейчас, не сказав мне ни слова, Невидимка молча ковыляла в сторону выхода с арены.
— Прости, Хлоя… — кинул я той в след, но её вновь активировавшаяся сила не дала понять, обернулась она или просто проигнорировала мои слова. Лишь только одна Ванесса после сделанного мной не стала выражать своё призрение. И даже больше — попыталась поддержать.
— Знаешь, для меня теперь фраза «кинуть друга» заиграла совершенно новыми красками… — улыбка не сползала с лица Бессмертной. — А ещё говорят, что друзья на земле не валяются… А тут и первое, и второе…
— На дороге… — видя, как разочаровал наставника мой поступок, с грустью поправил я Ванессу.
— И на ней тоже… Да ладно, не расстраивайся. Купишь Хлое вино, тортик, помнёшь немного её вареник, и зуб даю, она успокоится, а может даже и повторить попросит.
— Ванесса! — недовольно шикнул я.
— Ладно-ладно, вино и тортик можешь не покупать. — Рассмеявшись, хлопнула меня по плечу блондинка, а затем трусцой отправилась за своей подругой, попутно пообещав ту успокоить и как-то помирить нас.
— Александр, — донеслось хмуро из-за спины, — когда я говорил работать в команде, это…
— Ничего не говорите, наставник… — прервал его я, полностью признав беспечность и рискованность сделанного действия. Ведь в реальном бою я точно не швырнул бы Хлою в опасного врага, наверное.
Как итог: безбашенной схватки не на жизнь, а насмерть у нас не получилось. Враг оказался слабым, а команда идеально подобранной для лёгкой и быстрой победы. Получив дозволение от наставника, испытывая полное разочарование как из-за боя, так и из-за своего поступка, я отправился переодеваться.
Сменив боевой костюм на повседневный, посетил библиотеку, в ней надеялся найти побольше данных о силе, способной противостоять энергетическим кинжалам, что с лёгкостью режут любые телекинетические барьеры. К моему глубокому разочарованию, таковых усиления не было. Хочешь отбиться от кинжала? Используй другой кинжал или иные предметы из твёрдых пород и материй.
Вечерело, дул холодный, пощипывающий щёки ветерок. Прогуливаясь вокруг Арены, где во всю кипела стройка, изучал своих будущих коллег, чьи анкеты вместе с тактическим планшетом мне так любезно предоставила Сирена. В основном все они считались героями-тысячниками, возглавляемыми персонажем из первой сотни. Тут тебе и целители, и Гигантос, и подводники, и телепаты… И вообще целая сборная солянка героев на любой случай жизни. Профессиональное агентство с расширенным профилем служило скорее командой тестировщиков, проверявших в полевых условиях новую экипировку ХироуТехнолоджи. Последние выполненные ребятами задания тоже особо крупными достижениями не отличались, по крайней мере у тех, кто работал там давно…
Взгляд мой зацепился за знакомую фотографию. «Флора Фортун. Леди Фортуна». Двадцать три года, рост сто восемьдесят пять, вес семьдесят два. Служила на четвёртом курсе военной кафедры геройской академии в классе С. Должность при переводе: солдат поддержки. Дважды проходила стажировку в СинглТехникГруп, один раз при военном комиссариате Дальнего Востока. Именно после заключительной командировки внезапно отказалась от поступления на пятый курс и перевелась на второй Геройской, попутно заключив долгосрочный контракт с СТГ (СинглТехникГруп).
Забавным фактом с пометкой «важно» является её группа перевода. Несмотря на возраст, двадцать три года, Фортуна теперь училась вместе с двадцатичетырёхлетней Марией, на которую, собственно, и работала. Совпадение?
Главной способностью моей будущей коллеги являлась Фортуна, она же удача и случайность, но как та самая случайность работала, я пока не понимал. Зачем удачливой Флоре, умудрившейся ещё на первом курсе попасть на стажировку в СТГ, вдруг внезапно отправляться на Дальний Восток? Искала лучшего, но не нашла, а может, нашла, но совсем не то, что искала? Её странное возвращение и перевод на второй курс создавали слишком много вопросов, которые, по идее, уже давно задал той отдел безопасности ХироуТехнолоджи. Что, если она друг или работает там для привлечения к себе основного внимания, пока за спиной девчушки крутится кто-то другой? Гадать об этом сейчас не было никакого смысла. Ведь на руках у меня одни лишь домыслы и никаких доказательств, улик или даже намёков на то, что помогшая мне в поезде девушка плохой человек.
Остановившись возле общежития сестёр, спросил одного из охранников о Кате и Ане. Проверив списки, тот отрицательно покачал головой. Родные, как обычно, отправились на задание, даже не удосужившись со мною встретиться. Порой моё восприятие их как родни давало сбой. Вчера они требуют серьёзного разговора, пояснений и чуть ли не звезды с неба, а сегодня я сам бегаю и ищу их в надежде поговорить.
«Бабы…» — телефон, предоставленный Цивини, выдал серию из трёх коротких гудков. Новенький, как с обложки дорогого журнала, гаджет казался мне совершенно бездушным, чужим. Дорогой подарок от Медоеда не мог компенсировать мне собственный, добытый кровью и потом мобильник. Всё же вещи, на которые ты тратил своё время и силы, обладают каким-то личным, если не магическим, то как минимум уникальным шармом.
В голове вновь всплыло чумазое обиженное лицо Хлои, с которой я так некрасиво обошёлся.
Достав кошелёк, проверил его пустоты, а после, вспомнив о «призовых», решил всё же воспользоваться карточкой и купить чёртов тортик. Невидимка всё время заботилась обо мне. В больнице или на парах она всегда подбадривала, веселила. Как минимум за хорошо проведённое с ней время я обязан извиниться и попытаться загладить свою вину. «Даже если придётся и вправду действовать через вареник…»
К вечеру на прилавках ближайших пекарен остались лишь мало популярные, чрезмерно дорогие или чуть пострадавшие во время изготовления изделия. Бродя вдоль открытых витрин, я растерянно пытался вспомнить, а что же нравилось моей финской подружке. Алкогольные предпочтения Хлои я точно знал, но с тортом всё обстояло немного сложнее…
— Молодой человек, мы закрываемся… — прервав мои раздумья, с метёлкой и ведром воды поторопила внезапно возникшая хозяйка заведения. Растерявшись, схватил тот, что показался мне приятнее на взгляд.
— Кокосовый рай, с фундуком и вишней. Для того, кто впервые покупает торт, выбор что надо, — пробив покупку, приняв оплату, а после буквально вытолкав меня из помещения, произнесла женщина, так и не дав мне задать вопрос о том, как же она узнала.
Её забавный комментарий, а также смущающий стук двух бьющихся друг о друга бутылей вина всю дорогу до академии заставляли меня волноваться. «Я со спиртным хоть за ворота пройду?»
— Эй, метатель! — Стоя у ворот, нервно замер: неужели я даже на территорию академии шага не сделаю? Чёрт, а ведь я просто хотел извиниться.
Обернувшись, заметил знакомую женскую фигуру, стоящую у дорогого длинного автомобиля, чем-то напоминавшего старые классические лимузины.
— Леди Фортуна, чем могу помочь? — Столь внезапное появление второкурсницы слегка удивило.
— Оставь формальности за забором, приятель, с этого момента мы с тобой коллеги и напарники. — Взгляд девушки опустился на пакеты. — О, я как погляжу, ты даже затариться успел. Тортик, винишко, ну ты прямо красавчик… — Рука девушки потянулась к выпивке.
— Постой, это не то…
— Перед своей подружкой позднее извинишься, давай двигай к машине, у босса не так много времени… — Как и продавщица ранее, подталкивая в спину, буквально заталкивала меня в машину Фортуна.
— Подожди, я сейчас не могу…
— Да-да-да… Жизнь дерьмо, кошка рожает, а у друга непрекращающийся понос… Алекс, забудь о том, что было раньше. Теперь ты герой, а у героя геройства, в смысле работа, на первом месте. Сначала СТГ и коллектив, после личная жизнь. — Не желая слушать, вещала короткостриженая чертовка.
Едва задница моя коснулась сидушки, как Флора, вёртко занырнув следом, отдала водителю команду «трогай». С пробуксовкой, срываясь с места, авто устремился к моему будущему месту работы. Сквозь широкие проспекты, множественные закрученные, поднимающиеся и опускающиеся мосты, дорожные кольца и развилки. Путь до филиала СинглТехникГруп оказался долгим. Более полутра часов мы кружили по городу на личном авто организации, на общественном транспорте всё могло занять гораздо больше времени.
— Как видишь, путь до академии неблизкий. А мы, герои, постоянно должны находиться начеку. Именно поэтому на неделе у героя-стажёра всего два дня, когда тот может куда-то отлучиться, будь то дом, семья, больница, школа и прочее…
— Значит, два выходных… — наблюдая за тем, как наш авто, въехав в подземный паркинг, столкнулся с первым из блокпостов охраны, произнёс вслух я.
— Какие, к чёрту, два выходных? — рассмеявшись, отозвалась Флора. — На ближайший месяц забудь это слово. Два раза в неделю тебе даётся двенадцать часов на решение своих личных дел, после чего ты обязан прибыть в отделения, где, отметившись, ожидаешь подходящее для тебя или для твоей команды задание. Хочешь — спи, хочешь — тренируйся и учись, главное, чтобы ты был на месте и в полной боевой готовности.
Строгость и требовательность в геройском деле мне понятна, но вот нечеловеческий график с семидневной рабочей неделей заставляет сомневаться в адекватности такого подхода.
— Если герои стажёры так заняты, то как они успевают учиться?
— Отпуска. У молодых героев от третьего курса и героев, получивших профессиональную лицензию, они очень длинные. Два месяца трудишься, защищаешь мир и порядок, два месяца отдыхаешь дома, ну это при желании, конечно. Если честно, многие в год даже половины отпусков не отсиживают. Тёплый дом и уютная кровать никогда не заменят того адреналина и кайфа, испытываемого во время боя, понимаешь? Большинство из наших помешаны на своей работе, на риске и ощущении смерти. — Взгляд её безумных глаз, сверкающих в приглушённом освещении лимузина, показался весьма и весьма знакомым.
Возможно, в ней, в её рассказе я узнал самого себя. И эта некоего рода схожесть, возникшая между нами, слегка подкупала. Фортуна являлась взрослой, красивой и опытной героиней, за спиной которой уже числилось как минимум два временных, а также один боевой контракт, о котором мне ещё только предстояло узнать. Сейчас требовалось проникнуть в её окружение, заработать доверие и разузнать, что же такого произошло на Дальнем Востоке, отчего она решила кардинально изменить цель своей жизни.
— Риск и адреналин… Я тебя прекрасно понимаю. Когда я бился с теми жестянками, прижавшими меня к стене… При воспоминании о них аж мурашки по коже. И мурашки эти не от страха, а оттого, что я бы ещё раз хотел побывать в подобной ситуации, сделать всё намного чище, быстрее, лучше…
— Один против пятерых? Да ты реально псих… — улыбнувшись, произнесла Фортуна, а после, когда автомобиль остановился, тихонько добавила: — Но это хорошо, адекватные люди в нашей профессии долго не задерживаются.
Открыв дверь, в этот раз, как самый настоящий джентльмен, подал девушке руку. Данный жест безусловно понравился Флоре. Элегантно взяв меня за ладонь, та неторопливо, придерживая коротенькую юбку, вышагнула из лимузина:
— Кажется, учёба в академии действительно пошла тебе на пользу, Алекс.
— Вам не кажется. — Подмигнув той, рукой указал на подземный вход, уходящий куда-то вглубь здания. — Ведите, мисс Фортуна.
Первым, что я сделал, попав на внутренний контрольный пункт, так это сдал кровь. Строгий охранник, предоставив мне бланк для росписи, протянул странное вогнутое внутрь устройство. За лёгким уколом последовало регенерирующее излучение. Итог: три секунды дела, и от ранки остались только воспоминания.
Получив данные обо мне, так как я новенький, охранник потребовал оставить свой отпечаток рук, мазок изо рта, а вместе с ними скан лица и глаза. Извинившись, тот пояснил, что данная процедура требуется для недопущения посторонних лиц в охраняемый объект, а также для опознания тела героя в случае гибели. Радовало во всём этом только одно, что постоянной процедурой при любом выходе и входе служила лишь сдача крови, занимавшая от силы пару секунд.
— Вот ваша временная геройская карта. Если потеряете её, штрафов никаких не будет, просто сообщите, и мы сделаем для вас новую, — протянув прозрачное устройство с моим чутка глуповатым лицом, запечатлённым поверх пластика, произнёс мужчина.
На карточке отображался мой возраст, курс, академия, порядковый геройский номер, который сейчас мне заменял символ бесконечности, и, конечно же, большими буквами был выведен логотип работодателя. Как по мне, красный змей, обвившийся кругом и пытающийся укусить себя за хвост (Уроборос) подходил больше злодейским организациям, чем геройским, но со вкусами сверху стоящих я на эту тему спорить точно не планировал.
— СинглТехникГруп… Благодарю за карточку, — Прочитав название, в полупоклоне ответил охраннику азиатской внешности.
На что получил вдогонку более весёлое:
— Удачи, новичок!
Услышав от Фортуны прозвище «опытный подхалим», по узким коридорам двинулся вместе с ней напрямую к лифту, где меня ждал очень неприятный сюрприз.
Две жестяные банки без оружия, сенсоров и в деактивированном состоянии, словно ожидая своего часа, пугающе глазели на нас своими полуразобранными телами.
— Зачем они здесь? В новостях говорили, что всю серию решили списать.
— Опытные образцы, с ними играется наш личный техник, — нажав кнопку вызова лифта, ответила Флора. — Понимаю твоё удивление, и, если честно, тоже с радостью выкинула бы их на помойку. Но, увы, решения здесь принимаю не я. Кстати, не думаешь, что идти к временно исполняющему обязанности генерального директора с дешманским пойлом и тортиком не очень хорошая идея?
«А ведь и вправду, нахрена я с ними таскаюсь?» — опустив взгляд на «торбы», протянул ту, что была со спиртным, Фортуне.
— Я думал, мы сначала к вашему командиру или к группе на знакомство… Да и вообще, зачем я…
— Не знаю, приказ Марии, а приказы в наших кругах не обсуждаются. И пакеты твои я, кстати, тоже нести не собираюсь. — Лифт, вёзший нас от самого низа и до последнего этажа ,остановился.
— Вот же инфантильный мужлан. Заставить девушку нести свою поклажу… Та дверь с двумя бугаями на посту твоя. Как наговоришься со своей благодетельницей, спускайся на тридцатый этаж, будем знакомиться с командой… — Указав пальцем на вышибал, с недовольным, лицом вытолкала меня из лифта Флора.
Проверив меня, мою карту, содержимое пакетов и карманов, бугаи, покривив рожей, молча разрешили мне постучаться. И лишь когда с той стороны послышалась команда «впустить», мне позволили притронуться к ручке двери.
За простым офисным столом, утопая в кипах бумаг, а также в проблемах, прятавшихся в её ноутбуке, с поникшей головой разлеглась Мария. Растрёпанные волосы, наползая на глаза, частично скрывали оправу впервые увиденных мною очков. Бледная кожа, синяки под глазами и помятая, местами запачканная одежда демонстрировали мне совершенно другую, непохожую на саму себя Ультрамарин.
— Ну что ещё? — не подымая глаз, глядя в свои бумаги, безэмоционально спросила «начальница».
— Вызывали? — чувствуя себя слегка не в своей тарелке, наконец-то подал голос я.
Ойкнув, Мария, словно ошпарившись, подпрыгнула на стуле. Её растерянный взгляд, упёршись в меня, скользнул куда-то на стол, после чего та, раскрасневшись, спрятала голову за одной из бумажных стопок, поспешно принявшись приводить в порядок бардак, творившийся у неё на голове.
Отложив свои очки, а вместе с ними и дела в сторонку, Мария от чистого сердца поблагодарила меня за спасение отца и её самой. Поднявшись из кресла, девушка в глубоком поклоне пыталась выразить свою признательность, на что я тихонько ответил:
— Не стоит. — К спасению Дэвида я не имел никакого отношения. В момент, когда всё это началось, уже обливаясь кровью, тот перестал интересовать жестянки, а значить это могло лишь смерть. Описав всё, что думаю по поводу её отца, по её же просьбе пересказал Марии, как пришёл к выводу о том, что жестянки охотятся именно за ней. Посмеявшись с моей проницательности, та деловито подметила, что, окажись она на моём месте, спасая нас двоих, прикрылась бы мною точно так же, не задумываясь о том, что могут сказать или подумать другие.
Помимо прочего, в своём словесном пересказе не забыл упомянуть её достижения, а вместе с тем и поблагодарить. Сработавшая способность Марии, превратившая часть робота в золото, очень сильно помогла, а быть может, даже и спасла нас обоих. Отмахнувшись от моей благодарности, словно от неведомого насекомого, Ультрэ, застенчиво потупив глазки, поинтересовалась, что же такого важного у меня в пакете. Сказать правду я не смог, но продемонстрировать содержимое всё же пришлось.
— А-алкоголь? — Заикнувшись, заблестела уставшими, сонными глазками Мария. — Ого, не ожидала, что ты вот так сразу… Вернее… Я никогда не пила и… — За растерянностью пышногрудой красотки было так приятно наблюдать, что я даже не сразу заметил внезапно возникший за моей спиной огромный силуэт.
Такой же, как и его предшественник, здоровенный, с квадратными плечами, квадратной челюстью и лысой головой. Источая силу и уверенность, амбал басом произнёс:
— Мисс Мария, совет акционеров и мистер Дэвид просили не позволять вам пускаться во все тяжкие, и…
— И что? — злобно надувшись, перебила охранника Мария. — Боже, Габриель, я с утра до ночи общаюсь с этим чёртовым советом, потом с техниками, потом с академией, клиентами и опять с советом. Почему хотя бы раз в своей чёртовой жизни я не могу позволить себе сделать то, что я хочу?! — Не на шутку разозлившись, стукнула кулачком по столу Ультрамарин, отчего по деревянной поверхности в разные стороны поплыли золотистые жилки.
Взгляд охранника вмиг помрачнел. Наверняка он надеялся, что я, так же вмешавшись, попытаюсь ретироваться, но во имя своего собственного блага делать это я был не намерен. Ведь самый главный разговор, касавшийся напрямую меня и Цивини, у нас ещё был впереди.
— Если бы Мистер Дэвид был здесь… — затронул крайне неуместную и опасную тему здоровяк.
— Но его здесь нет! — «Что и следовало ожидать…» Свирепо гаркнула на него Мария. — Его нет точно так же, как в тот день на чёртовой арене не было тебя и всех этих проклятых акционеров. Событие года — и на тебе! — все вдруг резко находят более важные для себя дела. Совпадение?!
— Госпожа, я, как и мой брат… — До крепыша наконец-то дошло, что порой даже золушки могут показывать зубки, и тот, пойдя на попятную, стал оправдываться.
— Я всё прекрасно знаю, Габриель, — сбавив тон и злобу, стыдясь собственных слов, отозвалась Мария. — Прости, Ёзеф был хорошим человеком, настоящим профессионалом своего дела. А теперь, пожалуйста, оставь нас, дай мне хоть полчаса, чтобы спокойно пообщаться с единственным человеком, которого я могу назвать своим другом…
Неловкое молчание заставило великана нервно мяться с ноги на ногу. С одной стороны, у его есть распоряжение начальства, а с другой, начальство сменилось и теперь находится перед ним. К тому же, как я понял из их диалога, этот мужик являлся не просто обычным охранником для семьи Ультрэ, а был кем-то или чем-то большим.
Почтенно склонив голову перед Марией, лысый молча покинул кабинет, после чего девушка наконец-то сумела вздохнуть спокойно. Извинившись за эту маленькую сценку, Ультрэ пересказала часть душещипательной истории двух братьев, «близнецов», походивших друг на друга точно так же, как известняк похож на щебень.
Некогда, ещё до её рождения, успешный Дэвид Ультрэ посещал дом-интернат, где и повстречал двух крепеньких телом подростков. На тот момент начинающий экспериментатор, прогрессор и политик сделал детям, а также их «опекунам» предложение, от которого отказался бы лишь глупец. По итогу мальчики стали обучаться в лучшей военной академии, как того и желали, а попутно помогали Дэвиду с тестами его игрушек. С весьма не безопасными тестами…
Больше пятнадцати минут Мария безуспешно лазила по шкафам отца в поиске бокалов или какой другой посуды. И лишь когда заветное было обнаружено, одумавшись, взяла с меня словно никому не рассказывать только что услышанное.
— За это не беспокойся, но с другими, кто знает… Тебе следует осторожнее подбирать собеседников. — Щупом вытянул из пакета торт, а вместе с ним и бутыль вина. Превратив одну из своих невидимых рук в штопор, с лёгкостью вкрутил тот в мягкую пробку, что, спустя секунду, с характерным «чпоньк» вылетела из горлышка.
— Здорово… — глядя на болтающуюся в воздухе пробку, хлопнув пару раз в ладоши, произнесла Мария. — А насчёт откровения… Обычно я вообще ни с кем на темы, касающиеся прошлого, не говорю. В нашем с отцом совместном прошлом так много проблем и тайн, что даже, казалось бы, обычное устройство людей на должность охранников могло стать причиной скандала государственного масштаба.
— Да уж, неспокойная у тебя жизнь. Деньги, акционеры, завистники, жадные злодеи… — Будь та парнем, наверняка выросла бы сильной, самостоятельной и готовой к бою личностью, а тут... С какой стороны я ни пытался взглянуть на Марию, мне виделся лишь один очень дорогой и требующий всесторонней защиты цветок.
— Твоё детство тоже не сахар, Александр. Чего только могли стоить тренировки с одним из сильнейших «чистильщиков», коим до сих пор и числился твой отец. — Взгляд девушки стал чуть серьёзнее — цветок оказался с шипами. Видя мой интерес к «общедоступной» информации обо мне и моей сестре, Мария решила продолжить: — У тебя есть две сестры, обе будущие выпускницы, обе среднего ранга и сейчас трудятся в геройских агентствах. Отец в данный момент возглавляет миссию по ликвидации некоего «Паука», того самого, который в ответе за покушение на мою семью. Возможно, должность командира спецотряда, которую занимает твой отец, тебя слегка удивит, Алекс, но спешу разочаровать: не это в биографии твоей семьи самое удивительное…
— Хочешь рассказать мне о матери? — понимая, к чему клонит Ультрамарин, напрягшись, спросил я. Быть может, наконец-то я хоть на шаг приближусь к разгадке тайны её пропажи.
— Хотела бы. Но не смогу, и именно это меня и удивляет. Всё, что мне известно, так это её косвенное участие в одной из миссий. Когда-то Елена Тэн и один неизвестный нам приспешник картеля Носфератус отправились на нижние уровни Сеула выполнять приказ самого большого и злобного негодяя города — Пабло Цивини. Убийца, наркобарон, продавец органов и оружия. Пабло есть ничто иное как само зло воплоти, и, как я подозреваю, именно это зло и отняло жизнь у твоей матери. — Взяв в руки зависшую в воздухе бутыль, Мария осторожно разлила её содержимое по бокалам.
— В нашем высокотехнологичном мире практически невозможно исчезнуть, и зачастую, когда такое происходит, пропавшие больше никогда не возвращаются домой. Алекс, я понимаю, это сложно принять, но поверь, я знаю, кто такая Франческа, и знаю, кто её отец. Скорее всего, они просто узнали, кто твой отец, под предлогом покровительства завлекли тебя на свою территорию, вручили украденную у наших учёных разработку, а после, добившись твоего полного доверия, рано или поздно всё равно использовали бы тебя как оружие. Причём использовали бы скорее всего против твоего же отца!
Я понимаю, мы почти незнакомы, но поверь, Алекс, я последний человек на земле, что может желать тебе зла.
— А ты действительно много знаешь, Мария… — ошарашено почесав голову, в попытке сходу переварить всё, что вылилось на меня, на выдохе проговорил я.
— Это несложно, когда в твоих руках власть если не над всем городом, то как минимум над его половиной… — с улыбкой на лице, продолжая всё глубже погружаться в море заблуждений, ответила Ультрэ.
— Во что же ты, Дэвид, влез… — Говоря об отце, как о ком-то постороннем, припала лицом к столу Мария.
Скрывать от Марии те крупицы информации, собранные мною, я не стал, практически всё, что мне было известно, пришлось выложить. И к моему сожалению или её счастью, практически обо всём Ультрэ и отдел разведки уже знали. О враге внутри организации, академии, на улицах и прочих местах… Казалось, ничто не может удивить всезнающее око, но всё же мелкая деталь её задела. Не знаю, виной тому моя сила или её чуть охмелевший ум, впервые попробовавший алкоголь, но известие о том, что я состою с Франческой в довольно тесных дружественных отношениях, ту слегка задело.
— Но она же преступница, как и её отец… — скривившись от очередного глотка, протянула Ультрамарин, а затем, рассмеявшись с собственной неозвученной шутки, добавила: — Хотя если с другой стороны поглядеть, то я, как и мой отец, тоже преступница… Обидно.
Речь красотки вновь подвела меня под черту, за которой, балансируя на невидимых весах, разместились такие слова как преступник и злодей. Все ли злодеи — преступники? И неужели среди преступников все как один тоже злодеи? Когда мы жили с отцом вдвоём, всегда знали, кто из нас двоих намусорил, не помыл за собой тарелку или не поднял стульчак в деревенском туалете. У нас никогда не возникало споров по поводу устранения своих же косяков и ошибок, ведь спокойствие и признание собственной вины всегда помогали избежать появления мелких конфликтов.
— Да уж… Ваши «человейники» — настоящий ящик с проблемами, — разливая остаток содержимого первой бутылки, тихонько проговорил я, попутно пытаясь понять, не наступил ли тот момент, когда и сам я уже могу называться злодеем.
— Наши? Алекс, этот город, как и весь Евразийский союз, настолько же твой, насколько и мой. Так что давай без этих «ваших» и «наших». Новый Сеул — город свободы, по крайней мере так говорил папа… — глядя мне прямо в глаза мокрым взглядом, пробурчала собеседница.
— Только вот свобода эта какая-то неправильная. За неё калечат, убивают, сажают… Когда-то отец говорил мне, что во взрослой жизни, в общем, как и в мире, не всё так просто. Мол, с возрастом границы добра и зла размываются. А свет, на который ты всю жизнь держал курс, постепенно затухает. И в тот день, когда всё вокруг погрузится во мрак, а самому тебе покажется, что путь твой завершён и больше некуда идти, потребуется набраться смелости, решительности и отваги для того, чтобы сделать его — последний, а оттого и самый важный шаг. Шаг прямо во тьму, шаг в никуда. Сделай его навстречу своему фантому, той искре, о которой стал забывать. Приложи всё имеющееся в твоей груди мужество для того, чтобы вернуть свой свет. Ведь иначе ты самолично навсегда обречёшь себя жить с этим тёмным холодным страхом, а вместе с ним и с самым главным человеческим врагом — с сожалением.
Едва я закончил цитировать старика, как редкие овации от Марии вновь пролетели по комнате. Голова трудяги уже давно поднималась со стола лишь для того, чтобы пригубить вина. А сама она с дежурной улыбкой продолжала сверлить меня таким же дежурным взглядом.
— Очень мудрые слова, твой отец настоящий философ.
— Он самый настоящий пьяница, хотя одно другому не мешает… — Улыбнувшись той в ответ, рукой потянулся за второй бутылкой.
Секундная молчаливая пауза прервалась внезапным вопросом Марии:
— У тебя есть девушка?
— Что? — словно ослышавшись, переспросил я.
— Ничего, — лицом уткнувшись в свои рукава, тихонько ответила Мария. — За вино спасибо, а эту бутылку с командой выпьете, ты ведь его им купил… Всё, мне пора спать. — Пальчик девушки уткнулся в какую-то кнопку на столе, после чего тут же возник пышущий злостью здоровяк Габриэль. Причитая, подобно старой бабке, тот злобным взглядом указал мне на дверь, принявшись осуждать глупое желание хозяйки выпить.
Так и не попробовав тортик, презентом оставил его на столе начальницы, а сам двинул к лифту, попутно пытаясь вспомнить, на какой же мне там нужно было этаж. Вызвавылифт, в полупустой кабинке жмякнул на кнопку «30».
«Вроде моё…» — когда лифт дёрнулся, подумал я, на автомате схватившись рукой за размещённый возле зеркала поручень. Отчего-то данные штуковины, лифты, не внушали мне особого доверия, поэтому я, приблизительно догадываясь, на какой высоте нахожусь, постоянно думал, как действовать в том случае, если этот «ненадёжный» трос оборвётся. Всё же не привык человек, проживший всю жизнь в сельской местности, доверять свою жизнь каким-то гайкам и шестерёнкам, тянущим его на высоту, где не каждая птица осмелится летать.
Дёрнувшись, механизм электронным голосом ознаменовал моё прибытие на этаж. Выйдя, с неким облегчением заметил подпирающую стену Фортуну. Внешне она казалась такой же, как и раньше, вот только внутренний голос подсказывал: что-то в ней всё же поменялось.
— Чего так долго, Призрак? — недовольно цокнув языком, фыркнула в мою сторону девушка.
— Дела семейные. И пожалуйста, не называй ты меня этим клишированным псевдонимом… — нервно улыбнувшись, ответил я. Задумавшись, Флора ещё раз недовольно насупилась.
Ей явно было что мне сказать, но, к счастью, она предпочла воздержаться, кинув мне грубое:
— Нас ждут…
Проводив до нужного проёма, дувшаяся Фортуна чуть ли не моим лицом открыла дверь в комнату персонала.
— Прошу любить и жаловать — наш новичок, Призрак…
Внутри комнаты едва слышными хлопками взорвалось конфетти. «Добро пожаловать», — монотонным, едва повысившимся голосом произнесла пятёрка, сидевшая внутри комнаты.
— Командир наш сейчас в отпуске, так что начнём с вас, исполняющая обязанности… Алекс, это Гильотина, наш вице. Особенность Гигантес — невосприимчивость к физическому урону. Она одна из сильнейших, а также ближайших к почётной первой сотне.
— Привет, малой… — махнув мне рукой с дивана, произнесла женщина в белом облегающем костюме и чёрной рогатой маске. Её из списка «проштрафившихся» я узнал сразу. Именно на данную особу у Цивини скопилось больше всего компромата. Непробудное пьянство, употребление тяжёлых наркотиков, связи с несовершеннолетними и, конечно же, непреднамеренное убийство. Всё это напрямую или частично связывало женщину с её главной способностью — Гигантес. Невосприимчивая к лёгкого рода эффектам, превращаясь в огромную, почти сорокаметровую тушу, женщина на долгое время утрачивала все свои тактильные способности, оборачиваясь здоровенным цельнометаллическим телом. Оттого и приходить в себя после подобного рода перевоплощений нужно было весьма разными, а порой и не очень законными способами.
— Наслышан о ваших подвигах, надеюсь, мы поладим, — зная, через какие алкогольные подступы пробиваться к женщине в доверие, произнёс я.
— А я то как на это надеюсь… — свесив с дивана свою голову, а вместе с ней и чуть увеличившуюся в размерах грудь, проговорила женщина, чьё внимание мне всё же удалось привлечь.
Далее, вслед за нашей Гигантес, меня поприветствовали братья Окулес. Близняшки работали в основном с морскими проблемами и редко бывали в главном офисе. Наземный климат сильно влиял на их способности, оттого, выказав мне своё почтение, ссылаясь на свои особенности, парни тотчас покинули нас, отправившись туда же, откуда и прибыли.
«Эта парочка в местных кругах считалась единственной, что вместо отпуска предпочитает проводить время на дежурстве, а именно в море».
Следующим в очереди на знакомство стал брюнет, носивший героическое прозвище Краска. Светлокожий, молодой, со странными женоподобными стрелками у глаз. Внешне парень чем-то напоминал обычного славянина, но в его манерности и резкости чувствовалось нечто чуждое нашему человеку.
— Здравствуй, — деловито кинул он, стараясь не отвлекаться от инструктажа близняшек, что сейчас, по-видимому, отправлялись на задание.
Ну а последним из своеобразной пятёрки стал Гамбит, или же карточных дел мастер Хекс. Светловолосый, улыбчивый, в своём заурядном, чуть пошарпанном временем костюмчике, он казался мне самым простым и адекватным героем в этой команде. К тому же именно его персона в отчёте, предоставленном Сиреной, вызывала самое наименьшее число вопросов.
— Наслышан о твоих достижениях, Призрак. Кстати, тот бой с пафосной девчонкой в светлых доспехах, забыл, как её имя… Ну неважно, честно скажу, тогда я был на твоей стороне. Хотя раскраску доспеха нужно менять, ты в ней прямо как злодей. — Встав напротив, как к равному, по-мужски протянул мне руку Гамбит.
Робкая усмешка сама собой исказила моё раскрасневшееся лицо. Кто-то и впрямь болел за меня, а вместе с тем разделял мои взгляды на то, какой должна быть по сути своей победа. Похоже, сегодня в этой команде я всё же смогу найти хоть одного близкого себе по духу человека.
— Рад нашему знакомству, Гамбит. — Отвечаю крепким рукопожатием герою.
Приветственная вечеринка надолго не затянулась. Отделавшись от охмелевшей назойливой Гигантэс, набивавшейся «как-нибудь познакомиться поближе», выпил с новыми коллегами бутыль вина, после чего, откланявшись, попросил вернуть меня обратно в академию. Фортуну моя просьба чуть разочаровала: она надеялась на то, что сегодняшнюю ночь я проведу знакомясь с особенностями команды, но, к сожалению, на оставшийся кусочек ночи и раннего утра у меня наблюдались немного иные дела.
Противясь моей просьбе, говоря, что устала от всех этих переездов и хочет отдохнуть, Флора в мягкой форме слилась, на что внезапно отреагировал Гамбит. Предложив услуги личного шофёра, картёжник решил составить мне компанию до своего авто.
Пока мы спускались, улыбчивый мужчина вежливо предупредил меня, что с сегодняшнего дня я герой, а значит, и жить теперь должен по геройским правилам. Взглянув на время, он оставил мне на решение своих проблем и сборы всего необходимого восемь часов, по истечению которых я должен вернуться обратно на территорию агентства. Также, зная о проблемности моего передвижения по городу, Гамбит рассказал, где по прибытии будет ждать его водитель, что и вернёт меня обратно на работу.
— Поговори с друзьями, предупреди родителей и близких. С сегодняшнего дня ты птица важная и очень занятая. Если им вдруг захочется посетить тебя, то для посетителей у нас предусмотрен отдельный вход, а также почти весь первый этаж левого крыла здания. Там есть и кафешки, и спортивные комплексы, и даже пара бутиков с одеждой, так что каждый найдёт чем заняться. — Проводив меня до авто, жестом поприветствовал сменившегося при нас шофёра Гамбит.
— Спасибо, буду иметь в виду.
— Пожалуйста. И помни, Призрак, герой всегда приходит вовремя, так что привыкай не опаздывать, — в славах блондина звучал знакомый подтекст.
— Вы случайно с наставником Бездной не родственники? — Тот тоже всегда говорил со мной в подобном ключе и это постепенно стало наводить на мысль, что я и вправду какой-то «опаздун».
— Езжай. — С той же белоснежной улыбкой отмахнулся от меня Гамбит.
В академию я попал ещё в предрассветных сумерках. Встретившись взглядом со стареньким гномом-охранником, приветливо махнул тому рукой, получив в ответ лишь деловито хмыкнувшее выражение лица. Отправив сообщение на телефон сначала Хлое, после Ванессе, пошёл в свою общагу. Стараясь двигаться как можно тише, минуя Вахтёршу, тоже уже знавшую о том, кто я и почему так поздно, вернулся в комнату. На удивление парни бодрствовали, более того, абсолютно трезвые, те так же, как и я, собирали свои вещи. Всегда весёлые азиаты приветствовали меня озабоченными выражениями лиц. Блопу повезло, он направлялся на патрулирование солнечных улиц, его способность отлично подходила для защиты и уменьшения ущерба как городу, так и окружающим. Такое высоко ценилось в «элитных кругах».
Тао в свою очередь повезло гораздо меньше. Крепыша, способного выдержать попадание из крупнокалиберного оружия, решили отправить в более опасные подземные уровни. Разумеется, рекрутер на парах спросил у того, не боится ли он и не хочет ли испытать себя. Парня, выделявшегося на курсе силой и горячей головой, с которой тот влезал в любое дело, буквально прижали к стенке, оставив лишь два варианта, в коих тот либо герой, либо трус и пустозвон. Конечно же, он согласился и теперь очень сильно об этом жалел.
— Да ладно тебе, всё не так уж плохо, да, Алекс? — пытаясь через меня поддержать друга, кинул тому Блоп. Разумеется, я не стал говорить ему, насколько может быть опасен даже верхний город, но и внушать, что будет легко, тоже не хотел.
— Думаю, Тао справится, — хлопнув того по плечу, заявил я, но азиат, головой упёршийся в стену и думавший о чём-то своём, даже не обернулся.
— Ты чего, друг? Да всё пучком будет, ты же с героями, военными, по-любому тебя найдётся кому прикрыть… — ещё более взволнованно проговорил Блоп, потирая своими потными руками прыщавое лицо.
— Разумеется, никто не отправит салаг вроде нас в пекло, — вторил тому я.
Немного помолчав, Тао кивнул головой, а затем, присев, вытянул из своей тумбочки пару кроссовок и наконец-то выдал, что его волновало.
В день инцидента на арене филиал, к которому прикреплён Тао, понёс самые крупные потери. Отдел, считавшийся средним по силе и одним из самых многочисленных по кадрам, безвозвратно потерял сорок процентов своих кадров при условии, что половина из них, как и положено, находилась в отпуске. То есть из ста процентов, учувствовавших в подавлении мятежа, выжила и смогла вернуться в строй лишь пятая часть. На четыре калеки и покойника лишь один уцелевший.
— Жесть… А где это такая заваруха была? — в полном шоке спросил Блоп.
— Патрульная служба третьего уровня внутренний стены, той, что недалеко от подземной гидроэлектростанции. — Отложив пару кроссовок в сторону, принялся закидывать в дорожную сумку шмотки Тао.
— Может, это гангстеры хотели взорвать электростанцию? Ну сам посуди… — принявшись строить версии, попытался затянуть Блоп.
— Если хотели бы, то уже взорвали. Герои проиграли ту схватку, понимаешь? Срань господня, я всегда думал, что мы, что добро побеждает зло, а там… Случайность или нет, не знаю, но каким-то образом геройский патруль попал в окружение двух преступных банд, пытавшихся решить свои собственные проблемы. По итогу зло сплотилось, а тех ребят… Сука… Сегодня, при знакомстве с уцелевшими, мне показывали их останки, парни. Выживших пытали, мучили, а после всё равно убили. Их буквально разорвали на куски эти выродки из Ла Фамиль…
— Зачем они тебе показывали фото? — не понимая, какой в этом смысл, спросил я.
— Затем, чтобы я отказался от этой тупой идеи, вернулся в академию и не лез туда, где даже герои и Цитадель ничего не могут сделать.
— И что ты решил? — сглотнув подступивший к горлу ком, спросил Блоп, рассчитывая в случае чего поддержать решение друга об уходе и вместе с ним вернуться обратно к учёбе.
Тао печально улыбнулся, взглядом указав на сумку с вещами. Разумеется, он остался. Этот стальной, подкаченный, пусть и слегка худощавый азиат не мог поступить иначе. И сделал всё так, как и положено настоящему мужчине: принял свою судьбу, а вместе с ней и обязанность по спасению тех, кто попал в беду. Досадно признавать, но именно риск, опасность расстаться с жизнью и есть главная черта, превращающая любого, даже самого простого человека, в настоящего героя.
— Мужик ты, Тао, и я очень рад и горд, что познакомился с тобой. — Встав позади него, кинул на плечо ему щуп. Заглянув в его эмоции, чётко ощутил страх, сомнение. Но маленькое зёрнышко решимости прорастало, и поднималась вместе с ним гордость внутри его сердца. Гордость за то, что он оказался достаточно сильным, чтобы принять свои страхи и не побояться выступить против них.
— Я тоже, — поднявшись с колен, произнёс азиат, протянув мне свою крепкую металлическую руку. — Всё же ты у нас, Алекс, звезда, и кто его знает, когда ещё я услышу нечто подобное от самого настоящего героя… — нервная улыбка и взгляд на мокром месте проступили на лице парня. Сколько бы мы ни братались, ни сотрясали попусту воздуха, это не изменяло того факта, что мы оба боялись. Боялись неизвестного, непреодолимого, того, что нельзя увидеть и можно почувствовать только когда окажешься у самой черты, переступив за которую никогда не получится вернуться обратно.
— Эй, а как же я? Я тоже горжусь тем, что жил с вами! — хватая ртом воздух, негодующе запричитал Блоп. — Эй, Тао, так ведь нечестно, это же мы с тобой лучшие кореша, тогда почему…
Дальнейшие бредни, уколы, шутки прыщавого Блопа мы со Стальным уже не слушали. Тот постоянно скулил, жаловался, говорил о несбыточном. Именно таких, как Блоп, — общительных, эмоциональных и добрых — называли «душой компании», а такие, как я и Тао, всегда тянулись именно к ним, кто чуть слабее нас.
Подпирая спиной стену ученического корпуса, с некой тревогой наблюдал за тем, как толпами от учителей к «провожатым» снуют молодые герои. Невыспавшиеся, взволнованные, с большими сумками и переполненными страхом глазами.
Надежда встретить среди них Ванессу, а вместе с ней и Хлою не оправдалась. Взглянув на время, решил ещё разок прогуляться по Геройской Академии, попутно прощаясь с наставниками, классной комнатой и кабинетами, до которых мы так и не успели добраться. Столько всего ждало впереди: предметы, опыты, испытания и изучение… Я только-только начал понимать своих сверстников, глядеть на них не так, как учил отец (как на жертв и соперников), а как на друзей, союзников, простых мирных жителей, о коих постоянно любил умалчивать.
Прогулявшись по пустующим, вымершим коридорам, заглянул в каждую из открытых дверей — никого. Лишь только в учительской двое неизвестных мне преподавателей шумно обсуждали какие-то свои учительские проблемы.
Ещё раз взглянул на телефон. Мои сообщения оставались по-прежнему непрочитанными. Полный игнор, как сказала бы Хлоя. Едва я только сунул гаджет обратно в карман, как вдруг, слегка щекоча нервишки, меня окликнул знакомый голос:
— Ещё не уехал?
Посередине длинного пустующего коридора стояла Ванесса. Её красно-чёрный боевой костюм плотно облегал подтянутое тело. Длинные светлые волосы были аккуратно заплетены в хвост. Маску девушке заменяла чёрная смолянистая полоса, проходившая вдоль глаз.
— Как видишь, — разведя руками, отозвался я. — Где Хлоя?
— Уже с Оркестром*, — коротко ответила блондинка.
— Повезло…
Оркестр являлся весьма популярным и, можно даже сказать, по-настоящему знаменитым агентством. Множество героев в молодости начинали именно с этой группы. Благодаря поддержке СМИ те раскручивались, находя выгодные предложения как на поставку более современных гаджетов, так и на подписание рабочих контрактов. Отец называл оркестрантов хорошими шоуменами и любителями наваливаться числом, однако из его уст это звучало скорее как похвала. Ведь там, где работали эти ребята, и разрушения всегда были минимальными.
— Я б так не сказала, — в голосе Ванессы чувствовалась угроза. Блондинка вновь что-то недоговаривала. Глянув на часы, решил чуть ускорить процесс нашего с ней разговора. Пустив к той два щупа, намеревался силой проникнуть ей в голову. Но лишь только мне удалось зацепиться за её костюм, как девушка без колебаний вытащила пушку.
— Алекс, ты же знаешь, что я такое не люблю. — Вновь увидел этот взгляд. Такой, каким она некогда глядела на тех, кто ей очень не нравился. Осмотрев её новое оружие, заметил те изменения, что сам некогда и порекомендовал. Стволы её парных пистолетов стали длиннее, а значит, что вполне возможно, и скорость полёта пули, а вместе с ней и бронепробиваемость возросли. Только вот зачем она их достала?
Последний вопрос отпал сам собой, когда та приставила пушку к башке и произнесла:
— Убери свои тентакли, или я вышибу себе мозги…
— Всё-всё… — Моё желание побыстрее понять, что у женщины в башке, чуть не привело к её суициду, а после довольно долгому и болезненному воскрешению. Подняв лапки, попросил ту объяснить, что значит её «я б так не сказала». Только вот Ванесса не любила или, быть может, даже не хотела мне ничего объяснять. Обеспокоенность, некая неудовлетворённость нашей с ней встречей, а также очень подозрительное поведение блондинки ничего хорошего не предвещали.
— Ванесса, что происходит? — не выдержав этой совсем уж затянувшейся молчаливой паузы, негодуя, спросил я.
Но та вместо ответа лишь недовольно качнула белым хвостом, а после, опустив голову, прошла мима меня, обронив лишь одно холодное:
— Ты всё равно ведь не уедешь…
Куда, зачем, почему?! Она точно знала что-то, могла рассказать нечто важное. Возможно, мне кто-то угрожал, возможно, в городе готовился ещё один теракт, и та, общаясь с барменшей, о нём прознала, а возможно… Ещё тысяча «возможно».
Как только я вновь попытался протянуть к ней щупы, психованная оголила свои опасные игрушки.
«Бабы…» — от злости скрипя зубами, двинул на парковку к ожидавшей меня «карете».
Прошло больше суток с момента, когда я последний раз ложился спать. Выпитое этой ночью вино, а также множественные путешествия по городу и сборы чуть истощили мой внутренний запас сил. Разумеется, на моей выносливости это не сильно сказалось, ещё как минимум день я мог продержаться в строю, но СТГ в этом не нуждалось.
Когда я со своим багажом прибыл в филиал, группа уже отбыла на задание, оставив меня на попечение дежурного швейцара Гамбита. Показал мне мою комнату, принявшись инструктировать о том, какой пульт и к чему относится. Тут тебе и пульт от кондиционера, пульт от кинотеатра, пульт от выдвигающейся из стены стойки бара и даже, мать его, пульт от туалета!
В общем, с горем по полам понял что к чему, а после, выпроводив вежливого прислужника, прямо в одежде грохнулся на мягкую двуспальную кровать. Сон никак не шёл, разум напрочь отказывался погружаться в царство Морфея, проецируя печальное лицо Ванессы. Не включая свет, рукой нащупал один из трёх лежавших на прикроватной тумбочке пультов.
Монотонной речью телеведущего затараторил телик. За окном моего нового дома ярким светом нашего главного светила пылал полдень. Непривычно громко шумели тысячи автомобилей, снующих по огромному числу многоуровневых кольцевых дорог. Этот город никогда не спал, а теперь вместе с ним не мог заснуть и я. Ворочаясь, множество раз засыпал, а после, словно ужаленный, просыпался. Всё в этом месте, начиная с кровати и заканчивая чёртовыми пиликающими каждый час часами, меня жёстко напрягало.
Матрас мягкий, сигнал противный, подушка большая, а в комнате слишком ярко и жарко. Проклиная себя, сегодняшний день и всё с ним связанное, стащил с кровати на пол одеяло, затем, переодевшись в спортивную форму академии, разлёгся на полу, заменив подушку более привычной и мягкой тканью, из которой была сделана моя байка. Тень, шедшая от окна, защитила голову от солнечных лучей. Прохладный жёсткий пол хорошо сочетался с толстым и тёплым одеялом. Завалившись на живот и уткнувшись лицом в мой личный «заменитель подушки», даже не заметил, как провалился в сон.
Дежурная комната второй команды. СинглТехникГруп. 18:50 по местному времени.
За столом у пульта наблюдения сидели двое: едва проснувшаяся после ночи Флора Фортун и боец второй команды — Вышибала Путч. Наблюдая через монитор за тем, как спит новичок, Фортуна всеми возможными способами хотела наведаться к тому в гости. Но пока ещё главный на посту Путч стеной встал на пути её «женского счастья».
— Да ты посмотри на него, он даже не знает, как через пульт жалюзи опустить, я просто обязана…
— Обязана разбудить его? Парню, как видишь, и так неплохо спится. — Обычный сон парнишки не на шутку заинтересовал здоровяка. Перемалывая своими массивными челюстями очередной пучок жевательного табака, тот, раз за разом прокручивая видео, где парень мечется перед сном, пытался проанализировать поведение молодого героя.
— Неплохо? Да он же люксовой кровати предпочёл чёртов пол и одеяло. Нет, вот если бы я показала ему…
— Покажешь, обязательно всё покажешь, Фортуна, а пока скажи, что ты видишь? — Палец здоровяка уткнулся в монитор, на котором, погружаясь в полудрёму, раз за разом дёргаясь, просыпался Алекс.
— Ну… похоже, у парня нервный тик какой-то. Видишь, как он левой рукой дёргает и, просыпаясь, подушку поправляет? Может, она для него слишком жёсткая, голова сползает… — выдала первое, что пришло на ум, Флора.
— Будь у него нервный тик, это указали бы в медицинской карте. Всё же парень почти месяц наблюдался у врачей. Здесь совсем другое. — Проговорив это, Путч вывел на монитор камеру соседнего от Алекса номера, где у себя в комнате тренировался боец второй команды, Мэдмэн, особенностью которого являлось накопление и высвобождение негативных эмоций, при помощи этого он мог как атаковать, так и защищаться.
— Твою мать, а ведь между ними усиленные звукоизоляционные плиты… — Охнув от удивления, присвистнула Фортуна.
— Ага, но это не мешает твоему пареньку на подсознательном уровне чувствовать исходящую из-за стены опасность. И этот жест, рывок его левой руки… Это не нервный тик, а заученная годами реакция тела. Его рука инстинктивно ищет спрятанное под непривычно большой подушкой оружие. Флора, этот «малыш», его рефлексы и поведение… Подобное я много раз видел, наблюдая за бойцами, прошедшими горячие точки, и, если честно, пускать подобного к нашей Марии я бы не советовал. Скажи, ты точно уверена, что он обычный первогодка, а не засланный казачок-перевёртыш?
— Из-за тебя я и сама теперь не знаю, кто он… — полностью доверяя одному из самых опытных героев СинглТехникГруп, нервно отозвалась Флора.
Оркестр* — медийная группа героев, хорошо известная благодаря своим связям с ТВ и Шоу.
Дружественный поединок?
Едва я успел открыть глаза, как в мои двери постучались. Крупный загорелый дядька с парой глубоких шрамов на щеках и лбу выглядел довольно грозно. Плечистый и высокий, в своём облегающем экзоскелете тёмно-серого цвета тот напоминал настоящего киборга, об арсенале которого я мог только догадываться. Желая отвлечься от мыслей о вчерашнем, с радостью согласился. Всё же до недавнего времени мне нечасто удавалось посоперничать с профессиональными героями или злодеями.
Ареной для нас стал тренировочный зал двадцатого этажа. Понимая, что нахожусь в помещении жилого, а вместе с тем и офисного здания, перед входом в тренажёрную комнату слегка нервничал, всё же при некоторых обстоятельствах я с лёгкостью мог пробить бетонную стену.
— Армированный, укреплённой Х материей бетон, двухслойное цельнометаллическое волокно, а также защитное кинетическое покрытие третьего поколения способна разрушить разве что ядерная бомба да и то не каждая. Знаю, ты ещё первогодка, поэтому за возможные разрушения не переживай. Сражайся на пополную, Призрак, ведь от этого сейчас зависят не только твои оценки, но право выйти вместе с нами на улицу. Уж прости, но кому попало герои не доверят прикрывать свои тылы…
— Не извиняйтесь, Путч… Обещаю, буду стараться. — Кивком ответил я, встретив задумчивый взгляд здоровяка.
— Не помню, чтобы называл вам своё геройское имя, молодой человек. — «Блять… А ты и не представлялся, это я спросонья херню ляпнул. Опасно!»
— Разве? Может, тогда кто-то из первой команды, когда мы выпивали, о вас рассказывал, или по телевизору где видел… Вы всё-таки личность весьма не маленькая, заметная.
Мужчина, чуть покривив лицом, рассмеялся.
— Да, всё может быть. Я ведь уже двадцать лет в этом деле. Ладно, костюм у тебя есть?
— Только временный и пока ещё не проверенный, — честно ответил я, решив не упоминать предоставившую мне его Капкан.
— Значит, не тот, что был на турнире? Жаль… С другой стороны, оно и хорошо,: как раз потренируешься в своих обновках. Тебе пять минут, одевайся. Как будешь готов, дай знать.
Кивнув, торопиться с активацией боевого костюма не стал. Путч — боец-охотник, главной особенностью которого являлся очень высокий процент схваченных (живых) злодеев, владеющий навыком «контроль территории», а также способностью «внешняя метаморфоза».
Первая, разведывательная, позволяла ему сканировать определённого радиуса площади, какие именно, в пометках Сирены не указывалась. Благодаря своей силе герой с дальних дистанций мог обнаруживать любые, даже спрятанные в стенах, полах и крышах цели.
Вторая сила относилась к разряду двухсторонних способностей, то есть годилась как для защиты, так и для нападения. Метаморфоза меняла всё, до чего дотрагивались руки Путча. Превращала землю в болото, преобразовывала оружие врага в своё собственное или даже изменяла строение собственного тела. В пометках жирным шрифтом указывался огромный регенерационный потенциал: даже потеря двух, а то и трёх конечностей не являлась для Путча смертельной раной. Тот в любой момент мог использовать свою силу и, вытянув все полезные компоненты из окружения или из припрятанных на его поясе регенерационных батарей, вновь вернуться в строй.
К тому же вся эта арена… Наверняка Путч уже не раз тут бывал и успел оставить пару потайных сюрпризов, что не позволят зелёному новичку вроде меня прижать его к стене. Вновь пытаюсь по лучше разглядеть всё находящееся вокруг меня.
— Новичок, если хочешь, пройдись, посмотри, изучи арену, не надо коситься из-под лба. Я подожду чуть больше, мы ведь всё-таки не враги, а спарринг партнёры…
«Наблюдательный…» — я ни разу не поднял головы, не перевёл взгляда на стены. Глядя лишь на отражение, игравшее на тактическом планшете, я пытался, не привлекая внимания, запомнить расположение колонн. Других укрытий тут и не было. Одним своим видом вся огромная комната чем-то напоминала подземный паркинг.
«Готов», — поднявшись, встал в боевую стойку. Так как я спалился, враг ещё до битвы открыл счёт.
— Когда решишь провернуть нечто подобное на задании, не пялься в выключенный экран — слишком заметно и подозрительно. Вместо этого лучше снизь яркость до минимума или используй встроенный сонар, внутренние датчики наблюдения костюма или же обычное зеркальце, как я... — Вытащив из штанов раскладную стекляшку, глядя в отражение, здоровяк карманным платком протёр блестящую в тусклом свете лысину.
— Начнём… — Подбросил кусок белой ткани и, как только та упала на землю, коснувшись своего костюма, создал самый настоящий миниган, что оставил мне для манёвра уклонения меньше секунды.
В прыжке ухожу влево, туда, где располагается ближайшая из колонн. Перепахивая пол, а вместе с ним постепенно разбивая колонну, Путч вынуждает меня вновь увеличивать разделяющую нас дистанцию, отступая всё дальше и дальше. Больше минуты тот беспрерывно херачил куда глаза глядят, разрушая всё, что стояло на его пути. Бешеная огневая мощь не позволяла мне даже высунуться, а его способность по контролю пространства тотчас наводила оружие моего врага на любой показывавшийся из-за укрытия предмет.
Вращая и направляя миниган, мужчина за секунды разрушал мои воздушные щупы, не оставляя и шанса. Сейчас всё, на что я мог полагаться, так это на постепенно регенерирующиеся колонны, в реальном бою которых, конечно же, я бы не встретил.
Погоняв меня по арене минут десять, Путч наконец-то прекратил этот чёртов звенящий в ушах обстрел. Едва я подумал, что у того кончились патроны, и хотел было перейти в атаку, как мужчина, фактически предугадав ход, прошёлся очередью в нескольких сантиметрах от моих ног.
— Я говорил с твоим наставником, Призрак, смотрел твои поединки. Ты хорош, даже слишком для новичка, но это не делает тебя неуязвимым, а также тем, кто может считать себя лучше и умнее других. Хороший герой — это тот, который учится, запоминает и слушает старших. Плохих же героев в нашем деле не бывает, ведь о таких либо хорошо, либо ничего.
Выйдя из-за колонны, глядя на то, как исчезает в руках Путча миниган, внимательно следил за каждым его последующим действием.
— Извини, если задел твоё самолюбие, но это требовалось для дела. Для того, чтобы ты понял, что мир полон врагов, которых таким, как ты, и даже таким, как я, в одиночку не победить. Непредсказуемые психи, фанатически настроенные язычные ячейки, повёрнутые на идее террористические организации. Все эти, назовём их мягко, злодеи… Они в какой-то степени очень похожи, все из плоти, крови, всех можно победить, поймать или убить. Но только непобедимого оружия, как и универсального героя, способного одолеть разом всё мировое зло, пока ещё никто не создал да и вряд ли когда-то создаст. Твой последний бой завершился с весьма забавной концовкой, но оттого и не менее разочаровывающей.
Пусть я ещё и не узнал, на что ты способен до конца, но по тому, что вижу, могу сказать: ты уже на уровне среднестатистического выпускника. Я знал это ещё до начала нашего с тобой боя. Точно так же, как знаю сейчас, что ты будешь полезен, вот только насколько, нам ещё предстоит выяснить… Готов?
Оружие Путча резко рассыпалось, после чего зависшие в воздухе металлические крошки преобразились в боевые кастеты с длинными, выступающими на пятнадцать сантиметров вперёд шипами. Этот здоровяк за минуты доходчиво мне объяснил разницу в нашей силе. Победить такого в честном бою в моей текущей форме фактически невозможно. А значит, всё, что мне оставалось, так это в следующем раунде на короткой дистанции показать весь свой боевой потенциал, перешедший мне от моего отца. Уж в нём-то…
— Минтку… — Разум подсознательно зацепился за интересующие его слова. — О каком таком универсальном солдате, способном победить зло, вы говорили?
Путч, услышав мой вопрос, тоже на мгновение задумался. В его глазах читался вопрос: «А стоит ли мальчишке вообще знать подобное?»
— Хорошо, вижу, мне удалось тебя заинтриговать. Тогда моя ставка — информация, а твоя будет... Хм, дай подумать… О! — стукнув кастетами и выбив искру, усмехнулся здоровяк. — Повали меня.
Повалить, и всё? На словах казалось, что всё будет просто, но вот на деле… В прошлый раз я даже подойти к нему не смог.
— О, вижу, былой скептицизм по отношению ко мне утих в твоих глазах. Хороший знак. Ну что, по рукам? — протянув закованную в сталь кисть, с усмешкой спросил Путч.
— По рукам. — Приблизившись, в ответ протянул руку, а после краем глаза увидел нависшую над собой чёрную тень.
Мощный удар, минуя кирпичную колонну, барьер, а после и выставленный блок, точно поразил мою челюсть, отбросив на десяток метров назад. Внутри головы всё тряслось, плыло. Ноги казались ватными, а руки я и вовсе не чувствовал.
Лишь силуэт летящей в мою сторону тяжеленной колонны вместе со смертельной для разума угрозой вернул погрузившееся в состояние нокдауна сознание в норму. Встряхнув головой, едва не сев на шпагат, пригибаюсь, попутно хватая снаряд щупами и перенаправляя в разошедшегося не на шутку Путча.
— Бить в пах даже в спарринге подло! — одной рукой прикрывая своё хозяйство, по которому получил в краткий миг нашей с ним рукопашной схватки, взревел здоровяк, вслед за чем принялся громить всё и вся.
— А ведь недавно вы и сами говорили… — Закончить фразу мне не дали. Вырванный из здания пласт стены с грохотом врезался туда, где меньше секунды назад располагались мои ноги.
Прибегнув к своей силе, командир второй группы вновь пытается схватить меня, создав под ногами болото из жидкого бетона и арматуры. Расслабься я хоть на секунду и угоди в подобную ловушку, выбраться из неё невредимым точно не смог бы.
Вместо опоры в виде поверхностного покрытия арены использую свой барьер, что отлично справляется с ролью пола, позволяя мне чуть ли не парить над полем боя. Каждый шаг над поверхностью требует создания воздушных опор, точек, куда можно приземлиться, и расхода силы. Всё это чрезмерно усложняет возможности для маневрирования, но игра стоит свеч, а результат труда.
Путч не понимал, почему расставленные им ловушки не срабатывают, хотя по факту всё в норме. Просто моя сила позволяет находиться над заготовками врага всего в нескольких сантиметрах. Словно создав свой собственный пол, покрытие, по которому могу бродить только лишь я сам, осознав новую возможность применения своей силы, вышел из обороны и вновь перешёл в атаку. Как бы ни был силён Путч, как бы ни было крепко его тело и быстры рефлексы, о его способностях, умениях и прочем я отлично знал. К тому же он сам себя ограничил, запретив пользоваться дальнобойным оружием и пригласив в ближний бой.
Уверенная двойка, чередующаяся с хай-киком в челюсть и двумя смежными атаками при помощи жгутов по коленям, достигает адресата. Пошатнувшись, здоровяк едва не присел на одно колено. К моему глубочайшему разочарованию, это было лишь уловкой. Резкий рывок и таранный удар плечом ломают мою воздушную стену, вновь отшвыривая на десятки метров назад.
Подготовить почву для падения не удаётся. Миновав свои щиты, по коим я, словно по льду, соскользнул на бетон, Путч при помощи своих сил захватывает мою ногу и левую руку в стальные тиски… Меня вновь провели!
— Спокойнее, Призрак… — едва успевает тот произнести, как я, пребывая в бешенстве от собственных бессилия и некомпетентности, вместе с бетоном и арматурой вырываю ногу из ловушки, вновь располагаясь на своей воздушной платформе. Кровь стекает по высвобожденной руке и ноге. Этот костюм, предоставленный мне Капканом, подобно тряпке, рвётся от малейшего воздействия. Ни оружия, ни гаджетов слежения, обычные усилители брони и такие же обычные приборы ночного видения — всё! Ни тебе дронов, ни гранат, ни даже чёртового энергетического клинка…
Да при нормальном финансировании я и сам мог бы себе создать обмундирование и экипировку получше, чем вот это вот.
Разница между оснащением и бронёй Цивини и этим клоунским костюмом от Капкан на лицо. К тому же сейчас на моём и без того превосходящим по силе враге красовался более тщательно подобранны под способности костюм, что полностью обнулил все мои физические атаки. А ведь я как минимум четырежды своими заострёнными щупами задевал лицо и руки Путча, но всё оказалось тщетно. Тот как стоял прочно на своих двоих, так и стоит. Подобную безысходность я испытывал разве что при сражении с клонами героя Бездны, но даже он оставлял мне хоть маленький шанс на победу над своими двойниками, а тут… Этот парень и в первую тысячу не входит, а я поцарапать его не могу.
Нервы натянуты до предела. Выставив защитный барьер, готовлюсь к очередной атаке Путча. Лицо вояки расплывается в усмешке, а на длинных кастетах местами виднеется моя кровь. Этот подонок уже четырежды доставал меня, нанося лишь лёгкие, быстро затягивающиеся раны.
«В этот раз я точно втащу тебе…»
Затяжной рывок героя, готовившегося столкнуться с сопериком лоб в лоб, прерывается моим неожиданным уклонением. Словно паук, накидываю на него сразу два жгута, а после пытаюсь нанести тому ментальный удар. Своим сознанием проникаю в его разум, а затем, видя, как Путч потерянно оборачивается на созданный мною за его спиной искусственный шум, заношу левую ногу для мощнейшего и точнейшего удара прямо в голову.
— Завязывайте… — Внезапно появившаяся на пути моей стопы возникает мягкая преграда. Мисс Гигантэс, увеличив свою руку до размеров два на два, не почувствовав моей мощнейший атаки, блокирует её как ничего не стоящую.
— Что случилось? –Нне сводя с меня глаз, спросил здоровяк.
— Нашим ребятам нужна помощь. Гамбит и Краска наткнулись на скрытое логово Ла Фамиль в третьей шахте. Парни запрашивают подкрепление.
— Третья шахта? Что они забыли в этих дебрях? До одного лишь третьего уровня добираться не меньше часа! А сколько уйдёт на спуск… Там же сейчас из повстанцев заслон на заслоне! Гигантэс, прикажи им немедленно отступать, вызови ближайшую дежурную группу. Своими силами мы не то что не справимся, просто не успеем! — Путч, не теряя времени, открыл тактическую панель нарукавника, а после вызвал всех ребят из своей группы. Ситуация сложилась экстренная, сейчас им требовался не только герои первой, на даже и второй, отдыхавшей после дежурства группы.
— Дежурный отдел третьего уровня нам не поможет: после недавней стычки они потеряли почти половину всего своего состава и….
— Да мне плевать, что они потеряли, там наши парни! — взбешено вскрикнул Путч, после чего вызвал на прямую связь кого-то из Цитадели. Несколько коротких гудков сменилось напряженным голосом диспетчера, вкратце обрисовавшего всё происходящее на уровне. Людей в цитадели не хватало, подземники устроили полноценный мятеж, требуя не просто льгот, а самого настоящего суверенитета и чуть ли не отделения от всех структур Нового Сеула.
Цитадель и органы местной власти приняли жёсткое решение — подавить мятеж. В итоге получили десятки геройских групп, ставших заложниками сложившейся на улице ситуации. Герои не могли бороться с митингующими, как со злодеями, не могли использовать все свои силы, калечить и тем более убивать местных граждан. Всё, что оставалось им, так это только бежать.
— Гигантэс, кто из отпускных остался в Сеуле? — глядя на карту третьего уровня, на которой красными пятнами отображались вспышки протестов, спросил Путч.
— Двое: Летун и Дама. Первый на реабилитации, вторая обязательно придёт на помощь. Как думаешь, своими силами справимся? — глядя на список, отобразившийся на рукаве тактического планшета, отозвалась командир первого отряда.
— Цитадель в помощи отказала, слишком заняты подавлением восстания у шахт. У тебя сейчас в штате лишь Фортуна. У меня и того хуже: после ночной стычки с последователями Олимпа трое в лазарете, один искалечен и не скоро вернётся в строй. По факту мы даже группы из четырёх не соберём… — Взгляд Путча медленно переместился на меня, а после, словно отметая глупую идею, вновь вернулся на светловолосую женщину.
— Я пойду! — При помощи встроенных наномашин рана на руке и ноге уже успешно затянулась. Пусть я и не смог достичь каких-либо успехов в поединке с командиром второго отряда, но свою состоятельность как бойца я точно смог доказать.
— Мальчик силён, он пригодится, — внезапно встала на мою сторону Гигантэс.
— С его костюмом только дерьмо собачье из песочницы вычерпывать. Я не пущу первогодку на задание в этих обносках, — грубо стукнув себя в грудки, рыкнул мужик.
— Эти обноски предоставила ему сама Капкан, — вступилась за мою благодетельницу героиня.
— Вот именно — Капкан. Уж не знаю, что сделал малец этой злопамятной стерве, но такого вот рода подарка он точно не заслужил. Это же не костюм, а чёртовы обноски для героя суицидника, она точно смерти его хотела!
«Обноски для суицидника, значит… Капкан, я тебе этого не прощу…»
— И всё равно я пойду. Путч, обещаю, не буду мешаться, просто проследую за тобой. Скажешь говорить — буду говорить, скажешь бежать — сбегу, — пытаясь убедить командира второй группы, отозвался я.
— Алекс, наша задача спасение, а не прогулка под луной. Отправившись туда, все мы, включая тебя и Фортуну, будем вынуждены сражаться, а быть может, даже умереть. Ты точно готов?
— Готов… — Повторив жест Путча, кулаком стукнул себя в грудь.
Третьего подземного уровня Нового Сеула мы достигли за десять минут. Спуск на него был не совсем простым и проходил через огромного размера бетонно-металлическую плиту, фактически разделявшую города надвое. Так и получалось, что второй уровень, где отдыхал я с девчатами, являлся чем-то наподобие зоны «комфорт-плюс», за которой следовал самый страшный, вонючий и грязный «эконом».
Спусков до третьего уровня насчитывалось огромное множество, но все они в основном шли винтообразными автомагистральными подъёмами, служившими городу в каком-то смысле кольцевой автострадой для доставки грузов. Вместе с необходимыми Новому Сеулу ресурсами частенько наверх пытались пробраться и «заскучавшие» подземники, ищущие лучшей жизни. Так что к обычным контрольным постам добавились ещё и пограничные (фильтрационные), отвечавшие за то, чтобы никто не мешал красивой жизни живущих сверху.
Когда нашу четверку доставили к ближайшей внутренней шахте, охранявшейся не хуже той же самой башни ХироуТехнолоджи, я невзначай спросил у Путча, как в городе поступают с теми, кто устал жить под землёй, работать за копейки и постоянно рисковать жизнью. И то, что я понял после, меня полностью обескуражило.
Помолчав немного, Путч рассказал о крайне незавидной судьбе «нелегалов», ведь в основном именно они падали в низы города. Все простые, не квалифицированные люди, члены их семей, что без специального контракта и страхования жизни добровольно или принудительно спускались ниже третьего уровня, фактически подписывались на длительное заточение и рабский труд, прервать который мог очень долгий, затяжной диалог с подземной властью, что, лавируя между законом и преступным миром, не позволяла людям бегать туда-сюда, разнося информацию о том ужасе, творившемся внизу. Для всего цивилизованного мира Новый Сеул являлся оплотом добропорядочности, чести и справедливости…
Жаль, справедливость эта была лишь для тех, кто жил по ту сторону бетонной плиты.
Огромный подъёмник, напоминавший мне кабинку лифта, медленно опускал нас, наш автомобиль, а вместе с ним и ещё два грузовых, заполненных ребятами в чёрно-серых камуфляжных костюмах. Бойцы Цитадели числом в сорок душ направлялись в ту же сторону, что и мы. Также после короткого разговора Гигантэс и одного из офицеров стало понятно, что на месте протестов уже действуют как минимум три геройский филиала и один боевой спецотряд Цитадели.
Едва высоченные, пятиметровые двери скрипя стали расползаться в стороны, как наша легковая вёрткая машинка, чуть не оставив боковые зеркала в шахте, первой рванула вперёд. Символика СинглТехникГруп, иллюстрированная на авто, помогала без лишних слов и допросов миновать множественные блокпосты, что по узким, постепенно расширяющимся улочкам вели нас внутрь города.
Спустя километр или два я впервые заметил не бойцов в камуфляже и форме, а жителей. Местных, чумазых и тощих, с повисшими ниже колена руками, сгорбленными спинами и очень усталыми лицами. Провожая наш нёсшийся по их улицам авто, никто не радовался, не кричал и не восхвалял героев так, как это показывали по телевизору сверху. Более того, у меня сложилось стойкое ощущение, что в нас эти бедолаги видели не спасителей, а пленителей. Маленькие чумазые дети, женщины не в платьях, а в шахтёрских робах, коим красивые и милые причёски заменяли шахтёрские каски с большими фонарями.
— Сколько уровней в Сеуле? — видя, что уже на третьем всё настолько плохо, спросил я у Гигантэс.
— Если рабочих, идущих с третьего и ниже, всего три, насколько мне известно, то жилых всего два: этот и ещё один, что ниже, — не обращая никакого внимания на местных, ответила женщина.
— А если не рабочих?
— Никто не знает, — вместо исполняющей роль командира ответила Флора. — шахтёры постоянно копают, добывают, заливают бетон и опять продолжают копать. Ну а преступники, забиваясь в норы, строят свои, не отображённые на картах уровни. Здесь, на третьем, ещё не настолько всё плохо и жестоко, так что не криви лицом и постарайся смириться с правдой.
— С какой ещё правдой? — не понимая, о чём говорит Фортуна, чуть озлобленно спросил я.
— С той самой, позволяющей тебе ходить во всём новом, чистом и выглаженном. Пойми малыш, для одного человека, чувствующего себя богатым, требуется как минимум десять бедняков, что обеспечат тому его богатство. Вся верхушка Нового Сеула, её высокотехнологические производства оружия, костюмов, средств связи и передвижения — всё это стоит на трёх столбах. Первый и самый главный — дешёвые и доступные энергоносители, позволяющее печам переплавлять, а заводом работать столько, сколько выдерживают их конвейерные линии. Второй столб — такая же дешёвая рабочая сила, которая выполнит всю грязную работу за них. К примеру, подготовит, выльет цельные запчасти, отшлифует, обработает фрезированием и прочее. После чего кто-то сверху в белой робе просто, как конструктор, соберёт готовый продукт, причём сделает это быстро и даже не запыхается, что, в свою очередь, позволит ему вернуться домой довольным собой и своей непыльной работой.
Слова Фортуны напоминали речь какого-то экономического злодея, рассказывавшего свой коварный замысел по овладению миром и созданию самого настоящего легального рабского права.
— Ну а третий? Ты ведь сказала, что столбов три.
Отвечать на этот вопрос Флоре не хотелось, но, видя мой заинтересованный взгляд, разочарованно вздохнув, та выдала:
— Власть. Преступная, коррумпированная, заинтересованная в такой грязной, разрушительной и убийственной политике. Власти не нужны миллиарды сытых, счастливых и умных жителей. Ведь человек не думает о том, как прокормить свою семью и при этом выжить самому, он начнёт думать о другом. И чем меньше «тех самых», которые думают о другом, тем проще их контролировать... — Словно ожидая, когда мы попадём под землю, внезапно переменилась в лице Флора. — Посмотри на них: вымученные, грязные. Единственная их цель — это добраться до дома, поесть, поспать, а после, вновь очнувшись, продолжить свой бесконечно долгий день сурка*.
— Флора, хватит, ты выставляешь руководство города настоящим злом в глазах новичка. И ладно, если бы только их, но с твоих слов, мы тогда тоже злодеи, а это не так! — вмешалась в разговор командир первого отряда.
Желая в привычной для себя грубой форме ответить Гигантэс, Фортуна, набрав полную грудь воздуха, внезапно сдулась. Напористая, смелая, фыркнув, она лишь разочарованно подпёрла рукой голову, а после с безразличным взглядом уставилось в стекло. Девушка, что некогда разочаровалась в армии, теперь так же с досадой и обидой в голосе говорила о героях. Тех самых, коих я всегда видел лишь на светлой стороне. А сейчас…
С каждым днём, каждым часом я всё больше и больше пропитывался чёрной ненавистью к людям, жившим по светлую сторону Сеула. На их улицах пригревало солнце, пели птицы и всегда царила непринуждённая, весёлая атмосфера. А здесь…
Помимо двигателя авто, я мысленно, быть может, даже фантазируя, слышал, как под стук отбойных шахтёрских молотков плачут женщины и дети. Слышал, как злобно верещит преступность, угнетающая народ с подачи власти. Здесь и сейчас, двигаясь в автомобиле на подавление устроенного народом мятежа, я больше не чувствовал себя героем, не ощущал тем самым принцем на белом коне. Всё чаще в голове стало мелькать желание плюнуть на всё, бросить это дебильное дело и убраться из проклятого города, позабывшего такие понятия, как честь, справедливость и достоинство.
Это всё неправильно. Герои должны помогать страдающим, а не кнутом загонять тех обратно в шахты. Раньше я бы с лёгкостью мог приписать данную историю злодейству Цивини и их конкурентам, но сейчас получается так, что именно теперешние власти взрастили личности, подобные Пабло Цивини. Именно чиновники, депутаты и вся политическая мразь, желавшая любым путём достичь тех или иных высот, стали причиной организованного, очень опасного зла, пустившего свои корни к самому сердцу Нового Сеула.
Не прошло и часа на третьем уровне, как я полностью разочаровался в той жизни, о которой мечтал последние десять лет.
День сурка* — отсылка к фильму «День сурка», где герой раз за разом просыпается в один и тот же день, повторяя всё прожитое вновь и вновь, без изменений.
Рупор, разрываясь, требовал у толпы того, чтобы она разошлась, но обезумившие от собственной ненависти шахтёры с отбойными молотками, допотопными кирками и ломами готовились показать "надземным", в чьё жилище те наведались.
Плотность вставшей сцепившись толпы не позволяла нам двинуться вперёд.
— Дальше разве что по головам... — заявила Гигантэс, нервно поглядывая на время.
В наше авто с хрустом прилетает камень, разбивая правую часть лобового стекла. Толстая стеклянная паутинка пробегает от крыши до самого капота. Видя, что герои бездействуют, никак не отвечают, вслед за первым камнем в нас летит второй, третий.
— Чёртовы падальщики, убирайтесь, катитесь прочь! — с новой силой негодования взрывается толпа. Шахтёры требуют отставок, требуют помощи, но не говорят какой.
Учитель Оливер считал, что долг любого героя — это предотвращение кровопролития, что лучшая победа та, которая одержана без боя, и сейчас, выйдя на диалог с толпой, оповестив тех о том, что за их спинами гибнут наши товарищи, я надеялся докричаться до голоса их разума, но вместо этого, чуть высунувшись из машины, едва не получил камнем в голову.
— Совсем дебил?! — дёрнув меня за воротник костюма обратно в машину, рявкнула Фортуна.
— А что ещё ты предлагаешь, ворваться в толпу на полной скорости? — понимая, что на объезд может уйти слишком много времени, рыкнул в ответ я, получив в ответ грозный вгзляд Путча.
— Не создавай лишних проблем и смотри...
Позади нашего авто, слепя дальним светом фар, с диким, пугающим визгом колёс резко тормозит один из фургонов Цитадели. От внезапного появления здоровенных машин первые ряды сцепки, побросав отбойники, разбегаются в стороны, после чего Цитадель приступает к расчленению группы митингующих.
— Надеть противогазы. — Путч нажимает кнопку на приборной панели авто, вслед за чем в спинке его кресла открывается отдел, хранящий в себе разные спецсредства.
Едва спасительная маска оказывается на моём лице, как в щели авто начинает просачиваться тёмный, зеленоватого оттенка газ. Цитадель беспорядочно расстреливает газовые снаряды по всей импровизированной рыночной площади. Неизвестный герой в форме Цитадели, используя способность, связанную с деформацией пород, подняв из земли две высоченных стены, создаёт для нас длинный безопасный коридор. Первым в него ныряет вторая машина Цитадели. Проверив путь и припарковавшись на другом конце новообразовавшейся улочки, командир органов правопорядка по рации связывается с Гигантэс:
— Приказ изменён, двигайтесь следом, мы проложим вам путь.
— Принято. — Вдавив акселератор*, с пробуксовкой устремился вперёд Путч.
За стеной слышались крики, кашель, а в конце, когда мы уже успели отъехать, послышалась ещё и стрельба. «Кто-то, военные или митингующие, перешёл красную черту».
Одной рукой я держался за дверную ручку, второй за подлокотник, отделявший меня от Фортуны. Скорость, на которой мы сносили редкие деревянные преграды, пугала. Единожды взглянув на спидометр, я, должно быть, впервые помолился, но не за нашу машину, едущую со скоростью сто двадцать километров в час, а за того бедолагу, находившегося в открытом кузове летящего и отрывающегося от нас фургона.
— Мы почти на месте, — донеслось из рации. — Стой, справа это! — Нечто неуловимо быстрое врезается в правую дверь авто, а после вместе с остатками сидевших в кабине вылетает из водительской двери. Грузовик заваливается на правую сторону, бедный силовик, двумя руками схватившись за перила, пытается не попасть под металлический пресс.
Всего секунда, лобовое стекло нашей тачке вылетает вперёд, а за нами на реакции выпрыгивает и Гигантэс. Увеличившимися в размерах огромными ручищами она подхватывает соскользнувшего бойца и падает на землю, после чего, с треском подпрыгнув, проезжает наш автомобиль.
— Блять! — Машина, потеряв сцепление с дорогой, входит в неконтролируемый занос. Её раскручивает, и мы все дружно влетаем в прицеп остановившегося фургона.
В ушах звенит, ноги придавило спинкой сидевшего спереди Путча, картинка в глазах плывёт. Пытаясь осознать всё происходящее, перевожу взгляд на сидевшую справа Флору, но вместо девушки вижу лишь открытую настежь дверь. Взгляд мой перемещается вперёд, Путча тоже нет, а значит, от удара я отключился, после чего мои товарищи отправились дальше без меня!
Некая паника, обида от своей бесполезности и спешка захватывает разгорячённый ум. При помощи силы высвобождаю ноги, к частью, обошлось без сильных травм, хотя некий дискомфорт отчётливо ощущается в левом колене.
— Эй, малец, я помогу! — Слева внезапно возникает тот самый боец Цитадели. В своём сером клетчатом камуфляже, с противогазом и в шлеме мужик вблизи выглядит гораздо внушительнее и брутальнее.
— Где остальные, как леди Гигантэс? — Совсем забыв о ремнях, позволяю солдату срезать их своим ножом.
— Ведут бой, думаю, тебе тоже стоит им помочь, ублюдок чертовски силён... — взволнованно произносит боец Цитадели.
— Насколько?
— Говорилось об А классе, но из того что, я видел, минимум дабл А класс. Этот демон в одиночку сражается сразу против трёх команд героев и, кажется, одерживает верх, — слова солдата меня по-настоящему шокировали. Дабл А класс в кругах академии считался сильнейшим рангом, присваивавшимся только самым отпетым ублюдкам, на ликвидацию которых обычно направляли либо команды из первой сотни, либо Ангелов смерти.
Дурные мысли, а с ними некий страх закрались в мою голову. Не так давно Стальной Тао рассказывал о настоящей бойне, случившейся где-то по соседству. Вполне возможно, тогда героям всё же удалось отогнать, спугнуть злодея, и вот он вновь вернулся на прошлое место преступления, чтобы закончить начатое. Сильный — способен с лёту пробить бронированный грузовик насквозь. Быстрый — я даже заметить его атаки не успел. Опытный — в одиночку это чудовище умудряется противостоять сразу трём командам героев. Строит ли мне, новичку, лезть в эту бойню или же…
— Командованию уже сообщили? Скорая, Цитадель, Геройская Ассоциация?
— Цитадели и героям да... — растерявшись, произнёс солдат.
— Хорошо, вызовите скорую, пусть ожидают у подъёмника, возможно, понадобится реанимационная команда. Также сообщите о жертвах среди героях, это заставит их шевелиться...
— Есть! — словно увидев во мне старшего по званию, рявкнул боец, а после, пальцем активировав рацию на своём шлеме, принялся связываться с необходимыми службами. Несколько десятков секунд, информация передана, а я, собрав амуницию с двух растерзанных напополам бойцов Цитадели, опоясавшись гранатным поясом, думаю о роли, отведённой мне в этой операции.
— Приказ выполнен, каков наш дальнейший план действий? — перехватив оружие поудобнее, нервно спросил боец.
Сняв с пояса служивого пару гранат, а также кобуру с пистолетом, кивком указал ему на путь в обратном направлении.
— Уходить или оставаться здесь: для тебя и то, и то опасно. Так что не знаю, как ты, а я буду отыгрывать свою роль.
— И какая же у вас роль? — В глазах, прятавшихся за чёрными линзами противогаза, чувствовалась растерянность. Привыкший не думать и действовать согласно приказу, он, утратив направляющего, потерялся и сам.
— Поддержка... — вспомнив слова Оливера, пытавшегося подготовить меня к схватке с врагом, которого я сам никогда не одолею, честно ответил я.
Акселератор* — педаль управления системой питания двигателя.
Опираясь на щупы, подобно осьминогу, я двигался вдоль полуразрушенных, залитых кровью улиц. Перемешавшиеся между собой трупы гражданских и бойцов Цитадели, говорили если не о смертоносной стычке, то как минимум о моменте внезапной атаки, в которой неизвестный террорист застал врасплох всех и разом.
Звуки борьбы, взрывов и выстрелов становились всё чётче. Я должен был помочь своим товарищам, как вдруг…
— П-помогите... — с предсмертной хрипотой проговорил неизвестный женский голос. А уже за соседним домом я слышу знакомый истошный крик Фортуны. «Чёрт, товарищи или гражданские?» Свод правил требует в первую очередь спасать героев. Вот только тихая мольба незнакомки вынуждает остановиться. — Помогите моей доченьке, помоги-те...
Все доступные мне щупы летят по направлению туда, где секунду назад я слышал голос. При помощи силы, обволакивая тела, нахожу двоих. Один человек, судя по размеру, взрослый — мёртв. Второй, вернее вторая, по тактильным ощущениям та самая дочь, ещё жива. При помощи силы проверяю, не пробито ли её тело. Девочке несказанно везёт, кажется, всё в норме.
Обследую завалы вокруг. Несколько убитых, выживших нет, а значит, можно приступать к спасению, не опасаясь причинить кому-то ещё больше боли. На хирургическую точность и заботу о телах убитых нет времени.
Окружив девочку сферическим барьером, начинаю постепенно увеличивать его в размерах. Плиты из железа и бетона куда тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Верхний защитный слой купола начинает ослабевать и трещать под внешним давлением. Сила уходит слишком быстро. Щупами, словно крюками, начинаю выдёргивать куски бетона, попутно, пытаясь прочищать путь и руками. Голова плохо варит, а столь многочисленные действия требуют слишком тщательного контроля силы. ЫВ итоге плита над моей неприкрытой головой внезапно раскалывается, а я, будучи всего в нескольких сантиметрах от ребёнка, едва не прощаюсь с жизнью.
В последний момент выдернув одну из колонн, подпираю угрозу сверху и открываю путь к своей цели. Через щель вытаскиваю дитя, после чего, оглядев округу, нахожу для той местечко, где на голову точно ничего не упадёт. Она спасена, теперь можно помочь и товарищам!
Только было я обернулся, как мелкая ручонка хватает меня за ремень.
— Б-братик... Где ма-ма? — В больших детских глазах видятся искренние страх и печаль. — Я хочу к маме...
— Мама обязательно придёт. А пока будь хорошей девочкой и... — Смотря на переломанную руку женщины, торчащей из-под завала, инстинктивно отвожу взгляд девочки в сторону.
И? Что с ней делать: отправлять одну разгуливать по бунтующему городу, или оставлять здесь, надеясь на то, что бой злодеев и героев не перекочует в эту местность?
— Не бросай меня, не уходи... — Цепкая хватка детских рук и этот жалобный голос напомнили о том, кто мог бы позаботиться о малышке. К счастью, боец Цитадели поделился со мной радиоволной, по которой я мог бы с ним связаться и уже через него вызвать необходимую помощь.
— Солдат, ты ещё не далеко ушёл от грузовика?
За шипением послышалось тяжёлое дыхание и чёткое:
— Никак нет. Какие будут указания?
— У меня гражданская, девочка, две улицы к северо-востоку на границе второго и третьего сектора. Забирай её, и уходите.
— Понял вас, герой, положитесь на меня! — «Герой? Я?» Робкая усмешка выступает на лице. Высвобождаясь из объятий навзрыд плачущего ребёнка, прошу ту оставаться на месте, а после на максимальной скорости рвусь к своим. Я должен им помочь, я должен сделать для них хоть что-то!
Не успев завернуть за угол, внезапно сталкиваюсь с силуэтом, полностью окружённым золотистым свечением. Время вокруг словно замерло, мысль о том, кто это, друг или враг, замирает в голове, а после верх над разумом берут активирующиеся инстинкты.
Едва успел возвести напротив себя защитную стену, как в тот же миг мощнейший удар кулаком моего соперника пробивает барьер и по касательной проходит всего в нескольких сантиметрах от моих рёбер. Мгновение, и тот испаряется, а на место его падает здоровенная, увеличившаяся до размера человека рука Гигантэс.
— Опа, вы поглядите-ка, ещё один нарисовался. И откуда вы только берётесь? — Охваченный золотистым светом силуэт, владеющий то ли телепортацией, то ли чем-то ещё, позволяющим свободно передвигаться в пространстве, мелькая, то и дело пропадая из виду, переносится на центр небольшой подземной улицы, дома которой буквально сравняли с землёй. Огромнейшие разрушения. Целый подземный квартал превратился в руины, а из построек остались только огромнейшие колонны.
— Кажется, это простой стажёр, но всё равно будь осторожна. — Обратилась к Золотой женщина в чёрных одеяниях. После чего первая вновь исчезла и спустя мгновение показалась возле меня. Лезвие её ножа скользнуло по телекинетическому щиту, которым я едва успел прикрыться.
Обычная сталь отскакивает, но мелькающий в моих глазах враг даже не думает прекращать свои молниеносные атаки.
Вслед за щитом возвожу вокруг себя сферический барьер, попутно пытаясь понять, с какой стороны та атакует при помощи своей чудовищной и разрушительной силы, скрывающейся в её кулаках. Выбивая искры и нанося лишь лёгкие повреждения, Золотая, словно играя, пытается достать меня именно своим допотопным стальным ножом!
— Гамбит, давай! — доносится команда Гигантэс, после чего вокруг нас с Золотистой внезапно возникает стена из двухметровых червовых тузов.
— Подавление! — произносит Гамбит. Мой враг, моментально реагируя, выпрыгивает из созданной блондинчиком ловушки, оказываясь в воздухе. — Попалась! — В следующий миг в небе появляется вспышка, тысячи малых крестовых карт, превращаясь в крутящиеся сюрикены, стальным дождём сыплются на землю.
— Воришка... — обращается к Золотой женщина в чёрной мантии, и та, внезапно обретя человеческий облик, использует новую, не менее удивительную способность. Сталь, что должна была изрезать всё в радиусе ста метров, слетается в одно место, приобретая облик прекрасного металлического цветка.
«Не может быть, это же главный навык Хризолитовой дамы... Той самой героини, которой я по-прежнему восхищаюсь. Как она смогла его повторить?»
Глядя на трёхметровый цветок, краем глаза замечаю несколько отрядов героев. Подранные и измученные, они всеми силами пытаются подготовить свои позиции к защите, дабы уберечь раненых товарищей. Ни о каком доминировании над врагом ни шло и речи.
— Вот блин, а ведь сила Вспышки — это реально нечто. Ластик, ты видела, как я их фьюх, вжух, хыдыщ, а они такие а-а-а! — кривляясь, рассказывала своей подельнице о пережитых впечатлениях девчушка, что ещё не так давно светилась золотом.
Светлая, с косичками, конопатая, в вязаной кофточке и клетчатой юбке. Всем своим видом она напоминала старшеклассницу, максимум мою одногодку, и в независимости от своего возраста она с такой лёгкостью противостояла всем этим героям, причём в одиночку. Настоящий монстр!
Сжав в одной руке энергетический клинок, а в другой позаимствованный у солдата пистолет, не спуская с той глаз, медленно и осторожно двинулся к своим. Сейчас Краска валялся без сознания, так же вместе с ним без чувств лежала и Фортуна. Командиры второго и первого отряда выглядели изрядно потрёпанными.
— Познакомься с нашим врагом, новичок. Та сучка с хвостиками известна под псевдонимом Вор, а та, что позади неё, Ластик. Обе эти твари очень опасные и разыскиваемые убийцы дабл А класса. Первая при употреблении крови может на некоторое время украсть способность любого героя. Ну а вторая так и вовсе способна обнулять преобладающий в человеческом организме ген Икс, — встав в авангарде и вскинув свой миниган, недовольно произнёс путч.
— Стой, подожди, в смысле обнулять ген? Хочешь сказать... — Внезапно по спине прошёл холодок. Неужели прямо сейчас, пребывая в самом расцвете своих сил, я встретился с врагом, способным помножить все мои усилия на ноль?!
— Верно, если она к тебе прикоснётся, то ты навсегда можешь лишиться своей силы, — подтвердил мои опасения Путч. — И именно поэтому большинство из окружающих их героев в таком бедственном положении. Все они, как и сама Гигантэс, опирающаяся на грубую физическую силу, не могут даже прикоснуться к Ластику.
— Эй, лысый уродец... — внезапно обратилась к Путчу девушка в капюшоне. — Ещё раз назовёшь меня этим дибильным псевдонимом, обнулю. — Сила Ластик действительно могла навести ужас на любого, владеющего способностями. Но по какой-то причине, имея столь необычайно редкие и опасные навыки, эти двое не спешили расправляться с героями и будто чего-то ждали. Оставалось только понять, чего или кого…
Расцветающий крестообразными металлическими лепестками, хризолитовый цветок своим смертельно опасным бутоном глядел прямо на нас. По движению пальцев Воровки я видел, как та, манипулируя железным стеблем, пытается отвлечь внимание героев от самого опасного оружия — Цветка.
— Остерегайтесь того, что под землёй, корни Стального хризолита подобны острейшему лезвию. — На моё предупреждение Гамбит реагирует молниеносно. Вверх взмывает десяток бубновых карт, что, в разы увеличившись, остриём своих ромбов по самые верхушки погружается в прочную поверхность, после чего всё под землёй приходит в движение.
— Достал, эта дрянь и вправду быстро распускает корни. Эй, малец, я лично знаком с Хризолитовой Девой, видел её досье и даже пару поединков на арене...
— Пару? Я видел все её бои, начиная с поступления, — усмехнувшись тому, насколько подрос мой статус в глазах удивлённого блондина, отозвался я.
Слушая наш разговор с Гамбитом, малышка с косичками вдруг скривилась, а после, обхватив себя ладошками за талию, начала пятиться назад.
— Эй, Ластик, да у них там, кажется, сталкер... Фу-фу-фу! Молодой герой — извращенец. Прямо вижу, как он множество раз, наблюдая за Девой, вытворял там всякое... И такое и этакое фантазировал, и ладошками своими туда-сюда... — имитируя дрочку, продолжала смеяться и глумиться светловолосая. Щёки её постепенно наливались краской, а глаза, сменяя цвет, блистали то жёлтым, то металлическим оттенком. Это странное цветное мерцание чем-то напоминало силу тех двух способностей, которые психопатка нам продемонстрировала. Сейчас Вор активно показывала, что после перевоплощения может пользоваться только одной способностью, но что, если это не так? Говорить об этом вслух опасно. Случайным словом я могу спровоцировать её на атаку. Как же быть?..
Додумать дальнейшие действия мне не дали. Внезапно земля под нами дрогнула. Металлические корни прогрызают бубновые щиты и вот-вот вырвутся на поверхность. На выручку вновь приходит Гамбит. В руках героя появляется новая колода с червами, вслед за чем тузы, увеличиваясь в размерах, разлетаются по поверхности земли.
— Подавление, — присев и указательным пальцем коснувшись земли, произносит блондин.
Движение под нами замедляется. Малышка с косичками бесится, топает ногами и кричит в сторону высокого красавчика. Но Герою не до споров с молодой убийцей. На лбу Гамбита проступает пот, руки дрожат, а сам он, не в силах подняться, падает на одно колено.
Понимая, что в таком состоянии он не сможет уклоняться, цепляюсь за него невидимым щупом.
Вор вновь взрывается вспышкой золотистого цвета. Готовая к такому повороту событий, Гигантэс выставляет руку, пытаясь блокировать золотую молнию, но движения командира слишком медлительны. Заскочив Гамбиту за спину, Вор наносит череду быстрых кинжальных ударов, что со звоном отскакивают от возникшего вокруг героя барьера. Рывком пытаюсь подтянуть стоявшего в отдалении от нас героя, но молния быстрее.
Словно останавливая время, та уклоняется от каждой из пуль, выпущенных Путчем, а затем всё же достаёт Гамбита, но в той области, где находится моя невидимая нить. Удача — сталь вновь отскакивает, а враг с криком «бесишь» в следующий миг оказывается у меня за спиной.
Слишком увлечённый манипуляциями с блондином, никак не успеваю уклониться и получаю мощнейший удар прямо в хребет. Стальной экзоскелет разлетается на множество осколков, я чувствую, как обжигающая боль резким уколом пожирает мою левую отнимающуюся ногу.
Рука Гигантэс отгоняет Вора, а та, вновь вернувшись на позицию рядом с Ластиком, принимает человеческий облик, удивлённо глядя на свою руку, залитую моей кровью. Кажется, девушка вновь сдерживалась и сама не ожидала того, что её атака нанесёт мне и моей допотопной броне такой урон.
— Падай-падай, не вставай и не мешай... — принюхиваясь к моей крови, прокричала Вор. Язык её слизнул капельку крови, после чего девушка, погоняв ту по рту, сначала улыбнулась, а после недовольно сплюнула на землю.
— Альфа, кровь сладкая, чувствуется поток двух способностей. Причём развитых довольно неплохо для его лет, — ответила на заинтересованный взгляд Ластика своими рассуждениями Вор. — А ещё, помимо хорошего вкуса, я чувствую мощный токсин и никак не могу уловить силу его третьей способности.
— О последнем могла и умолчать, дура, — кинув косой взгляд, рыкнула девушка в чёрных одеяниях, на что её соратница, зажмурив глаз, высунула язык и принялась кривляться. Капюшон Ластика медленно поворачивается ко мне. Поджилками чувствую этот мрачный, суровый злодейский взгляд. Кажется, только что я поневоле стал тем, чью способность не могла скопировать Вор, а значит, чисто в теории, на моём гене можно создать и разработать антидот, позволяющий героям свести на нет любые попытки украсть их способности в сражении против Вора.
— Мне пиздец... — Глядя, как Вор вновь полыхнула пламенем и даже сама Ластик выпустила свои чёрные длинные тканевые нити, приготовился к тому, к чему считал себя всегда готовым.
— Герои, защитите парня, он наш ключ к победе над дабл рангами! — внезапно, так и не сумев подняться с колен, взревел Гамбит, выпуская в небо сразу две колоды разномастных карт.
— Защитим мальца! — в спешке перегруппировываясь и живой стеной выстраиваясь напротив медленно идущих в нашу сторону врагов, ревёт толпа более чем из десяти героев. Выстроившись в две линии, первыми вступили в бой стрелки. Взревел миниган Путча, застрекотали автоматные очереди разнокалиберных винтовок.
Тщетно: плотная тёмная материя, вырвавшаяся из-за спины Ластика, укрыв обоих злодеек, с лёгкостью впитывает в себя все пули и осколки гранат. Словно аннулируя, стирая весь потенциальный урон, чёрная материя с лёгкостью блокирует атаки Гамбита, отражает в стороны энергетические и электрические разряды. После этого, когда до нас остаётся меньше двадцати метров, злодейка грозно произнносит:
— Достали...
Внезапно служившие той защитой тёмные путы на бешеной скорости разлетаются в разные стороны.
Первой навстречу опасности бросается героиня Гигантэс. Увеличившимися пятиметровыми лапами та пытается блокировать атаку врага и защитить первые ряды, но едва ткань касается её плоти, как всё внезапно исчезает.
Руки Гигантэс приходят в норму, а первая линия разлетается под множеством ударов. Кто-то, выставив вперёд энергетическое оружие, пытается сражаться с Ластиком в рукопашную, но им мешает мелькающая везде Вор, с чьей бешеной скоростью здесь некому посоперничать. Кто-то, видя ужасающую картину происходящего, подхватив одного, двух раненых товарищей, подаётся наутёк. Ну а кто-то, как тот же Путч, отбросив в сторону бесполезное огнестрельное оружие, готовится к рукопашной схватке.
В последней своей атаке Ластик по касательной зацепила здоровяка, отняв его силу, и теперь всё, что оставалось у мужика, так это большой охотничий нож и стальные яйца. Иначе я даже объяснить не могу, почему он по-прежнему стоит на пути врага, идущего за мной.
— Командир Путч...
— Заткнись, малец, — глядя на Гамбита и Гигантэс, которые, оставшись без сил, пытались оттянуть подальше бессознательных Флору и Краску, рыкнул герой.
— Если бы они хотели убить нас, то давно уже сделали бы это. Поэтому, пожалуйста, помогите раненым и уходите, — чуть смелее и громче отозвался я.
Ноги постепенно стали отниматься. Вместе с ними угасал рассудок и сила в руках. Удар, нанесённый мне в спину, стал фатальным.
— Послушай мальчишку, Путч, — вытащив из-под плаща чёрную катану, холодно произнесла Ластик, а после, скинув с головы капюшон, продемонстрировала нам своё лицо. Чёрные длинные волосы, бледная мертвенная кожа и огромные чёрные синяки под глазами. Сейчас перед нами был скорее мертвец, чем живой человек. — Ты ведь чувствуешь, что сила покинула тебя, а значит, пронзи я твою грудь, никто не сможет тебя излечить. — остановившись в десяти метрах от героя с вытянутым, направленным в его сторону клинком, произносит Ластик.
— Вот сейчас и проверим... — встав в боевую стойки и подняв нож, ответил герой.
Внезапно чья-то маленькая ручонка касается моего плеча. С удивлением, не ощутив чьего-либо присутствия, оборачиваюсь и вижу стоящую за моей спиной ту самую малютку, не так давно звавшую на помощь маму.
Лёгкий пас руки и Путч с бешеной скоростью летит куда-то в сторону, а малышка изменившимся, погрубевшим голосом произносит:
— Закругляемся, дамачки, кавалерия близко. Мальчишку с собой, на остальных плевать... — Взгляд её детских глаз меняется на какой-то странный, взрослый и очень пугающий.
— Братик, настоящие герои не бросают девочек на произвол судьбы... — Мощный щелбан, выписанный малышкой, гасит в глазах свет, а вместе с ним завершает мой сегодняшний геройский путь.
Разум обречённо блуждал во мраке отчаявшегося подсознания. То, о чём меня предупреждали наставники, к чему долгие годы готовил отец, — случилось. Я встретил превосходящего по силе врага и проиграл. Поражение, полное и безоговорочное. Вдобавок теперь я в плену, и как только глаза мои откроются, уже ничего не будет как прежде.
Не ощущая силу, контроль над собственным телом, будучи связанным по рукам и ногам, я понимал — это конец.
Как же несправедливо, а ведь будь на мне тот же костюм, что и в день церемонии, возможно, мы бы смогли ещё что-то изменить. Вместе на пределе своих способностей дать врагу бой или просто сбежать!
Если бы только тот костюм…
Говорить даже с самим собой о случайно попавшем в моё пользование костюме Цивини стало омерзительно. Когда случилось так, что я перестал рассчитывать только на себя и стал полагаться на других? Чёрт…
Сон полностью отступил. Открыв глаза, наконец-то осознал, что лежу не на бетоне, досках или чём-то ещё, а на вполне нормальной мягкой кровати. Пройдясь взглядом по комнате, замечаю старый высокий шкаф, письменный стол, стул, книжную полку. Казалось, обычная комната на поверхности, здесь даже задёрнутое шторой окно присутствовало.Вот только влажность, сырость и лёгкий запах плесени слегка намекали — я всё ещё под землёй.
Попытка пошевелиться ни к чему не приводит. Сила и тело не отвечают на команды своего хозяина. Сейчас я могу лишь вертеть головой и мычать, ведь язык тоже теперь мне неподвластен.
Минута, пять, десять, двадцать. Беспомощный, укутанный в одеяло и связанный по рукам и ногам, молча лежал в ожидании прибытия своих пленителей. Чего они хотят, какие цели преследуют? Меня, конечно же, радовал факт, что я проснулся в кровати сам, а не потому что о мою голову сломали табурет или ещё какой предмет интерьера, но именно такое доброжелательное поведение и заставляло опасаться врага ещё больше.
Вдруг всё вокруг задрожало. Стол, кровать, застучал открытой дверцей шкаф… Самое настоящее землетрясение вызвало некий внутренний страх. А что, если меня оставили как приманку для героев, и лишь только они придут в здание, нас всех взорвут? Или, может, нас уже взорвали?
Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. От скоротечного землетрясения осталась лишь предъява к собственной трусости и бетонная крошка с потолка, осыпавшаяся на моё лицо.
— М-м-м… — словно кто-то пробуждался ото сна, донеслось из-под одеяла, заставив меня в очередной раз нервно стиснуть зубы и напрячься.
Сначала в отверстии отогнувшегося уголка толстого одеяла показалась тонкая и худая женская рука. Затем, постепенно выползая из горячей, душной ловушки появилась и она: чёрные длинные и непослушные, взъерошенные волосы, бледная кожа и… счастливое, расплывшееся в удовлетворённой улыбке лицо, без намёков на те самые здоровенные мешки под глазами.
— Вы-спа-лась… — потянувшись и едва не задев кулаком мой нос, зевая, по слогам протянула Ластик.
«Теперь понятно, почему я не могу пошевелиться, но почему она со мной в одной постели? Ладно, раз она проснулась, может, всё-таки вернёт мне возможность говорить».
— Хотя не, не выспалась… — Повторно зевнув, та вновь собралась погрузиться под одеяло.
«Ну ты серьёзно?»
Наши взгляды пересекаются, и она с улыбкой, словно пьяная, тихонько в растянутой манере произносит:
— О, ты тоже уже проснулся… — Палец злодейки проходится по моим губам, вслед за чем я вновь ощущаю, что могу говорить. Глядя на мои попытки вспомнить, как пользоваться челюстью, девушка вновь странно улыбается, а затем опять исчезает под одеялом.
Она ведь не просто так вернула мне способность говорить? Требовалось завести разговор, узнать, зачем я здесь.
— Извините, мисс, почему вы со мной в одной кровати?
— Потому что ты мой пленник. — «И как блять это связано?!»
— И-и-и? — всё же надеясь на то, что та выдаст нечто путное, протянул я.
— Иркутск, тебе на К… — «А ГОРОДА-ТО ТУТ ПРИЧЁМ?!»
Говорить с Ластиком сейчас бессмысленно. Либо она под чем-то, либо, как говорила Хлоя, просто троллит меня. Как вообще так получается, что я даже в плен по-человечески попасть не могу? Обычно, когда злодеи хватают героя, то начинают бить, издеваться, а тут… Не сказал бы, что не рад такому обращению, но почему, зачем?
— Эй, мясная подушка, какая у тебя третья способность… — «Мясная подушка, это она мне?» — Герой Александр Тэн, я тебя спрашиваю… — Палец злодейки болезненно уткнулся мне под ребро.
— Ещё сам толком не понял, я же только на первый курс поступил… — чуть слукавив, ответил и стал ждать, как на это отреагирует Ластик.
— Может, что-то типа способности лучшей в мире дакимакуры* или антистресса? — всё так же бубня из-под одеяла, продолжала вещать черноволосая.
— Даким.. что? — «С этим словом я не знаком».
— Ну и деревня… Проехали. Скажи лучше, герой Тэн, чем ты занимался этой ночью? — вновь показавшись из-под одеяла, проговорила Ластик.
— Сражался против злодеев, — коротко ответил я, отчего собеседница взглядом стала коситься под одеяло.
— То есть тыкать своей палкой в спину мирно спящей девушки означает бороться со злом? — Палец Ластик от моих рёбер переместился к подбородку. — Или лапать её там, где позволено разве что мужу, это тоже геройство?
— Что? Нет, я ничего такого не делал… — Подобный подбор доводов слегка обескуражил. Я частенько дёргался и махал руками во сне, но чтобы приставать к злодейке, будучи вырубленным…
Ластик недовольно фыркает. Всё так же, почти полностью прячась под одеялом, она тянет к себе лежащую на краю одежду. Девушка оказалась полностью голой.
— Вот именно, что ничего не делал… Бесишь… — Всего секунда, и злодейка уже вновь облачена в свой чёрные, развевающийся на несуществующем ветру плащ. Стоя у кровати напротив двери, став полной копией вчерашней решительной версии себя, та с грубостью произносит: — Встаём…
Вновь пытаюсь взять под контроль тело, но оно не слушает. Может, она не знает, что её сила всё ещё действует на меня? Или что тот удар в позвоночник, возможно, парализовал меня? Блять!
Внезапно двери распахиваются, а в комнату вбегает та девушка с короткими косичками. Кажется, её звали Вор.
— Фу… Успела… — запыхавшись, слегка нервно поглядывая на меня и свою подругу, выдыхает та.
Сильный удар сапогом заставил старенькую деревянную кровать трещать.
— Могла и не торопиться. Эй, импотент, долго ещё меня бесить будешь? А ну-ка встал… — Импотент? От этого слова на глазах едва не проступили слёзы.
— Я не могу встать…
— Он не может, — кивнув в подтверждением моих слов, согласилась Вор.
— Что значит не может? — Надувшись, стала напирать на коротышку с хвостиками Ластик.
Шприц с каким-то веществом вонзается мне в шею. Болезненный укол с распространением сыворотки постепенно снимает эффект онемения с моего тела: сначала руки, грудь, живот, я начинаю чувствовать задницу, ноги, желание поссать, а после и постепенно поднимающийся ствол. Бля-я-ять…
Тёмная материя Ластика тянется к одеялу. Едва я успеваю руками прикрыть своё торчащее сокровище, как та сдёргивает единственную вещь, прикрывавшую мою нагую срамоту. Черноволосая недовольно косится на то, что у меня снизу. Её озлобленный взгляд перемещается на нервно улыбающуюся подружку.
— Ласи, дорогая, подожди, я всё тебе… — не успевает блондинка договорить, как часть плаща наносит по той мощный удар. Вор отражает его шприцом и пятится.
— Ты ведь специально, да? Знала ведь, как долго я… — Не договаривая, наносит второй удар по вчерашней союзнице Ластик.
— Сама виновата, я же просила отдать мне его на опыты! — контратакуя и выпуская в черноволосую несколько ножей, кричит в ответ коротышка.
— Да после твоих опытов с людьми и говорить не о чем! — Железяки, отскакивая от накидки Ластика, разлетаются в разные стороны. Одна в шкаф, другая в стену, а стенья с опаской влетает в потолок. Да ещё и прямо надо мной…
Превратившись в лезвие, плащ только начавшей распаляться Ластика, разрезая двери, рушит проём:.
— Старшим надо уступать! — напирая, кричит брюнетка.
— У старших и так всё самое лучшее, даже способности хрен скопируешь, раздражаешь! — В Ластик летит чёрный, напоминающий малую ручную гранату предмет, что, отразившись от накидки, врезается в стену и взрывается. Вновь по зданию идёт знакомая дрожь, а тот нож, зависший надо мной, дрогнув, выпадает из созданной им же в бетоне ямки.
Пятками скользя по шёлковой простыне, едва успеваю спасти своё брюхо и то, что ниже, от пробившего кровать насквозь лезвия.
Перепалка всё накаляется и накаляется, но мне не до этого. Чувствуя, что сейчас для меня, как для взрослого мужчины, может наступить непоправимое, набрав в лёгкие воздуха, на выдохе кричу:
— Хватит!
Всё замирает, обе злодейки, держа друг друга за грудки, переводят на меня свои обозлённые вопросительные взгляды.
— Девушки, где у вас тут туалет?
Дакимакура* — большая подушка, как правило, с изображением персонажа в полный рост.
Две злодейки, играя в свои «злодейские гляделки», вытянув меня на кухню и усадив за стол, всё так же молча продолжали сверлить друг дружку взглядом. Судя по тому, как девушки бесились, когда одна из них открывала рот, ссоры между ними являлись чем-то обыденным. Хотя, глядя на то, в каком плачевном, полуразрушенномсостоянии пребывает их убежище, «обыденными» подобные конфликты хрен назовёшь.
Отняв мой костюм, в обмен выдали старые треники и белую рубашку. Выглядел я в них до безобразия ущербно, но за неимением лучшего был вынужден заткнуться и благодарить за то что хоть не с голой жопой. Также ни о каком возвращении на поверхность не было и речи. Как минимум я заложник, коим будут прикрываться и торговаться в случае прихода героев из первой сотни. Как максимум я сам не хотел отсюда уходить, по крайней мере, до тех пор, пока мне мне не вернут силы. Ластик в одночасье обнулила мои геройские достижения, а вместе с ними и труды всей моей жизни, отказаться от которых так просто я не мог.
В животе урчало…
Пока парочка, зацепившись за очередную тему, сварливо принялась перемывать друг дружке косточки, сам себе позволил чувствовать себя как дома. Встал из-за стола и под пристальными взглядами злодеек двинулся к холодильнику.
Открыв дверку, стал вглядываться в тёмные недры допотопного, двухметрового «исполина». В здоровенном холодосе не горела лампочка, воняло протухшей рыбой и ещё чем-то, что, судя по запаху, умерло здесь своей смертью.
Желая снизить риски, вытянул из бокового лотка два яйца.
— И на меня тоже жарь, раб… — с чувствующимся в голосе удовлетворением произнесла Вор.
«Раб?» — от такого обращения в голове кольнуло. Кивнув той в ответ, получаю такой же заказ от Ластика. «Спокойней, Саня, спокойнее». Сейчас меня не били, надо мной не издевались, почти. Обижаться на подобное грешновато. Пройдясь по древним засаленным тумбочкам и шуфлядкам, нахожу старую и очень грязную сковороду, от одного вида которой перехотелось есть.
«Какого хера?» Задрав головы кто куда, злодейки, чувствуя мой осуждающий их неряшливость взгляд, нервно лыбятся и посвистывают.
— Позорище… — позволяю себе едва слышную человеческому уху грубость, периферийным зрением наблюдая, как, недовольно стиснув зубы, бычится Ластик. Подобное обращение черноволосой не нравится, но отчего-то она его терпит. Закинув «утварь» отмокать, лезу искать масло, а вместе с ним и вентиль, по которому из баллона подавался газ.
Шушуканье и надежды Вора показать «неумёхе с поверхности», как живут подземники, полностью провалились. Не найдя масла, спокойно, как дома, разобрался с газом, а после пожарил яичницу на воде. «Шах и мат, сучки!» — глядя на то, какими глазами смотрят на меня злодейки, деловито поставил перед теми по тарелке.
Отсутствие соли, приправ или соусов совершенно не смущали моих пленительниц. Уплетая за обе щеки, те за секунды покончили с завтраком, вновь вернувшись к своему развлечению, а именно грызне. Мешать им, как и встревать в очередную перепалку, не стал. Помыв посуду и убрав всё на свои места, тоже сел за стол и принялся ждать.
— Эй, мелкий, тебе вот кто больше нравится: брюнетки или русые? — затеяв новый раунд и пнув меня ногой под столом, спросила девушка с косичками.
— Мелкий? А тебе не кажется, что я старше…
— Мне двадцать пять, а Ластику почти три… — В лоб Воришке прилетает кусок тёмной материи, брошенной брюнеткой.
— Я же просила не называть меня так! — рычит (как оказалось) женщина. Взгляд мой перемещается на пышащую недовольством Ластик. Хмуро столкнувшись со мной взглядом, та недовольно выплёвывает: — Что?!
— Вы очень хорошо выглядите. Сначала я даже подумал, что мы можем оказаться ровесниками.
Грубая, непреступная и очень опасная, словно отвесная скала, женщина оказалась полностью беззащитной перед комплементом. Видя покрасневшее лицо подруги, Вор, естественно, не смогла умолчать:
— Ой, да вы только посмотрите на неё, ледник растаял…
— Пасть захлопни… — понимая, что ведёт себя по-детски, фыркнула Ластик, а после, откинувшись в кресле, обидчиво сложила руки на груди. — И что сопляк вроде тебя забыл на третьем уровне, да ещё так далеко от шахты? У вас там наверху с кадрами совсем проблемы что ли?
Внезапный вопрос Ластика застал меня врасплох.
— Спасательная миссия. Двое наших попали в засаду, мы выдвинулись им на помощь, — сам я подробностей не знал и честно выдал не такую уж и секретную информацию.
— Вот как. Забавно, особенно если учесть, что засаду устроили на нас с Ластиком, — вмешалась в разговор Вор. Глаз брюнетки нервно дёрнулся, косички специально провоцировали её, но в этот раз неведомая сила позволила той сдержаться.
— В любом случае уничтожение целого жилого квартала — это уже слишком, вам так не кажется?
— А кто тебе сказал, что это мы его уничтожили? — внезапно пошла в атаку на меня Ластик. — В отличие от вас, «хероев», мы, сепаратисты, не стесняемся заявлять о наших успехах и провалах. И уничтожение целого сектора отнюдь не наша заслуга.
— Да-да… Цивини, Ла Фамиль и бойцам Цитадели спасибо скажи, мы вообще случайно там оказались… — поддакивая брюнетке, вновь вставила свои пять копеек Вор.
Сепаратисты? Ещё одна сторона, воюющая в городе? Да сколько же их тут блять?!
— И какие вы цели тогда преследовали? На гидроэлектростанцию тоже не вы напали? — вспоминая разговор со Стальным Тао, спрашиваю я.
— Нет, конечно. Совсем тупой? Когда вашим там просраться дали, это мы её с защи…
— Вор, заткнись… — рыкнула на подругу Ластик. — А то ещё пара слов, и наш подсолнух будет вынужден всю жизнь провести в царстве теней… Если ты понимаешь, о чём я… — Улыбнувшись, тёмной материей, словно третьей рукой, тыкнула меня в плечо женщина. Они защитили гидроэлектростанцию, преуспели там, где мы не доработали. Также я помню, как они сражались против героев, предпочитая тех не убивать. Это сразу бросилось в глаза. И теперь я наконец-то понял.
— Значит, вы что-то типа революционного движения? Повстанцы? — спрашиваю у брюнетки, и та отвечает согласием.
— Ага-ага, повстанцы, прямо как в Звёздных войнах! — улыбаясь и размахивая одним из своих увесистых ножиков, пропела Вор.
Ластик задумалась. В отличие от своей болтливой подруги, девушка отдавала отчёт важности каждого слова, способного попасть не в те уши.
— Слушай, Тэн, в какой-то степени вы, герои, и мы, сепаратисты, здесь и сейчас, в смысле под землёй, преследуем одну цель. Разросшееся в тёмных подземных тоннелях зло накопило огромное количество оружия и человеческих ресурсов. Не дай бог что-то произойдёт с одной из ГЭС или — ещё хуже — с защитными стенами, тогда всё здесь погрузится под воду. И не дать этому случиться обязанность каждого гражданина, вне зависимости от того, кем он является: героем или кем-то ещё.
Какие-то отбитые уроды, именующие себя слугами Олимпа, попытались повредить ГЭС и тем самым, подтопив низы, вынудить всю преступность подняться на поверхность. Случись такое, в городе началась бы настоящая война. Мы, как жительницы третьего уровня, всегда знали о возможности подобного, поэтому и присматриваем за подобными местами. Однако этого оказалось недостаточно.
Группировки с низов уже почувствовали угрозу, исходящую с верху. Даже не взрывая ГЭС, Олимп достиг своей цели. Многочисленные банды с каждым днём поднимаются всё выше и выше. Местные патрули и укоренившиеся семьи мафии сдерживают незаконных претендентов, пытаясь не пропустить тех на свои территории, но врагов слишком много. Скоро здесь начнётся настоящая война, и именно поэтому я хочу, чтобы ты передал всё услышанное своим командирам и тем, кто над ними. Третьему уровню нужна помощь и помощь существенная…
— Успокойся, Лас, нам точно никто не поможет… — вновь знакомый детский голос. Оборачиваюсь и опять вижу эту малышку. Чёрные волосы, грязное детское платьице, максимум метр ростом. Она казалась самым обычным ребёнком.
— О, босс, вы уже вернулись! — спрыгнув со стула, радостно пропела Вор.
— Босс? — ещё меньше веря в то, что не ослышался, переспросил я.
Кто бы мог подумать, что во главе одной из самых сильных подпольных организаций, в рядах которой два первоклассных преступника, может стоять десятилетка, а вернее, человек, прикрывающийся личиной ребёнка. Подобная подлость будоражила всё моё нутро. Мне как герою не представлялось даже возможным поднять руку на дитя или ударить его, будучи не полностью уверенным, что внутри того таится зло.
И именно благодаря возможности использовать столь мерзкую маскировку, позволявшую как проводить разведку, так и пребывать в относительной безопасности, взявшая имя Дюйм, девочка с лёгкостью лавировала между подземными улицами.
— Здесь, внизу, сирот, оставшихся без семей столько же, сколько звёзд в ночном небе… — без дольки жалости в голосе говорила малютка с грубоватым взрослым голосом и надменным взглядом.
Дюйм неспроста заняла должность командира в этом злодейском трио. Холодный ум и расчёт, никакой жалости к себе или другим. Преследуя собственные интересы, женщина не брезговала подставлять под удар как окружающих, включая мирное население, так и своих боевых подруг, то есть Вора и Ластика. Из нашего с ней короткого разговора я выяснил о навыках женщины не так уж много. В отличие от первых двух, специализировавшихся на битвах, их командир всецело специализировался на маскировке, разведке и сборе информации.
— Мы защищаем этот город, Тэн младший, — нарезая круги вокруг стола и зачем-то пытаясь обелить репутацию своей команды, твердила Дюйм. Из её слов, ни одно геройское агентство по своим подвигам, свершённым ниже второго яруса, не могло сравниться с подвигами её девчат. Она по-настоящему гордилась Лас и Вором, а те, в свою очередь, удовлетворённо кивая, радовались добрым словам своего командира. Все из этой двинутой троицы стоили друг дружки. Как могли заботились, помогали и…
Когда мои мысли едва не ушли в непонятном направлении, случайно цепляюсь за сказанное малюткой ранее.
— Простите, вы сказали Тэн младший, что вы имели в виду?
Лицо девчушки недовольно дрогнуло. Застыв на противоположном конце стола, Дюйм задумчиво смотрит на своих подопечных, что в ответ лишь жмут плечами.
— Александр Андреевич Тэн, девятнадцать лет. Отличные боевые навыки, умелое управление кинетикой и контролем сознания. Минусы — полное отсутствие теоретических знаний, низкая коммуникабельность и слабая адаптация к окружению.
Награждённый герой инцидента, сорвавший планы Олимпа по похищению Марии Ультрэ. Замечен в обществе Франчески Цивини, она же Медоед, но при этом приквартирован к отделению СинглТехникГруп, подчиняющемуся лично семейству Ультрэ.
— Есть две сестры, Алёна и Екатерина, обе старшие, а значит, ты младшенький. Всё правильно, или я где-то ошиблась? — Она знала обо мне достаточно, а в области способностей больше, чем хотелось бы.
— Верно, только мне казалось, вы говорили не о моих сёстрах… — Создавалось впечатление, что женщина знала нечто ещё. И её коварная улыбка, а следом кивок подтвердили мои догадки.
— Верно. Я всё же специалист разведки. К тому же я хорошо помню твоего отца: чистильщика и подлеца. Честно говоря, подобных ему даже в кругах третьего уровня не так уж и много. — Встав позади, ребёнок положил мне на плечо свою крохотную ручку.
— Как он там сейчас?
— Мой ответ зависит от того, кто спрашивает, друг или враг? — Перед тем, как открывать рот, требовалось разузнать о том, что знает эта женщина об отце.
Сильные пальцы Дюйма, схватив за ухо, потянули в сторону:
— Наглый мальчишка, как ты со старшими разговариваешь?! — лёгкая боль показалась какой-то знакомой. В груди слегка защемило. Какое-то старое, детское ощущение, словно я вот так же сижу в кругу семьи, за столом с сёстрами, а где-то вдалеке, вечно ругаясь, сновали мать и отце.
— Простите, отца вы моего знаете, но что на чёт матери?.. — внезапно для себя выдал я, после чего пальцы, тянувшие моё ухо, ослабли. Женщина в облике ребёнка притихла. Внутренне я ощущал: ей есть что мне сказать. — Мы с сёстрами давно ищем её, и я чувствую, вы что-то знаете, можете нам помочь…
От моих слов, словно ошпарившись, Дюйм делает несколько шагов назад. Взгляд её падает на поднявшую руку Латсика.
— Я стёрла его, босс… — Дюйм испугалась, что её мысли могли прочитать. И если они испугалась возникшей ситуации, что даже взглядам стала искать помощи от черноволосой Лас, то это означало лишь колоссальный обобьём нужной мне информации, коей та располагала.
— Что ты знаешь о своей матери? –решившись немного пооткровенничать, спрашивает Дюйм.
— Лишь то, что она всегда была хорошей, доброй женщиной, а также героем, служившим на благо родины. — Собрав все те известные мне о ней крупицы, ответил я, отчего настроение коротышки слегка улучшилось.
— Это тебе так о ней отец рассказывал?
— Нет, батя называл её эксцентричной стервой и истеричкой… — честно ответил я.
— Вот как… — Кружка в левой руке Дюйма треснула, казалось, женщина хорошо знала Елену и подобные слова пришлись ей не по вкусу. — Тогда почему ты так лестно о ней отзываешься?
— Потому что она до конца оставалась верной своему делу. От тех дней, когда мы жили вместе, и до сего дня, уверен, она с гордостью служила стране, народу. Наверняка она делала всё, что только могла, и спасала всех, до кого спобны были дотянуться её пальцы. Уверен, сейчас она где-то здесь, неподалёку, выполняет очередное секретное задание и…
— Она мертва, парень, — холодно оборвала мою тираду Дюйм.
За тишиной, последовавшей за этими тремя словами, пришёл отчётливый болезненный звон в ушах.
— Ты лжёшь, — словно проглотив ком из тысячи иголок, отвечаю я.
— Нет, не лгу. Она умерла прямо на моих глазах. После, если хочешь, я отведу тебя на её могилу. В здешних местах такое редкость, но думаю, это позволит тебе слегка остыть.
В сердце полыхнула ярость, кулаки сжались, и единственное, что я мог ответить на её болезненные слова:
— Кто это сделал?! — Встать со стула мне не дали чёрные, окутавшие тело с ног до головы, бинты. — Кто убил мою мать?! — вновь вскрикнул я, не в силах сдержать срывающиеся с глаз слёзы. Я не верил, не хотел верить, но отчего-то тоска, грусть и печаль брали контроль над телом и разумом, превращая меня из мужика в сентиментальную размазню.
— Не мы, так что не гляди на нас, как на врагов, — разочарованная моим поведением, скривилась Вор. Мои слёзы вызывали у неё отвращение? Серьёзно, неужели в этих зачерствевших сердцах нет ни капель сострадания? Кто вообще может так спокойно говорить о…
«Я веду себя, как ребёнок…» — злость, неконтролируемый гнев и жажда мести отступили. Мне вновь удалось взять себя в руки.
— Кто это сделал: Цивини, Олимп, Ла Фамиль? — напрягая связки и пытаясь убрать дрожь из своего голоса, вновь спрашивал я.
— Того, кто убил Елену, больше нет, как и нет смысла тебе кому-либо мстить… — Ещё один словесный удар от малышки выбивает почву из-под моей задницы.
— Нет смысла? Последние годы я жил лишь целью узнать о том, что с ней, попытаться увидеть, поговорить или на крайний случай продолжить её дело и отомстить. Но вместо всего этого я узнаю, что она, а также её убийца, мертвы. Дюйм, ты отняла у меня всё. И даже возможность отомстить…
Вновь вижу на себе эти презрительные взгляды Ластика и Вора. Сила, талант, развитые до предела способности — в них я вижу всё то, что так долго пытался развить в себе. Их взгляды полнятся отвращением, как жестоко, как же бесчеловечно.
Поднявшись, не чувствуя внутри себя способностей, сил и желания что-либо делать, молча двинул обратно в комнату. Всё, что мне сейчас оставалось, разузнать, как это произошло, принять жестокий факт, постараться посетить могилу, а после, вновь ощутив силу, вернуться на поверхность. Больше под землёй меня ничто не держало.
— Эй! Малец… — Попытавшись встать со стула и преградить мне дорогу, дёрнулась Вор.
— Пусть идёт, — холодно рыкнула Ластик, скрутив ту при помощи тёмных тканей.
Получасом позже.
Новый Сеул. Третий уровень. Бар “Три сестры”.
За барной стойкой, подпирая локтями головы, сидело трое женщин.
Ластик, Вор и перевоплотившаяся во взрослую женщину Дюйм. Из-за схожести интересов — как житейских, так и политических — женщины редко ссорились. И именно сегодня был тот самый, один из немногочисленных конфликтов, из-за которых их взгляды на общую картину разошлись.
— Впервые вижу, чтобы ты чего-то боялась, — пододвинув подруге очередной крепкий коктейль, бубнила Ластик. Черноволосой девушке больше всех жалко так понравившегося ей юнца.
— Елена, ты должна была ему признаться… — вторила той Вор, в чьём сердце также нашлось место для сострадания. Обеих женщин не на шутку взбесило поведение их командира.
— Пошли вы обе… — От слов подопечных оставившей своего сына матери легче не становилось. Прошло столько лет, столько всего случилось, и вот он, её малыш, повзрослевший, возмужавший. Настоящий герой, что даже не представляет, какой чёрной работёнкой промышляет его «идеальная мать».
— Пусть считает меня мёртвой, так всем будет лучше… — осушая очередной стакан, пытаясь обмануть себя и всех окружающих, произносит та.
Новый Сеул. 2:50 по местному времени.
Второй уровень.
Раскаты молнии редкими, едва пробивающимися через огромное число дорожных развязок вспышками мерцали над головами стоявших напротив друг друга групп. Пришедший с моря циклон нещадно поливал город, забивал придорожные сливы, затапливал всех тех, кто жил ниже первого уровня. Погода, как и всё в мире героев, менялась.
Скинув с головы капюшон, вперёд, на одну линию со своим командиром, шагнула Сандра или Девушка Игуана, как ту прозвали в академии. С детства она, как и весь её род, прислуживала главенствующему сицилийскому роду Цивини, и сегодня ей в числе отряда личных приспешников господина Пабло предстоял первый бой.
Посланный выяснить, куда пропала группа их предшественников, отряд разведчиков Носфератус не рассчитывал встретиться с боевым, численно превосходящим их отрядом неизвестного происхождения. Загнанные в угол и прижатые к стенке. Всё, что им оставалось, так это прервать свою секретную миссию и ждать помощи.
Выступавшая командиром группы героиня по прозвищу Гадюка являлась хорошим бойцом, таким же, как и сопровождавшие её Титан и Голем. Малышка Сандра, обученная ею лично, тоже могла за себя постоять, но, к сожалению, с ними был и ещё один, полностью беззащитный Оракул.
— Какая необычайно ироничная ситуация, дичь и охотник поменялись местами... — выйдя вперёд, удовлетворённый возникшей ситуацией, поизносит мужчина в боевом экзоскелете.
— Картес, давно не виделись. Всё так же щеголяешь в жестяной пижамке в надежде вернуть свои способности? — пытаясь выиграть время, вступила в диалог со старым врагом Гадюка, попутно жестом руки подав сигнал стоявшему позади Оракулу. Секунда, и на лице предсказателя появляются синяки и шрамы, а сам мужчина, кашляя кровью, падает на одно колено.
— Прости, Гадюка, я заглянул в будущее настолько далеко, насколько мог. Подкрепление прибудет слишком поздно, если примем бой, то ничем хорошим для нас всех это не закончится, — слова Оракула сильно огорчили женщину. Для неё и молодой Сандры это в любом случае хорошо не кончится. Подонки из Ла Фамиль наверняка их изнасилуют и уж только потом примутся пытать, после чего, скорее всего, прирежут и сожгут в одной из печей города.
— Токсичная шмара, а я ведь хотел по-хорошему... — Из наручей Картеса показалась пара сияющих плазмой клинков. «Сукин сын! Пришёл во всеоружии», — инстинктивно делая шаг назад, за спины Титана и Голема, подумала женщина.
Внезапно напирающего цепного пса на службе Ла Фамиль останавливает незнакомка в чёрно-красном облегающем костюме. Связка гранат, два здоровенных пистолета и пара ножей. С этим врагом Гадюка встречалась впервые.
— Сложите оружие, сдавайтесь, и никто не пострадает, — выставив своё хрупкое тельце, прикрытое обычной тканью, требовательно произнесла незнакомка.
Взгляд Гадюки вновь падает на Оракула:
— Кто это, какие у неё способности?
Мужчина мешкает, он растерян. Пытаясь воспользоваться своей силой, тот вновь опускается на колено и произносит едва слышное:
— Не знаю...
«Да что это такое?..» До сегодняшнего дня способности их предсказателя никогда не вели себя так странно, а сейчас, словно переметнувшись на сторону врага, тот… «Неважно» — отгоняя прочь дурные мысли, Гадюка активирует костюм, готовясь к бою.
— Титан, Голем, вы в авангарде, расчистите нам с Игуаной и Оракулом путь, после в рассыпную, каждый сам за себя. Двигайтесь по максимально оживлённым улицам, если потребуется, кричите и зовите на помощь героев. Всё понятно? — Связь по встроенной в костюм рации, а также боевую трансформацию пары двухметровых здоровяков не заметил бы разве что только слепой.
Неожиданно быстрый рывок Голема, заставил всех в отряде Ла Фамиль нервно вскинуть оружие. Обросший твёрдыми породами гигант не боялся их пуль. Видя у себя на пути крохотное, практически незащищённое тельце вражеского главаря, тот без раздумий и тени сомнения с размаху наносит женщине мощнейший удар в челюсть. Шея и череп жертвы хрустят, а голова, прокрутившись на все триста шестьдесят, едва не отрывается от тела.
«Наивная, она даже не поняла, что её убило…» — усмехнувшись, Голем смотрит той за спину, где так же, как и он, скалятся нервные приспешники Картеса.
— А я ведь предупреждала... — внезапно подала голос женщина со скрученной головой, вслед за чем молниеносный удар лезвием поразил Голема прямо в пах. Каменная твердь, прикрывавшая бойца в интимной точке, падает на землю вместе с отрубленным концом.
— Гха-а-а-а! — рухнув в грязь и руками схватившись за кровоточащее место, взревел здоровяк, на смену которому уже летел Титан.
В этот раз незнакомка не стала игнорировать атаку и попыталась уклониться. Удар стального кулака прошёл в полуметре над ней, вслед за чем в ногу девушки впились чьи-то крохотные зубки. Не обращая внимания на приставшую к ноге змею, та от удара за ударом уворачивается, пока их соратники обходят по флангам и зажимают Гадюку с остатком её команды.
Двойка, другая. Мощные наступления Титана оказались слишком медленными. Отвлёкшись на наблюдение за тем, что происходит вокруг, незнакомка пропускает скользящий удар в голову. Оптическая иллюзорная маска ломается. Титан видит лицо блондинки, после чего она, понимая, чем ей это грозит, вгоняет один из своих клинков здоровяку прямо в глаз. Всего секунда, и лицо девушки вновь спрятано под другим иллюзорным чипом. Ей кажется, что никто, кроме мертвеца, не видел её, однако это совершенно не так.
Следующей в затяжном рывке по стенам вырваться из окружения пытается Игуана, но меткая пуля, начинённая транквилизатором, застаёт ту в трёх метрах от земли. Сделав всего два прыжка, Сандра с грохотом приземляется прямо на мусорный бак, а затем медленно сползает на залитую сточными водами дорогу. Игуана видела лицо той, кто прятался под маской. Видела, как прокручивается её голова, как показываются длинные светлые волосы. Сандра видела Ванессу и то, как её вчерашний друг и старший товарищ Оракул наносит коварный, предательский удар Гадюке в спину.
— Ублюдок... Так значит, и ты подался в ряды продажных сук Ла Фамиль? — так же, как и Сандра, обездвиженно разлёгшись на земле, прошипела Гадюка.
— Что? Ла Фамиль? С чего ты взяла, идиотка? — вставая на корточки и насмехаясь над давним личным врагом, спросил Картес. Взяв женщину за волосы, тот поднял её голову над лужей, а после, облизнувшись, перевернув на спину, задницей приземлился ей на грудь.
Тяжесть, плюхнувшаяся Гадюке на грудную клетку, едва не ломает той рёбра. Поверженная, лежащая в луже под проливным дожем, всё, что она сейчас могла, так это только глядеть на самодовольное лицо её старого врага. Врага, которого она когда-то милосердно пощадила.
— Ла Фамиль в прошлом. Сейчас все мы служим кое-кому более влиятельному, и вскоре ты тоже присягнёшь на верность ему... — облизнувшись, с угрозой в голосе шепнул на ухо Гадюки Картес.
Ночь выдалась тяжёлой. Сырой, пропахший гнилью и заразой воздух, ковыряя меня изнутри, занёс в лёгкие какую-то ДРЯНЬ. Внутри всё хрипело, свистело. За сдавшимся разумом постепенно сдавалось тело. Впервые за пять, а может, и все десять лет я заболел. Трясло, лихорадило, а от оставленного мне колючего одеяла на глаза наворачивались слёзы. Атмосфера места, в котором жили миллионы, убивала меня.
Ослабев, я окончательно потерял счёт времени, идущего под землёй иначе, чем на поверхности. Просыпаясь во тьме, не в силах встать с кровати, испытывая озноб, неимоверную усталость, жажду, вновь засыпал, погружаясь во мрак, в котором я как-то увидел мать, стоящую в конце белого тоннеля и машущую мне рукой.
Моё предположение о смерти не сбылось. Всем телом ощущая жар, скованность и дискомфорт, глядя вслед удаляющемуся силуэту, я вновь очнулся. И опять тёмный потолок, шкаф, задёрнутое окно, едва приоткрытые, покосившиеся двери, через щель которых в комнату пробивался свет и...
Ничего. Ни соплей, ни температуры, только лишь жар, исходящий далеко не от моего тела. Обвившись вокруг меня руками и ногами, постанывая, лежала Лас, чьи зловещие глазки с периодичностью блистали во мраке.
«Не понимаю» — язычок Ластика, а вместе с ним и остренькие зубки коснулись мочки моего уха. Моя сила, я чувствовал её!
Случайно зацепившись за мысли брюнетки, притворяясь спящим, вновь закрыл глаза. Полностью голая, обхватив мою руку таким образом, что она оказалась между небольших грудей, девушка тихонько постанывала мне на ухо. Её мысли путались, в голове царил полный хаос. Словно экспериментируя, Ластик то забирала, то спустя минуту вновь возвращала мне мою силу, попутно всё сильнее прижимаясь ко мне.
Ощущение, когда лишаешься силы, крайне неприятное, от четвёртого раза в виске кольнуло, отчего я болезненно скривился.
— Не спишь? — Коленка Ластика приподнимается вдоль моих ног, а после, уткнувшись в чуть налившегося кровью бойца, замирает. — Спишь? — улыбаясь, вновь спрашивает та, после чего игриво начинает дразнить меня и мой член редкими касаниями.
Голова девушки чуть опускается, взгляд падает под приподнявшееся одеяло.
— Даже во сне молодые парни такие горячие... — в её словах чувствуется сарказм, но я всё так же продолжаю играть роль спящей принцессы. Ладонь брюнетки медленно скользит по прессу, опускаясь к паху. Лёгкая небритость в интимной зоне тактильно смущает женщину, но ненадолго. От прикосновения её пальцев мышцы нервно сокращаются, и даже сам Александр младший начинает непроизвольно дёргаться.
«Что это, какая-то особая техника?» — пытаясь понять, что не так с моим телом, ощущаю, как, перекидывая через меня ногу, сверху поудобнее располагается Лас. Длинные волосы брюнетки шёлковыми, чуть вьющимися прядями опускаются мне на грудь, силы вновь возвращаются, и я чувствую это... странное, непонятно откуда взявшееся женское влечение ко мне.
Всё точно так же, как некогда было и с Сандрой. Просто лёгкий контакт, а вслед за ним «искра, буря, безумие». Я часто размышлял об этом, думал, что, возможно, третья моя способность — это влечение, пробуждаемое у женщин. Но тогда, если это способность альфа, почему Ластик не смогла её стереть? Как она попала под её действие, почему не избавилась от эффекта в момент, когда, раз за разом испытывая меня на прочность, стирала мои силы, а затем вновь возвращала их?!
Небольшая торчащая грудь второго размера, чуть качнувшись, дрогнула. Припав к моему члену складками своих половых губ, девушка едва звучно просит:
— Я не хочу чувствовать себя насильником, поэтому, пожалуйста, открой глаза.
Сказать, что я против такого утреннего приветствия, значило соврать. По какой-то причине эта женщина вернула мне мои способности, согрела своим телом, когда я лихорадочно трясся и замерзал. Разумеется, скорее всего, сделала это она не по своей воле, ведь я хорошо помнил её взгляд, тот самый, коим она осуждала мою слабость и плаксивость, касавшуюся матери, но всё же. Она помогла мне, случайно угодив под силу моих способностей, и теперь, быть может, дав ей то, чего она желает, я смогу заручиться женской поддержкой, а после даже сбежать!
— Если бы все насильники походили на тебя, понятие изнасилование перестало бы существовать... — пытаясь сделать комплимент, запинаясь и путая местами порядок слов, выдаю я, отчего самому становится стыдно.
Ластик смеется, а после, наклонившись, зависает над моим лицом. Щёчки женщины наливаются румянцем, а блестящие глаза, неотрывно глядят на мои губы:
— Правда? — нашёптывая, спрашивает та, вслед за чем, получив от меня утвердительный кивок, припадает своими холмиками к моей груди и дарит неуверенный, но оттого не менее долгий поцелуй.
Ощущая снизу влажность её вагины, понимаю — Лас едва сдерживается. Моя сила, способности или что-то ещё, чем я обладаю, сводят её с ума, заставляют желать меня. И почему-то мне кажется, чем дольше я не даю ей желаемого, тем сильнее становится эффект. Лёгкие стоны от любых моих ласковых слов, эйфорические подрагивания от любых касаний. Чем дольше я нахожусь во взведённом состоянии, тем больше и сильнее моя оппонентка и цель испытывает ко мне влечение.
— Скажи, твоя третья способность, что это? Почему ни я, ни Вор не можем понять её устройства? — пытаясь без помощи рук прицельными движениями бёдер сесть на мой член, спрашивает Лас.
— Потому что я сам не знаю, что это за сила, — почти честно отвечаю я.
Женщина на миг задумалась. Встретившись со мной своим пристальным взглядом, будто рассуждая, стоит мне говорить или нет, томно вздохнув, та вновь переводит взгляд под одеяло. Пожалев, что начала этот разговор, улыбнувшись, пытается перейти к «сладкому», в ответ на что я, прихватив ту за бёдра, чуть ли не сбрасываю со своего члена. Женщина недовольна. Чувствуя её эмоции, понимаю, что отказываться от своего первоначального желания та не собирается, а значит, настало время торга!
— Прости, ты ведь знаешь, что со мной не так? Умаляю скажи, и тогда я сделаю всё, что только ты попросишь.
От былого недовольства и след простыл. На лице женщины безо всяких сил видна растерянность и смущение.
— Ну раз ты умоляешь, то ничего не поделать, — оопустившись на мой член своей подтянутой и упругой попкой, на сладостном выдохе произносит та. Половые губки Лас, плотно сжимая снизу, словно под воздействием вакуума, втягивают меня, отчего я и сам не сумел удержаться от лёгкого стона.
— Сколько ты знаешь о силе своей матери? — Вопрос женщины оказался неожиданным.
— Не много. Кажется, она умела влиять на умы мужчин и...
— Этого достаточно. Так вот, мы с ней, с твоей матерью, были хорошими подругами. Как-то сидя в баре, рассуждали о том, что получится, если скрестить силу изменения реальности Андрея, твоего отца, и мощнейший афродизиак Лены. Вывести подобный симбиоз сложно даже в условиях лаборатории, к тому же двое её дочек показали, что способности высших генов, типа беты и альфы, редко пересекаются, но... В теории, симбиоз сильнейших способностей твоих родителей по итогу мог породить нечто новое, могущественное и очень мощное, называемое в наших кругах «божественной силой».
Разговаривать и трахаться всегда было слегка неудобно. Лишние слова могли сбить с ритма, а стоны и сладостные выкрики путали мысли. Однако, невзирая на всё это, насаживая Ластик всякий раз ,когда та прерывалась, я тоже брал паузу, после чего женщина вновь продолжала свой рассказ.
Первый раунд грозил завершиться досрочно, едва сдерживаясь, я только и успеваю достать своего дружка, после чего кончаю на всё ту же упругую задницу. Рассказ Лас ещё не завершился точно так же, как и то, чем мы с ней занимались. Повернувшись ко мне спиной, двигая свою задницу к моему лицу, губами припадает к Члену. Язычок девушки скользит от яиц до основания. Едва успевший пасть духом боец вновь готовится встать в строй.
— Божественную силу нельзя скопировать, нельзя стереть, максимум, что с ней можно сделать, так это подавить блокиратором, но даже невзирая на него, крупицы этой неизведанной мощи всё равно будут просачиваться в мир. Ставя под угрозу жизнь и безопасность всех окружающих. Именно по этой причине, боясь, что не сможет уберечь тебя от самой себя и окружающих, Лена стала задумываться о том, как помочь её маленькому сынишке. Твоя мама чувствовала эту знакомую ей силу, чувствовала, как ты влияешь на умы всех домочадцев. Ощущая и не видя прямой угрозы, она сомневалась в том, как ей стоит поступить. Но сомнения эти были лишь до того случая, когда её сын чуть не погиб от руки средней сестры. Забрав девочек и переехав, она разрушила семью, дабы сберечь жизни всех, кто был ей дорог. Истинное происхождение твоей силы, причина смертельного конфликта для Елены всё так же оставались загадкой, и единственный в вашем доме, кто мог её решить, был Андрей. Один из лучших в своем деле, способный изменять реальность, лучше других справляющийся с ментальными атаками, он был идеальным сыщиком, способным разузнать о любой силе. Но, как я поняла, даже он не смог понять истинной природы твоей способности.
— Он не смог, а вы? — понимая, что Лас знает, о чём говорит, с надеждой спросил я.
— А мы, кажется, смогли, — обернувшись, с хитрецой проронила женщина. — Вот только ты же сам сказал, что сделаешь что угодно, так что не отлынивай и будь добр, сделай сестричке приятно... — едва не сев мне на лицо, вынуждая приступить к действию, сказала Ластик.
Буйства на подземных улицах Сеула набирали всё большие обороты. На четвёртый день моего «заключения» где-то неподалёку от нас в районе двух часов после полуночи разразилась стрельба. Это длилось меньше часа и казалось чем-то не столь значительным. Однако на пятый день всё повторилось. К канонаде выстрелов и взрывов добавились шествия подземных жителей, требовавших их заселения на верхнем, втором, открытом уровне.
Когда шествие миновало дом или подвал, в котором обитала шайка «революционерок», вновь послышалась стрельба. На этот раз игнорировать подобное мои «пленительницы» не стали, на разведку была отправлена Вор. Девушки не было около суток, и возвращение её оказалось, мягко говоря, не радостным. Из рассказов блондинки, Цитадель взяла под арест какого-то очень важного активиста, а вместе с ним целый отряд повстанцев, коим за множественные нападения на героев и военнослужащих грозит смертная казнь. Также в числе пленников была и одна из подруг местной троицы. Имя её при мне не назвали, но то, что она являлась важным членом их группы, это факт.
«Командир Коротышка», как я ту про себя прозвал, прямо плевалась ядом и злостью, когда узнала, что ждёт подругу.
Главным требованием Цитадели и единственным из возможных путей спасения так называемых террористов являлось полное признание своей вины, а также явка с повинной организаторов и зачинщиков. Разумеется, о подобном в низах и речи идти не могло. Вместо того, чтобы успокоить и усмирить, власти только больше разозлили толпу, желающую защитить тех, кто отстаивал их права и свободы.
Чуть позднее «дебильные требования» показались не такими уж дебильными. Весь этот фарс и цирк горе-управление Сеула и Цитадели устроило для отвода глаз, а само же тёмными обходными путями вышло на синдикат с одним лишь требованием, заключавшимся в обмене. Множество героев и злодеев, сражавшихся как на земле так и под землёй, стало пленниками обеих сторон. Большое число молодых героев так же, как и я, оказалось заложниками сложившихся жизненных ситуаций, решить которые и намеревалось при помощи обмена.
Долгое время коротышка достаточно эмоционально обсуждала их дальнейшие план действий, а также важность в нём их и — с какой-то стати?! — моей роли. «Кэп», как ту называла Воришка, по какой-то причине не желала менять мою персону. Упоминая свои интересы, предлагала изолировать меня во втором убежище, а также настоятельно требовала с Лас, чтобы та больше ко мне не подходила.
— Да у нас всё было обоюдно! — в ответ на обвинение в совращении и изнасиловании, недовольно повысив голос, заявила Ластик, а затем добавила: — К тому же мальчик матери лишился, не могла же я его не пожалеть...
После последних слов за дверью послышался звон бьющейся посуды. Мелкий конфликт между Кэпом и Ластиком продлился недолго. Перед тем, как меня обменяют или запрут куда-либо ещё, я намеревался попросить девушек о маленьком одолжении, а именно о посещении могилы матери.
Командир-коротышка как-то упоминала об этой возможности, упустить которую мне бы очень не хотелось.
— Нельзя, — Удивив в первую очередь своих подруг, а уже после и меня самого, холодно заявила девочка.
— Почему?
— Потому. И пока за любопытство и слишком большие уши тебя вновь не лишили способностей, будь добр, вернись в комнату и закрой ушки. Взрослым тётям нужно поговорить.
Слышать подобное от ребёнка восьми-десяти лет было как-то неприятно. К тому же внешне лишь одна Лас выглядела здесь как взрослая. Вздохнув, без лишних слов и споров, вспоминая фрагменты из детства, послушно вернулся в свою каморку.
— Уж прости, Кэп, но ты реальная сука.
Недовольная реплика, как оказалось, весьма заботливой и доброй Ластика вызвала на моём лице ироничную улыбку. В очередной раз я был с ней полностью согласен. Впрочем, точно так же с Лас согласилась и Воровка.
Обмен пленными состоялся в четыре часа утра следующего дня. С мешком на голове, закованным в блокираторы, меня долгое время катали по городу в тесной компании с такими же, как я, бедолагами. Словно шпроты в банке, пропахшие потом, а кто-то даже и испражнениями, мы около часа ожидали в машине, покуда местные «гангста» договорятся со спустившейся к ним властью.
Затем, по-прежнему не снимая с голов повязок и мешков, нас выводят и выстраивают в линию. Идет подсчёт, с пальцев берётся на пробу кровь. Полчаса ожидания и скулежа кого-то из моих молодых «коллег», и вот наконец-то слышатся первые слова законников:
— Цитадели было обещано двадцать три героя. Здесь же всего мы видим двадцать одного, а также одного обычного гражданского. — Представитель Цитадели источает угрозу. Мужчина явно недоволен.
— Сколько есть... — ехидно усмехаясь, отвечает преступник.
Минутная пауза сменяется на удивление спокойным и смеренным голосом:
— Ладно, ведите...
Данная фраза адресована не нам. Где-то в сторонке, спрыгивая с кузова авто или ещё откуда-то, под конвоем двух-трёх охранников ведут по одному преступнику.
— Первый... Пятый... Девятый... Четырнадцатый... Двадцать второй... А ты куда собрался? Погодь... — Прихватив последнего привезённого, судя по звуку, усаживает его на колени представитель Цитадели.
Щелчок пальцев, и нас под присмотром военных медленно ведут предположительно к шахте лифта. «Всё хорошо, вы скоро будете дома», — приговаривают бойцы цитадели, хлопая самых плаксивых и тем самым пытаясь отвлечь от главного, происходящего у нас за спинами. Вопрос с двадцать третьим пленником, взятым цитаделью и привезённым на третий уровень, ещё оставался открытым. Двигаясь последним, я хорошо слышал, как в своей нахальной манере преступник вновь обратился к законнику с вопросом:
— Ну и, что дальше? Как поступите с двадцать третьим, потянете его обратно?
— Разумеется, нет, как и было заявлено в договоре, мы оставим его здесь. — За щелчком предохранителя следует спуск и тихий, едва слышный уху выстрел. Обмякшее тело с характерным звуком падает в грязь.
Безжалостно, жестоко, без суда и следствия. Представитель закона, власти и порядка взял и нажал на спусковой крючок. Чем, возможно, оборвал жизнь простого революционера, а быть может, даже и той самой подруги, на обмен которой так надеялась мятежная компашка.
— Жесть, ты слышал, вы же слышали? Он ведь просто убил его. Нет, ну серьёзно, он же убил его, да? Бля... Ну нахер эти геройства, нахер эту работу, нахер этот город... — обращаясь к бойцам цитадели, вещал шедший впереди меня парнишка. Голос его был испуганным, а заверениям солдат о том, что всё в порядке, он не верил. Кажется, он точно так же, как и я, слышал, а вместе с тем и понял, что сейчас произошло. И с выводом, сделанным им сиюминутно, я был полностью согласен.
Нахер это геройство!
— Рад, что тебе не нужно объяснять, кто такие чистильщики и какую работу им приходится выполнять…
Вслед за моим «триумфальным» возвращением на поверхность последовал первичный осмотр, очередной допрос со стороны Цитадели, вторичный осмотр врачами академии и встреча с агентами геройской ассоциации. Затем затяжной брифинг с моралистами, психологами и представителями новостных государственных телеканалов. Студент-первогодка, носивший псевдоним «Призрак», теперь являлся чуть ли не одним из самых известных первокурсников во всём Новом Сеуле.
Отпущенный «капитаном-коротышкой» боец цитадели, уж не знаю, что она сделала с мозгами служивого, отчего-то в своих показаниях восхвалял именно меня. Также в социальных сетях города всплыл наш «геройский успех» или же полный провал! Причём Провал с большой буквы П.
Сделанное кем-то третьим видео, где двое злодеев разносят в пух и прах целую геройскую армию, за считанные часы набрало миллионы просмотров. Как бы ни пыталась Цитадель зачищать и убирать его из интернета, все тщетно.
Профессионалы своего дела, именитые герои, получающие огромные по местным меркам зарплаты, разлетаются в разные стороны от двух каких-то неизвестных женщин, чьи лица почему-то смазаны. На кадрах сражения, в котором я лично принимал участие, отчётливо прослеживается тот перевес в силе. С первых минут, при взгляде на происходящее со стороны, ощущалась безысходность. Ещё до прибытия нашей команды люди, встретившие Воришку и Лас, столкнулись с силой, которую никак не могли одолеть. И несмотря на это, на всю ту угрозу для их жизни, они остались делать свою грязную работу.
Произошедшее на том уровне опозорило Цитадель и академию. Как так произошло, что против дабл А рангов выставили безномерных. Почему, столкнувшись с такой угрозой, командир второй группы СинглТехникГруп вместо логичного отступления и спасения выживших принимает самоубийственное решение драться против столь опасного врага. И как вообще получилось так, что обычный первогодка, не успевший даже закончить академию, оказался чуть ли не полезнее львиной доли всех тех, кто уже долгие и долгие годы жил на деньги налогоплательщиков.
Вслед за бунтующими, стойкими и неподатливыми низами, которых местные власти привыкли игнорировать, неудобные вопросы, а также логичные требования стали предъявлять и местные элиты, жившие на верхнем уровне города.
«Мы платим за спокойствие и безопасность, но вы не можете нам дать ни первого, ни второго», — такой посыл несли журналисты независимых СМИ, только и ждавшие, когда меня наконец-то выпустят из главной Канцелярии Цитадели. Слова Путча, сказанные о моей силе и возможном ключе к победе над Вором, тоже попали на запись. Вновь почему-то именно вокруг моей персоны стали зарождаться многие, крайне сомнительные слухи. «Таинственное исчезновение сеульского гения», — один из местных горе-писак в своей статье утверждал, что моё столкновение оказалось спланированным и дабл А ранги, испугавшись моего потенциала, специально атаковали и ликвидировали меня. Другой же и вовсе обвинял Цитадель в постановке и «кровавом бартере», где меня добровольно отдали на опыты злодеям, в обмен на раненых, оставшихся в руинах героев. Третий же утверждал, что я внебрачный ребёнок кого-то из главных злодеев города, который вернулся за своим чадом, дабы привлечь того на свою тёмную сторону.
Мысли и идеи репортёров одна безумнее другой, и именно для того, чтобы я случайно где-то что-то не взболтнул, власти Цитадели собрали целый совет. Разумеется, перед тем, как выпустить меня в толпу, «герои» и в моих мозгах попытались покопаться, но, к их сожалению и моему счастью, Дюйм и Лас хорошо умели затирать следы.
Сила капитана-коротышки была самой необычной из всех когда-либо мной виденных, скорее даже не виденных. Иначе как объяснить то, что при взгляде на ребёнка создавалось впечатление, будто передо мной взрослый человек. Всегда, когда она шла, пол скрипел под её весом точно так же, как и под моим. Когда садилась, ветхие стулья тоже реагировали на вес. Независимо от её вида, что-то странное, уводящее или искажающее саму суть привычного хода вещей, постоянно прослеживалось в её действиях. Когда та говорила или в своей привычной форме подшучивала надо мной во время завтрака, заставляла думать, что моя ложка в правой руке, но на сам деле та всегда оказывалась в левой…
Странная, опасная, жестокая, а также заботливая, верная своей команде и добрая ко мне, к пленнику. Дюйм, капитан-коротышка или как ещё её там звали… стала самой противоречивой и загадочной личностью, встречавшейся мне когда-либо в жизни.
Единственная, кто по-настоящему знала, как погибла моя мама…
Едва моя геройская персона показалась на публике, как по глазам тут же ударили сотни ярких вспышек. Не ожидая подобного, оступаюсь и, чуть не рухнув, плечом упираюсь в сопровождавшего меня пресс-секретаря Цитадели.
Звучный треск от камер, море вспышек и столько же странных, доносящихся со всех сторон вопросов застали меня врасплох. Пусть я и был предупреждён о возможности подобного, но вживую всё оказалось немного иначе.
— Ваша слабость вызвана пытками дабл А рангов? Или же агенты Цитадели не в силах излечить полученные вами в бою раны? — вытянув мне навстречу ладонь с протянутым, сжатым в кулак микрофоном, вскрикнула женщина. За живым забором из оцепивших помещение бойцов Цитадели я не смог разглядеть её лица, и когда, только собравшись с мыслями, запнулся, чтобы дать ответ, мой провожатый всё сказал за меня:
— В заявке указана другая цель конференции, поэтому без комментариев, — болезненно стукнув девушку по вытянутой руке, рыкнул агент, подталкивая меня к пустующему столу.
«Прокомментируйте слабость ваших сокомандников! Почему студент первогодка по стойкости превзошёл героев профессионалов? Цитадель, сколько она заплатила за ваше освобождение?» — один за другим, опасные вопросы, не сулившие мне и городу ничего хорошего, летели в нашу сторону. Большую часть из собравшихся не волновали те, кого меняли, и то, что было во время обмена. Львиная доля репортёров пришла сюда именно за «хайповой» темой, подтверждающей слабость власти. Казалось, что все вокруг сошли с ума и только жаждали посмеяться с той бессмысленно пролитой крови.
Всё произошедшее там, стычка революционеров и героев, не должно было произойти. И благодаря почти ювелирной работе Лас и Вора никто из ассоциации не погиб. Более того, прибывшие на место взрыва первыми революционерки дали бой Олимпу, и тем самым угодили в западню. Стравив радикалов и героев, управляющий из тени паук сумел отвлечь общественность от своих планов, сконцентрировав все стороны конфликта на решении своих личных, более важных проблем. Тайный манипулятор хорошо знал людей, на чём те в первую очередь акцентируют своё внимание.
Задев геройскую честь, Олимп вынудит ассоциацию больше заботиться о своих людях. Скорее всего, число патрулей уменьшится, а их сила вместе с выведенными резервами возрастёт. Качество вместо количества приведёт к появлению в безопасности города новых лазеек, сквозь которые истинному злу будет легче раскинуть свои путы. Цитадель же, скорее всего, сконцентрирует своё внимание на тех, кто изнутри стремится уничтожить структуру власти в Евразийском союзе. Начав охоту на ведьм, предателей и всех, кто может служить Олимпу, законники рискуют окончательно потерять уважения в глазах народа. После чего показательные разгоны революционных митингов окончательно и бесповоротно рискуют перерасти в настоящую гражданскую войну, в которой у повстанцев, коих обвинят во всех возможных грехах, не останется иного выбора, кроме как драться против героев и Цитадели.
Три разрозненные стороны примутся по досточкам разбирать спасительный плот, место на котором есть лишь для двоих. И в итоге утонут все трое.
Мои домыслы, предположения, надежды… Двадцать минут я просто молча сидел и глядел на всех тех стервятников, собравшихся снизу, что, засыпая меня своими тупыми вопросами, лишь увеличивали нежелание с кем-либо общаться.
«Да, нет, не знаю…» — это всё, что я говорил, пока мой личный пресс-«комментатор» делал всю главную работу. Но только до того момента, пока я не услышал один очень важный и по-настоящему значимый для меня вопрос:
— Кто вы для подземников: надзиратель или друг?
Подземный провал Путча сильно ударил по репутации СТГ и самой ХироуТехнолоджи. Выступавшая в роли личного благодетеля Мария Ультра, зная о части моих подземных «успехов», была вынуждена с утра до вечера отбиваться от нападок журналистов, правозащитников и прочей «героической дряни», надеявшейся пропиариться за мой счёт.
Таким образом я из Призрака превратился в белую ворону, из-за которой любой героический отряд, оберегая оную, мог привлечь к себе лишнее внимание, а вместе с ним и славу.
Пусть в самой ХироуТехнолоджи мне ничего не угрожало, но, дабы отвадить злые языки и чуть успокоить многочисленную заботящуюся о моей судьбе публику, Мария приставляет ко мне Краску и Гамбита. Поначалу кажется, что две слегка потрёпанные няньки не сильно этому рады, но уже спустя час-другой, когда парочка после очередного отчёта усаживается за свой игральный столик, всё слегка меняется.
— Твоей или моей? — Из внутреннего кармана Гамбита показывается новенькая, ещё запакованная колода карт. Расстегнув свой солидный пиджак, а вслед за ним и пару верхних пуговиц рубашки, тяжело вздохнув, тот плюхается в кресло, а затем, ловко перебирая пальцами, начинает тасовать колоду.
Глядя на блондинчика, Краска, усмехаясь, пошёл к маленькому холодильнику, стоявшему в другом конце комнаты. Извлекая одной рукой две бутылки виски, а второй из морозильной камеры два покрывшихся льдом стакана, он, словно опомнившись, переводит взгляд на меня и спрашивает:
— Выпьешь?
— Я не против, но мы ведь на посту, и… — По факту наша тройка является боевой и в любой момент должна быть готова к отправке на задание. Вот только…
— Мы во временном отпуске, — недовольно скривившись, пояснил блондин. — В покер играть умеешь?
Представления об этой карточной игре я имел смутные, поэтому первые несколько партий просто наблюдал за тем, как ребята двигают свои шести и восьмигранные монеты (парни играли на реальные деньги). После нескольких партий осознав, что я слишком туп, а в этой игре чересчур много правил, открестился, пригубил терпкого напитка и в очередной раз попытался позвонить Кате и Ане.
Партия за партией, час, другой. От скуки я набирал им каждые тридцать минут, и вот где-то через часа два, когда язык мой уже порядком развязался, мне наконец-то позвонили.
— Привет, Сашка, прости, что не отвечали. Как ты, как здоровье, самочувствие? Видели тебя по телеку, что там на третьем уровне произошло? Хотя стой, ничего не говори, лучше встретимся, у меня есть известия о наших отце и маме… Сможешь быть на улице…
Договорить сестре я не дал.
— Извини, Анюта, походу я под домашним арестом.
— Не проблема, мы с Катей заедем к тебе завтра утром. На первом этаже ХироуТех. Никуда не уходи и береги себя. И ещё: поверь, братишка, то, что выяснил отец, важно, очень… — в голосе сестры я не слышал и нотки, предвещавшей что-либо хорошее. Также, зная и частично помня о судьбе матери, я не хотел быть тем человеком, кто скажет сёстрам горькую правду.
— Эй, малец, ты чего? — отреагировав настороженно, обратился ко мне Гамбит. Обеспокоенный моим задумчивым взглядом, тот вновь предлагает присоединиться к ним за стол, идею блондинчика поддерживает и брюнет.
В руках Краски появляется собственная колода, что с треском и некой карточной магией перемещается из одной ладони в другую.
— Нет-нет-нет, убери их, я не позволю тебе дурачить новичков, чёртов шулер, — с надменной усмешкой проговаривает Гамбит.
— Я ведь герой и честный, добрый парень! — недовольно возразил коллеге Краска.
— Ага-ага, ты честный и добрый, но ровно до тех пор, пока в твоих руках не оказывается колода этих краплёных карт.
— Они не краплёные, мне просто везёт с ними больше! — вновь недовольно рычит Краска.
Получает в ответ колкое:
— И именно поэтому мы играем моими, пластиковыми.
За ссорой интеллигента и вспыльчивой уличной особы было приятно наблюдать. Из их разговора удалось подчеркнуть почти сотню синонимов к одному единственному слову — «тупой», коим те награждали друг дружку после очередного поражения.
Шло время, к нашей подвыпившей компании присоединилась только вернувшаяся из лазарета Фортуна. Выглядела она ничем не лучше больного меня, некоторым временем ранее умиравшего в одном из полуподвальных домов третьего уровня.
Синяки под обеими глазами, левая рука на подвязке, правой опирается на костыль. В том бою Фортуна явно оказалась не на стороне Флоры, отчего её отделали по полной, да ещё так, что даже регенеративные навыки и пилюли местных «волшебников» не могли той помочь.
— Выглядишь паршиво… — пытаясь уколоть девушку, с поднятым над головой стаканом поприветствовал охмелевший Краска.
— У меня это временно, в отличие от тебя… — недовольно фыркнула та, опустив взгляд на пустующую бутыль, стоявшую на полу у кресла.
Не спрашивая чьего-либо разрешения, Флора медленно доковыляла до холодильника. Скрипя зубами, опираясь на одну ногу, стала пытаться вытащить алкоголь.
— Флора… — недовольно вздохнув, протянул Гамбит, желая помочь девушке.
— Играйте… — кинул тому я, и сам направился к шипящей от холода Фортуне. Идея разместить под мышкой ледяную бутылку была явно не лучшей. Взглянув на меня, словно на дерьмо, фыркнув что-то типа «можно было и раньше», она, всё так же опираясь на свой костыль, двинула к нашему столику, где благополучно заняла моё место.
— Ты неисправима… — осуждающе ворча на довольную собой Флору, вновь произнёс Гамбит, за что в отместку блондинчику девушка предсказала Краске возможность выиграть эту партию и… не соврала.
Недовольства одного сменяются ликованием двоих. По стаканам вновь разливается крепкий напиток чайного цвета. Притянув себе кресло, сел между Краской и Флорой, что так активно вспоминала не самый лучший день в её жизни, а именно тот, когда мы все вместе взятые дружно получили пиздюлей от Лас, Вора и Дюйма.
Злодеи дабл А класса редко объединялись и тем более ещё реже отпускали своих жертв живыми. Несмотря на мои предположения, касавшиеся Флоры, девушке крупно повезло, ведь била её неспособная отнять у героя регенерацию Лас, а всего-навсего Вор. Да и то, по предположениям самой Фортуны: «Отмудохали щадя и вполсилы».
— Ага, вполсилы… Четыре перелома, сотряс и восемь трещин. Да даже когда меня в детстве фургон сбил, я лучше себя чувствовала, чем сейчас. — К недовольному бубнежу Флоры все отнеслись с долькой иронии. Каждый, включая меня и девушку, понимал, что выжили мы все и вправду чудом.
Долгое время Гамбит и Краска, отвлёкшись от игры и перейдя к беседам, ходили вокруг да около, пока в конце концов не решились затронуть деликатную для многих тему.
— Алекс, хреново там было? — первым спросил брюнет, подливая мне в стакан.
— Там — это где? — На ум пришло сразу три варианта: плен, отдел дознания Цитадели и та чёртова конференция, после которой последовал допрос от журналюг.
— В плену, конечно, — нервно улыбнувшись, пояснил брюнет.
— Я б не сказал, что уж сильно так и хреново. Правда, чуть не помер разок…
По бокалу Фортуны пошли белые отчётливые трещины. На желание помочь, выказанное Краской, та резко ответила, что справится сама, а после, поднявшись медленно, поковыляла к кухне.
— Что это с ней? — спросил у парней я.
— Не обращай внимания. Девочка просто возомнила себя пупком земли и вот теперь из-за этого страдает, — закатив глаза, ответил Краска, получив жест несогласия от Гамбита.
— Флора отделилась от отряда, первая столкнулась и вступила в бой с Вором, а после, поддавшись эмоциям, втянула в это дело весь отряд и прибывшее за ним подкрепление, то есть тебя и всю вторую команду. Из-за её действий командир Путч лишён звания и разжалован, а сама Флора и её товарищи на больничной койке.
— Мир героев жесток, Алекс, и если ты не хочешь, чтобы ты и твои друзья повторили «успех» Флоры, то всегда думай о последствиях, — холодно, расчётливо и безжалостно произнёс Гамбит.
Появление на нашем этаже Марии подействовало на подорвавшихся с мест Краску и Гамбита, словно холодный душ. Лишь одна Фортуна с таким же уставшим, измученным лицом взглянула на нашу «хозяйку», а после, помахав той сломанной рукой, вернулась к своему напитку.
— Госпожа управляющая... — поднявшись, желая поприветствовать Ультрэ, с красными щеками проговорил блондин. Старший наверняка собирался оправдываться за всех нас и наше поведение.
— Сидите, Гамбит, я здесь не затем, чтобы вас отчитывать. К тому же сегодня филиал СинглТехникГруп лишили героической лицензии. Считайте, что вы в отпуске, — в словах Марии слышалась печаль. Сама девушка была ещё хуже той же Флоры. Сутулая, в своём плотном и тяжёлом пиджаке, с растрёпанными волосами и без какого-либо макияжа. Мария выглядела максимально уставшей и замученной.
— Как лишили? — в этот раз не выдержав, произнёс Краска.
— Элементарно, — словно ожидая подобного вопроса, ответила Ультрэ, а затем, видя волнения в глазах собравшихся, добавила: — Всё это временно, но пока как есть... Большая часть команд лишилась своих командиров. Гигантэс в больнице, Путч разжалован, Цитадель завела на него дела и поместила под следствие. Эти, не побоюсь данного слова, шакалы, ища крайнего, принялись копать и таки нашли сундук с грязным бельём нашего здоровяка. Неудач в СТГ стало слишком много, а возбуждение дела на одного из старших привело к временной заморозке всех заданий. Как итог: близнецы Окулес сегодня подали заявление о досрочном расторжении контракта. Вместе с ними и ещё трое рядовых героев, находившихся в отпуске, а также командир четвёртого отряда.
От признания Марии даже Фортуна не смогла сдержать прежнего нейтрального лица.
— Вы, должно быть, шутите... — Упав в кресло, Гамбит небрежно сбросил на столик очки. Упёршись локтями в деревянное покрытие, тот обречённо закрывает лицо ладонями.
— Да какие уж тут шутки, Ричард, — подойдя к Гамбиту и положив руку тому на плечо, тихо произнесла Мария.
Немую тишину, возникшую между нами, чуть разбавлял гудевший в комнате кондиционер, а вместе с ним тихо играющий какую-то ненавязчивую музыку телефон Краски.
— Мне жаль, — вновь ещё тише произнесла Ультрэ. — Будь здесь вместо меня мой отец, он наверняка смог бы решить все проблемы и найти выход...
— Что уж об этом говорить, может, присядете с нами? Наш дурной виски, как раз под стать той новости, что вы принесли с собой, — вопрос блондина заставил охрану Марии понервничать. Мария явно намеревалась составить нам компанию, но секьюрити не желали ту оставлять на попечение трёх нетрезвых мужчин и калеки с сомнительной репутацией.
— Если вас не стеснит моя компания... — Взгляд Ультрэ первым делом упал на меня.
— Всегда рады! — ответил за всех Краска, буквально выскочив из своего кресла и предоставив место Марии.
Нахал, шулер и редкий обольститель в присутствии дамы из кожи вон лез, пытаясь показать свою заботу и симпатию. Но Ультрэ, словно ледяная королева, привыкшая к подобному, дежурно улыбаясь и благодаря за каждый комплимент, тихонько продолжала накачивать своё неустойчивое к алкоголю тельце. Последнее время той явно не хватало отдыха и человеческого общения, которое она пыталась найти в нашей компании.
Но, к её сожалению, более возрастные Краска и Гамбит не сильно подходили на роль собеседников. Так как единственная объединявшая их с Марией тема шла вдоль и поперёк их "проклятой" работы, о которой студентка так хотела позабыть. Гордая Флора, привыкшая козырять своим статусом, также не спешила завязывать диалог, ведь после появление конкурентки её компаньон Краска тотчас разменял «друга» на «хозяйку».
«Да она ревнует...»
Едва коснувшись щупом плеча Фортуны, сразу от греха подальше развеял его и, вернувшись взглядом к нашему стеклянному столику, вполголоса спросил у собравшихся:
— Если СинглТехникГруп временно приостанавливают свою деятельность, то что будет с нами?
На лбу Марии проступили морщинки. Поджав нижнюю губу, та сначала взглянула на своих постоянных работников и потом произнесла:
— Краске, Гамбиту, Путчу и Гигантэс будут предоставлены оплачиваемые отпуска с полным сохранением заработной платы. Я очень надеюсь, что вы не сбежите, как другие, и продолжите работать с нами так же, как некогда с отцом.
— А что насчёт нас? — вновь спросил я.
— С вами всё сложнее. Согласно условиям договора, заключённого с Геройской академией, все учащиеся с первого по третий курс должны проходить полноценную боевую и следственную практику в действующих организациях. А поскольку СинглТехникГруп лишилась лицензии, то и продолжать у нас свою практику, согласно договору, вы не можете.
— Во-о-от чё-ё-ёрт... — откинувшись в кресле, сквозь зубы протянул Краска. — За нас не переживай, хозяйка, мы с Гамбитом до конца с тобой, а вот за малышню обидно, толковые ребята, а мы даже познакомиться нормально не успели!
Гамбит утвердительно кивает. Как я понял, мужчина уже давно работал с компанией и отказываться от этого места не собирался. Точно так же всё было понятно и с Краской. А вот с Флорой дела обстояли чуть хуже.
— Заебись... — с недовольным лицом залпом осушив полстакана, выплюнула Фортуна. — Теперь ещё переломанной по канторам шляться.
— Ты у нас девушка с о-о-чень богатым опытом. — Удар локтём под ребрину заставил Краску прерваться и скривиться от боли.
Озабоченная и непривыкшая к мелким ссорам и словесным перепалкам, благодетельница Мария с испуганными глазами тотчас принялась мирить двух грубиянов, любивших облить весь мир дерьмом.
— Если хочешь, я пробью по нашим каналам, уверена, мы быстро найдём тебе хорошее местечко! — успокаивая Флору, что единственной рукой безжалостно тягала Краску за ухо, предложила Ультрэ, получив в ответ злобное и неблагодарное «обойдусь».
Разговор с коллективом ну совсем уж у Марии не клеился, после чего я сдуру предложил той подыскать место для меня. Лишь только когда последнее слово было сказано, вспомнив о Цивини и их предложении, захотелось втащить самому себе, осуждая собственную тупость, но...
— Извини, Александр, но прошение о твоём переводе уже подписано. К сожалению, отказаться и не отпустить тебя я не могла, поэтому и пришла сообщить... — По столу в мою сторону проскользил белый конверт со знакомой глазу родовой печатью, а также чернильным клеймом Цитадели порядка. Вот уж действительно в моём переводе странно всё...
— Опа, заморская контора, да ещё и... Слушай, Фортуна, а это разве не?.. — выхватив у меня из рук письмо, весело залепетал Краска, после чего конверт в точно такой же нахальной манере вырвала у него из рук Флора. Глаза нахалки быстро пробежались по строке с названием моего будущего работодателя.
— Они самые, походу одна из множества левых конторок Сицилицев. Вот печать родовая, и ещё Цитадель, которой они пятки лижут. Блин, не свезло тебе, Алекс, говорят, там всем заправляет какой-то очень стрёмный жестокий тип с квадратной челюстью, так что ты это, держись...
«Сицилицы, связи с Цитаделью, тип с квадратной челюстью?» — со слов Флоры всё походило на то, что меня таки да перетащили к себе Цивини.
Понимая, что к чему, перевожу взгляд на расстроенную Марию, и та, словно подтверждая мои догадки, кивает.
— Прости, Александр, я сделала всё, что могла.
В голове промелькнула нехорошая мысль. Неужели она всё же не послушала меня и вступила в контры с Пабло и его сворой?! Идиотка, чёрт, она ведь даже не понимает, кому перешла дорогу и какие могут быть последствия. Жесть, нужно что-то делать. И говорить придётся явно не с ней, а с тем, кто уже, по-видимому, принялся разбирать ХироуТехнолоджи и их союзников.
С каждым глотком поддавшаяся эмоциям Мария всё больше и больше напивалась. Для девушки её статуса вот так вот пить вместе с подчинёнными было в новику, оттого и с уст её срывались порой очень важные, деликатные темы, знать о которых следовало не каждому.
И когда казалось, что уже всё, девочке, наломавшей дров, пора отправляться на покой, в игру раз за разом вступал Краска, явно пытаясь ту напоить. Уж не знаю, какие цели он преследовал, но позволять достигнуть ему их я не собирался. Точно так же, как и пребывавший пока ещё в здравом уме и сознании Гамбит.
Поведение Краски нам с блондином не понравилось. Сделав вид, что нашёл какую-то важную деталь, касавшуюся моего перевода, Гамбит приподнимается из кресла, предлагая Марии самой взглянуть. Опираясь руками на стол и кресло, прилагая большие усилия, девушка поднимается и тут же, чуть не рухнув, оступается. От этого её гипнотизирующая большая и подтянутая грудь, покачнувшись, подпрыгивает.
Все трое мужчин, заметившие произошедшее, одновременно жадно сглотнули. И даже порядочный Гамбит, поправив очки и отведя взгляд в сторонку, немного смутился.
— Что здесь у вас, может, нашли какую лазейку? — От тяжести повисшей на моём плечу груди у меня чуть сердце не встало. — Алекс, покажи… — Через меня пытаясь дотянуться до тактического планшета, словно дитя малое, дулась и пыхтела Ультрэ.
— Мария, пожалуй, я принесу нам напитки. Присаживайтесь… — Уступив своё место, поднялся Гамбит. — И да, Краска, не смей… — тыкнув пальцем в уже навострившего лыжи брюнета, хотевшего опять подсесть к Марии, вполголоса произнёс последние два слова Гамбит.
— Это война? Двое против одного, да? Гамбит, когда это ты успел променять друга и товарища на какого-то новичка?! — в голосе героя чувствовалась обида, но вместе с ней так же ощущалась и ирония.
— Не припомню, чтобы когда-либо называл тебя другом… — по-прежнему сдержанно, вызывая новый шквал эмоций от брюнета, направляясь к холодильнику, проговорил блондин.
Покрутив в руках планшет и напрягшись, вчитавшись в каждую буковку, Мария, внезапно расплывшись в некой зловещей и коварной улыбке, переводит взгляд на меня.
— Эй… Алекс, а не специально ли ты это сказал, чтобы я села к тебе поближе?.. — звучно икнув после окончания своей разоблачающей реплики, тыкая пальцем мне в плечо, проговорила девушка.
— Вообще-то это всё Гамбит… — Две верхние расстёгнутые пуговицы на белой блузке собеседницы не давали сконцентрироваться на разговоре. Да и алкоголь собранности особо не способствовал, ведь я и сам ощущал, что постепенно поддаюсь влиянию опасного напитка.
— Пошляк, пошляк… — всё так же продолжая тыкать мне в плечо пальцем и усмехаться, повторяла Ультрэ. Чем постепенно больше и больше накаляла закинувшую ногу на ногу Фортуну, явно мучившуюся от нехватки внимания. Стакан за стаканом она проглатывала последние капли, остававшиеся в её бокале, искоса с нетерпением поглядывая на неторопившегося Гамбита. Взрослый мужчина, заглядевшийся на свою начальницу, умывая лицо холодной водой, смотрелся слегка шокированным.
— Что, не можешь потушить вспыхнувший между ног п… — слово «пожар» Краске договорить не дали. Словно затылком чуя летящую в него бутылку, тот наклоняет голову, пропуская сосуд над собой. Будто в замедленной сьёмке, вижу бутылку, летящую прямо в лицо косо таращащейся на нас с Марией Фортуны.
Лишь только в голове промелькнула мысль о столкновение её личика с гранёной бутылью, как та совершенно спокойно ловит сосуд рукой. Шлепок, щелчок, и в её опустелый стакан уже льётся алкоголь.
— Наконец-то. — Отвлёкшись от нас с Марией, Флора делает несколько глотков, звучно обзывает отсутствующую тут Гигантэс безвкусной скупердяйкой, а после, взяв начатую бутылку под руку, поднимается и сама. — Гамбит, поможешь мне на первый этаж спуститься? Хочу посмотреть и взять пару по-настоящему хороших напитков, а то от этого пойла аж глаза чешутся…
Поправив очки, блондин отвечает согласием.
— Ты тоже с нами пойдёшь… — прихватив за шиворот сопротивляющегося Краску, злобно произносит очкарик, утаскивая того за собой. Происходящее вокруг смущает, мы вместе с Марией проводим компанию взглядом, и, когда двое из трёх уже оказываются за открытой дверью, раздаётся звучный щелчок пальцев, после которого свет внезапно становится более тусклым, а мигавшие по углам комнаты камеры, опуская свои объективы, выключаются.
— Будем через час, — сверля взглядом повисшую на моём плече, довольную и улыбчивую Марию, с дрожащей нижней губой проговорил Гамбит, а затем захлопнул за собою дверь и запер ту ключом-картой.
Этот старикан явно навыдумал там себе невесть чего, а мне теперь оправдываться? Я ведь тоже не железный, да и от одного ощущения облокотившейся на мою руку Ультрэ бросало в пот. Казалось, всё вокруг замело, музыка резко стихла, умолкли шумные голоса наших компаньонов, и в этой полуночной тишине я слышал лишь одно… То, как тяжело дышит девушка, сидевшая рядом со мной.
— Алекс… — Её жаркое дыхание, а вместе с ним и мелодичный голос обожгли ухо. Повернувшись, внезапно сталкиваюсь с ней носом. Мария, ойкнув, опускает голову, а после, хихикая, резко поднимает голову и соприкасается со мной губами. Такой детский, такой невинный и робкий поцелуй был у меня впервые. Но на этом казавшаяся робкой Ультрэ не останавливается. Напирая и прижимаясь всё сильнее, она буквально своей большой грудью захватывает мою руку в плен.
— Постой, Мария, если ты… — Её страсть и напор, а также необдуманные действия приводят к тому, что кресло заваливается и падает вместе с нами на пол. Высокая фигуристая девушка с растрёпанными волосами оказывается лежащей на мне сверху. Моя левая рука крепко держит ту за подтянутую задницу, а правая сжимает мягкую и такую упругую грудь. Понимая, что это неправильно, хочу отдёрнуть руки, отпустить её и сказать, что не специально. Но, чёрт, само моё тело требовало хвататься именно за эти места.
Чуть полежав на моей груди, Мария медленно поднимает голову, по её пухлым губкам тоненькой ниточкой свисает слюна. Утерев ту рукавом, своей левой ладонью она прижимает ещё сильнее мою руку к своей груди и неуместно с обидой говорит:
— Мужчины постоянно смотрят на мою грудь. Косятся, обсуждают, однажды я даже слышала, как старая прислуга отца про себя называла меня дойной коровой. Все всегда глазели, искали со мной встречи, желали моего внимания. Но только не ты, злой русский… Как вообще можно обращать внимание на Фортуну, когда рядом есть я?!
Свободной рукой Мария расстёгивает третью, затем и четвёртую пуговку. Уже отчётливо виднеются два холма-близнеца, а также скрывающие их белые кружевные облака лифчика.
— Твоё равнодушие, та безразличность, с которой ты всё время смотришь на меня. Она сводит мой ум с ума… — наклонившись и вновь поцеловав меня в губы, обидчиво произносит она.
— Это не равнодушие, а моя сила. Мария, пойми, вполне возможно, что сейчас я как-то влияю на твой ум…
— Только сейчас? А как же вчерашняя ночь и та, что была до неё, и та, что была на прошлой неделе? Если это и правда сила, то я бы жизнь отдала за подобную, чтобы только влюбить тебя в меня. — Ещё один поцелуй, а затем щелчок бюстгальтера позволяет раглядеть мне доселе невиданный прекрасный, чуть колышущийся в ночи пейзаж.
Не чувствуя моего сопротивления и демонстрируя всю ту же свою пьяную улыбку, ёрзая попкой по моему ремню, Мария сползает чуть ниже. Её сильные пальцы, скользя по брюкам, расстёгивают ремень, затем ширинку, а после, стягивая с меня штаны, добираются и до семейников.
Дальше действовать девушка стесняется и, словно ища поддержки, ладонями притягивает мои руки к своим упругим бёдрам.
— Только на одну ночь, на один оставленный нам час, я хочу, чтобы ты влюбился… Влюбись в меня, Алекс, — скинув с себя блузку и пиджак, смущённо отведя взгляд в сторону, произнесла Ультрамарин.
Движения трущейся о меня задницей Марии становятся всё более смелыми. Сквозь тонкую ткань её расстёгнутых брюк я чувствую, как та заводится, как появляются тёмные влажные пятна на ткани между её сочных ляжек.
Пальцы с её попки скользят ко всё ещё частично прикрытым брюками, выступающим кружевными трусикам. Едва резинка тех чуть оттягивается, а я ноготком задеваю начало её мокрой щёлки, как Ультрэ внезапно замирает. Глядя на свою почти полностью вываленную грудь, а также на то, где сейчас застыли мои пальцы, девушка краснеет, подобно раскалившемуся чайнику. Цвет длинных, уходивших за спину волос принимается меняться: то розовый, то синий, то лазурный, то голубой…
— Всё хорошо? — не желая торопить события, спрашиваю я. — Если хочешь, мы остановимся и…
— Всё просто отлично! — прервав попытку привстать, ткнув меня в грудь своей ладошкой, заявила Ультрэ. — Должно быть, за всю свою жизнь я лишь второй раз так сильно нервничаю.
Лёгкое движение бёдер Марии спускает мои пальцы чуть ниже. Каждое самое непринуждённое касание в интимной зоне заставляет девушку подрагивать, сладостно мычать и рассчитывать на то, что я не прекращу, при этом она раз за разом помогала мне своими бёдрами.
Картина наслаждающейся мной полуголой Марии завораживает, но я также хочу большего. Свободной рукой отодвигаю белую блузку, частично скрывавшую грудь, а после пальцами легонько сдавливаю её большой розовый сосок. Вновь лёгкий стон, и девушка постыдно отводит взгляд в сторону.
Огромная, такая упругая и мягкая одновременно. Моя ладонь буквально утопает в её потрясающей груди.
— Тебе нравится моя грудь? — подавшись вперёд так, чтобы её главное сокровище чуть ли не легло мне на голову, неуверенно спросила Мария, отчего загипнотизированный я лишь только и смог шокировано промычать. Ведь из моей позиции два холма теперь виделись ещё более внушительными.
— Тогда можешь… — прикусив ноготок, девушка не осмелилась продолжить и предложить мне действие, которое той и самой хотелось попробовать. Но меня упрашивать долго не надо.
Губами касаюсь сначала левого, затем, облизнув, присасываюсь и к правому, подключая к делу язык. Припавшая к моей голове Мария, едва не закрывая мой нос и рот своей грудью, не сдерживаясь, начинает стонать, елозя своей мокрой киской на моих пальцах. Несколько минут я присматривался, игрался с той, как хотел, а после, осознав, что мы оба готовы к чему-то большему, осторожно используя силу, поменял нас местами. Её сиськи, приподнятые бюстгальтером, под действием гравитации чуть разъезжаются по сторонам, отчего, словно стараясь скрыть непотребный вид, Мария пытается руками их вернуть к прежнему положению и прикрыть.
И пока та в «целомудренной» позе, стыдясь своего достоинства, прячет грудь, я медленно, не встречая сопротивления, стягиваю с неё сначала брюки, а затем ещё более медленно, наблюдая за утихшей девушкой, снимаю трусики. Сомкнув ноги и коленкой пытаясь прикрыть поблёскивающий в тусклом свете пейзаж, Мария обидчиво требует:
— Теперь твоя очередь.
— Моя очередь? — не совсем понимая, о чём та, применив немного силы и освободив спрятанную от меня руками Марии грудь, спросил я.
— Да, ты видел меня полностью голой, теперь я хочу…
Детское требование ещё больше раззадоривает разыгравшееся либидо. В сторону мигом отлетает рубаха, майка, затем брюки и трусы.
Оба голые, оба в одинаковых условиях, оба смущаемся и оба хотим получить то, ради чего всё и начиналось. Заранее пальцами подготовив Марию к проникновению, предупредил ту, что может быть немного больно и даже, возможно, появится кровь. На что та, в ответ робко взяв меня рукой за член, сама направила того к своей дырочке.
Первый очень тугой и жаркий толчок останавливаю из-за чуть скривившейся Марии, вновь попытавшейся отвести взгляд в сторону. Словно стараясь отвлечь, губами припадаю к её большой груди, кусая за вишенку, а затем вновь вхожу чуть глубже. Ультра стонет, её ногти ,царапая мне спину, проходят вдоль хребта.
Туго сжимая меня и тяжело дыша, постепенно, движение за движением она начинает привыкать, пытаясь двигаться в такт. С лица её исчезает боль, на смену приходят страсть и желание так же насладиться происходящим.
Снизу всё становится влажнее и влажнее, с опаской, боясь заметить кровь, опускаю голову и с облегчением выдыхаю — её нет. Не позволяя надолго отвлекаться, Мария берёт меня за волосы и вновь притягивает к своей пышной груди, которую ещё недавно пыталась спрятать. Казалось, от моего языка, работавшего сверху, та получала не меньше, а может, даже больше удовольствия, чем от члена.
— Я что-то чувствую… — произносит та, а затем, разрываясь громкими стонами и всё так же прижимая меня к своей груди, требует ускориться. Пошлые шлепки бьющегося о мой пах пухлого зада становятся всё отчётливее, а сама Ультрэ, уже забыв о всякой скромности, одной из незанятых рук мнёт свободный от моего рта холм.
— Больше не могу! — обвившись своими ножками вокруг моего таза и не позволяя вытащить, выгибаясь, срывается на писк Мария, отчего я едва и сам не кончаю прямо в неё.
Член в последнюю минуту выскальзывает из её вагины, после чего высвободившееся семя под напором разливается от её лобка и до самой груди. Мария, тяжело дыша, опускается на пол, на её задумчивом лице, анализирующем всё произошедшее, нет особых эмоций. Слезая с неё, плюхаюсь на зад, попутно пытаясь понять, с кем переспал и какие из-за этого могут быть последствия.
В каждом телике, новостной передаче или какой-нибудь книжной истории постоянно говорится об ошибках юности, потраченном не на тех времени, деньгах и, конечно же, любви… Сейчас, когда Мария вот так вот молчаливо лежала, почему-то мне казалось, что именно об этом, о худшем, она сейчас и думает.
Пальцы её, скользя от бёдер по животу, коснулись спермы. Словно изучая её, та поднимает на тусклый свет руку и оставшуюся на ней вязкую жидкость.
— Зачем ты его вытащил? — неожиданный вопрос севшей на попку девушки застал меня врасплох.
— Ты могла забеременеть… — отвечаю я.
— И что бы произошло тогда? Ты бы отказался от меня и твоего ребёнка или попросил бы сделать аборт?
— Что? Нет! — растерянно отвечаю я, пододвигаясь к той ближе. — Я бы никогда так не поступил…
За задумчивым взглядом Марии следует хитрая улыбка, а после страстный поцелуй. Понимая, что попался на искусственно созданные эмоциональные качели, назвав ту манипуляторшей и хамкой, отвечаю ей первым в её жизни французским поцелуем. Девушка растеряна, и поначалу даже не понимал что делать, но спустя пару секунд, попривыкнув, начинает импровизировать.
Её шаловливые ручки вновь лезут к моему паху. Хихикая и постоянно подразнивая меня касаниями своей большой груди, та спрашивает, готов ли я ко второму раунду. Понимая, что с радостью сделал бы с Марией это ещё десять раз к ряду, опускаю свой взгляд на поникшего бойца. Неумелые пальцы Ультры не могут заставить его вновь встать в строй.
— Вот как, значит, тебе не хватает стимуляции… — Вновь задумчивый взгляд, за которым следует размашистое движение головой. Забросив волосы себе за спину, Мария, облизнувшись, тихо произносит: — Не думала, что буду делать нечто подобное после первого раза с мужчиной. Поэтому, будь добр, никому не говори…
«Да кому тут расскажешь…» — приготовившись к десерту, уже морально представляя, что будет дальше, напрягся я, как вдруг свет в комнате резко загорелся.
«Протокол автоматической активации запущен. Перезапуск систем. Возвращение к первичным настройкам через две минуты тридцать секунд», — механический голос умного дома обламывает все наши с Марией дальнейшие планы. Через две минуты камеры активируются и наши голые задницы станут достоянием службы охраны! В спешке мы обо подрываемся, а затем в панике начинаем собирать раскиданные в порыве страсти по комнате вещи.
Трусы, один носок, рубашка, а где майка и второй носок? Чёрт… Столкнувшись лбом с точно так же ползавшей по полу девушкой, вновь возвращаюсь к поиску.
«Активация протокола через минуту». Под жалостливый крик Марии, пытающейся найти свои трусики, произнёс цифровой помощник.
— Мария, пятна! — Накинув рубашку на голое тела, девушка не заметила, как та сразу пропиталась оставшейся на животике Ультрэ спермой.
— Да бля-я-я-ять… — жалобно говорит она, накидывая на себя пиджак, и тут…
— А вот и мы. — Двери распахиваются, и в комнату, держа в двух руках по две бутылки, заваливается Краска. — Не скучали? Кстати, а что с креслом?
Всё так же лежавшая на спинке мебель привлекла внимание обоих зашедших мужчин.
— Да так, ножка сломалась… — Пока угол обзора не позволял Гамбиту и Краске увидеть, ударом ноги обламывает деревяшку Мария. — Такая забавная ситуация сейчас произошла, да, Алекс?
— Д-да-а-а… — Улыбаясь, я внезапно замечаю шедшую позади, ошарашенно застывшую Флору, чей такой же удивлённый взгляд уткнулся в деревце. Скромно стоявшее в углу комнаты, на одной из своих зеленых ветвей оно гордо, словно флаг, держало женские трусики, колыхавшиеся на ветру, исходящем от кондиционера.
Едва мы с Марией познакомились «чуть поближе», а после немного поработали физически, как девушку тотчас сморило. Выпитый алкоголь, дневная усталость и трудотерапия под конец дня сделали своё. Едва пригубив новую порцию высококачественного продукта, та, кивая, постепенно засыпала. Ни громкая музыка, ни шутки Краски, ни даже попытки Гамбита ту разговорить результата не давали. Довольная, пододвинув своё кресло ближе ко мне и положив голову на моё плечо, Ультрамарин, чьи волосы сменились с синего на розовый, спокойно, не стесняясь кого-либо, уснула.
Ещё где-то через полчаса за ней пришли её собственные няньки. Два здоровяка не собирались нести ту на руках или позволять делать это кому-то другому.
— Вставайте… — Словно медведь, лапой зацепившийся за молодое деревце, тряхнул Марию громила, а после, помогая той подняться, в сопровождении Гамбита увёл свою хозяйку отдыхать.
Через ещё минут двадцать, потеряв интерес к нашей компании, уходит и Краска. Назвав нас скучными и унылыми, тот отправился к какой-то своей знакомой на первом этаже ХироуТехнолоджи. Некоторое время после того, как сопроводил госпожу, Гамбит ещё побыл с нами, но, тоже изрядно поднакидавшись, с красным от алкоголя лицом и потухшим взглядом двинулся к себе.
Ещё тот не дошёл до выхода, в комнате вновь стал затухать свет. Взглянув вслед блондину, увидел неуместный и пафосный жест.
Не оборачиваясь, вытянув в сторону правую руку, тот показывал сжатый кулак и гордо поднятый вверх большой палец. «Удачи…» — промелькнула мысль мужика в моей голове.
Вернувшись к Фортуне, увидел её чуть смущённый, необычно милый взгляд, а также успевшие за мгновение наполниться напитками два бокала. Девушка, довольная нашим с ней уединением, подползая вместе с креслом всё ближе и ближе, предлагая получше узнать друг друга, принимается рассказывать о семье, чей род внезапно брал своё начало аж в далёкой, ныне погрузившейся под воду Старой Испании.
Смуглая, резкая как на слово, так и на руку, Флора являлась потомком одной из аристократических ветвей, некогда подпольно управлявших таким местом как Гибралтар. В бесконечных теневых войнах испанцы сражались против англичан за право контролировать Чёрную жемчужину Пиренейского острова, а также всю теневую часть древней Кастилии. Её сородичи, не жалея средств, своих жизней и жизней своих детей, едва не погубили свой род, в итоге приняв позорный мир, в коем старшую и единственную наследницу отдали в качестве жены и заложницы самому младшему из английских принцев.
Шли годы, и прапрапра и ещё несколько раз прабабка Флоры из запуганного гадкого гуся, коим пытались управлять все и сразу, превратилась в самого опасного шипящего и кидающегося на всех лебедя. Слабохарактерный юный английский принц, очарованный силой, решимостью и могуществом властной наследницы Кастилии, вмиг был подмят под её сильное крыло. Бабушка Флоры говорила, послушный принц делал. И вот спустя почти сорок лет все стоявшие перед младшим принцем наследники Англии трагически погибают, а сам он, надев корону, восходит на престол. Но радость была недолгая.
Не проходит и года, как младший погибает от неизвестной болезни, и единственной полноправной хозяйкой обоих преступных империй становится испанка. Действуя не силой, а коварством и стратегией, женщина изнутри разрушила английскую империю, всунув в каждый из её корешков по могильной булавке. После чего над структурами появлялись личные ставленники Железной леди.
Управляя медийными олигархами, истинные властители мира из тени делили сферы влияния, начиная войны, устраивая эпидемии, а после точно так же жертвуя своими марионетками-олигархами, безнаказанно продолжали волочить своё преступное существование.
— По крайней мере так было до того дня, когда Звездопад уничтожил старый мир. — повторяя за Марией, припав к моему плечу, довольная собственной историей, произнесла девушка.
Воспоминания об Ультрамарин ещё переполняли мой молодой организм. Состояние , наполненное адреналином, предчувствие того, что тебя во-вот застукают, хорошо пощекотало нервишки.
— И как же такая породистая злодейка вдруг стала на пусть справедливости? — приобняв ту за плечо, спросил я.
На лице Фортуны на секунду проступила искренняя улыбка, но уже спустя мгновение на смену пришёл хитрый прищуренный взгляд. Находясь близко к той, одновременно я чувствовал смущение, желание и некую, побеждавшую все другие чувства злость.
Внезапно, чуть двинув рукой, она подбрасывает в воздух некий предмет, что, плавно опустившись, падает мне на лицо. Сняв кусок ткани и передвив его на свет, нервно сглотнув, понял, что это были трусики Марии…
— Подруге передать не забудь, кавалер… — усмехнувшись и вырвавшись из моих объятий, заявляет Флора.
Сегодня настроение смуглой испанки предполагало разве что нажраться вусмерть, а завтра с больной головой приняться искать новую, подходящую для той работу.
— Обязательно. — Спрятав предмет нижнего белья в задний карман, смущённо приподнял стакан я. Тем общих у нас с Фортуной оказалось не так уж много, отчего всё, что в основном делали, это потихоньку накидывались, периодически бросая друг на друга заинтересованные взгляды.
— Слушай… — в конечном итоге вновь первая завела разговор Флора. — Ты хорошо знаком с Ванессой?
— Думаю, неплохо. А что с ней не так?
— А сам как думаешь? — Вопросом на вопрос пробудила внутри моей черепушки старые воспоминания собеседница. В последнее время блондинка действительно вела себя как-то загадочно, непонятно и странно. Хотя странность — это её «фишка». У той постоянно были какие-то заскоки.
— Она ведь англичанка, Алекс, и по бумагам, и по факту. Её английский, манерности, надменность — всё, что не касалось тебя и её личного безумия, соответствовало высокому положению. Я ведь наблюдала за вами. Через каналы связи своей семьи пыталась узнать о ней, понять, что она и кто…
— Зачем ты за нами наблюдала?
— Ты слушать о подруге своей будешь или нет?! — отведя смущённый взгляд, шикнула девушка, и я, тут же кивнув, заткнулся. Подождав немного, а затем убедившись, что я слушаю, Флора продолжила: — Так вот, обо всех можно узнать хоть что-то, даже о тебе, пусть это и было нелегко. Обо всех и на всех есть досье чуть ли не от рождения. Обо всех, кроме её… Каждый раз информация о Ванессе начинает появляться в мире только тогда, когда та приезжает в академию. Место её рождения давно глубоко под водой. Ни станция, на которой та садится на евразийский экспресс, ни станция, до которой едет, неизвестны. Кто за ней присматривает — загадка. За всё время обучения та лишь несколько раз, и то, видимо, для отвода глаз, бывала в парочке задрыпанных местечек. Короче, Алекс, она опасна. Всё моё чутьё кричит о том, что с ней что-то не так. И поверь, чутьё моё редко ошибается. Именно поэтому в следующий раз, когда вы встретитесь, а вы непременно встретитесь, не подставляй той спину и будь готов.
— Флора, я не понимаю, зачем ты завела эту тему, к чему я должен быть готов?
— К тому, что она выстрелит тебе в спину, — холодно произнесла Фортуна, и к своему собственному ужасу я не ощутил в её словах и доли возможной лжи.
— Постой. — Когда та, поднимаясь на свои костыли, собралась уходить, попытался придержать её за руку я, но получил отпор.
— Я и так сказала больше, чем должна. Отправляйся спать, Алекс, у тебя завтра важный день, постарайся убедить своих сестёр в том, что они должны находиться рядом с тобой, а не то…
— Что? — Вот то, что она знает о визите Ани и Кати, действительно начинало напрягать и пугать.
— Ты и сам уже всё понял. Спокойной ночи… — оставив после себя десятки лишних вопросов, едва не взорвав мою черепушку своей бесконечной риторикой и недоговорками, отозвалась Фортуна.
Как сказала Флора, день и вправду с самого утра не задался. Тяжёлый на подъём, размышляя над всем произошедшим вчера, а также над встречей с сёстрами, едва пролупив глаза, обнаружил на телефоне более тридцати пропущенных.
Взяв со стола рабочий контракт, подготовленный Цивини, в спешке скинул в рюкзак часть самых необходимых вещей и двинулся к лифту, где меня, подпирая спиной стену, уже ожидал Гамбит. На геройской гордой физиономии проступила слегка раздражительная улыбка.
— Надеюсь, прошедший вечер вам понравился, Александр… — брезгливо произнёс блондин, нажав на кнопку вызова лифта.
— Да, всё было на высшем уровне, а что? — без рукопожатий и лишних приветствий ответил я.
— Ничего, госпожа желала вам доброго утра и просила передать, что будет рада, если вы навестите её перед уходом.
— Ох… — Показывая мужчине телефон с тридцатью пропущенными, испытал неловкость. — Может, только если чуть позже. Кстати, Мария говорила тебе что-нибудь о…
— Все уши прожужжала. И сейчас это последнее, о чём сегодня я хочу вспоминать и говорить с вами. — На лице Гамбита в очередной раз проступила волна раздражения. «Что она тебе там рассказывала?!»
Сопроводив до нижнего этажа и места, где за столиком уже ждали сёстры, Гамбит передал мне в руки электронный ключ с моим личным делом, оставленной к нему характеристикой и рекомендациями от моего непосредственного руководителя Гигантэс. Понимая, что, скорее всего, к Марии я уже сегодня не загляну, мужчина поблагодарил меня за работу, с искренностью в голосе назвав хорошим парнем.
Ответив взаимностью, быстро перебирая ногами, двинул к сёстрам, вспоминая о тридцати пропущенных. Маневрируя между столиками и высокими спинками кресел, внезапно замечаю, что они сейчас не одни…
— Краска? Ты чего здесь забыл? — глядя на разлёгшегося на диванчике мужичка, держащего на лбу пакет со льдом, спрашиваю я.
— Общаюсь с очаровательными дамами и… — Угрожающий взгляд, опустившийся на брюнета, вынуждает того подняться с дивана и уступить мне место.
— Всё-всё, ухожу, хорошего вечера, красотки, мой номер у вас перед глазами, если что! — Махнув на прощание рукой, двинул к выходу Краска, где в конце и получил подзатыльник от Гамбита.
Без лишних приветствий Аня, пододвинув мне чашку ещё горячего кофе, кладёт на стол папку с бумажными записями и фото. Выглядит моя светловолосая сестричка как надувшаяся тучка, готовая приобрести тёмный цвет и разразиться молниями. Катюша же, как той и положено, улыбчиво мурча, отсаживается от сестры и чуть ли не запрыгивает мне на колени, рассказывая, как соскучилась по любимому братику.
— Нечестно, почему всегда он?! — Внезапная фраза заставила приподняться и выглянуть из-за дивана. Обернувшись, заметил Краску, коего за шкирку обратно к лифту волок Гамбит. Вот уж чудак и вправду…
— Катя, не липни к нему, отвлекаешь! — разлаживая передо мной стопку пожелтевших страниц, произносит недовольно сестра, а затем, пальцем тыкнув в одно из крайне знакомых мне лиц, произносит.
— Ластик. Способность: на время блокировать ген Икс, а также при помощи своих чёрных бинтов физические и ментальные атаки, попутно нападая на дистанции до двадцати пяти метров. Возраст, имя, к какой фракции принадлежит — неизвестно…
Воспоминания о загадочном трио в моей голове были полностью разбиты. Скопировав у кого-то силу, Вор проникла в мою голову и варварски в ней всё перемешала, оставив лишь крупицы воспоминаний, размытые с никогда не происходившими событиями и возможными сюжетами. С каждым днём, фильтруя в голове воспоминания, я откидывал «лживые песчинки» от «зёрен правды», попутно вспоминая и складывая рассыпавшийся в моей голове пазл.
— Вору, кажется, тридцать, может, уже чуть больше. — Поглядев на меня с настороженностью, сестра кивнула, а затем, достав блокнот, сделала в нём пометку.
— Ещё что-нибудь помнишь? Имена, привычки, родимое пятно на заднице? — не без иронии спросила сестра.
— Пятна на заднице я не заметил, а вот имя… — В голове резко поднялся мятеж, какое-то имя точно мелькало в их разговорах. Но всё, что не касалось темы матери и её смерти, болезненно просачивалось сквозь руки, не позволяя ухватиться за воспоминания.
— Аня, не дави на него! — шикнула кошка, приобняв меня за плечо и пододвинув свою кружечку с латте. — Попей чего-нибудь.
— Нечего его жалеть, меньше вчера пить надо было и больше о деле думать, — вновь недовольно фыркнула Аня, скрестив руки под грудью. «Краска, сукин ты сын, вот надо было всё рассказать!»
Ворчание сестры долго не продлилось. Дождавшись, когда меня отпустит, Анюта продолжила свой рассказ о Воре и о том, насколько девчонка опасна. В материалах, которых у той быть не должно, описывалось, что светловолосая девочка с косичками ещё с десяток лет назад проходила фигурантом в одном из странных дел. Будучи десятилетней беженкой из третьего уровня, Вор умудрилась нападдать сразу двоим молодым талантам, числящимся на сегодняшний день в сильнейшей сотне героев. Очевидцы утверждали, что ребёнок — настоящий мутант, владеющий сразу десятью, а то и болееспособностями. В Цитадели и академии на фоне этих новостей началась самая настоящая погоня за «молодым гением». Заткнув СМИ и тех, кто говорил о Воре, все шишки начали на неё охоту, в которой никто так и не преуспел.
Подведя итог, Аня вновь спросила, есть ли что-нибудь, чем бы я мог дополнить досье. Сделав упор на Воре, пояснил её силу копировать, вспыльчивость, жестокость и, конечно, то, что ни она, ни Ластик и уж тем более Дюйм не желали городу и героем вреда.
— Дюйм? — О Капитане коротышке сестра не знала от слова совсем. И даже Катя, слушая о той, чуть задумалась. Описав ребёнка и её умение перевоплощаться, также не забыл упомянуть, что именно она рассказала мне о смерти матери и заикнулась о том, что знает, где та похоронена.
Чуть опустив носы, девочки задумались. Для всех нас эта тема являлась действительно болезненной, ведь, как и я, они также искали мать и до сих пор верили в то, что она всё ещё жива. А наличие свидетеля наши надежды сводило к нулю.
— Видела она или нет, мы узнаем, когда доберёмся до третьего уровня, Санечка, — кулачком тыкнув меня в плечо, произнесла Катюша.
— Да кто меня теперь туда пустит? — отозвался я, потирая разболевшееся плечо. Эмоциональная кошка плоховато чувствовала силу своих грозных кулаков.
— Та же, кто некогда отправила на нижние уровни нашу мать. Франческа Цивини вернулась в город, Саша, и уже на следующий день была приписана к твоей группе. Тебе осталось только заставить ту вместе с тобой спуститься под землю, а там…
— И как я это должен сделать, Аня? Медоед привыкла к роскоши, богатствам, дорогим клубам и гламурной обстановке… Как ты прикажешь мне затащить её под землю? — Факт возвращения Франчески в душе чуть обрадовал. Вот только задачу для меня это не упрощало.
— Используй силу, Люк… — перебирая в воздухе пальчиками, сделав голос чуть ниже, хихикая, заявила Катя.
— Это не смешно, — зарядив той щелбан по носу, отозвался я. — Пабло ещё с меня за костюм не спросил, а ты хочешь, чтобы я его дочку затянул туда, где погиб его человек и наша мать? Ань, это нереально.
— Всё реально, братишка. И Катя не шутила: используй силу, затяни её на второй уровень, а там нам поможет кое-кто другой, — загадочно произнесла Аня.
— Другой? — спросил я, и та, кивнув, взглядом указала на человека, стоявшего у входа.
Чёрные брюки, белая рубашка, галстук такой же чёрный, расстёгнутый нараспашку пиджак. Хорошо стриженый, выбритый, с улыбкой ловящий на себе взгляды всех девушек, также завтракавших на первом этаже, он совершенно не был похож на того бородатого затворника, пьянчугу и садиста, коим я видел его не так давно.
— Батя? — Вслух выдав, перевожу взгляд на Аню, и та, подтверждая, кивает.
— Пришло время семье воссоединиться, Саша, — обняв меня за плечо, промурлыкала на ушко Катя.
Всё в Бате сегодня выглядело по-другому, и только его нахальная, надменная улыбка оставалась всё такой же. Глядя на других людей, как на ничтожеств, мужчина протянул мне руку, на которой красовались золотые часы.
— Ну привет, сынок…
Уставившись в чёрные капли-линзы его очков, с ходу задаю главный волнующий меня вопрос:
— Бать, почему ты не брал трубку, ничего не сказал нам и исчез? — Отвечая рукопожатием задаю вопрос, попутно улавливая запах одеколона, коим тот при мне никогда не пользовался.
— А ты что, соскучился по папочке? Ну давай я тебя обниму, пожалею, можешь даже поплакаться мне в плечо, только без соплей… — провокационно в своей манере заявляет Андрей, демонстративно разводя руки и предлагая нго обнять.
— В меня множество раз стреляли, несколько раз я чуть не погиб и уже даже не вспомню, сколько раз был на больничной койке… Мог бы хоть раз взять трубку и…
— И что? — перебил меня мужчина. — Пожалеть тебя? Не припоминаю, чтобы растил сына-нытика. Тебя все предупреждали, обучали, готовили. Быть героем означает отказаться от всего, в том числе и от собственной жизни. Я надеялся, что ещё до отправки сумею вдолбить в твою тупую голову эту истину, но, к сожалению, ты оказался слишком твердолобым, Саша.
Взгляд отца переместился на шедших позади сестёр.
— А вот и мои красавицы. Ладно, пора в дорогу, дамы вперёд… — Галантно пропуская девочек, рукой указал тот на дверь. Улыбчивая Аня, тотчас благодарно кивнув отцу, с румянцем и усмешкой прошла первой, а вот навострившая ушки Катя, показав тому свои зубы и звериный взгляд, грозно прошипела.
— Идём, Саша, — взяв меня под руку и потянув через детектор прямо к машине, рыкнув в сторону старика, проговорила та, попутно попытавшись дать ему по морде своим хвостом.
С отцом отношения у нас никогда не ладились. Видя в нём человека двуличного, я не стеснялся высказывать ему свою точку зрения, считая правильным быть с родным человеком честным. Он же, в свою очередь, точно так же не сдерживал себя в резкости. Каждый раз, когда мне удавалось победить в споре или нашей с ним словесной перепалке, следовала интенсивная тренировка и поединок, в котором у свежего или вымотанного меня не было и шанса. Андрей жесток, строг и далёк от такого понятия, как справедливость. Роль чистильщика, дезинсектора или наёмного убийцы гораздо больше подходила к его тщеславному типажу.
— Долго ещё будешь дуться? — когда авто, покинув ХироуТехнолоджи, выскочило на прямую скоростную дорогу, спросил Андрей.
— Ну папа, перестань уже задевать его… — чуть жалостливее протянула Аня.
— Прости, Анюта, и ты, сынок, прости… — тотчас отозвался батя.
«Что блять? Он извинился? Да ну нахер, может, мне показалось?» — приподнявшись в кресле и взглянув в стекло заднего вида, заметил, с каким пренебрежением в глазах смотрел на меня отец. Последние его извинения я слышал разве что лет десять назад и сейчас понимал, прозвучали они не от чистого сердца, а для того, чтобы отделаться от Ани.
Моё недовольство так же разделила и чувствующая настроение в машине Катя, лишь в очередной раз показав сидевшему за рулём отцу свои белоснежные зубки.
По дороге, радуясь вниманию Анюты, Тен старший вкратце ввёл в меня в курс дела. Как я и предполагал, сегодняшнее его появление не было жестом доброй воли или отцовским желанием повидаться с сыном. По предположениям работодателя и заказчика, преступная группировка, именующая себя Олимпом, тесно связана с сопротивлением (повстанцами), живущим на третьем уровне.
Раньше Ластик и Вор предпочитали не брать в плен героев и уж тем более, если такое происходило, сохранять им память. Мой случай стал уникальным, отчего в Цитадели предположили, что по какой-то причине я могу быть интересен повстанцам. Именно поэтому, невзирая на запреты академии, власти хотят вновь отправить меня на третий уровень. Используя меня в качестве живца, отец хочет добраться до Дюйма и её команды и уже через них выйти на Паука, возглавляющего Олимп.
— Что повстанцы, что Олимп одинаково опасны, даже если мы не выйдем на Паука, обезвреживание их ячейки сильно облегчит жизнь Сеула, — отвечал отец, когда я пытался доказать тому, что команда Дюйма действует в интересах города. Не знаю, как так получилось, но сейчас я, по факту симпатизируя сопротивлению, становился скрытым врагом для собственного отца?! В мыслях творился полный хаос, став пешкой в чужой большой игре, я не хотел вредить сражающимся за правое дело повстанцам, но и просто игнорировать наличие Паука никак не мог. Требовалось объединить усилия, свести подземников с Цитаделью и, объединившись, уничтожить зло.
Отец считался сильным бойцом, возможно, если учесть все его способности, входил в первую тысячу, а может, даже и сотню по геройскому списку. В открытом бою против Вора или Ластика он бы вряд ли выиграл, но рассчитывать на то, что Андрей будет действовать в одиночку или как-то напрямую, тоже было глупо. Мастер ловушек, мерзких уловок и засад, он являлся своего рода гением того, как при помощи искажений реальности заманить человека туда, куда надо. В подвижности, скорости и ловкости тот так же превосходил обычных людей и уж тем более тех героев первого и второго курса, с коими мне доводилось встречаться.
— Что думаешь, Саша? — сбив меня с мысли о том, как без лишней крови свести Цитадель и повстанцев, обратился ко мне отец. — Сможешь уговорить свою белохвостую подружку спуститься с тобой на второй уровень?
— Думаю, с этим проблем не будет, — коротко ответил я, понимая, что Франческа наверняка решит по возвращении посетить одно из злачных мест Нового Сеула. А если даже ей кто-то и попытается помешать, то, зная её характер, сделать это всё равно не удастся.
— Даже так? Это интересно. Может, тебе ещё и женить её на себе удастся? Твоё родство с Цивини позволило бы нам проникнуть в самое сердце группировки и…
— Отец! — внезапно пискнула Аня.
— Да шучу я, моё грозное облачко… — Вновь сюсюкаясь с Аней, как с маленькой, Андрей по настроению старшей сестры понял, что перегнул с откровениями. И даже «папина дочка» на него чуть обиделась. — В любом случае, хочешь ты того или нет, после подписания контракта мы отправимся в резиденцию Цивини. На кой чёрт Пабло решил внезапно встретиться с тобой и твоими сёстрами, мне неизвестно, но думаю, всё это не из-за простого желания познакомиться с семьёй парня его дочери. Пабло очень умён, хитёр и опасен. Вполне возможно то, что он попытается сегодня надавить на нас или даже взять в заложники наших девочек, чтобы после манипулировать тобой.
«Вот тут ты, батя, ошибаешься. Скорее всего, именно им сейчас и манипулировали. Всё, что было известно академии и Цитадели, знали и люди Цивини. А значит, оставалась только одна причина, по которой был хоть какой-то смысл тянуть меня в резиденцию. Франческа…»
— Думаю, ты можешь не волноваться за нас. Никто не причинит нам вреда, по крайней мере в доме Цивини. — Усмехнувшись отцу, заметил отражение его пристального взгляда в зеркале.
— Смотри мне, Саша. Не дай бог хоть волос упадёт с головы Ани или Кати, — как обычно забив хрен на своего сына и то, что с ним будет, угрожающе протянул старик.
— Хочешь сказать, что ты вот так вот просто отпустишь их со мной в логово преступников?
— Конечно же нет, — подтвердил мои догадки батя. — Вокруг резиденции Цивини двенадцать дежурных геройских групп с моими лично отобранными для данной операции агентами. Так что просто постарайся лишний раз не накосячить, — снова показывая, насколько сильно доверяет мне и моим словам, произнёс Андрей.
— Пап, ты супер! — взяв с приборной панели машины отцовский планшет и за секунды проанализировав расстановку дежурных групп, восхитилась гением отца Аня.
— И как ты жил с этим ворчливым стариком все эти годы?.. — разделяя мои эмоции и ещё плотнее прижимаясь ко мне, недовольно пробормотала Катя.
«Наверное, хорошо, что девочки не знали, какой он на самом деле, особенно когда выпьет…» — тяжело вздохнув, подумал я.
— И помните, ребятки, обо мне ни слова… — проведя краткий инструктаж и пожелав девчатам удачи, как обычно забыл упомянуть про меня старик.
Двери для нас с сёстрами открывали встречавшие гостей слуги Цивини. Галантные мужчины в чёрных фраках и белых перчатках помогли девушкам подняться.
— Здравствуйте, дамы! От чистого сердца разрешите поприветствовать вас в нашей скромной обители, — не сводя с меня взгляда, проговорила одетая в дорогое бальное платье Медоед. Чуть уложенные волосы, нарядные украшения в ушах и на руках, туфли на высоком каблуке, а также целая очередь из автомобилей, выстроившихся позади нас, — всё говорило о том, что у Цивини сегодня был какой-то праздник, о коем ни меня, ни одетых по-обычному сестёр никто не предупредил.
На секунду распереживавшись, что отца могут узнать, обернулся, но от того человека, сидевшего за рулём, не осталось даже воспоминания. Вместо боевитой, наглой рожи, там уже располагался пожилой, дряхлый старичок в тех же чёрных, солнцезащитных очках.
«Удачи», — прозвенело в голове, и двери его авто, промелькнув прямо перед моим носом, звучно захлопнулись.
— Мисс Франческа, потрясающее платье, — пропустив слова приветствия, так же, как и я, осознав, что тут происходит, проговорила сестра. — Не объясните, что это значит? Ведь мы ехали на обычный званый ужин, а…
— А попали на бал, дорогая Анна. Давайте сегодня забудем все наши прошлые разногласия и детские ссоры. Настало время повзрослеть и двигаться дальше, уверена, подобный взгляд на наше совместное прошлое позволит обеим семьям стать чуточку сильнее, — слова подошедшей и взявшей меня под локоток Франчески Аня восприняла спокойно, а вот Катя наоборот. Хвост сестры вздыбился, на пальцах проступили когти, а глаза, блеснув золотым, стали звериными. Охрана тотчас отреагировала на такое изменение. Напряжение нарастало, вынуждая меня вмешаться.
— Хорошая идея, госпожа Франческа, — взяв Катю под другой локоть, говорю я. — Жаль только, что ваши слуги не уведомили нас о столь интересном мероприятии, проходящем в вашем доме. Боюсь, сейчас наш внешний вид не позволит присоединиться к вам, и всё, на что мы можем претендовать, это возможность немного пообщаться с вами наедине. — Чувствуя негодование горделивой Ани, уже решившей для себе, что лучше провал задания, чем такой позор, начинаю играть с Франческой в недотрогу, неспособную оставить сестёр. Ведь, похоже, именно этого она и добивалась.
— Виновные будут наказаны, — когда вслед за нашей отъехавшей машиной припарковалась другая, с улыбкой на лице и в полупоклоне приветствуя новых гостей, сердито проговаривает Медоед.
— И всё же нам в таких одеяниях на вашем балу не место. Уж простите меня, Франческа, но я не намерен позорить ваш дом и своих сестёр нашим невзрачным видом. — Дождавшись, когда пара гостей отойдёт подальше, Медоед до хруста костей сжимает мой локоть и так же злобно, как минутой ранее на ту глядела Катя, таращится на меня. — Алекс, ты совсем охренел?.. — шипит на меня та.
— Уж простите, госпожа, семья превыше всего, — улыбнувшись той в ответ и переведя внимание на следующее подъехавшее авто, отвечаю я.
За гортанным рычанием следует тяжёлый вздох.
— Задрал, будь по-твоему. Охрана, проводите уважаемых дам в гостиную, пусть приоденутся, ну а мы пока с господином Александром временно уединимся. И без возражений, — когда недовольная таким раскладом Катя решила вставить пять копеек, своим требованием опередила ту Франческа. Во взгляде девушки и в том, как она ко мне жалась, я чувствовал похоть, но, помимо неё, наблюдалось и ещё кое-что иное.
— Аня, Катя, будьте любезны, — прошу я, и сёстры, чувствуя серьёзность всей ситуации, откинув детское ребячество, соглашаются.
Проведя меня через бальную, а следом несколько коридоров, переполненных гостями и охраной, Франческа, не упустив своей возможности облапать меня и рассказать о том, как скучала, напрямую выходит к офису ожидавшего нас Пабло Цивини.
На квадратных плечах мужчины висит серый пиджак, под которым вместо стандартной рубахи красуется множество бинтов, идущих от шеи и ниже к поясу. Правая рука здоровяка тоже покрыта бинтами, а на самой кисти отсутствуют все пальцы.
— Здравствуй, Тэн, — сиплым голосом лениво проговорил Пабло, заменой кровавой повязки на лице которого сейчас занималась одна из медсестёр.
— Здравствуйте, мистер Пабло. — Переведя взгляд на стоящую позади капельницу и целый тазик с грязными повязками, не сдержался и тут же спросил: — Кто вас так?
Здоровой рукой нащупав под столом любимую сигару, Пабло помещает ту между зубов, после чего один из слуг тотчас подаёт огонь.
— Ну-ну, Франческа, дорогая, не пристало дамам твоего статуса на людях показывать собственную слабость. — Оставив меня и подойдя к отцу, рыча и роняя столь редкие для самой себя слёзы, Медоед присела приобнять мужчину, отчего тот болезненно сжал зубы, но и слова не сказал любимой дочке.
— Этельвульф, покажи запись нашему другу, — произносит Пабло, и спустя секунду из стены появляется желеподобный мужчина, в чьих подрагивающих бесформенных руках я вижу графический планшет.
На видео, заснятом охранной камерой с использованием приборов ночного видения, запечатлён момент прибытия автомобиля Пабло к одному из ресторанов, расположенных на верхнем уровне Сеула. Выйдя из транспорта и оглянувшись по сторонам, держа в руках серебристый кейс, он в окружении двух десятков охранников делает несколько шагов по направлению к заведению.
Как вдруг с крыши здания на одного из охранников падает скрытое в костюме тело. Немногочисленные зеваки, окружавшие Пабло, начинают кричать: «Суицид! Суицид!» Охрана Цивини пытается запихнуть своего хозяина обратно в авто. Кто-то, подскочив проверить пульс, произносит: «Мертвы, оба». Как вдруг девушка поднимает зажатую руку с примотанным к ней детонатором. Щелчок, и тело девушки, расщепляясь на атомы, превращается в кровавое облако, а после происходит огромной силы взрыв, обрывая видеозапись.
Затем запись переключается на следующую камеру. Вновь видится повтор взрыва, камера из-за ударной волны повреждается и чуть меняет угол обзора. Повсюду фон, прибор ночного распознавания лиц уничтожен, и всё, что мы видим, так это обрывистую картинку, на которой из ничего в обгоревшей воронке появляется человеческое тело с женскими очертаниями. Зная, где находится её цель, та, вышагивая голыми ногами по горящим обломкам, направляется к несколько раз перевернувшемуся бронеавтомобилю Пабло. Кто-то из охранников, выбравшись из авто, открывает по девушке беспорядочную стрельбу, но ей плевать. От тела отрывает куски мяса, но они тут же отрастают вновь, после чего Бессмертная одним сильным ударом выбивает оружие из рук охранника и сворачивает тому голову.
На счастье Цивини, ещё через секунду, не дав той вырвать сверхпрочную дверь, на улицу высыпает два десятка бойцов, вооружённых автоматами, а также способными использовать силу. Понимая, что вот-вот на место прибудут герои, Бессмертная поднимает одно из тел, а затем, прикрываясь им, как щитом, уходит от огня через один, как я понял, специально для неё открытый дорожный люк.
— Догадываешься, кто? — когда запись оканчивается, спрашивает Пабло.
— Ванесса Вендвилоу, — со стопроцентной вероятностью определив свою дорогую подругу, отвечаю я.
— Значит, всё-таки она. Неприятно, да? — видя недоумение на моём лице, произносит мужчина. — Вот и мне было неприятно, что мой эскорт, причём подготовленный, вооружённый до зубов не только оружием, но и со специально подобранными способностями, разнесли, как желторотых салаг.
— Как ей это удалось, почему вас ещё не вылечили при помощи регенерационных мазей и гелей? — следом спрашиваю я.
— Потому что они не работают, — подрагивающим от боли голосом отвечает Пабло. — Эта самоубийца заразила своё тело какой-то отравой, блокирующей работу наноботов, роботов и молекул Икс. При этом всё равно сама же себя подорвала и выжила, у меня даже слов подходящих нет для того, чтобы описать это безрассудство.
— Понимаю, у Ванессы такие же нестандартные взгляды на жизнь, как и на бой. Уверен, всё, что только можно на неё узнать, есть в досье академии или Цитадели, просто загрузите его и изучите. Думаю, так вы получите больше сведений об этой девушке, — предложив, как мне казалось, наилучший вариант, говорю я.
— Досье нет, — внезапно отвечает желеподобный человек. — В одно мгновение все упоминания о Ванессе Вендвилоу исчезли с любых геройских и правоохранительных ресурсов, и по ужасному стечению обстоятельств в данный момент вы единственный, кто может ответить на наши вопросы.
Долгая история от первой встречи и до последнего прощального мига вместилась в несколько предложений. Несмотря на всё то время, что мы вместе с ней проводили, на то, сколько историй рассказали друг другу и через сколько передряг прошли, Бессмертная вновь смогла преподнести очередной не очень приятный сюрприз.
Когда рассказ зашёл за предысторию Ванессы, Пабло недовольно заиграл своей квадратной челюстью, косо поглядев на слизня, всё так же бесформенно переливавшегося за моей спиной. Этот старый гангстер точно что-то знал об инциденте, связанном с девушкой.
А ведь Ванесса перед тем, как мы расстались, хотела мне что-то сказать, о чём-то предупредить. Но моя чёртова спешка, вечная погоня за призраком матери и личные, кажущиеся самыми важными в жизни заботы вновь не дали услышать главного.
Тем вечером встреча Пабло проходила под максимальной конспирацией. Спустя долгое время, множество проблем и юридических проволочек, перетащив меня к себе, личный помощник и водитель Цивини, Этельвульф, внезапно получает предложение о переговорах, поступившее от представителя ХироуТехнолоджи. Предположив, что я всё же сумел склонить Марию Ультрэ к правильному решению, желая наконец-то вернуть корпорацию под своё крыло, Пабло, напрямую переговаривая с заместителем Марии, немедленно выдвигается на место встречи. Сомнений в том, что Пабло вёл разговор с человеком, находившимся в личном кабинете Марии, не было. Также быстро пробивший список организации Этельвульф подтвердил наличие на должности заместителя некоего Ганби. После долгого разговора и предложения решить вопросы в отдалённом месте стороны пришли к соглашению, договорившись о незамедлительной встрече. Из синдиката Носфератус о пункте назначения знали лишь Пабло и его личный водитель Этельвульф. Все машины из сопровождения двигались следом за ними, что полностью исключало возможность утечки информации со стороны группировки. А значит, единственными, кто мог слить место встречи и подготовить ловушку, стали ХироуТех.
Сама Мария или кто-то из её окружения, неважно кто, напали на одного из влиятельнейших представителей Нового Сеула. Более того, убили множество верных тому людей и чуть не замочили самого Пабло. Диверсия это или нет, Цивини разбираться не планировал, озлобленно виня во всём слабость и неумение вести дела молодой Ультрэ. Однако всё произошедшее совершенно не укладывалось в моей голове.
— Она, в смысле Мария Ультрэ, никак не могла предложить подобное, уважаемый Пабло, — когда понял, что всё случившееся произошло этой ночью, защищая Марию, возразил я. — Весь вечер, затем и ночь та выпивала вместе со мной, героями Краской, Гамбитом и Фортуной.
— Странно. — Мои слова заставили мужчину задуматься. Отпустив руку дочери, тот говорит: — При разговоре упоминалось желание девушки лично встретиться. Хм…
— Тем более, — решительнее произнёс я, — Мария трудоголик. И если бы пообещала что-то подобное, то первой бы прибыла на столь важные переговоры, а не веселилась и выпивала вместе с нами. Пару раз я цеплялся за её мысли, и на какую-либо встречу и уж тем более коварный умысел там и намёка не было.
Мои слова озадачили как Этельвульфа, так и Пабло. Всё же начинать войну с компанией, в которой добрая часть акций принадлежит государству, Цивини не хотелось.
— Александр, ты ведь был в ХироуТех. достаточно долго, скажи, может, имя Ричарда Ганби тебе знакомо? Видел хоть раз этого заместителя Марии?
«Ричард… Ричард Ганби… Ганби… Гамбит что ли? Он? Впервые слышу, чтобы он был заместителем Марии».
— Скорее всего, речь идёт о герое Гамбите, проверьте, — говорю я.
Но внезапно вмешавшийся вразговор Слизь вскрикивает:
— Чёрт, его нет, информацию о заместителе Марии всю стёрли с общей и даже нашей базы данных. В сети есть лишь упоминания о герое Гамбите, но они очень быстро исчезают, кто-то уже давно взломал сервера города и начал зачистку…
— Пусть отрубят серверы от сети! — крикнула Медоед, вытащив телефон.
— Уже, — кинул в ответ Слизь.
— Немедленно соберите людей, пусть двигаются в ХироуТех. и хватают этого чёртового Гамбита, пока он полностью не исчез, — здоровой рукой указав на дверь, отдал приказ Цивини, и стаявшие позади нас амбалы тотчас рванули исполнять приказ.
— Да подождите вы, неужели кто-то в здравом уме представился бы своим именем, желая убить вас? Наверняка это всё подстроено. — Не веря тому, что подобное случилось, вспомнил, как Гамбит с Краской и Фортуной отлучался. Может, в то время что-то и произошло?
— Возможно, но факт остаётся фактом: доступ к кабинету Ультрэ имели немногие. А здесь указано, что Ричард Ганби являлся старинным другом семейства Ультрэ, к тому же был одним из немногих, кто постоянно общался с Девидом Ультрэ. Вполне возможно, что кто-то, использовав его биоматериалы, проник в кабинет, а после совершил диверсию, — здраво заключил Этельвульф.
— Верно, — отозвался Пабло. — А, быть может, всё гораздо проще. И кто-то, проникнув в ХироуТехнолоджи, решает столкнуть нас лоб в лоб. В любом случае ничего не мешает нам попытаться поговорить с этим загадочным Ричардом, а после…
— Шеф, вам стоит на это взглянуть… — повернув свой графический планшет, внезапно перебил начальника Этельвульф, а после, сделав звук на максимум, передал тому устройство.
Звуки взрывов, стрельба, крики и паника доносятся из планшета, а затем слышится голос репортёра:
— Ровно пять минут назад на ХироуТехнолоджи, считавшуюся неприступной Цитаделью научного гения Девида Ультрэ, было совершено нападение. После серии взрывов, одновременно прогремевших на нескольких этажах научного центра, группа неизвестных, используя икс способности, с боем проникла в здание. Цели и мотивы преступников не ясны, первые из прибывших на место героев подтверждают высокую вероятность причастности к нападению организации Носфератус, чьи люди не так давно были замечены в перестрелке возле одного из агентств ХироуТех. Число погибших от стрельбы и летящих с небоскрёба обломков растёт с каждой секундной. Помимо тел гражданских, прибывшие на место патрульные отряды героев уже извлекли из-под обломков несколько тел своих товарищей, что по нашим сведениям являлись членами геройской ассоциации СинглТехникГруп. Имена первых жертв не уточняются, с места события ваш репортёр И… — Поставив на паузу ролик, Этельвульф переводит взволнованный взгляд на Цивини, что в свою очередь, пытаясь сдержать гнев, нахмурился.
Ситуация накалялась, подобное заявление грозило мужчине большими неприятностями. Кто-то достаточно умный, знающий всё и обо всех очень грамотно совершает покушение на Пабло, вполне возможно, специально позволяя тому выжить. После, связывая произошедшее с небезызвестной в местных кругах Носфератус, устраивает публичное незамысловатое нападение на своего потенциального обидчика.
Всё максимально просто и делается лишь для того, чтобы заставить правоохранительные органы, с коими Цивини в одной упряжке, отреагировать и как-то повлиять, а быть может, даже на время вывести из игры Пабло. Вопрос лишь в том, когда лицо Цивини, чётко обрисованное на видеозаписи при нападении, выложит в общий доступ тот, кто мог всё происходящее снимать на собственную камеру. Паук, раскинувший сети, ещё вчера поймал Пабло Цивини, а сегодня этим терактом завершил плетение кокона и вот-вот вобьёт свои клыки прямо гангстеру в горло.
— Франческа, быстро переодевайся. Этельвульф, подготовь для неё несколько банковских карт, наличные, срочно найди авто без навигации, отзови охрану от заднего выхода и подай туда машину. — Палец Пабло опускается на одну из кнопок проводного телефона, в который тот грубым голосом произносит: — Жозен, девушек к заднему входу. Да, скажи, это важно и их брат будет ждать их там. Также прихвати из тайника А-2 и С-2… Верно, к костюмам ещё батареи, чёрный чемодан и боезапас, да, полный. Верно, тревогу поднимать нет смысла, вызови всех моих адвокатов, всех, даже западных. Готовимся ко встрече с полицией. — Едва трубка Пабло легла обратно на телефон, как в комнате, ещё недавно наполненной его приспешниками, остались только мы вдвоём.
— Думаю, ты понимаешь, что происходит? — спрашивает тот.
И я отвечаю:
— Понимаю.
— Это хорошо, — затушив обугленный уголёк сигары, произносит мужчина, а затем, достав новую и сунув себе в зубы, сам поджигает ту, задумчиво выпуская клубок серого дыма. — Скорее всего, меня арестуют. Возможно, даже уже и не выпустят. Поэтому я хочу, чтобы ты помог не мне, а моей бестолковой дочери. Вероятно, на неё тоже начнут охоту, и пусть она у меня девочка физически сильная, но ума той немного не хватает.
— Удивлён, что самому Морбиусу нужна помощь обычного первогодки, — глядя тому прямо в глаза, произношу я. Быть может, именно сейчас Цивини наконец-то настигнет то правосудие, коего он всегда заслуживал.
— А я удивлён, что сын чистильщика Андрея Тэна оказался не таким уж и подонком, как его папаша. Жизнь полна удивлений, молодой человек, не так ли? — глядя на меня своим безэмоциональным лицом, так же раскрыл часть известных ему карт мужчина, вынудив с ним согласиться.
— Послушай меня, Саша, я знаю, что ты метишь в герои, даже не понимая, какая это клоака. И я не собираюсь тебя останавливать. Более того, я даже дам тебе наше сильнейшее оружие, лучший костюм, заряд к нему и боеприпасы. Хочешь быть героем? С нашими технологиями ты будешь лучшим! Только прошу, в качестве благодарности помоги Франческе вернуться обратно в штаты. Здесь её не ждёт ничего, кроме заключения и смерти. Она Медоед усиленной икс крови, моя сила, мои способности легли в основу её великой силы, и я не хочу, чтобы та погибла, так и не раскрыв своего потенциала. Вспыльчивость, грубость, излишняя эмоциональность…еЕё сложно контролировать, но если тебе удастся сблизиться с ней, завладеть её доверием, то, немного подождав, ты обретёшь самого преданного и сильного союзника.
— Вы влили усиленную икс материалом кровь в вены собственной дочери? — Слова Морбиуса и то, с каким серьезным видом он это проговорил, шокировали. Процент выживших при подобном был настолько низким, что даже страны из-за гуманности прекратили опыты, а тут собственная дочь!
— Верно, ввёл. Точно так же поступил и отец твоей подруги Ванессы, или ты и вправду думал, что человека, изобрёвшего бессмертие, можно так легко убить? — взглянув на свои наручные часы, шокируя меня, произнёс Пабло.
На долгий разговор с Пабло времени не было. Знавший слишком много старик красочно описал причины, по которым мне и моим сёстрам лучше сбежать. Плечистый громила в открытую заявил, что догадывался о скрытых намерениях и лишь в память о моей матери не стал препятствовать нашему с Франческой общению. Таким образом, он надеялся, что его бестолковая дочь сможет перетянуть на свою сторону отпрыска Елены, но, к его великому огорчению, всё вновь пошло не по плану.
Во всех бедах, происходящих в Новом Сеуле, Цивини обвинил группировку Олимп. Вскользь упомянув о неудачном проекте, данные по коему лишь случайно оказались в его руках, без лишних разглагольствований чётко и прямо он обвинил так же Ванессу в том, что её создали в сговоре с мятежниками, которые больше года мутили воду на третьих уровнях подземки. Доказательств у Пабло не было, собственно, как и желания их искать.
— Франческа, забирай ребятишек, уводи от особняка до ближайшего городского теплоузла, а дальше машину на автопилот, а сами под землю. В блоке твоего костюма я разблокирую данные по нашим пунктам сбора на втором и третьем уровне. Перед тем, как искать у них помощи, как я и учил, проведи разведку, проверь на вшивость, даже когда будешь уверена в их преданности, не подставляй им спину. — Поднявшись из кресла, единственной здоровой рукой приобнял Медоеда Пабло.
— Хорошо, отец, не в первой ведь из подобных передряг выбираться, да? — Во взгляде Франчески чувствовалось волнение, страх, когда в глазах старого мафиози вообще не было никаких чувств.
Этакая безэмоциональная скала, что, натянув на лицо фальшивую улыбку, удосужилась соврать:
— Разумеется, Франческа, уже скоро мы вновь будем пить чай на поверхности, — со всей силы прижав к себе своего единственного ребёнка, заявил Цивини и через дочь кинул на меня свой грозный, озлобленный взгляд. Он знал, что я почувствую его ложь, знал, что, скорее всего, уже не сможет выбраться из этой передряги. Знал и взглядом требовал, чтобы я молчал.
— Франческа, нам пора, — тихо позвал я Медоеда, понимая цену каждой секунды их объятий. Указательным и средним пальцем Пабло, всё так же держа дочь в своих руках, подзывает меня поближе, а после, чуть оттолкнув девушку, прижимает к себе, отчего в голову мою потоком летят его мысли.
«Алекс, когда городской совет объявит о моей публичной казни, ты должен сдержать Франческу от поспешных действий. У меня в правом внутреннем кармане блокиратор, вытяни его и, когда придёт момент, обмани Френческу, а после используй на ней. Только так ты и твои сёстры сможете её сдержать».
Отделившийся от тела, щуп скользнул мужчине под пиджак, добыл для меня необходимое.
— Я позабочусь о ней, господин Пабло, — в прощальном рукопожатии говорю я, получая в ответ такую же каменную, безэмоциональную улыбку. Глядя на его лицо, можно было сказать, что единственным искренним чувством, коим мог обладать этот здоровяк, была лишь злость. Но это только казалось, ведь даже без своих способностей, без технических причуд и прочего я видел, как Пабло глядел на дочь.
Без излишней спешки двигаясь по коридору вслед за Франческой, мы, всё так же приветливо кивая идущим нам навстречу гостям, добираемся до огромной парковочной стоянки, вмещавшей в себя больше чем два десятка современных спорткаров и классических автомобилей двадцать первого века.
В одно движение сорвав с себя мужской фрак вместе с брюками, Франческа, оставшись в одном лишь нижнем белье, за мгновение активирует костюм. Чёрные нанороботы за пару секунд плотно покрывают всё её тело, демонстрируя каждый изгиб подкаченной фигуристой девушки.
— Слизь, какая машина наша?
— Икс двенадцать рейв. Наши гостьи уже ожидают вас в авто, — доносится звонкий голос мужчины, отчего Медоед, фыркнув, начинает ругаться на родном итальянском.
— Надеюсь, ты кинул мне канистру масла в багажник? — когда мы уже почти дошли до автомобиля, спрашивает Медоед.
— Обижаете. Две, — с усмешкой в голосе отвечает Этельвульф.
— Хорошо, мы на месте. Открывай гараж и выезжай, мы следом за тобой. — На последние слова Медоеда ответа не последовало. — Этельвульф, что случилось?! — нервно, на повышенных тонах спрашивает Франческа.
— Простите, моя прекрасная госпожа, но в это путешествие вам придётся отправиться самой. Мой долг как старшего дворецкого и личного водителя Пабло Цивини до конца сопровождать своего нанимателя и господина. Удачи, мисс Франческа, пусть боги будут на вашей стороне.
За словами мужчины последовал обрыв связи. От неконтролируемой злости в Франческе стала пробуждаться звериная ипостась. Белые волосы стали подниматься дыбом, а ушки, принимая форму звериных, удлиняться и покрываться снаружи мехом.
— Идём, у нас нет времени. — Приобняв ту за талию, подтолкнул Медоеда к машине, и она молча, никак не ответив, двинулась в обход автомобиля.
От сильного хлопка, созданного Франческой в момент закрытия двери, в немецкой иномарке чуть не повылетали стёкла. При помощи голосовой команды активировав авто, Медоед требует, чтобы мы все пристегнулись, а после, разогнав обороты до простреливающей отсечки, с запахом горящей резины спускает чёрного демона с цепи.
Авто пулей вылетает из-под едва успевшего приподняться ролета, а после, войдя в занос, летит прямо в металлические, распахнутые настежь ворота резиденции. Бортовой компьютер с опаской сигнализирует о трёхкратном превышении допустимой скорости, но девушка, словно желая нас всех прикончить, всё так же давит на чёртов акселератор.
Глядя в стекло заднего вида, замечаю, как взволнованно с довольной рожицей, махая хвостом, таращится в боковое стекло Катя и как, закрыв глаза, едва двигая губами, молится Анюта. И лишь Франческа, переняв от отца привычку сдерживать эмоции, пытается копировать его повадки. Угрюмый вид, тяжёлый взгляд, острые черты лица — девочка переняла всё от своего отца и, быть может, даже слёзы, что сейчас текли по её щекам, лились за них двоих.
До конечного пункта, о котором знала лишь Франческа, мы добрались быстро. Старая котельная, чьи толстые трубы, бравшие своё начало ещё на третьем уровне, уходили куда-то в облака, должна была хорошо охраняться, но, как и бывает частенько в этом мире, кто-то позаботился о том, чтобы мы беспрепятственно проникли на один из самых жизненно важных объектов города. Коррупция и то, насколько сильно преступные сообщества пустили свои корни во все структуры геройского города, поражали воображение.
Пара охранников, поприветствовав нас на въезде поднятым шлагбаумом, сверив номера транспорта, не стала даже просить опустить тонированное стекло и, отвернувшись, пропустила нас вперёд.
Сделав небольшой круг по стоянке, минуя скопление обычных офисных авто, доезжаем до одиноко стоящей стальной двери с кодовым замком. Высадив нас прямо у входа, Франческа запускает автопилот, а после, ловко выпрыгнув из окна машины, возвращается к нам.
Едва пальцы её касаются замка, сверкая разрядами тока, тот начинает дымиться и отпадает.
— Что-то не так? — глядя на задумавшуюся Медоеда, спрашиваю я.
Та, кивнув, отвечает:
— Я должна была ввести предоставленный мне код и войти как гость, а не как взломщик, — предчувствуя дурное, говорит Медоед.
По узкому коридору сквозь тусклое мерцание редких рабочих ламп мы осторожно продвигались к спусковой шахте. Несмотря на то, что мы ещё были на поверхности, всё в этом месте напоминало мне самые убогие, грязные и страдающие районы нижних этажей Сеула.
Пыль, стоявшая в воздухе, лезла в глаза, вынуждая нас использовать костюмы. От гула насосных станций, выкачивающих из земли всё, что только можно, нельзя было услышать собеседника.
— Это точно теплостанция или котельная, как вы её назвали? — вопрос от Кати, прошипевший в наших рациях, в очередной раз заставил Медоеда нервно замереть.
— Персонал отсутствует, также, похоже, кто-то использует преобразователь помех, дабы лишить местных возможности связи. Франческа, велик шанс, что мы движемся прямо в чью-то ловушку.
Замечание Ани Медоед оставляет без внимания и, лишь недовольно подняв взъерошенный хвост, в готовой к броску стойке делает шаг вперёд, вынуждая меня ту остановить.
— Струсил, Тэн?! — рычит она, когда моя ладонь оттягивает её за плечо.
— Я пойду первым. В отличие от тебя, при помощи кинетического барьера мне будет проще перенести первую атаку, от второй, надеюсь, меня спасёшь ты и твоя реакция. Также в центр пусть встанет Аня, а Катя прикроет её тыл, хорошо?
— Думаешь, ты сильнее меня? — За маской активировавшегося костюма я не видел лица и настроя Франчески, однако догадывался, что та чувствовала после прощания с последними близкими людьми.
— Сильнее тебя в нашей компании никого нет. Также из-за отсутствия боевого опыта я смело могу предположить, что являюсь слабейшим в группе, и именно поэтому после нанесения первой атаки по нам я очень надеюсь на вашу помощь…
Через шипение послышались удовлетворённое мурчание Кати, лёгкий смешок Ани и полная тишина от Франчески, знавшей о важности тишины в эфире. Не смея мне препятствовать, девушка пропускает нас вперёд, после чего я, используя щупы вместо ног, приподнимаюсь над землёй и, словно осьминог, начинаю прощупывать и внимательно осматривать каждый метр, приближавший нас к седьмой, самой слабой и крайней электроподстанции, отвечающей за внешнее освещение станции, спуск на второй уровень необходимой техники и оборудования, а также подъём всякого разного сломанного барахла технического назначения. Одним словом, подстанция — объект второстепенной важности, но даже при нём должна быть какая-никакая охрана, а тут… Пустые коридоры, орущие во всю насосные станции — и никого.
Сверяясь с игравшим стрелочками у меня над наручем планом маршрута Франчески, с каждым метром приближаясь к выходу в открытый блок, всё больше жопой начинаю ощущать неладное. И в конце, когда до заветной двери осталась лишь одна развилка, останавливаюсь. По прямой наша цель — выход к охранному посту, трансформатору и спуску на нижний уровень. Чуть правее поворот в раздевалку персонала, следом за ним опять пост охраны, затем комната охраны и так же выход к нужному нам объекту.
— Тоже чувствуешь это? — замерев, спрашивает Аня.
— Даже через фильтры, поднятую в воздух пыль и химикаты никогда не спутаю этот запах. Запах разложения и крови, — произносит Катя.
— Предлагаю проверить пост охраны. Через их камеры сможешь хотя бы заглянуть во внутренний блок.
— Отклоняться от маршрута опасно, — сняв с плеча коптер, отвечает Медоед, запуская игрушку в сторону двери.
Щупом открыв той дверь, принимаюсь ждать. Минута, три, семь…
— Чисто, — произносит Медоед, ладонью подталкивая меня вперёд.
Шаг за шагом оглядывая высокие потолки, идущие в разные стороны трубы, ограничивающие обзор кабели, я пытаюсь найти в этом месте хоть какие-то признаки жизни. Несостыковки с реальностью, иллюзорные ловушки, признаки терраформирования объектов — ничего. Словно по методичке, прописанной моим отцом…
За этой мыслью следует обнаружение причины беспокойства Кати. Тройка ублюдков в механических раздолбанных доспехах со вспоротыми животами висит сразу за дверью, ведущей к шахте подъёмника.
— Это не работники станции. — Оттолкнув качающуюся в воздухе, связанную между собой пластиковыми жгутами троицу, спокойно, словно опасность миновала, проходит вперёд меня Франческа.
— Да уж, что за садист мог сотворить такое, — двигаясь вслед за Медоедом, заявляют девочки, даже и не подозревая о том, что хорошо знают убившего их человека.
Сухожилия на ногах преступников перерезаны острым клинком. И в данном действии прослеживается любимая фишка отца: отвлечь внимание противника на потолок, пустив по нему иллюзорную фигуру, а после, атаковав с земли, лишить подвижности и, добивающим ударом пронзив сердце, вспороть живот. Конечно, когда мы тренировались с отцом в лесу, он не протыкал мне сердце или живот, но всегда, когда я отвлекался и попадался в его ловушки, наносил удары палкой именно в такой последовательности, а после в наказание за мою невнимательность оставлял висеть подвешенным за ноги, заставляя самостоятельно выбираться, порой, из слишком уж опасных ловушек.
Проведя пальцам по внутренней части ствола, тепла не ощутил, но зато обнаружил следы гари. Подняв с пола знакомую мне марксманскую винтовку, проверяю наличие патрона в патроннике, извлекаю обойму и, при помощи стального наконечника пули быстренько высвобождая магазин, пересчитываю его содержимое. Пяти пуль не хватает, а значит… парни успели немного пошуметь. Но почему тогда никто не пришёл им на помощь?
— Подъёмник вот-вот прибудет, — передала по рации Аня.
— Ты чего там застрял, всё хорошо? — продублировала беспокойство сестры Франческа.
Ну не мог этот старый пердун просто так помочь, не оставив нам записки. Оглядел тела на наличие послания. Ну не умел он, не задев меня, без пафоса отмечать свои победы. Уж слишком хорошо я знал этого тирана-тренера.
Ещё раз оглядев трупы, замечаю, что челюсть одного из мужчин необычно искривлена, а в горле застрял какой-то ком. Мысленно проклиная замашки отца, разжимаю трупу челюсть и извлекаю из горла записку:
«Это тройка предателей из Носфератус. Их командиру, скорее всего, представителю Олимпа, удалось сбежать под землю. Отправляюсь за ним, встретимся на переходе между вторым и третьим уровнем. P.S. сёстрам ни слова, а не то будешь следующим. Люблю целую, папа»
— Псих ненормальный… — Когда письмо стало расщепляться прямо в моих руках, кинул то на землю я, а затем двинул к спусковой шахте.
Андрей редко упускал цели из виду. Множество раз он учил меня начинать свою атаку с ликвидации старшего командного состава и только потом переходить на пешек. Но в этот раз, видимо, у него что-то пошло не так. А это значит, враг оказался не настолько сильным, чтобы победить отца, но достаточно ловким и быстрым, чтобы сбежать.
И чёрт бы с ним, с врагом, отец, движущийся впереди, с лёгкостью прочистит нам дорогу, обеспечив любимым девочкам безопасность... Но как быть с друзьями-предателями Франчески? Как объяснить Медоеду, что то убежище, к которому мы сейчас можем идти, станет для нас ловушкой?
Не скажу ведь я ей, что появился мой папаша-психопат, порешил всех её приятелей, готовивших нам ловушку?
Нет, так действовать нельзя. В принципе, как и торопиться с откровениями. На всякий пожарный беру автомат убитого, его обвес, гранаты и затем следую за сёстрами.
— Блять, мы все на грани какого-то грандиозного шухера… — Понимая, что кто-то вот так вот с лёгкостью оставил целую теплостанцию без персонала и защиты, нервно вдавил кнопку спускового механизма шахты.
Скрежет старых спусковых механизмов, казавшийся голосом самого ада, раззадоривал и без того разыгравшееся воображение. Мои спутницы, видевшие опасность в каждом скрипе, в каждом ударе старых, не смазанных шестерёнок, инстинктивно поджимая колени, готовились к бою.
«Уровень второй», — когда спусковая станция, встряхнув нас, остановилась, отчитался механизм, а после, распахнув нам свои большие стальные двери, открыл пейзаж на второй уровень кательной, где, в отличие от первого, во всю кипела жизнь.
Первыми, кто встал у нас на пути, была парочка бойцов Цитадели. Пластинчатый тёмный шлем, такая же тёмная, отдающая синевой броня и значки у сердца говорили об их причастности к Цитадели, что даже не удосужилась вооружить ребят чем-то пострашнее дубинок и шокеров. висевших у тех на поясе.
— Кто такие? — Положив руки на кобуру, двинул к нам один из них.
— Кто надо. — Проходя мимо, бесцеремонно всучила тому маленький серебряный пятиугольник Франческа. После чего ещё один такой же разместился в руках и второго служивого.
Спокойно миновав охрану, попали на погрузочную площадку, где при помощи грузчиков на тягачи складывались какие-то мишки, бочки, коробки, после чего те дотягивались до шахты и выставлялись на поддоны.
— Пшли с дороги! — цепанув Катю, отчего та, показав зубки, зашипела, недовольно выплюнул плечистый трудяга, что, как и некоторые его коллеги, с двумя мешками на плечах брёл к шахте.
Следуя за Медоедом, добрались до внутренних проходных, где опять был подкуп, опять недолгое путешествие по коридорам до внешнего выхода и снова подкуп. Казалось, в этом месте не осталось честных людей. Все, кто должен защищать город, обеспечивать его безопасность, те, кто получает льготы, привилегии, хорошие зарплаты, — все они плюют на правила, стараясь побыстрее набить свой карман, не понимая, чем это грозит всему обществу. И лишь та самая призираемая многими часть «низшего общества» в лице простых обывателей, трудяг, чьи руки уже давно от усталости опустились, ещё как-то сопротивляется разваливающейся системе. Люди, привыкшие работать ради выживания, ищут свой лучик счастья в тяжёлом труде. Веря в свои идеалы и в смену порядков, они упорно трудятся под землёй, зарабатывая себе на хлеб, а после, также уповая лишь на силу собственных рук, идут отвоёвывать себе право на «счастливую жизнь».
За проходной котельной нас встретили широкие промышленные улочки второго уровня. Старые вытяжные системы, работавшие в этом секторе, не справлялись, отчего густой смог вынудил нас использовать костюмы, защищая дыхательные системы от вредоносных испарений, которые немногочисленные, бродившие по улице прохожие игнорировали. Это место совершенно отличалось от того второго уровня, который я некогда посещал со своими подругами. Вернее тогда я считал, что мы с Ванессой друзья…
Через свой тактический браслет Медоед вызывает машину. Некоторое время мы просто стоим и смотрим на расплывающиеся в едких испарениях окрестности. Она расстроена, по её опущенной голове, такому же обвисшему хвосту видно полное отсутствие интереса к происходящему вокруг. Чёрт, а ведь рано сдаваться, сложности-то всё ещё только впереди!
— Франческа, — подойдя к той, зная, как сейчас девушке больно, не найдя иного выхода, решил напрямую высказать все опасения, — я не думаю, что нам следует ждать твоих людей. Это только предположение, но среди них могут быть предатели. Это слишком опасно.
— И что? Что ты хочешь, чтобы я сделала? Предлагаешь нам пойти пешком? Отказаться от любой помощи? — вспылив, обернувшись ко мне, показала свои коготки Медоед. — Алекс, эти люди являются друзьями моего отца, а значит, и моими. И знаешь, у нас в Италии есть поговорка: «Лучше умереть, чем усомниться в друге».
— А знаешь, кто её произнёс? Гай Юлий Цезарь. Напомнить, как или от чего он погиб? Верить в семью — это хорошо, но иногда нужно думать и своей головой. Франческа, где люди, которые должны были нас встретить? Почему вместо них у нас на пути попадались лишь трупы да продажные органы порядка? Посмотри, у меня за спиной на ремне висит автомат, а им плевать!
Франческа не желала меня слушать. Отказываясь проверять то место и людей, что сейчас ехали за нами для доставки на переход между вторым и третьим уровнем, она верила в подельников отца, чьим основным заработком являлась преступная деятельность. С одной стороны, я уже не удивлялся тому, что бандиты в порядочности не уступают некоторыми героями, с другой стороны, оставался ещё один немаловажный факт, из-за которого доверять Носфератус становилось всё опаснее. Атаки и заключения Пабло способны спровоцировать множество старых врагов Цивини на действие. Присоединившись к Олимпу, они спокойно, не опасаясь его кары, могли начать отрывать куски от наследия старого мафиози. И чем раньше кто-то из них начнёт действовать, тем по факту больший кусок он может урвать. А самым жирным, ну или вернее вкусным куском как раз-таки являлась Франческа, наследная дочь и преемница своего отца. Главному претенденту на пост Пабло всего-то и требовалось немного погреметь оружием, показать всей семье свою силу, а затем, женив своё дитя на Франческе, законно захватить преступный трон.
— А вот и он, Дядя Винченцо. — Скромный по меркам верхнего города представительский автомобиль с двумя машинами в сопровождении остановился прямо у ног Франчески. Высыпавшая наружу прислуга из других авто галантно открывает девушке дверь, придерживая за руку, помогает сесть.
Медоед, окружённая со всех сторон вниманием, убирая маску, довольно скалится. Испытующе глядя на меня, требуя извинений, она разводит руки в стороны.
— Что? Где ловушка, Алекс? Семья — это стая. А без стаи порой даже самому сильному тигру приходится худо, — очередная её метафора заставляет скрежетать зубами. Вскользь оглядев прислугу, замечаю некоторые странности. Слуги Пабло Цивини всегда носили с собой огнестрельное или холодное оружие, но никто из них не имел при себе пушек с шокерными наконечниками и тем более подстволок для транквилизаторов. Какая-то местная особенность людей Винченцо? Вряд ли, если ты едешь защищать важного человека, возьмёшь всё вплоть до пулемёта и гранатомёта. Но вот если того самого «важного» человека, способного впасть в буйство, требуется взять живым, то выбор подобного арсенала мне понятен.
Едва мужик, стоявший у дальнего авто, заметил мой пристальный взгляд, остановившийся на его оружии, тут же дал знак своему дружку. Парень берёт меня за руку и тянет в другую машину, но, как и ожидалось. за меня вступается Франческа.
— Дядя, они наши почётные гости и поедут с нами, — попыталась вступиться за меня Медоед.
— Безусловно, госпожа, только мне нужно кое о чём с вами поговорить. Лично. А ваши молодые друзья могут ехать в соседнем автомобиле. Не сочтите за грубость, уважаемые, дела семейные не терпят отлагательств… — Показавшееся из машины старое лицо, чьи сощуренные глаза украшали круглые очки, доверия мне не внушало. Рука одного из бандюганов тянется к автомату у меня за спиной, и я позволяю его взять, а после, резко вытащив у того из-под пиджака пистолет, за мгновение проверив на наличие шокера, приставляю прямо ко лбу.
Меньше секунды, и вслед за мной на происходящее так же реагируют и сёстры, беря в заложники по бойцу Носфератус. Прикрываясь теми, как живыми щитами, Катя ставит одного на колени прямо перед капотом, а Аня, выворачивая руку пленника, его телом защищает меня от прицельного огня с хвоста колонны.
— Что всё это значит, Франческа?! — недовольно кряхта, злясь и багровея, маша руками, кричит старик.
— Алекс, прекрати, отпусти наших людей, они нам не угроза! — Выскочив обратно из авто, Франческа взглядом сталкивается со взятым мной в плен бойцом, что постыдно отводит взгляд в сторону.
— Не угроза, значит, тогда спроси у своего дорогого родственника, почему практически у каждого из его людей при себе транквилизаторы, дульные распылительные насадки и вот это?! — Пошарив по карманом пленника, вытягиваю оттуда заряд для сети подавителя и блок-ошейник, о жестокой славе и опасности которых мне так часто в детстве рассказывал папаня.
— Это недоразумение, не слушай того кретина, Франческа. Я и твой отец давние друзья! — кричит Винченцо, пытаясь оправдаться, но разговоры заканчиваются в тот же миг, как на землю падает блок-ошейник.
Жужжащий выстрел кинетической пушки откидывает Аню вместе со взятым ею в плен бойцом прямо на меня. Лишь только Медоед переводит взгляд на опасность, как её «любимый дядя», незамедлительно вытащив ствол, стреляет девушке в спину. От предательства Медоеда не спасает её животная реакция, но в этот раз выручает заранее активированный боевой костюм. Непробиваемый панцирь из нанитов пускает иглы транквилизатора по косой и полностью блокирует выстрел шокера.
В ответ на предательство озверевшая Франческа, выпустив когти, сильным, переполненным ненавистью ударом разделяет дверь автомобиля на две большие части.
Пытавшийся спрятаться в салоне Винченцо вновь безуспешно стреляет, но в этот раз боевыми патронами. Мелкие свинцовые убийцы летят Медоеду прямо в голову, но на успевшей вновь активироваться маске нет и царапины.
В толкающем прыжке Франческа залезает в салон автомобиля, спиной дяди выбивая вторую дверь. Кувырок, и вот они оба уже на улице под прицелами десятка головорезов. Подняв Винченцо за грудки прямо перед его опешившей, ни на что не способной охраной, звериным голосом Медоед спрашивает:
— За что, Винченцо? Я думала, мы семья!
— И мы бы стали семьёй, если бы ты и твой отец выбрали моего сына, а не эту безродную дворнягу! С тобой вместе мы можем защитить Носфератус, спасти империю Пабло, а быть может, и его самого. Просто поверь мне, Франческа, вместе со мной… — пока его бойцы берут нас в окружение, трепыхаясь в воздухе, сыплет обещаниями старик.
— Сил твоей семьи едва ли хватит для защиты особняка отца в Америке… — периферийным зрениям взяв под контроль окружавших нас врагов, не решаясь заходить дальше, продолжает диалог Франческа.
— Есть люди, они помогут. Олимп обещал. Если Носфератус склонится, если примет их требования, то, возможно, нет, скорее всего, они пощадят тебя и твоего отца!
Когтистая рука насквозь пробивает грудь старика, не дав тому договорить. Проворачивая смертоносную лапу с пятью острейшими клинками на пальцах, та почти минуту вижидающе таращится на корчащегося от боли мужичка.
— Медоеды не становятся на колени и никогда ни у кого не просят пощады.
Круглые очки старика падают на асфальт. Испуская последний стон, тот обвисает на руке девушки, в глазах которой пылает ярость. Дух нерушимой скалы Пабло даже сейчас ощущается в действиях Франчески. В её решимости исполнить приказ отца чувствуется гордость, а также воля и желание доказать всем собственную силу. Сама суть Медоеда, как живого организма, отвергать страх, не идти на поводу у инстинктов и в каждом бою искать смерти — смерти своего врага.
Франческа не встанет на колени, не воспользуется призрачным шансом спасти того, кто сам, как Медоед, отказался от бегства и спасения. Гордость, дух воина и звериная ярость, поселившаяся в её сердце, принимали лишь только тот путь, на котором она своими клыками и когтями могла добиться желаемого результата.
— Тупорылая сука! — Начинается пальба, во Франческу летит всё, что только можно, но благодаря силе костюма и моему вовремя поднятому защитному полю сети, транквилизаторы и блокирующие нанитов заряды не долетают до взбешённого происходящим получеловека. Точно таким же остроугольным полем закрываю от огня нас с сёстрами.
Вдавив педаль газа, водитель, пытающийся спасти свою шкуру, желая раздавить Аню вместе со своим скулящим товарищем, начинает колёсами шлифовать дорожное покрытие. Едва машина дёргается вперёд, как, не проехав и десятка сантиметров, замирает на одном месте. Причиной тому вторая рука Франчески, что, пробив кузов тачки, оторвала от земли задницу полноприводного автомобиля. Передние колёса поднимают столб белого дыма, водила газует, но безрезультатно: Медоеда, словно вросшую в землю, не сдвинуть с места.
Не успевая покинуть авто, водитель вместе со своей тачкой летит прямо на крышу машины сопровождения. Сила Медоеда, с лёгкостью разбрасывавшегося двухтонными авто, по-настоящему пугала и не только меня…
Осознав, что благодаря поднятому мною барьеру достать Франческу обычным оружием не получится, видящие её силу приспешники Винченц, просто бросают своё оружие и пускаются на утёк.
— Не пущу! — рычит озлобленно Медоед, готовясь нагнать и уничтожить своих жертв, чем вынуждает меня вмешаться. Если наши разборки перекочуют на открытые улицы, то спрятаться от взявшей нас на прицел Цитадели станет куда сложнее. Поэтому прямо сейчас нам всем стоило как можно скорее покинуть проходную с её охреневшими выпучившимися глазами охранника.
— Стой, отпусти их, нам нужно уходить! — Обхватив ту всеми своими щупами, едва сумел остановить рывок Медоеда я.
— Они за всё заплатят…
— Идиотка! — злобное оскорбление Ани заставило Медоеда обернуться. — Зачем ты его убила? Тут же везде камеры, и теперь ты убийца, а мы, чёрт тебя дери, получается, твои сообщники…
Мои сёстры, прилежные ученицы, пай-девочки, считавшие Медоеда злом во плоти, внезапно оказываются в числе её соучастников. Какая трагическая ирония. Безусловно, у котельной множество камер, а если те не работают, что маловероятно, то есть сотни очевидцев нашего появления на втором уровне, а также парочка ни в чём не повинных, рассевшихся на первом ряду охранников.
Блять… Реши Франческа переметнуться к дяде и служить Олимпу или убей своего сородича, да хоть просто развяжи драку — так или иначе человек, называвшийся Пауком, получал полный карт-бланш в отношении нас с Медоедом и сёстрами.
В первом случае нас бы без сопротивления сделали невольниками, а после его послушными марионетками. Ну а во втором, дискредитировав Франческу Цивини, а также её защитников, он получил бы полное официальное право, используя ресурс Цитадели и геройской ассоциации, ликвидировать или захватить нас чужими руками. Разумеется, первый план был куда более благоприятным при условии, что хитрый мудак, играющийся с целым городом, не задумал чего-либо ещё.
Проложив маршрут до ближайшего спуска на уровень 2.5, прервав мысленные терзания Франчески, глядевшей на труп своего дяди, беру девушку за руку и тяну за собой. Взгляд безумных глаз становится мягче, в эмоциональном поле чувствуется жалость. Не сопротивляясь, без лишних слов та двигает за мной.
Такой безропотной и покорной Медоед могла быть разве что со мной. Быть может, именно мне судьбой уготовано стать для девушки единственным другом, сдерживающим её силу, может, стоило стать для неё намордником? Интересно, что бы сказал по поводу таких моих размышлений отец и как бы на такую вспыльчивую подругу отреагировала мать?
Прогоняя из головы глупые мысли об общении с покойниками, сквозь улочки, используя маскировочные способности костюмов, медленно и верно пробираемся к заданной точке. Через дома, крыши, подвалы, небольшой путь длиной в каких-то девять километров затянулся на добрые восемь часов, за которые мы раз семь разминулись с поднятыми на уши бойцами Цитадели, а также бригадам подземной мафии, что, сгруппировавшись, как и законники, дом за домом обыскивали котельный квартал.
Проникнув в одну из квартир, располагавшихся неподалёку от шахты, с чердачного помещения третьего этажа любовался видом на площадку перед спуском. Ожидаемо обнаружились дежурные патрули Цитадели, а вместе с ними усиленные в виде отрядов второсортных героев, помимо которых неподалёку разместилась местная банда. Нас ждали, причём все, кто только мог.
— Пиздец, походу мне теперь уже никогда не стать таким героем, как мама или папа… — Выпустив коготки, показала готовность идти за мной даже на преступление Катя. Эх, знала бы она всё, что удалось узнать мне…
— И что теперь, братец? С боем вломимся с парадного входа, начнём крошить наших или с надеждой отправимся к другим спусковым шахтам? — поставив сигналки на этаж, спрашивает Аня. В отличие от Кати, та не желает начинать конфликт с законниками и уж тем более сражаться с героями.
— У других шахт будет не лучше, — заявляет Франческа. — Это место, как и то, куда мы сейчас направляемся, может представлять из себя одну большую западню, выхода из которой я не вижу, — словно сдавшись, рухнув на чью-то покрывшуюся слоем пыли кровать, обречённо проговорила Медоед.
— Да, без союзников будет худо, но не думаю, что после того, как мы за тебя вписались, ты имеешь хоть какое-то право скулить, намекая на наше поражение, — грубо фыркнула в сторону Франчески Аня, за что и получила ответ в типичном стиле Медоеда.
— Не припомню, чтобы просила слабаков за меня вписываться.
«Нарываешься?» — читалось во взгляде зашипевшей Кати, показавшей зубки, отчего мне вновь пришлось успокаивать обе стороны.
— Успокойтесь. Если не можем попросить помощи у союзников, то тогда обратимся к врагу.
— Ты о ком, Саша?
— Я о сопротивлении. Кто-кто, а они точно те, кто ни за что на свете не станет служить Олимпу. Главное до этажа добраться…
Иллюзорный камуфляж от чудо-костюма ХироуТеха визуально копировал любую попавшую в поле его сканеров одежду. Куртки, майки, штаны — наниты с лёгкостью воспроизводили всю одежду, незащищённую чип-программами, призванными сохранять индивидуальность костюмов героев, а также айди номера служителей Цитадели порядка.
Приодевшись, мы с девочками, дождавшись часа «Х», когда из-за конца рабочего дня на улицах второго уровня было не протолкнуться, выдвинулись вперёд, вдоль тесноватых улиц. Используя голографические маски, каждый раз заходя в туалеты придорожных общепитов и столовых, меняли типаж одежды, копируя внешность и повадки тех, кто сейчас отдыхал внутри.
Требовалось это не только для маскировки, но и для введения в заблуждение отслеживающих путь человека программ. Со слов Ани, тестовая системы безопасности Антитеррор, не так давно размещённая на втором уровне, умела отбирать на проверку личностей, следовавших вдоль нескольких красных точек маршрута. Так, если кто-то, не числясь в рабочем реестре, постоянно ошивался возле геройских штаб-квартир или филиалов законников, он сразу срисовывался системой, пускался в обработку, и за ним начиналась слежка.
Избежать попадания на глаза Антитеррора оказалось задачей невыполнимой. Все основные подступы и уж тем более верхние этажи города держались под постоянным контролем, отчего нам и приходилось идти на разного рода уловки.
Двигаясь то по одному, то по два, тенью прибиваясь к шумным компаниям или в наглую прямо под камерами минуя отрезки опасных участков, мы изучали спуски, искали подступы, лазейки, стараясь прислушиваться к каждой байке, описывавшей третий уровень и то, как к нему подобраться.
Но, увы, Цитадель, ассоциация героев и мафия хорошо позаботились о защите тайных троп, связывавших «небесное царство», как местные в шутку называли первый уровень, с «царством Аида» или «подземным царством».
— Не вижу иного выбора, кроме как прорываться с боем, — тихое предложение Кати вызвало со стороны Франчески одобрение, а вот Аня тактично промолчала.
Силы наших биологических тел не были безграничными. Нам всем требовалось поесть, поспать, а после с утра на трезвую голову решить, что делать дальше. Нападение на спусковые шахты равно нападению на власть Нового Сеула, а значит, постфактум — объявление нападающего преступником. Оставаться на втором этаже без союзников, безопасного укрытия равносильно сдаче без боя.
Этой ночью, пока нас ещё не схватили, я надеялся встретиться с отцом. Палочка-выручалочка в его лице наверняка заметила тот повысившийся уровень безопасности у пунктов перехода на третий этаж. А значит, есть шанс, что он во благо девочек, отказавшись от своей садистской натуры, всё же ещё раз придёт к нам на выручку. В очередной раз рассчитывать на его милость мне не хотелось, но ещё меньше хотелось отказываться от возможной помощи, ставя под угрозу не только репутацию моих сестёр, но и их жизни.
Для ночлежки выбрали местечко в полуквартале от отдела Цитадели. Четырёхэтажное здание, выросшее вокруг одной из бетонных фундаментных колонн, шедших с нижних уровней и до самого верха, было облеплено разного рода и приличности домиками. Вокруг тех кишмя кишели всевозможные пабы, пивнухи и эконом-ресторанчики.
Комнату мы сняли по-честному, воспользовавшись наличкой. Франческа, с лёгкостью приметив нужного ей клиента, подбредает к спитому, сколотому мужичку лет сорока, а после непродолжительных торгов на повышенных тонах суёт тому в ладонь деньги, забирая ключ.
— Кто это? — когда Медоед заявляет, что мы можем спокойно идти за едой, а после отдыхать, интересуется у неё Катя.
— Видишь того чувака с драконом на кожанке? — Словно подругу прихватив Катю рукой за плечо, кивком указала в сторону бледного лысого мужика Франческа.
— Ну… — кивнув, ответила кошечка.
— Это последователи клана Чжу. Красные. Их ещё тут называют Азиатским красным драконом. Наркотики, оружие, проституция, работорговля. Ну и, конечно же, порнография… Когда-нибудь слышала об оргиях? В Евразии подобное сейчас под запретом, вот и подрабатывают чутка… Кстати, видишь, как он на тебя смотрит? Кажется, ты ему понравилась… — в ответ помахав бледному мужичку с длинным чёрным конским хвостом, росшим из затылка выбритой головы, издеваясь над Катей, проговорила Франческа.
— Фу… Ужас какой… Идёмте, ну же! — От облизнувшегося прыщавого китайца сестричку аж передёрнуло. Подцепив меня и Медоеда под локоть, та, напористо продираясь через толпу, потянула нас к очередному переулку.
Прикупив еды в старенькой, ветхой семейной пивной, вмещавшей под своей маленькой крышей прилавок да два столика, направились к нужной нам квартире. Длинный узкий коридор отлично подходил для обороны. Наличие пожарной лестницы у окна, а также просторная комната с мягким полом и потолком создавали огромное число возможных для побега направлений.
Активировав на дронах оптический камуфляж, одного через форточку выпускаем на крышу, беря под оптический контроль всю улицу. При помощи второго изучаем возможные места нападения, коих тут не так уж и много.
— Я буду дежурить первой, — взяв на себя главенствование, произносит Аня.
— Вот и договорились! — Даже не собираясь спорить, вытаскивая из пакетов ещё горячую лапшу, подходит ко мне Катя, предлагая перекусить. Медоед, молча щурящаяся и следящая за кошкой, тоже подходит к нам, подозрительно спокойно достаёт свою порцию и так же подозрительно садится рядом.
Довольная Катюша, опёршись о меня спиной, словно вокруг нас ничего опасного не происходит, мурчит, подтрунивая надо мной, щекочет хвостом то ухо, то, когда я отвлекаюсь от еды, дразня рецепторы, проходится у носа.
— Щекотно… — Толкнув ту локотком под рёбра, получаю в ответ удовлетворённый смешок, перебивший животное мурчание. Она явно этого и добивалась!
— Как оргии, так, значит, «ужас», а как с братом трахаться, так нормально… — Всё же выждав свой момент для словесной атаки, заставила Катю прыснуть закинутой в рот едой Франческа.
Отвлёкшаяся от своего дрона Аня, недовольно пощурившись, перевела на нас свой взгляд. Слова Медоеда, заставившие меня вспомнить о приставаниях Кати, нагнали на лицо краску.
— Всё не так! — стукнув пластиковой тарелкой о пол, отчего всё содержимое разлетелось по комнате, глядя то на девочек, то на меня, шикнула растерянная Катя.
Удовлетворённая неловкой паузой Медоед, глядя на сестёр, нахально скалится. Для той не было большего удовольствия, чем кого-либо поддеть. И то, как Аня недовольно глядит на смущённого меня, а также Катю, является лучшим итогом подрывной деятельности Франчески.
Лёгкий стон из-за стены разрушает воцарившуюся в комнате тишину. Звонкий мягкий голос девушки сменяется грубым мужским. К эмоциональным вздохам добавляется стук кровати, бьющейся тонкую покачивающуюся стену.
К голосам развлекающейся парочки добавляется ещё один мужской. Недовольный тем, что начали без него, парень, разговаривая с кем-то четвёртым, видимо, быстро находит подход к скулящей от наслаждение девушке, после чего радостные стоны той сменяются пошлым чавканьем и мычанием со стороны сразу нескольких мужчин.
«Комната для оргий, значит…» — Отвлёкшись от развлечений наших соседей, оглядываю покрасневшую Аню, вернувшую свой взгляд обратно к монитору дрона. Катюша же, опустив хвостик, прижимая уши и пряча от меня своё лицо, на четвереньках собирает с пола еду.
— Я спать… — Краснее варёного рака, так же пряча от меня свои глаза, поднявшись с пола, падает на двуспальную кровать Франческа, а после, освобождая ещё для кого-то место, чуть ли не вжимается грудью в стену.
Ночка выдалась мучительно бессонной. Сначала мешали любвеобильные соседи, после гул сирен городских служб и уж только потом странный монотонный скрежет титаноподобных механизмов, обеспечивавших жизнь Нового Сеула.
Энергетика, добыча опасных реагентов, их переработка в тяжёлой промышленности… Этот город, его торчащие из воронки небоскрёбы, что достигли облаков, больше не мог расти вверх. И теперь, всё глубже и глубже строя в шахтах завод за заводом, скатывался в самое пекло. Уверен, если бы ад существовал, то корни проросших в землю шахт Сеула уже давно бы испещрили все семь кругов ада в поиске новых и новых источников дешёвой энергии.
Сон-воспоминание о первом дне моего поступления в академию, о встрече с парнями и той языкастой итальянке только начал прокручиваться, как тут же наступила пора просыпаться. Таймер, поставленный за полчаса до завершения дежурства Ани, обнулился. Чуть вздремнув, через сонливость ощутил лёгкое движение проснувшейся внутри меня энергии. Её тепло, лёгкая колкость малыми импульсами стимулировали нервные окончания, укрепляли мышечные волокна, разгоняли мозговую активность.
Что бы ни выдумывали люди, на какие бы уловки ни шли, пытаясь обмануть свой организм, лучшего инструмента для восстановления сил, чем сон, так придумать и не смогли. Хотя обычно такого рода активность наблюдалась именно в минуты опасностей, а не по утру…
«Стоп…» Моргнув пару раз, не смог сфокусировать зрение. Ощутил резь в глазах, полное отсутствие восприятия запахов и звуков. Зубами раскусывая губу до крови, чувствую боль — не сон. Приятное систематическое движение энергии внутри тела сменяется хаотичными ударами, разрушающими источник изнутри. Мультианализатор, а также система жизнеобеспечения костюма через всплывающее голографическое сообщение пытается донести до меня послание. Но всё словно в тумане, ничего не видно, не слышно.
Дрожащим пальцами, ощущая невозможную тяжесть во всём теле, пытаюсь дотянуться до кнопки запуска, находящейся на браслете у запястья. Какие-то жалкие сантиметры, отделяющие правую руку от левой, не поддаются. Я чувствую, как некая невидимая моим заплывшим глазам сила растягивает мои кисти в разные стороны.
— Э-э-энергетический сброс! — убеждаясь в том, что существо, находящееся буквально в сантиметре от моего лица, всё же существует и борется со мной, отдаю команду костюму. Разряд тока, бьющий на метр, не очень понравится обычному, неприкрытому бронёй человеку, может даже вырубить, но не убьёт. Писк на высоких частотах бьёт по барабанным перепонкам. Несмотря на автоматически активизировавшуюся защиту, чувствую, как из ушей по вескам начинает течь горячая жижица. Размытый силуэт, темнея, отдаляется, давление на руки ослабляется, а я, дотянувшись до заветной кнопки, запускаю анализ и очистку.
Укол в весок вынуждает закрыть глаза. Всего на мгновение, когда поднимаю веки, возвращается возможность фокусировать зрение. Передо мной, мотая из стороны в сторону чёрной змеиной пастью, обвиваясь вокруг своей головы сразу четырьмя конечностями, стояло нечто.
Вязкая чёрная слизь стекала с ног, рук и торса. Двигая своими длинными, чем-то походившими на мои щупы хвостами, непрошенный гость, громя комнату, не глядя по сторонам, пытался меня достать. Обернувшись, заметил, как без чувств на земле лежат девчонки, на лицах которых также расположилась непонятная чёрная материя.
В два движения вытаскиваю из-за пояса энергетический клинок и разрубаю летящий в мою сторону хвост. С виду жидкий, изначально показавшийся не особо опасной конечностью, при контакте с материей хвост приобретает форму лезвия.
Мои силы меня почти не слушаются. Отступая, щупом отталкиваю себя, а после сильным пинком под сраку пытаюсь разбудить чувствительную Катю, попутно уклоняясь от его чёрного смертоносного хлыста.
Лезвие нападавшего, как бумагу, прошивает стену, а после, выписывая дуги, срезает металлическую цепочку, удерживавшую старую люстру. Древний стеклянный светильник со звоном падает на пол, во всю сторону летят осколки, а сестра вместо того, чтобы подняться, ехидно скалясь на мой удар, всего-навсего приподнимает свою жопу, бормоча во сне что-то о нежности.
— Блять… — Как Нео из «древней матрицы», подсаживаюсь под следующим ударом, а после, делая заднее сальто, отступаю к окну.
Отошедший от электроволны враг, подняв огромное число своих хвостов, оглядывает бессознательных девиц. Пытаясь оттеснить меня, заставить бросить своих подруг и сбежать, он подтягивает их тела к себе. Показывая клыки, играя конечностями, надеется взять меня на испуг, хочет, чтобы я отступил.
В левой руке моей энергоклинок, правой спокойно, не встречая препятствия со стороны чёрной хер пойми чего, достою из кобуры ствол. Поиграем…
Два хвоста гостя с треском вбиваются в потолок, два в пол, ещё два летят прямо мне в грудину. Ублюдок приготовил скрытую атаку, и я, не желая дожидаться, когда он оплетёт своей силой весь дом, решаю идти напролом. Рывок вперёд заставляет Чёрного отступить, а пара энергетических выстрелов — прикрыться своими же хвостами. Тёмная масса разлетается на куски, незваный гость болезненно шипит. Из потолка и пола мне в спину летят его кинжальные плети. Но я хорошо помнил их число.
Создав барьер за спиной, защищаю тыл от лезвий, а сам в рукопашную клинком разрубаю ещё два чёрных сгустка, разделявших меня и моего врага. Удар, ещё удар, жижа пенится, пытается отрасти, но прижигающий эффект энергетического оружия не даёт регенерировать.
Мои режущие удары перестают блокировать хвостами. Вынудив своего оппонента схватиться за стальное лезвие и вступить со мной в полный контакт, не стесняясь, в любой из доступных моментов стреляю прямо в упор.
Враг защищается, теряя инициативу, перестаёт долбиться своими хвостами в незримую стену за моей спиной и полностью сосредотачивается на своей защите, попутно пропуская рубящие удары от моего щупа, коим я бил не по врагу, а по выходившим из-за его спины отраставшим хвостам.
Удар ножом, выстрел, ещё удар, ещё выстрел. Чёрная жижа, разлетаясь по всей комнате, заливает своими ошмётками пол, потолок и стены. С каждой секундной мой костюм, нейтрализуя токсины в организме, всё больше и больше наращивает боевой потенциал. За двумя проснувшимися щупами, приходят третий и четвёртый. Гость растерян, пытается ухватиться за девочек и утянуть их к дверям за собой, но слишком поздно.
Создав чёрную грязевую стену, противник давящим напором пытается меня оттолкнуть, а сам, раскинув тонюсенькие, словно вязальные нитки, хвосты, пытается утянуть за собой девчат.
— Только через мой труп! — С ноги влетев в опасный грязевой поток, насквозь прохожу через вражеский щит и, рубящим ударом обрубая нити, заваливаю своего врага на спину. Преступник трепыхается, но мой вибрирующий энергетический клинок, приставленный к горлу оппонента, быстро усмиряет буйного налётчика.
— Кто тебя послал, зачем ты здесь? Отвечай или умрёшь. — Полыхающее лезвие, прижигая бионический костюм, миллиметр за миллиметром приближалось к шее нападавшего. Растапливаемая чёрная жижа, служившая неизвестному змеиной маской, оголяет тонкий подбородок, а сам я, сидя у побеждённого на груди, ощущаю некое странное, не совсем нормальное чувство. Мой враг — женщина?
— Кто тебя послал?
Лезвие моё прижигает бледную кожу.
— Никто, — отвечает та, пытаясь выпустить из-за спины хвост, который я тут же отрезаю щупом.
— Ещё раз солжёшь, я тебя убью. — С этими моими словами незнакомка полностью обмякла, прекратив любое сопротивление.
— Эд Растовщик из «Сладкой Карамели». Этот выродок ещё у клуба срисовал трёх твоих красивых подруг, желая пополнить ими коллекцию своего борделя. Стоит у него только на белоухих заек да кошко-девочек, понимаешь…
— Какой, к чёрту, Эд? Он из Носфератус, Олимпа, Ла Фамиль? — Лезвие невольно дёрнулось вперёд. Кровь незнакомки вместе с плотью зашипела.
— Тише-тише, больно же! –вжимая голову в пол, запищала та. — На кой чёрт Носфератус и Ла Фамиль нанимать вольного охотника вроде меня? Не убивай, прошу, лучше героям сдай, я больше не буду, честное пионерское!
— Русская? — услышав высказывание, коим частенько перед обманом злоупотреблял мой отец, на последок спросил я, и та, чуть расслабившись, кивнула. — Что же, хорошо, тогда, вполне возможно, ты меня простишь.
Девушка была опасна, верить её словам насчёт каких-то левых типов, «случайно» вышедших на нас, я не собирался. Как и тратить время на её допрос. Весь тот пиздец с разнесённым нами домом уже в ближайшее время сулил появление Цитадели, а вместе с ней и ассоциации героев, а значит, требовалось «обрубать хвосты», гасить свидетелей и уходить.
— Не убивай её, — в последний момент, когда я уже собирался покончить с врагом, схватив за руку, прервала меня Франческа.
Вытащив из костюма блокиратор типа «ошейник», Франческа активирует второй уровень подавления, позволяющий на пятьдесят процентов использовать силу, а после прикрепляет к нему электромину дистанционного управления. Сама по себе для человека она особого вреда не представляет, если, конечно, не взрывать её в руках, тем более в непосредственной близости от сонной артерии.
— Проведёшь нас на нижний этаж и сделаешь так, чтобы никто нас не заметил. Иначе… — Всегда грозная Медоед ладошкой показывает перерезающий шею жест.
Пленница кивает, я же, в свою очередь, поднимаясь с её груди, корю себя за недальновидность. Использовать знающего местность, местные правила, порядки охотника за головами — действительно хорошая идея, до которой спешивший я не додумался.
Запуская костюмы сестёр, едва успеваю активировать маску, тем самым спрятав своё лицо. Сквозь проделанные в стене дыры на нас пялится несколько пар глаз.
— Уходим. — Растолкал Катюшу, взял подмышку не успевшую отойти Аню, а после отозвал обратно дронов. Гул сирен машин Цитадели слышался на дистанции гораздо большей, чем видели наши механические птички.
Охотница, долго не думая, выскакивает в коридор, затем, быстро перебирая ножками, несётся к пожарному выходу, где ту уже поджидает один из парней в форме местных органов правопорядка.
— Стоять, руки! — Едва мужчина успевает скинуть пистолет с предохранителя, как оружие его, взмыв в воздух, хвостом охотницы выбивается из рук. Ошарашенный страж замахивается кулаком, но второй хвост молниеносным сильным взмахом сбивает с того сначала каску, отталкивает в сторону, а после сильно бьёт о стену. Всего секунда, мужик с явным сотрясом в нокауте, а мы, перепрыгнув через его тело, покидаем здание.
Быстрая перебежка, как будто на перегонки. Сломя голову, через переулки, форточки, трубопроводы размером с пятиэтажку. Мы бежали через ещё не начавшие работать цеха, склады, в коих у охраны только начиналась пересменка. Хвостатая хорошо знала каждый закоулок, каждый дом, подвал и тем более предприятие. Чувствуя себя как дома, вечно оборачиваясь, она словно пыталась оторваться, полностью скрыться из виду, наращивала темп. И — ожидаемо — через два часа вот таких вот бегов Франческа не выдержала.
В стремительном рывке разбив хвосты, которыми пыталась прикрыть себе спину наша гостья, Медоед, схватив ту за шкирку, разочек припечатывает барышню о стену, а после кровожадно взмахом энергомеча обрубает той все выскочившие из-за спины хвосты.
— Слышь, мясо, ты с кем тягаться вздумала? — Прижав к стене показавшую зубы преступницу, своей металлической перчаткой выписывает пленнице пощёчину Медоед. Губа девушки окрашивается кровью. Разглядев получше женщину, замечаю причину негодования Франчески. Электромина, прикреплённая к ошейнику, уже болталась на одном из четырёх креплений. Если бы не зоркий глаз Цивини, а также её звериная скорость, наша «пленница» могла перестать таковой являться. Или, что хуже, заманить нас к своим дружкам, вновь занять место охотницы.
— Да ладно тебе… Не будь такой жестокой сукой… — попытавшись поднять лапки, корча рожицу, прошипела Лиса, после чего очередной удар, только в этот раз кулаком и в живот, заставил выпучить глаза и сгорбиться от боли.
— Ты ведь меня узнала, так? К чему этот фарс, зачем нас на полукруг вывела, неужели думала, что сможешь убежать с блокиратором? — не торопясь заканчивать с чересчур хитрой пленницей, не унималась Франческа.
— Раз такая умная, может, тогда сама на третий этаж спустишься? — Ещё один удар под дых вновь заставляет Лису плеваться слюнями. Длинный язык точно сыграет не последнюю роль в смерти этой женщины.
— Официальные выходы на уровень 2.5 перекрыты Цитаделью и ассоциацией «ряженных клоунов». Я действительно надеялась от тебя сбежать, Франческа Цивини, а после, продав информацию о твоей белой головушке картелям, обеспечить себе безбедную старость. Но…
Выступивший из перчатки коготь Медоеда, пустив кровь Лисы, упёрся той в подбородок.
— Но? — сощурившись, повторила за ней Франческа, готовая раз и навсегда покончить с проблемной пленницей.
— Но и тот вариант, что побег мой не удастся, я тоже предусмотрела. Как я уже говорила, через официальные шахты, на уровень 2.5 не пройти. Ваш единственный шанс попасть туда — спуститься через тоннели, принадлежащие Нацгвардии.
— Нацгвардия… А это ещё кто? — спросил я у Кати.
— Полуофициальные карательные подразделения второго уровня. В их задачи входит охрана тюрем, а также по некоторым данным они занимаются сбросом — это когда проигравшегося или в чём-то насолившего обществу человека без суда и следствия напрямую отправляют в «ад» третьего уровня, — ответила Аня, а затем сама спросила: — Неужели они действительно этим промышляют?
— Промышляют — мягко сказано, — улыбнувшись Ане, ответила Лиса.
— То есть ты всерьёз планируешь затянуть нас в тюрягу, битком набитую нацгвардейцами, а после заставить всех нас добровольно сесть в капсулы, подавляющие в человеке Икс ген? — Недовольно рыча, выше и выше по стене поднимала пленницу Франческа.
— Эй, брелок, в смысле пацан, успокой свою хозяйку, или я могу не успеть ответить… — «Это она меня сейчас бесполезным аксессуаром назвала или что?»
Умолять Франческу остыть не пришлось. Девица, пусть и строила из себя этакую снежную принцессу, внутри хорошо понимала, что от охотницы мы зависим ничуть не меньше, чем она от нас. По естественным причинам места «сброса» при тюрьмах никто не размещал, более того, со слов нашей пленницы, та байка о лишающих сил капсулах тоже оказалась ложью (частичной). Обычно буйным спускаемым вводилось снотворное или сильный транквилизатор, дабы те не могли выбраться. Вот среди местных бандосов и пошла молва о «подавляющей капсуле».
Единственный минус такого рода спуска для нас, как для нынешних преступников, оказался жирным плюсом. Подобные места сверху и снизу охраняли самые отпетые, закоренелые и верные бандам преступники, зачастую даже не предполагающие о существовании такого слова, как «сострадание». Им было без разницы кого спускать на третий уровень: беременных женщин, инвалидов или детей. Их совершенно не волновали дальнейшие судьбы пленников. Как частички одного большого механизма, они исправно выполняли свою работу, зачастую отправляя ни в чём не повинных заложников в самый настоящий ад, из которого обратно на поверхность могли доставить только всё те же преступники. Ассоциация и уж тем более Цитадель ой как редко да ещё и с огромной неохотой посылала туда своих агентов.
Те парни, охранявшие «сброс», являлись самыми настоящими ублюдками, задумываться о пощаде над которыми не приходилось. И именно это полностью развязывало мне и моим сёстрам руки. Как говорил батя: «Собаке — собачья смерть».
— Итак, вот план специально для вас. Вламываетесь в капсульную, кладёте всех там лицом в пол, а после спускаетесь вниз, где ещё раз повторяете ранее проделанное, но только с охраной третьего уровня. По окончании боя на втором этаже вы меня отпускаете. Я вас не видела, вы меня тоже не знаете, и в спуске я вам не помогала. Расходимся как в море корабли. По рукам? — Всё так же болтаясь в воздухе на руке Медоеда, состроив самое честное из возможных лицо, протянула Франческе руку хвостатая.
— Идёт, — опустив ту на землю, холодно ответила Цивини, а после, отвернувшись, как то уж больно спокойно посмотрела в мою сторону.
Блять, клянусь своей умершей матерью, озлобленная на весь мир Франческа точно не собиралась спокойно отпускать эту чересчур хитрую лисицу.
Пропитанные сажей, маслами и копотью вентиляционные трубы, через которые в старых голливудских фильмах так любили пробираться хорошие парни, внезапно для меня оказались последним местом, куда хотелось бы влезать.
Множественные системы защиты в разных узлах предполагали выжигание, охлаждение, а также обдув вредоносным и опасным газом, скапливающимся в промышленных районах города.
Хреновость получения по лицу шестьсот градусной струёй пламени, а после рекордными минус двести по Цельсию подметила и броня наших костюмов, чей запас энергии к концу «шпионской» вылазки опустился ниже пятидесяти процентов.
Тайный выход, обозначенный выцарапанным на слое сажи крестом, нашёлся не сразу. Пару раз близкая к преждевременной кончине, Лиса была вынуждена чуть ли не в слезах убеждать Франческу в том, что договор ещё в силе, что она не имеет никакого отношения к новым системам защиты, а также ко всему вокруг нас происходящему. К её и нашему общему счастью, в назначенное место все прибывали практически в целостности и сохранности. Немного пострадал лишь оплавившийся от внезапного пламени хвост Катюши.
Перед спуском в нужный нам отсек Аня, подковырнув решётку, запускает в комнату дрона. Сканеры оценивают систему безопасности: камеры, тепловизоры, наличие энергетических ловушек и датчиков движения. Их отсутствие у сестрицы вызывает беспокойство. Как профессиональный разведчик, та активирует очки-рентген, проверяя стены комнаты на наличие проводки к скрытым внутри разного рода нежданным приблудам.
— Ничего, лишь датчики фильтрации воздуха и регулирования температуры. — Спустившись первой и лично проверив комнату, через наушник Аня даёт команду спускаться остальным.
— Пошла… — лягнув Лису ботинком в спину, да так, что та, кувыркнувшись, с лёгким писком приземлилась на собственные выпущенные хвосты, шикнула Медоед.
Подобное поведение Франчески никак не помогало созданию доверительных отношений между путниками и их проводником. Играя своими острыми зубками, Лисица постоянно опускала голову, пыталась не выдать свою враждебность, жажду крови, что тёмным маслянистым пятном двигалась за той вместе с чёрными кляксообразными хвостами.
Заняв складское помещение, выходим к коридору. Там нас встречает пара камер. «Детская забава», — усмехается Аня, а затем, через рентген обнаружив в стене проводку, запускает механоида по прозвищу Малютка. Восьминогий робот в виде паука по потолку добирается до камеры, подключается к ней, а после при помощи вмешательства всё той же Аньки запускает цикличное повторение последних кадров, в которых для оператора меняется только время.
Минута, две, и коридор пройден. Мы попадаем на «взлётку» — прямой, широкий коридор с двумя десятками камер по обе стороны. Система безопасности здесь на порядок выше. Множество камер дополняется парой бойцов, обсуждающих что-то у одной из дверей.
— И как мы тут, блять, должны пройти? — с вызовом глядя на Лису, рыкнула Франческа.
— Имей терпение… — Задрав рукав своей кофты, пленница, щурясь, внимательным взглядом пробегается по циферблатам. Пять видов наручных часов, живут каждые своим временем, обрисовывают женщине картину, целиком и полностью видеть которую может только она.
Около пяти минут мы молча наблюдали за картинкой, транслирующейся на руке Ани. Беспечные охранники говорили о выпивке, травили байки, обсуждали некоторых пленниц и их доступные прелести. Два конченых урода-насильника, не заслуживающих пощады, своими длинными языками подписывали себе смертный приговор.
— Шлюзы включают вместе с системой дополнительной очистки воздуха два-три раза в день. В это время в трубу не спустится ни один проверяющий. Именно так, под прикрытием смертельно опасного воздушного удара, осуществляется сброс по троичному воздуховоду, после чего специальные ребята вновь делают шахту девственно герметичной, — не отрывая глаз от своих часов, ввела нас в курс дела Лиса. Хоть сейчас та и казалась полностью нейтральной к происходящему, но даже её разговор двух амбалов за стеной заставил недовольно сморщиться.
— А помнишь ту соску, продавшую себя вместо сестры? Сьюзи, кажется… — почёсывая дубинкой подбородок, мерзко скалясь, проговорил смуглый охранник.
— Сьюзи не помню, а вот её пышногрудую молодую сестричку… Она была такой узкой. — Дикий гогот стих в тот же момент, когда над одной из камер загорелась красная лампочка.
— Лан, время сброса… Падём поработаем… — Повесив дубины, парни двинулись в нашу сторону.
— Дальше чётко по плану. Режем их — и к капсулам. Если готовы, то начали! — как собак, спуская нас с цепи, отдаёт команду Лиса.
Железная дверь, прятавшая нас за своими прочными створами, едва не слетает с петель, когда озлобленный Медоед и я врываемся на взлётку. Доля секунды, когти Франчески вспарывают левому растерявшемуся охраннику глотку и живот, а мои жгуты таранным ударом молота сносят негодяю голову, словно спелый арбуз, размазав ту по стене.
Ещё секунда, и девушки уже на полдистанции к следующей двери.
— Чего застыл?! — заметив мою остановку, обернувшись, недовольно крикнула Лиса. — Кретин, они всё равно умрут!
Я не мог просто пройти мимо и бросить всех запертых здесь. Не знаю, прикованы они, связаны или парализованы. Уподобившись осьминогу, щупами срываю двери с петель, попутно оставляя каждому из пленников призрачный, но всё же шанс на спасение. Я действительно не выручу их, но хотя бы дам возможность собственными руками побороться за свободу.
Одну за другой опустошая камеры, нагоняю застывших у выхода девушек, после чего над головой раздаётся звук тревоги. Множество людей вываливается из своих камер, оглядывается, глядит нам вслед. Более ретивые, понимая происходящее, принимаются обыскивать трупы охранников. Слабовольные и малодушные при виде крови и покойников падают на колени, закрывая головы руками.
— Быстрее, тормоз… — гневно толкнув меня рукой в проход, рыкнула Лиса.
Пара автоматчиков, двигавшаяся на наш перехват, раздав по очереди, отправилась за своими товарищами. Подыгрывая мне, нарочно оставляя оружие целым и невредимым, Катя и Франческа, облегчая путь тем, кто бежал за нами, таранным ударом несутся вперёд, уничтожая любые приборы слежения на своём пути.
Самый главный приём ожидал нас в отсеке спуска. Ручной пулемёт и целое отделение стрелков оказались сюрпризом даже для хвостатой, но итог был очевиден. Две минуты боя против почти обычных противников, и вот уже Франческа, восседая на горе из шести сложенных друг на друге тел, пытаясь успокоить звериную ипостась, самодовольно скалится.
— Занимайте капсулы, я поднимусь к пульту и направлю вас вниз. — Оглядевшись, в спешке ринулась к управляющему аппарату Лиса, после чего была тут же остановлена. Внезапно появившись перед охотницей, Франческа металлическим сапогом бьёт девушку в грудь, а после припечатывает к земле.
— Нихера, подруга, вот кто-кто, а ты к кнопкам не притронешься. — Медоед, выпустив когти, решила пощекотать нервы не только пленнице, но и моим сёстрам.
— Я выполнила свою часть сделки, — кряхтя, пытаясь скинуть ногу Фрачески с груди, простонала Лиса.
— Франческа, она права, у вас был уговор, — вступилась за пленницу Аня.
— Я согласен с Франческой, она слишком опасна. Кто знает, какой фокус она выкинет, когда мы окажемся в камерах? — поддерживаю Медоеда я.
— Братец, но так нельзя, — внезапно принимает сторону Ани Катя. — У нас был уговор, своего рода контракт, а герои…
— Мы больше не герои. Ты ещё не поняла? Тогда оглянись. За мной и Франческой целая гора из трупов. Не знаю, все они безжалостные ублюдки или нет, факт остаётся фактом: часть из них убил я, — мой холодный ответ создаёт на лице Кати грустную гримасу.
— Что ж, два на два. Мнения разделились. — Поиграв плечами, вытащила из ножен энергоклинок Франческа.
— Я не дам тебе её убить, — так же поиграв плечами и показав оружие ближнего боя, отвечает Аня.
Ещё никогда сёстрам не удавалось взять верх над Медоедом. Оттого и их решимость идти до конца, защищая какую-то незнакомку, выглядела притянутой за уши. Говорила ли Франческа о том, что Лису нужно убить? Нет. Был ли посыл к тому, что ей нельзя доверять? Да.
Возникшее между нами недопонимание грозило полноценным боестолкновением, и его требовалось решить прежде, чем прольётся первая кровь.
— Девочки, мы друг друга неправильно поняли. — Встав между Франческой и Аней, тут же получил грубое: «Отойди от Кати». — А ну разошлись…
Скинув с плеча автомат, одной рукой направил его ствол на сестёр, а другой, вытащив пистолет, взял на прицел Франческу.
— Никто Лису убивать не будет, как и оставлять у нас в тылу. Заберём её с собой на нижний этаж. А сами при помощи дронов или какого-нибудь таймера вместе спустимся вниз. Договорились?
Только и искавшие возможности сцепиться, дворовые кошки притихли. Ослеплённые своей яростью и ненавистью друг к другу, мы едва не допустили фатальную ошибку. И благо это поняли все, кроме проклятой неугомонной Лисы:
— Что, я? С вами вниз? Нихера, убейте меня лучше, я больше туда не отправлюсь. Эй, Франческа, руби нахер, давай, убей меня… Я…
— Да заткни ты ей уже пасть! — нервно выпустив когти, рявкнула Катя, после чего Медоед, послав ту на три буквы, всё же выполнила «просьбу».
Звук бегущей по коридору толпы привлёк острый слух Кати. Теперь, когда хвостатая нам не помощница, оставалось только самим пытаться разобраться в устройстве спусковых шахт.
Главной на роль инженера группы без лишних слов сразу назначили Аню. Перепрыгнув через поручни, ловкая сестричка, исполнив пируэт, оказывается у пульта управления. В то же время Франческа берёт на себя выход из карцера, откуда к нам приближались неизвестные, а я и Катя остаёмся прикрпытатьей тыл.
— Итс шоу тайм… — Возникшая вокруг Франчески аура окрашивается в красный цвет, когти, выступая из боевых перчаток, удлиняются, а мех, покрывавший кожу, проходя сквозь нановолокна, становится пышнее и прочнее.
Первым в проходе появляется безоружный в светло-голубом изодранном пиджаке мужчина. Доля секунды, и когти кинувшейся вперёд Медоеда застывают в жалких миллиметрах от испуганно распахнувшихся глаз небритого «стиляги».
— Стой, это пленники! — глядя, как один за другим вслед за мужиком вбегают и остальные знакомые мне лица, крикнул я.
— Чё, правда? — издеваясь над моей медлительностью, фыркнула Медоед. — А запустить дрона разведчка, заранее узнать, кто там нам на хвост наступает, нельзя было?
Дельное замечание злодейки осталось без ответа. «Наш просчёт», — переглянувшись с Катей, согласились мы. Пропуская беглецов внутрь комнаты, Медоед вместе с нами очень внимательно наблюдала за тем самым мужичком в голубом пиджаке.
В отличие от остальных, он не выглядел таким уж измученным, растерянным или подавленным. Более того, он хорошо ориентировался в спусковой, хоть и всячески пытался строить из себя хрен пойми кого, попутно помогая другому, менее презентабельно выглядящему дедку занять одну из спусковых капсул.
Сев на место рядом с растерянной Аней, мужичок быстренько ту подвинул, а затем признался, кто он и что. Бывший сотрудник ХироуТехнолоджи, ассистент того самого дедка, который спроектировал и построил эту тюрьму. Хорошие деньги, обещанные властями, обернулись причиной устранения всех свидетелей проведения незаконных работ. До конца Марат и его наставник рассчитывали на то, что «чистка» затронет только недалёкие умы, выполнявшие черновые работы. Но у синдикатов на это был свой взгляд. Взяв в заложники проектировщика и его ассистента, угрожая физическими пытками и насилием, несколько лет наёмники эксплуатировали умственный гений своих заложников.
— Мы собираемся дистанционно активировать спуск и… — вкратце пытаясь объяснить план своих манипуляций с пультом, проговорила Аня, после чего голубой воротничок, недовольно цокнув языком, в одно движение вырывает все подсоединённые к панели провода.
— Не получится. Здесь нужны биологическая ключ-карта и прямое механическое воздействие. Как вы вообще собирались использовать шахту, не зная этого?
— У нас был план. — Взгляд Ани опустился на валяющуюся на земле, скрученную по рукам и ногам хвостатую, что, улиткой выгибаясь, рыча, наверняка проклинала всех присутствующих.
— Понятно, — так же взглянув на пленницу, хмыкнул стиляга. — Значит, поступим следующим образом: я помогу вам, вы поможете моему наставнику и позаботитесь о нём внизу. Просто сделайте так, чтобы его не убили местные охранники, дальше пусть делает, что хочет.
— В героя решил поиграть? — Пытаясь понять, стоит ли доверять незнакомцу, напрягла все свои силы Аня.
— Если док не попадёт на третий уровень, если по какой-то причине не дойдёт до повстанцев, умрёт людей больше, чем ты и все герои этого города вместе взятые смогут когда-либо спасти… Я никогда не был героем, но могу им стать. Так что, пожалуйста, помогите нам…
— В Сеуле готовится очередной теракт? Отвечай! — Напуганная словами незнакомца, взяла за грудки мужчину Аня.
— Знаю только то, что сказал мне наставник. — Хлёстким ударом сильной руки отбивает от себя запястья сестры мужчина. — Спасите его, и, возможно, он спасёт всех нас.
Свет в помещении на мгновение отключается. Секунда, и вся тюрьма переходит на резервные источники обеспечения.
Подобрав пленницу, Франческа с размаха, словно мешок с мусором, забрасывает ту в капсулу, а затем, переступив через ворчащее, плачущее тело, и сама присоединяется к той. Катя забирается к старику, Аня вместе со мной занимает третью из пяти капсул, которые, в свою очередь, заполняются другими пленными. Подняв уровень защиты боевых костюмов на максимум, затаив дыхание, мы наблюдаем за тем, как сначала капсулы закрывают стеклянные, а после и металлические выдвижные дверцы.
Электронный помощник тихо отсчитывает десять секунд, капсула заполняется серой дымкой, затем происходит сброс. Ноги едва не отрываются от пола, плечи вжимаются в неудобные наплечники. Обеими руками прижимая к себе Катю, активирую на обуви магниты. Удобная штука, позволяющая бороться против людей, использующих гравитационные поля, приходится кстати. Плотно зафиксировав себя и сестру, в голове за электронным помощником капсулы с каждым новым подрагиванием или ударом по корпусу в мыслях просчитываю каждую секунду до окончания спуска.
— Блять, эта херня ща развалится! — внезапный выкрик Франчески провоцирует появление в голосовом канале истерического смеха прижавшейся ко мне Кати, что, в отличие от крикуньи Медоедки, улыбаясь, вместе с повысившимся адреналином испытывала самый настоящий кайф.
Давление на тело постепенно стало ослабевать. Дрожь в капсулах практически исчезла, на смену ей пришёл лёгкий монотонный гул системы торможения.
— Я выхожу первой, за мной Кошка и Алекс. Для того, чтобы выбраться, используйте свои силы, сталь здесь тонкая, почти как фольга. Стерва с дедом, вы в последнюю очередь, береги его, как свою девственность, а не то я…
— Я вырву твой грязный язык, Медоед… — перебила Франческу Аня.
— Думаю, твой братик не даст тебе этого сделать, ну, знаешь, мой язык на многое способен, и такая потеря…
— Хватит, Франческа, пора браться за дело… — когда ИИ капсулы оповестил об остановке, нервно прервал ту я.
— Как скажешь, милый, — отключившись, холодно ответила она.
Опустив маску, активирую энергетическое защитное поле, за ним дополнительно уплотняю вокруг себя пространство, создавая ещё один невидимый слой защиты.
«Три, четыре…»
Резкий рывок, щупами пробиваю стекло, разрываю сталь и, сделав быстрый кувырок, тотчас беру местность под прицел. Помещение почти что полностью обесточено. Слабый свет мерцающих ламп едва освещает пустующую площадку возле спусковой шахты. Справа и слева на отдалении десяти метров распахнутые двери, а также экраны камер слежения, передававшие картинку с верхнего этажа.
— Чисто? — не веря в произнесённое, с опаской обронила Медоед. Двигаясь в авангарде первой, она, пригнувшись, осторожно принюхивается, осматривает каждый уголок, сантиметр, вглядывается в каждую мрачную тень, отбрасываемую немногочисленной мебелью.
— Пахнет смертью… — Катины слова вызвали снисходительную усмешку Франчески.
— Скорее свежепотрошёными телами. Эй, блондиночка, местные камеры взломать сможешь? Хочу узнать, что здесь произошло и куда делась вся охрана, — небрежно кинула Ане белохвостая, получив очередное полуругательство в свою сторону.
За несколько секунд, пока я и Медоед с осторожностью изучали каждый проход, сестричка быстренько хакнула всю этажную систему безопасности, подключила камеры к своему тактическому монитору, закреплённому на рукаве, а после раздосадовано выдала:
— Всё, что связано с моментом атаки, стёрто. Работал профессионал. Возможно, и те изображения, которые я сейчас могу видеть, изменённые. Очень велик шанс нарваться на засаду.
— Выбора нет, берём деда и идём на пролом, — показав коготки, кратко заявила Франческа.
— А что насчёт Лисы? — спросила у той Аня.
— В жопу Лису, — двинув первой в коридор, ответила белохвостая.
Во взгляде преступницы чувствуется чистая ненависть, беспомощность, страх. Как только в руке моей появляется клинок, а сам я делаю к ней первый шаг, слёзы срываются с её глаз. Она знала про охрану, вполне могла знать, что враг видит, как мы заходим в капсулы, и с ещё большей вероятностью хотела воспользоваться нашими знаниями и сдать нас нашему же врагу. Это понимал я, понимала Катя, Аня и сама Лиса...
«Не делай этого…» — осуждающим взглядом проводила меня старшая сестра, но в этот раз препятствовать не стала. Она знала, что её вера в людей, в добро и справедливость, могла довести всех нас до одной большой братской могилы.
Ощущая свою беззащитность и то, что теперь за неё никто не вступится, Лиса выгибается дугой, рыдает, с кляпом в зубах пытается что-то сказать, но отвернувшиеся от нас лица сестёр ничего не хотят слушать. Тяжело вздохнув, смертною тенью повисаю над изворачивающейся, плачущей женщиной. Она хочет жить так же, как я, мои близкие и каждый адекватный человек, населяющий этот мир. Она хочет спасти свою жизнь, но задумывалась ли она хоть когда-нибудь о спасении других? Алчность, жажда лёгкой наживы — именно эти цели она преследовала, когда напала на нас. И как же сейчас я должен поступить?
Сев над пленницей, убираю маску, смотрю той в глаза, после бегло оглядываю её хорошую, местами даже дорогую экипировку, с использованием которой та вполне могла работать и зарабатывать, делая добрые для общества дела, а не это…
Взгляд стеклянных, плачущих глаз, зациклившись на переливающемся разными цветами энергоклинке, застыл в ожидании последнего момента. Сейчас эта женщина — самый настоящий отброс общества — ждала моего вердикта.
Вот только я не судья.
Лезвие проходится по ошейнику, затем по путам на руках, ногах. После чего я, вытащив кляп, молча поднявшись, двигаюсь вслед за сёстрами. Я должен был её убить, холоднокровно, как учил отец устранять потенциальную угрозу, но, честно, не смог…
— Я не знала… Клянусь, я не знала про камеры, клянусь… — гоняя носом споли, рыдая, повторяла с земли Лиса. Кинув той на затылок щуп, попытался ощутить эмоциональный фон и чуть не сошёл сума. Испуг на грани нервного срыва, проекция тысячи мыслей обо всём, о чём только можно. Эта женщина, как и я, умевшая одновременно управлять несколькими энергетическими конечностями, имела ещё одну странную способность: второе энергетическое сознание, что и контролировало её чёрные хвосты. В истеричном мысленном споре между двумя «я» понять хоть что-то оказалось практически невозможно. Но удачно нужную мысль я всё же услышал. «Мы не лжём, мы ведь не знали…» — даря спокойствие моему сердцу, твердили оба.
Проходя мимо экранов камер, вижу, как одна из них на мгновение тухнет. Всего один кадр, какая-то десятая часть секунды, но я замечаю послание, состоящее лишь из одного слова:
Кровью выведенная на одной из дверей надпись развеивает все сомнения по поводу того, кто её оставил.
— Отец… — Он всё знал, всё предусмотрел и даже прочистил нам путь. Но к чему этот пафос, обычный выпендрёж? Нет, этот ублюдок никогда бы не позволил себе убивать других ради садистской потехи. Почему он не встретился с нами, не объяснил свои мотивы, наши роли? Всё происходящее вокруг кажется одной большой абсурдной игрой, в которой мы всего лишь куклы, ведомые психопатами-кукловодами. Возможно ли, что за нами, помимо него, следит кто-то ещё? Быть может, он не доверяет кому-то из тех, кто в нашем окружении?
Сука, как же бесят все эти загадки…
Как и предполагалось, кадр для Ани отозвался обычным системным сбоем в её планшете, а та самая приоткрытая дверь с надписью уже была замазана другой, успевшей подсохнуть кровью.
— Не смотри, братец… — Словно я не знаю, что может быть в той тёмной вонючей комнате, подняв ладошку, рукой протолкнула меня мимо проёма заботливая Катя, до сих пор не смерившаяся с тем, что её любимый брат теперь такой же, как и все другие, — убийца.
Едва вырвавшись из железобетонных каземат секретной тюрьмы, тут же сталкиваемся с неприятным, пропитавшим всё подземное царство плотным дымом, именуемым в здешних кругах «воздухом». От него рябило в глазах, жгло нос и горло, а из-за плотности всё казалось отдалённым и туманным.
— Так быть не должно… — имея представление о жизни на данных уровнях, подняв маску, заявляет Аня. Оглядывая последнюю пару трупов, усаженных у дверей, аккуратно переступает через них. — С вероятностью в девяносто процентов могу утверждать о каком-то местном ЧП на воздухоочистной. Девять процентов на то, что мог произойти пожар на одном из химических заводов…
— А ещё один процент? — нервно спросила у сестры Катя.
— О нём пока лучше не думать… — запуская очередную из своих игрушек в воздух, не предвещая чего-либо хорошего, ответила Аня.
Едкий дым, постепенно заполоняя подземные улицы, становился всё плотнее и плотнее. Число содержавшихся в кислороде опасных химических элементов медленно, но уверенно увеличивалось. Малыми частями в контролируемые государством медиа стали утекать фрагменты подземных взрывов на объектах третьего уровня и примыкавших к нему шахт. Постоянно собиравшая информацию Аня делилась с нами всем, чем только могла, но информации по происходящему всё равно не хватало. Нам требовалось как можно скорее найти мятежников, сопротивление, а после выяснить, что же тут на самом деле происходит. Да вот только где их искать — этих сраных мятежников?
В прошлый раз местом нашей встречи стало поле боя, пред которым на городских улицах развернулись массовые протесты. Теперь же не о каких протестах и речи идти не могло. С каждой пройдённой сотней метров мы всё реже встречали гражданских. Часть из местных, защищаясь допотопными противогазами, растаскивала по домам друзей и товарищей. Другая же часть, которой повезло гораздо меньше, своими бессознательными телами заваливала улицы.
Сначала каждые двадцать метров, потом пятнадцать, десять… И так с каждым шагом, приближавшим нас к центру уровня, потерявших сознание, рухнувших прямо на дороги или у входа в собственную квартиру становилось всё больше и больше.
Очередная женщина, нёсшая на руках маленького ребёнка, не заметив нас в густом тумане, спотыкаясь о валяющиеся под ногами тела. Ослабевшие ноги подкашиваются, и та, едва не падая грудью на своего ребёнка, внезапно для самой себя застывает в воздухе. Поддержав ту щупом, осторожно направляю беднягу ко входной двери. Женщина оглядывается, с губ её срывается тихая благодарность.
— Не трать силы впустую, Алекс. Весь этот уровень и вправду станет Царством мёртвых, если в ближайшее время ничего не предпринять. — Холодные слова Франчески подтолкнули к мысли о том, где могут находиться загадочные спасители. Если повстанцам есть дело до этого города, то проблема подобного масштаба наверняка привлечёт их внимание. Где заварушка, там и воришка… Ровным счётом там же мы встретимся и с профессиональными героями, а также теми, кто ответственен за всё происходящее на уровне.
— Аня, где самый большой воздухоочистной завод? — спросил я.
— В самом центре. И если сравнивать те немногие фото взрывов, попавшие в сеть, то он — одна из первичных целей диверсий, коих я уже насчитала как минимум четыре: воздухоочистное предприятие Нового Сеула, завод по переработке опасных химических продуктов, завод по производству фильтров и контролирующий орган, иными словами мэрия… Судя по вырвавшимся кадрам и времени их публикации, кто-то одновременно нанёс удары не только по критически важной для миллионов человек инфраструктуре, но и по тем, кто был обязан это самое население спасать!
— Бля-я-я-я… На фоне этого даже нападение на академию кажется детской шалостью. Что делать будем? — Острым коготком выбивая искры об броню, попыталась почесать затылок Медоед.
— Э, профессор, профессор… Ты ж не сдох ещё, а? — Пытаясь растолкать старика, дёргала того Катя, но с тем явно было что-то не так. Вколотый Аней адреналин привёл его в чувства лишь ненадолго. Похлопав глазами, мужичок скривился, а затем вновь провалился в сон.
— Что опаснее: пылающий хим. завод или неработающая очистная станция?
— Станция, — в один голос ответили девушки, заставив меня на мгновение испытать стыд.
— Все предприятия на уровне строятся и строились с расчётом на ЧП. То есть даже при критическом загрязнении воздуха очистная станция и фильтрационные центры должны помочь уровню поддержать необходимый для существования человека минимум. Без воздухоочистных степень загрязнения будет только повышаться, от этого станет расти и средняя температура воздуха, что в конечном итоге может превратить весь Новый Сеул в настоящую финскую баню.
— Тогда, если возражений нет, двигаем к воздухоочистной? Уверен, именно за её защиту и возьмутся мятежники, — обратился к девушкам я.
Молчаливое согласие сестёр стало ответом.
— Дайте мне микрофон, и я сообщу вам о положении дел на хим. заводе, — внезапная реплика Лисы каких-нибудь положительных эмоций у членов группы не вызвала. — Да бросьте, я ведь не прошу планшет с вашей геолокацией… Просто приёмник, вам ведь будет нужна информация, и я дам её.
— Отпустить тебя одну, чтобы ты обманула нас опять? Извини, но даже для меня это слишком… — Положила руку на кобуру Аня.
— Если не доверяешь, пусть одна из вас отправится со мной. Вдруг там будут те, кого вы ищите? — Предложение налётчицы казалось одновременно и заманчивым, и подозрительным.
— Разделяться мы точно не будем. — В этот раз показала коготки Франческа. — Не по твоей прихоти так точно.
Взгляд Лисы медленно переместился на меня. Она не врала в прошлый раз, быть может, и сейчас тоже не пытается нас подставить? Подойдя к той поближе, становлюсь напротив. Гляжу глаза в глаза, прямо сквозь разделяющие наши лица стёкла. Моя левая ладонь ложится ей на подбородок, после чего я напрямую ощущаю эмоции бывшего врага.
«Дай нам шанс…» — повторяют про себя оба сознания, и я, без колебаний достав из пояса запасной наушник, вкладываю той в руку.
— Если запахнет жареным, уходи, — произношу я, и та растерянно взмахом отбивает мою кисть, высвобождая свою голову. Без прикосновений чувствую её стеснение, некий дискомфорт, внутреннюю смуту.
Кивнув, не поднимая головы, женщина поворачивается к нам спиной.
— Постой… — Металлический звон недовольного Медоеда останавливает Лису. Слышится мягкий клик механической кнопки пульта-контроллера, а затем с шеи нашего разведчика спадает ошейник.
Рука хвостатой тянется к горлу, прозрачное забрало её маски приподнимается. Надев наушник, та тихонько произносит:
— Цивини, я заставлю тебя об этом пожалеть… — Следующая секунда, и та, притянув меня к себе хвостами, оставляет на стекле моей защитной макси ярко выраженный красный след своей помады. Щёки женщины горят огнём, на лице улыбка, глаза мечтательно закрыты. — Вот он, холодный вкус первой безответной любви. Не знаю, как ты это делаешь, но обещаю, я ещё приду за тобой…
— Руки от его задницы убрала, ведьма… — вытащив из кобуры оружие, рыкнула Аня, и наша новая подруга тут же растворилась в серой токсической дымке подземного города.
Область видимости опустилась практически до нуля. От взмаха руки плотные облака ядовитых испарений расплывались в стороны подобно тому, как расплывается тина в грязном, заросшем болоте. Моя чёрная броня тоже слегка поменяла цвет. Там, где ещё не так давно виднелся хромированный металл, сейчас, переливаясь, изредка поблёскивали маслянистые пятна, поверх которых садился какой-то чёрно-зелёный выхлоп.
— Уровень кислорода стремительно падает. Аня, сколько нам ещё топать? — всё время подбрасывая скатывавшегося с плеч старика, нервно спросила Катя.
— Почти пришли. — Синей точкой на сканере через внутренний канал связи отозвалась Аня.
Мы давно уже потеряли друг с другом зрительный контакт. Устаревший прибор ночного видения оказался бесполезен, также из-за повысившейся на уровне температуры и горячего тумана инфракрасные тепловизоры начали троить. Картинка смазывалась, перемещаться становилось труднее и труднее.
Раздавшаяся впереди пара приглушённых взрывов, а затем и внезапно возобновившийся гул одной из очистных турбин отображаются на тактическом мониторе Ани остановкой роста процесса загрязнения воздуха. Впереди кто-то по-прежнему сражается за будущее этого места и этих людей и, более того, одерживает верх!
— Нужно поскорее разобраться, кто внутри: герои или сопротивление. Аня, проложи и вышли нам с Франческой кратчайшие маршруты до станции, сами же двигайтесь позади. Как только найдёте безопасное укрытие, спрячьтесь и отправьте нам свои координаты. Важно сохранить учёному жизнь. — Моё предложение, прозвучавшее как приказ, не понравилось Кате.
— Лучше я с Медоедом пойду, опыта у меня в сражениях побольше будет. А вы с Аней…
— Нет, — внезапно вставила своё веское слово Аня. — Пусть Саша идёт, — настояла вторая сестра, зная, что в случае ЧП Франческа без зазрения совести бросит на произвол судьбы любую из них, но насчёт помощи мне может хотя бы задуматься.
Отчёт пошёл на минуты. Очередная пара взрывов привела к изменению звука гула в одной единственной рабочей турбине, что, захлёбываясь, гудела всё тише и тише. Уподобившись слепому, двумя энергожгутами чуть поднимаю себя над землёй. Обвив Медоеда третьим, закидываю растерявшуюся девушку себе на плечи, а после, как осьминог, перебирая впереди себя оставшимися щупами, в разы ускорившись, двигаю вперёд. Изначально дёргавшаяся за спиной Франческа спустя минуту внезапно прекращает всяческие требования спустить её на землю, а после, руками и ногами обвившись вокруг моей спины, умолкает.
Сквозь броню, напыщенную браваду и некую внутреннюю колкость я чувствую исходящую от Франчески тревогу. Неосознанно ощущаю её нежелание в очередной раз лезть в передрягу, её внутренний страх за отца, за оставшихся в резиденции немногочисленных друзей, а также за меня. Медоед, случайно попавшая под действие моей силы, внезапно для нас обоих стала глядеть на меня не только как на желанного секс-партнёра, но и как на человека, которого хотела защитить. По натуре преступница, по факту верный семье и роду человек. Одни в ней видели чёрное, другие белое, и всё это в одном молодом красивом личике супер вспыльчивой барышни, имевшей свою трактовку слова «справедливость».
Положив свою руку поверх обнимавших меня женских перчаток, коротко обещаю себе, что тоже не брошу её в беде и буду защищать столько, сколько смогу.
Добравшись до высокого трёхметрового забора, спокойно на всё тех же жгутах перекидываю нас на территорию очистной, цепляя спиной незамеченную колючую проволоку. Видимость на самой территории слегка улучшается. К редким взрывам добавляется приглушённое стрекотание огнестрельного оружия, а также едва слышные выкрики.
Поджавшись к стене, опускаю нас на землю, после чего Медоед, резко взобравшись мне на плечи, делает высокий прыжок, цепляется за какую-то трубу. Затем ещё прыжок — и она исчезает где-то на выступавшем у главного входа козырьке.
Полминуты молчания, и вот толстые, словно стена, ангарные ворота, издав дикий скрип, приподнимаются, а затем показывается и сама Франческа, вызывая у меня немой и закономерный вопрос:
— Откуда знаешь?
— От Пабло. Он как-то чуть не пристрелил одного проектировщика, узнав, что тот… А в общем, неважно. Тик-так, Алекс, тик-так… — видимо, вспомнив, что я всё же являюсь членом семьи, в которую входит пара героинь, нервно усмехнувшись, прервалась Франческа. А ведь изначально мы просто планировали войти через парадный вход.
Проникнув внутрь очистной, тут же опускаем за собой врата. Воздух здесь почти не загрязнён, хорошая видимость позволяет вновь прибегнуть к использованию собственных глаз для восприятия происходящего. После долгого использования тепловизора в глазах повсюду красные пятна и мушки, но даже они не мешают оценить весь тот пиздец, нагрянувший в это место.
Здоровенный ангар буквально уставлен многочисленными военными автомобилями. Десятки трупов бойцов цитадели в кашу перемешаны с солдатами неизвестной, но очень хорошо оснащённой фракции.
Подойдя к одному из неизвестных, присев на колено, Медоед срывает с плеча шеврон, а после кидает его мне.
— Три красные скалы на чёрном фоне, возможно, Олимп…
— Возможно. — Выбежавший на шум поднимающих ворот мужик в балаклаве и с автоматом без разбора подкидывает его на плечо, нацеливаясь на Франческу. Без раздумий спускается курок, а я, одёрнув не успевшую отреагировать Цивини, щупом запускаю в стрелка одно из оказавшихся под рукой тел. Тюкнувшись башкой о стоявшую позади стальную бочку, неизвестный тут же умолкает, а вновь оказавшаяся в моих объятиях Франческа с усмешкой произносит:
— Слышь, Отелло, мой костюм так-то попадание из крупнокалиберной винтовки выдерживает.
Действовал я на автомате, и даже как-то самому от подобной опеки стало неудобно.
— Просто соскучился, — отвечаю я, получая в канал ещё одну усмешку.
— Мы как бы всё слышим… — внезапная реплика Кати нагонят на нас обоих очередную волну смущения.
Допросить нашего «стрелка» не получилось. Отсутствие каски вышло ему боком: череп вдребезги, сам живой, но в отключке. Шеврон такой же, как и у предыдущего, оснащение неплохое, даже гранаты есть, но из всего прочего у парня мы одолжили только рацию, по которой то и дело кто-то кого-то о чём-то спрашивал.
Как оказалось, у местных «налётчиков» всё шло совершенно не по плану. Бой за первую воздухоочистную турбину они уже проиграли, также не успели вывести из строя генераторы резервного питания. А причиной тому внезапное столкновение их «штурмовой группы» с какими-то неизвестными героями, продолжавшими движение ко второй турбине.
Определение «герои» нас с Франческой не устраивало. Для этих шакалов любой, кто одет в костюм, будь то один из повстанцев, героев или чистильщиков, мог оказаться героем, поэтому нам с Медоедом предстояло с головой окунуться в ту кучу малу на втором и третьем этаже. Я очень надеялся, что мы встретимся с Ластиком, Вором или Дюймом, но больше всего я хотел увидеть лишь отца, дабы хоть немного приоткрыть завесу происходящего в городе.
Вслед за дроном-разведчиком мы с Франческой, с боем пробиваясь через вражеский арьергард, сеяли в рядах противника панику и смуту. Всё чаще в канале связи стали мелькать сведения о подоспевшем к героям подкреплении. И всё реже детали происходящего упоминались на общей волне.
Террористы Олимпа сменили канал, и именно с этого момента начались самые неожиданные сюрпризы.
После минувшей первой половины коридора, ведущего ко второму этажу, предо мной и Медоедом внезапно возникает пара непростых ребят.
Резкая атака, с ходу последовавшая от Франчески, отражается возникшей впереди металлической стеной, а затем идёт контратака металлическими конусообразными фигурами. Бешеная скорость, вес и острота предметов, вдребезги разбивающих этаж, заставляют Медоеда маневрировать и отступать. Сверхчеловеческая скорость генномодифицированного тела Франчески справляется, а я с трудом успеваю уследить за размывшимся для глаза силуэтом напарницы, что при всех своих навыках, технических гаджетах вынужденно отступает.
Зрачки охваченной яростью Медоеда сужаются. Как животное, припав на все четыре конечности и прижавшись к земле, она деактивирует шлем, внюхивается, используя собственное зрение, всматривается.
Металлические когти Франчески, высекая о пол искры, нервно сжимаются и разжимаются, звериные инстинкты девушки уловили какую-то странность, но одурманенный жаждой битвы разум не позволяет той сделать правильные выводы.
— Чувствую сильный наркотик, запрещённый в кругах Цивини усилитель, а ещё запах… очень странный, знакомый, когда-то исходивший и от тебя… — слова Франчески заставили меня задуматься. Встав впереди той, поднимаю свой собственный барьер, выпускаю все доступные щупы и готовлюсь опробовать силы на неизвестном, спрятавшемся за масками враге.
Металлическая стена, созданная бойцами Олимпа, ломая изогнутые, побитые стены и пол, медленно плавится. За преградой виднеются два силуэта: один в допотопном чёрном экзоскелете, с энергокинжалами в каждой из рук, другой какой-то до боли знакомый, в дешёвом костюме, с прячущей лицо чип-маской.
По привычке при осмотре врага взгляд мой падает на запястье, где и цепляется за деактивированный блокиратор с хорошо выделяющейся золотой буквой «S», слегка прикрытой кожаной курткой.
— Правый, управляющий сталью из геройской академии, возможно, старшекурсник… — подмечаю вслух я, после чего резвая Франческа, выныривая из моей спины, вновь переходит в атаку. Звериное тело Медоеда за те лишние секунды, проведённые в отдыхе, напиталось силой, мышцы увеличились, скорость и внутренний гнев многократно возросли.
— Защити нас! — Внезапный выкрик мужика с кинжалами подкрепляется очередной, возникшей из ниоткуда металлической стеной, но Франческу было уже не остановить. Смертоносные когтеподобные лезвия проходят преграду подобно тому, как лезвие закалённого, заточенного ножа проходит слой тонкой бумаги.
В два удара Медоед создаёт в стальном заслоне врага дыру размером метр на метр, после чего юрко в ту протискивается, вступая в бой с вооружённым клинками оппонентом. Прыть, напор и то безумие, с каким Цивини рвётся в бой, не дают мне и шанса за ней поспеть, хоть чем-то помочь. Стараясь наверстать несколько упущенных секунд, в пару прыжков запрыгиваю в дыру, желая той помочь, и тут же натыкаюсь на летящую в мою сторону стальную острую пирамиду.
Мой щит под тяжестью веса выпущенного врагом снаряда разбивается, словно стекло. Едва откинув себя в сторону щупом, взглядом провожаю закупоривший дырку смертоносный металлический снаряд.
Отвечаю врагу атакой на атаку, несколько моих щупов, высекая искры на старом костюме, отбрасывают неизвестного врага на пару-тройку метров назад, вслед за чем и моя спутница серией резких ударов отправляет бойца с кинжалами в долгий полёт.
Враг почти разбит, самое время его добить, но внезапно показавшийся за их спинами отряд стрелков заставляет нас с Франческой, укрываясь от шквального огня, прятаться за одной из металлических фигур.
— Их всего десять, малоколиберки, я пошла! — тяжело дыша, рыкнула Франческа.
— Я прикрою! — окутав щит девушки дополнительным защитным полем, произнёс я, а после вновь выпустил в воздух несколько щупов.
Плотный огонь быстро срезал несколько моих невидимых рук, но остановить или как-то замедлить нас так и не смог.
– РЕЗНЯ! — Крича в канал, одного за другим насаживая на свои длинные когти, разбиралась с врагами Франческа, по стенам и полу размазывая стрелковое подразделение Олимпа. Вошедшая в кураж и смертоносное безумие, та устроила самую настоящую кровавую жатву, во время которой, уповая на собственную неуязвимость, игралась с врагами, подобно кошке, что в любой миг готова добить беззащитную мышку, мучила ту и изгалялась над ней, как только могла.
— Я за подкреплением, сдерживай их сколько сможешь! — отразив одну из атак Медоеда, внезапно вскрикнул мужик с двумя энергоклинками, на что второй, пребывавший явно под психотропами, только яростно взревел:
– Гха-а-а-а! –Десяток металлических стен, выныривающих из земли, разрезая пополам раненых, раскидывая стреляющих, перекрывает путь. – Я жду тебя, Картес, я жду тебя! — взревел молодой, до боли в сердце знакомый мне голос…
Всего несколько секунд. Срежет металла, удар об одну стену, другую, третью, затем рывок, и Франческа, чувствуя вражескую сладость, прорывается через одну из последних стен, а я наконец-то понимаю, кто стоял по ту сторону баррикад.
Когтистая лапа Цивини, пробив защитную сталь, поражает живот молодого, сбившегося с пути героя. Подняв его над землёй, Франческа победоносно скалится в тот момент, когда ещё не сломленный, одурманенный парень использует свою последнюю способность.
– Стальные путы! — выкрикивает он в надежде задержать Медоеда, после чего на ту со всех сторон падают металлические тросы. Десятки толстых стальных лоз летят во Фраческу, на что девушка лишь пафосно кривится.
— Нет, стой!
Мой выкрик не достигает ушей Медоеда, и та в одно движение завершает геройский путь человека, носившего имя Тао Син. Моего друга, соседа, будущего героя, взявшего имя Металлмэн…
Вспоротое горло, пробитый живот и грудь. С врагами Франческа никогда не церемонилась, и в этом я её понимал, но сейчас… Вдруг он был послан академией, вдруг этот парень стал жертвой обычного стечения обстоятельств?
Подбежав, оглядываю тела стрелявших в нас, их внешний вид, форму и шевроны Тао. Сходство с Олимпом слишком велико, но я всё равно не хочу его замечать. Не хочу верить в то, что этот честный парень внезапно оказался на противоположной от меня стороне.
— Чё, знакомый твой? Соболезную, — безэмоционально произносит Медоед. — В его тело был введён наркотик, сильный, провоцирующий ген Бетта и Гамма.
Я понимал это, понимал, что для Медоеда он ничем не отличался от других. Но всё равно спросил:
— Зачем ты его добила?
На мой вопрос девушка припала на одно колено, а затем, сняв с паренька чип-маску, открыла мне побледневшее лицо друга.
— Потому что он мой враг. А с врагом либо так, либо никак. Смирись, Тэн, иначе в один прекрасный момент из-за своей добросердечности ты сам окажешься на его месте. — Пальцы Франчески аккуратно опускают веки Металлмэна, того, кого сегодня здесь в принципе не должно было быть…
Добравшись до лестничного пролёта, ведущего на второй этаж очистного комплекса, мы вновь сталкиваемся с боевой группой Олимпа. Стрельба, взрывы, грохот… Казалось, настоящий бой только-только начинается. Террористов, нашего врага, теснили на всех флангах, и теперь благодаря нам с Франческой даже тыл стал полем боя. Однако не одними благими намерениями я вместе со своей спутницей двигался вперёд. На одну чашу весов со спасением уровня легла и новая, второстепенная для меня, но оттого не менее важная задача: взять в плен и допросить сбежавшего сукиного сына по имени Картес! Бегал этот недомужик быстро, причём очень. Продираясь через своих, тот бросал товарищей на нас, словно скот, и те, послушно опуская головы, шли на закланье. Без страха, без тени сомнения.
Очередная пара неизвестных мне недогероев, спеша своему «командиру» на помощь, преграждает путь, когда наши руки уже почти дотянулись до Картеса. Повсюду валялись тела местных работяг, бойцов Цитадели, Олимпа, а также ряженых, чем-то походивших на героев людей. Впереди находилась развилка: один путь преграждала пара серьёзных ребят, второй прикрывало с полдесятка вооружённых до зубов преступников.
— Слева воздухоочистные, справа убегающий от нас главарь… — Наши взгляды с дуэтом Олимпа пересеклись лишь на миг, но и этого оказалось достаточно. Бросив стрелков, те поворачиваются к нам спиной и удаляются вслед за Картесом.
— Эй, а как же мы? Не бросайте! — Внезапное предательство оборачивается паникой в рядах стрелков. В нас тут же летят гранаты, но враг слишком медлителен. К моменту, когда первая, отскочив от стены, падает на пол и взрывается, мы с Франческой уже находимся у преступников за спиной.
«Долг превыше всего», — ставя жизнь местного населения выше желания отомстить Олимпу, пытаясь оправдать свой поступок, проговариваю я, хорошо помня то число ни в чём не повинных, оставшихся на улицах умирать. Женщины, дети, старики — для них моя месть за втянутого в чужую войну друга не значила ничего, а вот их жизни для меня имели реальный вес.
Внезапно оживший в наушнике голос Ани кратко описывает их с Катей местоположение, а после вводит в курс дела:
— Мы подключились к экстренному каналу связи Цитадели. Дела обстоят паршиво. Переход к первому блоку находился в нескольких десятках метров южнее от вас. Там враг, проделав проходы в стенах, полу и потолке, устроил свой перевалочный пункт, закрепился и, оттуда перенаправляя свои резервы, постоянно предпринимает атаки на все важные инфраструктурные объекты очистной. Здание в полуокружении, Олимп использует неизвестные героям подземные ходы. Постоянно получая подкрепление, они активнее продавливают обороняющихся по направлению главной линии электроснабжения, идущей к двум другим блокам. Подача энергии опустилась до критически низких показателей, но по какой-то причине местные органы управления не задействуют резервные генераторы, а также дежурящую для таких случаев спецкоманду электротехников и героев, специализирующихся на работе с электричеством.
Я подозревала, что в генераторной произошла диверсия и их банально взорвали, но подобное не значится в отчётах законников так же, как и не значатся ранения или ликвидация энергокоманды станции.
— А что насчёт повстанцев? О них есть информация?
— Нет, никого постороннего с суперсилой типа Вора или Ластика на станции нет. Но в общении между собой солдаты Цитадели как-то странно упомянули о какой-то храброй малышке, вытянувшей старшего инженера из-под огня. — Ребёнок спас взрослого? Слова Ани подтверждаются быстрой голосовой записью одного из напуганных законников, после чего та подключает нас к их взломанному каналу связи.
–
–
—
После этого напуганный до смерти голос четвёртого, крича, произносит:
–
Душераздирающий крик сгорающего заживо человека отзывается леденящей всё тело дрожью. Выбора нет…
— Разделимся. На тебе второй и третий блок, я в генераторную.
— Не-а, так не пойдёт. Что мне прикажешь делать, если я встречусь с кем-то из повстанцев? — Положив мне руку на плечо, не дала двинуться вперёд Медоед.
— Просто скажешь, что на их стороне, и всё! — желая помочь отрезанной от всех группе, рыкнул я в ответ, вновь дёрнувшись вперёд. Вырваться из стальной хватки девушки не получилось.
— Я сказала — нет. Ты останешься рядом со мной. И точка, — до скрежета наночастиц сжимая плечевую защитную пластину, заявила Медоед, не оставив мне выбора.
Я и Франческа, с головой падая в омут, встречаемся с уже подготовившейся к нашему приёму группой Олимпа.
Рогатый мужик в противогазе с энергоклинком наносит режущий горизонтальный удар по Медоеду, но ловкая, словно кошка, подсев, она с лёгкостью уклоняется, а затем, зубами цапнув рогатого за руку, перекусывает мужику запястье.
Когтистая лапа Фрачески разворачивает бандоса грудью к его товарищам, а после напоказ сносит спрятанную под балаклавой рогатую голову. Кровь брызжет во все стороны, ожидавшие появления героев бойцы Олимпа в шоке. Зажав курок, один из них выпускает весь магазин в обвисшее тело мёртвого товарища, чья рогатая черепушка с глухим стуком катится по первой, второй, третьей ступеньке. Едва она докатывается до моих ног, история всей троицы благополучно для нас заканчивается.
Вновь крики, стрельба. Олимп и каждый, кто связан с ним, стали личной целью и законным трофеем впавшей в безумие Франчески Цивини. Решившись показать врагу свои зубы, свою силу, Медоед без зазрения совести принимается мстить за сицилийцев, за тех немногих друзей, оставшихся в резиденции. Преемница величайшего мафиози, та, кто займёт нишу велико Пабло, а после, возможно, и превзойдёт все его достижения. Утопая в чужой крови, козыряя окрасившейся в алый цвет беленькой шёрсткой, до безумия соблазнительными жестокими глазами, а также выточенной, словно из мрамора, спортивной фигурой, Франческа уже начала свою войну за право называться той единственной наследницей великой преступной империи. Жестокая, бескомпромиссная, знающая, чего хочет. В будущем, если мы переживём всё это, она точно заполучит своё. Но только в том самом будущем будем ли мы так же стоять спиной друг к другу, или станем чужими, а быть может, даже врагами? Какова моя роль в этом туманном, неизвестном никому будущем?
Стоять позади Медоеда, оставляя всю тяжёлую работу ей, я не собирался. Защитив ту воздушным щитом, оттолкнувшись от земли щупом, выпрыгиваю вперёд, вставая в авангарде. Уподобившись осьминогу, выпускаю во все стороны свои невидимые нити, что тяжкими путами обрушиваются на хрупкие человеческие тела. Как бумагу, сминая стальное оружие, стараясь не убивать по чём зря, выворачиваю хлюпикам с огнестрелами и энергоклинками суставы, ломаю ноги, руки. С одной стороны, это не назвать милостью, но с другой, их шанс не попасть под горячую руку Франчески сильно возрастал.
— Проклятье! Походу у них тут геройское подкрепление! — вещал в рацию последний уцелевший олимпиец. Лицо его покрывала чёрная подранная маска, из-под которой тонкой струйкой текла кровь. Ракаподобный «недогерой», скалясь, старался держать нас с Медоедом на дистанции, клацая своей одной оставшейся чёрной клешнёй, вторую, вертя в руках, обнюхивала Франческа.
— Не подходи, чудовище! Ты чудовище, а не герой! — Взмахом своей деформировавшейся вмиг конечности показывает на своих убитых товарищей Рак, а затем, не ощутив у себя за спиной чужого присутствия, бросает на пол дымовую гранату.
Тело мужика с мерзким чавканьем натыкается на оружие подкравшегося сзади героя. Этот парень явно был не простым бойцом, оттого мы и собирались с Медоедом взять его в плен, но кто-то неожиданно вмешался.
— Не добивай его! — Понимая, что всё может пойти не по плану, кинулся в дым я, но было уже поздно. Мощный взмах лапы Медоеда, а после и точный футбольный удар отправляют дымовую шашку далеко в сторону. Несколько секунд облако оседает, а передо мной, с ног до головы залитая кровью, строит она — капитан отряда ополчения.
— Д-дюйм?
— С-саша?
Одновременно удивлённо произносим мы.
— Ты хули тут забыл?! — внезапный выкрик на чистом русском матерном меня обескуражил.
— Дюйм, как хорошо, что это вы. Мы как раз… — отойдя от слегка шокирующего приветствия, произношу я, но мне вновь не дают договорить.
— Я ещё раз спрашиваю, суицидник ты хренов, какого хера ты опять на третьем уровне?
— Долгая история, кеп, — отвечаю я, жестом представляя девушку позади. — Франческа Цивини — моя напарница, ещё с нами трое, две мои сестры и…
— Ёп твою мать, ты ещё и девочек за собою притянул… Псих ненормальный, как и твой… — очередная внезапно прерванная реплика от Дюйма заставила меня постыдно опустить голову. Возможно, она считала, что девушки, прибывшие со мной, слабы или бесполезны, но всё обстояло совершенно не так.
— Хорош на русском трепаться, задолбали. Алекс, чё эта мелкая убогая сучка на тебя так смело гавкает?
— Мелкая сучка? — Белые яблоки глаз Дюйма внезапно побагровели. — Дрянь ты малолетняя! Александр, я крайне разочарована твоим выбором спутников и напарников! — перейдя на евразийский, сдерживаясь, выдавила из себя кеп.
— Ой блять! Тоже мне праведница, от тебя, как от бабки, старостью воняет, а сама щеголяешь в обличии беззащитного ребёнка. Чё, к годам юность в жопе заиграла? Или на лоликонщиков попотянун на старости лет? — е унимаясь, продолжает конфликт Франческа, всё больше и больше выводя из себя кепа.
— Шалава малолетняя… — откинув в сторонку испустившее дух тело, не скрывая неприязни, выдала.
— От мечты педофила слышу… — показав коготки, а вместе с ними и белые зубки, довольная тем, что вывела из себя оппонентку, рыкнула Медоед. Ситуация стала выходить из-под контроля.
Ловя на себе негодующие взгляды обеих девушек, махая руками, встал между готовыми сцепиться бабами и, не выдержав, рявкнул:
— Хватит! — Одной рукой уткнувшись в голову Дюйма, отодвигаю ту на полшага назад, второй рукой уткнувшись в грудь Франчески, так же вынуждаю девушку отступить. — Нам ещё город спасать!
— Ох, что-то я погорячилась, прости, милый… — Вмиг убрав коготки, пошло облизнувшись, прижала мою ладонь к своей левой груди Медоед. — Надеюсь, когда всё успокоится, твоя страсть и напор никуда не денутся. — Полностью угомонившись, игриво шлёпнула меня по заднице Цивини, отчего беснующуюся Дюйм аж передёрнуло.
— Ну и шмара… Да как же так получилось, кто мог о таком подумать?.. — Взяв на себя роль проводника, нервно покусывая ногти, бубнила себе под нос давняя знакомая моей матери, попутно увлекая нас вглубь заваленного обломками и телами коридора.
В допросе искалеченных надобности не было. Быстро введя нас в курс дел и обрисовав обстановку по атакованным Олимпам секторам, Дюйм очень удивилась известию о некоем загадочном профессоре, вырубленном, но готовом раскрыть ей самые коварные планы главного негодяя Нового Сеула. «Все мы сейчас в одной лодке», — утверждала Дюйм, приписывая меня и девушек к одной спасательной команде, именуемой повстанцами.
Двигаясь к подстанции и отрезанной от охраны группе «электриков», мы пару раз натыкались на следы работы Огневика и Земли. В первом случае три обгоревших силуэта выставленными вперёд руками пытались защититься от пламени. Недалеко от них лежал ещё один, с большой белой цифрой четыре на спине. Огневик явно издевался над ним, сжёг парню ноги по самый живот, а после, наигравшись с человеческими страданиями, добил, оплавив голову вместе с защитной каской.
— Слабаки… — без капли сочувствия небрежно кинула Франческа.
— Оба наших врага беглые преступники. Фаер, настоящий ублюдок, наслаждающийся мучениями других, из ничего способен создавать огненные шары температурой до шести тысяч градусов и кидаться ими. С Земляным всё немного проще, в стальных казематах очистной он разве что может молнию при помощи заземления в сторону отводить. Так что, если представится момент, первым валите Фаера, дальше по обстоятельствам… — короткий инструктаж Дюйм заканчивается в тот момент, когда на волне Цитадели вновь начинают раздаваться крики. Впереди, сверкая жёлтым светом, раздаётся громкий хлопок. Земля под ногами дрогнула, кто-то, ругаясь на общем языке, начинает стрельбу.
— Стой, сука! — Показавшаяся впереди нас тройка рабочих в панике и с ужасом на лице бежала в нашу сторону.
— Нет, прошу, не надо! — Вывалившийся из дверного проёма мужик в спецодежде станции, выставляя перед собой руки, слёзно молится повисшему над тем худощавому лысому типу в красном плаще. — Ещё игрушки?! — с безумной улыбкой произносит он, а затем, создав шар, замахивается, намереваясь добить техника.
Кинувшись вперёд, подцепляю гражданского щупом, попутно уплотняя воздух, создаю невидимую стену перед предплечьем Фаера. Рука того ударяется о барьер, я дёргаю штатского на себя, после чего огненный шар, оплавляя стены, уходит в никуда.
— Телекинетик… Проблемно. — Бластер новой модели показывается в его левой руке. От пуль из этого оружия не спасёт моё поле, рассчитывать можно только на броню костюма! Выстрел — ухожу в сторону. Руки мои тянутся к беззащитной Дюйм, но та, подобно призраку, при соприкосновении размывается.
Вперёд рвётся Франческа. Словно заяц, отталкиваясь от стен, та прыгает и приближается к врагу по самой неожиданной траектории, когда я, будучи полностью неготовым к подобного рода сражению, только и делаю, что уклоняюсь.
Франческе до Фаера меньше десятка метров, её когти вот-вот вонзятся в этот пропахший кровью красный плащ. Так мне кажется, но враг был ко всему готов. Огненная стена, возникшая в полуметре от лица Цивини, застаёт девушку врасплох. Огромная температура, обжигая выступающий мех, заставляет её пятиться, когда Фаер, создав в огненной стене омбразуру, начинает хреначить из неё, как из бетонного дота.
Одна из пуль задевает остановившихся позади техников.
— Спрячьтесь и не высовывайтесь! — кричу я, в ответ так же вытаскивая ствол. Короткая перестрелка с маневрированием заканчивается вражеским попаданием по мне. Пуля цепляет ногу, но броня костюма держится.
— Франческа, что будем делать?! — полностью переключив все свои силы и ресурсы на маневрирование и защиту, нервно спрашиваю я.
— Понятия не имею, слишком плотное пламя и высокая температура, мне через этот барьер не пробиться, — отвечает девушка, постепенно пятясь от медленно двигавшегося в нашу сторону огненного вала.
— Какие живучие игрушки мне попались… — чувствуя себя неуязвимым, стоя за своим огненным щитом, в открытую насмехался над нами Фаер. Обычные пули не могли пробить его огненную стену и плавились. Энергетические точно так же, как и мои щупы, развеивались, растворялись ещё на подлёте. Этот лысый выродок оказался просто в самых лучших для себя условиях. К тому же мы неожиданно для себя потеряли Дюйм...
— Где эта мелкая трусливая сучка? Я б ей хоть как живым щитом прикрылась! — недовольная поступком беглянки, рычала Франческа, рукой поглаживая слегка пригоревшее левое плечо. Пусть Медоед и была проворной, но даже ей от всех выпущенных в нашу сторону пуль не удалось уклониться.
Дюйм точно не сбежала, наверняка у неё был какой-то свой план, посвящать в который нас та, естественно, не собиралась.
— Ну же, давайте согреем друг друга нашими жаркими сердцами! — Внезапно стена стала ещё плотнее, а пламя более обжигающим. — Гха-ха… — Болезненный хрип Фаера, а затем и лёгкий мат сменяются голосом второго показавшегося налётчика Олимпа.
— Босс! — Взмах мощной лапы, сопровождается опускающимся пламенным занавесом. На спине, подобно школьному портфелю, повисла Дюйм. Маленькие ручки, вонзив по ножу в спину преступника, с лёгкостью удерживали ту у мужчины за спиной, не позволяя обжигающему пламени её зацепить.
— Наш шанс! — вскрикнул я, а после, оттолкнувшись, вместе с Франческой рванул вперёд.
В два удара мы покончили с бесполезным Земляным, а после добивающим совместным ударом и с Фаером. Когти Медоеда разрывают тому гортань и через челюсть проникают в мозг, когда я, в свою очередь, с ювелирной точностью энергоклинком пронзаю сердце.
— Любовь не обязана быть тёплой, уголёк… — Вытащив из того своё оружие, тихонько, словно прощаясь с врагом, произносит Дюйм, а затем добавляет: — Земля напоследок уничтожил генераторы резервного питания, наш последний шанс реанимировать систему воздухоочистки — это те четверо доходяг у вас за спиной. Если не доведём их живыми до третьего блока, весь третий уровень превратится в один большой жаркий и вонючий морг. Так что, если сейчас и быть кому-то живым щитом, так это тебе, Медоед, всё равно ты бесполезная… — каким-то образом услышав реплику Франчески, едко выдаёт Дюйм.
В этот раз никаких споров не последовало. Обменявшись пренебрежительными взглядами, берём техников и в обход, стараясь избегать встречи с врагами, отправляемся к третьему блоку, где встречать нас готовились, согласно всем русским традициям, с хлебом в виде заминированного прохода да с солью в виде последних двух десятков солдат Цитадели и местных охранников.
Выстрел от первого встречающего, отразившись от защитного энергощита костюма, отрикошетил в потолок.
— Пошли на хер, или подорвём бля! — кричит местный страж.
— Свои, свои мы! — прижавшись к стене, кричит в ответ техник. Недолгая переброска парочкой ласковых, и вот вновь растворившаяся Дюйм уже объясняет защитникам, кто мы и что мы.
— Боже, какая же у неё конченая способность: то здесь, то там… Хрен разберёшь, — с данным резким выпадом Франчески в сторону Дюйма я полностью согласился. Я не понимал, как работает эта сила, и это бесило. Около семи минут понадобилось техникам, дабы реанимировать системы жизнеобеспечения города. Ещё пять потребовалось на то, чтобы совместными силами отбить подступы к первому блоку и улучшить позиции Цитадели. Враг слабел, солдат со способностями у него практически не осталось, а мы, в свою очередь, пусть и на двадцать процентов, но смогли запустить второй очистной двигатель.
–
Связь с женщиной обрывается. Более на контакт она не выходит, а мы вместе с Франческой обращаемся к нашему всезнающему спецу Ане, но та лишь пожимает плечами.
—
Что-то здесь явно не сходилось. Люди Олимпа на отлично справились с внедрением в каждую из систем города. На внешнем уровне, втором или тем более третьем — их люди были везде, и при надобности с лёгкостью могли вытянуть любые химикаты в любых количествах на поверхность. А значит, то, что делалось сейчас под прикрытием ядовитого тумана третьем уровне, скрывалось не только для внешнего, ничего не подозревающего мира, но и пряталось от тех, кто напрямую служил и подчинялся главарям или главарю Олимпа.
— Дюйм, можно ли при помощи товаров со склада химзавода разрушить или взорвать весь город?
Мой вопрос натыкается на короткое:
— Исключено. Чтобы уничтожить Новый Сеул, потребуется мощь или сила, минимум равная ядерному оружию прошлой эпохи. Владеющих подобными разрушительными способностями героев во всём мире насчитывалось всего двое. Один служит Евразийскому союзу, а другой западной коалиции. За каждым из них постоянно следят спецы со всего мира, и случайно пропасть или тем более попасть в другую страну «взрывные» парни не могут.
— Тогда зачем? Что может быть опаснее, чем смерть целого уровня от удушливых реагентов? — озадаченно спрашивает Дюйм.
—
— Тогда что ему нужно? Почему он ещё не взорвал нас, не затопил?! — понимая, насколько патовая у них, у заточённых в подземелье людей, ситуация, не выдержав, сорвавшись на крик, спрашивает Дюйм, а после, не дождавшись ответа, связывается с кем-то из своих.
—
Пазл сложился. Протесты в Новом Сеуле, теракты. Вся общественность обратила на нас свои взоры, и вот теперь, когда весь мир с замиранием следит за происходящим в одном из величайших городов современности, он нажатием одной кнопки покажет миру истинную человеческую слабость и несостоятельность. Величайший теракт в истории, десятки миллионов трудяг станут заложниками собственных жилищ и утонут, а над ними, с ужасом глядя на поднимающуюся воду, будут наблюдать те немногие, что по статусу оказались на уровень выше.
Зло во имя зла, величайшее преступление человечества вот-вот свершится, но так ли бесхитростны амбиции главного преступника Нового Сеула?!
Гидроэлектростанция или в простонародий ГЭС. Когда-то давно сражающиеся за будущее этого города силы уже сталкивались на подступах к этому важному месту. Но тогда короткой стычке никто толком и не предал значения. Все списали это на злодейское естество, лишь слегка усилив безопасность ГЭС. И каким-то чудесным образом абсолютно никто не стал подозревать интересы скрытого кукловода. Нападение на столь охраняющийся объект невозможно… было. Точно так же, как некогда невозможным считали и нападение на Ассоциацию героев.
Все, кто должен был, благополучно забыли, и лишь он один, Паук, помнил и продолжал плести свои смертоносные сети. Сначала был лёгкий скандал с Дэвидом Ультрэ. Громкое имя талантливого человека привлекает к себе внимание, вчерашний политик внезапно становится инженерным гением. Затем так же внезапно оружие, созданное Дэвидом для обеспечения безопасности и служения человечеству, вдруг сходит с ума, пуская под откос самый амбициозный проект, способный искоренить коррупцию в охранной среде. Теракт и сбой системы приводят к массовой гибели людей, поднимая всё больше внимания вокруг несостоятельности отдельных персон. Одно происшествие, сотни жертв, и вот внимание всего мира уже приковано к одному единственному городу, на улицах которого роботы принялись убивать своих создателей.
В низах Сеула под гнётом преступности долгое время зрело семя раздора, и наконец-то оно проросло. Не чувствующие безопасности люди начинают самый настоящий путч*. Горожане требуют защиты, они хотят быть уверены в своём завтрашнем дне. Но вместо этого получают от властей сначала жестокое обращение, и лишь потом извинения с просьбой без необходимости не покидать свои дома. Бездействие порождает отчаяние, то, в свою очередь, рушит последний порядок, на смену которому приходит хаос, в коем и расцветает величие не подконтрольных властям преступных групп. Сила и способность постоять за себя и свои интересы становится последней инстанцией, за которой, как за последней целью, способной дать отпор, в конце концов и приходят люди нашего тайного кукловода.
Паук всё просчитал. Усадив во главу города своего мэра, подкупил часть городского совета, людей в Цитадели и геройской Ассоциации. Он стал всячески разрушать привычный лад жизни мирных граждан. Жизненно необходимые решения, что должны были приниматься незамедлительно, блокировались, игнорировались, откладывались, подрывая доверия простого народа к местной власти. Затем была красочно проведена серия дискредитации* героев с ярким заголовком: «Они уже не те». И в завершение вишенкой на торте стал полный контроль Паука над главными преступными синдикатами города. Более в Новом Сеуле, кроме небольшого отряда повстанцев, не было организованной силы, способной противостоять интригам спятившего убийцы. Мотивы его по-прежнему скрывались за неким туманом недосказанности, но дальнейший план действий был чёток и ясен.
Передав старикана защитникам очистной, я вместе с сёстрами, Франческой и Дюймом тут же направляюсь к ГЭС, попутно раздумывая, зачем и без того «хозяину» города уничтожать собственный надел? Акт устрашения, желание уничтожить всех героев? Слишком мелко и поверхностно. Убийство мирных жителей не напугает власти, а наоборот, ожесточит их, сплотит все сословия в борьбе против одного единственного врага. Герои же от подобного всё равно существовать не перестанут. Убийство миллионов хоть и дискредитирует их, но, пока будет жив даже кто-то один, пока будут существовать сверхсилы, клеймённые позором герои не перестанут рыть и вставлять Пауку палки в колёса. И даже если героев официально распустят, то уход в подполье не просто не навредит им, а многим даже развяжет руки, позволив не только ловить преступников, но и в отместку гасить ненавистных прямо в сортире, оправдывая каждую свою кровавую расправу, каждое новое убийство членов организации Олимп инцидентом с затоплением целого города.
Что-то не сходилось. Мелкая, но очень значительная деталь ускользала от меня. Носфератус и Цивини, ХироуТехнолоджи и Ультрэ, Бессмертная Ванесса и практически полное уничтожение Нового Сеула. Ну вот зачем я вновь вспомнил о ней? На кой чёрт она вообще полезла в это дерьмо? Зачем Ванессе, потерявшей некогда всю свою семью, совершать зверство, обрекая тысячи и сотни тысяч детей лично на себе испытать горечь утраты семьи.
— Не верю… — Вспоминая белоснежную улыбку, красивые глаза и ту искренность, с которой она всегда встречала меня, бормочу себе под нос: — Просто не верю…
Тем временем токсичный туман постепенно развеивался. Сказывалось возобновление работы очистной, а также запуск первой и последней из турбин. На улицах малым числом стали показываться напуганные люди. И вроде ситуация для них начала постепенно нормализовываться, как вдруг на подступах к ГЭС в новостное поле Ани внезапно попадает срочное видео с обращением мэра нового Сеула, а также местным чиновником, представлявшим интересы полуострова на саммите Евразийского союза. Сладкая парочка, кривляясь на камеру, слёзно просит заокеанских друзей о помощи. Разгул преступности, постоянные теракты, некомпетентность евразийской армии — они говорят обо всём, с грязью перемалывая правящие верхушки, умоляя о введении на территорию Нового Сеула западных миротворческих войск. Словно ожидавшая подобного прошения, американская коалиция спустя всего три минуты после выхода ролика объявляет об отправке миротворческого контингента к береговой линии Нового Сеула с ближайшей базы в Тихом океане. Ещё через десяток минут с хмурым, угрожающим лицом выступает представитель Евразийского союза, что в своём заявлении отстраняет управленцев Сеула от занимаемых должностей, угрожая будущим миротворцам приёмом, который те никогда не забудут, но западу плевать. Армады кораблей, заполненных спецвойсками и героями, покидают порты обеих сторон. Мир готовится к началу новой мировой войны.
— Вот же срань! Неужели этот псих ненормальный изначально намеревался устроить самый настоящий апокалипсис?! — фраза Кати с болью в груди достигает каждого из спешивших к ГЭС. Взрыв станции по прибытии войск союза или миротворцев равносилен эскалации* конфликта, в котором одни отстаивают территориальную целостность и политическое влияние, а другие право на защиту и самоопределение государств. Чаши весов явно не равны, штатам требуется гораздо более веская причина для начала войны, но что, если ГЭС — это не всё, что, если у Паука ещё осталась пара козырных карт, припрятанных в рукавах?
—
— Знакомо, — отвечаю я.
—
Связь обрывается.
Человек загадка, одна большая тайна. Каждое его появление в моей жизни сопровождалось феерическим пиздецом. Сначала адские тренировки, целью изучения которых всегда являлось убийство, либо выживание на грани смерти. Затем это внезапное появление его в моей жизни, а после стандартное исчезновение. Опять он уходит, не договорив, снова оставляет после себя десятки вопросов.
— И?! — не выдержав в очередной раз повисшей в канале тишины, крикнул я. — Что я блять, по-твоему, должен сделать? Почему ты опять молчишь, почему не скажешь, что тебе от меня нужно?!
Мой срыв замедляет отряд, но лишь на секунду. Откинув все лишние мысли, обиды, я просто продолжил путь дальше. Не стать обузой более опытным бойцам, помочь защитить ГЭС, спасти Новый Сеул, остановить войну.
— Читай между строк, — командный тон Дюйма заставил меня в очередной раз задуматься. — Невозможно решить все проблемы сразу и в одиночку, Саша, ибо даже у Цезаря был свой предел. Андрей хочет, чтобы ты не забывал то, чему он тебя учил. Он напоминает, что люди очень любят убивать других людей, причём для убийства не всегда нужно становится врагом или кровным соперником. Одна твоя подружка чуть не стала причиной смерти другой, а ведь ещё недавно к каждой из них ты поворачивался спиной, верно? Он переживает за тебя и хочет, чтобы ты не просто выжил, но и помог нам остановить Ванессу, а вместе с ней и план Паука или кого другого, кто решится навредить нашему городу, — слова Дюйма находят отклик в моём помутневшем разуме. Она так легко говорит о доверии, о людях, смерти и Андрее.
— Говоришь так, словно знаешь моего отца лучше меня…
— Возможно, а вернее даже… — За тяжёлым вздохом следует короткое, чёткое и внятное: — Поверь, я действительно знаю Андрея лучше, чем ты, сынок…
Путч — авантюристическая попытка группы заговорщиков произвести государственный переворот.
Эскалация — постепенное усиление, расширение, увеличение масштабов чего-н.
Дискредитация — умышленные действия, направленные на подрыв авторитета, имиджа и доверия к кому-либо, умаление его достоинства и авторитета.
— Возможно, а вернее даже… Поверь, я действительно знаю Андрея лучше, чем ты, сынок…
Слова и изменившийся голос Дюйма эхом отражались в моей голове, отчего я, утратив концентрацию, теряю контроль над щупами, не успев сманеврировать, лицом лечу прямо в стену одного из жилых домов, но благо на выручку приходит Франческа. Словно принцессу, прихватив меня за талию, она прыжком по инерции уводит нас в сторону.
— Как ты меня назвала? — срывается нервное с губ.
— Я назвала тебя своим сыном. — Щелчок пальцев развеивает оптический камуфляж, и вот на руках у не такой уж и воинственной Кати сидит более крупная, плечистая, одетая в боевой костюм последнего поколения женщина со столь знакомым, пусть и покрывшимся парой десятков морщин лицом.
— Ты сильно вырос, Сашенька, но в раскрытии способностей, связанных с иллюзиями и маскировкой, такой же простофиля, как и Аня. Зато вот Катюшка не подвела, вся в маму, и эта твоя «спутница» не пальцем делана. По её косым взглядам могу предположить, что она давно определила нашу с тобой родственную связь.
— С первого нюха, братец. — Усмехнувшись, подмигнула мне кошка-предательница.
— Спутница? Тётушка, вернее… свекровь моя, как же грубо! Можете звать меня доченькой или снохой, как будет угодно. И кстати, ощутила я ваше родство не по внешнему запаху (с момента нашей с вами последней встречи он сильно изменился), а вот ваша кровь… чёрт, я никогда не забуду её вкуса, тётушка. Тот Земляной, он ведь вас зацепил, на редких песчинках, валявшихся в коридоре, я ощутила старый знакомый запах, вот и не удержалась, попробовала на язычок. С момента нашей с вами последней боевой тренировки вкус вашей крови стал ещё более ярким, точь в точь таким же, как у моего будущего суженого, — толкая меня в спину, с усмешкой отозвалась Франческа, в очередной раз провоцируя Дюйм или маму, Лену… Блять, как теперь к ней обращаться?..
— Слышь, шаболда малолетняя, раньше, когда я была всего лишь одной из пешек Пабло и вынужденно находилась в кругу вашей свиты, приходилось сдерживаться, но сейчас мне ничего не помешает поставить тебя раком и как полагается выпороть. Как вспомню, так злость берёт. Только шестнадцать исполнилось, а мне уже из-за тебя перед людьми краснеть приходилось! Нет уж, Франческа… Ещё раз назовёшь меня свекровью, клянусь, я те пизду зашью и в монастырь отдам. Уж поверь, сил и навыков у меня на это хватит, — не забыв прошлых связей с семейством Цивини, рыкнула в ответ мама.
— Какие мы воинственные… — С усмешкой разведя руки, крутанулась у меня за спиной Медоед, а после проговорила: — Милый, а ведь раньше она была такой доброй, заботливой, и даже мой отец говорил, что если у неё появится сын, то он не будет против нашей свадьбы… А теперь моя будущая свекровь само лицемерие и двуличие!
— Только через мой труп. — Подойдя ближе, пальцем чуть ли не тыкнула в лоб Медоеду Дюйм, а затем, грозно взглянув на меня, произнесла: — А с тобой, кобелина, я ещё после поговорю.
Печаль от обмана и угроз не может сдержать моей улыбки. Казалось, все вокруг знали или догадывались, и только я один, страдая какой-то хуйнёй, продолжал горевать. Обидно ли? Да сука, чертовски обидно, но всё же она жива. Здесь, со мной, именно мать — тот человек, которого я уже похоронил, оплакал — внезапно с двух ног ворвалась в мир живых.
— Не хочу прерывать ваше драматическое воссоединение, мама, но у нас как бы город вот-вот загнётся, а вместе с ним и мы!
Здравое замечание распустившей нюни Ани вновь приводит группу в движение. Улыбнувшись сестре так, как когда-то давно в детстве улыбалась мне, мать, вновь приняв детский облик, ускоряется, да так, что даже поддерживать с ней один темп становится ой как не просто. Длинные прыжки сопровождаются резкими манёврами между узкими улочками. Словно не касаясь земли, та с бешеной скоростью несётся к заданной цели.
— Да она всё то же чудовище, что и раньше… — понимая, что точно так же, как я, начинает отставать, поравнявшись со мной, выключив связь, произносит Франческа.
«Это моя мать!» — с гордой усмешкой хотелось возразить и дать той затрещину за оскорбление, да только времени свободного и момента не представлялось. Уж слишком быстро и резво сменялись дома и улицы, по которым мы неслись со скоростью ничуть не уступающей средней скорости легкового автомобиля. Сёстры тоже двигаются на пределе возможностей, но и им не угнаться за той, кого не может догнать Медоед. Замечая нашу слабость, мать немного сбавляет темп, но, всё так же двигаясь далеко впереди и стимулируя нас на движение на «повышенной скорости», бежит в значительном отрыве.
Полчаса беготни, включая трогательную паузу, и вот мы наконец-то на месте.
Вылитая из цельного куска железа и бетона, гидроэлектростанция встречает нас высоченной стеной, идущей от скал в своём основании до пород и металлических конструкций, удерживающих на себе второй уровень. Отрезанная от города бездонным чёрным рвом, в который из здоровенных труб скидывалась вода, кажется непреступной крепостью, единственный вход в которую выглядел как две маленькие стальные дверцы. Стена, длинный и узкий металлический мост, а также стоящие вдалеке маленькие, напоминающие вход в скрытое подземелье двойные двери. Даже с учётом шумящей воды и лёгкой токсичной дымки, остававшейся в воздухе, все, включая меня, чувствовали ту нездоровую, гнетущую атмосферу.
— Стометровая пропасть, один вход, один выход. И никакой охраны. Кажется мне, идти через мост — плохая идея, — опасения Ани всем ясны и понятны.
— Послушайте, а с такой-то ямой городу точно что-то угрожает? Ну бахнет чё-то, ну начнёт затапливать, она ж глубоченная, в неё целое море вместится! — подойдя к пропасти, прикрытой невысокой оградкой, не скрывая страха, промяукала Катя.
— Место сброса — это старая отработанная жила Сеула. Так или иначе, к ней есть выходы из всех месторождений и шахт города. Пока сброс воды контролируется, те, кто живёт и работает на уровнях ниже, не испытывают проблем с электричеством, благодаря которому там, внизу, очищается воздух, работают подъёмники и инструменты. Безопасный уровень сброса в подземную реку, идущую гораздо ниже шахт, десять процентов. В своё время при строительстве ГЭС данная информация стала поводом настоящего скандала, из-за которого государственного подрядчика, принявшего этот заказ, сначала отстранили, а после выяснения сумм на перестройку и модернизацию, посадили. Так через пятнадцать лет ГЭС заработала на пятьдесят процентов, часть излишков воды идёт через город и выводится в подземные реки, но уже за Новым Сеулом. Однако наличие вот этих каналов сброса, способных похоронить всех шахтёров и их семьи, никто не отменил. Пару лет назад их предложили даже заварить от греха по дальше, но власти третьего уровня внезапно отказались. Был мелкий скандал, даже демонстрации, но местные банды быстро всех утихомирили, заткнув рты правозащитникам деньгами и угрозами.
— Мои ребята уже должны быть там. Так что поспешим… — проверив свои наручные часы, дав нам пару секунд перевести дыхание, произносит Дюйм, а затем, как и ранее, первой двигает по мосту.
Бежать по нему, как мать, я не осмелился, также не решились Катя и Аня, лишь отсаженная на всю голову Медоед, словно под ней всё та же скальная порода, с бешеной улыбкой двигалась за матерью след в след.
Вцепившись в мою руку, Катя с дрожью толкала меня вперёд. Хоть по бокам и были перила, держаться за них кошка боялась, как опасалась их ржавой натуры и Аня. Краем глаза я взглянул туда, в чёрный омут, куда летели брызги тоннами сбрасываемой воды. Завораживающее зрелище исчезающей жидкости на мгновение остановило меня, заставив вспомнить предостережения наставника Оливера: «Если долго смотреть в бездну, то и бездна тоже посмотрит на тебя».
Мост быстро оказался позади. Дождавшись, когда все перейдут, мать вновь первой двинула вперёд.
— Стой, старуха! — окликает ту Франческа. — Удара ты не держишь, тот Земляной это доказал. У меня болевой порог повыше будет, даже если руку оторвут, прижгу и драться дальше смогу, так что давай лучше я первой пойду.
Левый глаз матери на такое обращение нервно дёрнулся, но перечить та не стала и, кивнув, жестом пропустила Франческу вперёд.
— Двигайся медленно, Медоед, и тогда твоя устойчивость к боли нам не понадобится, — произнесла мать.
— Не переживай, свекровь, сделаю всё как надо, — ответив на предупреждение ехидной хищной улыбкой, отозвалась белохвостая, а после подняла защитную маску и активировала костюм.
— Забудь о том, что я сказала, пиздуй на все четыре стороны… — Сжав кулак и прохрустев костяшками, отвела взгляд в сторону Дюйм. Но всё же через секунду двинулась вслед за Франческой, стараясь держать ту на контролируемой глазу дистанции.
Та лёгкость, с которой мы зашли на ГЭС, вызывала опасения. Ни персонала, ни охраны, ни солдат Олимпа. Огромное строение, значимость коего для города сложно приуменьшить, превратилось в крепость-призрак, за каждым углом и поворотом узких проходов которой скрывалась опасность: надуманная ловушка, несуществующая засада.
— Связь со своими ещё поддерживаешь? Где Ластик и Вор? — спросил я.
— Твоя подружка Лас заходила через северный проход, Вор с южного, — не теряя концентрации, пристально следя за Франческой, коротко ответила Дюйм.
— То есть этот проход не единственный? — пискнула Катя, чьи золотистые настороженные глаза так же внимательно вглядывались в спину идущей впереди Франчески.
— Нет, конечно… — недовольно выплюнула мать, интонационно обозвав Катю дурочкой.
Постепенно с осторожностью мы продвигались всё дальше вглубь станции. Помещение за помещением, блок за блоком мы прочёсывали внутреннюю часть вымершей ГЭС. Но ничего, кроме пустующих комнат, так и не нашли. Ни тел, ни личных вещей, даже следов крови найти не удалось. Тишина в радио эфире, тишина на подстанции, мир и время в этом месте остановились.
Глухой взрыв, а затем и лёгкая дрожь, последовавшая за ним, едва не сбила с ног Аню. Неужели не успели?! Пугающая мысль в моей голове заставляет взглянуть на девочек, подумать о том, как в случае беды их спасти.
—
Пролёт, другой, проход по коридору и вновь лестница. Опять перила, ступени. Проходит меньше двух минут, и мы на месте. Впереди лишь полупустая прямая, за которой под скальными породами, усиленными сталью, находится смотровая. Справа за толстым стеклом в полумраке подсвечиваемого прожекторами морского дна кипит подводная жизнь. Слева открывается панорамный вид на значимую часть третьего уровня с его идущими вверх от центра города колоннами, многочисленными, выбитыми в скальных породах домами, бесконечно длинными, укутавшими всё вокруг трубами, а также уходящими ввысь опорами, созданными из самых прочных на земле сплавов.
Впереди вновь что-то взрывается, на этот раз гораздо слабее. Чёрный пороховой дым заволакивает дальнюю, уходящую чуть в сторону часть смотровой. Под действием кондиционеров и фильтрационных систем непроглядное облако быстро развеивается. Впереди, припав к земле, разбросанные по разным сторонам лежат двое, а в центре на небольшом выжженном пяточке стоит закутанный в рваные тряпки незнакомец.
Не было на нём того, что можно назвать «нормальным». Ни боевого костюма, ни обыденной одежды. Видно только босые изуродованные ранами ноги, вывернутые, регенерирующие руки и пальцы. Его чёрный плащ, изодранный в лохмотья, местами просвечивается насквозь. Ни оружия, ни соратников — ничего. И при всей той внешней глупой простоте, жалком виде, казалось, что он не способен постоять за самого себя, но от незнакомца исходила такая аура, такой эмоциональный контраст, что даже без использования силы всё внутри меня кричало об особой опасности данного индивида. Не многие герои при таких полученных ими увечьях смогли бы подняться на ноги. Ожоги, переломы, местами отсутствующие фаланги пальцев на руках и ногах, и, несмотря на всё это, человек, гордо стоявший впереди, ещё как-то умудрялся прятать своё лицо под остатками глубокого капюшона.
– А вот и долгожданные свидетели… — грубым хриплым голосом проговорил незнакомец. — Хватит притворяться, Тэн, поднимись, на тебя же сейчас смотрит вся твоя семья. Не стыдно?
Когда последнее из пороховых облаков развеялось, я наконец-то увидел лицо лежавшего у северного входа мужчины. Это был Андрей. На дрожащих ногах, помогая себе руками и опираясь на стекло, тот поднялся, а затем, вновь направив энергоклинок в сторону неизвестного, спросил:
— Лас, ты как?
— Жить буду. — Опираясь на руки, пытается встать женщина, а после добавляет: — Кеп, это он, Паук собственной персоной…
Силён сукин сын. Один против отца и Лас выстоял. Злодей из злодеев, цель номер один для каждого героя! Не ожидая каких-либо команд, Франческа, показав зубы, выхватывает пистолет, а после, сделав пару выстрелов, озверев, кидается вперёд. Каждая из пуль, выпущенных Медоедом, достигает цели. Часть головы мужчины разносит вдребезги вместе с куском груди, где у обычного человека находится сердце.
— Сдохни, ублюдок! — выпустив когти в прыжке, намереваясь снести тому остаток головы, кричит Франческа.
На превращённом в кашу лице возникает зловещая улыбка.
— Как грубо… — произносят губы, поверх которых виднеются лишь только остатки черепа. Тело мужчины взрывается, отбрасывая не ожидавшую подобного Франческу обратно в нашу сторону.
Энергетическое защитное поле костюма Цивини проседает практически до нуля, мощная взрывная волна едва не пускает трещину по мною выставленному барьеру. После этого сработавшая система безопасности здания опускает на стеклянные стены прочные железобетонные жалюзи. Яркий белый свет, освещавший помещение, сменяется тревожно красным. Воздухоочистные приборы вновь принимаются очищать смотровую, в которой ровно на том же месте точно так же, как и десять секунд назад, обрастая мясом с ног до головы, стоит развороченный человеческий скелет. Чёрными провалами отсутствующих глаз он, будто видя насквозь, таращится в заслон, за которым ещё не так давно плавали рыбы.
— Такой прекрасный вид испортила… — как только шея и голова обросла мышцами, произносит живой мертвец.
— Изменение реальности не помогает. Физические атаки бес… полезны… — Измученный голос отца, всегда и во всем казавшегося мне непобедимым, в очередной раз заставил сердце дрогнуть. Подняв прочность своего кинетического щита, оттягиваю за спину сёстрам отошедшую от шока, кричащую и обещающую разорвать врага на куски Франческу.
— Бешеная регенерация, это ведь его сила. Ластик, сможешь отменить? — подскочив к подруге, помогая той подняться на ноги, спрашивает мать.
— Нет, не смогу. Лена, эта регенерация — не способность. Этот человек, это существо, оно просто бессмертно, сколько бы мы его ни резали, ни убивали, оно всё равно регенерирует, а затем раз за разом подрывает куски себя, не позволяя нам подобраться поближе. Эта тварь бессмертна. — Ластик, повиснув на руках у матери, теряет сознание. Воин высочайшего ранга, сопровождавший в бою моего отца, что, по рассказам знающих людей, так же, как и Лас, не уступал сильнейшим героям… Они вместе проиграли человеку без костюма и оружия!
— Паук, сукин ты сын! — Взревев, активируя экипировку, усиливает тело и выпускает два энергоклинка мать, готовясь так же, как и Франческа минутой ранее, безрассудно кинуться вперёд.
— Сукин сын? Я? Хо-хо-хо, догорая Елена Тэн, данное обращение мне не по нраву, да и вам в ваши-то годы не к лицу. Хотя, зная всю подноготную вашей семьи, говорить что-либо о воспитанности и этикете нет смысла. Мы пока ещё не знакомы, так что позвольте преставиться, для вас — Бессмертный… — прижав руку к голому, принявшемуся зарастать миазмами телу, прохрипел мужчина.
— Лена, стой! — когда мать уже хотела кинуться вперёд, вместе с кровью выплюнул отец. — Ему плевать на физическую боль. Нужно нечто иное!
— Отнюдь, — подняв палец, произнесло существо, к чьей плоти постепенно стала прирастать и чёрная материя, чем-то напоминавшая ткань. — Боль есть смерть, сиюсекундная, краткая, как миг. Она хорошо притупляет тот нестерпимый зуд… — Руки Бессмертного охватывают не успевший покрыться тканью торс, после чего тонкие пальцы, до крови разрывая миазмы, вспарывают истекающие гнилью нарывы.
Мерзкая картина корёжит и от неё выворачивает всем, что было поглощено желудком ранее. Это существо своими же руками вытаскивает из живота собственные потроха и органы! Я, Франческа, мать и Катя держимся, но внезапно схватившаяся за живот Аня, съёжившись, припадает на колено.
— Зачем ты это всё устроил, к чему спектакль, Бессмертный? — в голосе отца слышится уважение и даже некий страх к тому, кого он не смог одолеть. Для меня не сдержанный, резкий и заносчивый отец сейчас внезапно стал таким же, каким всегда старался казаться для сестёр, добрым и податливым, не настоящим. Не можешь победить — попытайся договориться. Да, батя?
Без какого-либо страха существо поворачивается к нам спиной и, гордо расправив плечи, выпрямляется.
— При сегодняшней нашей с тобой первой встрече я ведь предлагал нам для начала поговорить, обсудить… — Тут Паук задумался, а после, хрипя, посмеявшись с собственной не озвученной шутки, сплюнул на землю кровь и продолжил: — Обсудить наше возможное совместное будущее. Ты настоящая проблема, Тэн, и твоя жена, а вместе с ней и этот мелкий паршивец ничуть не лучше. То, с какой частотой вы вставляли мне палки в колёса некоторое время, заслуживает отдельного уважения. В какой-то момент я даже возжелал видеть вас в своей свите. Вы могли жить. Но ты отверг меня, не дал сказать и слова, посчитал слабым, не ровней себе, и не дал даже сделать предложения. То самое, которое сейчас для тебя важнее твоей же собственной жизни. Так к чему теперь все эти разговоры?
— Я был не прав, — шокировав мать и сестёр, коротко отвечает отец, вызывая очередной приступ смеха со стороны Бессмертного. Отец думает, что нам не победить, или просто тянет время. Но для чего?!
— Андрей Тэн — плут, шут, предатель, лжец. Я узнал о тебе достаточно, чтобы понять: ты тянешь время. Надеешься, что твои товарищи, герой номер два, Хронос и топ сорок Пурпурная салочка, остановят надвигающуюся на мир войну? Жаль тебя разочаровывать, но твои потуги читаемы. Неважно, что станет с Западным флотом, выживет он, погибнет, выйдет из порта или нет. Атака на Сеул всё равно состоится, и будет ли она изнутри или извне — не имеет никакого значения, — подойдя к стене, отделявшей нас от моря, холодно произнёс Бессмертный.
— К чему всё это? Столько людей погибнет и ради чего? Ради того, чтобы тебя запомнили, как величайшего террориста, человека, спровоцировавшего начала очередного конца света. Небось вторым пришествием себя возомнил, пророк ты ссаный?! — Слегка передохнув, понимая, что с врагом не договориться, вновь готовится к новому бою отец.
— Террорист, второе пришествие? — не скрывая удивления, внезапно произносит Бессмертный. — Я не псих, а ты не идиот, чтобы считать меня настолько мелочным, дабы занять эту вшивую, никому не нужную в мире людей должность. Тэн, закрой глаза и посмотри налево, после направо, а затем вспомни историю. Наш мир всегда разрывали войны, люди жаждущие власти, используя деньги, веру, чужие амбиции, год за годом, век за веком, тысячелетие за тысячелетием приближали наш общий конец. Одна грандиозная война сменялась другой, более масштабной и разрушительной, и так по кругу из цикла в цикл. Рождавшиеся в огне более сильные королевства поглощали слабые и расширялись, после эти королевства поглощали уже империи, ещё сильнее сокращая то число созданных и разделяющих нас границ.
И длилось это всё до того момента, пока друг напротив друга с взведёнными курками не остались двое. Такого ещё не было, Тэн, сейчас мы всего в шаге от того, чтобы увидеть мир, в котором больше не будет войн, все подчинятся кому-то одному.
Восточный Красный Дракон и Западный Небесный Орёл вот-вот схлестнутся в своей последней схватке.
Их встреча была предрешена, и тот, кто победит в последней войне, завладеет всем. Ты правда считал меня террористом? Наивное дитя, склонись же, перед тобой будущий правитель этой грёбаной, наполненной лицемерами, лжецами и идиотами планеты!
— Ёбаный псих! — кинувшись вперёд, едко выплюнул отец.
В этот раз Бессмертный не стал подставляться под атаку отца и контратаковал. Его рука при соприкосновении с клинком Андрея подорвалась, не позволив тому отсечь и сантиметра пальцев или кисти. Атака матери со спины так же наткнулась на выкинутую за плечо руку и взрыв. Ублюдок, даже имея бессмертие, умело подрывал себя, держа оппонентов на достаточной дистанции.
— Я буду резать тебя столько, сколько потребуется, и не позволю взорвать это место! — отступив при взрыве и вновь кинувшись в атаку, но только целясь в ноги, рыкнул отец, после чего к их с матерью нападкам присоединились и сёстры вместе с Франческой. И лишь я, глядя за всем со стороны, не видя в этом никакого смысла, замер. Опять предчувствие, опять ощущение того, что что-то здесь не так, что враг вновь скрывает и недоговаривает.
Долго думать в бою опасно. Враг откинул мою родню, после, пропустив выстрел в грудь от Ани, слегка пошатнулся. Щупы мои окутывают его тело, используя силу телепатии, пытаясь побороть всю ту невыносимую боль, с которой это существо живёт. Мучительная, зудящая, до боли в зубах сводящая с ума, ужасающая… Обычный человек никогда бы не смог жить с чем-то подобным, но это существо обладало сознанием и могло как-то побороть те адские муки, от которых у меня изо рта, как у бешенной собаки, повалила пена и слюни.
Припав на колено, пытаясь отдышаться, прекращаю лезть в его сумасшедшую голову и слышу:
— Всё готово, Бессмертный. — Внезапный столь желанный и одновременно напугавший меня голос заставил обернуться. Позади, у южного входа в смотровую, через которую наверх поднимались и мы, стояла Ванесса. Маска её была сброшена, в красно-чёрном костюме виднелись десятки дыр, клинки её были изломаны, а кобура для огнестрела пустовала. Сильной рукой, словно вещь, та держа за волосы Воришку, а потом кинула нам под ноги её бессознательное тело.
За спиной Ванессы двигалась четвёрка поддержки, трёх из которой я хорошо знал. Первыми двумя, кого я не ожидал и не хотел увидеть в числе сегодняшних врагов, были Сандра Моретти, девушка Игуана и Флора Фортуна. Прячась за их спинами, следом шли живой мертвец Гамбит, чьё лицо предательски украл ублюдок Краска, и ещё один, находившийся в самом тылу, молодой коренастый тип с длинной чёлкой на глазах.
Ледяной взгляд полностью игнорирующей меня Ванессы уткнулся в Бессмертного. Казалось, сейчас передо мной был совершенно другой, незнакомый человек, настоящий враг.
— Ванесса! — На мой оклик девушка даже не обернулась. В одно мгновение я и та троица знакомых мне девиц стали друг другу чужими. Моя растерянность, удивление и отчаяние сильно насмешили прятавшихся за спинами девушек Краску и неизвестного челкастого уродца.
Гортанный смех Бессмертного не сулил ничего хорошего. Что имела в виду Ванесса, говоря «всё готово»? Чего и откуда ждать? Неужели мы, сами того не подозревая, добровольно прыгнули в сети нашего главного врага?!
— Последователи мои, вы отлично выполнили свою работу, теперь вместе с вами мы увидим столь долгожданный финал! Рассвет нового мира грядёт! — раскинув руки, открывшись для совместной атаки матери и отца, вскрикнул бессмертный, а после, когда их оружие пронзило гнилую плоть, вновь подорвался, в очередной раз показав полную нецелесообразность хоть каких-либо физических атак. Эта тварь, некогда бывшая человеком, действительно как-то умудрилась стать бессмертной!
— Г-господин, вы же говорили, как только мы закончим, все станут свободными. Говорили, что водники подготовят маршрут отступления! Я честно выполнил все ваши условия, теперь, будьте любезны, выполните свои. — Робкий, но в меру настойчивый голос изменившегося в лице Гамбита прервал дьявольский смех не перестававшего регенерировать ублюдка.
— Шулер говорит о честности. Мир полон противоречий, но ладно. Конечно, друг мой, ты свободен!
За хрипящими, переполненными иронией словами последовал быстрый, чёткий и отработанный удар. Ножом в спину, между рёбер, прямо в сердце. Ирония то или нет — предателя предали. Тело Краски вздрогнуло, сам он, выпустив слой красящего вещества, прыснул им по глазам стоявшего позади челкастого. Из последних сил он схватился руками за свой пиджак. В глазах его ещё пылало желание жить, но та болезненная гримаса на лице говорила об иной судьбе. Вытягиваясь на носочки, выкатив глаза и с ненавистью стиснув зубы, мужчина произносит:
— Сука!
На последнем издыхании рука краски показывается из-за пиджака. На безымянном пальце его, словно обручальное украшение, красуется кольцо от гранаты.
— Нет! — внезапно обеспокоенно вскрикивает Бессмертный и кидается в нашу сторону, после чего происходит взрыв.
Ванессу, Фортуну и Игуану, не ожидавших подобного, взрывной волной кидает к нам. Сопровождавшего их мужика, напротив, откидывает назад к выходу.
Хрипя, держась за голову, первой в себя приходит Фортуна. В привычной для неё манере матерясь, лёжа на земле, та вытаскивает из кобуры пистолет, а после, кувыркнувшись в сторону и увернувшись от удара ногой Кати, желавшей выбить из рук Фортуны оружие, внезапно для нас всех оборачивается, а после производит несколько выстрелов в сторону ускользнувшего в дверной проём челкастого урода.
— Паук и Бессмертный — разные люди! Тот пидарас сзади, он контролирует Игуану и Ванессу!
Мгновение, и мать меняет вектор атаки, рябью возникая над напуганным и отползающим назад Пауком, на защиту которого успевает встать Ванесса. Стальная хватка блондинки всегда была тяжёлой.
Каким-то образом обнаружив мать под действием иллюзорной способности, блондинка хватает ту за ногу, а затем с размаха бьёт о пол. Вёрткая и сильная Катя внезапно натыкается на не уступающую той Ванессу. Пара нечитаемых атак с земли и с отскоком от стены, произведённых Франческой и Катей, сталкиваются с классической английской двойкой. У Ванессы стиль боя тот же, но сама она стала сильнее, причём не в раз или два, а в десяток! Мощные прямые удары прямо в челюсть отбрасывают девчат, после чего и я сам кидаюсь вперёд. Мои путы, окутав тело подруги, подкидывают ту вверх. Путь к ублюдку, овладевшему их разумом, открыт, но внезапно меня со стороны атакует Игуана.
Сандра Моретти оказалась менее удачливой и не пришла в себя после взрыва, а значит, всё ещё находилась под контролем разума. Её язык, опутав мои ноги, должен был лишить меня точки опоры, но благодаря щупам,я с лёгкостью устоял. А после, схватив ту за язык и намотав его на руку, со всей силы дёрнул на себя и чувственным ударом ноги в челюсть попытался напомнить вчерашней подруге, с кем та сражается.
Лёгкое тельце, кувыркнувшись в воздухе, отлетело к стене, на автомате смотав язык. «Вырубил», — подумал я, вновь переведя взгляд на Паука, но тот, воспользовавшись моей отвлечённостью, выхватил пистолет и несколько раз выстрелил.
Очередная моя ошибка, оплошность новичка. Полностью сконцентрировавшись на быстроте передвижений и противодействии врагов в виде Игуаны и Ванессы, я не возвёл вокруг себя достаточно плотный барьер. Все выпущенные врагом пули достигают цели. Показатель энергозащиты костюма опускается до нуля, а последний выстрел и вовсе напоминает, какого цвета моя кровь.
— Взрывчатка не в шлюзах сброса, она в южной стене между плитами! Если произойдёт взрыв, то обрушения станут причиной разрушения внешней городской стены и дамбы! — выкрик не унимающейся Фортуны рушит планы Бессмертного.
— Закрой рот! — Кидается на Флору тот, но в очередной раз вставший у него на пути отец не позволяет и пальцем коснуться пришедшей в себя девушки.
Откуда у неё эта информация, как узнала? Случайность, совпадение, удача или наоборот? Известно лишь одно: до этого спокойный Бессмертный в ярости, а значит, в словах Флоры что-то есть. Теперь удача на нашей стороне, и всё ещё возможно исправить!
Рухнув на землю, конусовидным щитом прикрываю себя от очередной серии выстрелов вставшего челкастого. Пуля, пущенная им, попала мне прямо в живот, и это пиздец как плохо. Внутренние системы жизнеобеспечения уже принялись зализывать рану, но это тебе не царапина или порез какой-то, судя по адской боли, могли быть задеты и органы. Несколько секунд понадобилось моим подругам, дабы заградительным огнём, а также рукопашным боем с отлипшей от потолка Франчески закрыть стрелку обзор, не позволив меня добить.
— Хрон, их цель не шлюзы, они ударят по стене. Срочно возвращайся, срочно! — выкрик отца ещё больше подначил Бессмертного к действием. Откусив себе палец, тот с брызжущей кровью кидает его в отца, серия мелких взрывов, закончившаяся одним громким, вновь заволакивает помещение дымом, из которого на нас с целью схватить и подорвать вместе с собой выскакивает Бессмертный.
— Андрей, забирай мальчика и уходи, только ты со своей силой сможешь в случае угрозы поглотить заряд! — звонкий крик матери напомнил о том, кем я внезапно стал для группы. «Саня, ты что, балласт? Ну уж нет! ИИ, экстренная программа. Ввести обезболивающее, ввести адреналин, все силы на поддержание боеспособности!» Серия уколов прокатывается по всему телу, запускается инъекция.
— Прикрой! — кричит отец, меняясь с матерью, затем хватает меня на руки. — Куда ранило? — уклонившись от очередного куска плоти, летевшего в нас, пробежав по стене и приземлившись у выхода, спрашивает Батя.
— В живот…
— Хуёво, — коротко подмечает тот. — Вводи адреналин. В костюме обезбол есть?
— Уже ввёл, нужно время. Потом вновь буду в строю. — Стараясь справиться с колющей от каждого движения отца болью, ожидая спасательного действия стимуляторов, отвечаю я.
— Прости, сынок, думаю, ты и сам всё прекрасно понимаешь…
Не поймёшь тут. Что моя жизнь, что жизнь отца, матери, сестёр и друзей, когда за нашей спиной десятки миллионов, закончатся прямо сейчас, и ещё сотни, которых может погубить грядущая война. В глазах на мгновение всё потемнело, но после обезболивающее вместе с разгоняющим разум адреналином наконец-то дали результат. Монотонный мир вокруг становился всё чётче и чётче, а я стал подмечать множественные странности, окружавшие нас.
— А ты, бать, оказывается, медленно бегаешь… — неуместно попытался пошутить я, получив в ответ лишь негромкую усмешку. — Кстати, неужели Бессмертный так просто нас отпустил?
— Нет, ты отключался примерно на минуту. — Взглянув на лицо отца, замечаю разбитую губу. — Дело рук твоей блондиночки. Горячую ж бабу ты в своё время оседлал, сынок, одобряю выбор. Жаль только, что она сейчас не хозяйка своему телу да и башке судя по всему тоже. Бессмертный её наркотой с Икс геном смешанной накачал. Да причём походу столько в неё залил, что любой другой от перетоксикации в желе превратился бы, а это дитя лаборатории живее всех живых… Вон мне то, что в её крови, на перчатку попало, аж слой краски разъело, девка сейчас по сути сама себя жарит, как печь микроволновая.
На броне отца красовалось токсично красное пятно с углублением в защитный слой.
— Думаешь, она делает это против своей воли? — спросил я, и в следующую секунду, выпустив щупы, сам подхватил того, а затем ускорился.
— Нет, с таким уровнем регенерации после пары мозгодробящих ударов хоть на часть, но она пришла бы в себя, а тут…
— Ты чё ей черепушку разнёс? — нервно сглотнув, спросил я.
— Пару раз. Не помогло, — ответил отец.
По наводке Фортуны поиски долго не продлились. Привлекла нас даже не какая-то определённая комната, а страшный смрад, с силой которого не справлялись даже относительно современные воздухоочистные системы, установленные на станции. От скал прямо-таки разило мертвечиной и чем-то ещё, странным и очень непонятным. Как ищейки, идя на запах, мы движемся вдоль стен к месту, где смрад самый сильный и стойкий. Каждое действие требует внимания, осторожности к возможной системе защиты, установленной кем-то из Олимпа.
Внезапно достаточно далеко от металлизированной части стены запах становится слабее, что противоречит словам Фортуны.
— Возвращаемся, — командует отец, и мы вновь движемся назад, рискуя в любой момент столкнуться с нашей такой же бессмертной проблемой, как и её старшая копия. Именно копия — такой сейчас я видел Ванессу, обладавшую той же главной способностью, что и Бессмертный кукловод. Ну и бандиты пошли: один бессмертный, другой людьми управляет, а как и что — хрен поймёшь.
—
— Мне жаль, — не выходя на связь, глядя мне в глаза, произнёс отец. — Это не Лена, скорее всего, манипулятор или Контролёр, как его там, уже взял её под контроль и давит на жалость. Пойми меня правильно, сынок, твоя мать умеет расставлять приоритеты, и семья для неё никогда не была чем-то что превыше долга.
Отвечать на подобное не хотелось. Кивнув, не зная, что на самом деле случилось, я полностью доверился отцу, а после, подтолкнув его вперёд, двинул вместе с ним обратно к месту, где смрад чувствовался лучше всего. Тайный ход, замаскированный под продолжение стальной конструкции стены, оказался весьма хитрым иллюзорным и тактильным приёмом, за которым нас уже ждала парочка охранников из Олимпа. С ног до головы увешанные взрывчаткой, те при виде нас судорожно похватались за рации, а руки их тотчас направились к висящим на животах кнопкам. Если бы они их нажали, хер знает, что со всеми нами случилось бы.
Отец отреагировал моментально. Энергоклинки, выскользнувшие из его рук, срезают оба запястья левого, что первым потянулся до злополучной красной кнопки на пузе. Я же едва успел щупами остановить второго, а после, связав его по рукам и ногам, предоставил отцу.
— Умри! — Понимая, что не вырвется, зубами потянулся к какой-то херне у шеи пленник, но быстро парализовавший первого отец тут же примчался мне на помощь. Пара секунд, и оба террориста живы, но бьются в конвульсиях.
— Почему ты их не добил? — спрашиваю я, оглядывая залитое кровью скрытое помещение с сотнями, а то и тысячами странных бочек, наполненных гнилой жидкостью, напоминающей разложившуюся плоть.
— Нельзя сразу убивать, особенно тех, на ком подобные устройства. — Подобрав с земли нож, отец тыкнул им по направлению к проводу, шедшему от головы террориста куда-то под одежду. — Эти ублюдки — смертники, и смерть для них избавление, а значит, убив их, есть шанс увидеть нечто подобное.
Осторожно срезав ремни, отец демонстрирует мне странного рода механический прибор, прикреплённый к груди мужика без рук.
— Пульс остановится, будет взрыв. Система простая, проводок тут, проводок там, и… — Выдернув пару одноцветных проводов, отец без колебаний всаживает раненому врагу нож в сердце, пробивая злополучный аппарат. — И всё… — На лице Андрея усмешка, а вот на морде второго слёзы, видать, передумал. Поздно. Тому, кто без колебаний был готов стать причиной смерти десятков миллионов, слёзы не помогут. Расправа в стиле Андрея Тэна. В своих ночных детских кошмарах после тренировки именно таким я видел отца. Быть может, это были вещие сны.
Странная субстанция внутри старых бочек состояла из перемешанных кусков тел, крови, органов и той же самой чёрной странной ткани, окутывавшей тело Бессмертного. Спешный вывод напрашивался сам собой.
— Да ну нахер… — Повидавший многое отец, топчась на месте, взглядом проходится на все триста шестьдесят градусов. Везде одна картина: бочки, куски тел, кровь. — Сколько же раз он себя убивал, резал, чтобы заполнить этот место своими ошмётками?..
Рука отца, погрузившись в бочку, зачерпывает в металлическую пробирку немного крови. Нажав две кнопки, тот запускает прибор, но не успевает центрифуга взбить субстанцию, как та, вспыхнув, едва не взрывается. Благо отец был готов и при помощи собственной силы поглотил смертоносное для нас пламя.
— Отец, мать говорила, ты можешь…
— Нет, не смогу, — прервав меня, отвечает тот. — Видишь ли, сынок, моя сила напрямую связана с реальностью и разумом. Зная свои способности и способности своего врага, я могу настроить мозг, заставить в некоторых моментах чувствовать то, что не чувствуют другие. Так, к примеру, твоя сила по созданию невидимых рук и моя по поглощению и изменению предметов очень похожи. Ты создаёшь и управляешь, я создаю иллюзию и, направляя ту, изменяю нужный объект. Но это базовое, помимо прочего, у каждой силы есть и своя скрытая возможность. Не переживай, ты свои ещё раскроешь, ты парень талантливый, я уже это вижу. Мою же я познал не так давно, лет семь назад, и называется она «абсолютное ничего». Другими словами, когда твоя мать просила меня ликвидировать взрывчатку или бомбу какую-нибудь, она, да как и я, в общем, думала, что там будет какой-то определённый предмет, при воздействии на который всё выйдет из строя. Но здесь, блять… Да тут тонны и тонны крови, пропитанной взрывчаткой. Скорее всего, нитроглицерин какой-то допотопный. Но, блять, и этого хватит, чтоб всё разнести здесь к ебеням! — раскинув руки, раздосадовано произносит отец.
— И? Сейчас сюда ворвётся парочка бессмертных, подорвёт себя, и всё? Так всё и закончится? — Улыбка на лице отца не давала мне покоя, ибо так в последний раз он улыбался только тогда, когда что-то шло не по его плану.
— Санечка, я когда-то говорил, что Хронос, герой номер два, твой крёстный?
— Ты говорил, что мой крёстный — спившийся бомж и тунеядец.
— Так и есть, он почти всё время пьёт, причём вусмерть, а после, чутка поигравшись, отматывает время назад и опять начинает пить. И так до момента, пока не вызовут на задание. Страшный тип, хочу тебе сказать. Так вот, именно он в своё время и помог мне создать приём под названием «абсолютное ничего». — Тяжело вздохнув, отец тянется к сигарете, а затем под мой охеревший взгляд, закатив глаза, ломает ту и, словно туша, затаптывает подошвой.
— Короче, сын, не бзди, папа всё решит. Главное — отвлеки девку, Бессмертный на мне. И да, сын… — внезапно тон отца становится снисходительно мягким, таким, каким я никогда его не слышал. — А ты реальным мужиком вырос, как батя твой, ха-ха! Уважаю…
— Да ну тебя. — Усмехнувшись от столь редкой похвалы в свой адрес, нажав на кнопку, пускаю в кровь последние дозы адреналина и обезбола, молясь о том, чтобы их хватило.
Первой через стену, а не вход к нам ворвалась Ванесса. Кинувшись той наперерез, вновь на полную использую щупы и, подхватив её ещё на подлёте, останавливаю прямо в воздухе. Несколько секунд с её пояса, плеч, спины и даже шеи снимается всё, что только может выдать искру. Девушка сопротивляется, вырывается, чувствуется её бесконтрольная мощь, сила, способная крушить сталь, рвётся наружу. Она совершенна иная, нежели та Ванесса, которая осталась в моих воспоминаниях, но и я теперь далеко не тот простой пацан. Шести невидимых жгутов с головой хватает для того, чтобы связать её по рукам, ногам и даже заткнуть рот.
— Молодец, сынок, теперь ждём нашего главного гостя. — Напоказ смахнув успевшую подсохнуть на губе кровь, послал Ванессе воздушный поцелуй Андрей, но та и не дрогнула. Тело девушки и так на максимум пыталось высвободиться, что на неё обычную совсем не походило, а значит, её эмоциональное поле по-прежнему глушили препараты.
— Прости, Ванесса, но мне придётся это сделать… — Отец говорил, что это наркотик, и он был введён в тело, а, как известно, действие любого наркотика рано или поздно заканчивается. Андрей, предположив, что разум Ванессы свободен, уже попытался приблизить окончание действия химии, проломав той голову и заставив регенерировать. Но что, если просто спустить ей кровь, а потом пройтись и по органам. Способ крайне не гуманный, однако и Ванесса, умирая по сотне раз в сражениях против Оливера и даже порой меня, никогда о гуманности не задумывалась. Теперь-то я хорошо понимаю, почему... Одним острым жгутом подрезаю той сухожилия и артерии, что затягиваются буквально за пару секунд.
— Хорошая идея, только бить вдоль, а не поперёк, — злодейски советует Андрей, и эффект регенерации действительно замедляется. Глядя на безэмоциональные глаза, смотрящие исключительно на батю, с болью в сердце принимаюсь кромсать свою же подругу, на лице которой вне зависимости от ран не дрогнет и нерв.
— Так, так, так… Вот значит, как с пленным поступают молодые герои. Моё почтение, юный Тэн. — сначала слышится голос, после из-за угла показывается сам Бессмертный. — Прошу меня простить за прошлую вспыльчивость и несдержанность. Слегка разнервничался на фоне неосведомлённости.
Большой палец отца, повторяя приём художников, вытягивается вверх, а сам он, взяв цель на прицел, готовится использовать свою странную, до сегодняшнего дня неизвестную мне способность.
— Не так быстро! — более грубым голосом рыкнул Бессмертный, а затем выдернул из-за угла Катю и прикрылся той, как щитом. Глаза сестры выглядели стеклянными, казалось, что она действует не по своей воле, хотя шла без какого-либо сопротивления. По вздымающейся груди я видел, что девушка жива.
— Отпусти Ванессу, — сжимая горло покорной сестры, потребовал Бессмертный. — Живо! — прикрикнул он, когда лицо Кати покраснело, а ноги начало трясти.
Блять, в любом случае она умрёт, а вместе с ней и добрая половина всего человечества. Так я пытался себя оправдать, но сделать ничего с собой не мог.
— Саша, герой тот, кто выбирает меньшее из двух зол… — слова отца играют в контрасте с системой свой-чужой, заметившей приближение ещё одного из нашей команды.
— Прости, отец. — Едва щупы ослабевают, Ванесса тут же падает в собственную кровь, регенерируя старые раны, застывает. Её сухожилиям и венам нужно время, не много, но достаточно для подхода подкрепления. Вернее я так думал.
Взгляд девушки стал яснее, чётче, исчезло то безразличие, появился манерный, заинтересованный в происходящем взгляд. Словно в тумане, вертя головой, та пыталась понять, где она и что с ней происходит.
— Ванесса, времени нет, покончи с Тэнами, как и обещала! — слова гнилого выродка режут по живому не хуже ножа. Но блондинка, оглядывая окружающую картину, себя, нас и Бессмертного, не торопится устраивать расправу.
— Ты сказал, что погибнуть должен только старший. Ты говорил мне, что для наших целей хватит и взрыва на воздухоочистной. Ты сказал, что всё это лишь для отвода глаз! Отец! Зачем ты вновь обманул меня?! — С глаз Ванессы срываются слёзы, выгибающиеся крючками пальцы обхватывают растрепавшиеся волосы. — Я не хочу, не хочу его убивать, не хочу топить десятки миллионов, я не могу…
— Убей Тэна старшего или он убьёт меня! — выкрик Бессмертного, каким-то боком прознавшего о способности отца, вновь возвращает в сердце надежду. Если у нас и вправду на это есть шанс…
Я взглянул на Ванессу, чьи голубые глаза в ужасе метались между моим отцом и тем, кого она считала своей семьёй.
— Ванесса… — тихонько позвал ту я, а сам, запустив тонкий щуп через тела убитых бандитов, лежавших возле отца, через бочки, направил свою силу в обход Бессмертного.
— Ещё одно слово, пацан, и я сломаю ей шею! — грубый рык Бессмертного сопровождается слегка сдавившими горло сестры пальцами. Именно в этот момент он блефовал, ведь теперь, когда моя старая знакомая наконец-то стала отходить, карты вновь сложились в нашу пользу.
— Великий злодей испуганно прячется за тельцем студентки выпускницы. Уж прости… Как там тебя, Смертный? Ха-ха-ха, но твой имидж рушится на глазах. — Вытащив из кармана сигарету, чиркнул зажигалкой и спокойно закурил отец. На действие старика Бессмертный лишь засмеялся.
— Ванесса, девочка моя, я всегда был рядом с тобой. Следил, наблюдал, помогал, и какова твоя благодарность? Подобно глупому дитя, ты, пренебрегая нашей великой миссией, нашими кровными узами, стала уделять время какому-то несчастному мальчишке. А ведь я дал тебе всё: семью, о которой ты мечтала, заботу, даже школьную жизнь, но тебе — моей неблагодарной копии — и этого оказалось недостаточно.
Ты хоть представляешь, каково мне было узнавать, что ты стала якшаться с нашей главной проблемой — с семейством Ультрэ? Знаешь, как мне были важны те агенты, которых вы убили у одного из ночных клубов? А ведь на них, служащих Цивини, у меня имелись свои, не менее грандиозные планы. Почти все сильнейшие воины Олимпа сложили головы в бою Ультрэ, а после и Цивини. В битвах, которые ты должна была предотвратить!
Всё, что я от тебя просил, так это просто взять и избавиться от жалкой наследницы ХироуТехнолоджи, а после всадить нож в спину Медоеда. Но ты сбилась с пути. Ты Ева, вышедшая из моего ребра. Та, кто могла вместе со мной возродить людской род после великого конца, предала меня, поддалась низменным чувствам. Думала, вас с этим мальчишкой связывает любовь? Да? Но что на самом деле: этот щенок обманул тебя, заставил довериться, влюбил в себя, а после как ни в чём не бывало взял и переспал с той, кого ты должна была убить.
Но ты всё ещё можешь исправить, так помоги мне, и мы вместе отомстим миру, предавшему нас!
— Эй, огрызок, о свободных отношениях что-нибудь слышал? — выкрик Франчески отвлекает Бессмертного, и тот оборачивается. Уплотняя воздух, ловлю момент и подползшим к тому сбоку щупом перерезаю руку, сжимавшую горло моей сестры, а затем обратным хватом невидимой руки убираю её из-под линии удара отца.
— Добро пожаловать в безграничное ничто, мой старый враг! — Большой палец отца опускается, слышится звук трескающегося стекла. Всего на миг я вижу, как отец, обернувшись, смотрит на меня своим кристаллизировавшимся лицом, на котором застывает одобрительная, не присущая тому улыбка.
Миг проходит, тело отца исчезает, словно пыль. Со звоном о землю бьётся его броня, и ещё не успевшая потухнуть сигарета падает в цистерну с огнеопасными биологическими остатками. Все, включая Бессмертного и меня, в это мгновение зажмурились.
Секунда, вторая, третья… Открыв глаза, перевожу взгляд в бочку, сигарета затухла, из той не идёт дым, а впереди с прожжённым насквозь брюхом, держась за живот, стоит совершенно незнакомый мне мужчина.
Стройный, высокий, с сильными плечами, подтянутым, прожжённым насквозь когтистой лапой телом. Когти Франчески покидают область живота, отчего оттуда ручьём течёт кровь. Хрипя от боли, мужчина с совершенно обычными, а местами даже красивыми чертами лица падает на колени. Руки его, припав к телу, окрашиваются кровью.
— Убей их… — рухнув на колени, знакомым хриплым предсмертным голосом произносит Бессмертный, а после падает на живот.
Внезапно откуда не возьмись у Кати из-под платья возникает пистолет. Едва я поднимаю щит, как та без доли сомнения выпускает в меня пулю одну за другой. Всего секунда, шесть выстрелов, и только седьмой проходит мимо.
Щит мой рассыпается, тело вновь обжигают новые раны. Сделав шаг в сторону, замечаю, как Катю вырубают с одного удара. Вижу, как ещё живой Бессмертный ползёт к застывшей в ужасе Ванессе.
Мне больно, очень больно, но я, не желая ту бросать, делаю к ней несколько шагов, а после, преодолев половину маршрута, слышу уничтожающие все наши усилия слова:
— Всё тщетно, Андрей Тэн, я изначально не собирался взрывать это место. Да и зачем, когда всё и так здесь принадлежит мне? А вот запад… — Тяжёлый кашель вновь прерывает речь умирающего. — Запад нам за всё ответит. Великое наследие непобедимого Железного Медведя пожнёт кровавую жатву. Посейдон 21 никому и никогда не остановить.
Старая, как свет, наследница ушедшей эпохи торпеда с ядерной боеголовкой. Вот что такое Посейдон, но, к сожалению, теряющий сознание я так и не успел это кому-либо сказать. Глаза Бессмертного навеки закрылись, а вслед за ним в лужу нашей перемешавшейся крови рухнул и я.
Восточное побережье Соединённых Штатов Америки, город Лос-Анжелес
Кладбище Хранителей Мира
Двадцать лет спустя
У надгробия, утопающего в цветах, стояли двое женщин. Чёрные траурные платья их падали до самой земли, заплаканные лица прятали головные уборы с чёрной вуалью.
— И как долго мы ещё сюда будем приходить, сестра? — шмыгая носом, вполголоса спросила Катя.
— Прояви уважения, здесь похоронены наш отец, брат, а также дядя Хронос. Не предскажи Андрей подобный исход, кто знает, чем бы всё закончилось… — недовольно толкнув сестру локтем под ребро, жалостливо произнесла Аня.
События давно минувших лет в корне изменили мир. После инцидента в Новом Сеуле прохождение чиновниками таких процедур как полиграф, а также проверка на «подконтрольность», до этого используемую в основном только в частных геройских структурах, сделали повсеместно обязательной. Казалось, ни взяточнику, ни злодею более не было места в политике, но, как всегда, это только казалось…
— А она что тут делает?! Совсем спятила…
— Заткнись, мы же на задании! — шпилькой наступив Кате на ногу, прошипела Аня. — Госпожа президент, рада видеть вас, и… — Взгляд Ани падает на до боли знакомого ей охранника, а именно меня. За последние годы я сильно изменился. Научился читать не только человеческие мысли, но и чувства на расстоянии, без прямого воздействия, а также спокойно на них воздействовать. Неизменным осталась лишь пара вещей: место захоронения моего героя-отца, в чей гроб не нашлось чего положить, место захоронения матери, той самой, которую я всю жизнь искал, обрёл на мгновение и потерял, а также моя третья и главная способность, по-прежнему влиявшая только на женщин.
Молодая, подтянутая и фигуристая мисс президент, недавно выбранная в штатах, делая вид, что выражает почтения герою Мира, всем телом опираясь на меня, не желала отдаляться ни на шаг, став моей очередной послушной пешкой. Мы с Франческой, Игуаной и семейством Цивини смогли захватить и очистить от фанатиков Олимпа весь Запад. Та же процедура ожидала нас и на Востоке, где под прикрытием последовательницы собирала всех разбросанных по Евразии террористов последняя Бессмертная, или же в простонародье Ванесса, по какой-то причине не утратившая свою силу.
Много лет прошло с тех пор, как я вынужденно покинул дом, преданных друзей и верных наставников. Близился день возвращения, но наступить он должен был лишь тогда, когда все прошлые мои косяки на пути становления новой грозы преступного мира немного подзабудут.
Из ревности в меня тридцать пять раз стреляли, сорок восемь раз пытались отравить и сто восемь раз пытались прирезать во сне. Тысячи женщин стали заложницами моих сладких чар, а вместе с ними и десятки тысяч госслужащих всех чинов и званий попали под мой контроль. Мелкие офисные и канцелярские крысы, рыбки пожирнее из органов правопорядка, добравшиеся до управленческих должностей в городах и областях шишки, ну и, конечно же, мои любимые святые мученики, заседавшие в белом и красном доме. До каждого из них я добрался через «самую верную» вторую половинку. Ведь им, как и любому человеку, была свойственна одна единственная слабость, именуемая всеми одинаково, — любовь.
И именно ей, таинственной «любовью» я и те, кто вместе со мной встал на путь ушедшего в небытие Бессмертного, с радостью воспользовались. Век уничтожения, наращивание военной силы с подачи зачарованных мною женщин, вливших в уши мужчин нужную мне истину, закончился. Вместо захвата пригодного соседского — восстановление утраченного своего, вместо порабощения других и рабства — увеличение рождаемости и заботы о новом подрастающем поколении.
Да… Чего только не происходило с мужиками, которым резко со всех сторон переставали давать бабы. Даже плейбои с женских журналов, решившие попробовать себя в политике, порою на коленях плакали.
Как итог, в мире нашем осталось только две страны. Как любят говорить девушки: «Для самой крепкой и надёжной любви тоже нужны только двое».
И плевать всем, как оно обстоит на самом деле!
Конец.
С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!
Наградите автора лайком и донатом: