Samantha Towle

Revived

© 2015 by Samantha Towle

© Елизарова А.А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Тринадцать лет назад

Манчестер, Англия

Две полоски.

Снова просматриваю инструкцию.

Две полоски… беременна.

Нет. Боже, нет.

Я не могу быть беременна. Не могу. Мне всего семнадцать. Я живу в общежитии. Я не могу заботиться о ребенке – я едва справляюсь с заботой о себе.

Все в порядке, Индия. Пол знает, что делать.

Он старше, ответственнее. Он все исправит.

Но кроме него никто не должен узнать. Если кто-то выяснит, что мы с Полом спим, у него будут большие проблемы.

Просто я боюсь рассказывать ему. Вдруг он подумает, что я не предохранялась намеренно?

Кит. Нужно рассказать Киту. Он придумает, как с этим справиться.

Но если Кит узнает, он убьет Пола. Мой брат серьезен, когда дело касается моей защиты. И, хотя ему только семнадцать, он довольно крупный для своего возраста.

О боже, ну и дела!

Кто-то стучит в дверь ванной. Ни секунды покоя в этом общежитии!

– Минуту! – кричу я.

Трясущейся рукой убираю тест обратно в коробку, запихиваю его в карман куртки и застегиваю молнию. Мою руки, спускаю воду и открываю дверь.

Передо мной стоит Зара, наишумнейшая корова в мире.

– Ты там уже вечность. Чем ты там занималась? – она смотрит на меня с подозрением.

– Тем же, чем там собираешься заняться ты, – я прохожу мимо нее, больше не сказав ни слова.

Я не могу пойти к себе в комнату. Нужно убираться отсюда. К Полу. Он должен быть дома. Нам нужно поговорить.

Я отправляюсь к нему.

Наверное, стоит написать ему сначала. Это вошло в привычку. Пол беспокоится, что люди могут узнать про нас. Я должна убедиться, что ехать безопасно, как он и просил.

Но теперь все кажется небезопасным.

У меня будет ребенок.

Уходя из общежития, я искусно избегаю Кита. Сажусь на автобус, чтобы побыстрее добраться до квартиры Пола. Выхожу на нужной остановке и на трясущихся ногах направляюсь к нему домой, до его двери мне приходится пройти два лестничных пролета. Звоню в дверь.

Нет ответа.

Его велосипед стоит в коридоре, значит, он все-таки здесь. Снова звоню, и снова ничего. Может, он в душе и не слышит меня.

Проверю дверь. Обычно он не запирает ее, когда остается дома.

Ручка поворачивается. Я захожу и сразу иду в гостиную. Не здесь. И не на кухне. Иду мимо ванной. Воды не слышно. Зато раздается голос. Не один голос. Из его спальни.

Нет. Прошу, нет.

Страх заполняет меня, не хватает воздуха, тело начинает трясти, сердце колотится о ребра. Я заставляю себя двигаться и приближаюсь к спальне. Дверь прикрыта. Дрожащей рукой я поворачиваю ручку.

Мое сердце будто раздавили каменной глыбой. Пол на кровати, на нем сидит женщина. И они оба обнажены.

Очевидно, чем они занимаются.

Иисусе.

Рукой я хватаюсь за живот. Боль настолько сильна, что растекается по всему телу. Слезы застилают глаза.

Он сразу же видит меня, его лицо бледнеет. Шок и страх искажают его черты. Он хватает женщину за руки и останавливает ее. Затем она поворачивается лицом ко мне.

Это Кэсси. Кэсси. Девочка. Которую я знаю. И ей четырнадцать.

К горлу подступает желчь.

Спотыкаясь, я выбегаю из квартиры Пола под его оклики.

Вырываюсь из дома, мчусь прямо к автобусной остановке, которая, к счастью, пуста. Прячусь за задней стенкой, чтобы Пол не смог меня увидеть. Утираю слезы на щеках.

Ей всего четырнадцать.

Но разве мне самой не было пятнадцать, когда Пол начал спать со мной? Тогда желание и интерес взрослого мужчины казались романтичными, но теперь, когда я увидела его с ней… это кажется неправильным.

Почему я не поняла этого раньше? Почему не увидела, что он за человек?

Теперь я беременна от него. От человека, предпочитающего секс с девочками-подростками.

Меня рвет, и я не могу успокоиться.

Когда закончились последние сильные спазмы, я пытаюсь восстановить дыхание. Мозг отказывается работать.

Отойдя от собственных рвотных масс, я останавливаюсь в стороне, оставаясь вне поля зрения. Спиной пришлось опереться на остановку. Я медленно достаю из кармана телефон и звоню единственному родному человеку.

Кит отвечает после первого же гудка.

– В чем дело?

Интуиция близнеца. Мы с Китом всегда знаем, когда у другого возникают проблемы.

– У меня проблема, – по моим щекам текут слезы.

– Какого рода?

– Я-я… я беременна.

Тишина.

Но я слышу его дыхание.

– Кит?

– Где ты? – его голос пронизан разочарованием.

Это полоснуло меня сильнее всего.

Из меня вырывается всхлип. Делаю глубокий вдох.

– На автобусной остановке.

– На какой?

Прежде чем заговорить, я задерживаю дыхание.

– Которая рядом… с квартирой Пола.

Снова тишина.

Ему не нужно ничего говорить. Я слышу эмоции в его молчании.

Так Кит воспринимает события. Не злится, не кричит. Его ярость безмолвна и оттого кажется куда более оглушающей.

– Сейчас же еду за тобой, – по голосу слышно, что он едва сдерживается.

– Не злись на меня, Кит. Прошу, – всхлипываю я.

– Я не злюсь на тебя, Индия, – его голос стал чуточку мягче.

Но он всегда зовет меня Инди, полным именем – только когда злится.

– Я зол на этого мудака. Нет, я больше, чем зол. Я в ярости. Я убью этого ублюдочного извращенца!

– Кит… нет! Прошу!

– Я сейчас приеду, Индия. И черт возьми, только, двинься с места. Я серьезно.

Он кладет трубку, а я остаюсь стоять с телефоном в руке, ощущая, что моя жизнь кончена. Боже, умоляю, сделай так, чтобы этого не было.

Год назад

Сан-Паулу, Бразилия

Закрывая глаза, как и всегда перед гонкой, я повторяю про себя слова своего героя, великого Айртона Сенны.

«Быть вторым значит быть первым из проигравших».

Перед тем как забраться в болид, я молюсь, чтобы в этот раз получилось.

Я не могу проиграть.

Мне необходимо победить в этой гонке.

Мои очки упали, но я на поул-позишн[1]. В то же время Каррик Райан, заноза в моем заду, никуда не делся, и он сделает меня снова, если сегодня я не совершу нечто неожиданное.

Я, черт подери, могу. Я, мать его, Леандро Сильва. Я тот, кем мечтают быть многие мужчины.

Надевая шлем, я скольжу в кокпит.

Самое главное – сфокусироваться.

Моя жизнь охрененна. И я могу сделать ее лучше, если сегодня увезу домой золото. Бразилия будет любить меня еще больше.

Мой механик передает мне руль. Я прилаживаю его на место.

Я готов. Киваю, подавая знак своей команде. В ухе начинают раздаваться голоса. Я выезжаю на пит-лейн[2] и начинаю прогревочный[3] круг.

Теперь я на стартовой решетке вместе с другими пилотами.

Рев мотора…

Красный…

Красный…

Красный…

Красный…

Красный…

Вперед!

Жму на педаль акселератора, и вот я уже мчусь рядом с другими болидами.

Довольно скоро я выхожу в лидеры. Райан на хвосте, но, если буду продолжать в том же духе – золото мое. Я уверенно иду к победе.

Заполучить победу в родной стране… нет ничего лучше. Ну, разве что заполучить чемпионство.

Я доезжаю до угла. Поворачиваю руль.

Какого хера? Он застрял. Не могу повернуть его.

Черт! Я дергаю руль, пытаясь развернуться, но тот не поддается, а угол приближается слишком быстро.

В ухе слышатся паникующие голоса. Они знают, что что-то не так, но я не могу говорить, слишком сконцентрирован на том, что происходит в данный момент.

Давай, крошка. Поворачивайся.

Руль не реагирует, что бы я ни делал. Повернуть вовремя я не смогу…

Боже.

Мне конец.

Стена приближается слишком стремительно. Я закрываю глаза.

Столкновение жесткое настолько, насколько и ожидал. Чувствую, будто тело разрывает на части.

Мучительная боль… Кожа горит… В легких… дым… Не могу вдохнуть…

Тьма.

Лондон, Англия

Бывало ли у вас ощущение, что вы знаете, почему вы там, где есть, но не уверены, то ли это место, где вы должны быть?

Именно так я себя чувствую, сидя в приемной моего нового психотерапевта, доктора Индии Харрис.

Ну, я говорю «нового», потому что это наша первая встреча.

Как я, черт побери, дошел до такого? Когда я превратился в такого человека? Мужчину, нуждающегося в помощи психотерапевта.

Безусловно, я знаю ответ на этот вопрос.

В день аварии. В день, когда я почти умер.

То есть, технически, я умер, но доктора умудрились меня воскресить.

Досадно.

Иногда я думаю, что гораздо лучше было бы, если бы они не смогли этого сделать. Сейчас я и близко не такой мужчина, каким когда-то был. Осталась лишь моя слабая и жалкая версия, неспособная забраться в обычную машину, что уж говорить о гоночной.

Я не могу водить. А без этого я – никто.

И теперь мне нужно встретиться с проклятым психотерапевтом в последней, отчаянной попытке вернуться в машину.

Итак, я здесь, чтобы увидеться с доктором Харрис, потому что она, похоже, одна из лучших.

Она починит меня.

Миру же интересно знать, какого черта приключилось с Леандро Сильвой?

В некоторой степени я тоже заинтригован. Возможно ли это вообще, если сам я понимаю, насколько тяжело мое состояние. Чтобы вернуть прежнего меня, она должна сотворить гребаное чудо.

Я здесь по собственному желанию? Нет.

Меня заставила команда. Ладно, «заставила» звучит жестко. Они не тащили меня силком.

Я связан контрактом, так что сейчас мне платят за ничегонеделание. Я сижу себе, напиваюсь и трахаю женщин. Я не зарабатываю свои деньги. На последней встрече мне однозначно дали понять, что если я не вытащу свою голову из задницы и не вернусь к гонкам, то контракт продлеваться не будет.

В этом есть смысл. Кто захочет тратить миллионы фунтов на пилота, не участвующего в гонках?

Мама была бы счастлива, если бы я никогда не возвращался на трассу.

Но коллеги и друзья считают, что пришло время мне справиться со своими проблемами. Особенно один из них – мой соперник в прошлом, человек, которого еще год назад я бы и не подумал назвать ближайшим другом, – Каррик Райан.

После аварии он и его девушка, ныне жена, Энди, навещали меня в больнице в Бразилии. Каждый раз, когда они приезжали в Бразилию к ее маме или на соревнования Каррика, что бывало достаточно регулярно, они приходили навестить меня. Затем мы с Карриком начали общаться по телефону. Когда я понял, что он не придурок, мы стали друзьями.

Доктор Харрис – психотерапевт Энди. Рекомендацию я получил от нее. Энди встречается с ней, чтобы справиться со своими страхами, связанными с гонками Каррика. Когда она была ребенком, ее отец погиб на гоночной трассе. Он умер прямо у нее на глазах. И это сломило ее.

Энди и Каррик убеждают меня, что доктор Харрис сможет мне помочь. Потому моя задница и покоится в кресле в комнате ожидания.

В нетерпении я бросаю взгляд на часы, пальцами стуча по стулу. Мой прием должен был начаться пять минут назад. Ненавижу ждать. Еще пять минут, и я сваливаю.

Взгляд перемещается на журналы на столе. Из-под глянца выглядывает спортивное издание. Я вытаскиваю его и сразу же жалею об этом.

На обложке моя фотография, а заголовок гласит: «Обратная сторона Формулы-1».

Мило. Теперь я обратная сторона. Приятно знать.

Я уже знаю, что обо мне говорят СМИ. Как я превратился из великого гонщика в пьяницу и шлюху. В целом, не так уж они и ошибаются. Хотя «шлюха» – это слишком жестко. Я не беру плату за секс. И выпить люблю – много. Но я не пьяница.

Не стоило читать статью. Я это знаю, но мазохист внутри уже заставляет переворачивать страницы.

Открыв нужную, просматриваю текст. Все то же дерьмо.

Почему Сильва больше не участвует в гонках? Физически он здоров. Психологические проблемы? Фобия из-за аварии? Поэтому ли он топит отчаяние в алкоголе? Какая жалость – наблюдать такое падение всеобщего любимчика и некогда великого пилота.

Разочарование и ярость сдавливают грудь.

К черту. Я не обязан видеть это дерьмо.

То, что я не могу участвовать в гонках, не значит, что я по ним скучаю. Мне это не нужно. Мне достаточно выпивки и секса. Это все, что мне сейчас необходимо. И всегда будет.

Ложь.

Я лжец и трус. И именно потому я сижу в комнате ожидания, чтобы встретиться с психотерапевтом.

Может, мне нельзя помочь.

Я бросаю журнал на стол и поднимаюсь на ноги, готовый уйти, когда двери открываются. Передо мной предстает лучший вариант для времяпрепровождения, о котором я только что думал.

Взглядом я пробегаюсь по стройным ногам, обтянутым юбкой-карандашом, которую я бы с радостью задрал, чтобы увидеть, без сомнений, изумительную киску. Грудь прикрывает бледно-розовая блузка. Размер, конечно, фантастический… На ее плечах лежат шелковистые светлые волосы. Волосы, в которые я бы с наслаждением запустил руки, трахая эти ярко-красные губы, кончая от зрелища размазывающейся по моему члену алой помады.

Член пульсирует в джинсах.

– Мистер Сильва, – она делает шаг вперед. – Я доктор Харрис. Но, прошу, зовите меня Индия.

Доктор Харрис?

Эта задери-свою-юбку-повыше-и-дай-мне-трахнуть-тебя-сейчас-же женщина – мой психотерапевт.

Просто зашибись. Я не могу трахать своего психотерапевта.

Пытаюсь унять пожар внутри, но улыбаюсь ей лучшей улыбкой – она всегда заставляет женские трусики упасть на пол.

– А вы можете называть меня Леандро.

– Леандро. Хорошо.

Я ясно вижу, как ее щеки покраснели. Так же вспыхивают все женщины, что хотят меня.

Прекрати. Она твой психотерапевт.

Пока еще нет. Это только первый сеанс, чтобы понять, подходим ли мы друг другу.

Можем и не подойти.

Кого я обманываю? Она мне определенно нравится. Ну, она будет мне нравиться до тех пор, пока я не кончу, после чего никогда не захочу повторных встреч.

Действительно ли стоит терять возможность получить помощь от блестящего психотерапевта из-за прихоти, когда я могу сделать это позже с какой-нибудь другой девицей?

– Прошу прощения, что немного опоздала на нашу встречу.

– Никаких проблем, – я следую за ней в кабинет.

Обычный кабинет психотерапевта, интерьер выдержан в нейтральных, успокаивающих тонах. Не то чтобы я бывал в кабинетах психотерапевтов прежде.

– Прошу, садитесь, – она указывает на удобно выглядящее кресло, сама садится в такое же, расположенное напротив, всего в нескольких футах от меня, и разделяет нас лишь кофейный столик. – Могу предложить вам чай, кофе или воду, прежде чем мы начнем?

– Нет, все в порядке. Спасибо, – говорю, пока глазами изучаю ее ноги, которые она только что скрестила.

Она прочищает горло, невольно отвлекая меня и заставляя перевести взгляд выше, к ее глазам.

Потянувшись вперед, она извлекает журнал из манильской папки и кладет его себе на колени.

– Итак, это ознакомительный сеанс. Он поможет нам узнать больше друг о друге и понять, какого рода помощь вам нужна. В конце вы сможете решить, подходим ли мы друг другу, и смогу ли я, на ваш взгляд, помочь.

Мы определенно подходим друг другу. Она голая, я в ней.

Кажется, мы бы сошлись идеально.

– Я буду делать записи, если это не доставит неудобств. Некоторые психотерапевты предпочитают записывать сеансы на кассеты, но мне удобнее ручка и бумага.

– Нормально. Без разницы, – я слегка улыбаюсь ей, стараясь не казаться придурком, каким я являюсь на самом деле.

Она отвечает на улыбку, и наши взгляды встречаются.

Моему члену определенно нравится, как она выражает эмоции.

Она отводит взгляд.

– Итак, давайте начнем с причины, по которой вы здесь.

Сказать ей, почему я здесь.

Я здесь, потому что моя гребаная жизнь пошла под откос. Из-за одной аварии.

Не хочу перед кем-либо звучать ноющим говнюком, но знаю, что лучше признаться в своем дерьме этой женщине.

– Произошла авария, – мой голос ровный. Она кивает и начинает записывать. – На трассе. Я пилот, гонщик.

– Привела ли эта авария к серьезным травмам? – ее взгляд встречается с моим. Она смотрит на меня так, словно не знает обо мне ничего. Я думал, весь мир уже в курсе. Но, может, не она. Понимание этого немного расслабляет, откуда-то берется желание рассказать этой женщине все.

О сильнейших страхах. Сожалениях. О ненависти к себе из-за собственной немощности.

– Да, – я делаю глубокий вдох. – Обе ноги были сломаны. Запястья были раздроблены. Множественные переломы ребер. Но все эти травмы – ничто по сравнению с… – я злобно усмехаюсь. – Худшим были… взрывной перелом нижних позвонков и субдуральная гематома, – я пальцем стучу по голове в месте, где находится скрытый отросшими волосами шрам. – Когда я был на операционном столе с открытой черепушкой, мое сердце перестало биться, – еще один глубокий вдох. – Технически, я был мертв около минуты.

– И что вы чувствуете, осознавая, что были мертвы какое-то время?

– Не знаю, – слегка пожимаю плечом, будто это ничего не значит. Но это очень важно. – Но я знаю, чего я не ощущаю.

– Чего же?

– Жизни. Я не чувствую себя живым. Я знаю, что это должно бы заставить меня чувствовать себя более живым, чем когда-либо. Но это не так.

– Почему?

– Потому что я не могу участвовать в гонках. Без гонок я ничто.

– Вы уверены в том, что это правда?

– Если бы не было ею, я не оказался бы здесь.

Ее глаза отрываются от меня, она смотрит на написанные ею слова.

– Вы не участвовали в гонках со дня аварии?

– Нет.

– Физически вы способны водить машину? Травмы не препятствуют этому?

– Нет, не препятствуют. Я проходил реабилитацию год, делая все возможное для того, чтобы вернуться в машину, – и теперь не могу, потому что я чертов трус.

– Значит, вернуться к гонкам вам мешает не тело. А ваш разум.

– Черт, я бы не был здесь, если бы это было не так, – я не хотел ругаться или огрызаться, но ничего не мог с собой поделать. Извиняться я тоже не стал, потому что козел.

Мы смотрим друг на друга. В ее взгляде твердость.

– Что насчет поездок в роли пассажира?

– Справляюсь, – едва.

– Та же степень паники, что при попытке водить?

– Нет. Немного легче. Не так плохо.

– Вы страдаете от панических атак?

Я хмурюсь.

– Только когда пытаюсь вести машину, – бормочу тихо.

Мне нелегко признать, что у меня есть панические атаки.

Она снова делает записи. Скрежет ручки по бумаге сводит меня с ума. Это и ее чертовы ноги, ее грудь, вздымающаяся при каждом вдохе.

Я больше не хочу говорить. Я просто хочу ее трахнуть и не думать о своих чертовых проблемах. Похоронить себя в ее теле так глубоко, чтобы я мог думать лишь о ней, видеть и чувствовать только ее.

– Теперь, когда вы не участвуете в гонках, как вы проводите свое время?

Я жестко рассмеялся.

– Вам радужную или реальную версию?

– Правду. Я хочу, чтобы вы всегда говорили мне только правду. Если вам кажется, что прямо сейчас вы не можете ею поделиться, это нормально. Но никакой лжи. Я не смогу помочь, если вы будете мне лгать.

– Ладно, – я выдыхаю. – Как я провожу свои дни? Сожалею о прошлом, тоскую по жизни до аварии и лечу похмелье. Затем иду в бар, напиваюсь, цепляю женщину. Веду ее в отель, к ней домой, в переулок, в туалет бара – плевать – и трахаю ее. Абсолютно то же самое я делаю на следующий день, и через день, и в любой другой после.

Это первый раз, когда я перед кем-то откровенно говорю о своей жизни.

И она даже не вздрогнула. Полагаю, она должна была слышать много разного дерьма.

– Все еще думаете, что можете мне помочь? – смотрю на нее с вызовом.

– Да, – она отвечает мне уверенным взглядом. – Вы пьете, чтобы заглушить чувства. Уверена, мне не нужно говорить, что это плохая идея. Алкоголь – у вас зависимость?

– Сразу к делу? – смеюсь я, но смех получается глухим.

Я так давно не смеялся по-настоящему, что уже забыл эти звуки.

Она перестает скрещивать ноги. И мое внимание мгновенно переносится на них. У нее великолепные ноги. И на ней чулки. Интересно, есть ли под этой юбкой пояс с резинками?

– Прошу прощения, если это задевает вас, но так я работаю. Я могу задать вопрос и заставить почувствовать дискомфорт. Вам не нужно отвечать, но, если все же ответите, это поможет мне оказать помощь вам.

– Нет, я не зависим.

– Уверены?

– Уверен. Я не пьяница.

– Что вы чувствуете, если думаете о том, чтобы не пить?

Я задумываюсь на мгновение.

– Ничего не чувствую, – сомневаюсь, что что-то сможет заставить меня чувствовать.

– И все же я бы рекомендовала обратиться к кому-нибудь по поводу употребления алкоголя. Я знаю чудесную группу, которая справляется с состоянием…

– Я не алкоголик, – огрызаюсь я. – У меня есть проблемы, но алкоголизм к ним не относится.

Она смотрит на меня с осторожностью.

– Ладно. Оставим это… пока, – она кладет ручку на журнал на коленях и смотрит на меня.

Ее красные губы медленно размыкаются, и я могу думать только о том, как размазываю эту помаду поцелуем.

– Наше время почти подошло к концу. Первый сеанс всегда короткий. В следующий раз у нас для разговоров будет целый час.

Я знаю, что бы я предпочел делать с ней шестьдесят минут, и, пожалуй, разговоров там было бы минут на пять.

Но она лучшая, а мне нужно вернуться в строй.

– Есть ли что-то, о чем вы хотели бы поговорить, прежде чем закончится наш сеанс? Мысли или чувства, о которых мне следует знать?

Я хочу трахнуть тебя.

– Нет. А вообще… есть, – я чешу нос. – Мне нужно вернуться на трассу к январю, самое крайнее к середине января, чтобы я смог подготовиться к старту Гран-при в марте.

Она кладет журнал и ручку на стол и бросает взгляд на настенный календарь, на котором значится нынешний месяц – ноябрь.

– У нас три месяца. В крайнем случае, три с половиной.

– Невозможно? – Часть меня, поддающаяся слабости, хочет, чтобы она ответила утвердительно, тогда бы моей трусости было оправдание. Я борюсь с этим.

– Нет. Мне нравятся трудные задачи, – ее губы складываются в мягкую улыбку, заставляя улыбнуться и меня. – Но это означает интенсивное лечение. Нам придется встречаться по крайней мере три раза в неделю. Вы готовы к этому?

Я разгибаю пальцы, которые сжимались в кулаки.

– Готов.

– Хорошо, – она соединяет ладони, беззвучно хлопая, и поднимается с кресла. – Моя секретарша Сэйди свяжется с вами завтра, чтобы занести в расписание приемы.

– Хорошо.

– Тогда увидимся через несколько дней, Леандро, и сможем начать ваше возвращение на гоночную трассу.

Я следую за ней до двери, рассматривая ее качающуюся во время ходьбы попку. Но направляемся мы в другую сторону.

– Выходить отсюда, – поясняет она. – Мои пациенты всегда выходят не через ту дверь, через которую вошли, потому что следующий человек уже может ожидать встречи. Большинство людей предпочитают анонимность, которую, как я понимаю, предпочли бы и вы.

Она придерживает для меня дверь открытой, предлагая выйти.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

– Это не может просочиться в прессу, – говорю я ей.

Она улыбается мне с другой стороны дверного проема.

– Все, что вы скажете мне в этой комнате, не выйдет за ее пределы. Здесь вы в безопасности.

Я киваю ей.

– Хорошо. Ну, увидимся через пару дней.

Разворачиваясь, я слышу звук закрывающейся за мной двери и сбегаю вниз по лестнице.

Наконец, я оказываюсь на улице. Дыша свежим, промозглым воздухом, я пробегаюсь рукой по волосам. Затем из кармана достаю телефон и набираю номер. Я даже не даю ему возможности что-то вякнуть. Только слышу, что трубку взяли, и начинаю говорить:

– Какого черта ты не сказал мне, что она выглядит вот так? – рычу я в телефон Каррику.

– И тебе привет. И кто выглядит вот так? – в его голосе слышится насмешка.

Ублюдок.

– Ты знаешь, о ком я говорю – о докторе Харрис, мудак. – Мой член начинает твердеть от одной лишь мысли о ней.

Иисусе. Кто я такой, черт подери? Подросток, у которого встает на привлекательную женщину?

Кого я обманываю? Она не привлекательная. Она великолепная.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Перестань корчить дебила. Ты знаешь, о чем я говорю. Может, ты и подкаблучник и восхищаешься Энди, но ты узнаешь горячую цыпочку, если увидишь ее. Мог бы предупредить меня.

– Прости, но эта мысль даже не закралась мне в голову. Да, она хорошо выглядит, но не в моем вкусе. Я и подумать не мог, что ты захочешь ее трахнуть. А вообще, забудь об этом. Сейчас ты набросишься на кого угодно, так что, на самом деле, моим предупреждением было, когда я сказал, что она женщина.

– Смешно, членоголовый.

– Мне нравится, когда ты используешь со мной грязные словечки.

– Отвали.

Он громко смеется.

– Если не брать во внимание твое желание трахнуть доктора Харрис, как все прошло? Энди она сильно помогла.

– Да, она хороша. Мне кажется.

– Как думаешь, она сможет тебе помочь?

– Она сказала, что сможет, – только если я не трахну ее и не испорчу все к хренам собачьим.

Лондон, Англия

Радуясь, что уже дома, я открываю входную дверь с коробкой пиццы в руке.

– Я пришла, – кричу.

– Мы на кухне, – кричит в ответ Кит.

Сбрасываю туфли и иду на кухню.

Кит и любовь всей моей жизни Джетт – мой маленький мальчик, который больше не маленький, – сидят за столом, играют в карты.

– Привет, дорогой, – я целую Джетта в макушку и кладу пиццу на стол.

– Привет, мам. Хороший день? – он улыбается мне.

– Да. Хороший, но долгий.

– Слишком много работаешь.

Нежно потрепав его волосы, я обращаю внимание, что перед Китом стоит пиво, а у Джетта кола. Из буфета достаю для себя бокал, наливаю белого вина, которое открыла еще вчера. К моему возвращению за стол пицца уже открыта и даже активно поглощается.

Бросаю Киту салфетку, еще одну передаю Джетту. Сажусь рядом с сыном и беру аппетитный кусок.

Кит может съесть пиццу один, его племянник в этом умении не отстает. У двенадцатилетнего Джетта так много от моего брата и меня – и, слава богу, ничего от его отца. Не скажу, что любила бы его меньше, если бы сходство было. Просто рада, что в нем нет ничего от того мужчины. Джетт – Харрис до кончиков пальцев. У него наши светлые волосы, голубые глаза и телосложение Кита. Мой рост 170 сантиметров, в свои 12 сын уже выше меня. Думаю, он дорастет до 192 сантиметров Кита. Не удивлюсь, если он даже перегонит его.

Мой брат – симпатичный мерзавец, и он знает об этом. Джетт – его копия, так что я уже предвижу кучи разбитых сердец. Кит на своем пути оставляет их сотнями. Я пытаюсь научить Джетта обращаться с женщинами с бо́льшим уважением, чем мой брат.

Из-за работы Киту приходится взаимодействовать со многими красивыми женщинами. Он стал моделью, когда Джетту была пара месяцев, и денег с основной работы Кита на стройке и моей подработки в супермаркете не хватало. Это помогло оплатить счета, потому что компенсация от суда после завершения дела отца Джетта почти вся ушла на оплату дома и обучения в колледже.

Я всем обязана своему брату. Он многим пожертвовал ради меня и Джетта.

Время шло, и Кит получал все более крупные заказы, некоторые из которых требовали его отъездов из страны, но он всегда устраивал рабочие поездки так, чтобы быть уверенным, что один из нас будет находиться рядом с Джеттом. Если заказ не подходил нашим расписаниям, Кит не принимал его. Сейчас он в том положении, когда сам может выбирать, на что ему соглашаться.

Я кладу кусок пиццы на салфетку и делаю давно необходимый глоток вина.

После сеанса с Леандро Сильвой, который определенно был информативным и интересным, мне позвонила другая пациентка – Сара. У нее настали крайне сложные времена.

Три года назад Сара порвала со своим парнем. Он преследовал ее месяцами и однажды ночью вломился в ее дом, пока она спала, и изнасиловал в ее же постели. За преступление он сел в тюрьму. Но теперь он досрочно освобожден после отсидки всего половины срока, и она пытается справиться с этим фактом.

Я занималась лечением Сары с момента изнасилования. Она наконец достигла равновесия и покоя в этом мире и начала двигаться вперед. Потому освобождение ее бывшего повергло ее в шок и отбросило назад. Она боится выйти из дома, она в ужасе от мысли, что он снова может добраться до нее, несмотря на полученное судом запретительное постановление. Она объята страхом, и я ее понимаю.

На разговор с ней у меня ушел час, и я пообещала ей, что утром первым же делом поеду к ней. Учитывая, что весь день у меня уже распланирован, мне придется занять лишнее время с утра. Но я на многое готова ради своих пациентов.

– Как твой новый пациент? – спрашивает Кит.

Я не обсуждаю с мальчиками свою работу, но какие-то крупицы информации, вроде того, что я просто беру нового пациента, до них доходят.

– Нормально.

– Думаешь, можешь помочь ему или ей? – спрашивает меня Джетт.

Я улыбаюсь ему.

– Да, я уверена, что могу.

Хорошо, что я не сказала им, кто мой пациент, а то Джетта бы прорвало. Он одержим Формулой-1.

Если бы он выяснил, что я лечу Леандро Сильву, не говоря уж о том, что лечила Андрессу Райан, жену Каррика Райана, он бы приставал ко мне с уговорами, пока я бы не позволила ему с ними встретиться.

Хотя с Леандро Сильвой все иначе.

Естественно, я знала, что он привлекателен, но, увидев его во плоти, я поняла, насколько он красив на самом деле, и на мгновение это выбило меня из колеи. Хотя я быстро заставила себя вернуться в профессиональное русло.

Но слушать о его аварии, о том, как он чуть не умер, через что проходит…

Не поймите меня неправильно. Я слышала множество разбивающих сердце историй, мои пациенты многое переживали, но его рассказ задел меня за живое, что происходило в моей практике довольно редко.

– Итак, как школа? – спрашиваю я Джетта.

Он бросает взгляд на Кита, который улыбается ему и кивает.

– Я что-то пропустила? – я гляжу на них по очереди.

– Меня взяли в команду, – Джетт одаривает меня смущенной улыбкой.

– Взяли? Это великолепные новости! – я обнимаю его. – Я думала, что отбор будет на следующей неделе

– Они решили провести предварительный этап.

Так же сильно, как Формулу-1, мой сын обожает футбол. И теперь он в школьной команде!

– Нужно это отпраздновать! – восклицаю я. – В эти выходные сходим куда-нибудь.

– Звучит круто. В любом случае мне нужно закончить домашнюю работу. Мне нужно улучшить оценки, либо меня вышвырнут из команды раньше, чем я стану ее частью.

Я уж хотела начать протестовать, чтобы он закончил ужинать, когда увидела, что он и так съел половину пиццы и забирает с собой еще один кусок.

Поднявшись, он целует меня в щеку.

– Я приду к тебе перед сном, – я нежно треплю его по щеке.

Я приступаю к собственному куску, пока он окончательно не остыл.

Кит поднимается из-за стола и из холодильника достает еще одно пиво. Прихватывает бутылку вина и наполняет мой бокал до краев.

– Спасибо, – я улыбаюсь ему, но затем улыбка тускнеет. – Почему Джетт не позвонил, чтобы сказать, что его приняли в команду?

– Он хотел дождаться, пока увидится с тобой.

– Конечно, – я выдыхаю. – Хотела бы я быть дома раньше, чтобы услышать об этом, – я чувствую легкую опустошенность и злость, потому что во время подобных событий меня всегда нет рядом, а Кит есть.

Со дня, как я узнала, что беременна, Кит взял на себя заботу обо мне. В день рождения Джетта он принял на себя роль отца и с тех пор все время рядом.

Я всегда буду перед ним в долгу.

Когда Джетт был младше, я поняла, что хочу дать ему все то, чего не было у меня и Кита. И тогда я приняла решение пойти в колледж, а потом и в университет. Совмещать это с ролью матери-одиночки было совсем не просто, потому мы растили Джетта с Китом вместе, но по прошествии лет работа стала требовать ежедневного присутствия, и вполне закономерно Кит встречал какие-то важные школьные события или новости рядом с Джеттом чаще, чем я.

– Ты в эти выходные пойдешь праздновать с нами или у тебя свидание? – дразню я брата.

Мой брат – фанат краткосрочных отношений. Хотя отношения – громко сказано. Кит едва может быть с одной и той же девушкой больше дня. Не то чтобы я кого-то осуждала. У меня не было серьезных отношений вот уже… в общем, никогда. И я не влюблялась. Не по-настоящему.

Моя обширная психологическая квалификация позволяет сказать, почему я и Кит ведем себя именно так, а не иначе, когда дело касается взаимоотношений, но я предпочитаю не копаться в себе и тем более не становиться психоаналитиком собственного брата.

– Я не хожу на свидания. Ты знаешь это, – он ухмыляется.

– Может, стоит попытаться найти постоянную девушку?

– Как ты нашла доктора Уныние? – он делает глоток пива.

Я хмурюсь.

Доктор Уныние, то есть Дэн, – это парень, с которым я встречаюсь уже два месяца. Кит не особо высокого мнения о нем.

– Я правда хотела бы, чтобы ты его так не называл, – вздыхаю я. – Из-за тебя его теперь так зовет и Джетт.

– Джетт его зовет так, потому что Дэн – унылое дерьмо.

– Джетт с ним еще не встречался, так что он и понятия не имеет о том, что Дэн унылый, то есть унылый он или нет! – огрызаюсь я.

Кита распирает смех.

– Он не унылый! Совсем! – говорю я, складывая руки в защитном жесте. – Вообще-то, он довольно интересный.

– Да? – Кит приподнимает брови. – Тогда скажи мне хотя бы один интересный факт о нем.

Черт.

Давай, Индия. Должно же быть в Дэне что-то интересное…

– Он, э-э… он, эм…

Победоносная ухмылка Кита становится шире, он складывает руки на груди и отклоняется назад, опираясь о спинку стула.

Кит не выиграет.

Дэн не унылый. Он милый. Хороший. Безопасный.

– Ему нравится… «Во все тяжкие», – я бросаю на него победный взгляд, поднимая кусок пиццы и довольно откусываю.

– Ого. Господи, я так ошибался на его счет, Инди. Да парень ходит по лезвию ножа.

Я показываю ему средний палец.

– Прекрати.

Кит усмехается.

– Ты можешь найти кого-то получше, чем он.

– Дэн как раз по мне.

– Как и почтальон.

– Почтальон? Ты, черт подери, о чем говоришь? – восклицаю я, озадаченная.

– Я о том, что с доктором Уныние ты ведешь безопасную и спокойную игру. Я понимаю, Инди. Правда. Ты сильно обожглась, но это было очень давно. И я хочу, чтобы ты была счастлива. А ты не счастлива, когда встречаешься с унылыми кусками дерьма вроде Дэна.

– Я ценю твое участие, но я счастлива и сейчас.

– Тебе комфортно и безопасно.

– А что плохого в безопасности и комфорте? – я хмурюсь.

– Это скучно.

– Ага, ну, ты знаешь, что случилось со мной в последний раз, когда я выбрала будоражащие эмоции отношения.

– Знаю, – он выдыхает так, словно прошлое вновь настигает его. – Но это было тринадцать лет назад. Теперь ты другой человек. И ты можешь быть с кем-то получше доктора Уныние. Ты заслуживаешь этого.

Не знаю почему, но в голове на мгновение возник образ Леандро Сильвы.

Отгоняя видение прочь, я смотрю на своего брата. Сердце болит за него, даже несмотря на то что он раздражает меня вмешательством в мою личную жизнь. Я знаю, что так он заботится обо мне.

– Я знаю, ты пытаешься присматривать за мной. Но то, что у меня с Дэном, работает…

– То, что у тебя с Дэном, – скукотища, – он ухмыляется, возвращая себе игривое настроение.

Я снова показываю ему средний палец.

– Неважно, с тобой-то что? – я наклоняюсь вперед, пальцами обхватывая бокал.

Он горазд на то, чтобы комментировать мужчин, с которыми я встречаюсь, но я хотя бы встречаюсь. То же, чем занимается он, и свиданиями не назовешь.

У него никогда не было постоянной девушки. Иногда я всерьез беспокоюсь, что это из-за меня и Джетта.

– А что со мной? – он возвращает бутылку обратно, делая глоток.

– Почему ты не остепенишься?

– Ты вообще видишь меня? Здесь слишком много хорошего, чтобы не делиться этим.

Мой брат привлекательный мерзавец, и он знает об этом. Но также он прекрасный человек с потрясающим сердцем, и мне хочется, чтобы он с кем-то им поделился.

– Мне кажется, тебе стоит попытаться завязать отношения хотя бы с одной девушкой. Попробовать. Посмотреть, как ты справишься. Как насчет той модели, с которой ты отдыхал в прошлые выходные? Таня? Она казалась милой.

– Она и была милой. И мы не отдыхали в выходные, Инди. Мы ходили к ней домой. Мы были голыми. Я остался на три часа. Я кончил. Снова кончил. А затем отправился домой.

– Фу, Кит! Господи боже! Слишком много информации, спасибо, – я знаю, он поступил так, чтобы уклониться, потому не стала давить.

Посмеиваясь, он ставит бутылку на стол.

– Итак, доктор Уныние присоединится к нам на выходных, чтобы отпраздновать вступление Джетта в команду?

– Нет. Я не готова к тому, чтобы Джетт с ним встречался.

Кит понимающе выгибает бровь.

– Скоро, – может быть. Просто я по-прежнему не уверена, является ли Дэн тем парнем, которого я хочу познакомить со своим сыном. – Но сейчас я хочу, чтобы были только мы втроем, семейный праздник.

– Семейный праздник. Как по мне, звучит отлично.

Лондон, Англия

Я просыпаюсь от ужаса. В ушах раздается звук корежащегося металла, на теле – жар от языков пламени, дым засоряет легкие.

На меня обрушивается паника.

Быстрое моргание открывает моему взгляду белый потолок.

Я в кровати. Глазами пробегаюсь по комнате и вижу обстановку, похожую на номер отеля. Руками провожу по лицу, голову охватывает сильная колотящаяся боль, на языке, похожем на наждачную бумагу, чувствуется привкус выпитого прошлой ночью алкоголя.

Для меня это не необычное начало дня.

Это моя жизнь. Моя дерьмово-фантастическая жизнь.

На прикроватном столике разбросаны упаковки от использованных презервативов. Значит, эту ночь я провел не так уж и плохо. Но чувствую я себя все равно дерьмово.

После вчерашней встречи с сексуальной докторшей я не мог выбросить из головы мысли о том, каково было бы трахнуть ее. Я был взбудоражен и возбужден. После приема я направился в бар. Очевидно, я напился и переспал с кем-то.

Мне приходится подниматься с кровати предельно аккуратно, чтобы не разбудить тело рядом со мной. Натягиваю одежду, обуваюсь, со стола забираю кошелек, ключи, телефон и убираю их в карман. Затем стремительно покидаю номер. Дерьмово так поступать? Да. Но в настоящее время я не самый надежный парень и не в настроении устраивать утренний разговор, а в такой меня бы, без сомнений, попытались бы затянуть.

Я спускаюсь на лифте и иду на ресепшен. Оплатив номер, выхожу из отеля на утренний воздух и ловлю такси. Дорога домой не отнимает много времени. Я расплачиваюсь с таксистом и захожу в дом.

Пронзительная тишина.

Поднимаю почту с придверного коврика и бросаю ее на столик в коридоре, даже не взглянув на письма. Прохожу на кухню и замечаю, что на телефон пришло сообщение. Вероятно, от матери. С тех пор как я приехал в Лондон, она звонит регулярно. Сейчас, должно быть, хочет узнать, как прошел сеанс с доктором Харрис.

Что мне сказать? В общем, я хотел трахнуть доктора, но, конечно же, не стал и вместо этого пошел в бар, напился и переспал с первой попавшейся женщиной.

Это не то, что мама хотела бы услышать.

Она хотела, чтобы я остался в Бразилии. Но я не мог. Чрезмерная забота моей семьи будто душила меня.

Я думал, что возвращение сюда исправит все… исправит меня.

Но этого не произошло.

Поднимаюсь по лестнице и захожу в душ. Неимоверно хочется смыть с себя эту ночь. Даю горячим струям бить меня по лицу, чтобы ощутить боль, почувствовать хоть что-нибудь… что угодно. Вытираюсь полотенцем, чищу зубы и смотрю на себя в зеркало. Борода закрывает лицо, скрывая то, кем я являюсь… кем был.

Воспоминания о прошлой ночи вспышками проносятся у меня в голове. Реки алкоголя. Девчонка, трущаяся о мой член в баре. Затем она же, скачущая на нем в номере отеля.

Я должен был почувствовать себя лучше.

Но эффекта нет.

Только пустота.

Отправляясь в спальню, я надеваю свободные черные спортивные штаны и простую черную футболку. Убираю телефон в карман, спускаюсь вниз. В тишине иду на кухню и включаю кофемашину. Отступая от столешницы, я сгибаюсь и опускаю голову на руки, давая шуму кофемашины усугублять головную боль и грохотом проноситься через дыру в моей груди.

Чую запах кофе, хватаю кружку и наполняю ее до краев.

Крепкий, черный.

Разворачиваясь, спиной прижимаюсь к кухонной столешнице и смотрю на изображение на стене. Это фотография Айртона Сенны, с его же автографом, ее мне принес отец, когда я был ребенком.

Я должен был умереть. Я бы умер легендой. Не тем, кем являюсь сейчас. Никому не нужным, вышедшим в тираж. Больше так продолжаться не может.

Я должен снова участвовать в гонках. Должен вернуться за руль. Должен. Я смогу. Я водил всю свою жизнь.

Поставив кофе, я обуваюсь и иду к внутренней двери, ведущей в гараж.

Не дойдя несколько шагов, застываю.

Я не был здесь с самой аварии.

Рука начинает трястись. Да я смешон. Сжимая руку в кулак, я заставляю напряжение уйти.

Открываю дверь. Меня сражает сильная волна спертого воздуха. Намеренно делая глубокий вдох, подхожу к выключателю и врубаю свет.

Вот она. Моя машина. Прокачанная синяя «Шевроле Камаро» 1967 года. Она продавалась в местном гараже рядом с моим домом в Бразилии, а я давно положил на нее глаз. Мой отец купил ее, когда мне исполнилось восемнадцать. Когда я переехал в Лондон, то сюда же переправил и ее. Куда бы я ни отправился, она всегда со мной.

Я могу. Мне всего-то нужно забраться внутрь, вставить ключ зажигания и завести ее.

Пытаясь отбросить страхи, медленно двигаюсь в сторону машины. Разблокирую. Открываю дверь. Все тот же аромат, только с примесью спертого влажного воздуха, которым пахну́ло всего на мгновение.

Глубокий вдох, и я забираюсь внутрь. Закрываю дверь с хлопком.

Я в ловушке. Огонь.

Зажмуриваясь, я игнорирую страх, застрявший в голове.

– Я могу, – говорю я себе.

Вдыхая через нос, поднимаю ключ. Пока я не пытался вставить его в зажигание, я не понимал, насколько сильно дрожит рука.

– Черт, – шиплю сквозь сжатые зубы. – Я могу.

Со мной ничего не случится. Молния не бьет в одно место дважды. А теперь перестань быть трусом, Сильва, и заводи чертову машину.

Я вставляю ключ и завожу двигатель. Пару секунд из глушителя слышатся хлопки, а двигатель работает с перебоями. В эти секунды я искренне надеюсь, что она не заведется. Я молюсь.

Если она не заработает, тогда я не смогу ее вести.

Моей вины не было бы. Не было бы никакой трусости.

Машина оживает с грохотом, включается радио. От вибраций ревущего мотора и громко играющей музыки моя голова взрывается. Образы аварии атакуют все мои органы чувств. Я чувствую запах дыма. Привкус крови во рту. Сдавливает грудь.

Я не могу дышать.

Нужно выключить двигатель.

Открываю дверь и буквально вываливаюсь из машины на колени. Судорожно вдыхаю воздух.

– Черт! – кричу я, в ярости сжимая голову. – Черт! Черт! Черт! – кулаком ударяю по полу, не обращая внимания на охватывающую руку боль.

Я теряю самообладание.

Поднимаясь на ноги, я хватаю бейсбольную биту, прислоненную к стене, и обрушиваю удар за ударом прямо на лобовое стекло.

Глаза заволакивает алым маревом, я вымещаю все свое раздражение, боль и страхи на машине, ударяя по металлу и стеклу снова и снова.

Неважно, сколько раз я ударю, – лучше мне не станет.

Отшатнувшись, я осматриваю оставленные мной повреждения. Машина в аварийном состоянии.

Как и я.

Это машина, которую купил мне отец, – все, что от него осталось, и я уничтожил ее.

Меня охватывает горечь. Какого хрена со мной не так?

На нетвердых ногах я отправляюсь в дом и иду в свой кабинет. Смотрю на все эти стоящие в ряд насмехающиеся надо мной награды. И понимаю, что бита по-прежнему в руке. По венам все еще струится ярость, и я замахиваюсь на то, что осталось от моей карьеры, разношу награды на куски до тех пор, пока не вижу, что больше ничего нет.

Мне не лучше.

Я ненавижу самого себя.

Я падаю на колени посреди беспорядка, что создал. Руками держусь за голову, хватаюсь за волосы и впервые с момента аварии плачу.

Понятия не имею, как долго я пробыл в таком положении.

Вытерев лицо тыльной стороной ладони, я поднимаюсь и иду к столу. Сажусь в кресло, открываю нижний выдвижной ящик стола и достаю бутылку виски, что храню там. Откупориваю и делаю большой глоток из горла. Затем еще один. И еще. После, без единой мысли, из кармана вытягиваю телефон и, прежде чем осознаю, что делаю, набираю номер доктора Харрис.

– Офис доктора Харрис.

Ее секретарша.

– Возможно ли поговорить с доктором Харрис? – мой голос хриплый.

– На данный момент у доктора Харрис прием. Кто звонит?

Я стискиваю зубы.

– Леандро Сильва.

– Мистер Сильва, я могу попросить доктора Харрис перезвонить вам. Или если это срочно…

– Ничего срочного, – делаю очередной глоток виски.

– Попросить ее перезвонить вам?

– Нет. Просто забудьте.

– Вы уверены? Потому что…

– Уверен, – перебиваю я ее. – Я увижусь с ней завтра на сеансе.

Я вешаю трубку.

Какого черта я позвонил ей?

Раздраженный, бросаю телефон на стол и выпиваю еще.

Здесь слишком тихо.

Тишина в этой комнате болезненна настолько же, насколько шум в моей голове.

Чтобы заглушить ее, я дотягиваюсь до телефона и включаю музыку. Бутылка все еще у меня в руке.

Начинает играть Bloodstream Эда Ширана…

Лондон, Англия

«Звонил Леандро Сильва. По голосу было похоже, что он на грани, просил не беспокоить тебя информацией о его звонке, но я подумала, что ты хотела бы знать».

В голове проносятся слова Сэйди. Она сообщила мне о звонке вчера, и я до сих пор не могу успокоиться.

Я пыталась перезвонить ему, как только она передала мне сообщение, но нарвалась на голосовую почту и пришлось записать несколько слов. Он не перезвонил.

Теперь он опаздывает на встречу. На сорок минут.

Я занимаюсь его лечением всего неделю – три сеанса, а если учитывать ознакомительный, то четыре, – и до сих пор мы говорили обо всем, но только не о его непосредственной проблеме, вне зависимости от того, сколько я подталкивала его к этой теме. Мне не хотелось давить на него с первых же сеансов, хотелось дать ему возможность задавать темп, но если ему нужно вернуться к гонкам к январю, то придется подтолкнуть его.

Хотя, если он будет опаздывать на встречи, ничего не получится.

Кончиками пальцев я стучу по столу, размышляя, что делать. В кабинете раздается звонок.

Я рывком снимаю трубку.

– Леандро Сильва пришел, – говорит Сэйди.

Я пытаюсь игнорировать степень испытанного облегчения.

– Попроси его зайти.

Спустя десять секунд дверь открывается. Леандро Сильва заходит в кабинет. Выглядит он довольно потрепанно: мятая одежда (будто он в ней же и спал), полный беспорядок на голове… Такое ощущение, что, встав с постели, он удосужился лишь провести по волосам рукой и так и пришел.

И все равно он выглядит привлекательно.

Как только я перевожу взгляд с его лица чуть ниже, замечаю что-то красное у верхней пуговицы на его рубашке. Сразу же думаю о крови. Но когда присматриваюсь, понимаю, что это. Помада. Красная помада.

Я сжимаю руки, ногти впиваются в ладони.

– Вы в порядке? – спрашиваю я. Голос звучит строго.

Какого черта со мной происходит?

Я заставляю себя расслабиться.

Он закатывает рукава, открывая сильные натренированные руки, покрытые черными волосами.

– В порядке.

Он мнется у двери, которую только что закрыл, и кажется не уверенным в том, что ему делать дальше, так что я встаю из-за стола и иду к зоне с креслами.

Никаких извинений за опоздание я не слышу и вытягивать из него не собираюсь, несмотря на то, что очень хочется.

– Могу я что-нибудь предложить вам? – спрашиваю, прежде чем сесть.

– Нет.

Он все еще не садится.

– Вы собираетесь сесть?

Он бросает взгляд на кресло так, словно и не подозревал, что оно здесь есть.

Кивая, он подходит и садится.

Наклоняясь вперед, он руками упирается в колени и складывает ладони вместе.

И тогда я чувствую сильнейший запах алкоголя. И аромат парфюма. Дешевого парфюма.

Оба этих запаха беспокоят меня в равной степени.

Но проблему с парфюмом пока можно проигнорировать, чтобы не утонуть в вопросах уже к себе самой.

– Леандро, я собираюсь задать вам вопрос и хочу получить честный ответ.

Его взгляд устремляется на меня.

– Вы сейчас пьяны? – мне стоило спросить иначе. Не знаю почему, но перед ним у меня, кажется, уходит земля из-под ног. Но я не стану заниматься лечением кого бы то ни было, если он или она находится под воздействием алкоголя либо запрещенных веществ.

В его взгляде появляется раздражение

– Нет, – его челюсть напряжена.

– Я чувствую запах алкоголя. Я не занимаюсь лечением пациента, если он пьян или под кайфом на встрече, – я дергаюсь вперед, оказываясь на краю кресла, спина выпрямлена, руками хватаюсь за сиденье.

– Я не пьян и не под кайфом, – выдавливает он. Его руки сжаты так сильно, что костяшки пальцев белеют. – Если вы чувствуете от меня запах алкоголя, то потому, что я пил вчера ночью. Совершенно ясно, что выпил слишком много, ведь очнулся я в номере отеля и понял, что опоздал на встречу с вами. Так что я натянул вчерашнюю одежду, другой у меня не было, и направился сразу сюда. Я даже не принимал душ.

Я заметила.

Прикусываю язык очень сильно и почти уверена, что до крови. Выдыхаю, чтобы успокоиться.

– Вы могли позвонить и перенести встречу. В этом не было бы ничего страшного.

Кажется, мое заявление сразило его. Его лицо белеет, будто подобная мысль и не приходила ему в голову. Но через мгновение мышцы его лица вновь сильно напрягаются.

– Я не хотел пропускать сегодняшнюю встречу.

– Но опоздать на нее нормально? – мне не стоило говорить этого. Не знаю, почему сказала.

Я прочищаю горло. И меняю тактику.

– Почему вы не хотели пропускать сегодняшнюю встречу?

Его взгляд устремляется на стену за моей спиной. Мгновение он молчит. Затем смотрит на меня.

– Потому что хочу покончить с этим. Хочу стать тем, кем был раньше.

– Знаете, в том человеке, которым вы являетесь сейчас, нет ничего плохого. Если исключить механизм преодоления и наигранность, то вы тот же мужчина, каким были.

– Нет, не тот же, – его голос похож на низкое рычание. Он смотрит в сторону.

– Ладно, Леандро, если хотите измениться, стать мужчиной, каким были прежде, нужно приложить усилия. И это, – жестом я указываю на него, – не то, что я имею в виду под «усилиями».

Его темные глаза устремлены на меня. Челюсть напряжена, кажется, будто скоро у него начнут крошиться зубы.

– Я пришел, разве не так?

– Да, – я киваю. – Но с опозданием на сорок минут.

Он щурится. Затем смотрит на мои руки, в которых ничего нет.

– Разве вам не нужно делать записи или что-то типа того?

– Нет, мне не нужно делать записи. Встреча будет короткой, так как у вас осталось только двадцать минут. Я запомню все, о чем мы будем говорить. Не беспокойтесь.

Он хмурится, между его бровей пролегает складка.

– Вы не будете проводить полный часовой сеанс?

– Нет, я не могу. У меня есть другие пациенты, с которыми назначены встречи, и которым тоже нужна моя помощь.

– Ради всего святого! – рычит он. Наклоняясь вперед, он локтями упирается в бедра и пальцами погружается в черные волосы.

Я даю тишине повиснуть между нами, позволяя ему заговорить, когда он будет готов.

– У меня вчера… был плохой день, – его голос низкий, он практически шепчет.

– В каком смысле «плохой»?

Он поднимает на меня свои черные глаза, и в них я вижу целый океан боли.

– Плохой, как… я пытался сесть за руль своей машины.

– И как все прошло?

Он горько смеется.

– Никак. Я струсил, как курица. Потом вылез из машины и бейсбольной битой разбил ее к чертям собачьим.

– Как вы себя чувствовали?

– Разнося вдребезги свою машину? Пока разбивал, хорошо. А потом, после всего… чувствовал себя дерьмово, так что я пошел внутрь и разнес все свои гоночные призы.

– Уничтожение гоночных призов заставило вас почувствовать себя лучше?

– Нет.

– Почему, как вам кажется, вы сделали это: разбили машину и призы?

– Потому что не хотел постоянного напоминания о том, кем я был. И в кого превратился.

У него есть четкое осознание того, почему он ведет себя подобным образом. Это дает надежду, что восстановление пойдет успешно.

– И кто вы сейчас?

– Пустая оболочка, – его плечи опускаются. – Я неудачник, который не может встретиться лицом к лицу со своим провалом, поэтому каждый раз, когда чувствую подобное, я делаю одно и то же. Иду в бар и напиваюсь в хлам. Затем просыпаюсь в отеле в кровати с двумя женщинами и нечеткими воспоминаниями о прошлой ночи.

Я беру со стола бутылку воды, нужно срочно отвлечься, потому что новость о том, что у него был секс не с одной, а с двумя женщинами, сильно меня взволновала.

Почему меня это так задевает?

Так быть не должно. Так нельзя.

Я отметаю чувства в сторону и сажусь обратно в кресло.

– Прошу прощения. Сегодня у меня немного першит в горле, – поясняю я свой рывок к воде.

Он внимательно смотрит на меня.

– Вы не неудачник, Леандро. Вы пережили кошмарную аварию. То, что вы чувствуете, нормально.

– Я не… – он выдыхает. – Я не чувствую себя нормально. Я чувствую себя слабым, – он шепчет, его голос ломается.

Я чувствую, как меня окутывает его болью.

– Вы не слабый, Леандро. Вы человек, – мой голос звучит иначе. Я всегда смягчаю интонации для пациентов, но сейчас в моем голосе что-то еще, что я не могу определить.

Он смотрит мне в глаза, и в моей груди рождаются неожиданные чувства.

Сострадание.

Это сострадание. Я все время испытываю его к моим пациентам.

Прежде чем успеваю задать себе вопрос, быстро бросаю взгляд на часы.

Прочищая горло, я говорю:

– Мне правда жаль, что я не могу продлить наш сеанс, но также не хочу оставлять это до следующей встречи. Думаю, продолжение разговора сегодня могло бы помочь. Можете вернуться в шесть часов, чтобы мы еще поговорили? Как вам такой вариант?

Я разглядела едва мелькнувшую улыбку на его лице. Искреннюю.

– Это было бы замечательно. Спасибо.

Черт! После работы я должна была поужинать с Дэном перед его сменой в больнице. Мы оба работаем довольно много, у нас почти не было возможности увидеться вот уже две недели. Нужно позвонить ему и сказать, что у меня пациент.

– Хорошо, – я поднимаюсь с кресла и иду к двери на выход. – Итак, до встречи здесь же в шесть.

Как только он приближается ко мне, я открываю дверь, и рука Леандро случайным образом задевает меня. Вспыхнувшие искры поднимаются по моей руке с силой, которой я прежде не ощущала. У меня будто в одно мгновение выкачали весь воздух из легких.

Поднимая взгляд, вижу, что Леандро тоже смотрит на меня.

Его глаза невероятны. Бездонны. Глаза, в которых я могла бы утонуть.

Чувствую себя застигнутой врасплох.

Лицо горит, и я знаю, что щеки покраснели. Беря себя в руки, отвожу взгляд и берусь за предплечье, силясь рассеять ощущение от его прикосновения.

– Когда вы приедете, Сэйди не будет на месте. Она уйдет домой, так что сразу проходите в мой кабинет. Я буду здесь, – сохраняя профессионализм, вынуждаю себя посмотреть ему в глаза.

Я не могу прочитать его.

Он улыбается, но что значит эта улыбка, я понять не могу.

Знает ли он, как сейчас на меня подействовал?

На его щеке виднеется ямочка. И она работает на усиление его привлекательности.

Чувствую пульсацию в груди.

Ты же психотерапевт.

Я делаю шаг назад.

– Увидимся в шесть, Индия, – он разворачивается и спускается по лестнице.

Закрывая дверь, осознаю, что он впервые назвал меня по имени, и слышать, как он произносит его со своим сексуальным бразильским акцентом… в общем, давайте скажем, что ощущения у меня потрясающие.

И это нехорошо.

Совсем нехорошо.

Лондон, Англия

Когда я коснулся Индии рукой, то почувствовал какое-то волнение.

Простое соприкосновение наших рук – и меня пронизывает возбуждением.

С момента аварии я не чувствовал ничего, касаясь женщины. Никакой связи. Ничегошеньки. Я трахаюсь, чтобы забыться, а не потому что хочу этих женщин.

И я почти уверен, что Индия тоже почувствовала нашу связь. Я видел, как вспыхнули ее щеки и как она рукой схватилась за место, где мы соприкоснулись.

Я волную ее.

Я не был уверен, что это так, но теперь знаю точно.

Она мне нравится. Но я не хочу все испортить, потому что и правда думаю, что она может мне помочь. После прошлой ночи я нуждаюсь в ее помощи больше, чем полагал.

Почти шесть часов, и я уже направляюсь обратно в офис Индии.

Индия. Каждый раз, как произношу ее имя, я наслаждаюсь тем, как оно звучит.

И мне нравится, как звучит ее голос, когда она произносит мое.

Интересно, как будет звучать крик, срывающийся с ее губ, когда я буду трахать ее.

Я не могу трахнуть ее.

Удерживая только что купленные в «Старбаксе» кофе и сэндвичи, я проталкиваюсь через дверь в зал ожидания у ресепшена.

Здесь пусто, как она и говорила.

Мы будем только вдвоем. Честно говоря, даже не знаю, хорошая ли это идея. Не знаю, могу ли доверять себе.

Иисусе, я взрослый мужчина. Я могу себя контролировать.

Прежде чем войти, стучусь.

Она сидит за столом, разговаривает по телефону. Улыбается мне красными губами. Я чувствую, что мой член оживает.

Тихо, парень.

Улыбка по-прежнему не сходит с ее лица, она поднимает палец, давая мне знать, что ей нужна минута.

Я киваю, кофе и сэндвичи в коробках ставлю на стол. Затем сажусь.

– Звучит замечательно. Хорошо. Увидимся позже. Люблю тебя.

«Люблю тебя»?

Она точно не замужем, кольца на пальце нет.

У нее есть парень?

Конечно, у нее есть парень. Посмотри на нее.

Повесив трубку, она встает со стула и идет туда, где сижу я. Садится напротив.

– Простите за это.

– Не беспокойтесь. Я принес кофе и пару сэндвичей на случай, если вы не успели поесть.

В ее глазах мелькает удивление, словно я первый парень, что принес ей еду.

– Я не ела. Это очень заботливо с вашей стороны, Леандро. Спасибо. Но прошу, позвольте мне возместить расходы.

Она встает, но я останавливаю ее.

– Нет. Я угощаю, – отмахиваюсь я.

Она на мгновение останавливается, после чего опускает свою попку обратно в кресло.

– Хорошо. Спасибо.

Взяв кофе с разделяющего нас стола, протягиваю ей стаканчик и пальцами дотрагиваюсь до ее руки.

Понятия не имею, зачем так делаю.

Ладно, у меня есть догадка. Я снова хочу увидеть ее реакцию на меня.

Глазами выискиваю на ее лице ответ, но в этот раз не вижу ничего.

Чувствуя легкую опустошенность, беру свой кофе и откидываюсь в кресле.

– Я взял вам черный кофе, – говорю ей. – Не был уверен, добавляете ли вы молоко или сахар, – я тянусь к карману и достаю крошечную капсулу с молоком и пакетики с сахаром.

– Черный кофе – это идеально, – она улыбается, чашка находится у ее губ. Затем она делает глоток.

Она пьет черный кофе и красится красной помадой.

Она, черт подери, идеальна.

– Итак, я подумала, – она ставит кофе на стол, – о том, как нам следует поступить, чтобы ваше лечение продвинулось.

– Слушаю.

– В общем, правильно ли я понимаю, что у вас есть ощущение, что чтобы вернуться к жизни, вам необходимо участвовать в гонках?

– Это не ощущение. Я знаю, – говорю я с уверенностью.

– Хорошо. Итак, безусловно, вам нужно говорить об аварии, дать волю чувствам, чтобы вы могли с ними примириться. Совершенно ясно, что сдерживание их в себе не помогает. Я подумала, что, пока мы будем идти в этом направлении, мы также можем поработать над тем, чтобы вернуть вас за руль машины.

Мои мышцы деревенеют, и она замечает это.

– Крошечными шажками, – произносит она мягко. – Я имею в виду, что мы могли бы пойти на улицу, сесть в мою машину и провести наш сеанс там.

Я приподнимаю бровь.

– Ваши методы немного странные. Вам когда-нибудь говорили об этом?

– Да. Прямо перед тем, как они говорили, что мои методы действительно помогли им.

Ее губы трогает улыбка, и это чистый секс во плоти.

– Настолько самоуверенны? – дразню я.

– Самоуверенность – это гарантия, а я гарантирую, что это поможет.

– Ладно, – я беру кофе и поднимаюсь на ноги. – Ведите.

Я взмахиваю рукой, когда она встает.

– Только возьму ключи.

Я наблюдаю, как она идет от меня к своему столу и наклоняется над ним, чтобы дотянуться до ключей. Ткань облегающей юбки-карандаш натягивается на ее заднице.

У нее потрясающая задница.

Боже, что бы я мог сотворить с этой задницей, пока Индия нагибалась бы над столом.

Член в штанах начал дергаться. Мне нужно быстро привести себя в порядок, прежде чем она повернется обратно.

– Стоит ли мне взять сэндвичи? – спрашиваю я.

– Конечно, – она улыбается мне, когда наклоняется, чтобы взять кофе со стола.

Хватая пакет с сэндвичами, я жду, пока она обойдет стол, после чего следую за ней.

Лондон, Англия

В момент, когда мы сели в машину, я задалась вопросом, не совершаю ли ошибку, помещая себя в ситуацию, когда мы с Леандро так близко.

Я чувствую аромат его средства после бритья с нотками сандалового дерева, который переплетается с его собственным уникальным запахом. Этот мужчина словно ходячий проводник сексуальности.

Это нервирует.

Потому что прежде мужчины не производили на меня такого эффекта. Никогда я не чувствовала к мужчине такого физического влечения, как к Леандро.

Я его психотерапевт.

Напоминание сражает меня, как струя ледяной воды в лицо, и успокаивает либидо.

Необходимо остановить эти чувства и мысли сейчас же.

– Неплохая машина, – комментирует он с пассажирского сиденья.

– Спасибо.

Тебе приходится ездить на хорошем авто, когда твой сын одержим машинами. Эту выбрал Джетт. Он увидел ее в автосалоне, и это была любовь с первого взгляда, так что, конечно, мне пришлось ее купить.

Нет ничего, чего я бы не сделала для своего сына, включая заем тридцати с лишним тысяч фунтов на покупку пятнадцатилетнего «Астон Мартин» с пробегом семьдесят пять тысяч миль. Должна отметить, что это роскошная машина, и водить ее – сплошное удовольствие. За ее рулем я чувствую себя кинозвездой.

Я почти сказала Леандро, что купить эту машину меня уговорил Джетт, но вовремя остановилась. Я не делюсь деталями личной жизни с пациентами.

– «Астон Мартин» DB7 Vantage 2000 года, верно?

– Верно, – улыбаюсь я. – Вы, кажется, удивлены, что у меня такая машина.

Он бросает на меня взгляд и легко пожимает плечом.

– Я просто ожидал, что у вас… Ну, не знаю, «Ауди» или «Тойота». Она не соответствует вашему… образу.

– Вы имеете в виду, тому моему образу, который вы для себя создали?

Что-то мелькает в его глазах, но я не могу понять, что именно.

– Наверно, – он смотрит в сторону. – Итак, увлекаетесь машинами?

– Нет. Но кое-кто близкий мне увлекается. Меня уговорили купить ее. Она симпатичная, доставляет меня из пункта А в пункт Б, так что я счастлива.

Он смеется, и смех его глубокий и звучный.

– Это именно то, что я ожидал услышать от женщины.

– Ну, я рада, что отметилась хотя бы в одном пункте вашего списка стереотипов.

Он развернулся, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд был пристальным.

– Вы отметилась больше, чем в одном пункте.

Глубоко внутри я чувствую трепет. Я сглатываю.

Отвожу взгляд от его глаз.

– Какие сэндвичи вы взяли?

Наступает незначительная пауза, после чего он отвечает:

– Я сделал безопасный выбор, – он лезет в сумку и вытаскивает еду. – Ветчина или индейка?

– Индейку, пожалуйста.

Он протягивает мне сэндвич. Я стараюсь не касаться его пальцев, как это было, когда он передавал мне кофе. Все силы тогда ушли на поддержку самообладания.

Я открываю упаковку и откусываю кусок. Мне приходится сдерживаться, чтобы не застонать. За весь день я не съела ни кусочка, и этот сэндвич на вкус подобен пище богов.

Положив еду на колени, я беру кофе из держателя для напитков и замечаю, что Леандро отводит взгляд.

Он наблюдал за мной?

Я изгоняю эту мысль из головы и фокусируюсь на работе. Я здесь для того, чтобы оказать ему помощь.

Делая глоток кофе, оставляю стакан в руке.

– Каково вам находиться в моей машине?

– Нормально, – он пожимает плечами. – Она неподвижна, и я на пассажирском сиденье.

– И каково вам ездить в машине в роли пассажира? Лучше или хуже?

Прижимая стакан кофе к губам, он обдумывает мой вопрос.

– Ну, по возможности я избегаю нахождения в машинах, что не так сложно, пока я живу в городе и могу добраться почти куда угодно на метро. Но когда мне приходится быть пассажиром в машине… мне тревожно.

– Потому что?..

– Я не контролирую дорогу, – он делает вдох, ставит кофе на бедро. Его пальцы крепко обхватывают стакан. – Я должен контролировать все аспекты своей жизни. Вот что меня раздражает во всем этом.

– Отсутствие контроля?

– Угу.

– Итак, вы пытаетесь вернуть контроль единственным возможным для себя на данный момент способом, и этот способ разрушает вашу жизнь.

Я чувствую его взгляд на себе, потому поворачиваюсь на сиденье и смотрю на него. Очень важно поддерживать с пациентом зрительный контакт, вот только в машине это непросто.

– Вы имеете в виду выпивку и женщин?

Пожимая плечом, я говорю:

– Думаете, это положительные моменты вашей жизни?

– Я занимался этим и до аварии.

– Но я думаю, раньше вы делали это для удовольствия, а не чтобы скрыть боль.

Он устремляет взгляд в окно.

– Вам обязательно все время оказываться правой? – его голос звучит мягко, так что я знаю, что не надавила на него слишком сильно. Он снова поднимает на меня глаза.

– Это часть моей работы, – говорю я в дразнящей манере. – Но если серьезно, когда я что-то думаю, еще не значит, что это истина. Имеет значение, что думаете вы.

– Наверное, – он делает еще один глоток кофе.

– Итак, значит, сидеть на пассажирском вам проще. Если я попрошу сесть на водительское сиденье с выключенным двигателем, это будет возможно?

– А у меня есть выбор?

В его голосе нет юмористических интонаций, так что я аккуратно делаю шаг назад.

– У вас всегда есть выбор, Леандро, – говорю я мягко. – Мы не будем делать то, что вызовет у вас дискомфорт. Если вам кажется, что я слишком давлю, скажите об этом. Мы остановимся и пересмотрим подход.

– Я пошутил, Индия, но полезно знать вашу позицию. И все в норме. Давайте сделаем это. В припаркованной машине со мной ничего не случится, так ведь?

– Именно, – я улыбаюсь, наши взгляды встречаются.

– Итак…

– Итак?

– Вы собираетесь перелезть через мои колени, чтобы поменяться местами, или мы выйдем из машины? – он ухмыляется, смотря на меня, и мое лицо краснеет.

Перелезть через его колени…

– Мы выйдем из машины.

Мы обходим машину сзади и, на удивление, он оказывается на сиденье раньше меня.

Я закрываю дверь с мягким щелчком.

– Как ощущения? – спрашиваю, изучая его лицо.

– Нормально, кажется. Я чувствую себя… глупо.

– Глупо?

– Ага, – он опирается на руль. – Я взрослый мужик, которому нужна помощь, чтобы сесть в машину.

– Нет, вы взрослый мужик, который восстанавливается после серьезнейшей аварии, почти отнявшей его жизнь, – я глубоко вдыхаю и делаю рискованный шаг. – Леандро, слышали ли вы о посттравматическом стрессовом расстройстве?

– Да. Оно есть у людей, вернувшихся с войны.

– Верно. Но ПТСР страдают не только военные. ПТСР может быть у людей, перенесших травматический опыт, как вы.

Он поворачивается ко мне.

– Думаете, у меня ПТСР? – он пальцем указывает на себя.

– В легкой форме.

Леандро разворачивается и смотрит через лобовое стекло. Долго молчит.

– Возможность диагноза беспокоит вас? – спрашиваю я, нарушая тишину. – Я не вешаю ярлык, Леандро. Просто даю точку опоры, от которой мы можем отталкиваться, чтобы нам было с чем работать. Понять вашу проблему – это наполовину ее преодолеть.

– Звучит как параграф из учебника по психологии.

– А вы много их прочли? – я улыбаюсь.

Встречаясь со мной взглядом, он отвечает на улыбку, и его темные глаза загораются.

– О да, все время трачу на них. На прикроватном столе лежит целая кипа. «Гид по психологии для идиотов».

– Моя любимая.

Он смеется. Его глубокий гортанный смех пронизывает меня до кончиков пальцев на ногах. Я поджимаю их в обуви.

– Да. Давайте свои ключи, – он тянет руку ко мне.

– Вам нужны мои ключи?

– Да, – он смотрит прямо на меня, но его лицо расслабленно.

– Зачем?

– Я собираюсь проверить, смогу ли завести двигатель и не струсить, как слабак, снова.

– Вы уверены, что готовы? Только прошлой ночью вы пытались…

– Я уверен.

Его рука по-прежнему протянута, так что я достаю ключи из кармана пиджака и передаю их ему. На этот раз не дотронуться до него невозможно, но я делаю это быстро и резко и в это время избегаю зрительного контакта, чтобы он не смог понять, какой эффект на меня производят его прикосновения.

Поворачиваясь лицом к лобовому стеклу, он делает глубокий вдох и начинает разминать руки.

– Не торопитесь. Как только почувствуете тревогу или панику, просто остановитесь и глубоко вдохните.

– Я понял, – ухмыляется он мне.

– И не беспокойтесь, если снова не получится. Я застрахована.

– Это разрешение разбить вашу машину? – смеется он.

– Конечно. Почему бы и нет? Мне давно пора обновить авто, – мои губы изгибаются в полуулыбке.

Он снова смеется. Мне правда нравится слушать его смех. От этого мне кажется, что мы движемся вперед, и это никак не связано с тем, что от его смеха происходит у меня внутри.

Еще один глубокий вдох, он вставляет ключ в зажигание и без единого колебания поворачивает его.

Я вижу, как от звука ревущего двигателя моей машины закрываются его глаза.

Он сжимает руль, костяшки его пальцев белеют от напряжения.

– Как вы себя чувствуете? – спрашиваю я мягко.

– Лучше, чем прошлой ночью, – он открывает один глаз и смотрит на меня, улыбка касается его губ.

– Черт, значит, я не получу новую машину вместо этой.

Он усмехается, и я чувствую, что напряжение почти покинуло его тело.

Леандро снова закрывает глаз. Его руки все еще на руле, он откидывает голову назад на спинку сидения и выдыхает.

Мы сидим так довольно долго. Он приспосабливается к обстановке. Я же наблюдаю за ним, определяя вероятность наступления панической атаки.

Но его дыхание кажется размеренным и руль он сжимает уже не так сильно.

– Я знаю, что, когда очнулся в больнице, я должен был почувствовать облегчение оттого, что выжил. Думаю, что часть меня его ощутила. Но гораздо бо́льшая часть жаждала, чтобы я умер в той аварии… потому что уже тогда я знал, что не смогу вернуться за руль. И если я не участвую в гонках, то с тем же успехом могу быть мертвым, – открывая глаза, он наклоняет голову и смотрит на меня. – Я знаю, вы, наверное, не понимаете этого, но гонки – вся моя жизнь. Это все, чего я когда-либо хотел, единственное, в чем был хорош. Лишение этого… медленно меня убивает.

– Вы вернете себе эту жизнь, – говорю я ему уверенно. Затем делаю то, чего не делала никогда прежде. Я даю обещание. – Я помогу вам вернуться. Обещаю, – прежде чем могу остановиться, я кладу руку на его предплечье.

– Спасибо, – произносит он мягко и снова смотрит через лобовое стекло, на котором начинают появляться еле заметные капли дождя.

И я отдергиваю горящую руку назад, понимая, что мне необходимо прямо сейчас вернуть профессиональное спокойствие.

Лондон, Англия

В кармане звонит телефон. Вытаскивая его, вижу, что это Каррик.

– Я в пути, уже в такси. Просто опаздываю. У меня была встреча в Лиссе – это главный офис команды. Убирая мобильный ото рта, называю таксисту адрес ресторана.

На протяжении месяца я работаю без устали, пытаясь вернуться за руль. Индия брала меня на автопрогулки. Сначала я сидел сзади, затем пересел на пассажирское рядом с ней. Пока еще мне не довелось водить, но я больше не слетаю с катушек от звука ревущего мотора.

Звучит так себе, учитывая, чем я зарабатываю на жизнь, но мне нужно двигаться размеренно. Это слова Индии. Она говорит, если я потороплю события, то могу в итоге затормозить самого себя, рискуя вызвать ощущение тревоги и тем самым сделать несколько шагов назад.

Я этого не хочу.

В какой-то степени вся эта ересь про крошечные шажки раздражает, потому что нет ничего, чего бы мне хотелось больше, чем быть способным водить машину. Но я доверяю Индии, потому что совершенно очевидно – это работает, ведь не похоже, чтобы сейчас в такси у меня сносило крышу или чтобы я паниковал, будто девственница перед первым разом, когда сажусь за руль, как было до тех пор, пока Индия не начала помогать мне.

– Просто проверяю, что ты не забыл, – усмехается Каррик.

– Будто я мог.

– Ну да, конечно. Как ты не забыл в прошлый раз.

– Ты мне это всегда будешь припоминать, да?

Я забыл, потому что был пьян и трахал в апартаментах всю ночь напролет какую-то девицу. Я встретил ее в супермаркете, где покупал виски. В итоге мы оказались у нее дома, распили бутылку и… ну, вы все сами знаете.

Я чувствовал себя абсолютным дерьмом из-за того, что подвел друзей.

– Всегда, потому что Андрессе пришлось доказывать девушке, которую она привела для тебя, что ты ее не кинул.

– Да я ведь не знал, что она приведет мне кого-то в пару.

Даже если бы знал, мои планы на ночь не изменились бы. Такие девушки рассчитывают на большее, чем одна ночь.

Наконец до меня дошло, почему Каррик звонит на самом деле.

– Прошу, скажи, что Энди не привела очередную пару для меня.

Гробовая тишина.

И эта тишина громче любых слов.

– Боже, – хриплю я. – Привела, да? – продолжаю я. – Ты бы ни за что не стал проверять меня, если бы не привела. И позвонить тебя заставила Энди, так?

– Может быть.

– Господи, ты такой подкаблучник.

– И у такого положения есть много преимуществ.

– Придурок. И если бы я не испытывал к твоей жене платоническую любовь, то назвал бы ее занозой в заднице.

– Она просто хочет, чтобы ты был счастлив.

– Господи, почему прошлый раз, когда она пыталась устроить мою судьбу, ничему ее не научил? Нам с этими девушками для свиданий не по пути.

На первый ужин после моего прибытия в Англию Энди привела для меня одинокую девушку. Ее парикмахера. Допустим, свидание прошло не так плохо, потому что после него я отвез ее к ней домой и трахнул. Проблема в том, что для меня это был всего лишь трах. К несчастью, она жаждала большего и приняла мой отказ не то чтобы стоически. Энди пришлось искать нового парикмахера.

Итак, одному богу известно, почему она так настойчива в своих постоянных попытках свести меня с кем-то из ее знакомых.

– Тебе правда нужно взять свою женщину под контроль.

Каррик засмеялся.

– Ха! Если бы это было возможно, я бы давным-давно это сделал. Так я могу передать Андрессе, что ты скоро будешь и уже в гребаном восторге оттого, что она нашла тебе пару на свидание?

– Девушка – огонь?

– Только если это твой тип.

– Ты о чем?

– Инструктор по йоге.

Хмм…

– Они же очень гибкие, верно? Пожалуй, да, скажи Энди, что я в гребаном восторге и скачу над чертовой радугой оттого, что она приведет для меня инструктора по йоге. Увидимся в десять, членоголовый, – я сбрасываю звонок.

Откидывая голову на спинку сиденья, делаю медленный выдох, почесывая гладко выбритый подбородок.

Я сбрил бороду. Даже подстригся.

Мне показалось, что самое время. И это продемонстрирует Индии мои намерения привести себя в порядок.

Ладно, Сильва, вот тебе напутственная речь…

Я не буду спать с гибкой инструкторшей по йоге – ну, только в случае, если она четко будет осознавать, что это на одну ночь. Потому что трахнуть ее было бы прекрасно.

Если только она не уродлива, как атомная война, само собой.

И не напьюсь. Я трахну инструкторшу из желания и благодаря химии между нами, а не потому что потерян или хочу забыться в ее теле.

Если бы Индия только могла меня сейчас слышать, она бы гордилась мной. Гордилась бы тем, что я не собираюсь доставлять кому-то неприятности.

От последних слов я мысленно засмеялся.

С тех пор как Индия начала меня лечить, мои запои сошли на нет, это также касается случайного траха. У меня не было секса с той ночи с двумя цыпочками, после которой я опоздал на встречу с Индией.

Это непросто, но работа над ошибками с Индией дарит мне цель – то, чего я был лишен. Моя задача – это вернуться за руль, повести машину и в конечном итоге принять участие в гонке.

По шагу за раз, вне зависимости от того, сколько времени это займет.

Ну, если не принимать во внимание, что шел последний год действия моего контракта. В нем все-таки были проставлены временные рамки.

Такси тормозит напротив ресторана. Я расплачиваюсь и выхожу.

Начинается дождь, так что я, не теряя времени, забегаю внутрь. Меня встречает хостес. Она сразу же понимает, кто перед ней. Мне знаком блеск в глазах у людей, узнающих меня.

– Мои друзья уже здесь. Я присоединюсь к Каррику Райану.

Если она узнала меня, то, без сомнения, знает и Каррика.

– Я отведу вас за ваш столик, – она кокетливо улыбается.

Не улыбнуться ей в ответ выше моих сил. Я по натуре чертов флиртоман.

Пока следую за хостес, не упускаю возможность изучить ее задницу.

Хороша. Аппетитная. Есть за что схватиться.

Но она и близко не так хороша, как попка Индии.

– Ты опоздал, – говорит Энди, когда я дохожу до столика, и одаривает меня осуждающим взглядом, но ее губы растянуты в улыбке, значит, не так уж она и злится.

У столика я глазами изучаю инструкторшу по йоге.

Темные волосы. Милое личико. Огромные буфера.

– Прости, – я наклоняюсь и целую Энди в обе щеки. – Выглядишь прелестно, как и всегда.

– Эй, членоголовый. Отвали от моей жены.

– Тоже рад тебя видеть, Райан, – ухмыляюсь я ему.

Улыбаясь мне, он встает, и мы пожимаем руки, одновременно приобнимая друг друга.

– Давно не виделись. Справляешься? – спрашивает он меня тихо.

Я смотрю ему в глаза и киваю.

– Потихоньку.

– Леандро, это Катрина, – представляет девушку Энди.

Поворачиваясь к Катрине, улыбаюсь ей, как следует исследуя ее взглядом, и обхожу вокруг стола, чтобы сесть на стратегически выверенное место – рядом с ней.

На ней облегающее красное платье, и ее пышная грудь так и норовит вывалиться из декольте.

Я тянусь пожать ей руку.

– Приятно познакомиться, Катрина. Я Леандро.

Она вложила свою руку в мою, я поцеловал ее в щеки, но не почувствовал ровным счетом ничего. Ни единой искры.

И странным образом ощутил облегчение.

Я ощутил облегчение, потому что не почувствовал связи с сексапильной женщиной? Да что со мной не так, черт подери?

Индия. Вот что со мной.

Только с ней я чувствую проскакивающие искры, и только ею не могу обладать.

Таковы реалии моей гребаной жизни на данный момент.

При каждом прикосновении к Индии я чувствую нечто такое, чего не чувствовал к женщинам даже до аварии. Безусловно, в прошлом возникали ощущения и этих искр, и внезапной связи, но то, что у меня с Индией, является истинным радостным возбуждением. Словно я вступил в величайшую гонку моей жизни.

– Я знаю, кто ты. И зови меня Кэт, – она улыбается мне, флиртуя, точно как девушка на входе мгновение тому назад.

– Что будете пить? – спрашивает официантка, внезапно появляясь у нашего стола.

Бросаю взгляд на стол, чтобы увидеть, что пьют остальные. Каррик пьет виски, как всегда, Энди – пиво, а Катрина – бокал красного вина.

Я хочу оставаться в здравом уме, так что, пожалуй, не буду пить.

– Я буду лимонад с долькой лайма.

– Ты за рулем? – спрашивает Кэт.

– Нет, – я притворяюсь, что не вижу улыбку на лице Энди. Я знаю, что она считает меня употребляющим слишком много алкоголя.

Так и было.

Кэт поворачивается ко мне, прижимая свои колени к моему бедру.

– Итак, почему ты не пьешь? – задает она вопрос так, словно само собой разумеется, что я должен выпивать. Наверное, причина в том, что она читала и слышала обо мне.

В груди возникло неприятное ощущение.

– Просто рядом с такой красивой женщиной мне нравится находиться в трезвом уме, – я включаю обаяние, чтобы остановить шквал вопросов. Отвечать у меня все равно настроения нет.

– Кто что будет есть? – спрашивает Энди, открывая меню.

Я устремляю на нее взгляд, полный благодарности, на который она отвечает улыбкой.

Я не алкоголик, потому что покончить с выпивкой было не слишком уж трудно. Но опорой мне служит осознание возможности насладиться алкоголем в любую минуту, когда захочу, что и помогает мне держаться от него в стороне. Просто не хочу объясняться перед совершенно незнакомым мне человеком.

Открываю меню, отмечая, что Кэт не отодвинулась от меня. Ее нога по-прежнему касалась моей, а руку она через секунду устроила у меня на колене, по сантиметру двигая ее выше по моему бедру.

Ладно. Она быстрая.

Не могу сказать, что у меня проблемы со скоростью развития событий. Я не хочу их торопить с ней.

Нет химии – нет секса.

Когда вернулась официантка с нашими напитками, Кэт уже подбиралась кончиками пальцев к моему паху, но ей пришлось убрать свою руку и положить ее на стол.

Когда я поднял глаза, увидел ухмылку Каррика.

Смотрю на него взглядом «пошел к черту», на который он также отвечает ухмылкой.

– Я определился, – Каррик захлопывает меню. – Что будешь, малышка? – спрашивает он Энди.

– Не могу решить.

– Что насчет телятины?

Улыбаясь, она качает головой, и он начинает смеяться, отчего становится ясно – это их общая шутка. Взяв ее руку, он оставляет на ней поцелуй.

В груди появляется ощущение острой боли от мысли, что у меня такого может не быть никогда.

– Эй, Каррик, гляди. Доктор Харрис здесь.

Слова Энди заставили меня оторвать взгляд от стола.

Поворачивая голову туда, куда смотрит Энди, Каррик произносит:

– О, да.

Глазами ищу ее, но колонна перекрывает обзор, и с моего места мне ничего не видно.

– Кто такая доктор Харрис? – спрашивает Кэт.

– Мой психотерапевт, – непринужденно отвечает Энди.

До знакомства с Индией у Энди были проблемы с ответами на вопросы. Она была более скрытной и держала мысли при себе – ее слова, не мои, – но, как только Индия приступила к ее лечению, Энди стала более открытой и больше не так боялась рассказывать людям о себе.

– У меня были – да и сейчас временами бывают – переживания касательно гонок Каррика, и она помогает мне справиться, – поясняет Энди Кэт.

Бросаю взгляд на Каррика, и ублюдок улыбается мне.

Я знаю, это не из-за того, что он что-то собирается сказать, и не из-за Энди.

Через две секунды я понимаю причину: в поле моего зрения появляется Индия и мужчина, с которым она пришла.

Она на свидании?

Ощущение такое, словно меня ударили под дых.

Это тот парень, с которым она говорила по телефону на той неделе? Это ему она говорила «Люблю тебя»?

Этот парень выглядит как мудак. Я, конечно, не могу рассмотреть его тщательнее, но для нее он однозначно недостаточно хорош.

Таких просто не существует.

Она потрясающая.

И сегодня выглядит великолепно. Она всегда выглядит божественно, но сейчас, в выходной одежде, не рабочей, ее образ совершенно иной.

Волосы распущены, как всегда, кончики светлых волос укрывают плечи, а губы накрашены красной помадой.

Одета она в симпатичное белое платье. Сверху оно облегает ее грудь и талию, а книзу расширяется.

Она выглядит, как гребаный ангел.

– Пойду поздороваюсь, – Энди поднимается со своего места.

Наблюдаю, как она подходит к Индии. Вижу искреннюю улыбку, адресованную Энди, и чувствую зависть, когда она оказывается в объятиях Индии. Я беззастенчиво пялюсь, как Индия представляет Энди членоголового мудака, пришедшего с ней.

Я делаю глоток лимонада, когда Энди, поворачиваясь, указывает на наш столик. Взгляд голубых глаз Индии встречается с моим, и я чувствую, как позвоночник прошивает разряд, и напряжение всего тела немедленно концентрируется в паху.

Энди что-то говорит, и они направляются к нам.

Справлюсь ли я?

Смогу ли притвориться, что не знаю ее?

Не хочу, чтобы Кэт знала, что я вижусь с психотерапевтом. Я не знаю эту цыпочку, а она может рассказать об этом кому-нибудь, а то и продать информацию прессе. Нет никакого желания, чтобы подобное усеяло все новостные выпуски и издания.

«Леандро Сильве приходится посещать мозгоправа».

Ну уж нет, спасибо.

Индия останавливается у нашего столика вместе с этим членоголовым, и все рациональные мысли покидают мой разум мгновенно.

Мне приходится силой заставлять себя не пялиться. Членоголового я удостаиваю одним быстрым взглядом.

Серый костюм. Небрежно рассыпанные светлые волосы. Выглядит так, словно только что вышел из фильма с Хью Грантом.

Мудак.

– Доктор Харрис, приятно увидеть вас снова, – при приветствии Каррик поднимается на ноги.

Он целует ее в щеку, и я чувствую непреодолимое желание пнуть его.

– Все еще просто Индия, – смеется она.

Мой член отозвался на этот звук, как если бы это был сладкий поцелуй ее алых губ.

– Никак не могу привыкнуть.

Решаю предпринять решительные действия или лучше сказать, – сыграть в игру?

Поднимаясь из-за стола, я протягиваю руку и говорю Индии:

– Леандро Сильва. Приятно познакомиться.

В ее глазах нет удивления, так что, вероятно, она ожидала, что я поведу себя так, словно не знаю ее. Это немного бесит.

Она протянула мне руку, прикосновение обожгло.

– Индия Харрис. Приятно познакомиться, Леандро.

Мы смотрим друг другу в глаза.

Она первой отводит взгляд и смотрит прямо на Кэт.

В ее глазах ревность или неодобрение?

Надеюсь, ревность.

Ее губы сжимаются, как когда я рассказываю ей о чем-то или ком-то, по ее мнению, мне не подходящим и просто являющимся плохим для меня выбором.

Ну, тогда неодобрение.

От осознания, что мне не плевать, я взбесился.

Рукой указывая в направлении Кэт, я говорю Индии:

– Это Кэт… – черт подери, я не знаю ее фамилии.

– Кэт Вискер, – она становится рядом со мной, протягивая руку Индии.

Кэт Вискер?

Мне приходится сдерживать смех, а это сложно. Я вижу во взгляде Индии пляшущих бесят.

Хотя она никогда не рассмеется. Она слишком вежливая, чтобы смеяться над кем-то по такой причине.

Из-за того, что мерзавец Каррик не так учтив, ему ничто не мешает разразиться смехом. Впрочем, он быстро маскирует это под кашель. Энди устремляет на него строгий взгляд.

Кэт, кажется, и не заметила этого, потому что слишком занята пристальным осмотром Индии во время их рукопожатия.

– Это доктор Дэниел Уокер, – представляет Индия мудака.

И, конечно же, он доктор. Ставлю на то, что придурок работает с болеющими детьми или занимается чем-то типа этого.

– Прошу, зовите меня просто Дэн.

Он улыбается нам, и мне хочется ударить его.

– Дэн – доктор скорой помощи, – рассказывает нам Индия. Она гордится им.

Я чувствую укол ревности, что, вообще-то, смешно.

С чего бы мне ревновать?

– Доктор скорой помощи с редкими свободными ночами, – он улыбается Индии, устраивая руку на ее пояснице.

Теперь я могу думать только о том, как ломаю эту граблю до тех пор, пока до него не дойдет, что Индию не стоит трогать никогда.

– Леандро – гонщик Формулы-1, как и Каррик, – Кэт берет меня под руку, пальцами обхватывая мой бицепс. – Уверена, вы слышали о нем.

– Леандро Сильва, точно, – Дэн щелкает пальцами. Затем поворачивается к Каррику. – А вы Каррик Райан. Счастлив познакомиться с вами обоими. У меня не так много возможностей смотреть гонки, но, когда получается, вы оба – главные фавориты.

Жополиз.

Мою руку он пожимает первой. Я пытаюсь сделать рукопожатие жестче. Если он и заметил, то ничего не сказал.

– В общем, мы, пожалуй, отправимся за свой столик, – Индия подзывает официантку, которая все это время кружила рядом.

– Почему бы вам не присоединиться к нам? – спрашивает Энди.

Я чувствую, как Кэт стискивает мою руку.

– Все же в порядке, так? – обращается Энди к официантке. Затем снова смотрит на Индию. – Если вы, конечно, хотите.

Индия бросает взгляд на Дэна.

Он улыбается.

– Конечно. Если вы не возражаете, что мы вклинимся в вашу веселую компанию.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не поднять руку и не сказать, что против.

Еще как, черт подери, против.

Не имею никакого желания сидеть здесь и наблюдать, как они ласкаются.

– Конечно же, все в порядке, – отвечает официантка.

Щелкая пальцами, она привлекает внимание другого официанта, который подносит два стула и два столовых набора.

И только теперь я смог отцепить Кэт от моей руки и сесть обратно на место.

Нам всем приходится немного потесниться, так что Кэт сидит практически у меня на коленях, а Индия каким-то образом оказывается на стуле, стоящем рядом со мной.

Итак, это будет веселенькая ночка.

Каким, мать его, образом я очутился на свидании парами, в котором участвует мой мозгоправ?

Вот теперь мне, может, и не помешает выпить.

Лондон, Англия

Так и знала, что надо было отменить свидание.

Для начала, когда я поехала в магазин за чулками, с удивлением обнаружив, что у меня их нет, сломалась машина, и я застряла на дороге в ожидании бригады ремонтников. Сразу починить им не удалось, так что сейчас машина стоит в гараже.

Затем во время покупки чулок сломался каблук, так что пришлось купить еще и туфли. Это не так уж плохо, учитывая, что сейчас я в них и в новом платье, купленном в том же магазине.

Затем я попала под дождь, из-за чего пришлось заказывать такси до дома, а как только я собралась принять ванну, позвонил пациент. Естественно, я приняла звонок, и к моменту завершения разговора вода остыла. Пришлось просто принять душ.

Потом оказалось, что не работает утюжок для волос, и в завершение всего я сломала любимую помаду.

Весь день творилась какая-то херня, так что, само собой, на свидании я должна была встретить Леандро Сильву.

Хорошо, что он тоже на свидании, и совершенно очевидно, что не пьет, судя по только что заказанному им лимонаду.

Но его девушка слегка распускает руки. Мне прекрасно видно, как ее руки скользят по его бедру все выше и выше. Ему следует остановить ее. Ну правда, ему нужно просто сказать ей отвалить. То есть, конечно, это меня не волнует. Просто мне кажется, что не стоит лапать кого-то на людях во время ужина.

На мгновение в голове возникает образ руки Леандро на моем бедре, и я чувствую жар.

Делаю глоток вина, чтобы остыть.

Сосредоточься на еде, приятном разговоре и Дэне, сидящем напротив тебя.

Не на мужчине слева.

Или его девушке-рукоблуднице.

Кэт Вискер.

Смех, который я сдерживала ранее, вырывается сейчас, так что я быстро маскирую его под кашель. Дэн бросает на меня взгляд, после чего возвращается к разговору с Карриком.

Я чувствую пристальный взгляд Леандро, но не смотрю на него. А вдруг то, что я не смотрю на него, бросается в глаза намного сильнее? Гляну на него по-обычному, как это сделал бы любой другой человек.

Он уже смотрит на меня. Почему? И почему он так чертовски привлекателен?

Его новый элегантный вид без бороды совсем не помогает. Интересно, он побрился ради свидания с этой рукастой Кэт?

Возможности узнать это у меня нет. Он четко обозначил, что не хочет, чтобы люди знали о нашем знакомстве. Оно и понятно. В конце концов, я психотерапевт, а у Леандро есть определенный образ для публики, даже если некоторое время назад он был запятнан.

Я улыбаюсь и пытаюсь придумать, что бы сказал ему не знающий его человек.

– Как тебе еда?

Ого, это было потрясающе, Индия.

Его губы растягиваются в усмешке.

– Нормально. Как по мне, стейк немного пережарен. Предпочитаю среднюю прожарку, – на последних словах он стреляет в меня взглядом.

Ладно. Глубокий вдох. Делаю еще один глоток вина.

– А тебе как? – его голос, делающий акцент на определенные выражения, кажется ближе.

Поворачивая голову, вижу, что он наклонился в моем направлении.

Смотрю на заказанный лосось, к которому едва ли притронулась.

– Вкусно.

Когда я снова встречаюсь с его взглядом, он улыбается мне.

Когда Дэн задает вопрос Каррику, я настораживаюсь.

– Итак, ребята, откуда вы знаете Индию?

Я смотрю на Энди, рассчитывая на выручку. С нашей первой встречи она стала более открытой. Но совсем иное дело – рассказать кому-то о том, что я лечила ее.

– Индия помогла мне решить некоторые проблемы, связанные с тем, что Каррик пилот.

Ладно, она справилась, и это хорошо.

Я улыбаюсь ей.

– Так ли она хороша, как о ней говорят?

– Лучше, – говорит Леандро, чем удивляет меня.

Весь стол оборачивается к нему.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Энди восхищалась Индией, и изменения в ней было невозможно не заметить, даже мне.

Я посылаю Энди теплую улыбку.

– Ну так, ты используешь свои связи, чтобы сводить Джетта на Гран-при? – спрашивает Дэн весело. Он знает, насколько Джетт повернут на Формуле-1.

– Кто такой Джетт? – это снова Леандро.

– Сын Индии, – отвечает Дэн как ни в чем не бывало.

Он не знает, что Леандро мой пациент.

Чувствую, как лицо горит.

– Я и не знала, что у тебя есть сын, – произносит Энди.

– Индия отчаянно защищает его, – поясняет Дэн. – Я с ним даже не знаком, а мы встречаемся уже два месяца.

Я слышу обиду в его голосе, из-за чего чувствую себя неловко.

Знаю, Дэна беспокоит, что он до сих пор не познакомился с Джеттом, но я не представляю мужчин сыну, если не считаю происходящее между нами серьезным. И пока что я никого не рассматривала в этом ключе. Так что знакомство кого-то с Джеттом значило бы, что я вижу будущее с этим человеком, а я не уверена, что этот человек – Дэн.

– Сколько твоему сыну? – спрашивает Энди, повышая голос. Вероятно, чтобы избавиться от дискомфорта из-за комментария Дэна.

Я пытаюсь обуздать свою потребность защищать личную жизнь от людей.

– Ему двенадцать.

– Двенадцать? – восклицает Леандро рядом со мной.

Я совершенно уверена в том факте, что на щеках вспыхнул яркий румянец.

Я очень хочу ударить Дэна по голени, чтобы он забрал свои слова о Джетте обратно.

– Я о том, что ты не выглядишь, как женщина, у которой есть двенадцатилетний ребенок, – говорит Леандро, его голос звучит как-то иначе.

Сдерживаю вдох.

– Я была молода, когда родила, – с усилием делаю голос оживленным и смотрю прямо на него.

От того, что я вижу в его глазах, у меня перехватывает дыхание, а по всему телу пробегают мурашки.

Леандро смотрит на меня так, словно видит в совершенно новом свете.

Не только как психотерапевта, но и как женщину.

И это потрясает меня до глубины души.

– Поверить не могу, что ты не говорила мне о знакомстве с Карриком Райаном.

Дэн обнимает меня. Мы стоим возле моего дома.

Он отвез меня домой после ужина. Энди пыталась уговорить нас выпить еще, но, честно говоря, у меня не было желания развлекаться и наблюдать заигрывания Кэт с Леандро.

Это не давало мне покоя. Чего быть не должно. Я встречаюсь с Дэном, а Леандро – мой пациент. Не стану лгать, влечение к этому парню – большая проблема. И мне нужно взять ее под контроль. Потому что мы не можем прекратить лечение.

Хотя следовало бы, когда ты считаешь пациента привлекательным. Ни к чему хорошему это не приведет. Но прежде я и не была в такой ситуации.

Какую бы причину я назвала, отказываясь лечить его?

Ох, я вроде как считаю тебя невообразимо притягательным, так что не могу быть твоим психотерапевтом.

Ну еще бы, ага.

Мне просто нужно снова стать взрослой и быстро напомнить себе, что он мой пациент.

И все это время меня обнимают руки Дэна. Сегодня я решила нарушить все правила.

С этого момента никаких мыслей о Леандро.

– Энди – пациентка, и Каррика я знаю только благодаря ей. И ты не ярый фанат Формулы-1, так что мне не казалось, что это будет так важно, расскажу я об этом или нет.

– Это не важно, – он трется своим носом о мой. – Но этот парень легенда, как и Леандро Сильва. Хотя я слышал, что после аварии он больше не участвует в гонках.

– Хм-м-м.

– Ужин был неплохой.

– Согласна.

Он касается моих губ, как и всегда, очень мягко. Это мило. Просто иногда хочется, чтобы он повел себя дико. Прижал бы к двери и взял бы без подготовки. И не целовал бы так, словно я вот-вот сломаюсь.

Чувствуя себя странно раздраженной, я углубляю поцелуй, проскальзывая языком в его рот. Прижимаясь своим телом к его, я стону ему прямо в губы. Пальцами он нежно проводит по моим волосам. Но я не хочу, чтобы он был нежным. Я толкаю его к стене дома. Прижимаясь руками к его груди, целую жестче. Прикусив его губу, рукой я спускаюсь ниже, к его эрекции, упирающейся в мое бедро. Затем я расстегиваю молнию его брюк, но он ловит мою руку, останавливая меня.

– Индия.

Из-за его явственной реакции мое лицо заливается краской смущения. Я убираю руку и делаю шаг назад, смотря куда угодно, только не на него.

– Боже, прости.

Не знаю, зачем сделала это. У нас еще даже не было секса. Я хотела, чтобы все шло размеренно, а с момента, когда у меня в последний раз был секс, прошло много времени.

Что я планировала делать? Заняться с ним сексом в дверном проеме?

Я не стала бы пускать его к себе и спать с ним, когда в доме находятся мой сын и брат. Тем более Джетт не встречался с ним ни разу, а Кит всего единожды.

Что на меня нашло?

– Пойду внутрь, – я направляюсь к входной двери, смотря под ноги.

– Нет, Индия, постой, – он ловит меня за руку и тянет обратно к себе.

Обнимает за талию. Я с неохотой смотрю ему в лицо.

– Прости, – говорит он с настойчивостью. – Ты просто застигла меня врасплох. Думаю, я не ждал этого. У нас еще не было секса, и до недавнего времени ты не делала никаких шагов в этом направлении.

Я снова пялюсь на свои ноги, неспособная смотреть на него.

– Думаю… я просто была под влиянием момента.

– Индия, посмотри на меня, прошу.

Преодолевая себя, я поднимаю взгляд.

Он кладет ладонь мне на щеку и гладит большим пальцем.

– Мне нравится, что ты была под влиянием момента, и я более чем счастлив сделать следующий шаг в наших отношениях, но только если ты к этому готова.

– Я не знаю. Наверное… может быть, – я пожимаю плечами.

Для образованной женщины я сегодня прямо-таки изобилую богатым лексиконом, не так ли?

– Индия, я хочу того, чего ты хочешь. Никакого давления.

В голове рождается раздражение, оно отдается жужжанием в ушах, и внезапно до меня доходит, в чем проблема.

Я хочу, чтобы он хотел того, чего хочет он. Не того, чего хочу я. Мне нужно, чтобы он был более напористым. Чтобы сказал, что хочет меня, и тогда остальное пойдет к черту. Чтобы прижал меня к этой стене и поцеловал с адским неистовством. Рассказал, насколько сильно жаждет быть во мне. Что не может дышать без меня.

Мне необходима страсть с его стороны.

Ставлю на то, что Леандро не такой тактичный и аккуратный с женщинами, с которыми спит. Держу пари, он полон страсти. Наверняка он говорит им прямо, чего хочет.

Не то чтобы я хотела быть одной из его ночных побед. Как гребаная Кэт Вискер.

Гр-р! Черт! Вот дерьмо, я снова впустила Леандро в голову!

Больше никаких мыслей о нем.

– Просто… подумай об этом и дай мне знать, хорошо? – спрашивает Дэн.

Я должна сдержать расстройство.

– Да, конечно.

Он нежно прижимается своими губами к моим. Я стремительно отступаю, не желая его целовать в данный момент, и делаю шаг по направлению к двери, доставая ключи из клатча.

– Позвоню тебе завтра, – говорит он.

– Тогда и поговорим.

Я закрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной; сердце в груди бьется с невероятной силой, и я знаю, что не Дэн тому причина, а один конкретный пилот-бразилец.

Лондон, Англия

Иду к метро, а в голове творится бардак. Я только что был на встрече с директорами в каком-то модном ресторане, где блюда были настолько крошечные, что я вышел оттуда по-прежнему голодным.

Встреча была бессмысленной, потому что рассказать мне было нечего. Я все еще прохожу лечение и все еще не за рулем. Они сказали то же, что и в прошлый раз. Если не возвращаюсь в следующем сезоне, то вылетаю.

Я не могу злиться на них. Это бизнес, а прямо сейчас они вынуждены тратиться на пилота, который не участвует в гонках. Во всяком случае, они справедливы по отношению ко мне. Знаю, это благодаря преданности и уважению. Но дальше так продолжаться не будет. Закончилось все довольно мягким предупреждением: начало сезона приближается, осталось меньше четырех месяцев. Сейчас конец ноября. Мне необходимо вернуться за руль, и как можно скорее, или моя карьера завершится.

Периферийным зрением внезапно улавливаю скользнувшую мимо девушку со светлыми волосами, из-за чего мои мысли сразу же возвращаются к Индии.

Не то чтобы это необычно. Она занимает мои мысли все время.

Увидев ее прошлым вечером на свидании с этим придурком, я чуть не слетел с катушек. Все мои силы ушли на то, чтобы не удавить этого парня.

Понимание того, что он касается ее…

От одной только мысли руки сжимаются в кулаки.

Ну серьезно, что она в нем нашла? Само собой, он доктор, но он скучен до безобразия.

Я был рад сидеть от него подальше, так как мне не пришлось завязывать с ним беседу. Хотя было забавно наблюдать мучения Каррика, пока тот слушал его.

Это ему за то, что он является соучастником сведения меня с Кэт.

Господи, эта женщина словно осьминог. Ее руки были повсюду.

Не поймите меня неправильно. Я совсем не против, чтобы мой прибор обрабатывали руками, но не на виду у всех, а особенно не тогда, когда женщина, чьи руки я действительно хотел бы ощущать на своем члене, сидела рядом со мной.

После вчерашнего, если это не было очевидным для меня прежде, я был более чем уверен, что хочу переспать с Индией.

Много раз.

Просто нужно понять, как превратить это в действительность и как заставить членоголового Дэна исчезнуть.

Боже, поверить не могу, что она встречается с таким нудным ослом. Плевать мне на то, что он доктор и что он спасает жизни. Она заслуживает большего.

Тебя?

Нет. Она заслуживает лучшего, чем я, но я эгоистичный мерзавец. Если я хочу чего-то, то беру.

Толкаю двери на выходе со станции и буквально натыкаюсь на Индию.

– Ой, простите, – говорит она.

Ее взгляд опущен, она ищет что-то в сумке. Когда она поднимает глаза, я вижу, как в них проскальзывает удивление.

Затем ее губы растягиваются в широкой улыбке.

– Леандро.

Я быстро осматриваю ее. Она одета в облегающие джинсы, футболку и приталенный черный пиджак. Так она выглядит моложе.

И мой член уже наготове.

Я подхожу немного ближе, проникая в ее личное пространство.

– Индия. Сначала прошлым вечером, а теперь этим утром. Если бы я не мыслил рационально, подумал бы, что вселенная пытается нас свести.

Она нервно бросает взгляд в сторону. Следуя за ее взглядом, я замечаю стоящего рядом с ней мальчика.

В ту же секунду понимаю, что это ее сын. У него такие же голубые глаза.

Она прочищает горло, ей, очевидно, неловко. Удивительно, как быстро я выучил язык ее тела.

– Леандро, это мой сын, Джетт, – она отступает на шаг, представляя мне парня.

Помню, вчера она говорила, что ему двенадцать. Джетт довольно высок для своего возраста. У меня рост 183 сантиметра, а он всего сантиметров на пятнадцать ниже.

Он наклоняет голову, его глаза сверкают любопытством и радостным возбуждением.

– Вы Леандро Сильва, – он кажется ошарашенным.

Индия упоминала, что ее сын – ярый фанат Формулы-1.

– Это я, – я улыбаюсь.

– Святое дерьмо! – он бросает взгляд на Индию. – Ты знаешь Леандро Сильву? Откуда ты его знаешь? И почему ты мне не сказала, что знаешь Леандро Сильву? – голос парня поднялся на децибел. У него мог быть высокий рост, но голос пока еще не сломался, и пронзительные ноты привлекают внимание прохожих.

Я опускаю козырек кепки пониже. Я не против внимания, но прямо сейчас не хочу, чтобы люди навязывались, пока я нахожусь с Индией.

– Джетт, пожалуйста, не произноси слово «дерьмо». И не мог бы ты говорить на полтона тише? Люди начинают пялиться, – мягко смеется она.

Он быстро сканирует окружающую обстановку взглядом.

– Простите, – он снова смотрит на меня. – Просто я ваш фанат. Большущий фанат, – он подчеркивает слова жестами.

– Рад слышать, – я снова улыбаюсь ему.

Бросаю взгляд на Индию. Она кусает губы, выглядя немного смущенной.

Да, меня заводит то, как она кусает губы и как нервничает. В общем-то, в ней меня заводит практически все.

Сейчас та неловкая ситуация, когда никто не знает, что говорить. Джетт пялится на меня с благоговением, а его рот открывается и закрывается, будто у него сотня вопросов, но он не знает, с чего начать.

Я решаю заполнить пустоту.

– Пользуешься метро? – это определенно тупейшее, о чем я мог спросить, учитывая, что они покидают станцию.

Ловко, Сильва, реально ловко.

На лице Индии появляется улыбка.

– Моя машина в ремонте, – поясняет она. – Так что мы рабы общественного транспорта.

Еще одна неловкая пауза.

Положив руку на плечо Джетта, Индия говорит:

– Ну, нам нужно идти…

– Нет! – громко возражает Джетт. Его лицо сразу же краснеет. – То есть мы идем пить кофе. Ну, я беру горячий шоколад, потому что, совершенно ясно, слишком молод для кофе. Но не хочешь ли ты пойти с нами? Можешь взять чай. Или горячий шоколад? Что бы ты, вообще-то, ни пил… – утихомиривается он, кажется, смутившись.

Ухмыляясь, я только размыкаю губы, чтобы заговорить, но у меня нет ни единого шанса.

– Уверена, у Леандро есть планы получше, чем идти и пить с нами кофе, Джетт.

Разве?

Бросаю на нее взгляд. В ее глазах есть нечто, что мне непонятно, но ужасно похоже на сомнение.

Я снова смотрю на Джетта и улыбаюсь.

– Вообще-то, не могу придумать ничего, чего бы мне хотелось больше.

В моих словах ни капли неправды, хотя я и включаю очаровательный тон. Прямо сейчас нет ничего другого, чем бы я предпочел заняться, кроме того, чтобы быть с ней. А знакомство с ее ребенком – приятный бонус.

Снова смотрю на Индию, и у нас устанавливается зрительный контакт.

– Я бы выпил с тобой кофе с радостью.

От улыбки в ее глазах я чувствую тепло.

– Мы идем в «Старбакс». Тебе подойдет?

С тобой мне подойдет что угодно.

– Идеально.

Я иду с ними до «Старбакса». Индия идет перед нами, а Джетт тем временем без умолку болтает о моих прошлых гонках. Я слушаю его, отвечаю на вопросы и чертовски стараюсь не пялиться на задницу его матери в обтягивающих джинсах. Мне кажется немного неуважительным пожирать ее глазами прямо перед ее сыном.

Перед входом в «Старбакс» я выхожу вперед, чтобы открыть перед ней дверь.

– Спасибо, – когда она говорит, то не смотрит мне в глаза, но я вижу румянец на ее щеках.

Джетт заходит внутрь, все еще что-то говоря о гонках, и я иду за ним.

– Вы садитесь. Я принесу напитки, – говорю я им. – Горячий шоколад, Джетт? – перепроверяю я. – И черный кофе для тебя, Индия?

– Ты знаешь, какой кофе пьет моя мама? – голос Джетта пронзает воздух.

И улыбка на лице Индии застывает.

Когда я смотрю на пацана, он улыбается от уха до уха.

А он не промах.

Но я лучше.

– Я купил ей кофе один раз. С тех пор помню. У меня прекрасная память, – пальцем я стучу по голове. – Хочешь чего-нибудь к горячему шоколаду?

Бросая взгляд на витрину позади меня, он проговаривает:

– Черничный маффин, пожалуйста.

– Мы пойдем найдем место, – говорит Индия, все еще выглядя взволнованной.

Я присоединяюсь к небольшой очереди, наблюдая за ними, когда они занимают место в углу кофейни.

Делаю заказ, выбирая для себя черный кофе, и пытаюсь игнорировать пытливый взгляд девушки за прилавком. Надеюсь, она меня не узнает.

Заказать все удается без проблем. Опуская поднос на стол, передаю Джетту его напиток и маффин.

– Спасибо, – бормочет он и сразу же откусывает от кекса.

– Спасибо тебе, – Индия улыбается мне, когда я ставлю перед ней кофе.

Она обхватывает чашку так, словно нуждается в тепле.

– Итак, мама говорит, что встретила тебя вчера на ужине. Ты был с другом, который является маминым пациентом.

Прежде чем снова посмотреть на Джетта, я бросаю взгляд на Индию.

– Это так, – киваю я в ответ.

– Он тоже пилот Формулы-1?

– Джетт! – мягко отчитывает его Индия, как может только мама.

Я смеюсь, смотря на Джетта.

– Прекрати приставать, – говорит она ему.

– Не спросишь – не узнаешь, – он пожимает плечами, продолжая уминать маффин.

– А Джетт кое-что понимает, – произношу я, из-за чего Индия хмурит брови, вызывая у меня усмешку. – С моей стороны было бы неправильно говорить об этом с тобой, потому что это личное дело моего друга, – обращаюсь я к Джетту. – Но, отвечая на твой вопрос, нет, она не пилот.

– Она? Ты с ней встречаешься?

– Джетт! – голос Индии становится выше, а ее лицо краснеет.

Из-за происходящего я снова смеюсь. Обожаю видеть, как она краснеет.

– Мне жаль, – говорит мне Индия. – Обычно он не такой любопытный.

– Именно такой, – отвечает Джетт.

Индия бросает на него укоризненный взгляд.

Я все еще смеюсь.

Мне нравится этот ребенок.

– Нет, я с ней не встречаюсь. Она замужем за моим другом, – говорю я.

– И хватит уже вопросов, – обрывает его Индия, прежде чем он успевает открыть рот.

– Ну и ладно, – произносит он обиженным тоном, поворачиваясь к ней лицом. – Но мне приходится спрашивать, потому что ты мне ничего не рассказываешь. Даже адски важные факты типа того, что вчера вечером встретила Леандро Сильву.

– У меня не было возможности, – отвечает она рассержено. – Ты спал, когда я приехала домой.

– Могла бы рассказать за завтраком.

Я наблюдаю за ними с особым вниманием. Обычно Индия такая спокойная, на сеансах держит все под контролем, а сейчас она во власти двенадцатилетнего парня, который с успехом выводит ее из себя прямо на моих глазах.

Мне захотелось подбить его на то, чтобы он рассказал мне свой секрет.

– Ладно! – она вскидывает руки в воздух. – Хорошо. Прости, Джетт. Я могла бы рассказать все утром.

– Заметь, она сказала «могла бы», а не «должна была», – говорит он, ухмыляясь.

Ему определенно нравится выводить ее.

Индия раздраженно фыркает, поднимает стакан с кофе и дует на него, прежде чем сделать глоток.

– Я просто дразнюсь, мам, – Джетт толкает ее плечом.

– Ты сводишь меня с ума, вот что ты делаешь, – посмеивается она добродушно.

– Итак… – Джетт снова обращает свое внимание на меня. – Ты купил маме кофе на ужине?

– Что?

– Вы познакомились на вчерашнем ужине, но ты говорил, что знаешь, какой кофе она предпочитает, потому что покупал ей его один раз.

Черт.

Этот парень слишком наблюдательный. Его не проведешь – ничего не забывает. Я был бы впечатлен, если бы тем, кого он подловил, был не я.

– После ужина, – присоединяется к разговору Индия. – В ресторане не было кофе, так что мы все пошли в кофейню, и Леандро угостил меня.

– А почему доктор Уныние не купил тебе кофе?

Я почти подавился. Доктор Уныние? Не зря мне понравился этот парень.

– Джетт! Мне правда хотелось бы, чтобы ты не называл его так. Клянусь богом, Кит… – бормочет она.

Что еще за Кит?

Джетт как будто читает мои мысли, потому что говорит:

– Кит – мой дядя, мамин близнец. Он зовет Дэна доктором Уныние, а мама это прозвище ненавидит.

– Я понимаю, из-за чего.

И имею в виду, почему ее брат называет Дэна доктором Уныние. Ничего более подходящего просто не придумать.

Думаю, ее брат мне тоже понравится.

Мы с Индией встречаемся глазами, ее брови взмывают вверх, а я не конкретизирую, что имею в виду.

– Итак, тебе нравятся гонки? – вновь обращаюсь я к Джетту.

– Обожаю их.

– Только Формулу-1 или какие-то еще?

– В основном Формулу, но картинг мне нравится тоже.

– Ты был когда-нибудь на Гран-при?

– Нет, – он склоняет голову с грустью. – Мама говорит, что билеты слишком дорогие.

– Они действительно слишком дорогие, – я мягко улыбаюсь, украдкой смотря на Индию, и ловлю на себе ее взгляд, на лице же у нее странное выражение.

– Если хочешь, я могу достать тебе билеты на Гран-при на трассе «Сильверстоун»…

– Да! – он возбужденно ударяет рукой по столу.

– …Но только если твоя мама не против.

Он смотрит на Индию в ожидании.

Она выдыхает.

– Я не против, – она поднимает руки, словно сдается, но на ее лице улыбка.

Мне нравится, а то, что я делаю ее сына счастливым, добавляет мне кое-какие очки. И затем мне в голову приходит идея.

– Я тут подумал… Гран-при еще не скоро – опять же, если у твоей мамы не будет никаких возражений, – завтра я иду на чемпионат по картингу. Вручаю там награду, оказываю другу услугу. Вы оба вполне можете быть приглашены.

– Серьезно? – глаза Джетта едва не вылезают из орбит.

– Абсолютно, – улыбаюсь я.

– Мам? – Джетт смотрит на нее выжидающе.

Индия смотрит на меня и качает головой, но я знаю, что она даже не злится, потому что улыбка не сходит с ее губ.

– Я поняла, что завтра, но где? – спрашивает она меня.

– Аэродром Шенингтон в Банбери. Примерно в часе езды.

– Мы можем поехать? Пожалуйста! Пожалуйста! – умоляет Джетт, складывая руки перед собой.

Она смотрит на него довольно долго. Я вижу, что она думает.

– Ну, не знаю, дорогой. У меня нет машины, а Кит завтра работает, так что я не могу одолжить его…

– Тебе не нужна машина. Я отвезу вас обоих.

– Ты водишь? – спрашивает она с осторожностью в голосе.

Всегда психотерапевт.

– У меня есть водитель. Я богат и ленив, – смеюсь я, но даже сам ощущаю, насколько жалко это звучит.

Естественно, она знает, почему я не вожу, но мне не хочется выглядеть никчемным в глазах ее сына.

Но он же фанат Формулы-1, так что наверняка слышал истории обо мне.

– Если бы я был тобой, то тоже сам не водил бы, – сказал Джетт, спиной прижимаясь к спинке кресла. – У меня был бы шофер, и я бы берег силы и себя для гонок.

Он либо не замечает очевидного, либо очень хороший парень.

Учитывая, кто его мать, я склоняюсь ко второму.

Сидя в ожидании, он обнимает Индию за плечи.

– Ну, мамочка, мы можем пойти? Пожалуйста…

Она смотрит на меня, а я, улыбаясь, пожимаю плечами. Откидываясь в кресле, хватаю кофе и делаю глоток.

Отпуская ее, он говорит:

– Ты должна сказать «да», ведь это будет самое грандиозное событие в моей жизни! И понимаешь ли ты, насколько круче я стану в школе, если скажу, что провел целый день с Леандро Сильвой?

– Уверен, что это не доставит неудобств? – спрашивает меня Индия.

Целый день с тобой?

– Никаких неудобств.

– Так это «да»? – уточняет Джетт у Индии.

– Это «да».

– Ура! – он вскидывает кулак в воздух, оставляя поцелуй на щеке Индии.

Через мгновение он уже в телефоне, вероятно, пишет сообщение другу или обновляет статус в соцсетях.

Перевожу взгляд на Индию и замечаю, что она уже смотрит на меня.

«Спасибо», – произносит она одними губами.

В груди расплывается ощущение тепла, словно это какой-то секрет, который она рассказала только мне одному.

«Не за что», – отвечаю ей так же.

Банбери, Англия

Это плохая идея.

Мне не следовало быть здесь, но вряд ли я могла отказаться, когда Леандро Сильва, один из героев Джетта, предлагал ему посетить чемпионат по картингу. Лицо Джетта так светилось, что я стала бы отвратительной матерью, если бы сказала «нет». А сказав «да», кажется, стала мамой года. Кто бы отказался от такого шанса, ну, правда же?

И у меня не было возможности пояснить Джетту, что было бы неэтично принимать билеты и проводить день с Леандро Сильвой из-за того, что он мой пациент.

Но, технически, билеты приняла не я. Их принял Джетт. Леандро дал их ему, а Джетт отдал второй билет мне.

Именно так я собираюсь и в дальнейшем объяснять себе эту ситуацию. И именно поэтому я сейчас на заднем сиденье машины с Леандро, а Джетт – на переднем рядом с водителем, управляет стереосистемой, хотя все это выше моего понимания.

Мне крайне необходимо сохранять ясный рассудок, потому что Леандро сейчас еще более очарователен, чем обычно, и в джинсах и черной футболке выглядит просто чертовски хорошо. И эти бездонные глаза, со взглядом которых я встречаюсь каждый раз… клянусь, они затягивают меня. И его акцент… Господи Иисусе, этот акцент. Каждый раз, когда он говорит, мне приходится скрещивать ноги. Но сидеть с ним на заднем сиденье, изолированном из-за того, что Джетт поднял чертову перегородку, и постепенно забывать о том, что я его врач… ох, как все это не хорошо.

И в то же самое время так хорошо.

Мне необходимо что-нибудь сказать, чтобы заполнить напряженную тишину.

– Спасибо за то, что пригласил Джетта, – говорю я единственное, что мне приходит в голову.

– Ты уже говорила это. Пять минут назад. И сразу же, как я заехал за вами.

– Да?

Я делаю ошибку, смотря на него.

Муха попалась в паутину.

– Говорила, – его голос мягкий и соблазнительный.

Чтобы отвести взгляд в сторону, мне приходится приложить усилие. Сосредоточенно смотрю на виды за окном.

– Индия, все в порядке? Ты выглядишь нервной.

Я снова оглядываюсь на него.

– Нервной? Я не нервничаю, – мой голос становится слишком высоким и сам за себя говорит о том, что я очень даже нервничаю.

– Нет? – он наклоняет голову набок, и несколько прядей его мягких черных волос падает ему на глаза. Мои пальцы практически жжет желанием убрать их. Может, чтобы потрогать его волосы и убедиться в том, что они мягкие именно настолько, как мне кажется.

Я его психотерапевт. И я встречаюсь с Дэном.

Я убираю ладони под спину.

– Ладно, может, я нервничаю самую малость.

– Почему? – он облизывает губы.

Если бы я не мыслила здраво, то подумала бы, что он пытает меня.

Понимая, что и мои губы пересохли, я облизываю их.

– Потому что… я твой психотерапевт, – я понижаю голос до шепота, хотя и знаю, что Джетт не может меня слышать.

– И?

– И… – я хмурюсь. – Неэтично общаться с тобой вне сеансов.

– Неэтично проводить время со мной?

– Если это не касается профессиональной сферы – да.

– И это единственная причина, почему ты нервничаешь? – он прожигает меня взглядом.

Нет, не единственная. Больше всего я нервничаю, потому что у меня сильнейшее желание поцеловать тебя прямо сейчас и узнать, такой ли ты потрясающий на вкус, как я думаю. И если бы Джетт не сидел на переднем сиденье, то мне было бы невообразимо сложно удержать себя в руках.

Боже, да что со мной? Почему я могу контролировать свои мысли в офисе, но не могу вне него?

– Конечно, единственная. Какие еще могут быть причины? – мне приходится постараться, чтобы голос звучал нейтрально, это очень трудно.

– Никаких, – он отводит взгляд в сторону.

Я смотрю на свои руки.

С момента нашей встречи каждый взгляд Леандро в мою сторону был пронизан сексуальным подтекстом, но не стоит забывать, что для него желание и секс – это защитные механизмы. Он смотрел бы так на любую другую женщину, которая показалась ему привлекательной, чтобы на какое-то время сбежать от действительности.

Но недавно его взгляд изменился. Не знаю, как объяснить это, но он больше не смотрит на меня как на очередной объект для траха. Он смотрит так, словно на самом деле хочет меня.

И это пугает до чертиков.

Потому что и я хочу его.

– Так почему бы тебе не воспринимать эту поездку как сеанс, раз тебя это так беспокоит? – его слова возникают из ниоткуда, и звучат они едко. Он кажется взбешенным. – Я могу говорить с тобой о том же самом дерьме, ну, знаешь, насколько моя жизнь отвратна, если тебе от этого станет легче находиться здесь со мной.

– Ты цепляешься к словам, Леандро.

– Разве, доктор Харрис?

Он не называл меня доктором Харрис со дня нашего ознакомительного сеанса. Он все время зовет меня Индией.

И мне почти физически больно от того, как он зовет меня по-другому.

– Ты сказала, что быть со мной здесь неэтично, так что я пытаюсь создать этичную обстановку.

Я выдыхаю.

– Что ты хочешь сказать?

– Разве это не моя реплика?

– Господи, Леандро! – говорю я резко, гнев берет надо мной верх. – Чего ты хочешь добиться от меня?

Он бросает на меня взгляд, черные глаза смотрят сквозь меня, а челюсть напряжена.

– Ничего.

Он отворачивается от меня.

– Мне жаль, что я поставил тебя в неловкое положение, подарив Джетту билеты. Следовало подумать об этом. Не похоже, что ты смогла бы ему отказать, как только я предложил эту поездку.

Он прав… и не прав одновременно. Мать во мне не могла сказать «нет», но доктору следовало бы. Джетт был бы в ярости, но пережил бы это.

Я сама поставила себя в такое положение. Может, потому что часть меня хотела быть здесь с Леандро. И знаю, я обидела его, но не понимаю, как отмотать все назад.

– Слушай, прости, – я дотягиваюсь до него и касаюсь его плеча. Как только я делаю это, то понимаю, что совершаю ошибку, потому что с каждым прикосновением к нему связь между нами будто бы становится в десять раз крепче.

Из машины словно выкачали весь воздух, я почти задыхаюсь. Ладонью чувствую его пульс, отчего моя кожа горит. Не могу отвести от него глаз. Он прекрасен. Он кладет свою руку на мою. Указательным пальцем нежно скользит по коже, пока не достигает запястья, после чего обхватывает его, удерживая меня.

Его взгляд падает на мои губы. В его глазах я вижу огонь.

– Индия… – произносит он с придыханием.

Я практически теряю самообладание.

Практически.

Образумившись, вспоминаю, кто я, кто мы такие и где находимся, и отодвигаюсь от него, чтобы отвернуться и посмотреть в окно.

Я слышу его громкий вздох. Он расстроен.

Закрываю глаза и пальцами одной руки обхватываю другую, ту, на которой как будто бы остался несмываемый след от его прикосновения.

Мы не разговариваем с того самого момента, напряжение между нами можно резать ножом.

Поверить не могу, насколько я была близка к тому, чтобы поцеловать его.

Как я дошла от того, чтобы быть его психотерапевтом, до… чего конкретно? Того, что хочу поцеловать его… и не только. Он пациент, ради всего святого! О чем я, черт подери, думаю? Неужели я допустила бы, чтобы это случилось? Я бы поцеловала его?

Тот факт, что я не могу дать быстрый и четкий ответ на этот вопрос, означает, что мне нужно бежать от него как от огня.

В поле зрения попадает вывеска «Аэродром Шенингтон». Я выдыхаю с облегчением.

Мне просто нужно пережить этот день. Затем мы вернемся к исключительно профессиональным отношениям, и все будет в порядке.

Просто встреча с ним в пятницу во время ужина, вчерашнее случайное столкновение в метро, разговор за чашкой кофе после, а также то, как он прекрасно ладит с Джеттом, и, вообще, целый день с ним… все это приводит меня в смятение.

И не похоже, чтобы у Леандро были ко мне реальные чувства.

Он все время занимается сексом с разными женщинами. Может, в последнее время нет. Но бабником он был еще задолго до аварии.

Водитель въезжает на парковку.

Джетт выходит первым. Затем водитель открывает дверь для меня, и я выбираюсь из машины. Леандро следует за мной.

– Потрясающее место! – Джетт обходит машину вокруг, на его лице возбужденное выражение.

Обожаю видеть его счастливым, как сейчас.

– Сюда, – указывает жестом Леандро.

Я иду позади, пока Джетт забрасывает его вопросами о сегодняшней гонке.

Вижу, как на него пялятся люди. Кажется, он не замечает, наверняка он привык к постоянному вниманию.

Иногда я забываю, насколько он знаменит. Когда мы общаемся в моем кабинете, он просто Леандро. За его пределами – он всемирно известный пилот Формулы-1.

Пройдя через паддок, мы доходим до секции, где нас уже ждет какой-то парень. Он здоровается с Леандро, затем открывает дверь. Леандро пропускает вперед нас с Джеттом и только потом проходит сам.

Здесь не так много людей. Наверно, это закрытый сектор для наблюдения за треком.

– Леандро, мать его, Сильва!

Я поворачиваюсь на мужской голос, разозленная тем, что тот ругнулся прямо перед Джеттом.

Симпатичный шатен, милая улыбка. Я знаю его, но не могу понять откуда.

– Картер, как ты? – приветствует его Леандро, улыбаясь.

Они обмениваются рукопожатиями и объятиями.

– Хорошо. А как ты после аварии? Знаю, это то еще дерьмо…

– Нормально, – перебивает его Леандро, и голос его тотчас же становится жестким.

Картер смотрит на него, нахмурившись, но через мгновение лицо его вновь становится расслабленным.

– Ну, рад это слышать. Но если нужно будет поговорить, ты знаешь, где меня найти. Нам нужно чаще видеться. И спасибо за услугу. Дети обожают тебя.

– Без проблем, – отвечает Леандро, небрежно отмахиваясь.

Взгляд Картера от Леандро переходит на нас с Джеттом, стоящих у него за спиной.

– Картер, это моя подруга Индия и ее сын, Джетт. Джетт – фанат Формулы-1. Индия, Джетт – это Картер Симмонс.

Картер Симмонс. Теперь я вспомнила его. Вспомнила аварию. Леандро и Картер были в одной команде, той, в которой Леандро является пилотом до сих пор.

Картер попал в аварию в первый же год. Его левая рука была частично раздроблена, из-за чего даже после восстановления осталась ограниченность движений. Это был его первый и последний год. Помню, в новостях была сильная шумиха по этому поводу, ведь он был многообещающим молодым пилотом. На него возлагали большие надежды.

Трагично, что его карьера оборвалась, едва успев начаться.

– Фанат гонок, да? – обращается Картер к Джетту. – Ну, сегодня ты проводишь время с легендой. Это, должно быть, довольно круто.

– Точно, – усмехается Джетт Леандро.

– Нравится участвовать в гонках?

– Я хожу на картинг, когда могу.

– И как ты, хорош?

– Ну, неплох, – Джетт пожимает плечами.

Картер улыбается.

– У меня предчувствие, что, вероятно, ты лучше, чем просто неплох. Тебе следует приходить иногда и пытаться кататься здесь.

– Это было бы потрясно, – Джетт сияет.

– Круто. Итак, ребята, могу я принести вам чего-нибудь выпить? – спрашивает Картер.

– Черный кофе, пожалуйста, – прошу я, трясясь.

Я оделась потеплее: в джинсы, джемпер и теплую куртку, – но меня все равно пробирает холод.

– Черный кофе. Сильва, ты что будешь?

– То же, что и Индия.

– Окей. Ну, Джетт, почему бы тебе не пойти со мной? Не помешает пара свободных рук. Тогда я смогу представить тебя парням, участвующим в сегодняшних гонках.

Джетт смотрит на меня, проверяя, согласна ли я, и я улыбаюсь ему в ответ, подбадривая.

Он уходит с Картером.

– Хочешь присесть? – Леандро показывает на кресла рядом со смотровой зоной.

– Конечно.

Я подхожу и сажусь, Леандро устраивается рядом со мной.

Сейчас я так чувствительна к нему, но на самом деле не хочу этого.

– Кажется, Джетт может сам себя развлечь, – говорит Леандро.

– Здесь он в своей стихии, – улыбаюсь я.

Вижу, как он наклоняется вперед, руками облокачиваясь на ручки кресла. Он смотрит, как карты на трассе делают прогревочный круг. Леандро издает звук, ужасно похожий на желание.

– Ты правда скучаешь по этому, – это не вопрос. Я и так это знаю.

Он поворачивает голову ко мне и рукой подпирает щеку.

– Как я могу скучать по чему-то до боли, но в тоже время быть напуганным этим до ужаса?

– Обычно то, что мы любим, и пугает нас больше всего.

Прежде чем снова посмотреть на трек, он долго смотрит на меня.

– Как ты попал в мир гонок? – я наклоняюсь вперед, размещая руки на подлокотниках.

– Отец был чемпионом мира по ралли. И я начинал с этого, но интерес к Формуле-1 был сильнее. Гонки давались мне с легкостью. Я хотел двигаться в этом направлении, и отец полностью поддерживал меня.

– Должно быть, он гордится тобой.

– Гордился, – в его улыбке кроется грусть. – Он умер. Сразу после первого моего года в Формуле-1. Сердечный приступ.

В груди все сжалось от боли за него, из-за его потери.

– Мне жаль.

– Это было давно, – он пожимает плечами.

Хотелось бы мне, чтобы он не делал так: не отмахивался от боли, словно она ничего не значит.

Замечаю, что он смотрит на меня.

– Что такое? – спрашиваю я застенчиво.

– У меня есть вопрос, но мне страшно спросить. Не хочу пересечь границу, допустимую этикой.

Я смеряю его взглядом.

– Я же извинилась за эти слова. Но, строго говоря, это правда. Общение с тобой неэтично.

– Кто сказал?

– Совет медицинских профессий[4].

– Ой, да что они знают? – усмехается он.

Слишком много. Если бы они могли видеть меня сейчас, то рассердились бы и помахали перед моим лицом лицензией на практику.

– Ну и, в чем вопрос? – знаю, что захожу на опасную территорию, но чувствую себя обязанной ему. И часть меня хочет дать ему ответ.

– Отец Джетта… где он?

Я мгновенно застываю. Мне приходится постараться, чтобы сглотнуть.

– Не рядом.

– Когда вы поженились?

– Это уже второй, – я улыбаюсь, так что пока не похожа на законченную стерву.

– Справедливо, – он пожимает плечами и не давит на меня.

Но я хочу ответить.

– Мы не были женаты. Я была молода и наивна. Но, несмотря на эту наивность, я получила лучший подарок в жизни.

– Он чудесный ребенок.

– Именно так, – я улыбаюсь.

– Ладно, у меня есть еще вопрос, последний.

Я бросаю на него взгляд, который заставляет его рассмеяться.

– Конечно. Почему нет? – я отмахиваюсь небрежно. Честно говоря, мне нравится общаться с ним вот так.

– Парень, с которым ты встречаешься. Ну правда, ты достойна большего.

Я хмурюсь оттого, что разговор зашел в неожиданное русло, и выхожу из себя.

– То же могу сказать о тебе.

– Что ты имеешь в виду? – в его голосе есть те же защитные нотки, что и в моем.

– Кэт Вискер. Ну, то есть ты серьезно? – я пытаюсь не закатить глаза. – Ты достоин лучшего, Леандро.

Откуда это взялось? Мне не следовало говорить это.

– Это говорит психотерапевт? – его голос вдруг становится таким отстраненным, что я не могу его понять.

Говорю ли я ему это как психотерапевт?

Я уже знаю ответ на этот вопрос, и от этого по коже проносится тревожное покалывание. Независимо от того, что скажу, я наврежу сама себе.

Делаю глубокий вдох и включаю профессионализм.

– Мне не следовало говорить этого. Это было необдуманно.

– Зачем ты делаешь это? – рычит он, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Делаю что?

– Прикрываешься этим своим профессиональным дерьмом, когда сталкиваешься с вопросом, на который боишься ответить.

– Я не боюсь, – огрызаюсь я.

– Тогда ответь мне честно, – он бросает мне вызов словами и взглядом. – То, что ты сказала о Кэт, было сказано моим психотерапевтом или другом?

Я прикусываю губу, оттягивая ответ. Затем, сквозь сжатые зубы, бормочу:

– Я сказала это как твой друг… наверное.

Я пытаюсь игнорировать удовлетворенную улыбку на его лице, но что-то грызет меня изнутри, из-за чего я не могу себя остановить и задаю вопрос.

– А то, что ты сказал о Дэне? Ты сказал это как друг?

Он смотрит на меня очень долго.

– Нет, Индия, я говорил это точно не как друг.

Банбери, Англия

«Нет, Индия, я говорил это точно не как друг».

Умный ход, Сильва. Почему ж ты сразу не сказал ей, что хочешь раздеть ее и трахать до тех пор, пока вы оба не сможете двигаться?

Боже, я долбаный идиот.

После этого она была не особо разговорчива, так что по возвращении Джетта и Картера через несколько минут я испытал облегчение.

Индия понимает смысл происходящего. Если мои слова о том, что ее парень недостаточно хорош для нее, не выразили того, что я хочу ее, то моя ошеломляющая реплика точно с этим справилась.

Даже несмотря на то что я справедливо полагаю, что она тоже хочет меня, Индия довольно нерешительная. Она боится пересечь этот барьер.

Мне нужно быть аккуратным в своих стремлениях. Я не хочу оттолкнуть ее своей напористостью, ее слишком легко потерять.

А мне не хочется упускать ее из своей жизни.

Гонка закончилась. Я вручил приз победителю. Кажется, Индия и Джетт тоже хорошо провели день. Ну, Джетт-то точно. Парень полон энтузиазма. Пока мы возвращаемся к машине, он не может перестать говорить о картинге.

– И Картер сказал, что я могу приходить в любое время, мам. Разве не круто?

– Это замечательно, солнышко.

– Так когда я смогу прийти?

– Ну, мы можем кое-что обсудить с дядей Китом и выбрать день, чтобы ты мог вернуться.

– Круто. Я голоден. Можем захватить чего-нибудь пожевать?

– Ты всегда голоден, – дразнит Индия его.

– Я растущий мужчина.

– Мальчик… ты пока еще мальчик. И для меня ты всегда будешь ребенком, – она обнимает Джетта, целуя его в щеку.

– Мам! Ты рушишь мой имидж.

– Прости, – она ухмыляется, взлохмачивая его волосы.

– Мы можем поужинать по пути домой, если вы не против, – я жду наполненный ужасом взгляд Индии, зная, что снова пересекаю черту, учитывая, сколько всего уже натворил сегодня.

И потому я совершенно сбит с толку, когда она говорит:

– Конечно. Было бы замечательно.

– Круто. Я знаю одно классное местечко.

Мы забираемся в машину.

Занимая переднее сиденье, Джетт сразу же захватывает контроль над стереосистемой. Мне на самом деле не приходилось проводить время с детьми, но Джетт мне понравился. Он классный ребенок. Ему нравятся гонки, что значительно упрощает общение с ним.

Я только пристегнул ремень безопасности, как Индия подсела ближе и сказала:

– Ты выглядел удивленным, когда я согласилась на ужин.

Она так близко, что я чувствую пьянящий запах ее парфюма.

– Я и удивился. Мне казалось, что я, возможно, переступаю черту этичности, – губы сжаты, я слегка пожимаю плечом.

На ее лице появляется едва заметная улыбка, она пересаживается на свою сторону сиденья.

– Сегодня эта черта уже пересечена. Кому навредит небольшое продолжение?

Я пересеку любую черту, какую она захочет. Пересеку и уйду настолько далеко, что гребаная черта станет для нее невидимой.

– Никому не навредит, – я улыбаюсь самому себе, наблюдая за сменяющимися видами за окном.

Мы остановились поесть в пригородном пабе по дороге в Лондон.

– Стоит ли нам пригласить твоего водителя поесть с нами? – спрашивает Индия.

Вопрос вынуждает меня ухмыльнуться.

– Он не мой водитель, Индия. Я плачу компании, на которую он работает, чтобы меня подвозили тогда, когда мне это нужно. Он не возил меня до этого.

– Спасибо за разъяснение, конечно, но мне все равно неловко оттого, что мы собираемся есть, а он остается здесь.

– Ну, так спроси его, – посмеиваюсь я.

Она обходит машину и говорит с водителем, когда мы с Джеттом уходим в направлении паба.

– У нее пунктик касательно одиноких и брошенных, – говорит мне Джетт. – Наверно, из-за ее работы.

– Водитель подходит под это определение? – я смеюсь.

– Ха-ха. Ну, она не может и мысли допустить, что кто-нибудь будет чувствовать себя плохо или что его оставят одного.

– Не самая плохая черта, – отвечаю я ему.

Он смотрит на меня в упор.

– Тебе нравится моя мама?

– Нравится?

– Ты хочешь встречаться с ней? Потому что если хочешь, то я полностью согласен – совершенно очевидно.

Посмеиваясь, я качаю головой.

– Это… сложно.

– Из-за Дэна? У них не серьезно, так что никаких проблем.

Ага, из-за Дэна. Но он скорее мелкий раздражитель, чем проблема.

Нет, вся сложность в том, что она мой психотерапевт. И для меня это не проблема, но для Индии – очень даже.

Останавливаясь у входа в паб, я оглядываюсь на Индию.

– Но она тебе нравится?

Я смотрю на Джетта.

– Да… нравится.

– Круто, потому что я почти уверен, что ты ей тоже нравишься.

У меня нет возможности расспросить его, потому что Индия уже дошла до нас.

– Он не захотел присоединиться к нам. Он уже сыт, – оповестила она нас.

– Тогда поедим втроем, – я тяну дверь паба, пропуская Индию и Джетта вперед.

Паб не забит. Судя по виду, всего несколько местных. Мы занимаем столик у окна в конце заведения. К нам подходит официантка, передает меню и принимает заказ на напитки.

– Я отойду в дамскую комнату.

Мне приходится приложить усилие, чтобы не смотреть, как она уходит. Это сложнее, чем можно представить.

Официантка приносит напитки.

Для меня лимонад. Я делаю глоток и обращаюсь к Джетту:

– Итак, Джетт, тебе нравится картинг?

– Обожаю его. То есть я получал от картинга удовольствие, когда катался с друзьями и дядей Китом, но никогда не задумывался над тем, что он может быть чем-то еще, кроме развлечения, – ну, знаешь, о серьезном участии в гонках, как сегодняшние пилоты.

– С картинга начинают многие пилоты Формулы-1, – рассказываю ему я.

– И ты с этого начал? – спрашивает он.

– Нет, перед Формулой-1 я был раллийным гонщиком. Мой отец был чемпионом по ралли, – удивительно, как легко мне говорить с Джеттом. У меня не так много опыта общения с детьми. Но он кажется зрелым для своего возраста. – Каррик Райан начинал с картинга.

– Думаю, я знал это. Он когда-то был чемпионом по картингу, верно?

– Да, был. Слушай, если тебе интересно углубиться в занятия картингом, я могу помочь. Ты можешь ездить здесь, на картодроме Картера, но недалеко есть еще много других неплохих мест. Каррик знает много площадок, и, я уверен, он будет рад помочь.

Я не спрашивал, но не сомневаюсь в этом.

– Я и забыл, что ты дружишь с Карриком Райаном. Разве вы не были соперниками? – Джетт наклоняется вперед с интересом.

– Для справки, мы до сих пор соперники, – смеюсь я. Думаю, наше с Карриком соперничество не закончится никогда, но сейчас это повод для шуток в противовес тому, как дерьмово мы обращались друг с другом прежде. – Сейчас мы хорошие друзья. После аварии Каррик и его жена, Энди, были рядом. Их никто не заставлял, мы не были близки тогда, но их отношение ко мне показало, какие прекрасные они на самом деле люди.

– Он кажется клевым.

– Он такой. Только не говори ему, что я с этим согласился. Он будет мне напоминать об этом до конца дней.

Джетт смеется, прежде чем сделать глоток колы.

– Думаю, я хочу заняться картингом. Попробую и увижу, получится ли у меня.

– Круто. Тогда я помогу. Но только если твоя мама будет не против.

– Не будет, – говорит он уверенно. – Итак, авария была паршивой? Я смотрел телевизор, когда это произошло. На какое-то время ты умер, да?

Как этот парень умудряется задавать самые тяжелые вопросы таким образом, что они почти не ранят?

– Было паршиво, и да, я умер на короткий промежуток времени.

– Наверно, странно умереть вот так, а потом вернуться обратно к жизни, – размышляет он, жуя трубочку. – Ты видел свет в конце тоннеля и прочее, о чем говорят люди?

– Никакого света, – я качаю головой. – Честно говоря, я ничего не помню об этом моменте. Случается авария, затем пустота и я прихожу в себя в больнице.

Прежде чем он задает следующий вопрос, он делает короткую паузу.

– Как думаешь, ты когда-нибудь будешь участвовать в гонках снова?

Перед тем как ответить, я делаю глоток.

– Я хочу этого. И пытаюсь достигнуть цели.

– Я правда надеюсь, что ты вернешься. Когда я смотрел прошлый сезон по телевизору, мне не хватало тебя.

– Ну, надеюсь, ты увидишь меня в следующем году, и на этот раз с трибуны «Сильверстоуна».

– Это было бы потрясающе, – улыбается он.

– О чем вы говорите, мальчики? – спрашивает Индия, возвращаясь за столик.

– О том, что я собираюсь заняться картингом. Леандро сказал, что поможет мне, если ты не будешь против.

Индия стреляет в меня взглядом. Я вижу в ее глазах материнскую тревогу.

– Это безопасно, на низких скоростях, – заверяю я ее.

– Ты правда хочешь заняться картингом? – спрашивает она Джетта.

– Да, думаю, я правда хочу этого, – он улыбается ей.

– Я не говорю нет, но это дорогой спорт, Джетт. Тебе нужно серьезно отнестись к этому.

– Не так это и дорого, и тебе не придется покупать мне карт. Я буду брать его в аренду.

У Индии проблемы с деньгами? У нее хорошая работа, но Лондон – дорогое место для жизни и она мать-одиночка.

Она долго смотрит на сына. Вижу, как усиленно она думает. Я хочу помочь ей, хочу позаботиться.

– Ладно, мы решим этот вопрос. Но не отнимай время Леандро. Он занятой человек.

Полагаю, так она деликатно возвращает дистанцию. Индия и ее гребаные этические правила выводят меня из себя. Сегодня она дико непостоянная. В одну минуту все хорошо, а в следующую она идет на попятную.

Как будто я делаю к ней всего шаг вперед, а потом вынужден отступить на два.

Есть идея.

В общем, может, я не способен помочь Джетту с картингом, но есть кое-что, что я могу сделать для него.

Лондон, Англия

– Ты в порядке? – бросаю взгляд на Леандро.

Он выдыхает сквозь стиснутые зубы, словно колеблясь.

– Да… нет… да.

– Тебе не нужно делать это. Не сейчас. Не нужно, если кажется, что слишком рано.

Он смотрит на меня.

– Время против меня. Уже середина декабря. Мне нужно вернуться в кокпит через несколько недель, максимум через месяц, либо я больше никогда не буду участвовать в гонках. Прежде чем подступиться к болиду, я должен быть в силах водить обычную машину. Меня уже тошнит от моей покалеченной психики, Индия. Я должен сделать это, – он смотрит на меня глазами, полными отчаяния и решительности.

Отчаяние беспокоит меня.

– Я просто не хочу, чтобы ты торопился, Леандро, и отбрасывал себя на недели назад. Ты делаешь потрясающие успехи.

– И прогресс надо ускорить, срочно. Сейчас или никогда, Индия.

– Ладно, – я киваю, принимая его желания. – Глубоко дыши. Может, ты и чувствуешь необходимость торопиться, но не обязательно делать это именно в данный конкретный момент. И помни, я здесь, с тобой. Ты не один.

Он одаривает меня мягкой благодарной улыбкой, и затем концентрирует взгляд на руках, сжимающих руль.

Мы в моей машине, которую я забрала из ремонта. Работает она лучше, чем прежде, хоть это и стоило мне кругленькой суммы. Леандро непреклонен в своем желании проехаться за рулем. Так как на сегодня он мой последний пациент, я отвезла нас на большую парковку, которая, я знала, свободна в это время дня. Мне показалось это безопасным на случай, если он потеряет контроль или впадет в ступор.

– Я смогу.

– Ты сможешь, – уверяю я его. – Ты управлял машинами на таких скоростях, которые я и представить могу с трудом. Ты выжил в аварии, которая могла быть фатальной. Ты выживший. Ты сможешь.

Я касаюсь его руки, чтобы поддержать его, игнорируя поток искр, пробежавших по моему телу из-за нашего соприкосновения.

– Я смогу, – повторяет он.

Сфокусировавшись на лобовом стекле, он сжимает зубы и выпускает сквозь них воздух. Затем передвигает рычаг на первую скорость, и мы медленно едем вперед.

Я молчу. Мне нужно оставить это ему. Он знает, что, если я ему понадоблюсь, я здесь, но ему нужно справиться самостоятельно.

Он едет немного быстрее, переключая скорости. Я смотрю на него очень внимательно, обнаруживая, что напряжение покидает его тело.

– У тебя получается, – говорю я мягко.

– Да, я делаю это, – в его дрожащем голосе слышится облегчение.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – он выдыхает, его губы трогает улыбка. – Я чувствую себя… действительно охрененно хорошо.

Через пару минут его разъездов по парковке я спрашиваю:

– Как думаешь, сможешь выехать на дорогу и проехаться там?

Он бросает на меня быстрый взгляд. На его лице нет опасения.

– Смогу.

– Тогда почему бы тебе не поехать домой самому? Чтобы спасти меня от этой обузы, – улыбаюсь я.

– Только если ты зайдешь выпить, отпраздновать мое возвращение за руль.

Его глаза следят за дорогой, когда он выезжает с парковки на улицу.

Смотрю на его профиль.

– Наверное, не стоит.

– Снова границы этики, да? Так, значит, если психотерапевт выпивает за большой успех своего пациента, это против правил?

– Когда ты все обставляешь вот так, полагаю, нет. Но только стаканчик, и маленький. Мне потом еще ехать домой.

– Одного маленького стаканчика хватит.

Чувствую, как он жмет на газ, везя нас в самую гущу дорожного потока.

Леандро везет нас в район Мейфэр. Он отгоняет мою машину на парковочное место перед встроенным гаражом роскошно выглядящего дома. Он глушит мотор и смотрит на меня. Его глаза светятся.

– Ты сделал это, – я улыбаюсь ему.

– Да, я смог.

В этот знаменательный момент чувствую внезапное стремление обнять его, и, кажется, он чувствует то же самое, потому что наклоняется над коробкой передач и обнимает меня, прижимая к себе.

От шока я замираю. Боже, как же хорошо он пахнет.

– Спасибо тебе, – шепчет он, Его дыхание слегка колышет мои волосы.

От этого ощущения, от его шепота у моей кожи я руками скольжу по его спине, обнимая его в ответ.

– Это все ты, – это мой голос звучит с придыханием?

Он отклоняется назад, но не отпускает меня. Смотрит прямо мне в глаза, и я чувствую трепет.

– Нет, – он мягко качает головой. – Я бы не смог сделать это без тебя.

Я не могу говорить. Его взгляд движется от моих глаз к моему рту.

Ох, господи.

Думаю, он собирается поцеловать меня.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня.

С колоссальным усилием я вырываюсь из его объятий и прочищаю горло.

– Итак, это твой дом? – жестом я указываю на дом, который видно через лобовое стекло и от которого я не отвожу взгляд.

Я не могу смотреть на Леандро. Не смею смотреть на него.

– Это он, – его голос звучит жестче, чем обычно.

Слышу характерный щелчок открываемой двери, побуждающий меня к действию. Я выбираюсь из машины. Он уже ждет с другой стороны. Иду к нему на дрожащих ногах. Сердце бьется с бешеной скоростью.

Он блокирует замки на машине и отдает мне ключи. Своими пальцами он задевает мои, отчего по коже бегут мурашки.

О чем я думаю? Я его психотерапевт.

Он просто благодарен за помощь. И запутался, решив, будто хочет меня.

Зажав ключи в кулаке, я бросаю их в сумку.

– Спасибо, что доверила вести свою машину, – он улыбается мне, направляясь к входной двери.

– Тебе не нужно благодарить меня. У меня не было никаких сомнений в том, что ты сможешь, – говорю я, следуя за ним. – Итак, как ощущения от вождения машины на дороге?

Он открывает дверь и включает в коридоре свет.

– Как только прошло начальное плохое предчувствие, все стало нормально. Я не говорю, что у меня нет мыслей об аварии, но я отгоняю их прочь и двигаюсь дальше. А затем я вспомнил чувство, которое всегда бывало у меня, когда я был за рулем. Это приятно. Но, думаю, все будет иначе, когда я окажусь на трассе в болиде.

Я захожу в его дом и закрываю за собой дверь.

– Крошечными шажками. – я мягко улыбаюсь ему. – И если тебе понадобится помощь на треке, дай знать. Я могу быть там.

Он делает шаг ко мне. Сердце начинает колотиться о грудную клетку.

– Ты бы сделала это?

– Да, – снова говорю с придыханием. Он твой пациент, Индия. – То есть, само собой, это все часть лечения, – я выпрямляюсь, меняя тон голоса.

– Ну, еще бы, – он хмурится, и создается впечатление, будто на его лицо упала тень. Он отворачивается и проходит вглубь дома. – Что бы ты хотела выпить? – его слова кажутся жесткими.

Чувствуя себя выбитой из колеи и смущенной, я снимаю туфли и иду за ним:

– А что у тебя есть?

– Я не храню алкоголь с тех пор, как сорвался, но у меня есть бутылка шампанского.

– Шампанское подойдет.

Я захожу на кухню. Она современная, вся встроенная мебель из гладкого белого материала, и только угловой стол серебристой расцветки.

– Ого. Милая кухня.

– Спасибо, – он снимает куртку и бросает ее на табурет у кухонного островка. Затем пересекает кухню и достает бутылку из холодильника. – Тебе нравится готовить?

– Не очень, вообще-то. Просто нравится кухня. Это моя мечта. Хочу кухню, как у тебя, и чтобы кто-нибудь готовил мне. Тогда я могла бы сидеть здесь весь день и есть вкусную еду, рассматривая свою прекрасную кухню, – я ухмыляюсь, он улыбается в ответ.

Я снимаю куртку и сажусь на табурет у стола, оставляя одежду на коленях.

Леандро ставит два бокала для шампанского передо мной. Держа бутылку, он срывает с нее фольгу.

«Боллингер». Мило.

Он вытаскивает пробку без усилий.

– Впечатляюще, – говорю я, оценивая его способности по откупориванию.

– Годы практики на подиуме, – он разливает напиток по бокалам.

– И их будет еще много впереди.

Он поднимает свой бокал.

– Остается надеяться.

Поднимаю свой бокал и чокаюсь с Леандро.

– Обязательно будут. Я уверена, – делаю глоток шампанского. Волшебно.

– Знаешь, это первая выпивка на этой неделе, – он облокачивается на стол.

– Мне не следует поощрять то, что ты пьешь.

Он усмехается.

– Я не алкоголик, Индия. Я использую алкоголь, чтобы мне стало лучше.

– Но не становится.

– Нет… но сейчас мне лучше. Благодаря тебе.

Я улыбаюсь из-за его слов.

– Леандро, все, что я делаю, – это слушаю и направляю.

– Нет, – он качает головой. – Ты делаешь намного больше, – он ставит бокал на стол, уставившись на меня.

Внутри меня все переворачивается. Я отвожу взгляд.

– Ты голодна? – спрашивает он. – Я могу приготовить что-нибудь.

– Насколько бы аппетитно это ни звучало, мне нужно домой. Сегодня моя очередь готовить ужин. Я не могу оставить Джетта голодать.

Я допиваю шампанское, ясно осознавая, что он наблюдает.

– Спасибо за шампанское, – я соскальзываю с табурета.

Ноги кажутся ватными, и не из-за выпивки. Все потому, что передо мной стоит прекрасный мужчина. Я надеваю куртку.

– Прости, что вот так убегаю, – я разворачиваюсь и выхожу из кухни.

– Не извиняйся. У тебя есть сын, к которому нужно ехать.

Пока я иду к входной двери, он следует за мной. Я чувствую его близость и его чарующий запах. Он сводит меня с ума.

Мне правда следует убраться отсюда, пока я не натворила глупостей.

Обуваюсь и поворачиваюсь к нему. Он намного ближе, чем я ожидала.

– Ну, думаю, мы увидимся через пару дней, – убираю волосы за ухо.

– Увидимся.

Мы смотрим друг на друга, и я почти уверена, что только что посмотрела на его губы.

Время уходить.

– Ладно… в общем… – нащупываю дверную ручку за моей спиной.

Он наклоняется ко мне. Я закрываю глаза и приоткрываю рот…

И слышу щелчок открываемого дверного замка.

Я поднимаю веки. Он смотрит на меня, и на его лице тень удовольствия.

Боже.

Меня накрывает смущение.

– Увидимся через несколько дней, – бормочу я и мчусь оттуда во весь опор.

– Спокойной ночи, Индия, – кричит он вслед.

Раскрасневшаяся, достаю ключи из сумки и забираюсь в машину.

Он стоит в дверном проеме и наблюдает за мной.

Завожу мотор и отъезжаю назад. Он машет на прощание, так что я быстро вскидываю руку и сматываюсь оттуда.

Боже мой, как я унижена!

Я на самом деле решила, что он собирается поцеловать меня. И что намного хуже, я собиралась ему позволить.

Все вышло из-под контроля, я слишком много времени провожу с ним вне наших лечебных сессий.

Мне нужно обуздать себя и вернуться к тому, с чего мы начинали. Психотерапевт и пациент.

К моменту, когда через двадцать минут я паркую машину в нашем крошечном гараже, я уже спокойна и мыслю более рационально.

Я психотерапевт. Ничего не может быть и не будет у нас с Леандро.

Мне нужно выбросить из головы это красивое лицо и игнорировать то, что я чувствую, находясь рядом с ним, – словно я возбужденный, сексуально неудовлетворенный комок, – а также смотреть на него, как на прочих моих пациентов.

Захожу в дом.

– Я дома, – кричу я.

Нет ответа.

Прежде чем заглянуть на кухню в поисках Джетта и Кита, бросаю сумку в коридоре и сбрасываю туфли. Выглядывая в окно, вижу, что дверь гаража открыта. В саду на заднем дворе у нас есть старый гараж, так как наш дом выходит на широкий переулок. Мы используем его лишь для хранения хлама.

Открывая заднюю дверь, босая выхожу в сад. Слышу возбужденный голос Джетта, который разговаривает с Китом.

– Эй, что вы там делаете? – я заглядываю в гараж.

Затем вижу его.

– Это то, о чем я думаю? – захожу внутрь. – Это… карт?

Джетт улыбается от уха до уха.

– Именно. Новенький, самый лучший.

– И откуда он взялся?

Я не глупая. Знаю, сколько он стоит. По большому счету, благодаря просмотру цен на них в интернете прошлой ночью после того, как Джетт рассказал мне, что хочет заниматься картингом. Они стоят около двух тысяч фунтов.

– Я прикатил его примерно час назад, – поясняет мне Кит.

– И кто купил его? Прошу, не говори, что ты, – я щурюсь, смотря на Кита.

Еще в прошлом он был прекрасно осведомлен о моем отношении к импульсивным подаркам Джетту.

– Не я, – он выставляет руки вперед, защищаясь, но на его лице появляется самодовольная ухмылочка. – Но, думаю, один бразильский гонщик питает слабость к моей сестре.

– Что? – Слова звучат сдавленно.

– Еще как. Вчера он сказал мне, что ты ему нравишься, – заявляет Джетт.

– Прости. Что? – я устремляю взгляд на сына.

– Я вчера спросил у Леандро, нравишься ли ты ему, и он ответил, что все сложно, но ты ему нравишься.

Что?

Кит смеется.

– Ну, мне кажется, ты нравишься ему очень сильно, раз он потратил две штуки фунтов на карт для твоего сына, чтобы впечатлить тебя.

– Его купил Леандро? – выдавливаю я. Знаю, что он, но мне нужно, чтобы это произнесли вслух.

– Именно это написано в бумагах о доставке, – Кит передает документы мне.

Я всматриваюсь, не в силах поверить. Голова сейчас взорвется.

Поверить не могу, что он сделал это.

– Он купил Джетту карт. Я не могу… то есть… зачем? – я смотрю на Кита, будто он знает ответ.

– Думаю, это довольно очевидно, Инди, – он приподнимает бровь, одаривая меня понимающим взглядом.

Делаю шаг назад. Кажется, я не могу дышать.

– Это… неправильно. То есть просто… я не могу… – взглядом встречаюсь с Джеттом. – Ты его не оставишь, – я пальцем указываю на нарушающий все правила карт и от выражения подавленности на лице Джетта чувствую, словно меня ударили ножом в сердце.

Это все вина Леандро! Как он смеет покупать моему сыну карт, даже не обсудив это! Не то чтобы я позволила ему сделать это.

О чем он, черт подери, думал?!

Внутри меня разрастается гнев, подобно лаве вулкана во время извержения.

Я мну документ о доставке, поворачиваюсь на пятках и марширую прочь.

– Вернусь через полчаса. Начинайте ужинать без меня, – кричу я им.

– Куда ты? – кричит мне Кит в ответ.

– Еду запихивать эту бумагу в задницу одному пилоту!

Я врываюсь в дом, обуваюсь, хватаю ключи от машины, выбегаю, направляясь к авто, и отправляюсь туда, откуда только что приехала.

Лондон, Англия

Я только выхожу из душа, когда в мою дверь начинают неистово стучаться и звонить.

Схватив пару пижамных штанов, я быстро натягиваю их и сбегаю по лестнице.

– Ладно. Иду я. Иду! – кричу я.

Смотрю в глазок, чтобы увидеть, кто это.

Индия. И она не выглядит счастливой.

Черт. Карт, должно быть, доставили сегодня.

В мыслях проносится бывший пару дней назад разговор с Карриком.

– Райан, мне нужно купить карт. Какое место лучше?

– Зачем? Думаешь сделать шаг назад в карьере?

– Смешно. Это не для меня.

– А для кого?

– Для друга.

– Этот друг совершенно случайно не один психотерапевт, которого мы оба знаем?

– Следишь за мной, Райан?

Он смеется.

– Не нужно быть гением, чтобы понять это. Доктор Харрис говорит нам, что у нее есть одержимый Формулой-1 ребенок. Ты отводишь его посмотреть гонки по картингу. На следующий день я получаю звонок, во время которого ты спрашиваешь меня, где лучше всего купить карт. Слушай, а вообще-то, тут нужно быть гением. Черт подери, да я хорош в подобных вещах.

– Ты придурок.

– Привлекательный придурок. Заметь.

– Ты уродливый ублюдок. А теперь скажи мне, где достать гребаный карт.

– Слушай, если серьезно, уверен, что купить ее ребенку карт хорошая идея? Может, ты и хочешь ее трахнуть, но она твой психотерапевт. И это экстравагантный подарок.

– Я покупаю его не ей, а Джетту. И подарок совсем не экстравагантный.

– Сказал как настоящий ребенок богачей. Поверь мне, женщине ничто так не говорит «я хочу тебя трахнуть», как покупка ее ребенку карта стоимостью три штуки баксов.

– Слушай, ты поможешь достать мне карт или нет?

– Ты же знаешь, что помогу. Только с одним условием: можно я буду там во время доставки, чтобы увидеть ее реакцию?

Да, покупка карта – не лучшая идея.

Ненавижу, когда Райан, мать его, Каррик прав.

Хотя прямо сейчас я не могу признать, что совершил ошибку. Мне придется идти до конца.

Собираясь с силами, я отпираю и отворяю дверь.

Боже, она выглядит великолепно. Ее щеки раскраснелись от холода. Легкий ветер развевает ее волосы, от резких порывов пряди падают ей на лицо. Она смахивает их рукой.

Ее взгляд немедленно падает на мою обнаженную грудь. Зрачки расширяются, а глаза наполнены совершенно очевидной похотью.

Она хочет меня.

Мне приходится скрывать ухмылку, которая так и рвется наружу.

– Ты мокрый, – говорит она с придыханием.

Ну, я вроде как надеюсь, что и ты, детка, тоже и именно потому ты здесь.

– Я был в душе.

– Ох. Ну да… – ее взгляд все еще сосредоточен на моей груди.

И даже если бы я был счастлив позволить ей пялиться на меня хоть весь день, мне нужно знать, пришла ли она сюда из-за покупки карта, или потому, что случилось какое-то чудо, и она хочет поблагодарить меня.

Я правда-правда надеюсь на второй вариант.

– Индия, я тебе зачем-то был нужен?

Кажется, она приходит в чувство.

– О, да, был… то есть до сих пор нужен! – она поднимает глаза, чтобы посмотреть на меня, и похоть сменяется гневом. – Что это значит? – она тычет мне в лицо какими-то бумагами.

Когда она в ярости, то выглядит еще красивее.

– Что значит что? – спрашиваю я, забирая бумаги и просматривая их.

Документы о доставке карта.

– Карт, Леандро. Зачем ты купил моему сыну карт?

Началось…

– Потому что Джетт сказал, что хочет в этот спорт. Собственный карт сильно упростит задачу.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– Разве ты не понимаешь, что купить моему сыну карт – это ужасно неуместно?

Я скрещиваю руки на груди.

– Нет. Я не вижу здесь проблемы.

– Не видишь проблемы? – ее голос становится на пару тонов выше. – Я твой гребаный психотерапевт! Вот в чем проблема!

Я оглядываюсь вокруг, проверяя, чтобы никто ничего не слышал. Не хватало мне только распространения подробностей моей личной жизни.

– Понятно, что ты в бешенстве, но я бы предпочел, чтобы ты не орала о моей жизни на улице, – мой голос низкий и озлобленный. Теперь я вышел из себя.

На ее лице мелькает выражение вины.

– Мне не стоило говорить этого… я… прости, – она, кажется, искренне раскаивается.

– Заходи. Поговорим внутри, – я отхожу в сторону, пропуская ее, и закрываю за ней дверь.

Теперь мы лицом к лицу в моей едва освещенной прихожей. Она прижимается к стене, руки скрещены на груди, я же прислоняюсь к противоположной стене.

– Слушай, я знаю, ты пытаешься сделать приятное, Леандро… но я твой психотерапевт. И было бы неправильно принимать твой подарок.

Уверен, ее гнев немного угас, но все же она не успокоилась до конца. Возможно, мне снова хочется разозлить ее. Мне нравится гневающаяся Индия. Тогда она адски сексуальна.

– Я покупал его не для тебя. Я купил его для Джетта.

– А Джетт мой сын. Было бы… – рукой она проводит по своим волосам, испуская тяжелый выдох, – неэтично принимать его.

Это слово взрывается в моей голове.

– Господи Иисусе! Мне осточертело слышать это слово! Я сделал подарок, Индия. Прими его. Или нет. Мне начхать. Но прекрати бросать мне в лицо это твое этическо-психотерапевтическое дерьмо! Ты говоришь, что покупать подарок неэтично. А это лишь верхушка того неэтичного, что я хочу сделать с тобой.

Я слышу ее резкий вдох.

Ее взгляд снова полон похоти, красные губы слегка раскрылись.

Боже, я хочу поцеловать ее. Трахнуть ее…

Я отхожу от стены и делаю шаг к ней.

– Прямо сейчас я хочу встать на колени, спустить твои трусики и показать тебе, насколько неэтичным может быть мой язык.

– Т-ты не можешь говорить мне такие вещи, – заикается она.

– Не могу? – склоняю голову набок и делаю еще шаг по направлению к ней. – Так значит, ты не хочешь кончить от моего неэтичного языка или быть оттраханной моим неэтично твердым членом? Потому что он твердый. Очень твердый из-за тебя… и для тебя, – ладонью я накрываю свой член поверх пижамы.

Ее взгляд устремляется к моей руке: она наблюдает, как я себя трогаю.

– Н-нет, – ее голос больше ей неподвластен.

Я знаю, что она имеет в виду не это.

– Лгунья, – еще шаг. – Ты хочешь меня так же, как и я тебя. Просто ты боишься признать это из-за ереси в твоей голове.

Она молчит.

Я принимаю ее молчание за приглашение.

Делаю последний шаг и прижимаюсь к ней всем телом. Ощущать ее невероятно.

Она дрожит. И от этого я чувствую невероятную силу.

Пальцем провожу по ее щеке.

– Ты так чертовски красива, Индия. Eu quero você[5].

Она закрывает глаза, и я не колеблюсь ни секунды. Беру то, что хочу, завладевая ее ртом.

Ее губы раскрываются мне навстречу с хриплым стоном, и я пользуюсь этим, углубляя поцелуй, проскальзывая к ее языку своим.

Она пока не касается меня, но это неважно. Она целует меня в ответ, только это сейчас имеет значение. Рукой я обхватываю ее тонкую талию, притягивая ее к себе, и коленом скольжу между ног. Она раздвигает их с рычанием, впуская меня, и руками обнимает за шею. Она целует меня, сильно. И в этот момент поцелуй становится жарче. Я отрываю ее от пола, подхватывая под задницу, и прижимаю к стене. Мой твердый, как камень, член прижимается к ее жару. Я чувствую ее влажность сквозь пижамные штаны, и от этого, черт подери, слетаю с катушек. Я целую, теряя рассудок, как хотел того с самой первой встречи. Пальцами она скользит по моим волосам, хватает их и тянет, посасывая мой язык.

Не могу дождаться, когда смогу ощутить эти губы на своем члене.

На вкус она невероятная, сладкая. Но могу спорить, что ее пещерка еще слаще.

Мне необходимо попробовать ее. И тогда я проведу много часов, не выходя из нее.

– Я буду трахать тебя всю ночь напролет, Индия.

Я чувствую, как ее тело застывает.

Затем:

– Стоп, – задыхается она, руками упираясь в мою грудь. – Нам нужно остановиться.

Что? Нет.

Она толкает меня в грудь, опуская ноги с моей талии. Мне не остается ничего, кроме как помочь ей встать на пол.

Скользя по стене, она отходит от меня, увеличивая расстояние между нами.

Ее губы припухли от поцелуя, а помада размазалась. Волосы растрепаны, а грудь вздымается от частого дыхания. Никогда не видел ничего прекраснее. И тот факт, что она уходит, когда мы еще не начали, обескураживает.

Никогда я не чувствовал себя более расстроенным от потери чего-либо.

– Индия…

– Нет, Леандро. Я доктор… психотерапевт. Я давала клятву… дерьмо, – ее глаза наполнены слезами.

Их вид уничтожает меня.

– Индия… прошу… – я тянусь к ней, но она отступает.

– Нет, – она делает глубокий вдох. – Такое, – она машет рукой между нами, – не может повториться… никогда.

Затем она вылетает из моего дома и забирается в машину. Игнорируя мои просьбы остаться.

А я остаюсь один на один с вопросом: пошла бы она до конца, если бы я не разрушил все своими неаккуратными словами? Позволила бы обладать ею?

Лондон, Англия

О, боже.

Я закрываю лицо руками.

Что я наделала?

Как допустила подобное?

Но он только вышел из душа, весь мокрый, от него потрясающе пахло. А его обнаженная грудь… шесть кубиков и косые мышцы пресса!

У него косые мышцы пресса в виде буквы V!

И он говорил со мной на португальском.

Португальском!

Как мне было противиться?

На то, чтобы успокоиться, ушла вся дорога до дома. Я потратила всю силу воли на то, чтобы не вернуться в его дом закончить то, что мы начали. Возвращение домой мне не особо помогло, я все еще сама не своя.

Кит знает, что со мной что-то не так.

Джетт не разговаривает со мной, потому что я запретила забирать карт.

И я поцеловала Леандро Сильву.

Я поцеловала пациента.

Ох, боже.

Я роняю голову на кухонный стол. Слышу мягкий смех Кита, когда он заходит на кухню.

– Вина? – спрашивает он.

– Виски, – отвечаю я.

– Ох-ох. Должно быть, все плохо, раз ты перешла на виски.

Я поднимаю голову и вижу, как он достает бутылку «Джека» из буфета, где всегда хранится крепкий алкоголь «на непредвиденный случай», и два чистых стакана.

Садясь на стул напротив, он наливает виски в оба стакана и пододвигает один ко мне. Я опустошаю его залпом, наслаждаясь ощущением жжения в горле.

Он смеется. Поднимает бутылку и наполняет мой стакан снова.

– Хочешь поговорить об этом?

Наши взгляды встречаются.

– Я в дерьме, Кит. Серьезно.

– В последний раз, когда ты так говорила, ты была беременна Джеттом, и в итоге все закончилось хорошо, – он тычет в потолок, указывая на комнату Джетта прямо над кухней. – Даже более чем хорошо, даже несмотря на то что путь к этому был непростым.

Он ссылается на отца Джетта. Единственное, за что я могу быть благодарна тому мужчине, так это за прекрасного мальчика.

– Ты имеешь в виду опасный, каменистый и неровный путь?

Он мягко посмеивается.

– Слушай, что бы то ни было, Инди, оно не может быть хуже того, через что ты уже прошла. Ты знаешь, что можешь рассказать мне все. Я не осужу.

– Я поцеловала Леандро Сильву. Точнее, я позволила ему поцеловать меня, после чего поцеловала в ответ.

– И проблема в… докторе Уныние? – спрашивает он, приподнимая стакан и делая глоток.

– Нет. Ну, да. Но нет.

Черт! Дэн! Поверить не могу, что ни разу не вспомнила о нем. Это говорит только об одном. Нам пора порвать.

Кит смотрит на меня очень долго, а затем в его глазах я вижу озарение.

Он медленно ставит выпивку на стол.

– Он твой пациент, – это не вопрос.

Но я отвечаю рычанием и лбом снова упираюсь в поверхность стола.

Кит руками обхватывает мою голову. Затем заставляет меня посмотреть на него.

– Приму это за «да».

Освобождаясь из его рук, я сажусь и спиной прижимаюсь к спинке стула. Выдыхаю.

– Да.

Он хмурит брови, выражая беспокойство.

– Это нехорошо, Инди.

– Я знаю! – огрызаюсь я и тотчас же жалею. – Прости, – обращаюсь к нему.

Он кивает.

– Что это значит?

– Это значит, что, если в Совете медицинских профессий узнают об этом, я потеряю лицензию на практику. А если он заявит о нарушении профессиональной этики… по меньшей мере, я буду осуждена. В худшем случае… сяду за решетку.

– Леандро расскажет?

– Не думаю… но я нарушила правила. Не просто правила. Клятву как психотерапевта, Кит. Я должна рассказать Совету сама, признаться прямо сейчас.

– И потерять все, ради чего столько работала, из-за одного поцелуя с мужчиной, который был обо всем предупрежден?

– Все не так просто, – я роняю голову на руки. – Он мне нравится… – Я приподнимаю голову, взглядом встречаясь с Китом. – Я такая же, как Пол.

В его глазах вспыхивает злость.

– У тебя нет ничего общего с этим куском дерьма. Тебе было пятнадцать, когда он начал… физические отношения с тобой. Ты была маленькой. Приемышем. Нуждающейся во внимании, уязвимой. А он был гребаным опекуном. Ничего такого с Леандро ты не проделала. Он взрослый мужчина с благополучным прошлым и сложившейся карьерой.

Я медленно качаю головой.

– Может, все это и так, но если бы он был на сто процентов здоров, то я бы не лечила его.

– Никто из нас не здоров на сто процентов, Инди. И ты знаешь об этом. Ты можешь мне сказать, с чем помогаешь ему?

Я пальцем вывожу линии по деревянному столу.

– Ты же знаешь, что не могу.

– Кажется, ты уже нарушила правила, когда пошла к Леандро Сильве, так что, если расскажешь мне, вряд ли сделаешь хуже. Я правда могу помочь.

Делаю глубокий вдох. Я могу довериться Киту. Знаю, что могу. Ненавижу нарушать обещания, данные пациенту, но мне нужна помощь.

– После аварии… он страдает от ПТСР. Он не может сесть за руль, чтобы водить машину. Не способен участвовать в гонках. Я ему помогаю справиться вот с этим.

– Ладно… – кивает он. – Еще какие-нибудь сопутствующие зависимости?

– Он пил, но завязал достаточно легко. Он напивался, чтобы забыться, и использовал секс со случайными женщинами, чтобы почувствовать себя лучше.

– Звучит как описание практически любой современной знаменитости, – усмехается Кит.

– Не смешно, Кит.

– Верно, не смешно. Но он не сломленный в худшем понятии этого слова. Он страдает после кошмарной аварии, которая лишила его того, что он любил, и ему нужна помощь в обнаружении способа вернуться к тому, что было.

– И этой помощью стала я. Он доверился мне и ошибочно принял это за нечто иное. И из-за моих собственных к нему чувств я позволила этому случиться.

– Ты всегда слишком строга к себе, Инди. Судя по тому, что ты говоришь, он очень даже способен принимать решения сам. Ты не воспользовалась им.

Я одариваю его взглядом, в котором прекрасно написано все, что я думаю о его заявлении.

– Это неправильно, Кит, – я ладонями тру глаза.

– Если бы ты не была его психотерапевтом, и он был бы тем же мужчиной с теми же проблемами, это не было бы неправильно.

– Не было бы. Но я его психотерапевт, в том-то и дело. Боже, как бы мне хотелось, чтобы все было проще.

– Жизнь сложна настолько, насколько усложняешь ее ты сама. И не выбрасывай свою карьеру на помойку всего лишь из-за одного поцелуя с мужчиной, который точно знал, на что шел.

Я поднимаю стакан и встаю из-за стола.

– Спасибо, Кит. За то, что слушаешь… и помогаешь, – я целую его в макушку, когда прохожу мимо. – Я собираюсь наверх. Приму душ и подумаю. Мне нужно все это переварить.

– Не будь слишком жесткой по отношению к себе, Инди. Ты всего лишь человек.

– Но я психотерапевт и должна быть благоразумной.

Бережно прижимая стакан к груди, я поднимаюсь по лестнице. Заглядываю к Джетту. Он спит в своей постели, а телевизор все еще включен. Поцеловав сына в лоб и выключив телевизор, я выхожу из его комнаты и закрываю за собой дверь.

Иду в свою спальню и сажусь на край кровати.

Мне нужно позвонить Дэну. Мне противно, что я обманула его. Он хороший мужчина, но совершенно ясно, что он не для меня. Думаю, глубоко внутри я всегда это знала. Но хотела… безопасного парня.

Не импульсивного пилота.

Боже, почему я всегда выбираю неправильных мужчин?

Допивая виски для храбрости, я набираю номер Дэна.

Он отвечает после второго гудка.

– Привет.

От звука его голоса мне становится плохо.

– Привет.

– Как ты?

– Хорошо. Слушай, Дэн, можешь говорить?

– Подожди… – я слышу, как открывается и затем закрывается дверь. – Теперь могу. Все в порядке?

– Вообще, не очень.

– Индия?

– Мы больше не можем видеться.

– Ты серьезно?

– Прости.

Он тяжело выдыхает.

– Почему?

– Просто…

– Если собираешься сказать «дело не в тебе, дело во мне», то можешь повесить трубку прямо сейчас.

Из глаз проливаются слезы.

– Ты мне нравишься, Дэн. Правда. Просто я не чувствую искры… и я… у меня есть чувства к другому. Мне правда очень жаль.

Его молчание мучительно.

– И ты трахалась с ним? – наконец резко спрашивает он.

Его слова удивляют меня, потому что прежде я не слышала от него грубости.

– Нет, конечно, нет! Он поцеловал меня, но я прекратила это. Затем пришла домой и позвонила тебе.

– Кто он?

– Я… это не имеет значения. Мне очень жаль.

– Ну, не зря, так и должно быть. Прощай, Индия.

И звонок прекращается.

Я падаю на кровать, закрывая лицо руками.

Когда моя жизнь превратилась в такой бардак?

Когда я встретила Леандро Сильву.

Так не может продолжаться, я не могу накручивать себя и дальше. И не могу заниматься его лечением после того, что случилось сегодня.

Я могу сделать лишь одно. Я передам его другому специалисту и уберу из своей жизни – безвозвратно.

Рукой я обхватываю себя, пытаясь заглушить боль от похороненных внутри мыслей.

Лондон, Англия

– Ты там в порядке?

Я сжимаю руль. Смотрю на Каррика, стоящего у двери машины со стороны водительского сиденья.

Кивая ему, я опускаю визор на шлеме со щелчком.

– Нормально.

– Я в твоем ухе. Говори со мной, если понадобится, – он пальцем стучит по наушнику.

Я киваю еще раз, не отводя взгляда от дороги.

Каррик стучит по крыше машины и идет к зоне пит-стопа, чтобы понаблюдать за мной.

Мы в «Сильверстоуне». Я впервые на треке с момента аварии, за рулем машины Каррика – «Бугатти Вейрон Супер Спорт».

С того раза, когда я ездил с Индией, во мне росла потребность вернуться сюда.

На следующее утро я арендовал машину, так как хотел продолжать водить. Свой автомобиль я еще не забрал из ремонта – после моего знаменательного срыва ему требовалась серьезная починка.

Последние несколько дней я ездил самостоятельно по несколько часов подряд, укрепляя уверенность в себе. Ездить одному рискованно, но для меня это огромный подвиг.

Я выезжал на шоссе, чтобы ощутить скорость, но она была недостаточной, и тогда я понял, что пришло время вернуться на трассу. Но несмотря на принятое решение, меня все еще пугала даже мысль об этом. Я хотел позвонить Индии, но не мог.

Тогда я позвонил Каррику, и вот мы здесь.

Честно говоря, я мог использовать абсолютно любую машину. Просто мне нужно было хоть чье-нибудь присутствие. Я правда хотел, чтобы это была Индия, но я не говорил с ней со среды, когда мы с ней поцеловались. А сейчас уже суббота.

Я пытаюсь дать ей свободу, хочу, чтобы она пришла ко мне сама. Я надеялся, что она покажется до этого момента. Промчавшиеся мимо дни оставили не самый приятный осадок, но я знал, что осаждать эту крепость с требованиями переговоров – не лучшая идея и совсем не поможет в этой дерьмовой ситуации.

К Индии нужен осмысленный и осторожный подход.

Утром в понедельник у меня сеанс терапии, так что если до этого ничего от нее не услышу, мы точно поговорим на встрече. Как минимум поговорим.

Теперь я уверен, что она хочет меня, так что меня ничто не остановит. Она может отрицать и говорить, что ничего не будет.

Но химия между нами зашкаливает.

Прежде я не испытывал ничего подобного. Я чувствовал ее тело. Видел, как она отзывалась на мои прикосновения. Ничто не может препятствовать такому желанию, сколько бы она ни старалась. Я не оступлюсь.

Я поворачиваю ключ и завожу мотор. По рукам бегут мурашки. Сердце колотится бешено. Во рту пересохло.

Я пытаюсь проморгаться, когда внезапно накатывает страх.

Ограждение приближается. Дым. Я чувствую его. Ощущаю гарь на языке, по гортани будто проходятся наждачной бумагой. Боль в костях.

Прекрати.

Это было в прошлом.

Молния не бьет дважды в одно место.

Разве что ты чертовски невезучее чмо.

Я истерично смеюсь.

– Ты в порядке? – раздается в ухе голос Каррика.

– Да. Просто осознаю, насколько же я жалкий придурок.

– Тебе следовало понять это годы тому назад, – смеется он. – Все хорошо?

Я выдыхаю.

– Да.

Дрожь распространяется от плеч до кистей. Я сдавливаю руль, заставляя себя успокоиться.

Хорошо, что я не взял свой болид для участия в Формуле-1. Так и знал, что пока не готов. Мне нужно привыкнуть, снова научиться контролировать машину на высоких скоростях и чувствовать себя комфортно. «Бугатти» Каррика подходит для этого идеально.

Выезжаю на трек. Ничего не происходит.

Глубокий вдох и выдох.

Я понимаю, что мои руки больше не трясутся. Чувствую, как по венам разливается чувство удовлетворения.

Контроль. В этом все дело.

Мне просто нужно сдерживать свой страх и справляться с ним. Если я в чем-то и хорош, так это в контроле. В этом я преуспел. Он как чертов афродизиак для меня.

Я включаю первую передачу.

Дышу.

Один… два… три…

Плавно отпуская сцепление, давлю на газ и улетаю вперед. До ста километров за ничтожный промежуток времени. Эта машина умеет двигаться.

Сто шестьдесят.

Сердце начинает колотиться о ребра. Страх и адреналин. На углу, который мне нужно проехать, вижу ограждение. Руки снова трясутся. Пот стекает по лицу.

Не подведи, Сильва. Думай о чем угодно, кроме аварии.

Индия.

Ее вкус. Ее идеальный рот. Как она обхватывала мою талию ногами, когда я целовал ее.

Ослабляя нажим на газ, я ухожу в поворот. Возвращаясь на прямую трассу, снова увеличиваю скорость.

Стрелка стремится к сотне.

Сто сорок.

Сто шестьдесят.

Две сотни.

Я будто наяву слышу скрежет металла.

Бью по тормозам.

Это не реально. Не реально.

Это только в моей голове.

Думай об Индии.

Как она будет выглядеть голой. О ее ощущениях, пока я буду трахать ее.

Я снова давлю на газ, разгоняя машину до двух сотен. Больше. Мне нужно развить большую скорость. Я могу.

Я давлю чуть сильнее.

Двести двадцать.

Сердце колотится, и я не могу успокоить его.

Прекрати бороться и используй адреналин.

Представь, как трахаешь Индию. Эта машина – ее тело. Я собираюсь объездить ее. Жестко. Доведу ее до предела.

Двести шестьдесят.

Нагибать ее всеми возможными способами. Трахать жестко и быстро на каждой поверхности в своем доме.

Три сотни.

Моя голова между ее ног, и я вкушаю ее, заставляя выкрикивать мое имя.

Триста двадцать.

Индия передо мной на коленях, мой член между ее пухлыми губками.

Триста сорок.

Кончаю в нее. На ее грудь. На ее лицо. Покрывая каждую часть ее тела своей спермой.

Триста пятьдесят.

Я делаю это, черт возьми.

Раскрывая губы, я выдыхаю, стекающий по лицу пот попадает прямо в рот.

– Триста пятьдесят! Ты, мать твою, сделал это! – раздается в моем ухе восторженный голос Каррика. – Значит ли это, что ты вернулся, Сильва?

Я делаю довольно глубокий вдох, медленно выдыхая.

– Да, – усмехаюсь я. – Я определенно вернулся.

Делаю еще пять кругов.

Каррик машет мне, на его лице улыбка от уха до уха.

Выбираясь из машины, я стягиваю шлем, балаклаву и провожу рукой по пропитанным по́том волосам.

– Ты там выглядел потрясающе, – говорит он.

– И чувствую себя охренительно прекрасно, – закрывая дверь машины, я поворачиваюсь к нему.

– Думаешь, в следующий раз сможешь так же на болиде?

Бросая шлем, спускаю комбинезон до талии, футболка прилипла к коже. Мне жарко благодаря все еще проносящемуся через мое тело адреналину.

– Да, думаю, да, – как только произношу это, чувствую сомнение, но быстро подавляю его.

– На следующей неделе? – спрашивает Каррик.

– Нет, завтра. Не хочу терять время. Хочу вернуться и приступить к тренировкам, – я едва могу оставаться спокойным. Все тело пульсирует.

– Пора бы. Некоторое время у меня не было достойной конкуренции.

– Я надеру тебе зад в следующем сезоне, – я смеюсь, протягивая ему ключи от машины. – Какие планы? – спрашиваю я его. – Может, по пиву?

Чувствую, что мне нужно заняться чем-нибудь. Прямо сейчас идти домой не вариант.

Очень хочется трахнуться, но выпускать пар со случайной женщиной я не собираюсь.

Единственная, кто мне нужен, – Индия.

– Не могу. Нужно поехать домой и переодеться. У нас ужин с моим отцом. Почему бы тебе не присоединиться к нам?

– Нет, но спасибо, – я машу ему, скрывая разочарование.

Оуэн Райан не относится к моим любимчикам. Не то чтобы я скажу об этом Каррику, но думаю, что его отец – полный козел.

– Есть занятие получше? Или компания получше? – он ухмыляется, приподнимая бровь.

Каррик знает, что я поцеловал Индию. Обычно я не распространяюсь о личной жизни, но знаю, что ему могу доверять.

– Не-а.

– От нее до сих пор никаких вестей?

– Ага. Даю ей время передумать.

– Думаешь, передумает?

– Определенно, – говорю я с усмешкой. – Я знаю это.

– Ну, держи меня в курсе, – он двигается к «Бугатти». – Дай знать, когда наконец пригвоздишь хорошенькую докторшу.

Я качаю головой, посмеиваясь.

Поднимаю шлем и иду на парковку к арендованной машине. Поскорее бы оказаться дома и принять душ.

Паркую взятый напрокат «Мерседес» на подъездной дорожке и захожу в дом. Поднимаю почту с коврика и двигаю на кухню. Замечаю в пачке писем одно с печатью офиса Индии.

Я разрываю конверт. Сердце пропускает несколько ударов.

«Дорогой мистер Сильва,

думаю, больше я не смогу лечить Вас. Во вложении направление к другому психотерапевту.

Всего доброго.

Искренне ваша,

Доктор Индия Харрис».

Руки напрягаются, письмо превращается в комок бумаги.

Она решила выбросить меня из своей жизни, словно я ничего не значу.

Ага, конечно же, откажусь я так просто.

Хватая ключи от машины, я хлопаю дверью и с письмом в руке выбегаю из дома.

Лондон, Англия

Дверной звонок начинает сходить с ума именно тогда, когда я собираюсь понежиться в ванной. Со вздохом я натягиваю халат, перевязываю его на талии и выключаю воду.

Кита с Джеттом сегодня нет. Они смотрят игру «Челси» с «Манчестером Юнайтед» на «Олд Траффорд» и ночевать останутся в отеле. Редкий вечер, когда я предоставлена сама себе.

План был простой: ванна, бокал вина, жалость к себе из-за всего, что произошло с Леандро.

Я говорила с коллегой, доктором Сандерсом, который, как мне кажется, прекрасно справится с лечением Леандро. Он отличный специалист в области ПТСР и согласился взять Леандро к себе. Так что я поручила Сэйди отправить Леандро письмо о прекращении его лечения.

Было ли больно отправлять его?

Еще как. Я словно искупалась в адском котле. Но я знаю, что это единственное правильное решение.

Сейчас мне остается зализывать раны и двигаться дальше.

Интересно, получил ли Леандро письмо? Уже должен был.

В голове мелькает мысль. Вдруг за дверью он?

От этого я ускоряюсь. Сбегаю по лестнице. Достигая двери, смотрю в глазок.

Это он.

Меня пронизывает страх и приятное возбуждение. Он снова терроризирует звонок. Отступая от двери на шаг, я проверяю, чтобы халат был запахнут плотно. Делаю глубокий вдох, отпираю замок и открываю дверь.

Господи боже.

Он в гоночном костюме, низко сидящем на его талии, и в обтягивающей его великолепную грудь черной майке.

У меня возникает невообразимое желание затащить его внутрь и стянуть эту майку с его тела.

Само собой, я этого не делаю, но мое тело среагировало на него, и определенный сценарий уже проигрывается в моей голове. Соски напрягаются, а внутри все пылает.

Я скрещиваю руки на груди.

– Что ты здесь делаешь?

Он делает шаг вперед, в его взгляде тьма, вынуждающая меня отступить назад.

– Пришел, чтобы отдать тебе чертово письмо, – он разрывает бумагу и бросает письмо к моим босым ногам. – Я его не принимаю.

Я приподнимаю подбородок, глядя ему прямо в глаза.

– У тебя нет выбора.

– Нет? Еще посмотрим.

Он двигается так быстро, что я едва успеваю следить за ним. Хотя я и не пошевелилась. Он заходит в дом, захлопывает дверь, поворачивается ко мне и пригвождает меня к стене.

– Како… – я не заканчиваю предложение, потому что он своим ртом накрывает мой.

Я сопротивляюсь ровно ноль целых ноль десятых секунды. Затем руками запутываюсь в его волосах и целую в ответ так, словно от этого зависит моя жизнь.

– Где Джетт и твой брат? – спрашивает он быстро и резко, почти не отрываясь от моих губ.

Я едва способна отвечать, но каким-то образом справляюсь с собой, чтобы сказать:

– На футбольном матче. На выезде. Дома не ночуют.

Он издает низкий гортанный звук.

Затем целует меня снова, жестче, агрессивнее. Он сжимает меня сильнее и языком проникает в мой рот. Его поцелуй наполнен страстью и гневом.

Никогда прежде меня никто так не целовал.

Мне это нравится.

Боже, как он прекрасен на вкус. И приятно пахнет. Смесью пота и машин.

Запах настоящего мужчины.

Мы захвачены желанием настолько, что не произносим ни слова. В коридоре раздаются только звуки голодных поцелуев и нашего тяжелого дыхания.

Рукой Леандро скользит под халат и дотрагивается до бедра. Когда он касается внутренней части, я раздвигаю ноги, давая понять, что жажду его прикосновений там. Обнаружив, что я нагая, он рычит. И пальцем проскальзывает к моей влажной щелочке.

Мы соприкасаемся лбами. Когда я открываю глаза, то встречаюсь с его взглядом, томным и чувственным.

Он входит в меня пальцем. Из меня вырывается стон настолько громкий, что я должна бы смутиться, но этого не происходит. Я слишком далеко зашла, чтобы беспокоиться.

Другой рукой он развязывает пояс моего халата и оголяет мое тело, отодвигая шелк в сторону. Глазами он пожирает мою обнаженную грудь. Выдыхает с удовлетворением. Кладет руку на одну из грудей. Сжимая ее, он перекатывает сосок между большим и указательным пальцами.

Мои глаза закрываются от блаженства. Вставляя еще один палец, он становится грубее, запястьем ритмично давя на клитор.

Мне нужно, чтобы он оказался во мне.

Я берусь за его одежду. Хватаясь за костюм, расстегиваю молнию и спускаю ткань вниз по его бедрам.

Нетерпение берет над ним верх, и он сдается. Вытаскивая из кармана бумажник, он достает оттуда пачку презервативов. Зажимая ее в зубах, он сбрасывает обувь, окончательно стягивает и отбрасывает костюм прочь, туда же отправляются майка и боксеры.

Наконец он предстает передо мной абсолютно голым. Во всей своей красе.

Он словно античный бог.

Я почти уверена, что хнычу от желания. Он надрывает конвертик с презервативом зубами. Ухмыляется и, прикусив резинку, пристально смотрит на меня сквозь длинные черные ресницы. Это самое сексуальное, что я когда-либо видела.

Никогда еще я в своей жизни не была такой мокрой и готовой для мужчины.

Он опускает руки, и я тотчас же взглядом следую за ними. Я беззастенчиво пялюсь на то, как он раскатывает резинку по своему впечатляющему члену.

Твою мать. Интересно, войдет ли он.

Некоторое время у меня не было мужчины.

Но я отчаянно хочу его, от желания аж дрожу, так что он войдет идеально, несмотря ни на что.

Презерватив надет, Леандро снова прижимает меня к стене и губами находит мои губы.

И за все это время мы так и не сказали друг другу ни слова.

Кажется, мне нужно произнести хоть что-нибудь, что угодно.

– Я порвала с Дэном, – вырывается из меня с придыханием.

Его глаза темнеют, но он молчит. Руками он подхватывает меня под ягодицы и, приподнимая, без колебания входит в меня одним быстрым движением.

– Леандро! – кричу я.

Но от него не слышно ни словечка, никакой передышки, никакого времени привыкнуть к его размеру, потому что он начинает трахать меня так, словно только этого и хотел.

Словно он хочет именно меня.

Он полностью во власти инстинктов. Им владеет только желание.

За всю свою жизнь я ни разу не была настолько заведена.

Ногами я обхватываю его талию. Впиваюсь в его спину. Он утробно рычит и становится жестче, пригвождая меня к стене. Он не отрывается от меня, целуя с невыносимой страстью.

Мной никогда так не овладевали, так грубо, сильно и глубоко. В это мгновение мне кажется, что я принадлежу ему, только ему одному.

Я чувствую, что приближаюсь к оргазму, когда его член задевает ту заветную область внутри, одновременно безжалостно раз за разом ударяясь о мой клитор.

– Леандро… – стону я. – Я сейчас… кончу…

Наконец, он говорит:

– Да. Кончай, детка. Сожми мой член своей тугой киской.

Выходя из меня полностью, он вдалбливается снова. От этого и от звука его голоса, его слов, подводящих меня к грани, я кричу ему, Богу и любому, кто может нас слышать.

– Черт… Индия… – хрипит он. – Porra, estougozando[6]…

Головой он упирается в изгиб моей шеи, и я чувствую пульсацию его члена во мне.

Когда он, кончая в меня, говорил на своем родном языке, я чуть снова не дошла до предела.

Он стоит, обнимая меня крепко-крепко, мы все еще иногда вздрагиваем, не отойдя от ощущений.

Мы просто молчим; два потных тела соединяются самыми важными на данный момент органами, и, пока наши сердца бьются о грудные клетки, мы пытаемся восстановить дыхание.

Я влюбляюсь в него.

Нельзя.

Я не могу допустить этого. Слишком многое на кону.

Работа… Я не просто люблю свою работу, я еще и пахала на износ и жертвовала слишком многим, чтобы стать такой, какая я есть. Мне нужен мой заработок. Нужно заботиться о сыне и оплачивать счета.

Реальность охлаждает мой пыл.

– Леандро…

– Не нужно… – он приподнимает голову и смотрит мне прямо в глаза. – Не разрушай это, Индия.

Я сглатываю, несмотря на боль в груди, зная, как следует поступить.

– Я должна. Прости, – руками я упираюсь ему в грудь, нежно отталкивая его прочь.

– Господи Иисусе… – рычит он, закрывая глаза.

Леандро ставит меня на ноги, выскальзывая из меня. Лишившись его, я ощущаю рану куда более глубокую, чем ожидала. Боль такая мучительная, что я едва сдерживаю слезы, но все равно запахиваю халат и перевязываю пояс, наблюдая за тем, как он озлобленно надевает всю свою одежду.

– Тебе нужно уйти, – говорю я ему шепотом.

Лондон, Англия

Это, нахрен, невероятно!

Она хочет, чтобы я ушел.

В другой ситуации я бы испытал облегчение. Хотя прежде такого и не бывало. Обычно женщины умоляют меня остаться.

Но не она, не та единственная, которую я хочу.

– Уйти? Черт возьми, ты издеваешься надо мной? – кричу я, неспособный сдержаться.

Она качает головой. Ее глаза блестят от слез, кажется, она вот-вот заплачет.

Видеть ее такой… больно. Я в смятении. Черт…

Если она так не хочет отталкивать меня, то зачем все это?!

– Индия… зачем ты делаешь это?

Я тянусь к ней, но она уклоняется от моего прикосновения.

Руки сжимаются в кулаки.

– Я должна.

Ярость и печаль берут надо мной верх.

– Должна? Почему? Объясни мне это, потому что, я ни черта не понимаю! Совершенно ясно, что ты хочешь меня, но при этом просишь уйти? И не говори, что это, твою мать, потому что ты мой психотерапевт. Это уже не так, помнишь? – пальцем я указываю на пол в направлении валяющегося разорванного письма.

– Может, я больше и не твой психотерапевт, но была им. Это важно.

– Для кого?

– Для Совета медицинских профессий… и для меня. Ты был моим пациентом. Я лечила тебя. Это никуда не денется только из-за какого-то письма. Если люди узнают, что я сплю с бывшим пациентом, со мной будет покончено. Если Совет получит подобную информацию, я потеряю лицензию на практику.

Беря под контроль раздражение, я пытаюсь смягчить голос и спрашиваю:

– Сколько нужно времени, чтобы ситуация нормализовалась – для нас?

– Этого не произойдет никогда.

Гнев возвращается вновь.

– Это гребаный бред! – рычу я.

– Нет, такова правда. Я злоупотребила своими полномочиями. Стала тем, кого презирала, – слеза скатывается по щеке. Она вытирает ее. – Я доктор, психотерапевт… у которого только что был секс с человеком, которого я лечила.

– Иисусе, Индия, – я тру лоб в замешательстве. – Я не какой-то чертов ребенок, не знавший, что он делает. Я взрослый мужчина и знаю, на что иду и чего хочу. И хочу я тебя.

Руками я хватаю ее за плечи, не давая пошевелиться. Смотрю ей в лицо до тех пор, пока она не сдается, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я хочу тебя, – повторяю я. – Не только сегодня. Хочу быть с тобой. Хочу, чтобы были мы.

– Я не могу…

– Слушай…

– Нет. Ты слушай.

Она пытается вырваться, но я не отпускаю. Если отпущу, то знаю, что не верну ее.

– Может, ты и взрослый мужчина и контролируешь себя, но когда мы впервые встретились, ты был в паршивом состоянии. А сейчас ты еще проходишь лечение. В некоторой степени. Мои действия могут повлиять на тебя, на твое восстановление.

Я вперился в нее взглядом.

– Люди влияют друг на друга каждую секунду каждого дня. Это совсем не значит, что они не могут быть вместе.

– Но эти люди не давали клятву, как это сделала я.

Мое тело застывает и становится несгибаемым от раздражения. Как об стенку горох. Она не хочет меня слышать.

– Значит, став доктором, ты также стала долбаной монашкой?

– Нет, это значит, что я не могу трахать пациентов! – резко говорит она.

Мои руки падают вдоль тела. Она закрывает лицо. Я наблюдаю за ней, слушая ее прерывистое дыхание.

Она медленно убирает руки от лица и смотрит на меня. Я вижу то, что она скажет, раньше, чем слова срываются с ее губ, и мои внутренности скручиваются.

– Мне жаль, Леандро, но это было ошибкой, – она произносит все это шепотом, но мне кажется, будто она кричит. – Я воспользовалась тобой. Мне так жаль, – руками она обхватывает живот, ее глаза застилают слезы.

Я чувствую, будто теряю что-то, но гнев не дает мне видеть происходящее ясно.

– Ты не использовала меня! – взрываюсь я.

– Можешь мне поверить. Я знаю, что секс для тебя – это способ сбежать от проблем.

Я внезапно почувствовал, что ничего не могу ответить. Ее слова будто оставляют на мне клеймо. Ненавижу.

Я стискиваю зубы и говорю:

– Использовал – в прошлом, Индия, и ты знаешь это лучше кого-либо. С тобой я занимался сексом потому, что хотел… хотел тебя.

– Нет, тебе только так кажется, но это не так. Просто ты нашел во мне опору.

– Чушь!

– Нет. Это правда. Просто пока ты не понимаешь этого. Но со временем поймешь.

– Прекрати говорить со мной так, словно я гребаный ребенок, Индия! Я пришел к тебе на сеанс не потому, что склонен к суициду или не контролирую собственную жизнь. Я пришел к тебе за помощью, потому что мне нужно было вернуться, мать его, за руль!

– У тебя было, то есть до сих пор есть ПТСР. Выпивка и секс были для тебя способом совладать с собой. Ты был в паршивом положении.

– Не настолько паршивом, как ты думаешь.

– В твоей голове рисуются разные картины, потому что ты думаешь о том, о чем хочешь думать.

От раздражения я взъерошиваю волосы руками.

– Я знаю, что я чувствую, и не в пациенто-терапевтическом смысле. Я хотел тебя с первого взгляда, еще до того, как узнал тебя. И да, ты помогла мне, но ты не забиралась мне в голову и не меняла образ мыслей. Я хочу тебя, потому что хочу тебя. И других причин нет, – я ладонями обхватываю ее лицо. – Я хочу тебя, – повторяю я мягко.

Закрывая глаза, она делает короткий вдох.

На какое-то мгновение я подумал, что она моя, но лишь пока она не открыла глаза, и я не увидел в них однозначный ответ.

– Прости, Леандро. В свое время ты поймешь, что я права. Будет правильно покончить с этим.

Я потерял ее.

Ощущение такое, словно грудь прошила пуля.

– Ты так чертовски ошибаешься, и со временем ты поймешь это! – я делаю шаг назад, отступая, и разворачиваюсь.

– Карт… – начинает она, дергая меня.

Я останавливаюсь, но не поворачиваюсь. Не могу смотреть на нее. Слишком больно.

– Делай с ним что хочешь. Продай и отдай деньги на благотворительность. Мне похер.

– Мне жаль, – шепчет она за моей спиной.

– Ну да, уверен в этом, – мои слова пропитаны сарказмом.

Я дергаю дверь и торможу. Достаю из кошелька карту и бросаю ее на столик в коридоре.

– Если Джетт до сих пор хочет заниматься картингом, позвони этому парню. Он поможет начать.

Я рискую взглянуть на нее.

Она плачет.

– Мне жа…

– Да-да, я понял и в первый раз. Хорошей гребаной жизни, доктор Харрис.

И я с силой захлопываю дверь, уходя из ее дома.

Семь месяцев спустя

Лондон, Англия

Хотелось бы сказать, что я двигаюсь дальше после случившегося, но правда в том, что я словно все еще стою в коридоре и наблюдаю за тем, как Леандро уходит.

В голове я проигрываю ту версию событий, в которой я выбегаю за ним, говорю, что передумала и на самом деле хочу быть с ним.

В реальности же рабочий день окончен, а я сижу в кабинете, скучая по нему и умирая от одиночества.

Я хотела поговорить с ним, буквально целыми днями думала об этом с тех пор, как он ушел. Но каждый раз, стоило только взять в руки телефон, рациональность брала надо мной верх. Я могу потерять все, если решусь заполучить то, чего желаю.

Время шло, и прежде, чем я успела осознать, прошли недели, затем месяцы. Пути обратно уже не было.

Леандро двигался дальше.

Даже несмотря на то что, не видя его и не общаясь с ним, я будто была в аду, я понимала, что так и должно быть.

Но я мучаюсь до сих пор.

Почти каждый день я говорила себе не искать новости о нем в интернете. Успокаивалась на сутки, может, двое, думая, что уже достаточно сильная, но потом срывалась. Сегодняшний день не стал исключением.

Я включаю макбук, экран оживает. Открываю браузер, ввожу «Леандро Сильва». Экран заполняется статьями о нем и гонках, которые он выиграл в этом году, вернувшись в Формулу-1.

Я испытываю незаслуженное чувство гордости, когда вижу фото, на которых он пересекает финишную линию или стоит на подиуме с наградой в руках. Может, я и помогла ему понять проблему, но остальной путь он проделал сам.

Я рада за него. Рада, что он участвует в гонках. Что он вернул ту жизнь, о которой мечтал. И если верить прессе, вернул он ее во всей полноте.

С начала гоночного сезона имя Леандро связывали с несколькими женщинами, и даже на сегодняшней фотографии он со спутницей.

Каждый такой кадр причиняет мне боль.

Я так и знала.

Знала, что его привязанность ко мне была вызвана лечением, а его чувства были не чем иным, как благодарностью. Но от того, что я была права, боль меньше не становится, учитывая, что я его не забыла.

Просматриваю только те страницы, где можно прочитать новости.

Пока ничего нового нет Все те же фотографии, что и пару дней назад, где он запечатлен в аэропорту, – вернулся в Англию для участия в Гран-при, стартующем на следующей неделе.

Уставившись на фотографию, я очерчиваю пальцами линии его лица. Я чертова сталкерша.

Не то чтобы Леандро не был привлекательным раньше – конечно же, был, – но на этом фото он выглядит потрясающе. Его лицо сияет. Полагаю, это оттого, что он вернулся к гонкам.

Он выглядит великолепно.

Откидываясь на спинку кресла, я закрываю глаза и пытаюсь заглушить тоску.

Когда же это закончится?

Я думала, что все пройдет. Наверное, для этого надо было перестать мучить себя постоянным просмотром новостей.

Я закрываю крышку ноутбука и выпрямляю спину.

На экране телефона высвечивается имя Джетта.

– Привет, дорогой, – отвечаю я на звонок.

– Все еще на работе, мам?

– Ага. Только закончила, собираюсь домой.

– Ну, я просто хотел, чтобы ты знала, что я на картодроме с дядей Китом и Картером. Мы собираемся перекусить. Постараемся быть дома не слишком поздно.

Ужин на одного. Навынос. И бутылка вина.

– Хорошо, будьте аккуратны и повеселитесь.

– Обязательно. До встречи, мам.

– Пока, дорогой, – я кладу телефон на стол и туда же с глухим стуком роняю голову.

В пятницу вечером я погружаюсь в состояние всепоглощающей грусти: свободна от ребенка, но лучшее, на что способна, это еда навынос и бутылка вина.

Каждую неделю я браню себя и за это тоже, но лишь до тех пор, пока сценарий не повторяется вновь.

Раздается стук в дверь.

Я отрываю голову от стола.

– Входи.

Заходит Софи, моя новая секретарша. Она со мной уже месяц. Сэйди со своим парнем отправилась путешествовать.

– Я на сегодня все, – Софи пересекает комнату. – Вот почта. Забыла отдать раньше.

– Спасибо, – я забираю у нее из рук корреспонденцию.

– Верхнее письмо было доставлено лично.

– Лично? Что значит «лично»?

– Чуть раньше приходил мужчина. Попросил меня убедиться, что вы точно получите это письмо.

– Как он выглядел? – я переворачиваю письмо. Мое имя написано на конверте от руки.

– Черные волосы. Очень симпатичный, – ухмыляется она.

Сердце начинает колотиться.

– И у него был акцент. Кажется…

– Бразильский?

– Да… думаю, да.

Руки дрожат, и я не могу перестать пялиться на письмо.

– Ладно, в общем, мне пора уходить. Хороших выходных, доктор Харрис, – говорит она, удаляясь.

– Ага, и тебе тоже, – бормочу я отстраненно.

В ту же секунду, как дверь закрывается, я вскрываю конверт. Во рту пересохло, пальцы дрожат. Заглядываю внутрь.

Билеты. Два билета на Гран-при в «Сильверстоуне» на следующей неделе. VIP-проход на все выходные.

Следом за билетами достаю сложенный листок.

«БИЛЕТЫ ДЛЯ ДЖЕТТА, КАК ОБЕЩАЛ. НАДЕЮСЬ УВИДЕТЬ И ТЕБЯ ТОЖЕ.

Л.»

Сердце уходит в пятки.

Он принес билеты сюда. Сам доставил их. Но не попросил о встрече.

Конечно, не попросил.

В нашу последнюю встречу я закончила все вполне однозначно.

Может, он не хотел меня видеть. В сердце всколыхнулась надежда, даже несмотря на то, что это неправильно, ведь между нами, на самом деле, ничего не изменилось. Только время. Я все еще оставалась его бывшим психотерапевтом.

«Надеюсь увидеть и тебя тоже».

А может быть, он вовсе не хочет видеть меня и просто ведет себя, как хороший парень, каким и является, и отдает Джетту обещанные билеты.

Сердце снова сжимается.

Я скучаю по нему. Как ни по кому другому за всю свою жизнь.

Мне необходимо увидеть его. Зачем – не знаю. Я правда не знаю, что делаю. Знаю только, что не могу продолжать жить с теми чувствами, что овладевают мной сейчас.

И если я узнаю, что это не взаимно, то наконец смогу двигаться дальше, потому что за предыдущие семь месяцев я не нашла способа забыть о нем.

Есть только одна возможность во всем разобраться. Так что, по всей вероятности, я отправляюсь на Гран-при в Англии.

Нортгемптон, Англия

Они здесь.

Она приехала… Индия.

Прошло семь месяцев с тех пор, как мы виделись в последний раз, и вот мы снова под одной крышей. Я почти физически ощущаю ее близость, через мое тело проносится множество искр. Я чувствую себя живым и одновременно напуганным до безумия.

Она здесь. Совсем близко. Я боюсь столкнуться с ней лицом к лицу.

В голове возникает миллион причин, почему мне не нужно с ней видеться.

Я попросил парня из VIP-зоны написать мне, когда Индия и Джетт приедут.

Сообщение пришло час назад, а я до сих пор не набрался мужества встретиться с ней. Убедил себя, что мне нужно в бокс. Но на самом деле, сейчас тренировочная сессия, и один из тестировщиков гоняет мой болид по трассе. Я же стою здесь и наблюдаю за проверкой через экран.

А мог бы пойти и увидеть Индию.

Вот только неизвестно, хочет ли видеть меня она. Да, она приехала сюда, но Джетт одержим Формулой-1, так что, вполне возможно, она здесь ради него.

Она ясно дала понять, что между нами все кончено. Ну, вообще-то, нас в этом смысле и не было – Индия не дала и шанса. В то же время я сам не пытался что-либо изменить. Выйдя в тот день из ее дома, я отказался от всего. Не общался и не виделся с Индией с того самого момента.

Я был растерян, ее отказ серьезно меня задел и даже вывел из себя. Вместо того чтобы отправиться домой, я рванул прямо в головной центр «Лисса», получил свой болид, сел в него и выехал для тестового заезда на трек.

Благодаря моей злости на Индию я преодолел последний рубеж страха. Таким образом, я вернулся к гонкам и потому не думал о ней. Это работало, только когда я был за рулем. В любое другое время она постоянно была в моих мыслях.

Я вернул все, чего так хотел после аварии. Страхи до сих пор не отпустили, но теперь не овладевали мной, как прежде. Но без Индии моя жизнь кажется пустой, какой она была до этого без гонок.

Словно вселенная играет со мной в гребаные игры.

У меня отобрали гонки, но подарили Индию. Заполучив гонки обратно, я потерял ее.

Хотя вряд ли можно сказать, что она была моей.

Но то, что у меня было с ней, чувства к Индии…

Я не смог с ними покончить.

Я пытался. Изо всех сил. Мне казалось, что возвращение на трассу поможет.

Не помогло.

Я выехал за пределы страны, подальше от нее. После того как в марте отправился в Мельбурн, чтобы принять участие в первой гонке сезона, дальше я просто летал с одних соревнований на другие, не возвращаясь домой, в надежде, что хоть расстояние поможет.

Не помогло.

Я думал, что связь с другой женщиной может помочь.

Не помогло.

Я понял, что с меня достаточно, когда меня целовала одна из сексуальнейших моделей, а я не ощущал ничего, кроме чувства вины, ведь мне казалось, что таким образом, целуя другую женщину, я предаю Индию.

Да, знаю, как тупо это звучит. Но все обстоит именно так.

Так что я держался от женщин подальше, даже если беспрерывно контактировал с ними.

Иногда мне приходилось говорить или позировать с женщиной, и на следующий день пресса выставляла все так, словно я с ней как минимум трахаюсь, как максимум – состою в отношениях. СМИ вторгаются в мою жизнь чрезвычайно агрессивно с того самого момента, как я вернулся. Полагаю, этого стоило ожидать.

Нездоровая часть меня надеялась, что Индия видела фотографии, где я был с другими, и они задевали ее хоть как-то.

Надеюсь, они причиняли ей боль.

Знаю, что подобные надежды делают меня ублюдком, но мне плевать.

И вот я вернулся в «Сильверстоун», и мне казалось, что, находясь с ней в одной стране, я буду чувствовать себя нормально.

Что же я делаю?

Через пару дней после возвращения я оказываюсь у нее на работе, лично передавая билеты, что обещал Джетту в прошлом году, и тайно надеюсь, что увижу Индию.

Но не увидел.

Все мои внутренние силы ушли только на то, чтобы зайти в ее офис, поэтому о встрече я не попросил – струсил. Просто оставил билеты ее секретарше и выбежал оттуда, словно напуганный цыпленок.

Боже, я долбаный неудачник.

Мне просто нужно вести себя по-мужски и увидеться с ней. Она-то, наверное, продолжила жить дальше.

От мыслей о ней с другим мужчиной у меня будто вскипает кровь. Я с яростью сжимаю кулаки и стискиваю челюсть.

Мне просто нужно увидеться с ней.

От встречи с ней мне станет либо лучше, либо хуже, если это вообще возможно. Но нужно уже сделать хоть что-то, потому что то, чем я занимался последние семь месяцев, не сработало.

Я почти уверен, что влюблен в нее.

Всегда думал, что любовь мне недоступна. Естественно, у меня были подружки, которые мне были небезразличны, но любить… даже близко такого не было. Ни разу. Пока не появилась она.

Это же что-то да значит? Я не могу быть единственным, кто чувствует это. Она должна чувствовать то же самое. Испытывать ко мне хоть что-то.

Увидев ее, я пойму, есть ли что-нибудь.

Если бы Индия думала только о чувствах, никаких преград бы не было. Нам мешали всегда только ее чертовы этические правила.

Однако я уже семь месяцев не ее пациент. Да, она говорит, что время не имеет значения, но это не так. Время дарит ясность и перспективы. Я только надеюсь, что она свое время потратила на то, чтобы наконец-то осознать, как меня хочет.

Парню ведь разрешается надеяться, верно?

Я знаю, где она сейчас, – общается с Куином Муром. Куин в прошлом был пилотом. Эксклюзивный разговор с почитаемым пилотом Формулы-1 входит в VIP-билет. Джетт будет в восторге.

Да, я знаю их расписание. Да, я жалок.

Рано или поздно мы все равно с ней увидимся, как бы я ни пытался отсрочить это мгновение.

Отступая от экранов, я обращаюсь к Патрику, одному из моих парней:

– Вернусь через десять минут.

Затем выхожу из бокса и направляюсь к Индии.

Нортгемптон, Англия

Мы с Джеттом в «Сильверстоуне». Приехали час назад. Как только мы приехали, то обнаружили, что VIP-билеты включают в себя встречу с каким-то пилотом в отставке (я о нем даже не слышала), прогулку по боксам, наблюдение за тренировочной сессией и ужин. Завтра мы вернемся на квалификационный заезд. В воскресенье будет гонка.

Хорошо, что я заранее забронировала номер в отеле для нас с Джеттом и уберегла нас от трехчасовых поездок туда-сюда в течение следующих трех дней. Можно расслабиться и насладиться временем с сыном, не беспокоясь о Леандро Сильве.

Вообще-то, я буду беспокоиться о нем, но самую малость.

Лишь от одной мысли о встрече с ним желудок сворачивается от нервного перевозбуждения.

Я бросаю взгляд на Джетта, пока выступающий гонщик без умолку говорит о том, чего я совсем не понимаю. Мой сын выглядит восторженным и радостным – это самое главное. Когда я рассказала ему, что Леандро прислал билеты, как и обещал, Джетт был на седьмом небе от счастья. Мне нужно сказать спасибо Леандро за них, без шуток. Может, послать ему благодарственную открытку?

Ага, и это совсем не будет выглядеть позорно, Индия.

Думаю, я увижу его на этих выходных, тогда и поблагодарю. Если же нет, то отправлю ему письмо. И я не буду чувствовать себя разбитой, если мы не увидимся!

Совершеннейшая ложь.

К счастью, выступающий закругляется.

– Итак, теперь отправляемся на ознакомительную экскурсию по боксам, – сообщает нам наш гид.

Я поднимаюсь на ноги вместе с Джеттом, и мы уходим из помещения за остальными.

И наконец я вижу его: Леандро стоит у стены, чуть впереди, в какой-то странной бейсболке, явно пытается быть незаметным. Но я его замечаю.

Когда он поднимает глаза, и наши взгляды встречаются, я чувствую, будто меня ударили в солнечное сплетение.

Видеть его по телевизору или на фото в интернете – ничто в сравнении с тем, чтобы лицезреть его во плоти; да еще и быть к нему так близко, но одновременно так далеко.

Разум заполонен образами нашей последней встречи, моментами, когда он был во мне.

– Мам, там Леандро, – Джетт вцепляется в мою руку и идет по направлению к Леандро.

Оглядываясь по сторонам, обнаруживаю, что, к счастью, никто из группы не замечает стоящего вдали пилота, все уходят, отправляясь на экскурсию по боксам.

– Привет, Джетт. – Леандро пожимает моему сыну руку. – Как дела? Развлекаешься?

– Да, все круто. Спасибо за билеты.

– Пожалуйста, – он поднимает глаза на меня, когда я становлюсь рядом с Джеттом. – Индия.

Его голос, то, как он произносит мое имя… воспоминания нахлынули вновь.

– Привет, Леандро, – улыбаюсь я, хотя мне неловко и неуютно. Находясь в непосредственной близости от него, я вся горю.

– Как ты? – спрашивает он.

– Хорошо, – я пожимаю плечом. – Кажется, ты тоже неплохо справляешься, – моих губ снова касается улыбка, и на этот раз искренняя.

– Ну да, наверное, – он снимает кепку и, проведя рукой по волосам, надевает ее обратно. Затем убирает руки в карманы гоночного костюма. – В общем-то, я просто подумал, что нужно бы повидаться с вами. – Он смотрит на Джетта, не на меня. – И еще… я хотел спросить, поужинаете ли вы со мной? – в конце предложения его взгляд устремляется на меня.

Сердце начинает биться в два раза быстрее. Я раскрываю рот, чтобы заговорить, но Джетт успевает быстрее меня.

– Конечно, поужинаем! – отвечает Джетт, сияя.

Я мягко смеюсь, обожая в эту секунду нахальство сына.

Леандро усмехается. Его взгляд проясняется, но в нем все еще таится вопрос.

Он хочет услышать согласие от меня.

– Да, мы бы с радостью поужинали с тобой. Спасибо, – говорю я спокойно, несмотря на то что внутри у меня все переворачивается.

– Я остановился в «Уитлбери Холл», – сообщает Леандро. – Там есть ресторан «Астонс», он довольно приятный. Можем поужинать там, или я могу отвезти вас в другое место.

– Мы тоже остановились в «Уитлбери Холл», так что «Астонс» – идеальный вариант, – отвечаю я.

Нам повезло, что незадолго до Гран-при номер в этом отеле еще можно было забронировать. Кажется, удача на моей стороне, раз Леандро остановился там же. От осознания меня охватывает волнение.

– Прекрасно. Тогда я забронирую столик. На семь тридцать?

– Семь тридцать идеально.

– Забрать вас из номера или…

– Встретимся в ресторане, – я улыбаюсь.

– Ладно. Тогда увидимся с вами обоими вечером, – он смотрит на Джетта, потом на меня. – Мне нужно вернуться в бокс, – большим пальцем руки он указывает себе за плечо. Затем как будто понимает что-то. Он снова переводит глаза на меня и жестом обводит пустое пространство вокруг нас. – Вы потеряли свою группу. Знаете, куда вам идти дальше?

Прикусывая губу, я качаю головой.

– Не беспокойтесь. Я вас провожу.

Он улыбается мне, и я практически таю. Ничего не могу с собой поделать. До ужина еще много часов, а я уже его предвкушаю и, кажется, чувствую легкое возбуждение.

Нортгемптон, Англия

Ладно… Будь спокоен. Это просто ужин.

И с нами будет Джетт, так что приставать к Индии я точно не буду, иначе испорчу все к чертям собачьим.

Не нужно торопить события. Нужно время.

Я знаю, она все еще хочет меня, как бы она ни пыталась сдерживаться. Я вижу это по ее глазам. По естественной реакции ее тела на меня. Но она чертовски стеснительна. Мне нужно показать ей, что наши взаимоотношения – это правильно. И я добьюсь этого мелкими последовательными шагами.

Лифт приезжает на мой этаж, я захожу внутрь и нажимаю кнопку, отправляясь в вестибюль.

Рукой провожу по рубашке. Я нервничаю до ужаса. Потею, как свинья.

Лифт останавливается. Двери разъезжаются. Передо мной стоит Индия.

Тело отзывается единственным способом, которым может, когда рядом стоит красивейшая женщина в мире. На ней черное платье длиной на несколько дюймов выше колена, демонстрирующее ее длинные загорелые ноги, а эти туфли… Весь ее вид как будто так и говорит: «трахни меня». Волосы распущены и рассыпаны по ее плечам именно так, как я себе представляю их расстелившимися по моей подушке. На губах красная помада.

Иисусе. Я почти уверен, что она, подобно пламени, пытается убить меня этими огненными каблуками и губами.

Она выглядит охренительно роскошно.

У меня перехватило дыхание, и к тому же я таращился на нее неприлично долго.

Отличное начало.

– Леандро… привет, – она сжимает пухлые губки, и мой член тут же дергается в брюках.

– Привет, – говорю я, как настоящий неудачник, пытаясь отвлечься от возникающего стояка.

Но она тоже, кажется, нервничает. До сих пор переминается с ноги на ногу, так и оставаясь стоять перед лифтом.

Успокойся, Сильва. Ты справишься.

– Вызывала лифт? – спрашиваю я хриплым голосом.

Она бросает взгляд прямо по коридору, будто бы решая найти выход.

– Вызывала, но, в общем, Джетт опаздывает. Он все еще в душе, а мне не хотелось, чтобы ты сидел там один и ждал нас, потому решила прийти первой, а Джетт бы спустился вниз позже, но раз ты здесь, наверное… не знаю, – она легко посмеивается и рукой проводит по волосам.

Она определенно нервничает из-за возможности остаться со мной наедине. От этого я оживаю.

– Почему бы нам не спуститься в бар и не подождать Джетта там?

Она снова бросает взгляд на коридор, затем смотрит на меня.

– Ладно.

Она улыбается мне, и я чувствую себя так… словно эта улыбка явлена только для меня. И если до этого мгновения я еще мог сомневаться в своих чувствах, то сейчас я кристально ясно осознаю: я влюблен в нее.

Я рукой придерживаю двери лифта, чтобы не дать им закрыться, и Индия проскальзывает мимо меня.

Аромат ее духов, пьянящая смесь цитрусовых и цветочных нот, окутывает мой разум. Он воскрешает воспоминания о нашей близости. Да это чистейшая гребаная пытка – видеть ее рядом и понимать, что в то же время она далеко.

Двери закрываются, и лифт начинает движение вниз.

– Индия…

– Итак…

Наши взгляды встречаются, и мы оба разражаемся смехом.

– Сначала ты, – говорю я.

– Нет, ты, – улыбка касается ее губ.

Говоря с ней, я не разрываю зрительный контакт.

– Я просто собирался сказать, что ты отлично выглядишь.

– Спасибо, – ее щеки краснеют.

Я, черт подери, ничего не могу с собой поделать. Я тянусь и касаюсь ее лица кончиками пальцев.

Мои чувства к ней… по силе рядом не стоят со всем, что было у меня до нее. Они поглощают меня, и я никак не могу противиться желанию быть с ней, делать ее своей, запечатлеть себя на ее коже, потому что она, черт возьми, уже моя.

Ее дыхание застревает в горле. Она громко сглатывает. Я вижу, как дрожит ее тело. Ее глаза сосредоточены на моих губах. И тогда я не думаю. Просто действую. Я целую ее.

Целую за каждый день нашей разлуки. За каждый момент, когда нуждался в ее поцелуе, но не мог его получить. Забираю у нее все, что только могу, потому что не знаю, как долго продлится все это. Как долго она позволит обладать ею. Мне нужно дать ей знать, как сильно я хочу ее. Как сильно скучал по ней.

Невероятно сильно скучал по времени, проведенном с нею. Я же, ко всему прочему, никогда не отличался умением ждать.

Терпение в течение этих семи месяцев и его отсутствие в эти самые минуты свидетельствуют о том, насколько я хочу ее.

Прижимая ее к стенке и наслаждаясь ощущением ее пальцев, хватающихся за мою рубашку, я вслепую исследую кнопки лифта. Быстро отрывая взгляд от Индии, нахожу экстренную кнопку «стоп» и нажимаю на нее.

– Я скучал по тебе, – говорю я низким голосом в ее губы.

– Я тоже по тебе скучала, – шепчет она.

Услышав эти слова, слетающие с ее губ… я теряю последние остатки сдержанности.

Я завладеваю ее ртом так, словно Индия является живительной силой, в которой я нуждаюсь, чтобы существовать. И начинаю задаваться вопросом, может так оно и есть?

Руками она скользит по моей груди вверх, ногтями легко царапает мою шею и затем зарывается пальцами в мои волосы на затылке. Я углубляю поцелуй, делая его еще более влажным и страстным, наслаждаясь гортанными звуками удовлетворения, зарождающимися в ее горле. Прижимаясь к ней, коленом раздвигаю ее ноги. Она прижимается ко мне в ответ, извиваясь от желания.

Я ослеплен страстью. Ослеплен невыразимой жаждой ее настолько, что мне все равно, где мы. Я только знаю, что мне нужно быть в ней.

Так что вы можете себе представить мое разочарование, когда, дотянувшись рукой до ее бедра и бегло проскользнув по нему пальцами вверх, я почувствовал ее останавливающую меня ладонь.

– Нет ничего, чего бы я хотела сейчас больше, чем продолжения, – задыхается она, говоря у моего рта, – но скоро вниз спустится Джетт, и, если не обнаружит нас, будет беспокоиться.

Я закрываю глаза, лбом прижимаясь к ее лбу.

Она права.

– Ладно, – я тяжело дышу, все еще отчаянно нуждаясь в ней. – Дай мне минуточку прийти в себя.

Улыбающимися губами она прижимается к моим.

– Не помогаешь, – ворчу я.

Она смеется, и я просто обожаю этот звук.

Мне требуется вся сила воли, чтобы оторваться от нее. Спиной прижимаюсь к стенке напротив. Видя размазанную вокруг ее рта помаду и зная, что я тому виной, испытываю глубочайшее удовлетворение.

– Возможно, ты захочешь поправить макияж, – усмехаюсь я.

Доставая компактное зеркальце из сумочки, она открывает его и, гримасничая из-за увиденного в отражении, подкрашивает губы. Убирая зеркало прочь, она направляется ко мне. Я же не могу оторвать от нее глаз.

– На тебе моя помада, – дотянувшись, она платком стирает следы.

От ее прикосновения мое сердце устремляется вскачь.

– Готов? – она отступает на шаг и бросает взгляд на мою каменную эрекцию.

Я приподнимаю бровь:

– Типа того.

Она посмеивается и нажимает на кнопку лифта, давая ему ехать дальше.

– Индия… – со скрипом срывается ее имя с моего языка. – Просто чтобы ты знала, это не конец, ни разу, – рукой я машу между нами. – Я намерен завершить этот поцелуй.

Она прикусывает нижнюю губу.

– Уже жду.

Лондон, Англия

«Это еще не конец! Ни разу, черт подери, не конец. Я намерен завершить этот поцелуй».

Ладно, хорошо, именно так он и сказал, но с тех пор ничего.

Никаких поцелуев.

С того вечера, как мы оказались вместе в лифте, прошло уже два дня. А он даже рукой до меня не дотронулся. Если бы я сомневалась в своей вменяемости, то уже решила бы, что никакого поцелуя и не было. Сразу после ужина с Джеттом Леандро проводил нас до номера как настоящий джентльмен. Затем, в субботу утром, мы позавтракали.

Но с тех пор мы не виделись, ну, кроме моментов, когда он был в болиде на трассе, проходя квалификацию. Пришел он шестым, позиция не самая высокая, что удивительно – хотя не скажу, что много знаю о Формуле-1. Но я пытаюсь вникнуть, да и Джетт помогает мне своими объяснениями.

Могу себе представить, насколько Леандро недоволен своим низким результатом.

И все равно наблюдать за ним на треке – настоящая честь, учитывая, что к его возвращению за руль я приложила руку. Я стараюсь не углубляться в размышления о том, что в прошлом была его психотерапевтом, потому что тогда вспоминаю, что, несмотря на мои к нему чувства, наших отношений быть не может по очень многим причинам.

И все же поцелуй сводит меня с ума. Я хочу еще. Хочу его.

Та часть моего мозга, что отвечает за здравомыслие, на данный момент не в игре. Каждый раз, когда меня посещает здравая мысль о том, что любые контакты с Леандро Сильвой – это плохая идея, возвращаются воспоминания о том поцелуе: они заполняют мою голову, я становлюсь иррациональной, вспыхивая желанием к нему.

У нас с Джеттом на субботний вечер были свои планы, Леандро же был на каком-то спонсорском мероприятии.

Сейчас воскресенье, мы на трибуне и наблюдаем за гонкой. Атмосфера потрясающая.

Леандро в лидирующей тройке. Вероятно, он и тот другой пилот, Эрнандес, борются за второе место, пока Каррик Райан удерживает первое.

Я знаю, что Леандро и Каррик друзья, но вижу, как они соперничают на треке.

Я держу пальцы за Леандро скрещенными и надеюсь, что он вырвется вперед и займет хотя бы второе место. Но, зная его, он не приемлет ничего, кроме первой позиции.

Джетт наслаждается этими выходными, по его лицу видно, насколько сильно ему нравится Формула-1.

– Тебе хочется однажды оказаться там? – спрашиваю я его, перекрикивая толпу. – Потому что если да, – продолжаю я, когда он поворачивается ко мне, – то просто хочу, чтобы ты знал, я поддержу тебя во всем.

– Кто же не хочет быть пилотом Формулы-1? – усмехается он.

– Я, – смеюсь я.

– Хотя это дорогой спорт, мам, – он отводит взгляд, смотря на проносящиеся по трассе болиды.

– Заработаю.

– Типа очень дорогой, – выдавливает он.

– Если ты правда очень хочешь, то я найду выход.

– Пока посмотрю, как у меня будет выходить с картингом. Я еще даже не вступал в соревнования. Пока только учусь.

– Я знаю, просто хочу, чтобы ты знал, – если ты видишь это своим занятием в будущем, то я поддержу тебя.

– Я уже знаю это, мам, – он приближается ко мне и целует в щеку. – Осталась пара кругов, – информирует он меня.

– Как дела у Леандро? – задаю я вопрос.

– Кажется, он займет третье место, – кривится Джетт.

После последнего круга, когда флаг опускается к земле, Леандро занимает третье место.

Видя его на большом экране выбирающимся из своего болида в расстроенных чувствах, мне хочется быть рядом, чтобы утешить.

– Отстой, – комментирует Джетт. – Но сегодня он не в лучшей форме. Это можно сказать по его манере вождения.

– Точно, – соглашаюсь я, хотя и понятия не имею с чем.

– Итак, какие планы? – спрашивает Джетт. – Мы увидимся с Леандро, прежде чем уехать?

Я качаю головой. Леандро не просил о встрече с нами перед нашим отъездом домой.

– Полагаю, он будет занят, общаясь с прессой.

– Тогда едем домой?

– Да.

Мы выписались из отеля пораньше, сумки уже в багажнике. Так что нам нужно только дойти до машины и выдвинуться.

Пока я иду вместе с Джеттом к парковке, не могу избавиться от чувства подавленности: я не знаю, когда в следующий раз увижу Леандро и увижу ли вообще.

– Когда я прихожу и вижу, что ты накачиваешься вином, то знаю, что это не означает ничего хорошего, – Кит садится напротив меня, берет бутылку красного вина и глотает напиток из горла.

– Это первый бокал, да и выпитый всего наполовину. Не назвала бы это так.

– У тебя лицо, будто ты с бодуна. После выходных у «Сильверстоуна» я ожидал больше положительных эмоций от тебя. С тех пор как вы вернулись, Джетт не говорит ни о чем другом.

– Он прекрасно провел время.

– Он-то да. Рассказал мне все о твоем свидании с Леандро за ужином.

– Это с трудом можно назвать свиданием. С нами был Джетт. Кстати, где он?

– В своей комнате, висит на телефоне. Думаю, общается со своей девушкой.

– Что? У него есть девушка? – я выпрямляюсь.

Кит пожимает плечами.

– Он не говорил, но я чувствую все предпосылки многообещающего романа.

– Какие предпосылки?

– В последнее время он часто говорит об одной девушке – Анне.

– Как я пропустила такое? – я упираюсь в стол любом, чувствуя себя худшей матерью на свете.

– Ты ничего не пропустила. Ты его мать. Он не станет говорить о девушках с тобой.

– Наверное, – бормочу я, слова заглушаются поверхностью стола.

– Итак, что у тебя с Сильвой? – спрашивает Кит.

Я поднимаю голову и пожимаю плечами.

– Честно, я не знаю. Мы не виделись и не говорили друг с другом семь месяцев.

Кит знает о том вечере, без грязных подробностей, конечно. Знает, что мы переспали, а потом я выставила Леандро вон.

– Потом он объявляется, ждет нас после речи кого-то там из Формулы-1. Приглашает на ужин. Целует меня в лифте. Говорит, что это не конец. Завтракает с нами на следующее утро, будто ничего не произошло, и на этом… всё.

– Притормози. Отмотай назад. Он поцеловал тебя?

– Ага, – я делаю большой глоток вина. – Джетт где-то завис, готовился, я вышла встретить Леандро, чтобы он не ждал нас обоих. Он был в лифте, я вошла внутрь. Он поцеловал меня так, будто собирался сорвать с меня одежду прямо там. Но я остановилась, потому что мы были в лифте, и мне не хотелось, чтобы у Джетта были вопросы. Затем Леандро сказал, цитирую: «Это не конец, ни разу, черт подери, не конец. Я намерен завершить этот поцелуй». И тишина.

Кит смотрит на меня, состроив гримасу.

– Слишком много информации о моей сестре.

– Прости, – я морщусь, зная, насколько мне самой противно слушать о его любовных похождениях.

– Итак, Сильва с тех пор не сделал ни шага?

– Не-а.

– Он ждет ответных действий.

– Чего?

– В последний раз, когда вы были вместе, если не считать этот поцелуй, ты оттолкнула его и избегала семь месяцев. Он проявил инициативу, первым пошел на контакт, когда передал билеты на Гран-при. Затем поцеловал тебя. Он ждет, когда ты сделаешь следующий шаг. Хочет знать, что это игра не в одни ворота.

Я размышляла над этим минуту, гоняя вино во рту.

– Думаешь?

– Ага. Слушай, ты любишь этого парня?

Вопрос застал меня врасплох.

Люблю ли я Леандро?

Я много об этом думала (в последние дни все чаще) и сейчас почти уверена, что люблю. Вот только… если скажу это вслух, то сделаю слова реальными. И на самом деле, если я собираюсь признаться в этом кому-то, то этим кем-то должен быть Леандро.

Я пожимаю плечами.

– Приму это как «да». Инди, я такой тебя не видел никогда. Но я понимаю твои сомнения и никогда бы не сказал тебе делать что-то, способное навредить твоей карьере. Ты это знаешь. Но думаю, сейчас ты в безопасности. Прошло семь месяцев с последнего сеанса. Очевидно, что ты влюблена в этого парня. Я хочу, чтобы ты была счастлива. А последние семь месяцев на счастье нет даже намека. Но как только он вернулся в твою жизнь…

– Я была счастлива.

– Брехня. Уверен, со мной и Джеттом ты счастлива. Но тебе чего-то не хватает, и совершенно ясно, что его. А сейчас, после раздачи советов в стиле какого-нибудь херового писаки сопливой колонки, я собираюсь вернуться к своей мужественной стороне. Я собираюсь пить пиво и смотреть обзор гонок, так как в «Сильверстоуне» мне посмотреть их не удалось, – говорит он многозначительно.

Я показываю ему язык.

Мне тридцать лет, а мой брат по-прежнему иногда заставляет меня чувствовать себя подростком.

Он встает, но прежде делает глоток вина прямо из бутылки.

– Кит, – останавливаю я его. – Как думаешь, как мне следует поступить?

– Черт возьми, думаю, тебе нужно поступить по-мужски и поговорить с ним. Рассказать о своих чувствах.

– Ты имел в виду по-женски, – говорю я ему вслед.

Слышу смешок.

– Просто, мать твою, встреться с ним, Инди. Я останусь дома с Джеттом.

Я пялюсь на свой бокал, обдумывая слова Кита.

Увидевшись с Леандро на этих выходных, проведя с ним время… поцеловавшись с ним, я поняла, что больше не могу быть без него.

Я не могу больше откладывать этот разговор.

Мне нужно увидеться с ним сейчас.

Лондон, Англия

– Да черт подери, – ворчу я, слыша дверной звонок.

Если Каррик пришел позлорадствовать, то сейчас покатится отсюда гребаным кренделем.

Я как раз собирался позвонить Индии. У меня не было возможности увидеться с ней после гонки. Сначала были беседы с прессой, затем я полетел на встречу с боссами, чтобы они могли посокрушаться из-за моего третьего места и выяснить, почему я проиграл.

Я в бешенстве из-за проигрыша. Но знаю причину. Дело не в болиде. Он движется идеально. Дело в Индии. Меня отвлекали мысли о ней.

То, что она заполняла мои мысли последние семь месяцев, отвлекало и так, но было намного проще сконцентрироваться, когда она не находилась рядом. Совсем другое дело – знать, что она в «Сильверстоуне» наблюдает за гонкой; видеть ее вновь, вдыхать ее запах, чувствовать ее вкус…

Иисусе, этот поцелуй.

Я и забыл, как она великолепна на вкус, забыл чувство, которое испытывал, когда ее тело прижималось к моему.

Я не мог перестать думать об этом чертовом поцелуе. И почти уверен, что все выходные ходил со стояком.

Мне едва удавалось сфокусироваться на гонке.

Я мечтал вернуться в нее все семь месяцев и буквально нуждался в том, чтобы завершить начатое.

К слову, я собирался позвонить ей. Сначала хотел остановиться у ее дома по дороге к себе, но подумал, что все же не стоит. Вместо этого я позвоню ей, когда вернусь домой. Прощупаю почву.

Очень хотелось игнорировать звонок в дверь, но человек снаружи был очень настойчив. Поднявшись с софы, я направился к входной двери. И, не посмотрев в глазок, отворил дверь.

Воздух вышел из легких в одно мгновение, кровь будто вскипела в венах.

– Индия.

Сказать, что я не ждал ее здесь, – не сказать ничего, но я охренеть как счастлив, что она пришла.

– Привет, – она нервно машет руками.

Я смотрю сначала на них, потом возвращаю взгляд к ее лицу.

– Ты в порядке?

– Да. Нет. Не уверена.

– С Джеттом все хорошо? – я делаю шаг к ней.

В ее голубых глазах мелькает удивление, но потом взгляд смягчается.

– С ним все в порядке. Просто… я не знаю, что здесь делаю.

Она качает головой, мы смотрим друг другу в глаза.

– Все ты знаешь. Скажи мне, зачем пришла, Индия, – нежно настаиваю я.

– Мне начинает казаться, что это наша фишка: оказываться в домах друг у друга и нести всякую чушь, – она дрожащей рукой проводит по волосам, прикусывая губу.

Я молчу. Боже, я хочу, чтобы она сказала, почему пришла, и, надеюсь, по той, черт подери, причине, о которой думаю.

– Я… – она снова прикусывает губу, и это страшно отвлекает. – Я скучала. И сильно жалею о том, как все между нами закончилось, но, встретив тебя… и этот поцелуй в лифте… не хочу провести еще семь месяцев, не видясь с тобой… и хочу сказать о чувствах… к тебе.

– И что ты чувствуешь? – шепчу я.

Сердце в груди бьется с бешеной скоростью, но в ее глазах я замечаю страх. И мне тоже страшно: я все еще могу ее потерять, она может не сказать то, ради чего пришла, – Индия слишком стеснительна. Но я колебаться не буду. Я в своих чувствах уверен.

– Потому что я точно знаю, что испытываю к тебе, – я делаю шаг вперед и руками обхватываю ее запястья, притягивая ближе. – Я люблю тебя. Я так чертовски влюблен в тебя, что не вижу ничего вокруг. Все эти семь месяцев без тебя были подобны агонии. Я был почти уверен в этих чувствах еще после того, как мы занялись сексом у тебя дома, но, встретив тебя на этих выходных, проведя с тобой время снова, я уверился на сто процентов. Мои чувства глубоки, и я не собираюсь отказываться от них. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты была в моей жизни… стала моей жизнью.

– Я… – ее губы размыкаются, слово выходит глухим, а ее глаза наполняются слезами.

– Скажи это, – мягко уговариваю я ее.

Она закрывает глаза, затем распахивает их, в них отражаются все ее чувства, хотя на лице сохраняется обеспокоенное выражение.

– Я влюблена в тебя, Леандро. Боже, как же сильно. Я знаю, что это неправильно, и я не должна испытывать этих чувств к бывшему пациенту, но это так и…

Я прерываю поток ее слов своими губами.

– В этом нет ничего неправильного, – я выдыхаю ей в рот. – Более правильно и быть не может.

Руки Индии обвиваются вокруг моей шеи, пальцами она погружается в мои волосы.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

Ее слова действуют на меня как афродизиак. Я хватаю ее за задницу и поднимаю вверх, наслаждаясь тем, как она обнимает меня ногами за талию. Занося ее в свой дом, я закрываю дверь и несу ее прямо наверх, в спальню. Наши поцелуи ненасытны, мы стягиваем одежду друг с друга на ходу.

Боже, на вкус она просто охерительная.

Мне нужно отнести ее в постель и заставить выгибаться под моими руками, выкрикивая мое имя. Затем я войду в нее так глубоко, что она будет чувствовать меня каждой частичкой своего тела, и ничто иное не будет иметь значения.

Я буду продвигаться постепенно. Не буду торопиться.

Достигнув спальни, я прохожу через открытые двери. Она роняет сумочку на пол прямо перед тем, как я кладу ее на кровать. Затем я стою и просто смотрю на нее, впитывая ее образ.

– Что? – спрашивает она стеснительно.

– Ты ужасно красива, знаешь это?

Она качает головой, а ее щеки покрываются румянцем. Обожаю то, как легко могу воздействовать на нее.

Я наклоняюсь к ней, беру ее лицо в руки.

– Ну, так вот, ты красива. Ты сводишь меня с ума, – я трусь своими губами о ее. – Не могу думать ни о чем, кроме тебя.

Я целую ее еще раз, отстраняюсь и начинаю расстегивать ее блузку. Когда пуговицы кончаются, я отодвигаю ткань в сторону, открывая для себя вид на ее бюстгальтер.

Розовый, шелковый, идеальный.

Я прижимаюсь губами к ее груди, языком скольжу по ее ложбинке в зоне декольте. Она обхватывает мою голову, с ее губ срывается стон.

Поднимаясь, я тяну ее за собой. Снимаю ее блузку, затем свою рубашку и только потом перехожу к ее лифчику. Еще раз целую ее грудь, захватываю губами сосок, она бедрами прижимается ко мне.

Поцелуями продвигаюсь вверх, после чего снова захватываю ее рот. Я пытаюсь замедлиться, действовать размеренно, но это охереть как сложно, потому что я чувствую ее руку, прижатую к моему члену сквозь джинсовую ткань; я практически схожу с ума.

Ее джинсы слетают в секунду, мои идут следом без промедления.

Я падаю на нее, и мы сплетаемся руками, ногами и губами. Я не могу насытиться прикосновениями, мне бесконечно мало наших поцелуев. Это сущее безумие, зависимость, желание большего и полная неуверенность в том, когда же этого станет достаточно.

Но что-то подсказывает, что с Индией мне всегда будет мало.

Прижимаясь рукой к матрасу, я приподнимаюсь над ней и ладонью другой руки скольжу по ее животу вниз. Пальцами поддеваю верх ее трусиков.

– Да, – срывается с ее губ шепот с придыханием.

Рукой проникаю под ткань трусиков и обнаруживаю, что она мокрая.

– Черт, – рычу я, роняя голову ей на грудь, и пальцем провожу по ее влажной щелочке.

Я двигаюсь к клитору, поднимаю голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и после этого ввожу в нее палец. Она узкая, и ее лоно сжимается вокруг меня, как тиски. Я начинаю двигаться, верхней частью запястья надавливая на ее клитор и потом ввожу в нее еще один палец.

Мне нужно испробовать ее.

– Я хочу, чтобы ты села мне на лицо, – говорю я ей резко сквозь поцелуй. Я вытаскиваю из нее пальцы и скольжу рукой под ее спину. Я меняю нас местами, пока она не оказывается сверху. – Садись, детка. Я хочу ощутить, как ты объезжаешь меня своей киской, прежде чем трахну тебя.

Приподнимаясь на коленях, она пялится на меня. Затем встает на кровать и становится надо мной, расставив ноги по сторонам от моей груди. Она стягивает трусики и отбрасывает их прочь. После чего двигается к моему лицу, снова опускаясь на колени.

Без стеснений и колебаний. Я, черт подери, обожаю это.

Я хватаю ее за бедра и притягиваю к своему рту так, как того хочется мне.

От первого же прикосновения моего языка к клитору она громко стонет. Падая вперед, она руками стискивает изголовье кровати.

На вкус она божественна. Я мог бы провести весь день, вылизывая ее.

Она начинает вращать бедрами, пока я лижу ее киску.

– Вот так, детка. Трахни мой рот.

– О боже, – стонет она.

– Не боже, детка. Я.

Я толкаюсь в нее языком, и тогда она кричит.

Я хочу дать ей больше. Хочу чувствовать ее всю.

Хочу заставить ее кончить так сильно, чтобы она вспоминала об этом до конца жизни.

Рукой я тянусь к ее попке. И пока палец скользит сквозь ее влажность, продолжаю лизать клитор.

Не знаю, пробовала ли Индия анальный секс, но есть лишь один способ выяснить это.

Мокрым пальцем я скольжу по ее тугой сморщенной дырочке и нежно надавливаю.

Все ее тело напрягается, так что я убираю палец прочь.

– Хочешь, чтобы я остановился?

Сначала короткая пауза, и лишь после нее она отвечает:

– Я никогда…

– Тогда мы не станем этого делать.

– Нет… – она смотрит на меня сверху вниз. – То есть да. Думаю… я хочу. Просто будь нежным.

– Всегда только так, детка.

Языком я возвращаюсь к ее клитору. Легонько задевая его, я кончиком пальца аккуратно скольжу к ее дырочке. Я чувствую, как она теряется в ощущениях. Собрав пальцами немного естественной смазки, я проталкиваю кончик пальца в ее узкое отверстие.

Я чувствую, как ее прошивает оргазмом, когда она выкрикивает мое имя. Никогда не слышал более эротичных звуков.

Как только ее оргазм начинает терять свою силу, я выскальзываю из-под нее. Становясь позади нее на колени, я грудью прижимаюсь к ее дрожащей спине. Руками обнимаю за талию и тяну на себя, чтобы она села. Мой член тверд, как скала, и упирается в ее попку.

Она поворачивает ко мне лицом.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Ее взгляд устремляется к моим губам.

– Гораздо лучше, чем в порядке.

Я целую ее, переплетая свой язык с ее, давая ей ощутить свой вкус.

– Ты на вкус чертовски хороша, – говорю я ей.

– Теперь я хочу попробовать тебя, – отвечает она.

Я почти кончаю на ее аппетитную задницу.

– Ты не должна.

– Я хочу, – она прикусывает нижнюю губу, привлекая мое внимание к ее рту.

– Твоя помада с тобой? – задаю я вопрос.

Она приподнимает бровь.

– Зачем?

– Затем… – я прихватываю ее нижнюю губу зубами. – С тех самых пор, как увидел тебя с накрашенными губами, в моей голове застрял один образ: как ты отсасываешь мне, размазывая эту помаду по всему моему члену.

У нее перехватило дыхание, глаза же загорелись желанием.

– Она в сумочке.

Отодвигая ее от себя, я хватаю с пола ее сумку. Индия вылавливает помаду и красится, нанося новый слой без зеркала.

– Впечатляет, – усмехаюсь я.

– И это лишь один из многих моих талантов.

Я практически уверен, что мой член стал еще тверже. Я близок к тому, чтобы корчиться от боли, а шары настолько тяжелые, что уже даже не смешно.

– Ты всех женщин просишь красить для тебя губы? – спрашивает она.

Я хватаю ее за подбородок и смотрю прямо в глаза.

– Нет. Только тебя. И после тебя у меня никого не было, если тебе интересно.

Я вижу, как в ее глазах мелькает удивление. И от этого мне не становится лучше. Но ничего странного, моя репутация идет впереди меня.

– Ты ни с кем не спал после меня? – неверие в ее голосе раздражает.

– Ни с кем, – я убираю руку от ее подбородка, но продолжаю сверлить взглядом.

– Но все эти фотографии в прессе с другими женщинами…

– Только этим мы и ограничивались – фотографиями. А ты трахалась с кем-нибудь после меня? – я перевожу стрелки на нее, хотя не знаю, хочу ли знать ответ.

В ее глазах вспыхивает возмущение.

– Нет, – она вздергивает подбородок.

– Хорошо. Теперь встань на колени и отсоси мне.

В спальне я властный ублюдок, но она, по всей видимости, не возражает.

Ее взгляд проясняется, и она наклоняет голову набок.

– Мог бы сказать «пожалуйста».

Пальцами я провожу по ее волосам, притягивая ее лицо ближе к своему.

– Прости. Индия, встань на колени и отсоси мне, пожалуйста.

Она одаривает меня надменным взглядом.

– Так-то лучше, – после чего она соскальзывает с кровати и становится на ноги.

Я тоже опускаю ноги на пол и сажусь на край постели.

Она опускается на колени. Мне в жизни не открывался вид прекраснее, чем стоящая передо мной на коленях Индия, смотрящая на меня своими большими голубыми глазами. Пальцами я погружаюсь в ее волосы, подталкивая ее голову к своему члену. Через секунду ее губы касаются меня. Я знаю, что все это закончится слишком быстро, если я не буду себя контролировать.

– Черт, да, – рычу я.

Я тяну ее за волосы сильнее, когда она берет меня очень глубоко.

– Черт. Иисусе, вот так, детка, – говорю я сквозь стиснутые зубы со свистом. – Возьми его весь.

Она охерительно великолепна. Докторша, отсасывающая, как порнозвезда. Я чувствую, как головка члена ударяется о стенки ее горла.

Я убираю ее волосы в сторону, чтобы видеть, как она ласкает меня.

– Теперь, когда я вижу твою помаду на своем члене, то понимаю, что это даже лучше, чем я представлял.

Она начинает двигаться более ритмично, заглатывая все глубже, и я отвечаю ей движением бедер.

Я сейчас кончу. Нужно остановить ее. Но ощущения настолько охренительные.

Она втягивает щеки, жестко отсасывая мне, и картина преждевременного оргазма пронизывает мой мозг.

– Ах, Индия, детка… тебе нужно остановиться. Если не остановишься, я кончу, – я нежно тяну ее за волосы.

Она вытаскивает член изо рта с хлюпаньем. Присаживается на пятки, и я вижу, что ее помада размазана и по ее губам, и по моему члену, а волосы взъерошены моими же руками.

Чертовски красивая.

– Мне казалось, что в том и смысл, – пальцами она пробегается по моему члену, отчего он дергается.

– В следующий раз. А сейчас мне необходимо трахнуть тебя, – хватая Индию под мышки, поднимаю ее на ноги, после чего бросаю на кровать.

Из кошелька, лежащего на прикроватном столике, достаю презерватив. Надеваю его в считанные секунды и оказываюсь между ее зазывающих бедер, членом прижимаясь к пылающей и мокрой пещерке.

Она поднимает руки, пытаясь прижаться ко мне.

– Мне нужно, чтобы ты вошел в меня, – шепчет она.

– Безумно, – рычу я.

Я наклоняюсь и целую ее грудь. Зубами прихватываю сосок, заставляя ее приподнять бедра.

– Трахни меня, Леандро! Сейчас же! – кричит она.

– Скажи «пожалуйста».

Она бросает на меня взгляд.

Я ухмыляюсь.

– Пожалуйста, отымей меня, – произносит она сквозь стиснутые зубы.

Я вхожу в нее без промедления.

– О боже, – шепчет она.

– Иисусе, Индия… – я смотрю на нее и теряюсь. – Быть в тебе… ничего подобного я прежде не испытывал. Никогда больше не отпущу.

– Никогда, – выдавливает она, сосредоточив взгляд на мне.

Удерживая ее взгляд, я медленно выскальзываю из нее и затем резко вхожу обратно.

Очень быстро все выходит из-под контроля, и мы трахаемся, как бешеные животные: лижемся, целуемся и кусаемся. Я трахаю ее очень жестко, она же ногтями впивается в мои руки, и мне это нравится.

– Черт, Индия, скажи мне, что ты близко, потому что я собираюсь кончить.

Руками она обхватывает мою задницу. Ногтями царапает кожу, пытаясь прижать меня к себе сильнее.

– Я близко. Продолжай… так же… и я… ах, черт… кончаю! – кричит она.

Чувствуя, как она сжимается вокруг моего члена, я улетаю на небеса и кончаю вместе с ней.

– Черт… Индия! – хриплю я, ударяясь своими бедрами о ее. Этот оргазм сильнее, чем любой, который был у меня прежде.

И это не только потому, что у меня давно не было секса. Это из-за нее. С ней все ощущается иначе.

Она изменила мою жизнь. Она та самая.

Я оставляю нежный поцелуй у ее ключицы. Она обхватывает мою шею, обнимает меня и запускает пальцы в мои волосы. Я лежу так довольно долго, осыпая ее мягкими поцелуями.

Думаю, я жду, когда она передумает и оттолкнет меня, но этого не происходит.

Поднимая голову, я убираю волосы с ее лица. Смотрю на нее и наслаждаюсь тем, как она улыбается мне.

– Это было… ого-го, – ее улыбка сменяется усмешкой.

– Я бы сказал, что лучше, чем ого-го. Намного, черт подери, круче.

– Переломный момент в сексе?

– Определенно. – я снова целую ее. – Позволь мне привести все в порядок.

Покидая ее, я отправляюсь в ванную комнату, снимаю презерватив и ополаскиваюсь. Смачиваю полотенце теплой водой и возвращаюсь с ним в спальню. Она все там же, где я ее оставил.

Полотенцем провожу между ног Индии, вытирая, и наблюдаю за ней, в то время как она кажется изумленной и восхищенной.

Никто прежде не заботился о ней в такие моменты?

Это и злит меня, и радует.

Я бросаю полотенце в направлении ванной и возвращаюсь в кровать. И обнимаю ее всем телом.

– Останься на ночь, – шепчу я ей на ухо.

Она поворачивается ко мне лицом, и я кое-что замечаю в ее глазах.

Еще до того, как она начинает говорить, я знаю, что она собирается сказать.

– Я не могу.

Лондон, Англия

Я вижу, как выражение его лица меняется, как только он слышит эти слова, так что я спешу объясниться.

– Это не то, что ты подумал. Дело в Джетте. Я никогда не ночевала не дома. И сначала хочу поговорить с ним, прежде чем мы начнем оставаться друг у друга.

– То есть мы все-таки будем оставаться друг у друга? – пальцами он скользит по моей руке, в его глазах кроется желание.

– Если тебе повезет, – усмехаюсь я.

– Сейчас я чувствую себя чертовски везучим.

Моя ухмылка сменяется мягкой улыбкой.

– Я тоже.

– Но?

– Почему ты думаешь, что должно быть «но»? – хмурюсь я.

Он ложится на спину, закидывая руку за голову. Я моментально отвлекаюсь на изгиб его накаченного бицепса. У него потрясающие руки.

– Потому что я неплохо читаю тебя.

Выдыхая, я располагаю руку на его груди и ею подпираю подбородок.

– Я просто переживаю.

– Из-за чего? – он приподнимает бровь.

– Есть пара вещей… – я смотрю ему в глаза. – Переживаю, что Джетт привяжется к тебе, – я прикусываю нижнюю губу.

– Разве это плохо? Почему? – теперь хмурится он.

– Потому что если по какой-то причине между нами ничего не выйдет, потом ему может быть больно. Поэтому я никогда не знакомила его с мужчинами, с которыми встречалась, хотя не скажу, что их было много или что мы с тобой встречаемся…

– Что нужно исправить в скорейшем времени.

Эти слова уносят мои мысли в другое русло.

– Хочешь пригласить меня на свидание? – Мои губы растягиваются в улыбке.

– Да, и очень скоро, – наклоняя голову, он целует меня в кончик носа, прежде чем обратно лечь на подушку. – Тебе нечего бояться, Индия. Я не наврежу ни Джетту, ни тебе. Обещаю. Думаю, Джетт – отличный ребенок, и не могу дождаться, когда познакомлюсь с ним поближе, – он делает глубокий вдох, отчего его грудь вздымается, поднимая меня вверх. – Я прежде никогда не влюблялся, Индия, так что, поверь мне, я не воспринимаю наши отношения легкомысленно.

– Ты никогда не влюблялся? – я смеряю его скептическим взглядом. – Вообще?

– Вообще.

– Как такое возможно?

Знаю, что сама ни в кого не влюблялась до встречи с Леандро, но вокруг него было гораздо больше женщин, чем вокруг меня – мужчин. Просто не верится, что он не влюблялся ни в одну из них.

Он пожимает плечами.

– Я ждал этого. Но так и не дождался. И теперь понимаю почему.

Во рту пересыхает. Облизывая губы, я спрашиваю:

– Почему?

Его глаза темнеют от насыщенной чувственности. Указательным пальцем он проводит по моей щеке, убирая волосы за ухо.

– Потому что я ждал тебя.

Может ли сердце танцевать в груди? Потому что мое определенно так и делает.

– Я тоже ждала тебя, – опираясь на локоть, я вытягиваю руку и касаюсь его лица.

– Ты не была влюблена… в отца Джетта?

– Нет, – я сильно замотала головой. – Я была молода и наивна. Думала, что любила, но я и понятия не имела, что это за чувство на самом деле, – я смотрю на него пристально. – Теперь знаю. То, что я чувствую к тебе… Раньше я не испытывала ничего подобного. Вот почему я решилась на риск, связанный с нашими отношениями.

Пальцами он скользит по моим волосам. Притягивая мой рот к его, он запечатлевает на нем мягкий поцелуй.

– Мне нравится то, что мы друг у друга первые.

Я улыбаюсь ему в губы.

– Мне тоже, – шепчу я. – Но…

– А вот и снова это проклятое «но», – ворчит он.

Отодвигая голову так, чтобы взглянуть ему в глаза, я говорю:

– Прости, но, пока мы говорим об отце Джетта, тебе нужно знать о нем кое-что.

На его лицо ложится мрачная тень.

– Я слушаю.

Я сглатываю, чтобы утихомирить нервозность.

– Отец Джетта в тюрьме.

Это завладевает его вниманием.

– Ладно. За что он сидит?

Ощущение такое, словно мне нужно собрать все силы, чтобы сказать это, так что я сажусь. Подминаю ноги под себя и натягиваю одеяло в порыве скромности. Леандро сразу же стягивает его с меня.

– Я чувствую себя обнаженной.

– Так и есть. Но нет ничего такого, что тебе нужно было бы скрывать от меня.

Он как будто может видеть меня насквозь. Я нервно облизываю губы.

– Отец Джетта, Пол, в тюрьме за половую связь с несовершеннолетними, изнасилования и сексуальные домогательства.

Его глаза распахиваются, а черты его лица искажает гнев. Он садится и спиной прислоняется к изголовью кровати. Закрывает глаза. Челюсть напряжена, он потирает переносицу.

– Он… изнасиловал тебя?

Я рукой касаюсь его лица, жду, пока он не опускает руку и не открывает глаза.

– Он не насиловал меня. В отношении меня справедлива та часть его приговора, где говорится о сексе с несовершеннолетними, – я делаю вдох, чтобы собраться с силами. – Мне было пятнадцать, когда мы начали спать. Полу было тридцать, – я опускаю взгляд. – Когда мы с Китом были детьми, нас бросили, оставив на пороге старого завода, где нас и нашел уборщик. Киту было дано имя человека, обнаружившего нас. Мое имя дано мне в честь названия строения – «Индия Хаус». Оно в Манчестере, где мы и родились.

– Иисусе, Индия. Мне так жаль, что с тобой и Китом произошло подобное, – он обнимает меня и сильно сжимает.

– Все нормально. Я давно смирилась с этим. У меня был Кит. Он лучший брат, о котором может мечтать девушка. Но тогда о нас с Китом было сложно заботиться. Мы были озлобленными детьми, Кит более озлоблен, чем я. Он всегда влипал в неприятности, в большинстве случаев из-за того, что защищал меня. Когда я была моложе, то была скандалисткой.

– По тебе и не скажешь, – улыбается он.

– Сейчас я другая. Материнство вынуждает меняться. Я стала ответственнее. Но тогда мне было плевать на все, кроме Кита. Так что мы никогда нигде не оседали, переходя от одной приемной семьи к другой. Нас было очень сложно куда-то определить, учитывая, что мы шли в связке. Если нас пытались разделить, мы просто сбегали и возвращались друг к другу, из-за чего попытки, наконец, были прекращены. Затем мы начали взрослеть, а люди не хотели проблемных подростков. В конце концов, мы остались в приюте для проблемных детей. Мы как раз были там, когда Пол получил место одного из опекунов.

– Он был твоим опекуном? Вот же срань господня, – выдавливает он, головой ударяясь об изголовье, стискивая меня еще сильнее.

– Я была молодой и впечатлительной. Он проводил со мной довольно много времени, выслушивая меня, заставляя поверить, что на самом деле заботится обо мне. И тогда я не знала, что он обрабатывал меня. Мне было пятнадцать, и я просто хотела быть любимой. Я не осознавала, что искала этого в неправильном месте, – я сжала руку Леандро, которая все так же нежно сжимала мою. – Я спала с Полом около двух лет, когда узнала, что беременна Джеттом. Когда я пошла рассказать ему… – я втянула воздух, так как воспоминания даже сейчас имели надо мной власть, – то обнаружила его в постели с другой. Это была новенькая девочкой из приюта, в котором мы жили. Ей было четырнадцать.

Леандро издает звук, полный боли.

– Черт, Индия.

– Это паршиво, я знаю. Прости.

Он выпрямился и обхватил мое лицо руками.

– Никогда не извиняйся. Я просто злюсь, что такое произошло с тобой.

– Я тоже, но не могу жалеть, потому что по вине Пола у меня появился Джетт, – к моему удивлению, глаза наполняются слезами. Прошло очень много времени с момента, когда я плакала в последний раз. – Когда я обнаружила Пола с той девочкой, я позвонила Киту и рассказала обо всем. Он слетел с катушек. И выбил из Пола все дерьмо.

– Мне уже нравится твой брат.

– Когда дело касается меня и Джетта, он готов защищать нас со всей свирепостью.

– Так и должно быть.

– Когда в доме Пола разгорелась драка, кто-то позвонил копам. Кит был арестован. Благо, раньше у него не было арестов, но Пола он избил хорошенечко. Чтобы помочь Киту, я рассказала полиции о причине его срыва: кем был Пол, о нем и обо мне, о моей беременности и о несовершеннолетней девочке, которую обнаружила в его постели. Мне нужно было защитить Кита, как он защищал меня всю мою жизнь. Пол был арестован. Каким-то образом все просочилось в прессу… и тогда все стало хуже, – я закрываю глаза, противясь нахлынувшим воспоминаниям. – Я была не первой несовершеннолетней девушкой, с которой спал Пол, и, совершенно ясно, не последней. У него был пунктик на молоденьких. Чем дальше, тем больше. Кто-то рассказал, что подвергался сексуальным домогательствам со стороны Пола. Что он даже насиловал кого-то из них. Дело пошло в суд. Я была одной из основных свидетельниц. Его приговорили к пятнадцати годам тюрьмы за растление малолетних, изнасилования и сексуальные домогательства.

– Джетт знает обо всем этом?

– Да. Я не скрываю от него, кто его отец.

– Джетт когда-нибудь встречался с ним?

– Нет.

– И он все еще в тюрьме?

– Да. Как только он сел, я получила компенсацию от государства за случившееся. Немного, но тогда этого хватило. Мы с Китом уехали из Манчестера, перебрались в Лондон. Полученные деньги я использовала на покупку дома, в котором мы живем, и на свое образование. Здесь я хотела начать все заново и дать Джетту лучшую жизнь, чем была у меня.

– Ты потрясающая, ты знаешь это?

– Не особо.

– Нет, ты именно такая, – он смотрит на меня с проницательностью. – И твое нежелание быть со мной теперь обрело смысл.

– Я не хотела быть как он. Не хотела использовать кого-то под моим присмотром.

– Я никогда не был под твоим присмотром, детка. И ты ни разу не воспользовалась своим положением. Если кто и воспользовался, то это я, – на его губах расцветает сексуальная улыбка.

– Я подумала, что, возможно, было бы лучше наши отношения пока не афишировать.

По тьме в его глазах я поняла, что он не согласен.

– Из-за отца Джетта?

– Из-за того, кто ты. Ты публичная личность. Ради Джетта. Я не хочу, чтобы в газеты попало что-то, что могло бы ранить его. И еще из-за моей работы. Я была твоим психотерапевтом. Если Совет медицинских профессий узнает, моей карьере конец.

– Как они могут узнать? Те, кто знают, не проговорятся ни за что, ну, с моей стороны точно. А что насчет твоей?

– Кит знает, – морщусь я. – После нашего первого поцелуя я была в раздрае, – я встречаюсь с ним взглядом. – Он догадался. Но ты можешь доверять Киту. Он никогда ничего не расскажет.

– Все в порядке, Индия, – он берет мою руку и сжимает ее.

– И Сэйди, моя бывшая секретарша, безусловно, знает, что ты был пациентом, но она связана договором о конфиденциальности, который я обязываю подписывать всех моих секретарш.

– Так что мы прикрыты.

– Наверное. Но как насчет Джетта? Я не хочу, чтобы он попал на всеобщее обозрение только из-за того, что мы вместе.

– Я защищу его. Я прикажу юристу и специалисту в сфере журналистики, чтобы они тормозили любую прессу, в которой могут появиться его снимки. Я не хочу прятать нас, детка. У меня есть ты, и я хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя. Теперь ты и Джетт – моя семья.

– Семья?

– М-м-м-м…. у тебя с этим какие-то проблемы?

– Никаких проблем. Ты осознаешь, что мы воплощаем в жизнь мечту Джетта – чтобы мы были вместе? Он будет в восторге. Также он будет ждать того, что будет ходить на все твои гонки.

– Я бы обиделся, если бы он не пошел, – улыбается он. – Джетт может ходить со мной куда угодно. Пока его горячая мамочка находится рядом.

– И она будет рядом, когда позволит работа.

– Ты можешь отдохнуть от работы? Мне через пару недель нужно будет ехать в Венгрию. Как раз будут школьные каникулы. Я был бы рад, если бы вы с Джеттом поехали со мной.

– Я не могу ответить «нет», так?

– Не можешь, детка.

– Мне нужно будет оценить ситуацию, и, если это необходимо, я найду кого-то, кто бы взял моих пациентов на время.

– Значит, вы поедете?

– Я спрошу Джетта, но уже знаю его ответ. Так что да, мы поедем.

– Хорошо, – он перекатывает меня на спину и жестко целует в губы.

– Из-за работы тебе часто приходится ездить, да? – я зажмуриваюсь.

– Ага. Но мы решим этот вопрос. Все получится.

– Лучше бы получилось, потому что из-за тебя я рискую карьерой, – я пальцем тычу его в бок.

– Эй! – он смеется, хватая мои руки, чтобы остановить. – Это я тут должен тыкать.

Я приподнимаю брови.

– Пошлые мыслишки.

– О, детка, ты и не представляешь.

По мне пробегают мурашки, отчего я сжимаю пальцы на ногах.

– Тогда тебе нужно просветить меня.

– У меня есть план, – он прижимается ко мне готовым к действию членом.

– Уже?

– Вот что ты делаешь со мной. Я могу продолжать всю ночь.

– Ты ненасытный.

– Потому что ты неотразима.

Своим ртом он накрывает мой, прикусывая мою нижнюю губу. Я целую его в ответ, пальцами зарываясь в его пряди. Дотрагиваюсь до шрама на голове, который скрыт от всего мира волосами.

Рукой глажу его по лицу.

– Хотела бы я быть рядом с тобой после аварии.

– А я бы не хотел, чтобы ты была там… и видела меня таким, каким я был.

Он закрывает глаза, медленно опуская веки, после чего неторопливо поднимает их снова, чтобы встретиться со мной взглядом. В его глазах я вижу все: как воспоминания все еще причиняют ему боль. И жалею, что вызвала их сама.

– Я был разбит.

– Я уже видела тебя в худшие времена, Леандро, – рукой я провожу по его шее.

– Нет, не видела, – качает он головой. – Ты видела всего лишь расстроенного мужчину, борющегося со своими демонами в облике алкоголя и женщин.

Я вздрагиваю от упоминания его нескромного прошлого.

– Прости, – шепчет он, носом потершись о мою щеку.

– Тебе не нужно просить прощения. Ты не сказал ничего такого, чего бы я уже не знала. Просто и тогда слушать об этом было сложно. А сейчас… еще сложнее.

– Это все в прошлом.

– Я знаю, – пальцами я снова скольжу по его шраму. – Я рада, что я твое будущее.

– И я рад, – он тянется ко мне губами, обрушиваясь на мои. – Как долго еще ты можешь остаться здесь, прежде чем тебе нужно будет возвращаться домой?

– Еще несколько часов.

Пальцами я провожу по его волосам и опускаю руку к спине. Мягко царапаю его кожу ногтями, вызывая звуки наслаждения.

– Хорошо, потому что следующие несколько часов я собираюсь быть глубоко в тебе, заставляя тебя кончать так сильно и так часто, что ты никогда не захочешь уходить.

– Меньше разговоров, больше действий, – бормочу я, снова теряясь в нем.

– О, сейчас я тебе покажу, – загадочно усмехается он. – Прямо сейчас.

Он захватывает мой рот, упиваясь поцелуем. Затем коленом раздвигает мои ноги и, прижавшись своим твердым членом к моей горячей промежности, неожиданно резко входит в меня.

– Леандро! – выкрикиваю я, неспособная дышать.

Оставаясь во мне, он смотрит вниз всепоглощающим затуманенным взглядом.

– Моя, – произносит он низким голосом, вкладывая в слово очень много. – Ты моя, Индия, и я больше никогда тебя не отпущу.

Я проснулась, чувствуя теплое, упругое тело Леандро рядом. С лучами солнца на лице я ощутила боль между ног, очевидные последствия изумительного безудержного секса.

Постойте-ка. Солнечные лучи на лице. Который час?

Глаза резко распахиваются. За окном брезжит рассвет. Оглядываю комнату в поисках часов и вижу их на прикроватном столике. Шесть утра.

– Дерьмо! – я подрываюсь, несмотря на то что рука Леандро все еще на мне. – Мы заснули, – я трясу его за плечо. – Мне нужно идти.

– Хм-м-м… что? – он взмахивает своими потрясающими ресницами и моргает, но продолжает удерживать меня в объятиях.

Я тяну его за руку.

– Тебе нужно отпустить меня. Мы заснули. Мне нужно домой.

Сердце глухо бьется в груди. Джетт, скорее всего, еще спит в такую рань, но я поверить не могу, что отрубилась.

Худшая мама на свете!

Выбравшись из кровати, я собираю свою одежду по всей комнате и быстро одеваюсь, готовая уйти.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего. Ты выглядишь чудесно.

– Я выгляжу ужасно. – рукой провожу по испорченной прическе.

Он поднимается с постели и подходит ко мне. Все еще голый и чертовски сексуальный.

– Чудесно, – он нежно меня целует.

– Как и ты. К тому же очень соблазнительный, когда прижимаешься ко мне в чем мать родила… но мне нужно бежать, – бормочу я ему в губы.

Он гортанно посмеивается, и грудью я чувствую вибрации, проносящиеся по его телу.

– Можешь идти, если позволишь увидеть тебя вечером. Я хочу сводить мою девочку на свидание.

Я отклоняю голову назад и смотрю ему в глаза.

– Звучит потрясающе.

– Так и будет.

Он целует меня снова. Кладет свою руку мне на затылок и языком проскальзывает в мой рот. Другой рукой обхватывает мою задницу и стискивает ее, прижимаясь к моим бедрам утренним стояком.

Еще несколько минут ничего же не решат? Мы могли бы…

Нет, мне нужно идти.

Из меня вырывается утробное рычание, и я говорю снова:

– Мне нужно идти.

Он сникает от разочарования.

– Ладно. Иди, – произносит он добродушно, после чего шлепает меня и отпускает.

Я хватаю туфли, сумку и спускаюсь по лестнице. Леандро вскоре оказывается позади меня, уже одетый в боксеры.

Жаль. Голым он мне больше нравился.

Стоя у входной двери, я обуваюсь.

– Я расскажу о нас Джетту сегодня.

– Хорошо.

– Он будет в порядке, само собой, потому что… ну, это ты, – машу я вверх и вниз, указывая на него.

Он усмехается.

– У Джетта хороший вкус, как и у его матери.

Улыбаясь, я качаю головой.

– Я подумала, что ему может быть полезно проводить некоторое время с тобой. Может, ужин у нас дома на неделе? Тогда ты сможешь познакомиться и с Китом тоже.

– Звучит отлично, – он наклоняется и снова целует меня, пальцами запутываясь в моих волосах.

И я оказываюсь пригвожденной к двери, а поцелуй в это время становится все более страстным.

– Тебе правда нужно уходить прямо сейчас? – тяжело дышит он мне в губы.

– Правда, – отвечаю я с тоской.

Он делает глубокий вдох и отступает на шаг назад. Меня пронизывает взгляд его темных глаз.

– Вечером ты моя. Я свожу тебя поужинать, а потом верну сюда и буду трахать, пока мы оба не сможем ходить.

Низ живота потянуло от ожидания.

– Не могу дождаться, – я тянусь к ручке и открываю дверь.

– Заберу тебя в семь тридцать.

– Что мне надеть?

– Что-то, на что затрачено наименьшее количество ткани.

Смеясь, я выхожу за дверь.

– И под этим ты подразумеваешь нижнее белье, верно? – я одариваю его сексуальным взглядом, приподнимая бровь.

– Именно это я и подразумеваю, – он облокачивается на дверной косяк, на груди скрещивая свои потрясающие руки.

Леандро наблюдает за тем, как я сажусь в машину, и поднимает руку, когда отъезжаю. Я посылаю ему воздушный поцелуй.

Ненавижу себя за то, что бросаю его, но в первую очередь я мама – тотально облажавшаяся, умудрившись заснуть, но тем не менее. Поверить не могу. Думаю, это демонстрирует, насколько Леандро измотал меня и как мне с ним хорошо.

Боже, а секс! Никогда еще у меня не было такого.

Может, таким и является секс с тем, кого ты любишь, но кажется мне, что в основном дело в нем. Этот мужчина очень хорош в постели.

Я без проблем добираюсь домой благодаря пустым дорогам, ведь еще довольно раннее время. Через пятнадцать минут заезжаю на подъездную дорожку. Выключая двигатель, выбираюсь из машины и аккуратно закрываю дверь.

Бесшумно отпираю входную дверь и захожу. В доме тихо. Все еще спят.

Хвала господу.

Оставляю сумку на полу в коридоре и иду на кухню, чтобы сделать себе кофе. Затем приму душ. От меня пахнет сексом. И Леандро.

Я тут же думаю пересмотреть решение с душем, потому что мне нравится пахнуть как Леандро, но я не настолько вульгарная.

Я иду на кухню и практически получаю сердечный приступ, когда вижу за столом Джетта, преспокойно поедающего хлопья и читающего что-то в телефоне.

– Чем занимаешься? – выдавливаю я.

Он поднимает на меня взгляд.

– Почему ты в той же одежде, в которой была вчера? Ты пришла домой только что? – спрашивает он меня, приподнимая брови.

– Н-нет, я-я… эм… я…

– Мам, ты заикаешься?

– Нет, – выпаливаю я, защищаясь. – Я во вчерашней одежде, потому что… – черт подери! Почему я не могу врать без запинки? – Потому что мне очень нравится эта рубашка.

– Ладненько… Ну, тогда просто чтобы ты знала, твоя любимая рубашка застегнута неправильно.

– Что? – я оглядываю себя и вижу, что, спеша покинуть дом Леандро, перепутала петли.

– Так что, прошлой ночью ты оставалась у Леандро?

Мое лицо краснеет от стыда.

– Да. Нет! То есть нет, – Боже, ненавижу, когда он вот так выпаливает вопросы один за другим, когда я не сосредоточена.

– Знаешь, мама, врать своему единственному сыну – кошмарное решение. Я почти уверен, что ложь между матерью и ребенком является началом потенциального разлада. То есть ты врешь, а я могу почувствовать себя задетым и отвергнутым. Могу взбунтоваться. Начать тусоваться с нехорошими людьми. Курить. Принимать наркотики. Кто знает, чем все это закончится?

Качая головой, я пытаюсь не улыбнуться и занимаю стул напротив него.

– Отлично сыграно. Когда ты стал таким умным?

– Я всегда был таким. Я учился у суперумной и очень привлекательной мамы.

– Ты сегодня утром в ударе, – смеюсь я, чувствуя себя пугающе впечатленной. – Ладно, правда. Я собиралась поговорить с тобой сегодня, но, полагаю, сейчас самое лучшее время. Да, прошлой ночью я была с Леандро, и мне жаль, что я солгала и сказала, что этого не было.

– Я так и знал, блин! Итак, теперь он твой парень? Сколько это уже длится? Это значит, что я могу бывать на Гран-при, когда захочу?

– Ого. Притормози-ка, – я поднимаю руку, останавливая поток неиссякаемых вопросов. – Во-первых, позволь мне извиниться. Я пошла к Леандро, чтобы поговорить. А после разговора устала и заснула. Прости, что осталась там на ночь, я не должна была, – мне пришлось немножко соврать, потому что черта с два я скажу своему двенадцатилетнему сыну, что занималась сумасшедшим сексом, а потом отрубилась. Раньше ад замерзнет.

– Дядя Кит был здесь, так что не страшно. Я не был один.

– Я знаю. Но, оставшись на ночь, я поступила неправильно. В будущем, если я буду планировать провести ночь не дома, ты узнаешь об этом заранее. Ладно?

– Ладно, – он набирает в ложку хлопьев, помещает их в рот и начинает хрустеть.

– Отвечая на твой второй вопрос, да, мы с Леандро вместе.

– Круто! Так, значит, я смогу получать билеты и на другие гонки Гран-при?

Улыбаясь, я качаю головой. Я начинаю обожать приоритеты моего ребенка, ну и его упорность.

– Смотря куда, потому что мы говорим о поездках за границу, но, уверена, Леандро достанет тебе билеты, если гонка будет во внеурочное время и я смогу выкроить время на работе, чтобы отвезти тебя. Вообще-то, он уже пригласил нас в Венгрию, – я услышала эти слова раньше, чем осознала, что говорю их. Даже если я не сомневалась, что путешествие будет потрясающим, я все равно собиралась подождать какое-то время, прежде чем вываливать эту новость на Джетта.

– Ты серьезно?

– Ага, – я сжимаю губы, раздражаясь на свою говорливость.

– О боже, это так круто! Это будет невероятно круто! Как думаешь, он даст нам посмотреть гонку из бокса?

– Эм, я не знаю. Может быть.

– Уверен, что разрешит. О боже мой, это будет фантастически! С ума сойти, Венгрия! Не могу дождаться, когда расскажу друзьям!

– Ладно, ладно, не будь таким взбудораженным.

– Почему бы и нет? – он хмурится в смятении.

– Не знаю, – я беспомощно пожимаю плечами. И предпочитаю сменить тему разговора. – А ты чего так рано?

На его лице возникает хитрая ухмылка.

– Хотел поймать тебя, когда ты вернешься.

Моя челюсть падает на пол.

– Ты знал, что я уехала?

– Конечно, знал. Я слышал, как вы вчера вечером разговаривали с дядей Китом. У меня слух как у летучей мыши. И учти на будущее, я могу слышать почти все, о чем вы с дядей Китом говорите на кухне, – он поднимает палец, указывая на потолок. – Ваши голоса проникают прямо в мою комнату.

– О, боже, – выдыхаю я. Головой я падаю на стол, вспоминая все, о чем недавно говорила с Китом.

Я слышу, что Джетт встает из-за стола, смеясь. Через несколько секунд он кладет руки мне на плечи. Я поднимаю голову и смотрю на него.

– Я рад, что ты счастлива, мам. Не то чтобы ты не была привлекательной, потому что, безусловно, ты красивая, но ты сорвала джек-пот в виде пилота Формулы-1. Я не мог бы гордиться еще больше. Прошлым вечером ты сделала меня самым популярным учеником в школе. Осталось только, чтобы дядя Кит привел домой модель из «Виктории Сикрет», и тогда я смогу сказать, что жизнь удалась. Хочешь, сделаю тебе кофе?

– Эй, кто ты и что сделал с моим мальчиком? – я смотрю на него в шоке.

– Твой мальчик почти подросток.

– Ох, думаешь, я не знаю? – ворчу я, роняя голову обратно. – И это был ответ «да» на предложение о кофе.

– Будет сделано прямо сейчас, – посмеивается он.

Лондон, Англия

– Итак, куда мы едем?

Я забрал Индию, чтобы отвести на свидание, и мы уже в пути. Но выйти нам дали только после того, как Кит – кажется, хороший парень – чуть ли не допросил меня. Да и Джет вставил пару слов: в основном о том, что, несмотря на мою крутость, богатство и популярность, если хоть чем-то обижу его маму, то он надерет мне зад. Он сказал, что никогда прежде не видел никого из тех, кто вел бы Индию на свидание, так что понимает, как много я для нее значу и что, должно быть, очень сильно нравлюсь ей. Я убедил его, что мне его мама тоже очень сильно нравится.

Я схожу по ней с ума.

Утром, когда она ушла, я скучал по ней, как умалишенный. После я вернулся в кровать. Все, чем я мог заниматься, это вдыхать ее запах, оставшийся на моих простынях и подушках. От этого желание, чтобы она оставалась рядом, росло в геометрической прогрессии. Никогда я еще не чувствовал себя одновременно таким потерянным и таким цельным, как когда находился в ней.

Мне всегда было суждено быть с Индией.

Всегда было интересно, что значит быть влюбленным, что это за ощущения. Теперь я знаю.

– Я подумал, что ты бы хотела чего-то спокойного, а мне хотелось провести время с тобой вдвоем. Так что я везу тебя ужинать в мой ресторан.

– У тебя есть ресторан?

Я отмечаю нотки удивления в ее голосе.

– М-м-м-м. Купил его пару лет назад. Я любил там поесть. Они делают лучшую бразильскую еду в Лондоне. Из-за каких-то финансовых затруднений место вот-вот должно было закрыться. Мне очень нравился владелец, и я не хотел потерять любимый ресторан, потому купил его. Инвестировал в некоторые инновации и раскрутку. Теперь дела идут очень даже хорошо. Виктор им управляет, а я по большей части занимаюсь финансированием.

– Ты милый.

Я устремляю на нее взгляд.

– Леандро Сильва милый? Ни за что, черт подери. Смекалистый бизнесмен. Лучший пилот всех времен. Сексуален, как грех, само собой.

Она смеется, и от этих звуков мое сердце переполняется теплом.

Я беру ее за руку, оставляю нежный поцелуй на коже. Она сжимает пальцы, и я устраиваю наши руки на своем бедре.

– Ты раньше пробовала бразильскую кухню?

– Нет. Она мне понравится?

– Тебе нравится мясо?

Она усмехается, прикусывая нижнюю губу, и я точно знаю, о чем она думает. Мне нравится порочный ход ее мыслей. Внешне она кажется такой приличной и благочестивой, но внутри оказывается непокорной и страстной.

– А колбаска будет?

Я многозначительно посмеиваюсь.

– Нет, но могу обеспечить колбаску позже, когда мы вернемся ко мне.

– Уже жду, – языком она скользит по нижней губе, и мой член почти взрывается. – Итак, может, пока мы будем в ресторане, ты научишь меня бразильским фразам, которые говоришь, пока эта колбаска находится у меня во рту?

Черт подери.

– Ты так охерительно сексуальна, – я отпускаю ее руку и пальцем провожу по предплечью вверх. Когда достигаю плеча, запутываюсь пальцами в волосах, разворачивая Индию лицом к себе. – После ужина я повезу тебя прямо к себе домой, раздену и буду трахать до наступления следующей недели.

– Не могу дождаться, – ее обещающая улыбка сексуальна до безумия.

Через некоторое время мы уже у ресторана. У меня уходят все силы на то, чтобы не развернуть машину и не отвезти ее ко мне сразу же. Но я хочу дать ей обещанное свидание. Чтобы она не думала, будто мне нужен только секс, хотя это все, о чем я думаю, находясь как с ней, так и без нее. Но я хочу от нее большего. Хочу ее всю и чтобы она знала об этом.

– «У Эдуардо», – читает она вывеску ресторана.

– Мой отец. Я изменил название ресторана, дав ему имя своего отца.

Выключая двигатель, я выбираюсь из машины и быстро обхожу ее, чтобы открыть Индии дверь.

Я беру ее за руку и помогаю вылезти.

– Спасибо. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз мужчина открывал передо мной дверь машины. Вообще-то, никогда, – хихикает она.

– Ну, привыкай, потому что теперь ты со мной. И я всегда буду открывать перед тобой двери.

Наклоняясь, я нежно целую ее в губы. От ее мягкого стона по моему телу пробегают мурашки удовольствия.

Когда я отстраняюсь, она вытирает пальцем мой подбородок и губы.

– Помада.

– Я уже говорил тебе, как обожаю твои красные губы?

– Ты говорил мне об этом несколько раз еще прошлой ночью, – в ее глазах появляются озорные искры, отчего мой член встает наизготовку, я становлюсь весь внимание. – Знаешь, я могла бы встретиться с тобой здесь. Ты бы сэкономил время на поездке до моего дома, – сейчас мы в Мейфере, в паре минут от моего дома.

– Я ни за что не позволил бы тебе ждать меня где-то. Мы на свидании, и я подвожу мою девочку на ужин.

– Мне нравится, когда ты меня так называешь.

– Моей девочкой? – я останавливаюсь у двери.

– Угу.

– Ну, ты моя.

От улыбки, которой она одаривает меня, мне на мгновение становится трудно дышать.

Я открываю двери, пропуская Индию вперед. Ароматы этого места всегда навевают воспоминания о доме.

– Мистер Сильва, добрый вечер. Ваш столик уже готов.

– Спасибо, Мигель.

Мы следуем к столику, который я просил оставить для нас заранее, – уединенная кабинка в конце ресторана. Сам ресторан сегодня битком, но расположение этой кабинки обеспечит нас абсолютной приватностью. Только я и Индия.

Индия проскальзывает внутрь. Вместо того чтобы сесть напротив, я располагаюсь рядом с ней. Этим вечером я планирую практически не отрывать от нее рук.

Как только мы рассаживаемся и заказываем напитки, Мигель приносит нам меню. Мне не нужно его открывать. Я и так знаю все блюда.

Индия снимает пальто, и благодаря глубокому вырезу мне открывается потрясающий вид на ее декольте. Мой член начинает твердеть. Она открывает меню и наклоняется вперед, чтобы прочесть его, я же рассматриваю ее платье.

– Какое блюдо у них лучшее? – спрашивает она, не смотря на меня.

– Все. Но сейчас я сгораю от желания съесть только одно – тебя.

Она поднимает на меня взгляд.

– В этом платье ты выглядишь очень горячо.

– Рада, что тебе нравится.

– Мне не просто нравится, я в восторге.

Она прикусывает губу, из-за чего мой член дергается. То, что она порой вытворяет со своим ртом, действует на меня безотказно.

– Готовы сделать заказ? – Мигель возникает у столика с нашими напитками.

Мне едва удается сдержать раздраженное ворчание.

– Хочешь, закажу для нас обоих? – спрашиваю я Индию.

– Конечно.

Я быстро проговариваю Мигелю заказ, чтобы он мог унести свои ноги отсюда на хрен и оставить нас наедине.

– Место изумительное, – она поднимает бокал вина и делает глоток.

– Спасибо.

– Поверить не могу, что ты владеешь рестораном, а я и не знала об этом, – улыбаясь, она качает головой. – Я думала, что знаю о тебе немало, но ощущение такое, что мне предстоит узнать еще очень много.

– Спрашивай что угодно. Я отвечу. Ты же знаешь, – я одариваю ее взглядом, намекая на наши терапии, где я не особенно смущался раскрывать информацию о себе.

– Еще какой-то бизнес, о котором я не знаю?

– Нет. Только этот.

– Сколько тебе было, когда ты начал заниматься гонками?

Я пожимаю плечами.

– Немного. Я был подростком.

– Первая гонка, которую ты выиграл?

– Ну, если не считать нелегальных уличных гонок, которыми я увлекался… – я вижу, как опасно вспыхивают ее глаза. – Чемпионат по ралли для юниоров в Бразилии, когда мне было четырнадцать.

– Значит, когда ты был моложе, ты был плохим парнем?

– Да я и сейчас такой, – усмехаюсь я.

Она кладет локти на стол, подпирая руками подбородок.

– Спорю, что у горячего гонщика-плохиша было много поклонниц.

– Хватало, – я лениво пожимаю плечом.

– С кем были первые серьезные отношения?

– Ларисса Гарсиа.

– Сколько тебе было, когда ты потерял девственность?

– Шестнадцать.

– С Лариссой?

– Нет. Со старшей сестрой Лариссы, Марисой. Ей было восемнадцать.

– Ты шутишь? – она шокировано то ли усмехнулась, то ли хмыкнула.

– Нет. Это и послужило причиной нашего с Лариссой расставания. Я был полным куском дерьма в подростковом возрасте, – усмехаюсь я.

– Как и во взрослом, в общем-то, – она приподнимает брови, ссылаясь на мои завоевания, о которых она знает благодаря терапевтическим сеансам. Единственный минус отношений с психотерапевтом.

Мое игривое настроение сразу же улетучивается.

– Таким я был. Но сейчас я изменился.

– Я знаю, – говорит она мягко, рукой касаясь моего лица. – Прости, мне не следовало говорить этого.

Я встречаюсь с ней взглядом.

– Нет, ты не ошиблась. Просто хочу, чтобы ты знала, что прежний я… в прошлом. Мое будущее – ты.

Ее глаза засияли от счастья, и мое сердце забилось быстрее.

– И ты мое будущее, – она приближается и целует меня в губы. – Я люблю тебя, Леандро, – от этого шепота желание вспыхивает с новой силой.

Я продолжаю поцелуй, рукой запутываясь в ее волосах, отклоняя ее голову назад, чтобы углубить поцелуй. Другой рукой я сжимаю ее бедро, притягиваю Индию ближе. Она хнычет, пальцами сминая ткань моей рубашки.

Я разрываю поцелуй и тяжело дышу, после чего смотрю в ее распахнутые глаза.

– Хочешь знать обо мне еще кое-что?

Она кивает.

– Я испытываю непередаваемый кайф, доводя свою девушку до оргазма в общественных местах, – рукой я провожу по ее бедру и пальцами скольжу под подол платья.

Ее глаза расширяются, но она не возражает и не отводит взгляд.

– Нас могут увидеть? – шепчет она, с трудом дыша.

– Только если кто-то зайдет сюда.

В ее глазах возбуждение. Она раздвигает ноги, приглашая меня. Дрожь удовольствия прокатывается по моему позвоночнику. Я рукой двигаюсь вверх по внутренней части ее бедра. Пальцами наталкиваюсь на шелковые трусики и понимаю, что она уже чертовски готова.

– Мокрая для меня, – шепчу я. Приближаясь, я губами прижимаюсь к ее шее.

– Всегда.

Кончиком пальца провожу по ее трусикам. Она извивается под моей рукой. Желая ощутить ее, я отодвигаю ткань в сторону и пальцем вхожу в нее. Она стонет немного громковато, так что я затыкаю ее своим ртом.

– Тихо. Ни звука, детка. Я собираюсь трахать тебя пальцами и заставить тебя кончить благодаря моей руке, но ты не можешь издать ни звука.

Я пристально смотрю на нее, когда она шепчет:

– Я буду тихой. Прошу, заставь меня кончить. Мне нужно это… ты.

С рычанием я начинаю трахать ее пальцами, большим же тру ее клитор и наслаждаюсь тем, как жадно она сжимается там.

Я заведен. Либо я кончу в штаны, либо нагну ее над столом и оттрахаю до потери пульса у всех на глазах.

– О боже… – шепчет она, содрогаясь. – Я близко.

– Давай, Индия. Кончи для меня. Покажи мне, что я с тобой делаю.

Она смотрит мне в глаза проникновенным взглядом, и я чувствую ее оргазм благодаря тому, как она сжимается вокруг моих пальцев. На ее лице читается абсолютное блаженство, когда ее тело вздрагивает от освобождения. Когда она получает последние капли удовлетворения, то падает на меня.

Я вытаскиваю из нее пальцы и возвращаю ее трусики на место.

– Ты в порядке?

– Более чем, – она поднимает голову и смотрит мне в глаза. – Это было потрясающе.

Ее лицо раскраснелось после оргазма, а губы распухли от моих поцелуев.

– Это было нечто, – Боже, мне нужно войти в нее, очень сильно нужно. Не знаю, смогу ли вынести этот ужин.

– Поверить не могу, что ты только что сделал это, – она смотрит на меня, смущаясь.

Мне кажется забавной ее стыдливая скромность, учитывая, что всего минуту назад мои пальцы были внутри нее, пока она кончала.

– Поверь мне, детка, потому что так мы будем делать часто. Я намерен заставлять тебя кончать везде, где смогу.

Я кладу в рот пальцы, которые недавно были в ней, и обсасываю их от ее соков.

Ее глаза заволакивает жажда.

– Как долго продлится этот ужин?

– А что?

– Мне необходимо оказаться у тебя как можно быстрее, чтобы я смогла ответить тебе тем же, – ее взгляд устремлен на мой член, который упирается в молнию брюк.

Я уж думал, она никогда не спросит.

– Мы можем взять еду с собой.

Наши взгляды встречаются, и в ее глазах явное желание.

– Так и поступим.

Лондон, Англия

– Это слишком много, – смеюсь я мягко, держа в руках контейнеры с едой, когда мы проходим через входную дверь дома Леандро.

– Эй, не вини меня. Это ты приняла такое решение.

– Знаю. Я и не жалуюсь, – я проскальзываю перед ним и иду по коридору, направляясь на кухню. – Просто интересно, сможем ли мы высидеть свидание, не расплатившись раньше и не вернувшись к тебе, чтобы заняться сексом.

– Мы собираемся заняться сексом?

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, стоящего в дверном проеме. На его сексуальном лице виднеется ухмылка.

Отворачиваясь, я ставлю контейнеры на кухонный остров.

– Если хочешь, можем просто поужинать.

– Черт, нет, – он грудью давит на мою спину, прижимая меня к столу. Убирает мои волосы в сторону и целует в шею. – С тех пор как ты ушла утром, я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы оказаться в тебе, – он пальцами пробегает по внешней стороне моего бедра, задирая платье. – Давай избавимся от этого.

Губами он проводит по моему уху, вызывая у меня дрожь, пока пальцами обхватывает резинку моих трусиков. Он тянет их вниз.

Давая им спуститься по ногам, я отступаю, чтобы оттолкнуть белье в сторону.

Он поднимает платье до талии.

– У тебя потрясающая задница, Индия.

Я бросаю на него взгляд, когда он опускается на колени. Он целует меня в ягодицу и зубами касается кожи, заставляя меня вздрогнуть. Затем пальцем проводит по моим влажным складкам, и из меня вырывается стон.

– Ляг грудью на стол и раздвинь ноги, Индия.

Я без колебаний делаю, как он просит. И знаю, что мое стремительное согласие заводит его.

Руками он обхватывает мою попку, сжимая ее. Я чувствую его дыхание на своей коже. Его горячий язык касается моего клитора, отчего колени едва не предают меня.

– Леандро! – кричу я, кончиками пальцем обхватывая края острова.

Он не останавливается: толкается языком внутрь, практически трахает меня, после чего снова скользит к клитору.

Затем он отстраняется. Поднимается на ноги. Руками сжимает мою талию, поднимая меня со стола, и разворачивает к себе лицом.

– Я хочу, чтобы ты была голой. Сейчас же.

Он стягивает с меня платье через голову. Следом идет лифчик. Я обнаженная, за исключением туфлей на каблуке, он же полностью одет.

Он поднимает меня и сажает на стол. Телом прижимается ко мне, его рубашка трется о мои затвердевшие соски, жесткая ткань брюк – о мой клитор. Он дарит мне самый влажный и страстный поцелуй из всех, что у меня были.

Он внезапно прерывает поцелуй, оставляя меня тяжело дышащей.

– Не шевелись, – он подходит к холодильнику, снимая запонки. Кладет их на стол и снимает рубашку, открывая мне обзор на его великолепное тело.

Черт подери, он потрясающий.

Поверить не могу, насколько мне повезло с Леандро. Он мог обладать любой женщиной, стоило ему только захотеть, но по какой-то причине он выбрал меня.

Я наблюдаю за тем, как он открывает морозилку и достает оттуда форму с кубиками льда. Я наклоняю голову с интересом. Он с формой возвращается ко мне. Затем переворачивает ее, опустошая ячейки, роняя лед на стол рядом со мной.

Некоторые из кубиков скользят ко мне, касаясь бедра, охлаждая меня.

Поднимая один кубик, Леандро подносит его к моей груди и проводит им по соску, вызывая мурашки по коже.

Убирая его, он наклоняется, ртом прихватывает тот же самый сосок и всасывает его. Матерь господня, как же хорошо. От контраста холодного и горячего меня прошивает очередной волной сильнейшего возбуждения.

Он отрывает свой рот от груди и снова проводит по моему телу кубиком льда, следуя по дорожке между грудей вниз, к животу, языком слизывая ручеек талой воды.

Когда он достигает бедра, то выпрямляется и кладет кубик на стол. И берет свежий.

Сверля меня помутневшим взглядом, он кладет лед в рот и зажимает его между губами, после чего опускается на колени, раздвигает мои ноги и ртом прижимается ко мне.

– О боже! – выкрикиваю я.

Когда холодность прижимается к влажному, горячему клитору, я понимаю, что прежде не испытывала ничего подобного.

Мне просто нужно… больше его. Больше этого.

– Тебе нравится, детка?

– Боже, да. Не останавливайся, – я хватаю его за волосы и прижимаю его рот к тому месту, которое нуждается в ласках больше всего.

Он усмехается загадочно и эротично. Я слышу хруст, когда он раскусывает кубик льда. Затем он возвращается ко мне и проводит по моему клитору языком, покрытым льдом.

Я закатываю глаза.

– Черт подери.

Руки лишаются сил, и я спиной падаю на стол, пока Леандро продолжает играть с моим клитором. Он проскальзывает в меня пальцем, начинает трахать меня им и одновременно не прекращает безжалостную ледяную игру. Я чувствую, как он увлажняет другой палец, входя в меня, и двигается им к моей дырочке сзади, начиная массировать ее.

– Да, – выдыхаю я, давая ему знать, что хочу этого.

Я никогда никому до Леандро не позволяла трогать меня там. Поверить не могу, как сильно мне нравится, когда он так делает. Я чувствую такое неистовое влечение и кончаю настолько сильно, что раньше и не подозревала, что так вообще возможно.

Он рычит, и потом входит пальцем в попку.

Трахая обе мои дырочки, он сосет клитор, скользя по нему зубами, и тут я кончаю.

Я кричу из-за самого сильного оргазма в жизни, мое тело продолжает содрогаться, а мышцы напряжены до предела.

Я все еще отхожу от пика удовольствия, когда слышу звук расстегиваемой молнии.

Мне с трудом удается приподняться на локтях, и, смотря на него, я обнаруживаю выражение нескрываемого животного желания на его лице.

Он нуждается во мне.

– Ты на таблетках? – спрашивает он меня.

– Да.

– Я чист. Последняя проверка была как раз перед нашим первым сексом, и, как ты знаешь, потом у меня никого не было. Я хочу трахнуть тебя без презерватива. Хочу чувствовать, как твоя киска сжимается вокруг моего члена, когда буду кончать в тебя.

Иисусе. Обожаю то, как откровенно он говорит о сексе.

– Я тоже хочу этого.

Его взгляд моментально смягчается, после чего в его глазах снова вспыхивает жадная ненасытность. Руками хватаясь за мои ягодицы, он тянет меня на себя, пока я не оказываюсь сидящей на краю кухонного острова.

Он держит свой член в руке и трется им о меня, дразня напоследок.

– Леандро, прошу, – я прижимаюсь к нему, надавливая на его задницу каблуками, чтобы добиться того, чего хочу. Я отчаянно хочу ощутить его внутри.

В ответ он хватает мои ноги, добирается до стоп и снимает с меня туфли, отбрасывая их на пол.

Он ставит мои ноги на край стола.

– Терпение, – говорит он мне, а от его низкого голоса по телу проносится дрожь.

– Я хочу, чтобы ты был внутри, – я смотрю ему в глаза. – Я думала, и ты тоже.

– Ты же знаешь, что хочу, – головкой члена он прижимается к моему входу. – Но здесь контроль в моих руках, Индия, – его акцент становится более явным, отчего у меня срывает крышу.

– Так и трахни меня уже.

Он гортанно смеется, откидывая голову назад. Затем смотрит на меня. Пригвождая меня своим жаждущим взглядом, он вколачивается в меня, давая то, чего я хочу, в чем так нуждаюсь.

– Да! – кричу я, чувствуя, как он, такой большой и широкий, наполняет меня.

– Черт, – рычит он, оставаясь во мне. – Ты невероятная, Индия. Такая тугая и горячая. Охерительно потрясающая.

Руками он скользит по моему животу. Затем обхватывает грудь и большими пальцами массирует соски, посылая по телу заряды желания. Я прижимаюсь к нему.

Убирая руки с груди, он обхватывает мое лицо. Большими пальцами надавливает на горло.

– Я хочу, чтобы ты все время смотрела на меня.

Он выходит из меня и медленно скользит обратно.

Затем приближается ко мне, своей грудью прижимаясь к моей, заходя в меня еще глубже. Не отрывая от меня взгляда, он целует меня в губы.

– Я, черт подери, люблю тебя, – произносит он. – И люблю тебя трахать.

– И я тебя люблю. И люблю, когда ты меня трахаешь, детка.

От того, как я его назвала, его глаза наполняются нежностью.

Прикасаясь к моему лицу одной рукой, другой он сдавливает край стола рядом и трахает меня на этом кухонном островке, пока мы оба, влажные и разгоряченные, не кончаем с невообразимой силой.

Будапешт. Венгрия

Мы с Индией официально вместе уже несколько недель, и это лучшее время в моей жизни.

Не было ни дня, чтобы я не виделся с ней, даже если это был всего лишь обед. Я хотел быть уверен, что не отрываю ее от времяпрепровождения с Джеттом слишком часто. Но быть вдали от нее довольно сложно.

Мы пару раз ходили с ним в кино и в боулинг, один раз съездили к нему на картодром.

Честно говоря, парень крут. Он абсолютно точно покорил мое сердце.

Прежде я никогда не проводил столько времени с детьми, но Джетт умен не по годам. Он обожает свою маму. И в гонках очень хорош.

Я неплохо лажу с Китом, что хорошо, так как они с Индией очень близки.

Мы в Будапеште, где продолжается сезон. Со мной Джетт, Кит и Индия.

Сначала, когда мы только начали встречаться, мне удавалось скрывать Индию от прессы, но здесь это невозможно. Я пролистываю новости на своем айпаде и вижу наши с Индией фотографии, сделанные на вчерашнем спонсорском вечере. Названа она моей «загадочной блондинкой». Не могу удержаться от смеха, когда прочитываю это. Но оставаться «загадочной» у нее долго не получится. Когда они дознаются, что она остановилась со мной и что у нее есть сын, пресса начнет присматриваться к ней пристальнее.

– Это мы?

Я не слышал, как она подошла.

Я бросаю на нее взгляд через плечо. Она в моей футболке. Ее волосы взъерошены после сна и из-за того, как я стягивал их и спутывал, когда вдалбливался в нее сзади. Она прекрасна.

И вся моя.

– Да. Но пока они тебя не знают, так что у нас есть немного времени побыть в уединении.

– Когда-то это должно было случиться, но они хотя бы опубликовали симпатичное фото. – Она садится напротив меня, упираясь ногами в мой стул, устраивая стопы между моих ног.

Я кладу айпад на стол.

– А разве у тебя могут быть плохие фото? Потому что я что-то в этом сильно сомневаюсь.

– Одна, где я беременна Джеттом и раздутая до размеров дома.

– Спорю, когда ты была беременна, то выглядела потрясающе.

– Вообще ни разу, – смеется она.

Рукой я скольжу по ее стопе, удерживая ту и приподнимая. Когда я кончиком большого пальца пробегаюсь по изгибу на внутренней стороне, она вздыхает от удовольствия.

– Когда приедем домой, я покажу тебе несколько фото, где я беременна, и ты быстро изменишь свое мнение.

Она хихикает, а я качаю головой, не соглашаясь. Она в любом виде будет для меня красивой, и никак иначе.

– Боже, это так приятно, – комментирует она мое умение массировать стопы.

– Я рад. И, говоря о радости, я заказал нам завтрак, – я киваю на еду на столе. – Джетт и Кит уже встали? Как думаешь, она захотят поесть с нами?

– Без сомнений, они все еще спят. И почти уверена, что Кит говорил, будто собирался заказать еду им обоим.

Изначально я заказал номер с двумя спальнями для Индии, Джетта и меня, и отдельный односпальный для Кита. Но потом Джетт сказал, что хочет остаться с Китом, так что они поселились в двуспальном номере, а нам с Индией достался односпальный. Не могу сказать, что разочарован договоренностью о комнатах для сна. Это значит, что у меня беспрепятственный доступ к Индии, и, пока я трахаю ее, она может создавать столько шума, сколько ей будет угодно.

– Они же придут посмотреть тестовый заезд, верно?

Она откидывает голову и улыбается мне.

– Как будто они пропустили бы.

– Хорошо.

– А чем мы займемся вечером?

– Я думал, мы все могли бы сходить и тихо поужинать. Потом мне нужно лечь пораньше, чтобы отдохнуть перед квалификацией.

– Звучит отлично, – садясь ровно, она убирает ноги, выскальзывая из моих рук.

Я наблюдаю за ней, пока она подходит и устраивается у меня на коленях, раздвинув ноги в стороны. Руками я обхватываю ее ягодицы.

– И этот ранний сон совсем не подразумевает меня?

– Все мои ранние сны включают тебя. Я вожу лучше после того, как трахну тебя.

– С тех пор как мы начали заниматься сексом, ты еще ни разу не был за рулем болида, – говорит она.

– Еще как был. Если не считать тренировок, я участвовал в десяти гонках Гран-при после нашего первого секса, когда я имел тебя в твоем коридоре, прижав к стене, помнишь?

Ее щеки вспыхивают от смущения.

– Помню.

Я отталкиваю болезненные мысли о тех десяти гонках, что провел без нее.

Теперь она со мной. И только это имеет значение.

– И мои победы, и общие очки были выше, чем прежде, – руками я проскальзываю под мою футболку, которую она надела. От ощущения ее нежной кожи мой член в боксерах начинает твердеть. – Я бы даже сказал, что трахать тебя – это часть моего нового предгоночного ритуала на удачу.

– Хм-м-м… это так? – она приподнимает брови.

– Определенно. И думаю, я мог бы проделать некоторые элементы предгоночного ритуала прямо сейчас.

Я поднимаюсь вместе с ней, и она смеется, обхватывая мою шею. Я несу ее в спальню и кладу на кровать, после чего в течение часа демонстрирую, насколько я благодарен за подаренную ею удачу.

Будапешт, Венгрия

Я в боксе команды Леандро, стою между Китом и Джеттом, на экране наблюдаю за тем, как Леандро борется за первое место в квалификации.

Отличие в атмосфере от наблюдения за происходящим из бокса, а не с трибуны «Сильверстоуна», огромное. Воздух прямо-таки вибрирует от напряжения. Я почти физически ощущаю, насколько сильно команда Леандро хочет, чтобы он занял поул-позишн.

– Он сделает это, мам! – произносит Джетт взволнованно рядом со мной.

Мне нравится слышать радость в его голосе. Здесь он определенно в своей стихии. И Леандро с ним прекрасно ладит, включая его и Кита во все события: демонстрацию всего вокруг, представление их всем пилотам из противоборствующих команд. Также они провели много времени с Карриком в боксе команды «Райбелл».

Прошлым вечером был изумительный ужин с Карриком и Энди. Они привели с собой нескольких друзей. Подруга Энди, Петра, работает в команде Каррика, и Кит казался довольно заинтересованным в общении с ней на протяжении почти всего вечера. Также я познакомилась с автомехаником Каррика, Беном, и дядей Энди – Джоном. Безусловно, на терапиях я слышала обо всех этих людях от Энди, так что было приятно увидеть их собственными глазами.

Каррик и Энди очень рады тому, что мы с Леандро вместе, несмотря на их знание о том, что я была его психотерапевтом. Я испытывала смутную тревогу от мыслей о проведении времени с ними, беспокоилась, что они обо мне подумают, но Леандро убедил меня, что они действительно счастливы за нас.

От осознания этого мне слегка полегчало, но я не чувствовала себя расслабленной, пока мы не начали общаться и пока я не поняла, что им все равно, как мы с Леандро познакомились. Они казались искренне радовавшимися, что мы вместе.

В заднем карман джинсов завибрировал мобильный телефон.

Интересно, кто бы это мог быть. Все люди, которые мне звонят, находятся рядом со мной. А все звонки пациентов переадресовываются Аманде – психотерапевту, к которому я обратилась, чтобы она прикрыла меня, пока я буду в Венгрии.

Я вытаскиваю телефон из заднего кармана.

На экране высвечивается номер, которого я не видела уже очень давно. Предчувствие у меня плохое…

– Я отвечу на звонок, – я показываю телефон Киту, он кивает и возвращается взглядом к экрану.

Я быстро пересекаю бокс. Выскальзывая за дверь, отвечаю на вызов.

– Расселл?

Расселл – адвокат, работавший над делом Пола и посадивший его в тюрьму.

– Здравствуй, Индия. Сожалею, что звоню на выходных, но я сам только что получил звонок и подумал, что ты хотела бы знать.

– Что за звонок? – мои губы едва заметно дрожат.

Он мягко вздыхает.

– У Пола вчера было слушание о досрочном освобождении. Я не знал. Вероятно, мне направляли какие-то бумаги, но я не проверял. Мне жаль, Индия, но дело было пересмотрено.

Позвоночник прошивает страхом.

– Его выпустили, – я почти давлюсь словами.

– Пока нет. Его выпустят во вторник.

Несколько дней. Воздух покидает легкие. Я прижимаю руку ко лбу, пытаясь угомонить стремительно носящиеся мысли.

– Но я думала, что до его выхода еще несколько лет.

– Как и я. Я правда не думал, что его просьба о досрочном освобождении будет удовлетворена. Мне казалось, он отсидит весь положенный срок, особенно после попыток побега… и писем с угрозами, что он посылал тебе.

В памяти воскресают те ужасные слова. Чистая ненависть.

Я едва не задыхаюсь от боли и злости. На Пола и на себя. Меня как будто предали.

– В понедельник первым же делом я запрошу срочное запретительное постановление для тебя и Джетта, – говорит мне Расселл.

– Думаешь, он будет искать нас? Джетт в опасности? – меня охватывает паника, и я сразу же начинаю перебирать в голове варианты, куда нам бежать. Может, покинуть страну – не такая уж плохая идея.

Пока он не попал в тюрьму, он не был жестоким человеком, но я прочла, с какими чувствами он находился там, считая, что я украла у него жизнь, – тюрьма может изменить даже самого мягкого человека.

Того Пола, который выйдет из-за решетки через несколько дней я совсем не знаю.

– Не думаю. Пол освобожден, но будет носить электронный браслет и у него будет комендантский час. Он не сможет покинуть пределы Манчестера. Не думаю, что он рискнет вернуться в тюрьму после стольких попыток выйти и что будет нарушать условия освобождения, отправляясь в Лондон. И он не знает, где ты. Но все же лучше, чтобы запретительное постановление было.

Я знаю, как легко найти людей, да и мое имя не самое заурядное. Может, мне стоило сменить его, чтобы он не смог нас обнаружить.

Все мы хороши задним умом.

– Ладно.

– Все будет нормально, Индия. Мы всегда знали, что этот день наступит. Просто это случилось раньше, чем мы ожидали.

– Ты прав. Я знаю.

– Раз Полу одобрили просьбу о досрочном освобождении, может, он теперь другой. Может, он отпустил свою ненависть к тебе.

– Ты веришь в это?

– Хотелось бы, ради твоей же безопасности. В понедельник запрошу протокол пересмотра, чтобы понять, на каком основании его освободили. Думаю, все должно быть в порядке.

– Если там будет что-то… о желании увидеться с Джеттом…

– Он знает, что ему запрещено, но, конечно, если что-то обнаружится, я дам тебе знать сразу же.

– Спасибо.

– Кит все еще живет с тобой?

– Да.

– У твоего дома хорошая система безопасности?

– У нас стандартная система.

– Возможно, пришло время ее улучшить.

– Рассел, ты сейчас не помогаешь мне успокоиться, – посмеиваюсь я невесело.

– Прости. Даже несмотря на то что я верю, что ты будешь в порядке, я просто пытаюсь предложить тебе способы почувствовать себя безопаснее.

– Я знаю и ценю это, – я выдыхаю, проводя пальцами по волосам.

Рев мотора возвращает мои мысли к Леандро. Я вспоминаю, кто он такой и где я сейчас нахожусь.

– Я кое с кем встречаюсь, – говорю я Расселлу. – Новые отношения, но он известная личность.

– Нахождение с ним подразумевает внимание общественности к тебе и Джетту?

– Да. Нас уже сфотографировали вместе. Не Джетта, но уверена, что не пройдет много времени, как они узнают мое имя и Джетта. Думаешь, это создаст проблемы?

Наступает пауза, пока он думает. Его молчаливость нервирует меня.

– Если Пол на самом деле изменился, тогда нет, проблем быть не должно. Но он узнает, где именно ты живешь и как. Пресса даст ему полный доступ к тебе и Джетту. Мой тебе совет: пока Пол на свободе, держись от прессы как можно дальше. И мы посмотрим, как все пойдет.

– Спасибо, Расселл, за все. И спасибо, что поставил в известность.

– Без проблем. Буду держать тебя в курсе событий… и мне правда жаль, Индия.

– Да, мне тоже.

Я вешаю трубку, прекращая разговор с Расселлом, и прислоняюсь спиной к стене, головой прижимаясь к кирпичам. Поверить не могу, что он выходит. Я всегда знала, что этот день настанет, но рассчитывала на еще несколько лет, когда Джетт будет постарше.

Как мне, черт подери, рассказать Джетту, что его отец на свободе?

Я закрываю лицо руками.

– Вот ты где! – голос Джетта пронзает мой слух.

Я поднимаю взгляд, чтобы увидеть его в дверном проеме бокса.

Его счастливое выражение лица меняется, и он делает шаг ко мне, давая двери закрыться за его спиной.

– Мам, ты в порядке?

Я избавляю лицо от любых эмоций и выдавливаю яркую улыбку.

– Все хорошо.

– Кто звонил? – кивает он на телефон, который я жестко сжимаю пальцами.

– Просто пациент, – я убираю телефон обратно в карман, пытаясь расслабить напряженные мышцы тела.

Я вижу его скептический взгляд. Сейчас я не могу ему сказать. Не здесь. Мне нужно время подумать. Прийти к какому-нибудь решению.

– Как Леандро справляется? – киваю я в сторону бокса, меняя тему разговора.

Широкая улыбка освещает его лицо.

– Завтра он стартует первым.

Искренняя улыбка на краткий миг заменяет искусственную.

– Это отличные новости.

– Он завтра выиграет, ни капли не сомневаюсь.

– Само собой.

– Ты возвращаешься? Он скоро придет в бокс.

– Сейчас.

Я отталкиваюсь от стены, пытаясь стряхнуть с плеч тяжесть всепоглощающего страха.

Лондон, Англия

Индия уже несколько дней как будто не со мной. До квалификации все было в порядке, но с тех пор она будто постоянно думает о чем-то другом, даже, кажется, озабочена чем-то.

И когда мы занимаемся любовью, создается впечатление, будто она вовлечена в процесс лишь отчасти, и мне это не нравится. Совсем не нравится.

Сразу после гонки в Будапеште я должен был отправиться с командой в Бельгию, но изменил планы и полетел обратно в Лондон вместе с Индией. Я не собирался оставлять ее, пока она была в таком состоянии. У меня было всего несколько дней, прежде чем нужно было улетать в Бельгию, и до того момента я был настроен выяснить, какого черта с ней происходит.

Мы прибыли домой вчера, и она пошла на работу. Не встретилась со мной, чтобы пообедать. Она, извиняясь, выдумала какую-то чушь про сильную занятость.

Сейчас я с ней в первый раз после нашего возвращения, мы у нее дома. Джетт наверху, Кит ушел на свидание, а мы с Индией смотрим фильм, но с тем же успехом я мог бы сидеть здесь один.

В общем, она сейчас со мной, и я никуда не уйду, пока она мне не скажет, что с ней такое.

– Ты собираешься рассказать мне? Или мне начинать угадывать? – слова получились несколько более грубыми, чем я рассчитывал.

Ее взгляд направлен на меня. В нем плещется гнев.

– Расскажу тебе что?

Я беру пульт и выключаю телевизор.

– Расскажешь мне, что тебя гложет.

Ее выражение лица проясняется.

– Ничего.

Да ради всего святого!

– В воскресенье я выиграл Гран-при в Венгрии.

Она смотрит на меня в смятении.

– Я знаю. Я была там.

– Физически была. Мысленно – нет. За день до этого ты стала смотреть на меня иначе. Иисусе, Индия, как-то мало у тебя было энтузиазма в связи с моей победой на первой гонке, на которой ты присутствовала после начала наших отношений, а мне ведь было важно, чтобы ты была свидетелем этой победы, и все, что я получил, это поздравления и похлопывания по плечу.

– Иисусе, прости, что не дала тебе полагающегося количества оваций! – огрызается она. – Что ты хочешь, чтобы я сделала? Запихнула язык тебе в глотку? Сорвала одежду и отымела прямо здесь и сейчас? Прости, но это было бы неуместно, знаешь ли, из-за моего ребенка, который буквально в комнате над нами сейчас!

– Ты кричишь на меня? – спрашиваю я ее.

Серьезно, со мной что-то не так, потому что я невероятно завелся, когда она разозлилась. От ее разъяренного вида мой член становится твердым, как сталь. Ну, почти все, что она делает, заставляется мой член твердеть, но ее гнев определенно мой афродизиак.

– Очень, мать твою, похоже на это, не так ли? – она хмурит брови.

Она – чистый секс во плоти.

– Я правда хочу трахнуть тебя прямо сейчас, – говорю я ей со всей серьезностью.

Она смотрит в мою сторону, ее глаза расширяются, и в них пылает огонь.

– Ты серьезно?

– Я никогда не шучу о желании трахнуть тебя.

– Иисусе! Ты правда выводишь меня из себя, – раздражается она.

Она поднимается с софы, но я ловлю ее за руку, останавливая, и тяну к себе. Она издает протестующий звук, но на самом деле не пытается встать.

– Ты правда заводишь меня, – говорю я ей.

Она смотрит на меня, выдерживая паузу.

– Я сейчас очень зла на тебя, Леандро, – бормочет она, но ее голос уже не такой злой, каким был до этого.

– Да, ну так и я тоже зол, Индия. Но все равно готов для тебя, – я скольжу руками к ее заднице.

Она щурится, уставившись на меня.

– У нас не будет секса.

– В данный момент не будет, но, как только Джетт заснет, я привяжу тебя к твоей кровати и оттрахаю до потери пульса.

От моих прикосновений она вздрагивает. Обожаю то, что она не может устоять передо мной, как и я не могу устоять перед ней.

– И если мне придется тебя пытать, чтобы вытянуть правду, лишая оргазма, тогда так тому и быть. Но я бы предпочел, чтобы ты рассказала мне, что же тебя гложет, чтобы мы могли это исправить и чтобы я мог провести время в постели, даря тебе множественные оргазмы.

Она роняет голову мне на плечо и выдыхает с грустью. От этого я взвинчиваюсь до предела.

– Поговори со мной, детка.

Она поднимает на меня взгляд. Я вижу в ее глазах страх, а потом они наполняются слезами.

Я сажусь ровно и обхватываю руками ее лицо.

– Иисусе, Индия, ты на самом деле начинаешь меня пугать.

Она бросает взгляд в направлении закрытой двери в гостиную, после чего снова смотрит на меня. Она выдыхает, затем начинает говорить приглушенным голосом:

– Пола, отца Джетта, сегодня выпустили из тюрьмы. Пока ты в субботу был на трассе, я получила звонок от Расселла, адвоката, который занимался его заключением. Делом, в котором я была главной свидетельницей. Причиной, по которой он отправился в тюрьму.

– Ты не являешься причиной того, что этот ублюдок отправился в тюрьму. Он сам тому причина.

– Пол винит меня за то, что отправился за решетку.

– Индия, он сел, потому что он педофил. У него был секс с девочками-подростками. Ты сама забеременела, когда была подростком, ради всего святого.

Она съеживается. Страдание искажает черты ее лица, и из глаз текут слезы. Из-за этого я чувствую себя тотальным мудаком.

Я вытираю ее слезы большим пальцем.

– Прости, детка. Мне не следовало этого говорить.

– Нет, ты прав. Просто, когда я слышу такое, мне кажется, что я жертва.

– Ты была жертвой, сейчас ты выжившая, – я зарываюсь рукой в ее волосы. – Ты гребаное чудо. Ты сильнейшая личность из всех, кого я знаю, Индия. Кем ты была и кем стала… большинство людей сдались бы, но не ты. Ты боролась изо всех сил, чтобы дать своему сыну наилучшую жизнь. Ты должна гордиться собой.

Ее глаза наполняются нежностью.

– Я люблю тебя, – она пальцами проводит по моим волосам.

– Я тоже люблю тебя. Очень сильно, – я приближаюсь к ней и прижимаюсь к ее губам поцелуем.

Отодвигаясь, я откидываю голову на софу.

– Пол вышел из тюрьмы, что это значит для нас?

Я вижу, что она улыбнулась, когда я сказал «нас». Затем она пожимает плечами.

– Он будет жить в Манчестере, где и жил. У него будет электронный браслет и комендантский час, так что он не сможет приехать сюда, если захочет. Но Расселл добился запретительных постановлений для меня и Джетта.

– Пол угрожал тебе?

Она опускает взгляд.

– Да. Давно. Сразу после того, как сел в тюрьму, он отправил мне письма с угрозами.

Чистая, праведная ярость зажглась внутри меня. Пусть только этот мудозвон приблизится к Индии или Джетту, и я убью его сам.

– Я найму для тебя и Джетта охрану, – как же паршиво осознавать, что скоро мне нужно будет улететь, а этот ублюдок на свободе и делает, что вздумается.

– Что? Нет, в этом нет необходимости, – она качает головой. – Не думаю, что он побеспокоит нас. Я не слышала о нем ничего с тех самых писем. И он уже давно пытался получить досрочное освобождение, сейчас же ходит на свободе и, уверена, не станет ею рисковать.

– Пол когда-нибудь просил увидеться с Джеттом?

– Нет. Думаю, он относит Джетта к причине, по которой отправился в тюрьму. Почти уверена, что ему кажется, если бы я не забеременела, то о нем никто бы ничего и не узнал.

Гнев, раздражение и беспокойство за нее и Джетта заставляют мою кровь вскипать.

– Прошу, позволь мне нанять нескольких охранников, чтобы обезопасить вас.

– Нет необходимости, Леандро, – она ладонью касается моей щеки. – Со мной все будет в порядке. Но, так и быть, нанять охрану для Джетта хорошая идея. Просто на всякий случай.

– Меня, черт подери, разрывает от того, что мне нужно отправляться в Бельгию, – вздыхаю я. – Я правда не хочу оставлять тебя. Почему бы тебе и Джетту не отправиться со мной?

– Мы не можем. Мне нужно возвращаться на работу. У меня есть пациенты, зависящие от меня. Я и так уже брала отгулы. Больше не могу, – она выдыхает немного потерянно.

– Тогда и я не отправлюсь в Бельгию.

Она смотрит на меня ошеломленно, роняя руку, что касалась моего лица.

– Нет, – она настроена решительно. – Ты должен поехать. У тебя контракт, и это важно. Это твой первый сезон после аварии.

Я обхватываю ее лицо руками.

– Ты для меня куда важнее.

– Со мной все будет в порядке, – приближаясь ко мне, она целует меня в лоб. – Здесь Кит, – затем она целует меня в кончик носа. – Прошу, не беспокойся.

Ненавижу ощущать себя пойманным в ловушку и быть в противоречивых чувствах. Мне на самом деле не хочется оставлять ее, пока этот гребаный ублюдок ходит по улицам, но по контракту я обязан отправиться в Бельгию. Как бы мне хотелось, чтобы она полетела со мной.

Я начинаю говорить, но она прерывает меня своими губами, целуя меня со всей страстью.

Я знаю эту ее игру, но беспомощен перед ощущением ее нежного язычка в моем рту и ее упругого тела, прижатого к моему.

– Это еще не конец, – бормочу я напротив ее губ, руками изучая ее задницу.

– Не сомневаюсь в этом, – шепчет она в ответ и углубляет поцелуй, бедрами прижимаясь к моей эрекции.

Что ж, вновь завести разговор о том, чтобы она поехала со мной, я могу и позже.

Потому что ни за что на свете у меня не получится чувствовать себя нормально, если я оставлю ее здесь одну.

Но если она все-таки не поедет, я без колебаний найму охрану и приставлю ее к ним с Джеттом до тех пор, пока не вернусь сам. Затем я буду разбираться, какого хера делать с остальными гонками, потому что уверен, что ни за что не буду оставлять ее на длительные промежутки времени, пока ее бывший-уголовник на свободе.

Лондон, Англия

– Он сводит меня с ума! – шиплю я в трубку Леандро. – Он следует за мной повсюду. Я даже пописать не могу спокойно сходить без того, чтобы он не стоял за дверью. Такое впечатление, будто я вернулась во времена, когда совсем маленький Джетт начинал ходить и везде следовал за мной хвостиком. Даже когда я шла в ванную!

Леандро смеется глубоким искренним смехом.

– Это не смешно! – огрызаюсь я.

– Я знаю, детка, но Андре всего лишь делает свою работу.

– Работу, о которой я не просила. Я сказала, что нанять охрану для Джетта – хорошая идея, но мне она не нужна, – я указываю на себя пальцем, будто он может видеть. – У меня вообще-то есть пациенты, которые приходят ко мне, когда он сидит в комнате ожидания и пугает их до чертиков. Это плохо сказывается на моем бизнесе. Я работаю в приватной обстановке, Леандро.

– Ладно, я скажу ему сидеть в машине. Так будет лучше?

– Намного. Спасибо. Я ценю, что ты присматриваешь за мной, – добавляю я, чтобы не казаться неблагодарной сукой, даже несмотря на то что не хотела личной охраны. – Просто странно, что он следует за мной тенью.

– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, Индия. И ты, и Джетт.

Джетт не знает, что Пол вышел из тюрьмы. Я долго думала и мучилась сомнениями, говорить ли Джетту об этом, но Леандро и Кит согласились со мной, что пока лучше попридержать эту информацию. Я не хочу портить ему жизнь прямо сейчас. Он думает, что к нам приставлена охрана из-за популярности Леандро. Честно говоря, ему нравится, что у него есть телохранитель. Думаю, он считает, будто сам уже знаменитость.

– С нами все хорошо. Прошла неделя с тех пор, как Пола выпустили, и он не сделал ни одной попытки связаться со мной.

– Ну, я и не предоставлю ему такой возможности, так что Андре с его командой будут с вами, пока я не вернусь.

– Как там дела? – спрашиваю я, меняя тему разговора.

– Хорошо. Болид ведет себя прекрасно, так что все будет зависеть от меня.

– Ты справишься великолепно, как и всегда, мы будем смотреть гонки все выходные и болеть за тебя.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты была здесь, – его голос становится глуше. – Я скучаю по тебе так охрененно сильно. Ненавижу быть далеко от тебя.

– Я тоже.

– Когда я вернусь, мы проведем весь день в постели.

Я чувствую, что между ног становится горячее. Я провела много лет без намека на секс, но с тех пор, как у меня появился Леандро, я занималась им каждый день, по многу раз, и теперь мое тело страдало без него.

– Звучит потрясающе.

– Так и будет. Я раздену тебя, после чего расцелую и вылижу каждый сантиметр твоего сексуального тела. Обласкаю вниманием каждую его часть. Затем посажу тебя себе на лицо и заставлю кончить своим языком. А когда слижу все твои соки, то буду трахать твой рот своим членом, после чего отымею твои великолепные сиськи, нагну тебя и возьму сзади, пальцем трахая попку.

– Иисусе, Леандро, – я дрожу.

– Ты мокрая для меня, Индия? – его голос становится низким и пылким.

– Да, – выдыхаю я.

– Я твердый, детка. Охеренно твердый. Потрогай себя для меня.

Только я тянусь рукой вниз, как в кабинете раздается звонок. Пришел пациент,

Я рычу от неудовлетворения.

– Дерьмо. У меня сеанс. Может, отложим на потом?

– Конечно. Но я должен передернуть в номере, прежде чем отправиться в бокс. Или мне придется ходить со стояком весь день.

– Уже жалею, – хихикаю я.

– О, когда я увижу тебя, ты точно пожалеешь, – рычит он.

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

– Поговорим вечером?

– Позвоню тебе, когда закончу на треке.

Я неохотно вешаю трубку и связываюсь с Софи, чтобы она впустила пациента.

Рабочий день окончен. Я запираю офис и иду к машине, в которой меня ждет Андре, чтобы отвезти домой.

Как только я выхожу из здания, то чувствую, как по позвоночнику проносится странная дрожь.

Словно кто-то за мной наблюдает.

Это чувство у меня возникает последние несколько дней, но я списываю его на тревожность. Тот факт, что Пол не предпринял никаких попыток связаться со мной, делает меня немного нервной и капельку параноиком.

Когда я дохожу до машины, Андре уже стоит с открытой для меня дверью и ждет.

– Спасибо, – улыбаюсь я ему.

Хоть его назойливое присутствие иногда раздражает меня, он очень даже милый мужчина.

Он обходит машину, садится в нее, и та проседает под весом его габаритного тела.

– Хороший день? – спрашивает он, заводя мотор.

– Долгий. Я готова отправиться домой и расслабиться.

– Джона сменит меня через полчаса, так что вы будете видеть его машину снаружи, – ставит меня в известность Андре, когда мы подходим к моей двери, – стандартный протокол. Если будут любые подозрения, жмите на кнопку сигнализации.

– Со мной все будет в порядке, – уверяю я его.

Охранник разворачивается у входа. Леандро хотел, чтобы за нами присматривали двадцать четыре часа без перерыва.

Я отпираю дверь и удивляюсь тому, что начинает пищать сигнализация.

– Странно. Сигнализация включена.

– Джетт не сказал вам, что Кит повез его на картинг? С ними Саймон. Он довезет их обратно, когда они закончат, и Джона будет на посту до утра, пока я не вернусь за вами, а Саймон за Джеттом.

– Нет, не сказал.

Совершенно очевидно, мой телохранитель знает о передвижениях моего сына больше, чем я сама.

– Спасибо, Андре.

Я закрываю дверь и снимаю обувь. Направившись на кухню, чтобы выпить бокал вина, я на холодильнике вижу прикрепленную записку от Джетта и Кита.

Я наливаю себе вина, хватаю телефон и иду в ванную. На полпути меня тормозит лежащая на кровати книга.

«Красный дракон».

Ее отдал мне Пол. Его любимая. Он даже подчеркивал там особо понравившиеся строки.

Я зачем-то хранила ее все эти годы. Думаю, она оставалась нужной какой-то части меня, которая хотела верить, что он был не настолько плох, и помнила времена, когда он был добр ко мне. Теперь она лежит на моей постели.

Я никогда не оставляла ее на полках в гостиной, потому что не желала, чтобы Джетт нашел ее и начал задавать вопросы. Она лежала в коробке в шкафу вместе с вырезками из газет, освещавшими судебное разбирательство.

Я ставлю бокал на прикроватный столик. Мои руки дрожат.

С чего бы ей оказаться здесь?

Может, Джетт нашел ее и начал читать?

Открываю шкаф – коробка по-прежнему там. Я кладу ее на кровать и открываю. Все на месте, только…

Я таращусь на книгу.

Может ли это значить…

Нет. Я бы знала, если бы Пол очутился в Лондоне. Его электронный браслет оповестил бы полицию о том, что он покидает Манчестер. Расселл позвонил бы мне.

Это не может быть он.

Должно быть, это Джетт или Кит. Может, Кит искал что-то и просто случайно забыл убрать ее на место.

Но Кит не знает, что я храню книгу Пола.

Я беру бокал и делаю жадный глоток, чтобы вернуть себе силы, после чего ставлю его обратно. Хватаю телефон и набираю номер Кита.

– Привет, – здоровается он со мной.

– Привет. Как картинг?

– Хорошо. На данный момент Джетт всех уделывает. Ты видела записку?

– Видела.

– Мы не будем задерживаться, потом сразу домой. Что бы ты хотела видеть на своей пицце?

– Как всегда, курицу и ветчину… Кит, ты был в моей комнате?

– Нет. А что?

– Ничего. Просто на кровати книга, которую я там совершенно точно не оставляла.

– Может, Джетт?

– Да… может.

– Инди… с тобой все в порядке?

– Да, все в норме. Просто долгий день, вот и все.

– Ладно, в общем, мы скоро будем дома.

Я кладу трубку, завершая разговор с Китом, и смотрю на издевающуюся надо мной книгу.

Тянусь и поднимаю ее. Руки снова трясутся.

Я провожу по обложке пальцами. Бросаю книгу обратно в коробку и закрываю крышкой. Ей место в шкафу, за закрытыми дверьми. Не только в гардеробную, но и в мое прошлое.

Ставело, Бельгия

– Я думаю в следующем году уйти из спорта. Сделать этот сезон последним.

– Прости, что? – Каррик качает головой, подавшись вперед на своем стуле. – Я не уверен, что правильно расслышал. Ты только что сказал, что думаешь уйти из спорта?

– Даже не просто думаю. И говори на полтона тише. Уши, – я рукой указываю на людей вокруг нас.

Мы в баре отеля. Каррику скучно, потому что Энди с Петрой ушли на ночные гуляния, так что я присоединился к нему. Хотя предпочел бы не быть здесь. В баре есть несколько женщин, и одна из них трахает меня глазами все те десять минут, что я нахожусь здесь. Брюнетка с большими сиськами. Тип женщины, которую я трахнул бы, не колеблясь ни секунды, – но до того, как появилась Индия.

Теперь же мне неинтересны другие. Я вижу только Индию.

– Ты первый, с кем я говорю об этом, так что держи себя в руках. Пока не говори никому, включая Энди, потому что еще ничего не решено.

– Ты еще не говорил об этом с Индией?

– Нет, – качаю я головой.

– Ну, на правах первого человека, удостоившегося такого признания, могу я спросить, какого хера ты пришел к таким мыслям?

– Потому что… – я пожимаю плечами.

– Ох, ладно, это все объясняет, – он вскидывает руки, после чего роняет их на колени. – Ты только что вернул свою карьеру и думаешь над тем, чтобы выбросить ее к херам собачьим.

– Я не выбрасываю ее к херам собачьим, – я хмурюсь. – Мне тридцать один. Это последний год действия моего контракта. Конечно, его можно продлить, но я не уверен, что хочу. Сколько себя помню, я всегда был за рулем. Я практически лишился жизни из-за любви к гонкам. Но сейчас все изменилось. Я изменился. Я думал, что возвращение будет для меня всем, но этого не случилось. Безусловно, я все еще люблю гонки. Просто иначе. Сейчас у меня есть то, что я люблю больше.

– Индию?

– М-м-м-м.

– Но Индия не просила тебя уйти, так ведь? – он вопросительно приподнимает брови.

– Нет, не просила. Она никогда на это не пойдет. Но да ладно тебе, Каррик, ты же знаешь, что это за жизнь. Мы в дороге девять месяцев из двенадцати. Я едва ли буду видеться с ней. Я и сейчас с ней редко вижусь. И все не так, как у вас с Энди. Она ездит с тобой. Индия так не сможет.

– Так найми Индию, чтобы она работала на тебя. Совершенно очевидно, что у тебя очередной нервный срыв, и тебе нужно вмешательство профессионала.

Я показываю ему средний палец.

– Слушай, даже если я придумаю какую-то должность и смогу убедить Индию бросить свою работу и перейти ко мне, чего я совершенно точно не сделаю, потому что я не эгоистичный ублюдок, у нее есть Джетт. У него школа. Ей нужно быть в Лондоне, а мне нужно быть с ней.

Каррик откидывается на спинку стула и делает глоток пива.

– Ты серьезно настроен, да?

– Да, серьезно, – я начинаю сдирать этикетку с бутылки.

– Просто… не принимай поспешных решений. Сначала поговори с Индией, узнай, что она думает.

– Я обсужу это с ней, когда вернусь домой.

– Хорошо. Боже, без тебя все будет не так. В прошлом году было странно не видеть тебя на треке мешающимся перед глазами и стоящим на моем пути.

– И я люблю тебя, Райан, – усмехаюсь я ему.

– Ага, вот только не жди, что я уступлю тебе победу на чемпионате из жалости, чтобы ты ушел на высоте.

– Ха! Как будто мне это надо. Я надеру тебе зад, и ты знаешь это.

– Пошел ты, Сильва. В воскресенье я сделаю тебя. Мой болид летает быстрее мысли. И на моей стороне лучший автомеханик.

– Да, так-то оно так, – мне приходится согласиться. Энди – одна из лучших механиков. До аварии было время, когда я размышлял, как переманить ее к себе.

– Не беспокойся. Если ты уйдешь из спорта, я сделаю так, чтобы тебя запомнили величайшим пилотом. После меня, конечно.

Смеясь над ним, я делаю глоток пива.

– Итак, чем займешься, если решишь уйти? – спрашивает Каррик с неподдельным интересом.

– Не знаю, – я ставлю бутылку на бедро. – Но мне придется что-то придумать, чтобы не сойти с ума от скуки, пока Индия будет на работе.

– Ты всегда можешь надираться и забавляться случайным сексом, как делал в прошлом году.

– Придурок.

– От придурка слышу, – усмехается он. – Но если серьезно, ты же знаешь, что мой отец ушел с работы, когда я был юнцом, чтобы тратить все время на мою карьеру.

– И какое это имеет отношение к моему уходу?

– Ну, Джетт же проявляет настоящий интерес к картингу, и парень очень хорош. У него врожденный талант. Ты бы мог помогать ему оттачивать мастерство, подталкивать к гонкам, записывать на соревнования, создавать его репутацию. Благодаря этому твоя отошедшая от дел задница будет занята. Я знаю, что мои гонки обеспечивали отцу сильную занятость. Да и до сих пор так. И ты хотя бы по-прежнему будешь частью гоночного мира, так что я буду видеть твою уродливую рожу.

– Думаю, я бы мог. Но все будет зависеть от желания Джетта.

– Одержимый гонками парень получает шанс, чтобы его тренировал Леандро Сильва. Да-а, я уверен, он откажется, – посмеивается он.

Я раздумываю над тем, что сказал Каррик, когда слышу, что кто-то рядом со мной прочищает горло. Я поворачиваю голову, и моим глазам открывается вид на пару огромных грудей. То есть они буквально напротив моего лица.

Отодвигаясь немного, я понимаю, что цыпочка, пожиравшая меня глазами до этого, теперь стоит рядом.

– Ты Леандро Сильва, так ведь?

Говорит с акцентом. Должно быть, приехала ради гонок. И без сомнений знает, кто я. Хотя удивительно, что она не заприметила Каррика.

– Ну да, – я улыбаюсь ей, чтобы не показаться мерзавцем. Мне по-прежнему надо поддерживать имидж.

– Могу я сделать фото с тобой?

– Конечно, – я подавляю неприятное чувство. Последнее, что мне нужно, так это фотография с девицей, которая, вероятно, хочет забраться ко мне в штаны.

– Бев! – зовет она свою подругу у бара. – Иди сфотографируй меня.

Ее подруга, очевидно пьяная, пошатываясь на высоких каблуках приближается к нам. Строит мне глазки, забирая камеру у Больших Сисек.

Большие Сиськи обнимает меня за талию и прижимается ко мне всем телом.

– Меня зовут Андреа, – говорит она, пытаясь звучать сексуально.

У меня это вызывает лишь отвращение.

– Приятно познакомиться, Андреа, – я дружелюбно улыбаюсь ей. – Ты фанат гонок?

– Нет, мой парень – фанат. Он огромный поклонник. Его компания достала ему билеты. Они взяли на эти выходные меня с Бев.

– Звучит мило, – я смотрю вперед, готовый сфотографироваться и вернуться к своему пиву.

– На самом деле не очень, но мои выходные стали лучше благодаря встрече с тобой.

Я посылаю ей улыбку и снова отвожу взгляд, смотря прямо. Ее подруга будет делать это фото гребаную вечность.

– Мой парень ужинает с какими-то клиентами, обсуждая всякую ерунду об их компании, – она льнет еще сильнее, шепча мне на ухо: – Мой номер будет пуст следующие несколько часов. Хочешь пойти трахнуться? Я делаю потрясающий минет и очень хочу отсосать тебе. Спорю, у тебя огромный, – она рукой хватается за мое хозяйство через джинсы.

– Какого хера? – я сдавливаю ее руку, чтобы убрать, и поворачиваюсь к ней лицом.

У меня не было и шанса сказать хоть что-нибудь. Она уже припечатывается поцелуем.

Я отдергиваю голову и отталкиваю девицу прочь.

– Иисусе! Какого хера с тобой не так? Серьезно, ничего не будет, – я поднимаю руки, пятясь от нее. – У меня есть девушка.

– И что? – она пожимает плечами. – Я ей не скажу, если ты не скажешь.

– Ты не услышала с первого раза? Ничего, мать твою, не будет.

– Много теряешь, – она снова пожимает плечами. – А что твой друг? – она смотрит на Каррика. – Я не шучу насчет умения делать минет. Я хороша.

Каррик подавляет смех. Поднимая руку, он говорит:

– Я не сомневаюсь и сказал бы тебе, что женат – и очень счастливо, – но для тебя, совершенно очевидно, это не имело бы никакого значения. Так что я скажу, что ты определенно не в моем вкусе. Нет, спасибо, и на этом остановимся.

– Андреа, получились обалденные фотки! – ее подруга светится от радости, возвращая телефон обратно.

Мой взгляд метнулся к экрану.

О, нет.

– Ты сделала фото, как она целует меня?

– Э, ну да, конечно, сделала, – ее подруга смотрит на меня, как на тупого.

– И эта тоже ничего, – Андреа показывает мне экран, на котором видно фотографию.

Иисусе. Она не могла быть еще более дискредитирующей, даже если бы эта девица села на меня. Ее рука на моем достоинстве, ее рот прижат к моему.

Да ради всего святого.

– Тебе нужно удалить эту фотографию. Сейчас же.

Услышав мой взбешенный голос, Каррик поднимается со стула и подходит ко мне.

– Я ни за что ее не удалю! – смеется Андреа. – Эта станет моей личной порно-фотографией, и я выложу ее в соцсетях. Бесчисленное количество лайков обеспечено. Я буду чертовой знаменитостью среди знакомых.

– Ты, на хрен, серьезно? – я подхожу к ней, но Каррик хватает меня за руку и тянет назад. – У меня, твою мать, есть девушка. А у тебя есть парень!

– Ему плевать, – она пожимает плечами. – Если он и заметит, то будет впечатлен, что я добилась поцелуя от тебя. Ты его герой. Он обожает смотреть твои гонки. Ты причина, по которой мы здесь.

Эта женщина сумасшедшая.

– Ты чокнутая. Ты и твой гребаный парень. А теперь удали эту херову фотографию.

– Нет, – она дерзко вздергивает подбородок и убирает телефон в клатч.

Я стискиваю зубы от раздражения.

– Я не спрашиваю. Я приказываю. Удаляй гребаную фотографию.

Она смеется.

– Ты не можешь меня заставить. Хотя… – она прикладывает палец к губам. – Эта фотография и то, что у тебя есть девушка. Спорю, я могу немало заработать, продав ее таблоидам.

Я рычу, без шуток.

– Пускай продает, – говорит Каррик, стоя рядом со мной. – Важно, чтобы Индия знала правду. Расскажи ей, что случилось, чтобы она была готова увидеть эту фотографию. Я был здесь. Я поручусь за тебя.

Игнорируя Каррика, я делаю шаг к Андреа, она же отступает от меня.

– Удаляй чертову фотографию, – повторяю я низким угрожающим тоном.

– Пошел на хер, – она разворачивается на каблуках и начинает уходить.

– Ты долбаная сука! – кричу я ей в спину, теряя над собой контроль.

Останавливаясь, она разворачивается, и на ее лице появляется самодовольная ухмылка.

– Ты только что удвоил сумму этим комментарием, – она взмахивает рукой, указывая на людей, наблюдающих нашу стычку. – Ты моя свидетельница, Бев, верно? – подталкивает она локтем свою подругу.

– Ага, – Бев задирает подбородок. – Я все слышала. Как он пытался наброситься на тебя, а когда ты отбилась, назвал тебя сукой.

Какого, мать его, хера?

Мне не следовало бы быть шокированным, но я в шоке. Думаю, я привык находиться с Индией, настолько хорошим человеком, что просто забыл, насколько ублюдочными могут быть люди.

– А ты… – я указываю на Бев, – херова давалка. Используй и это, чтобы увеличить сумму вчетверо, пара вы бездушных сук!

Андреа показывает мне средний палец, и они обе уходят.

– Хорошо разыграно, – Каррик кладет руку мне на плечо. – Думаю, ты справился. Особенно мне понравилось про бездушных сук.

– Отвали, – ворчу я, стряхивая его руку.

Он громко смеется.

– Хорошо, что ты уходишь из спорта. Если бы такое дерьмо продолжалось, ты бы ни за что не бросил эту гребаную карьеру. Ладно, старик. Давай прикончим пиво, и потом ты можешь позвонить Индии, чтобы рассказать о произошедшем.

Лондон, Англия

Я расслабляюсь в ванной, потягивая вино, а Адам Левин говорит мне: «Всегда была только ты». То есть не именно я, но девушка может помечтать, верно?

Вдруг мой телефон начинает сходить с ума: сообщения летят одно за другим, одновременно с беспрерывными звонками.

Я вытаскиваю руку из воды, стремительно вытираю ее полотенцем, висящим на вешалке-перекладине над моей головой, и поднимаю телефон с пола.

Номер незнакомый, но в начале стоит код этого города, так что я отвечаю.

– Алло?

– Я говорю с доктором Харрис?

– Верно. Кто это?

– Меня зовут Салли, я оператор «Безопаснейшей охраны», вашего охранного агентства. Я звоню, чтобы уведомить, что в вашем офисе сработала сигнализация. Я временно отключила ее и оповестила полицию. Они уже в пути.

– Вы шутите? – я сажусь, пытаясь не тревожить воду и не шуметь. – В мой офис вломились?

– Пока я не знаю всей ситуации. Но если хотите, могу перезвонить вам, когда с нами свяжется полиция.

– Нет, – я поднимаюсь и вылезаю из ванной. – Раз полиция уже в пути, я сама тоже поеду туда. Спасибо за звонок.

– Это часть услуги, доктор Харрис. Прошу, позвоните мне сразу, как только полиция даст оценку ситуации. Я отсюда могу включить сигнализацию и советовала бы вам установить новый код.

– Так и сделаю. Спасибо, – я кладу трубку и хватаю с вешалки полотенце.

Не могу в это поверить.

Я бросаю взгляд на телефон и вижу сообщение от Леандро. Четыре сообщения.

«Пытаюсь дозвониться тебе, но по какой-то причине нет соединения».

«Перезвони мне, когда увидишь сообщение».

«P. S. Я люблю тебя».

«Сильно. Целую».

Благодаря им на моем лице временно возникает улыбка, но затем я вспоминаю, что в мой офис, возможно, вломились. Я напишу ему, как только узнаю, что произошло.

Я быстро натягиваю джинсы и футболку, оставляя волосы собранными, и лечу по лестнице вниз.

Только добегаю до нижней ступеньки, как в дверь входят Кит и Джетт с пиццей в руках.

– Привет, мам. В чем дело? – спрашивает Джетт, видя мое выражение лица.

– Мне только что звонили из охранной компании. В моем офисе сработала сигнализация. Я сейчас же еду туда.

– Ты шутишь, – говорит Джетт.

– Хотела бы, – вздыхаю я.

– Хочешь, поеду с тобой? – спрашивает Кит.

– Нет, все в порядке. Там будет полиция.

– Полиция? – хмурится Кит.

– В этой охранной организации такие правила, полиция выезжает на место, где сработала сигнализация. Оставайся здесь с Джеттом.

– Ну, возьми с собой Джону, для безопасности.

– Нет. Я бы предпочла, чтобы Джона остался здесь и просмотрел за Джеттом.

– Со мной все в порядке, – говорит Джетт.

– Я пригляжу за Джеттом, – Кит одаривает меня многозначительным взглядом. – Бери Джону.

– Ладно, – уступаю я, не находя сил спорить с Китом. Я надеваю балетки, накидываю пальто и кладу телефон в карман. – Увидимся позже. Оставьте немного пиццы.

Я выхожу в ночь с продирающим до костей воздухом и иду к машине Джоны. При моем появлении он выбирается из автомобиля.

– Кое-какие проблемы в офисе, сработала сигнализация, так что мне нужно отправиться туда. Кит остается здесь с Джеттом.

– Хорошо. Я отвезу вас.

По пути к офису я размышляю, звонить ли Леандро, но решаю подождать, пока не узнаю, что произошло.

У здания я вижу машину полиции. Джона паркуется прямо за ней. Я вылезаю из авто, Джона следует за мной. Я подхожу к офицеру-женщине, стоящей у машины.

– Я доктор Харрис. В этом здании мой офис, – говорю я ей. – Мне позвонили из «Безопаснейшей охраны» и сказали, что сработала сигнализация.

– Боюсь, в ваш офис вломились, доктор Харрис.

– Зачем кому-то вламываться в мой офис? Там нет каких-то особых ценностей. Только мой макбук. О, черт! Мой компьютер украли? Там много информации о пациентах.

– Когда я была в вашем кабинете, доктор Харрис, то не видела компьютера. Боюсь, там все перевернули. Мы ждем экспертов, чтобы снять отпечатки. Но вы можете войти и посмотреть, что пропало, если ничего не будете трогать.

– Хорошо, я пойду сейчас же. Простите. Я не услышала вашего имени.

– Я офицер Феллоус. Мой коллега офицер Хантер сейчас в вашем офисе.

Я следую за офицером Феллоус, Джона идет сразу за мной. Офицер Хантер стоит у ресепшена. Стойка кажется нетронутой, не считая пропавшего компьютера Софи.

– Хантер, это доктор Харрис. Это ее офис. Я сказала, что она может осмотреться, глянуть, что пропало, но ничего не трогать.

– Конечно, – отвечает он.

Я прохожу в свой кабинет, минуя офицера. Обычно двери надежно заперты, я делаю это каждый раз в конце рабочего дня. Сейчас же на месте замка красуется месиво из щепок, видимо, вынесли ударом. Я резко вдыхаю, когда захожу в кабинет. Все в комнате разрушено: мебель перевернута, книжный шкаф на полу, книги и бумаги валяются повсюду.

Моего рабочего компьютера нигде нет.

Твою мать.

– Что-нибудь пропало?

Я поворачиваюсь на голос стоящей в проходе офицера Феллоус.

– Аймак моей секретарши оттуда, – я указываю за спину офицера. – И из этой комнаты пропал мой, – я глубоко вдыхаю. – Там вся информация о моих пациентах. Конфиденциальные детали. Файлы запаролены, но все равно… – я замолкаю, обеспокоенная тем, что личная информация моих пациентов и детали их лечения могут быть кем-то прочитаны.

– Я бы не беспокоилась. Уверена, что ноутбук будет отформатирован и сбыт на руки скупщикам краденного довольно быстро. Именно так обычно и происходит.

– Я не получу его обратно?

– Сомневаюсь в этом, – она смотрит на меня, и в ее глазах смирение. – Хотя все это странно. Когда мы сталкиваемся с грабежом, то обычно место не громят вот так. Они просто берут, что им надо, и уходят, особенно когда срабатывает сигнализация. Вероятно, наркоманы под кайфом.

Я выдыхаю рывками.

– Не могу поверить, – я качаю головой, не в силах принять происходящее. – Думаю, лучше мне позвонить в страховую.

– Мне жаль, доктор Харрис.

Я выхожу из кабинета за офицером Феллоус. Джона все еще у стойки ресепшена, ждет меня, офицера Хантера нигде не видно.

– Я буду снаружи, – оповещает меня офицер Феллоус, покидая помещение.

– Что-нибудь пропало? – спрашивает меня Джона.

– Из того, что я заметила, – наши с секретаршей компьютеры. Ох, и еще разнесли мой кабинет.

– Разнесли? – хмурится он.

– Ага. Мебель перевернута, повсюду валяются книги и документы. Будто через кабинет пронесся торнадо.

Его брови сходятся на переносице.

– Мне нужно сделать звонок, убедиться, что Пол все еще в Манчестере.

– Что? Думаете, это мог быть он? Офицер сказала, что это, скорее всего, обычный грабеж.

– С каких это пор при обычном грабеже разносят помещение? Я сделаю звонок, чтобы убедиться, что он все еще там, – он достает телефон из пиджака и звонит. – Это Джона. Мне нужно проверить один электронный браслет. Пол Коннелли. Ага. Перезвони, – он убирает телефон обратно в карман. – Через пару минут мы все узнаем.

– Ладно. – Я начинаю нервно перебирать пальцами.

Кажется, будто до звонка проходит вечность.

– Да? Он все еще в Манчестере, – он встречается со мной взглядом. – Хорошо. Спасибо, – вешает трубку. – Он все еще у себя дома. Это не он.

– Слава богу, – я выдыхаю с облегчением.

– Я позвоню Андре, расскажу ему о случившемся. Вы, может быть, хотите позвонить Леандро? Андре обязан будет позвонить ему сразу после моего звонка, потому что таков протокол, так что вы, возможно, хотели бы опередить его.

– Я позвоню прямо сейчас.

Ставело, Бельгия

– Я лечу назад первым же рейсом, – я подрываюсь с постели, хватаю джинсы со стула и натягиваю их.

– Нет, оставайся там, – раздается на линии твердый голос Индии.

– Тебя только что, черт подери, ограбили, Индия. Я возвращаюсь домой.

– Ограбили мой офис. Я не была в опасности. Я была дома.

– В твой офис вломились, а угрожавший тебе гребаный педофил как раз недавно вышел из тюрьмы. Совпадение? Не думаю. Я возвращаюсь домой. Это не обсуждается, Индия.

– Это совпадение. Джона проверял электронный браслет Пола. Он все еще дома, в Манчестере. Леандро, – она меняет тон голоса, делая его мягче, – Тебе нужно остаться в Бельгии. У тебя гонка.

– Сейчас мне на эту гонку вообще насрать, – огрызаюсь я.

– Тебе, может, и насрать, а вот твоей команде – нет. И твоим спонсорам, и фанатам, купившим билеты, чтобы посмотреть гонку, – им всем не насрать. Грабители не имеют никакого отношения к Полу. Полиция считает, что это были наркоманы, искавшие что-нибудь, что можно продать.

– Черт! – рукой я провожу по волосам, чувствуя себя раздраженным, беспомощным и проникаясь ненавистью к тому, что ничего не могу сделать. – Кто, мать твою, грабит психотерапевтов? Не похоже, чтобы у тебя в офисе было что-то ценное.

– Полиция считает, что они могли наткнуться на надпись на двери, зацепиться за слово «доктор» и посчитать, что у меня есть рецепты на таблетки.

– Чертова падаль, – рычу я. Беря паузу, я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я сжимаю переносицу. – Ты в порядке? – спрашиваю я ее.

– Со мной все хорошо, милый. Не беспокойся.

– Я буду беспокоиться, потому что, пока ты там, а я здесь, я чувствую себя охеренно беспомощным. Я не могу помочь. Я не с тобой сейчас. Паршиво…

– Один звук твоего голоса уже помогает мне. И те сообщения, что я получила. Они поступили в то же время, что и звонок от охранной компании, так что я отправилась прямо в офис. Прости, у меня не было возможности ответить.

Я кривлюсь, вспоминая, почему написал ей сообщения.

– Не переживай по этому поводу. Где ты сейчас? Можешь говорить? Тебе нужно кое-что знать. Причина, по которой я написал… Боже, всю ночь происходит какое-то дерьмо.

– Я в машине Джоны. Он в здании офиса, звонит Андре. Что случилось, Леандро?

Я слышу в ее голосе очевидное беспокойство.

– Тебе не о чем волноваться… и мне очень жаль взваливать на тебя это, когда ты и так должна справляться с фактом ограбления, но не хочу замалчивать это, да и потом, в новостях появятся фотографии, и ты увидишь их.

– Фотографии? – в ее голосе холод. – Какие фотографии?

Я выдыхаю.

– Мы с Карриком были в гостиничном баре, пили пиво. Подошла женщина, попросила с ней сфотографироваться. Ну, я сказал «да», потому что должен делать подобное дерьмо, но, короче говоря, – и это прозвучит очень плохо, Индия, так что сначала выслушай меня, – эта женщина делала мне предложение, пока ее подруга фотографировала нас, и… она схватила меня за хозяйство. Когда я попытался отодрать от себя ее руки и, шокированный, развернулся к ней лицом, она… поцеловала меня, – я сам вздрагиваю от того, что рассказываю ей. – Ее подруга всю эту гребаную катастрофу запечатлела на камеру… и я… вроде как потерял терпение. Она грозилась продать эти фото прессе, – тороплюсь я добавить. – Так что я мог назвать ее бездушной сукой, а ее подругу херовой давалкой.

Когда я умолкаю, на другом конце линии тоже устанавливается тишина. Я закрываю глаза, переживая о том, что же сейчас творится в голове Индии.

– Индия… детка, ты еще здесь?

Она выдыхает.

– Здесь.

Облегчение.

– Ты… нормально?

– Близка к этому.

– Прости.

– Не твоя вина, что какая-то помешанная женщина набросилась на тебя. Вообще-то, я немного, черт подери, зла. Если бы в такой ситуации оказалась девушка, приставшего к ней парня уже арестовали бы за домогательство.

Моих губ касается улыбка.

– Я так, черт подери, люблю тебя, очень сильно, Индия Харрис.

– Я тоже люблю тебя очень сильно, Леандро Сильва.

– Когда сезон закончится, я возьму тебя и Джетта, и мы свалим в путешествие, где не будет грабителей-наркоманов или психованных, лапающих чужие промежности женщин.

– Звучит как рай.

– Так и будет, детка. Обещаю.

– Мне нужно идти, – вздыхает она. – Нужно звонить в страховую, и кто-то едет снимать отпечатки пальцев. Мне придется подождать, пока они закончат, чтобы я могла позвонить в охранную компанию, и они бы перезапустили сигнализацию. Хотя не похоже, чтобы там осталось что-то, что можно украсть.

– Оставь. Езжай домой и реши проблемы с сигнализацией утром. Как ты и сказала, красть там больше нечего.

– Да… может, так и надо поступить. Сначала нужно позвонить Софи, ввести ее в курс дела. Нам нужно отменить все записи на приемы в понедельник, потому что кажется мне, что к тому моменту я не смогу вернуть кабинету хоть сколько-нибудь подобающий вид. Нужно достать новую мебель и компьютеры. Боже, у меня голова болит только от мыслей обо всем этом. Ох, денек завтра будет шибанутый.

– Шибанутый? – смеюсь я.

– Это значит… не очень хороший. Вообще, я понятия не имею, где услышала это и почему использовала, – хихикает она, и этот звук меня успокаивает.

– Обожаю этот звук, – говорю я ей. – У тебя милейший смех.

– А у тебя сексуальнейший голос. И этот акцент… – она замолкает.

– Мой акцент заводит тебя? – мой член готов внимать.

– Может быть, – признается она робко.

– Estou com saudades de você.

Она мягко постанывает.

– Скажи, что это значит?

– Я сказал, что соскучился по тебе.

– Я тоже соскучилась, очень. Скажи еще что-нибудь по-португальски.

– Preciso muito te foder.

– А это что значит? – у нее хриплый голос, из-за чего мой член становится еще тверже.

Я накрываю его ладонью, трогая сквозь джинсы и нуждаясь в том, чтобы его коснулась она, а не я сам.

– Я сказал, что чертовски хочу трахнуть тебя.

Она сексуально хихикает.

– Я безумно хочу, чтобы ты меня трахнул.

Я рычу, сжимая член рукой.

– Позвони мне, как только будешь дома. Чтобы я мог заставить тебя кончить своим голосом.

– На португальском? – в ее голосе нежное воркование.

Я закрываю глаза, проникаясь звуками, представляя ее рядом с собой.

– Что захочешь, детка. Мне только нужно будет слышать, как ты кончаешь.

– Обожаю, что ты можешь исправить любую ситуацию сексом.

– Это дар.

– Позвоню тебе, как только буду дома, в постели. Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Прекращая разговор, я кладу телефон на кровать и хватаю из холодильника бутылку воды, прибавляя звук на телевизоре. Черта с два я теперь засну. Теперь только тогда, когда буду знать, что она дома, в безопасности.

И если до этого я не был уверен насчет ухода из спорта, то теперь решение принято окончательно. Этот сезон будет последним, и после этого года я никогда не оставлю Индию одну.

Лондон, Англия

Мои выходные официально шибанутые. Единственный повод для радости – то, что Леандро выиграл Гран-при в Бельгии. Я беспокоилась, что из-за стресса и проблем у него не получится, но он справился.

Все субботнее утро я отменяла сеансы на понедельник, пока Софи отменяла те, что должны были быть во вторник. Я подумала, что предоставить себе окно, чтобы привести кабинет в божеский вид, неплохая идея.

Кит и Джетт пришли в офис вместе со мной. Тут нас встретила Софи, и весь остаток субботнего дня мы провели, перебирая офисный хлам, создавая хотя бы видимость нормального помещения. На айпаде Джетта, который он притащил с собой, мы смогли посмотреть часть квалификации Леандро. Это к лучшему, потому что я бы возненавидела себя, если бы пропустила ее.

Кабинет был грязным, покрытым порошком из-за тех, кто снимал отпечатки. Честно говоря, он казался запачканным и оскверненным. Я хотела отскрести его до чистоты. Так что вернулась в воскресенье и отчистила офис до блеска.

После я отправилась в местный «Мир компьютеров» и приобрела новые аймаки для себя и Софи.

Когда я приехала домой, то в новостях увидела фото Леандро с той женщиной. Кит приволок местную газету, и фотография была на титульной странице. Внизу было наше маленькое фото, сделанное в Венгрии.

Конечно же, прессе было известно, что мы с Леандро вместе. Они знают мое имя, чем я зарабатываю на жизнь и что у меня есть сын, но кроме этого они не знают ничего.

Но истории такого типа, уличающие его в измене его девушке, что-то вроде пищи для жадных журналистов.

Если бы я не ожидала увидеть эту фотографию, я была бы опустошена. Она выглядит действительно компрометирующе. От одного взгляда на нее мне становилось плохо. Я даже не стала читать, что под ней написано.

Я доверяю Леандро, и мне мерзко, что его использовали.

Пресса постаралась нанести максимальный урон, вывалив статью утром в день Гран-при.

Леандро позвонил мне перед гонкой. Я ни словом не обмолвилась ни о статье, ни о фотографии. Я предполагала, что его команда и менеджер придержат новость до тех пор, пока он не уйдет с трека, чтобы не сбить его концентрацию. И была права, потому что и он во время разговора не упомянул об инциденте с газетой.

Хорошо, что они не рассказали ему все. Он победил, а этого могло бы и не произойти, попадись ему на глаза эта злополучная статья.

Он позвонил вскоре после гонки и был счастлив, хотя и взбешен тоже. Как только он пересек финишную прямую, ему рассказали о распространяющейся истории, чтобы во время общения с прессой о победе не получить неожиданный удар с их стороны.

И с тех пор мой телефон не переставал звонить. Журналисты хотели процитировать меня. Я не давала никаких комментариев относительно наших с ним отношений, после чего и вовсе стала игнорировать все звонки с неизвестных номеров.

Сегодня вечером Леандро вернется домой. Не могу дождаться. Ему нужно выполнить какие-то контрактные обязательства, дать несколько интервью, и после этого он полетит обратно.

Мне кажется, что его не было целую вечность. Честно говоря, не знаю, как буду справляться с его частыми отъездами. Это в тысячу раз сложнее, чем я думала.

На кухонном столе вибрирует телефон. Неизвестный номер. Вздыхая, я игнорирую вызов и встаю из-за стола, чтобы налить себе еще кофе. Как только я сажусь обратно, телефон снова оживает. Я сбрасываю звонок и продолжаю просматривать некоторые записи о пациентах, которые получилось спасти.

Телефон снова вибрирует. Тот же номер.

Снова сбрасываю.

Номер немедленно перезванивает.

Сброс.

Еще звонок.

Это что, какая-то игра?

Я разозлилась на безумного абонента, раздражение взяло надо мной верх, и я ответила на звонок.

– Прекратите звонить мне. Я не дам вам ни одной гребанной цитаты, так что просто отвалите, понятно?

На линии слышится низкий смешок. А затем следует голос… голос, который я узнаю без промедления.

– По-прежнему пылкая, как я посмотрю.

По позвоночнику ползет холод.

– П-Пол.

– Сколько лет, сколько зим, Индия. Я соскучился.

Я чувствую, как становлюсь девочкой, которой была прежде.

– З-зачем ты звонишь мне? У меня есть запретительное постановление. Тебе нельзя приближаться ко мне.

– А я и не рядом с тобой, Индия. Я в нескольких сотнях миль. Нигде не было сказано, что мне нельзя тебе звонить.

– Нельзя. Тебе нельзя связываться со мной любыми путями. Никаких звонков. Писем. Ничего.

Он снова посмеивается.

– Должно быть, я просмотрел эту часть.

– Я сейчас прерву разговор. И не смей связываться со мной.

– В твой офис вломились пару дней назад, правильно? Кошмар. Сегодня никому нельзя верить.

Моя кровь стынет в жилах.

– О-откуда ты знаешь?

– Потому что одним из тех, кто вломился, был я – то есть не я, конечно. Я не могу покинуть Манчестер, спасибо за это подлому электронному браслету. У меня есть друзья, что помогли мне.

– Я звоню в полицию.

– Звони, но что ты скажешь? Что у тебя отношения с бывшим пациентом?

Я почти задыхаюсь.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Прекрасно ты все знаешь. Я о Леандро Сильве. Он был твоим пациентом, а теперь вы трахаетесь. Поверь, кому как не мне знать, что это неправильно, Индия. А Сильва? Ты и правда выросла, – посвистывает он.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Конечно же знаю. У меня твой ноутбук. Здесь есть всё, все неприглядные детали трогательного ПТСР Сильвы и того, как ты его лечила. Забавная штука, я, должно быть, пропустил ту часть, где говорится, что отменный трах с ним часть лечения.

Мое тело замирает.

– Это жестоко.

Он смеется.

– Я видел вашу фотографию в газете. Боже, Индия, ты выглядишь еще более красивой, чем тринадцать лет назад. Но мне стало интересно, где бы ты могла встретить кого-то вроде Леандро Сильвы. То есть не похоже, чтобы вы крутились в одних и тех же кругах. Мне захотелось узнать о тебе больше. Так что я вломился к тебе в офис. Как же мне повезло, что в нем оказались файлы о Леандро Сильве. Вся эта жалостливая история написана черным по белому прямо для того, чтобы я ее прочитал. Потому что если бы я не смог найти что-нибудь в твоем кабинете, то пришлось бы переворачивать вверх дном весь твой дом, пока не обнаружилось бы хоть что-нибудь, но мне не хотелось расстраивать своего сына подобным вторжением.

– Он не твой сын! – кричу я в телефон.

– Он мой, Индия, и не смей, твою мать, забывать это. В его венах течет моя кровь.

– У него, может, и твоя кровь, но он не твой, и никогда им не будет.

Он разражается безумным смехом.

– Ты неплохо справилась в одиночку. Я хочу знать о тебе и Джетте все.

– Откуда ты знаешь его имя? – шепчу я. Я не говорила ему. Держала Джетта от него подальше.

– Да ладно, Индия. Узнать было не сложно. Он увлекается футболом и гонками, верно? Думаю, этому посодействовало то, что ты трахаешься с пилотом Формулы-1.

– Пошел ты, – огрызаюсь я.

Он снова хохочет.

– Ты сохранила книгу, что я дал тебе. Это правда тронуло меня, Индия.

Я застываю, не могу вдохнуть.

– Помнишь, когда я ее тебе дал? Это было сразу после нашего первого занятия любовью у меня дома. Мы лежали перед камином, завернувшись в твое любимое одеяло. Я хотел отдать тебе что-то свое, что-то ценное, потому что ты подарила мне нечто особенное.

– Ты имеешь в виду мою девственность? Которую ты забрал, когда мне было пятнадцать! Мне не нужно путешествие по гребаным закоулкам памяти, Пол. Как ты узнал о книге?

– Мой друг нашел ее в маленькой памятной коробке, когда ошивался рядом с твоим домом. Я попросил его оставить книгу на кровати. Крошечное напоминание обо мне. Мне не нравится быть в коробке, Индия. Я провел в коробке гребаных тринадцать лет! – кричит он, лишившись спокойствия.

Его гнев вынуждает меня отпрянуть от телефона. Я слышу, как он дышит в трубку.

– Это время в тюрьме… твоя вина, Индия. Ты должна мне.

– Ничего я тебе не должна. Ты сел, потому что развлекался манипуляциями над маленькими ранимыми девочками и склонял их к сексу.

– Ты никогда не была ранимой, и я, черт подери, уверен, что не принуждал тебя. Ты сама хотела. Не могла насытиться мной, если я все правильно помню. Всегда умоляла меня трахнуть тебя.

– Ты сделал меня больной.

Он издает мерзкий смешок.

– Боже, я соскучился, Индия.

– А я по тебе – нет! Честно говоря, я и не думала о тебе со дня, когда ты был приговорен в суде и когда я с облегчением наблюдала, как полицейские уводят тебя прочь. А теперь скажи мне, что тебе нужно, потому что ясно как день, что ты чего-то хочешь.

Перед тем как он отвечает, звучит короткая пауза.

– Денег.

Теперь моя очередь смеяться.

– У меня их нет, а даже если бы и были, то я бы тебе их не дала.

– У тебя парень при деньгах. Чистого капитала около ста пятидесяти миллионов, если верить гуглу. Уверен, он может расщедриться. Для него это сущие копейки.

Капитал Леандро сто пятьдесят миллионов? Безусловно, я знала, что он богат, но не осознавала, что настолько. Мы никогда не говорили о деньгах, потому что это не имеет значения. Мне не нужны его деньги. Мне нужен только он.

– Я не буду просить у него денег.

– А придется, потому что, хоть я и думаю, что ты неплохо зарабатываешь своим делом, уверен, у тебя нет тех денег, что я хочу, тогда как у твоего парня есть. Если я не получу денег, то отошлю твои файлы прямо в Совет медицинских профессий и обязательно приложу вашу с Сильвой фотографию и милое письмо, в котором подробно будет написано, как ты воспользовалась уязвимостью пациента. Лицензию на практику вырвут из твоих рук раньше, чем ты успеешь хотя бы пикнуть что-то о своей невиновности. Ты знаешь, насколько Совет категоричен в такого рода инцидентах. Ты больше никогда не сможешь заниматься лечением. Ты будешь занесена в черный список. Психотерапевт без лицензии. И все годы подготовки и тяжелой работы, все время, проведенное вдали от нашего сына, пойдут псу под хвост. Тогда я подумал, просто между делом, что мог бы дать утечь документам в руки журналистам. Ты же знаешь, как они любят сочные скандалы.

– Зачем ты это делаешь? – мой голос ломается.

– Зачем? – он звучит разъяренно. – Потому что ты украла мою гребаную жизнь, и теперь я хочу расплаты!

Глаза застилают слезы.

– Откуда мне знать, что эти документы вообще у тебя? Ты можешь врать.

– Я не вру, и ты знаешь это. Но если не веришь мне, то всегда можешь приехать и посмотреть сама. Я бы приехал к тебе, но, совершенно ясно, не могу нарушить условия досрочного освобождения.

– Я не приеду, – выпаливаю я без колебаний. – Тебе придется отослать их мне. Электронной почтой. Уверена, у тебя есть мой адрес.

Он сухо посмеивается.

– Хорошо. Я отправлю их тебе через пару минут. Но, Индия, когда ты увидишь их, то поймешь, что я говорю правду, ни минуты не рассчитывай на то, что я блефую. Я уничтожу твою жизнь, как ты уничтожила мою, если ты не дашь мне пять сотен.

– Пятьсот тысяч фунтов, – я почти давлюсь.

– Маленькая сумма для твоего парня. Уверен, он и не заметит. И еще одно условие: когда ты получишь доказательства того, что я не вру, и достанешь деньги, ты привезешь их мне. Я хочу увидеть тебя. И моего сына… Хочу познакомиться с ним.

– Нет, – я ударяю рукой по столу. – Этому не бывать никогда.

– Я просто хочу встретиться с ним, Индия. Только раз. Хочу знать, какой он. И тогда я оставлю вас обоих в покое. Никогда больше не свяжусь с тобой.

– Я никогда не подпущу его к тебе.

– Я не монстр, Индия.

– Говорит мужчина, шантажирующий меня. Я этого не сделаю. Требуй от меня что угодно, но к Джетту я тебя не подпущу.

– Тогда ты потеряешь все. Карьеру. Репутацию. Сама знаешь, люди обожают грязные истории, превращающие хороших людей в ублюдков. Скандал – это последний писк моды. Доктор, пользующийся своим ранимым пациентом. Пациентом, который страдает от ПТСР после практически летальной аварии… – говорит он. – Это паршиво, Индия. Я сделаю так, что ты будешь выглядеть безжалостной и не вызывающей доверия, каким ты сделала меня всего лишь из-за любви не к тому человеку. Кажется, мы не такие уж и разные.

Я будто снова та маленькая девочка. Смотрю в прошлое и вижу мужчину, который говорил мне о любви, манипулировал мной и заставлял делать все, чего он желал.

Слезы реками стекают по моим щекам.

– Ты никогда не любил меня, Пол, – я вытираю слезы рукой.

– Тут ты ошибаешься. Я любил тебя. Безумно. И до сих пор люблю в некотором долбанутом виде. Ты мать моего ребенка, Индия, – его голос смягчается. Наступает короткая пауза, и затем он продолжает более резким тоном: – Я отошлю имеющиеся у меня документы. После чего у тебя будет двадцать четыре часа на принятие решения. Если ты умная, как я думаю, ты привезешь мне деньги и сына, чтобы я познакомился с ним. Если ты не сделаешь этого, я уничтожу тебя. А когда я покончу с тобой, Индия… даже Сильве ты больше будешь не нужна. Он тебя не захочет.

Лондон, Англия

Самолет наконец приземлился. Прежде чем оказаться здесь, мне пришлось проторчать в чертовом аэропорту Бельгии три часа из-за отложенного рейса, но сейчас почти полночь, и я, наконец, направляюсь к дому Индии.

Я написал ей сообщение, когда застрял в Бельгии, оповестил, что рейс отложен и что как только приземлюсь, то сразу же поеду к ней, но она не ответила. Когда я миновал охрану аэропорта, то решил написать снова, чтобы дать ей знать, что уже на земле и на пути к ней.

Все еще нет ответа.

То, что она не отписала обратно, грызло меня, черт подери, изнутри. Что-то произошло. Я только собирался позвонить, когда получил сообщение.

«Я у тебя. Увидимся там».

Не похоже не обычное радостное сообщение, и никаких поцелуев в конце, но я все равно счастлив знать, что она ждет меня. Надеюсь, в постели, голая.

Он этой мысли мой член начинает твердеть.

Боже, не могу дождаться, когда вернусь домой и возьму ее. Я буду трахать ее всю ночь, во всех уголках дома.

– Планы меняются, – я наклоняюсь вперед, обращаясь к водителю. – Едем прямо ко мне.

После чего я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.

– Вы дома, мистер Сильва.

На коже я чувствую ночной воздух, открываю глаза, немного поморгав, и вижу открытую дверь машины и лицо водителя.

– Черт. Должно быть, я заснул, – я тру глаза.

– Я достану ваш багаж.

Я выбираюсь из машины. Водитель протягивает мне чемодан.

– Спасибо, – говорю ему, вытаскивая несколько пятидесятифунтовых купюр, – за то, что приехал так поздно и забрал меня.

– Благодарю, но я не могу принять. Политика компании, мистер Сильва.

– Уверен?

– Да, но спасибо.

Я убираю деньги в карман вместе с кошельком и тяну чемодан ко входу. Вставляю ключ в замок, открываю дверь и бросаю вещи в коридоре.

– Милая, я дома! – кричу, улыбаясь от уха до уха.

– Я на кухне.

Ну, это не то приветствие, на которое я рассчитывал. И ее голос звучит тускло. У меня начинает сосать под ложечкой. С дурным предчувствием я разуваюсь и иду на кухню.

Индия сидит за кухонным островком и пялится на бокал красного вина.

– Индия?

Она поднимает голову и смотрит на меня. Ее глаза покраснели и распухли. Кажется, она плакала.

– Я пришла сюда, потому что нам нужно поговорить, и я не хочу, чтобы Джетт слышал то, что я тебе скажу.

Во рту пересыхает, грудь сдавливает.

– И что ты хочешь сказать мне?

– Пол… он звонил мне этим утром.

– Что? – восклицаю я, ступая на кухню.

Она на табурете поворачивается ко мне. Кротко закрывая глаза, она выдыхает и сжимает колени.

– Он вломился в мой офис. То есть кто-то сделал это за него, полагаю, один из его тюремных приятелей. У него мой ноутбук. Он каким-то образом взломал пароли и влез в файлы пациентов. Он знает, что ты был моим пациентом, Леандро. Он шантажирует меня. Хочет, чтобы я дала ему пятьсот тысяч фунтов, либо он отошлет записи о тебе и нашу фотографию Совету МП.

– Иисусе, – я тру пальцами лоб. Двигаясь к ней, сажусь на табурет рядом. – Прошу, скажи, что ты шутишь.

Она невесело смеется и вытирает со щек слезы. То, что она плачет, убивает меня.

Когда этот мудак попадется мне в руки, я выбью из него всю жизнь.

– Хотела бы, – она трет щеки запястьем. – Есть кое-что еще… – прежде чем встретиться со мной взглядом, она от беспокойства закусывает нижнюю губу. – Он грозился отправить детали твоего дела прессе, если я не соглашусь.

Я иронично фыркаю.

– И у меня есть адвокат, который запихнет запретительное постановление в их задницы так глубоко, что у них из носа пойдет кровь. Они на за что не смогут напечатать это дерьмо, потому что информация поступит из незаконного источника. Даже не беспокойся об этом, детка.

– Но мне нужно волноваться за Джетта, – она хлюпает носом. – Пол хочет, чтобы я отвезла ему деньги в Манчестер… и взяла Джетта с собой, чтобы он мог познакомиться с ним, – ее челюсти сжимаются от гнева. – Этому никогда не бывать. Потому я и сижу здесь, пью твое вино и оплакиваю закат моей карьеры. Даже если бы у меня были деньги, я ни за что не подпустила бы его к Джетту.

Я беру ее мягкие руки в свои, нуждаясь в прикосновениях.

– Если он согласится просто взять деньги, но не видеться с Джеттом, то заплати.

– У меня нет таких денег.

– У меня есть. Пять сотен тысяч фунтов это ничто. Это лишь верхушка айсберга моего капитала.

– Пятьсот тысяч фунтов – очень большие деньги. Я не возьму их у тебя, Леандро, – она решительно качает головой.

– Индия, – я смотрю на нее с нежностью.

– Нет, Леандро. Даже если Пол согласится взять деньги и не видеться с Джеттом, будет ли это концом? Он получит деньги, промотает их, потом вернется и попросит еще. Я не смогу поверить, что у него не будет копий записей о моих пациентах, – ее грустные глаза встречаются с моими только на мгновение, после чего она смотрит в пол. – Я ценю твое предложение, но это не твоя проблема. А моя.

Я хмурюсь.

– Я попытаюсь не обижаться на твои последние слова, потому что ты расстроена и не можешь мыслить ясно, – отпуская ее руки, я беру ее за подбородок и заставляю взглянуть на меня. – Но все же я скажу. Ты моя. Ты и Джетт – моя семья, сейчас и до, мать их, скончания веков. Так что это и моя проблема. Этот ублюдок навредил тебе, а я охеренно наврежу ему.

– Нет, – едва дышит она. – Пожалуйста, Леандро, не делай глупостей. Не хочу, чтобы ты ввязывался в неприятности, – она руками обхватывает мою талию и устремляет на меня умоляющий взгляд.

– Я правда чертовски зол, Индия, – я убираю руку от ее лица, проводя ею по ее волосам. – Я чувствую себя беспомощным, и мне не нравится это ощущение. И определенно точно не хочу, чтобы мудак-педофил шантажировал мою девушку. И я как будто не нужен. Ты не даешь надрать ему зад. Не позволяешь заплатить ему. И ты потеряешь свою работу из-за меня. Мне нужно чувствовать контроль, но сейчас его нет ни грамма.

Я хочу потерять терпение. Хочу уехать в Манчестер и разбить лицо этому мудозвону.

Она смотрит на меня, и она шокирована.

– Это не из-за тебя, Леандро. Поверить не могу, что ты допускаешь такую мысль.

– Да ладно. Если бы мы не были вместе, то этого с тобой не случилось бы, – мои ладони сжимаются в кулаки.

Она соскальзывает с табурета. Становится между моих ног и потирает мои руки, заставляя расслабить их, чтобы потом обхватить их своими пальцами.

– Тогда бы Пол нашел другой способ добраться до меня. Здесь нет твоей вины. Я счастлива, даже более чем счастлива, что мы вместе. Я знала, что делала, осознавала, на какой риск иду, соглашаясь на отношения с тобой, и не изменила бы ни единой детали. Я выбирала бы тебя каждый раз. Я слишком люблю тебя, чтобы не быть с тобой. Просто мне бы так хотелось, чтобы было все и сразу: и ты, и карьера, но, кажется, так не получится.

– Детка… – я опускаю голову. – Это убивает меня. Мне нужно сделать хоть что-нибудь. Нужно быть способным помочь тебе.

Она рукой касается моего лица, вынуждая посмотреть на нее.

– Я утром собираюсь пойти в полицию и рассказать, что меня шантажируют. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Так ты сможешь помочь мне.

Вздыхая, я говорю:

– Если ты уверена, что хочешь решить это так…

– Уверена, – она смотрит на меня, и в ее взгляде нет сомнения.

– Тогда, конечно, я пойду с тобой.

Она водит пальцами вокруг моего уха, зачесывая за него волосы.

– После полицейского участка я собираюсь связаться с СМП и рассказать им о нас, и я приму последствия. Мне совершенно точно будет нужно, чтобы в это мгновение ты держал меня за руку. – Она улыбается мне с грустью.

– Что угодно, детка. Я сделаю для тебя все, – я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. – Но ты потеряешь лицензию на практику.

В ее глазах стоят слезы, она прикусывает губу. Я знаю, что она пытается не плакать, и это разрывает меня на части.

– Я не знаю, чем я буду заниматься. Я умею только быть психотерапевтом и помогать людям. Мне нужна работа, чтобы оплачивать счета. То есть у меня есть кое-какие сбережения, так что какое-то время мы продержимся, но мне придется найти новое занятие.

– У меня много денег. Тебе не нужно работать. Просто заботься о себе и Джетте.

– Нет, – она качает головой. – Я не буду иждивенкой.

– Иждивенкой? – я смеюсь в смятении. – Индия, я люблю тебя. Я твой, полностью и безраздельно. А ты моя, – я обхватываю ее лицо ладонями. – Ты и Джетт для меня все. И нет других аргументов. Я позабочусь о вас обоих.

– Леандро… Я работала всю свою жизнь, чтобы только обеспечить сына. Я не смогу не работать.

– Тогда ты можешь найти другую работу. Что-то, что любишь. Просто понадобится время, чтобы понять, что это. А до того времени я буду заботиться о тебе, детка.

Пока она будет искать работу, я переселю ее и Джетта к себе, после чего, надеюсь, надену кольцо на ее палец, сделав ее своей навсегда, чтобы ей никогда не пришлось работать снова.

Она льнет ко мне, устраивая голову на моем плече. Я обнимаю ее очень крепко. Ее горячее дыхание касается моей шеи, отчего я завожусь. Я знаю, что сейчас не время для похоти, но я был без нее слишком долго. Ее запах, ее тело сводят меня с ума.

Она оставляет поцелуй на моей коже и медленно прокладывает влажную дорожку вверх по моей шее, добирается до челюсти, после чего достигает моего рта. И прижимается к нему поцелуем.

– Отведи меня в постель, – шепчет она мне в губы. – Я хочу забыть обо всем. Хочу думать только о тебе и чувствовать лишь тебя.

Я языком провожу по ее нижней губе.

– Детка, когда я закончу с тобой, ты не будешь помнить даже, какой сейчас год.

Она улыбается у моих губ.

– Я обожаю тебя, Леандро Сильва.

– И я обожаю тебя. Теперь идем наверх, чтобы я мог показать, насколько сильно.

Монца, Италия

Я наблюдаю, как спит рядом со мной Леандро: его длинные черные ресницы слегка вздрагивают, взъерошенные волосы прикрывают лоб. Он выглядит потрясающе.

Мы остановились в роскошном двуспальном номере в Милане, всего в десяти милях от автодрома «Монца». Последние несколько дней мы расслабляемся, смотрим достопримечательности и наслаждаемся итальянской кухней.

Завтра у Леандро квалификация. Джетт в восторге оттого, что путешествует по разным странам и посещает все главные события мира гонок.

Прошла неделя с того дня, когда я отправилась в полицейский участок и рассказала о том, что Пол меня шантажирует. Рассказывать все офицерам было кошмарно. Я видела осуждение в их глазах, когда говорила, что Леандро был моим пациентом. Но, думаю, мне придется привыкнуть к подобным взглядам.

С СМП было не легче. Было даже хуже. Моя лицензия на практику приостановлена до следующей комиссии. Официальное слушание в любом случае состоится, несмотря на то что я сама призналась в отношениях с бывшим пациентом. Да, когда мы официально начали встречаться, я уже не была психотерапевтом Леандро, но мы поцеловались впервые, когда я занималась его лечением. Для коллегии это имеет огромное значение.

И для меня тоже.

Я очень люблю свою работу, но относиться к ситуации, как прежде, уже не могу. Хоть я и опустошена из-за того, что больше не могу помогать людям, но знаю, что это правильно.

Единственный человек, осуждение которого я не выдержу, это Джетт. И слава богу, он не думает обо мне плохо. Мой сын мудр не по годам.

После похода в участок и к Совету, я усадила Джетта и рассказала ему абсолютно все. Как мы с Леандро познакомились. О том, что его отец вышел из тюрьмы. О взломе. О попытке шантажа. Мне не хотелось, чтобы Джетт узнал это от кого-то другого.

Но после того как я вывалила на него эту информацию, он сказал лишь:

– Пока ты в порядке и счастлива с Леандро, только это будет иметь значение. Остальное чепуха.

Я заплакала. А как было не разрыдаться? Уже тогда, обнимая сына, я знала, что все будет хорошо. Все образуется само собой, и все случившееся произошло не без причины.

Пола арестовали и вернули за решетку за нарушение условий досрочного освобождения – теперь он отсидит весь положенный ему срок. Плюс он вновь предстанет перед судом, но уже за шантаж и вымогательство. И снова главной свидетельницей буду я. Мое слово против его. Но мой ноутбук и распечатанные Полом файлы о Леандро были конфискованы из дома вымогателя. Факт, что, высказавшись, я потеряла все и не приобрела ничего, покажет, что я говорю правду. Надеюсь, ему прибавят несколько лет к нынешнему сроку.

Я молюсь, чтобы к моменту выхода Пола Джетт стал взрослым мужчиной, и надеюсь, что сам Пол будет достаточно предусмотрителен, чтобы оставить нас в покое.

В школе все еще каникулы, обратно отправляемся на следующей неделе. Леандро мучился от мысли, что ему придется оставить нас, несмотря на то что Пол снова за решеткой, так что мы приехали к нему на время Гран-при.

Я чувствую себя расслабленной и защищенной впервые с момента, когда Пол вышел из тюрьмы. Утешало меня лишь то, что все теперь открылось.

Пресса не раздула историю о Поле, ну или как мы с Леандро познакомились. Может, они еще сделают это. А может, и нет. Если все же новость разлетится, мы справимся с этим вместе.

– Ты наблюдаешь за тем, как я сплю, – бормочет он с закрытыми глазами, удивляя меня. Его голос хриплый после сна и чертовски сексуальный.

– Вполне возможно, – я прижимаюсь к нему, закидываю ногу на его бедро и ощущаю ею его утреннюю эрекцию. – Просто ты выглядишь так умилительно, когда спишь.

Он открывает один глаз, поглядывая на меня.

– Что я умилительный, можно подумать только в самую последнюю очередь. А вот ты, с другой стороны… – он открывает второй глаз и одной рукой проводит по моей заднице, гладит бедро, после чего забирается под пижамные шорты и кончиками пальцев трогает мои быстро намокшие трусики.

Я резко вдыхаю от его легких и воздушных прикосновений.

– Джетт может не спать.

– Тогда мы будем тихими, – на его лице сексуальная усмешка, из-за которой я тут же готова сделать все, что он захочет.

В ответ я целую его. Пальцами он пробирается под трусики.

– Боже, – выдыхаю я, когда он имеет меня, а большим пальцем ласкает клитор. – Мне нужно дотронуться до тебя, – рукой я проникаю под его пижамные штаны и беру его за член, начиная водить по нему вверх и вниз. Обожаю, как он шипит сквозь зубы, реагируя на мои прикосновения.

Дальше я понимаю, что мои шорты и трусики уже спущены по ногам вниз, и меня совершенно не нежно переворачивают на другой бок. Спиной к нему.

– Раздвинь ноги, – шепчет он мне на ухо.

Я выполняю его просьбу. Чувствую, как головка его члена трется о мой вход и клитор, после чего он толкается в меня.

– Черт, – рычит он мне на ухо. Рукой проскальзывает под мой топ и кладет ладонь на мою грудь, начиная массировать сосок.

Из меня вырывается крик.

– Ш-ш-ш, – шепчет он, другой рукой закрывая мне рот, медленно двигаясь во мне туда-обратно. – Мне нужно затыкать тебя, детка? Или ты будешь хорошей девочкой?

Мысли, как он затыкает меня, возбуждают меня, и к этому примешивается ощущение его руки на моем рту, но все же я качаю головой.

– Я буду хорошей, – бормочу я ему в руку.

Оставляя руку на моим губах, другой он снова сжимает сосок. Я царапаю его ладонь зубами. Он рычит и начинает трахать меня жестче. Звук плоти, ударяющейся о плоть, так заводит.

– Потри свою киску, Индия. Я хочу, чтобы ты трогала себя.

Раньше я перед ним никогда себя не трогала, но эта мысль меня увлекает.

Я прижимаю пальцы к своей промежности, кончиками пальцев касаясь его члена, когда тот вколачивается в меня и выходит обратно. Затем я начинаю массировать клитор.

– Черт. Да, вот так, – говорит он хрипло мне на ухо. – Доведи себя до оргазма. Хочу, чтобы ты кончила и сжалась вокруг моего члена, как тиски.

Я тру клитор интенсивнее. Я возбуждена до предела. Мне нужно кончить. Сейчас только это имеет значение.

Я откидываю голову назад и оглядываюсь на него. Его рука соскальзывает с моего рта, и пальцами он запутывается в моих волосах. Хватая меня за локоны, он притягивает мой рот к его и целует меня страстно и жестко. От ощущения его языка, переплетенного с моим, его члена во мне и моих пальцев, ласкающих клитор, я кончаю сильно и стону от удовольствия ему в рот.

– Черт… – шепчет он хрипло. – Твоя щелочка кажется такой чертовски узкой.

Он вколачивается в меня еще несколько раз, после чего я чувствую, как его тело напрягается, готовясь к освобождению.

– Я кончаю, детка, – шепчет он. – Кончаю в твою горячую тугую киску.

Я смотрю на него, когда он отходит от оргазма. Обожаю его взгляд, полный удовольствия и любви, направленной на меня. Я никогда не была любима до встречи с Леандро. Я и не подозревала, насколько это волнительно.

Он снова целует меня, все еще оставаясь во мне.

– Нет ничего лучше, чем проснуться и быть в тебе.

Я улыбаюсь, но улыбка переплетается с легкой грустью.

– Я буду скучать по нашим пробуждениям, когда ты будешь уезжать на гонки.

Он одаривает меня ошеломительной улыбкой.

– Только до ноября, а после ты каждое утро будешь просыпаться и чувствовать меня в себе.

– До следующего сезона.

– Нет. Каждое утро. Вечность, – он делает глубокий вдох. – Индия, это будет мой последний сезон. Я ухожу из Формулы-1.

– Что? – восклицаю я, поворачиваясь к нему лицом, думая, что он дурит меня.

– Кажется, мы испортили наши простыни, – он посмеивается, указывая на внезапно открывшееся после моих передвижений влажное место.

– Уходишь? – игнорирую я его веселость. – Это потому, что я потеряла работу из-за наших отношений, и ты чувствуешь вину? Потому что если так, то тогда не нужно, ты не можешь так поступить. Я не допущу.

Он обхватывает мое лицо ладонями, убирая волосы большими пальцами.

– Нет. Не из-за этого. Мое решение об уходе было принято еще до всего произошедшего. Мне было паршиво находиться вдали от тебя, когда я был в Бельгии. В этом году заканчивается мой контракт. Я достиг всего, чего хотел. Поборол своих демонов и вернулся на трассу. Но гонки больше не дарят мне тех ощущений, что раньше. Я хочу начать жить с тобой и Джеттом. Не хочу быть вдали о тебя большую часть года.

Я чувствую проносящуюся через меня теплоту.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спрашиваю я мягко.

– Да. Однажды я женюсь на тебе и наполню твой живот маленькими Сильвами.

– Несколькими? – лепечу я.

Он усмехается и подмигивает.

– Конечно. Я думаю о трех или четырех, – он равнодушно пожимает плечами.

Из меня вырывается глухой смех, а глаза расширяются.

– Трех или четырех? Притормози-ка, Мистер Плодовитость. С чего ты взял, что я вообще хочу еще детей?

Я хочу. В голову не приходит ничего лучше, чем родить детишек от Леандро. Хотя, вероятно, не четверых. Но я обожаю дразнить его.

Мышцы его лица застывают. Затем, так же быстро, как застывают, расслабляются.

– Тогда меня устроит все как есть. Джетт мой, так что…

– Что? – воздух застревает в горле.

– Я сказал, Джетт – мой, – его голос смягчается, кончиками пальцев он проводит по моей щеке. – Учитывая, в каких мы отношениях, Джетт мой сын. Я не пытаюсь наступать на пятки Киту. Я знаю, что он растил Джетта, как своего собственного ребенка. Но я хочу быть Джетту отцом, если он сам того захочет.

Мои губы дрожат, на глаза наворачиваются слезы.

– Я почти уверена, что Джетт будет не против. Да и Кит тоже.

Он улыбается, приподнимая уголок губ.

– Хорошо.

Боже, я люблю его. Невообразимо сильно.

– И я хочу завести еще детей, просто чтобы ты знал, – я дарю ему нежную улыбку.

Он целует меня снова.

– Как только сезон закончится, можем начать делать ребенка номер один. Просто нам нужно потренироваться заранее.

Я прижимаю руку к его груди в области сердца.

– И как только я стала такой удачливой, что ты полюбил меня, Леандро Сильва?

– Это я счастливчик, детка. Поверь. До знакомства с тобой моя жизнь катилась вниз по наклонной. Ты спасла меня больше, чем один раз. Любовь к тебе мое спасение.

Накрывая своей рукой мою, он снова целует меня, медленно и проникновенно, до тех пор, пока снова не начинает двигаться во мне. Кажется, график тренировок у нас будет довольно плотный.

Три месяца спустя

Остров Яс, Абу-Даби, ОАЭ

Когда я начал участвовать в гонках, то понимал, что рано или поздно этот день настанет, но не думал, что буду чувствовать себя так, как сейчас, или что закончу сезон именно таким образом. Мне казалось, что мою карьеру завершит смерть или возраст, но точно не просто подходящее время. И то, что я могу начать новую жизнь с любимой женщиной и ее сыном, которого люблю с той же силой. Он не просто сын Индии. Он и мой сын. Чем больше времени я провожу с Джеттом, тем глубже этот парень проникает в мое сердце, туда же, куда и его мама.

Если бы несколько лет назад мне кто-нибудь сказал, что сейчас моя жизнь будет такой, – что я влюблюсь в прекрасную женщину и обзаведусь двенадцатилетним сыном, – я бы рассмеялся ему в лицо.

Теперь же моему счастью нет предела. Я нашел свое место в этом мире. Место, которое я и не подозревал, что искал, пока не обнаружил его.

Я готов к финальной гонке на все сто, хотя и чувствую легкую грусть от осознания, что это конец. Я готов начать новую главу жизни со своей семьей.

Шлем надет, и я проговариваю слова, которые не произносил с момента аварии, которая изменила все. Гонки, которая, как я думал, лишила меня всего, но вместо этого приведшая прямо к лучшему, что случалось в ней, – Индии.

– Быть вторым значит быть первым среди проигравших, – шепчу я.

Бросаю последний взгляд на Индию, рядом с которой стоят Джетт и моя мама, и одними губами говорю ей «я люблю тебя».

Прекрасная улыбка появляется на ее лице, после чего она возвращает мне признание, наполняя восторгом мое сердце.

Я забираюсь в кокпит. Время.

Я проезжаю прогревочный круг. Затем мы занимаем позиции на стартовой решетке. Я на поулпозишн. Теперь мне необходимо выиграть эту гонку.

Красный…

Красный…

Обыкновенное мигание вызывает тревогу в моей груди. Но я контролирую ее, а затем и вовсе рассеиваю.

Красный…

Красный…

Красный.

Вперед!

Болид срывается с места, и, пока я лечу по трассе, стремительно набирает скорость. Голоса в моем ухе заглушены моей сосредоточенностью на победе и желании вернуться к семье.

Моей семье.

– Да! – я возвожу кулак к небу, когда пересекаю финишную прямую, приезжая первым.

Когда я торможу, моя команда уже мчится к болиду. Я вытаскиваю руль, убираю его в сторону и выбираюсь из авто. Снимаю шлем и тут же чувствую объятия и похлопывания по спине и плечам членов моей команды. У меня в ушах звенит от поздравлений и криков толпы, сам же я в это время взглядом ищу Индию.

Мы тут же встречаемся глазами, и меня пронизывает ощущение облегчения, заставляющее улыбнуться еще шире. Я проталкиваюсь через толпу. Добираясь до нее, я сгребаю ее в объятия. Она руками обхватывает мое лицо, и я целую ее.

Разрывая наш поцелуй, задыхаясь, она бросает быстрый взгляд на людей на трибунах, окружающих нас и отмечающих мою победу.

– Ты уверен, что хочешь оставить все это? – она мягко кивает, подбородком указывая в направлении трибун.

Я коротко смотрю на то, что происходит за ее плечами. Вижу баннеры с моим именем, и на некоторых из них просьбы не уходить из спорта. Затем я снова смотрю на мою девочку.

– Более чем уверен.

На ее лице растягивается улыбка, и она своими губами прижимается к моим, оставляя на них нежный поцелуй.

Боже, как же сильно я люблю ее.

– Прощу прощения, что прерываю романтическую сцену, – раздается за моей спиной голос Каррика, после чего я чувствую его руку на своей спине, – но нам нужно занять свои места.

Я с неохотой отрываюсь от губ Индии.

– Я подожду здесь, – говорит она мне.

Поворачиваясь к Каррику, я обнимаю Индию за талию. Энди походит к Каррику, и он обнимает ее за плечи.

– Ты про тот подиум, на котором я займу первое место?

На лице Каррика появляется ухмылка.

– Ты же знаешь, что я поднес эту победу тебе на блюдечке? То есть это меньшее, что я мог сделать в связи с твоим уходом и при условии, что по очкам уже выиграл Гран-при в этом году.

Смеясь, я качаю головой.

– Ты придурок, ты знаешь это?

– Да, Андресса говорит мне это все время.

Энди шлепает его по животу.

Джетт подходит ко мне и становится рядом.

Я кладу ему руку на плечо.

– Хочешь подняться вместе со мной? – спрашиваю я Джетта.

Его лицо светлеет, и он улыбается.

– По-настоящему?

– По-настоящему, – я улыбаюсь. – Однажды ты можешь ощутить на себе, каково это – подняться туда и получить свой собственный приз.

Его улыбка становится еще шире, и я чувствую, как рука Индии на моей талии сжимается сильнее. Я убираю руку с плеча Джетта и смотрю на нее, обнаруживая направленный на меня взгляд ее глаз, полных любви и слез, как бывает, когда я делаю что-то для Джетта.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

Я кладу ладонь на ее щеку и прижимаюсь к ее губам нежным поцелуем.

– Я тоже тебя люблю, детка.

Отпуская Индию, я беру ее за руку и снова обнимаю Джетта за плечи.

– Идем, сынок. Давай я покажу тебе, каково смотреть сверху вниз на Каррика Райана.

Каррик, скрывая ото всех, аккуратно показывает мне средний палец. Я разражаюсь смехом и, одной рукой удерживая Индию, а другой обнимая Джетта, иду вперед, чтобы подняться на подиум последний раз.

Нортгемптон, Англия Пять лет спустя

Я в боксе в «Сильверстоуне», наблюдаю за тем, как Джетт готовится к своей первой гонке. Леандро с ним.

Моему малышу семнадцать лет, он подписал контракт с первой своей командой и сейчас дебютирует в европейском чемпионате ФИА Формула-3. Леандро – его менеджер. Из них получается отличный дуэт.

– Кое-кто маленький ищет тебя.

Поворачиваясь на голос Кита, я улыбаюсь маленькой девочке, вертящейся у него на руках.

– Мама! – Адриана тянет свои ручки ко мне.

– Привет, малышка, – я забираю ее у Кита.

У Адрианы темные глаза ее отца, его волосы, и – безусловно, я пристрастна – она самая красивая девочка в мире. Ей только что исполнилось два года. Чтобы я забеременела, нам с Леандро пришлось стараться около года, но во время попыток мы неплохо развлеклись.

– Ты сможешь ее держать? – Кит кивает на мой сильно выпирающий живот.

Уже шестой месяц. У нас будет мальчик.

– Несколько минут смогу, – я целую Адриану в мягкие волосы. – Хотя она становится тяжелее, – я нежно тискаю малютку.

– Наверху она вела себя беспокойно, – рассказывает Кит. – Ты знаешь, как она любит быть в центре внимания.

– Прямо как ее отец, брат и дядя.

Кит посмеивается.

– Петра здесь? – спрашиваю я Кита.

– Она в пути.

Кит остепенился и женился на Петре, лучшей подруге Энди. Прежде чем они, наконец, стали парой, им пришлось пережить немало неприятного, по большей части из-за моего брата, но в итоге они справились. Сейчас они счастливы вместе. Я правда рада за них, Петра подходит ему.

Я так рада, что он нашел себе кого-то.

Надеюсь, они скоро подарят мне племянницу.

Адриана начинает стягивать милый маленький розовый наушник, аккуратно надетый на ее ухо.

– Нет, этот оставь, Эдди, – прошу я ее.

– Думала ли ты когда-нибудь, что мы будем стоять здесь в ожидании, когда наш парень сделает первый шаг в мир гонок Формулы? – спрашивает Кит, стоя рядом со мной.

Наши взгляды встречаются, я улыбаюсь ему.

– Нет. Но я рада, что мы здесь, если бы еще не нервы.

– Да, понимаю, соглашусь с каждым пунктом, – выдыхает он. – Но он там, где ему суждено было оказаться. Как и тебе.

Моя жизнь кардинально изменилась с тех пор, как в ней появился Леандро. Не то чтобы до него она была плохой, но с тех пор, как он появился, в моих буднях стало гораздо больше красок.

После того как Леандро ушел из спорта, мы учились жить вместе постепенно, привыкая друг к другу в рутинной жизни. Сначала мы жили отдельно друг от друга, но Леандро все чаще оставался у меня, пока практически не стал обитать только там.

Это было самое плавное и правильное развитие событий для всех нас. Ведь очень долгое время нас было только трое, и я не хотела, чтобы Кит чувствовал себя отвергнутым. Я старалась оберегать чувства Кита, но дом, без сомнений, становился слишком маленьким для нас четверых.

Затем, когда Леандро отвел меня в ресторан, где прошло наше короткое первое свидание, он попросил меня выйти за него после шести официальных месяцев наших отношений. Сказать, что я была удивлена, значит не сказать ничего, но я была в восторге. Конечно же, я хотела сказать «да» прямо там и в ту же секунду, но подумала о том, как отреагировали бы Джетт и Кит. Замужество – это серьезная перемена. Леандро, увидев мои колебания, заверил меня, что получил их благословение заранее. Как только я узнала об этом, уже ничто не могло помешать мне ответить.

Как только мы поженились, у Леандро оказался для меня еще один сюрприз. Он купил нам дом в Бакингемшире, в нескольких милях от Каррика и Энди. Я сильно привязалась к Энди, что странно, учитывая, как мы познакомились, но сейчас она и Петра мои лучшие подруги.

Джетт помогал Леандро выбирать дом. Но я беспокоилась о Ките, где будет жить он. Я не хотела, чтобы он думал, будто мы отдаляемся от него, женившись и переехав в новый дом. Потому что, честно говоря, я не знала, как вообще жить без Кита поблизости.

Но Леандро опередил меня. Он подумал и об этом. Словно знал наперед, какие тревоги у меня будут, и упреждал их, делая все возможное, чтобы осчастливить меня.

Он купил еще один дом, чтобы в нем жил Кит, менее чем в пяти минутах ходьбы от нас. Даже несмотря на то что Леандро мог позволить себе купить Киту дом, не колеблясь и секунды, Кит был в своем стиле и сказал, что примет его только при условии, если будет платить аренду. Леандро согласился без обсуждений.

Кит и Петра живут там до сих пор. В итоге дом стал принадлежать им, так как Леандро сделал его свадебным подарком. Леандро в итоге всегда добивается того, чего хочет. Люблю это в нем.

Я счастливейшая женщина в мире, чей мужчина не только любит ее саму, но и делает так, чтобы ее любимая семья была неподалеку.

Итак, я стала женой. Джетту было тринадцать, и он практически не нуждался во мне. Я начинала чувствовать себя ненужной. У меня не было работы. Меня, как и ожидалось, лишили лицензии на слушании, которое прошло через несколько месяцев после нашего возвращения с гонки Леандро в Италии. Хоть я ждала такого развития событий, больно все равно было. Я продала дело другому психотерапевту в надежде, что тот будет наслаждаться этой работой так же, как наслаждалась я.

Я чувствовала опустошение, но я была не одна. Леандро был в таком же положении. Конечно, Джетт занимался картингом, к которому подходил очень серьезно, чем занимал и нас, но мы с Леандро – трудящиеся люди. Мы оба работали на протяжении всей нашей жизни, так что нам нужно было нечто большее.

И тогда, после одной из гонок Джетта, Леандро пришел домой с великолепной идеей. Он услышал, что в нескольких милях от нас продается земля. Он решил, что мы приобретем ее и превратим в трассу для картинга и одновременно в молодежный центр. В место для детишек, которым некуда податься, нет возможности поучаствовать в гонках или просто развлечься. Я влюбилась в эту идею, потому что это значило, что я смогла бы помогать людям – таким же детям, какими были мы с Китом, – потерянным и не знающим, куда идти. А также это могло быть местом для тренировок Джетта.

Так что уже на следующий день Леандро сделал щедрое предложение. Оно было принято без промедлений, и через шесть недель место было нашим. На то, чтобы обустроить его и запустить работу центра, ушло несколько месяцев, но через полгода двери картодрома «Сильвия Харрис» официально открылись.

Мы ввели бесплатный вход для детей, а деньги на запуск получали благодаря благотворительным взносам и сбору пожертвований, за который отвечала я. Когда мы ездили на гонки, то раздавали входные билеты. Конечно, имя Леандро привлекало людей, а также мы просили о содействии знаменитых пилотов, друзей Леандро. А именно, мы просили Каррика заезжать на гонки так часто, как только могли, в моменты, когда он не был на Гран-при. Также Леандро в центр вложил много собственных денег, но он… ладно, мы можем позволить себе это.

Управлять центром потрясающе. Леандро помогает тренировать детей на картах, но у нас есть и рабочий персонал. Сейчас он принимает активное участие в развитии карьеры Кита, и это отнимает у него немало времени.

Кит помогает нам с центром, когда может. Но сейчас он очень занят. Теперь работает над актерской карьерой, снимается в фильмах и сериалах. Кит создал себе имя. Мой брат знаменитый актер – кто бы мог подумать?

Адриана начинает вертеться у меня на руках. Она не любит долго находиться в бездействии.

– Мама, хочу папочка, Джетт-Джетт, – она начинает тянуть меня за волосы.

– Хорошо, малышка, – я поворачиваюсь к Киту. – Идешь?

Он кивает, и мы идем туда, где разговаривают Леандро и Джетт. Обсуждают гоночную стратегию, даже не сомневаюсь.

Как только мы доходим до Леандро, Адриана тянется к нему.

– Папочка!

При виде нее его лицо начинает сиять.

– Эдди-бабочка.

Он ухмыляется ей, берет на руки, забирая у меня, и она визжит, хватаясь за его волосы, когда он фырчит ей в щеку.

Обожаю наблюдать за ними. Чего-то такого Джетт, не имея отца, не получил. Но, слава богу, у него был Кит, а теперь еще и Леандро.

– Глупый – папочка! Не Эдди-бабочка! – отвечает она ему.

Он смеется ей и смотрит на меня.

– Как ты, детка? – он кладет руку мне на живот и гладит его.

– Хорошо, – я кладу свою руку поверх его и улыбаюсь ему с обожанием.

Затем я поворачиваюсь к Джетту. Он выглядит в точности так, как в его возрасте выглядел Кит. Возраст, в котором я узнала, что беременна им.

Скоро мой мальчик будет разбивать сердца по всему миру, если еще не разбивает.

– Какие ощущения перед гонкой? – спрашиваю я его.

– Нормальные, – он лениво пожимает плечами. Усвоил все эти подростковые штучки.

– Не нервничаешь?

Обычно на гонках на картах он чувствует себя нормально, но Формула-3 – это уже совсем другая лига. Если верить словам Леандро – а он знает толк, – Джетт доберется до Формулы-1 примерно через три-четыре года.

Джетт бросает взгляд на Леандро, потом смотрит на меня:

– Ха, дело в шляпе, мам, – он ухмыляется мне.

Обожаю его уверенность в своих силах. Он всегда был уверенным, но несколько лет им занимался Леандро, после чего его вера в себя возросла в разы. Наблюдать за развитием все улучшающихся взаимоотношений между Леандро и Джеттом сплошное удовольствие. У них связь. Связь отца и сына.

У моего сына могло не быть биологического отца, но есть кое-что получше. Отличный дядя, любящий его как своего собственного ребенка, и потрясающий мужчина, который, может, и вошел в его жизнь позже, но любит его так, словно находится рядом с самого рождения. Они оба готовы на что угодно ради Джетта.

После нашей женитьбы Леандро сообщил мне, что хочет стать отцом Джетта официально, по закону, что хочет усыновить его. После аккуратного обсуждения этой темы с самим Джеттом, мы узнали, что он и сам этого хочет.

Мы с Леандро были счастливы оформить документы официально, но у нас было непреодолимое препятствие, и я знала, что нам с ним будет сложно. К несчастью, так и было. Леандро не мог законно усыновить Джетта, потому что Пол отказывался подписать бумаги. Он не соглашался идти на это не из любви к сыну. Он делал это назло.

Но это не имело значения. Леандро все равно считал себя его отцом.

Однако Джетт не забывал об этой ситуации. Он хотел сделать что-то такое, чтобы показать Леандро, что считает его своим настоящим отцом. Потому Джетт нас сильно удивил, когда на шестнадцатый день рождения пришел домой и сообщил, что законным путем изменил свою фамилию на Сильва. Даже несмотря на то что у него была моя девичья фамилия и не было никакой связи с Полом, он хотел продемонстрировать Леандро, что мы теперь семья во всех смыслах.

Не считая дня рождения Адрианы, это был единственный раз, когда я видела Леандро доведенным до слез. Само собой, я тоже плакала.

Раздавшийся звонок возвещает нам о том, что первая гонка скоро начнется.

Я обнимаю Джетта.

– Увидимся на финише, – говорю я ему, обхватывая его щеки.

– Я пересеку его первым, – на его лице самоуверенная ухмылка.

– Без сомнений. Люблю тебя, парень.

– И я люблю тебя, мам, – он оставляет поцелуй на моей щеке и уходит к автомобилю.

Леандро передает мне Адриану и идет с ним.

Как только Джетт готов, Леандро возвращается к нам.

Он забирает Адриану и одной рукой обнимает меня, притягивая к себе ближе.

– Джетт в норме? – спрашиваю я.

Он улыбается мне.

– В норме, детка. Не беспокойся.

– Ты не беспокоишься?

– Нет, потому что знаю, насколько он хорош. И тренировал его я, так что, сама знаешь… – он самодовольно лыбится. – Лучше пойду к командному мостику, чтобы я мог говорить с нашим парнем во время гонки, – он кивает в сторону мостика, где команда Джетта смотрит на экраны с надетыми наушниками, чтобы связываться с пилотом.

– Хорошо.

Он приближается ко мне и целует в губы.

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Он целует Адриану в шею, из-за чего та визжит от счастья.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Кит, наблюдая за уходящим Леандро.

– Ага. Хотя сейчас я действительно нервничаю.

– Джетт великолепен, Инди. У него все схвачено.

– Ага, – я смотрю на него и одариваю несмелой улыбкой. – Ты прав.

Двигатели ревут. Мое тело напрягается, и на экранах, находящихся рядом со мной, я вижу, что гонка началась.

Я думаю о моей жизни тогда и сейчас.

Если бы кто-то сказал той напуганной до смерти беременной семнадцатилетней девчонке готовиться к тому, что примерно через восемнадцать лет малыш, растущий в ее животе, будет принимать участие в его первой гонке Формулы-3 в роли пилота, то она бы сказала этому кому-то, что он свихнулся.

Если бы пять лет назад кто-то сказал мне, что я буду счастлива замужем и беременна вторым ребенком от сломленного, озлобленного бразильского пилота, только что вошедшего в дверь моего кабинета, я бы определенно предложила ему обратиться к специалисту.

В мои планы не входило влюбиться в Леандро, и уверенно заявляю, что и в его планах такого пункта не было, но, боже, как же я рада, что это случилось.

Мы не подходили друг другу, но оказались самыми подходящими в полном смысле этого слова.

Нам было суждено пройти по этому пути.

Жизнь полна перипетий, крутых поворотов и невзгод на любой манер, но если ты справляешься с ними, то тебе воздается за это сполна.

Если ты тверд и честен с собой и окружающими, все будет по справедливости.

Наша с Леандро история это доказывает

Да, может, я и лишилась карьеры из-за отношений, но совсем не жалею об этом. Ни единой минуты.

Леандро постоянно говорит мне, что я спасла ему жизнь. Но, думаю, мы спасли друг друга. Я жила не полной жизнью, пока не появился он. Теперь же мы оба используем максимум возможностей, вместе, будто так и было суждено. Мы пережили худшее, чтобы обрести друг друга.

То, через что мы прошли и с чем столкнулись по отдельности, сделало нас теми, кто мы есть.

И я бы ничего из этого не стала менять.

Pole position (англ.) – первая позиция на стартовой решетке, которую получил гонщик, показавший лучший результат на квалификации: скоростном заезде пилотов перед гонкой для определения их стартовых позиций во время гонки. (Здесь и далее прим. пер.)

Часть гоночной трассы, на которой располагаются боксы команд (гаражи) и где производятся пит-стопы (остановки для смены шин или других необходимых операций с болидом).

Круг на квалификации или перед гонкой для прогрева шин болида.

Health and Care Professions Council – это организация, которая регулирует деятельность специалистов в области здравоохранения, психологии и социальной работы.

Я хочу тебя (португ.).

Черт, я кончаю (португ.).