Кира увидела, кто протиснулся в распахнутые двери маршрутки, и быстро опустила голову, стараясь спрятаться за спинкой сидения и пышной дамой с не менее объёмной прической, сидящей рядом с ней.

Вот уж кого она точно не желала видеть в данный момент, да и вообще никогда в своей жизни, так это его. Но по иронии судьбы направлялась на встречу именно с ним.

Вадим Глебович. Именно он испортил ей жизнь и нарушил все планы. Из-за него Кира не могла спокойно уехать на летние каникулы, а вынуждена отправляться на пересдачу.

Очень надеясь, что преподаватель не заметит её, она отвернулась и уставилась в окно. Хорошо ещё, что в этот утренний час транспортное средство было переполнено, и преподаватель не мог подойти к месту, где скрывалась девушка.

«А ведь нам ещё выходить на одной остановке!» – мелькнуло у неё в голове.

Представив, что ей придётся идти рядом с ним до самого университета, Кира обречённо вздохнула. Она очень хотела оттянуть общение с Вадимом Глебовичем, хотя ей всё равно придётся встретиться с ним в аудитории, пересдавать-то нужно его предмет – историю.

Кира недовольно поморщилась. Кто бы мог подумать, что она, примерная ученица, уверенно идущая на красный диплом, окажется в таком положении? За все предыдущие годы у неё не было проблем с учёбой, в её зачётке всегда красовались лишь отличные оценки. Но это было до прихода в университет нового преподавателя.

Девушка украдкой посмотрела на ненавистного Вадима Глебовича. Сегодня он оделся вполне прилично, на нём была обычная светлая рубашка и какие-то тёмные брюки. Огненно-рыжие волосы его аккуратно причёсаны, подбородок выбрит, и в целом он выглядел респектабельным и строгим, хотя и очень уж молодым для преподавателя вуза.

«Как же я его ненавижу!» – подумала Кира, бросая на историка косые взгляды.

Воспоминания о прошедшем экзамене вновь всколыхнули в ней чувство обиды и несправедливости. Ведь преподаватель совершенно открыто, даже не пытаясь замаскировать своего предвзятого отношения, завалил её на глазах у всей группы!

На юридический факультет девушка поступила по совету родителей, но и сама была не против сделать карьеру в этой сфере. С самого первого курса Кира с азартом взялась за учёбу. Она всегда отличалась старательностью и хорошей памятью, а желание освоить профессию, а также искренний интерес вдвойне способствовали получению знаний и отличных оценок в придачу.

Вот только с одним предметом у неё не заладилось, точнее не с самим предметом, а с новым преподавателем, который пришёл к ним в универ в этом году. Поговаривали, что он успел заслужить хорошую репутацию в научных кругах, писал какие-то статьи на тему изучения старославянских традиций, а также имел какие-то значимые учёные звания.

Хотя Кира в подобные россказни не верила, ведь выглядел Вадим Глебович, как совсем молодой парень, а не умудрённый многолетним опытом и изданием десятков научных трудов профессор.

Его вполне можно было бы назвать привлекательным, уж запоминающимся это точно. Мужчина обладал приятными чертами лица и большими карими глазами. А ещё подтянутой фигурой в сочетании с высоким ростом, можно сказать, слишком высоким, даже Кира, которую уж никак нельзя было назвать коротышкой, смотрела на него снизу вверх.

Но при этом был каким-то чудаковатым. Историк небрежно, а порой и странно одевался. И ещё часто как будто бы выпадал из реальности, погружаясь в свои мысли настолько, что переставал замечать происходящее вокруг.

Кроме того, на взгляд Киры, он был слишком ярким. Рыжий, к месту и ни к месту вспыхивающий румянцем. Своих оранжево-красных волос историк совершенно не стеснялся, отрастил их чуть ли не до плеч, да ещё и регулярно забывал расчёсывать, щеголяя по универу с пышной копной огненного безобразия на голове.

Однокурсники девушки сразу же решили, что Вадим Глебович положил на Киру глаз. Подруги не раз пытались обратить её внимание на то, что во время пар он бесконечно возвращался к ней взглядом, старался подойти поближе и постоянно просил задержаться после занятий под разными предлогами.

Девушка с удовольствием обсуждала с подружками каждое действие преподавателя, направленное на привлечение её внимания. И делала это скорее ради развлечения, ведь по-настоящему она не верила в его чувства. Вот только в конце предыдущего семестра ей пришлось признать, что интерес у него явно присутствовал.

В тот день у них был зачёт по истории, который необходимо было сдать новому преподавателю. Кира нисколько не волновалась. Как обычно она хорошо подготовилась и спокойно вошла в аудиторию, где уже собрались её одногруппники. Вадим Глебович вручил всем по билету и дал время на подготовку, а затем начал называть фамилии учащихся и по очереди приглашать к доске.

Ни к одному из отвечающих он особо не цеплялся, если студент мог сказать хотя бы в общих чертах, о чём речь в билете, сразу же ставил зачёт и отпускал. Киру он вызвал самой последней, когда в кабинете не осталось никого кроме них. Хотя по списку её фамилия была самой первой.

Девушка, ничуть не переживая, принялась обстоятельно рассказывать билет. Вадим Глебович даже слушать не стал, он завалил её такими вопросами, которые студентка никак не могла знать в рамках программы. Да и как она вполне справедливо подозревала, ответы на них были известны лишь специалистам в области истории.

Наглый препод даже не подумал стесняться. Он предложил растерянной девушке встретиться вечером, посидеть где-нибудь вместе и выпить кофе, обещая взамен незамедлительно поставить зачёт.

Кира, хоть и была возмущена до глубины души, но не изменила своей природной рассудительности. Она согласилась, а после того, как заветная запись появилась в её зачётке, быстренько покинула универ.

В тот же день она уехала, проведя все зимние каникулы у родителей в другом городе. Скрывшись от рыжего растлителя студенток без зазрения совести, так и не сдержала данного ему обещания.

В следующем семестре Вадим Глебович вёл себя сдержанно и спокойно, он перестал бросать на девушку заинтересованные взгляды, как делал вначале. Но Кира чувствовала, что препод не забыл о том, как она провела его прошлый раз. Так и оказалось.

Помалкивал и притворялся равнодушным он только до летней сессии. На экзамене Вадим Глебович вызвал Киру самой первой и в упор разглядывая светло-карими с желтоватыми крапинками глазами, начал засыпать её вопросами, на которые она не могла ответить.

– Такие знания не тянут даже на «удовлетворительно». Придёте на пересдачу, – бесстрастно заявил он опешившей от такого явного беспредела девушке и вызвал следующего студента.

Кира, красная и злая, вылетела из аудитории и попробовала искать справедливости у декана, а после и у ректора, но повлиять на решение историка ей никак не удалось.

Оказалась, что начальство относилось к нему с некоторой опаской из-за его прочного положения в научных кругах. Потому они не желали слушать о том, что тот предвзято относится к девушке. А так как преподаватель не позволял себе открытых домогательств, то и предъявить ему было нечего.

Самое обидное, что к остальным студентам он и не думал придираться. Лишь одна Ксения Комарова не сдала в тот день экзамен, да и то лишь потому, что не смогла выдавить из себя ни единого слова.

Маршрутка неуклонно приближалась к нужной Кире остановке. Девушке пришлось покинуть своё укрытие и продвинуться поближе к выходу, теперь от Вадима Глебовича её отделял только какой-то темноволосый парень в наушниках.

«Сейчас придётся здороваться и делать вид, что ничего не случилось. Здравствуйте, Вадим Глебович! Чтоб вы провалились, Глеб Вадимович!» – зло подумала она, выглядывая из-за спины брюнета-меломана.

Преподаватель девушку пока не увидел, во всяком случае, в её сторону мужчина не взглянул ни разу.

– На остановке! – пискнула Кира, когда маршрутка почти добралась до торгового центра, напротив которого располагался её университет.

Историк вскинул голову и заглянул через плечо брюнета, услышав её голос.

– Доброе утро, Антонова! – громко сказал Вадим Глебович. – Ко мне, на пересдачу?

Девушка бросила на него убийственный взгляд, ведь вовсе не обязательно было сообщать всем пассажирам маршрутки о том, что она не сдала экзамен.

– Здрасьте! – сквозь зубы процедила она.

В это время машина притормозила у остановки, и автоматическая дверь отъехала в сторону. Вадим Глебович, который был ближе к выходу, выбрался наружу и зашагал к зданию университета. К немалому облегчению девушки, её он ждать не стал.

Кира не представляла, как получить у него хорошую оценку. Да что там хорошую! Хоть какую-нибудь получить бы. Она думала о том, как сдать экзамен все дни до переэкзаменовки, и ничего не придумала. Девушка сделала всё, что могла: попыталась договориться через старосту и предложить преподавателю заплатить за отметку, но тот наотрез отказывался брать деньги.

К слову, у Комаровой, которая вообще училась с большим трудом и основную часть экзаменов сдавала лишь благодаря средствам и связям своих родителей, также не вышло склонить историка к получению взятки. И теперь она должна была явиться на пересдачу вместе с Кирой.

Когда девушка подошла к нужному кабинету, Ксения уже крутилась возле аудитории. Вот уж кто пришёл пересдавать экзамен совершенно заслуженно, так это она.

Ксюша была из тех девушек, которые ценят внешность гораздо больше, чем интеллектуальное развитие. Вот и сейчас она вырядилась в очень короткое облегающее платье и туфли на высоченном каблуке. Волосы её, безупречно гладкие благодаря бьюти-процедурам, спадали на спину шёлковым водопадом. Длиннющие искусственные ресницы, идеальные брови, неестественно полные губы. Вот вам полный портрет Ксении Комаровой.

Учиться она не желала от слова совсем, но родители настаивали, чтобы дочь получила высшее образование, и упорно двигали её с курса на курс только им одним известными способами.

– Привет! – поздоровалась Кира, подойдя к двери кабинета истории, возле которого крутилась однокурсница.

– Привет, Кир! – протяжным голосом пропела Ксюша. – Я тебя жду. Что будем делать?

Если бы Кира это знала! Она понятия не имела, как ей получить зачёт у вредного препода. Девушка пожала плечами.

– Папа приезжал, говорил с деканом, встречался с историком, он ни в какую деньги не берёт! Сказал – пусть учит! Представляешь? А как я выучу столько билетов? – возмущённо зашептала Ксюша.

– А я выучила, да что толку? Он всё равно меня завалил! Помнит, гад, как я отказалась от его кофе! – вполголоса проговорила Кира.

Её подруга встрепенулась. Она наморщила гладкий лоб и подняла вверх наманикюренный пальчик.

– Я знаю! Нужно его соблазнить! – радостно объявила она.

Кира фыркнула.

– Ну соблазни! – кивнула она.

Ксюша вздохнула и махнула рукой.

– Ты думаешь, я не пробовала? Сразу же после экзамена подошла и применила всё своё обаяние. Что я только не делала! Бесполезно, видимо, я не в его вкусе. Зато я знаю, кто в его!

– Ну, нет, я в эти игры не играю! – Кира закатила глаза к потолку, притворяться, что ей нравится препод, девушке совершенно не хотелось.

– Да что такого? Подойди, ногу там или плечо покажи, пообещай, что вечером встретишься с ним, пусть поставит нам оценки. А потом спокойно не возьмёшь трубку. И ничего он тебе больше не сделает. У нас ведь на последнем курсе истории не будет, экзамен сдадим, и всё. В следующем году он нам не страшен.

Кире пришлось признать правоту подруги, но девушка сомневалась, что Вадим Глебович второй раз поведётся на тот же трюк. Да, он выглядел чудаком, но полным идиотом-то не был.

– Не знаю… – протянула она. – Не думаю, что у меня получится. Я не умею притворяться, а этот Глеб Вадимович мне совсем не нравится.

– Ну, Кира! А что ты предлагаешь? Как нам по-другому получить зачёт? Все знают, что он к тебе неровно дышит. Ну улыбнёшься, ресницами похлопаешь. Что тебе стоит? И зачётки наши ему подсунешь!

Ксюша настаивала, и Кира со вздохом согласилась попробовать. Да и что ещё оставалось делать? Вот только сердце её было не на месте, ей было неприятно заигрывать с историком.

Дело было вовсе не в девичьей скромности, просто он ей не нравился. Ну не нравился, и всё тут! Будь Вадим Глебович лощёным красавчиком, возможно, девушка ещё в первый раз приняла бы его предложение.

Но проблема в том, что он скорее выглядел чокнутым профессором, чем красавчиком. Вечно растрёпанный, с торчащими в разные стороны огненными волосами, он частенько появлялся на парах в мятых рубашках или растянутых доисторических свитерах. Выражался порою странно и витиевато. Ну как с таким покажешься в приличном обществе? Ещё, чего доброго, подумают, что у неё с ним отношения.

Отличительной чертой Киры, которую, впрочем, девушка отказывалась в себе признавать, было развитое тщеславие. Она любила быть лучшей, на голову впереди других и прилагала к этому немалые усилия. Именно поэтому ей было важно получить красный диплом.

Отличница и активистка, она обожала, когда её хвалили и ставили в пример, когда завидовали. А кто станет завидовать отношениям с преподом-бессребреником, разъезжающим на общественном транспорте?

Да и, что греха таить, самомнение у неё было соответствующее. Кира не красила волосы, никогда не обращалась за услугами по наращиванию ресниц, не ходила на коррекцию бровей и даже косметикой пользовалась очень умеренно. И вовсе не из-за предвзятого отношения к индустрии красоты, а лишь потому, что и так считала себя чертовски привлекательной особой, которой не нужны лишние украшательства.

На Комарову несмотря на то, что ту можно было назвать её подругой, она смотрела немного свысока, и не только из-за плохой успеваемости в учёбе. Втайне от всех Кира считала желание изменить и улучшить внешность, подчеркнуть привлекательность косметикой и откровенными нарядами признаком низкой самооценки. О себе же она была самого положительного мнения.

Нет, внешность её не являлась эталоном неземной красоты – обычная девчонка, русые волосы, милое личико, серые глаза. Парни в обморок не падали, но и вниманием не обделяли, как, впрочем, и остальных её подружек. Но Кира была уверена, что рядом с ней должен быть самый симпатичный, умный и приятный во всех смыслах человек. Так что у чудаковатого историка не было никаких шансов понравиться ей.

Но сегодня случай был особый, тут уж не до гордости. Не сдаст этот экзамен, значит не сможет закрыть сессию, а ведь до диплома-то рукой подать.

– Ладно, попробую, – сказала она подруге с тяжёлым вздохом. – Если он в очередной раз меня завалит, то даже не представляю, что и делать.

Девушка оглядела свой наряд, прикидывая, как можно сделать его более откровенным. Кира не любила слишком короткие или обтягивающие вещи. Хотя она и считала свою фигуру достойной восхищения, но вовсе не стремилась выставлять её напоказ.

Сейчас на ней было лёгкое светло-бежевое платье длиной до середины лодыжек с милыми рукавами-фонариками. Этот наряд можно было носить, как закрыв, так и обнажив плечи, для этого требовалось лишь опустить пониже скроенные особым образом рукава. Кира так и сделала. Она потянула фонарики вниз, аккуратно расправила, а затем сняла резинку, стягивающую её длинные волосы на затылке, позволив им свободно рассыпаться по спине и плечам.

Студентка полюбовалась на своё отражение в зеркальном стекле двери, ведущей на лестницу. Увиденное её вполне удовлетворило, Ксюша тоже одобрительно заулыбалась и показала поднятый вверх большой палец.

В это время в конце коридора показался Вадим Глебович. Он нёс какие-то бумаги, причём схватил он их, видимо, в спешке и не сложил как следует, поэтому документы торчали в разные стороны, норовя вывалиться у мужчины из рук.

Он поправлял листы, стараясь собрать их в более-менее компактную стопку, но те упорно высовывались с противоположных сторон, пока, наконец, не выскользнули из неловких ладоней и не разлетелись по коридору.

Историк всплеснул руками и принялся поднимать их. Девушки переглянулись и бросились помогать. Студентки ловко собрали документы, и Кира сложила их в аккуратную стопочку и взглянула на преподавателя.

Она подошла поближе, подняла руку с ведомостями и бланками, которые нёс Вадим Глебович, и протянула ему. Тот взял их, но девушка не убрала ладонь. Так они и стояли, держа стопку бумаги с двух сторон. Кира смотрела ему прямо в глаза, для этого девушке пришлось поднять вверх голову, потому что мужчина был значительно выше.

«Какой он высокий… И плечи такие широкие!» – подумала вдруг она.

О чём думал Вадим Глебович, было неясно. Он не говорил ни слова, лишь молча разглядывал свою студентку золотисто-карими глазами, а яркие кудри его растрепались и падали на лоб, придавая растерянный вид.

Девушка повела открытым плечиком и поправила волосы, проведя пальцами по своим пушистым русым прядям, привлекая таким образом внимание к лицу.

– Мы вас ждём, – сказала она, продолжая пялиться прямо в глаза историку.

Многие люди с рыжими волосами очень быстро и по любому поводу краснеют, Вадим был не исключением. Его лицо, шея и даже уши моментально запылали. Что именно заставило его смутиться – неловкость, в результате которой он рассыпал бумаги, или внимательный взгляд Киры, девушка не поняла, да это её не особо и волновало. Она уже вступила в игру, и даже не осознавая этого, уже чётко настроилась на нужную волну, как истинная женщина, чувствуя, что жертва готова проглотить наживку.

Кира отпустила пачку бумаг и отошла в сторону, как будто приглашая преподавателя пройти в аудиторию.

– Да, сейчас начнём. Готовы? – Вадим Глебович взял себя в руки и достал из кармана ключ от кабинета.

Он отпер дверь и пропустил студенток вперёд, а после вошёл следом.

Ксения расположилась в самом дальнем углу комнаты, она совершенно правильно решила не высовываться и не привлекать внимания, лишь с надеждой поглядывала на подругу, крутя в руках зачётную книжку. Она все ещё надеялась, что Кира сможет уломать историка, и тот поставит им оценки.

Вадим уселся за преподавательский стол и принялся выискивать среди кипы принесённых бумаг нужную ведомость.

– Так, а билеты-то я забыл на кафедре! – вдруг воскликнул он и вскочил со стула.

Кира не дала ему далеко уйти. Она решила действовать напористо и не тратить время на очередной спектакль с ответами на вопросы.

– Вадим Глебович, постойте! – девушка подошла к столу. – Мне нужно спросить у вас одну вещь.

Мужчина сел на своё место и с удивлением уставился на неё. По кабинету разлилась неловкая тишина, такая пронзительная, что резкий звук хлопнувшей где-то в коридоре двери заставил их одновременно вздрогнуть и переглянуться.

Кира стояла прямо напротив него, с другой стороны стола. Девушка подалась вперёд, немного наклонившись, так что волосы её спустились вдоль лица блестящими локонами, прикрывая обнажённые плечи. Она оперлась руками на столешницу, смущённо улыбнулась и покраснела.

Вадим Глебович заметил это, и глаза его заинтересованно засветились.

Да, девушка смутилась, но на самом деле, вовсе не от того, что мог вообразить преподаватель. Просто у неё никак не получалось придумать, что именно ей нужно спросить у мужчины.

– Все мои мысли только о вас! – выпалила она вдруг.

«Ой, что я несу?» – подумала Кира про себя, но отступать было некуда. К тому же она не соврала, с тех пор как историк завалил её на экзамене, девушка думала только о нём, правда в негативном ключе, но факт остаётся фактом.

Вадим Глебович ещё сильнее распахнул глаза, золотистые точки в них стали такими огромными, что заполнили всю радужку. Краска залила его лицо до самых корней волос.

– Да? – протянул он и облокотился на столешницу со своей стороны.

Теперь его лицо было на одном уровне с грудью девушки, которая тряхнула головой, откидывая волосы, и повела плечом, позволяя рукавам ещё сильнее опуститься вниз по рукам, обнажая тем самым всё большие участки кожи.

– Да. Знаете, мне нужно вам что-то сказать, но… – прошептала Кира и слегка повернула голову назад, как бы показывая на затаившуюся с зачёткой наготове Ксюшу.

Мужчина поднял вверх брови, едва заметная улыбка промелькнула у него на лице. А девушка уже вошла в образ и играла в полную силу. Она приоткрыла губы, смущённо хлопая ресницами, даже дыхание у неё сбилось и стало отрывистым, что не ускользнуло от внимания Вадима. Он приблизился к ней ещё сильнее, подавшись вперёд по столу, и теперь не сводил взгляда с губ девушки.

– Эээ… Я слушаю, – запнувшись, пробормотал он.

Кира протянула руку вперёд и коснулась запястья преподавателя, она легонько провела по нему вверх кончиками пальцев, отмечая, как по руке мужчины побежали мурашки, поднимая вверх рыжеватые волоски.

– Я могу сказать только наедине, может быть, встретимся вечером и тогда… – срывающимся голосом проговорила Кира.

Ей было немного стыдно обманывать этого не пользующегося популярностью у женщин человека, но он сам напросился. Нечего было валить её на экзамене. Что посеешь, то и пожнёшь, как говорится.

Девушке ещё ни разу не приходилось выступать в роли соблазнительницы, в основном парни проявляли чудеса остроумия и обаяния, стараясь произвести на неё впечатление, а не наоборот. Но видимо даже в первый раз у Киры получилось неплохо, потому что Вадим Глебович явно поддался её чарам.

Тут из дальнего угла подала голос Ксюша:

– Вадим Глебович, какой билет отвечать?

Мужчина вздрогнул и перевел удивлённый взгляд на студентку, он как будто забыл о её существовании.

– Комарова… Давай сюда свою зачётку, – проговорил он, вновь устремив глаза на Киру, которая изо всех сил старалась принять наиболее соблазнительную позу.

Ксению долго упрашивать не пришлось, она резво пересекла кабинет, стуча тонкими каблучками, и положила зачётную книжку на стол перед преподавателем.

– Тройка тебя устроит? – спросил тот, взглянув на студентку. – Или всё же принести билеты?

– Конечно-конечно! Устроит! – обрадованно закивала девушка, которой к таким оценкам было не привыкать.

Историк расписался в её зачётке и сделал нужную запись в ведомости. Ксения в это время стояла за его спиной, счастливо улыбалась и радостно смотрела на Киру, делая знаки, которые должны были видимо означать признательность и одобрение.

– Можешь быть свободна, – сказал Вадим Глебович и передал зачётную книжку Ксюше.

Та поблагодарила и в ту же секунду скрылась за дверью. Кира же замерла рядом со столом. Девушка почувствовала беспокойство и неловкость, ведь теперь они одни, и кто знает, чего ей теперь ждать от чокнутого историка.

Как только Комарова покинула помещение, Вадим Глебович повернулся к Кире.

– Давай зачётку, – сказал он, рассматривая девушку золотистыми глазами.

Та быстро выудила книжку из сумочки и протянула мужчине. Он взял её, но не спешил делать запись, вместо этого он сунул в ладонь девушке ключ от кабинета.

– Возьми и запри дверь, – проговорил он, голос его зазвучал по-новому, в нём появились особые, властные нотки.

Кира забеспокоилась, она распахнула глаза и испуганно взглянула в лицо преподавателю. Отдаваться ему прямо в кабинете она явно не планировала.

– Зачем? – прошептала девушка.

– Чтобы никто не помешал тебе пересдавать экзамен. В первый раз ведь ничего не вышло, – Вадим Глебович двинулся к ней и навис над студенткой всем своим богатырским ростом.

Кира почувствовала, что от его тела исходит тепло, ведь он был совсем близко. У неё пересохло в горле, а ладони вспотели. Что-то притягательное было в мужчине сейчас, и это заставило её сердце ускорить свой ритм. Она на секунду забылась, ощущая мимолётное желание прикоснуться к его груди, почувствовать через тонкую ткань его кожу, но тут же пришла в себя.

«Что-то я заигралась, так дело не пойдёт! – подумала девушка. – Этак ещё все подумают, что я сплю с преподавателями за оценки, тогда конец моей репутации!»

А Вадим времени решил не терять, он подошёл ещё ближе и провёл ладонями по обнажённым рукам девушки. От этих прикосновений Киру обожгло, как кипятком. Она отпрянула, испытывая противоречивые чувства – влечение и вместе с тем желание убежать.

– Вы что себе позволяете, Глеб Вадимович! – воскликнула она.

– Вадим, – поправил её мужчина и провёл кончиками пальцев по девичьей щеке.

Мурашки побежали у неё по телу, ей очень хотелось верить, что от страха и отвращения, но она вынуждена была признать, что это было нечто совсем другое. Испугавшись своей собственной реакции, Кира резко оттолкнула его и, швырнув ключи от кабинета прямо в опешившего преподавателя, закричала:

– Знаете что, Вадим Глебович?! Уж не вообразили ли вы, что я отдамся вам за оценку! Да я знаю ваш предмет лучше, чем любой в нашей группе! Какое право вы имеете пользоваться своим положением? Я вас терпеть не могу! Ненавижу!

Кира резко развернулась и вылетела из кабинета, со всей силы хлопнув дверью. В груди у неё кипела обида, лицо пылало от возмущения и злости. Ярость от того, что ситуация складывалась не так, как хотела девушка, заставила слёзы выступить у неё на глазах.

Не замечая ничего вокруг, Кира сбежала по лестнице и выскочила на улицу. Перед внутренним взором у неё стояли золотистые глаза, а кожа рук до сих пор горела от прикосновений пальцев историка. Девушка как ужаленная помчалась прочь от университета, даже не оглядываясь.

Добежав до автобусной остановки, она замедлила шаг и сделала глубокий вдох.

– Зачётка! – воскликнула Кира, так громко, что стоящие рядом люди оглянулись.

Не обращая на них внимания, девушка метнулась было обратно.

«Вернуться? – думала она. – Нет! Опять видеть эту наглую физиономию и терпеть его домогательства! Хорошо, что сумку по инерции схватила! Что же делать-то теперь?»

Кира заметалась по остановке, не зная, что предпринять. Вернуться сейчас она не могла, это было выше её сил.

«Ну ничего, я этого так не оставлю! Сегодня возвращаться не буду, а то ненароком столкнусь нос к носу с этим уродом. А завтра с утра пойду к ректору! Пригрожу написать заявление в полицию за домогательства от его подчинённого. С молчаливого согласия руководства, между прочим! Вот тогда и посмотрим!» – решила Кира.

Разработав этот план, она немного успокоилась и запрыгнула в распахнувшиеся двери вовремя подкатившей маршрутки.

Вернувшись в квартиру, которую снимала на двоих с подружкой, девушка начала собирать вещи. Она уже должна была уехать домой к родителям, но злосчастный экзамен испортил её планы. А ведь дома ей предстояла долгожданная работа в престижной юридической фирме.

Студентка с первого курса проходила практику в одной из лучших фирм в городе, куда её пристроила пробивная и активная мать. Девушка заслужила отличную репутацию и в этом году должна была работать в качестве полноценного сотрудника. Уже через несколько дней она планировала приступить к своим обязанностям, но все планы нарушил отвратительный препод.

«Ну ничего, – думала она. – Всё равно уеду домой завтра после встречи с ректором, и если он ничего не предпримет, то расскажу всё как есть маме и бабушке, тогда посмотрим, как он запоёт!»

Кира злорадно ухмыльнулась, она знала напористый нрав своих старших родственниц, в обиду они её не дадут! Могут и сразу с полицейскими заявиться в кабинет к историку, тот ещё просто плохо знал, с кем связался.

Девушка долго не могла унять переполнявшие её чувства. Она обзвонила своих подружек, рассказав им во всех подробностях, как прошла встреча с Вадимом Глебовичем. Те охали и ахали, на все лады ругая рыжего маньяка и сочувствующе вздыхая.

Кира совершенно справедливо подозревала, что, поговорив с ней, каждая из подруг созвонилась с другими приятельницами и перемыла косточки униженной отличницы уже с ними, но всё равно делилась переживаниями. Обида жгла её изнутри, эмоции требовали выхода, потом-то ей необходимо было выговориться.

Просклоняв имя препода на все лады, студентка потихоньку остыла и почти перестала тревожиться, ведь план действий у неё был.

Теперь стоило подумать о более насущных вещах, например об обеде, или скорее уже полднике, ведь погруженная в пучину эмоций, она совершенно потеряла чувство времени и не ощущала голода. Лишь урчание желудка напомнило ей, что не плохо бы подкрепиться.

Еды дома не оказалось. Подруги не собирались появляться здесь в течение двух месяцев, до самого конца лета. Но уже известные обстоятельства задержали Киру на неопределённый срок. Поэтому пришлось сбегать в ближайший магазин.

Готовить девушка не собиралась и прикупила лишь немного фруктов, кефир и пару булочек. Этого вполне должно было хватить на ужин и на завтрак, а дольше оставаться в городе она не планировала.

Подруга, с которой они снимали квартиру, уже уехала на каникулы, поэтому студентке предстояло провести вечер и ночь одной. Это её не особо огорчало, выплеснув свои эмоции, Кира хотела побыть немного в одиночестве, подумать и поразмышлять. Она очень любила задавать себе вопросы по типу: «Почему со мной это произошло?» и находить на них ответы. Девушка искренне верила, что своими предыдущими действиями она спровоцировала настоящее.

Кира забралась с ногами на диван, поставив рядом с собой тарелку с нарезанным яблоком, и взяла в руки толстый блокнот в кожаной обложке. Открыв его, она не сразу начала писать, а замерла с ручкой в руках, глядя на чистый лист.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Кира отложила блокнот, спустила ноги с дивана, на ощупь выискивая тапочки, и пошла к двери. Идей по поводу того, кто мог явиться в это время, у неё не было, ведь большинство друзей уже разъехались из города.

Распахнув дверь, девушка на секунду смешалась и замерла, удивлённо хлопая глазами. На пороге стоял Вадим Глебович.

Мысли в голове студентки заметались с немыслимой скоростью, ведь необходимо было решить, что делать дальше. Видеть препода, а возможно и вновь терпеть его приставания желание у неё полностью отсутствовало.

Даже не успев подумать, как следует, девушка бросилась вперёд, стараясь захлопнуть дверь перед самым носом у посетителя. Ей отчаянно хотелось отомстить за своё унижение и поступить с мужчиной так, как он, по её мнению, заслуживал.

Вот только скрыться от гостя у неё не получилось, тот проворно схватил за ручку, распахнул дверь и, впихнув Киру в прихожую, вломился следом.

Услышав щелчок замка за его спиной, девушка похолодела.

– Что надо? – сама удивившись грубости своего тона, рявкнула она.

И тут же мысленно похвалила себя за смелость, хотя на самом же деле внутри у неё все поджилки тряслись от страха.

Рыжеватые брови мужчины взлетели вверх. Но как не странно, он не выглядел обиженным, наоборот, казалось, его забавляют попытки Киры выглядеть суровой.

– Зачётку твою принёс, – сказал он и тряхнул своими огненными волосами.

Девушка недоверчиво посмотрела на преподавателя. Принёс-то он принёс, но какую цену придётся заплатить за это?

– Давайте на чистоту! А то мы крутимся вокруг да около. Что вам от меня надо? – воскликнула студентка.

– Отлично! На чистоту, так начистоту! – Вадим подошёл ближе. – Сегодня утром ты пыталась меня соблазнить. Смотрела призывно, касалась моей руки, манила обнажёнными плечами. Хочешь сказать, этого не было? Я ведь почти поверил в твою искренность.

Кира покраснела, от всей души жалея, что послушалась совета глупой подружки.

– А что мне оставалось делать? Вы ведь завалили меня на экзамене, хотя я знала предмет! – закричала она, и в её голосе послышались слёзы, обида всё не утихала.

Теперь пришла очередь преподавателя смущаться. Он опустил глаза и кивнул.

– Да, ты права, я прошу прощения.

Девушка даже подпрыгнула на месте от изумления. И в первую секунду подумала, что ослышалась – историк просит у неё прощения?

– Вы решили мне отомстить, верно? За то, что я отказалась идти с вами на свидание прошлой зимой, – спросила она, наблюдая, как краска заливает лицо мужчины.

Вадим отрицательно покачал головой:

– Не буду врать, ты мне понравилась, и я хотел познакомиться с тобой поближе.

Киру смутило слово «хотел», то есть получается сейчас он этого не хочет?

– Сначала ты показалась мне не только красивой, но ещё и умной, интересной девушкой, с которой можно поговорить. Я не люблю умирать со скуки, пытаясь поддерживать бессмысленные разговоры, и вот я ошибочно решил, что с тобой всё будет иначе, – продолжил мужчина.

– Ошибочно? – Кира подняла вверх одну бровь.

– Да ошибочно, теперь я так не думаю.

– Ну, ещё бы! Это не я отказала, а вам не так уж и хотелось! – ехидно бросила девушка.

– Слушай, давай не будем пререкаться, я пришёл не за этим. У меня к тебе дело. Да, я завалил тебя, но по-другому я не знал, как заставить или уговорить помочь мне, – Вадим выглядел смущённым, лицо его покрывали красные пятна.

– И что вам нужно? – Кира отступила назад, так как мужчина напирал, подталкивая её вглубь комнаты.

– Я прошу тебя поехать в гости к моей семье и притвориться, что ты моя невеста, – сказал историк и покраснел ещё сильнее. – Это важно. У меня безвыходная ситуация, иначе бы я не решился на такое бесчестное действие. Родные настаивают, требуют уже определиться и представить им свою девушку. Либо они сами подыщут мне жену.

Кира хмыкнула, видно совсем туго у препода с женщинами. Ну, сам виноват, одеваться нужно поприличнее, и люди бы потянулись.

– Почему именно я? Вот Ксюша, например? Она бы согласилась, и заметьте, её даже заваливать не было никакой необходимости. Ведь она-то, в отличие от меня, действительно не готовилась к экзамену, – уже не так резко сказала Кира.

Во взгляде её мелькнуло сочувствие, ведь по сути своей она была девушка добросердечная и отзывчивая. Да вообще помогать другим любила, признательность окружающих тешила её самолюбие.

– Я не могу взять любую девушку с улицы. Она должна отвечать определённым требованиям. Комарова не подходит по нескольким критериям, – мужчина отрицательно покачал головой.

– Да? И по каким же? – глаза его собеседницы засверкали от любопытства.

Вадим всё напирал, подходя ближе, и Кире пришлось перейти из крохотной прихожей в комнату. Она вернулась на свой диван и жестом предложила гостю занять кресло напротив. Тот кивнул, устроился на мягком сидении и продолжил:

– Невеста, которую ждут мои родственники, должна быть красива, умна, с длинными волосами, желательно до пояса, как у тебя.

– Никаких особенных условий я не вижу, таких девушек полно! – махнула рукой Кира.

– Есть ещё одно. Её красота должна быть полностью естественной. Тебе достаточно смыть тушь и губную помаду, а всё остальное уже имеется. Я долго присматривался к остальным студенткам, и ни одна всем набором качеств не обладает. Либо глупа, либо некрасива, а нарощенные ресницы и ногти, да ещё и наколотые губы есть у большинства. И не забывай про волосы, настоящая русая коса, по-другому никак.

– Странные требования… – протянула девушка. – Вашим родственниками не мешало бы пересмотреть предпочтения, в гелевом маникюре нет ничего страшного, как и во всех остальных процедурах, кстати.

– Но сама-то их не делаешь, – резонно вставил Вадим.

Кира пожала плечами и бросила взгляд на висящее на противоположной стене зеркало, украдкой любуясь симпатичным личиком.

– А мне они не нужны, я и так достаточно красивая!

– Вот поэтому я к тебе и обращаюсь. Помоги мне, пожалуйста! – настаивал мужчина, не спуская с собеседницы карих глаз.

Первой мыслью Киры было немедленно отказаться.

«Помогать ему после того, как он завалил меня на экзамене, выставил полной дурой перед всем курсом? Нет уж! Будет знать, как пользоваться служебным положением!» – подумала она.

И в ту же секунду почувствовала озноб. И это несмотря на то, что на улице был жаркий летний день. Мурашки поползли по телу, то ли от холода, а может быть от страха. Хотя ничего страшного вроде бы не происходило. Или всё же происходило?

В горле у девушки пересохло, а кровь громко застучала в висках, заглушая остальные звуки. Окружающая комната вдруг показалась ей маленькой и тёмной, какие-то тени зашевелились по углам, нагоняя панический ужас. Всё это Кира видела лишь краем глаза, ведь её внимание было приковано к собеседнику. Она почувствовала, что тонет в его золотистых глазах.

«Что со мной происходит?» – изумлённо подумала девушка.

Вадим подался вперёд и впился в неё взглядом. Он старался из всех сил, прилагал всё своё небольшое мастерство, для того чтобы подавить волю студентки, заставить её поверить в необходимость помочь ему.

И та поддалась. Её большие серые глазищи распахнулись ещё сильнее. Излишне чёрные ресницы, покрытые слоем туши, задрожали, а розовые губы слегка приоткрылись, готовясь сказать «да».

На секунду колдун отвлёкся, скользнув глазами по растерянному лицу девушки. Потеряв зрительный контакт, он утратил контроль, и жертва смогла ускользнуть. Она опустила глаза и больше не смотрела на него.

Вадим мысленно обругал себя, но тут раздался голос Киры:

– И вы поставите мне «отлично»? – тихо спросила она.

– Я уже поставил, – историк достал зачётку девушки и открыл на нужной странице. – Вот. Отдам, если ты поедешь сейчас со мной. Моя родня живет в часе езды от города, потом я привезу тебя обратно.

Кира засомневалась. Ехать куда-то с человеком, которому она не доверяла, было страшновато. К тому же он проявлял к ней интерес как мужчина к женщине, вдруг завезёт куда-нибудь и изнасилует?

Но внезапно проснувшийся внутренний голос говорил ей, что нужно поехать. Он зародился у неё в голове и твердил, что ничего плохого не случится и раз уж оценка получена, нужно помочь преподавателю.

– Я не знаю… – протянула она.

Вернуть зачётку очень хотелось. И всё же возникший где-то на задворках сознания здравый смысл мешал ей согласиться. Пугало, что встреча пройдёт не в городе, где девушка будет в относительной безопасности. Вадим Глебович предлагал отправиться куда-то далеко, в незнакомое место, откуда она не сможет добраться обратно самостоятельно, что не могло не вызвать некоторые опасения.

– А на чём мы поедем? На автобусе? – спросила девушка, вспомнив, что утром повстречала преподавателя в общественном транспорте.

– Так ты согласна? – обрадовался он. – Нет, не на автобусе. У меня есть автомобиль, правда не новый, иногда приходится гонять в сервис, вот как сегодня. Но сейчас всё в порядке, машину забрал, так что не волнуйся, доставлю туда и обратно в лучшем виде.

Кира все ещё не могла решиться, но понимала, что это было бы отличным выходом из положения. Всё-таки историк приличный человек, вряд ли он осмелится причинить ей какой-либо вред.

Конечно, запросы у его родни довольно странные, даже можно сказать эксцентричные. Но если подумать, то можно понять, почему Вадим выбрал именно её. Действительно, большинство студенток не смогли бы так легко как принять свой естественный облик, татуаж бровей и нарощенные ногти или ресницы так просто не скроешь. Поколебавшись, она кивнула.

– Ладно. Но я надеюсь, вы не станете приставать ко мне? – сказала Кира.

– Не беспокойся, просто познакомлю с семьёй и всё. К тому же не припомню, чтобы я по своей инициативе позволял что-то лишнее. В кабинете я проявил естественную реакцию любого мужчины на откровенные призывы красивой девушки. Принуждать тебя к близости в мои планы не входило.

Кира смутилась, вспомнив, как ладони историка скользили по её плечам. Горячая волна прокатилась по телу, заставив затрепетать. Она вспыхнула и отвернулась.

– С этого момента называй меня Вадим и на «ты», ведь мы же пара, – преподаватель поднялся. – Платье выбери подлиннее, мои родные очень консервативны. Я подожду тебя в машине, возле подъезда.

Кира кивнула. Когда мужчина ушёл, оставив зачётку на столе, она первым делом открыла её и пролистала до нужной страницы, желая убедиться, что там стоит нужная запись. Теперь, когда экзамен наконец-то сдан и ей больше не грозили сложности с учёбой, ехать куда-то с подозрительным профессором не особо хотелось. У неё даже появились мысли запереть дверь и не открывать, если он вздумает вернуться.

«Ага, а вдруг он в зачётке отметку сделал, а в ведомости нет? Тогда эта оценка будет недействительной. В таком случае я точно никогда не сдам экзамен», – подумала она и со вздохом принялась собираться.

Девушка надела своё самое любимое платье, светло-голубое, муслиновое, оно свободно сидело по фигуре, а длиной было почти до щиколоток. Кира расчесала свои ухоженные волосы и заплела их в косу, стянув на конце резинкой.

А затем очистила лицо от макияжа. Если можно так назвать несколько мазков туши для ресниц, которую она нанесла перед тем, как отправиться на пересдачу. Осмотрев себя в зеркало, она осталась довольна. Этакая скромница, но очень симпатичная.

На всякий случай девушка оставила голосовые сообщения нескольким своим подругам, в которых подробно рассказала, с кем собирается уехать, так что если препод решит её похитить, то друзья будут знать, кто это сделал.

Подстраховавшись таким образом, Кира спустилась во двор. Она поискала глазами профессора и сразу же обнаружила его неподалёку от двери подъезда.

Вадим стоял возле видавшего виды серого автомобиля отечественного производства.

«Сразу заметно – взяток не берёт», – подумала девушка, вспомнив, на каких дорогих машинах приезжают в универ менее щепетильные преподаватели.

В другой ситуации она никогда бы не села в такую колымагу, боясь, что может попасться на глаза знакомым, но сейчас выбора не было.

Мужчина распахнул дверцу со стороны пассажира, приглашая её занять это место. Кира молча устроилась там и пристегнула ремень безопасности. Вадим обошёл автомобиль и сел на место водителя.

– И ещё, ни при каких обстоятельствах не ешь красных ягод, – сказал он и завёл мотор.

– Каких ягод? – спросила Кира.

Ответа не последовало, мужчина то ли сделал вид, что не расслышал, то ли действительно шум мотора заглушил слова девушки. Переспрашивать она не решилась, Кира не любила выглядеть глупо и навязчиво, поэтому все вопросы задавала только один раз.

Машина быстро катила по дороге к выезду из города. Казалось, какая-то неведомая сила помогает ей в этом. Стоило старенькому автомобилю подъехать к светофору, как сразу же загорался зелёный свет, все встречные машины как будто расступились, никто не подрезал, не перекрывал путь, а впереди расстилалась абсолютно пустая дорога.

Киру это немного удивило, живя в этом достаточно крупном городе уже не первый год, она ни разу не видела, чтобы дорога была совершенно свободна, тем более в конце рабочего дня.

– Скажите, чего именно вы от меня ожидаете? Мне нужно просто молчать или изображать влюблённость? – спросила Кира.

– Не вы, а ты, договаривались ведь, – поправил её мужчина.

Девушка замерла на сиденье, ей было неловко обращаться с ним как с ровесником или близким знакомым. Кира опустила голову и поправила прядь волос, выбившуюся из косы. Чем дальше они уезжали от города, тем беспокойнее ей делалось, она уже жалела, что ввязалась в эту авантюру.

– Пожалуйста, Кира, называй меня Вадим, – он посмотрел на неё долгим взглядом, а потом вновь обратил внимание на дорогу.

– Хорошо, Вадим, ответишь на мой вопрос? – кивнула девушка.

– Да ничего особенного от тебя не требуется, просто быть красивой, но это тебе дано от рождения, – улыбнулся он.

Дорога между тем потянулась между зеленеющими полями, последние городские постройки остались позади. Мужчина замолчал, сосредоточенно глядя перед собой, а Кира, стараясь делать это незаметно, тихонько разглядывала его.

Вадим переоделся, утром на нём были строгая рубашка и классические брюки, а сейчас – однотонная хлопковая футболка бледно-серого цвета и светлые джинсы. Огненные волосы были собраны на затылке в небольшой хвост. Он смотрел вперёд и время от времени морщил лоб, как будто его беспокоили какие-то неприятные мысли.

Футболка его была чистой, но изрядно помятой, видимо историк не дружил с утюгом. Или же такие мелочи его совсем не волновали.

Девушке почему-то вдруг стало жаль Вадима. Она живо представила себя на его месте и сразу же прониклась искренним сочувствием. Больше всего на свете она боялась, что её сочтут странной, некрасивой или, чего доброго, заметят какой-то изъян во внешнем виде, как, например, его мятая футболка.

В вузе историка никто не любил, все считали чудаком и посмеивались. И как оказалось, несмотря на довольно приятную внешность, он не мог завести настоящие отношения, раз вынужден просить студентку изображать возлюбленную перед родственниками. По мнению девушки, это действительно было печально.

Ей захотелось немного подбодрить его, показать, что больше не сердится за экзамен. Она быстро нашла тему для разговора – начала расспрашивать о том, что они проходили на лекциях. Кира вспомнила исторический факт, который слышала от него во время пары, и спросила мнение Вадима на этот счёт.

Тот сразу оживился, ведь в этой сфере он чувствовал себя как рыба в воде, и с удовольствием поддержал разговор. Мужчина воодушевлённо отвечал на вопросы, добавлял какие-то интересные и необычные истории, чем вызвал искренний интерес у своей собеседницы. Девушка с удовольствием слушала его, с удивлением отмечая, что общаться с ним ей действительно нравится.

Постепенно их беседа перетекла в другое русло. Они заговорили о книгах, о фильмах, о том, что им нравится и увлекает. Оказалось, у них много общего, и вскоре Вадим и Кира уже наперебой делились историями из жизни.

– А я ведь был прав! – воскликнул мужчина. – Я ведь сразу разглядел в тебе интересную собеседницу!

Кира довольно улыбнулась, ей нравилось, когда её хвалили, отмечали достоинства. Но вместе с тем, она пребывала в некотором замешательстве, потому что никак не ожидала, что общение с историком может быть настолько приятным.

Вадим не походил на всех остальных её поклонников. С молодыми парнями ей нравилось проводить время в большой компании, когда все вместе болтают, шутят, и нет мест неловким паузам. Оставаясь же с ней наедине, те достаточно редко блистали красноречием.

«Жаль, что он такой… необычный! Будь он чуточку респектабельнее, что ли, я вполне могла бы сходить с ним на свидание. А так, ну что обо мне подумают?» – промелькнуло в голове у девушки.

Привычка постоянно искать одобрение окружающих не позволяла Кире взглянуть на него иначе. Зато в своей неотразимости она даже не сомневалась. Уж с ней-то точно не стыдно показаться в обществе.

Вадима же одолевали совсем другие мысли.

«Вот глупая девчонка! А ведь у нас вполне могло что-нибудь получиться. Ну, теперь без вариантов, искать другую жертву времени нет. Хотя жаль! Такие глазищи огромные! Да и вся из себя, конечно. Надо будет завязать ей глаза, если они уставятся на меня во время ритуала, рука может дрогнуть. Зачем только я ляпнул про ягоды? Усложнил себе задачу», – думал он, и сердце его неприятно сжималось.

Автомобиль свернул с главной трассы на просёлочную дорогу и покатил в направлении разрозненных домиков, утопавших в зелени. Поплутав немного по безлюдным переулкам, он остановился возле высокой ограды, сплошь заплетённой цветущей жимолостью. Впереди высились ворота, которые сами собой отъехали в сторону, стоило Вадиму нажать на кнопку пульта, весящего на брелоке с ключами.

Машина покатила к дому по выложенной брусчаткой дороге. По обе стороны от неё на довольно запущенном газоне высились разлапистые туи.

«Ого! – подумала Кира, разглядывая двухэтажное здание из белоснежного кирпича, украшенное резными балкончиками и готическими башенками. – Да этот целый особняк! И тут живут родные нашего историка, обладателя доисторических свитеров, разъезжающего на старой колымаге и маршрутках!»

Она примолкла и растерянно посмотрела на мужчину. Ведь встреча с его родственниками представлялась ей несколько иначе. Кира ожидала увидеть обычную, не слишком обеспеченную семью, но теперь поняла, что ошиблась, ведь эта усадьба стоит целое состояние.

Вадим остановил машину недалеко от ступеней, ведущих к массивной, двустворчатой двери, и ободряюще улыбнулся девушке.

– Ну что, идём? – глаза его потемнели и сейчас казались почти чёрными.

На секунду Кире показать, что он колеблется. Пальцы его барабанили по обшарпанному рулю, а между бровями залегла глубокая складка.

– Пойдём! – преувеличенно бодрым голосом заявила она. – Быстрее отделаемся и будем свободны!

Мужчина вздрогнул и опустил голову, стараясь не встречаться с ней глазами. Лишь после минутного колебания, он всё же решился и потянулся к автомобильной дверце. Девушка последовала его примеру.

Выбравшись из автомобиля, они поднялись по ступеням и вошли в дом. В просторной прихожей их встречали несколько человек. Казалось, хозяева только и ждали, пока дверь распахнётся, чтобы с плохо скрываемым любопытством уставиться на девушку, хотя, скорее всего, так и было.

Пожилая женщина, мужчина, судя по всему её муж, и девушка на несколько лет старше Киры – все они пристально разглядывали гостью.

Та поздоровалась. Ей никто не ответил. Смущённо засуетившийся Вадим сразу же взял всё в свои руки.

– Отец, мама, Даша, – это Кира, – представил он свою спутницу, а затем повернулся к ней. – Мои родители и сестра.

– Очень приятно! – вежливо ответила девушка, а представители неприветливой семейки молча закивали головами.

На первый взгляд они не были похожи на аристократов или богачей – неприметная одежда, у женщин на лицах полное отсутствие косметики. К удивлению Киры, внешность родственников Вадима была самая обычная, ничем не примечательная. Мать, отец и сестра её преподавателя были невысокого роста, русоволосые, светлоглазые, они походили друг на друга, как три капли воды. Вадим же выделялся на их фоне ещё сильнее.

«А точно ли это его родные? В кого же он такой высокий и рыжий?» – с недоумением подумала Кира.

Хозяева дома продолжали изучать гостью, разглядывая с головы до ног. Девушка поёжилась и ещё больше смутилась. Интуитивно ища поддержки, она придвинулась к Вадиму и схватила его за руку. Ладонь его была холодной и немного влажной, мужчина волновался не меньше, чем она.

Почувствовав прикосновение тонких пальчиков, он встрепенулся и бросил на неё изумлённый взгляд, но тут же взял себя в руки и, обняв за плечи, увлёк вглубь дома. Родственники несмело потянулись следом. Создавалось впечатление, что это они пришли в гости, а Вадим здесь хозяин.

В большой комнате стоял накрытый стол. Приборов было совсем немного, лишь на тех, кто уже присутствовал в доме. Прямо посредине высилась огромная хрустальная ваза, полная до краёв незнакомыми девушке ярко-алыми ягодами.

Женщины засуетились и принялись подавать на стол. Несмотря на то, что всё убранство дома кричало о богатстве и роскоши, здесь не было видно никакого из прислуги, хозяйки всё делали сами. Они приносили еду, раскладывали её по тарелкам, а после убирали грязную посуду.

Трапеза проходила в неловком молчании, никто не заговаривал с Кирой, да и между собой представители этой необычной семейки ничего не обсуждали. Они поглядывали на гостью да старались не встречаться взглядами с Вадимом.

Кира чувствовала себя не в своей тарелке, она не пыталась начать разговор, так как опасалась сболтнуть лишнего и обнаружить тем самым обман. Остальные тоже помалкивали. Лишь после того как все поели, мать Вадима обратилась к девушке:

– Попробуй ягоды из нашего сада, – женщина потянулась к вазе и подвинула её ближе к гостье.

Кира почувствовала беспокойство, она вспомнила, как в машине Вадим предостерегал её: «Не ешь красных ягод», – именно это он и сказал. Ещё больше смущало то, что все сидящие за столом уставились прямо на неё с напряжённым вниманием.

– Спасибо, но у меня аллергия на красное, сразу станет плохо, придётся вызывать врача, – соврала девушка.

Все присутствующие одновременно охнули, как будто бы услышали что-то ужасное. От этого она ещё больше забеспокоилась.

– Кира, пойдём, я покажу тебе дом! – воскликнул Вадим и вскочил со стула.

Девушка тоже встала и приняла протянутую руку мужчины. Уже уходя из столовой, она на секунду оглянулась и по телу её прошлась дрожь – хозяева дома продолжали сидеть в тех же позах с замершими лицами, провожая их горящими глазами.

– Может быть, поедем обратно? – зашептала Кира мужчине, как только они вышли за дверь. – Я, наверное, твоим родным не особо понравилась.

Тот сверкнул в её сторону глазами.

– Прости меня, да, правда, прости, пожалуйста! Но только ты никуда не поедешь.

Кира опешила, она остановилась и в замешательстве посмотрела на мужчину.

– Это шутка? – севшим голосом проговорила она.

Вадим ничего не ответил, он сжал её руку сильнее и потянул за собой к лестнице на второй этаж. Девушка вскрикнула и выдернула свою ладонь из цепких пальцев. Она была не из тех, кто безропотно позволит тащить себя куда бы то ни было без разрешения. Освободившись, Кира резко отскочила, взгляд её заметался по сторонам, ища выход из дома.

Мужчина сверкнул глазами и бросился к ней. Его руки моментально обхватили гостью, заключив в стальные тиски. Он прижал к себе испуганную девушку, не давая ей пошевелиться.

– Тихо, тихо, красавица! Деваться-то всё равно тебе некуда! – прошептал он, глядя в сторону, чтобы не встречаться с ней взглядом.

Лицо его было совсем рядом. Глаза, ещё недавно карие, сейчас сверкали золотистым светом. Это выглядело так неестественно и странно, что у девушки перехватило дыхание. Сильные руки так крепко сжимали её тело, что причиняли боль.

Она принялась дёргаться и вырываться. Но безуспешно, хватка только усилилась. Эта беспомощность приводила её в отчаяние. Кира не могла пошевелить пленёнными руками, не могла дышать полной грудью, даже крикнуть не могла, так как от ужаса горло сжалось в спазме.

Распахнув свои и без того большие глаза, так что казалось, что они занимают теперь половину лица, она уставилась на Вадима, который всё ещё не смотрел на свою пленницу.

От тела мужчины шёл жар. Руки его, ещё недавно похолодевшие от волнения, сейчас обжигали её спину сквозь тонкий хлопок платья. Дыхание преподавателя сбилось, хриплое и горячее, оно коснулось щеки девушки в тот момент, когда Вадим склонился к ней ещё ближе. Рыжие волосы его растрепались и сейчас щекотали шею Киры, от огненных кудрей едва уловимо пахло дымом.

– Я правда этого не хочу! Эх… Будь моя воля… – мужчина на минуту задумался, как будто подбирая слова. – Ну ты пойми, есть вещи, которые я обязан сделать. И одна из них – найти жертву.

– Какую жертву? – испуганно пролепетала девушка, стараясь отодвинуть голову от его лица – горячее дыхание жгло ей щёку.

– Не тревожься, я всё сделаю быстро, так что ты ничего не почувствуешь. А пока, засыпай… – прошептал он ей на ухо.

Кира хотела закричать, но не смогла. Тело её не слушалось, оно стало безвольным, как у куклы, ноги подкашивались, глаза слипались. В полубреде девушка ощутила, как хватка ослабла, Вадим поднял её на руки и понёс куда-то.

Последнее, что она слышала перед тем, как провалиться в густую, как черничный кисель, темноту, были слова мужчины, произнесённые прямо ей в ухо:

– Как жаль портить такую красоту! Может приворожить тебя? Нет, это не выход…

Вадим прижимал к себе уснувшую от его чар девушку. Внеся пленницу в специально приготовленную комнату, он не спешил опускать её на кровать. Желание ощущать тяжесть женского тела оказалось настолько велико, что с ним сложно было бороться. Всё-таки он не только колдун, но ещё и мужчина, и древние инстинкты давали о себе знать.

Помедлив, он всё же подошёл к широкой кровати и положил свою ношу прямо на покрывало. Кира даже не шевельнулась, лишь коротко вздохнула во сне.

Вадим сел на постель рядом с ней. Беспокойство и отвращение к самому себе сжимали его внутренности. Стараясь хоть как-то оправдаться, он начал вспоминать о своей обиде в попытке разжечь злость и увериться в правильности выбора.

Несколько минут его взгляд скользил по безмятежно спящей девушке, задержавшись на шее и мерно вздымающейся груди. Лицо его вновь покраснело, выдавая смятение, дыхание участилось.

– Зачем ты разболтала всему университету про моё предложение тогда, зимой? Зачем высмеяла перед студентами и так долго мусолила эту тему в разговорах с подружками, что она дошла до всего преподавательского состава? Выставила перед всеми влюблённым дураком!

Это не помогло, сейчас обида казалась ему настолько мелкой, что совершенно не стоила его внимания.

Вадим тряхнул головой и запустил одну руку в волосы. Между бровей у него залегла глубокая складка. Он продолжил оправдываться, хотя знал – девушка его не слышит.

– Глупая, глупая девчонка! Потешив своё тщеславие, ты вынудила меня отомстить, вынудила выбрать тебя на роль жертвы для ритуала!

Мужчина вскочил и заметался по комнате, мысль о том, что ему придётся перерезать белоснежную шею девушки, лежащей перед ним, вызывала у него приступ тошноты.

Он не хотел никого убивать, но выбора не было. Весь его древний род, подверженный проклятию, ждёт от него этой жертвы. Да и стать настоящим сильным колдуном можно лишь через крепкую связь с нечистой силой. Тогда он получит в своё распоряжение расторопных потусторонних слуг, обеспечит себе лёгкий путь к большому богатству, власти и успеху.

А без кровавого жертвоприношения он навсегда останется посредственным деревенским колдуном, переходящим между мирами.

Вадим, как мог, оттягивал этот момент. Хотя знал – провести ритуал придётся, ведь его проводили все чародеи рода в течение тысячи лет. Именно поэтому они всегда жили в роскоши, никогда и ни в чём себе не отказывали.

После того, как предыдущий колдун, дед Вадима, умер, всё нажитое им богатство было быстро потрачено его наследниками – родителями молодого чародея.

С каждым годом их финансовое положение становилось всё плачевнее. Особняк и обширный участок, доставшиеся от деда, постепенно приходили в упадок, практически все драгоценности и предметы искусства, приобретённые в своё время стариком, оказались распроданы.

Потому-то родные настаивали на проведении ритуала и требовали сделать это поскорее. Они привыкли к безбедной жизни и ожидали, что Вадим обеспечит им её в дальнейшем.

Одолеваемый тяжёлыми мыслями, он в последний раз взглянул на девушку.

– Спящая красавица… – пробормотал колдун, склонившись над кроватью.

Он поднял ладонь, как будто бы желая прикоснуться к ней, но так и замер в нерешительности. А затем тряхнул головой, отдёрнул руку и вышел из комнаты, заперев за собой дверь.

– Идите, готовьте всё для ритуала! – крикнул он матери и сестре, которые появились на лестнице, ведущей на первый этаж.

Они закивали головами и кинулись исполнять приказание. Вадима поразил их возбуждённо-радостный вид, ведь готовились они к жестокому убийству беззащитной девушки.

– Костры горят высокие, котлы кипят чугунные, ножи точат булатные, хотят меня зарезати… – пробормотал он и пошёл прочь из дома.

Кира очнулась от забытья глубокой ночью. Она открыла глаза и с изумлением огляделась по сторонам. В первое мгновение ей показалось, что она продолжает спать, настолько странной была окружающая обстановка.

В комнате, где она оказалась, царил полумрак, здесь горел лишь небольшой светильник, стоящий на столике. Его мягкий свет, проходя сквозь матерчатый абажур, заливал помещение бликами оранжевого цвета.

Девушка лежала на кровати, на которой могли бы поместиться несколько человек. Гладкое шёлковое покрывало, расшитое крупными цветами, сбилось под ней и частично спустилось на пол, а над головой у Киры раскинулся самый настоящий балдахин из тяжёлой бархатной ткани.

– И где это я? – пробормотала она, спуская ноги с кровати. – Ой!

Девушка вспомнила, как историк похитил её, обещая принести в жертву.

«Да нет! Ну какая жертва? Бред полнейший! Это же не фильм ужасов. Неверное, мне это просто приснилось», – подумала она.

Мысль о жертвоприношениях казалась ей столь абсурдной, что в неё невозможно было поверить. Но повод для беспокойства у девушки всё-таки имелся и довольно весомый. Ведь вместо того, чтобы, завершив семейный ужин, отвезти гостью домой, Вадим Глебович каким-то образом усыпил её и принёс сюда.

Кира спрыгнула с кровати и заметалась по комнате, паника заставила сердце колотиться как бешеное. Девушка подскочила к двери, подёргала ручку и убедилась, что та заперта. Затем бросилась к окну, распахнула его и наткнулась на толстые решётки. Со злостью захлопнув деревянные створки, так что стёкла задрожали, она принялась искать другой выход.

Заметив ещё одну дверцу в самом дальнем углу комнаты, пленница поспешила туда. За ней оказался небольшой санузел с крохотным окошком под самым потолком.

Застонав от безысходности, Кира вернулась обратно и с размаха плюхнулась на кровать. В груди у неё зарождалось неприятное чувство страха, липкое и холодное, оно расползалось по телу, разбегалось мурашками, заставляло сердце сжиматься, а дыхание сбиваться с ритма.

Студентка не могла до конца поверить в то, что чудаковатый препод действительно собирается проводить какие-то там жертвоприношения. Уж слишком нелепо это звучало, даже для него. Но как бы там ни было, Вадим запер её, и неизвестно какие цели он преследовал.

Девушка отчаянно пыталась придумать, как выпутаться из этой ситуации. Закусив нижнюю губу, она вновь обвела глазами комнату, ища хоть какую-то возможность сбежать. Первая мысль была о телефоне. Кира точно брала его с собой, положив при выходе из дома в сумочку, вот только где она? Девушка не могла вспомнить, где её оставила: в столовой, а может быть в прихожей. В любом случае до мобильника добраться не было никакой возможности.

В помещении, в котором оказалась заперта Кира, мебели было немного. Лишь гигантская кровать под балдахином, стол на гнутых резных ножках и пара стульев с изогнутыми спинками. На полу лежал ковёр с толстым ворсом, а в углу висело огромное зеркало в резной раме. Это всё, что находилось в комнате.

Девушка подошла к двери и вновь принялась дёргать ручку, но она и не думала поддаваться. Тогда Кира принялась колотить в неё кулаками, стараясь производить как можно больше шума.

– Вадим Глебович! Немедленно выпусти меня отсюда! – кричала она. – К твоему сведению, я сказала своим подругам, что поехала с тобой! Думаешь, тебе это с рук сойдёт?

Ответом ей была тишина. Кира кричала и стучала, но никто не подошёл к двери, никто ей не ответил. Выбившись из сил, она опустилась на пушистый ковёр, готовая разрыдаться.

Вдруг девушка увидела, как из складок балдахина вспорхнула какая-то мелкая птичка и закружила по комнате, быстро махая крылышками.

Кира вздрогнула от неожиданности и уставилась на крылатое существо. Приглядевшись, она поняла, что это никакая не птица, а большой ночной мотылёк, коричневый с оранжевыми крапинками на бархатных крыльях.

Насекомое металось по комнате, подлетая к предметам, как будто примеряясь сесть, но тут же вспархивало снова.

– Как ты сюда попал, бедняжка! – воскликнула девушка, поднимаясь на ноги. – Наверное, влетел, когда я открыла окно. Надо тебя выпустить. Как же это сделать, чтобы не навредить?

Ловить и уж тем более брать мотылька в руки она не стала, боясь, что помнёт нежные крылышки. Кира подошла к окну и распахнула его, а затем отошла в сторону.

Она вернулась на кровать и оттуда следила за мотыльком, который продолжать кружить по комнате. Наконец, он выпорхнул в окно и скрылся в темноте.

Девушка легла и закрыла глаза. Уснуть ей не удалось, тревога не давала расслабиться, но из-за сильных эмоций она чувствовала себя полностью обессиленной.

«А я ещё жалела его! Вот сразу было ясно – дело нечисто! Уже по тому, что он на экзамене меня завалил, можно догадаться, какой это человек! А родственнички? Мумии какие-то!» – думала она.

Внезапно смутные воспоминания промелькнули в голове. Кире показалось, что сквозь сон она слышала слова Вадима о том, как она опозорила его перед преподавателями и студентами.

«Он мстит мне за то, что я ему отказала, а потом разболтала обо всём. Если это так, то у него явные проблемы с головой! Что же делать теперь?» – мысли её заработали с новой силой.

Кира была из тех, кому нужен чёткий план действий. Попадая в любую затруднительную ситуацию, она быстро прикидывала, что делать дальше и скрупулёзно выполняла эти действия. Ей казалось, что таким образом она способна взять ситуацию под контроль. Вот и сейчас девушка усиленно соображала, как ей выпутаться из этого положения. Но в это раз ничего не получалось придумать.

Опять попытаться соблазнить? Ну, надо быть полным придурком, чтобы в очередной раз повестись на это. Угрожать и драться? Покричать, конечно, можно, а вот одолеть мужчину в схватке у неё точно не получится. Кира помнила, какой беззащитной почувствовала себя в плену его рук. Профессор держал её без видимых усилий, а она с трудом могла пошевелиться, настолько сильным оказался Вадим.

Промучившись несколько часов, Кира так и не смогла составить план действий. Измотанная переживаниями, она задремала, всего на минуту погрузившись в беспокойный сон.

Кира пробудилась от тихого шёпота.

«Ирка что ли болтает по телефону в своей комнате?» – подумала она, не открывая глаз.

Девушка чувствовала, что вокруг темно. Она ощущала это телом, темнота обволакивала и убаюкивала, проникала сквозь ресницы, желая наслать сонную безмятежность.

Вот только шёпот становился всё настойчивее, всё сильнее и сильнее. Эти звуки раздражали, не давая вновь провалиться в забытьё, вырывая сознание из объятий сна.

Кира вздохнула и открыла глаза. И в тот же миг вновь зажмурилась, вспомнив, что всё ещё находится в плену у преподавателя истории, обманом заманившего её в свой дом.

«Нет, только не это! Это не может быть правдой!» – билось у неё в голове.

Девушка некоторое время лежала без движения, надеясь, что всё произошедшее не более, чем сон. Кира прислушивалась к своим ощущениям, с нарастающим беспокойством понимая – она действительно не дома.

Во-первых, она чувствовала, что лежит вовсе не в любимой шёлковой пижаме, а в длинном платье с рукавами ниже локтя. А во-вторых, девушка спала в обуви. Именно так! На ногах у неё были тонкие балетки, в которых она приехала в этот дом. Историк, притащив её в комнату, даже не позаботился снять их, а сама Кира пребывала в такой тревоге, что тоже не обратила на это внимания. Теперь же она явственно ощущала дискомфорт в ступнях, ведь спать обутой ей ещё ни разу не доводилось.

«Неужели он шизанутый маньяк и действительно принесёт меня в жертву?» – подумала она, открывая глаза и приподнимаясь на постели.

Лампа, стоящая на столе, почему-то погасла, хотя Кира точно помнила, что не выключала её. В комнате царила густая непроглядная тьма, из-за которой девушка не могла рассмотреть даже свои руки, не говоря уже о том, чтобы увидеть, что делалось вокруг. Лишь немного более светлый силуэт окна выделялся посреди непроглядного мрака.

Кира поёжилась, ей стало жутко в чужой комнате, окутанной темнотой. Здесь было жарко. Спёртый воздух разливался во мраке горячими волнами, всё нарастающая духота вызвала у девушки желание распахнуть окно и впустить в дом ночную прохладу.

Она спустила ноги с кровати, намереваясь пересечь комнату, но замерла в нерешительности. Её охватил безотчётный страх, который не давал сдвинуться с места. Он растекался по венам, вызывая неприятное чувство в груди.

Неожиданно девушка ощутила холодок, пробежавший по голым щиколоткам, и втянула ноги обратно на кровать. Кире вдруг показалось, что кто-то пугающий приготовился схватить её, как только она окажется на полу.

«Что за детские страхи! Успокойся! Никто под кроватью не прячется!» – мысленно отругала она себя, но встать всё же не решалась.

Вдруг откуда-то сверху вновь послышался шёпот. Кира вздрогнула и вскинула голову, безуспешно стараясь разглядеть источник звука. Эти едва различимые перешёптывания в темноте подействовали на неё, как ушат ледяной воды. Сильнейший ужас охватил всё её существо, заставляя сердце зайтись в бешеной скачке. Ледяной пот потёк по спине, а волосы приподнялись от мерзких мурашек, разбегавшихся по телу.

– Кто здесь? – пробормотала Кира срывающимся голосом.

В ответ раздалось сдавленное всхлипывание. Она не могла разглядеть, кто шепчется и вздыхает в её комнате, мешал густой мрак. От этого было ещё страшнее. Казалось, что-то зловещее готовится наброситься на неё и… Что оно будет с ней делать, девушка не знала и даже боялась представить.

Она поджала под себя ноги и обняла руками плечи, стараясь унять дрожь. Кира боялась дышать, вслушиваясь в пугающие звуки. А они становились всё громче и отчётливее. Шёпот перемежался с негромким плачем и тяжёлыми вздохами.

Звуки доносились сверху, оттуда, где раскинулся тяжёлый бархатный балдахин, а потом начали расползаться по комнате. Теперь они звучали отовсюду – из-под кровати, из каждого уголка и даже за спиной у окаменевшей от ужаса девушки.

Сначала она не могла разобрать, что именно говорят спрятавшиеся в темноте создания, но постепенно начала различать слова.

– Это наша комната… Теперь мы здесь живём… Уходи отсюда… Уходи пока не поздно…

Кира не могла ничего ответить, всё её существо охватила паника, мешавшая говорить, думать, принимать какие-то решения. Она просто сидела и тряслась, не в силах пошевелиться или закричать.

В это время на столе вспыхнула лампа. Это произошло так внезапно, что свет резанул по привыкшим к темноте глазам и на секунду ослепил Киру. Вспыхнув сам собой, свет ещё больше напугал и без того встревоженную девушку.

Она вскрикнула и зажмурилась, но сразу же вновь распахнула глаза, желая увидеть тех, кто пугал её в темноте плаксивым шёпотом. Кира ожидала чего угодно – призраков, чудовищ, а может быть, и живых людей, притаившихся по углам, но ничего подобного не обнаружила.

Комната оказалась пуста. Ошарашенная девушка протёрла глаза, но никого не увидела. Здесь вновь царила тишина, как будто невидимые жильцы боялись показываться при свете. Всё ещё трясясь от ужаса, Кира вскочила на ноги и, подбежав к окну, распахнула его.

В дом ворвался свежий воздух, одуряюще пахнущий цветущей жимолостью, а вместе с ним тысячи ночных звуков, которые можно услышать лишь в уединённых местах, вдали от цивилизации. Стрекот ночных насекомых, пение соловья, шелест листвы, протяжный скрип растущих вдоль окон деревьев, раскачивающихся под порывами ветра.

Вдохнув полной грудью прохладный ночной воздух, Кира резко обернулась и бросилась обратно к постели, которая казалась ей сейчас наиболее безопасным местом.

Посидев немного и собравшись с силами, она решилась обследовать комнату и выяснить, кто пугал её в темноте. Преодолевая ужас, девушка внимательно осмотрела все уголки, заглянула наверх, на балдахин, стремясь рассмотреть, не прячется ли там кто-нибудь.

Везде было пусто. С колотящимся сердцем она подняла покрывало, свисающее до самого пола, и заглянула под кровать. Но и там никого не обнаружила.

Вдруг со стороны входной двери послышался негромкий скрип. Деревянная створка отъехала в сторону, открывая залитый тёплым светом коридор. Оттуда доносилось мерное постукивание и шёл странный запах жжёной травы и каких-то сильно пахнущих специй.

Кира бросилась к выходу и замерла на пороге, не смея сделать шаг наружу. Она с изумлением разглядывала открывшееся перед ней помещение. Вместо узкого коридора она увидела просторный зал, устланный душистыми свежими травами. Мята, тимьян, шалфей, полынь, цветущая таволга – всё это разнотравье лежало на полу, распространяя вокруг удушливый запах. По углам комнаты стояли жаровни, в которых тлели сушёные травы, наполняя воздух ещё более тяжёлым ароматом.

Посреди зала располагался деревянный стол, на котором лежала молодая девушка. Она была одета в длинное белое платье. Точнее это было не совсем платье, а скорее ночная рубашка с длинными рукавами, украшенная по подолу красной вышивкой.

Девушка спала, а может быть была без сознания. Во всяком случае она не шевелилась. Лицо её, красивое и безмятежное, было белее мела. Длинные светло-русые волосы рассыпались по плечам, а тонкие белоснежные руки сложены на груди, как у покойницы.

Губы спящей девушки были испачканы чем-то красным. Алые брызги были на её щеках, на волосах, на вороте рубашки.

Приглядевшись, Кира поняла, что это густой ягодный сок. На эту мысль наводили гроздья красных ягод, разбросанные на столе и запутанные в волосах красавицы. Сока этого было так много, что он стекал со стола в широкое металлическое блюдо, стоящее внизу. Крупные капли падали вниз, отбивая размеренный ритм. Именно эти звуки были слышны в тот момент, когда дверь распахнулась.

«Это те самые ягоды, от которых я отказалась!» – промелькнуло в голове у девушки, которая замерла в дверном проёме.

Кира продолжала стоять, с затаённым страхом оглядывая зал, её не покидало ощущение, что здесь творится нечто кошмарное, но что именно, пока было неясно.

Кроме лежащей без движения девушки, в зале никого не было. Но постепенно он начал наполняться людьми. Самым ужасающим было то, что они не приходили. Нет! Призрачные тени появлялись из ниоткуда, возникали из воздуха, с каждой секундой становясь всё объёмнее и реальнее.

И вот уже вся комната наполнилась силуэтами, которые разбрелись кто куда и прижались к стенам, образуя плотное кольцо по периметру всей комнаты. Среди теней не было ни одного мужчины, лишь молодые длинноволосые девушки в одинаковых белых платьях с алыми ягодами, запутавшимися в распущенных кудрях.

Сначала призрачные гостьи не обращали на остолбеневшую от ужаса Киру никакого внимания. Их горящие потусторонним светом глаза глядели на спящую посреди комнаты девушку.

Неожиданно призраки заплакали. Стоны их, печальные и протяжные, разлетались по комнате, наполняя всё пространство гулом и стенаниями.

– Вставай, сестрица! Вставай! Колдун умер! – восклицали они горестными, полными боли и страдания голосами.

Лежащая на столе девушка вздрогнула и открыла глаза. Она окинула изумлённым взглядом комнату и внезапно улыбнулась страшной улыбкой, больше похожей на оскал.

– Умер! – воскликнула красавица и поднялась со своего ложа.

Встать у неё получилось как-то неестественно. Она не помогала себе руками, не опиралась ни на что, а просто вскочила, как будто окоченевшее тело дёрнули за невидимые верёвки. Казалось, это большая кукла, которую подняла неразличимая глазом рука и поставила на ноги.

– Мой колдун умер? – звонким голосом воскликнула девушка и сделала шаг в направлении дверного проёма, в котором стояла Кира.

И в тот же миг все находящиеся в комнате призраки повернулись в ту же сторону. Они как будто бы только что увидели незваную гостью, посмевшую вторгнуться в их жуткий мир.

Призрачные красавицы начали тянуть к ней руки, жалобно завывая. А та, что встала со стола, направилась прямо к Кире, не смевшей пошевелиться от всеобъемлющего ужаса. Тёмно-алый ягодный сок продолжал струиться по волосам и платью девушки. Его было так много, что он испачкал всю белоснежную ткань и стекал на пол, оставляя мокрые следы на листьях диких трав, устилавших его.

И тут Кира поняла, что это был никакой не сок! Это была кровь! Кровь беззащитной жертвы, убитой колдуном во время зловещего ритуала.

– Помоги нам! Помоги! Убей колдуна, пока он не убил тебя! Разорви цепь ритуалов, освободи нас! – замогильными голосами шептали призраки и мёртвая девушка.

Кира почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, в голове зашумело, к горлу подкатила тошнота. И через мгновение сознание перепуганной насмерть пленницы колдуна поглотила чернота.

Дед Вадима обладал даром предвидения и пророчества, искусством целить болезни. Ещё одно умение, особо ценное и редкое, передавалось всем чародеям в их роду сразу же после рождения – способность проходить между мирами.

Старик ещё за несколько лет до смерти начал готовить себе преемника. И не мудрено, что выбор пал на Вадима, ведь он, как и сам колдун, родился рыжим, с жёлтыми крапинками в карих глазах, что случалось в их роду лишь раз в семьдесят лет. Эти внешние признаки безошибочно выделяли способности к чародейству. Остальные родичи, что ближние, что дальние, обладали русыми волосами и светлыми глазами.

Колдун учил внука насылать чары. Этим словом он называл те таинственные обряды, которые совершаются как для отклонения различных напастей, для изгнания нечистой силы, врачевания болезней, так и для того, чтобы наслать на своих врагов всевозможные беды и предать их во власть злобных демонов.

С самого раннего детства Вадим знал – существует обычный мир, где живут его родители, где ездят машины, есть телевидение, телефоны, магазины. А есть мир тайный, о котором нельзя говорить никому. Там живут такие же люди, но ездят на лошадях и в повозках. Каждодневным сельскохозяйственным трудом, охотой и рыболовством они добывают себе пропитание и молятся древним богам.

Жители того, потустороннего, мира с благоговением относились к колдунам, ведунам и чародеям. Почитали их обладателями высшей, сверхъестественной мудрости. Уважали за знания священных заклятий, жертвенных и очистительных обрядов, умения совершать гадания, давать предвещания и врачевать недуги.

Дед подолгу жил в том мире. Да и Вадима тянуло туда какой-то особой, неведомой ему силой.

Там, на окраине огромного леса, стоит маленький, сложенный из цельных брёвен домик. Сени, густо увешанные пучками целебных растений, ведут в комнатку, большую часть которой занимает каменная печь. Здесь всегда стоит густой травяной дух и царит полумрак.

Зимой в избушке тепло. Снег укутывает её покрывалом из лебяжьего пуха, оберегая от вьюг и морозов. Летом же всегда прохладно. Деревья дают густую тень, спасая от зноя, заботливо защищают ветвями от дождей и ветров.

Сейчас рядом с домиком стоит ещё и кузница. Её построил Вадим, почуяв желание и силу овладеть кузнечным делом. Ведь в том мире всякому известно – кузнец есть тот самый ведун и чародей. Он сумеет и коня подковать, и голос выковать хоть соловью, а хоть и человеку.

Кузнечным делом, в полном смысле этого слова, молодой колдун не занимался, а брался лишь за очень тонкую или магическую работу. Он не соглашался ковать сельскохозяйственный инвентарь, подковы и гвозди, хотя умел делать и это. Вадим создавал заговорённое оружие или выполнял заказы на обереги, ключи, открывающие любые запоры, и другие чудодейственные вещицы. А при определённых обстоятельствах мог даже восстановить потерянную часть человеческого тела – с помощью чар выковать ногу или даже глаз.

Как и дед, передавший ему свою силу, Вадим занимался врачеванием. Люди шли к нему на поклон, с почтением и трепетом принимая помощь молодого колдуна. В этом мире чародейство воспринималось как чудесный дар, заключённый в умении понимать таинственный язык природы, наблюдать и истолковывать её явления и приметы, молить и заклинать стихийных духов.

Врачевание давалось Вадиму легко. Болезнь, по сути своей, злой дух, который после очищения огнём и водою покидает свою добычу и спешит удалиться. И он с успехом боролся с этой нечистью, помогая страждущим, пришедшим к его домику.

Возвращаясь в мир, где жили его родители, Вадим занимался на первый взгляд обычными вещами. Отучился в обычной школе, и, хотя часто пропускал занятия, закончил её с отличными оценками. Получил хорошее образование, начал работать преподавателем вуза и писать научные статьи на тему верования и обрядов древних славян.

Тема эта была неслучайной. Ведь между верованиями людей из потустороннего мира и древних славянских племён было много общего. Мужчина подозревал, что они имели общие корни, и колдуны, волхвы и чародеи многие века ходили между двумя мирами, передавая таинственные знания обитателям обоих.

Переняв колдовские умения от деда, Вадим в чём-то и превзошёл его. Но одного так и не сделал. Он не заключил договора с нечистыми духами. Не продал им свою душу. Навсегда врезалась ему в память смерть старика, и решиться на этот шаг он всё никак не мог.

С помощью древних текстов, которые стали доступны ему благодаря работе историком, он надеялся найти возможность снять древнее проклятие со своего рода, которое и заставляло принять на себя этот груз. Но все поиски Вадима оказались безуспешными.

И вот теперь он вынужден был принять на себя это проклятие, убив молодую девушку. Ведь для того, чтобы договор вступил в силу, одного только слова или подписи недостаточно, нужно ещё совершить кощунственный поступок, такой, после которого пути обратно уже не будет. Потому-то и принято было у колдунов его рода приносить кровавую жертву.

Вадим подошёл к двери и замер. Сейчас оттуда не доносилось ни звука. А ночью похищенная девчонка устроила переполох, колотила в двери, кричала. Сердце колдуна дрогнуло при мысли об убийстве, но он знал, как с этим бороться.

Мужчина живо представил своё унижение, когда за его спиной раздавалось сдавленное хихиканье и пересуды, вспомнил жалостливые взгляды коллег и выволочку от ректора университета, после того как студентка с воодушевлением распускала сплетни о его чувствах к ней.

Он повернул ключ в замке и распахнул дверь. Когда Вадим бесшумно вошёл в комнату, девчонка лежала на краешке кровати и спала. Но сразу же, как будто почувствовав его приближение, вздрогнула и открыла глаза.

Кира всё ещё не отошла ото сна. От тягостного, пугающего сна, который видела сегодня ночью. В нём были призраки, мёртвая девушка, лежащая на столе, плаксивый шёпот, наполнявший тёмную комнату.

Увидев Вадима, она ещё некоторое время продолжала лежать без движения, лишь разглядывала его огромными серыми глазами. Мужчина приближался к кровати, а его пленница не делала попыток отскочить или отодвинуться.

Привыкшая лишь к хорошему обращению, она не знала, что такое насилие или принуждение, и потому не могла поверить, что кто-то готов причинить ей настоящий вред. Это было настолько дико, что никак не желало укладываться в её голове.

Кира села на кровати и расправила платье, сбившееся во время сна. Откинув с лица растрепавшиеся волосы, она вновь подняла взгляд на своего похитителя. Тот стоял, не решаясь схватить её.

Всё должно произойти сегодня ночью. Мать и сестра колдуна сейчас готовят место, тщательно вымывая каждый уголок комнаты, выбранной для проведения ритуала, и устилая полы помещения особыми травами.

– Вадим Глебович, зачем вы меня заперли здесь? – срывающимся голосом спросила Кира. – Что я вам плохого сделала? За что вы так со мной поступаете?

Колдун склонил голову на бок, изучая искренне непонимающую девушку.

– Хочешь сказать, что зла окружающим не делала? И смело можешь считать себя безгрешной? – вкрадчивым голосом спросил он.

– Нет, не делала. Я никому никогда ничего плохого не делала! – уверенно заявила Кира, сверкнув глазами.

Она не знала, в чём её можно обвинить. Ведь всю свою жизнь она была милой, дружелюбной, доброжелательной со всеми. Ни с кем не ссорилась, всем улыбалась, помогала учителям в школе, участвовала во всех мероприятиях в универе, всегда давала списывать отстающим.

Кира с готовностью откликалась на любые просьбы, будь то нарисовать стенгазету к празднику или дать поносить своё лучшее платье однокурснице, идущей на свидание. И теперь не понимала, о каком зле говори мужчина.

– А разве не ты выставила меня на посмешище? Тогда, зимой? – сказал он.

Лицо Вадима загорелось от прилившей к нему крови, ему не нравилось вспоминать об этом, но он намеренно распалял себя, поддерживая свою злость, не давая ей угаснуть.

Девушка захлопала глазами от удивления.

– Каким образом? – пробормотала она.

– Зачем было рассказывать всем о моём предложении? Нет, даже не в этом дело! Зачем ты болтала направо и налево, что я влюблён в тебя по уши? Ведь это далеко не так! Ты даже представить себе не можешь, сколько мне пришлось выслушать от преподавательского состава, от ректора, убеждая, что я не бегаю за студентками!

Кира вспыхнула.

– Я не говорила преподавателям и тем более ректору, – пролепетала она.

– Зато твои подружки живо разболтали повсюду, где только можно!

От нахлынувшего чувства стыда, девушка покраснела ещё сильнее. Вадим объявил её сплетницей и был совершенно прав, ведь она действительно с наслаждением перемывала ему косточки со всеми своими подружками.

Ощущать своё несовершенство было настолько отвратительно и неприятно, что Кира закрыла лицо руками, не в силах выдерживать осуждающего взгляда. Ей очень хотелось оправдаться, сказать что-нибудь такое, что снимет с неё ответственность за содеянное, но ничего не приходило в голову. Девушка даже предположить не могла, что её болтовня с подружками выльется для преподавателя в неприятности. Она искренне верила, что он об этом даже не узнает.

– Я ничего не говорила, – промямлила она, наконец.

В этот момент в кармане у Вадима зазвонил телефон. Он бросил взгляд на смущённую Киру и достал трубку. Звонил ректор университета.

– Да, Сергей Юрьевич! – проведя пальцем по экрану и поднеся смартфон к уху, сказал мужчина.

Кира, услышав знакомое имя, вскочила и бросилась к Вадиму, она собиралась закричать, позвать на помощь, сообщить, что историк держит её взаперти. Но не тут-то было! Колдун резко выставил вперёд руку, и девушка замерла с открытым ртом, не в силах пошевелиться.

Тело перестало её слушаться. Кира могла дышать, видеть, слышать, но говорить и двигаться у неё не получалось. Мужчина ухмыльнулся и включил громкую связь.

– Вадим Глебович, вы опять взялись за старое? В чём дело? Сейчас ко мне приезжала мать вашей студентки, Антоновой. Она утверждает, что вы уехали куда-то с её дочерью, и с тех пор она не выходит на связь. На квартире Киры нет, дома она не появлялась, никто не видел её с прошлого утра, когда она приходила к вам сдавать экзамен. Родные взволнованы, они обратились в полицию! – рассерженный голос ректора разнёсся по комнате.

– Но с чего вы взяли, что Антонова уехала со мной? – спокойно сказал историк, с улыбкой поглядывая на изумлённое и испуганное лицо девушки.

– Она оставила голосовые сообщения нескольким подругам. Сказала, что поедет к вашим родителям, куда-то за город. Вы убеждали меня в том, что никогда не приставали к ней. И что разговоры об этом, не более чем сплетни. Так что объясните – как это всё как понимать? – кипятился его собеседник.

– Да, я утверждал, что Антонова сплетница, и продолжаю это утверждать. Видимо ей нравится привлекать к себе внимание подобным образом. Может быть, она просто желала мне отомстить, за то, что не сдала экзамен. Вот и подстроила этот спектакль. А сама уехала куда-нибудь с очередным ухажёром, не сообщив родителям.

Улыбка Вадима стала ещё шире, когда он увидел взгляд Киры, метавший гром и молнии от возмущения.

– Она точно не с вами? – спросил ректор.

– Точно, – не моргнув глазом, соврал историк.

– Ну, в любом случае можете ожидать, что в ближайшее время к вам нагрянет полиция. Мать у Антоновой очень напористая особа, уверен, что она и дом обыскать не постесняется, – голос Сергея Юрьевича стал спокойнее, видимо он поверил своему подчинённому.

– Пусть приезжают, мне скрывать нечего.

Мужчины распрощались, и Вадим положил трубку. Некоторое время он задумчиво крутил её в руках, как будто размышляя, что делать дальше. Наконец он обратил внимание на всё ещё стоящую в одной позе девушку.

– Отомри! – воскликнул он и махнул рукой в её сторону.

Кира почувствовала свободу. А так как она замерла, подавшись вперёд всем телом, то сейчас не смогла удержаться на ногах и рухнула на пол.

Первой реакцией Вадима было помочь ей подняться, но он сдержался. Вместо этого он надменно вздёрнул подбородок и сделал шаг назад.

Кира же так и осталась сидеть на полу, изумлённо ощупывая своё тело. К её облегчению, все мышцы вновь работали, как положено.

– Что это было? – прошептала она, глядя на историка снизу вверх.

– Чары, – бросил он, набирая номер в своём телефоне.

– Убирайте всё, – сказал Вадим в трубку. – Девушку хватились. Она предупредила знакомых, что поедет со мной. Спрячу её в лесу в избушке. Сумочку её сюда неси, чтобы ничего не осталось, ни единого намека на её присутствие.

Мужчина положил трубку и взглянул на Киру. Он слегка наклонил голову в сторону и прищурил глаза. Рыжие волосы падали ему на лоб, но теперь он не казался девушке неряшливым и рассеянным.

Вадим и выглядел сейчас совсем иначе. Это был не тот тихий, чудаковатый историк, а незнакомый, сильный и уверенный в себе человек. Гордая осанка, высокий рост, почерневшие глаза, которые, казалось, пронизывают её насквозь.

Своим новым обликом он внушал невольный трепет. Кира замерла на ковре, сжавшись в комочек. Понемногу девушкой овладевала паника, она начала осознавать, что преподаватель не так прост, как показалось ей на первый взгляд. И он вовсе не планирует шутить с ней.

– Идём, – бросил колдун, взглянув в упор на свою пленницу.

Девушка замотала головой и подтянула колени к груди, обняв их руками. Она слышала разговор с ректором и вовсе не собиралась прятаться от полиции и матери, которая с ума сходит от беспокойства.

Вадим вздохнул, положил телефон на стол и подошёл к девушке. А затем взял её за плечи и легко, как куклу, поставил на ноги. Она даже не смогла понять, как мужчина это сделал, настолько быстро всё произошло.

Схватив за руку, он повёл её за собой. Кира безропотно последовала за ним, не в силах противостоять неведомой потусторонней силе. От страха и полнейшей беспомощности из глаз у неё потекли слёзы.

– Что ты собрался делать? Что тебе нужно от меня? – всхлипывала она, продолжая идти вслед за своим похитителем.

Вадим не ответил. Он не стал выходить из комнаты, а подвёл свою пленницу к большому зеркалу в резной раме, висевшему на стене в самом дальнем углу. Мужчина подтянул девушку ближе, повернул спиной к себе и обнял, прижав к своему телу.

В зеркале отражалась вся комната – ковёр, окно, смятая постель под балдахином, стол и предметы на его поверхности, телефон, лампа. А ещё крупный ночной мотылёк, кружащий под потолком.

Кира невольно зацепилась взглядом за насекомое. Оно было похоже на то, что ночью залетало к ней в комнату. Но ведь того мотылька она выпустила. Откуда же взялся ещё один?

Девушка обернулась и вскрикнула – в комнате не было никаких насекомых. Она вновь повернулась к зеркалу и ясно увидела мотылька. Шмыгая носом и всхлипывая, Кира несколько раз осмотрела комнату и её отражение и убедилась в том, что глаза не обманывают, мотылёк виднелся лишь по ту сторону стекла.

Вадим стоял и наблюдал, как пленница пытается разглядеть мотылька там, где его нет. Это крылатое существо только что было здесь, просто девушка его не видела, и уже перешло в потусторонний мир, зная, что Вадим идёт следом.

Мужчина подтолкнул свою будущую жертву к зеркалу и прижал к стеклу. Ничего не понимающая Кира вскрикнула и дёрнулась в сторону, пытаясь отпрянуть, но сильные руки держали крепко. И вот неожиданность! Вместо гладкой холодной поверхности она почувствовала упругую, но податливую субстанцию, и в тот же миг провалилась куда-то вперёд и рухнула на землю.

– Что же это такое? – закричала Кира, обескуражено оглядываясь по сторонам.

А удивляться было чему, ведь вместо современной комнаты она оказалась в непонятном месте, больше всего напоминавшем избушку из народных сказок.

Бревенчатые стены, огромная печка, деревянные стол и лавки, большой кованый сундук в углу. На полках стояли глиняные горшки и какие-то баночки, повсюду развешано несметное множество разнообразных трав, сухих веток и кореньев. На стене висело огромное зеркало, из которого и вывалилась Кира.

Вадим появился следом, держа в руках сумочку девушки. Ему было жаль её, искренне жаль. Никогда в жизни колдун не причинял зла людям. Совсем наоборот, он заживлял раны, останавливал кровь, помогал при укусах змей или бешеных собак, вылечивал ушибы, вывихи, переломы костей и всякие другие недуги. Он всегда только спасал деревенский люд. А теперь собирался забрать жизнь у этой слабой беззащитной девчонки, которая не в силах дать ему отпор.

Испуганная, совершенно сбитая с толку, Кира опять заплакала. Она сидела на полу и даже не собиралась вставать, лишь затравленно оглядывалась по сторонам. И сердце Вадима дрогнуло.

«Я могу убить её, но зачем же мучить, пугать? Ведь можно обойтись с ней по-доброму», – подумал он.

Такое решение было близко его сердцу. Он привык врачевать душевные и телесные раны. Добрая и отзывчивая натура мешала жестоко поступать с другими, и уж тем более с этим столь беззащитным существом, оказавшимся в его власти. Ему самому гораздо легче было бы обращаться с девушкой поласковее до самого ритуала.

Мужчина подошёл к пленнице и помог встать на ноги. Плачущая девушка не сопротивлялась. Плечи её опустились вниз, длинные волосы спутанными прядями свисали вдоль лица, а платье, ещё вчера такое чистенькое и воздушное, теперь напоминало мятую тряпку. Кира ждала самого худшего, обняв себя руками, она дрожала всем телом и судорожно всхлипывала.

– Не бойся, – голос его зазвучал ласково и успокоительно. – Ну, иди сюда! Иди. Я не сделаю тебе больно. Я покажу тебе много интересного и необычного, расскажу такие секреты, о которых ты даже не могла догадаться.

Вадим взял Киру за руку. Ладошка её была ледяной, а его рука наоборот – сухой и горячей. Колдун повёл притихшую пленницу к широкой лавке, стоящей возле стены, и усадил на неё. Сам же подошёл к одной из полок, которые в изобилии были развешены на стенах, и достал оттуда резной деревянный гребешок. Потом подумал немного и отыскал среди изготовленных им самим амулетов длинную шёлковую ленточку.

Девушка лихорадочно пыталась сообразить, что происходит и куда она попала, но дельных мыслей по этому поводу у неё не было. Она следила за Вадимом сквозь мокрые ресницы, даже не представляя, чего ждать от него.

Мужчина вернулся к лавке и уселся рядом с девушкой.

– Давай я расчешу тебе волосы, – сказал он, руки его аккуратно, но настойчиво развернули Киру, усаживая спиной к себе.

Вадим неспешно принялся водить гребнем по густым тёмно-русым прядям. Он бережно распутывал их, нежно проводя рукой и тихонько приговаривая:

– Не печалься, не кручинься, моя красавица, слёзы утри! Пойдём с тобою гулять по лесам, по полям. Расскажу тебе тайные свойства спасительных и зловредных трав и кореньев, покажу, как приготовлять целебные мази и снадобья.

Кира притихла. Она чувствовала, как от прикосновений рук Вадима к её волосам по телу разбегаются мурашки. Странные слова его, которые в другом месте звучали бы неестественно и театрально, здесь, в этой избушке, были вполне уместны.

– Кто ты… то есть вы, такой? – спросила она, поворачиваясь, чтобы разглядеть лицо мужчины.

Он улыбнулся ей мягкой улыбкой, такой он ободрял больных детей, которых приносили ему на лечение местные крестьяне.

– Колдун, чародей, ведун, травник и кузнец. У меня много названий.

Девушка нахмурила брови и исподлобья посмотрела на него. Она отказывалась верить в это. Разве может преподаватель истории быть колдуном? Нет, конечно! Колдовства в природе не бывает, это ведь каждому ребёнку известно!

– Вы меня разыгрываете? Ну признайтесь! Вы решили меня проучить за то, что разболтала о вашем предложении, и подстроили это спектакль? Не слишком ли много усилий из-за такого пустяка? – сказала она, пристально вглядываясь в лицо Вадима.

Тот покачал головой:

– Для тебя это пустяк? Тщеславие, пустословие, сплетни – всё это для тебя ничего не значащая ерунда?

Кира смутилась. Конечно, не слишком хорошие качества, но не настолько уж и отвратительные.

– Да ведь все такие! Кто не болтает, кто не обсуждает с подружками парней? – выпалила она то, что думала.

Вадим не стал спорить. Он закончил расчёсывать ей волосы и принялся заплетать причудливую косу, вплетая туда ленту.

– Иди и посмотри на себя в зеркало, – сказал мужчина, когда работа его была завершена.

Кира поднялась с лавки и не без опаски подошла к той стене, на которой висело необычное зеркало. Она заглянула внутрь, ожидая увидеть ту самую комнату с кроватью под большим балдахином, но увидела печку, лавки, сушёные травы на стенах, и конечно, своё отражение.

– Ой! Ужас! Что с моим платьем? – только и смогла выговорить она и принялась разглаживать мятую ткань.

Вадим негромко рассмеялся. Он подошёл сзади, стал рядом и укоризненно покачал головой.

– Самолюбивая красавица. Ты внимательно посмотри!

Кира вновь уставилась в зеркало. На платье она постаралась не обращать внимания, а сосредоточилась на причёске, ведь именно на неё предложил взглянуть мужчина. Девушка увидела своё заплаканное лицо, толстую косу, украшенную сложным плетением и красной шёлковой лентой, завязанной замысловатым узелком.

Затем взгляд упал на окружающее пространство. Девушка вспомнила о мотыльке, которого видела в зеркале. Она обернулась и поискала его взглядом. Мотылька нигде не было.

«Наверное, уселся где-то на стене, вот и не видно. Хотя я ведь видела его в отражении той, современной комнаты. Этой избушки по ту сторону зеркала не было. Как историк смог проделать такой сложный фокус? Обустроить всё это?» – думала она, окидывая взглядом горшки и ухваты, пучки трав, отражающиеся в стеклянной глади.

Кире показалось, что в отражении прямо за её спиной что-то пошевелилось. В этом шевелении было что-то неестественное, ненормальное, как если бы двигался неодушевлённый предмет. Чувство тревоги вновь одолело её, заставляя внутренне содрогнуться. Она начала вглядываться пристальнее.

Сначала ничего не происходило, но стоило ей сместить взгляд, как краем глаза она вновь уловила движение. Девушка посмотрела на Вадима. Тот с безразличным видом стоял рядом, казалось, он полностью погружён в свои мысли.

Шевеление повторилось вновь, и рядом со своей ногой Кира вдруг увидела неизвестное существо отвратительного вида. Морда его была похожа на поросячье рыло, над которым красным светом сверкали злобные глазки. Изо рта торчали кривые почерневшие зубы, между которыми свешивался длинный кроваво-алый язык.

Мерзкая тварь была совсем близко, оно протянуло тонкие лапки с грязными заострёнными когтями, собираясь вцепиться в платье девушки.

Сердце заколотилось у Киры в горле, она не понимала, что именно пугает её в этом маленьком, размерами не больше кошки, существе. Но каким-то внутренним чувством ощущала его отвратительную природу.

Ещё секунда, и мерзкая тварь прикоснётся к ней волосатыми лапками. Существо почти дотянулось, но колдун оказался проворнее, он наклонился и схватил его.

Девушка взвизгнула и обернулась. За её спиной не было никого кроме Вадима. Тот стоял с поднятой вверх рукой, сжав пустой кулак.

Мужчина кивнул на зеркало, и она вновь повернулась к матово поблескивающему стеклу. Увиденное заставило её похолодеть. Ведь кулак мужчины был вовсе не пуст, в нём оказался зажат лысый, как у крысы, хвост с чёрной кисточкой на конце. Хозяин хвоста болтался вниз головой, яростно мотая головой и суча ручками и ножками, или, вернее сказать, лапками с когтями на концах передних и копытцами на задних.

Девушка отскочила от зеркала и обняла себя руками, стараясь унять дрожь. Ужас и омерзение накатывали на неё ледяными волнами, заставляя судорожно хватать ртом воздух.

– Чт-то эт-то? – запинаясь, прошептала она.

Кира не отличалась пугливым нравом. Девушка никогда не боялась ни крыс, ни мышей, спокойно могла взять в руки жабу или даже змею, если бы была уверена в том, что она не ядовита. Единственное, что вызывало у неё панический ужас – это огромные пауки. Так вот, существо, увиденное в зеркале, показалось ей во много раз кошмарнее любого тарантула.

– Твоё тщеславие. Точнее бес, которого ты привечаешь и радостно защищаешь от всех нападок. Разве не красивый? – Вадим засмеялся и разжал кулак.

Бес в отражении зеркала шлёпнулся на пол и исчез. А Кира застыла не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Лицо её побледнело, а напряжённые глаза бессмысленно уставились в пустоту, казалось, она вот-вот упадёт в обморок.

Видя неподдельный ужас девушки, Вадим сразу же пожалел о своём поступке. Успокаивающе поднял руки ладонями вверх и заговорил:

– Всё хорошо, видишь, никого нет.

Кира закрыла лицо руками, чтобы не видеть жуткое зеркало. Сердце никак не желало успокоиться, продолжая бешено стучать о грудную клетку. Дрожа всем телом и всхлипывая, она испуганно попятилась в угол, вжавшись в бревенчатую стену.

Дом этот всё больше пугал её, казалось, что в каждом углу затаились жуткие тени. Не меньший страх вызывал и его хозяин.

Девушка не верила в то, что Вадим действительно колдун, но вот бес ей показался совершенно реальным. Ведь она не представляла, как можно было искусственно создать столь мерзкое существо.

Мужчина, вновь поддавшись своему добросердечию, попытался успокоить пленницу.

– Пойдём лучше в лес. Там тебе должно понравиться, – сказал он и протянул руку девушке.

Та вцепилась в его ладонь ледяными пальцами. Сейчас её меньше всего волновали мотивы и действия чокнутого препода, Кире хотелось быть рядом с живым человеком, ощутить хоть какую-то иллюзию защищённости.

За неимением других вариантов, она бросилась к нему. Ища защиты, обняла руками за талию и спрятала лицо у него на груди. Боясь поднять голову, девушка продолжала трястись и жаться к Вадиму, даже когда большие ладони заскользили по спине, ласково поглаживая.

Каким-то неведомым образом отношение студентки к преподавателю изменилось. Теперь, находясь в его власти, она чувствовала скрытую силу, которая как магнитом притягивала её. На секунду она ощутила трепет и благоговение, желание подчиниться ему и принадлежать полностью без остатка.

Тело колдуна, к которому доверчиво прижалась Кира, было тёплым и упругим. От него исходила затаённая мощь, только и ждущая выхода.

Ощущая под тонкой тканью его рубашки крепкие мышцы, девушка поняла, что он не может быть простым преподавателем истории, пропадающим на кафедре и в библиотеках, Вадим явно большое количество времени уделял физическим упражнением или тяжёлой работе.

От него пахло чабрецом, шалфеем и дымом. Это запах показался Кире безумно притягательным, она сделала глубокий вдох и уткнулась носом в его шею, желая узнать, как пахнет его кожа.

Вадим почувствовал состояние девушки и смутился. Ему вовсе не хотелось, чтобы между ним и жертвой сложились какие-то отношения, которые могут помешать ритуалу. Вот только держать в объятиях нежную девичью фигурку было так приятно, что он поддался искушению и продолжал прижимать её к себе.

– Боишься своих демонов. Вижу, сильно боишься. С детства приучалась быть самой лучшей, самой хорошей девочкой. Признать свои недостатки для тебя подобно смерти, – заговорил он через время.

«Недостатки? Какие недостатки? Я не хуже других. Тщеславие! Скажет тоже, вон, Ксюха нацепила мини-юбку, разукрасилась, как на тропу войны, а у меня тщеславие?» – подумала Кира, привычно оправдывая себя.

Она подняла голову и снизу вверх заглянула в лицо Вадиму. Оно пылало – тонкая бледная кожа горела от прилившей крови. Глаза его посветлели, превратившись из карих в золотистые, и теперь сверкали, как два кусочка янтаря. Мужчина закусил губу и жадно разглядывал свою пленницу, дыша поверхностно и часто.

Кира немного успокоилась, как истинная женщина, почувствовав, что в эту минуту имеет власть над своим похитителем. И если поведёт себя правильно, то возможно сможет повернуть ситуацию в свою пользу.

«Похоже, он действительно запал на меня. Смотрит так, как будто хочет съесть. Самое время спросить, что он планирует делать дальше», – подумала она.

Девушка подняла руку и кончиками пальцев прикоснулась к его щеке. Вадим вздрогнул и отстранился. Ему было приятно поглаживание тонких пальчиков, но это была запретная ласка, лишняя сейчас. Он выпустил Киру из объятий, развернулся и направился к двери.

– Идём! Я обещал показать тебе лес, – бросил мужчина.

Кира, немного разочарованная тем, что всё пошло не по её плану, последовала за ним.

«Ничего, всё-таки он продолжает испытывать ко мне влечение. Да и вроде не злой, во всяком случае, не агрессивный, это точно. Возможно, смогу убедить его отвезти меня обратно», – подумала она.

Прямо за дверью избушки начинался лес. Повсюду высились деревья, толстые, корявые, с изогнутыми в разные стороны ветвями. Под ними, среди покрытых мхом коряг, тут и там виднелись пышные кусты дикого боярышника, густо усыпанного розовыми цветами. В воздухе разливался запах влажной земли, свежей листвы и цветущей липы.

Рядом с избушкой стояла ещё одна постройка, добротная и просторная. Деревянное здание с большой трубой, уходившей вверх над крышей и с широкими воротами вместо обычной двери. Особняка из белого кирпича, куда вошла девушка вчера вечером вместе с Вадимом, нигде видно не было.

Кира изумлённо огляделась вокруг. Она потрогала брёвна, из которых была сложена избушка, прикоснулась к деревянным ставням на маленьких окошках, обошла домик со всех сторон. Всё было вполне реальным.

– Вадим! Ой… Вадим Глебович, как это возможно? – закричала девушка, продолжая в недоумении разглядывать странный и причудливый окружающий мир.

– Я думаю у нас не слишком большая разница в возрасте, да и я больше не твой преподаватель. Зови меня просто по имени, без отчества, – улыбнулся тот.

Мужчина подошёл к крыльцу, наклонился и вытащил из-под деревянных ступеней плетёную корзинку. Повесив её на руку, он повернулся лицом к лесу и жестом поманил за собой Киру. Та поспешила за ним.

Они пошли рядом между деревьями, ступая по редкой и низкорослой лесной траве. Здесь, под тенистыми кронами, было мало солнечного света, и потому царил таинственный полумрак, в котором волновались причудливые тени. То тут, то там время от времени вдруг загорались и так же внезапно гасли алые огоньки. Как будто новогодняя гирлянда мерцала на ветках лесных деревьев. Что это такое, Кира даже представить себе не могла.

– Будем собирать целебные травы. Сейчас самое время. Знаешь, в детстве моим самым любимым занятием было бродить по лесам вместе с дедом, – сказал Вадим, оборачиваясь к девушке.

– Мне бы больше понравилось гулять по лесу, если бы я делала это добровольно. Может, всё же объяснишься? Расскажешь, что происходит, где мы и что ты собираешься со мной делать? – воскликнула Кира в ответ.

Мужчина кивнул. Он показал свободной рукой вокруг себя:

– Заповедный лес, жилище колдуна. Если пойти по этой тропинке на север, увидишь деревушку, а ещё дальше за полями и лугами – ещё несколько сёл и деревень. Что до твоей судьбы, так об этом рано говорить. Поживём, увидим.

Кира закатила глаза к небу. Она не верила ни единому его слову. Какой колдун, какие деревушки? И это говорит человек с высшим образованием, преподаватель вуза! Вот только объяснить себе, как оказалась в лесу, девушка всё же не могла. Поэтому решила присмотреться к своему похитителю получше, а потом уже думать, что делать дальше.

Вадим внимательно оглядывался по сторонам, выискивая что-то у себя под ногами. Время от времени он наклонялся, внимательно разглядывал какой-нибудь кустик или цветок и подзывал Киру. Мужчина с воодушевлением рассказывал ей, что это за растение, а затем бережно срезал его маленьким ножиком с блестящей рукояткой. Он тщательно осматривал свои находки, подносил к носу, мял пальцами стебли и соцветия, давал потрогать и своей спутнице.

– В растениях скрывается могучая сила, ведомая только чародеям, – заговорил Вадим, положив в корзинку очередной кустик, усеянный листьями. – Травы и цветы могут говорить, но понимать их дано одним знахарям. Нам они открывают, на что пригодны и против каких болезней обладают целебными свойствами.

– Так ты знахарь или колдун? Я что-то запуталась, – проговорила девушка, с опаской поглядывая на рыжего сумасшедшего.

Вадим разгуливал по лесу в своей мятой футболке, светло-голубых потёртых джинсах и в современной обуви, пытаясь убедить её, что он древний чародей.

– И тот, и другой, меня по-разному называют, – ответил он и склонился к невзрачному буровато-коричневому кустику.

– И что ты делаешь? Какие у тебя обязанности, ведь волшебники должны чем-то заниматься? – Кира заглянула ему прямо в глаза.

– Брожу по полям и лесам, собираю травы, копаю коренья и потом употребляю часть на лекарства, часть для иных целей. Некоторые зелья помогают при розыске кладов, другие наделяют способностью предвидения, третьи необходимы для совершения волшебных чар.

«Так и есть, чокнутый!» – подумала Кира, но вслух ничего не сказала.

– Сбор трав и корений главным образом совершается в середине лета. И особенно на Ивановскую ночь, когда невидимо зреют в растениях целебные и ядовитые свойства, – продолжил между тем её спутник.

– Да? И когда же будет эта ночь? – заинтересовалась девушка.

– Скоро, – Вадим бросил на неё быстрый взгляд и отвернулся. – Тебе точно это интересно?

Кира с жаром заверила, что ей хочется узнать о его колдовских обязанностях и попросила рассказывать дальше.

И мужчина обстоятельно и красноречиво, как и подобает настоящему преподавателю, привыкшему читать лекции, продолжил повествование. Вадим поведал ей о том, что заговоры и заклятия составляют тайную науку колдунов. Силою заповедного слова они насылают и прогоняют болезни, делают тело неуязвимым для неприятельского оружия, меняют злобу врагов на чувство любви, усмиряют сердечную тоску, ревность и гнев и, наоборот, разжигают самые пылкие страсти.

Рассказал о том, как изготавливает особые предметы – наузы, по-другому – амулеты. Они состоят из различных привязок, надеваемых на шею: большей частью это травы, коренья и иные снадобья – уголь, соль, сера, засушенное крыло летучей мыши, змеиные головки или ужовая кожа.

– Ты серьёзно? – не выдержала Кира. – Змеиная кожа? Крыло летучей мыши?

Вадим остановился и долгим взглядом посмотрел на девушку. Кира сразу же пожалела о своём возгласе, потому что поняла – собеседник на самом деле верит во всё, о чём говорит. Она отвела взгляд и притихла.

«Всё ясно – это псих. Да по нему сразу же было видно, что он ненормальный. Зачем я только связалась с ним? Как теперь выбираться? Может уговорить сводить меня в деревеньку эту самую? Вдруг согласится, а там я попрошу уже о помощи», – размышляла она.

– Думаешь, что я сумасшедший? – вкрадчивый голос Вадима вывел её из задумчивости.

– Нет! Что ты! – замотала головой девушка. – Смотри, а это что за травка? Лечебная?

Кира метнулась к первому попавшемуся кустарнику и указала на него пальцем. Мужчина подумал одно мгновение, как будто решая, стоит ли продолжать разговор, и кивнул.

– Лечебная, аккуратно срывай, не повреди корень!

Девушка притихла и безропотно продолжила бродить по лесу в сопровождении историка-колдуна. Она отмечала разительные перемены, произошедшие с её преподавателем. Из неуклюжего, вечно роняющего предметы растяпы он превратился в энергичного и грациозного человека. С завидной ловкостью он перескакивал через кочки и коряги, двигаясь легко и бесшумно. Огненные волосы развевал лёгкий лесной ветерок, а на губах играла улыбка.

– Смотри, ранняя яблоня! – воскликнул он, указывая рукой на толстое дерево, усыпанное плодами. Идём скорее, эти яблочки самые первые поспевают в лесу! Как хочется их попробовать!

Засмеявшись бархатистым низким смехом, Вадим подскочил к дереву и, выбрав самое красивое беловато-жёлтое яблоко, сорвал его.

– Держи! – сказал мужчина, протянул его своей спутнице.

Кира взяла фрукт и откусила. Она ожидала, что дикое яблоко будет кислым, но, к её удивлению, оно оказалось сладким, очень сочным и ароматным.

– Никогда не ела таких вкусных! – воскликнула девушка, совершенно искренне улыбнувшись Вадиму.

На лице его отразилось плохо скрываемое удовольствие. Он сорвал ещё один плод и впился в него белоснежными зубами.

– Тут всё вкуснее. Воздух свежий и чистый. А вода в родниках – это что-то особенное! Спорим, ты никогда не пробовала такой сладкой воды? Идём, здесь недалеко!

Родник, и правда, оказался неподалёку, он звенел и переливался в солнечных лучах хрустальными струями. Ключ бил прямо из земли, стекал между мокрыми валунами и спешил дальше, по проторенной дорожке, перекатываясь маленькими волнами по отполированным до блеска камешкам.

Поддавшись на уговоры Вадима, Кира напилась воды из ключа. Хотя и сделала это с некоторой опаской, ведь ей ни разу не приходилось пить воду, не прошедшую очистку или какую-либо санитарную обработку. К слову, ничего особенно в этой жидкости девушка не обнаружила, вода оказалась ледяной и немного сладковатой на вкус.

Возле родника густо росли какие-то высокие травы, от их мясистых листьев по всем окрестностям разливался свежий аромат, отдалённо напоминающий мяту. А вокруг раскинули широкие кроны огромные старые ивы. Они давали густую тень, в которой лишь кое-где мелькали солнечные зайчики, перескакивая с ветки на ветку и качаясь на свисающих чуть ли не до земли ветвях.

– Правда, вкусно? – спросил Вадим и замер с таким довольным видом, что Кира улыбнулась.

– Очень! – кивнула она, чтобы не обижать его, и сделала ещё несколько глотков.

Девушка умылась и вытерла лицо подолом платья. Ей понравилось в этом тихом укромном месте, среди зелени. Впервые со вчерашнего дня беспокойство на время оставило её. Похититель выглядел вполне адекватным и даже дружелюбным. Сомнительно, что он на самом деле решится убить свою пленницу.

Вадим снял обувь, закатал джинсы и, усевшись на берегу, опустил ноги в ручей. Он морщил нос и радостно смеялся, когда холодная волна поднималась слишком высоко и с бульканьем окатывала его до самых колен.

– Хочешь попробовать? – спросил он у Киры.

Та отрицательно покачала головой. Настроение у неё ещё больше поднялось. Она почувствовала лёгкость и удивительную свободу. Девушка уселась на толстое поваленное дерево и с улыбкой следила за Вадимом.

Она как будто оказалась в детстве и вновь наблюдала за соседскими мальчишками, прыгающими по лужам. Ей так хотелось самой забраться в грязь, потрогать, даже поваляться в ней, но она никогда этого не делала, лишь смотрела на других, слушала их радостный визг, тихонько, втайне от всех присваивая чужие эмоции, представляя себя на их месте.

За всю свою жизнь Кира ни разу в жизни не мерила сапогами лужи. В детстве она выходила на прогулку в безупречно отглаженном пышном платьишке, в белоснежных гольфах и с огромными бантами на голове. Больше всего на свете она боялась испачкаться и огорчить таким образом маму и бабушку. С младенчества из неё растили безупречную красавицу. Умницу, отличницу, хорошую девочку.

«А вырастили тщеславную сплетницу!» – подумала Кира.

Она мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и сосредоточилась на улыбчивом лице Вадима, который выглядел сейчас почти счастливым, только карие глаза, усеянные янтарными крапинками, по-прежнему были печальны.

Вдруг за кустами прямо напротив девушки послышался какой-то шум. Она не обратила на это внимания, а вот Вадим, напротив, насторожился и замер, вглядываясь в густую листву. Шум повторился. Кто-то неловкий пробирался сквозь лесную чащу. Судя по звукам, это было довольно крупное животное, бредущее не по хоженым тропкам, а прямиком через бурелом и заросли шиповника.

Не успела Кира и глазом моргнуть, как из-за кустов выскочила огромная собака. Буровато-серый зверь с горящими, как угли, глазами, оскаленной пастью и крепкими, покрытыми свалявшейся шерстью лапами, появился внезапно и прыгнул прямо на неё.

Девушка завизжала и закрыла лицо руками, ожидая, что вот-вот в её тело вопьются острые зубы, торчащие из распахнутой пасти. Сердце её пропустило удар, а дыхание перехватило от нахлынувшего ужаса. Она замерла, приготовившись к неизбежному.

Воображение в тот же миг нарисовало отвратительную картину. Кира живо представила, как тяжёлая туша падает на неё, подминая под себя, а острые клыки вгрызаются в горло, разрывая кожу, и когти впиваются в грудь.

Секунда, вторая, третья. Ничего не происходило. Кира с опаской опустила руки и оторопела. Огромное животное застыло в прыжке и не шевелилось. Оно упиралось задними лапами в землю, а передние замерли в воздухе.

Шерсть зверя поднялась на загривке дыбом, острые когти поражали своим размером, а из раскрытой пасти капала слюна. На широкой мохнатой морде застыло настоящее, по-человечески осмысленное изумление.

Внезапно девушка поняла, что это никакая не собака, а самый настоящий волк! От этого открытия мороз пробежал у неё по коже.

– Вадим! Что это? – воскликнула она, повернув голову в сторону мужчины.

Тот сидел на том же самом месте, но больше не смеялся. Лицо его побледнело, а губы были сжаты в тонкую нитку. Одна ладонь чародея застыла в воздухе с растопыренными в разные стороны пальцами, другая была стиснута в кулак. Создавалось впечатление, что он держит волка на привязи невидимой верёвкой. Хотя, возможно, именно так оно и было.

Кира вскочила и с удивившей её саму скоростью подбежала к мужчине и спряталась у него за спиной. Уже в который раз за эти сутки её тело тряслось от ужаса. Нервы девушки были на пределе, казалось, ещё секунда, и она рухнет в обморок.

Ночные призраки, проход через зеркало, угрозы стать жертвой кровавого ритуала, а теперь ещё и нападение волка! Это было уже слишком для психики заучки-отличницы, привыкшей к комфортным и безопасным условиям.

Она вцепилась в серую футболку мёртвой хваткой и прижалась щекой к твёрдой мужской спине, боясь даже смотреть на страшное животное.

«Неужели он и правда колдун? Как по-другому он смог остановить эту зверюгу, прямо в воздухе? Если это так, то у меня плохие новости. Значит и ритуал он собирается проводить на полном серьёзе. То есть получается, мы и правда в другом мире, а значит идти в деревню совершенно бесполезно», – мысли замелькали в голове у Киры, не давая передышки.

Впервые за всё время после своего похищения она ощутила полную безнадёжность. Если до этого момента ей казалось, что Вадим устроил какой-то сложный и замысловатый розыгрыш, то сейчас она убедилась в ошибочности этих убеждений. Он был настоящим чародеем, и вырваться из его плена у неё никогда не получится.

Когда Вадим увидел волка, пытавшегося напасть на девушку, его как будто обожгло кипятком. Он еле успел остановить разъярённую зверюгу и сейчас крепко удерживал его в магическом захвате, не позволяя пошевелиться. Вот только успокоить бешеный ритм сердца, которое помчалось вскачь от безумной тревоги за пленницу, чародей был не в силах. Страх за жизнь похищенной девушки с неистовой силой охватил его существо.

Когда девчонка оказалась в безопасности, колдун ослабил захват и волк рухнул на землю прямо возле бревна, на котором только что сидела Кира.

Зверь взвыл и испуганно поджал хвост. Он косился на чародея светящимися глазами и тихонько отступал обратно в кусты.

– Как ты посмел приблизиться к моим владениям? – громовым голосом рявкнул Вадим, обращаясь к волку.

Тот заскулил и попятился. Взгляд зверя пересёкся с взглядом чародея, и на долю секунды между ними происходила борьба, в которой колдун стал безусловным победителем.

– Иди, и не смей приходить сюда! – уже спокойнее сказал он и махнул рукой в ту сторону, откуда появился волк.

Животное тут же скрылось за кустами. На этот раз оно передвигалось тихо и неслышно, как и положено хищным обитателям леса.

– Не бойся, девочка! Волк ушёл и больше не вернётся. Его напугали охотники, вот он и бросился бежать, не разбирая дороги. А на тебя хотел кинуться, выплёскивая ярость на весь людской род, который смеет его тревожить в лесных чертогах.

Мужчина повернулся к девушке, и губы его раскрылись в натянутой улыбке, таким образом Вадим пытался ободрить и успокоить её. Он притянул Киру к себе и со вздохом облегчения прижал к груди.

«Я вру себе. Вовсе не девушку я хочу успокоить. Это мне необходимо почувствовать, что она жива, в безопасности и ей ничего не угрожает. Чёрт! А ведь мне придётся убить её. Не сегодня, так завтра. Неужели я не смогу?» – с тоской подумал Вадим.

– Ничего, всё будет хорошо… – сказал он вслух.

Кира его не слышала. От перенесённого ужаса в глазах у неё потемнело, кровь яростно застучала в висках, к горлу подкатила противная дурнота. Чернота вновь поглотила её сознание, и она рухнула в обморок.

Пахло чем-то вкусным. Густой пряный запах разливался в воздухе, заставляя желудок девушки болезненно сжиматься от голода.

Кира открыла глаза и вновь закрыла, готовая разрыдаться, – над ней склонился Вадим.

«Что за ужас происходит? Я постоянно отключаюсь, а когда открываю глаза, то оказываюсь в каком-то сюрреалистичном кошмаре! Может быть, я сплю, и всё это порождение моей фантазии?» – подумала она.

– Я видел, ты очнулась! – его бархатный голос неожиданно вызвал мурашки, разбежавшиеся по телу. – Вставай, надо подкрепиться!

Кира открыла глаза и села на постели. Кровать, на которой она сейчас лежала, с двух сторон окружали бревенчатые стены, а ещё с одной – сложенная из кирпичей перегородка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся одной из сторон старинной дровяной печки.

– Где я? – не сразу сообразила девушка.

– В моей избушке. Я принёс тебя сюда из леса. Идём же, щи в этот раз вышли на славу! Ну, во всяком случае, мне хочется на это надеяться! – настаивал Вадим, легонько подталкивая Киру за локоть.

Девушка подчинилась и встала с постели. Ей было значительно лучше, как будто бы она и не падала в обморок. А есть действительно хотелось безумно, ведь со вчерашнего вечера у неё не было ни крошки во рту, если не считать одного яблока.

Вадим повёл девушку к столу, стоящему возле небольшого окошка, и заботливо усадил на лавку. Затем принялся хлопотать, ухватом доставая из русской печки пузатый горшок с ароматным дымящимся варевом. Он поломал руками круглый каравай хлеба, достал деревянные расписные миски и деревянные же ложки.

Только сейчас Кира обратила внимание на одежду мужчины. На нём была просторная серовато-белая рубаха в русском народном стиле, подпоясанная плетёным ремешком, и штаны из такой же ткани, на ногах странная обувь, сшитая, судя по всему, кустарным способом из кожи.

Кира с изумлением смотрела на этот наряд. Нелепый вид чудаковатого похитителя вызывал у неё смущение. Ведь с самого детства всё необычное, выбивающееся из привычных рамок, уже на подсознательном уровне вызывало у неё отторжение. Она живо представила, что её могут увидеть рядом с этим психом в фольклорном костюме и покраснела.

Тот, как будто понял это и усмехнулся.

– Ешь, твои подружки и уж тем более строгие родители меня не увидят. Так что не придётся позориться в моей компании, – спокойным голосом сказал он, подвигая ей полную тарелку с густым, благоухающим пряными травами блюдом.

Кира смутилась ещё больше. Она послушно взялась за ложку и принялась есть. А мысли её крутились вокруг странного наряда Вадима.

«А ведь эта одежда необычайно идёт ему. Он стал таким статным, рубашка весьма красиво облегает плечи, и талия, по сравнению с ними, такая узкая, когда подчёркнута поясом», – думала она, тихонько разглядывая мужчину.

Он уселся напротив и тоже принялся есть. На девушку он не обращал никакого внимания. Трапеза их проходила в молчании. Каждый из них испытывал противоречивые чувства, у каждого были свои собственные причины для тревоги и волнения.

Вдруг в окошко кто-то постучал. Вадим повернулся в сторону входа и махнул головой. Толстая деревянная дверь распахнулась, но на пороге никого не было.

Кира вздрогнула, открывшаяся сама собой дверь вызвала новую волну изумления. Страх, ненадолго покинувший её сознание, вернулся и теперь расползался по коже ледяными мурашками.

Через несколько секунд на пороге избушки показалась женщина. Она была одета под стать Вадиму в льняную блузку с вышитыми рукавами, пышную юбку и украшенный лентами передник. На голове у неё был замысловатый головной убор, сшитый из ткани, а через плечо была перекинута толстая светло-русая коса, украшенная бусинками и лентами.

– Мир вашему дому! – женщина поклонилась в пояс.

Пышный наряд её заколыхался в такт движениям, а коса, когда гостья наклонилась, достала кончиком до самого пола.

– Здравствуй! – колдун поднялся с места и тоже поклонился, но не так низко.

Женщина бросила быстрый, полный любопытства взгляд на Киру, а затем поклонилась и ей тоже.

Ошеломлённая девушка поднялась и ответила тем же. Испытывая замешательство, она плюхнулась обратно на лавку, с изумлением разглядывая гостью. Теперь у неё исчезли последние сомнения – они действительно находятся в другом мире.

– С чем пришла? – спросил Вадим у посетительницы, складывая руки на груди.

Та бросила смущённый взгляд на Киру, как бы намекая, что не очень хочет говорить в её присутствии.

– Не робей, говори, – подбодрил её колдун.

– Да вот, я по такому делу… По личному… – селянка покраснела и принялась мять в руках подол своего вышитого передника.

Она топталась на месте, опустив глаза к полу, и всё не решалась произнести вслух свою просьбу.

Чародей внимательно посмотрел на неё. Он склонил голову на один бок, подумал и сказал:

– Приворотное зелье хочешь купить?

Гостья покраснела ещё больше и быстро закивала головой.

– Муж на соседку заглядывается, чтоб ей пусто было! А на меня и не смотрит! – выпалила женщина, скосив глаза на потерявшую дар речи Киру.

Вадим кивнул и подошёл к одной из многочисленных полок. Он внимательно оглядел стоящие там пузырьки, горшочки и склянки.

– Какое надобно, зелье-то? Чтобы на других смотреть перестал, или чтобы без тебя совсем жить не смог? Присушить желаешь, тоску нагнать иль может отворот от соперницы?

– Да мне чтоб любил одну меня, ничего другого не надобно! – живо ответила ревнивая жена.

Взяв один из пузырьков, чародей протянул его посетительнице.

– Вот, в еду добавишь, и будет как шёлковый. Только смотри, молчи-помалкивай. Кто узнает, сразу действие приворота сойдёт и вновь потянет муженька к соседке.

Женщина благодарно закивала, принимая пузырёк и протягивая взамен блестящую монетку.

– Это я знаю! Никому не выдам, всё, как положено, сделаю!

Вадим кивнул, взял монету и спрятал в карман.

– Да, и не забудь, как обратно пойдёшь, назад не оглядывайся. А то, не ровен час, заплутаешь в лесу-то, – напутствовал он женщину, провожая до порога.

Та обещала всё выполнить в точности, кланялась, благодарила и прощалась ещё несколько минут. Наконец она ушла, а чародей затворил за нею дверь.

Кира продолжала сидеть на месте. Она отложила ложку, после увиденного кусок не лез ей в горло.

Вадим хлопнул в ладоши и неожиданно горшок подскочил на месте, завертелся и, поднявшись в воздух, полетел куда-то за печку. Ложки и тарелки тоже подскочили и унеслись со стола.

Неодушевлённые предметы, двигающиеся сами по себе, выглядели так неестественно и страшно, что Кира завизжала и вжалась в стену. От нахлынувшего ужаса у неё перехватило дыхание. Девушка выросла с твёрдой уверенностью в том, что горшки летать не могут, и, увидев, как они парят по комнате, она испытала настоящий шок.

В фильмах часто показывают, как по воздуху летают разные предметы, и героев это даже не слишком удивляет. Но в реальности это оказалось на редкость жутким зрелищем. Какая-то неведомая, а от того пугающая сила позволяла посуде двигаться. Ложки стучали друг о друга, горшок гремел крышкой, а миски тарахтели. Всё это создавало ужасающую атмосферу мрачного дома с привидениями.

– Что это, Вадим? Как это возможно? – срывающимся голосом воскликнула дрожащая девушка.

Она в очередной раз готова была разрыдаться.

– Не бойся! Это доброе волшебство! – попытался успокоить её мужчина.

Колдун подошёл к девушке и раскрыл свои объятия, как будто предлагая укрыться в них. И Кира незамедлительно воспользовалась этим предложением. Она прижалась к нему, спрятав лицо на его груди.

– Ну, что ты так испугалась? Просто тарелки переставил! Ну, что случилось? – ласково шептал он, поглаживая её по спине.

Вадим сам удивлялся своим чувствам, но он начинал испытывать к своей будущей жертве искреннюю симпатию. Да, она самовлюблённая, болтливая девчонка. Но такая беззащитная и трогательная. Чародей почувствовал отчаянное желание оставить Киру в избушке на максимально возможный срок. Ему захотелось побыть с девушкой ещё, провести с ней всё оставшееся время. Оберегать, если ей будет страшно, гулять с ней по лесу, говорить обо всём, рассказывать колдовские секреты, которыми ему больше не с кем было поделиться.

Нет, он вовсе не передумал убивать её! Об этом не могло быть и речи, найти другую жертву, соответствующую правилам, безумно сложно, да и время поджимало. Нужно завершить задуманное до Солнцеворота, а он не за горами.

Вадим знал – он сможет исполнить это. Колдун принесёт девчонку в жертву. Даже глядя в огромные серые глазищи, доверчиво прижимавшейся к нему Киры, он понимал, что возведёт её на жертвенный алтарь. Хоть это и сложнее, чем принести в жертву Перуну чёрного петуха.

Кира же всхлипывала и жалась к нему. Девушка, видя доброе отношение к себе со стороны похитителя, решила предпринять ещё одну попытку уговорить его вернуться в город.

– Вадик, пожалуйста, можно мне вернуться домой? Я тебя очень прошу! Мне так страшно, так плохо здесь! Я сделаю всё, что ты захочешь, только, пожалуйста, отпусти меня!

– Вадик? Как неожиданно! А ведь меня так не называют даже родители. Только Вадим. Моё имя от древнего слова «вадить» – манить, приручать, привлекать. Так звали всех колдунов в нашем роду. Испокон веков они умели вадить чаровские силы, – задумчиво проговорил он.

Чародей намеренно перевёл разговор. Он не желал пугать девушку ещё больше. Ей гораздо легче будет прожить эти часы, пока у неё остаётся надежда.

– Правда? – удивлённо протянула Кира. – Я понятия не имела, что твоё имя древнее! Думала, современное.

Мужчина улыбнулся кончиками губ и погладил Киру по спине. Ещё неделю назад он и подумать не мог, что будет сжимать в объятиях эту заносчивую девчонку. И уж тем более не подозревал, что она будет доверчиво льнуть к нему, вместо того чтобы надменно отворачиваться и насмехаться над его внешним видом.

Кира испытывала примерно то же самое. Она с трудом могла представить себя прижимающуюся к рыжеволосому профессору. А самое удивительное заключалось в том, что ей нравилось прикасаться к его телу. Его власть над собой она ощущала как нечто волнующее и привлекательное, с чем трудно было бороться. И девушка не стала. Древние инстинкты, присущие её полу, подсказывали, что силой с ним не сладить, и благоразумнее будет подчиниться.

– Расскажи мне о колдунах! – из задумчивости Вадима вывел голос пленницы.

Она, повинуясь внезапному импульсу, села к нему поближе и уютно устроилась в крепких руках, положив голову на мерно вздымающуюся грудь.

– Ну, пожалуйста! – Кира снизу вверх заглянула в глаза своему собеседнику.

– Тебе это интересно? – приподнял он одну бровь.

Девушка с жаром закивала головой.

– Хорошо, – согласился Вадим.

– Когда появился в нашем роду первый колдун, уже и не вспомнить, – начал он. – Может быть, тысяча лет прошла, а может быть, и десять тысяч. Чародеи рождались через поколение, то есть были внуками предыдущих. Все они отмечались особыми знаками – высокий рост, рыжие волосы и карие с жёлтыми точками глаза. Ведьм в нашей семье отродясь не бывало, все девочки рождаются русоволосыми, светлоглазыми, невысокими. Да и мужчины, те, что не имеют дара волхования, выглядят так же.

– А… Тогда понятно, почему ты на родных не похож! – кивнула девушка. – Ой! Продолжай, извини, что перебила!

– Все чародеи умели переходить между параллельными мирами. В незапамятные времена оба этих мира были тождественными. Мои предки из поколения в поколение передавали воспоминания об этом. Вот только со временем развитие одного из них пошло по-другому, а второй остался прежним, долгие века сохраняя верования и жизненные уклады, как и тысячелетия назад. Здесь я могу оставаться светлым колдуном, меня почитают как провидца и лекаря. А вот в другом мире колдовство отрицается и считается проявлением нечистой силы. Там действуют совсем другие законы. Тот мир ждёт от меня кровавой жертвы.

Кира испуганно захлопала глазами. Она живо представила призрачных девушек, которые столпились в усыпанном пряными травами зале. Вспомнила кровь на белом платье и алые ягоды в волосах ожившего мертвеца.

– А для чего ему эта жертва? – охрипшим голосом спросила она.

Вадим посмотрел на неё рассеянным взглядом и погладил по плечу.

– Видела тот огромный дом? – спросил он.

Кира кивнула. Она вся превратилась в слух, боясь пропустить хоть слово. Ей было безумно любопытно узнать, какое отношение к бедному преподавателю истории имеет тот шикарный особняк.

– Он принадлежал моему деду, а теперь и мне. Вот только содержать его и живущих там родственников я больше не могу. Особняк постепенно приходит в упадок, все деньги, что остались от деда, давно закончились. Но я могу всё исправить.

– Как? – не поняла Кира.

– Уже целую тысячу лет все колдуны из нашего рода продавали душу нечистой силе. Взамен они получали несметные сокровища, почёт и внимание женщин. У них было всё, о чём только можно мечтать, всё, чего только душа пожелает, – тяжёлый вздох вырвался из груди Вадима. – Как светлому колдуну мне недоступно богатство, слава, почести, я обделён женской любовью. А после совершения ритуала смогу обладать всем этим.

Девушка молча обдумывала услышанное. Повинуясь внутреннему импульсу, она принялась легонько поглаживать запястье мужчины кончиками пальцев, и казалось, даже не замечала этого. Мысли её крутились вокруг страшного ритуала.

Ей стало понятно, почему призраков было так много, ведь злобные колдуны убивали их в течение целого тысячелетия. Кто знает, сколько жертв принесено было за всё это время.

– А если ты не принесёшь жертву, тогда что будет? – спросила она, взглянув прямо в золотисто-карие глаза.

– Я обреку на вечные муки всех своих предков. Знаешь, я ведь не хотел принимать от деда его силу. Родители заставили меня это сделать. А с его даром я принял и его проклятье. Оно сильнее меня, ведь сила та принадлежит нечистым бесам. Они спросят с меня этот должок рано или поздно.

– И когда нужно провести ритуал? – голос девушки сорвался.

– Сегодня, или завтра. Если не успею, придётся ждать следующего лета, – со вздохом сожаления потянул чародей. – Есть строгие правила, которые нарушать нельзя. Для ритуала придётся вернуться в тот мир.

Вадим замолчал, девушка тоже больше ничего не спрашивала. Она пришла в полное замешательство. Ведь колдун говорил одно, а делал совсем другое. Угрожал убить, а сам защищал, обнимал и утешал как ребёнка. Вроде бы и испытывал к ней влечение, но ни к чему не принуждал. Такое поведение ещё больше сбивало с толку.

«Неужели он убьёт меня? Неужели правда убьёт?» – билось у неё в голове.

Вадим спас Киру от разъярённого волка. Сомнительно, что после этого он решится убить её. Нет! В это девушка поверить не могла. Да и разве она настолько провинилась перед ним? Хотя кто знает, на что способен отвергнутый мужчина и что на самом деле у него в голове.

– А ты хочешь быть богатым любимцем женщин? – задала Кира вопрос через некоторое время.

«Что за глупость я ляпнула! – тут же подумала она. – Ну, разумеется, хочет! Какой дурак от этого откажется!»

Вадим ничего не ответил. Он продолжил сидеть рядом со своей пленницей и сжимать её в объятиях. Мужчина потёрся щекой о её волосы и вдохнул их запах. В отличие от Киры, он не был так уверен в своих желаниях.

За окном начало темнеть. Густые чёрные тени постепенно окутали избушку. Из уголков маленькой комнатки выполз сумрак и разлился повсюду, утопив во мраке печку, стол и лавку, на которой сидели молодые люди.

Вадим как будто очнулся от забытья. Он щёлкнул пальцами, и на столе сама по себе загорелась свечка, стоящая в глиняной подставке.

– Чай пить пора с сушёной малиной! – нарочито бодрым голосом воскликнул колдун. – Повешу котелок над огнём. Пугаться не будешь?

Кира вздрогнула и пробормотала:

– Глаза закрою.

Сама сказала, а закрывать не стала, с замиранием сердца наблюдая за жутковатым проявлением магии.

Вадим негромко рассмеялся и хлопнул в ладоши. Кухонная утварь завертелась, закрутилась, пришла в движение. Закопчённый котелок подлетел к ведру с водой, которое перевернулось, наливая воду. Туда же полетели какие-то травки, сушёный шиповник и малина, после чего котелок подлетел к печке, которая уже сама собой разгоралась, и повис на крючке, вбитом над огнём.

Так уютно и хорошо вдруг стало в этом домике. В воздухе витал тёплый аромат целебных трав, горящая свеча и негромкое потрескивание дров в печи создавали особую атмосферу неспешной сельской жизни. А крепкие объятия, из которых никто из этих двоих не желал освобождаться, вызывали иллюзию вспыхнувших между ними чувств.

«Интересно, почему он не пристаёт ко мне сейчас, когда я полностью в его власти? – подумала девушка. – И ведь я, наверное, даже не стала бы сопротивляться, начни он целовать меня прямо сейчас».

Вадим размышлял о том же самом. Он понимал, что измотанная страхом и неизвестностью девушка может стать лёгкой добычей его страсти. Мужчина всей кожей ощущал её близость, тепло податливого тела, нежность хрупкой девичьей фигурки в своих сильных руках.

«Нет, такая добыча мне не нужна! Это всё равно, что приворожить. На самом же деле, как и раньше, я ей совсем не нравлюсь. Просто она ищет моей защиты, подсознательно надеясь с помощью женской притягательности повлиять на меня, подчинить себе», – думал он, вот только выпускать из объятий свою пленницу всё равно не спешил.

За окном послышался протяжный крик какой-то крупной птицы. Потом заухал филин, а следом донёсся трескучий звук, похожий на скрип пилы. Кто-то зашуршал и забегал в траве прямо возле дома.

– Ой! Что это? – прошептала девушка, вздрагивая и поворачивая голову к окну.

– Всего лишь коростель – ночная птица-одиночка. Филин проснулся, он живёт на старой иве. А из-под дома выбрался на охоту ёжик со своим семейством, – сказал в ответ колдун.

Он с сожалением выпустил Киру из объятий, встал с лавки и уже без применения магии начал хозяйничать, накрывая на стол. Вадим принёс глиняные кружки и разлил в них горячий напиток из котелка. А затем подал одну из них девушке.

Сделав глоток, Кира вдруг ощутила уверенность и спокойствие. Все страхи, одолевавшие девушку с того момента, как Вадим запер её в своём доме, куда-то испарились. Неведомая ранее смелость и отвага наполнили сердце, заставляя его биться чаще и размереннее. Она больше не боялась ночных звуков, и колдун её тоже не пугал.

Кира не знала, что чародей заварил вовсе не травяной чай, а особый отвар для придания храбрости. Вадим был уверен, что пленнице не помешает взбодриться, да и сам он нуждался в решимости, чтобы рука не дрогнула в нужный момент.

Девушка как будто выбралась из вязкого омута кошмаров, в котором пребывала всё это время. Ведь все последние сутки она думала лишь о призраках и колдовском обряде, который собирался проводить колдун. Для неё полностью перестал существовать остальной мир. Она даже ни разу не подумала о том, как сходят с ума мать и бабушка. Сейчас же все эти вещи вновь начали волновать её.

В голове у Киры прояснилось. К ней вернулась способность спокойно мыслить, которой она так гордилась раньше, но которая как будто изменила ей после всего произошедшего.

– А ведь если я не вернусь домой, полиция всё равно узнает, что меня похитил ты! – заявила она.

– И как же? – поднял вверх одну бровь Вадим.

– А по телефону! Сейчас даже по выключенному мобильнику можно определить, где он находится! Так что для твоего же блага будет лучше, если ты выпустишь меня целой и невредимой. Тогда я обещаю соврать, что оставалась с тобой по собственной воле, – Кира выпрямилась, горделиво распрямила спину и тряхнула длинной косой.

Мужчина хмыкнул. Такой она ему нравилась ещё больше.

– Не хочу тебя разочаровывать, но твой телефон остался в городе, и преспокойно лежит на тумбочке возле входной двери. То есть лежал. Сейчас он в руках у полицейских, которые тщательно изучают твою переписку во всевозможных мессенджерах и соцсетях, – сказал он, беззаботно потягивая горячий напиток и кружки.

– Нет! Я брала с собой телефон, я точно помню! – закричала девушка.

Её бросило в жар от мысли, что кто-то, и в особенности мать или бабушка, увидят её переписку. Тогда с образом примерной девочки можно распрощаться навсегда. Ничего хорошего их там не ждёт – сплетни и пересуды с подружками, заигрывания и флирт с некоторыми парнями, да и мало ли что ещё! А некоторые фото, которые есть в её мобильнике, посторонним точно лучше не смотреть.

– Да вон же твоя сумка валяется, – кивнул Вадим на сундук, стоящий возле двери. – Сама посмотри.

Кира бросилась к сумочке и вывалила всё содержимое на пол, судорожно выискивая среди женских принадлежностей и различных мелочей телефон. Мобильника не было.

– Как же так? – недоумевала девушка, перетряхивая и пересматривая предметы, рассыпавшиеся по деревянным доскам.

– Я колдун как-никак, – одними губами улыбнулся мужчина.

Он сидел возле стола в расслабленной позе, привалившись спиной к стене и вытянув вперёд стройные ноги. Белокожий, кареглазый, с огненными волосами, рассыпанными по плечам, в эту секунду Вадим показался Кире невероятно привлекательным. Она даже застыла на мгновение, впившись глазами в мужественное лицо, но тут же одёрнула себя.

«Нечего слюни распускать на этого чокнутого! Пусть он даже не надеется, что я спокойно позволю меня прирезать!» – подумала она.

Кира начала размышлять, каким образом ей спастись от него самостоятельно, ведь надежды получить помощь со стороны у неё не было. Наконец в голове у девушки созрел план.

Она решила бежать при любом удобном случае. Колдун ясно сказал – если он не сможет принести жертву сегодня или завтра, то время будет упущено. Так что нужно всего лишь спрятаться от него где-то в лесу и переждать сутки. Тогда ритуал не состоится.

Девушка успокоилась и приготовилась действовать. Она твёрдо решила убежать. И будь что будет.

– Сегодня возвращаться не будем. Утром проверю, что там с полицией и твоими родственницами, тогда и решим, что делать дальше. А пока можешь поспать, там, на кровати за печкой. А я на лавке лягу, – обратился к девушке Вадим, когда кружки опустели.

Кира с показной покорностью поплелась в указанном направлении. Страх, парализующий волю, заставляющий отдаться на милость похитителя и безропотно ждать своей участи, отступил. Она была рада, что Вадим разрешил ей уйти в укромный закуток, спрятанный от его глаз. Оттуда проще наблюдать за ним, при этом оставаясь незамеченной.

Девушка забралась на кровать и притаилась за печкой, время от времени приподнимаясь и выглядывая из-за неё. Она надеялась дождаться, пока колдун уснёт, и незаметно выбраться из дома.

Конечно, ночной лес не выглядел безопасным, особенно после встречи с разъярённым волком, но там у неё были шансы выжить, а вот на жертвенном алтаре вряд ли.

Ничего не подозревая о планах своей пленницы, Вадим готовился ко сну. Он даже и предположить не мог, что Кира решится уйти ночью в лес. Ведь девушка вздрагивала от каждого шороха, пугливо жалась к нему, приходя в панику от любой мелочи. Чародей был уверен в том, что даже действие отвара не заставит его жертву настолько осмелеть. Поэтому он преспокойно занялся своими делами.

Для колдуна ночь – особое время. Пока тело его будет отдыхать, душа отправится в путешествие, куда пожелает. Он мог проникать в любые дома, преодолевать огромные расстояния за считанные минуты, посещать самые запретные и тайные места.

Вадим любил это время, но сегодня почему-то не особо хотел покидать тело. С несравнимо большим удовольствием он отправился бы сейчас за печку, где на его собственной кровати расположилась пленница.

«Ну, давай, давай! Уверен, тебе понравится! Девчонка-то ничего, и цену себе знает. Только тогда забудь о ритуале. Получишь удовольствие, а её после этого точно убить сможешь? Нет, нужно провести ритуал, тогда таких вот красоток будет хоть отбавляй», – убеждал он сам себя, борясь с соблазном.

Вадим достал из большого сундука полушубок из овчины и постелил его на широкой лавке. Он вполне уютно устроился на этой импровизированной постели, положил руки под голову и закрыл глаза.

Мужчина прислушивался к тому, что творится за печкой, жадно ловил звук дыхания девушки, каждый вздох, каждый негромкий скрип кровати.

В избушке было тепло и тихо, пахло полынью и чёбором. Огонёк свечи, стоящей на столе, дрожал и едва заметно колыхался, наполняя комнату пляшущими тенями.

Вадим представил, как хорошо будет здесь зимой, когда лес заметёт снегом. Мороз нарисует на стёклах причудливые узоры, а печка будет уютно трещать еловыми дровами, наполняя воздух запахом хвои. И никто не сможет прийти и потревожить его уединение.

«Вот только я уже не буду светлым колдуном. Моя жизнь будет наполнена… А чем собственно будет наполнена моя жизнь?» – размышлял чародей засыпая.

Кира же спать не собиралась. Она притаилась в своём уголке и тихонько выглядывала время от времени наружу, наблюдая за своим тюремщиком. Вадим и не думал волноваться или переживать о том, что пленница может сбежать от него. Он преспокойно улёгся, и вскоре дыхание его стало размеренным, тело обмякло, а лицо приняло умиротворённое выражение.

«Спит. Ну, ничего, пусть получше уснёт, тогда я тихонько выйду на улицу. А потом…»

Что потом девушка не придумала. Она немного нервничала, ведь ещё ни разу не бродила по ночному лесу. Днём он не показался ей страшным. Хотя есть шанс встретить волка или какого-нибудь другого хищника. Но ведь можно было и не встретить, а в жертву её принести собирались вполне определённо.

Кира не спускала глаз с Вадима. Она совсем уже было собралась выбраться из своего укрытия, как вдруг с мужчиной начало происходить нечто странное.

Неожиданно он вытянулся в струнку, прижав руки к туловищу и расположив их вдоль тела. Глаза его были всё так же закрыты, дыхание оставалось ровным, лицо расслабленным и спокойным. Вот только прямо из груди колдуна, с той стороны, где билось сердце, начало выбираться большое насекомое.

Кира охнула и закрыла себе рот рукой. Зрелище было не из приятных. Сначала из-под белой ткани рубашки показались тонкие мохнатые лапки, они раздвинули переплетённые нитки, проталкивая наружу округлое тельце. А следом появилась голова с прижатыми к спинке усиками.

Насекомое легко просочилось сквозь плотный лён и расправило коричневые с жёлтыми крапинками крылышки. Теперь на груди у Вадима сидел крупный ночной мотылёк.

Девушка уже видела подобного в первую ночь, он залетел к ней в комнату. Но в тот момент насекомое её совсем не пугало, а вот сейчас вызвало невольный трепет. У неё создалось впечатление, что мотылёк вылез из тела молодого мужчины, как будто он сидел у него внутри и, разодрав кожу, выбрался наружу.

Кира передёрнулась от ужаса и отвращения. Она ещё больше уверилась в мысли бежать подальше от колдуна с его ритуалами, жертвами и мотыльками.

Девушка тихонько слезла с кровати, отыскав в темноте свою обувь, стоящую на полу, и несмело выглянула из-за печки.

В комнате было тихо. Вадим спал, а мерзкий мотылёк кружил над столом и печкой, как будто высматривая, что делается в избушке.

К Кире насекомое не приближалось, чему та была безумно рада. Стараясь не дышать, она на цыпочках кралась к двери, всё время бросая настороженные взгляды на спящего Вадима. Тот не шевелился.

Вот, наконец, и дверь! Девушка потянула на себя деревянную створку, и она поддалась, отворившись с лёгким скрипом. Кира замерла, с испугом взглянув на колдуна, но тот спал крепко и даже не думал открывать глаза.

В приоткрытую дверь проник свежий ночной воздух. Он был несколько прохладнее, чем в избушке, и наполнен лесными звуками.

«Страшно! Может остаться?» – подумала, Кира вглядываясь в темноту.

Сейчас, когда из-за каждого тёмного куста слышались таинственные шорохи, тут и там раздавалась перекличка невидимых птиц и треск ночных насекомых, идея отправиться в эту мрачную черноту уже не казалась ей хорошей.

«Останусь – умру!» – напомнила себе девушка и шагнула за порог.

Она тихонько притворила за собой дверь и побрела в сторону возвышающихся в темноте деревьев. Мотылёк, который выбрался из-под рубашки Вадима, каким-то неведомым образом оказался рядом с ней. Он порхал над головой у девушки, и быстрые взмахи пятнистых крылышек создавали негромкий стрекот.

Уходить от избушки Кире было жутко, но оставаться на верную смерть ещё страшнее. Подумав о том, что Вадим может проснуться и обнаружить её пропажу, девушка ускорила шаг и постаралась скорее скрыться за корявой ивой, стоящей ближе всего к домику.

Спрятавшись за ней, она обернулась назад и в последний раз посмотрела на избушку. Возле жилища чародея было гораздо светлее, чем среди деревьев. В окошке приветливо светился жёлтый огонёк, и сам домик выглядел таким безопасным и уютным.

А вот окружающая Киру картина была вовсе не так дружелюбна. Над головой у неё плотным пологом сплелись кроны деревьев, не пропускающие внутрь звёздный свет. Под ногами валялось множество опавших сучьев и веток, которые громко хрустели при каждом шаге, а их острые концы впивались в ступни сквозь тонкую подошву летней обуви, не предназначенной для блуждания по лесу.

Страх сжал её горло, стоило Кире оказаться среди непроглядной темноты. Здесь, под деревьями, не было слышно сверчков, и даже птицы умолкли, прекратив свою перекличку. Лишь тихий шорох крыльев мотылька, нырнувшего вслед за ней под плотную тень густых крон.

Но девушка отважно пошла вперёд, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания хищников, если они вдруг окажутся поблизости.

Тьма всё больше сгущалась. Она стала настолько плотной, что Кира уже не могла разглядеть даже свои вытянутые руки, не говоря уже о дороге.

Она брела на ощупь, натыкалась на деревья, обходила их и продолжала путь. Колючие кусты цеплялись за платье, и чтобы выпутаться, девушке приходилось с силой дёргать подол, вырывая куски ткани. Ноги и руки бедняжки покрылись царапинами и теперь нещадно саднили.

Совершенно потерявшись во времени и пространстве, Кира бродила по ночному лесу, даже не представляя, где находится и как далеко ушла от избушки колдуна. Глаза её постепенно привыкли к темноте, и теперь она могла видеть силуэты деревьев, выделявшиеся ещё более густой чернотой на фоне всеобщего мрака.

Вдруг в нескольких метрах от девушки загорелись две жёлтые точки. Кира на мгновение замерла, не в силах пошевелиться от охватившего тело ужаса. Вокруг ни шороха, ни звука, лишь небольшие огоньки неуклонно приближаются прямо к ней.

«Что это? Глаза дикого зверя или чудовища?» – промелькнуло в голове у испуганной девушки.

Она пристально вглядывалась во тьму, не смея двинуться с места. Точки загорелись ярче и вдруг исчезли. Непроглядный сумрак вновь воцарился в лесу.

Кира несмело сделала шаг назад. Ей вовсе не хотелось идти в ту сторону, где она видела жёлтые огоньки. Но сейчас же такие точно светящиеся кружки загорелись справа от неё. Через секунду они погасли и тут же вспыхнули снова, но уже впереди. Ещё мгновение, и опять наступила темнота. Девушка повернула голову и увидела мигающие огоньки слева. Они медленно, но верно окружали её!

Паника охватила Киру, она развернулась и бросилась бежать в обратную сторону. Девушка не смела думать, что это за странные точки зажигались и гасли, она лишь напряжённо прислушивалась, пытаясь определить, не гонятся ли обладатели светящихся глаз за ней. Но кроме её собственного дыхания и неуверенных спотыкающихся шагов, ничего не было слышно.

Сердце стучало так сильно, что это вызывало боль в груди. Всепоглощающий ужас накатывал ледяными волнами, заставляя её нестись сквозь лес, не разбирая дороги.

Вдруг деревья расступились, и Кира выскочила на открытую полянку. Здесь было заметно светлее – с неба лился серебристый лунный свет.

Запыхавшаяся девушка остановилась, желая перевести дыхание, которое сбилось от быстрого бега по пересечённой местности. Делая глубокие вдохи, она огляделась по сторонам, но выйти из-под тени деревьев не решалась. Ведь там, на поляне, совершенно негде было укрыться в случае опасности.

Кира прислонилась спиной к ближайшему дереву и, прячась за широким стволом, пристально вглядывалась в ту сторону, откуда пришла. К её облегчению за ней никто не гнался, жёлтые глаза исчезли и никаких посторонних звуков вроде бы слышно не было.

Мотылёк всё не отставал, он продолжал кружиться над Кирой, размеренно махая бархатными крылышками.

Его присутствие несколько взбодрило девушку. Всё-таки приятно, что рядом есть хоть какое-то живое существо, не представляющее опасности. Конечно, появление этого насекомого из-под рубашки Вадима выглядело не слишком эстетично, да и помощи в случае опасности от него тоже не дождёшься, но всё же мотылёк немного отвлекал её от пугающих мыслей.

Вот только долго радоваться ей не пришлось. Не успела Кира восстановить дыхание, как вновь пришлось броситься бежать. На этот раз её напугало дерево, за которым она скрывалась от светящихся глаз.

Массивный ствол вдруг задрожал и затрясся, заскрипел, как плохо смазанная дверь. Дерево зашевелилось, как живое, и опустило вниз корявые ветви, стараясь запереть девушку в ловушке из сучков и листьев.

Кира обомлела, но лишь на долю секунды. Она вовсе не желала попасть в плен к чудовищному дереву, поэтому, прикрыв голову руками, поднырнула под нижними ветками и попыталась выбраться на открытое место.

Листья лезли в лицо, сыпались за шиворот, застревали в волосах, а тонкие отростки на концах веток хлестали по коже, оставляя горящие болью отметины. Но девушке всё же удалось преодолеть эту преграду и почти ползком просочиться сквозь древесные лапы, желающие во что бы то ни стало схватить её.

Ожившее дерево не собиралось успокаиваться, оно потянуло вслед за ускользающей жертвой свои отростки, стараясь уцепить за платье и за волосы.

– Ай! Да что же это такое! – взвизгнула Кира, когда острый сучок подцепил её косу и больно дёрнул.

С большим трудом она высвободила свои волосы, потеряв при этом ленту, которую вплёл ей в причёску Вадим, и отскочила подальше от злобного растения. А дерево вдруг застучало ветками друг о друга, как будто захлопало в ладоши, и заухало, как сова.

В любое другое время эти звуки, раздававшиеся посреди тёмного ночного леса, заставили бы Киру потерять сознание от ужаса. Вот только за последние дни она видела так много кошмарного и неестественного, что восприняла выходку лесного чудовища почти как нечто уже вошедшее в привычку.

«Нет, ну а что ты хотела? Если в этом мире горшки летают, то почему бы и деревьям не двигаться?» – подумала девушка, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Она повернулась к деревянному чудищу спиной и зашагала по полянке, которая в лунном свете казалась ровной и гладкой, как скатерть. Под ногами у неё была низенькая травка, растущая почему-то не плотным ковром, а редкими пучками.

Да и воздух изменился, запахло сыростью, а над поляной, как клочья сероватой ваты, поплыл туман. Со всех сторон послышалось протяжное многоголосое кваканье. Как будто тысячи лягушек голосили нестройным хором.

«Фух… Еле выбралась! Но здесь я как на ладони. И луна взошла, светло почти как днём», – размышляла Кира, вытряхивая листву, забившуюся за шиворот и застрявшую в волосах.

И тут её мысли прервало новое событие.

– А это кто же к нам пожаловал! – раздался вдруг откуда-то снизу тоненький визгливый голосок.

Кира вздрогнула и в страхе завертела головой, выискивая источник звука.

Неожиданно прямо перед ней, как из-под земли, выскочила бледная фигура. В неярком лунном свете девушка увидела женский силуэт. Незнакомка была совершенно голая, лишь длинные лохматые волосы покрывали тело своеобразным плащом. Голова её была украшена венком из цветущих водяных лилий, а на шее блестели несколько ниток жемчуга.

– Ой! – только и сумела пискнуть девушка.

Кира попятилась назад и чуть не упала, зацепившись ногой за жёсткий травянистый куст.

– Вы кто? И что вообще здесь делаете? – закричала она, во все глаза уставившись на необычную женщину.

Кожа незнакомки была неестественно белой, а волосы в лунном свете отливали зеленью. Несмотря на то, что одежды на ней не было, на ногах у лесной жительницы виднелось нечто похожее на высокие сапоги. Но присмотревшись получше, Кира поняла, что на самом деле это были не сапоги! Ноги женщины покрывала шершавая зеленоватая кожа, а заканчивались нижние конечности не человеческими ступнями, а перепончатыми, как у утки или гусыни, лапами.

– Я-то? Я дома, а вот ты что тут забыла? – пискляво протянула странная женщина и тряхнула зелёными волосами.

Кира тихонько отходила в сторону, ей вовсе не хотелось находиться в обществе этого страшного создания. А оно, наоборот, мелкими прыжками приближалось к непрошеной гостье.

– Я хозяйка этого болота! Зачем явилась? Почему не спросила разрешения? – квакала утконогая, и ей вторил громкой хор лягушачьих голосов.

– Так это что, болото?! – закричала перепуганная Кира.

Она принялась озираться вокруг и убедилась, что это действительно так. В темноте, да ещё и с перепугу, девушка не стразу заметила, что на поляне то тут, то там поблескивали лужицы воды, подёрнутые болотной ряской, а в воздухе витал тяжёлый запах стоячей воды.

– Да, болотце моё, чистенькое, а ты без спросу грязными ногами здесь шастаешь! Утоплю! – угрожающе зашипела женщина и протянула бледные, отливающие синевой руки к опешившей Кире.

Девушка решила не ждать, пока незнакомка исполнит свою угрозу, а развернулась и бросилась бежать. Но тут же её нога увязла в липкой грязи. Тонкая туфелька моментально наполнилась мерзкой жижей и, соскочив со стопы, ушла куда-то в глубину.

Кира выдернула испачканную ступню и сразу увязла другой ногой. Она не понимала, почему вдруг твёрдая почва, по которой она спокойно пришла сюда, чуть ли не в середину болота, вдруг превратилась в отвратительную липкую грязь.

Пока она боролась с болотной жижей, вытаскивая то одну, то другую ногу, сзади её настигла хозяйка этого недружелюбного места.

– Попалась? – запищала она и уцепилась ледяными пальцами за плечи девушки.

Влажные, омерзительно холодные и сморщенные ладони с силой прижались к коже, вызывая отвращение и безумный страх.

– А-а-а-а! – в панике заорала Кира. – Не надо меня топить! Я ничего плохого не сделала!

Она принялась отталкивать от себя склизкие руки, одновременно пытаясь двигаться назад к лесу. Девушка вязла, выбиралась на твёрдую поверхность, вновь вязла и вновь выбиралась. Да и злобная незнакомка не отставала и продолжала хватать её за руки и за платье.

Неимоверными усилиями Кире даже удалось продвинуться в обратном направлении, вот только, как оказалось, туда тоже идти не стоило. Гигантское живое дерево только и ждало её возвращения. Оно радостно заухало, затряслось и захлопало ветками, как будто аплодируя и приветствуя ускользнувшую жертву.

– Помогите кто-нибудь! – закричала перепуганная насмерть девушка, отталкивая влажные руки болотной хозяйки.

Та ещё больше разозлилась и цеплялась за платье непрошеной гостьи, хватала её за волосы, щипала и пыталась утянуть в одну из маслянисто блестящих луж.

Деревянное чудовище всё громче громыхало впереди, оно только и ждало, чтобы девушка приблизилась, готовое схватить её и раздавить между исполинскими ветвями.

– Да отстань ты от меня! – чуть не плача крикнула Кира настырному чудовищу. – Ухожу я из твоего болота!

Она выбилась из сил, обороняясь от мерзкого существа. К счастью, оно не отличалось особой физической силой, и как не старалась утащить девушку в трясину, справиться с ней не могло.

– Нет уж! – болотная хозяйка закрякала, как утка, забулькала, заревела страшным голосом.

В то же самое мгновение то тут, то там по всему болоту загорелись синеватые огненные шары, они принялись парить над трясиной, освещая покрывшиеся пузырями лужицы.

Прямо из грязи начали выбрасывать побеги причудливые растения. Они росли невероятно быстро, за считанные секунды покрывались листьями, а на их стеблях распускались крупные цветы, испускающие одуряющий сладкий запах, который вмиг окутал всё болото.

От этого удушающего аромата у Киры закружилась голова, она начала слабеть и уже с большим трудом передвигала ноги, с каждым разом всё глубже погружаясь в топь. Платье её, разорванное и мятое, покрылось тяжёлой липкой грязью и тянуло вниз, в трясину.

Болотная хозяйка обрадовалась, увидев это. Она рассмеялась ехидным, квакающим смехом и повернула голову в сторону леса:

– Что ты хлопаешь своими ручищами, леший проклятый? Не видишь, она ко мне пришла? Пусть теперь сидит в болоте! Поделом!

Ожившее дерево заохало, затрясло ветками, выражая своё недовольство. С какой целью оно хотело поймать в свои кустистые лапы несчастную девушку, было непонятно, но всё равно продолжало тянуться к ней, надеясь отобрать у болотницы.

Кира, безумно вымотанная борьбой, почти перестала двигаться. Да и куда бежать? Слева и справа от неё поблескивали невесть откуда взявшиеся лужи воды, впереди леший, сзади болотная тварь. Даже мотылёк куда-то пропал, а ведь он кружил над девушкой, когда она ступила в трясину, ошибочно принятую ею за полянку.

«Час от часу не легче! Сбежала от колдуна, чтобы утонуть в болоте. Хотя такая смерть, наверное, всё же лучше, чем быть зарезанной, но всё равно приятного мало», – подумала она с тоскою.

Неожиданно наступила тишина. Дерево успокоилось, подняв свои ветки вверх, лягушки замолчали, а болотная хозяйка перестала щипать руки девушки и тянуть её за платье. Она сникла, отступила и нырнула в одну из луж, с головой уйдя под воду.

Кира не сразу поняла, почему это произошло. Но избавление от навязчивого болотного существа её несколько взбодрило. Вздохнув с облегчением, девушка уже более уверенно поковыляла к берегу, шлёпая босыми ногами и волоча за собой тяжёлый, пропитанный грязью подол платья.

Вот только чем ближе она была к лесу, тем яснее понимала, что радость её оказалась преждевременной – впереди, под деревьями, стоял хорошо знакомый ей чародей и сверлил беглянку сверкающими в темноте глазами.

Вадим сложил руки на груди и, приподняв вверх одну бровь, изучал приближающуюся девушку. Та остановилась и попятилась.

Нет, она его не боялась, ну может быть самую капельку. Ведь всё это время он вёл себя вполне доброжелательно и не проявлял агрессии. Но кто знает, возможно, он с такой же ласковой улыбкой, с какой угощал яблоками, перережет ей горло? Тем более, он недвусмысленно пообещал это сделать.

– Иди, иди сюда! Нагулялась? – спросил он и поманил Киру движением руки.

– Ага! Бегу и спотыкаюсь! – воскликнула та в ответ.

Девушка замерла на месте и сложила руки на груди. Вадим стоял в своей белой рубахе, такой чистенький и аккуратный, неужто полезет за нею в грязь?

– Хочешь остаться в болоте? – удивился он.

– Да! – выпалила Кира. – Всё лучше, чем быть зарезанной, как курица!

Вадим не нашёл что ответить. Он рассчитывал, что перепуганная насмерть девушка бросится к нему, ища защиты от духов леса, но та повела себя совсем по-другому. Кира выглядела измученной, её платье превратилось в грязную тряпку, волосы растрепались, а на нежной коже виднелось множество царапин и ссадин. Но лицо её выражало мрачную решимость. Она не была намерена безропотно идти на жертвенный алтарь.

Их взгляды встретились, но девушка, как будто осознав, что колдуна ей не переглядеть, быстро опустила глаза.

– Я никуда с тобой не пойду, – уже тише сказала она.

– Не пойдёшь сама, унесу силой. Ты разве не понимаешь, что бродить по лесу, не зная его правил, очень опасно? – спокойно сказал Вадим и сделал шаг в сторону Киры.

– Серьёзно? Опаснее, чем быть принесённой в жертву? – ехидно осведомилась она. – Знаешь что? А я лучше утоплюсь в болоте и дело с концом! Ищи потом девушку без маникюра с косой до пояса! Посмотрим, как найдёшь! На всю жизнь останешься…

– Ну, продолжай! Кем я останусь? – вскипел колдун.

Прошлая обида вновь всколыхнулась в его сердце. Он был уверен, что Кира считает его никчёмным, непривлекательным нищебродом и хочет, чтобы он таким и остался навсегда. И то, что он догадывался о таком к себе отношении, резало его сердце как ножом. Тем более что сама девушка, эта тщеславная, самолюбивая сплетница, безумно привлекала его, заставляла испытывать мучительное влечение.

– Что молчишь? Кем останусь? – ледяным тоном осведомился Вадим.

– Нормальным человеком, а не убийцей, вот кем! – звонкий голос девчонки подхватило эхо и разнесло её возглас по всей округе.

Чародей замер, эти слова ударили в самое больное место. Он ведь понимал, почему будет проклят сам и за что прокляли его предков – за убийство. Страшная мысль сидела занозой в его подсознании, но Вадим отмахивался от неё, не желая думать об этом.

Как бы там ни было, выбора у него всё равно не осталось, не ему противостоять древнему проклятью. И эта девчонка всё равно будет принесена в жертву, хочет она того или нет.

– Ну что смотришь? Не веришь, что утоплюсь? – вызывающе выкрикнула она.

Девушку охватило безрассудное, даже бесшабашное веселье, которое возможно лишь в том случае, если нечего больше терять. Наверное, именно в таком настроении ложатся грудью на амбразуру или кидаются в гущу врагов во время военных сражений.

– Ты не сможешь, – в голосе Вадима появились стальные нотки.

Кира хмыкнула и шагнула в сторону, туда, где поблёскивала при лунном свете чёрная вода. Но не успела она окунуть в болотную жижу даже кончики пальцев на ногах, как неведомая сила подхватила её и подбросила в воздух.

Колдун вытянул вверх руки и приподнял. А вместе с его ладонями поднялась вверх и ошеломлённая девушка.

– Что? Не ожидала? Забыла, с кем имеешь дело? – ехидно протянул он.

Вадим развернул вытянутые руки ладонями к себе, и в то же мгновение Кира поплыла по воздуху прямиком к нему. Она не могла сопротивляться этому притяжению, как не мог пошевелиться пойманный колдуном волк после той неудачной попытки наброситься на неё накануне.

– Я не хочу! – испуганный возглас вырвался из груди перепуганной девушки.

– Ты думаешь, я хочу? Разве я стал бы по своему желанию убийцей? – в голосе Вадима звучала ярость.

Он вытянул девушку из болота, но отпускать и не подумал. Вместо этого колдун направился в лесную чащу, как на привязи таща за собой парящую в воздухе девушку.

– Так не становись, – пролепетала Кира.

Вадим тяжело вздохнул.

– Продав свою душу нечистой силе, мои предки обрекли на проклятье весь свой род. Деды и прадеды, они требуют исполнить предназначение. Совершая ритуал, колдун становится хозяином и полноправным властелином бесов. Вот только умирая, он сам попадает во власть злых сил. Они мучают его до тех пор, пока следующий в роду не совершит ритуал и не подчинит себе нечистых.

Девушка болтала ногами в воздухе, пытаясь опуститься на землю, но у неё ничего не получалось. Услышав последние слова чародея, она замерла и с удивлением посмотрела на него.

– И что, тебя тоже будут мучить бесы после смерти? – спросила Кира.

– Да, – коротко ответил тот.

– И никак нельзя этого избежать? – продолжала допытываться девушка.

– Если бы я знал как! – процедил Вадим сквозь зубы.

Он подтянул пленницу поближе к себе. Сейчас она висела совсем невысоко от земли, так что её лицо оказалось на одном уровне с лицом колдуна.

– Ну так узнай! – настаивала Кира.

Из всего услышанного она сделала вывод, что и сам чародей не горит желанием отправиться в ад после смерти. Девушка подумала, что это ей только на руку.

– Самая умная, да? По-твоему, я настолько глуп, что даже не попытался? Я посвятил большую часть своей жизни поискам хоть какой-то информации. Даже писал докторскую на тему верований славян, чтобы иметь доступ к архивным записям и документам. Ничего стоящего не сохранилось! Ритуалы и обряды были сильно искажены с приходом христианства. А те методы, что оно предлагает, совершенно бесполезны против древнего проклятия. Я испробовал всё: ритуалы, молитвы, заклинания и всё остальное, что только можно. Это не помогает.

– А у самих дедов не пробовал спросить? – ляпнула девушка первое, что пришло ей в голову.

– Что? – Вадим замер и даже на секунду опустил Киру на землю.

Она обрадовалась, почувствовав под ногами опору, и шагнула в сторону. Но сразу же наступила ногой на острую ветку, валявшуюся на тропинке, и вскрикнула от боли. Колдун опомнился и вновь поднял свою жертву в воздух.

Вадим не стал ничего отвечать. Вместо этого мужчина отвернулся и зашагал куда-то через лес, продолжая с помощью неведомой силы тянуть за собой Киру.

Только сейчас девушка обратила внимание, что вокруг вовсе не так темно, как когда она в одиночку бродила по лесной чащобе. Несмотря на то, что до рассвета было ещё далеко, небо посветлело, да и кроны деревьев как будто бы поредели или сдвинулись в сторону, позволяя лунному свету освещать путь колдуну. Хотя, скорее всего, именно так всё и было.

Вскоре показалась избушка. Она оказалась намного ближе, чем думала Кира, буквально в десяти минутах ходьбы от болота. А ведь девушке потребовалось часа два, чтобы добраться до туда.

«Наверное, я просто блуждала по кругу в потёмках, вот и весь секрет», – подумала она вздыхая.

Вадим опустил Киру на землю и оглядел с ног до головы. Покачав головой, он скрылся за домом, а вскоре вернулся с большим корытом.

– Баню топить не буду, после полуночи ходить туда не следует. Да и оставлять тебя наедине с банником опасно, того и гляди плеснёт кипятком. Болотницу, и ту ты разозлила, а она не вредная, жалостливая. А что с лешим не поладила, так это ожидаемо – носилась, шумела, да ещё и без спросу в лес вломилась.

Кира хмыкнула и ничего не ответила. Много чести, оправдываться ещё перед ним. А колдун между тем продолжал:

– Помоешься в этом корыте. Я тебе воды нагрею. Жди тут, схожу за мылом и за полотенцем.

Девушка согласно закивала.

«Иди, иди! Буду я тебя ждать, как же!» – подумала она, приготовившись рвануть куда-нибудь в кусты.

Она сама удивлялась своему поведению. Ведь её с детства приучали слушаться старших, тех, кто умнее и опытнее. Пусть Вадиму ненамного больше лет, чем ей самой, но он однозначно лучше разбирается в здешних нравах. И ведь Кира всегда слушалась и делала только то, чего хотели эти самые взрослые, боялась не оправдать их ожиданий.

А теперь же ведёт себя, как непослушный ребёнок, который, заигравшись, а может быть и нарочно, готов навредить сам себе. Вот и в грязь влезла, впервые в жизни надо заметить! А выходка с побегом в лес чего стоит? А попытка утопиться в болоте?

Девушка вдруг рассмеялась. Искренне от души. Её повеселили воспоминания о своём бесшабашном поведении. И, как ни странно, именно такой, грязной, растрёпанной, покрытой синяками и царапинами, она нравилась себе гораздо больше, чем когда бы то ни было.

Вадим обернулся и с подозрение посмотрел на Киру, он похоже догадался о том, что задумала девушка, и сделал круговое движение рукой. В ту же секунду вокруг пленницы колдуна образовалась невидимая стена, которая не позволяла ей сделать ни шагу.

Вздохнув, Кира уселась на землю и стала ждать, пока Вадим принесёт воду, мыло и полотенце. Ведь ничего другого ей не оставалось.

Мужчина вернулся быстро. Он принес большое льняное полотенце, кусок пахнущего сушеными травами мыла. Следом за ним летело по воздуху деревянное ведро, наполненное до краев водой.

– Вот скажи мне, Вадим Глебович, почему мне совсем не страшно, а даже весело? – обратилась к нему Кира, пока он обустраивал ей место для купания прямо на полянке перед домом.

Мужчина хмыкнул и улыбнулся одной стороной рта.

– Нет, ты не хмыкай, а ответь! Ты же умный, колдун, да ещё и профессор, – не отставала девушка.

Ведро как заведённое летало туда и обратно, принося всё больше воды. Теперь Киру не пугало даже это. Она спокойно наблюдала за этими метаниями, иногда бросая заинтересованные взгляды на своего заботливого тюремщика.

Вадим наполнил корыто водой, попробовал рукой температуру воды и, удовлетворенно кивнув, повернулся к пленнице.

– Иди, приступай, – сказал он.

– А ты, что, так и будешь смотреть на меня? – Кира сделала большие глаза. – Да и что толку мыться? Переодеться то не во что. Не надевать же опять это грязное платье.

– Иди, иди, без разговоров. Я отвернусь, – ухмыльнулся Вадим. – Но запомни, шаг в сторону, я повернусь, и будешь болтаться в воздухе в чём мать родила.

Колдун махнул рукой, выпуская девушку из невидимого плена. Она вздохнула и подошла к корыту.

Как и обещал, Вадим отвернулся. Он уселся поодаль на торчащей из земли коряге и уставился в сторону леса.

Потрогав воду и убедившись, что она тёплая, девушка стянула платье, нижнее бельё и швырнула всё это прямо на землю. Она забралась в корыто, которое было достаточно просторным, чтобы можно было окунуться с головой.

Кира бросала взгляд на мужчину, который не проявлял к ней никакого интереса, и вздохнула.

«Почему я раньше не замечала, какой он красавчик?» – подумала она, разглядывая стройный силуэт колдуна.

Кира живо представила себе его серьёзное лицо, вспомнила, как блестит на солнце его огненная шевелюра, как упругие мышцы перекатываются под одеждой при каждом движении. А мысли о его магических способностях и вовсе вызвали восхищённый трепет.

«Как я могла не заметить, что под мятой рубашкой скрывается такой потрясающий, да что скрывать, привлекательный мужчина? Неужели эта чёртова рубашка настолько застилала мне глаза?» – девушка вновь печально вздохнула.

Для неё стало открытием, что одежда, да и вообще внешность, вовсе не определяет суть человека. Если полгода назад ей было стыдно пойти с ним на свидание из-за непрезентабельного вида, то теперь она отчаянно жалела о своём отказе. Её влекло к похитителю, влекло с неимоверной силой.

Кира начала отмывать волосы, смывать грязь с тела. Кожа горела, саднили и нещадно щипали все царапины, полученные во время неудавшегося побега. Хныкая и охая, она принялась намыливаться с ног до головы.

Вадим слышал стенания девушки. Он рад был бы подойти и уменьшить её страдания, залечив все царапины с помощью чар. Но мужчина боялся увидеть её без одежды. Ему было страшно не совладать с собой, поддаться соблазну, который может окончательно лишить его воли.

Закончив купание, девушка завернулась в большое полотенце и замерла, не зная, что делать дальше. Надевать покрытое болотной грязью платье ей совершенно не хотелось.

– Иди в дом, – сказал Вадим, не оборачиваясь. – Там на сундуке увидишь одежду. Это для тебя.

Кира на цыпочках, стараясь не наколоть ноги об острые камешки, пошла к крыльцу. Войдя в избушку, она направилась к большому сундуку, стоящему возле одной стены.

В неясном свете горящей свечи девушка разглядела удивительный наряд – длинную белоснежную рубашку из тонкого льна с просторными, собранными внизу рукавами и пышную юбку, сшитую из более плотной ткани и украшенную по подолу расположенными параллельно друг другу разноцветными лентами.

Без колебаний Кира надела рубашку, а сверху юбку. Свои мокрые волосы она обмотала освободившимся полотенцем, чтобы отжать воду. В таком виде и застал её вошедший в комнату Вадим.

Девушка смутилась, она быстро стянула с головы полотенце и принялась распутывать пряди длинных волос, пропуская их между пальцами. Она не знала, как выглядит сейчас, но подойти к большому зеркалу, висящему на стене, боялась. Вдруг там опять притаился мерзкий чертёнок?

Мужчина окинул взглядом одежду девушки, обратил внимание на её сконфуженный вид.

– Не нравится? – спросил колдун и покраснел до корней волос.

Этот наряд появился у него год назад, после того как он впервые увидел Киру. Вадим купил его на местной ярмарке, повинуясь внезапному порыву, ещё тогда представив в нём понравившуюся девушку.

На тот момент он не был с ней близко знаком. Невинный образ студентки, чистое, без тени косметики личико, целомудренные наряды и натурального цвета коса до пояса ввели его в заблуждение. Мужчина ошибочно увидел в ней родственную душу и опрометчиво мечтал когда-нибудь привести её в свою избушку, посвятить в тайну своего происхождения.

«Ну что ж, получилось. Только не так, как мне мечталось», – подумал он, горько усмехнувшись.

Кира заметила смущение молодого мужчины. Вот только она поняла его по-своему. Ей сразу представилась симпатичная селянка, которой, возможно, принадлежал этот наряд, и сердце её пронзила острая иголка ревности.

– Чьи это вещи? – спросила она, с подозрением глядя на Вадима.

– Они предназначались для тебя. Так что хозяйка ты, – колдун посмотрел на неё внимательнее, уловив новые интонации в голосе девушки.

У Киры отлегло от сердца.

«Он готовится убить меня, а я волнуюсь, что у него есть дама сердца, которая забыла здесь свои юбки!» – подумала девушка, но ничего не могла с собой поделать.

Бег по ночному лесу и купание в болоте как будто высвободили часть её души, которую она упорно скрывала даже от самой себя. Всё важное вдруг стало бессмысленным. Кира как будто заново знакомилась с самой собой.

Она не желала больше притворяться, играть роль приличной девушки, прятать свои настоящие мысли и желания. Да и какой в этом смысл теперь, когда жить ей осталось совсем недолго. И вновь, как и тогда в болоте, бесшабашное веселье зародилось в её груди.

– Смотри мне! А то красиво рассказываешь – ты моя первая жертва, до тебя никого не было! А сам может, водишь каждую неделю новую! – уперев руки в бока, заявила девушка.

«Господи, что я несу!» – подумала она и, не выдержав, звонко рассмеялась.

Вадим вытаращил глаза и тут же опустил голову, давясь от смеха. Несмотря на жестокий смысл высказывания, её шутливый тон и искренний смех заразили и его.

Кира всё-таки решилась и пошлёпала босыми ногами по доскам пола к зеркалу. К её облегчению, ничего страшного там не было, она увидела лишь комнату с печкой и лавками, да своё собственное отражение. Бросив взгляд на одежду, девушка улыбнулась и немного покрутилась, любуясь тонкой вышивкой. Ей понравился этот необычный наряд и как она выглядит в нём.

Осталось только волосы привести в порядок. Девушка потянулась за гребешком, которым не так давно расчёсывал её колдун, и принялась распутывать завившиеся от влаги кудри.

– У меня ещё кое-что есть, – сказал Вадим.

Мужчина подошёл к сундуку, открыл его и вынул пару ярко-алых башмачков. Это была явно ручная и очень тонкая работа. Сшитые из тончайшей кожи, башмаки были украшены замысловатыми узорами, вышитыми золотой ниткой и отделаны небольшими разноцветными камешками.

В глазах у девушки промелькнуло восхищение. Она подошла и аккуратно прикоснулась к великолепной обуви, в которой, наверное, не стыдно было появиться на пиру и самой княгине.

– Я купил их для тебя, – проговорил он, ещё больше краснея, и тут же быстро добавил: – Это было давно, прошлой осенью. Знаю, что тебе не нужна такая странная одежда, да и ты мне сразу отказала. Но тогда у меня ещё была надежда. То есть я думал… Забудь! Не знаю, зачем я это купил! Зачем я вообще всё это говорю сейчас…

– Ты хотел привести меня сюда? Подарить эти наряды. И не собирался приносить в жертву? – голос девушки дрогнул.

Чародей кивнул. Он опустился на пол и подставил один башмачок, предлагая пленнице надеть его. Она послушно подала ногу, а затем вторую. Обувь подошла идеально, как будто для неё и была сшита.

«А что удивляться, он же колдун. Наверное, знает не только, какой у меня размер обуви, но и многое чего другого», – промелькнуло у неё в голове.

Глядя на эти восхитительные башмаки, Кира почувствовала, как сами собой навернулись слёзы, а сердце сжалось от стыда за своё поведение и сочувствие к купившему их человеку. Она живо представила Вадима, который выбирает такой дорогой, необычный подарок для понравившейся девушки. А в ответ получает насмешки и волну сплетен за спиной.

– Прости меня… – тихо, стараясь, чтобы голос не срывался от плохо сдерживаемых слёз, сказала она.

Вадим поднял глаза, в которых застыло недоумение и немой вопрос.

– За то, что обманула, притворялась, болтала и сплетничала, – продолжила Кира, покраснев, слезинка скатилась по её щеку, оставляя мокрую дорожку. – Мне, правда, очень жаль.

– Эх… Почему ты не была такой раньше? – мужчина поднялся и с тоской взглянул на Киру.

– Действительно, почему? – проговорила она. – Ты мне нравишься, Вадим. Я не вру и не притворяюсь, чтобы разжалобить тебя. Ты мне по-настоящему нравишься, как мужчина, как человек, как колдун, если хочешь… Я не знаю, почему у нас не получилось тогда. Ведь ты красивый, я всегда так думала.

– Не надо… – голос чародея дрогнул.

Но Кира не обратила на это внимание, ей необходимо было признаться во всём:

– Какой же глупой я была! Ведь я не видела тебя, а видела лишь мятую рубашку. Серьёзно! Мне с детства внушали, что быть неопрятным или не таким как все – плохо. И я делила людей на тех, кто вписывается в придуманные нормы, и тех, кто не вписывается. С первыми я готова была иметь дело, а со вторыми нет.

Лицо Чародея помрачнело. Его кожа, ещё минуту назад красная от прилившей крови, вдруг стала бледной, как бумага.

– Замолчи! Я не хочу этого слышать! Не хочу! – закричал он, резко развернулся и выбежал из дома.

Кира хотела броситься за ним и даже сделала несколько шагов, но передумала. Она не была колдуньей, но прекрасно поняла, что он чувствует сейчас.

Весь род его предков ждёт, пока Вадим возьмёт власть над терзающими их бесами в свои руки. И этому доброму по своей сути человеку придётся совершить ужасающий бесчеловечный поступок.

Но мало того, он вынужден убить девушку, к которой испытывает чувства. В том, что они у него есть, Кира даже не сомневалась. Она видела это в его взгляде, в каждом движении, направленном в её сторону, в жестах, в мимике, в краске, заливавшей лицо Вадима к месту и не к месту.

Своим признанием она ещё больше увеличила его терзания. Ведь, безусловно, принести в жертву ту, что смотрит с презрением, совсем не одно и то же, что отвечающую взаимностью. А он вынужден будет это сделать.

Подавив тяжёлый вздох, Кира пошла в уголок за печкой и устроилась на кровати. Она закончила расчёсывать волосы, сняла красивые башмаки и аккуратно поставила их возле кровати. Потом долго лежала в тишине, размышляя о том, что должно случиться уже очень скоро. И даже чуть-чуть поплакала о своей несчастной судьбе. Наконец, устав от переживаний, девушка забылась беспокойным сном.

Вадим же сидел на крыльце. Спина его сгорбилась, плечи поникли, а в глазах стояли слёзы.

«Чёртова девчонка! От неё одни неприятности! Ну почему я не разрешил родителям самим найти жертву? Нет же, захотел отомстить! Ага, отомстить! Себе-то зачем врать? Влюбился как последний придурок и хотел почувствовать свою власть над ней. Как теперь быть? Ещё час назад я верил, что смогу, а сейчас… Что же делать?» – лихорадочно соображал он, не в силах найти выход.

Чародей не мог обречь свой род на вечные муки, но и убийство было противно его существу. И уж тем более он не хотел жестоко расправляться с самой желанной для него женщиной.

Искать другую жертву слишком поздно, осталось всего несколько часов, и Солнцеворот не позволит свершиться опасному договору. Придётся ждать следующего года, ведь по древней традиции взять на себя проклятие можно было лишь в те несколько дней, что предшествуют летнему солнцестоянию.

«Может быть, будет лучше, если она убьёт меня? Мне легче умереть самому, чем причинить вред этой глупой, тщеславной девчонке», – мелькнула у него бредовая мысль, но он отмёл её в сторону.

Да, умерев, он избавится от необходимости проводить ритуал, но гарантированно обречёт свой род на вечные муки, ведь у него даже нет наследника, способного в будущем предотвратить их хотя бы на время.

Кире приснился страшный сон – она вновь увидела мёртвых девушек. Их тени столпились возле зеркала со стороны богатого особняка. Они не смели, а может быть, не могли преодолеть тонкую преграду и попасть в лесную избушку.

Та из них, что умерла последней, стояла ближе остальных и звала Киру голосом, полным скорби и отчаяния. Вся она, с головы до ног, была испачкана красными брызгами – соком алых ягод и своей собственной кровью. Другие же, бледные и полупрозрачные, столпились у неё за спиной и тянули в сторону зеркала тонкие руки.

Сам вид этих несчастных вызывал невольный трепет. Призраки наполнили сердце девушки страхом, внутри у неё всё заледенело, и отвратительная дрожь прошлась по телу.

Кира сама не поняла, как оказалась возле зеркала. Она стояла и смотрела на жертв колдунов, с отчаянием понимая, что вскоре станет одной из них – неуспокоенной душой, мечтающей отомстить своему убийце.

И самое страшное – её убийцей станет Вадим, мужчина, вызывающий у неё искреннюю симпатию.

– Убей колдуна! Убей колдуна! Освободи нас! – кричали призраки, в отчаянии возводя руки к небу.

– Зачем вы меня об этом просите? Ведь даже если я захочу это сделать, то ничего не получится. Он намного сильнее, я даже шагу ступить без его разрешения не могу! – сказала девушка в ответ на их причитания.

– Это возможно! Мы подскажем, как убить! – зашипели призраки замогильными голосами. – Каждый раз, когда колдун засыпает, его душа превращается в мотылька и покидает тело.

Услышав это, Кира встрепенулась. Теперь ей многое стало понятно.

– Так это его душа! – воскликнула она. – Теперь ясно, как он нашёл меня в лесу, ведь мотылёк всё время был рядом!

– Во сне чародей беззащитен, ты можешь сделать с ним что угодно. Но даже это не обязательно. Убей мотылька! Просто раздави его рукой, и душа никогда не вернётся обратно в тело, – громким шёпотом проговорила мёртвая девушка.

Кира задумалась. Она понимала, что если не сделает так, как советуют призраки, умрёт. Но не слишком ли велика цена за спасение? Хотя умирать в двадцать с небольшим ей безумно не хотелось.

– И как мне это поможет? Что я буду делать одна в этом мире? – спросила она. – Я ведь не смогу выбраться отсюда без помощи Вадима.

– Пройдёшь обратно через зеркало. Если прошла туда, сможешь и обратно, – последовал ответ нескольких печальных голосов.

Убить человека Кира не решилась бы никогда в жизни. Но раздавить насекомое… Это звучало не так сложно. Но всё равно, было безумно страшно. И главное – девушка не хотела причинять вред Вадиму.

– А есть другой способ? Вы же призраки, вам должно открыться то, что не видят живые! – умоляюще обратилась к ним девушка.

– Нет! Убей! Убей! Убей колдуна! Отомсти ему за нас! Отомсти им всем за нас! Пусть вечно горят в аду! – закричали и завыли призраки пронзительными голосами.

Даже если привидения и знали способ избавления от проклятия, они не желали им делиться, требуя мести.

От этого нечеловеческого ора кровь стыла в жилах, а по телу расползались мерзкие ледяные мурашки. Кира зажала уши руками и отвернулась от страшного зеркала. Но крики и вой прорывались сквозь эту преграду, оглушая и навевая панику.

– Если ты этого не сделаешь, будешь вечно лежать на жертвенном столе с перерезанным горлом! Тысячи и сотни тысяч лет кровь и боль будут твоими неизменными спутниками! Навечно! Навечно! Навечно! – хор голосов проникал в сознание, заставляя трепетать от ужаса.

– Я согласна! – закричала Кира, упав на колени и обхватив голову руками. – Я согласна!

В ту же секунду девушка проснулась.

Несколько долгих мгновений она лежала без движения, пытаясь прийти в себя. Голоса призраков до сих пор звучали в её голове, требуя убить Вадима.

Девушка поняла, что видела не обычный сон, а на самом деле общалась с жертвами чародеев. Теперь ей были известны тайны колдуна, вот только способ, которым ей предлагали спасти свою жизнь, вызывал у неё отторжение.

Кира знала – выбора нет, либо она его, либо он её. А участь, которую описали ей мёртвые девушки, была настолько кошмарной, что добровольно согласиться на неё, имея шанс на спасение, просто безумие.

«Надо попробовать. Терять мне всё равно нечего», – подумала пленница колдуна и тихонько встала с постели.

Через маленькие окошки в комнату проникал серый свет – солнце готовилось показаться на небосводе, а пока лишь немного позолотило облака. Свеча погасла, но и без неё можно было рассмотреть всё, что творилось в комнате.

Девушка выглянула из-за печки и обвела комнату глазами. Вадим был здесь. Он лежал на своём полушубке, расстеленном на лавке. Глаза его были закрыты.

Кира не могла определить, спит он или нет. На первый взгляд мужчина казался спящим – он лежал без движения, дыхание его было ровным, грудь мерно вздымалась. Но на лице колдуна застыла маска страдания и боли. Даже во сне его не покидали мысли о предстоящем ритуале.

Девушка подавила горестный вздох. Сердце её сжималось от страха и отчаяния. Кира надеялась, что чародей проснётся и не даст ей осуществить ужасающий план. Вот только этого не случилось.

Шевеление на груди Вадима подсказало ей, что сейчас появится мотылёк. Так и оказалось. Зачарованная душа раздвинула льняные нити и выбралась наружу.

Мотылёк вспорхнул и, полетав по комнате, сел прямо на середину стола. Он почти не шевелился, лишь время от времени поднимал и вновь опускал пёстрые крылышки.

Кира огляделась вокруг, ища что-нибудь, чем можно было бы поймать насекомое. На глаза ей попалась круглая стеклянная ёмкость, похожая на пузатую шарообразную банку. Девушка схватила сосуд и на цыпочках подкралась к столу.

Мотылёк не шелохнулся, лишь едва заметно дёрнул усиками.

Трясущимися руками Кира подняла банку и накрыла сидящую на столе душу Вадима. Мотылёк вспорхнул и забился внутри стеклянной ёмкости, ударяясь о прозрачные стенки.

– Ну вот, теперь ты стал пленником, – прошептала девушка, повернувшись к лежащему без движения чародея.

Она подошла ближе и замерла, с грустью глядя на красивого молодого мужчину. Шелковистые красно-оранжевые волосы падали ему на лицо, оттеняя его белизну. Светлые ресницы слегка подрагивали, а губы немного приоткрылись.

Кира опустилась на колени рядом с лавкой. Она сидела и смотрела на человека, которого должна убить, и сердце её обливалось кровью.

– Какой же ты красивый! Как я раньше не видела этого!

Девушка провела кончиком пальца по линии подбородка, коснулась мягких губ, щеки, немного колючей из-за пробивающейся щетины. Слёзы застилали ей глаза, а душа сжималась от боли. Солёные капли потекли по щекам, закапали на белую рубашку, но Кира не обращала на это никакого внимания.

В комнате становилось всё светлее, солнце поднималось над горизонтом, освещая мир своими лучами. Оно заглянуло в маленькое оконце и запустило один лучик внутрь. Он тонкой золотой стрелой упал на лавку, на которой лежал Вадим, и пополз дальше, зажигая огненные искры в волосах молодого мужчины.

Кира как заворожённая смотрела на освещённое утренним солнцем лицо и не могла отвести взгляд. Поддавшись неожиданному порыву, она потянулась и поцеловала спящего мужчину. Это был лёгкий едва ощутимый поцелуй, быстрое прикосновение губ к губам.

Вадим издал сдавленный вздох, но не пошевелился.

«Конечно, он не проснётся, пока душа не вернётся в тело», – подумала девушка.

Она также тихо, на цыпочках вернулась к столу и замерла, глядя на коричневого в золотистую крапинку мотылька. Одно движение рукой и от него ничего не останется, лишь мёртвое, скрюченное тельце да смятые крылышки.

– Прости меня, Вадим! – воскликнула девушка и подняла банку.

Мотылёк не шевелился, он не собирался улетать и спасаться бегством. Колдун ждал своей участи. Казалось он даже рад, что не сможет вернуться в тело, желая быть раздавленным, лишь бы не совершать проклятого ритуала.

– Прости меня, Вадим… – почти шёпотом проговорила Кира… и отошла.

Стеклянная ёмкость выскользнула у неё из рук и покатилась по полу.

Девушка побрела обратно к своему месту за печкой и легла на кровать. Она закуталась с головой в одеяло и отчаянно зарыдала, оплакивая свою короткую жизнь, которой суждено было так внезапно и бессмысленно закончиться.

Мотылёк вспорхнул к потолку и принялся беспорядочно метаться по комнате, в этих движениях было всё отчаяние его влюблённой души. Тело же продолжало лежать без движения, но из уголка закрытого глаза выкатилась маленькая слезинка и потекла к виску.

Вадим всё видел и всё слышал. Проще простого было бы улететь, когда Кира подкралась с банкой в руках, но он этого не сделал. Мотылёк с лёгкостью мог выбраться из ненадёжного плена, ведь никакое стекло не способно остановить зачарованную душу. Но чародей не сбежал. Просто не смог.

Он не спешил возвращаться в своё тело, не зная, как вести себя с девушкой, пощадившей его ценой своей собственной жизни.

За эти два дня он полностью изменил своё отношение к ней. Напыщенная и тщеславная сплетница оказалась на самом деле милой и трогательной. Бесшабашно наивная, она покорила его сердце окончательно.

Если при первой встрече Вадим обратил внимание на её внешность, живой интерес к учёбе, кроткий и невинный вид, то сейчас, когда мужчина узнал Киру лучше, он был сражён противоречивым характером и добрым сердечком, спрятанным под маской самолюбивой красавицы.

С болью, разрывающей душу на куски, колдун вспоминал, как она жалась к нему, ища защиты, как пыталась соблазнить его ради оценки, как носилась по лесу, замирая от ужаса. Вспомнил её смех, слёзы, слова о том, что он нравится ей…

С тревогой думал о том, как Кира пыталась обхитрить его и сбежать из плена, даже не подозревая, что чародей следит за ней и незримо охраняет в образе мотылька. Он корил себя за то, что позволил ей исцарапать нежную кожу о ветки, что так долго не вытаскивал из цепких лап болотницы. Но в тот момент он желал проучить девушку, показать ей, что он главный. А получилось совсем наоборот.

Как много дней провёл Вадим, лелея желание отомстить за давнее унижение! Но как легко несколько часов, проведённых наедине с Кирой, перевернули его сознание, заставив искренне полюбить свою будущую жертву.

Он прокручивал у себя в мыслях всё это до мельчайших деталей. Вспоминал каждое слово, каждый жест, каждое касание. И особенно поцелуй, на который он не смог ответить.

«Мне останутся лишь эти воспоминания и больше ничего», – думал он, и сердце разрывалось от боли.

– Просыпайся, красавица! – голос колдуна ворвался в беспокойные сны пленницы.

Кира сморщила нос и натянула на голову одеяло. Измотанная ночными приключения и душевными переживаниями, она мечтала продлить время сна, не желая возвращаться к несправедливой и страшной реальности.

– Вставай, пожалуйста, вставай! – настаивал он.

Девушка открыла глаза и увидела, что чародей сидит рядом с ней на кровати и с тоскою во взгляде смотрит на неё.

Он успел сменить свой причудливый наряд на обычную одежду, которая совершенно не соответствовала антуражу лесной избушки. В джинсах и рубашке, посреди этого деревянного домика, увешанного сушёными травами, он выглядел странно и неуместно.

Кира отбросила одеяло. Сердце её заколотилось так сильно, что стало трудно дышать, ладони похолодели, а по спине побежали мурашки. Идти и умирать она совершенно не хотела.

– Пора? – судорожно сглотнув, спросила она.

Вадим виновато кивнул в ответ. Он прикусил губу, желая, чтобы физическая боль хоть на миг заглушила душевную.

– Я не будил тебя, пока мать и сестра готовили всё необходимое для ритуала. Теперь же всё готово и через несколько минут будет кончено, – сказал он через некоторое время, сумев собраться с силами.

Кира встала с постели и надела свои чудесные башмачки.

«Ах, как жаль, что они испачкаются кровью!» – с тоской подумала она.

Вадим не спешил. Он смотрел на свою пленницу и всем сердцем желал умереть вместо неё. Мужчина очень сильно сомневался в том, что сможет осуществить задуманное.

Кира почти физически ощущала его сомнения. Она не могла поверить в то, что он сможет убить кого бы то ни было. Перед ней сидел вовсе не убийца. Нет, это добрый волшебник, спасший её от волка, от мерзкой болотницы и лешего. Вадим угощал её дикими яблоками и обедом собственного приготовления, поил травяным чаем и ласково обнимал, когда ей было страшно. И теперь он зарежет её ножом?

Лицо молодого мужчины выражало такое отчаяние, что Кира не смогла на него смотреть.

– Ну, пойдём! – сказала девушка вздохнув. – Что тянуть? Только мучаем друг друга. Будь что будет.

Она сделала шаг в сторону зеркала, и колдуну не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

В считанные секунды молодые люди преодолели зыбкую преграду и оказались в современной комнате, где Вадим запирал пленницу в прошлый раз. Не задерживаясь здесь, они пересекли спальню, а затем, немного поплутав по запутанным коридорам, спустились по лестнице в подвал.

Это тёмное помещение выглядело точно так же, как во сне у Киры, – деревянный алтарь, травы под ногами, свечи, нож, металлическое блюдо на полу и множество красных ягод, рассыпанных повсюду. Они лежали в корзине, стоящей возле алтаря, в маленьких вазочках, расставленных по периметру комнаты.

Когда молодые люди вошли в подвал, здесь было пусто. Но через минуту в дверях появились его родственники. Мать, отец, сестра – все они казались радостными и возбуждёнными.

Ещё бы! Родня колдуна уже давно ждала, когда же он, наконец-то, решится на жертвоприношение и вернёт им богатую и насыщенную развлечениями жизнь, к которой они привыкли в ту пору, пока был жив старый чародей.

– Ешь ягоды, моя красавица! Ешь! Они помогут! – прошептал Вадим. – Страх уйдёт и ты не почувствуешь боли.

Кира кивнула и сунула одну ягодку в рот, разжевала её и с трудом проглотила, не ощущая вкуса. От ужаса её горло сжалось в спазме, не позволяя съесть ещё.

– Давай, ещё одну, моя красавица. Этого мало, – продолжал настаивать он.

Девушка бросила взгляд на Вадима и вздрогнула – он не был похож сам на себя. Лицо мужчины залила мертвенная бледность, губы его едва заметно дрожали, а в глазах плескался неописуемый ужас.

Через силу она смогла проглотить ещё одну ягоду, чувствуя, как она застряла в горле, не желая опускаться в желудок, сжавшийся от ужаса.

Мать и сестра чародея бросились к Кире и подвели её к алтарю. Они стащили с неё юбку, оставив девушку в одной только длинной рубашке. Женщины помогли ей забраться и лечь на деревянную поверхность, усыпанную алыми ягодами, а затем равномерно рассыпали по её телу, те, что лежали в корзинке.

Кира не чувствовала никаких эмоций. Она не знала, помогли ли ей в этом ягоды, а может быть ужас перешёл в такую стадию, что психика перестала с ним справляться и заблокировала все ощущения.

Как безвольная кукла, она позволяла управлять собой и не сделала ни одной попытки вырваться или убежать.

По углам подвала начали сгущаться тени. Это призрачные жертвы колдунов явились встречать свою новую подругу. Их силуэты становились всё четче, но призраков не видел никто, кроме Вадима. Мёртвые девушки замерли возле стен в немом ожидании. Они знали – ждать осталось совсем недолго.

Со всех сторон к дому начало слетаться вороньё. Чёрные птицы собрались в большую стаю и принялись кружить над крышей с утробным карканьем. Их тёмные силуэты закрыли небо, а раздирающие слух голоса заглушили все остальные звуки. Это бесы явились поклониться своему будущему господину и теперь с нетерпением ожидали завершения ритуала.

На нетвёрдых ногах Вадим приблизился к алтарю и взял в руки нож. Пальцы его дрожали. Ещё немного и он будет проклят. Колдун сможет получить всё, что пожелает – богатство, славу, власть, любовь окружающих. Всё, кроме того, что ему действительно нужно.

Вадим окинул взглядом комнату. Родственники его окружили стол и горящими любопытством глазами уставились на лежащую без движения жертву. Они ждали, мысленно потирая руки от предвкушения. Все их мерзкие мысли были видны чародею как на ладони.

В эту секунду Вадим почувствовал отвращение к ним. Он никогда не был близок с родителями и сестрой. Ведь с самого детства они относились к нему с опаской, сторонились особенного ребёнка, так не похожего на них самих.

Отец Вадима был сыном старого чародея, его деда. Он родился обычным человеком, не имеющим никаких магических способностей, и был этому несказанно рад. Мужчина не работал в своей жизни ни дня, и слепо подчинялся властному отцу. Женился на той, кого выбрал ему дед. Зная о страшном проклятии, он чуть ли не с рождения сына готовил того принять его.

Привыкшие к роскошной жизни на содержании у старого чародея родственники с большим трудом переносили отсутствие денег. Ведь со смертью колдуна их богатая жизнь осталась в прошлом. И вот теперь они с радостным возбуждением ждали, пока Вадим проведёт ритуал и вернёт им комфортное существование, к которому они привыкли.

«А ведь им плевать на человеческую жизнь! Они жаждут смерти жертвы, и убийство не кажется им чем-то чудовищным! – с ужасом подумал колдун. – Они готовы растерзать бедную девочку собственными руками!»

Мужчина перевёл взгляд на Киру и вздрогнул. Девушка лежала без движения, бледная, как смерть, и смотрела в потолок огромными серыми глазищами. Волосы её разметались вокруг головы, в них запутались гроздья ягод. Алый сок спелых плодов прорвал тонкую кожицу и оставил алые брызги на белых щеках и тонкой шее.

Грудь несчастной жертвы судорожно вздымалась, длинные пальцы впивались ногтями в ладони, оставляя кровавые полосы.

Вадим подошёл ближе. Он не хотел смотреть ей в глаза, но взгляд его помимо воли снова и снова возвращался к осунувшемуся личику и тонул в бездонных озёрах стального цвета.

– Давай, Вадим! Время идёт! Полдень наступит через несколько минут! Зачем было так долго тянуть? Мог бы сделать это ещё ночью! – с раздражение воскликнул отец.

Колдун вздрогнул. Он взял жертвенный нож и сжал его в руке с такой силой, что пальцы побелели.

– Чего ты ждёшь? – вторили мать и сестра. – Ведь нужно ещё спрятать тело!

Вадим увидел, как Кира вздрогнула. Две крохотные слезинки, блестящие как маленькие бриллианты, скатились из уголков её глаз. Она вздохнула и закрыла глаза, готовясь принять неизбежное.

Чародей подошёл вплотную к столу и замер, не смея поднять нож. Он почувствовал терпкий аромат ягод, свежий запах травяного мыла, исходящего от волос Киры, и девичьего пота, выступившего на её теле от ужаса.

Мужчина наклонился, и Кира, как будто почувствовав это, зажмурилась, готовая принять свою участь.

Вадим неимоверным усилием воли заставил себя поднять нож и замер в таком положении, обводя глазами зал. Мёртвые девушки застыли с выражение скорби и ужаса на полупрозрачных лицах, а глаза родни загорелись от возбуждения. Они даже подались вперёд, желая увидеть, как острый нож вонзится в тонкую кожу, как брызнет кровь, захрипит и забьётся в конвульсиях несчастная жертва.

Тошнота подкатила к горлу Вадима. Убийство было чуждо его миролюбивому нраву. Но это убийство было отвратительно вдвойне.

И в это самое мгновение Кира открыла глаза. Их взгляды встретились, и колдун утонул в блестящей от слёз серой глубине.

Нож выпал из рук чародея. Он понял, что не убьёт её, даже если от этого будет зависть его собственная жизнь, даже если весь мир провалится преисподнюю.

– Вставай, иди сюда, моя красавица… – прошептал он.

Девушка, ничего не понимая, захлопала ресницами. Она ждала смерти, но её всё не было. Увидев, как нож выпал из рук Вадима, Кира не поверила своим глазам и сейчас не знала, чего ей ждать дальше.

– Вадим! Ты с ума сошёл? – возмущённые крики родни наполнили зал. – Убей её! Что ты вытворяешь? Ещё минута и будет поздно!

Колдун не обратил на это никакого внимания. Он склонился к девушке, ласково касаясь её лица дрожащими пальцами. Поняв, что мужчина не собирается её убивать, Кира разрыдалась от нахлынувшего облегчения. Она потянулась к нему руками и повисла у Вадима на шее, трясясь всем телом.

– Всё хорошо, я не трону тебя… – шептал он, прижимая к себе дрожащую девушку.

Занятый своей красавицей, колдун опрометчиво оставил без внимания своих родственников, а они время зря не теряли. Мать, отец и сестра бросились к алтарю. На их лицах застыла ярость и жажда крови, которая из-за слабости Вадима осталась неудовлетворена. Они готовы были растерзать Киру голыми руками, но чародей не дал им этого сделать.

– Стоять! – рявкнул он с так громко, что задрожали стёкла, а пламя горящих свечей заходило ходуном. – Не смейте приближаться к ней! Убью на месте каждого, кто тронет эту девушку!

Все трое – отец, мать и сестра колдуна замерли на месте, охваченные ужасом. Они никогда в жизни не видели его в таком состоянии.

– Вадим, не глупи! Давай я всё сделаю сам, ты только возьми нож, – попытался уговорить его отец.

Ледяной взгляд, полный презрения, был ему ответом.

– Надо, надо, сынок! – запричитала мать.

Эти слова напомнили мужчине о том дне, когда его силой заставили принять из рук деда колдовской дар и проклятие.

– Я не буду убивать. Если есть способ спасти род из ада, я это сделаю, но убийцей я не стану, можете быть уверены! Клянусь, я этого не сделаю! – твёрдо сказал он, вновь обращая своё внимание на девушку.

В это время раздался оглушительный раскат грома. Этот звук как будто напугал бесов, в неистовом отчаянии метавшихся над крышей. Звуки грома повторились ещё раз, и взбесившееся вороньё с оглушительными криками разлетелось в разные стороны.

Рыдающая Кира ещё сильнее прижалась к нему. Вадим подхватил обессиленную девушку на руки и понёс прочь из комнаты. Никто не посмел помешать ему. Люди замерли с выражением отчаяния и злости на перекошенных лицах, провожая чародея взглядами, полными ненависти.

Но были в зале и те, кто ликовал. Призрачные девушки, поняв, что ритуал не свершится, не спешили исчезать. Клятва колдуна навсегда отказаться от страшного обряда вселила в них надежду и предчувствие скорого успокоения.

Они знали, что зло побеждается не только ответным злом. Бывает так, что доброта и любовь становятся гораздо сильнее любого проклятия.

Колдун нёс дрожащую девушку по коридору. Он настороженно прислушивался, ожидая, что родители бросятся за ним и попытаются силой заставить его подчиниться, как тогда, в детстве. Вот только сейчас Вадим не ребёнок. Он с лёгкостью мог противостоять им как с помощью физической силы обычного человека, так и с помощью чар, которыми владел.

Знали это и родители, потому-то и не решались препятствовать чародею. Их поразила ярость сына, поклявшегося никогда не приносить кровавых жертв. Ведь они прекрасно понимали – для них самих это грозило лишениями и бедностью.

Сами родители и сестра Вадима никогда в жизни не пытались зарабатывать деньги, но жить привыкли на широкую ногу. В последние годы им и так пришлось несладко. Денежные счета, оставленные старым колдуном, таяли на глазах, огромный дом требовал ухода и вложений, а о путешествиях и приёмах и вовсе пришлось забыть. И вот последняя надежда вернуть благополучие растаяла как дым.

Чародея же это волновало меньше всего. Самым главным для него сейчас стало успокоить пережившую чудовищный стресс девушку. Ну а потом уже можно подумать, что делать дальше и как снимать проклятие со своего колдовского рода.

Вадим знал, что бесы ликуют. Ведь они только что избежали порабощения молодым колдуном на несколько десятков лет. Вернувшись в преисподнюю, они с новыми силами набросятся на своих жертв, так и не дождавшихся передышки. И теперь нужно придумать, как вызволить души колдунов из этого плена.

Кира жалась к Вадиму, мелко дрожала и продолжала тихонько всхлипывать. Она никак не могла отойти от пережитого ужаса и поверить, что осталась жива.

Мужчина принёс её прямиком в ту комнату с зеркалом на стене. Оттуда, не задерживаясь ни на секунду, колдун шагнул сквозь волшебное стекло в избушку.

Оказавшись в лесном домике, Вадим огляделся в поисках подходящего места, где можно было бы расположиться вместе с девушкой.

Кира же задрожала ещё сильнее, как будто поняв, что мужчина хочет выпустить её из объятий. В этот миг ей стало невыносимо страшно остаться без его сильных рук, нежно прижимающих к горячему телу. Девушке не хотелось ничего, кроме как уткнуться лицом в его рубашку. Только так она чувствовала себя в безопасности.

Подумав немного, Вадим уселся на ту самую лавку, где спал прошлой ночью. Свою ношу он устроил у себя на коленях.

Кира благодарно взглянула на него и положила голову ему на грудь. Слёзы её постепенно высохли, а бешеное биение сердца пришло в норму. На смену безумному ужасу пришло всеобъемлющее облегчение, и от этого чувства у неё закружилась голова.

Чародей тоже чувствовал себя уставшим и опустошённым. Напряжение последних дней, достигшее сегодня пика, постепенно отступало, одновременно с этим из него как будто ушла вся сила. Он не хотел шевелиться, говорить, думать. Осталось лишь одно желание – сжимать в объятиях сидящую на коленях девушку.

Время шло, а они всё сидели, не произнося ни единого звука, слушая дыхание друг друга, приводя мысли и чувства в порядок.

Наконец Вадим встрепенулся и обратился к Кире:

– Может быть, ты голодна? Столько времени прошло, с тех пор как мы ели в последний раз!

– Нет… Мне кусок не лезет, – вздрогнув от звука его голоса, сказала та в ответ.

К горлу её до сих пор подступала тошнота, при мысли о том, что могло произойти. Она так и не поняла, каким образом ей удалось избежать столь кошмарной участи. Поведение Вадима стало для неё полной неожиданностью, ведь девушка действительно поверила в то, что он убьёт её.

– Знаешь что? У меня ведь есть травяной сбор, который поможет прийти в норму и успокоит! Почему я сразу об этом не подумал! Сидим тут вдвоём и трясёмся! – воскликнул колдун преувеличенно бодрым голосом.

Чародей жестом руки привёл в движение кухонную утварь. И она закружилась, заметалась, выполняя распоряжение. Дрова сами собой залетели в печку, и уже через минуту в очаге затрещал огонь. Котелок наполнился водой, а с полки слетел глиняный горшочек и перевернул своё содержимое в подготовленную посуду.

– Ты устал держать меня? – забеспокоилась Кира, делая попытку встать с колен Вадима. – Я немало вешу, наверное, все ноги тебе отсидела.

– Нет! – поспешно воскликнул он, судорожно обхватив её руками, и тут же устыдившись своего порыва, добавил: – ты вовсе не тяжёлая, мне приятно держать тебя так…

Краска залила его лицо до самых корней волос. На Кире была лишь тонкая рубашка, поэтому прижимая девушку к себе, Вадим чувствовал все изгибы и округлости девичьего тела.

«Вот теперь она решит, что я намекаю на близость!» – подумал он.

И Кире действительно пришло в голову, что мужчина ждёт от неё награды. Она почувствовала себя в долгу перед чародеем. Ведь он, можно сказать, спас ей жизнь. И девушка отлично понимала, какая благодарность ему бы точно понравилась.

Кира подняла голову и заглянула в карие глаза, а затем подняла руку и медленно, кончиками пальцев провела по мужской груди, рельефно выделяющейся под тонкой рубашкой. Колдун на несколько секунд перестал дышать, от движения тонких пальчиков, ласкающих его через ткань, мурашки мгновенно разбежались по всему телу.

Кира почувствовала его реакцию и подалась вперёд, желая поцеловать молодого мужчину. Её слегка дрожащие губы почти приблизились к его, осталась всего пара сантиметров, и они должны были соприкоснуться. И за секунду до того, как их дыхание смешалось, Вадим отстранился.

– Стой! – воскликнул он. – Ты уверена, что хочешь этого?

Девушка смутилась, она думала, что мужчина благосклонно воспринимает её действия.

Она захлопала своими большими глазами, не понимая, что произошло, ведь, сидя на коленях чародея, она явно ощущала его возбуждение, которое мужчина не смог скрыть, как бы не старался.

– Д-да… – запинаясь, пробормотала девушка.

– Ты мне ничего не должна! – жаром заявил он, изо всех сил стараясь успокоиться сбившееся дыхание.

– Но откуда… – начала было Кира.

Она с изумлением заглядывала в его лицо, стараясь понять – он прочитал её мысли или просто догадался, о чём она только что подумала.

– Не забывай, что я колдун, – улыбнулся он натянутой, нервной улыбкой. – Это я виноват перед тобой, я похитил тебя, чуть не убил. И вовсе не спасал тебя, понимаешь?

Девушка кивнула. Не должна, так не должна. Но почему тогда, она почувствовала вовсе не облегчение, а наоборот, жуткое разочарование.

Её мысли прервал котелок, сам собой выскочивший из печи и с грохотом брякнувшийся на стол, расплескав горячий отвар. Видимо, даже кухонная утварь реагировала на чересчур возбуждённое настроение своего хозяина.

– Давай пить чай? – спросил мужчина охрипшим голосом.

Девушка кивнула и встала с его колен, позволяя Вадиму подняться. Она боялась показаться навязчивой и легкодоступной, поэтому переместилась на другую скамейку, ту, что стояла возле стола, и замерла, сложив руки на коленях.

Молодой мужчина не спеша подошёл к полке, достал две кружки и наполнил их душистым травяным отваром. В голове у Вадима билась только одна мысль, он мечтал узнать причину поведения Киры, испытывала она желание или только лишь благодарность?

Повернувшись к девушке, чародей протянул ей кружку с горячим напитком. Та приняла её и сделала осторожный глоток. Терпкая, согревающая внутренности жидкость, растекаясь по телу живительным теплом, мгновенно привела её в чувство. Страх окончательно отступил, уступая место спокойствию. Кире даже захотелось есть, о чём она сразу же заявила хозяину избушки.

Тот с облегчением засмеялся и хлопнул в ладоши. Тут же на столе появился круглый каравай хлеба и миска с деревенским сливочным маслом, а кухонный нож запорхал над столом, делая бутерброды.

Кира уже перестала бояться движения посуды. Она взяла кусок хлеба, щедро намазанный насыщенно-жёлтым маслом, откусила и принялась жевать, запивая травяным чаем. Страх почти прошёл, и она ощутила блаженное спокойствие и радость от того, что осталась жива и невредима.

– Скажи, а вот когда ты женишься, кто будет готовить? Ты или жена? А уборкой у тебя веник занимается или ты сам? А стирать твоё колдовство умеет? – затараторила она, вываливая все появляющиеся в голове вопросы.

Вадим улыбнулся, делая глоток из кружки.

– Я научу свою жену управляться с хозяйством. Если она у меня будет, конечно. Колдуны чаще всего остаются холостыми. Ребёнка заводят обязательно, и в нашем роду это всегда мальчик, а вот с женщинами мои предки жили крайне редко. Они просто купались в любви и обожании противоположного пола, так что не имели привычку хранить верность одной из многих.

Эти слова почему-то отозвались болью в сердце девушки. Она представила, как за её чудаковатым профессором бегают толпы влюблённых девиц, и почувствовала укол ревности.

«Хотя теперь этого не будет, он ведь отказался проводить ритуал», – подумала она, и эти мысли принесли мгновенное облегчение.

Вадим, внимательно наблюдавший за ней, улыбнулся довольной улыбкой. Он заметил, что Кире неприятно слышать о других женщинах, претендующих на место рядом с ним.

– Смотри! Я тебя научу простым, пригодным для быта чарам! – воскликнул он.

Чародей придвинулся к девушке, взял в ладонь её руку и поднёс к своему лицу. Не прикасаясь губами, он легонько дунул ей на пальцы. Девушка тут же ощутила лёгкое покалывание.

– Ой! Что это? – выдохнула она, с любопытством глядя на свою руку.

– Теперь выбери, что ты хочешь сделать, представь это во всех подробностях, – сказал Вадим.

Кира огляделась по сторонам, решая, на чём бы ей испробовать свои новоявленные магические способности. Выбор пал на плетёную корзинку с яблоками, стоящую под лавкой возле входа.

Девушка представила, как из корзинки вылетает одно яблоко и приземляется на столе перед ней, а после махнула рукой.

Яблоко действительно выпрыгнуло и, подлетев к столу, плюхнулось на чисто вымытые доски.

Глаза Киры расширились от изумления:

– Это я сделала? – воскликнула она.

Вадим с улыбкой кивнул.

– Точно я? А что ты смеёшься? Ты не разыгрываешь меня? Это ты сам поднял яблоко! – всё ещё не могла поверить она.

– Я не умею читать мысли. Откуда мне знать, что ты задумала сделать? Это всё ты сама. Так можно управлять и посудой, и всем остальным, пока я позволю это делать. Силы-то у тебя своей собственной нет.

Кира хмыкнула.

– То читаешь мысли, то не читаешь! Я уже ничего не понимаю!

– Ты о чём? – Вадим сделал вид, что удивлён.

– Ой, не притворяйся! – воскликнула девушка и махнула рукой.

В ту же секунду яблоко подскочило на столе и укатилось куда-то на пол. Кира бросилась за ним, пытаясь поймать на лету, но фрукт заметался по комнате вместо того, чтобы спокойно лететь ей в руки.

– Это что, опять я? – обернулась она к мужчине.

– Да, придётся немного поупражняться. Давай я покажу, – ответил тот.

Чародей, придвинувшись вплотную к своей ученице, принялся объяснять последовательность действий и, легонько касаясь пальцами, направлять её руки.

Вадим с улыбкой наблюдал за оживлением Киры. А та, с выражением восторга на лице, переносила с места на место яблоки и гремела тарелками, просто указывая на них пальцами. Магические упражнения так захватили внимание девушки, что она забыла обо всём на свете, даже ужас, охвативший её во время несостоявшегося ритуала, понемногу стал забываться.

Кира махала руками, заставляя предметы двигаться. Всякий раз, когда у неё получалось, новоявленная чародейка подпрыгивала на месте и счастливо смеялась.

– Это так… Я не знаю… Так необычно! Я чувствую себя настоящей волшебницей! – закричала она после очередного эксперимента с чарами.

– Значит, оставайся, будешь хозяйничать в доме, – улыбнулся Вадим.

Сказал и сам удивился своим словам. Он вовсе не собирался делать ей подобных предложений. Просто за те пару дней, что девушка провела в его тайной избушке, всё так сильно изменилось! Жизнь перевернулась с ног на голову, и колдун уже не знал, что с этим делать.

Кира замерла. Мысль о том, чтобы остаться вместе с ним, совершенно неожиданно заставила её сердце биться быстрее.

Это было невозможно, определённо и точно! Как же работа в престижном месте? Красный диплом, подруги, родные, вся остальная, такая привычная и размеренная жизнь?

Она всегда стремилась жить на показ, как будто заявляя самим своим существованием – посмотрите, какая я умница, какая красавица! А у меня и это получается, и другое! Я добьюсь таких высот, какие вам и не снились!

И что теперь? Поселиться в лесу, среди болот и странных существ? И чем она будет здесь заниматься? Заставлять метёлку убирать эту крохотную избушку? Это же абсурд! Нет, такая жизнь не для неё! Об этом не может быть и речи!

Но почему тогда так пусто в груди? Почему при мысли о том, чтобы покинуть этот мир, похожий на страшную сказку, у неё сжимаются внутренности и слёзы подступают к глазам?

Вадим не выдержал смятения во взгляде девушки. Он прекрасно понял, что Кира не готова сменить свою привычную жизнь на довольно сомнительную участь суженой лесного колдуна.

Мужчина сразу же пожалел о своих словах. Ведь он прекрасно знал Киру, понимал, чего она хочет от жизни и что привлекает девушку. А он и его лесная избушка совершенно не входят в круг её интересов.

– Забудь! Знаешь, что сейчас важно? Придумать, как вытащить моих предков из преисподней! – слишком резко воскликнул колдун.

Он отчаянно боялся услышать от Киры очередной отказ, а она обязательно откажет ему, мужчина в этом даже не сомневался.

– Да, но как это сделать? – подхватила девушка, стараясь скрыть своё замешательство.

– Помнишь, ты сказала что-то вроде: «Спроси у колдунов»? Я решил попробовать, – ответил Вадим.

– Как это? – удивилась Кира.

– Понятно как. Ночью проведу ритуал вызова духов. Позову деда и спрошу. А что остаётся делать? Я перерыл множество книг и архивных документов, никакой достоверной информации о том, как избавиться от столь мощного проклятия, найти не удалось. Мёртвым же открыто многое.

Девушка кивнула.

– Это ты хорошо придумал. Может действительно получится что-то узнать. Вот только страшно… Ты не боишься встречаться с ними? – проговорила она ёжась.

– Я постоянно вижу духов. Они встречаются мне в разных местах, но редко со мной говорят. Да и я сам не привык заговаривать первым. Каждый из них идёт своим путём, от живых им проку мало.

– А где ты будешь проводить этот ритуал? – спросила Кира и вздрогнула, вспомнив жуткое место в подвале дома.

– В том мире. Сюда проклятым покойникам хода нет, – сказал он, поднимаясь с места.

Сидеть рядом с девушкой и, как будто невзначай, касаться её было безумно приятно, но времени на это не осталось. Нужно было приготовить всё необходимое для нового ритуала, а колдун понимал – родня теперь ему не поможет.

Чародей принялся искать на полках всё необходимое, осматривая свои запасы. Волчье сердце, когти чёрной кошки и змеиная шкура – необходимая принадлежность многих чародейных составов. Но для вызова духов ему понадобится нож, звериная шкура и кровь. Первые два предмета есть, осталось купить живого петуха. Эта птица издавна считается символом грозового пламени и жертвенного очага, и с помощью его крови можно будет призвать дух умершего деда.

Осмотрев свои запасы, колдун повернулся к девушке. Нужно было решать, что делать с ней дальше.

Кира и сама подумала, что теперь, когда Вадим больше не планирует использовать её для ритуала, ей следует отправиться домой. Но мысль об этом, по неизвестным причинам, теперь не особо её вдохновляла. Девушке не хотелось расставаться с чародеем. Сейчас, когда ей не угрожает смертельная опасность, она с большим удовольствием побродила бы вместе с ним по лесам, посмотрела бы на деревушку, узнала обо всех здешних обитателях.

Вот только продолжать оставаться рядом с ним, когда мать и бабушка сходят с ума от беспокойства, было неправильно.

– Мне, наверное, нужно вернуться домой. Думаю, моя мама уже весь город на уши подняла, разыскивая меня. Она и бабушка волнуются, ведь я пропала без вести уже два дня назад, – сказала девушка.

Вадим помрачнел. Он не хотел показывать своего разочарования, которое накатило от одной только мысли о расставании, но у него ничего не получилось. Печаль явственно отразилась на его лице.

– Ты права. Но… – колдун изо всех сил пытался придумать, как задержать Киру рядом с собой хоть на один день.

– Тебе нужна моя помощь? – подсказала она.

Чародей живо закивал. Точно, это отличный повод оставить красавицу рядом ещё ненадолго!

– Но позвонить маме всё же необходимо, нужно её успокоить. Ведь раньше мы созванивались каждый день, причём утром и вечером. Надо дать ей знать, что со мной всё в порядке.

Вадим согласился, что это будет правильно. Хотя беспокойство всё же промелькнуло на его лице.

«Она ведь может рассказать, что я её похитил», – подумал он, но просить Киру не делать это, посчитал ниже своего достоинства.

Для того чтобы связаться с родными девушки, необходимо было вернуться в особняк. Да и ритуал вызова духов должен был проходить именно там. Поэтому, прихватив всё необходимое, они вновь вернулись в тот негостеприимный дом, где жили родственники Вадима.

Оказавшись в комнате, где не так давно ночевала Кира, мужчина пристально оглядел девушку.

– Тебе нужно переодеться и отмыться от ягодного сока, – сказал он и вытащил ягодку у неё из волос.

Девушка взглянула на себя в зеркало и скорчила смешную рожицу. Совсем недавно она испытала бы ужас, увидев себя в таком виде – волосы растрепаны и испачканы раздавленными ягодами, всё лицо в разводах от красного сока и слёз. Некогда белая рубашка испачкалась и помялась. В общем, видок ещё тот!

Но, как ни странно, в последнее время Киру перестали волновать подобные мелочи. Правда, помыться в нормальной ванне она не отказалась бы.

– Мне нечего надеть, – развела девушка руками. – Сам знаешь, моё платье побывало в болоте, а эта рубашка требует стирки.

– Что-нибудь придумаем, – успокоил её колдун, – Иди. Я тут подожду. Не хочу оставлять тебя без присмотра. Хотя нет, это неправильное слово, без своей защиты. Мне не нравится, как к тебе отнеслись мои родители и сестра, я не хочу, чтобы они навредили тебе.

– А они могут? – удивлённо спросила Кира оборачиваясь.

– Не волнуйся, иди, я буду рядом. Прямо тут, за дверью, – пообещал он.

Когда девушка скрылась в ванной, Вадим достал из кармана телефон и набрал номер сестры.

– Принеси что-то из своей одежды, для Киры! – приказал он холодным тоном.

Колдун не мог забыть выражения любопытства и радостного предвкушения на лице Даши, когда он занёс нож над головой у беззащитной девушки.

– Вадим, ты что натворил? – вместо ответа зашептала та в трубку. – Родители в ярости! Они просто в ярости!

– Я сказал, принеси что-нибудь. Вещи должны хорошо выглядеть и подойти ей по размеру! Всё ясно? – отчеканил он.

– Иду! – бросила сестра и отключилась.

Через несколько минут она постучалась в дверь комнаты. Даша не посмела ослушаться брата. Все они: и мать, и отец – опасались и не любили его, но с тех пор, как он вырос и научился использовать свой дар, боялись ему перечить. Девушка принесла несколько своих платьев, а также джинсы и пару футболок на выбор.

– Что же теперь будет, Вадим? – вновь начала она, раскладывая принесённую одежду на кровати.

– Что будет с вами? Я об этом не думал. Возможно, придётся продать дом, вы переедете в мою квартиру в городе, а на вырученные деньги будете жить, во всяком случае, первое время. У вас с матерью ещё есть драгоценности, проживёте как-нибудь, – пожал плечами мужчина.

– У тебя всего лишь двушка! Как мы там все поместимся? – воскликнула Даша, не в силах поверить, что богатства им больше не светит.

– И что? – пожал плечами колдун. – Вам троим там места хватит.

– А ты?

– Там видно будет, – отмахнулся чародей.

Даша направилась к двери, уже возле входа она остановилась и обернулась в сторону брата:

– Ты не должен был влюбляться! Родители проклинают тебя, я слышала, что они говорят, это страшно!

– Почему? – спокойным тоном спросил он.

– Как? Ну, ты должен был заключить договор с нечистой силой… – начала было сестра.

– Ты считаешь это отличной перспективой? Заключать договор с нечистой силой и после смерти идти прямиком в преисподнюю? – перебил Вадим.

Даша опешила. Она, также как и её родители, никогда не задумывалась об этом. Для них главным было комфортное существование, а какой ценой оно достанется Вадиму, родню совершенно не волновало. Ничего не ответив, она скрылась за дверью.

«А ведь в том мире я добрый чародей. Ко мне идут с жалобами, болью и печалями, просят предсказать судьбу, вылечить детей, приглашают на свадьбы, ожидая, что это принесёт молодым счастье. Здесь же мой дар никому не нужен», – подумал он.

Вадим много раз размышлял о том, чтобы уйти навсегда в тот мир. Ему нравилось жить в маленьком уютном домике, помогать тем, кто нуждался в его помощи, ковать оружие, способное защитить от врага, вызывать дождь, когда в нём нуждались посевы, отводить град и бури.

Здесь же он навсегда останется чудаковатым и никому не нужным. Даже той, ради кого он обрёк на муки своих предков.

«Я найду способ вызволить души своих колдунов и уйду навсегда, – решил он – а там я смогу навсегда забыть эту тщеславную красавицу. Колдун должен быть одинок, хватит уже нарушать традиции, я и так не выполнил ничего из завещанного дедом».

Кира обмоталась полотенцем и выглянула из двери ванной комнаты.

– Я готова! – улыбнулась она хитрой улыбкой, но выходить не спешила.

Девушка укуталась в полотенце, но оно предательски соскальзывало с её тела и его постоянно приходилось придерживать рукой. Кира совершенно не чувствовала неловкости, наоборот, ей даже хотелось, чтобы мужчина увидел как можно больше.

Представляя, как кровь прильёт к его белому лицу, а щёки загорятся алым цветом, она невинно хлопала глазами и неловко сжимала пальцами полотенце так, чтобы оно соскальзывало всё ниже.

Вадим хотел пошутить или хотя бы сказать что-то нейтральное, ничего не значащее, но слова застряли у него в горле. Мужчина уставился на голые белоснежные плечи Киры, тонкие ключицы, выделяющиеся под кожей. Тело её было лишь слегка прикрыто куском махровой ткани и волосами, которые девушка просушила феном.

– Что ты со мной делаешь? А, Кир? – простонал он и отвернулся.

Девушка успела разглядеть его вспыхнувшие золотом глаза, покрасневшее от прилива крови лицо, и по телу её растеклась приятная нега. Вадим всё ещё сходит по ней с ума, это очевидно!

– А что я? – возмущённо протянула она. – Мне надеть нечего.

– Выбери, что тебе подойдёт, там на кровати. Я не смотрю, – пробормотал он и отошёл к окну.

Прижавшись лбом к прохладному стеклу, мужчина пытался сосредоточиться на том, что происходит на улице, но ничего не выходило. Всей своей душой он был здесь. Звук лёгких шагов, шелест одежды, даже едва слышное дыхание девушки ловил он обострившимся слухом.

«Надо отправить её домой. А себе найти красавицу-селянку, которой будет всё равно, во что я одет и какого цвета мои волосы. С нею мы будем подолгу гулять в лесу, наслаждаясь тишиной и свободой. Она будет танцевать для меня на опушке под звёздами, окутанная лунным светом. Киру же нужно выбросить из головы. Пусть выходит замуж за богатого, успешного красавца», – думал он, стараясь отвлечься.

Убеждая себя таким образом, в душе он ясно понимал, что любая другая не сможет вызвать в нём такие же чувства, которые он испытывает к своей пленнице. Во всяком случае, пока.

Девушка осмотрела одежду, разложенную на кровати, и решила примерить джинсы. Платья были слишком короткими и обтягивающими, и Кира рассудила, что вызывать духов в таких сковывающих движение вещах будет более чем неудобно.

При мысли о призраках холодок побежал у неё по спине.

«Вот я сумасшедшая! Вместо того, чтобы улепётывать со всех ног домой, продолжаю крутиться возле колдуна-профессора! Я ведь совершенно не знаю, что у него в голове. Вдруг решит всё-таки принести меня в жертву?» – думала она, примеряя джинсы, которые, к счастью, оказались ей в пору.

Сверху девушка надела одну из принесённых Дарьей футболок, ту, что была посвободнее. Оглядев себя в зеркало, она осталась вполне довольна своим видом.

– Я готова! – повторила она ту же фразу. – Можно мне позвонить маме?

Вадим не спеша повернулся, избегая смотреть на девушку. Он всё ещё боялся не совладать со своими чувствами и наброситься на неё с поцелуями, срывая одежду.

Мужчина вытащил из кармана мобильник и протянул его Кире, стараясь, чтобы рука его не коснулась пальцев девушки.

Та взяла телефон и набрала номер, который ещё в детстве выучила наизусть. Постоянно быть с мамой на связи, отчитываться о каждом шаге, оповещать обо всех передвижениях – вот правило, нарушать которое нельзя ни в коем случае.

Всегда оставаться хорошей, послушной, аккуратной, умной, приветливой и дружелюбной, не показывать истинные чувства и стараться всем угодить – это и много чего ещё требовалось от приличной девочки. И она из кожи вон лезла, стараясь соответствовать.

Лишь дважды Кира поступила по-своему и нарушила правила. Первый – когда не рассказала о проваленном экзамене. А второй – когда уехала с Вадимом. Про экзамен промолчала, потому что было безумно стыдно. Ведь это было самым настоящим провалом, который, безусловно, расстроил бы и маму, и бабушку. А вот почему промолчала про поездку, девушка до сих пор не понимала. Наверное, чувствовала – родные будут против её общения с мужчиной, старше её по возрасту.

В трубке послышались гудки, и уже через пару секунд мать взяла трубку.

– Алло! – голос женщины звучал взвинчено и недовольно.

– Мамочка, это я! – воскликнула Кира преувеличенно бодро.

Девушка понимала, сейчас ей устроят разнос, ведь она заставила мать поволноваться.

– Кира? Это ты? – воскликнула та.

– Да. Мамуль, ты не волнуйся, тут такое дело. Я поехала с друзьями на дачу и забыла телефон дома. А здесь связь не ловит, вот и не могла позвонить. Ты, пожалуйста, не переживай, со мной всё в порядке! – затараторила девушка, на ходу придумывая оправдание для своего исчезновения.

На том конце трубки повисла тишина. Кира хорошо знала это недовольное молчание, которым её не раз наказывали за малейшие проступки. А сейчас вина её была посильнее, чем просто четвёрка по математике.

– Мы думали, что тебя убили! А оказывается, ты просто развлекаешься? – отчеканила мать.

Чувство вины затопило сердце девушки. Она уже забыла, что не выходила на связь с родными вовсе не по своей вине, и теперь мечтала лишь об одном – выпросить прощение.

– Мамочка, но я не думала, что так получится! Прости меня, пожалуйста! Я больше так никогда не поступлю! – как в детстве начала умолять она.

– Где ты сейчас? Надеюсь, уже в городе? Можешь себе представить, как мы опозорились из-за тебя? – послышались в ответ отрывистые фразы.

– Почему? Чем я вас опозорила? Я ничего плохого не делала, – пробормотала девушка.

На лице её появилось страдальческое выражение, а пальцы свободной руки впились ногтями в ладонь, но она даже не замечала этого.

– Мы заявили в полицию, объявили всем знакомым! Искали тебя повсюду, думали, тебя похитили или убили! А ведь у нас не хотели брать заявление, говорили: «Девчонка молодая, уехала с любовником!» И что же? Получается, что так и есть! Как нам смотреть людям в глаза после этого? – голос матери дрожал от ледяной ярости.

Казалось, её больше волнует, что о них подумают соседи, а вовсе не то, что пропавшая дочь жива и здорова.

Вадим слышал каждое слово. И сердце его обливалось кровью. Ему искренне стало жаль девчонку, которая находится под тотальным контролем авторитарной родственницы.

Неудивительно, что она так отчаянно стремилась получить хорошую оценку, согласившись на откровенную авантюру. Ей проще было притвориться невестой профессора, чем сказать матери, что провалила экзамен.

Мужчина подошёл к побледневшей, едва сдерживающей слёзы девушке. Он коснулся её щеки кончиками пальцев и ободряюще улыбнулся, когда та подняла на него свои огромные серые глазищи.

– Мамочка, я звоню сказать, что у меня всё в порядке! Вы не волнуйтесь, я скоро приеду! Извини, но мне нужно вернуть телефон владельцу! Скоро увидимся, пока! – быстро-быстро затарахтела Кира и положила трубку.

Прижав телефон к груди, она замерла, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Девушка знала, что ей предстоит ещё много чего выслушать от матери и от бабки, которая вела себя точно так же. К её счастью, это будет не сегодня.

– И это она ещё не видела, как я лазила по болоту, – проговорила Кира и улыбнулась сквозь слёзы.

Вадим хмыкнул и, не сдержавшись, притянул девушку к себе, обняв за плечи. Она не стала сопротивляться и обхватила мужчину за талию. Рядом с ним ей было легче переносить противное ощущение своего несовершенства, которое накатывало всякий раз, когда мать была ею недовольна.

Кира знала, что родные хотят ей добра, желая видеть свою дочь успешной и безупречной. Но с каждым годом груз их ожиданий становился всё более тяжёлым.

Они ещё некоторое время стояли рядом, прижимаясь друг к другу. Каждый из них думал о своём. Но объединяло их общее притяжение, с которым сложно было бороться.

Наконец колдун нарушил молчание.

– Нам нужно найти петуха, – сказал он, всё ещё не выпуская девушку из своих объятий.

Та отодвинулась и с недоумением посмотрела на мужчину.

– Какого? Замороженного? – спросила она.

Вадим засмеялся. Его безумно развеселил изумлённый вид Киры, а вопрос показался на редкость забавным.

– Нет, что ты! Живого, конечно! Он нужен для проведения ритуала, точнее его кровь. Петух будет жертвой, – пояснил Вадим.

– А-а-а… Понятно, – протянула Кира.

Её передёрнуло при мысли о кровавой жертве, но она готова была вновь присутствовать на ритуале, несмотря ни на что. Колдун действовал на неё каким-то особым образом. Девушка не могла понять, в чём дело, объяснить иррациональное желание оставаться рядом с ним. И ей было не важно, чем Вадим будет в это время заниматься, пусть даже и призраков вызывать.

«А вдруг он меня приворожил? Почему меня так тянет к нему? Вот на всё готова, лишь бы побыть с ним подольше», – мелькнула у Киры в голове тревожная мысль.

Вадим думал почти о том же самом. Он обхватил руками лицо девушки и повернул к себе, пристально вглядываясь в огромные глаза, ища в них признаки способностей к чародейству.

«Может, она ведьма и приворожила меня? Почему я схожу по ней с ума?» – размышлял он, пытаясь почувствовать магические силы.

Но как он ни старался, не смог разглядеть даже крохотной искорки волшебства. Девушка магией не владела, это абсолютно точно. И всё же смогла присушить его к себе почище сильнейшего приворотного зелья.

Кира, которая не догадывалась о мыслях мужчины, ожидала поцелуя. Она посчитала, что именно с этой целью он поднял вверх её лицо. Девушка не стала медлить и, поддавшись своим желаниям, нащупала застёжку на рубашке стоящего рядом мужчины. Расстегнув несколько пуговиц, проникла руками под ткань и провела горячими ладошками по обнажённой коже.

Вадим с шумом втянул в себя воздух, дыхание его сбилось, а зрачки расширились. Кира довольно улыбнулась, ей приятно было наблюдать его реакцию, видеть бешеное желание в горящих золотом глазах.

Колдун устал сопротивляться. Он знал, что пожалеет, знал, что после близости будет ещё больше страдать, вспоминая одинокими ночами гладкость её кожи, жадное дыхание и горячие губы, но ничего не мог с собой поделать.

Тоненькие пальчики уже успели расстегнуть все пуговицы на рубашке и теперь тянули её вниз, обнажая грудь и плечи. Лицо Киры покраснело, а губы раскрылись в ожидании.

– Что ты со мной делаешь… – пробормотал чародей и впился в её рот яростным поцелуем.

Девушка с жаром ответила, прижимаясь к нему всем телом. Эта податливость окончательно свела Вадима с ума, заставив забыть обо всём, кроме длинноволосой красавицы, жаждущей его ласки.

– Ты жалеешь? – спросил Вадим намного позже, когда они лежали, обнявшись на смятом покрывале.

– Нет, – просто ответила девушка. – С чего вдруг?

Мужчина вздохнул и ничего не ответил. Сам он мысленно ругал себя за то, что не смог сдержаться. Теперь, после близости со своей пленницей, он окончательно потерял голову. Вадим хотел лишь одного – оставить её рядом с собой навсегда. Вот только отлично понимал, что это невозможно.

Тряхнув головой, как будто отгоняя навязчивые мысли, он с сожалением выпустил Киру из своих объятий и потянулся за одеждой.

«Пора вплотную заняться проклятием, а не страдать от неразделённой любви!» – подумал он.

Мысль о том, что Кира испытывает к нему ответные чувства, казалась ему абсурдной. Ничто не могло убедить его в обратном.

– Нужно достать петуха до темноты, – сказал он, стараясь казаться спокойным.

– Хорошо, идём, найдём твоего петуха, – улыбнулась Кира, натягивая футболку. – Где искать-то?

Закусив губу, она с полуулыбкой наблюдала за тем, как одевается рыжеволосый мужчина, и в груди у неё зарождалось тепло, сладостными мурашками разливаясь по телу.

Она-то как раз чувствовала себя прекрасно. Девушка ничуть не сомневалась в искренности чувств Вадима. Он доказал это, и не раз. И речь шла не только о сладких мгновениях, что они пережили вместе. Кира была уверена – лишь влюблённость или сильнейшая симпатия смогли заставить чародея прервать ритуал, оставив на растерзание нечистой силе своих предков.

– У соседей можно будет купить. Я иногда беру петухов у одной пожилой женщины, она торгует курами, – прервал её размышления Вадим, приглаживая руками свои огненные волосы. – А ещё давай спустимся в подвал. Надеюсь, моя родня там ничего не трогала. Если это так, то можно сказать, что большая часть приготовлений уже сделана.

Молодые люди направились к выходу. Пройдя по пустым коридорам, спустились на первый этаж и вышли на улицу. Они не встретили на своём пути никого из родственников Вадима, чему оба были только рады.

За неимением другой обуви, Кира вновь надела украшенные вышивкой и камнями башмачки. Они смотрелись вызывающе ярко, странно и необычно, особенно в сочетании с джинсами и простой футболкой. В другое время девушка ни за что не решилась бы выйти в них на улицу. Вот только сейчас её представление о жизни кардинально поменялось.

Кира с восторгом поглядывала на свои ноги и тихонько улыбалась, глядя, как сверкают на солнце разноцветные камешки.

Особняк семьи Вадима стоял на отшибе. Несмотря на то, что дом был построен из белого кирпича, он всё равно выглядел мрачным и неуютным. Окна чернели, как провалы глазниц, а приходящий в запустение участок нагонял тоску. В густых зарослях травы по обеим сторонам от подъездной дорожки кто-то шуршал и скрёбся, и эти звуки напугали Киру, заставив придвинуться поближе к Вадиму и схватить его за руку.

До других участков пришлось пройти приличное расстояние по довольно пустынной дороге. За всё время их пути на улице не показалось ни одного автомобиля, не встретилось ни единой души.

Нужный дом стоял самым крайним в маленьком, заросшем акациями переулке. Он находился в глубине просторного участка, так что крытая серым шифером крыша едва виднелась за высоким металлическим забором.

Мужчина постучал в калитку, и со стороны двора сразу же раздался громкий лай нескольких собак. Псины подскочили к воротам, высовывая мордочки в щель между столбами забора и разглядывая чёрными глазками чужаков.

Их лай оповестил хозяйку о приходе гостей, и вскоре послышались её шаги на посыпанной песком дорожке.

– Иду-иду! Кто там? – отзывалась женщина приветливым голосом, приближаясь к калитке.

Увидев своего соседа и его спутницу, хозяйка на секунду замерла со странным выражением лица, пристально разглядывая нежданных гостей.

Это была пожилая женщина, на вид довольно крепкая. Она прикрикнула на собак, которые с радостным повизгиванием скакали вокруг неё и лезли под ноги, а затем пригласила молодых людей войти во двор.

– Нам бы петуха купить. Есть у вас для продажи? – сразу же объявил о цели своего визита мужчина.

– Есть, молодые петушки как раз подросли, – кивнула женщина, с чересчур пристальным любопытством разглядывая спутницу соседа. – Пойдёмте, выберете, какого нужно.

Хозяйка повела гостей на задний двор, где были обустроены просторные курятники.

– А это твоя невеста, Вадим? Из города? Никогда её в селе не видела, – бесцеремонно поинтересовалась пожилая женщина.

Кира решила, что старушка умирает от любопытства. Ей казалось, что местные жители должны считать Вадима нелюдимым холостяком, ведь он в свои без малого тридцать лет так и не обзавёлся семьёй. И что появление его в компании незнакомой девушки не могло не вызывать пересуды среди местных кумушек. Теперь соседка постарается узнать как можно больше, чтобы поскорее рассказать новости своим подружкам.

– Да, я из города, – ответила Кира, увидев, что Вадим смутился.

Женщина кивнула и указала рукой на калитку, закрывающую вход в курятник.

– Ты, Вадим, иди, поймай сам петуха, выбери какого нужно. А девушка твоя пусть мне поможет… Корзинку достать из-под шкафа! А то я не могу нагнуться, спину прихватило, – быстро проговорила бабуля, хватаясь рукой за поясницу.

Мужчина закивал и отправился на охоту за птицей, а Кира поспешила вслед за старушкой в дом.

Хозяйка бодро потрусила к крыльцу, так что девушка едва за ней поспевала. И стоило им войти в узенькую комнатку, служившую прихожей, как женщина быстро повернула ключ в замке, заперев дверь.

– Девочка, тебе помощь нужна? Полицию вызвать? Ты не бойся, скажи! Я этого ирода в дом не пущу, сейчас позвоню участковому, он живо приедет. И соседям напишу в общий чат, у нас есть такой, вся улица там состоит, кроме вот этих самых… – затараторила бабуля, вытаскивая из кармана сотовый телефон.

– Нет! Зачем? Не надо никому звонить, что вы выдумываете такое! – опешила Кира.

Хозяйка с подозрением покосилась на девушку, но телефон опустила.

– Ты не бойся, если он тебя силой держит, так и скажи, – настаивала она.

– Да не держит он меня силой! С чего вы взяли? – воскликнула Кира.

– А с того, что приезжала на днях полиция из города. Ходили к Вадиму, обыск делали. И по улице тоже прошлись, твоё фото показывали и расспрашивали. Говорили, что пропала, мол, девушка, просили сообщить, если кто видел. И мать твоя и бабушка были, искали тебя, говорили, что он тебя похитил! – бабка с тревогой выглянула в окно, проверяя, не идёт ли Вадим.

– Да не крал он меня! Я сама с ним уехала. Мы с ним давно встречаемся, уже год. А моя мама против наших отношений. Он-то старше меня на семь лет. Вот я и сбежала, потому что люблю его. А мать знает, что я сама уехала, я ей звонила, но хочет, чтобы по её всё было, – врала на ходу Кира. – Так что вы ничего плохого про него не думайте.

Хозяйка дома недоверчиво покачала головой:

– Точно?

Кира быстро закивала, ей очень не хотелось, чтобы бабка вызвала полицию.

– Но я тебе вот что скажу, девочка моя. Ты лучше поезжай домой. Он парень видный, но непростой. Его дед был колдуном. Это всё село знает. Он когда помирал, то крышу разбирали. Душа не могла выйти, пока не открыли проход. А за ней, за душой его, черти прилетали. Я тебе точно говорю, мой муж покойный видел. Они вместе с мужиками в строительной бригаде работал тогда, и они потолок ломали и всё своими собственными глазами видели.

– Да что вы такое говорите! – воскликнула девушка, делая вид, что ничего не знает о колдовстве.

– А мать моя рассказывала, что в молодости старый колдун девушку из нашего села убил. Так что ты лучше позвони родителям, пусть заберут тебя от греха подальше!

– Ладно, ладно, позвоню! – пообещала Кира.

Сердце её забилось с удвоенной силой. Значит всё-таки это правда! И жертвы, и колдовство, и всё-всё остальное.

– А родня-то у него! Ну чисто упыри! – продолжала гнуть свою линию пожилая женщина, видно было, что она недолюбливает нелюдимых соседей.

– Почему упыри? – вздрогнула девушка.

– Да это я так, – махнула рукой старуха, – Неприятные люди, мнения о себе слишком уж высокого. Раньше они очень богато жили. Даже при советской власти старик Вадим да сын его были не чета нам! Мы, бедняки, в колхозе да на коровниках работали, а они нет. Откуда деньги брались, я не знаю. И главное, никто ими не интересовался – ни милиция, ни власти.

Старушка ещё некоторое время возмущалась, осуждая соседей, не забывая пристально следить в окно за приближением Вадима.

– Вон, идёт с петухом. Ну, вылитый дед в молодости! Точно пойдёшь с ним? – сказала бабка.

– Пойду, он мне ничего плохого не делал. Вадим добрый очень, преподавателем работает в нашем университете. Но на всякий случай позвоню и домой поеду! – заверила Кира, желая поскорее отделаться от чересчур бдительной бабули.

Та одобрительно покачала головой и повернула ключ, отпирая дверь. Кира выскочила из прихожей и подошла к Вадиму. Ей не хотелось оставаться наедине с хозяйкой дома. Хотя бабка и проявила бдительность, стараясь спасти от незавидной участи незнакомую девушку, Кира сразу же почувствовала к ней неприязнь именно за то, что женщина посмела плохо подумать о её преподавателе.

«А ведь всё правильно она думала! Но всё равно, противная старушенция, лезет, куда не просят!» – размышляла девушка.

Мужчина, ничего не подозревая, с улыбкой смотрел на Киру, он держал за лапы петуха. Птица висела вниз головой, издавая встревоженное кудахтанье, и время от времени принималась махать крыльями.

Вадим расплатился с хозяйкой, без колебаний вытащил деньги и отдал, сколько та попросила. Получив нужную сумму, бабка выпроводила их на улицу, даже не поинтересовавшись, для чего им понадобился живой петух. Бросив короткое: «До свидания», закрыла за ними калитку.

Как только молодые люди оказались на улице, Кира сразу же пересказала Вадиму, всё, что ей говорила соседка. Мужчина ничуть не удивился.

– Да, всё так и есть, про деда всё правда, – кивнул он, шагая по дороге с трепыхающейся птицей в руках. – Всё село подозревало, что он убил девушку, но никто не мог предоставить доказательства. Да и боялись, ведь знали, что дед – колдун.

– Значит, мама всё-таки была у тебя дома? Ты знал? – спросила девушка.

Вадим пожал плечами:

– Я не расспрашивал родителей, но думаю, они придумали, как отделаться от непрошеных гостей.

– А если соседка позвонит в полицию, даже после того, что я ей говорила, и расскажет, что я у тебя? – продолжала беспокоиться Кира.

– Тут от тебя всё зависит. Скажешь, что я тебя похитил, тогда ждут меня неприятности. А если скажешь, что по доброй воле со мной поехала, то в чём меня обвинять? Ты ведь совершеннолетняя, – успокоил он встревоженную девушку.

Тем временем солнце начало клониться к закату. Огромным красным шаром оно опускалось за деревья, оставляя после себя подсвеченные розовым цветом облака.

Пройдя по подъездной дорожке к особняку, Кира ещё раз, более детально, разглядела его. Теперь ей бросилось в глаза, что дом и окружающая его территория постепенно приходят в упадок.

Фундамент в некоторых местах облупился, трава на газоне была давно не стрижена, а клумбы заросли сорняками. Строение смотрело на мир тёмными провалами окон с мутными, давно не мытыми стёклами. С одной стороны крыши оторвалась водосточная труба и, накренившись, свисала вниз, жалобно поскрипывая.

В доме не видно было ни души. Родители и сестра Вадима не показывались из своих комнат, но колдуна это не особо волновало. Он знал их очень хорошо и потому был осведомлён об их страхе и даже ненависти по отношению к нему.

Родные опасались его с тех самых пор, когда он впервые заставил их замолчать на несколько дней. Это случилось через пару месяцев после того, как юный чародей получил от деда колдовскую силу. Вадим прекрасно помнил, как это произошло.

Родители с детства недолюбливали неловкого нелюдимого мальчишку. Не нравилось им и то, что он отличался от них внешностью и характером. Они постоянно ругали и наказывали его за любые провинности.

В тот день Вадим в очередной раз вызвал недовольство родственников. Мальчик случайно разбил какую-то вазу, после чего на него обрушился такой град упрёков и ругани, что он не выдержал.

Маленький колдун зажал руками уши и от всего сердца пожелал, чтобы родители замолчали. В ту же секунду наступила тишина. Отец, мать и даже ехидно хихикавшая сестра, которая со злым любопытством наблюдала за перепалкой, в один миг почувствовали, что не могут вымолвить ни слова. Они разевали рты, махали руками, хватались за горло, но это не помогало.

Родня молчала почти неделю, пока Вадим не разрешил им вновь начать говорить. С тех пор родители опасались ругать сына. Они знали, что мальчик может сделать с ними вещи гораздо более страшные, чем просто лишить голоса.

Войдя в дом, колдун прошёл прямиком на кухню. Он нашёл какую-то верёвку и связал лапы петуха, чтобы тот не мог двигаться. Отыскал полную пачку соли и задумчиво взвесил в одной руке, прикидывая, хватит этого или нет. Решив, что должно хватить, передал соль своей спутнице.

Затем вернулся в комнату с зеркалом. Прихватив оттуда приготовленный нож и звериную шкуру, мужчина увлёк Киру за собой к лестнице в дальней части дома. Вместе они спустились вниз по ступеням в подвал.

Вадим открыл металлическую дверь и щёлкнул выключателем. Тусклая лампочка загорелась под потолком, осветив бетонные стены. Затхлый воздух здесь так сильно пропах воском и травами, что трудно было дышать, поэтому чародей включил вытяжку под потолком, позволяя поступить внутрь свежему воздуху.

В подвале всё осталось так же, как и во время неудавшегося ритуала. Никто не убрал травы с пола, алтарь, сосуды, жаровни по углам – всё осталось на своих местах, лишь свечи больше не горели.

– Отлично! – обрадовался мужчина, оглядывая помещение, – Почти всё готово для ритуала.

Вадим положил петуха на пол и обошёл помещение, зажигая свечи. Затем он выключил гудящую вытяжку и взял у Киры пачку с солью, которую та нервно теребила в руках.

– Садись на пол, – обратился он к девушке, – постарайся молчать и не шевелиться. И главное, ни в коем случае не выходи из круга. Поняла? Или может, подождёшь в комнате?

– Ну уж нет! – воскликнула Кира и замотала головой. – Я с тобой! Всё сделаю, как ты говоришь.

Она уселась на колени в том самом месте, куда указал Вадим, и принялась ждать. Сердце её громко стучало от страха и нехорошего предчувствия, но девушка помалкивала. Ей ни за что не хотелось оставлять колдуна одного.

«А что такого? Призраков я уже видела, ну увижу ещё раз. Наверху же я просто сойду с ума от беспокойства», – думала она, стараясь успокоиться.

Но это не слишком помогало. Темнота подвала, мерцающее пламя свечей, резкий дурманящий голову запах пахучих трав вызывали беспокойство. А мысли о том, что через несколько минут здесь будет происходить нечто страшное и сверхъестественное, заставляли её обливаться холодным потом.

Вадим внимательно посмотрел на Киру, как бы определяя, насколько девушка готова к встрече с потусторонним миром. Та, как будто почувствовав это, напустила на себя невозмутимый вид.

Чародей, удовлетворённый увиденным, продолжил подготовку к ритуалу. Он обошёл вокруг алтаря и места, где сидела Кира, рассыпая соль, создав, таким образом, замкнутый круг. Всё это время он тихонько бормотал обережные заговоры, усиливая защитные свойства этой незримой преграды. За себя колдун не боялся, а вот сидящая на полу девушка не должна была пострадать ни в коем случае.

Вадим вошёл в круг, расстелил на алтаре принесённую с собой шкуру и принялся водить по ней ножом, рисуя замысловатые символы и произнося вслух слова старинного заклятия, вызывающего духов предков.

В комнате резко похолодало. Неизвестно откуда, ведь входная дверь была плотно закрыта, в помещении пронёсся ледяной сквозняк. Он пополз по полу, забираясь под одежду, заставляя волосы подниматься вверх и шевелиться от нехорошего предчувствия.

Кира обняла себя руками и сделала глубокий вдох. Горло её перехватило спазмом, отчего стало трудно дышать. Она вмиг пожалела, что осталась, а ведь призраки ещё даже не появились. Каким-то внутренним чутьём девушка понимала, бежать уже поздно, она чувствовала, что ни в коем случае нельзя покидать круг, нарисованный солью, внутри которого она сейчас находилась.

Вадим поднял с пола петуха и принялся бормотать над ним особые, одному ему понятные слова. Лицо его побледнело, рыжие волосы разметались вокруг головы огненной копной, а глаза горели золотым светом.

«Какой красавчик!» – совершенно не к месту подумала девушка, с открытым ртом наблюдая за чародеем.

На мгновение она даже забыла о страхе, но уже через секунду её вновь охватил ледяной ужас. Кира кожей ощутила, что в комнате присутствует нечто потустороннее. Что-то невидимое, но от этого не менее ужасное окружало их со всех сторон, окутывало плотным кольцом, отрезая пути к отступлению.

Вадим отрывистым шёпотом читал заклинания. Голос его охрип и временами срывался, но он упорно продолжал произносить нужные слова. Страх и беспокойство оставили его, чародей знал, что всё делает правильно. Предки пришли. Они стояли вокруг, не различимые взглядом, ожидая особого приказа. Осталось совсем немного и выбранный колдуном дух появится, остальные же останутся незримыми свидетелями их разговора.

Чародей поднял нож и точным движением отсёк голову лежащему перед ним петуху. Алая кровь брызнула на алтарь, на шкуру, потекла вниз, скапливаясь в широком металлическом блюде.

Кира вздрогнула и зажала себе рот руками. При виде крови к её горлу подступила тошнота. Ужас девушки становился всё сильнее, она на секунду зажмурилась, боясь смотреть на отрезанную птичью голову, которую сжимал в руках Вадим.

Мертвый петух забил крыльями и задёргался, его безголовое тело тряслось и вырывалось из пальцев колдуна, но он держал крепко. Наконец петух затих, замерев с разведёнными в разные стороны крыльями.

– Дед Вадим, ты здесь? – спросил колдун не своим, хриплым и пугающим голосом.

– Да! – пронеслось в воздухе.

Кира разлепила веки и увидела перед алтарём призрачную фигуру. Высокий широкоплечий мужчина с длинными седыми волосами стоял за начерченным кругом и смотрел перед собой. Лицо его, густо изрезанное морщинами, выражало мучительное страдание, как будто прямо сейчас он испытывал сильную боль.

– Ты предал род, обрекая на проклятие! – рявкнул взбешённый старик и потянулся к шее внука скрюченными пальцами.

Он готов был задушить Вадима, но заговорённый круг не дал этого сделать, он не пускал его нечистую душу внутрь, не позволяя прикоснуться к живым существам, замершим внутри.

Яростно зарычав, мёртвый колдун принялся бросаться вперёд, ища возможность добраться до чародея, на девушку он не обращал никакого внимания. Мертвец обошёл вокруг, рыча и поскуливая, в надежде отыскать лазейку, но её не было. Вадим позаботился о том, чтобы круг не прерывался. Заговорённая соль не пускала злобного деда внутрь.

– Как снять проклятье? – спросил Вадим, глядя прямо в глаза призраку.

– Ты не сможешь! Никто из нас не смог бы этого сделать! – зашипел старик.

Тело его начало трястись и выгибаться, как будто бы его терзали изнутри неведомые силы. Дикий вой, заставивший Киру похолодеть и зажать уши руками, разнёсся по подвалу.

– Говори, как! – потребовал молодой колдун.

Казалось, он нисколько не встревожен встречей с мертвецом. На лице мужчины не отражалось и капли страха, и тени сомнения не мелькнуло в его золотых глазах.

– Нужно уничтожить наших мучителей! – заорал призрак, вновь принимаясь бросаться вперёд и налетая на невидимую преграду. – Убить их оружием, которого нет на свете.

– Каким именно? – Вадим впился взглядом в лицо мертвеца.

– Мечом! Заговорённым мечом! Разрубить на куски всех до единого! – хрипел призрак. – Сможешь?

Вадим ни секунды не колебался:

– Смогу.

Дикий рёв пронёсся по подвалу. Он возник из пустоты и нарастал с невиданной силой. Кира, у которой дыхание перехватило от ужаса, сжалась в комок и зажмурилась, прижимая руки к ушам.

Этот неистовый гул нарастал, заставляя трепетать пламя свечей, поднимая вверх крошечные цветы и семена лежащих на полу растений. Лишь заговорённая соль осталась лежать на своём месте, надёжно защищая живых от ярости мёртвых.

– Спустишься в преисподнюю? Живой, спустишься в преисподнюю? – кричал дед.

– Да.

– У тебя нет оружия! – ревел призрак.

– Будет. Я смогу выковать заговорённый меч. Не случайно мне достались способности к кузнечному делу, которых в нашем роду ни у кого не было, – голос Вадима звучал так уверенно, что призрак замер на месте, перестав выгибаться и трястись.

– Ты умрёшь! А нас обречёшь на вечные муки! – взвизгнул он, быстро придя в себя. – Убей девчонку, это даст нам передышку.

– На вечные муки вы обрекли себя сами! Я постараюсь помочь вам и освободить грешные души, но присоединяться к вам не собираюсь.

В это мгновение в подвале наступила тишина. Липкая и гнетущая, она расползлась по тёмным уголкам помещения. Призраки мёртвых колдунов в немом изумлении смотрели на своего потомка. Спорить с ним у них не имелось сил. И хотя они не питали надежды на спасение, их чёрные души не могли не восхищаться безумным заявлением Вадима.

Больше тысячи лет ни единый представитель их рода не смел идти против проклятия. Спуститься в ад при жизни никто из колдунов не решился бы. Ведь это означало лишь одно – преждевременную смерть. Каждый чародей, напротив, выбирал долгую жизнь, полную земных наслаждений. С изумлением смотрели они на отважного молодого мужчину, рискнувшего прервать цепь проклятья, пусть даже и ценой собственной жизни.

– Уходи! Все уходите! Меч скоро будет готов, и призову ваших мучителей на смертельную схватку! – закричал молодой колдун и рассёк воздух перед собой лезвием ритуального ножа.

Кира ещё несколько минут сидела зажмурившись. Она не смела смотреть вокруг, боясь увидеть мерзкого мертвеца, услышать замогильный вой всех остальных грешных душ, невидимой стеной обступивших их убежище.

Девушка вздрогнула и открыла глаза, лишь почувствовав лёгкое прикосновение холодных пальцев к своему плечу.

Рядом стоял Вадим. Он задумчиво смотрел на испуганную Киру, лицо его, спокойное и невозмутимое, ничего не выражало. Лишь похолодевшие руки, которыми он прикоснулся к девушке, помогая подняться, выдавали его волнение.

Кира же чувствовала себя в высшей степени отвратительно. Она отчаянно жалела, что осталась на ритуал. Её футболка насквозь промокла от пота, которым она обливалась всё это время, даже не замечая того, голова кружилась, а к горлу подкатывала тошнота.

По неизвестной причине, этот ритуал напугал её даже больше, чем собственное предполагаемое убийство. Возможно, из-за того, что в предыдущий раз сознание девушки было слегка затуманено действием неизвестных ей ягод.

– Ч-ч-то ты теперь будешь делать? – запинаясь, спросила она.

– Ковать меч, – ответил мужчина.

Кира поднялась на ноги и пошатнулась, дрожавшие ноги едва держали ослабевшее тело. Девушка прильнула к Вадиму, и тот обнял её, осторожно прижимая к себе. Его рубашка тоже оказалась влажной, выдавая страх, пережитый молодым колдуном.

«Значит, он тоже боялся, а выглядел таким невозмутимым», – подумала Кира.

– Можешь идти? – спросил Вадим, поглядывая на бледную от пережитого ужаса девушку, дрожащими пальцами вцепившуюся в его рубашку.

Та утвердительно кивнула. Вместе они обошли комнату и задули все свечи, а после поднялись наверх.

В доме стояла удивительная тишина и царила темнота. Казалось, он пуст и ни одного живого человека, кроме колдуна и его спутницы, здесь нет. На самом деле, это было не так. Родители Вадима заперлись в своей комнате и, задыхаясь от бешенства, обсуждали нелепое поведение сына. Они пытались придумать способ, который помог бы им заставить чародея изменить своё решение и обеспечить им благополучную безбедную жизнь.

Даша в этом обсуждении не участвовала. После того, как она передала отцу и матери слова Вадима о переезде в городскую квартиру, на дочку обрушился весь их гнев, ведь выразить своё недовольство напрямую сыну они попросту боялись.

Молодые люди побрели на кухню. Внезапно им обоим захотелось есть, ведь все последние дни они совершенно не заботились о своевременных приёмах пищи и теперь чувствовали голод. Вадим открыл холодильник и принялся доставать оттуда всё, из чего можно было бы соорудить ужин. Кира уселась на высоком кожаном стуле с блестящими хромированными ножками и смотрела на своего рыжеволосого похитителя, хозяйничающего на кухне.

– Слушай, а у тебя нет чего-нибудь… Валерьянки, что ли? – спросила девушка у хозяина дома, когда они вошли на кухню. – Мне кажется, сердце сейчас выскочит. Так колотится!

– Иди, я помогу, – сказал он и вместо того, чтобы накапать ей каких-нибудь успокаивающих капель, поманил к себе.

Кира беспрекословно подчинилась. Она приблизилась и послушно замерла в ожидании.

Вадим наклонился, внимательно прислушался, как будто желая услышать сердцебиение, а затем принялся шептать что-то, тихонько поглаживая верхнюю часть груди девушки.

К удивлению Киры, сердце постепенно успокоилось, удары его замедлились, даже дышать стало легче.

– Как ты это сделал? – удивлённо выдохнула она.

Вадим улыбнулся усталой улыбкой и вернулся к холодильнику. Объяснять что-либо у него не было сил.

Почувствовав себя значительно лучше, Кира взяла приготовление ужина в свои руки. Оттеснив молодого человека от холодильника, она сама отыскала то, что ей было нужно. Девушка разогрела сковородку, налила туда масло и, нарезав колбасы и помидоров, обжарила. А после разбила туда несколько яиц. Ловко настрогала бутербродов, заварила чай и, самостоятельно отыскав тарелки, накрыла на стол.

Она видела, что Вадим вымотан эмоционально и физически, поэтому не позволила ему помогать себе.

– Садись и ешь. А потом пойдём спать. Завтра будешь размышлять о своих мечах, дедах и всём остальном, – заявила она, плюхаясь на стул рядом мужчиной и придвигая свою тарелку.

Вадим благодарно кивнул и принялся за еду. Думать о будущем не хотелось. Там его не ждало ровным счётом ничего хорошего. Спуститься в преисподнюю и сразиться с полчищем демонов – дело не из лёгких. Но вовсе не это огорчало колдуна.

Гораздо более болезненным для него было предчувствие скорого расставания с Кирой, ведь девушку необходимо было отправить домой до битвы, из которой он мог уже никогда не вернуться либо возвратиться настолько изменившимся, что ей было бы небезопасно находиться рядом с ним.

Покончив с ужином, они поплелись на второй этаж. Оказавшись в комнате с магическим зеркалом, Вадим в нерешительности остановился. После того, что между ними произошло, он не знал, как уместно вести себя с девушкой.

Оставить её здесь, увести в избушку, лечь спать на одной кровати или уйти в другую комнату? Эти вопросы бились в его голове, и он не знал на них ответа, не понимал, как следует поступить. Кира же даже не сомневалась в том, как будет лучше для них обоих.

– Где ляжем спать? Давай уж здесь, тут хотя бы есть ванная, – протянула она потягиваясь. – Ты только обними меня покрепче и не отпускай всю ночь, ладно? После всех этих ужасов мне нужна магическая защита… Ну ты понял!

Вадим ничего не понял, но согласно кивнул. Бросить испуганную девушку в одиночестве он, естественно, не мог. Так что его проблема решилась сама собой.

Точнее не решилась, а стала ещё большей проблемой, так как спокойно уснуть, обнимая столь желанное женское тело, у колдуна никак не получалось. Кира же со своей стороны сделала всё возможное, чтобы ещё больше разжечь его чувства.

С притворно невинным видом она сильнее прижималась к нему, как будто невзначай касалась чувствительных участков тела. А когда она неловко повернулась и скользнула горячими губами по его шее, Вадим не выдержал и с жаром набросился на неё, осыпая поцелуями и стягивая одежду.

Это была одна из самых счастливых и при этом горьких ночей в его жизни. Наслаждение от близости сменялось болью от ожидания скорого расставания, и эти чувства, причудливо переплетаясь друг с другом, погружали его попеременно то в пучину отчаяния, то поднимали к небесам, не давая передышки.

Киру же подобные мысли не волновали. Девушка вся отдалась во власть своих чувств и желаний, искренне полагая, что, когда все ужасы закончатся, им с Вадимом ничто не помешает быть вместе. Да и зачем им расставаться? Ведь им было так хорошо вдвоём. Даже слишком.

– Вадик, скажи, ты приворожил меня? – шептала она ему в губы. – Почему я так остро реагирую? Почему так безумно приятно?

Он не мог отвечать, лишь накрывал её губы поцелуем и в то же самое мгновение растворялся в ней, забывая обо всём на свете.

На следующий день чародей принялся за работу. Он уже ковал оружие, и не раз. Причём изготавливал зачарованные мечи, не знающие поражения в бою. Так что теперь эти навыки ему пригодились.

Своим заповедным словом колдуны дают бранному оружию победоносную силу и неизменную меткость и, наоборот, могут заговаривать его так, что удары делаются совершенно безвредными. Этими чарами Вадим владел виртуозно. Вот только ковать зачарованные мечи брался очень редко и только за особое вознаграждение, которое не каждому воителю было по карману.

Да и оружие, изготовленное им, всегда использовалось в войне между людьми. Теперь же предстояло выковать особый меч и заговорить его против нечистой силы. А это задача непростая, требующая времени и мастерства.

С самого утра Вадим отправился в свою кузницу и приготовил всё необходимое для работы. Кира увязалась за ним, пообещав, что не будет отвлекать и мешать разговорами. Девушка никогда в своей жизни не бывала в настоящей кузне и теперь с любопытством разглядывала необычное помещение.

Вадим с гордостью показал ей кузнечный горн, который он сложил своими руками из огнеупорного кирпича. Горн это выглядел как большая печь с открытым верхом. Колдун провёл девушку по всему помещению, рассказывая и показывая инструменты и приспособления, необходимые в кузнечной работе: наковальня, клещи, подбойники, зубила и другие неизвестные ей предметы.

Ловко подкинул и поймал одной рукой увесистый молот ручник, заставив Киру улыбнуться и захлопать в ладоши, аплодируя силе красавца-кузнеца.

Теперь она сидела на большой колоде возле входа и наблюдала за тем, как ловко чародей управляется с клещами и молотом.

На самом деле Вадим не просто ковал – он колдовал. Звонко стучал молоток, весело шумел чудесный огонь, который сам по себе разгорался в печи по одному лишь приказу колдуна.

Разгорячённый мужчина сбросил с себя рубашку и теперь стоял голый по пояс, в штанах и кожаном фартуке, прикрывающем переднюю часть его стройного тела. Отблески огня поблёскивали на рельефных мышцах, упруго перекатывающихся под кожей при каждом его движении. И это зрелище заворожило Киру.

Забыв обо всём на свете, она жадно разглядывала совершенное тело, любовалась ловкими и выверенными движениями. Слушала раскатистый голос, читающий заклинания во время работы.

Рыжие волосы промокли от пота, но казалось, чародей не знает, что такое усталость, он вновь и вновь поднимал над головой молот и опускал на металлическую заготовку, придавая нужную форму.

Иногда он прекращал работу, выжидая одному ему известное время между этапами ковки. Тогда мужчина подходил к девушке и усаживался рядом, развлекая её разговорами. В такие минуты она чувствовала себя на седьмом небе от радости и удовольствия просто быть с ним, вдыхать его запах, слушать голос.

День пролетел незаметно и для Киры, и для Вадима. Каждый из них наслаждался одним лишь только присутствием другого рядом. Большую часть времени они провели в кузнице, но делали и перерывы, отправляясь гулять по лесу, прихватив с собой пироги и яблоки.

Как и в первый день, когда чародей решил отвлечь пленницу от невесёлых мыслей, он делился с девушкой своими знаниями о лесных растениях, рассказывал о здешних обитателях, показывал тайные места и заповедные тропинки.

Вот только в этот раз всё увиденное и услышанное вызывало у Киры неподдельное восхищение. В своей прошлой жизни она никогда не бывала в настоящем лесу и теперь с изумлением узнавала неведомые ранее тайны. Тем более, что этот лес был не простой, а сказочный, наполненный самым настоящим волшебством.

«Вот бы остаться здесь навсегда!» – неожиданно для самой себя подумала девушка.

И теперь эта мысль нисколько не смутила её. Кире казалось, что до этого момента она жила какую-то не свою жизнь, как будто бы притворялась тем, кем на самом деле не является. И что только сейчас совершенно неожиданно вернулась туда, где ей самое место, туда, куда всю жизнь стремилась её душа.

Вечер наступил так неожиданно, что застал их врасплох. Разумеется, выковать меч всего за один день Вадиму не удалось. Да он не стремился сделать это, потому что знал – как только оружие будет готово, Киру придётся отвезти домой.

Чародей надеялся, что сможет провести ещё несколько счастливых дней и ночей рядом с ней. Вот только мечтам его не суждено было сбыться.

На ночь молодые люди решили вернуться в особняк. Кира, вдохновлённая прошедшим днём, пребывала в приподнятом настроении. Она без умолку болтала, то и дело прикасалась к Вадиму, с затаённым удовольствием наблюдая, как его тело реагирует на это.

Как только они спустились на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь на ужин, раздался громкий стук во входную дверь.

Кира и Вадим одновременно вздрогнули и переглянулись. Казалось, каким-то неведомым образом они оба поняли, что приход нежданных гостей готовит им неприятности. Поколебавшись, мужчина пошёл отворять, Кира же увязалась следом.

На пороге стояли две весьма рассерженные женщины, и как только дверь распахнулась, они влетели в дом.

– Всё-таки ты здесь! Неблагодарная! Мы с матерью ночей не спим, а она развлекается со взрослым мужиком! Как ты вообще докатилась до этого? – заорала одна из них.

– Бабушка? Мама? – девушка растерянно уставилась на вошедших, узнав в них своих родственниц.

– А ну, собирайся! Быстро поехали домой, пока ещё не все соседи знают, как ты нас опозорила! – громовым голосом заявила вторая гостья.

Кира нырнула за спину Вадима и, высунув голову из-за его плеча, ответила:

– Никуда я не поеду! Чем это я вас опозорила? Мне двадцать три через месяц будет, почему мне нельзя встречаться с мужчиной? И Вадим приличный человек, профессор, между прочим!

Но родственницы были неумолимы. Они наседали, требуя немедленно отправляться с ними. Незваные гостьи грозились вызвать полицию, обещали упрятать Вадима в тюрьму за то, что он посмел посягнуть на честь девушки из приличной семьи. Женщины кричали и отчаянно жестикулировали, что выдавало высшую степень волнения, ведь обычно и бабка, и мать были сдержанны и соблюдали приличия несмотря ни на что.

Эта лавина эмоций напугала и расстроила Киру. Она понимала, что заставила поволноваться родных своим внезапным исчезновением, но глядя сейчас на родственниц, всё яснее осознавала – они переживают вовсе не за её благополучие. Нет! Их волновало мнение окружающих, беспокоили сплетни и пересуды, связанные с поступком девушки.

Чародей смотрел на весь этот балаган с удивительным спокойствием. Он скрестил руки на груди и, слегка приподняв вверх брови, наблюдал за взбешёнными женщинами. Казалось, его нисколько не волновали их нападки и угрозы. Но, наконец, и ему это надоело.

– Тихо! – скомандовал Вадим ледяным голосом.

В ту же секунду женщины замерли на месте и захлопнули рты, с удивлением глядя на хозяина дома. Они не привыкли подчиняться кому бы то ни было, именно поэтому каждая из них в своё время рассталась с мужем. Грозный нрав и желание всё контролировать не позволяли им идти на уступки. Потому-то Кира искренне удивилась, что Вадим смог утихомирить их одним словом.

– Вы правы, Кире нужно поехать домой, – сказал он, и голос его дрогнул.

– Что? – девушка подскочила на месте. – Нет, только не сейчас!

Колдун глубоко вздохнул. Он не хотел расставаться с ней, но выбора не было. К чему продлевать свои мучения, делая вид, что всё в порядке и их отношения ждёт продолжение? Этого не будет, ведь он совершенно не нужен такой девушке, как Кира.

Да, сейчас она хочет остаться, но надолго ли? Он следил за её жизнью почти год и прекрасно знал, что его любимая мечтает о карьере юриста, любит быть в центре внимания, обожает комфорт и удобство. А разве мог он предложить ей всё это?

Чародей видел лишь один способ заполучить девушку – приворожить её. Но одно обстоятельство мешало это сделать. Ведь сейчас неизвестно, чем закончится его битва с нечистью. Скорее всего, он не переживёт её, поэтому задерживать возле себя Киру было попросту нечестно.

При мысли о предстоящем сражении Вадим передёрнулся, ведь на самом деле он даже не рассчитывал на победу. Кузнец он был неплохой, но воин довольно посредственный. И это ещё мягко сказано! На самом деле воевать ему ещё не приходилось, разве что привыкшие махать тяжёлым молотом руки некоторое время смогут удерживать меч и наносить удары, но на большее и рассчитывать не приходилось.

– Идите на кухню. Мы поговорим с Кирой, и она поедет с вами, – обратился Вадим к её родственницам.

Те вновь без лишних вопросов подчинились и послушно прошли в указанном направлении, чем вызвали повторное изумление девушки. Но сейчас ей некогда было размышлять над нетипичным для матери и бабки поведением. Гораздо больше её волновало желание чародея избавиться от неё.

– Нет, Вадим! – девушка возмущённо топнула ногой. – Ты не можешь отправить меня домой сейчас, когда тебе предстоит такое! Я не поеду!

– Милая моя, любимая моя девочка! Прошу тебя! Умоляю! Я не могу рисковать твоей жизнью. Моя родня тоже переедет отсюда к моменту ритуала, – заговорил мужчина, прижимая к её себе.

– Но… – Кира подняла на него растерянное лицо.

– Пожалуйста, послушай меня! Ты же не хочешь, чтобы от волнения за твою безопасность я проиграл? Ведь мне придётся всё время думать о том, что ты находишься в усадьбе и можешь пострадать. Отправляйся домой, это лучшее, что ты можешь сделать. Этим ты поможешь мне победить.

Девушка заплакала. Она не хотела уходить и оставлять своего рыжеволосого колдуна одного. Но и предъявить убедительные аргументы, почему должна остаться, она тоже не могла. Ведь и на самом деле, от неё мало толку в войне с бесами.

Кира ещё раз попробовала уговорить его, она плакала и умоляла не отсылать её домой, но мужчина был непреклонен.

– Я не прощу себя, если ты пострадаешь. А за меня не беспокойся, бесам меня не достать, они мне не страшны, – продолжал убеждать чародей.

Отчасти он не врал. Когда Вадим отказался от ритуала и не продал свою душу нечистой силе, он уберёг её от порабощения. Так что теперь бесы не имели над ним власти. Убить его тело демонам было под силу, но душа никогда не попадёт к ним в рабство, они совершенно бессильны завладеть ею.

Кира умом понимала, что нужно уехать, вот только всё равно не могла с этим согласиться. Она чувствовала желание быть рядом с ним. Именно в эту секунду девушка поняла, что любит Вадима. И это осознание было настолько потрясающим, что она замерла как вкопанная, не в силах признаться мужчине в своих чувствах.

Он называл её любимой. Сейчас и накануне ночью. Но можно ли это считать признанием? Да и время ли сейчас думать о чувствах, когда на кону жизнь молодого колдуна?

– Ты сообщишь мне, когда всё закончится? – дрожащим голосом спросила она.

– Обязательно. Ты первая узнаешь, – кивнул Вадим. – А пока поезжай, так будет лучше для всех.

Девушка со вздохом кивнула. Она повернулась, чтобы пройти на кухню к своим родственницам, но внезапно остановилась.

– Может быть… – начала было она.

– Нет, Кира. Нет, – покачал головой колдун.

И ей пришлось смириться. Решив, что поговорит с ним позже, в более спокойной обстановке, она согласилась отправиться домой и подождать исхода битвы.

Девушка позвала мать и бабушку, и все вместе они направились к машине, на которой приехали её родственницы. Женщины уже пришли в себя и вновь изображали невозмутимых и приличных до мозга костей дам.

Они расположились в автомобиле – мать на водительском сидении, а бабка рядом. Они не делали попыток торопить Киру, великодушно разрешая той попрощаться с Вадимом. Они знали, что дома её ждёт нелёгкий разговор, в ходе которого придётся вновь напомнить оступившейся девчонке правила хорошего поведения и, если нужно, усилить контроль.

О том, чтобы продолжить отношения с мужчиной значительно старше, да ещё и с такой вызывающей внешность и сомнительной репутацией, не могло быть и речи. Это Кире предстоит усвоить твёрдо, уж они постараются!

Девушка же сейчас думала совсем о другом. Она, совершенно забыв о приличиях и о том, что за ними наблюдают её мать и бабка, повисла на шее у Вадима и горестно всхлипывала, не желая оставлять его одного перед предстоящей битвой.

А тот прижимал её к себе и старался успокоить. Обычные способы никак не помогали, девушка кивала, но слёзы продолжали литься у неё из глаз, вызывая ответную реакцию мужчины, которому всё сложнее становилось держать себя в руках. И тогда он воспользовался колдовством.

Вадим приподнял её лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. Ещё секунду назад карие, они резко сменили свой цвет на золотой и засветились в сгущающейся темноте. Девушка замерла, в голове у неё вдруг стало пусто, как будто все воспоминания разом вылетели оттуда, оставив лишь звенящую пустоту. Чародей склонился прямо к уху Киры и прошептал:

– Забудь всё, что пугает тебя. Ничего этого нет…

Спокойствие, обволакивающее и почти осязаемое, как густой туман, окутало девушку. Ей показалось, что её оставили все силы, а энергии хватит только лишь на то, чтобы дойти до машины. Она отпустила шею мужчины и, кивнув ему на прощание, побрела к открытой дверце автомобиля.

Девушка очнулась лишь сидя на заднем сидении, а колдун стоял рядом с машиной и печальным взглядом смотрел на неё.

– Прощай, Кира, – почти шёпотом сказал он.

– Ты любишь меня, Вадим? – задала она вопрос неожиданно даже для самой себя.

Сказала и замерла. Даже сердце пропустило удар. А вдруг он ответит – «нет»?

– Люблю, – не колеблясь ни одной секунды, ответил Вадим.

Мужчина захлопнул дверь и отошёл, позволяя автомобилю тронуться с места. Он стоял и смотрел, как его любимая навсегда покидает это место.

Задавать встречный вопрос он не решился. Слишком уж страшно услышать ответ. Пусть лучше небольшая надежда теплится в сердце. Она будет греть его в самые последние минуты, когда душа превратится в мотылька и навсегда покинет тело.

Меч был готов. Он вышел на славу, любой воин рад был бы получить такой. Чародей старался изо всех сил и теперь по праву мог гордиться своей работой.

Знающий человек с одного взгляда определил бы, что кузнец, создавший это совершенное оружие, обладает большим мастерством и талантом.

Обоюдоострый безупречно сбалансированный меч, позволяющий как рубить, так и колоть, а также фехтовать и эффективно отражать удары, лёгкий и прочный, он удобно сидел в руке чародея. На безупречной стали лезвия поблёскивали выгравированные обережные знаки. Рукоять меча была сделана из дерева, покрытого кожей, и оплетена серебряными нитями.

Вадим знал, что магическое оружие, созданное опытным кузнецом, может быть очень мощным и эффективным в борьбе с нечистью. И надеялся, что с его помощью сможет освободить своих предков от проклятия.

Магический меч, выкованный колдуном, обладал не совсем обычными свойствами, важными в борьбе со столь сильными противниками, коими являются обитатели преисподней. В нём таились защитные заклинания, способные отразить атаки нечисти, он не знал поражения, поэтому мог истребить любое существо, против которого направлен, независимо человек это был или демон.

Вадиму необходимо лишь выстоять в этой битве, не отступить, не испугаться. И он понимал, что это-то как раз и непросто. Бесы, поработившие его предков, являлись самым страшным его кошмаром, заставлявшим сердце чародея холодеть от ужаса. Но как бы сильно он их не боялся, теперь вынужден спуститься в их обитель, встретившись со своими страхами лицом к лицу.

Вопрос, как попасть во владения бесов, его не особо волновал. Ведь спуститься туда можно было множеством способов, доступных любому мало-мальски знающему чародею. Другой вопрос, что никто особо не стремился идти в ад, так как возможности выбраться оттуда невредимым практически не было.

Тёмные мрачные места, вроде подвала, в котором совершались человеческие жертвоприношения, вполне годились для открытия портала, а все необходимые атрибуты у Вадима имелись в избытке.

Чародей постарался подготовиться к схватке. Доспехов, которые смогли бы его защитить от зубов и когтей нечистой силы, у него не было, да и времени ковать их тоже, ведь дело это непростое и кропотливое. Потому-то колдун облачился в льняную одежду, вышитую заговорёнными красными нитками, да надел кожаный нагрудник, отделанный металлическими бляхами.

Свои рыжие волосы он повязал особой лентой-оберегом, а на шею повесил серебряный талисман, приносящий удачу в бою.

Вадим не мечтал вернуться обратно живым и здоровым. Он в последний раз вышел на улицу, вдохнул свежий вечерний воздух и с сожалением оглянулся вокруг, как будто прощаясь с безмятежной природой, окружавшей особняк.

Солнце садилось за горизонт, а вместе с подступающим вечерним сумраком просыпались и потусторонние силы. Они ждали решающей схватки, готовые растерзать дерзкого чародея, неразумно желающего бросить им вызов.

Родителей колдун ещё утром отправил в городскую квартиру, и они поспешили убраться подобру-поздорову, понимая, чем грозит им поражение сына. А в том, что он проиграет схватку, они даже не сомневались. Бесов отец и мать Вадима видели лишь однажды, во время смерти старого колдуна, но этого было достаточно, чтобы увериться в их мощи и непобедимости.

Чародей подождал, пока солнце окончательно скроется, и не спеша направился в подвал. Меч он сжал в правой руке, зная, что выпускать магическое оружие нельзя ни на секунду.

Он не стал зажигать свечей, просто приоткрыл дверь, позволяя электрическому свету из коридора свободно просачиваться в помещение. Прямо на бетонном полу он начертал нужные символы и принялся шептать заклинания.

Портал открылся в ту же секунду, как Вадим произнёс последние слова заговора. Это произошло так просто и неожиданно, что мужчина содрогнулся. Ни шума, ни грохота колдун не услышал, лишь обжигающие языки пламени, по цвету сливавшиеся с его волосами, вырвались из-под земли и поглотили его.

Через секунду он уже оказался в самой преисподней, там, где долгие века томились души его грешных предков. И они ждали его. Полчища колдунов, изуродованных пытками нечистой силы, стояли вокруг на выжженной адским огнём земле, окутанные языками алого пламени.

Страшные лица их, покорёженные фигуры, длинные седые волосы, испачканные сажей, – всё дышало отчаянием и безнадёжностью. Предки не верили в своего неразумного потомка, желающего сразить их тюремщиков.

Повсюду, насколько хватало глаз, расстилалась унылая пустошь, чёрная земля, покрытая копотью и окутанная клубами зловонного дыма.

Чародей крепко сжимал заговорённый меч, ожидая атаки, уверенный и спокойный, он собирался сразиться с армией бесов. Вадим знал, что обречён, и между тем ничего не боялся. Эта схватка принесёт лишь свободу, и если не всему его роду, то ему самому.

Он сжал меч двумя руками, ожидая нападения врагов. И оно не заставило себя ждать. Отовсюду к отчаянному смельчаку, которого нельзя назвать иначе, чем самоубийцей, начали слетаться стаи бесов.

Чёрные рыла скалились в предвкушении сражения, горящие огнём глаза всего полчища были устремлены на чародея. Бесы так же, как и мёртвые колдуны, не верили в то, что Вадим сможет с ними тягаться. Ведь не мог же он уничтожить всех до единого обитателя преисподней.

Вот только Вадим и не собирался этого делать. Он готовился к схватке, собирая по крупицам знания о проклятиях и освобождении от них. В жарком помещении кузницы колдун творил особые заклятия, ранее никогда не применяемые.

Призвав на помощь всё своё мастерство, он заговорил меч не просто уничтожать бесов, а с каждой победой освобождать душу одного из своих предков. Проверить эффективность чар он не мог, потому узнать, насколько у него получилось сотворить это заклятие, удастся лишь в ходе самой битвы.

И вот первые демоны чёрной клубящейся стаей набросились на одинокого воина. Они навалились все разом, выставив вперёд длинные когти и клацая зубами, с которых капала кровавая пена. Одни бежали по земле, другие неслись по воздуху, пикируя на крыльях. Бесы желали растерзать белое тело воина на мелкие кусочки и разнести их по самым дальним уголкам преисподней.

Но не тут-то было! Чародей взмахнул мечом и несколько мерзких свиноподобных голов отлетели в сторону, а забившиеся в судорогах козлоногие тела немедленно растаяли в воздухе.

Заговорённый меч позволял ему наносить роковые удары противникам и защищал от их атак. Бесы не могли приблизиться настолько, чтобы схватить чародея, магическое оружие пресекало все попытки, разрубая пополам мерзкие тела, отсекая когтистые лапы и оскаленные головы.

Поднялся неистовый визг, заглушавший вой ветра, шелест кожистых крыльев и топот копыт по обожжённым камням. Лай, кудахтанье и замогильный разноголосый плач наполнили поле битвы, разлетаясь по мрачным окрестностям.

Безбашенный азарт ударил в голову, заставляя без устали рубить мечом направо и налево, не думая о том, что будет, когда силы закончатся.

Иногда чёрной лапе удавалось дотянуться до чародея. И тогда острые, как бритва, когти рассекали кожу, мгновенно рвали ткань рубашки, оставляя кровавые полосы на теле. Вадим не замечал этого. В пылу битвы он не чувствовал боли, не ощущал усталости. Если умирать, то прихватив с собой как можно больше недругов, иначе сражение это теряло смысл.

Вражеская орда заслонила всё вокруг, и он не видел мёртвых колдунов, не знал, освобождаются ли их души, когда умирает очередной бес.

На поле боя, окутанном огненным заревом, уже не было места от всё увеличивающейся орды демонов. Казалось, они слетались сюда из всех уголков ада. Меч Вадима сверкал, отражая слабые отблески пламени, пробивающиеся через густую тучу тел, напиравшую со всех сторон, рассекая облака чёрного дыма.

Чародей рубил и колол, а сердце его заходилось в бешеной скачке, разгоняя насыщенную адреналином кровь. В горле его пересохло от пыльного зловонья. Пепел, клоками поднимаясь с земли, застилал глаза, забивался в нос, мешая вздохнуть полной грудью.

Заколдованный меч пронзал тела бесов, отсекал головы и сеял разрушение и панику в рядах нечистой силы. Но, несмотря на это, враги непрекращающимся потоком нападали на нашего героя, стремясь растерзать его тело, овладеть душой. Они шипели и выли, всё новые демоны непрестанно вырывались из сумеречных теней, и числу их не было конца.

Чёрные облака дыма и яркие вспышки пламени сияли вокруг, рассыпая обжигающие искры, а земля тряслась и стонала.

Постепенно силы оставили Вадима. Мышцы его одеревенели, и удары с каждым разом становились всё слабее. Чёрные когти и ядовитые клыки противников были совсем близко. Чародей понял – ещё мгновение и бесы схватят его. Собрав последние силы, он сделал резкий выпад и рубанул с плеча, разделив надвое сразу трёх мерзких тварей.

Нечеловеческий вой разнёсся по округе, и в то же самое мгновение всё стихло. Шум крыльев, клацанье зубов, топот копыт по обгорелой поляне, всё исчезло. В наступившей тишине отчётливо слышался лишь звук тяжёлого дыхания, да стук сердца измученного колдуна.

Вадим замер с занесённым вверх мечом, ожидая новых атак, но их не последовало. Вокруг царила пустота. Ни колдунов, ни бесов не было.

«Неужели сработало?» – изумлённо подумал воин, оглядывая сумрачные окрестности.

Но некому было ответить на этот вопрос.

Чародей выстоял в битве с множеством бесов в самом сердце ада, но смог ли он выполнить то, что задумал? Свободны ли души его предков или это лишь уловки нечистой силы, призванные запутать и сбить с толку соперника?

Ответа Вадим не знал, но понимал, что задерживаться в этом проклятом месте не стоит. Сейчас, когда пыл его понемногу остывал, он почувствовал боль от множества ран и порезов, нанесённых врагами, и решил возвращаться обратно.

В последний раз оглядев опустевшее поле боя, чародей произнёс заклинание, готовясь шагнуть в открывшийся портал. Силы почти оставили его и, оказавшись в подвале, он рухнул на пол.

Несколько долгих минут, а может быть и часов, пролежал он без движения. Чувства притупились, время остановилось, а мысли потекли разрозненно и путано. Сердце гулко отбивало удары, мышцы отказывались сокращаться, требуя отдыха после неимоверного напряжения.

«Нужно сообщить Кире, что я жив. Я обещал», – это была последняя мысль, перед тем как измученный колдун потерял сознание.

Первый день в университете после лета прошёл на удивление скучно. А ведь раньше Кира с нетерпение ждала этого момента! Сколько новостей, сколько свежих сплетен и пересудов он приносил с собой каждый раз. Несмотря на то, что и сейчас всё повторилось, радости от этого девушка совершенно не испытывала.

После пар толпа подружек окружила Киру. Студентки принялись с воодушевлением рассказывать о последних событиях, обсуждать произошедшее за то время, что они не виделись, перемывать косточки парням, знакомым девчонкам и преподавателям.

Оказалось, что некоторые из студенток их курса вышли замуж, а одна даже забеременела. Отстающего одногруппника отчисли за прогулы, и теперь он пойдёт в армию после начала призывной кампании. А главной новостью было то, что к ним перевёлся новый студент, который по никому не известным причинам, решил переехать сюда из столицы.

Ещё каких-то несколько месяцев назад Кира была бы на седьмом небе от счастья, обсуждая эти безумно интересные и захватывающие воображение события. Но почему-то теперь они её ничуть ни радовали и не интересовали.

Девушка уныло стояла среди смеющихся подружек и растерянно оглядывалась по сторонам, выискивая глазами Вадима.

Всю ночь она не сомкнула глаз, ожидая этой встречи. Кира готовилась высказать ему всё, что думает о его поведении.

«Как он мог не позвонить мне ни разу с тех пор! И это после всего, что между нами было! Я ведь на самом деле думала, что нравлюсь ему, даже нет, я была уверена, что он влюблён в меня. И что? Просто забыл, как меня зовут! Воспользовался и бросил!» – эти мысли неотступно преследовали её всё оставшееся лето, после того как она вернулась домой.

Первые дни Кира ждала его звонка и надеялась, что Вадим приедет к ней. Затем надежда начала таять, а вместо неё пришли горе и отчаяние. Впервые в жизни она почувствовала на себе боль от разбитого сердца, ощутила страдания, вызванные неразделённой любовью.

Девушка жила лишь ожиданием сентября, желая посмотреть в глаза преподавателю, когда вновь встретит его в университете и спросить лишь одно: «Почему?»

Она искренне не могла понять, по какой причине он отказался от неё, почему бросил вот так, ничего не сказав на прощание.

Каждую ночь ей снились кошмары. Утром девушка не могла вспомнить их содержание, но ощущала липкое послевкусие ужаса, тонкой плёнкой окутывающее её подсознание.

Она безуспешно гадала, что так сильно пугает её во снах, но затуманенное сознание не позволяло увидеть и понять. Единственное, что она помнила – каждый раз, когда ужас становился невыносимым, неизвестно откуда появлялся крупный ночной мотылёк, коричневый в золотистую крапинку. И его появление приносило успокоение.

– Говорят, ты сбежала из дома к историку, – как сквозь туман услышала Кира голос Ксюши Комаровой.

Девушка вздрогнула и вынырнула из своих мыслей. Она обвела взглядом подруг и поняла, что все они со злорадным любопытством ждут от неё подробностей этой нашумевшей истории.

– С чего вы взяли? – пробормотала она краснея.

– Да весь универ обсуждает! Вадим Глебович ведь уволился. Или его попросили написать заявление по-хорошему! – продолжала болтать Ксения, не замечая сконфуженного вида подруги.

– Как уволился? – Кира почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног.

Студентки принялись переглядываться, уже сделав для себя определённые выводы, которые нужно было обсудить за спиной у подруги.

– Да, уволился. Моя двоюродная сестра работает лаборантом на кафедре истории, так вот она видела, как он приходил писать заявление. Говорит, что историк даже на себя не был похож. У него седые волосы на полголовы! А на лице шрам!

Кира побледнела. В голове у неё как будто что-то щёлкнуло, и воспоминания яркими картинками пронеслись перед глазами. Кузница, меч, заговоры…

Она знала, что Вадим пережил нечто ужасное, но что именно? Этот момент как будто ускользал от неё, не позволяя вспомнить подробности.

– Что с ним случилось? А, Кир? Мы тебя ждали, думали, ты знаешь, нам расскажешь! – Ксюша с нескрываемым удовольствием подалась вперёд.

– Я не знаю… – только и смогла вымолвить девушка.

Она отчаянно пыталась вспомнить, но ничего не получалось. В воспоминаниях осталось только его дыхание возле виска и едва слышные слова: «Забудь всё, что пугает тебя, ничего этого нет…»

– А за тобой полиция приезжала, да? Весь универ на уши подняли! Нас всех вызывали, расспрашивали о ваших отношения, – вступила в разговор другая подружка.

Студентка с наслаждением принялась пересказывать сплетни, с деланым сочувствием поглядывая на Киру.

Но та уже не слушала. Она развернулась и со всех ног понеслась на кафедру. У секретаря девушка выяснила городской адрес бывшего преподавателя, соврав, что брала у него книгу в прошлом семестре и не успела вернуть. А затем вылетела из здания университета и помчалась к автобусной остановке.

Как в бреду, почти не соображая, зачем она это делает, Кира вскочила в маршрутку и отправилась по адресу, который дали ей на кафедре. Добравшись до нужной многоэтажки, она бросилась искать подъезд, в котором находилась квартира историка. И вдруг увидела Дарью, сестру Вадима, которая как раз выходила из дома.

– Даш, постой! – закричала Кира и бросилась к ней.

Та остановилась, с изумлением глядя на запыхавшуюся девушку:

– Чего тебе?

– Где Вадим?

Даша задумчиво поглядела на Киру, как будто решая, стоит ли с ней разговаривать или нет. Наконец, после затянувшейся паузы всё же заговорила:

– Вадим ушёл в свою лесную избушку. Брат был сильно покалечен после битвы с бесами. Он лечился лесным волшебством и смог встать на ноги, но выглядит всё равно не очень, уж точно не так, как раньше.

Услышав это, девушка побледнела. Все разрозненные кусочки сложись в единую картину. Бесы, преисподняя, проклятые души колдунов. Всё это чародей заставил её забыть, желая, чтобы Кира уехала.

Девушка помнила лишь хорошие моменты – прогулки в лесу, болтовню в кузнице, когда он работал, бешеное удовольствие от близости с ним. Никаких чудовищ и призраков в её воспоминаниях не было до этого самого момента. Они лишь неосознанно появлялись во снах, которые она не могла запомнить.

Кира сама не заметила, что слёзы подступили к глазам. Она жалела только об одном, что раньше не решилась сама узнать о судьбе Вадима, вместо того чтобы ждать от него звонка.

– Как мне его найти? – закричала она, вцепившись руками в плечи Даши.

– Дом мы продали, не сегодня, завтра туда переедут новые жильцы. Если они снимут зеркало, связь с тем миром оборвётся, – пробормотала испуганная таким напором Дарья.

Кира схватилась руками за голову, лихорадочно соображая, что делать. И решение пришло в ту же секунду.

– Адрес, Даша, скажи мне адрес того дома! Куда мне ехать? – закричала она, доставая из сумочки телефон. Непролитые слёзы жгли глаза, а сердце сжималось от страха за любимого человека.

«Он спустился в ад и сражался за освобождение своих предков. Как я могла забыть об этом? Как?» – мысленно ругала она себя.

Но в душе ей было понятно, что Вадим наложил на неё чары, заставив забыть о самых страшных событиях.

Дарья пробормотала название улицы и номер дома и поспешила скрыться от сумасшедшей поклонницы своего чокнутого брата.

Кира же не стала терять времени. Она вызвала такси и, как только машина подъехала, незамедлительно отправилась в село, туда, где находился особняк. Девушка даже не стала спрашивать цену, ей было абсолютно всё равно, сколько будет стоить дорога. Деньги у неё на карте были, а возвращаться обратно, если всё получится, она и вообще не планировала.

Всю дорогу Кира думала лишь об одном: «Только бы успеть, только бы хозяева не сняли со стены зеркало!»

Приехав к месту назначения, девушка поняла, что можно было не спешить. Оказалось, что волновалась она абсолютно зря. Дом стоял пустой и безжизненный, никто ещё и не думал въезжать сюда или заниматься его ремонтом.

При виде этой мрачной громады у студентки ёкнуло сердце. На секунду ей стало страшно входить внутрь, зная, что там нет ни души. Но она гнала прочь тревожные мысли, желание вновь увидеть Вадима пересилило страх.

Расплатившись с таксистом, Кира прошла по успевшей основательно зарасти травой дорожке. Подойдя к особняку, она принялась искать способ проникнуть внутрь. Постройка казалась неприступной крепостью, войти в которую оказалось нелёгкой задачей.

«На что я рассчитывала? О чём я вообще думала? Наверное, нужно было попросить номер телефона новых хозяев и договориться с ними о встрече?» – размышляла девушка.

Она металась вокруг дома, не представляя, как можно попасть внутрь. Входная дверь оказалась заперта, что было вполне ожидаемо, окна, соответственно, тоже были закрыты.

Девушка обошла весь дом вокруг, ища более-менее подходящее место для того, чтобы проникнуть в него. Разумеется, такого места не было. Тогда она решилась на крайние меры – разбить стекло. И хотя ей очень не нравилась идея портить чужое имущество, другого выхода она не видела. А что ещё оставалось делать? Ведь без ключа в дом не войдёшь, да и навыками взлома замков она тоже не владела.

Кира выбрала самое крайнее окно, которое смотрело вглубь участка, убедившись, что эта часть дома не видна с дороги. Теперь встал другой вопрос – чем разбить стекло? Не камнями же в него швырять, в конце концов!

Побродив по участку в поисках чего-нибудь подходящего для битья стёкол, девушка поняла, что найти это не так просто.

Наконец, она догадалась заглянуть в хозпостройки и обнаружила там всё, что ей было нужно – топор на длинной ручке и большой деревянный ящик. Его Кира прихватила для того, чтобы взобраться на подоконник, который был на приличной высоте от земли.

Вернувшись обратно, девушка расколотила оконное стекло, кое-как сгребла и сбросила вниз осколки, а после этого, взобравшись на ящик, перелезла на подоконник.

Всё получилось даже легче, чем она рассчитывала. Правда, неловко схватившись за небольшой кусок стекла, торчащий из рамы, Кира немного поранила руку, но эта мелочь её не остановила.

Оказавшись в пустом мрачном доме, девушка почувствовала себя не в своей тарелке. Повсюду царило безмолвие, лишь за окном тихонько качались от ветра ветки большого каштана, время от времени скребя по жестяной крыше, да поскрипывала оторвавшаяся водосточная труба, которая так и висела на одном креплении уже несколько месяцев.

Подойдя к двери, ведущей из той комнаты, куда забралась девушка, она настороженно прислушалась, пытаясь уловить хоть какие-то звуки, но к её облегчению в доме было тихо.

Аккуратно приоткрыв дверь, Кира выглянула наружу и лишь после этого шагнула в коридор. Даже зная, что особняк пуст, она всё равно ощущала смутное беспокойство. Казалось, что в каждой комнате затаилось нечто неведомое и потустороннее, готовое наброситься из-за угла.

– Ой… – Киру передёрнуло от ужаса, когда она представила жутких колдунов, мёртвых девушек и бесов, посещавших это здание в былые времена. Ей очень хотелось верить, что сейчас здесь нет ничего подобного.

Поборов дрожь, Кира сделала шаг за дверь. На первый взгляд дом выглядел безопасным. Крадучись, она направилась в сторону лестницы на второй этаж. А чтобы придать себе уверенности, прихватила топор, которым разбила стекло.

Звук её торопливых шагов гулким эхом разлетался по просторному коридору, наполняя пустоту едва уловимыми вибрациями, заставляя жуткий дом замереть в ожидании.

Липкий страх окутывал девушку, побуждая ускорить шаг. По лестнице она просто взлетела, а затем побежала в сторону знакомой комнаты.

Вдруг за спиной у неё послышались чьи-то шаги. В груди у Киры похолодело, а горло сжал ледяной ужас. Девушка остановилась на секунду, испуганно оглянувшись назад. Никого. Абсолютно пустой коридор с запертыми дверями по обеим сторонам. На том участке, что она успела преодолеть, не было ни поворотов, ни потайных мест, где можно было спрятаться. Но откуда тогда слышались шаги?

Кира поспешила дальше. Звук шагов возобновился. Девушка обернулась, и снова никого не увидела. Пошла вперёд – шаги послышались совсем рядом. Обернулась – никого!

Она припустилась бежать со всех ног, уже не оборачиваясь и не реагируя на посторонние звуки. Молчаливые запертые комнаты тоже пугали её до безумия, казалось, вот-вот кто-то страшный выскочит из двери или покажется из-за ближайшего поворота.

К её счастью, ничего такого не произошло. Кира благополучно добралась до нужной комнаты и толкнула дверь. С колотящимся сердцем она заглянула внутрь и вздохнула с облегчением – зеркало висело на своём месте.

Девушка влетела в комнату и плотно притворила за собой дверь. Ей было страшно приближаться к зеркалу, и ещё страшнее было обнаружить, что это обычное стекло, через которое невозможно пройти в другой мир. При мысли о том, что ей придётся в одиночку преодолеть обратный путь по безжизненному, но полному страшных звуков дому, по телу девушки пробежала нервная дрожь.

Она подошла к стене, на которой висело зеркало, и провела рукой по резной раме, не решаясь прикоснуться к стеклу. Вдруг откуда-то из коридора послышался глухой стук, как будто что-то тяжёлое упало на пол.

Киру как будто кипятком обдало! Она взвизгнула и, неловко покачнувшись, со всего размаха влетела в стекло. Вместо твёрдой поверхности девушка почувствовала вязкую, похожую на густой кисель массу, окутывающую её тело со всех сторон.

Краем глаза Кира успела заметить, как распахнулась дверь, ведущая в комнату, но что было за ней, разглядеть уже не удалось. Зеркало поглотило её полностью.

«Получилось!» – только и успела подумать она, и в тот же миг кисельная вязкость выпустила её из своего плена.

Со всего размаха девушка грохнулась на деревянный дощатый пол. С секунду она приходила в себя, ошарашено крутя головой в разные стороны.

Избушка, куда она попала, совсем не изменилась, всё та же печка, стол, лавки, шкафчики, полные глиняных горшочков и склянок, пучки сушёных трав, развешенные по стенам.

– Кира! – в чувство её привёл голос Вадима.

Чародей стоял возле входной двери и смотрел на нежданную гостью огромными глазами, полными чистого изумления. Меньше всего на свете он надеялся увидеть в лесной избушке эту самовлюблённую красавицу.

Кира нервно хихикнула и начала неловко подниматься с пола. Она поправила задравшееся платье и откинула на спину длинную косу.

– Не ждал? – девушка во все глаза уставилась на мужчину, с которым были связаны самые страшные и вместе с тем самые счастливые воспоминания в её жизни.

Как и сказала Даша, Вадим действительно изменился. В его огненных кудрях резко выделялся клок белоснежных волос, правую щеку пересекал длинный, едва заживший шрам, а красивое лицо осунулось, возле переносицы и вокруг рта залегли складки.

– Нет, – ответил он, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего.

Чародею казалось, что это очередной сон. Сладкая мечта, которая являлась ему каждую ночь, помогая пережить горечь потери.

Его душа, превращаясь в мотылька, совершала перелёт между мирами, навещая спящую девушку, посещая её сны. Эти мгновения приносили лишь короткое облегчение, усиливая его мучения в остальное время. Но отказаться от них он не мог.

Вадим даже ущипнул себя за руку и, ощутив боль, с восторгом и недоумением уставился на свою красавицу, нежданно-негаданно явившуюся к нему в дом.

– А это что? Пришла отомстить мне за похищение? – кивнул он на топор, который девушка продолжала сжимать в руках.

Кира перевела непонимающий взгляд на свою руку.

– А! Это я стекло расколотила, там, на первом этаже, – смутившись, отозвалась она и положила топор на лавку.

Неуверенность и страх девушки почти прошли. Она заметила, как загорелись глаза Вадима при виде неё, ощутила радость, отразившуюся на его лице.

Колдун хмыкнул:

– И зачем?

Глаза его засветились весельем.

– В смысле? А как мне попасть в дом прикажешь? Там, между прочим, что-то страшное, в доме этом! Что-то падает, брякает! Ходит-бродит по коридорам! – затарахтела она, подходя поближе.

Вадим не двигался с места. Он смущался своего изуродованного вида и не понимал, для чего Кира явилась к нему в этот мир. А сердце его между тем отчаянно колотилось от безумной радости видеть любимую.

Кира хотела задать ему множество вопросов, узнать, смог ли он освободить своих предков, почему не выходил с ней на связь, зачем заколдовал её воспоминания. Но всё это вылетело у неё из головы, когда она встретилась взглядом с золотистыми глазами, с жадным восторгом разглядывающими её.

– Я к тебе пришла. Жить, – заявила она голосом, не терпящим возражений.

Брови Вадима взметнулись вверх.

– Я ослышался? Жить, здесь? – пробормотал он, совершенно сбитый с толку.

– Да, здесь. А что такого? Ты мне ещё деревеньку не показал, хотя обещал. Нет, ну если ты не хочешь… Или может ты разлюбил меня? Или обманул тогда? – на лице у Киры промелькнуло сомнение.

Ей было страшно получить отказ от любимого человека.

– Девочка моя, ну ты посмотри на меня! Теперь уж я настоящий колдун из страшной сказки – седой и уродливый! Разве я нужен тебе такой? – с горечью произнёс он.

– А ты внешностью не прикрывайся! Придумал тоже – колдун из сказки! А я тебя может за это и полюбила. И хочу заметить, таким ты мне даже больше нравишься – солиднее выглядишь! – заявила девушка, упрямо задрав вверх подбородок. – Ты мне прямо говори – любишь или нет? А на меня всё сваливать не нужно, по своей воле я и тогда не уехала бы!

– Я в тот мир не вернусь. Мне нет там места… – заговорил он.

– Опять! Почему ты увиливаешь всё время от ответа? Я пришла узнать – нужна я тебе или нет! – девушка решительно двинулась к нему.

– Нужна. Я не врал, что люблю тебя. Но любовь ведь не в том, чтобы испортить жизнь. Нет! Любовь в том, чтобы отказаться от самого желанного человека, для его счастья… – голос Вадима сорвался, и он замолчал.

– Ну и хорошо, значит, я остаюсь! – преувеличенно бодрым голосом воскликнула Кира, хотя на самом деле ей хотелось разрыдаться от переполнявших душу чувств.

– Уверена? – прошептал Вадим, всё ещё не смея приблизиться.

Больше всего он боялся, что Кира сейчас развернётся и уйдёт, оставив его наедине с разбитым сердцем. Он не хотел прикасаться к ней, ощущать запах девичьей кожи, гладких волос, тепло её тела лишь для того, чтобы вновь потерять.

Кира кивнула. Внезапная мысль пришла ей в голову. Недолго думая, она схватила с лавки топор, покрутила в руке и со всего размаху швырнула прямо в зеркало. Стекло треснуло и со звоном разлетелось на мелкие осколки, усыпав пол сверкающими кусочками.

Лицо Вадима вытянулось от изумления. Он несколько минут переводил взгляд с разбитого зеркала на Киру и обратно, не в силах вымолвить ни слова.

А девушка ни о чём не жалела. Она чувствовала сердцем, что место её здесь, рядом с любимым ею колдуном. Кира сложила руки на груди и, задрав вверх подбородок, с вызовом смотрела на мужчину. Вид у неё был решительный, но сердце отчаянно колотилось, ведь она не знала, как чародей отреагирует на эту выходку.

В конце концов тот не выдержал и расхохотался.

– Ты что творишь-то? – сквозь смех спросил он, указывая на груду осколков.

– А это, чтобы ты не смог от меня избавиться, – сказала Кира, улыбнувшись, смех Вадима придал ей ещё больше уверенности.

– И как это меня остановит? – продолжал смеяться он.

– Ну как, зеркала-то больше нет! – пожала плечами девушка.

– А оно мне и не нужно. Ты думаешь, это стекло было проходом в тот мир? Вовсе нет. Я могу попасть туда и обратно из любого места и тебя провести тоже. А вот самостоятельно, да, ты могла пройти только через зеркало, оно помнило тебя и пропустило. Как бы там ни было, путь обратно ты не отрезала, – сказал Вадим.

– А мне всё равно! – упрямо задрала подбородок Кира. – Я не пойду обратно. Хочешь ты этого или нет, но придётся тебе носиться за мной по лесам и вытаскивать из болота, если я вдруг опять туда угожу по ошибке. Да и от волков спасать, тоже думаю, ещё не раз придётся. Но такова твоя судьба, рыжий колдун! Ничего ты теперь с этим не поделаешь!

Вадим покачал головой, стараясь спрятать улыбку. Вот только ничего у него не вышло. Счастье просто распирало его изнутри, светилось в золотисто-карих глазах и заставляло быстрее биться сердце.

– Это ещё почему? – спросил он, подходя всё ближе.

В эту минуту он мечтал лишь об одном, схватить её в свои объятия и зацеловать до полусмерти. Но важно было выяснить всё сейчас, понять, чем руководствовалась эта своенравная красавица, обещая остаться с ним навсегда.

– Потому что я люблю тебя! Возможно, ты приворожил меня, я знаю, ты это умеешь… Но мне всё равно! Я люблю тебя, Вадим, и хочу быть с тобой.

Чародей был уже совсем рядом. Он с наслаждением вдохнул аромат волос, кожи, всё ещё не прикасаясь к ней. Вадим слушал её дыхание, ощущал тепло, исходящее от любимой, замирая от удовольствия. Лишь через очень долгий томительный миг его руки обвили девичью талию, а губы накрыли рот Киры. Поцелуй, жадный и неистовый, заставил их обоих забыть обо всём на свете.

– Я тоже люблю тебя… – шептал он, лишь на несколько секунд отрываясь от таких желанных и сладких губ, прижимая её к себе всё сильнее. – Если ты готова принять меня таким… То я сделаю всё, чтобы ты была счастлива…

– У тебя получится, – Кира обвила его шею руками, с готовностью отвечая на поцелуи. – Ведь мне важно просто быть рядом с тобой.