18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Владыка Костей — это темный готический роман с элементами монстр-романса, содержащий откровенные сцены и тяжелые темы, которые могут подойти не всем читателям.

Мертвецы не рассказывали сказок, но они неплохо пополняли мой банковский счет. По крайней мере, те, кто действительно чего-то стоил.

Было трудно. Я потратила кучу времени и сил на то, чтобы довести свое ремесло до совершенства — не говоря уже о физической нагрузке, которая требовалась, чтобы выкапывать трупы.

Могильщица, расхитительница могил, кладбищенская воровка… У моей работы было много названий, но больше всего мне нравилось — специалист по возврату активов. Звучит недурно.

Это была не самая честная работа, но на это мне было глубоко плевать. Платили прилично, и мне хватало. Реликвии, драгоценности и деньги покрывали базовые нужды вроде аренды, но их никогда не хватало, чтобы заглушить мою ненасытную жажду большего.

Но больше всего я любила даже не деньги. Это был кайф от самого процесса. В конечном итоге, именно он двигал мной. Я была зависима от ночных исследований, тщательного планирования, слежки за кладбищем и, самое любимое, от момента, когда все венчалось успехом.

А этой ночью, я сорву самый большой куш в своей жизни.

Ничто из того, что я находила за все эти годы, не шло ни в какое сравнение с богатствами, которые, по слухам, были спрятаны в усыпальнице семьи Петерик. Даже сама фамилия сочилась роскошью и величием. Это было то, чего я так долго ждала — шанс, который должен был изменить всю мою жизнь. После долгих недель подготовки и планирования, наконец-то настал мой час.

Я смотрела вверх на внушительный мавзолей, и сердце начинало биться быстрее. Фамилия была высечена на камне над стальной дверью, рядом с какими-то неразборчивыми надписями. Было чертовски трудно добраться до этого места, пришлось прятать машину в ближайших зарослях, которые за полмили отсюда, перелезать не через один, а сразу через два кованых забора. На бедре по сей день остался ужасный шрам после первой попытки забраться на такую штуку.

Теперь, стоя здесь, я не могу перестать думать о том, какие богатства могут храниться внутри, пальцы зудели в предвкушении.

Это он? Момент тишины перед тем, как вскрыть последнее пристанище какого-нибудь богатого ублюдка? Подобные моменты — мой наркотик. Без сомнений, деньги — это круто. Но тот кайф, который я получаю, тревожа вечный покой тех, кто при жизни смотрел на таких, как я, свысока…Он дороже любого золота.

Здание было высоким и широким, с остроконечным шпилем, взмывающим в небо прямо с каменной крыши. Ни цветов, ни украшений, только барельефы, вырезанные в стенах, да и те были слишком запыленными и заляпанными грязью, чтобы рассмотреть их как следует. Оно возвышалось на пьедестале посреди кладбища, к нему вели три мраморные ступени, делая его центром этого обветшавшего, заброшенного места.

Даже спустя столетия, пережив бури, снег и солнце, в нем оставались отголоски былого величия. Но вокруг мавзолея витала тайна. Несмотря на часы, проведенные в интернете и в архивах городского управления, я так и не смогла выяснить, кто именно из семьи Петерик был здесь похоронен — один человек или несколько.

Что бы ни скрывалось внутри, оно хранилось там веками. Всего несколько минут, и я узнаю, что скрывалось там все это время.

Электрические искры бегают по венам. Я едва сдерживаю волнение.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — шепнул Марк мне на ухо.

Я настолько была захвачена ожиданием и загипнотизирована внушительным видом мавзолея, что почти забыла о его присутствии. Он был тихим во время работы, и мне это нравится. Его голос действует на нервы, если его было слишком много. Наверное, именно это должно стать для меня сигналом, что пора бы уже расстаться. Мы встречались больше года — если, конечно, вялые свидания и разочаровывающий секс можно считать отношениями. Я давно остыла. А вот он — нет. Поэтому все откладывала этот разговор.

Хотя спим вместе мы уже год, работаем и живем бок о бок почти пять лет. Я не хотела, чтобы он психанул и прекратил со мной сотрудничать, особенно сейчас, когда его помощь была действительно нужна. Да, он немного нервный, когда дело касается грязных криминальных делишек, но пользы от него много. Эти могилы сами себя не раскопают, а мне, при моем росте чуть больше полутора метров, махать лопатой по несколько часов — еще то испытание.

Марк был силой в нашей команде. А я… я была всем остальным.

Эта ночь ничем не отличалась от большинства других — в том смысле, что мы знали, как все пройдет. Мы проникнем внутрь. Вынесем все, что влезет в сумку, которую я крепко сжимала в руке. И исчезнем, не попав никому на глаза.

Но сегодня ставки были выше. Мы собирались вскрыть усыпальницу Петериков. А это вам не какие-то богатенькие бюрократы или мажоры с трастовых фондов. Они были настоящей знатью, представителями одной из самых богатых семей, когда-либо живших на этом континенте.

Они были «сливками общества» до такой степени, что по городу до сих пор ходила безумная легенда: мол, весь их род — прямые потомки богов, с божественной кровью в жилах. Полная чушь, конечно. А вот во что я действительно верю, так это в слухи об их непомерном богатстве. И да, такие жадные богачи обожали забирать свои земные сокровища с собой в могилу.

— Конечно, я хочу это сделать, — рявкнула я, скидывая сумку с плеча и с глухим стуком бросая ее на землю. Я опустилась на колени, рванула молнию и стала копаться внутри, ища инструменты. — У нас, между прочим, оплата аренды на носу, помнишь? Только не говори, что снова струсил, котик. — Я даже не пыталась скрыть раздражение в голосе. Это была бы не первая работа, с которой он слился в последний момент.

Он выдавил из себя смешок, но я слышала то, что он не сказал вслух. Что-то здесь было не так. Что-то, от чего у него по коже забегали мурашки. Я и сама это чувствовала.

Не сказать, что Марк никогда не нервничал перед делом, бывало. Но обычно, как только мы добирались до места, он собирался с духом и включался в работу. А тут, с момента как мы припарковали машину и добрались до середины этого частного кладбища, его тревожность только усиливалась.

— Все будет нормально. Это место в самой жопе мира. Никто нас тут не поймает, — успокаивала я его. — Это будет проще простого. По слухам, сюда никто даже не совался. Никому не хватило духу. Подумай только, какая нас там ждет награда.

Мысленно уже раскладывая сокровища по полочкам, я надела налобный фонарь и протянула второй Марку.

— Ну что, может, наконец-то проявишь инициативу и займешься дверью? — сладко спросила я, хлопая ресницами, хоть в темноте он этого и не увидел.

Широкие плечи и тело бывшего спортсмена делали Марка идеальным кандидатом для лопаты или монтировки. Правда, его иногда подташнивало, особенно если могила была слишком старая. Меня трупы никогда не пугали. Более того — я находила кости… красивыми.

У меня была железная выдержка, а у Марка слабость к самодельным взрывчаткам, и, надо признать, его талант не раз нас выручал.

— Хорошо, куколка, — отозвался он, закидывая монтировку себе на плечо. — Как скажешь.

Я смотрела за ним, пока он поднимался по ступеням к двери мавзолея. Остановившись возле нее, он провел пальцами по стыку, где металл встречался с камнем. На случай, если он решит, что монтировки будет недостаточно, у нас был запасной вариант — самодельная взрывчатка, лежащая на дне моей сумки. Хотя использовать ее мы старались только в крайнем случае, из-за шума. Да и к тому же, Марк не упустил бы шанс выглядеть брутально, размахивая тяжелым железным прутом.

Я надела респиратор и длинные резиновые перчатки, — с мертвецами осторожность никогда не бывает лишней, — и подошла к нему.

Сначала, он слегка надавил на щель монтировкой, после чего вбил ее в узкий зазор. К моему удивлению, ничего не произошло.

— Для такого древнего сооружения дверь запечатана на совесть, — пробормотал он, нанося новый удар.

На этот раз монтировка зашла глубже, и он навалился на нее всем телом, пытаясь сдвинуть дверь. Она поддалась, но совсем чуть-чуть.

— Впечатляет, — присвистнула я, бросив взгляд на сумку, лежащую на земле. — Хочешь, принесу динамит?

— Пока рано, — выдохнул он, снова наваливаясь на монтировку. — Это был разогрев.

Дело продвигалось медленно, но с протяжным, вибрирующими стоном и скрипом, дверь наконец приоткрылась на несколько дюймов. Из щели повалил затхлый воздух, будто здание выдохнуло после веков молчания. Марк передал мне инструмент, а сам вцепился в край двери, выламывая ее, тянув до тех пор, пока проем не стал достаточно широким, чтобы мы могли пролезть внутрь.

Он тяжело дышал, по лбу катились капли пота, но уголки его губ дернулись в довольной ухмылке. Отступив в сторону и взмахнув рукой, он указал на вход.

— Говорил же, — выдохнул он, забирая обратно монтировку. — После тебя.

— Какой вежливый, — фыркнула я, закатив глаза и усмехнувшись краем губ. Я шагнула к проему, боком проскользнула внутрь, стараясь не задеть одеждой ржавый металл.

Внутри царила кромешная тьма, даже тонкая полоска света от входа не проникала внутрь глубже пары сантиметров. И было до ужаса холодно. Учитывая свежий осенний воздух снаружи, я не ожидала такой пронизывающей стужи. По коже тут же пробежали мурашки, и я по привычке стала искать в воздухе белые клубы дыхания. Их не было, но я списала это на респиратор.

Зубы начали стучать.

— Черт, — прошипел Марк, проскользнув следом. — Почему тут так холодно, мать его?

— Это склеп, детка, — усмехнулась я, хоть в голосе не было ни капли веселья.

Он был прав. Поток воздуха, врывающийся через дверь, был ненормально ледяным.

Возможно, это стоило бы воспринять как знак — здесь что-то не так. Но я не придала этому значения. Поворачивая голову то влево, то вправо, я дала возможность лучу фонаря, скользить по тьме, освещая внутреннюю часть мавзолея.

Вдоль стен были высечены ниши, от пола до потолка, как полки. И все они были заставлены. Коробки, вазы, разные безделушки. Вещи, которые вспыхивали и поблескивали в свете фонаря.

Внутри у меня все перевернулось.

— Вот это да… — прошептала я, едва слышно даже для себя.

Я обожала склепы. Ну, как и любая готичная девочка — теоретически. Но мое восхищение давно перешло границу простого увлечения. В этой тишине было что-то завораживающее. Пыль, повисшая в воздухе. Нетронутые паутины. Мне даже нравились кости. Черт, особенно кости. Я могла часами на них смотреть, представляя, кем был человек, которому они когда-то принадлежали.

Склепы, в которые я обычно проникала, принадлежали людям, которые были не самыми хорошими при жизни. Так что мне нравилось воображать их светлые стороны. Словно лучи солнца, пробивающиеся через узкие оконца и нарушавшие вечный сумрак. По моему опыту, даже в самых мрачных склепах всегда были следы света. То же самое касалось и тех, кому они принадлежали.

Но вообразить семью, покоившуюся в стенах этого места, было трудно. Это был самый роскошный мавзолей из всех, в которых я бывала. Повсюду белый мрамор, аккуратные гробницы, стоящие на отдельных каменных выступах, каждая со своей табличкой в золотой рамке.

Я сделала несколько шагов в непроницаемую тьму, и мой взгляд упал на три бетонные усыпальницы, расположенные точно по центру. Они были одинаковыми и почти не украшенными, за исключением табличек у подножия каждой. Любопытство внутри меня вспыхнуло с новой силой. Я так долго пыталась выяснить, кто же покоится в гробнице Петериков. И вот, наконец, у меня появился шанс узнать.

Как бы мне не хотелось рвануть к полкам и начать сгребать все, до чего могу дотянуться, я медленно подошла к первой усыпальнице и остановилась рядом, чтобы прочитать имя на табличке:

Жить — значит умереть.

Это закон природы. Гимн, звучащий в небесах, слова которого вырезаны на самих костях Бога.

Все, что дышит, в конце концов стареет и гниет. И тогда оно становится моим.

С этим не поспоришь. Это космический закон. Все живое в итоге принадлежит мне.

Но с Катрин… я не мог ждать, пока ее сердце остановится само.

Я похитил ее из мира живых и затащил в самые темные глубины моего царства. Я пошел против самой природы.

Даже у Смерти есть свои слабости. Разве можно меня винить?

Ее дыхание было, как ветер, касавшийся лица заключенного, только что вышедшего на свободу. Румянец на щеках заставлял мою мертвую плоть болеть от желания. С первого взгляда на нее я захотел услышать, как ее смех отзовется эхом в холодных коридорах склепа моего дворца.

Я жаждал ее жизненной силы. Мой член впервые за много веков ожил при мысли о том, что я могу владеть ею до того, как жизнь покинет ее.

Я хотел куда большего, чем просто ее мертвое тело.

Изначально я планировал сделать из нее нечто вроде домашнего питомца. Чем-то, что вдохнет жизнь в мою обитель. Но в конечном счете, она была лишь пленницей.

Бесконечные, запутанные коридоры моего дворца сводили ее с ума. Когда ей не удалось сбежать, она пыталась уйти от меня единственным возможным способом.

Каждую ночь она лишала себя жизни. В самом начале — быстро и аккуратно. В нашу первую ночь — ножом для писем в своей комнате. Во вторую — повесилась с балкона своей башни, используя простыни.

Каждое утро она просыпалась целой и невредимой. Будто ничего не было. Но с каждым днем ее отчаяние росло.

И вскоре ее самоубийства стали… изощренными.

Она утопилась в Стиксе, что тек за дворцом. Скормила себя плотоядному дубу в саду. Намеренно дала себя раздавить каменным стенам в движущихся комнатах. Бросилась на мечи оживших доспехов, что бродили по коридорам.

Список можно было продолжать.

Единственное, что бросалось в глаза, — это вид ее истерзанного тела прямо перед тем, как я возвращал ее к жизни. Мне следовало бы чувствовать нечто большее, чем ничего, каждый раз, когда эти безжизненные глаза смотрели на меня, а под ней расплывалась лужа темно-красной крови.

Может быть, если бы что-то чувствовал, я бы продержался дольше. В конце концов, я устал от этого бесконечного круговорота. И найдя ее в очередной раз, я решил, что он будет последним.

Я вынес ее тело на поверхность, чтобы похоронить в фамильном склепе. Я бы похоронил ее на территории моего дворца, но бедная девушка слишком рьяно боролась, чтобы сбежать от меня и моего мира.

Она бы предпочла компанию червей и расхитителей могил, нежели мою.

С червями я мог бы смириться. А вот с расхитителями мне иногда приходилось разбираться лично, как с паразитами, коими они и являлись.

Расхитители гробниц были самыми низкими из тварей. Я наказывал этих ничтожеств бессчетное число раз. Между их всхлипами и мольбой о пощаде, они всегда говорили одно и то же: красть у мертвых не преступление, ведь мертвые ни в чем не нуждаются.

Но они крали не у мертвых.

Они крали у меня.

Как Владыка Костей, я был повелителем мертвых и хранителем их могил. Каждая частичка умершего принадлежала мне, пока они не переходили из моего царства в следующее.

Если я вообще позволял им в него перейти.

Я не мог защитить каждую могилу. Да и не стремился. Но я поднялся бы со своего трона, чтобы охранять любое тело, в котором была хоть капля крови Катрин.

Я был ей обязан.

Большинство людей, какими бы глупыми они ни были, обладали хотя бы капелькой ума, чтобы не лезть в усыпальницу семьи Петерик. Ходили слухи, что Бог Смерти утащил Катрин в подземный мир. Что ее отец, влиятельный лорд того времени, отдал мне ее за вечную жизнь.

И в отличие от большинства слухов — эти были правдой. Я действительно даровал отцу Катрин бессмертие. Но я не обещал, что не похороню его. Теперь он лежит в ящике, я даже не помню где, глубоко под землей, и его крики никто не услышит.

Несмотря ни на что, о ее семье все равно ходили слухи. Со временем, они превратились в суеверия. Большинство смертных держались подальше. Но люди были любопытными, жадными паразитами. Каждые лет пятьдесят, кто-нибудь осмеливался приблизиться достаточно близко, чтобы потревожить тщательно охраняемое место упокоения рода Петерик.

Последний, кто осмелился вторгнуться в гробницу Катрин, стал восхитительной люстрой над моим обеденным столом. По крайней мере, тем, что от него осталось.

Когда я почувствовал покалывание в своих рогах, я понял, что действие магических чар, наложенных на усыпальницу, снова было нарушено. Злоумышленник. Вор.

Какой предмет мебели я сделаю из этого ублюдка на этот раз? Может быть, винную полку.

Впервые за столетие, я вышел на поверхность. Я почти забыл, каково это, чувствовать запах травы, прикосновение свежего воздуха к моим костям и легкий ветер, проходящий сквозь глазницы.

Но наслаждаться этим не было времени. Казалось неправильным упиваться лунным светом, раз я пришел сюда ради казни.

Обычно я не занимался смертью. Я ждал, пока она придет сама. Но не в этот день. Не с этим сбродом. Если они совершили хотя бы один вдох рядом с усыпальницей Катарины, я вырву их сердца и буду пить их кровь, как дешевое вино.

Они заплатят за то, что потревожили то, что принадлежит мне.

Я вошел в мавзолей, скрытый от чужих глаз, подол моего плаща поднял клубы многолетней пыли у моих сапог. С моим приходом воздух в помещении стал холоднее, настолько, что все, что имеет сердцебиение, могло умереть.

Когда температура упала, я ожидал, что они сбегут, но эти воры оказались слишком настырными. Они дрожали, их дыхание клубилось перед ними, пока они слонялись по склепу семьи Катрин, набивая свои сумки реликвиями и безделушками. Некоторые из них были магическими, я сам упокоил их вместе с Катрин. Но эти люди не уйдут с ними.

Я сделал шаг вперед и застыл, когда разглядел их получше.

Один из них был женщиной.

Внутри меня зашевелился интерес. За все свои годы я ни разу не встречал женщину-вора. У большинства человеческих женщин инстинкты развиты лучше, чем у мужчин.

Ее кожа была по-вампирски бледной, будто она жила в моем мире, а не в этом, и она была такой крошечной. Если бы я забыл про осторожность, то с легкостью бы ее сломал. Одежда, которую она носила, делала ее еще меньше. Господи, во что она была одета?

Ее фигура была обтянута темным жилетом, молния спереди была достаточно низко, чтобы открыть V-образный вырез рубашки и обширное декольте. Ее юбка была греховно короткой, она обнажала большую часть бедер, обтянутых чулками. Сами чулки, похоже, не имели особого смысла. Они, конечно же, не служили сохранением скромности, их узор в виде сетки, делал образ более дерзким, чем если бы она была с голыми ногами.

Я должен был бы счесть ее вид позорным. Но вместо этого во мне пробудилось нечто темное, давно похороненное.

Второй грабитель, парень, не вызывал у меня никакого интереса.

Он был ее партнером? Привел ее сюда силой? Судя по азарту в ее глазах, пока она набивала сумку сокровищами, — нет.

Наказал бы я ее так же, как и всех мужчин, приходивших раньше? Я мог бы, но… нет. Это было бы пустой тратой времени. Она была слишком красива, чтобы превращать ее в мебель. А ее запах… Клянусь Богами, он был слишком приятен, чтобы сделать из нее что-то обыденное, вроде винной полки. Аромат гвоздики и терпкой вишни заставлял мои мысли разбегаться от возможностей ее наказания.

Я мог бы привязать ее обнаженную к своей кровати и удерживать там вечно, лишь ради того, чтобы ее запах пропитывал мои простыни. Мое собственное живое благовоние. Хотя у нее могло быть и другое применение… связанное с моей постелью…

Мои мысли становились чернее смерти. Мне пришлось их разогнать.

Нет. О чем я вообще думал? Я не мог взять в свое царство другое живое существо. Я поклялся, что больше никогда этого не сделаю, не после Катрин. Лучшим решением было бы убить ее вместе с товарищем. Быстро и легко. Она не будет страдать.

Я наблюдал, как она сдвинула каменную крышку саркофага Катрин, приподняв ее всего на пару дюймов, и просунула руку внутрь. Она скривилась, когда обшаривала труп. Ее спутник отвернулся, кажется, его чуть не стошнило. Очевидно, из них двух у девушки были более крепкие нервы. Отлично. Они ей понадобятся.

И все же, почему я не мог себе это представить? Спустя мгновение ответ пришел сам собой. Глаза девушки вспыхнули, она нашла нечто интересное среди останков Катрин. Резким рывком она выдернула что-то, и послышался хруст ломающейся кости, сухой треск плоти, пролежавшей века. В ее руке оказался рубиновый амулет, вспыхнувший в луче света, пробившемся сквозь единственное окно мавзолея. Я не видел его целую вечность.

Амулет представлял собой серебряный череп с двумя гранатами в форме слез, закрепленными под глазницами черепа так, что казалось, будто он плачет кровью.

— Неплохо, — пробормотала маленькая воровка и бросила древнюю реликвию в сумку с драгоценностями, словно это была обычная побрякушка.

Неистовая ярость забурлила во мне. Цепочку амулета мог разорвать только его создатель. Поэтому, когда воровка стянула его с Катрин, она разломила ей шею надвое.

Вся моя решимость избавить этого маленького человечка от моей безграничной жестокости улетучилась в одно мгновение. Она осквернила тело Катрин. Она не заслуживала быстрой смерти, она вообще не заслуживала смерти.

Какое бы наказание я не посчитал достойным ее преступления, я растяну его.

В моих руках эта воровка будет страдать. Для начала, я заставлю ее смотреть, как буду расчленять ее мягкого, нервного дружочка.

Я медленно приближался к ним. Проходя мимо старых гробов, я слышал, как мои тяжелые шаги пробуждали кости мертвецов. Они оживали, стонали и били в крышки, в надежде привлечь внимание своего повелителя и хозяина.

Воры замерли, перестав набивать сумки, их глаза расширились. Они не могли меня увидеть, если я сам того не захочу. Пока я оставался в тени, лишь раздувая их страх, до момента, пока они не начнут мочиться от ужаса.

— Что это было, черт возьми? — спросил парень, его голос дрожал.

Еще один шаг. И еще. Воздух в мавзолее стал смертельно холодным. Девушка бросила взгляд в мою сторону. Должно быть, она увидела мою тень — нечто достаточно пугающее, чтобы заставить ее закричать.

— Валим отсюда! — крикнула она, и кинувшись прочь. Ха. Как будто ночь могла их спасти.

От смерти не уйти, если она пришла на зов.

Я последовал за ними, остановившись у входа в мавзолей, и с минуту наблюдая за их бегством. Парень оказался быстрее, оставив свою напарницу на произвол судьбы, так как она тащила сумку с крадеными вещами. Она бросила маску у фундамента мавзолея, и ее темные волосы развевались за спиной, пока она бежала.

Мой взгляд вернулся к парню, который с каждой секундой увеличивал расстояние между собой и гробницей Катрин. Что за жалкое подобие мужчины оставило свою спутницу позади?

Он, наверняка, почувствовал опасность? Жалкий трус.

Обычно я не упивался подобной жестокостью, но с удовольствием бы разобрал по косточкам этого жалкого урода.

Я оказался перед ним в мгновение ока, стараясь оставаться скрытым, когда схватил его за горло и поднял в воздух. Его глаза заслезились, он отчаянно искал в темноте нападавшего, но ничего не видел. Его ноги болтались в воздухе, а руки тщетно тянулись к моим пальцам.

Через несколько секунд мне надоела его реакция, и я переключил свое внимание на девушку, чтобы увидеть, как она, пошатываясь, отступает назад, а выражение ужаса на ее лице заставляет мой член возбуждаться.

Сжимая шею парня одной когтистой рукой, другой я вцепился ему в волосы и с силой дернул. Я сломал ему шею, сделав нас квитами, и оторвал ему голову. Поток крови окрасил траву, и по кладбищу прокатилось тошнотворное эхо, когда голова вора упала на землю.

Я погрузил коготь в зияющее отверстие на шее трупа и крепко ухватился за позвоночник, а затем резким движением выдернул его. Зажав окровавленный позвоночник в руке, я подошел к девушке.

Все, что она видела — парящий в воздухе позвоночник ее мертвого любовника, медленно приближающийся к ней. Именно в этот момент ей следовало бежать. Но она этого не сделала.

Возможно, она была в шоке. А может быть, какая-то часть ее сознания понимала, что бежать бессмысленно.

Только когда я подошёл, возвышаясь над ней, а мои черные ботинки оказались в дюйме от ее ног, — они были такими маленькими по сравнению с ними, — я раскрыл себя.

Я смотрел на нее сверху вниз, луна за моей спиной рисовала тень от рогов на ее дрожащей фигуре. Ее мягкие женственные черты были спрятаны за тяжелым, черным, как ночь, макияжем, а в носу, как у быка, было продето серебряное кольцо. Если бы я не был так настроен причинить ей боль, доставить страдания, до момента, пока она не взмолится о сладостном освобождении от смерти, я мог бы восхищаться ее нежной красотой.

Но это лишь подстегнуло пламя ярости, бушующее во мне.

Подняв позвоночник так, чтобы кровь с него стекала прямо ей на грудь, пропитывая темную ткань жилетки, я издал хриплый, звериный смешок.

— Похоже, у твоего друга все-таки был хребет.

— Кто ты? Что ты такое?

Я разомкнул челюсти, позволив рычанию подняться из глубин горла, и провел языком по клыкам.

— Смерть во плоти. Пришел взыскать расплату за твои поступки.

Как я и ожидал, она задрожала, сжавшись у моих ног, хотя изо всех сил старалась говорить твердо:

— П-поступки? Какие поступки?

— Вандализм. Вторжение на чужую территорию. Кража. Теперь ты будешь страдать… и истекать кровью.

Ее тонкая шея вздрогнула от судорожного глотка. У меня потекла слюна, и, без губ, которые бы смогли ее удержать, капли смешивались с кровью, уже заливавшей ее грудь. Когда тепло коснулось ее тела, и рубашка прилипла к груди, она попыталась отойти.

Я бросил позвоночник на траву и наклонился, схватив ее за лодыжку, потащил обратно к себе. Она закричала, ее пальцы оставляли следы на земле.

— Можешь сопротивляться сколько угодно, маленькая воровка. Ты совершила преступление против самой смерти, и пока не искупишь свои грехи, тебе не сбежать.

— Ты убьешь меня так же, как убил Марка? — Яд в ее голосе застал меня врасплох. Она была напугана. Любой смертный был бы в ужасе после того, как на его глазах разорвали его друга. Но искру упрямства в ее глазах было не скрыть. Ненависть.

Жизнь.

И снова мое одержимое влечение к живому сжало меня за горло.

Рано или поздно она станет моей. Все они становились. Но мне нужно было больше, чем просто ее кости спустя десятки лет, после остановки ее сердца.

Я возьму ее сейчас. Ее душу, тело, разум. Всю ее.

Я стану ее владыкой и господином.

Я сделаю ее рабыней.

Призрак смерти возвышался надо мной, глядя пустыми глазницами. На его плечах покоилась звериная черепушка лунного цвета — длинная, узкая, с рогами, тянущимися в стороны и устремленными к полуночному небу.

Он был одет полностью в черное, но не в рвань и лохмотья, чего бы я ожидала от ночного чудовища. Нет, его одежда под длинным до пола плащом была обтягивающей, элегантной, почти царственной, хоть старой и изъеденной молью. Странное сочетание с бесплотным черепом, раздвоенным черным языком и большими, острыми зубами.

Странно… и завораживающе.

Я была слишком напугана, чтобы закричать или убежать, но не могла отрицать, любопытство затуманивало разум.

Он сказал, что он — сама смерть. Но что это значит? Он тот самый жнец, с которого срисованы все современные истории, пришел, чтобы утащить меня в ад? Или это сам Сатана пришел брать плату за мои грехи?

— П-прости… — Я поползла назад, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между нами, но он шагнул вперед, вновь сократив его. — Пожалуйста, отпусти. Забери все, что мы украли, все эти безделушки…

Тварь рассмеялась, глухим, утробным смехом, так, что у меня в животе все скрутило. Он медленно покачал головой.

— О, маленькая воровка, — пробормотал он с пугающей насмешкой. — Одного извинения недостаточно, чтобы искупить твои злодеяния.

Последняя капля крови покинула мое лицо, заставив побледнеть. Новая волна страха пронзила меня насквозь.

— Тогда… чего ты хочешь? — взмолилась я, отползая еще на дюйм, не в силах отвести взгляд от черепа, нависающего надо мной. — Назови цену. Деньги? Золото? Я отдам все, что у меня есть.

Он замер, застыл, словно статуя, и в груди на миг вспыхнула искра надежды. Неужели он и правда обдумывает? Возьмет ли он что-то в обмен на мою жизнь? Я ждала, затаив дыхание. По коже побежали мурашки. И сердце рухнуло в бездну, когда он наконец ответил:

— Я хочу твоей крови.

Я попыталась вырваться, чтобы отползти, но он вновь наклонился, схватил меня за лодыжку и, не говоря ни слова, пошел вперед, волоча меня за собой по кладбищу, словно тряпичную куклу. И тогда голос вернулся ко мне. Крик вырвался из горла, и я зашипела, ударяя его бледные пальцы свободной ногой:

— Пусти. Меня. Немедленно!

Призрак только снова усмехнулся, а я в отчаянии вцепилась в землю. Но под пальцами были лишь тонкие травинки, легко рвавшиеся на части. Я попыталась перевернуться на живот, вонзить пальцы в сухую почву, найти хоть какое-то сопротивление, но лишь сдирала кожу.

Он остановился у сумки с драгоценностями, которую я уронила, и присел рядом. Не отпуская мою лодыжку, он засунул свободную руку внутрь и стал копаться в вещах. Я подумала, что он просто заберет все украденное, но вместо этого он извлек ожерелье, то самое, что я достала из каменного гроба. Он аккуратно спрятал его под плащ и вновь поднялся, не прекращая тащить меня за собой.

Я закричала. Пронзительный вопль разлетелся по пустому кладбищу. Я знала — никто меня не услышит.

И даже если бы услышал… Что этот человек мог сделать? Сразиться с ним? Мысль сама по себе звучала как издевка. Он убил Марка за одно мгновение, вырвав у него позвоночник. Что ему ножи? Пули? Это существо было за гранью.

Оно вообще было живым?

Судя по бледной, с синеватым оттенком коже его пальцев, сжимающих мою лодыжку, и говорящему черепу без плоти, вряд ли. Это существо было так же мертво, как и Марк, только каким-то образом все еще могло ходить и говорить.

Он был так же мертв, как скоро буду и я, после того как он сделает со мной все то, что задумал.

Одна мысль о возможных пытках разожгла во мне новый прилив сил для борьбы. Я вцепилась в ближайшую надгробную плиту, пытаясь хотя бы замедлить это чудовище. Пальцы судорожно обхватили край выцветшего камня, суставы побелели от напряжения, но это задержало монстра лишь на миг. Он резко дернул меня за лодыжку, боль пронзила икру, и я не удержалась, оставив на камне несколько слоев содранной кожи.

— Черт… — прохрипела я сквозь стиснутые зубы, морщась от боли.

— Боевая, — отозвался зверь, даже не обернувшись. Его взгляд был устремлен на мавзолей. Он медленно, неотвратимо шагал, мы все быстрее приближались к входу.

Он собирался похоронить меня внутри склепа, который я потревожила, и оставить там умирать? Или запрет двери и будет наслаждаться тем, как я медленно задыхаюсь?

Я не знала, что он задумал, но не хотела узнавать.

— Пожалуйста, — взмолилась я в последний раз, с отвращением слыша отчаяние в собственном голосе. — Отпусти меня.

Он наконец остановился и обернулся, чтобы взглянуть на меня своим пустым, безразличным взором. Каждый раз, когда я смотрела в пустые глазницы, где у него должны были быть глаза, меня пробивала волна озноба. Это было настолько чуждо, настолько неправильно, но я не могла отвести взгляд.

— Маленькая воровка, — сказал он, — если я и могу дать тебе хоть одно обещание, так это то, что я никогда тебя не отпущу.

Он взмахнул рукой перед собой, воздух надвое рассекла тонкая, черная трещина, которая начала расширяться, превращаясь в портал, достаточно широкий, чтобы пройти в него.

Чтобы мы прошли в него.

Куда бы, к черту, он ни направлялся, он собирался взять меня с собой.

Повернувшись на бок, я смогла лучше разглядеть Ад, и то, что я там увидела, совершенно не походило на огненный, проклятый мир из моих ожиданий. Реальность меня поразила. Гладкие черные стены, украшенные сверкающими серебряными вставками. Готические арки и полы, отполированные до блеска.

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить увиденное, но чудовище снова двинулось вперед, волоча меня за собой к открытому порталу.

Черт.

Я вытянула шею, чтобы в последний раз взглянуть на кладбище. Моя сумка с сокровищами валялась среди надгробий, а вдали бесформенной грудой лежало обезглавленное тело Марка. За считаные минуты вся моя реальность была разорвана в клочья, и ее обрывки, словно истонченные нити, ускользали от меня, пока я проходила в портал. Он закрылся за нами без единого звука.

Призрак молча шел по коридору. Его шаги гулко отдавались по кафельному полу, пока он тащил меня за собой, как мешок с грязным бельем.

Первое, в чем я тут же убедилась — это место было великолепным. Грандиозным. Роскошнее всего, что я когда-либо видела. Разве в Аду бывают особняки? Дворцы? Над головой висели люстры, полностью сделанные из костей, освещенные тусклым светом, едва пробивающим темноту коридора.

Изысканные дверные проемы равномерно чередовались вдоль обеих стен, украшенные глянцевым черным кантом и серебряными дверными молотками. Все здесь выглядело как настоящий зловещий, но изысканный особняк.

Второе, что я осознала — мрамор, по которому меня волокли, доставлял куда больше боли чем трава. Было чувство, что кожа раздиралась в клочья, пока чудовище методично вытирало мной пол. Я попыталась дотянуться до края своей рубашки, чтобы прикрыть оголившуюся кожу, но это было почти невозможно.

— Отпусти меня! Я закричу!

— Тогда кричи, — пророкотал он своим адским баритоном. — Лишь мертвые тебя услышат, и поверь, ни один труп не осмелится встать на моем пути. Тем более — ради какой-то жалкой воровки с кладбища.

Фыркнув, я задергалась, пытаясь вырвать лодыжку, она ужасно ныла в его стальной хватке, но он лишь сильнее сжал свои пальцы. Я всхлипнула, жалкий, унизительный звук, о котором тут же пожалела, чудовище рассмеялось.

— Продолжай дергаться, и я потащу тебя за волосы, — произнес он. Это не была угроза — это было обещание. И я не сомневалась, что он его сдержит.

— Почему ты просто не дашь мне идти? — заскулила я, все еще пытаясь натянуть рубашку, только для того, чтобы через секунду она снова задралась. — Все равно ведь убегать некуда. Куда, черт возьми, я пойду?

— Ты хочешь, чтобы я проявил к тебе то уважение, которого ты не оказала моим вещам? — Пробормотал он, и голос его стал еще ниже. — Не думаю, что у меня получится.

— Ты козел, — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык. Но я сказала это искренне. Дьявол он или нет — это чудовище было настоящим ублюдком. Я почти жалела, что он не убил меня сразу, а тащил по полу, как мешок с картошкой.

— А ты — воровка, — пожал он плечами. — Отвратительная и безнадежная.

Я уже открыла рот, чтобы бросить ему еще что-нибудь язвительное, но мы резко остановились, взгляд чудовища впился в дверь справа. Он засунул руку под плащ и достал единственный ключ, а после, вставил его в замочную скважину. Замок щелкнул, и он без слов втащил меня внутрь.

Комната оказалась просторной и ярче освещенной, чем коридор, но все в ней было сделано из того же темного материала. Черные стены, черный потолок и огромная люстра из костей, свисающая над массивной кроватью с четырьмя стойками. Пол был полностью покрыт ковром насыщенного алого цвета, в тон постельному белью.

Наконец, он отпустил мою лодыжку, и нога с глухим стуком упала на пол. Она давно затекла, и теперь казалось, будто по коже ползет тысяча муравьев, кровь возвращалась в онемевшие ткани.

— Поднимайся, мелкая воровка, — рявкнул монстр, повернувшись и уставившись на меня с ожиданием.

Я знала, что должна подчиниться. Что бы он ни приказал, надо было слушаться, если я ценю свою жизнь. Но я злилась. Я была раздражена. Мне не хотелось слушать ни единого его слова, и я осталась лежать на полу с упрямым выражением лица.

— Ах, так теперь ты хочешь, чтобы я ходила сама? — прошипела я, скрестив руки на груди. — Тебе придется меня заставить.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Леденящая волна страха прокатилась вверх по позвоночнику и сжала грудь.

— Как скажешь.

В одно мгновение чудовище наклонилось и схватило меня за горло, легко подняв на ноги, пока его холодные пальцы беспощадно вжимались в мягкую плоть моей шеи.

— Тебе стоит запомнить свое место, — угрожающе произнес он, притягивая меня ближе к своему лицу-черепу, пока я не вздрогнула. — Ты принадлежишь мне, поэтому будешь делать то, что я скажу. Если только не хочешь умереть гораздо более медленной и мучительной смертью, чем твой друг.

Он медленно понес меня назад. В моих глазах начало темнеть от того, что он продолжал сжимать мое горло. Когда мои ноги уперлись в край кровати, он толкнул меня на нее, и в животе тревожно заурчало.

Он что, собирался взять меня силой? Трахнуть меня каким-то странным членом смерти?

Я тяжело сглотнула, ощущая его руку на моем горле, прежде чем он отпустил меня, позволив с трудом хватать воздух. Он отошел, но не настолько, чтобы я могла проскользнуть мимо него к двери. Хотя, даже если бы он был на достаточном расстоянии, вряд ли я решилась бы бежать.

Я еще слишком мало знала об этом месте. Не знала, что меня ждет. Побег сейчас означал бы верную смерть.

Когда он снова двинулся, в руке у него оказалось толстое стальное кольцо. Он расстегнул его и надел мне на шею. Раздался щелчок, замок защелкнулся сзади, и сердце ушло в пятки, когда я поняла, что он делает.

Он надел на меня ошейник. Как на чертового зверя.

— И чтобы тебе не вздумалось убежать, — сказал он, руки его двигались вне моего поля зрения. Звон цепи, которую он пристегивал к ошейнику, заставил кровь застынуть в жилах.

— Ты шутишь? — я уставилась на него, пораженная и сбитая с толку. — Ты просто собираешься посадить меня на цепь… навсегда?

Он уставился на меня своим бесстрастным лицом, пустые глазницы вызвали у меня мурашки по коже. Впервые я заметила слабое голубоватое мерцание глубоко внутри них.

— Если повезет, — он провел одним костлявым пальцем по моей челюсти, остановился на подбородке и слегка поднял мою голову вверх.

Если он и хотел что-то сказать, то, похоже, передумал и молча развернулся на каблуках сапог, направляясь к двери.

— Подожди! — крикнула я, уже вскакивая на ноги, чтобы бежать за ним. — Ты не можешь меня вот так оставить!

Я хотела, чтобы он развернулся, чтобы поспорил со мной еще немного. Хотела пробить его таинственную броню и узнать его планы на мой счет. Хотя не уверена, насколько бы это помогло. Не знала, станет легче или хуже, если узнаю все подробности предстоящих мучений, но я не хотела оставаться одна.

Он без единого слова вышел за дверь, с глухим хлопком закрыв ее за собой. Цепь на моей шее натянулась, за несколько шагов от двери, и несмотря на все усилия, кончики моих пальцев не могли достать до ручки.

— Черт! — закричала я в пустой комнате, изо всех сил дергая цепь, похоже, приваренную к изголовью кровати. — Черт! Черт! Черт!

После нескольких минут безуспешной борьбы я обессиленно рухнула на пол. Руки были стерты до крови из-за этого пленения, спина болела от того, что меня тащили по земле, лодыжка все еще ныла от железной хватки монстра, а горло болело от его пальцев. В довершение ко всему, за глазами расцвела пульсирующая головная боль.

Я была в ловушке, взаперти, без какой-либо помощи, которая могла бы принести хоть какой-то душевный покой.

Когда шок начал утихать, руки стали дрожать. Нижняя губа дрогнула, но я стиснула зубы, чтобы сдержать слезы. За годы своей работы, я видела много ужасного, но это… это было на абсолютно другом уровне.

Меня похитила сама Смерть, уволокла в другой мир, и теперь я была закована в цепи в роскошной тюремной камере.

Как я так проебалась?

Вся моя прежняя уверенность в собственных знаниях развеялась, и теперь я ни в чем не была уверена. Все это походило на бредовый сон, но не на реальность.

Одно было ясно: я не могла сойти с ума в этой комнате, если хотела выбраться отсюда.

В любом случае, я собиралась сбежать.

Пол был жутко холодным, несмотря на тонкий ковер. Мне пришлось собрать в кулак все оставшиеся силы, чтобы подняться с него и добраться до кровати. Она была мягкой, идеально заправленной, но такой же холодной, как и пол. Ледяной, как и все в этом призрачно красивом дворце. Суровым и негостеприимным.

Я была вымотана до предела, и отчаянно нуждалась в долгом и спокойном сне, но уснуть было невозможно.

И в то же время, я до конца не верила, что все происходит наяву. Что еще это могло быть? Не может же это быть реальностью. Иначе пришлось бы поверить в то, что Марк мертв. Ушел из жизни. Разорван на части прямо у меня на глазах, чудовищем из костей и плоти.

Что меня утащили в другой мир, и теперь на моей шее ошейник, плотно застегнутый и впивающийся в кожу. Металл натирал, причиняя постоянную тупую боль.

Прошла, казалось, целая вечность, но, в конце концов, я решила сесть на край кровати, пока в голове продолжал бушевать вихрь мыслей.

Нет, это точно был не кошмар.

Это настоящий Ад.

Марк действительно мертв. Раздражал ли он меня? Да, но ни одна частичка моего мозга, не была настолько жестокой, чтобы придумать ту кровавую баню, которую я видела на кладбище.

По коже пробежала мерзкая дрожь, заставив меня вздрогнуть и крепко обнять себя. Вся тяжесть моего положения начала доходить до меня. В одну минуту Марк был жив, а в следующую стал всего лишь лужей крови и безжизненной плоти.

Убит тем же загадочным чудовищем, что утащило меня сюда. Тем странным, темным, бездушным созданием…

Воспоминания о нем заставляли мои мысли кружиться, а вопросы оставались без ответов.

Кем он был? Дьяволом? Богом? Проклятым божеством, охраняющим кладбища? Если да, то почему я никогда раньше его не видела? Я посетила множество кладбищ, обокрала сотни могил. Почему именно сегодня, в эту ночь, появилось это чудовище?

Возможно, слухи о семье Петерик были правдой… Вдруг они и вправду были потомками богов, а похитивший меня монстр был с ними как-то связан.

Честно говоря, не имело значения, кем или чем он был. В любом случае он был ублюдком. Жестоким ублюдком, который убил Марка, затащил меня в портал и заковал в цепи.

Мой гнев вспыхнул с новой силой, щеки запылали. Я отказываюсь сидеть взаперти, как животное, несмотря на его угрозу держать меня здесь вечно.

Возможно, я не блистала во многом, но в одном была действительно хороша — во взломах. И если это так, то мой побег был лишь делом времени.

Первым шагом было снять этот дурацкий ошейник, а уже думать о том, как выбраться из комнаты. А дальше… придется импровизировать.

Мои пальцы медленно ощупывали ошейник, изучая его. Дизайн был довольно простым, толстое стальное кольцо с одним маленьким замочным отверстием сзади. Цепь, которую он к нему прикрепил, должна была сниматься — иначе как он тогда ее застегнул? Но на металле не было и следа шва. Я сжала, потянула и нажала в месте, где цепь соединялась с ошейником на моей шее, но он даже не сдвинулся.

Сукин сын.

Так не пойдет. Мне придется вскрыть замок, если я хочу освободиться от кровати, а с моим положением нет и намека на хоть какой-то успех.

В качестве эксперимента я попыталась подвигать ошейник из стороны в сторону. Он плотно облегал кожу, но постепенно я смогла полностью его повернуть, теперь замочная скважина была спереди. Следующим шагом был поиск чего-то, чем можно было бы вскрыть замок.

За годы я взломала десятки замков, но этот случай был совсем другим делом. У меня всегда были инструменты, фонарик и, хотя бы общее представление о внутреннем строении замка. Этот же, был мне абсолютно незнакомым, а то, что он находился на шее, значительно усложняло задачу.

Но я не позволю подобным обстоятельствам повлиять на мою решимость.

Мне нужно сосредоточиться на своей задаче, иначе тяжесть моего положения вновь обрушится на меня. Нельзя было этого допустить. Мне нужно сбежать до того, как вернется это чудовище.

Хотя замок и казался странным, он явно был старым. А старые замки не бывают сложными. Обычная шпилька должна была помочь.

Я дотронулась до хвоста, выхватив шпильку из своих темных спутанных волос и принялась вставлять ее в замочную скважину. Я крутила и вертела ее, пытаясь провернуть механизм внутри, но, несмотря на несколько минут моих попыток, замок не открылся.

— Черт, — пробормотала я, глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, и попыталась снова.

К моему разочарованию, вторая попытка не увенчалась успехом.

Разочаровывает, но это не конец света.

Мне просто нужно что-то помощнее шпильки, чтобы провернуть этот старинный механизм.

Осматривая комнату в поисках чего-нибудь полезного, я заметила детали, которые пропустила, когда меня сюда затаскивали. Справа были две двери, скорее всего ванная и гардеробная, но они были слишком далеко, чтобы я могла до них дотянуться. В углу стояли глянцевые черные напольные часы, но на циферблате не было цифр, только медленно двигались стрелки. С противоположной стороны кровати, стоял изящный письменный стол.

Столько всего, что хотелось бы исследовать, но ни до чего не дотянуться.

Я раздраженно вздохнула, но глаза сами возвращались к столу. Я сидела и гадала, что полезного может таиться в его ящиках. Там обязательно должно было быть что-то, что поможет вскрыть замок, вопрос только — как добраться до этого чего-то? Цепь натягивалась, а металлический ошейник врезался в шею.

Мне всего-то нужны были пару лишних футов…

Отведя взгляд от стола, я сердито уставилась на огромную четырехстоечную кровать, размышляя, насколько тяжело будет ее сдвинуть. Она казалась массивной, вырезанной из настоящего дерева, так что должно быть тяжелая. Но я не была новичком в перетаскивании тяжестей — гробы, надгробия, сумки с крадеными вещами. Я была маленькая и хрупкая, но далеко не слабая.

Адреналин закипал в моих венах, я подошла к краю кровати, толкнув одну из стоек. Та не сдвинулась с места.

Черт. Если этот план не сработает, что тогда? Я содрогнулась, представляя себе ужасающе короткий список оставшихся вариантов. Нет, это должно сработать.

Я прижалась к кровати, присела и с силой толкнула массивное сооружение. К моему облегчению, она сдвинулась, эхо от того, как она волочилась по ковру, разнеслось по комнате. Но, к сожалению, сдвинулась она совсем немного.

Я повторила попытку, направив все силы. Руки горели, пальцы ног ныли от того, что ботинки впивались в пол, но я не сдавалась. Стиснув зубы, ругаясь и потея, я сдвинула чертову кровать на пару футов. Когда больше не могла ее двигать, перепрыгнула на другую сторону и потянулась к верхнему среднему ящику стола.

Я застонала, борясь с разочарованием, которое сковывало плечи, и попыталась снова, стараясь дотянуться как можно дальше, в то время как металлический ошейник жестко врезался в нежную кожу шеи.

С криком я ухватилась за ручку и дернула, открыв ящик. Облегчение разлилось по телу, когда я увидела, что он полон всякой всячины. Я лихорадочно копалась в бумагах, лоскутках ткани и разных мелочах, пока пальцы не наткнулись на нож для писем. Нож для писем! И оружие, и вполне приличная отмычка. Хотелось заплакать.

Достав его из ящика, я едва успела полюбоваться изящной белой костяной ручкой и тонким лезвием, как сразу же развернула ножик к ошейнику и вогнала металл в замочную скважину. Я молча молилась всем богам, которые могли меня услышать, пока крутила и вертела лезвие. Сердце едва не остановилось, когда замок щелкнул. Надежда взмыла вверх. Дрожащими пальцами я сняла ошейник и бросила его на пол, металл громко звякнул о пол.

Я глубоко вдохнула, наполнившись облегчением от свободы, но не стала терять времени и побежала к двери. Я не знала, как долго его не будет, и была намерена исчезнуть задолго до его возвращения.

Замок на двери я вскрыла быстро, почти разочарованная, что он оказался таким простым. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула в пустой коридор. Вокруг царила тишина, а мрачная, готическая атмосфера навевала холодок, заставляя мурашки бегать по рукам.

Сжав ножик в руке, как миниатюрный меч, я сглотнула, ощущая, как сердце колотится в горле, и прокралась в коридор, внимательно всматриваясь в темноту в поисках признаков движения.

Мне казалось, что монстр, который меня похитил, будет не в восторге, если обнаружит, что я сбежала, но я была почти оскорблена тем, что он даже не подумал о том, что я смогу это сделать. Я была одной из лучших воровок, которых когда-либо знала, и он думал, что пара простых замков свяжет мне руки? Я усмехнулась.

В следующий раз ему придется постараться намного лучше, если этот следующий раз вообще будет.

Я старалась идти как можно тише, насколько это возможно в моих громоздких сапогах, и торопливо двинулась по коридору, внимая каждой детали вокруг. Богато украшенные светильники, хаотично расставленные доспехи, черные, изящные карнизы, обрамляющие каждый дюйм стен. Вычурные лестницы, ужасающие и в то же время прекрасные картины в тяжелых рамах, и завораживающая темная атмосфера, достойная любого готического фильма ужасов.

Это было самое потрясающее, что я когда-либо видела. И я ненавидела, как сильно мне это нравилось.

Я понятия не имела, куда иду и где находится выход. Все это место сбивало с толку все органы чувств, поэтому я пыталась запоминать повороты на случай, если придется возвращаться назад. Налево у доспехов, направо у картины с женщиной в черном, налево вниз по лестнице. Коридоров и лестниц было так много, что пытаться запомнить их все было бессмысленно, но я старалась, хотя, по-видимому, заблудилась еще больше.

Налево у доспехов, направо у картины с женщиной в черном, налево вниз по лестнице…

Я замерла на начале лестницы, ощущая покалывание знакомой тревоги, пробегающей по позвоночнику.

— Что за… — мой голос оборвался, когда я обернулась к картине женщины в черном, чьи темные волосы волной спадали за спину. Ее лицо было пугающе красивым, худое, угловатое, с темными, вечно печальными глазами. Они казались знакомыми, ведь я проходила мимо этой картины как минимум дважды.

В животе все перевернулось. Я никак не могла ходить по кругу. Ни за что на свете. Я спустилась по крайней мере по четырем лестницам. Как же я снова оказалась в том же самом месте?

Сердцебиение участилось, мысли начали путаться, и я помчалась вниз, перепрыгивая по две ступеньки за раз. Вместо того, чтобы внизу повернуть направо, как в прошлый раз, я пошла прямо, бросаясь в незнакомый коридор, сжимая нож в руке. Налево, потом направо, я сознательно старалась заблудиться среди бесконечных коридоров, которые казались разными, но на самом деле были одинаковыми.

Единственное, что было страшнее повторяющихся пейзажей, — это нереальная тишина. Ее нарушали лишь мои короткие, прерывистые вдохи и мягкий стук от моих шагов по полированному полу.

Где же существо, что привело меня сюда? Прячется? Ждет? Следит?

Его нигде не было видно, но я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. И что тот, кто изучает меня, видит не только сквозь стены. Он заглядывает прямо мне в душу, и видит, как растет моя тревога.

Издевается надо мной. Получает удовольствие от моих мучений.

Я повернула налево у еще одних доспехов и вдруг остановилась как вкопанная, снова передо мной была та самая картина. Печальная женщина смотрела на меня с выражением жалости в глазах, словно видела мое будущее.

В животе все сжалось, я смотрела на нее, а разум сходил с ума.

Невозможно, чтобы я снова оказалась здесь… если только все это здание не было каким-то волшебным лабиринтом, который специально возвращал меня назад к началу.

Черт. Черт. Черт! Как, черт возьми, мне отсюда выбраться?

Позади что-то зашуршало, и я вздрогнула, резко обернувшись, размахивая ножом для писем, как мечом. Я ожидала увидеть чудовище, его огромная черепастая голова должна была нависнуть надо мной, готовящееся убить меня, но никого не было. Вместо этого одна из стен медленно двигалась, проглатывая коридор за ней.

Рот открылся в ужасе, когда проход коридора сузился и в конце концов полностью закрылся, оставив передо мной голую стену. Как будто коридора никогда и не существовало.

Легкие сжались, паника пронзила меня, и я с недоверием уставилась на стену. Мои подозрения подтвердились.

Это место полно магии, которая оживляет стены — это каменный лабиринт, оживленный темной энергией.

А я — беспомощная мышка, затерявшаяся в его середине.

— Разочаровывает… — пробормотал я, в который уже раз проходя вдоль ряда гробниц душ, наверное, в двенадцатый раз. Недовольство просачивалось в мои кости, превращая костный мозг в кислоту. — Я провел вечность как владыка этого царства, бесчисленные века отбирая души… и это все ведьмы, что у нас есть в библиотеке?

Отвернувшись от книжной полки, я увидел Сесила, смотрителя Библиотеки Душ, стоящего за моей спиной. Он был высоким и худощавым, как скелет, с увядшей плотью, закутанный в проеденный молью жакет из парчи. На его шее красовался пожелтевший шарф, туго завязанный узлом. Он носил очки, которые косо сидели на его лице. Одна из линз треснула, отчего он казался еще более неприятным.

У Сесила не было глаз. Личинки давно их съели. На их месте выросло то, чего всегда было в изобилии в моем королевстве. Кости. Точнее, зубы. Его глазницы были усеяны десятками неровных зубов.

Когда-то он был красивым, если мне не изменяет память. Время здесь исказило его, как и всех нас. Хотя, по крайней мере, теперь у него есть предназначение — он Хранитель Душ.

Даже несмотря на рост Сесила, он казался крошечным, утопая в тени моего звериного облика. Для существа с таким пугающим внешним видом он был удивительно нервным.

— Е-если позволите, осмелюсь заметить, вы редко оставляете души себе, милорд, — пробормотал он. Помимо легкого заикания, у него постоянно цокали три ряда зубов. — Большинство этих книг пустые.

Я отвернулся от Сесила и посмотрел вдоль длинных проходов между возвышающимися книжными стеллажами, казавшимися бесконечными. Столько пространства, и все же он был прав. Я не привык собирать души. Большинству я позволял уйти в нижние круги Ада… если вообще вспоминал, что их нужно туда отправить.

Признаю, с момента смерти Катрин мои обязанности отошли на второй план. Образовалась длинная очередь душ, ожидающих перехода в следующее царство. Если я хотел оставить душу себе, ее нужно было каталогизировать, записать в одну из книг моей библиотеки. Если нет, я отправлял ее на второй уровень. Те, кто ждал Суда, бродили по моим залам, вселяясь в находившие предметы.

Души, которые я отбирал по каталогу, должны были быть знатными, умелыми людьми. Души, которые я мог бы превратить в своих слуг, когда возникнет необходимость.

— Так не пойдет. Мне нужна ведьма, Сесил.

— Возможно, одна есть в очереди, где-то в замке… Кажется, сейчас она вселилась в вешалку.

— Сколько она уже ждет, если она в вешалке?

— По меньшей мере сто лет, милорд.

— Значит, она меня не интересует. Очевидно, она не подходит для той работы, что мне нужна.

— М-милорд… А что это за работа?

— Нашей новой гостье нужен присмотр. Кто-то, кто будет обеспечивать ее базовые потребности… В основном, чтобы она оставалась жива.

— Жива? — Сесил заморгал, и его глазницы, усеянные зубами, на мгновение выглядели почти… нормальными. — Еще один человек в замке?

Опасения библиотекаря витали в воздухе, и от них можно было поперхнуться. Я не мог его винить. Пребывание Катрин в этих стенах стало травмой для всех нас. Лимбо и так угнетало души, которые называли мое царство — домом. Им и так хватало страданий, лишний смертный, кидающийся на каждый острый нож или срывающийся с балкона в отчаянной попытке сбежать из моего лабиринта, был последним, чего они заслуживали.

— В этот раз все будет иначе. Я заставлю ее страдать. Я сам буду вершить ее боль, ее наказание. Каждая капля ее крови прольется по моей воле.

Сесил вновь моргнул и поправил очки на переносице тонким пальцем.

— Простите, если это прозвучит дерзко, милорд. Но если вам нужна ведьма… почему бы вновь не вызвать Хольгу?

Я вздрогнул при упоминании ее имени.

Хольга была не просто служанкой. Она была ведьмой, сожженной на костре за столетие до рождения Катрин. Упрямая. Полная жизни. Тогда я подумал, что из нее выйдет отличная подруга, опора для моей будущей королевы.

Но, как оказалось, она стала слишком хорошей подругой. Настроила ее против меня. Заставила бояться меня.

По правде говоря, я уже подумывал о том, чтобы поручить Хольге это задание. Как бы я ни ненавидел эту женщину, она умела внушать страх, особенно ко мне.

А на этот раз я хотел, чтобы человек боялся меня. Но была одна маленькая проблема.

— Я отправил Хольгу на второй уровень. Кто знает, кому из моих братьев теперь принадлежит ее душа. Насколько мне известно, ее туша плавает лицом вниз в озере девяти кругов. Даже если бы Асмодей оставил ее у себя, он бы не отправил ее обратно.

— Почему бы не попросить, милорд?

Я застонал, массируя висок, будто трение по голой кости хоть как-то помогло бы справиться с головной болью, которая всегда появлялась, когда я думал о своих братьях.

Я скорее бы вырвал себе рога, чем стал говорить с кем-то из них. Особенно с Асмодеем.

Я обернулся, бросив последний взгляд на библиотеку, точно зная — здесь нет ни одной души, способной справиться с моей маленькой воровкой. Лишь Хольга была бы достойной.

Выпрямившись, я кивнул Сесилу. Он принялся суетливо кланяться и поспешил прочь из библиотеки. Стены и их многочисленные панели развернулись, открывая путь к моему кабинету.

Стоило мне войти, как стены вновь начали вращаться, расширяясь, увеличивая пространство. Обычно я бывал здесь в своей уменьшенной форме, но, если мне предстояло говорить с Асмодеем, следовало предстать в более устрашающем облике.

Я кинул плащ на стол и направился к зеркалу в дальнем конце комнаты. Оно было достаточно большим, чтобы в нем отражался я весь, с рогами и всем остальным.

— Покажи мне моего брата, — приказал я зеркалу, не в силах сдержать раздражения в голосе. Я уставился на поверхность зеркала, ожидая, пока проявится изображение. Мгновение назад я видел только свой кабинет, а теперь передо мной была спальня Асмодея.

Черт возьми, как же я ненавидел то, что он держал зеркало для связи в своей спальне. Но чего еще ждать от Повелителя Похоти? Меня бы это не волновало… если бы Асмодей не был таким бесчеловечно жестоким ублюдком.

Я ненавидел брата каждой косточкой своего тела.

До того, как изображение прояснилось, до меня начали доноситься звуки. Скрип кровати. Крики женщины. И стоны чудовища, которое ее насиловало.

Тело Асмодея было массивным, с плечами, достаточно широкими, чтобы удерживать три головы. Слева — бычья, справа — баранья. А в центре — человеческая, увенчанная струящейся пшеничной шевелюрой. Когда он стонал, все три его рта распахивались, издавая звук, от которого у меня бы побежали мурашки, будь у меня кожа.

Бедная женщина на его кровати была покрыта синяками. Он ударил ее по лицу, одновременно трахая ее потные, покрытые спермой бедра, и ее крики перешли в хныкающие всхлипы.

— Я занят, Белфегор, — прорычал монстр, отмахнувшись когтистой лапой в сторону зеркала, даже не взглянув.

Я скрестил руки на груди и собрался с духом перед предстоящим разговором.

— Я не Белфегор.

Все три головы Асмодея резко поднялись при звуке моего голоса. Мелькнуло удивление, быстро сменившись самодовольной ухмылкой на его человеческом лице.

— Лорд Белиал. Сколько лет, сколько зим. Я уж начал думать, что твоя плесенью покрытая помойка, которую ты называешь царством, окончательно свела тебя с ума.

Я промолчал, не давая ему повода для удовольствия. Еще не время.

Трехглавый демон уселся на пятки, с садистской улыбкой глядя вниз на женщину под собой.

— Посмотри на эту душу. Такая красивая… По крайней мере, была, до того, как я до нее добрался.

Он поднял руку, вытянув указательный палец, и из кончика пальца выдвинулся острый, как бритва, коготь. В одно движение он полоснул ее по горлу. Раздался хриплый булькающий звук. Ее тело дернулось… и затихло.

Жаль, что она уже была мертва. Он мог воскресить ее и насиловать, столько раз, сколько пожелает.

С тошнотворным звуком он сбросил ее на пол, Владыка демонов поднялся с кровати и схватил красный бархатный халат. Я подумал, что он собирается надеть его, но вместо этого он вытер им кровь со своего члена, похоже, трахал он ее уже долго.

Несколько томительных секунд молчания. Затем он небрежно бросил халат на кресло у камина и медленно подошел к зеркалу. Его расщепленные копыта цокали по каменному полу, и я напрягся, когда его взгляд пересекся с моим сквозь отражение.

— Это одна из тех двенадцати душ, что ты прислал в прошлом месяце, — сказал он. — И единственная, у кого сохранилось тело.

Я проигнорировал обвинение в его голосе.

— Тела должны оставаться в смертном мире. Эта, видимо, как-то проскользнула.

— Да пошел ты, Белиал. Дюжина душ, мать твою. Коридоры твоего замка, должно быть, забиты под завязку. Ты не можешь собирать их вечно.

— Я не собираю их. Просто отстаю от графика.

Как бы сильно я ни ненавидел своих братьев, особенно Асмодея, они всегда умели читать меня как открытую книгу.

— Прошли века, а ты все еще носишь траур по своему драгоценному человечишке?

— Я связался с тобой не для пустой болтовни. Почти три века назад я передал тебе душу ведьмы. Ты должен помнить ее, она была единственной, которую я принес лично. Мне нужна она обратно.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что твоя одержимость этой смертной превратила Лимбо в приемную для проклятых? Ты прислал мне всего двенадцать чертовых душ за месяц, хотя должен был отправлять тысячи… и теперь ты требуешь вернуть одну назад? У тебя точно мозги червями проедены.

— Если ты тянешь время, потому что причинил ей боль…

— И что с того, если да? Ты сам отдал ее мне. Значит, тебе было на нее плевать, братец. Она ведь была служанкой твоей женщины, той, что пыталась помочь ей сбежать? Так с какой стати ты вообще хочешь ее вернуть?

Если бы я мог улыбнуться в этой форме, я бы это сделал.

— Эта ведьма несет страдание каждому, кого касается. А сейчас мне как раз пригодится такой дар.

Бычья голова моего брата покачалась с осуждением, в то время как две другие остались неподвижны, сверля меня взглядами, горячими, как адское пламя.

— Души должны опускаться по слоям Ада. Не подниматься. Это противоестественно. Древние законы гласят…

— Не читай мне древние законы, брат. Я сам помогал их писать.

— Считай, что тебе повезло, что я не отправил эту душу дальше. Можешь забрать ее обратно… Но сначала сделаешь кое-что для меня.

Кровь и Тьма. Я должен был догадаться. Эгоистичная мразь вроде Асмодея никогда не сделает ничего просто так. Зная его, он бы захотел еще больше женских душ и, желательно, в телах, чтобы мог мучить их как захочет.

Придется быть осторожнее… и тщательно избавляться от плоти и костей, прежде чем души попадут к нему.

— Чего ты хочешь? Я могу отправить тебе больше душ, но запомни, я управляю их плотью. Тела останутся у меня.

— Я хочу, чтобы ты устроил вечеринку.

Я опешил, словно он ударил меня, надеясь, что ослышался. Это что, была какая-то идиотская шутка?

— Я жду нормальный ответ, — огрызнулся я, раздраженный пустой тратой времени.

— Это и есть нормальный ответ. Канун всех святых через несколько дней. Устрой бал-маскарад. Все владыки Ада придут.

Я рассмеялся. Холодно, без тени веселья.

— Вечеринка просто предлог. На самом деле, ты хочешь порыскать по моему замку, чтобы выяснить, какие души я еще не передал тебе и нашим братьям.

Демон пожал плечом, с ленивой усмешкой, как будто мои обвинения его не касались.

— Мы просто обеспокоены. Души должны пройти через Лимбо, чтобы попасть в нижние слои. Если ты не наденешь свои рога и не займешься делом, скоро нам некого будет пытать.

— Я просто отстаю в работе. Мне нужно разобраться в бухгалтерии. Моя система устарела, я должен ее обновить. К тому же, мне нужно пополнить собственный каталог душ, прежде чем передавать их вам.

Выражение лица центральной головы стало суровым.

— Устрой бал, Белиал. Мы придем. Так что приведи свои залы в порядок, вытри пыль с винных бочек, вытащи музыкантов и служанок из своей жалкой коллекции под названием «Библиотека Душ», и разошли приглашения. Согласишься — я вышлю тебе душу ведьмы.

Меня передернуло от одной только мысли о каком-либо общественном мероприятии, не говоря уже о таком, куда придут мои братья. Но все это было ничто по сравнению с тем, что Асмодей мог бы потребовать на самом деле.

— Ладно, — процедил я сквозь зубы. — Будет тебе праздник.

— Прекрасно. Только еще кое-что. Если я верну тебе душу ведьмы, скажи, зачем она тебе понадобилась… после стольких лет? Ты решил наконец наказать ее за предательство?

— Я собираюсь использовать ее, чтобы заставить страдать другую.

— Вот как? — брови Асмодея взлетели к его светлым волосам. — Может, ты наконец начинаешь походить на себя. Дай мне ночь, я покопаюсь в своих запасах душ. Завтра отправлю ее наверх.

Я отвернулся от зеркала, намереваясь уйти, как вдруг голос Асмодея остановил меня:

— Белиал, еще кое-что. Когда закончишь мучить эту душу, отправь ее ко мне. Я тоже хочу повеселиться.

Я застыл. Каждая клетка моего тела наполнилась отвращением. Мне всегда было мерзко отправлять души Асмодею. Но чтобы он покусился на мою новую игрушку?

Та собственническая часть меня, которую я считал давно похороненной вместе с Катрин, проснулась во мне. Я медленно повернулся к зеркалу, наслаждаясь тем, как Асмодей отшатнулся от того, что увидел в моих глазах.

— Нет. Ты никогда не вонзишь в нее свои когти. Она не покинет мои земли. Даже когда Ад рухнет, когда все остальные души обретут покой — она останется моей, навсегда.

Навсегда. Это так долго. Но когда дело касалось моей маленькой воровки… у меня было ощущение, что это «долго» пройдет очень быстро.

Сколько бы я не сворачивала, как долго бы не ходила по коридорам, ничего не менялось. Та же пыльная мебель, выцветшие картины, протертые ковры, те же облезающие со стен обои. Потому что все вокруг было одинаковым.

Это место было живым, молча издевалось надо мной, пока стены медленно сдвигались, снова и снова возвращая меня к той самой проклятой картине. Спустя, казалось, несколько часов, я наконец сдалась и рухнула в кресло напротив портрета.

Я уставилась на женщину, разглядывая детали, на которые раньше не обращала внимания. Ее бледное лицо было искажено болью, словно кто-то силой заставил ее позировать для этого портрета. Все еще крепко сжимая нож для писем в одной руке, другой полезла в карман куртки и вытащила телефон.

Батарея вот-вот разрядится, хотя это уже не имело значения. Здесь все равно не ловит сеть. Вздохнув, я засунула мобильный обратно в карман и вновь посмотрела на женщину на портрете.

— Он и тебя похитил?

Мое сердце ушло в пятки, когда я заметила сверкающий амулет в форме черепа на ее шее. Это был тот самый, что я украла из склепа.

Неужели я ограбила ее могилу?

— У Господина всегда была ужасная тяга к темноволосым девам. Особенно к тем, у которых еще теплая плоть на костях.

Я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, в поисках владельца голоса. Я оглядела коридор, но никого не увидела.

— Сюда, милая. Посмотри вниз.

Я опустила взгляд на столик рядом с креслом, на стопке пыльных книг стоял фарфоровый заварочный чайник в форме жирной жабы. Нет, не может быть, чтобы чайник только что со мной заговорил. Я нервно усмехнулась и покачала головой:

— Кажется, я схожу с ума.

Жаба моргнула, сначала одним глазом, потом другим.

— Уже? Вот это скорость. Даже для этих залов — рекорд.

Я едва не свалилась с кресла.

— Э-э-э… Ты говорящий чайник.

— Правда? Забавно. Насколько помню, я был пекарем, — из носика с шумом вылетела пыль. — Или делал подсвечники? Знаешь, не помню.

Я наклонилась ближе, едва сдерживая всепоглощающее любопытство.

— Что это за место? Это… — я запнулась, не зная, хочу ли это произносить. — Ад?

— Это земля между. Царство потерянных душ, ожидающих своей очереди перед Владыкой Судьбы.

— Владыкой?

— Король Лимбо. Воплощение Смерти. Владыка Костей. У него много имен, да. Много. Ты можешь убежать, как Госпожа, но он всегда вернет тебя обратно.

Мой взгляд снова невольно метнулся к женщине на портрете.

— Кем она была?

— Королевой, которой так и не суждено было ею стать. Красавица, проклятая любовью чудовища.

Я с трудом поднялась на ноги — ноги будто налились свинцом. Все это было слишком.

— А как выбраться отсюда? Как мне вернуться домой?

Крышка чайника дрогнула, и из носика вырвался очередной клуб пыли.

— Ох, милая. Никак. Отсюда не сбежать. Разве что Лорд сам этого пожелает. Лучше возвращайся в свою комнату. Ему не понравится, что ты здесь.

— Он идет, — прошептали сразу несколько голосов из предметов вокруг, и от этого шепота волосы на затылке встали дыбом.

— Не утруждай себя бегством. Он все равно найдет тебя и схватит… — предостерег подсвечник на столе. — От лордов демонов не сбежать. Они будут использовать тебя, пока не наскучишь, а потом передадут следующему.

Я побежала. Мне было плевать, что это бессмысленно. Как бы страшно здесь ни было, как бы маловероятным ни казался побег, я не собиралась сдаваться без борьбы.

Если уж мне суждено стать пленницей Владыки Костей, то я стану самой невыносимой узницей, что у него когда-либо была.

— Отсюда не сбежать, — прошептал еще один призрачный голос, на этот раз из зеркала, закрепленного на стене. Я остановилась и повернулась к своему отражению. Только… это была не я.

На меня смотрела та самая девушка с портрета, с впалыми глазами и мертвенно-бледной кожей. На ее горле зияла старая, гниющая рана, а по вороту некогда белого платья запеклась темная кровь.

Я сорвалась в бег, толстые подошвы моих ботинок громко стучали по отполированному полу. Но куда бы я ни бежала — каждый раз возвращалась к этой чертовой картине.

— Вылезай в окно.

Я застыла на месте. На этот раз говорила женщина. Я опустила взгляд на зажатый в руке нож для писем.

— Там внизу густой кустарник, по нему можно спуститься…

Ее голос был такой же тонкий и изящный, как и само лезвие. Все это было, как и с мебелью. Эти вещи, в них покоились души? Заблудшие души, поселившиеся в случайные предметы замка?

Едва мысль сформировалась, как ее тут же вытеснил вид распахнутого окна в конце коридора. Я бросилась к нему, провела рукой по подоконнику.

Здесь раньше были решетки, если судить по глубоким отверстиям в камне, в которых крепились железные прутья. Почему он их снял?

Мой взгляд метнулся наружу, мрачное небо было затянуто бурым грозовым облаком, вдалеке ворчал гром. Дворец стоял на краю утеса, возвышаясь над черным, как смоль, океаном. Меня прошиб холод, когда я заметила густую стену терновника, обвивающего фасад здания — в точности, как сказал предмет.

Одно неверное движение — и можно разбиться насмерть.

Сжав зубы, я сунула нож в ремень и перелезла через подоконник, схватившись за цепкие лианы. Внизу виднелся балкон. Я спускалась осторожно, тщательно проверяя опору при каждом шаге.

— Отпусти.

Моя кровь застыла от этого шепота ножа.

— Что? Я же умру!

Нож молчал. Какая бы душа в нем ни находилась, она была не в своем уме. Покачав головой, я продолжила путь, и когда наконец добралась до балкона, выдохнула с облегчением.

— Быстрей. Я чувствую его приближение. Вниз по коридору, направо, — голос ножа начал дрожать.

Наверное, не стоило ему доверять. Чем бы это существо не было, оно явно было не в своем уме. Но блуждать по дому без цели казалось еще более безумной идеей. Я бросилась вперед, прошла через распахнутую дверь, свернула направо и побежала по указанию ножа вниз по лестнице, один пролет за другим, пока воздух не стал сырым и липким.

— Куда ты меня ведешь? Это темница?

Неуютное ощущение сжало желудок, словно внутрь вонзились когти. Что-то было не так. Надо возвращаться. Я резко обернулась, как раз в тот момент, когда дверь, через которую вошла, заскрипела и отворилась. Свет с верхнего этажа нарисовал на стене арочный силуэт двери, а в нем — фигуру с рогами, окутанную ореолом света.

— Он здесь, — выдохнул нож, женский голос дрожал от ужаса. — Беги!

И я побежала. Пронеслась мимо ряда решетчатых камер — даже не глядя, заняты ли они.

— Я слышу тебя, маленькая воровка. Я чувствую, как бьется твое сердечко, словно пробую его на вкус.

Его тяжелые шаги гремели за моей спиной, в такт бешеному биению моего сердца.

— Чем быстрее бьется этот сладкий орган, тем сильнее мое предвкушение, — прорычал он. Голос был полон голода, ярости и чего-то ужасного. Мое сердце билось с бешеной скоростью, я не думала, что такая возможна.

Я должна была убежать от него.

Должна была игнорировать голосок в голове, твердящий, что он — самое безопасное существо в этом месте.

Это ложь.

Это место создано, чтобы перевернуть внутренний компас с ног на голову.

Я свернула за угол, и попала в пустоту.

— Вот он. Выход, — прошептал нож на поясе.

В следующий момент, когда дыра поглотила меня и я начала падать, я закричала. Пространство было узким, холодным, выложенным камнем и еще чем-то. Чем-то злым.

Руки. Бесчисленное количество рук каким-то образом было прикреплено к твердому камню. Пока я стремительно падала, они хватали меня, замедляя мою встречу с землей. Так много рук на мне. Они прикасались к моим самым сокровенным местам, которые не имели права трогать. Руки передавали меня по цепочке, теперь намеренно замедляя падение, чтобы у всех было время пощупать мое тело.

Я посмотрела вверх, чтобы увидеть дыру, в которую упала, и желчь защипала мне горло. Квадратик света был таким маленьким.

Я падала вглубь тьмы, возможно, на более низкий уровень Ада. Это ли имел в виду нож, говоря о побеге? Я не покину Ад, но сбегу от Владыки Костей.

Я зажмурила глаза, желая упасть быстрее. Я хотела, чтобы все это закончилось.

Руки были жадными, их холодная и влажная кожа гладила мою, оставляя множество мурашек после прикосновения. Чем глубже я падала, тем жестче становились руки.

Они тянули одежду, срывая ткань с моего тела.

Раздевая меня.

Они срывали с меня не только одежду.

Мой мобильный телефон выпал из кармана и упал вниз. Я ждала, когда он ударится о землю, но ничего не услышала.

Я рыдала от мысли о том, что это может продлиться вечно.

Мне удалось схватить нож, прежде чем они сорвали с меня остатки одежды, но лезвие было бесполезным, даже когда я сумела ранить некоторые руки. Эти руки уже были мертвы. В отличие от меня, они не чувствовали боли.

Я никогда не забуду этот момент. Это сокрушительное и всепоглощающее одиночество. Осознание того, что никто не придет меня спасти. Прикосновения бесчисленных холодных мертвых пальцев, сжимающих мои запястья и лодыжки, раздвигающих мои ноги, скользящих по внутренней стороне бедер. Они щипали мои соски и дергали за волосы. Тянули меня, пока я не поняла, что могу разорваться пополам. Из моего горла вырвался крик, когда ладонь погладила мое лоно. Я попыталась вырваться, но не могла и пошевелиться. Две дюжины рук держали меня, пока толстый палец входил внутрь.

— Нет! Стой!

Руки яростно начали тянуть мои конечности. Мышцы кричали от напряжения, оно стало таким сильным, что казалось, кожа вот-вот лопнет.

— Ты солгала! — крикнула я женскому голосу в ноже, который все еще сжимала в кулаке. — Ты сказала, что это путь к свободе!

— Смерть — единственный выход. Он может вернуть тебя. А может и нет. Если надоешь ему… По крайней мере, он оставит тебя гнить в покое.

Я почувствовала себя полной дурой. Я и вправду поверила, что чертов нож для писем поможет мне.

Теперь мне предстояло расплатиться за эту отчаянную ошибку.

Я действительно попала в Ад.

Сознание помутилось, разум начал отключаться, и тьма, будто приглашая, манила меня в небытие. Я не сопротивлялась. Меня затянуло в полубессознательное состояние, с едва уловимым ощущением, будто мое тело поднимают обратно, вверх по этой дыре.

Я открыла глаза и успела поднять голову как раз в тот момент, когда над самым краем навис Владыка Костей. Он потянулся ко мне. Через мгновение его когти впились в кожу головы, и он рывком вытащил меня за волосы.

— Отпусти! — прохрипела я сквозь стиснутые зубы. К моему удивлению, он послушался и отпустил. Я рухнула на колени у края дыры и впервые смогла осмотреться по сторонам.

Стену напротив покрывали тюремные камеры, каждая из которых была набита гниющими телами. Из-за ржавых прутьев они тянули ко мне руки, стонали и пытались схватить.

— Чего они хотят? — всхлипнула я. — Почему они не оставят меня в покое?

Владыка Костей возвышался надо мной, его подавляющее присутствие вытесняло из воздуха все тепло и кислород.

— У тебя есть то, чего нет у них, — произнес он. — Бьющееся сердце. Теплая, совершенная плоть.

Сотни глаз следили за мной, но я ощущала только его взгляд, прожигающий мою обнаженную кожу, будто клеймо.

— Они жаждут твоей крови. Твоих розовых щек. Твоих мягких губ. Они хотят тебя, — сказал он хриплым голосом. И мне показалось, что он говорит не о них.

Я вскинула голову и с вызовом посмотрела ему в глаза сквозь пряди спутанных черных волос.

— Почему? Зачем тебе держать это в своем доме? — Мой голос дрожал, в нем смешались ужас и ярость.

— Это едва ли мой дом, — прорычал костяной монстр. — Ты забрела в самую мрачную часть моих подземелий — туда, где гниют самые недостойные души под моей опекой.

— Тогда зачем ты спас меня? Почему не оставил в этой дыре умирать?

— О, нет, маленькая воровка. Эти души недостойны моего внимания. А вот ты? Ты получишь гораздо больше меня, чем все эти жалкие души вместе взятые. Ты получишь меня всего, как своего личного властелина страданий.

— Почему это происходит со мной?

— Ты еще не поняла, маленькая воровка? Это чистилище. Когда ты крадешься по теням, тебя рано или поздно съедят монстры, что в них скрываются.

— Съедят? Ты имеешь в виду нападут.

Его глаза вспыхнули жаром, свет в них разгорелся ярче, и я почувствовала этот огонь, когда его взгляд скользнул вниз по моему телу, остановившись на бедрах. Синяки, оставленные руками, начинали проявляться.

— Что они с тобой сделали?

Комок подступил к горлу от мрачных ноток в его голосе. Когда я не ответила, он резко наклонился, схватил меня за плечи и встряхнул. Его прикосновение пронзило мои вены, как жидкий огонь.

— Они вошли в тебя? — пламя в его глазницах сверкнуло злобой, а его глубокий, адский рык заставил трупы отпрянуть вглубь своих камер. — Они тронули то, что принадлежит мне?

Нечестивые, греховные звуки вырывались из моего горла, когда я произносил цепочку заклинаний темной магии. Черная месса — заклинание казни, которое заставит каждую недостойную душу здесь погибнуть за считанные секунды.

Я гордился тем, что был лучше своих братьев, но, может быть, я вовсе не был лучше. Если при виде нескольких синяков, я уничтожаю десятки душ, словно их вообще никогда не существовало. Мне было все равно.

Единственная душа, которая имела значение во всем этом забытом Богом подземелье, была ее.

Трупы вокруг нас падали на пол, как отравленные мухи. Глаза воровки расширились, когда она наблюдала, как они умирают, затем она заглянула в темницу и увидела, что конечности были вялыми и неподвижными.

— Что с ними случилось?

— Я вынес им их последний Суд. Они давно его ждали.

Ее взгляд скользнул ко мне, макияж черными каплями стекал по щекам.

Она плакала.

Черт побери. Вид ее пухлых щек, покрытых слезами, вызывал во мне мрачные чувства, но я ненавидел осознание того, что не я был их причиной.

— За что ты их убил? — спросила она, в ее голосе звучало недоверие.

— Они посмели прикоснуться к тебе. Осквернили тебя, — прорычал я сквозь стиснутые многочисленные зубы. — Так же, как я заставлю тебя страдать за осквернение моей Катрин, я заставлю страдать всех и вся, кто посмел осквернить тебя. Я защищаю тех, кто принадлежит мне.

— Катрин… Это женщина с портрета, верно? Ты был влюблен в нее. Вот почему я наказана. Потому что взяла ее ожерелье?

Услышав ее слова, мной овладел безумный гнев. Неужели она действительно преуменьшала свои преступления?

— Ты сломала ей шею! Молись, чтобы я не сделал того же в ответ, — мне не следовало делать резких движений, особенно после того, как она пережила насилие со стороны этих забытых душ, но моя когтистая рука взметнулась, чтобы схватить ее.

Она оказалась готова, отпрянула и выхватила нож — такой маленький, что раньше я его и не заметил.

— Не трогай меня, ублюдок.

Я почти не слышал ее. Все мое внимание было приковано к крошечному ножику в ее дрожащей руке.

— Где ты это взяла?

— В своей комнате… Но ладно. Забирай. Он все равно пытался меня убить.

Я схватил ее за запястье, железная хватка заставила ее вскрикнуть от неожиданности. Я вырвал клинок из ее руки и почувствовал отчаяние души внутри.

Как я мог быть таким идиотом? Я был так осторожен, чтобы не оставить ничего острого в комнате Катрин, и все же оставил этот нож из всех возможных предметов на пути моей маленькой воровки?

Ярость и отвращение бурлили во мне, как буря. Это была моя вина.

Когда Катрин была жива, я сделал все, чтобы «обезопасить» замок от нее самой, чтобы она не покончила с собой. Я поставил решетки на окна, заколотил все люки, разбросанные по дворцу. А после ее последней смерти, я убрал все это в жалкой попытке сделать дворец светлее.

Я мог бы все вернуть на свои места. Но знал по опыту — это не остановит мою воровку от попытки сбежать. Что-то подсказывало мне, что она была более изобретательной и упрямой, нежели Катрин.

В этот раз все будет иначе.

Я буду внимательнее.

Я приковал бы ее к себе цепями, будь в этом нужда, чтобы держать ее рядом, уберечь от всех опасностей моего дома.

Потому что, когда настанет час, я хотел быть единственным участником ее кошмаров. Единственной причиной ее страданий. Я стану ее единственным горем и мучением. И как Бог этого мира — ее единственным спасением.

Я засунул нож в складки плаща.

— Запомни это. В темные часы ночи, когда я заберусь под твою аппетитную кожу, проникну в каждую твою клеточку, сотру все слои и поставлю клеймо на каждой косточке твоего тела, знай, что ты сама навлекла это на себя.

Одним взмахом руки я вызвал амулет из черепа, который когда-то подарил Катрин. Он появился в воздухе. Я взял его, провел пальцем по знакомому кулону и подошел к ближайшей камере. Просунув руку между прутьев, я схватил ошейник с одного из мертвецов и резко дернул, вырывая его вместе с кусками кожи. Стряхнув с него сухую плоть, я прикрепил амулет к ошейнику с помощью темной магии.

Вернувшись к воровке, все еще стоявшей посреди зала, я увидел, что она не попыталась сбежать снова. Умно. Возможно, она наконец начала понимать, где ее место.

Остановившись перед ней, я уставился в ее темные, широко раскрытые глаза и поднял украшенный амулетом ошейник из металла.

— Ты ограбила не то тело, маленькая воровка. Ты украла не просто ожерелье. Ты украла ее проклятие.

Ее темные ресницы дрогнули, и слеза сорвалась с них. Я наблюдал, как она скользит по ее щеке, и мне стоило огромных усилий не притянуть ее к себе, не провести языком по лицу, чтобы вкусить ее страдание.

Вместо этого я одел на нее ошейник и закрыл его. Возможно, первый она легко сняла, но этот будет носить до тех пор, пока не рассыплется в прах. Если только я вообще это позволю.

Это был символ владения. Ежедневное напоминание о том, что отныне и навсегда она принадлежит мне.

— Какое проклятие? — прошептала она.

Я рассмеялся низко, грубо, с хрипотцой.

— Меня.

Я должен был наказать свою маленькую воровку за попытку побега. Я должен был заставить ее истечь кровью, выжать из нее каждую каплю страха, пока она не превратилась бы в красивую, жалобно всхлипывающую кучу плоти.

И все же, что-то меня остановило.

Не было смысла спешить в причинении ей мучений. Ведь у меня есть целая вечность для этого.

Был ли это шепот совести, пробудившейся к жизни воспоминанием о Катрин, что повлиял на мои действия? Или синяки на бедрах воровки, врезавшиеся в мою память?

Будь я кем-то из своих братьев, она не получила бы ни малейшей пощады. Ее бы истязали до грани безумия, скорее всего убили, как ту женщину, чью смерть от рук Асмодея я видел собственными глазами.

Но вместо этого, я снова заковал ее в цепи. На этот раз в куда более защищенной комнате, из которой ей будет невозможно выбраться. Я не повторю той же ошибки — больше не буду ее недооценивать.

Я стоял у двери несколько минут, восхищаясь тем, как ее бледная кожа смотрится на фоне черных, шелковистых простыней, наслаждаясь сладким звуком ее учащенного сердцебиения, прежде чем отправиться в Библиотеку Душ. Как бы мне ни было приятно слушать страдания своей маленькой воровки, отчаянные мольбы отпустить ее, мне предстояло заняться неотложным делом.

Хольга.

Как и обещал, Асмодей вернул мне ее душу, и пришло время возложить на нее новую обязанность. А заодно, взглянуть, в каком жалком состоянии ее оставил мой брат, если от нее вообще что-то осталось.

Она ждала меня в широком вестибюле библиотеки, все в том же платье в пол, в котором умерла столетия назад. Только теперь оно было порвано в нескольких местах, обнажая кости. Серебристые волосы ниспадали с ее черепа, кое-где редеющие, но все еще поблескивающие в тусклом свете.

Пустые глазницы уставились на меня, когда подошел, и я буквально ощущал, как из ее костей сочится презрение.

Она не была рада меня видеть. Но и отрицать не могла — быть здесь, в моем замке, куда лучше, чем прозябать в нижних уровнях Ада.

Похоже, Асмодей содрал с нее каждый клочок кожи, оставив лишь ходячий, говорящий скелет.

— Хольга, — произнес я, остановившись в нескольких шагах от нее и кивнув в знак приветствия.

— Владыка Белиал, — ее голос был резким и натянутым. — Зачем ты снова вызвал меня спустя столько лет? Разве тебе не хватило моих страданий в первый раз, когда я оказалась в твоем царстве?

Ехидная, как всегда.

Если бы не нуждался в ее помощи так сильно, я бы, возможно, отправил ее обратно к Асмодею и придумал другой план. Но я не мог. Моей маленькой воровке был нужен присмотр, и для этого годилась только Хольга.

— У меня есть для тебя работа, — продолжил я, проигнорировав ее дерзость.

Она склонила голову вбок, пустые глазницы уставились на меня, лишенные всякого выражения. Когда я видел ее в последний раз, она больше походила на Сесила, но теперь было ясно — Асмодей получил истинное удовольствие, разрывая ее на кусочки, как только она оказалась у него. Он содрал с нее все живое, оставив лишь пустую оболочку и душу внутри. Удивительно, что от тела вообще что-то осталось.

— Работа? Такая, как в прошлый раз, когда ты поручил мне заботиться о той несчастной человеческой девчонке, которую держал взаперти, как собаку?

Упоминание Катрин кольнуло внутри, но я отбросил это чувство. Мысли о ней становились все более расплывчатыми, их становилось труднее удерживать в голове. Ее образ постепенно вытеснялся воровкой.

— И да, и нет, — сказал я. — Ты присмотришь за другой человеческой девчонкой.

Она фыркнула, странный звук для скелета, и я представил, как она закатила глаза, если бы они у нее были.

— Ты вернул меня для того, чтобы я снова была нянькой, Белиал?

— Не нянькой, а всего лишь присматривала. Будешь следить, чтобы она оставалась жива, удовлетворять ее базовые нужды. Но тебе не придется ее баловать, — объяснил я. — Эту, я не собираюсь защищать от самой себя. Я не намерен ее щадить.

— Я отказываюсь. Я не стану безучастно смотреть, как ты уничтожаешь еще одну несчастную девушку. Не во второй раз.

— Нарушаешь волю Владыки? — прошипел Сесил из-за полки где-то позади. — Смелости ей не занимать…

— Да у всех больше смелости, чем у тебя, Хранитель душ, — рявкнула Хольга, и в каждом слове чувствовалась ядовитая злоба.

Почти три сотни лет прошло, а эти двое все еще терпеть друг друга не могли.

— Хватит, ведьма, — прорычал я, и она тут же умолкла. — Ты сделаешь то, что я скажу. Или я отправлю тебя обратно к своему брату. Судя по твоему виду, он оказался куда менее милосерден, чем я. Служи мне верно, и я освобожу твою душу.

После этих слов поведение ведьмы мгновенно изменилось.

— Ты хочешь сказать… Нет, ты не можешь мне это предлагать…

— Ты обретешь вечный покой. Я нечасто дарую такую милость.

На мгновение воцарилась тишина, после чего Хольга низко поклонилась, ее скелетные пальцы вцепились в обрывки юбки.

— Как прикажете, Владыка Белиал. Где мне ее искать?

— Наверху. В самом конце восточного крыла. Найдешь ее прикованной к кровати, — с усмешкой сказал я. — Она не должна покидать эту комнату, ты поняла?

Хольга послушно кивнула.

— Превосходно. Осталось лишь кое-что сделать, — сказал я, запустив руку во внутренний карман плаща и вытащив оттуда прохладный, круглый плод. Я показал ей сливу, спелую, сочную, и протянул. — Скорее всего, она умирает от голода. Отдай ей это.

Скелетная женщина уставилась на фрукт, из каждой косточки ее сочилось подозрение.

— Что ты с ней сделал?

— Это не твое дело. Просто отдай ей.

Она колебалась, обдумывая свою судьбу. Но после короткой паузы взяла плод из моих рук. Как я и ожидал. Как бы ни была сильна ее добрая натура после смерти, она не пожелает вновь оказаться под властью моего брата.

Спокойствие своей души она будет ценить превыше всего.

— Будет сделано, милорд, — с легким поклоном развернулась, шагая по коридору, зашелестев тканью ее платья о камни под ногами.

Я израсходовала последние силы на крики и бесполезную борьбу с новыми оковами, дергая цепи, пока наручники не врезались в запястья и не оставили синяки. Горло саднило, голос сорвался, и в конце концов я потеряла сознание от полного изнеможения, больше не в силах держать глаза открытыми.

Когда пришла в себя, я не знала, прошли минуты или часы, но звук шагов заставил меня затаить дыхание. Неужели Владыка Костей вернулся, чтобы снова наказать меня? Глаза защипало от горячих слез.

Неужели я действительно заслужила такое обращение? Я ведь всего лишь украла дурацкое ожерелье, а теперь оно слилось с металлическим ошейником у меня на шее. А то, что я оторвала ей голову, это всего-навсего несчастный случай.

Когда дверная ручка повернулась, и дверь медленно распахнулась, кровь застыла у меня в жилах. Время словно остановилось, я замерла в ожидании того, кто же войдет. К счастью, это был не череполицый монстр.

В комнату вошла женщина, точнее, ее скелет, высокий и статный, в изорванной викторианской одежде, с серебристыми струящимися волосами. В костлявых руках она держала накрытое серебряное блюдо. Ее пустые глазницы напоминали глаза Владыки Костей, но в отличие от него, ее тело было полностью лишено кожи.

Закрыв за собой дверь, она молча подошла к краю кровати и опустила взгляд на меня. Не знаю, как я это почувствовала, но в ней не было той жестокой энергии, которую источал мой пленитель, несмотря на ее пугающий облик.

Она казалась мягче. Спокойнее.

— Кто ты? — хрипло спросила я. Каждое слово будто царапало изнутри. Возможно, я перестаралась с криком, но я была так зла, что ничего не могла с собой поделать. Сейчас же на борьбу уже не осталось ни сил, ни желания.

— Меня зовут Хольга, — ответила она мягко. — Я твоя помощница.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что она имела в виду.

— Помощница? В смысле, моя служанка? Обычно у пленников не бывает слуг.

— Учитывая, к чьей кровати тебя приковали, ты не обычная пленница, верно?

Все мышцы в животе напряглись.

— Подожди. Я думала, это теперь моя комната. Чья тогда эта кровать?

Неужели, это спальня Владыки Костей? Жар взметнулся к лицу от одной этой мысли. Нет. Эта комната недостаточно роскошна, чтобы принадлежать ему. Конечно, она была огромной. Но в ней не было того великолепия, что было в первой комнате. Здешняя обстановка нагоняла тоску своими темными тканями, выцветшими обоями и пыльными гобеленами.

Тогда чья же это спальня, если не Владыки? Может, кого-то из высокопоставленных членов его дворца?

Меня собираются подарить кому-то? Я поежилась от этой мысли.

— Этот мир не добр к живым, — сказала женщина, игнорируя мой вопрос. — Я здесь, чтобы помочь твоему хрупкому сердцу продолжать биться. Начнем с того, что тебе нужно поесть.

Она кивнула на поднос в руках.

Я не знала, сколько времени прошло с последнего приема пищи, но желудок заурчал от запаха. Я боялась даже представить, что считается едой в царстве мертвых, но что бы ни лежало на том подносе, я бы это съела.

— Как тебя зовут, милая? — спросила она, подходя ближе.

— Рэйвен.

— Леди Рэйвен, — медленно повторила она. — Я бы сказала, что рада знакомству, но… не самые приятные обстоятельства, правда?

Хольга поставила поднос на тумбочку у кровати, и, щелкнув пальцами, расстегнула мои наручники. Те с треском распались, и я вздрогнула от неожиданности, потирая онемевшие запястья. Потом я увидела, как она полезла в свое разорванное платье, и совершенно невозможно, достала оттуда наполовину пустую бутылку вина.

— В этих ржавых штуках больше нет нужды, — сказала она, махнув рукой. Наручники взлетели в воздух и плавно опустились рядом с подносом. — Так ведь лучше, правда?

Я кивнула, все еще пораженная.

— А ты не могла бы снять цепь с ошейника? Я бы хоть немного размялась, прошлась по комнате, — я попыталась сказать это как можно спокойнее, с невинным выражением лица.

Если только представиться второй шанс, я снова попробую сбежать.

— Боюсь, не могу, — ответила она. — Моей силы недостаточно, чтобы сломать темную магию, вплетенную в этот ошейник. Но ее хватит, чтобы ты могла свободно передвигаться по этой комнате. Вон там полка с книгами.

Она указала на противоположный угол комнаты, где вдоль стены тянулась встроенная книжная полка, заполненная древними фолиантами в кожаных переплетах.

— Можешь читать у камина. Это поможет отвлечься от того, что будет дальше.

— А что будет дальше? — спросила я, поджав губы.

— Много страданий, — пробормотала она, скорее себе, чем мне.

Я приподняла бровь, глядя на нее, и задумалась, как давно она здесь? Сколько собственных страданий ей довелось пережить?

— А кто ты? — спросила я после паузы.

— Ведьма, — спокойно ответила она. — Хотя моя магия уже не так сильна, как при жизни, но я все еще могу использовать простые заклинания.

Она развернулась и направилась к двери на другом конце комнаты.

— Давай сначала тебя отмоем, а потом будешь есть.

Как бы мне ни хотелось есть, еще больше мне хотелось в ванну. Из-за запекшейся на коже крови, въевшейся грязи и липких следов от рук из темницы, я готова была растирать себя до ран.

Хольга распахнула гладкую черную дверь и открыла взору элегантную ванную комнату с зеркалами, а в середине — сама ванна на лапках.

— Пойдем, дорогая, — сказала она, махнув рукой, приглашая меня следом. — Я наберу тебе воду.

Я замешкалась, глядя ей вслед и гадая, неужели она рассчитывает, что я смогу пройти так далеко с цепью на шее. Она, конечно, провисала, но явно была слишком короткой. С недоверием я встала и медленно пошла вперед, готовясь к моменту, когда цепь натянется и остановит меня.

Но, как и сказала Хольга, цепь продолжала вытягиваться из изголовья кровати с каждым моим шагом. Я остановилась в дверях ванной и оглянулась через плечо, пораженная, насколько же длинной она была, эта цепь, которая все еще держала меня на привязи.

Я повернулась обратно к Хольге. Она как раз доставала полотенце из черного лакированного шкафа возле раковины, пока вода все продолжала набираться в ванну.

— Давно ты в этом замке? — спросила я. Это была неловкая попытка завести разговор, но, может, если я буду достаточно настойчива, она ответит хоть на что-то. На те вопросы, что Владыка Костей оставил у меня в голове, словно выжженные клейма.

— Много, очень много лет, — ответила она.

Она подошла к ванне и перекрыла воду. Я невольно уставилась на струйки пара, поднимающиеся от поверхности. Уже представляла, как теплая вода коснется моего замерзшего тела, и с трудом сдерживала желание броситься в нее без раздумий.

— Залезай, пока не остыла, — поторопила Хольга.

Я сделала несколько осторожных шагов. Цепь не дернулась, не остановила меня, и с облегченным вздохом я погрузилась в воду.

Тепло окутало меня, разогревая уставшие мышцы, проникая в кости и вымывая из них холод. Это было блаженство. Я медленно скользнула в воду почти до самых плеч, позволив ей унести хотя бы часть боли и напряжения.

— Ты заботишься о большом количестве пленников? — спросила я, снова пытаясь выудить хоть какую-то информацию.

Хольга покачала головой и протянула мне тряпку с бруском рубиново-красного мыла. Я сразу же начала отмываться, яростно скребя кожу, будто могла смыть не только кровь и грязь, но и тревогу, страх, бессилие. Все то, что давило на грудь и мешало дышать. Пытаясь удержаться хоть за какую-то надежду, я все же начинала понимать: ситуация безнадежна.

— А сколько здесь вообще людей? — я понизила голос. — Ты помогаешь кому-то еще?

Пока я не встретила ни одного живого человека. Но не могу же быть здесь единственной? Не может же быть так, что я одна, во всем этом мрачном царстве?

— До тебя здесь был только один человек, — ответила Хольга с раздражением. — Поторопись. Нам еще предстоит одеть тебя.

— Это была Катрин?

Ведьма застыла на месте. Ее пустые глазницы будто впились в меня, и от этого взгляда у меня побежали мурашки по коже.

— Не произноси здесь это имя, — сказала она с угрозой в голосе. — А теперь вставай. Живо!

Фыркнув, я нырнула с головой под воду и начала оттирать кровь и грязь из волос, мечтая о том, чтобы под рукой оказался хотя бы кондиционер, расчесать ломкие пряди будет задачкой. Когда я отмылась насколько возможно, хотя изнутри все еще чувствуя себя грязной после той ямы, — выпрямилась и повернулась к Хольге, которая уже ждала с полотенцем в руках.

Завернутая в полотенце, я направилась обратно к кровати. Цепь тем временем затягивалась обратно в стену, словно была прикреплена к какому-то волшебному блоку. Хольга деловито проследовала к шкафу у дальней стены, распахнула дверцы и принялась перебирать висящие там наряды. Она достала тонкую белую ночную сорочку с поясом на талии и подошла ко мне, подтолкнув, чтобы я встала.

Это было платье на запах, оно легко надевалось, не мешая ошейнику.

— А черной не найдется? — спросила я, криво усмехнувшись. — Белый — совсем не мой цвет.

Если бы ведьма могла моргать, уверена, она бы сейчас это сделала.

— Черное носят лишь те, кто в трауре. Или кто мертв. Ты не относишься ни к тому, ни к другому.

— Ну… Мой парень был убит у меня на глазах драгоценным Владыкой, — слащаво улыбнулась я. — Так что повод самый подходящий, не находишь?

Хольга покачала головой с сочувствием:

— Мне жаль. Но Владыка предпочитает, чтобы его человеческие наложницы были в белом.

— Наложницы? — в висках словно ударило молнией. Лицо мгновенно залилось жаром, стремительно разливаясь по телу, как пламя. — Ты же не имеешь в виду… Он не может… Он слишком большой, я… Я слишком хрупкая. Он меня просто сломает.

Мой мозг дал сбой при попытке представить это. У него была голова какого-то безымянного зверя без капли плоти, а вот тело, по крайней мере на вид, — человеческое. Или почти. Кто знает, что он скрывает под плащом.

В горле пересохло, пока я пыталась вычеркнуть эту картинку из головы.

— Кто знает, что придумал для тебя Владыка, Леди Рэйвен, — ответила Хольга. — Он ни разу не тронул Катрин. И слава Тьме за это. Бедняжка не пережила бы.

— Что? — я распахнула глаза. Становилось ясно, что монстр был весьма неравнодушен к этой женщине. — Он даже не пытался с ней переспать?

Хольга держала сорочку раскрытой, и я повернулась, просунув руки в рукава.

— О, он наведывался к ней в спальню. Не раз. Но она всегда отказывала. Всегда.

Я переваривала эту новую крупицу информации. Он ведь вполне мог ее принудить, он огромен, чудовищен, почему же не сделал этого?

Если он придет ко мне, неужели он примет отказ?

— Так лучше? — спросила Хольга, завязывая ленту на моей талии.

Ткань была тонкой, почти прозрачной, но даже это подобие скромности придавало хоть какое-то ощущение защищенности.

— Не черная, конечно, но лучше, чем совсем без ничего. Так что спасибо.

Я снова села на кровать и начала вытирать волосы полотенцем, пока Хольга не взяла расческу и не принялась осторожно распутывать колтуны.

— Шелковистые локоны, черные, как спина ворона, — пробормотала ведьма задумчиво.

— Меня, кстати, так и назвали, в честь этого цвета⁵.

— Да, у моей прежней госпожи были такие же, — ее голос стал тише, и в нем послышалось что-то новое. Боль?

Катрин… кем бы она ни была, она явно оставила след не только в сердце хозяина этого замка.

Это была всего лишь ванна, но ощущение чистоты подняло мне настроение и слегка укрепило надежду. Пока что, о побеге можно было забыть, но мысль о нем никуда не исчезла, просто отошла на второй план. Я обязательно найду способ выбраться отсюда. Мне просто нужно время. И план.

Когда Хольга закончила с моими волосами, она отложила расческу в сторону и сняла крышку с подноса, стоящего на прикроватной тумбочке. Я с интересом уставилась на содержимое: кусок хлеба, что-то бледное, похожее на мясо, и самая темная, сочная слива, какую я когда-либо видела. Рядом стоял крошечный бокал, который ведьма тут же наполнила вином из бутылки. Еда не выглядела особенно аппетитной, кроме, пожалуй, сливы, но у меня тут же потекли слюнки.

— Ешь, — велела Хольга, указывая на еду.

Мелькнула надежда, что меня оставят поесть одну, но ведьма не сдвинулась с места. Похоже, она собиралась дождаться, пока я все доем. Впрочем, меня это не особо напрягало. После стольких часов в одиночестве даже ее присутствие было… почти приятным. Особенно по сравнению с Владыкой Костей.

Я осторожно взяла хлеб и откусила небольшой кусочек. Безвкусный, но хотя бы не черствый.

— А где именно в замке обитает Владыка Костей? — поинтересовалась я, не оставляя попыток вытянуть из нее хоть какую-то информацию. — Есть у него любимое место? Где он «тусуется», так сказать?

Хольга склонила голову набок. Позвоночник ее хрустнул так мерзко, что меня передернуло.

— Господин везде и нигде. Он знает все, что происходит в этих стенах.

— Ну, это… определенно очень конкретный ответ. Спасибо.

— Пожалуйста, Леди Рэйвен, — спокойно ответила она, слегка склонив голову.

Сколько ей вообще лет? Вероятно, она родилась еще до того, как изобрели сарказм.

— У Владыки хоть имя есть?

Она коротко хохотнула, сухо и хрипло.

— Любопытная ты, смотрю. Куда разговорчивее, чем прошлая госпожа. Зови его Владыкой. Или Хозяином.

Ну, пользы с этого было мало, но ее смешок показался мне почти… теплым. Или, может, я просто сходила с ума, а это место медленно, но верно разъедало мой разум.

— Да уж, с «Хозяином» я как-нибудь воздержусь.

Однажды Марк, в попытке «оживить» нашу постельную жизнь, тоже просил, чтобы я называла его Хозяином. Но его представление о доминировании ограничивалось легкими шлепками по заднице и потертым галстуком, которым он связывал мне руки, тем самым, что носил на собеседования. Разграбление могил не всегда приносило стабильный доход.

Желудок тут же скрутило от мысли о Марке. Я быстро прожевала и проглотила остатки хлеба и мяса, даже не чувствуя вкуса, боялась, что иначе просто вырвет.

Вино в кубке оказалось горьким, но крепким. И я была рада той временной передышке, которую оно дало.

Мой взгляд упал на сливу. Подумалось, что можно бы приберечь ее на потом. Кто знает, когда меня накормят в следующий раз? Может, Хольга и должна следить за моим благополучием, но доверять здесь нельзя было ничему, особенно, когда речь шла о заботе о моем теле.

— Кажется, я наелась, — сказала я и потянулась за сливой. — Оставлю это на потом…

— Хозяин велел проследить, чтобы ты съела все, — предостерегающе произнесла она. — Так что будь умницей и доешь сейчас. Надеюсь, ты уже поняла, что ослушаться его будет не лучшей идеей, — сказала Хольга.

Я с трудом сглотнула, ком подступил к горлу. Уставилась на сочную сливу в своей руке. В ней не было ничего зловещего, но настойчивость Хольги настораживала.

Я сделала первый укус, сладкий сок взорвался во рту, и ведьма одобрительно кивнула. Она не двигалась с места, стояла в нескольких шагах, пока я не доела фрукт до конца. Затем она накрыла блюдо крышкой и унесла поднос.

— Ты не собираешься снова надеть на меня наручники? — я нервно перевела взгляд на наручники, лежащие на тумбочке, и в животе сжался тугой узел.

— Если ты настаиваешь, — отозвалась она с сухим смешком. — Но с ошейником на шее тебе все равно далеко не уйти, так что смысла в них нет.

— Нет, лучше без них, — быстро сказала я, сжимая пальцы. Вспомнила те часы, что провела прикованной к кровати. — Я просто не хотела, чтобы у тебя были неприятности из-за неповиновения Хозяину.

Я видела, как легко Владыка Костей стирал с лица земли целые комнаты, полные душ. И пусть я толком не знала Хольгу, она была единственным существом в этом мрачном мире, кто проявил хоть каплю доброты. Я не хотела, чтобы из-за меня она… умерла снова.

— Не беспокойся, милая, — покачала она головой. — А теперь отдыхай. Я позже еще зайду к тебе.

До этого момента я вовсе не чувствовала усталости, так как немного поспала до ее прихода. Но стоило ей произнести это слово — отдых — как глаза тут же налились тяжестью. Руки, ноги, все стало будто свинцовым. Мягкие, прохладные простыни тянули к себе, звали обратно в забвение.

— Спасибо, Хольга … — прошептала ей, едва двигая языком. Сон стремительно подбирался ко мне.

— Доброй ночи, леди Рэйвен, — ответила она с легким поклоном и тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я заползла обратно на кровать, позволив усталости захватить меня. Голова опустилась на подушку. И последнее, что пронеслось у меня в голове, прежде чем сон окончательно накрыл, — это образ Владыки Костей, нависающего надо мной, в ярости оттого, что кто-то другой прикоснулся ко мне. И как его гнев разжигает тепло в моей груди, нагревающее ледяной воздух внутри замка.

А потом пришла сладкая, спасительная темнота.

Я провалилась в глубокий, тревожный сон. И пусть это был кошмар, по крайней мере он избавлял от Ада. Хотя, если быть честной, страшные сны меня никогда особо не пугали. Я всегда любила их.

Я была из тех странных и жутких девочек. Фанатка ужастиков, мрачных историй, всего потустороннего. Большую часть детства я провела на кладбищах, и вовсе не потому, что любила их еще тогда. Мой папа умер, когда я была совсем маленькой, а мама пропадала на трех работах, пытаясь нас прокормить. Так что я проводила время с отцом на его могиле.

Мне всегда было спокойно среди мертвых. Но это место, этот мир — совсем другое дело. Здесь было по-настоящему страшно.

Я знала, что должна сбежать. Мне не место здесь. Я жива. Мое присутствие нарушало естественный порядок вещей. Но, была во мне какая-то часть, которая не хотела уходить. Моя внутренняя похотливая готесса мечтала остаться в царстве мертвых и быть ручной игрушкой зловещего костяного монстра.

Очевидно, инстинкт самосохранения не поддерживал эту идею. Если мне хотелось выжить — нельзя ему подчиниться. Я должна держать дистанцию. Сбежать. Это было единственно верное решение.

Но когда кошмар наконец овладел мной, то приняла его с радостью. Это было безопасное место, где я могла исследовать ту часть себя. Поддаться страху, не сталкиваясь с последствиями наяву.

Первое, что я почувствовала — ошейник на шее, с натянутой цепью, пристегнутой спереди.

Второе — я сидела на чем-то теплом. На ком-то живом. На чьих-то коленях. Нет, на чудовище. На Владыке Костей. От осознания этого факта, от его близости у меня побежали мурашки по коже.

И третье — на мне было что-то вроде платья, сшитого из прозрачной вуали, которое крепилось к моему ошейнику, создавая эффект экзотической девушки-рабыни. Материал был даже тоньше ночной рубашки, не скрывая вообще ничего.

Владыка Костей восседал на троне из костей, стоявшем в глубине темного, промозглого тронного зала. По всему залу валялись отколовшиеся куски камня, а колонны давно начали разрушаться. Из каждого угла тянулись паутины.

Перед троном выстроилась процессия душ-трупов в различных стадиях разложения. Очередь была такой длинной, что обвивала зал по кругу и уходила за двойные двери в конце. Не уверена, но у меня было ощущение, что она тянется через весь замок.

Самым пугающим в зале было вовсе не то, что я сидела у Владыки на коленях, и не сотни мертвецов в очереди. Это была река багрово-красной воды, извивающаяся вокруг трона. Она медленно текла, лениво двигаясь, а на ее поверхности плавали тысячи разлагающихся трупов.

У меня скрутило желудок. Я никогда не видела ее раньше, но каким-то образом знала наверняка — это Стикс. Эти души ожидали Суда, и только если Владыка Костей позволит, река унесет их на следующий уровень Ада.

Сам Владыка, чудовище из плоти и костей, казалось, не замечал ни меня, ни всего происходящего вокруг. Его пальцы медленно, почти благоговейно, перебирали мои волосы. Это был всего лишь сон, и все же его прикосновение вызывало во мне такие ощущения, которых я не испытывала очень давно. Будь я в сознании… не знаю, закричала бы? Убежала? Хотя какой в этом смысл, с цепью на шее?

Мой взгляд скользнул по петлям цепи, и щеки запылали, когда я увидела, как она обвивалась вокруг его запястья. Он держал ее, как поводок, а другой конец был закреплен на железном крюке у подножия трона.

Я была маленькой ручной игрушкой Владыки Костей, и здесь, в безопасности своего сна, я не хотела убегать.

— Следующий, — произнес он, не поднимая головы.

Его голос был таким гортанным и глубоким, даже в моей голове. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, в его глазницах пылали мягкие голубые огоньки. Они затрепетали, когда он заметил, что я на него смотрю.

Король Лимбо выглядел по-настоящему устрашающе на своем троне. Потертый плащ, изъеденный молью, ниспадал с его широких плеч. Под ним, только черные штаны, оставлявшие его торс обнаженным для моего любопытного взгляда. Его грудь была мускулистой, с отчетливо очерченными грудными мышцами и рельефным прессом. Но больше всего меня поразил цвет его кожи — бледная, почти синеватая, с черными прожилками, похожими на узоры татуировок, что протянулись по всему телу, как следы некроза.

У меня пересохло во рту. Он был мечтой любой похотливой девочки-гота. Марк всегда насмехался над моими книгами-романами с монстрами, которые я прятала в комнате. А теперь передо мной сидело нечто подобное, только настоящее, опасное существо, которое хотело меня наказать за то, что я случайно обезглавила труп его последней человеческой зверушки. Мой статус «монстр-шлюхи» влек за собой некоторые серьезные последствия.

Но это всего лишь сон. Что может быть страшного?

— Ты любуешься мной, — пробормотал он, поднимая лежащую голову на руке, которая упиралась локтем в подлокотник трона. В его голосе звучало удивление.

— Наверное, так и есть. Но ты же не настоящий, так что, думаю, будет не страшно, если я признаюсь, весь этот образ «костяного папочки», он… ну, он действует на меня.

Из его груди вырвалось мягкое рычание, почти мурлыканье:

— Ты осмелилась смотреть на своего Владыку. Позволь мне теперь полюбоваться тобой.

Он вынул мое запястье из петли на цепи и жестом указал на пол у трона:

— На колени.

Я замерла на мгновение. Мой разум кричал «нет», но все остальное во мне — «да». Под взглядами всех душ, собравшихся в зале, я соскользнула с его коленей и опустилась у его ног. Сердце бешено заколотилось, когда я почувствовала, как пламя в его глазницах опаляет мою плоть.

Он медленно наклонился вперед, его череп наклонился набок, и раздвоенный черный язык обвел верхний ряд зубов:

— Повернись.

Я сделала, как было велено, ощущая, как внутренний жар пробивается сквозь кожу, на которой уже выступили бисеринки пота, а киска начала намокать. Святое дерьмо. Это было так реально.

— Вот так, хорошая воровка. Я знал, что ты станешь идеальным питомцем, — похвалил он, когда я развернулась, встав на колени спиной к нему. — А теперь подними платье и покажи, что под ним прячется.

Мои бедра сжались, по ним потекла влага возбуждения. Господи, как же я намокла от этого. Каждая душа у которой были глаза, смотрела на меня. Если бы это был не сон, я, наверное, немного засомневалась в том, чтобы делать это перед кучей гниющих душ, но они были не реальными. Это была всего лишь еще одна фантазия, которой можно спокойно отдаться.

Я потянулась рукой, подняла подол платья, обнажив свою попку, и раздвинула голые ягодицы.

— Хорошо. Теперь наклонись так, чтобы твои губы коснулись камня. Покажи своему Господину все, что ему принадлежит.

Я сделала, как он велел, и поцеловала холодные ступени, ведущие к трону, открыв себя для голодного взгляда Господина.

Воздух был холодным для моего обнаженного тела, но внимание Владыки Костей охватило мою кожу, как лихорадка, заставляя меня то разгораться, то остывать. Это была восхитительная пытка.

— Следующий, — приказал он душе, стоящей первой в очереди. — Назови свое имя, душа, для вынесения приговора. И не смей смотреть на моего питомца. Смотри на меня, если не хочешь лишиться глаз.

Душа подчинилась и подошла к первой ступеньке. Когда она говорила, подробно описывая свою личность и свою жизнь, Владыка Костей, казалось, потерял концентрацию, а я начала дрожать.

— Тебе это нравится, — в его голосе снова звучало удивление. — Ты дрожишь от удовольствия, а не от стыда.

— Стыд доставляет мне удовольствие, мой Господин.

Монстр издал низкий стон, застав меня врасплох, с учетом, что это был мой сон.

— Кровь и тьма. Я знал, что ты будешь для меня идеальным питомцем. А теперь… я хочу, чтобы ты поласкала себя. Доведи себя до оргазма.

Он, должно быть, снова схватился за цепь, потому что она тихо зазвенела. Блядь. Мне не следовало считать этот звук таким возбуждающим.

И не нужно было повторять дважды. Я взяла одну руку и просунула ее между ног, мои пальцы скользили по складкам. Я была так возбуждена, что стала такой мокрой, какой не была никогда с Марком. Но это был сон.

В реальности ничто не могло принести такое удовольствие.

Я застонала, когда мои пальцы ускорили движения, массируя мою нежную плоть маленькими круговыми движениями. Я погрузилась в блаженство, а все души изо всех сил старались не смотреть на меня, боясь потерять те драгоценные части тела, которые у них еще оставались.

Сзади меня раздалось шуршание ткани, и цепь снова зазвенела. Затем из уст Владыки начали вырываться громкие, рычащие вздохи. Он что?.. Мне было слишком любопытно, чтобы не посмотреть.

Посмотрев через плечо, я увидела, что он напряженно сидит на троне, его мышцы вздымаются под кожей. Он освободился от брюк и яростно дрочил, глядя на меня. Его огромная рука с когтями закрывала большую часть его члена, но я видела, что он обмотал цепь вокруг своего члена и душил его ею.

Я напряглась, чтобы лучше разглядеть, но он рявкнул мне, чтобы я повернулась обратно.

— Это твоя судьба, если ты не сбежишь от меня, — прорычал он сквозь лязг цепи.

— Я знаю! — закричала я. — Я сбегу от тебя. Я… Оооо! — Когда чистый экстаз накрыл меня сильными волнами, я рухнула на пол, прижавшись своими покрасневшими щеками к холодному камню.

Он издал животный рык, от которого с потолка посыпалась пыль. Затем, через несколько мгновений, я услышала, как он поднялся на ноги.

— Ты можешь попытаться сбежать, но, если потерпишь неудачу, навсегда останешься моей. Разве это такая ужасная судьба? Ты не такая, как Катрин. В тебе есть часть, которая хочет меня. Извращенная, темная маленькая часть, которую я раскрою.

Вскрик удивления сорвался с моих губ, когда он поднял меня с пола и бросил на свой трон. Его руки схватили мои бедра и раздвинули их, направляя мои ноги так, чтобы они опирались на подлокотники.

Затем он опустился на колени, кость его морды находилась всего в нескольких сантиметрах от моей киски.

— Даже если мне придется разорвать тебя и вырвать ее. Я сделаю так, — это не было предупреждением. Его хриплый тембр звучал как клятва. — Не заставляй меня делать это. Я могу быть нежным. Если ты позволишь мне… Я могу вытянуть ее. Выдоить ее из тебя.

Его черный язык выскользнул из раздвинутых челюстей. Капли слюны стекали с него, попадая на мои губы. Он смеялся над тем, как моя плоть дергалась при соприкосновении. Затем чудовищный отросток скользнул по моей щели, слизывая мое возбуждение.

Его глаза заблестели, когда он почувствовал мой вкус.

— Самые свежие сливки, которые когда-либо пробовала любая душа.

Черт возьми. С ним было так хорошо. Запретно. Грешно. Но все равно хорошо.

Это не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывала, особенно во сне. Мой мозг либо работал на полную мощность, чтобы заглушить ужасы реальности, создавая версию этого монстра, которую я желала, либо показывал мне, насколько похотливы и ужасающи были мои самые сокровенные желания.

Что-то подсказывало мне, что все это не было плодом моего воображения, что было еще одной причиной для меня как можно скорее сбежать отсюда.

Потому что если это был лишь намек на то, что меня ждет в Аду… возможно, только возможно… я не захочу уходить.

Моя маленькая воровка становилась очень серьезной проблемой.

Это происходило снова.

Я становился одержимым другой женщиной, позволяя ей занимать слишком много моих мыслей. Я был глуп, думая, что история не повторится. Хотя на этот раз все было по-другому.

От Катрин я хотел только любви.

От моей маленькой воровки я хотел всего.

Ее боли. Ее удовольствия. Ее страха и отвращения. Я хотел выжать из нее каждую каплю крови, возбуждения и слез. Я хотел попробовать каждый сантиметр ее тела. И когда неизбежно сломал бы ее, я хотел собрать ее по кусочкам, чтобы повторить все заново.

Чего я не ожидал, так это того, что ей понравится. Катрин ненавидела меня в обоих моих обличьях. За все годы, что моя красавица провела в этом замке, она так и не смогла смириться с мыслью о любви к такому чудовищу, как я.

Но эта женщина, эта дерзкая маленькая штучка… Ее возбуждало мое чудовищное обличье.

Я бы не поверил в это, если бы не заклинание, которое наложил на сливу. Оно позволило мне заглянуть в сон, который я создал специально для нее. Я видел, как ее глаза загорелись при виде поводка. Я почувствовал, как ее сердце забилось быстрее, когда она оглянулась и увидела кулак, обхвативший мой член.

Я ожидал, что она намокнет от страха, а не от удовольствия, но она наслаждалась каждой секундой разврата. Именно ее возбуждение, ее готовность отдаться мне во сне заставили меня идти по пустым коридорам к ее комнате посреди ночи.

Я должен был увидеть это сам.

Я не старался вести себя тихо, войдя в комнату. Она не могла меня услышать и не проснулась бы, пока я не позволил ей. Она выглядела такой маленькой, уютно устроившись в центре моей большой кровати. Я остановился, увидев свое отражение в богато украшенном зеркале в полный рост в дальнем конце комнаты.

Мне нравилась эта форма. Она была человеческой, за исключением искривленных рогов, растущих из моего черепа, украшенных серебряными украшениями. Мое стройное тело, обтянутое идеально сшитой, хотя и немного изъеденной молью одеждой, уравновешивало другую, более чудовищную часть моего облика.

Если ее привлекала моя демоническая форма, что бы она подумала об этой? Мои руки скользнули по маске, скрывающей изуродованное лицо. Катрин закричала, когда увидела мои шрамы. Это напомнило мне, насколько отвратительным она меня считала, и я поклялся никогда больше не снимать маску.

Мое внимание перешло к маленькому человеку в моей постели. Будет ли она думать так же?

Мое сердце сжалось от мысли о том, что я должен показать ей это лицо. То, которое у меня было так давно, до того, как я стал монстром.

Нет.

Когда она ограбила могилу Катрин, она заслужила мое внимание.

А когда она взяла в руки нож для вскрытия писем, в котором жила душа Катрин, тот самый, которым она покончила с собой, моя маленькая воровка завоевала мою одержимость.

Но она никогда не получит моего сердца и доверия.

Я похоронил их вместе с телом Катрин.

Мои братья предупреждали меня, чтобы я никогда не отдавал ни частички себя человеку. С Катрин это произошло непреднамеренно. Просто так вышло. Это нельзя было остановить. Наблюдая, как она угасает, медленно сходит с ума и превращается в ничто, что-то во мне сломалось.

Но моя маленькая воровка…

Часть моей новой любимицы хотела меня. Она хотела мою тьму, мою испорченность. Мысль о моих наказаниях возбуждала ее, даже если они пугали. Черт, ее страх, казалось, усиливался от возбуждения.

Она ворочалась во сне, пот покрывал ее лоб. Затем она начала стонать.

— Мой Господин, — прошептала она.

Мой член затвердел в штанах.

Кровь и тьма.

Я точно знал, что ее так возбуждало. Что бы я отдал, чтобы разыграть эту сцену в реальности. Было бы достаточно легко приковать ее к моему трону, еще легче было бы поступить с ней так, как хотелось. Но в реальности у меня не было и шанса, что она будет послушной. Она не отказалась бы от своего решения и не раздвинула бы для меня ноги, не стала бы на колени и не стала бы умолять меня о моем члене.

Я подошел к кровати и остановился у изножья, сжимая в руках резное дерево. Цепь, приковывающая ее к стене, висела между ее грудей и слабо звенела при каждом ее движении.

— Мой Господин, пожалуйста…

Именно этот жалобный вздох разрушил все мое самообладание. Ни одна живая женщина никогда не умоляла меня о любви. Для нее это было всего лишь мечтой, фантазией. Если бы она только знала, что она вытаскивает из могилы мою собственную фантазию. Ту, которую я поклялся оставить похороненной.

Моя маленькая расхитительница могил действительно умела раскапывать прошлое.

Перейдя на другую сторону кровати, я закатал рукава своей черной рубашки и снял перчатки. Я положил их на подушку рядом с ней и забрался на кровать. Матрас прогнулся под моим весом, но она не шелохнулась. Что бы ни случилось, она не проснется, пока я не развею заклинание.

Моя маленькая спящая красавица. Я протянул руку и кончиками пальцев проследил контур ее пышных губ. Я поиграл с кольцом, украшавшим ее нос. Это было простое украшение, но, черт возьми, почему оно так сильно меня возбуждало?

Мои пальцы продолжили свой путь по ее лицу, прослеживая линию челюсти и скользя по ее нежной шее. Она выглядела так изящно с этим тяжелым ошейником. Я прищурился за маской, увидев амулет в виде черепа, который смотрел на меня.

Я схватил цепь и отбросил ее в сторону кровати. Прижал ладонь к ее грудной клетке, мои длинные пальцы впились в ее мягкие изгибы. Ее грудь была бледной, с легким румянцем, проступающим в декольте ночной рубашки. У мертвого тела такого не было.

Я с трудом сглотнул, сдерживая первобытный рык, когда почувствовал, как ее сердце бьется под моей рукой.

Черт. Я хотел ее. Но если разбужу сейчас, мне придется завоевать ее доверие, чтобы она позволила мне прикоснуться к себе. Если она вообще позволит мне это сделать. Во мне было мрачное желание, которое хотело, чтобы она сопротивлялась, кричала, чтобы я остановился, даже если ее тело просило большего. Но я не был таким жестоким и безжалостным, как мои братья, и не мог заставлять.

Потому что больше всего на свете я хотел, чтобы она желала меня.

Вот почему я не хотел будить ее, пока что. Я не мог вынести еще одного отказа, когда мне нужно было совсем другое.

Я сдвинул одеяло, обхватил ладонью ее внутреннюю часть бедра и поднял подол ночной рубашки выше колена. У меня в горле образовался комок, когда я увидел старые шрамы на ее теле. У нее были шрамы, как у меня. Скорее всего, они были связаны с ее профессией. Если бы мне нужно было угадать, я бы сказал, что она лазала по старым кованым заборам.

Она была совершенна. Даже со своими шрамами. Особенно со своими шрамами.

Моя рука поднималась к ее промежности, ближе, ближе… Пока пальцы не коснулись ее лобковых волос. В подземелье она была обнажена, так как части потерянных душ разорвали ее одежду. В своем гневе я едва это заметил.

Я постараюсь больше никогда не повторять эту ошибку, запомнив каждый сантиметр ее тела, внутри и снаружи, узнав каждую ее часть, и планирую начать изучать ее прямо сейчас.

Одной рукой я все еще ласкал ее бедро, а другой схватил пояс на талии, потянув за него и развязав узел. И затаил дыхание. Все так, как я и думал. Красивый пучок волос между ее ног был того же оттенка, что и волосы на голове. У нее были натуральные черные волосы.

В женщинах с бледной кожей и темными волосами было что-то, что сводило меня с ума.

Я поднял глаза на ее бедра. Ее красивый живот. Ее мягкие груди среднего размера и ее идеальные соски в форме розовых бутонов… Моя грудь сжалась, когда мой взгляд упал на серебряные блестки. Две металлические штанги пронзили ее соски, по одной в каждом.

Я прожил долгую жизнь. Нет, прожил не то слово. Я существовал долгое время. Я видел разные души, поэтому пирсинг для меня не был в новинку. Но раньше он меня никогда не привлекал. Не так, как сейчас.

Как две маленькие штанги могли вызвать у меня такую мучительную эрекцию?

— Блядь, — прохрипел я, наклонившись над ней, чтобы вытащить одну из них.

Ее губы раздвинулись в вздохе.

— Да, мой господин. Еще, пожалуйста. Мне нужно больше.

Нужно. Не хочу. Нужно.

Мои мышцы напряглись, а челюсть сжалась, когда я уставился на нее, пытаясь осмыслить эти слова. Мой разум не мог понять, что эта женщина умоляла меня во сне. Нуждалась во мне. Магия заставляла ее мечтать обо мне, но поступки под действием заклинания были ее собственными.

И вот так, тьма внутри меня взяла верх. Я оседлал ее верхнюю часть тела, так что ее плечи уютно прижались к моим бедрам, зажатые между моих ног. Я засунул большой палец в узел шнурков своих штанов и развязал их. На следующем прерывистом вздохе я достал свой член.

Я собирался плюнуть в ладонь, чтобы использовать слюну в качестве смазки, но остановился. Запах ее возбуждения пронизывал всю комнату. Она была такая влажная. Одной рукой все еще сжимая свой член, я протянул руку за спину и провел пальцами по ее мокрым складкам, собирая ее влагу.

Она заскулила, извиваясь подо мной. Я размазал ее смазку по своему члену и начал двигать рукой вверх и вниз, легко скользя ладонью по плоти.

Я застонал, подняв свое лицо к потолку.

Ее смазка на моем члене была как наркотик, проникающий в мое тело, стремительно достигнув мой мозг, делая меня диким. Я слишком долго ждал этого. Я был едва существующей тенью самого себя. Призраком среди заблудших душ.

Смерть, влюбившаяся в жизнь, была сказкой, старой как мир. Меня предупреждали. Много раз. Я не мог ничего поделать. Это была моя слабость. Она была моей слабостью.

Как только я почувствовал, что достиг предела, я снова сосредоточился на ней и засунул пальцы ей в рот.

— Откройся для меня, любимая. Прими то, что я тебе даю.

Ее губы раздвинулись, и я поднес головку своего члена к ее открытому рту.

В следующий момент я изверг густую струю спермы. Она стекала по ее губам, окрашивала язык и скапливаясь на темных ресницах.

Она была в ужасно прекрасном состоянии. Моя маленькая зверушка выглядела так чертовски красиво, забрызганная семенем смерти.

Мое действие, должно быть, идеально совпало с заклинанием сна, потому что она тяжело вздохнула и облизнула губы.

— Спасибо, мой Господин.

— Не благодари меня. Ты будешь моей погибелью, а я стану твоей, маленькая воровка.

Я засунул свой обессиленный член обратно в штаны, а затем снял маску с лица. Никто никогда не видел этого лица, кроме Катрин. Но я мог снять маску, пока она спала. Пока она погружена в сон, мы могли быть кем-то другими. Кем-то, отличающимся от монстра с разбитым сердцем, склонного к страданиям, и одинокого маленького человека, отчаянно желающего вернуться в дом, который, как я сомневался, был домом вообще.

Я провел языком по ее лицу, слизывая последние капли моего семени, прежде чем нежно поцеловать ее своими изуродованными губами. Она вздохнула под ними, дыша тяжело и удовлетворенно.

Поправив ее ночную рубашку, я укрыл ее одеялом и снова надел маску. Затем я встал с кровати, взял книгу из своей обширной коллекции и сел у камина, делая вид, что был там все это время.

И после этого моя маленькая спящая красавица проснулась.

Пот покрывал все мое тело, а во рту стоял странный привкус. Как будто я съела нечто запретное, как Ева, укусившая яблоко змея. В памяти всплыла Хольга и слива. Не подсыпала ли она что-то в еду?

Голова кружилась. Я чувствовала себя будто под кайфом. Она меня отравила?

Я хотела разозлиться. Но тот сон… Черт возьми. Я только и мечтала вернуться, и снова пережить ту встречу с Владыкой Костей.

— Приснился сладкий сон?

Незнакомый голос заставил меня резко сесть. Цепь натянулась и дернула ошейник на моей шее, перекрыв дыхание.

У камина, в кресле, сидел мужчина с книгой в руках. Он был одет в старомодную черную рубашку, такую обычно носили сексуальные мужчины на обложках старых любовных романов, и в облегающие темные брюки с тяжелыми кожаными сапогами. Он мог бы сойти за пирата, если бы я не подняла взгляд выше его плеч.

Лицо скрывала черная маска. Простая, без особых деталей, но идеально подчеркивающая резкие линии подбородка и изгибы орлиного носа.

Я бы подумала, что он человек, если бы не неистовая сила, исходившая от него волнами… и не рога, пробивавшиеся из его спутанных черных волос. Они были украшены серебряными цепочками и подвесками, которые сверкали в свете огня.

В дополнение к украшениям на рогах, в ушах покачивались серьги в виде кинжалов.

— Ты до смерти меня напугал, — прохрипела я, зачарованная его странной внешностью.

— Надеюсь, все же нет. Это моя кровать. Хотя, похоже, ты уже успела испортить простыни.

Мне потребовалось пару секунд, чтобы понять, о чем он. Я засунула руку под одеяло и потрогала место между бедрами. Я была мокрая, и не только от пота. Меня тут же обдало жаром стыда, румянец разлился по коже, как лихорадка.

— Как ты…

— Я чую тебя отсюда, маленький человек, — он перевернул страницу. Либо он читал быстрее всех, кого я знала, либо просто делал вид, будто читает. — От тебя несет, как от сучки в течке.

Я прищурила глаза, стараясь изо всех сил притвориться, что его слова не задели меня до глубины души.

— Кто ты?

— Мое имя — Белиал.

— А я… Рэйвен…

Наконец он оторвал глаза от книги.

— Рэйвен, — сказал он, смакуя мое имя, как что-то сладкое. — Как твои волосы.

Мое сердце сжалось от того, как мелодичный тембр его голоса принял мрачный оттенок.

— Э-э, да. Как мои волосы.

Мои руки беспокойно скручивали покрывало на коленях.

— Так это твоя комната?

— Да. — Он снова уткнулся в книгу.

— Я боялась, что она принадлежит Владыке Костей, — сказала, вздохнув с облегчением.

— К счастью для тебя, это не так, — задумчиво ответил он. — Он бы уже разорвал тебя на куски. Я просто член его двора.

Его одежда была поношенной, но все же казалась немного нарядной для слуги.

— Так ты какой-то мертвый аристократ или как?

— Нет. Я уроженец этого царства. Технически, я психопомп. Своего рода демон, который переправляет души умерших из вашего царства в это.

Я с интересом подняла брови.

— Так ты перевозчик? Как Харон из греческой мифологии?

— Да, что-то в этом роде.

Напряжение в комнате было настолько сильным, что его темная магия излучалась от него, как ядовитый газ, проникая в мои легкие и заставляя голову кружиться. Я ждала, когда он заговорит, но он продолжал читать свою книгу.

Мне показалось, что он наслаждается напряжением, которое начало разъедать меня изнутри, как паразит.

— Почему он запер меня здесь? — затаив дыхание, ожидала ответа. Но его не последовало.

Единственными звуками, заполнявшими тишину, были потрескивание огня в камине и шелест пергамента, когда он переворачивал очередную страницу.

Проглотив комок в горле, я обратила внимание на что-то темное периферийным зрением. На подушке рядом с моей лежала пара черных кожаных перчаток. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, были ли они там до того, как я заснула. Я снова посмотрела на Белиала.

— Это твои перчатки?

Я не могла видеть выражение его лица, но его удивление было настолько очевидным, что я чувствовала, как оно проникает в теплую атмосферу комнаты. Его удивление превратилось в раздражение, и он небрежно перевернул страницу в книге.

— Все в этой комнате принадлежит мне.

Глубокая боль пронзила меня и проникла в кости от его твердого, как сталь, голоса, обернутого бархатом.

— Ты хочешь сказать, что Владыка Костей отдал меня тебе?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — он захлопнул книгу, положил ее на стол рядом со своим креслом, вскочил на ноги и бросил взгляд в мою сторону, медленно направляясь к кровати.

Господи.

Блядь.

До этого я ничего не замечала, потому что он сидел. Но теперь, когда он встал, я увидела. Выпуклость в его брюках была огромной. Его член, должно быть, был настолько велик, что я не удивилась бы, если бы он имел собственную гравитацию.

Мое дыхание участилось, когда я смотрела на то, как он потянул за шнурки рубашки. Весь воздух в моих легких застыл, когда он снял ее через голову и обнажил мускулистое тело.

У него было атлетическое телосложение, мощные мышцы играли под бледной, словно мертвой кожей, испещренной шрамами. Бросив рубашку у подножья кровати, он снял сапоги и направился ко мне.

— П-подожди, — я поползла назад по матрасу, пока не уперлась спиной в изголовье. — Что ты делаешь?

— Готовлюсь ко сну.

От мысли о том, что мне предстоит спать рядом с этим незнакомцем, во рту пересохло. С таким же успехом, Хольга могла завернуть меня в туалетную бумагу — настолько мало скрывала эта ночнушка. Ему бы не составило труда сорвать ее с меня, полностью обнажив.

Мои мысли путались. Владыка Костей вел себя так, будто я принадлежала ему, а теперь отдает меня какому-то незнакомцу из своей свиты? Почему?

— Ты собираешься спать здесь?

— Это моя кровать, — в его голосе явственно скользнула усмешка.

Я отбросила одеяло с ног и неуклюже выбралась из постели. Цепь с лязгом упала на пол.

— Я посплю в кресле у камина.

Дело не в том, что мне не нравилась идея спать рядом с этим психопомпом, или кем он там был. Проблема в том, что мне нравилось это слишком сильно. Во всем в нем было что-то притягательное. Он был как паук, втягивающий добычу в паутину.

Даже его запах был дурманящим и пугающе знакомым. Сладкий, фруктовый, как спелая летняя клубника…

И тут меня осенило. Он пах нитратом натрия — химикатом, который добавляют в шампуни, но также используют в бальзамировании. Я не часто встречалась с ним, большинство тел, которые я выкапывала, были слишком старыми, чтобы запах сохранялся, но этот аромат засел в моей памяти. Под сладким запахом ощущались ноты сосны. Как у свежевыструганного гроба.

Сердце сжалось от этого аромата. Меня охватила тоска по дому.

Я не хотела желать этого мужчину. Но желала. И это пугало меня почти так же сильно, как и мое влечение к Владыке Костей.

Я попятилась к камину, но цепь, прикрепленная к ошейнику, дернулась. Я не заметила, как она обвилась вокруг моей ноги. Когда она натянулась, меня сбило с ног, и я рухнула на пол.

— Вот так, — протянул за моей спиной низкий голос. — На коленях ты выглядишь отлично.

Я резко обернулась. Белиал сидел на краю кровати, сжимая в кулаке цепь. Он дернул ее снова.

— Я хочу, чтобы ты спала здесь. Рядом со мной.

— А я хочу, чтобы ты отвалил, — прорычала я, стараясь игнорировать жар, пронизывающий мое тело от одной только мысли о том, чтобы лежать рядом с ним.

Он рассмеялся, и его смех прозвучал мрачно и зловеще, как гром.

— Лгунья. Ты хочешь, чтобы я остался. Твой запах тебя выдает, — он откинулся на спинку кровати, одной рукой опираясь о нее, а другой держа мою цепь, слегка потянув за нее. — Подойди ближе, и я утолю твое желание, маленький человек.

Лицо демона в маске размылось, когда гневные слезы наполнили мои глаза. Он издевался надо мной.

Я ненавидела то, как сильно мне это нравилось.

— Ты мое наказание за то, что я сделала с телом Катрин?

— Если что, то я твой единственный шанс на спасение, Рэйвен, — Белиал наклонил голову, его глаза блестели в свете огня. Теперь, он был так близко, что я могла видеть, как они наблюдают за мной из глазниц маски. Они были красивого серого цвета. — Я мог бы тебе помочь.

Надежда взлетела в моей груди.

— Ты хочешь сказать, что поможешь мне?

Вместо ответа он встал и подошел ко мне. Я не смела пошевелиться. Я задрала голову, чтобы посмотреть на него, когда он навис надо мной. Он выглядел так ужасающе красиво, окутанный янтарным светом огня.

Только когда я опустилась перед ним на колени, я поняла, насколько он высокий.

Он держал кулак перед собой, цепь болталась в его белых костяшках. Затем он начал ходить вокруг меня, обматывая цепь вокруг моей шеи.

— Знаешь… — проговорил он, делая второй виток. — Ты издавала такие милые звуки во сне. Умоляла своего Господина взять тебя. Должно быть, сейчас, ты ужасно напряжена. Тебе нужно расслабиться.

Он остановился и встал прямо передо мной. Мое внимание сразу привлекла его выпуклость. Как могло быть иначе? Он стоял так близко, что она практически занимала все мое поле зрения. Он наклонился и прижал тонкий указательный палец к моему подбородку, глядя мне прямо в глаза.

— Позволь мне утолить твою жажду, и я освобожу тебя от оков.

Он повернул руку и провел костяшками пальцев по моей челюсти. Его нежное прикосновение заставило мое сердце биться быстрее, чем когда-либо прежде. Я хотела сказать «да». Черт, еще до того, как он заманил меня свободой, как морковкой на палочке, я хотела сказать «да».

Теперь, когда он предлагал освободить меня от цепи, как я могла сказать «нет»?

Я закусила нижнюю губу, и мое сердце сжалось, когда он повернулся и сел на кровать. Его большой палец погладил звенья цепи.

— Итак, как поступим? Будем играть? Или пойдем спать и будем ждать, пока Владыка позовет тебя?

— Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

— Ниоткуда, — пожал он плечами. — Но разве у тебя есть другой выбор? Хольга не ослушается Владыку, не во второй раз. Как, впрочем, и другие слуги.

Я нахмурилась.

— А ты ослушаешься? Почему? Что ты с этого получишь?

— Хм, — в его голосе снова прозвучала насмешка. — Я получу тебя.

Я раскрыла рот от удивления и уставилась на него с недоверием. Кто этот парень, что он рискует разгневать своего Владыку? И зачем? Ради живой киски?

Но он был прав, как бы мне ни хотелось этого признавать. Хольга мне не поможет. Белиал — мой лучший шанс выбраться отсюда.

— Ладно. Хорошо. Договорились.

— Умная девочка, — похвалил он грубым и жадным голосом, потянув за цепь, на этот раз легким движением запястья. — А теперь будь хорошей девочкой и ползи ко мне.

Он хотел, чтобы я приползла. Как какая-то чертова собака. Как животное. Как его игрушка. И мне это до ужаса нравилось.

Я увлекалась некоторыми извращенностями, но скучность Марка оставила меня голодной в этом плане. Так что, прежде чем я успела как следует обдумать свои варианты — хотя их у меня, честно говоря, почти не было, — я поползла на четвереньках к демону, сидевшему на краю кровати.

Все в этом моменте будоражило мои чувства, усиливая возбуждение. Жаркая атмосфера в комнате, из-за которой рубашка Белиала прилипала к его груди. Звон цепи, волочащейся между моих ног, пока я медленно опускалась на колени между его раздвинутых бедер. То, как его губы чуть приоткрылись, чтобы похвалить меня за то, какая я послушная девочка.

Он взял цепь и размотал ее с моей шеи, а затем, наклонившись, взял меня за талию и посадил к себе на колени, словно я ничего не весила.

Его глаза цвета грозового неба превращали мое тело в жидкость. Я едва могла думать.

— Почему ты носишь маску? — пробормотала я, не зная, что еще сказать. Как только слова сорвались с моих губ, я пожалела об этом. Его глаза сузились, и я взвыла, когда его пальцы впились в мои бедра.

— Когда же закончится твой бесконечный поток вопросов, а?

— Когда я начну получать ответы, — внимательно изучая его, пыталась впитать все детали, которые не скрывала его маска. Его пронзительные глаза. Его острые скулы. Его губы. Казалось, в их уголках всегда играла едва заметная улыбка.

Я подняла руку и прикоснулась кончиком указательного пальца к его губам.

Он вздрогнул, по крайней мере, мне так показалось. Движение было настолько незначительным, что я бы его не заметила, если бы не звон украшений, свисающих с его рогов. К моему удивлению, он не шелохнулся, когда подушечка моего пальца коснулась его губ. Я очертила их контур, ощутив несколько шрамов, портивших его кожу.

Я сдержала желание спросить, откуда они у него. Но я не смогла удержаться от желания, потребности, рассмотреть его лучше. Мои пальцы поднялись, чтобы зацепить край маски, но, прежде чем я успела ее снять, он схватил меня за запястье.

— Ай! Блядь. Ты делаешь мне больно! — я зарычала на него, пытаясь вырвать запястье из его сильного захвата. Но это было бесполезно. Этот парень был настолько силен, что с таким же успехом я могла бороться с Кинг-Конгом.

— Ох, малышка, — он неодобрительно щелкнул языком, его тон был насмешливым. — А мы так хорошо начали. Теперь ты лишилась права прикасаться ко мне.

Обе его руки обхватили мои в неожиданно нежном жесте, резко контрастирующем с язвительностью в его голосе. Он перевернул меня на спину и одной рукой прижал мои запястья над головой. Другой рукой он достал наручники, которые Хольга переложила на тумбочку. Я извивалась под ним, мой язык ослабел, когда его член коснулся моего живота. Казалось, ему нравилось, когда я сопротивлялась.

Ни за что на свете я бы не призналась, что мне тоже это нравится. Но ему и не нужно было моего признания. По самоуверенной улыбке на его губах было видно, что он знает.

— Скажи мне остановиться, и я не остановлюсь, — пробормотал он голосом, похожим на бархат, обернутый сталью. — Для тебя нам понадобится другое слово.

— А если я просто закричу? Тогда ты остановишься? — прошептала я, чувствуя, как мое тело начинает дрожать от возбуждения.

— О, милая маленькая смертная. Это только раззадорит меня.

— Ты монстр, — прошептала я, скорее из удивления, чем из ужаса.

— Да. А монстры заставляют тебя мокнуть, не так ли? — Он рассмеялся, увидев мое удивленное лицо, и откинулся назад, чтобы полюбоваться моим телом, раскинувшимся перед ним, после того как мои запястья были скованы наручниками. — Так что мы придумаем новое слово, которое ты сможешь использовать, если захочешь, чтобы я остановился в любой момент.

— Например? — Мое сердце бешено забилось в груди.

— Черная вдова.

— Почему черная вдова? — моргнула я.

Он задумчиво постучал пальцами по подбородку своей маски.

— Самки черных вдов самые ядовитые. Кажется, это подходит тебе.

— Я не думала, что демон будет использовать стоп слово.

— А я не думал, что молодая смертная девушка будет осквернять могилы и воровать у первородного Бога Смерти. Мы оба полны сюрпризов.

Я затаила дыхание, когда его рука прижалась к моему пупку, а затем скользнула к талии. Он обернул пояс ночной рубашки вокруг пальца, играя с ним мучительно медленно, впитывая каждую мою реакцию.

Его другая рука прижалась к моему сердцу, мой пульс с огромной скоростью бился под его ладонью.

— Я чертовски люблю твое бешеное сердцебиение. Твое сердце так сильно бьется, когда я дразню тебя.

Мы только начали. Он едва коснулся меня, но уже обернул вокруг своего пальца. Я хотела его так сильно, что могла бы заплакать.

Я делала это только для того, чтобы освободиться от оков, но у меня было предчувствие, что мне это очень понравится. Я задалась вопросом: если я сбегу из этого ада, будет ли моя душа по-прежнему проклята после всего этого? Учитывая, как приятны были прикосновения Белиала, я поняла, что мне все равно.

После напряженной минуты, когда он довел меня до грани безумия от чистого ожидания, демон потянул за пояс, освобождая меня от ночнушки.

— Ты прекрасна, Рэйвен, — прошептал он, проводя глазами по моему телу, а рукой скользя между моих грудей. Его пальцы отбивали ритм на моей грудной клетке, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он имитирует ритм моего сердца.

Я напряглась, пытаясь вырваться из наручников, желая его еще сильнее. Я хотела почувствовать прикосновение его губ к моим и упиться его дыханием, когда он вздыхал, ощущая мое тело около себя. Но он крепко держал меня, заставляя принимать ласки в его собственном темпе.

Его руки блуждали по изгибам и округлостям моего тела. Я напряглась, ожидая, что он прокомментирует мои шрамы. Он молчал, прослеживая каждую линию и контур, как будто хотел запечатлеть их в памяти.

Его рука переместилась на одну из моих грудей, поглаживая мой проколотый сосок.

— Раньше я никогда не видел в этом ничего, кроме украшения для тела. Нечто красивое, украшающее женскую фигуру. Но на тебе? — он поднял лицо и посмотрел мне в глаза. — На тебе они чертовски прекрасны.

Из моего горла вырвался смущенный вскрик, когда он зажал нежную вершину между пальцами и потянул ее. Я почувствовала острую боль, но она быстро превратилась в тупую, которая проникла прямо в сосок.

— О Боже.

— Богу здесь нет места, как и молитвам, обращенным к нему. Здесь нет надежды на спасение. Только пыль, тьма и крики проклятых, — он наклонился вперед, так близко, что его дыхание скользнуло по моему телу, согревая его. — Скоро твои крики присоединятся к их отчаянному хору. И в твоих устах будет мое имя. Не Божье.

— Ты кажешься довольно самоуверенным, — я поддразнила его, гадая, ускорит ли он темп, если буду его донимать. — Уверен в этом?

Его единственным ответом был изгиб губ за маской и хриплое «хм».

Мое сердце подскочило к горлу, когда он повернулся и потянулся к подсвечнику на прикроватной тумбочке. Я с трудом сглотнула, сосредоточив внимание на мерцающем пламени и расплавленном воске, стекающем по полурасплавленному подсвечнику.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Научу свою маленькую человеческую девчонку, что значит грубить демону, — сказал Белиал с мрачным смешком. Он поднес подсвечник к моему пупку и медленно наклонил его. — Теперь не шевелись, но не смей молчать. Я хочу, чтобы весь замок узнал, какая ненасытная шлюшка наша новая гостья.

Едва последнее слово сорвалось с его губ, как первая капля воска упала со свечи и приземлилась на мой пупок. Я почувствовала острую боль, но она прошла почти сразу же, как только мой мозг успел ее обработать.

Белиал сглотнул, когда я взвыла от следующей порции жгучих капель.

— Правильно, смертная. Плачь для меня. Скули. Умоляй меня остановиться или дать больше. Мне плевать, главное, чтобы ты умоляла.

— П-пожалуйста, — я приготовилась к боли, когда следующие капли воска упали на кожу между моих грудей. Он рыкнул, увидев, как я напряглась в ожидании каждой жгучей капли. Протянув ко мне руку, он накрыл мои глаза своей ладонью, которая была настолько большой, что закрывала половину моего лица.

Следующий всплеск боли, тесно переплетенный с удовольствием, был еще более усилен ожиданием, поскольку я не знала куда упадут следующие капли. Когда воск начал капать на мои соски, затвердевая поверх металлических украшений, я закричала.

Это была восхитительная пытка.

Через несколько минут, когда мои груди были покрыты толстой коркой воска, он убрал руку и поставил свечу обратно на прикроватный столик.

— Мы закончили? — спросила я, стараясь не выдать разочарования в голосе.

— О, мы только начали.

От его грубого голоса у меня по коже побежали мурашки. Он схватил меня и перевернул, так что я оказалась на четвереньках. Он схватил мою ночнушку и задрал ее выше бедер, обнажив мою попку.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть на него, но его рука была в моих волосах и прижимала лицо к кровати.

— Что бы ни случилось, не оборачивайся. Держи голову опущенной. Поняла, смертная?

— Я… я поняла, — пролепетала, так опьяненная желанием, что едва могла говорить.

— Что ты скажешь, если захочешь, чтобы все прекратилось?

Я не хотела, чтобы все прекращалось. Если только он не сделает что-то действительно отвратительное, я не смогу положить этому конец. Не тогда, когда на кону стоит моя свобода. К тому же, мне слишком нравилось все это, чтобы сейчас прекращать.

— Черная вдова.

— Хорошая девочка, — прорычал он в знак похвалы.

Я услышала, как он снова взял свечу, и в следующий момент горячий воск полился на мой круглый зад. Мои пальцы вцепились в одеяло, а тело сжалось от жгучего тепла, разрывающего меня изнутри и превращающего мои внутренности в жидкость.

Я хотела, чтобы он прекратил, и в тот же момент не хотела, чтобы он прекращал.

Когда до моих ушей донесся шуршащий звук ткани, я поняла, что он достал свой член. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не обернуться и не посмотреть, что скрывалось под той огромной выпуклостью.

Если бы я это сделала, он бы меня наказал. Но я довольно быстро поняла, что наказания Белиала не похожи на наказания Владыки Костей.

Он словно мог читать мои мысли, потому что, как только эта мысль возникла в моей голове, Белиал прорычал:

— Даже не думай об этом. Лежи смирно и не смотри в мою сторону.

Когда я кивнула, уткнувшись в подушку, на мою кожу упало еще несколько капель воска. Вскоре тишину заполнили его хрипловатые стоны. Он ласкал себя одной рукой, а другой покрывал мою спину горячим воском.

— Трахни меня, — вырвалось у меня. Я была так возбуждена, что мне нужна была разрядка. Он обещал мне ее, но пока что все, что я получила, — это сильное возбуждение.

Шок и разочарование нахлынули на него волнами. Затем наступила пауза его раздумий. Он разрывался между двумя желаниями. Я слегка пошевелила попкой, надеясь соблазнить его.

Он ударил меня по нежной коже, заставив успокоиться.

— Нет.

— Почему нет? — всхлипнула в простыню. Я чувствовала себя жалко, но была настолько ослеплена желанием, что мне было все равно. — Я думала, ты хочешь меня.

— О, я хочу, малышка. В этом-то и проблема. Я хочу тебя слишком сильно. Если я трахну тебя и почувствую, как биение твоего смертного сердца касается кончика моего члена, все будет кончено. Я никогда не отпущу тебя. Ты же не хочешь этого.

Я не хотела этого.

Правда ведь?

— Просто… пожалуйста. Убери эту боль. Ты сказал, что облегчишь мои страдания.

Он снова зарычал, на этот раз приглушенно, почти мурлыча, чем успокоил меня. Он продолжал ласкать себя, и звуки, издаваемые им, становились все более резкими и грубыми. Восхитительные мужские звуки.

Любопытство съедало меня заживо. Я хотела увидеть его член. Нет, к черту это. Я хотела не просто посмотреть на него. Я хотела прикоснуться к нему, попробовать его на вкус — принять его в любом отверстии, которое ему понравится.

Но я оставалась неподвижной, как он велел, надеясь, что он вознаградит меня за послушание. Я не была большой поклонницей правил. Но что-то подсказывало мне, что награды Белиала будут гораздо лучше, чем его наказания.

Когда горячий воск попал на копчикпоясницу, капли чего-то более прохладного коснулись моей спины. Он кончил, его сперма смешалась с коркой воска на моей покрасневшей коже. С его губ сорвалась серия проклятий.

Я осталась лежать на кровати, затаив дыхание, и слушала, как он натягивает штаны. Затем он поставил свечу и задул ее, от чего в комнате стало немного темнее.

— Ты была такой хорошей девочкой для меня. Теперь… — его дыхание было тяжелым, грудь поднималась и опускалась. — Теперь твоя очередь.

В моих ушах раздался еще один шуршащий звук. Я не смогла удержаться от непреодолимого желания украдкой взглянуть еще на секунду. Я повернула голову, оглянувшись через плечо.

Он взял бутылку вина, которую Хольга принесла вместе с ужином, поднес ее ко рту, опрокинул и допил остатки. Капля красной жидкости скатилась по подбородку его маски и капнула на грудь.

Мой рот защемило от желания слизнуть ее.

Когда он поймал мой взгляд, его серые глаза вспыхнули за маской.

— Повернись, маленькая смертная.

Я сделала, как он сказал, прижав щеку к одеялу. Оно не пахло им. Должно быть, он не часто спал в своей постели.

И тогда я почувствовала это.

Холодное стекло коснулось моей горячей от лихорадки кожи. Он потер горлышком бутылки мои половые губы и одобрительно хмыкнул, когда обнаружил, что я вся мокрая.

Он собирался трахнуть меня бутылкой вина.

— У тебя самая красивая киска, маленькая смертная. Такая розовая и совершенная. Намного лучше, чем у мертвых. По крайней мере, так мне говорят другие психопомпы. Как перевозчик Владыки, у меня много обязанностей, поэтому нет времени на плотские утехи.

— Ты засранец, — простонала я, когда он вогнал первый сантиметр бутылки в мою киску. В основании она была холодной, но ее кончик все еще был теплым от его рта. Это было куда приятнее, чем должно было быть.

Сначала он был нежен, медленно и осторожно вставляя ее, убеждаясь, что мое влагалище достаточно растянулось, чтобы принять ее, прежде чем всунуть полностью. Он вытащил ее из меня, а затем снова вставил, на этот раз до конца.

— В тебя входит удивительно много, — он усмехнулся. — Жаль. Ты бы мне так хорошо подошла.

Я сдержала крик, когда он снова вогнал ее в меня — на этот раз сильнее, чем в первый раз.

— Блядь! О, Белиал. Прошу. Прошу, заставь меня кончить.

Он начал вводить бутылку в меня с такой скоростью, что я стала пускать слюни на его одеяло. Мои пальцы вцепились в него, как в спасательный круг. Прошло столько времени с тех пор, как я трахалась с Марком. Мне не понадобилось много времени, чтобы возбудиться. Я уже была на грани, еще несколько толчков — и все было бы готово.

Не ожидала, что удовольствие нахлынет на меня так жестоко, как приливная волна, намеревающаяся утопить меня. Я задыхалась, мое тело дрожало так сильно, что нервы с трудом справлялись с этим ощущением.

— Ты хорошо себя показала, — Белиал откинулся на подушки, положив руку с бутылкой на одно колено. Он наклонил бутылку, и на этот раз молочная жидкость моих выделений, которая стекла внутрь, проскользнула через стекло, мимо отверстия для рта в его маске, и потекла по его горлу.

Из его губ вырвался вздох удовлетворения, как будто он выпил стакан освежающего лимонада, а не мой сок.

Он щелкнул пальцами, и цепь с моего ошейника просто упала. Я надеялась, что ошейник пойдет за ней, но, видимо, это не входило в его планы. Сковавшие мои запястья наручники сами расстегнулись, и я освободила руки.

— Тебе лучше убираться отсюда, — сказал он со вздохом. — Пока я не решил, что ты нравишься мне слишком сильно, чтобы отпускать.

Задыхаясь, я выбежала из комнаты Белиала. Я прислонилась спиной к стене и сползла вниз, уткнувшись лицом в колени. Моя кожа была горячей и липкой, на ней все еще оставались следы воска.

Я чувствовала себя совершенно изможденной, использованной.

Расстроенной.

И чертовски мокрой.

Я должна была чувствовать стыд за то, что мне пришлось сделать, чтобы этот демон отпустил меня.

Вместо этого я чувствовала… себя живой, окруженной всей этой смертью. Но, с другой стороны, я всегда чувствовала себя более комфортно в окружении мертвых.

В глубине души внутренний голосок говорил мне, что я принадлежу этому месту. Вероятно, потому что заслуживала гнить в аду, учитывая мою карьеру. Может быть, вечность в этом месте не была бы полным адом, если бы кто-то вроде Белиала назначал мне наказания.

Нет, плохая вагина. Я отругала пульсирующую плоть. Не то чтобы я винила ее. Я знала, что все мои предыдущие партнеры были разочаровывающими в постели, но после того, что только что произошло с этим демоном, я получила более четкое представление о том, насколько плохими они были.

Тем не менее. Я не могла остаться в стране мертвых только потому, что у него был лучший член.

Я встала и засунула руку под ночнушку, отрывая воск.

Мои шансы на побег были невелики, но я все равно должна была попробовать. Я была полна решимости, чтобы все прошло лучше, чем в прошлый раз. Меня бросило в дрожь при воспоминании о руках, хватавших меня со всех сторон, прикасавшихся ко мне.

Потом на смену этому воспоминанию пришло более свежее — руки Белиала, гладящие меня, твердые и властные.

В последний раз взглянув на его дверь, сердце сжалось в узел, и я бросилась бежать.

Мои босые ноги стучали по плиточному полу, когда я мчалась по коридору, белая ночная рубашка развевалась за мной. Ошейник на шее казался все тяжелее, но я игнорировала его, отгоняя всякое неудобство и сосредоточившись исключительно на том, чтобы выбраться из этого проклятого замка.

Не успела я опомниться, как уже шла по знакомой дороге. Влево у доспехов, вправо у картины Катрин, вниз по лестнице… Было глупо повторять шаги, которые я делала в прошлый раз, но у меня было ощущение, что неважно, каким путем пойду — все равно окажусь в той же петле коридоров. Те же стены будут издеваться надо мной и моей неспособностью разгадать лабиринт.

А что, если единственный способ выбраться — это магия?

Когда картина Катрин появилась в поле зрения во второй раз, мои плечи слегка опустились, и я замедлила шаг, с завистью глядя на ее торжественное выражение лица.

Ее образ и память были заперты в этом месте крепче, чем сокровища фараона. Но ее тело было свободно. Удалось ли ей сбежать от Владыки Костей? Был бы он настолько мрачен, если бы ей это не удалось?

— Думай, Рэйвен, — прошептала я, едва слышно для собственных ушей.

Раньше я уже выбиралась из лабиринта с помощью ножа для писем, хотя он привел меня в место, гораздо худшее, чем коридор. У меня не было ножа, чтобы выпросить ответы, Владыка Костей забрал его у меня, но был кое-кто другой, кого можно спросить.

Мой взгляд метнулся к стулу и столику напротив картины Катрин, где чайник в форме жабы неподвижно стоял на той же стопке книг.

— Чайник! — шепнула я, поспешно опустившись на колени рядом со столом, и уставилась на его немигающие фарфоровые глаза, как будто он мог меня видеть. — Пекарь! Ты знаешь, как отсюда выбраться?

— О, это снова ты, — сказала жаба, и ее крышка зазвенела, когда она ожила. — Разве я тебе не сказал? Выхода не было тогда и нет сейчас. Только если Владыка позволит. А он не имеет привычки отпускать свои красивые трофеи.

— А как же Катрин? — я снова посмотрела на картину. — Она сбежала, не так ли? Скажи мне, как?

— Как? Один раз через окно. Потом появились решетки. Потом еще раз с помощью меча из доспехов.

Моя кровь застыла в жилах.

— Ты говоришь о смерти. Она покончила с собой.

— Каждый раз он возвращал ее. Пока не перестал. Она сошла с ума, блуждая по кругу, дорогая. Ты делаешь то же самое.

— Я не сдамся, — мои челюсти сжались от слов жабы. — Должен быть какой-то выход.

— Тогда смотри под ноги, — рассмеялся чайник. — Прежняя хозяйка однажды была раздавлена между сдвигающимися залами.

— Раздавлена? — Я взглянула на коридор рядом с нами, зная, что камень скоро сдвинется и поглотит коридор за ним. Казалось, стены сдвигались чаще всего, когда я не смотрела.

— И остерегайся порочных душ, — добавил подсвечник рядом с чайником.

— Порочные души?

— Темная магия, витающая в воздухе, со временем начинает развращать души. Поэтому большинство из нас ищет убежище вокруг замка. У меня же, керамического чайника, из глаз не вырастут кости.

— Может, тебе стоит минимизировать потери и избавиться от своего милого тельца, — сказал подсвечник. — Найди что-нибудь, где можно спрятаться.

— Ей нечего взять. Разве что ночной горшок в одной из запасных комнат. Но тогда хозяин может не захотеть тебя.

— Вот, проблема решена! — сказала фигурка толстой горгульи, сидящая на буфете под портретом Катрин.

Предметы хором засмеялись, их хриплое хихиканье эхом разносилось по тихому залу.

Я закатила глаза. Эти души не собирались мне помогать. Со стоном я встала на ноги и подошла к картине Катрин, мои мысли беспорядочно метались в голове.

Если я хотела найти выход, значит ли это, что мне придется пройти по одному из движущихся коридоров, чтобы к нему добраться?

У меня скрутило живот.

Если я была права, то приблизилась на шаг ближе к побегу. Но если ошибалась… О таком варианте не хотелось даже думать.

Уставившись на коридор, пытаюсь оценить его длину. Успею ли я до того, как он изменится? Коридор казался бесконечным, но каменные стены медленно сдвигались.

Я смогу. Надеюсь. У меня не было второго шанса. В худшем случае — меня ждет смерть. Игра окончена.

Тогда Владыка Костей придет, чтобы воскресить меня, как он сделал это с Катрин.

По моей спине пробежал холодок. Я не хотел снова его видеть. Я ненавидела его. И после того сна я не смогла бы смотреть ему в глаза.

Я тяжело вздохнула. Смерть была недопустима.

После того, что показалось вечностью, за секунды до того, как я была готова сдаться и снова пойти по лестнице, раздался грохот, нарушивший тишину. Левая стена начала сближаться, делая длинный коридор все уже с каждой секундой, и я без раздумий бросилась бежать.

Я бежала так быстро, как только могла, мчась по сужающемуся коридору. Стены сближались, а коридор казался все длиннее и длиннее.

У меня скрутило живот. Я неправильно рассчитала расстояние? Блядь. Блядь. Блядь!

Кровь стучала в ушах, а коридор становился все уже. Каменные стены были теперь в нескольких сантиметрах от меня по обе стороны. Боже мой, что это за кошмар из фильмов об Индиане Джонс?

Каменная стена коснулась моей руки, прижимая меня к себе. Мне пришлось повернуться и идти боком. Когда осталось всего несколько футов, я прыгнула, нырнув в комнату в конце прохода.

Я влетела в камень с такой силой, что из груди выбился воздух, едва не ударившись подбородком о пол. Я выругалась, не веря в то, что только что произошло.

Я чуть не оказалась между каменными плитами. Но я справилась.

Начав осматривать место, куда попала, у меня отвисла челюсть.

Я оказалась в месте, чем-то похожем на уютный кабинет, заполненный всевозможными книгами и мебелью из костей. Здесь было немного грязно, но в этом помещении не было той тяжелой атмосферы, что царила в бесконечных коридорах снаружи.

Встав на ноги и осмотрев помещение, я поняла, что причина этому то, что ни один из предметов не выглядел жилищем мертвецов.

В одном конце комнаты стояло богато украшенное зеркало. Оно было огромным, с зеркальной поверхностью, достаточно большой, чтобы отразить в ней всю комнату.

Я подошла к столу, придвинутому к дальней стене, и села в огромное кресло, напоминавшее костяной трон из моего сна. Мой взгляд переместился на окно над столом.

Вид из него заставил меня прослезиться.

Окно, из которого я вылезла, выходило на океан, значит, я должна была оказаться на другой стороне замка, потому что воды не было видно. Вместо этого, до самого горизонта простирался самый большой лабиринт из живой изгороди, который я когда-либо видела.

Это напомнило «Алису в стране чудес», только вместо лабиринта из красивых розовых кустов — этот был коричневым, мертвым и заполненным извилистыми кустарниками. Даже если бы я нашла выход, мне понадобилось бы миллион лет, чтобы выбраться из него…

— Наслаждаешься видами моего лабиринта, маленькая воровка?

Ненависть пронзила меня до мозга костей при звуке этого глубокого, как ад, голоса — ненависть, смешанная с чем-то еще, чем-то, что я не осмеливалась угадать.

Я не слышала, как он вошел. Ни звука шагов, ни шелеста его плаща. Как будто он был здесь с самого начала.

Я поднялась с кресла, но тяжелая рука схватила меня за плечо и толкнула обратно.

Я подняла глаза и увидела, что за креслом стоит Владыка Костей, возвышаясь надо мной со зловещим блеском в глазницах. Он держал одну руку на моем плече, а другой играл с амулетом на моем ошейнике.

— Ты такая настойчивая. Что мне с тобой делать?

— Отпусти меня.

Он мрачно, хрипло хмыкнул.

— Так хочешь сбежать от меня, когда еще не познала сладких мучений в моих объятиях. Или, может быть… — он схватил кресло за подлокотники и развернул меня к себе, ножки кресла скрежетали по камню. Он продолжал держаться за подлокотники, как за клетку, в которой я была заперта. — Может быть, ты познала.

— О чем ты говоришь? — прорычала я, стараясь не выдать страха в голосе.

— Тебе в последнее время снились приятные сны?

— Ты ублюдок, — прошипела я, стиснув зубы. — В еде что-то было.

— Не будь такой раздраженной. Тебе же очень понравилось.

— Мне… мне не понравилось.

Мое сердце подскочило к горлу, когда его челюсти раздвинулись и из них высунулся черный язык. Он был точно такой же, как в моем сне. Только раздвоенный посередине.

Господи Иисусе. Сколько грехов может совершить такой язык.

Я замерла, дыша короткими рывками, когда Владыка Костей наклонился над креслом и провел языком по моим губам, обводя контур моего рта кончиком своего чудовищного отростка.

— Твои милые лживые словечки такие сладкие. Осторожно, я могу пристраститься к этому вкусу.

— Отпусти меня, — повторила я, глядя на дверь, которая виднелась за его плечом. — Мне не место здесь.

— Ты действительно так думаешь? — Его низкий голос окутал меня, вызывая мурашки по коже. — Интересно… Ты грабила могилы ради денег? Или это был всего лишь повод, чтобы быть ближе к смерти?

Его огромная рука обхватила мою щеку, а когти впились в волосы, царапая кожу.

— Я могу подарить тебе новый дом.

Мое сердце безжалостно колотилось в груди, когда я смотрела на своего похитителя. Его рога возвышались в воздухе, когда он нависал надо мной. Как ангел смерти, предлагающий мне вечное проклятие под видом спасения.

— Дом? Ты имеешь в виду мою новую клетку?

— Это будет позолоченная клетка, самая красивая из всех, что когда-либо дарили смертным.

— И что я должна делать? Сидеть и быть твоим дворцовым питомцем?

— О… — протянул он, и его хриплый голос проник прямо в мою душу. — Ты будешь гораздо большим, чем просто моим питомцем.

Его когтистые пальцы сжали мою руку, его рука была настолько большая, что охватила ее от запястья до локтя. Он вытащил меня из кресла и прижал мое тело к своей груди.

Этот монстр возвышался надо мной, все его два метра двадцать сантиметров отбрасывали тень, которая обволакивала меня так же ощутимо, как его ошейник вокруг моей шеи.

— Ты будешь моей рабыней. Будешь страдать от моих рук, а я буду наслаждаться твоими прекрасными криками. Я выжгу свое имя на твоих костях и вырежу его на твоей плоти. Ты будешь терпеть меня и мою жестокость вечно. Как мой питомец. Моя возлюбленная. Моя королева.

Возлюбленная? Королева?

Осознание происходящего обрушилось на меня, как падающее пианино в старых мультфильмах. Это было мое наказание за осквернение тела Катрин.

Я была ее заменой.

И он это знал.

Я не могла позволить этой части меня решать мою судьбу. Я не могла быть игрушкой в руках Владыки Смерти. Потому что, если соглашусь, мне не будет спасения.

Даже смерть не разорвет наш союз.

Я пыталась вырваться из его рук, но он лишь сжимал меня еще сильнее.

— Ты не можешь так поступить. Ты должен хотя бы дать мне шанс сбежать.

Свет в его глазницах сочился злобой.

— Я не обязан тебе ничего давать.

— Тогда я буду вечно тебя ненавидеть. Так же, как Катрин. Ты хочешь этого? Дай мне шанс вернуться домой, и если я не смогу, то приму свою судьбу. Я буду твоей возлюбленной и королевой.

Казалось, он обдумывал мои слова, наклонив голову и глядя в окно над моей головой, погруженный в раздумья.

— Хорошо.

Я затаила дыхание, не в силах вдохнуть. Я не ожидала, что он согласится.

— Правда? — прохрипела я.

Он медленно протянул руку к моему лицу, проведя пальцем по линии подбородка и пристально глядя на меня.

— Ты так сильно хочешь свободы? Я хочу увидеть, как ты будешь бороться за нее, проливать кровь, умирать за нее, — сказал он, приподнимая мой подбородок. — Ты должна сбежать с моих земель, пока не истекло время…

Его рука опустилась с моего подбородка на мою попку, прижимая меня к невероятно большой выпуклости, прижатой к моему животу. Это была угроза — нет, обещание.

— Или станешь моей навсегда, до конца вечности.

До конца вечности.

Несмотря на то, что извращенная часть меня оживилась от безумного предложения этого монстра, вечность была слишком длинной. Он был слишком жестоким. Слишком большим. Он бы порвал меня, заставив истекать кровью. А потом он вернет меня обратно, лишь для того, чтобы повторить все сначала.

Моя киска запульсировала от этой мысли.

Нет. Я не могла позволить этому монстру проникнуть в мои мысли, как он этого хотел.

Он, блядь, похитил меня.

Надел на меня ошейник.

Он угрожал мне, грубо обращался со мной, вторгался в мой разум.

И я не могла забыть его худшее преступление.

Он убил Марка. Конечно, я никогда не любила его. Но он не заслуживал такой смерти.

— Сколько у меня времени?

— Три дня.

Через секунду после того, как моя надежда взлетела до небес, она снова рухнула. Я снова посмотрела в окно на раскинувшийся внизу лабиринт.

— Этого времени не хватит.

— Это все, что у тебя есть.

Я бросила гневный взгляд на ухмыляющийся череп, мои глаза горели яростью. Он держал мою руку так крепко, что казалось, она может сломаться в любой момент, но я не хотела показывать свою боль.

— Хотя бы дай мне нормальную одежду, — я все еще была одета только в тонкое, как бумага, ночное платье. — Ты же не думаешь, что я буду бродить по твоей жуткой усадьбе без нижнего белья и даже без обуви?

Я вздрогнула, когда он дернул меня за руку, поднимая так, что мои пальцы едва касались земли. Его морда была в нескольких сантиметрах от моих губ, его горячее дыхание обдавало мою кожу.

— Тебе повезло, что я не сорвал с тебя эту ночную рубашку и не заставил бродить по грязи и колючкам голой.

Гневные слезы затуманили мне зрение.

— Я пиздец тебя ненавижу.

— И все же твоя смертная пизда все еще плачет по мне.

Он указал на пол, и я последовала за его взглядом, увидев небольшую лужицу у своих ног.

Это была не моча — скорее всего, я бы меньше стеснялась, если бы это была она. В этой ситуации было бы логично, если бы я обмочилась от страха. Никто бы меня не осуждал. Но это была не моча. Это было мое возбуждение. Я всегда была очень влажной, до такой степени, что обычно носила с собой запасную пару трусиков, куда бы ни шла. Марк подшучивал надо мной из-за этого.

Это было слишком даже для меня. Слишком много, чтобы списать это на естественную смазку.

— Это ничего не значит, — прошипела я. — Мое тело, оно… — Мой голос затих.

Оно предало меня.

— Ну как, маленькая воровка? Договорились? У тебя есть три дня, чтобы сбежать. Если не сможешь, ты станешь моей. Навсегда.

Меня захлестнула буря эмоций. Какой у меня был выбор? Сделка с дьяволом обернется для меня плачевно. Но торговаться с королем Лимбо за небольшой шанс на свободу было гораздо менее глупо, чем согласиться стать его сексуальной рабыней.

— Мы договорились. И что? Пожмем руки? Или я подпишу какой-нибудь чертов контракт?

Он медленно покачал головой, убрав пальцы с моего плеча.

— Нет. Только не для тебя. Ты встанешь на колени.

Моя попка сжалась, липкая от пота и возбуждения.

— Что? Я не буду этого делать.

Владыка Костей повернулся, чтобы уйти.

— Как хочешь. Я позову Хольгу, чтобы она снова заковала тебя в цепи. Ты можешь согревать постель моего перевозчика, пока я не решу сделать тебя своей.

Я вздрогнула от его слов. Почему я чувствовала себя такой преданной? Это действительно было мучением для меня. Если бы он действительно заботился обо мне, он не отдал бы меня с такой легкостью другому.

Боль, пронзившая меня, не имела никакого смысла. Почему я удивилась? Почему мне было не все равно?

Я не хотела его любви или его одержимости. Мне нужно было убираться отсюда.

Я резко вытянула руку и схватила его за плащ.

— Подожди…

Он остановился и медленно повернулся ко мне, ожидая действий.

Я медленно опустилась на колени. Он протянул палец и указал на лужу, которую я оставила на полу его кабинета.

— Лижи.

Мое сердце колотилось в горле, когда я смотрела на лужу.

— Но…

— Не заставляй меня ждать, — он опустился на одно колено, взял меня за волосы, сжал длинные пряди и обернул их вокруг своей руки, как поводок. Я ожидала, что он будет держать меня грубо, как раньше. Вместо этого он мягко подтолкнул мое лицо к луже, ободряя меня.

— Будь хорошей девочкой, ты сможешь.

Эта более нежная сторона его характера ошеломила меня. Я ни на секунду не поверила в нее. Но похвала придала мне сил.

Присев на корточки, я опустила лицо на пол. Его глаза жгли меня, когда он наблюдал, как мой язык скользит по камню, слизывая жидкость.

Он мрачно рассмеялся, и от этого звука у меня закружилась голова.

— Как тебе вкус твоего вожделения меня?

На вкус это было не очень, но моей киске было все равно. Лизание собственных соков с пола заставило мое тело пылать. И это меня пугало. Потому что я не могла отрицать свое сильное влечение к этому монстру — древнему, злобному демону смерти и костей.

— Посмотри вверх, маленькая воровка.

Я подняла взгляд и увидела Владыку Костей, его глазницы были горячими и полными огня. Мое сердце сжалось, когда мой взгляд упал на предмет, который он теперь держал в руке.

Это была корона, сделанная из кости, а точнее — из позвоночника.

— Если не сбежишь из моего дворца за три дня, это будет первым из многих подарков. Узнаешь его?

Я смотрела на корону в замешательстве, пытаясь понять смысл его слов. Что он имел в виду под «узнаешь его»? Потом до меня дошло.

Ужас скрутил мне желудок, желчь подступила к горлу.

— Это не…

— Твой мертвый друг? О да, маленькая воровка. Я использую все кости, в которых больше не нуждаются души, когда-то обитавшие в них. Сидеть на голове моей королевы — это величайшее достижение, на которое мог надеяться такой никчемный смертный, как он.

— Т-ты г-грязный монстр… — пролепетала я, едва выдавливая слова из себя, пока не рухнула на землю.

— Да, и через три дня я буду твоим монстром, — хмыкнул он.

Его слова были последним, что я услышала, прежде чем потеряла сознание, и тьма поглотила меня.

Первое, что я почувствовала, когда пришла в сознание, было прикосновение чего-то мягкого к моей коже. Еще не открыв глаза, я поняла, что больше не нахожусь в замке. Воздух, наполнявший мои легкие, не был пропитан тяжелым запахом печали и пыли, который царил внутри него.

Он пахнул дождем и грязью.

Я приоткрыла глаза и увидела небо, покрытое слоем тяжелых, нависших дождевых облаков. Нежное прикосновение к моей коже оказалось густым покровом вереска, по крайней мере, я думала, что это был вереск, хотя эти цветы были серыми, а не розовыми. Голова немного закружилась, когда я с трудом приподнялась в сидячее положение и нервно огляделась, изучая окружающую обстановку.

Как, черт возьми, я здесь оказалась?

Владыка Костей принес меня сюда? Зачем ему это делать, если я теперь была на шаг ближе к побегу? Я не была настолько наивна, чтобы думать, что он дал мне фору. Я не верила, что в нем есть хоть капля доброты, после того, что он сделал с костями Марка.

Может, Белиал появился, чтобы помочь мне? Когда он снял с меня цепь, он не казался обеспокоенным тем, что может разозлить своего Владыку. Может, он был настолько самонадеян, что ему было все равно, или он был настолько высоко в пищевой цепочке, что попросту не боялся? Возможно, он мог бы стать моим союзником. Но если он снова мне поможет, вероятно захочет от меня чего-то еще…

У меня не было времени сидеть и строить домыслы.

Как бы мне ни хотелось сидеть и размышлять об этом, я едва могла думать из-за сильной головной боли. Может, я ударилась головой о пол, когда потеряла сознание? Я закрыла глаза и вздрогнула, тут же снова их открыв. Образ Владыки Костей, нависающего надо мной с короной из останков Марка, врезался в мою память.

Я заставила себя забыть об этом воспоминании и поднялась на ноги, завязывая пояс вокруг талии, пока мои глаза осматривали все вокруг.

Похоже, я была во дворе.

Стены замка возвышались над головой, грозно нависая над тем местом, где я лежала. По камню вились лианы, не оставляя ни единого просвета между замком и лабиринтом извилистых растений, окружавших двор со всех сторон. Кусты казались густыми и неприступными, не оставляя места для прохода.

Посреди двора стоял черный каменный фонтан, из которого брызгала красная жидкость, слишком сильно напоминающая свежую кровь.

Судя по цвету, растения были мертвы, но что-то бледное, возможно, плоды или цветы, усеивало колючие кусты. В стене было три прохода, где ветви образовывали арки, создавая входы в лабиринт. Меня пробрала дрожь, когда я обратила на них внимание и поняла, что произошло.

Единственный выход находился за лабиринтом.

Мысль о том, что мне придется пробираться через колючий кустарник, одетой только в прозрачную ночную рубашку, была ужасающей, и я жалела, что на мне нет хотя бы сапог, чтобы защитить ноги. Я бы согласилась на что угодно: кроличьи тапочки или те маленькие ботиночки, которые дают на открытых днях в домах богатых людей. Но нет. Владыка Костей оказался чертовым садистом.

Вероятно, он сейчас наблюдал за мной из окна своего кабинета и дрочил.

Я была полна решимости устроить ему настоящее представление и с высоко поднятой головой принять все, что этот лабиринт мог мне предложить. У меня было три дня, чтобы пройти его.

Или я навсегда останусь его.

С нервным вздохом я повернулась и направилась к высокому лесу из колючих кустарников. Я не имела ни малейшего представления, какие ужасные вещи я там найду. Трудно было представить что-то ужаснее, чем Владыка Костей.

Я остановилась, подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть бледное нечто, украшавшее темные, скрученные ветви. Мой желудок скрутило от отвращения. Это были вовсе не цветы или плоды.

Это были части тел, сотни отрезанных частей тел, разбросанных среди кустарника. Руки, пальцы ног, туловища, головы.

Хуже всего было то, что они двигались.

Желчь подступила к горлу, а сердце больно ударялось о ребра. Здесь было как в темнице. К счастью, между высокими изгородями было достаточно места, чтобы я могла пройти, не задевая их, но что будет дальше? Там будет по-другому? Гуще? Придется пробиваться сквозь стены отрезанных конечностей?

Я сглотнула.

Сделав несколько шагов, я их услышала. Шепот. Тихий рокот, доносившийся из-за изгородей, голоса, неразборчивая песня. Кровь отлила от моих щек, страх пробил мою уверенность и сжал ледяными когтями.

Черт. Это было нехорошо.

Один только вид этих конечностей, особенно хватающих рук, вызывал у меня панику.

Я не могла здесь словить панику. Я не хотела, чтобы Владыка Костей увидел, как я сдаюсь, даже не начав.

Я проглотила тошноту, угрожавшую разрушить остатки моей решимости, и повернулась, чтобы войти в заросли кустарника. Я держала голову высоко, крепко обхватив себя руками, чтобы сохранить как можно больше пространства между мной и шевелящимися частями тел в стенах лабиринта. Шепот становился все громче, танцуя по моей коже, оставляя мурашки на каждом сантиметре моего тела.

Меня воротило от того, что я нахожусь здесь, но ещё больше ненависти вызывала мысль о том, что могу проиграть Владыке Костей.

Шаг за шагом медленно продвигаясь вглубь лабиринта, оглядываюсь по сторонам, боясь, что шевелящиеся руки в стенах неожиданно схватят меня. К счастью, они не казались такими жадными, как те, что были в темнице.

Когда я дошла до первой развилки, то остановилась, не решаясь принять решение, но мои мысли прервал шуршащий звук позади меня. Сжимая кулаки в ожидании атаки, я резко обернулась, но там никого не было. Я по-прежнему была одна.

Мое внимание привлекло движение в начале дороги, и я с ужасом увидела, как кусты ожили и двинулись друг к другу, пока место, где я вошла в лабиринт, не стало тупиком.

Черт возьми. Мой мозг с трудом осознавал, что происходит.

Как и замок, лабиринт был оживлен темной магией и закрывал меня внутри, а я беспомощно наблюдала, не в силах ничего сделать, чтобы это остановить. Вернуться назад было невозможно.

Я побежала по тропинке справа, боясь, что стены будут продолжать срастаться, пока не поглотят меня целиком. Неровная дорога ранила мои босые ноги, когда они касались промокшей земли. Дождь прекратился, но почва была грязной, полной камней и колючек.

Несмотря на все это, я не сбавляла скорости. К чертовой матери, я отказываюсь.

Влево, вправо, снова влево. Я заблудилась раньше, чем успела придумать план, надеясь, что удача приведет меня куда-нибудь.

Но этого не произошло.

Все проходы были одинаковыми. Те же высокие стены, те же разорванные тела, разбросанные по ним, и тот же преследующий шепот, который скользил по моей коже, как нежелательная ласка.

Я замедлила шаг и остановилась, мои легкие молили о том, чтобы отдышаться. Я задыхалась, пытаясь дышать ровно, и запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо. Там все еще кружили темные облака. Здесь всегда было облачно? Или после дождя выйдет солнце?

А было ли здесь вообще солнце?

— Ты упадешь в небо, если будешь так смотреть вверх, — сказал кто-то позади, заставив меня вздрогнуть. Я резко обернулась, чтобы найти владельца голоса. Но там никого не было.

Я по-прежнему была одна, но ясно слышала, что кто-то говорил.

— Эй? — Мой голос прорезал шепот, и я пристально следила за любым движением.

— Не нужно кричать, — голос донесся справа, и я резко повернулась в ту сторону. Там, застрявшая среди темных кустарников и скрученных лоз, лежала отрезанная голова. Впалые щеки, редкие волосы и желтоватая кожа, она казалась спящей… пока один из ее глаз не открылся и не посмотрел прямо на меня.

Он был молочно-белым, но бегал по сторонам, как будто все еще мог видеть.

— Простите? — сказала я, ошеломленная, не зная, что еще сказать отрубленной голове.

— Ты идешь не в ту сторону. — Другой глаз головы открылся, обнажив пустую глазницу. Должно быть, черви съели его.

Я резко вдохнула.

— Вы знаете, как отсюда выбраться? — спросила я, надеясь, что удача наконец-то мне улыбнулась.

— Конечно.

Сердце подскочило к горлу.

— Правда? Можете мне сказать?

— Сказать что? — голова нахмурилась.

— Как выбраться отсюда.

Голова презрительно фыркнула.

— Кто сказал, что я знаю, как выбраться?

— Вы сами, — резко ответила я, чувствуя, как меня охватывает раздражение.

— Что сказал?

— Сказали, что знаете, как выбраться из лабиринта, — прорычала я, и мое раздражение перешло в тихую ярость. Если бы я не боялась подойти ближе к кусту, то ударила бы эту голову. — Вы знаете как выбраться отсюда, или нет?

Голова хохотнула, широко улыбнувшись, обнажив несколько дыр вместо зубов.

— Нет.

Я топнула ногой по земле, но тут же пожалела об этом, когда острая веточка вонзилась в мой мизинец. Отрезанная голова рассмеялась над моим взвизгом боли.

— Не теряй голову, дева!

Я стиснула челюсти, скрежеща зубами. Какая трата времени. Этот парень, то, что от него осталось, потерял рассудок вместе с остальной частью тела.

— Спасибо за… ничего, — пробормотала я и повернулась, чтобы пойти по тропе. Не успев далеко уйти, я услышала, как голова за моей спиной начала кричать.

— Не туда! Ты идешь не в ту сторону! — крикнул он, но я проигнорировала его. Он явно не знал, о чем говорил, и, если бы я его послушала, то, скорее всего, еще бы больше заблудилась. Я продолжала идти, чувствуя, как гнев заливает мои щеки. Я покажу ему, как и Владыке Костей. Мне не нужна была помощь ни одного из них, чтобы выбраться отсюда.

Когда я дошла до конца тропы, земля стала еще мягче, чем раньше, на мгновение почувствовав облегчение. Здесь не было острых камней и шипов, которые могли ранить ноги, но, когда земля начала проваливаться между пальцами, я остановилась. Только движение не прекратилось.

Я тонула.

Мои ноги медленно исчезали под поверхностью земли. Я пыталась вытащить их, но они не двигались. Чем больше шевелилась, тем глубже проваливалась. Земля поглощала меня, тянула вниз, и чем больше я сопротивлялась, тем быстрее проваливалась.

Я забрела в зыбучие пески.

Я закричала, пронзительный звук разрывал мне горло, и шепот в воздухе превратился в ропот.

— Потише, — резко сказал кто-то.

— Да. Постарайся умереть тихо, пожалуйста.

Игнорируя насмешливые голоса, я схватилась за кусты, цепляясь за колючие лозы, несмотря на боль, и держась за них, как за спасательный круг. Я тянула и дергала. Но что бы ни делала, я продолжала погружаться. Сначала исчезли мои ноги, потом бедра. Я царапала землю, мои ногти отчаянно оставляли следы на песке в тщетной попытке найти твердую опору.

Через несколько минут я бы задохнулась.

Я снова закричала, хотя знала, что никто не придет мне на помощь. Даже если бы кто-то услышал, я сомневалась, что он успеет вовремя.

Земля поглотила половину моего туловища, сдавливая меня и не давая дышать. Чем больше она поглощала меня, тем сильнее стискивала каждую кость в моем теле, пока не стало казаться, что они раздробятся под давлением. Когда мои руки скользнули под землю, я потеряла последнюю надежду.

Я не могла бороться.

Мне не оставалось ничего другого.

Я умру, и Владыка Костей вернет меня к жизни в бесконечном цикле пыток.

В груди защемило, но я была не уверена, было это от страха или от давления песка.

Будет ли больно умирать? Вдохнуть в последний раз?

Или же это будет похоже на погружение в сон? Почему-то мне казалось, что умереть будет легче, чем вернуться к жизни, где мне придется снова встретиться лицом к лицу с Владыкой.

Я задыхалась, все еще пытаясь загнать воздух в легкие. Сколько вдохов у меня осталось до последнего?

— Я знал, что ты умрешь быстро. Но не ожидал, что настолько, малышка, — сказал знакомый голос, привлекая мое внимание. Я отчаянно подняла голову и увидела высокую мужскую фигуру, вырисовывающуюся из тумана.

Надежда забурлила в моих венах, когда я разглядела рога, увешанные драгоценностями, и черную маску.

Белиал.

— Подожди, будь осторожен! Это зыбучий песок! — Я попыталась предупредить его, но его ботинки уже шагали по промокшей земле. Я ждала, что песок поглотит подошвы его черных ботинок, но этого не произошло.

Он не провалился. Он шел по поверхности уверенными шагами и остановился прямо передо мной. Когда моя грудь провалилась под землю, он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня, и серебряные подвески, свисавшие с его рогов, зазвенели при движении.

— Как ты это делаешь? — я задыхалась от недоверия, мой голос был хриплым от криков. — Кто ты? Монстр Иисус?

Он усмехнулся, присев передо мной, и протянул руку в перчатке, чтобы поднять мой подбородок. Его дымчато-серые глаза встретились с моими, и на мгновение я забыла, что через несколько секунд умру, погрузившись в его взгляд.

— Тебя затянуло в пасть смерти, а ты все равно не можешь удержаться от того, чтобы трепать своим дерзким язычком.

Затем мои ребра сжались еще сильнее, и я не смогла дышать.

— Помоги мне. Прошу.

— Ой, ты можешь просить лучше, малышка, — он мрачно усмехнулся. Через прорезь для рта в его маске я видела, как он кусает нижнюю губу. Этот ублюдок наслаждался этим.

— Еще раз. На этот раз с душой.

Я стиснула челюсти, и горло заболело от гнева.

— Сейчас не время для твоих садистских игр. Я умру, если ты ничего не сделаешь! — взмолилась я, позволяя страху проникнуть в мой голос, пока мои плечи проваливались в землю. — Спаси меня. Прошу тебя.

— Ты такая милая, когда в отчаянии, — он провел пальцем в перчатке по моим губам. — Твои губы так и просят, чтобы их трахнули, когда они сжимаются в жалкое хныканье.

Я задыхалась, и на этот раз нехватка воздуха в легких не имела ничего общего с зыбучими песками. Белиал не был Владыкой Костей, но все равно оставался садистским ублюдком. Чего еще можно было ожидать от столь высокопоставленного члена его двора?

Больше всего я ненавидела то, как его развратные слова разжигали во мне огонь — опасное пламя ярости и похоти.

— Ладно, — наконец сказал демон после напряженной паузы. — Я спасу тебя, но сначала ты должна сделать для меня кое-что.

Я побледнела. Он что, черт возьми, серьезно?

— Эм, не знаю, заметил ли ты, но я сейчас немного обездвижена. Что бы ты ни хотел, нам, вероятно, придется отложить это до тех пор, пока я не перестану медленно тонуть. Ладно? Спасибо.

Он провел пальцами по следам, которые я оставила на песке, а затем снова посмотрел мне в глаза. Мое сердце бешено забилось, когда я увидела, как его глаза потемнели.

— Поцелуй мой ботинок, Рэйвен, — сказал он, выпрямившись во весь рост и поставив ногу прямо передо мной. — Докажи мне, что этот милый ротик стоит спасения.

— Пошел ты на хуй, — я показала ему зубы, жалея, что не могу свободно двигать руками, чтобы ударить по его огромному члену.

— У тебя есть примерно минута. Потом ты задохнешься, а я не привык трахаться с трупами, — он любовался кольцами на своих пальцах, как самодовольный придурок, отказываясь смотреть в мою сторону. — Хотя я не уверен, что у меня хватит терпения ждать, пока Владыка воскресит тебя.

Черт. Он знал, что я в ловушке. У меня не было времени спорить, да и вряд ли в следующую минуту ко мне подошел бы еще один красивый незнакомец.

Либо я поцелую ботинок этого демона, либо умру и позже встречусь с его Владыкой. И кто знает, сколько времени понадобится Владыке Костей, чтобы оживить меня. Вероятно, он подождет, пока не истекут три дня.

Поцеловать ботинок этого сексуального ублюдка казалось гораздо лучшим вариантом.

— Хорошо, — прохрипела я, когда земля коснулась моего подбородка. Я уставилась на него, глаза полные огня, бушующего внутри меня, а затем наклонилась и прижала губы к носку его черного кожаного ботинка.

Мне не нравилось, насколько это возбуждало меня, даже несмотря на то, что песок давил со всех сторон.

Я ожидала, что Белиал схватит меня, как только мои губы оторвутся от его ботинка, и начнет копать быстро проваливающуюся землю, чтобы вытащить меня.

К моему ужасу, он только смотрел на меня с мрачной улыбкой, от которой у меня скрутило живот от беспокойства.

— Белиал! — закричала я, когда мои уши погрузились в грязь, а земля поглотила мой рот. Я могла только с ужасом смотреть, как он стоял там, ничего не делая, и позволял земле поглотить меня целиком.

Так я и умерла.

Я чувствовала это всем своим существом.

Мои легкие начали болеть, прося выпустить воздух, застрявший в груди, и я почувствовала, как кровь забурлила в венах. Все замедлилось до мучительной ползучей скорости. Последние мгновения с Белиалом прокручивались в моей голове снова и снова. И блеск в его глазах, когда он смотрел, как я исчезаю под его сапогами, запечатлелся в моей памяти.

Какой же он ублюдок.

Я сдерживала желание открыть рот и закричать. Было достаточно неприятно и без земли во рту. К тому же, что даст этот крик?

Никто не придет мне на помощь.

Все, на что я могла надеяться — это быстрая смерть и то, что Владыка Костей воскресит меня до истечения трех дней.

Сомнительно. Зная этого извращенца, он, скорее всего, оставит меня гнить в грязи некоторое время, прежде чем выкопать для второго раунда пыток своего нового питомца.

Моя грудь сжималась все сильнее, а сознание затуманивалось от нехватки кислорода. Я была в нескольких секундах от смерти, когда земля вокруг начала двигаться, и грязь осыпалась. Удушающее давление вокруг меня исчезло, и я наконец-то смогла вздохнуть.

Я вдыхала свежий воздух, как будто не делала этого целую вечность.

Сильные руки схватили меня и вытащили из земли. Когда я с трудом открыла глаза, Белиал прижимал меня к себе. Его мускулистая грудь была теплой и успокаивающей. Я не понимала, почему чувствовала себя в безопасности в объятиях этого ублюдка. Он заставил меня поверить, что я умру.

Он унес меня прочь от зыбучих песков и опустил на землю, так что мы оказались в сидячем положении, и я все еще была в его объятиях. Несмотря на облегчение от того, что осталась жива, я хотела оттолкнуть его и убежать. Уйти как можно дальше от него.

Но мое тело было слишком обессилено от попыток спастись. Мне нужно было собрать силы.

— Что это было, черт возьми? — спросила я, не в силах набрать достаточно воздуха в легкие из-за прерывистого, панического дыхания. — Я могла умереть.

— Но не умерла же? Нет, так что, думаю, тебе следует поблагодарить меня, — пробормотал он, и его глаза заблестели от веселья. Этот придурок считал это забавным.

— Пошел на хуй, рогатый ублюдок, — я ударила его по груди, пытаясь оттолкнуть, но его сильные руки удерживали меня на месте. — Ты с ума сошел, если думаешь, что я буду благодарить тебя за то, что позволил мне быть похороненной заживо.

Он рассмеялся, откинув голову назад, и его смех эхом разнесся над непрерывным шепотом, а затем он снова посмотрел на меня. Его серые глаза блестели от озорства, и он подвинулся так, что твердый бугор в его брюках прижался к моей заднице.

Ему явно понравилось смотреть, как я чуть не умерла… Очень понравилось.

Если бы не была так зла, я бы, возможно, захотела подробно изучить, как именно мой опыт клинической смерти порадовал его. Но в данный момент хотела, чтобы он убрался от меня подальше.

Я снова толкнула его в грудь, но его руки крепко держали меня.

— Спасибо, что спас меня, даже если твое чувство времени было дерьмовым, — сказала я злобно. — А теперь отпусти меня.

Он наклонил голову в сторону, украшения на его рогах зазвенели от движения, и его взгляд потемнел. Когда он заговорил, его голос превратился в грубое рычание.

— Разве ты не кричала мое имя?

Я замерла, когда по моему телу пробежали дразнящие электрические разряды, стремительно устремившиеся к моему сердцу.

Черт возьми. Мне следовало бы считать его глупые односложные фразы раздражающими. Но его слова были мрачными и извращенными, обернутыми в шелковый и медовый голос.

Я хотела, чтобы он повторил это снова.

Одна рука прижалась к моей спине, другая скользнула вверх, чтобы схватить меня за горло. Его пальцы в перчатках сомкнулись по бокам моей шеи, создав ошейник из его руки над другим, сделанным из железа. Он приблизил свое лицо к моему настолько, что я могла видеть бледную кожу вокруг его глаз и слышать его дыхание за маской. Мое сердце болезненно забилось.

Грудь сжалась, колени стали ватными, и меня охватило непреодолимое желание дотянуться и сорвать с него маску. Я хотела увидеть его лицо, почувствовать его губы. Я хотела заглянуть под маску и увидеть того, кто одновременно подверг мою жизнь опасности и спас меня.

— Белиал, — прошептала я, не зная, что сказать дальше.

В моих устах его имя звучало как спасательный круг.

Даже если бы я хотела, чтобы он бросил меня на землю и трахнул, это не изменило бы того факта, что время шло. В глубине моего сознания были песочные часы, и каждое зернышко песка отсчитывало секунды до того момента, когда мое время истечет.

До того момента, когда моя судьба будет предрешена. До того момента, когда я навсегда стану принадлежать Владыке Костей.

У меня не было времени на раздумья, но у меня были важные вопросы, требующие ответов. Например, как, черт возьми, Белиал нашел меня посреди лабиринта, когда я блуждала по нему, казалось, несколько часов?

Он следил за мной все это время? Или нашел меня по чистой случайности?

— Ты знаешь, как пройти через лабиринт? — спросила я, задыхаясь, глядя ему в глаза. Я была благодарна ему за то, что он держал меня. Иначе бы упала, увидев, как он на меня смотрит.

Черт бы его побрал.

— Есть много путей, — задумчиво ответил он после минутной паузы, как будто раздумывая, отвечать ли мне вообще.

— Ты знаешь какой-нибудь из них? — вздохнула я. — Можешь вывести меня отсюда? Ты же перевозчик, верно? У тебя наверняка есть лодка или что-то в этом роде. Ты мне должен после той выходки, не так ли?

Он напрягся, прижавшись ко мне, как будто я спросила что-то оскорбительное, и покачал головой.

— Нет. Не думаю. Ты попросила меня спасти тебя из зыбучих песков, и я это сделал. Я тебе ничем не обязан.

Медленно он отпустил мою шею.

— Даже если бы я хотел показать тебе выход, то не могу. Моя работа — приводить души в этот мир, а не выводить их отсюда.

К моему удивлению, и огорчению, он оттолкнул меня от себя и встал.

Я последовала его примеру, но он уже отошел, создав между нами расстояние.

— Ты не можешь помочь мне каким-нибудь другим способом? — настаивала я, обеспокоенная тем, насколько неправильным казалось расстояние между нами. — Отвести меня почти до самого выхода? Или хотя бы до середины?

Учитывая, что несколько минут назад я была похоронена заживо, белое платье было не столько грязным, сколько мокрым. Очень мокрым. Оно прилипало к моей коже, не оставляя места для воображения. Я не стала пытаться прикрыться. Глаза Белиала скользили по моему телу, они были широко раскрыты и в них читалось нечто дикое, мужское желание.

Может быть, я смогу убедить его помочь мне.

— Помоги мне, и я помогу тебе в ответ.

— Помочь тебе? — рассмеялся он. — Если меня поймают, когда я буду помогать тебе, меня понизят до слуги одного из Владык нижних кругов ада. Как тогда ты мне поможешь?

Я положила руку на бедро.

— Это так плохо? Они не могут быть хуже Владыки Костей.

Я не поняла выражение глаз Белиала.

— Ты ничего не знаешь. Они хуже. Хуже, чем твой маленький человеческий мозг может себе представить.

— Можешь хотя бы указать мне правильное направление? — я вздохнула, чувствуя, что снова разговариваю с отрубленной головой. Если Белиал не собирался помогать мне, этот разговор был бессмысленным. Я тратила драгоценное время. — А что, если я снова упаду в зыбучие пески? Или меня съест куст?

— Думаю, тебе стоит быть более внимательной, — задумчиво произнес он, снова рассматривая сверкающие кольца на своих пальцах.

Меня раздражало, что он, казалось, был больше заинтересован в своих украшениях, чем в моем теле, которое было практически полностью обнажено.

Он словно читал мои мысли, потому что его взгляд резко поднялся и остановился на моей груди, а губы скривились в ухмылке.

— Кроме того, кусты тебя не съедят. А вот деревья — да. И какую же трапезу они устроят из тебя! Уже давно они не лакомились такой красивой женщиной.

Этот мужчина был просто невыносим. И раздражающе сексуален. Мой мозг и либидо воевали между собой, и я не могла решить: хочу я отсосать ему или ударить его по члену.

— Я сделаю все, что ты хочешь, если ты мне поможешь, — сказала я, гневно глядя на него. — Мне нужна помощь, если я хочу выбраться отсюда. Пожалуйста.

— Все, что я хочу, да? — хмыкнул Белиал.

Этот ублюдок не заслуживал того, что хотел, но в данный момент он был моей единственной надеждой на спасение. И я не могла солгать, после прошлой ночи в его постели моя киска уже была влажной от желания.

— Может быть. Это зависит от того, чего ты хочешь. Мы можем, э-э, снова поэкспериментировать с бутылкой вина? — я пыталась скрыть возбуждение в голосе, но без особого успеха.

— Было весело, — задумчиво произнес он со злой усмешкой. — Но это мы уже делали.

Он посмотрел на меня, поглаживая подбородок пальцами самым высокомерным образом. Я потеряла контроль над своими мыслями в этой тишине, шепот душ вокруг нас снова заставил мою кожу покрыться мурашками, я ждала его ответа.

Само собой, это было не то, чего я ожидала.

— Мне нужны определенные части твоего тела.

— Пардон? — я подняла брови до линии волос. — Могу я хотя бы их оставить на месте?

— Ты не умеешь веселиться, — Белиал тяжело вздохнул и закатил глаза. — Да, можешь оставить их на месте. Я научу тебя, как вызывать меня, когда тебе это нужно, но у меня есть условие, — его глаза потемнели, когда он сделал шаг ко мне.

— Какое условие? — я затаила дыхание.

— Я буду использовать тебя как захочу, пока ты будешь цела и невредима.

Я с трудом сглотнула, и в моей голове возникли воспоминания о ночи, которую мы провели вместе в его спальне. С этим парнем я чувствовала себя как муравей под лупой. Он был озорным демоном, а я — беспомощным маленьким существом, с которым он мог развлекаться.

Он должен был меня пугать.

Но единственное, что меня пугало, было то, что он этого не делал.

Я хотела почувствовать его руки, его язык, его член… И, если отдав себя ему, быстрее пройду этот проклятый лабиринт и останусь в живых, я приму его помощь.

Наверное, я должна была подумать больше, взять время, чтобы по-настоящему обдумать его предложение. Я ни на йоту не доверяла этому парню.

В нем было что-то не так. Что бы это ни было, это же самое качество притягивало меня к нему. Кроме того, заключить сделку с демоном было не так уж плохо, если это позволяло сбежать от самого дьявола, верно?

— Согласна.

Его серые глаза блеснули, и через щель в маске я заметила, как он облизывает губы.

Да. Я попалась на крючок, как рыба.

Он потянулся к уху и вынул из него серьгу-кинжал, помахав ею передо мной.

— Твоя кровь на этом клинке призовет меня к тебе, — объяснил он, бросив крошечный кинжал в мою ладонь и сомкнув мои пальцы над ним. — Когда ты позовешь меня, я приду к тебе.

Мое сердце затрепетало от мысли, что он придет мне на помощь, и я представила, как мы снова увидимся и что он со мной сделает.

Не сказав ни слова, он повернулся и пошел прочь, обратно по пути, по которому мы пришли, оставив меня посреди тропы.

— Подожди! — слова вылетели из моего рта, прежде чем я смогла их обдумать. — Раз уж ты здесь, не мог бы ты хотя бы указать мне правильное направление? Пожалуйста.

Он замер, подождал целую секунду, а затем снова повернулся ко мне. За моей спиной я услышала, как растения начали сдвигаться, скручиваясь и скрежеща друг о друга, и когда я оглянулась, то увидела совершенно новую тропу, которой еще несколько мгновений назад не было, и мое сердце подскочило к горлу.

— Не умирай, Рэйвен, — сказал он.

Затем в вихре сверкающей голубой магии он исчез, оставив меня снова одну.

Я уставилась на место, где он был секунду назад, на этот раз чувствуя себя более одинокой и менее напуганной.

Я не просто играл с огнем. Я разжигал адское пламя, которое грозило уничтожить все, если не буду осторожен. Хотя, честно говоря, я не против обжечься. Не тогда, когда это означало, что я буду использовать каждое отверстие моей маленькой воровки, чтобы погрузить в него свой член.

Происходящее, должно было быть просто игрой. Но очень быстро превратилось в нечто большее. Она превращалась в нечто большее.

Я хотел поиграть с моей маленькой смертной, вселить в нее надежду, чтобы потом разбить ее. Завоевать ее доверие, чтобы потом его разрушить. Я хотел стать ее гибелью, ее разрушением.

Но теперь…

Теперь я ходил по кабинету, вертел между пальцами крошечную серьгу-кинжал и ждал, когда она позовет меня с помощью ее пары. Ждал, чтобы вернуться к ней в лабиринт и помочь ей в обмен на свободное пользование ее телом.

Ждал, когда она будет нуждаться во мне.

Часами я наблюдал за ней в лабиринте, как она пыталась, но не могла продвинуться ни на шаг. Это не должно было быть так забавно, как было на самом деле. Но… я мог бы смотреть на нее вечно.

Я ожидал, что она позовет меня почти сразу же, как только дал ей серьгу. Она была безнадежно потеряна, бесконечно расстроена, но так и не позвала. Она пыталась что-то доказать? Показать мне, насколько она сильна? Или она так не хотела, чтобы я пользовался и поклонялся ее телу?

Упрямая женщина.

Каждая ее попытка была тщетной. Она никогда не сумела бы разгадать запутанные пути лабиринта. Никто не смог, хотя и не многие пытались. Только я знал его секреты, потому что именно я создал его много веков назад. Я зачаровал его, ухаживал за ним, кормил трупами, чтобы он был счастлив.

Моя маленькая воровка отчаянно пыталась сбежать из темных, бесконечных коридоров, но это было бесполезно. Абсолютно бесполезно.

А когда ее время закончится, она станет моей… хотя она и так уже была моей. По крайней мере, так она сможет принять этот факт, когда потерпит неудачу.

А пока позволю ей ползти ко мне за помощью, думая, что у нее есть союзник в лице перевозчика в маске.

Не могу дождаться, когда она сломается, узнав правду.

Я мог бы сделать это сейчас, поддаться безумному огню в своих венах и вытащить ее из лабиринта. Я мог бы нарушить наше соглашение и провозгласить ее своей королевой, отказавшись от плана психологических пыток.

Но она была так прекрасна, когда страдала. Так потрясающа, когда проклинала и плакала. Когда ее эмоциональная крепость рушилась, и она погружалась в полное и абсолютное отчаяние. Знание того, что я был единственной причиной всего этого, делало все еще более сладким.

Кроме того, возможно, я и был бездушным, черствым монстром, как утверждали многие, но я был монстром, держащим слово. Я мог набраться достаточно терпения, чтобы дождаться, пока ее время истечет.

Три дня — ничто по сравнению с тем, как долго моя маленькая воровка будет принадлежать мне. Мгновение по сравнению с вечностью.

А пока я буду ждать, пока она не станет умолять меня о помощи. Я ей помогу. Взамен — буду использовать ее, играть с ней, пробовать ее на вкус. Она будет готова. Впервые я трахну живую женщину. Ту, которая не будет съеживаться и рыдать при виде меня.

Мои пальцы сжали серьгу, лезвие прорезало мою плоть. Выругавшись, я сунул палец в рот, чтобы слизать кровь.

— Должно быть, у тебя сейчас чертовски тяжелый период, раз ты сосешь собственные части тела, брат, — прошипел голос за моей спиной. Я обернулся и увидел мужчину с угловатыми щеками, зеленой чешуйчатой кожей и змеиными глазами, который гневно смотрел на меня из зеркала в углу.

Черт. Обычно я накрывал это чертово зеркало простыней, чтобы мои братья не могли со мной связаться, но после разговора с Асмодеем я забыл вернуть ее на место.

Конечно же, один из них связался со мной, когда я хотел побыть наедине со своими мыслями. Когда увидел, кто это, меня охватило раздражение.

— Чего тебе нужно, Левиафан?

Он рассмеялся зловещим смехом, который разнесся по комнате, как шипение змеи, вызвав у меня чувство беспокойства.

— Почему я должен чего-то хотеть, чтобы поговорить с тобой?

Мои прищуренные глаза светились злобой.

— Ты — Владыка Зависти. Ты всегда чего-то хочешь.

— Справедливо, — прошипел он, двигаясь в зеркале. За ним я видел кусочек темной, влажной пещеры, со свисающими с потолка сталактитами. Между его словами слышалось слабое, ровное капание воды. — Маленький упырь сказал мне, что ты устраиваешь вечеринку в канун Дня всех святых и что я приглашен. Я был немного расстроен, что не получил личного приглашения.

Черт. Я должен признать, что был настолько поглощен восхитительными страданиями своей маленькой воровки, что почти забыл о своей сделке с Асмодеем. В обмен на возвращение Хольги я должен был устроить вечеринку. Маскарад.

По-видимому, весть быстро разнеслась по слоям ада.

— Ах, — сказал я, прочищая горло. Я ненавидел всех своих братьев, это правда. Но были двое, с которыми мне было легче общаться, чем с другими. Левиафан, несмотря на его эгоизм и хитрость, был одним из тех, с кем мне не было неприятно разговаривать. Обычно. По крайней мере, он не ругал меня за то, что я появился в своей «слабой» форме. Если бы это был Асмодей или Бельфегор, я бы никогда от них не отделался. — Да, что-то в этом роде. Мои глубочайшие извинения, брат. Я был немного… занят.

Я не упустил из виду, как его желтые глаза загорелись при моих словах, и дьявольскую улыбку, исказившую его лицо.

— Если не обязанности, то, что же может занимать столько твоего времени? — Прежде чем я успел ответить, в животе зародилось предчувствие беды, и Левиафан не стал ждать ответа. — Может быть, ты нашел себе новую маленькую зверюшку?

Я замер, мысленно благодаря маску, которую носил. Асмодей явно был занят тем, что рассказывал моим братьям о том, что я снова призвал Хольгу.

— Не твое дело, чем я занимаюсь, — твердо ответил я, пытаясь скрыть резкость в голосе, но безуспешно.

Улыбка Левиафана только расширилась.

— Ты не учишься на своих же ошибках, да?

Он не спрашивал ничего, о чем я бы не спрашивал себя сам. Все они предупреждали меня раньше, когда речь шла о Катрин. Они думали, что я повторяю те же ошибки. Мне не нужны были их учения. На этот раз все было по-другому.

Я нашел королеву, которая хотела меня, даже если мне пришлось извращать и мучить ее, чтобы заставить признаться в этом.

— Надеюсь, ты приведешь свою маленькую любимицу на маскарад, — продолжил он, игнорируя мое молчание. — Я не видел живой души уже тысячелетие. Не уверен, что смогу удержаться, чтобы не вонзить в нее свои клыки.

Его слова вызвали во мне ярость, и я, повинуясь гневу, сделал несколько шагов к зеркалу. Меня охватила слепая ярость при мысли, что кто-то из моих братьев, любой из них, может прикоснуться к ней. Они не могли умереть, но я мог заставить их страдать. Она была моей, и только моей. Любой, кто осмелится посмотреть на нее не так, как надо, поплатится за свою дерзость.

— Ты не тронешь ее, — мой голос был полон яда, и Левиафан отшатнулся от зеркала.

— Успокойся, успокойся. Ты упрямый и жадный, Белиал, — произнес он, и я захотел пройти через зеркало и ударить его по клыкам.

— Чего ты хочешь, Левиафан? — прорычал я, желая поскорее закончить этот разговор. — У меня много дел, а ты тратишь мое время.

— Твоего питомца зовут «много»? — Он усмехнулся, явно довольный собственной шуткой. — Тогда я не буду больше тебя задерживать. Приготовь этот пыльный развалившийся замок. Скоро увидимся.

Его образ замерцал, а затем исчез, оставив меня смотреть на свое собственное отражение.

Если Левиафан знал о моей маленькой воровке, можно было с уверенностью предположить, что остальные мои братья тоже знали, и это меня беспокоило. Я не доверял половине и мертвые души, не говоря о живой. И тем более мою хрупкую маленькую смертную.

Я боялся того, что может случиться, если все они окажутся в одной комнате с ней, но не за нее. Я боялся за них. Боялся, что разорву их на куски и нарушу древний баланс между уровнями ада, если они прикоснутся к ней. И я сделаю это с улыбкой на лице.

Взяв темное полотно со стола, я накинул его на зеркало, бормоча ругательства, и направился к двери. Как бы мне ни хотелось этого признавать, Левиафан был прав. Мне нужно было привести замок в порядок, если через три дня по его залам будут разгуливать восемь других королей ада. Было так много дел, так много вещей, которые нужно было подготовить.

Для начала мне нужно было убрать с территории часть душ, которые ждали Суда. Все они знали, что я на несколько десятилетий отстаю из-за нехватки душ, попадающих в нижние слои, но вид того, сколько их сидит без дела, привел бы их в ярость.

Несмотря на всю серьезность ситуации, маскарад был последней вещью, о которой я думал. В канун Дня всех святых должно было произойти нечто гораздо более важное. В полночь время моей маленькой воровки истечет, и она станет моей навсегда.

Эта мысль подстегнула меня, и я ускорил шаг, направляясь к Библиотеке душ. Чтобы вовремя привести это место в порядок, понадобилось бы много душ, но это было возможно. Это будет самая великолепная вечеринка, которую когда-либо видели девять кругов ада.

Кроме того, это будет первый случай, когда в одном из кругов появится Королева.

Я взглянул в окно и заметил кроваво-красное небо. В моем царстве небо окрашивалось в красный цвет, как жестокая смерть, с наступлением ночи.

Первый день прошел.

Она все еще не звала Белиала.

Это не имело значения. Я скоро увижу ее как Владыка Костей. Рэйвен должна была знать, что я наблюдаю, жду.

Считаю дни, пока она не станет моей.

Небо стало кроваво-красным, когда стемнело. Это был закат?

Скоро наступит ночь, и у меня останется всего два дня, чтобы сбежать. Фрустрация скручивала мне внутренности. Я так мало достигла.

Снова пошел дождь, пропитав землю, создавая на ней грязные лужи. Я промокла до нитки и замерзла, а с темнеющим небом становилось все холоднее.

Боль пронзила мои ноги, когда я медленно пробиралась по извилистым тропинкам лабиринта, надеясь найти выход.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала одна из голов в кустах, когда я проковыляла мимо. У нее не было носа и половины уха.

— По крайней мере, у меня все еще есть тело, — пробурчала я, проходя мимо нее.

— Как грубо, — ахнул впереди другой труп.

— Очень грубо, — крикнула голова, что была позади меня. — Посмотрим, помогу ли я тебе найти сад.

Я замерла на месте и резко обернулась к голове, которая меня оскорбила.

— Что?

— Сад Хозяина, — сказала она, и я сделала несколько осторожных шагов к ней. Она смотрела на меня молочно-белыми глазами и кривой улыбкой. — Ты же туда направляешься, не так ли?

— Я ищу выход, но сад может быть полезен, — задумчиво сказала я. — Он там выращивает еду? Фрукты? Или только цветы?

— Там ты найдешь прекрасную сливовую рощу.

Мой желудок затрепетал при мысли о сочной сливе, которую я съела, и обо всем, что произошло после этого. В моей голове всплыли грязные мысли, образы трона и цепей. Вино и воск. Я покраснела, вспомнив все это. Я умирала от голода и еще от кое-чего.

— Это прекрасно, — сказала я, и мое настроение поднялось. — Ты можешь сказать мне, как туда добраться?

— Куда? — сморщился лоб головы.

— В сад, — прошипела я. — Ты можешь сказать мне, как добраться до сада твоего хозяина?

— Я не знаю никакого сада, — она сжала губы.

— Но ты сказала… — разочарование в моем голосе было очевидным, и я ненавидела себя за то, что на мгновение возложила на это надежды.

— Я ничего не говорила. Лабиринт сводит тебя с ума.

— Сумасшедшая, как мелодия, — сказала другая голова, и последние остатки моего терпения лопнули, как сухие спагетти.

Глупые, бесполезные трупы. Не успев себя остановить, я потянулась к обезглавленной голове, схватила ее за спутанные волосы и вытащила из куста. Она закричала, издавая хриплый, сдавленный звук.

— Я тебе покажу сумасшедшего, — я швырнула голову и со всей силы ударила ее ногой, так что она полетела по тропинке и закатилась в лужу. Она забурчала, дергаясь в воде.

— Хочешь присоединиться к нему? — С возмущением я посмотрела на другую голову, лежавшую в нескольких футах от меня.

— Нет, спасибо, дева. Я просто… буду молчать. Заниматься своими делами.

— Я так и думала.

Раздраженная, я продолжила свой путь, повернув направо на развилке впереди. Может быть, вытаскивать все отрезанные части тел из кустов было не такой уж плохой идеей. Это помогло бы мне отмечать дорожки, по которым я прошла, как крошки хлеба из сказки о Гензеле и Гретель, но в более мрачном варианте. Я на мгновение задумалась, но потом отбросила эту мысль. Если тропы постоянно менялись, в этом не было смысла.

В конце концов дождь прекратился, и небо потемнело.

Лабиринт был по-прежнему запутанным, но что-то в пути, проложенном Белиалом, изменилось. Деревья и небольшие кусты разбавляли монотонность запутанных кустарников, а одинаковые тропинки выходили на поляны размером с комнату.

Я все еще была в ловушке, но чувствовала себя менее тревожно. Мне казалось, что я добилась какого-то прогресса.

Глубокая и широкая река пробиралась через лабиринт. Багровые воды были заполнены разлагающимися трупами, лениво плывущими между кустами, исчезающими под стенами лабиринта и перекрывающими дорожки. Каждый раз, когда я натыкалась на реку, мне приходилось возвращаться назад. Я слишком боялась пересечь ее или даже подойти к ней. Это было место для мертвых, и я не могла избавиться от ощущения, что, если подойду слишком близко, то присоединюсь к ним.

Когда над головой исчезли последние лучи солнца, страх проник в мою кровь. Где я проведу ночь? Здесь не было ни укрытия, ни места для сна. Ничего, кроме бесконечных стен из живых изгородей и не слишком приятных голосов, которые следовали за мной повсюду.

Единственное, что давало мне хоть какое-то утешение в том, что я застряла здесь на всю ночь, было отсутствие хищников. За исключением бесчисленных трупов, окружавших меня, я, казалось, была одна. Отрезанные головы, может, и были для меня настоящей занозой в заднице, но они не представляли угрозы. Поблизости не было никаких зверей, за исключением, возможно, Белиала и монстра, которого он держал в штанах.

Я была совершенно одна, вынуждена пережить ночь в глуши, безнадежно заблудившись в лабиринте. Я могла бы сдаться и попросить Белиала отвести меня обратно в замок, чтобы я могла поспать в постели.

Черт. Постель. Мои ноющие мышцы ликовали при мысли о ней, но я быстро отбросила ее. Нет. Это не вариант. После всего, что пережила, я не могла отступить.

Я подняла руку, чтобы потрогать кинжал-серьгу, которую я надела на правое ухо. Даже если он не смог бы перенести меня в замок, я все равно могла бы вызвать его. Но о чем я попрошу? О массаже? О пенной ванне? О том, чтобы вернуть мой телефон, чтобы я могла заснуть под звуки моей последней аудиокниги о романе с монстрами? Нет. Все это глупые человеческие вещи. Он бы посмеялся надо мной, а у меня сейчас не было сил с ним разбираться.

Я чертовски ненавидела то, что меня волновало его мнение.

Мне не следовало беспокоиться.

Все мысли о Белиале исчезли, когда я повернула за угол и вошла в закрытый двор, заполненный несколькими деревьями.

Фруктовые деревья! Я потерла глаза, наполовину ожидая, что это плод моего воображения. Вряд ли у меня были галлюцинации.

Я поспешила к ним, обрадовавшись, что смогу дотянуться к нижним плодам. Я была слишком уставшая, чтобы лазить по деревьям. У меня потекли слюнки, и я почувствовала волнение, пока не сорвала один плод и не заметила его темно-фиолетовую кожицу.

Это была слива.

Я покрутила ее в руке, а мои мысли вернулись к ужину в замке. Я заподозрила, что с едой что-то не так, когда Хольга дала ее мне, настаивая, чтобы я съела все до последней крошки. А потом мне приснился сон, в котором я была прикована цепями к трону Владыки Костей, и он заставил меня удовлетворять себя на глазах у комнаты, полной душ.

Он практически признался, что это он был виновником того сна. Это была какая-то темная магия, и я была уверена, что ее источником была еда. На тарелке, которую принесла мне Хольга, было еще несколько других продуктов, но слива была тяжелее, чем хлеб и вино. И Хольга осталась, чтобы убедиться, что я съела ее…

Была ли эта слива сорвана с этого же дерева? Приснится ли мне снова странный сон? Я посмотрела на несколько других деревьев в саду, но все они были одинаковыми. Сливы. Странные магические сексуальные сливы.

Мой желудок заурчал от голода. Мне нужно было поесть.

Я села на каменную скамейку под сливовым деревом, и мои мышцы расслабились от облегчения. Этот сад был относительно защищен от остальной части лабиринта, так что он был хорошим местом для ночлега. Скамейка была не очень удобной, но лучше спать на ней, чем в грязи.

К тому же, здесь было бесчисленное количество слив, которыми я могла наесться, так что я не проголодаюсь.

А что, если я снова увижу его во сне?

Будет не так уж плохо. Кошмар, который подарила мне слива, не был таким уж страшным. По крайней мере, я была чертовски уверена, что он хотел, чтобы это был кошмар. Вместо этого, я увидела лучший сон в своей жизни. Он был темным и сладким, пробуждая во мне то, о чем я даже не подозревала.

— Наклонись и покажи мне все, что принадлежит мне.

Его слова крутились в моей голове снова и снова, заставляя мои ноги сжиматься, а ладони потеть. Я должна была чувствовать себя обнаженной, непристойной, неправильной. Смущенной, униженной. Но хотя я и чувствовала все это, мне казалось, что все правильно, как будто часть меня впервые вырвалась на поверхность. Эта часть меня чувствовала себя в безопасности под горячим взглядом Владыки Костей.

Это был всего лишь сон. Лживая иллюзия. Заклинание, созданное, чтобы проникнуть под мою кожу и заполонить мой разум. Заставив меня сомневаться во всем.

Но это не меняло того факта, что я наслаждалась каждой секундой этого сна. Если откушу сливу, и она окажется такой же волшебной, как и предыдущая, я не разочаруюсь.

Прежде чем потерять смелость, я поднесла сливу ко рту и впилась в нее зубами. Сладкий и восхитительный вкус наполнил мой рот, и я застонала. Возможно, это было из-за голода, но была уверена, что это было самое вкусное, что я когда-либо ела.

Я откусила еще один кусочек, потом еще один, пока не доела весь плод. Затем я сорвала вторую сливу, а потом и третью. Я пожирала их, как голодное животное, сок и кусочки мякоти стекали по моей груди. Мне было все равно. Здесь не было никого, кто мог бы это увидеть, а даже если бы и был, сливы были слишком опьяняющими, чтобы обращать внимание на что-либо еще.

— Вижу, ты полакомилась плодами с моих деревьев, — прорычал из темноты хриплый голос. — Но, с другой стороны, я должен был ожидать это от маленькой воровки.

Этот знакомый голос проник в мои кости и превратил мой мозг в камень. Я не могла пошевелиться в течение нескольких напряженных секунд, пока мой разум пытался осознать, что здесь был Владыка Костей. И он поймал меня на краже. Снова.

Я собралась с духом, когда Владыка Костей вышел из тени, а густой туман, опустившийся на землю, обвился вокруг его лодыжек. Он выглядел так зловеще, окутанный ночью, с кончиками рогов, царапающими кроваво-красное небо.

Он сделал шаг вперед, сокращая драгоценное расстояние между нами. Я осталась сидеть на каменной скамейке и откусила еще кусочек от третьей сливы, улыбаясь, когда сок покрыл мои пальцы и начал капать на платье, стекая под вырез. Я использовала все свои способности, чтобы убедить его, что не растерялась от его внезапного появления. Что я не была в полном ужасе.

— Я не ждала гостей на ужин. Хочешь? — я протянула ему сливу. — Но будь осторожен. Говорят, от них бывают грязные сны.

Он сделал еще один шаг ко мне, потом еще один, пока кончики его огромных ботинок почти не коснулись моих голых пальцев ног.

Вместо того, чтобы взять сливу, он схватил меня за запястье и поднял со скамьи. Я барахталась, пытаясь вырваться. Его рука обхватила мою талию и притянула меня к его твердому телу.

— Если ты так уверена, что эти сливы зачарованы, как та, что подавали к ужину, тогда почему ты набиваешь себе ими живот? — прорычал он, и синие огоньки в его глазницах заблестели в темноте.

— П-потому что умираю с голоду.

— От какого голода, маленькая воровка? Ты хочешь еды или меня?

Я с трудом сглотнула и прищурила глаза, отказываясь отвечать.

Его челюсти раздвинулись, и толстый черный язык выскользнул, сочась слюной. Его горячий кончик скользнул по моей челюсти, сполз по горлу и коснулся амулета в виде черепа на моем ошейнике.

— Благодаря этому я всегда буду знать, где ты. В конце каждого дня я буду приходить к тебе и желать тебе спокойной ночи. Вместе мы будем считать дни, оставшиеся до того момента, когда ты станешь моей.

Его язык скользнул ниже, проник под вырез моего платья, чтобы попробовать сливовый сок, стекавший по моей груди.

Я была настолько поглощена ощущением его языка на моей груди, что не заметила, как он прикоснулся когтем к моему запястью… пока он не вонзился в мою плоть.

Он порезал меня.

Я стиснула зубы, сдерживая крик, поднимавшийся из горла. Я не хотела доставлять ему удовольствие.

Он провел острым как бритва когтем по моей коже, оставив пятисантиметровый след. Затем он прикоснулся языком к моему кровоточащему запястью, чтобы слизнуть кровь.

— Это значит, что прошел один день. У тебя осталось еще два, маленькая воровка. Или ты можешь сдаться сейчас и стать моей королевой без всех этих мучений?

— Иди на хрен. Я не сдамся, — прорычала я.

Монстр хмыкнул.

— Хорошая девочка. Я бы разочаровался, если бы ты сдалась.

С этими словами он отпустил меня и повернулся. Шуршание его плаща всколыхнуло туман за его спиной, и в мгновение ока он исчез. Я подняла руку к горлу, играя с ошейником — устройством для слежения.

Как бы глубоко я не ушла в лабиринт, как бы далеко не ушла от замка, Владыка Костей будет близко.

Он всегда сможет меня найти. И всегда будет за мной следить.

Я проснулась с криком. Что-то трогало меня.

Резко открыв глаза, увидела, как лоза медленно обвивается вокруг моей лодыжки.

Я вскочила и попыталась оттащить лозу, но она не сдвигалась с места. Только закручивалась все сильнее, сдавливая мою ногу.

Черт.

Я проследила взглядом за лозой, пытаясь найти растение, из которого она росла, и мое сердце сжалось, когда я увидела, что она исчезает под живой изгородью. Что бы это ни было за растение, оно не росло в саду со сливами.

Должно быть, оно почувствовало мое присутствие и стало искать. Что бы оно ни делало, это не предвещало ничего хорошего.

Как бы я ни тянула за лозу, она не поддавалась. Если бы у меня было что-нибудь, чем можно было бы ее перерезать…

Серьга-кинжал Белиала!

Я резко подняла руку к уху и сняла серебряное украшение. Оно было всего несколько сантиметров длиной, но лезвие было достаточно острым, чтобы перерезать лозу.

Я замахнулась и вонзила его в лозу, обвившуюся вокруг моей лодыжки. В тот момент, когда ее коснулся металл, лоза отскочила и метнулась обратно в кусты, увлекая меня за собой.

В моем горле застрял крик, когда она стащила меня с лавки, и я с силой ударилась спиной о землю. Затем меня потянуло через сад со скоростью, от которой у меня закружилась голова.

Я пролетела через один куст, потом через другой, шипы резали мою кожу, а ветки искололи все тело.

Лоза тащила меня по грязи, голова кружилась, когда она жестоко дергала меня в поворотах и протаскивала сквозь несколько кустов. Бестелесные головы смеялись, наблюдая, как я пролетала мимо.

— Ха! Похоже, кровавый дуб поймал ее! — хихикнула одна голова, и ее голос исчез так же быстро, как и появился.

Кровавый дуб? Мне в голову пришли слова Белиала, когда он вытащил меня из зыбучих песков. Он упомянул что-то о плотоядных деревьях. Это ли имела в виду голова?

Из всех способов умереть в этом дурацком лабиринте, я не хотела быть сожранной чертовым растением.

Сжимая в кулаке серьгу-кинжал, я пыталась приподняться, чтобы дотянуться до тянущей меня лозы, а мышцы кричали от боли. Это было бесполезно. При той скорости, с которой мы двигались, я не могла оторвать спину от земли.

Марк однажды пытался заставить меня записаться на пилатес. Я рассмеялась ему в лицо, когда он предложил заняться спортом, тем более на публике. Да еще и в торговом центре. Не совсем мое место.

Теперь я жалела, что отказалась. Если бы я только знала, что еженедельные упражнения на мышцы живота спасли бы меня от плотоядного дерева во время моего неожиданного отпуска в чертовом Лимбо.

Я почувствовала запах еще до того, как увидела его, и мне пришлось сдерживать рвотный позыв. Я привыкла к смерти, но трупы, к которым я привыкла, были покрыты пылью и давно разложились. Этот запах был резким, таким, что проникал в каждую пору, оставляя пленку на коже и волосах.

Запах разложения в воздухе был настолько сильным, настолько густым, что у меня слезились глаза и скрутило живот.

Меня протащили через еще одни заросли, и я оказалась на другой стороне огороженного сада. И тогда я его увидела.

Кровавый дуб был огромным деревом с самым толстым стволом, который я когда-либо видела. У него были извилистые, сучковатые ветви, которые выглядели в точности как в фильме «Сонная лощина». На нем не было листьев, даже следа зелени. Только мертвые ветви и змеевидные лозы, такие же, как та, что притащила меня сюда.

Кора была испачкана темным соком. Нет… кровью. Она стекала по стволу и просачивалась в землю вокруг него, окрашивая почву в зловещий багровый цвет.

Лоза вокруг моей лодыжки все еще тянулась, обвиваясь вокруг дерева и затягивая меня к нему. Я уставилась на ветви и заметила бледные куски чего-то, застрявшие между ними, которые сначала сливались с пасмурным небом.

Оказавшись ближе, я смогла разглядеть, что это было на самом деле — части тел. Их жевали толстые сучки на ветвях. Каждый бугристый сучок и нарост на дереве имел зубы, острые и желтые, которые жевали гниющие куски плоти, капая кровью на кору и окрашивая все в красный цвет.

Я была в таком ужасе, так боялась, что стану еще одним трупом, лежащим среди ветвей кровавого дуба, что даже не могла кричать. В течение мучительно долгого момента я могла только смотреть, как дерево продолжало тянуть меня к себе, и пространство между нами, пропитанное кровью, исчезало.

Затем в моем мозгу что-то щелкнуло.

Прилив адреналина и решимости призвал все оставшиеся у меня силы, чтобы подтянуться и ухватиться за лозу, обернутую вокруг моей лодыжки. Удерживая ее одной рукой, чтобы не упасть, я начала пилить ее с помощью серьги-кинжала.

Дерево завыло от боли, десятки бесплотных душ слились воедино, создав самый жуткий звук. Я пилила как сумасшедшая, пока лоза поднимала меня в воздух, отчаянно пытаясь освободиться из тисков кровавого дуба, чтобы иметь возможность бежать.

Пот стекал по моему телу. Я тяжело дышала, сосредоточившись на лозе, пытаясь не обращать внимания на движение дерева в поле моего зрения.

Я не должна была смотреть.

По центру ствола кровавого дуба пролегала щель, которая вела в зияющую пасть, усыпанную бесчисленными рядами острых как иглы зубов. Внутри пасти были куски изжеванных конечностей, спутанных между собой.

— О, черт, — я боролась с рвотным позывом, когда свежий поток запаха гниющей плоти ударил меня по лицу.

— Можешь потише? Мы тут пытаемся спокойно гнить, — возмутилась одна из голов, торчащих в кустах неподалеку.

— Просто быстрее дай ему себя съесть, — хихикнула другая голова. — Это не так уж и плохо. По крайней мере, после смерти. До смерти действительно довольно неприятно.

Все остальные головы кивнули, насколько позволяли кусты, удерживающие их, и в знак согласия зашумели.

Чистая, неподдельная паника заставила меня резать лозу так быстро, как только было возможно, пока она поднимала меня все выше в воздух. Я с треском перерезала оставшуюся часть, от давления лезвие врезалось мне в лодыжку.

Я закричала от радости, но радость сменилась полным оцепенением, когда я стремительно начала падать вниз.

До земли было пугающе далеко. Учитывая угол падения, я, вероятно, сломаю себе спину или шею. Потом я умру, и кровавый дуб все равно съест меня. Какая горькая ирония, черт возьми!

Я закрыла глаза, ожидая удара.

Вместо этого сильные руки поймали меня и прижали к твердой, теплой груди.

Я знала, кто это, еще не открывая глаз. Его запах сосны и клубники прогнал гниль и разложение плотоядного дерева.

— Ты звала меня? — в его голосе слышалось легкое веселье.

Я подняла глаза и увидела серые как буря глаза Белиала, смотрящие на меня через отверстия темной маски.

— Я случайно. У меня все под контролем, — резко ответила я, не в силах скрыть облегчение в голосе.

— Под контролем? — его голос повысился, и я представила, как он поднял брови. — Давай проясним. Тебя собиралось съесть плотоядное дерево, и вместо того, чтобы использовать семисантиметровый декоративный клинок, который я дал тебе, чтобы вызвать меня, ты решила, что его лучше использовать в качестве оружия.

— В общем-то да.

— Твои навыки выживания просто отвратительны.

— Я старалась избежать твоего появления. Так что, если хочешь знать мое мнение, они довольно хороши, — сказала я с ухмылкой.

Боже. Я только что чуть не умерла самым ужасным образом, а теперь стою здесь и улыбаюсь.

В его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности. Как будто он все это время был не так уж и далеко.

Я позволила ему унести меня прочь от кровавого дуба. Единственное, что заполняло тишину, было быстрое биение его сердца у моей щеки.

Так у него все-таки было сердце. И притом работающее. Наверное, это было логично. Он же не был мертвой душой. Он был демоном. Может, не таким, как Владыка Костей, — точно не таким, как Владыка, — но он не был человеком.

Я посмотрела на него, и вопросы, наполнявшие мой разум, легко заполняли тишину между нами. Мои глаза следили за краем маски, которая сидела на его резко очерченной линии подбородка. Какие ужасы он скрывал под ней? Покажет ли он мне их когда-нибудь?

Куда он меня нес?

И самый главный вопрос из всех: что он попросит у меня в оплату за то, что спас мне жизнь… снова?

Белиал отнес меня на поляну, где кусты росли не так густо. Я подняла глаза и посмотрела на каменные надгробия и несколько декоративных растений, на которых действительно были цветы, а не части тел мертвецов.

Мы были на кладбище. Покрытые мхом камни выглядели древними, с выгравированными надписями, которые со временем поблекли.

Очевидно, что здесь уже давно никого не хоронили.

— Что это за место?

— Можно подумать, что грабительница могил не узнает кладбище, когда его видит, — фыркнул Белиал.

— Я знаю, что это кладбище. Но почему оно здесь? Какой в этом смысл, если тела разбросаны повсюду?

— Части тел, которые ты видела, принадлежат потерянным душам, которые так и не прошли через Суд. Если они ждут слишком долго, они сходят с ума и бродят без цели. Обычно их съедают другие оскверненные души. Кровавый дуб когда-то был римским кузнецом, если ты можешь в это поверить. Поэтому умные души ищут убежище вне своих тел.

— Мебель с призраками по всему замку — это души, ожидающие суда?

Он кивнул, и серебряные цепи зазвенели, ударяясь о его рога.

Я вытянула шею, глядя на могилы, пока Белиал нес меня через кладбище.

— Так кто же все эти люди, если не души людей?

— Демоны. Жители этого царства, у которых нет душ, для того, чтобы можно было хранить в архивах. Те, кто служил, — в основном бывшие жнецы и перевозчики, — лежат здесь в вечном покое. Или, по крайней мере, в таком покое, на который может надеяться демон.

Он опустил меня на каменный выступ. Когда он присел на могильную плиту напротив меня, я задрала голову и увидела, что сижу на основании статуи. Она была огромной, с длинным черепом вместо лица и искривленными рогами, устремленными в небо.

— Ты обязательно должен был принести меня к его статуе? — проворчала я.

— Я могу отнести тебя туда, где нашел, — ответил Белиал тоном, в котором смешивались раздражение и веселье. — Если ты думаешь, что кровавый дуб будет лучшей компанией.

— Не искушай меня, — я с презрением наклонилась, потирая ноющие ноги, но мои глаза продолжали блуждать по каменной статуе, возвышающейся надо мной. — Почему ты ему служишь? Он же козел.

— Осторожно, ты говоришь о Короле этого королевства. У него везде уши.

Мои гневные глаза метнулись в его сторону и встретились с его. Адреналин все еще бурлил в моем теле, заставляя меня дрожать от пережитого шока.

— Ну и что, если он услышит? Этот монстр бросил меня в лабиринт с жуткими частями тел и плотоядными растениями. Уверена, он видел, как меня чуть не съели, и скорее всего, сидит где-то в своем замке и дрочит на это зрелище.

— Возможно, — заблестели глаза Белиала, словно я сказала что-то смешное. — Но ты выжила, не так ли? Ты могла позвать меня, чтобы я спас тебя, но не сделала этого. Может, он тебя проверяет?

— Проверяет на что?

— Достойна ли ты стать Королевой.

— Точно, — пробормотала я, пиная мертвую траву под ногами и морщась от боли, когда ушибленный палец ударился о камень. — Принудить меня быть его Королевой, для него просто еще один способ поиздеваться надо мной. Скорее всего, он будет издеваться и над тобой, когда узнает, что ты мне помогаешь.

Демон провел рукой между рогами, приглаживая черные волосы.

— Скорее всего.

— Ты не боишься того, что он с тобой сделает?

— Это мое дело, а не твое, — в его мягком, бархатистом голосе прозвучала резкость, предупреждающая меня не углубляться в эту тему. — В любом случае, это будет не хуже того, что ждет тебя, если ты не уйдешь отсюда до истечения срока. Но, похоже, ты в какой-то мере наслаждаешься болью… — судя по морщинкам в уголках его глаз, под маской он ухмылялся. — Так что, может, тебе просто стоит сдаться? — его взгляд упал на амулет в виде черепа, свисавший с железного ошейника, закрепленного на моей шее. — Единственная Королева, которая когда-либо носила корону правителя и ошейник раба. Вообще-то, это звучит неплохо. Рэйвен, Королева-рабыня.

Я уставилась на него, стараясь игнорировать сжимающийся внутри меня нервный узел.

— Я лучше раскопаю одну из этих могил и останусь в ней, спасибо. Но если мы закончили, мне лучше идти. Время на исходе.

Каждая часть моего тела болела, мышцы пульсировали, когда я с трудом поднялась с выступа. Как только встала, колени подкосились, и я снова упала на землю. Стопы были изранены от ходьбы босиком по лабиринту. Ночная рубашка тоже была разорвана в клочья и пропитана грязью и водой.

Она ничем не отличалась от мокрой туалетной бумаги, настолько мало она меня прикрывала.

Я бросила гневный взгляд на каменное подобие Владыки Костей.

— Пошел ты, — прошипела я, сдерживая слезы.

Ощущение было такое, будто меня бросили в постапокалиптический фильм без провианта и ожидали, что я выживу… Только я сама себя в это втянула. Я хотела этого шанса на спасение.

Просто не была готова к уровню хардкора. Я ненавидела то, какой слабой себя чувствовала в этом месте, какой беспомощной была здесь. Я совсем не так представляла себе развитие событий.

Если бы у меня были туфли и нормальная одежда вместо этой рваной ночнушки.

Если бы я попросила Белиала о сапогах и брюках, что бы он за это потребовал?

Одной только этой мысли хватило для того, чтобы между моих бедер пробежала дрожь.

Незнание того, что может произойти, и невозможность сказать «нет» — пугали меня, но в то же время и возбуждали. Я не думала, что он причинит мне боль, по крайней мере, надеялась, что он этого не сделает, но предоставить ему распоряжаться моим телом… Слишком нервировало.

В прошлый раз у меня было стоп слово.

На этот раз, вероятно, мне не повезет. Он будет ожидать, что я выполню любую его извращенную сексуальную фантазию, иначе он не выполнит мою просьбу.

Я бросила на него косой взгляд, он все еще сидел, облокотившись на надгробие, и выглядел чертовски сексуально с локтями, опирающимися на колени.

— Так ты будешь требовать от меня что-то в обмен на то, что поймал? Даже если я не просила твоей помощи?

Он пожал одним плечом.

— Считай, что я сделал это бесплатно. Только если ты попросишь что-нибудь еще. Иначе я зря трачу свое время.

— Почему ты так мной интересуешься? Разве у тебя нет женщин, которые могли бы занять все твое свободное время? Которого, похоже, у тебя дохрена. Разве у тебя нет служанок в замке, которых можно связать и засунуть в них бутылки с вином?

— Они не такие, — он усмехнулся. — Их кожа не становится розовой, их киски не пульсируют и не нагреваются. Они не истекают кровью, как ты, они не кричат, как ты… — он наклонился вперед, и мое сердце замерло, когда я увидела острые зубы, мелькнувшие в щели его маски. — И они уж точно не кончают, как ты.

Я с трудом сдержала вздох, услышав его слова. Они заставили запылать жару в моей груди, прежде чем он проник между моих ног. Черт возьми.

— Так что, выкладывай, — потребовал он, почти рыча, когда встал с надгробия, возвышаясь надо мной. — Что ты хочешь от меня?

Если бы только мы были в других, более сексуальных обстоятельствах. Тогда я бы попросила его снять одежду.

Возможно, он бы это сделал, в зависимости от того, какую плату он хотел бы получить.

— Обувь, — сказала я, указывая на свои ноги. Они выглядели еще хуже, чем вчера, и я начала беспокоиться о том, что может начаться заражение. — Точнее, мои ботинки.

Он наклонил голову в сторону, и драгоценные камни на его рогах зазвенели.

— Твои ботинки?

— Те, которые у меня забрали, — кивнула я. — Я хочу их обратно.

— Твоя одежда, включая обувь, была сорвана оскверненными душами в темнице подземелья.

Острая, неприятная боль пронзила меня под ребрами и проникла в живот.

— Ты знаешь об этом?

— Об этом знает весь замок, Рэйвен. — Глаза Белиала потемнели.

— Ох…

— Эти ботинки находятся в самой глубокой и темной части этого царства. Ты ожидаешь, что я просто принесу их? — спросил он, глядя на меня.

Я занервничала. Было миллион других полезных вещей, о которых я могла попросить, например, гигантские ножницы для живой изгороди, чтобы проложить себе путь через этот лабиринт. Однако, судя по тому, как росли кусты, когда и где им заблагорассудится, я сомневалась, что они принесут большую пользу.

Мне нужны были ботинки. Кроме того, я потеряла все остальное, что принадлежало мне. По крайней мере, у меня могли остаться эти чертовы ботинки. Не знаю, как далеко я смогу дойти без них, если вообще смогу.

— Да.

Наступила секунда тишины, и мое сердце сжалось.

— Хорошо.

Я ожидала, что он исчезнет в облаке голубой магии, чтобы отправиться в подземелье и найти их, но он даже не пошевелился. Вместо этого он с размахом бросил ботинки на землю передо мной.

— Вот они.

Я уставилась на них, не зная, смеяться мне или плакать от того, как легко он достал их из воздуха. Любая форма благодарности застряла у меня в горле, когда я с недоверием потянулась за ними. Они были хорошо поношенные, любимые и полностью мои.

— Как ты это сделал? — мой голос затих. — Что еще ты можешь просто вытащить из воздуха?

— Многое.

— Ты также использовал магию щита против кровавого дуба, — сказала я, сжимая губы. — Кажется, это довольно мощная магия для парня, который перевозит паром. А где он вообще? И как ты проплываешь по реке?

— Как всегда, одни вопросы. — Он помассировал виски двумя пальцами. — Я достал твои ботинки с помощью магии. Я создал тот щит с помощью магии. Я управляю своим паромом по узким каналам с помощью магии.

С хмурым выражением лица я торопливо развязала ботинки, надела их и крепко зашнуровала. Я медленно встала, проверяя их.

Ноги все еще болели, но облегчение было слишком сильным, чтобы обращать на это внимание. Моя решимость возродилась, и я подняла глаза, чтобы увидеть, как глаза Белиала светятся от любопытства.

— Ты могла бы попросить новую пару, — он скрестил руки на груди и кивнул в сторону изношенных ботинок. — Зачем просить назад свои грязные старые ботинки?

— Извиняй, но это Doc Martens, дружище. Я потратила на них кучу денег.

— Деньги, которые ты украла у мертвых? — в его голосе слышалась язвительность.

— Возможно.

Он сжал челюсти и на мгновение показался разгневанным. Но потом покачал головой, как будто хотел отогнать мысль, которую собирался озвучить.

— Что еще тебе от меня нужно?

Я колебалась, кусая внутреннюю сторону щеки, думая, просить ли еще что-нибудь. Было бы неплохо получить воду или еще одну подсказку в нужном направлении. Но оставался большой вопрос об оплате. Чем больше я попрошу, тем больше он захочет взамен. И кто знает, смогу ли я дать ему желаемое.

Я даже не знала, чего он хочет в обмен на ботинки.

— Ничего, — сказала я, с трудом сглотнув.

— Совершенно ничего? — наклонил он голову набок.

— Совершенно.

Его глаза сузились, став темными и мрачными, и он надолго замолчал. От его взгляда у меня по коже побежали мурашки, внизу живота вспыхнуло тепло, но я отбросила эти мысли. Тот факт, что он так возбуждал меня, просто стоя рядом, был тревожным.

— В таком случае, — сказал он наконец, разжав руки. — У меня для тебя есть подарок.

— П-подарок? — Я была настроена скептично, но в моем голосе явно слышалось волнение, а в голове крутились всевозможные варианты.

Наверное, я должна была быть более подозрительной, но в тот момент не собиралась отказываться от чего-либо, что могло бы помочь мне найти выход из этого ада.

Еще одним взмахом руки Белиал достал кусок хлеба. Я была так счастлива, что для меня это было как праздничный ужин в День благодарения.

— Еда, — сказал он. — Чтобы поддерживать силы.

Я хотела сказать ему, что кусочек хлеба не даст мне почти никаких сил, но я была так голодна, что мне было все равно. Хлеб был лучше, чем ничего.

Я потянулась за ним, но остановилась, приподняв одну бровь.

— Мне же за него не придется платить, правда?

— Подарок есть подарок, — его губы под маской изогнулись в улыбке. — Ты мне за него не должна.

Я не слишком элегантно выхватила его у него из рук, сунула в рот и откусила кусок. Я была уверена, что это последствия голода, но этот хлеб был самым вкусным, что я когда-либо ела.

— Вино, чтобы запить, — сказал он, вытащив бутылку с красной жидкостью.

При виде нее у меня защемило в груди. Это была не вода, но лучше, чем ничего.

— Э-э, спасибо…

Я выпила примерно четверть бутылки, и мои щеки покраснели от алкоголя.

— Спасибо, — я была благодарна, признательна и более чем когда-либо в долгу перед ним.

Когда я вернула ему бутылку, он поднес горлышко к отверстию в маске и провел языком по краю. Пробуя на вкус место, где были мои губы.

Звук, который он издал, был чем-то средним между стоном и рычанием. Он отбросил бутылку в сторону, и она исчезла в облаке мерцающей голубой магии, не успев разбиться о надгробную плиту.

— Можешь не благодарить меня, — его глаза потемнели, когда он подошел ко мне, как хищник, собирающийся наброситься. — Ты сейчас покажешь мне, насколько благодарна.

В движениях Белиала было что-то, что заставляло меня нервничать и сердце биться чаще.

— Ты должен был сказать мне, чего хочешь, прежде чем давать ботинки, — сказала я.

— Эта игра устроена не так, малышка. Правила устанавливаю я, — его голос был мрачным и полным жажды, но я все еще слышала улыбку в его голосе.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Он подошел ко мне, его глаза скользили по моему телу и сияли от удовлетворения, видя, как покраснела моя кожа.

— Я хочу, чтобы ты поклонялась мне… пока Владыка Костей смотрит.

Холодок пробежал по моей спине, и я начала беспорядочно оглядываться по кладбищу в поисках монстра. Мои мышцы расслабились, когда мой взгляд остановился на статуе Короля Лимбо. Боже, я действительно была на грани, если думала, что он имел в виду, будто Владыка Костей был здесь и наблюдал за нами из кустов.

С другой стороны, после вчерашней встречи с ним под сливовым деревом, мою паранойю нельзя было винить.

— Так что именно ты хочешь, чтобы я сделала? — я скептически подняла бровь. Может, он заставит меня встать на колени и попросит поклониться тому, что создает выпуклость в его штанах… — Молиться, петь гимн?

— Единственный гимн, который я хочу услышать, — это гимн твоих стонов, когда я буду использовать твое тело так, как захочу. А сейчас я хочу наказать тебя.

— Наказать меня? — я ахнула и сделала шаг назад. — За что?

— За то, что не позвала меня раньше. Я мог бы помочь тебе с кровавым дубом.

— Мне не нужна была твоя помощь, — закатила я глаза.

— Ты могла сломать себе шею, черт возьми, — в его голосе прозвучала резкость. — Я поймал тебя только потому, что ты случайно порезалась моим клинком, пытаясь выбраться.

— И что с того, если бы и сломала? — мое терпение иссякало. Если бы он действительно беспокоился о том, что я могу умереть, он бы не оставил меня в лабиринте, на авось. Может, ему нравилась роль «девушки в беде»? Я задалась вопросом, не страдает ли он комплексом героя с навязчивым желанием приходить на помощь в последнюю секунду.

— Почему ты так заботишься о том, что со мной происходит?

Его глаза потемнели, в них появился опасный блеск.

— Повернись, наклонись над основанием статуи и подними платье.

— А если нет? — я была упряма и знала об этом, но, когда он смотрел на меня, словно хищник, готовый напасть на добычу, пламя во мне разгоралось так, будто он добавлял в него бензин. Я хотела вывести его из себя. Он был чертовски сексуален, когда раздражался. — Ты заберешь мои ботинки?

— Нет. Но ты все равно это сделаешь, — сказал он, сокращая расстояние между нами. То, как он смотрел на меня, его глаза излучали огромную силу, заставляя мое сердце биться чаще. — Не потому, что я заставляю тебя это сделать. В твоей душе есть темная часть, которая в этом нуждается. Разве не так?

Я не собиралась удовлетворять его, отвечая на этот вопрос, хотя уже чувствовала, как влага стекает по моим бедрам. Да, я нуждалась в этом. Я нуждалась в том, чтобы он использовал меня так же, как в своей постели. Я хотела, чтобы каждая его часть была на мне, но при этой мысли меня пронзила волна тревоги.

— Это будет больно?

— Ты хочешь, чтобы было больно?

Он подошел еще ближе, пока ткань его рубашки не затанцевала над моей обнаженной грудью.

Это был не настоящий вопрос. Я хотела всего, что этот демон мог мне дать, независимо от того, как он это сделает.

— Да.

— Я так и думал, — он кивнул рогами в сторону статуи. — А теперь делай, как я сказал. Наклонись и покажи мне свою красивую задницу.

Я колебалась, нервы были на пределе, но потом сделала, как он велел: подняла платье и наклонилась, положив руки на основание статуи. Камень был шершавым на ощупь, а прохладный ветерок обдувал мою обнаженную спину.

Я чувствовала себя совершенно обнаженной, но мне это нравилось… Даже несмотря на то, что каменные глаза Владыки Костей сверлили меня взглядом сверху.

— Молодец, хорошая девочка, — похвалил Белиал, и его грубый голос вызвал у меня мурашки по коже.

Взглянув через плечо, я почувствовала, как сердце подскочило к горлу, когда увидела, что он снимает перчатки. Я не должна была так возбуждаться от мысли о его обнаженной коже на моей, но я была вне себя, мою кожу покалывало от предвкушения. Я вздохнула, когда он сунул перчатки в задний карман и склонился надо мной, поглаживая мою задницу рукой.

— Тебе ведь понравилось жжение воска, когда я играл с тобой в своей постели, — его голос стал мягким, и я расслабилась в его прикосновении. — Правда?

— Да…

— Хорошо. Потому что сейчас оно будет еще сильнее.

— Я хочу, чтобы было больно, — подтвердила я то, что уже озвучила, скорее себе, чем ему.

Он был прав. Я не просто хотела боли, я нуждалась в ней. Эта боль облегчала остальные страдания, которые уже причинил мне лабиринт. Которые причинил мне Владыка Костей.

Наказание Белиала было той болью, которую я могла выбрать. И на мгновение она заглушала все остальное.

Он был чем-то большим, чем просто незнакомец в маске, спасший меня из зыбучих песков. Больше, чем герой, который унес меня прочь от кровавого дуба. Он быстро становился моим обезболивающим, моей спасительной веревкой, моим гребаным другом по телефону и надеждой, что он возьмет проклятый телефон.

Я была так упряма, что не просила о помощи. Я не привыкла просить что-либо у кого-либо.

Возможно, под всем этим вожделением и развратом скрывалась часть демона, которая действительно беспокоилась о моей судьбе.

Первый шлепок по заднице застал меня врасплох, хотя я и догадывалась, что он собирается отшлепать меня. Он был настолько сильным, что я невольно вскрикнула.

— Что скажешь, Рэйвен?

— Иди обдрочись? — пробормотала я, стиснув зубы. — Хотя, наверное, ты и без того делаешь это постоянно. Иначе почему твоя рука такая сильная?

Он снова ударил меня, на этот раз так сильно, что мои руки соскользнули с выступа статуи, и я едва не упала. Моя кожа горела, и, скорее всего, на ней остался отпечаток очень большой руки.

Моя киска сжалась от этой картины.

— Давай попробуем еще раз. Что ты скажешь, когда я причиню тебе боль?

Он снова ударил меня — еще один восхитительный удар, от которого у меня задрожали ноги.

— С-спасибо? — пробормотала я, и мое зрение затуманилось от горячих слез.

У меня были все причины ненавидеть происходящее, но я не ненавидела. Я плакала от чистой эйфории.

— Правильно. Каждый раз, когда твоя кожа краснеет и покрывается ссадинами от моих шлепков, и ты забываешь обо всех других плохих вещах, я хочу слышать это слово, — сказал он, проводя рукой по моей чувствительной коже и вызывая очередной стон. — Когда я защищаю тебя и спасаю от всего, кроме меня самого, ты должна благодарить меня.

Он выпрямился во весь рост, и тень его рогов упала на статую над моей головой. Ударив ногой по моей, он раздвинул мои ноги. Он погладил мою горящую кожу, а затем его пальцы скользнули к моей киске… где обнаружили, что я мокрая.

Тень его рогов опустилась, говоря мне, что он смотрит на маленькую лужицу, которая образовалась на камне между моими ногами.

— Черт возьми, ты чертовски идеальна, — сказал он мрачным рыком, когда его пальцы скользнули по моим складкам. Два пальца погрузились в меня, и он раздвинул их, заставляя меня сжаться вокруг них.

Я настолько сильно дрожала, что только чудом ноги все еще держали меня.

— А что ты говоришь, когда я доставляю тебе удовольствие? Когда заполняю тебя, и твои стенки сжимаются вокруг меня, надеясь, что я никогда не уйду? Что ты говоришь?

— С-спасибо? — простонала я.

— Моя хорошая девочка, — промурлыкал он, проникая в меня еще глубже. Это было так приятно, что из моего горла вырвался приглушенный стон, и я опустила голову, погрузившись в наслаждение.

Это было так приятно, что я могла бы заплакать. Я и плакала.

Хотелось, чтобы он был во мне еще больше. Я хотела, чтобы он трахал меня. Я хотела, чтобы он никогда не останавливался. Что бы я только не отдала, чтобы остаться с ним в этом моменте навсегда. Чтобы он никогда не уходил от меня, чтобы оставаться в том безопасном маленьком пространстве, которое я чувствовала, когда была рядом с ним.

— Не останавливайся… пожалуйста, не останавливайся.

— Черт, — прошипел он. — Сколько всего я хочу с тобой сделать, когда ты так меня умоляешь. Сколько всего я хочу тебе дать, — пока одна его рука двигалась во мне с такой скоростью, что за считанные секунды довела до предела, другая ласкала мою отшлепанную ягодицу. Его острые как когти ногти оставляли следы на моей коже, и по теплой дорожке, стекающей по моему бедру, я была уверена, что он поцарапал меня до крови.

— Ты идеальная смертная шлюха. Такая узкая, влажная и похотливая.

Его пальцы во мне были раем, а его голос был мрачен, как ад. Еще немного, и я кончу…

Он, должно быть, почувствовал, как дрожат стенки моего влагалища, как в глубине поднимается жар, потому что как раз в тот момент, когда я была близка к кульминации, он вышел из меня.

Я резко обернулась, стиснув зубы, со слезами на щеках.

— Ты не можешь вот так просто остановиться.

— Вообще-то, могу, — рассмеялся он, и его смех был жестоко сексуальным. — Еще не время кончать. Если хочешь этого, тебе придется снова призвать меня. А пока ты все еще поклоняешься мне, помнишь? А теперь на колени.

— Но…

— На колени, — он указал на свои ботинки. — Сейчас же.

Я сжала кулаки по бокам. Сначала я думала, что ненавижу его. Но нет. Я ненавидела то, насколько становилась зависимой от этого демона, то, как он проникал под мою кожу и действовал мне на нервы.

Это было восхитительное пренебрежение, которое жгло меня изнутри. Оно согревало меня и прогоняло горький холод лабиринта.

Поэтому я послушалась и опустилась на землю у его ног.

Истекающая кровью, плачущая чертовка. Она была такой красивой на коленях.

Ей нравилось преклоняться передо мной. Страх, который она излучала, был почти осязаем, с его слабым, сладким привкусом. Он был едва ощутим под ее возбуждением. Когда ее феромоны распространились в воздухе, будоража чувства, мои мысли вернулись к тому, как она выглядела в моей постели.

Прикованной к изголовью моей кровати. С тяжелыми наручниками на ее изящных запястьях. Покрытой воском и спермой, умоляющей меня взять ее. Эта мысль за секунды заставила мой член затвердеть, упираясь в штаны.

Желание взять ее здесь, бросить на землю и погрузиться в нее было непреодолимым. Я хотел, чтобы ее узкая, теплая киска обхватила мой член, когда она будет кончать. Я хотел наполнить не только ее рот своей спермой.

Я хотел заявить о своих правах на нее и обозначить ее как свою избранницу, свою Королеву, своего питомца. Мое маленькое живое сокровище.

Но я не мог, пока не мог.

Если бы взял ее сейчас, я бы утащил ее из лабиринта, бьющуюся и кричащую, обратно в свой замок. Я бы нарушил свое обещание дать ей три дня на побег и провел бы остаток вечности, прижавшись к ее бедрам, трахая до потери сознания.

И она бы возненавидела меня за это.

Я не мог вынести еще больше ненависти. Не после Катрин. Кроме того, я и так достаточно ненавидел себя за то, что делал с ней. За то, как я заманивал ее в свои объятия ложью и обманом.

Что бы ни случилось, она будет моей. А пока мне нужно было разжечь в ней маленькую искру желания ко мне и надеяться, что я смогу раздуть ее в нечто большее…

Я постучал пальцами по подбородку своей маски, усиливая ее нетерпение. Я много думал о том, чего хочу, провел бесчисленные часы, представляя это, пока ждал, когда она позовет меня.

Теперь, когда этот момент настал… я собирался дразнить ее, заставляя дрожать от разочарования. Я довел ее до грани оргазма. Когда трахну ее рот и оставлю ей только вкус своей спермы в горле, будет ли она ласкать себя после того, как я уйду?

Останусь ли я, чтобы посмотреть?

Мой взгляд упал на ее пухлые губы, когда она прикусила нижнюю, и мой член задрожал при мысли о ее языке на нем. Это почти сбило меня с ног.

— Я попробовал тебя. Теперь хочу, чтобы ты попробовала меня, — сказал я, проведя пальцем по ее челюсти и потерев большим пальцем ее губы, смазывая их ее слюной. — Я буду трахать твой рот, Рэйвен. И когда я спущу на твой язык последнюю каплю спермы… — мой палец скользнул с ее губ, чтобы игриво пощекотать пирсинг в носу. — Я хочу, чтобы ты все проглотила. Каждую каплю меня. Понятно?

Ее глаза расширились от этих слов, и ее возбуждение продолжало растекаться по воздуху. Я чувствовал его, чувствовал его запах. Вкус. Трудно было представить, что она могла быть еще влажнее, чем когда я обнаружил, как она промокла от порки. Но если бы я поднял ее платье, я был уверен, что нашел бы еще одну лужицу на полу между ее ног.

Мой член болел от желания.

Мой взгляд опустился ниже, на ошейник — мой ошейник — вокруг ее шеи, и на то, как красиво он смотрелся на ее бледной коже.

Я не мог дождаться, когда увижу ее обнаженной, в одном только ошейнике и короне.

Моя прекрасная Королева-рабыня.

Мой взгляд опустился еще ниже, на влажную ночную рубашку, облегающую ее тело. Она была почти прозрачной и уже изрядно порванной, едва защищавшей от непогоды и моего взгляда, но при этом представлявшей собой потрясающее зрелище. То, как она облегала ее грудь… Мне нравилось, как ткань очерчивала ее соски, как она повторяла изгибы ее талии и бедер.

Черт, если бы я мог умереть, моя маленькая человеческая рабыня стала бы причиной моей смерти.

Было бы слишком легко достать мой член и дать его ей, но я знал, как сильно она этого хотела. Возможно, это и была цена, которую ей пришлось заплатить, но она была готова выполнить свою часть сделки. Это было невозможно скрыть.

Если она просила об этом раньше, я знал, что она будет просить об этом снова.

Особенно если я ей скажу.

— Я хочу, чтобы ты просила об этом, моя маленькая смертная, — прорычал я, барабаня пальцами по шнуркам на штанах.

Ее темные глаза горели от любопытства. Я был не маленьким мужчиной. О нет, у меня был один из самых больших членов во всех девяти кругах.

Я уже мог представить тепло ее рта, ее язык, кружащийся вокруг меня. Сможет ли она взять его весь?

Мои мрачные мысли стали черными как смоль. Я заставлю ее взять его целиком.

Как же будет иронично, если я спас ее от зыбучих песков, а она задохнется от моего члена?

— Дай мне услышать, как сильно ты хочешь почувствовать меня в своем рту, — я мучил себя, оттягивая момент. Но в то же время я мучил ее, поэтому был готов терпеть.

— Белиал, — тихо сказала она, и мое имя на ее губах усилило желание, пронизывающее меня, сделав мой член твердым, как статуя позади нее. — Пожалуйста, позволь мне отсосать твой член. Позволь мне отплатить тебе за помощь.

Ее отчаянная мольба почти заставила меня упасть на колени.

— Хорошая девочка, — прорычал я. — Достань его.

Она на мгновение бросила на меня нерешительный взгляд, и я кивнул на выпуклость впереди моих брюк. Если она хотела его, ей предстояло потрудиться. Через секунду в ее взгляде отразилось понимание, и она потянулась к шнуркам, ослабила их и стянула ткань вниз, пока мой член не выскочил на свободу.

Я мог бы кончить, просто глядя на ее выражение лица.

Ее глаза расширились, а темные ресницы затрепетали, когда она оказалась лицом к лицу с, вероятно, самым большим членом, который когда-либо видела. Он был длинным и толстым, с густой сеткой вен, обвивающих ствол.

А еще были украшения.

Серебряное кольцо окружало основание, а изящная цепочка соединяла его с пирсингом принца Альберта на конце моего члена.

Ее полные губы раздвинулись в задыхающемся «оооо».

Я не смог сдержать уверенную ухмылку.

— Что думаешь? — спросил я, приподняв бровь, которую она не могла видеть.

Она покачала головой, высунув язык и проведя им по верхней губе.

— Я думаю… думаю, что это самый внушительный член, который я когда-либо видела. Если бы у тебя был здесь интернет, ты мог бы открыть весьма популярный аккаунт на Only Fans.

Я едва понимал, о чем она говорит, но выглядело мило, как она болтала, когда нервничала.

Я поднял руку и большим пальцем коснулся ее нижней губы.

— Тебе нравится? — ее губы расслабились под моим прикосновением.

— Мне нравится, — меня охватило удовлетворение, и я одобрительно кивнул.

— Хорошо. Покажи мне, насколько сильно тебе нравится.

Ее тонкие пальцы обхватили мой член, не в состоянии обхватить его полностью, и она попробовала пошевелить рукой вверх-вниз. Я затаил дыхание, почувствовав, как цепочка дернула пирсинг.

Было больно. И боль от ее руки была чертовски приятной.

Ее движения были медленными и обдуманными, ее глаза смотрели на меня, оценивая мою реакцию. Мое дыхание стало прерывистым, и тепло от ее руки быстро распространилось по всему телу, заставляя мою кожу запылать.

Затем она провела языком по головке, слизывая капли предэякулята.

— Ты такой вкусный, — сказала она, когда взяла мою головку в рот.

— Черт, — простонал я, мои пальцы впились в ее черные волосы, и я наклонил бедра вперед, чтобы подтолкнуть ее. — Возьми в себя больше. Ты можешь это сделать.

Она взяла еще несколько сантиметров меня в свой рот, но ее губы все еще были слишком далеко от серебряного кольца, украшавшего основание. Я хотел увидеть, как оно исчезает внутри нее.

Мои пальцы сжали ее темные локоны, и я одним резким толчком вошел в нее на всю длину.

Ее глаза выпучились. Она задыхалась и дергалась, ее горло спазматически сжималось вокруг моего члена. Ее руки потянулись к моим бедрам, но я держал ее голову неподвижно, безжалостно трахая ее горло.

Я сделал дрожащий вдох, отстраняя ее от своего члена, как раз настолько, чтобы она успела бросить в меня проклятие, и снова засадив в нее.

Мой член дернулся, когда мое кольцо полностью исчезло внутри нее. Блядь, она приняла меня всего. Ни одна женщина никогда не вмещала меня в свое горло.

Мне было так весело наблюдать, как хорошо ее отверстия принимали меня.

Мой темп был неумолимым. Но я не мог себя сдержать. Та темная часть меня раскрылась, потерявшись в том, как потрясающе она обхватывала мой член. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не превратиться и не завладеть ею в своей истинной форме здесь и сейчас.

Еще не время. Она еще не должна знать.

Меня питали разочарование и похоть. Ее глаза наполнились слезами, и я почувствовал, как мышцы ее горла напряглись, когда ее начало тошнить.

— Твой рот чертовски невероятен, маленькая смертная.

Я начал задаваться вопросом, нравится ли ей это, может быть, я слишком сильно на нее давил, но тут она подняла руку и обхватила мои яички. Она не была нежной. С чего ей такой быть, если я таковым не был? Она сжала их, ее ногти вонзились в мою кожу.

От этого ощущения все мышцы моего тела напряглись, требуя облегчения.

— Черт возьми! — прорычал я, мой голос был хриплым, прерывистым и едва узнаваемым. Я прижал ее к себе, пока ее губы не прижались к моему паху, и держал так, пока не излил горячую сперму в ее горло.

Вытащив член, я оставил толстую нить спермы от ее глотки до губ. Она стекала по ее подбородку и капала на грудь.

Я уже собирался сказать ей, чтобы она открыла рот, но она сделала это сама, открыв его, чтобы показать мне, что я наделал.

— Ты учишься быть такой хорошей девочкой для меня, — похвалил я, а мой полутвердый член дернулся при виде ее языка, натертого до крови от цепи и покрытого моей спермой. — А теперь порадуй своего бога и проглоти.

Удовольствие на ее лице снова вызвало у меня эрекцию. Ей нравилось, когда я называл себя ее Богом.

Если бы она только знала, что это не просто грязные разговоры, а то, что я действительно ее Бог.

Ее горло сжалось от ошейника, когда она сглотнула, и она не отрывала от меня взгляда, когда наклонилась вперед и слизнула последнюю каплю спермы, прилипшую к моему пирсингу на члене.

Кровь и тьма. Если раньше я не хотел уходить от нее, то теперь я категорически отказывался это делать.

Я хотел остаться и насладиться всем ее телом. Я хотел заполнить все ее дыры каждой частичкой себя и почти сдался, когда она снова облизнула губы, вызвав во мне тепло, которое грозило прожечь меня насквозь.

С неохотой я засунул свой измученный член обратно в штаны и затянул шнурки. И, прежде чем совершить очень глупую ошибку, я развернулся на каблуках, чтобы уйти.

— Подожди! — Она вскочила на ноги и схватила меня за руку.

Рыча, я резко обернулся.

— Мы закончили. Я дал тебе то, о чем ты просила, и ты рассчиталась со мной.

— Мне нужно еще кое-что. Более подходящая одежда, — она указала на свою рваную ночнушку, которая оставляла большую часть ее тела обнаженной. — Ночью мне холодно. А головы в кустах смотрят на меня.

— Пусть смотрят, — усмехнулся я. — Они все равно не могут к тебе прикоснуться. А чтобы согреться ночью, у тебя все еще есть кинжал. Позови меня, и я буду твоим одеялом, — с этими словами я развернулся и ушел. Я не собирался давать ей ничего больше, пока она снова не позовет меня, но в ее отчаянных мольбах было что-то, что тронуло струны сердца, о существовании которого я даже не подозревал. — Когда дойдешь до Стикса, иди против течения, — сказал я, не оборачиваясь. Следуя за ним, она пойдет в правильном направлении, к выходу из лабиринта, но никогда не сможет его найти. — Держись подальше от воды. Твоя душа не сможет сбежать, если попадет в реку.

— В следующий раз, если мне понадобится помощь, я позову тебя.

Улыбка коснулась моих губ под маской, когда я обогнул живую изгородь. Не было никакого «если». Вопрос был только в том «когда». Темный план, разворачивающийся в моей голове, гарантировал, что она будет нуждаться во мне раньше, и когда она позовет, я отнесу ее прямо в свою постель.

На этот раз мои услуги будут стоить не так дешево.

Одним из преимуществ быть повелителем демонов было полное отсутствие моральных принципов.

Первый круг ада был моим царством. Либмо, чистилище. Место, где души оставались до тех пор, пока я не решал, где им провести вечность. Я устанавливал правила. Я определял разницу между тем, что было правильным, а что нет.

Но в конце концов, это не имело значения. Я был Королем этого царства. Моя прихоть была законом.

Я никогда не беспокоился о том, что я «злой», потому что мои братья всегда были гораздо хуже меня.

До сих пор.

До нее.

То, что началось как наказание за то, что она сделала с останками Катрин, превратилось в нечто совершенно иное. Нечто темное, нестабильное и опасное, вызывающее привыкание.

Моя одержимость ею превращалась в нечто гораздо большее, чем то, что было с Катрин.

Я хотел ее тело и ее душу. Как король Лимбо, я мог бы получить все это, будь она мертва. Они стали бы моими по праву. Но… я хотел, чтобы она была живой и дышала, с ее бьющимся сердцем и алыми губами. Ее плоть была сырой, красной и кровоточащей от моих издевательств. Ее губы были опухшими от моих поцелуев, а не от разложения.

Чтобы добиться этого, мне приходилось лгать, манипулировать и соблазнять. Мне приходилось опускаться до самых низких уровней разврата, до грехов, за которые я осуждал столько других душ. Тех, кого я отправлял к моим самым подлым братьям для наказания.

Я был чертовски лицемерным. И я хотел Рэйвен настолько, что мне было плевать на все остальное.

Она была для меня как наркотик. Я был готов на все, чтобы снова почувствовать ее. На все, чтобы она снова проникла в мою душу.

Она никогда бы не приняла меня без игр, без лжи. Она бы увидела мои шрамы, те, что на коже, и те, что на моем холодном, мертвом сердце. Она бы увидела меня таким, каким я есть. Зверем, монстром, внутри и снаружи.

Так что, если единственный способ завладеть ею, пока ее сердце еще бьется, — это мои иллюзии, мои сладкие полуправды и мой огромный член, так тому и быть, черт возьми.

Я буду играть роль дьявола, если это необходимо, чтобы она стала моей.

Я должен был покинуть лабиринт. Вместо этого я задержался, наблюдая за Рэйвен из тени.

Теперь, когда дал ей подсказку, где найти выход, я ожидал, что она встанет и поспешит найти реку, как я ей велел. Но она не двигалась. Она смотрела на место, где видела меня в последний раз, как будто не могла поверить в то, что только что произошло. Ее пальцы коснулись губ, вероятно, вспоминая, каково было, когда они сжимали мой член.

Через мгновение она подошла к надгробию, на котором я сидел, и села, прислонившись к нему спиной. Ее ноги были согнуты в коленях и раздвинуты, а ступни твердо стояли на могиле. Быстро оглядев кладбище, чтобы убедиться, что она одна, она подняла платье и просунула руку между ног.

Каждая мышца моего тела напряглась, когда я наблюдал, как она ласкает себя.

Я оставил свою маленькую зверушку неудовлетворенной.

Я надеялся, что она устроит для меня представление, но на самом деле не ожидал, что она вправду это сделает. Не тогда, когда в моем лабиринте скрывалось столько ужасов, которые могли бы напасть на нее и похитить. Конечно, я бы им этого не позволил, но она этого не знала.

Ее желание, должно быть, заглушило страх, потому что она лежала, раскинув ноги, и ласкала свой клитор пальцами на могиле какого-то неизвестного демона. Наверное, она была слишком возбуждена, чтобы заботиться о том, какие монстры могут вылезти из тени и трахнуть ее. Может быть, именно эта мрачная мысль заставила ее ласкать свой маленький бутон, и из ее уст вырывались самые сексуальные звуки, когда она откинула голову на надгробие.

Я подошел ближе, стараясь не нарушить заклинание, которое заглушало мои шаги.

Когда я оказался всего в нескольких футах от нее, я присел на корточки, чтобы хорошо рассмотреть ее интимные места. Блядь. Она выглядела так красиво, прислонившись к могиле старого жнеца, ее лицо исказилось от удовольствия, когда ее пальцы начали двигаться в ее киске. Она была такая влажная, розовая и совершенная.

На мгновение мой разум погрузился в мрачные мысли, представляя, как она отреагирует, если я брошу ее на землю, раздвину ноги и проникну в нее, пока действует заклинание невидимости. Эта мысль заставила мой член дернуться, но я сразу же отбросил ее. Я не поддался искушению, но в глубине души голос подсказывал мне, что она будет наслаждаться каждой секундой, если я это сделаю.

— Белиал, — простонала она, и ее голос был хриплым от желания.

Мое имя в ее устах разбило что-то внутри меня, и чудовищные порывы скрутили меня изнутри. Я хотел ее так сильно, что это пугало, а меня, блядь, ничего не пугало.

Я так долго был безразличным ко всему. Просто призрак демона, которым я когда-то был. Теперь эта маленькая смертная женщина зажгла во мне пламя. Оно горело так сильно, что грозило сжечь меня и весь мой мир. Мне было все равно. Главное, чтобы я восстал из пепла с ней в объятиях и с ее еще бьющимся сердцем.

Скрежеща зубами, я вытащил свой член, который снова был тверд как камень, и устремил взгляд на свою человеческую девочку, которая лихорадочно удовлетворяла себя пальцами. Каждый вздох и стон приближали меня к оргазму, и я представлял, что трахаю ее, а не свою руку. Я ласкал свое тело, пока не кончил, и моя сперма была такой же густой и вязкой, как и одержимость ею.

— Я хочу почувствовать тебя внутри себя, Белиал, — прошептала она себе под нос, когда кончила, и мое имя на ее языке сопровождалось сладким стоном, когда она извивалась и опускалась на надгробие. — Я хочу тебя…

Я замер, моя грудь поднималась и опускалась в такт с ее, а я смотрел на нее с ошеломленным выражением лица.

Она бы не захотела меня, если бы знала правду.

Но скоро она узнает. Я раскрою ей свою тайну на балу в честь Дня всех святых, который меня заставил устроить мой брат. Тогда она увидит монстра под маской.

Неважно, захочет ли она меня в тот момент. К тому времени будет уже слишком поздно. К тому времени я буду владеть каждой ее частичкой.

Я молча наблюдал, как она еще несколько минут наслаждалась сделанным, запоминая каждую деталь ее облика, как будто я еще не сделал этого. Ее растрепанные волосы, ее покрасневшие щеки, ее разорванное платье, едва прикрывающее тело. Неважно, сколько времени я проводил, наблюдая за ней, этого никогда не было достаточно, и когда она наконец встала и решила пойти по одной из дорожек, ведущих от кладбища, я последовал за ней.

Я мог бы заняться сотней других дел, например, выносить приговоры. Очередь на это растянулась как минимум на столетие, и мои братья пришли бы в ярость, если бы увидели, сколько душ томится вокруг моего замка. Или я мог бы помочь Сесилу каталогизировать души, которые я уже осудил и решил оставить для своей коллекции в вечном покое. Я мог бы навестить своих жнецов в поле, посмотреть на могилы недавно умерших и собрать кости по-настоящему безбожных.

Вместо этого я следовал за Рэйвен по лабиринту. Наблюдал. Ждал, когда она прикоснется к моему кинжалу и вызовет меня.

Она не хотела моей помощи, и это только усиливало мое любопытство. Это заставляло меня еще больше хотеть, чтобы она нуждалась во мне.

Я мало знал о ее прошлом. Если бы она была мертва, я бы знал о ней все, всю жизнь и все, что она пережила, все это лежало бы у меня в руках. Но пока ее сердце еще билось, ее прошлое оставалось тайной, если только она сама не расскажет мне о нем.

Она пережила утрату. Она знала, что такое смерть. От нее пахло смертью, и не только из-за того, что она грабила могилы. Была ли у нее семья, к которой она могла вернуться? Или ее жалкий парень был единственной связью с миром? Я хотел узнать, хотел услышать все из ее уст, чтобы лучше понять своего питомца, но было кое-что, чего я хотел больше, чем знания.

Я хотел, чтобы она позвала меня, признала, что нуждается в моей помощи, и спустя несколько часов, когда она все еще отказывалась это сделать, я пришел в ярость.

Я сделаю так, чтобы она поняла: если она не позовет меня сама, я заставлю ее нуждаться во мне.

Неохотно я отошел, обдумывая план, как заставить ее умолять меня о помощи.

Я телепортировался в один из самых глубоких уголков своего лабиринта, в пещеру, почти забытую временем. Из устья пещеры доносился пронизывающий до костей холод, и слабый ветерок, дующий изнутри, колыхал украшения, покрывающие мои рога.

Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз посещал это место? Я не мог вспомнить. Оно было так глубоко похоронено в моем сознании, что время стерло его из памяти.

В любом случае, я уже вечность не занимался полевой работой. Большинство задач я делегировал своим жнецам и другим низшим демонам. Однако никто из них не осмеливался прийти сюда.

Здесь я держал самые древние, самые испорченные души. Их можно было использовать только для самых коварных целей. Эти существа принадлежали самым глубоким и темным безднам ада, но я держал их здесь на всякий случай.

Войдя в ледяную пещеру, я оглядел различные клетки из ржавого железа. В каждой из них находилось воплощение кошмара, чудовище, созданное из костей и чистого зла. Мне нужно было только дать команду, и они сорвали бы с костей Рэйвен каждый кусочек плоти.

Если плотоядное дерево не напугало ее настолько, чтобы она позвала меня, то один из этих древних ужасов наверняка справился бы с этой задачей.

Я подошел к клетке в задней части пещеры, проведя рукой по решетке, и заглянул в темноту.

— Ответь на зов своего короля, потерянная душа. У меня есть для тебя задание. Выполни его, и я освобожу тебя из твоей тюрьмы.

Что-то шевельнулось в тени, и через мгновение это что-то выскользнуло в слабый свет, повинуясь моему призыву. Существо издало низкое рычание и покорно склонило свой угловатый череп.

Кровавый дуб был свирепым хищником, но он был ничем по сравнению с этим древним монстром. Он мог свободно передвигаться по лабиринту. Он мог охотиться на нее. Он мог преследовать ее, и она не смогла бы от него убежать.

На этот раз у нее не будет другого выбора, кроме как позвать меня и умолять о помощи.

А я буду наблюдать, ждать и готовиться к тому, чтобы примчаться и спасти ее.

За определенную цену.

Я знала, что он был там и смотрел, как я ласкаю себя.

Он думал, что ведет себя скрытно. Но я видела, как мох на земле вдавливался под его весом, и слабые очертания его больших ботинок выдавали его.

Этот ублюдок оставил меня в подвешенном состоянии. Он кончил, а я нет. Не то чтобы я не наслаждалась его «наказанием». Меня и раньше шлепали, но не так. Марк и другие мои бывшие парни давали мне пару легких шлепков во время секса.

Белиал насиловал мое тело, оставляя на нем красные следы и жжение, но боль только усиливала удовольствие. Его пальцы внутри меня были идеальным дополнением к боли.

Я хотела подразнить его за то, что он довел меня до состояния синих яиц, или как там это называется у женщин.

Я думала, что он попытается прикоснуться ко мне, будучи невидимым, но он этого не сделал. Конечно же, нет. Он кайфовал, слушая, как я умоляла.

Поэтому я быстро кончила, зная, что он смотрит, с его именем на губах и его следами на коже. И я развлекала себя мыслями о его растерянном выражении лица, пока собиралась с силами и шла, пока не нашла Стикс, последовав его совету.

Было легко определить, в какую сторону течет река, по плавающим трупам, которые толкались в течении, чтобы убедиться, что я иду в правильном направлении. Идя по ней, я чувствовала надежду. Мне казалось, что я впервые действительно чего-то добьюсь, что я знаю, что делаю.

Он не был обязан давать мне этот совет. Но он дал…

При мысли о Белиале у меня затрепетало в животе, и жар обжег щеки.

Черт. Я не могла выбросить этого придурка из головы. Он умел захватывать мой разум. Мне нужно было сосредоточиться на побеге, а не на члене. Но мои мысли продолжали тянуться к последнему.

Я знала, что влюбиться в демона — ужасная идея, вероятно, худшее, что можно было сделать, пытаясь сбежать, но я не могла ничего с собой поделать.

В нем было что-то загадочное. Он был чертовски сексуален.

Он был жестоким, но добрым. Грубым, но нежным. В нем было что-то запретное, недоступное. Я любила нарушать правила и отправляться в места, где мне не место. Это было одной из причин, по которой я грабила могилы.

Перевозчик смерти был всем, чего я хотела, и всем, чего я не должна была иметь.

Может быть, я действительно теряла рассудок в лабиринте. Почему же иначе мысли о демоне-перевозчике превращали мои колени в желе и заставляли сердце биться между ног?

Если бы знала, что для меня лучше, я бы перестала мечтать о нем. Перестала позволять моментам, проведенным вместе, занимать мои мысли, и перестала хотеть повторить каждый из них.

Но я и раньше не славилась тем, что принимала лучшие решения в жизни.

Через некоторое время земля под ногами изменилась. Промокшая от дождя почва сменилась более сухой и каменистой. Острые камни хрустели под моими ботинками, а части тел, застрявшие в колючих кустах, были изуродованы и скручены, из них торчали необычные кости.

Торсы с острыми шипами, растущими из груди, головы с лишними зубами и костями. Руки с лишними пальцами, ноги с лишними пальцами. Все они выглядели старше, более иссохшими, кожа шелушилась и отпадала.

Мурашки побежали по моей коже, когда я поняла, что шепот утих, больше не было постоянной мелодии, витавшей вокруг меня. Вокруг было жутко тихо, будто души, запертые в этой части лабиринта, пробыли здесь слишком долго и были слишком уставшими, чтобы разговаривать. Или они не могли.

Мои движения казались слишком громкими, каждый шаг сопровождался хрустом и нарушал зловещую тишину. Интуиция подсказывала мне, что я не должна быть здесь, что мне нужно вернуться.

Я отказалась слушать свою интуицию.

Мне некуда было возвращаться, разве что в замок. Да пошло оно все на хрен.

Я повернула за угол и оказалась на длинной прямой дорожке. Она казалась бесконечной, самой длинной, которую я до сих пор видела в лабиринте. Сердце подскочило к горлу. Значит ли это, что я приближаюсь к выходу?

Было опасно питать ложные надежды.

Прежде чем я успела пойти дальше, шуршащий звук неподалеку заставил меня замереть, ледяной страх пробежал по моей коже, волосы встали дыбом. Это было что-то новое. Не похоже на шуршание кустарника или звук лозы, звуки, которые я запомнила за бесчисленные часы, проведенные здесь в заточении.

Я с трудом сглотнула, сердце колотилось в груди, а внутри все скрутило.

— Белиал? — прошептала я, боясь крикнуть. А вдруг это был Владыка Костей, скрывающийся поблизости? Еще не время его визита, ведь прошел всего день с тех пор, как он в последний раз пометил меня.

А что, если это было что-то другое?

Я с трудом дышала и сделала несколько шагов, стараясь не шуметь. От страха кровь застучала в ушах. Через минуту я начала думать, что, может быть, мне показалось. Одиночество и отсутствие шума заставляли меня слышать разные звуки.

Потом я снова это услышала. Тошнотворное скрипение. Черт. Что-то большое тащилось по земле, ступая по камням.

Я затаила дыхание, все мышцы напряглись, повернув голову и ища источник шума. Впереди кусты зашевелились, перекрыв длинную прямую тропу и открыв новый путь справа. Мое сердце замерло, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы продолжить идти.

Шаг за шагом я двигалась по новому пути, не зная, приближаюсь ли я к источнику шума или удаляюсь от него. Когда я дошла до нового прохода, то осторожно заглянула за угол и с облегчением выдохнула, увидев, что тропа пуста, за исключением древних душ, застрявших в кустарнике.

Мне следовало бы успокоиться от того, что я была одна, но моя грудь все еще сжималась от тревоги.

Откуда, черт возьми, доносился этот шум? И какое чудовище его издавало? Могло ли быть что-то хуже кровавого дуба? Мое воображение разыгралось, рисуя ужасы, которые могли бродить по лабиринту, жаждущие съесть меня.

Я проскользнула за угол и пошла по следующей тропе так тихо, как только могла, проклиная свое тяжелое дыхание за то, что оно было таким громким. Каждое мое движение, каждый вздох казались дымовым сигналом для того, кто бродил по лабиринту. Маяком, который привлечет его прямо ко мне.

Кроме дыхания, мне удавалось оставаться тихой… пока я не наступила ногой на веточку, и ее хруст не напугал меня так, что я вскрикнула.

Последовавший за этим шум потряс меня до глубины души. Это был демонический шипящий звук, как воздух, вырывающийся из древних легких после сотен лет заточения, за которым последовало зловещее рычание. Мой желудок перевернулся, а сердце забилось так сильно, что пульсировало в ушах. Я посмотрела по сторонам, пытаясь найти источник звука.

Его не было видно, но он был близко.

Я боялась пошевелиться, боялась, что, выйдя из-за угла, увижу неизвестное чудовище, притаившееся в ожидании. Но если я останусь на месте, оно в конце концов найдет меня. Мне нужно было как можно быстрее уйти подальше от этого существа, чем скорее, тем лучше.

Я повернула направо, а потом налево, моля любого бога, который мог бы услышать меня в этом аду, чтобы я не ходила по кругу.

Возможно, единственным богом, который меня услышал, был бог этого царства, потому что в этот момент я повернула не в ту сторону и увидела его. Змееподобное чудовище, длиной не менее пятнадцати, а может даже двадцати футов, полностью состоящее из костей.

У него была широкая, угловатая голова, соединенная с цепочкой огромных позвонков, но они были покрыты дополнительными наростами, торчащими под странными углами. Оно скользило, извиваясь по земле, а в его глазницах пылало красное пламя. Внезапно его голова резко повернулась в мою сторону, и оно щелкнуло челюстями, полными острых как бритва зубов. Оно зашипело, и этот звук был адски неестественным.

Блядь. Это было плохо.

К моменту, когда я сообразила, что нужно бежать, змееподобное костяное чудовище ускорилось и бросилось в мою сторону. Я споткнулась, развернулась, бросилась бежать в противоположном направлении и молилась быть достаточно быстрой, чтобы опередить его.

Я не была.

Звук его ползания позади меня, шипение и щелканье челюстей, когда оно приближалось, раздавались в воздухе и заставляли мое сердце болезненно замирать.

Мне нужен был план, потому что я точно не смогла бы убить его в честном бою. Я сомневалась, что существа здесь, внизу, могут умереть, поскольку тут практически все уже было мертво.

Я не могла пролезть под живой изгородью. Корни были слишком толстые, кусты слишком густые, а частей тел, застрявших в их шипах, было слишком много, чтобы протиснуться. А шансы найти выход казались минимальными по сравнению с тем, что я смогу победить змея в бою.

Свернув влево, мои ноги быстро стучали по земле, а руки отчаянно двигались по бокам. Я была более чем благодарна за свои ботинки, без них я не смогла бы бежать так быстро.

Проходили драгоценные секунды, звуки монстра слышались все ближе. Я рискнула оглянуться через плечо и увидела, что зверь догоняет меня. Еще несколько метров, и он поймает меня.

У него не было пищеварительной системы, чтобы сожрать меня. Разорвут ли его зубы меня на куски, и придется ли Владыке Костей собирать меня по кусочкам с помощью своей магии?

Я с трудом сдержала крик, который поднимался в груди. Какой от него был бы толк? Никто не мог меня услышать, кроме прикованных душ, а они были бесполезны.

Еще один поворот, и мой путь преградила река Стикс.

На другой стороне была часть стены, образующая выступ, который выступал на несколько футов над рекой. В моем сердце зародилась надежда, когда я поняла, что над этой стеной должно быть что-то. Возможно, более верхний уровень лабиринта.

Но как только мое сердце наполнилось надеждой, она исчезла, когда на меня напала реальность. Я не могла переплыть реку и не могла вернуться назад. Единственный шанс на спасение был в этом единственном пути, и с каждой секундой мои шансы становились все меньше.

Пока земля между мной и Стиксом быстро исчезала, мои мысли метались. Если я прыгну, смогу ли перелететь через реку? Она была не очень широкой, но риск казался слишком большим. Если я коснусь воды, моя душа никогда не покинет это место.

Может быть, я смогу как-то перебраться через покрытый кустами выступ, выступающий над водой. Я раньше лазала по кованым заборам и веревочным лестницам, так что для меня это не было чем-то новым.

Это был не лучший план, но я зашла так далеко и боролась так упорно не для того, чтобы умереть сейчас.

Я была так сосредоточена на своем плане, что не заметила происходящего позади меня, едва слышного нарастания шума, когда монстр сокращал расстояние между нами, пока не стало слишком поздно. Что-то ударило меня в спину, и я полетела вперед, скользя по земле, камням, палкам, и один или два шипа разорвали переднюю часть моего платья. Жгучая боль пронзила мою кожу.

— Блядь, — пробормотала я, перевернувшись на спину, когда змееподобное чудовище приподнялось. У меня была всего секунда, чтобы подготовиться к его атаке, и я вздрогнула, когда гигантский скелет бросился на меня с раскрытой пастью.

Быстро сообразив, я схватила горсть земли и гравия и бросила их в глазницы существа. Пламя на мгновение погасло, а затем зашипело, пытаясь разгореться снова. Змея зарычала от ярости, размахивая головой из стороны в сторону.

Пока она была ослеплена, я в мгновение ока вскочила на ноги.

Но, прежде чем успела убежать, пламя змеи снова вспыхнуло. Она бросилась на меня, и я отскочила назад, чтобы увернуться от ее смертоносных зубов, которые метились в меня.

Я врезалась в живую изгородь, подавившись воздухом от удара, а колючки и шипы глубже порвали мою кожу и цеплялись за ночную рубашку.

— Блядь, — прошипела я от боли, пытаясь восстановить равновесие. Я выползла из живой изгороди, оставив там клочки ткани, и отскочила в сторону, когда монстр снова бросился на меня.

Мне почти удалось увернуться, но один из его зубов зацепился за мое предплечье, разорвав кожу, прежде чем его голова ударилась о стену лабиринта. Поток крови стекал по моему запястью, капая с пальцев. Быстрый взгляд вниз вызвал тошноту.

У меня давно не было таких ран, и я не могла оценить глубину пореза, да и времени на это не было. Я перепрыгнула через тело монстра, который пытался выбраться из кустарника, и побежала к реке, двигая ногами так быстро, как только могла.

Змееподобное чудовище сорвалось с места, рыча за моей спиной, и мое сердце забилось быстрее. До реки оставалось всего несколько метров, а я бежала слишком быстро, чтобы вовремя затормозить. Мне нужно было прыгнуть и попытаться перебраться через живую изгородь, чтобы пересечь реку. Это был мой единственный вариант.

Мои ноги оторвались от земли, и я на мгновение оказалась в воздухе, а подо мной текла багровая Стикс. Я затаила дыхание, время как будто замедлилось. Затем оно снова ускорилось, и я врезалась в кусты, отчаянно хватаясь за узловатые ветки, пока боль не охватила каждый сантиметр моего тела.

Я закричала, цепляясь за изгородь. Все шипы вонзались в мою плоть, боль была настолько сильной, что мои нервы на мгновение перестали функционировать. Я должна была держаться. Тысяча уколов все же лучше, чем исчезнуть в воде, заваленной трупами, без надежды на спасение. Все же лучше, чем быть растерзанной костяным монстром.

Я попыталась взобраться, хватаясь за другую ветку, когда мои руки начали соскальзывать. Мои пальцы онемели от боли, руки уже слабели. Я не смогу…

Из кустарника высунулись руки и схватили меня за руки и ноги. Я закричала, воспоминания о темнице нахлынули на меня так же быстро, как и течение.

Потом я поняла, что отрезанные конечности не хватались за мою обнаженную плоть, а поддерживали меня. Они спасали меня.

Я посмотрела в сторону и увидела голову, находящуюся в нескольких сантиметрах от меня, которая давала указания конечностям держать меня ровно.

— Ты мне помогаешь? — выдохнула я, в голосе слышалось и облегчение, и недоверие.

— Ты будущая Королева Владыки. Он не хотел бы, чтобы ты упала в Стикс, где могла бы попасть к демонам, гораздо худшим, чем он.

Я не успела обдумать ее слова, как змея бросилась на меня, ее движение мелькнуло в углу моего поля зрения, и я снова закричала. Конечности начали передавать меня по цепочке вытянутых рук, высунувшихся из длинной изгороди, и клыки змеи едва не коснулись моей кожи. Они зацепились за ночную рубашку, сорвав половину с моего тела, и змея упала в реку.

Вода забурлила, поднимая разлагающиеся части тел там, где змея исчезла под водой. Я ожидала увидеть, как она плывет вверх по течению ко мне или даже выползает из реки, чтобы попробовать еще раз. Но то, что я увидела, заставило меня раскрыть рот от удивления.

Плавающие трупы, которые я считала безмозглыми и беспомощными из-за того, что они почти не двигались, ожили и схватили чудовище, когда оно попыталось вынырнуть. Оно шипело и рычало, пока руки хватали его со всех сторон, утаскивая под воду.

Оно больше не всплывало.

Я задыхалась от рыданий, охваченная облегчением от того, что спаслась от чудовища, а каждый сантиметр моего тела кричал от боли, когда адреналин начал утихать.

Я чудом выжила.

Конечности перенесли меня через выступ на более высокий уровень лабиринта, откуда я могла видеть весь пройденный путь.

— Ты прошла половину пути, — сказала мне одна из помогающих голов.

В отличие от предыдущих, этой я поверила.

Я упала на колени, охваченная усталостью и мириадами эмоций. Я была вся в крови, мелкие порезы украшали мою кожу, как кровавые конфетти. Рана на предплечье, на руке, противоположной той, на которой Владыка Костей оставил свой след, перестала кровоточить. Она была не очень глубокой, но при ее виде у меня все равно скрутило живот.

Черт.

Я была ранена еще сильнее, чем раньше. Мне нужна была ванна. Хорошая еда. Повязки. Компания. Ничего из этого я не найду здесь, в лабиринте. Не без помощи Белиала.

Казалось, я двигалась в правильном направлении. Может быть, я все-таки смогу выбраться отсюда.

Но это означало, что я больше не увижу его.

Как бы я ни хотела убраться отсюда, я не была готова попрощаться.

Может быть, одна ночь с ним не повредит.

Я потянулась к серьге-кинжалу, свисавшей с моего уха, и мысли о том, что мне сейчас нужно, заполнили мою голову. Мысли о том, как Белиал принесет мне все это, заставив меня снова заплатить. Вдруг за моей спиной хрустнула ветка, звук очень большой ветки, ломающейся под очень тяжелым ботинком.

Я подняла глаза и у меня сжалось сердце, когда я увидела цвет неба. Багрово-красный. Наступила ночь. Это означало, что закончился второй день.

Я подняла запястье, чтобы посмотреть на знак, который Владыка Костей оставил в конце первого дня.

— Ты так красива, когда покрыта кровью, — прогремел глубокий, хриплый голос, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом. — Готова ко второй моей отметке?

Я медленно обернулась и увидела Владыку Костей, стоящего в конце тропы, его изношенный плащ мягко колыхался на ветру около его лодыжек.

Мне должно было быть холодно, стоя одних лохмотьях, но синие огни в глазах монстра обжигали меня снаружи, а раскаленная ярость пожирала меня изнутри.

В последний раз, когда видела его, я была до смерти напугана. Теперь, после всего, что пережила, я устала бояться. Теперь во мне бушевала ярость, которая сжигала все остальное.

Я сжала кулаки по бокам и скривила верхнюю губу в угрожающей гримасе.

— О, как хорошо. Это Владыка Придурков.

Король Лимбо выглядел сегодня особенно устрашающе. Он был так высок, что его голова, похожая на череп животного, возвышалась над живой изгородью. Он был без рубашки, обнажая тот же черно-белый узор некроза на торсе, который я видела в своем сне. Один наплечник, который выглядел как целая серебряная грудная клетка, сидел на его плече, удерживаемый кожаным ремнем, перекинутым через грудь.

Начинала появляться луна, по крайней мере, я думала, что это была она — яркий красный серп, идеально обрамленный его изогнутыми рогами.

Багровый ореол для ангела смерти.

— Приятно слышать, как ты болтаешь, маленькая воровка. Это значит, что в тебе еще есть силы бороться.

— Разве ты не хочешь, чтобы я сдалась? Разве не это ты делаешь? — я сжала челюсти и положила руки на бедра. — Пытаешься измотать меня, чтобы я сдалась?

— Нет, — его тон был жестким и таким глубоким, что почти напоминал рычание. — Мне нравится смотреть, как ты изо всех сил стараешься.

Я с трудом сглотнула, ненавидя то, как этот голос с легкостью проникал в меня.

— Потому что тебе приятно видеть мои страдания.

— Потому что я получаю удовольствие от того, что заставляю тебя чувствовать, Рэйвен.

Мое имя в его устах застало меня врасплох. Я впервые слышала, как он его произносит. Я не помнила, чтобы говорила ему свое имя. Может, Хольга сказала ему, или даже Белиал. Хотя этот демон в маске помогал мне, я не могла позволить себе забыть, что он по-прежнему работал на Владыку.

— Что ты имеешь в виду, под «заставляешь меня чувствовать»? Все, что я чувствовала, — это боль и страдания в твоем дурацком лабиринте.

— Но это неправда, верно? — Он сделал шаг вперед, его поведение излучало силу и жестокость. — Ты чувствовала гораздо больше, чем боль.

Еще один шаг. Чем ближе он подходил, тем более ощутимой становилась его аура. Она скользила по моей коже, заставляя меня одновременно чувствовать жар и холод.

В горле у меня образовался комок размером с кулак, и я уставилась на монстра, в то время как внутри меня бушевал вихрь противоречивых эмоций.

Он знал, что я развлекалась с Белиалом. Не только его подобие наблюдало за нами на кладбище? Он действительно был там, скрываясь в тени?

У меня скрутило живот.

— Так ты шпионил за мной.

— Шпионил? Нет. Король не шпионит за своей собственностью, — голос Владыки Костей был резким, но он смягчился, когда он продолжил. — Я восхищался тобой. Изучал тебя настолько внимательно, что видел каждую дрожь, пробегавшую по твоему позвоночнику. Каждый волосок на твоей шее, поднявшийся от страха. Каждую царапину. Каждый синяк.

Еще один шаг, и он преодолел все расстояние между нами. Я стояла на месте, глядя на него свысока, пока его пальцы скользили по моей грудной клетке.

— Каждая капля крови, которая стекала по твоему телу, — продолжил он, и его глубокий тембр стал мрачным и диким. — Каждая капля спермы.

Кровь мгновенно отлила от моего лица, и я почувствовала легкое головокружение. Он определенно знал о Белиале.

— Не делай ему больно, — вырвалось у меня.

Похоже, Владыка Костей засомневался, ошеломленный моей просьбой.

— Ты беспокоишься о нем?

— Почему я не должна беспокоиться о том, кто пытается мне помочь? Я не знаю, что ты сделал с Хольгой, но она пыталась помочь Катрин, не так ли? Она заботилась о ней, а теперь едва может произнести ее имя. Что бы ты ни сделал с ней, не делай этого с Белиалом.

— Тебе следует больше беспокоиться о том, что я сделаю с тобой, когда моя корона окажется на твоей голове, — в груди монстра раздалось низкое рычание.

Я вытянула шею, у меня пересохло во рту от того, как он навис надо мной, а кровавая луна зловеще висела между его рогами.

— Что ты со мной сделаешь?

Это был опасный вопрос, но он заставил все мое тело загореться.

Монстр провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Его прикосновение было таким нежным и почтительным — в нем не было смысла. Это был не тот жестокий монстр, который несколько дней назад вырвал позвоночник Марку.

Это было притворство. Должно быть. Он пытался проникнуть в мою голову.

Его рука скользнула по изгибу моей талии, мягко притягивая меня к себе, пока моя грудь не прижалась к его животу.

Черт. И это работало.

— Я сделаю с тобой то, что люблю больше всего, — сказал он, глядя на меня сверху вниз своими мерцающими глазами, которые сжигали меня. — Я заставлю тебя почувствовать…

Его другая рука обхватила мою задницу, прижимая меня к себе, так что моя обнаженная кожа прижалась к его телу.

Его намек был ясен. Он собирался заставить меня почувствовать его. Всего его.

Как одинокая девушка-гот, которая никогда особо не общалась с людьми, я всегда любила монстров из фильмов и романы о монстрах. Все, что было мрачным, готическим и странным. Можно было бы подумать, что я с радостью воспользуюсь шансом стать Королевой мертвых.

Но это существо было злым, жестоким. Он хотел причинить мне боль и получить удовольствие от моих страданий.

Я не должна была этого хотеть.

Перспектива стать Королевой этого жестокого мужчины в любом случае была гораздо страшнее, чем любое плотоядное дерево или гигантское змееподобное чудовище.

Я изо всех сил пыталась вырваться из его рук, но он держал меня так нежно, что мне удалось выскользнуть. Его когти зацепились за мое платье, и оно так порвалось, что просто сорвалось с меня. Я развернулась и побежала со всех ног, оставаясь только в ботинках.

Позади меня раздавались шаги Владыки Костей, который преследовал меня. Его смех витал в воздухе.

— Давай, беги. Беги по моему лабиринту, как маленькая мышка. Но как только я поймаю тебя, — а я поймаю, — я помечу тебя.

Он собирался снова порезать меня.

Мои ботинки с силой ударялись о каменную дорожку, в такт с моим сердцем, которое колотилось в груди.

— Я видел, как ты дрожишь от страха, Рэйвен, — крикнул он мне вслед. — Я видел, как твое тело было изрезано и изувечено, как твои мышцы дрожали от усталости. Но твой дух стал еще сильнее. Твоя душа — одна из самых чистых, которые я когда-либо видел, и я завладею ею.

Чем быстрее я бежала, тем громче становился его голос, и он гремел со всех сторон. Невозможно было убежать от Бога этого царства.

Едва эта мысль промелькнула в моей голове, как перед мной взорвалась синяя вспышка и открылась волшебная дверь, из которой вышел Владыка Костей. Я врезалась прямо в него, и он схватил меня за запястья, подняв мои руки так высоко над головой, что ступни едва касались земли.

— Отпусти меня!

— Ты будешь терпеть меня, моя прекрасная маленькая Рэйвен, — голос монстра был глубоким и бархатным, как дым и черный вельвет. — И со временем ты полюбишь меня.

— Так же, как Катрин полюбила тебя? — прошипела я, и мой голос был полон яда.

Его пальцы сжали мои запястья, вызвав у меня болезненный стон.

— Ты совсем не похожа на Катрин. Она была пустой надеждой. Искрой чего-то, что так и не разгорелось. Моей жаждой жизни и ничем больше, — он притянул одну мою руку ближе, не отрывая от меня взгляда. — Ты значишь гораздо больше. Ты будешь моей спутницей, моей королевой. Ты познаешь мое тело, которого она никогда не познала. Мою любовь, которой она так и не смогла насладиться.

— Почему я? — рыдала я, горячие слезы жгли уголки глаз.

— Когда я почувствовал, как ты вошла в гробницу Катрин, я подумал, что ты всего лишь крыса, которую нужно уничтожить. Но в той пыльной старой усыпальнице я нашел сокровище.

Сокровище. Никто в моей жизни никогда не называл меня своим сокровищем.

Слезы гнева превратились в слезы замешательства.

Почему он это делал? Почему он заставлял меня чувствовать все это? Вещи, которые я не хотела чувствовать. Чувства, которые я не хотела испытывать.

Это была просто еще одна игра разума. Еще один способ пытки. Должно быть, так и было.

— Иди на хрен, — прорычала я, на этот раз едва слышным шепотом, пока горячие слезы катились по моим щекам.

Он прикоснулся когтем к моей щеке, чтобы поймать одну из слезинок, поднял ее, чтобы рассмотреть, а затем положил себе в рот.

Одобрительно хмыкнув, он усмехнулся.

— Ты полюбишь меня, мое сокровище. Ты полюбишь, — он прикоснулся тем же когтем к моему вытянутому запястью и начал резать вторую линию, соединяющуюся с первой на моей коже. Горячая боль пронзила мою руку, вызвав стон. — У тебя есть еще один день, мое сокровище. Постарайся не слишком себя выматывать. Завтра в полночь, когда твое время истечет, наступит канун Дня всех святых. У нас будет много гостей. Я буду приветствовать их всех со своего трона, а ты будешь рядом со мной, мило сидя на моих коленях с моей короной на голове.

Он наклонился, и его длинный черный язык скользнул по внутренней стороне моей руки, чтобы слизнуть выступающую кровь. Затем он отпустил меня, и я упала на колени, уставившись на новую метку, украшавшую мою кожу.

Когда я снова подняла глаза, его уже не было. Единственное, что я видела, — это кроваво-красная луна, сияющая сквозь облака над головой, яркое напоминание о том, что у меня осталось мало времени.

Завтра ночью, когда появится тот же багровый серп, мое время истечет. И я официально навсегда стану принадлежать Владыке Костей.

Я стояла на коленях, там же, где меня оставил Владыка Костей, казалось, целую вечность.

Серьга-кинжал Белиала была зажата между моими дрожащими пальцами. Возможно, адреналин уже улетучивался, но я все еще находилась в шоке, мой разум был затуманен, пока я пыталась осознать все произошедшее.

Мне нужен был этот демон в маске.

Я поступала эгоистично, потому что не знала, что Владыка Костей собирался делать дальше. Я была уверена, что он знал, что Белиал помогал мне. Будет ли он наказывать его? Понизит в звании? Погубит его душу, как он погубил те в подземелье?

Мне было все равно. Он должен был стать моим билетом из этого места. Когда за последние пару дней он стал для меня чем-то большим?

Чем-то, что снимало боль. Что заставляло меня забыть о реальности.

Я приставила лезвие к запястью — противоположному тому, которое порезал Владыка Костей, — но в который раз засомневалась.

Как я могла обратиться к нему, если даже не была уверена, что мне нужно? Ботинки были понятным, достаточно простым запросом. То, что мне нужно сейчас, было гораздо сложнее. Я была измотана, побита и морально истощена. Мне нужно было что-то, что избавило бы от всего этого.

Мне нужна была кровать и сильные руки, которые бы обняли меня. Может быть, крепкий напиток и больше одежды, поскольку я не собиралась бродить по лабиринту в последний день голая, как бы это ни нравилось Белиалу.

Мне нужно было почувствовать себя в безопасности.

Я знала, что встреча с Белиалом принесет мне немного утешения и спокойствия.

Тот факт, что он был первым, кто пришел мне на ум, должен был меня напугать, но, когда я наконец провела кинжалом по коже, пропитав лезвие своей кровью, я поняла, что мне все равно.

Вспыхнул синий свет, и через мгновение воздух наполнился ароматом клубники и сосны.

— Рэйвен, — позвал Белиал позади меня.

Мое сердце сжалось от беспокойства в его голосе.

Я оглянулась через плечо и увидела, как он спешит ко мне и опускается на колени рядом. Его глаза блуждали по моей обнаженной коже, оценивая повреждения.

— Ты подралась с кустами и проиграла?

Он шутил, вероятно, чтобы поднять настроение, но мои щеки мгновенно покраснели от гнева.

— Ты издеваешься? Меня преследовал гигантский злобный змей, о котором ты не предупредил меня. Я могла погибнуть.

Он промолчал, проведя перчаткой по одной из моих царапин, так что кровь размазалась по бледной коже. Он выглядел довольным, как будто ему нравилось использовать мою кровь как краски и создавать шедевр на моем теле.

— Но ты же не умерла? — спросил он, повысив голос на октаву.

Я пронзила его взглядом.

Чертов психопат. Я ненавидела себя за то, что была так рада его видеть.

— Прости, — добавил демон, заметив раздражение на моем лице. — Но ты должна была позвать меня. Я мог бы помочь. Хотя, судя по душам в живой изгороди, ты справилась сама. Похоже, ты чертовски крутая.

Я прищурила глаза.

— В следующий раз ты можешь хотя бы предупредить меня, придурок.

Он хмыкнул.

— Честно говоря, я не знал, что оно пробудилось. Оно так долго спало. Но было мудро заманить его в воду. Его отправят в следующий уровень ада, если только Владыка Костей не решит оставить его.

— Он действительно спасет его? — я широко раскрыла глаза при мысли о возвращении зверя.

Он замолчал, и через маску было видно, как он слегка нахмурился.

— Сомневаюсь. Владыка мало кого спасает.

Между нами воцарилась тишина, и я стала чрезвычайно чувствительной к его прикосновениям. Он, не торопясь осматривал мои раны, проводя пальцами по крови, которая, казалось, его очень интересовала. Впрочем, что в этом удивительного? Скорее всего, большинство его знакомых были уже мертвыми, просто душами.

Неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как он видел кровоточащую рану.

Его прикосновения не снимали боль, но были для меня как наркотик, и я на время забыла о ней. Я отбросила все, что тяготило меня, и сосредоточилась на Белиале.

— Почему ты позвала меня? — спросил демон, и мягкость в его словах заставила меня поднять глаза и встретиться с его взглядом. — Ты ведь уже доказала, что на самом деле не нуждаешься в моей помощи.

Моя грудь сжалась под его пристальным взглядом.

— Ты прав, я не нуждаюсь в твоей помощи. С тех пор, как умер мой отец, а мать выгнала меня из дома в восемнадцать лет, я ни в ком не нуждаюсь. Я не привыкла, чтобы мне кто-то помогал. Но я хочу твоей помощи. Если плотоядные деревья и змеиные монстры не могут убить меня, то и просьба о помощи тоже не сможет.

Он наклонил голову в сторону, и украшения на его рогах мелодично зазвенели, еще одна вещь, успокаивающая мои нервы. Его губы сжались под маской, и наступила еще одна минута тишины.

— И что ты хочешь от меня?

Я закусила уголок губы, погрузившись в глубину его взгляда. Мой разум был в полном замешательстве, разрываясь между страхом и тоской. Я не была уверена ни в чем, кроме жжения в уголках глаз, в которых наворачивались слезы, но я не хотела плакать перед Белиалом.

Владыка Костей, возможно, смог бы заставить меня плакать, разбить меня на кусочки, но Белиал был другим.

— Я не совсем уверена…

Он встал и протянул мне руку, помогая подняться. Я пошатнулась, ноги подкосились от долгого бега, но я замерла, когда его глаза скользнули по мне.

— Ты горяча как ад, — сказал он, заправляя непослушную прядь моих волос за ухо. — Ад, гораздо более горячий, чем этот.

Мои щеки загорелись.

— Ты говоришь это только для того, чтобы залезть мне в трусы.

— Учитывая, что на тебе их нет, это будет гораздо проще, чем ты думаешь. — Его глаза блеснули за маской. — А ты довольно упрямая. Я скажу, что тебе нужно, — его голос стал жестче, как и взгляд. — Тебе нужен отдых. Тебе нужна ванна. Твои раны не глубокие, но их все равно нужно полечить.

Я подняла одну бровь. Почему он дразнит меня? Он просто пытается подсказать мне идеи, чтобы снова получить мое тело в свое распоряжение?

Или он действительно беспокоился о том, что я ранена? Нежность в его голосе говорила «да», но… я не хотела в это верить. Мне было слишком больно думать, что этот демон действительно беспокоился о том, что со мной случилось.

— Да, — признала я, и моя гордость рухнула при упоминании о ванне. — И еда. Массаж, стейк средней прожарки с картофельным пюре. И кровать.

Белиал наклонил голову в другую сторону, в его глазах отразилось раздумье.

— Хорошо. Почему бы мне не забрать тебя обратно в замок…

— Нет, — прервала я его, охваченная паникой. — Ни за что, черт возьми. Я так долго боролась, чтобы уйти оттуда. Почему, черт возьми, я должна возвращаться?

Я попыталась оттолкнуть его, но он обнял меня и прижал к своей твердой груди.

— Эй. Все в порядке. Это не уловка, чтобы заставить тебя вернуться.

Мои глаза сузились до смертоносных щелочек.

— Но похоже на уловку.

— Что, черт возьми, я должен делать? — Его голос был острым, как нож, а глаза темными. — Призвать кровать и ванну посреди лабиринта? Должен ли я вытащить из воздуха Хольгу и надеяться, что она принесет соли для ванны и лосьон?

— Не знаю, это чертова магия.

— Я не фея-крестная, Рэйвен. У магии есть свои ограничения. К тому же, в моей спальне тебе будет уютнее. Тебе нужно отдохнуть от этого места. Позволь мне забрать тебя обратно в замок. Ты сможешь принять ванну, переодеться и поужинать.

При мысли о теплой ванне и ужине я чуть не разрыдалась, но сумела сдержаться. Предложение было слишком хорошим. Должно же быть какое-то серьезное условие. К тому же у меня не было времени начинать все сначала. Мое время истекало, а я все еще не нашла выход из лабиринта.

— У меня не так много времени, — сказала я с разбитым сердцем. — Если начну все сначала, я никогда не выберусь отсюда. Я не могу рисковать. Мне нужно…

— Ты не будешь начинать сначала, — перебил он меня. — Я верну тебя на это же место утром. Клянусь своей костью.

Его обещание заставило мое сердце затрепетать, и я с трудом сдержала улыбку, которая появилась на моих губах. Теперь все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я была совершенно измотана. И физически, и морально.

Я знала, что если немного отдохну, то почувствую себя лучше. Мои рефлексы станут быстрее, а ум — острее.

— Утром? — повторила я, смотря на него с неуверенностью. — Почему так долго? У меня есть время только до полуночи завтрашнего дня. А Владыка Костей… Он знает, что ты мне помогаешь. Вернуть меня может быть рискованно.

При упоминании о Владыке его выражение лица изменилось. Вероятно, он почувствовал страх, который пронзил меня при упоминании его имени, и он дотронулся до моей щеки, прохладная кожа его перчатки щекотала мой подбородок.

— Он не узнает, — сказал он. — А если узнает, я позабочусь об этом.

Его голос звучал уверенно, но его слова не очень-то успокоили меня.

Я с трудом могла ему доверять. Хуже всего было то, что я не могла понять, было ли это предчувствие, терзавшее меня, просто проявлением моих старых проблем с доверием или же с Белиалом действительно было что-то не так.

Я хотела ему верить.

Я решила ему верить. Потому что какой у меня был выбор? Бродить голой, голодной, замерзшей и в крови? Быть более одинокой, чем когда-либо, с мыслями о том, что могло бы быть с Белиалом, которые доводили меня до безумия?

Да, я не могла этого допустить.

— Какова цена? Ты же не собираешься делать все это бесплатно.

Его руки крепче обхватили меня, прижимая к себе. От этого прикосновения мои соски затвердели, а киска запульсировала от желания.

— Я хочу позаботиться о тебе. Так, как считаю нужным, — ответил он.

— У этих слов много интерпретаций, — резко вздохнула я.

— Я не собираюсь перечислять тебе все, что планирую с тобой сделать. У нас нет на это времени.

— Ты собираешься причинить мне боль?

— Только такую, которая тебе понравится.

Я не знала, что и думать. Я могла получить все, чего была лишена в течение двух дней, а он мог воспользоваться мной и насиловать всю ночь. От этой мысли по моему телу пробежала волна жара.

Была ли эта идея ужасной? Наверное. Но мое желание быть чистой, лежать в его постели, прижавшись к его телу, было непреодолимым и перевешивало всю оставшуюся у меня логику. Мое тело умоляло, просило меня согласиться.

Если бы не знала его лучше, я бы подумала, что он тоже молча умоляет меня, потому что его взгляд был настолько мягким, что мог убедить меня.

— Итак… я получу ванну, еду и одежду, — медленно начала я. — А ты будешь всю ночь делать со мной все, что захочешь?

— Такова моя цена, — кивнул он.

— И ты отправишь меня обратно сюда завтра утром? Рано?

— Завтра рано утром. Прямо на это место.

— С чего мне тебе верить? — моя челюсть стиснулась от этого вопроса. — Откуда мне знать, что ты не задержишь меня там до конца срока?

Он пожал плечами.

— Ниоткуда.

Его честность заставила мой желудок скрутиться в узел. Он уже однажды отпустил меня. Могу ли я верить, что он сделает это во второй раз?

Его рука скользнула по моей руке, а глаза сосредоточились на его пальцах, будто он был заворожен одной только мыслью о том, чтобы прикоснуться ко мне.

— Каков твой ответ? Время не на нашей стороне, малышка.

— Ладно, договорились. Но если ты предашь меня… — я замолчала, не зная, как поступила бы.

Он уставился на меня, в его бурных глазах отразилось веселье.

— Что ты сделаешь? Убьешь меня? Я не могу умереть.

Я вертела его серьгу в виде кинжала между пальцами.

— Я отрежу твой огромный член и буду носить его на шее как трофей. Это будет предупреждением для всех мужчин о том, чтобы они не связывались со мной.

Он моргнул. На секунду я подумала, что все испортила и он заберет свое предложение помочь. Но он запрокинул голову и рассмеялся. Впервые его смех прозвучал по-настоящему счастливо.

— Если я нарушу свое обещание, то буду недостоин висеть на такой красивой шее, — он наклонился, чтобы показать на мои проколотые соски. — Особенно если я буду так близко к ним каждый день.

— Ты реально извращенец, ты это знаешь?

Я рассмеялась, но веселье в его глазах исчезло. Когда он снова заговорил, его голос заставил мою кровь застыть в жилах.

— О, малышка. Если я в чем-то и разбираюсь, так это в этом.

— Держись крепче, — приказал Белиал. Я тихонько пискнула, когда он поднял меня на руки, и инстинктивно обхватила его шею.

Он уставился на мое маленькое тело, прижавшееся к нему, и румянец с моих щек мгновенно пополз вниз по груди.

Человеческий инстинкт прикрыться сразу же исчез, когда я заметила, как его глаза блуждают по моему обнаженному телу. На мне были только ботинки и тонкий слой собственного пота и крови, но от того, как он на меня смотрел, я почувствовала себя чертовой богиней.

Вокруг нас кружился вихрь синей, мерцающей магии, которая отражалась от моей кожи и ослепляла меня. В одну секунду мы были посреди лабиринта, а в следующую — стояли в его спальне.

Меня окутал знакомый запах замка, и я почувствовала облегчение. Никогда не думала, что буду так счастлива увидеть это место. Но, с другой стороны, ночь, проведенная в роскошной клетке, была намного лучше, чем адский сад, полный плотоядных монстров.

По крайней мере, я надеялась, что так и будет.

Белиал снял плащ, повесил его на стул рядом с потрескивающим камином и направился в ванную. Мой взгляд упал на кровать, и мое дыхание участилось, когда воспоминания нахлынули на меня.

Это была действительно красивая кровать с изысканно резными столбами и балдахином, накинутым на нее. Даже несмотря на паутину, покрытую пылью, прилипшую к кускам ткани, ее великолепие нельзя было скрыть.

Простыни были черные, шелковые, и что-то подсказывало мне, что он не менял их с тех пор, как я в последний раз спала на них.

Мысль о том, что он вдыхал мой запах, когда спал, заставила мое сердце сжаться.

Я прикусила нижнюю губу, когда мой взгляд упал на тяжелую цепь, все еще прикрепленную к изголовью кровати и теперь обернутую вокруг одной из колонн.

— Рэйвен…

Голос Белиала заставил меня резко повернуть голову к двери ванной.

Я с трудом сглотнула, увидев его в дверном проеме с одной рукой, вытянутой вперед и опирающейся о дверной косяк.

— Иди сюда.

Мои ноги поспешили подчиниться, прежде чем мозг успел осознать, что происходит, и я последовала за ним внутрь.

Я уже была здесь, но в первый раз была настолько напряжена, что едва осмотрела комнату. Она была прекрасна, с каменными стенами, растениями и костяными канделябрами, свисающими с потолка. Все свечи были зажжены, окутывая все вокруг уютным янтарным светом. На каменной полке стояли баночки разных цветов, форм и размеров. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что они, вероятно, были наполнены солями и другими средствами для ванны, поскольку к ним можно было легко дотянуться.

Я взглянула на Белиала, который наблюдал за мной через щели в своей маске.

Черт. Мне так хотелось увидеть его лицо. Что же он скрывал?

— Сядь, — приказал он, указывая на табурет рядом с ванной. — Ты безусловно выглядишь прекрасно, даже будучи покрытой кровью, но сначала я помою тебя. А потом пошлю Хольгу за едой.

Я моргнула, уверенная, что ослышалась.

— Ты помоешь меня?

— Я говорил тебе отдать мне всю себя, в том числе и контроль, Рэйвен. Сегодня ты не пошевелишь и пальцем.

Белиал бросил в ванну кусок фиолетового мыла, по аромату и цвету похожего на сливу, и пузырьки разлетелись под струей воды, быстро наполнив ванну.

Он бросил еще пару горстей соли, и кто знает, чего еще из разных баночек, стоящих на полке рядом. Вскоре вся ванная комната наполнилась таким сладким запахом, что у меня потекли слюнки, а мышцы задрожали от волнения.

Когда демон остался доволен, он подошел к моей табуретке и опустился на колени передо мной.

Мое сердце забилось где-то в горле, когда увидела, как мышцы его плеч напрягаются под черной рубашкой, а его тонкие пальцы развязывают шнурки на моих ботинках. Одной рукой он осторожно обхватил мою икру, а другой снял ботинок. Он осторожно опустил мою ногу на пол, а затем приступил к другой.

Это был нежный момент. Момент, который застал меня врасплох. Он был резким и порой жестоким, но, казалось, мог быть и нежным. Под этой маской было столько всего, что я хотела увидеть, что скрывалось глубоко внутри.

Белиал становился очень серьезной проблемой.

Как, черт возьми, я должна была просто уйти от него, когда он делал такие вещи? Когда он делал то, что было так чертовски трудно выкинуть из головы?

Отбросив мои ботинки в сторону, я ожидала, что он встанет и позволит мне принять ванну. Вместо этого его рука погладила мое колено, мягко раздвигая мои ноги.

Я затаила дыхание, когда он прикоснулся губами к внутренней стороне моего бедра. Маска была теплой, но его прикосновение пронзило меня до костей.

Что бы я не отдала, чтобы почувствовать его голые губы на своей коже…

Я попыталась отстраниться, но его руки крепко сжимали меня, удерживая на табуретке.

— Не шевелись.

— Я должна помыться, прежде чем ты будешь меня трогать.

— Давай проясним одну вещь. Ты примешь ванну. Но ты не выйдешь из этой комнаты чистой.

Не дав мне сказать ни слова, он поднял меня на руки, поднес к ванне и бросил в нее.

Я с плеском упала в ванну, вода и пена разлетелись повсюду. Моя голова погрузилась под воду, она хлынула в нос и заставила пазухи гореть. Я барахталась, пытаясь сориентироваться, и с хрипом поднялась в сидячее положение. Мои руки схватились за край ванны, и я угрожающе посмотрела на Белиала, который стоял надо мной, его глаза блестели от удовольствия.

Он закатал рукава до локтей, темные вены напряглись на бледной коже, покрытой множеством шрамов и старыми татуировками, которые так поблекли, что их почти не было видно.

— Ты чертовски красива, когда извиваешься, маленькая смертная.

Как он мог быть таким сексуальным, таким жестоким, и почему это так меня возбуждало? Это было несправедливо. Это не имело никакого смысла. В один момент он был мягким, в следующий — жестоким. Я обнаружила, что меня бросает из стороны в сторону, и я жажду большего.

Присев на корточки, он обхватил колени руками, чтобы оказаться на уровне моих глаз.

— Ты можешь использовать свое безопасное слово. Скажи «черная вдова», и я отнесу тебя обратно в лабиринт.

Он давал мне еще один способ уйти, но по намеку улыбки за его маской стало понятно, что он знает насколько я упряма, чтобы им воспользоваться.

— Иди на хуй, — затем я плюнула ему в лицо. Он даже глазом не моргнул. Слюна стекла по черной маске и потекла к губам. Он прикоснулся к отверстию для рта в маске и поднял пальцы, наблюдая, как они блестят от моей слюны.

— О, любимая. Если бы я не знал, что ты любишь боль наряду с удовольствием, то сказал бы, что ты об этом пожалеешь. Но я думаю, тебе это понравится. А теперь задержи дыхание.

Его рука схватила меня, пальцы сжали мое горло над ошейником. С силой, с которой я не могла бороться, он толкнул меня обратно под воду.

Я закричала, пузырьки воздуха всплывали на поверхность. Я слышала его голос, но он был приглушен водой, заполнившей мои уши, хотя мне и не нужно было слышать его слова, чтобы понять их смысл. Он ругал меня за то, что я трачу воздух.

Мой крик превратился в стон, почувствовав, как его другая рука скользнула под воду между моих бедер.

Он трогал меня, удерживая под водой. Я не могла дышать. Не могла двигаться. Я была вынуждена принимать его пальцы, которые болезненно нежно ласкали мои складки. Когда два пальца погрузились внутрь, жжение в легких и узел тревоги в животе каким-то образом усилили удовольствие.

Это было ужасающе и потрясающе напряженно. Восхитительное, мрачное и развратное мучение.

Ублюдок был прав. Мне это нравилось.

— Кончи, и я дам тебе дышать.

На этот раз я разобрала слова демона, потому что он крикнул, чтобы быть услышанным.

Его пальцы ускорили темп. Они больше не были нежными. Теперь они яростно работали над моей нежной плотью, вбиваясь в меня так сильно, что я видела звезды.

Каждая драгоценная секунда казалась вечностью.

Затем давление усилилось. Его пальцы согнулись внутри меня, достигнув скрытого места, и я с криком кончила, выпустив последние остатки воздуха. Его пальцы скользнули под ошейник, и он вытащил меня из воды.

Я сделала несколько отчаянных вдохов, а затем бросила на него дикий взгляд.

— Ты чертов ублюдок!

Он рассмеялся, его смех был мрачным и глубоким, проникая прямо в то место, которое все еще пульсировало от его прикосновений.

— Помнишь, что ты говоришь своему Богу, когда он заставляет тебя кончить?

— Иди к черту!

— Я уже у него, малышка. И я тяну тебя в адскую тьму вместе со мной.

Он толкнул меня обратно в воду, как раз в тот момент, когда я сделала еще один вдох. Его рука снова оказалась между моих бедер, на этот раз мизинец скользнул в мою задницу, большой палец оказался на моем клиторе, а три пальца внутри влагалища.

Этого было слишком много и одновременно недостаточно. Было больно, но так приятно, что мои нервы словно разрывались, чтобы потом снова соединиться в нечто более прочное.

Я кончила во второй раз. Но он не сбавлял темп, его пальцы продолжали двигаться в том же безумном ритме…

Все было как с зыбучими песками. Он ждал до последнего момента, чтобы вытащить меня.

И тогда я поняла, почему ему это так нравилось. Он фетишизировал мое сердцебиение, саму мою жизнь — похоже, это было обычным извращением для демонов здесь. Так что ему нравилось доводить меня до грани смерти, только чтобы снова спасти. Чтобы почувствовать, как бьется мое сердце.

Он был существом, окруженным стольким количеством смерти, что жаждал почувствовать себя живым.

В моей голове зародилась коварная мысль, когда огонь в моих легких стал невыносимым. Не успев передумать, я вытащила его сережку из своего уха и со всей силой вонзила лезвие в его руку.

Раздался рык, и в следующий миг его хватка ослабла, позволяя мне выбраться из воды.

Он встал на ноги, вырвал крошечный клинок из своей плоти и с рыком бросил его на землю. Кровь хлынула из раны, стекая по его руке и капая на пол. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы разглядеть цвет крови.

Черный. Кровь Белиала была черной, как чернила.

Он поднял глаза, его глаза мрачно поблескивали за маской.

— Ты дерзкая маленькая шлюшка.

Его слова были рыком, но в них не было гнева. Скорее, они были полны удивления, как будто он не мог поверить в то, что я зашла так далеко и ранила его.

Сидя в ванне, я была ошеломлена тем, что только что произошло.

Я сама не знала, чего ожидала. Расслабляющей ванны? Не с этим мужчиной. Наверное, я знала, что это превратится в очередную мрачную игру. Он предупреждал меня об этом. И я пошла с ним добровольно. Он дал мне возможность уйти, но я отказалась.

Мы оба знали, что мне нужно.

Я хотела этого не меньше, чем он.

Он как будто пробудил во мне что-то. Что-то опасное и нестабильное, что-то, что заставляло меня чувствовать себя сильной и более живой, чем когда-либо.

— Новый план. Мне не нужно стоп слово, — сказала я, и на моих губах появилась самоуверенная улыбка. — Если пересечешь мои границы, я просто заколю тебя. Согласен?

Белиал уставился на меня, а затем, после самых напряженных секунд молчания в моей жизни, рассмеялся. Он вернулся к ванне и опустился на колени передо мной.

Демон сел на пятки, полностью промокший, его черная рубашка прилипла к груди, а пряди волос к вискам.

— Тебе полегчало?

Мой разум был в замешательстве. Адреналин бурлил в моих венах, отголоски пережитого пронизывали меня, делая мое тело легким и покрытым мурашками. Его жестокие ласки сняли напряжение внутри меня, как порезы, предназначенные для выведения яда.

Это было опьяняющее сочетание вещей, которое в мгновение ока избавило меня от всех болей, тревог и всей прочей ерунды, которая давила на меня.

— Мне стало лучше, — призналась я хриплым голосом, широко раскрыв глаза, когда до меня стало это доходить.

— Хорошо, — сказал он с самодовольной улыбкой в голосе. — Теперь, когда мы немного разогрелись… — он снял рубашку, обнажив мускулистый торс, покрытый шрамами и блеклыми татуировками.

— Ч-что ты делаешь?

— Собираюсь залезть.

Он бросил мокрую рубашку на пол и потянулся к шнуркам на брюках.

— Н-но я грязная.

Он наклонил голову, и серебряные подвески на его рогах зазвенели.

— И это должно меня отпугнуть? Подвинься.

Я уставилась на обнаженное тело демона, и при его виде у меня отвисла челюсть. Белиал был чертовски сексуален, мой мозг отключился, а голодные глаза пожирали каждую черту его тела.

Его бледная кожа была покрыта полосами старых татуировок, старыми шрамами и тонким слоем пота, блестевшим в свете свечей.

Он снял с себя все, кроме серебряного кольца и цепочки, украшавших его член, подвесок и цепочек, свисавших с его рогов, и, конечно же, маски.

Маска всегда оставалась на месте.

Я подвинулась к центру ванны, и он опустился в воду позади меня.

— Можешь расслабиться, — сказал Белиал своим восхитительным бархатным голосом, обнимая меня и прижимая к своей груди. — Я не причиню тебе вреда.

— Я же только что тебя ударила… — пробормотала я, напрягая мышцы.

Демон вздохнул, взял одну из бутылок с полки и вылил на ладонь мыло с божественным ароматом.

— Наверное, я это заслужил.

Он начал втирать шампунь в мои волосы, намыливая их. Я ожидала, что вода станет мутной, как только опущусь в нее, но она осталась чистой, даже когда я провела руками по коже, смывая грязь. Похоже, Белиал добавил какое-то заклинание, чтобы вода оставалась чистой и прозрачной.

Пока он мыл меня, мои мышцы немного расслабились, и я прижалась к нему, а ритмичные движения его мускулистой груди у меня на спине посылали волны тепла прямо в самое сердце.

Я знала, что позже он собирался причинить мне боль, заставить меня страдать так, как только он умел. И этот момент, — идеальный момент утешения посреди бури, — стоил каждой секунды боли. Он делал мучения такими сладкими.

Несколько минут мы оба молчали, и единственным звуком было наше почти синхронное дыхание. Наконец Белиал заговорил, и его бархатный голос эхом отозвался от всех полированных поверхностей в комнате.

— Это то, чего ты хотела?

Я ухмыльнулась, проведя пальцами по его бедру и наслаждаясь тем, как его мышцы напрягаются под моим прикосновением.

— Ну, в моей ванне дома обычно нет сексуального демона в маске. Плюсом, я почти утонула, потому что у этого демона есть сильный фетиш на удушье. К тому же, обычно не наношу никому раны. Но то, чем мы занимаемся, мне сильно нравится… я так думаю.

— Ты так думаешь?

Я прислонилась головой к его груди и пожала плечами.

— Часть меня чувствует себя в безопасности с тобой.

— Но? — спросил он, ожидая следующего слова из моих уст.

— Но я ожидаю ножа в спину.

Мягкий смешок пощекотал мою шею, его рука поднялась, чтобы беззаботно закрутить на пальце волоски на затылке. На следующем вдохе его пальцы обхватили мою шею, сжимая ошейник.

— Если так, то почему ты сидишь голая в ванне со мной? Повернувшись ко мне спиной… — он наклонился вперед, его мускулистая грудь прижалась к моим лопаткам. Я затаила дыхание, когда его рука обхватила мою талию под водой и притянула к себе на колени. Он был очень твердым. — А твоя задница прижалась к моему члену. Не самое подходящее положение, чтобы отразить возможную атаку.

Его слова имели все основания вызвать у меня подозрения, но в его голосе скрывалось веселье. Будто я рассказывала анекдот.

— Ты знаешь поговорку: держи друзей близко, а врагов еще ближе. Я чувствую, что не могу полностью расслабиться в твоем присутствии.

— Умная девочка, — он усмехнулся, и в его голосе по-прежнему слышалась улыбка. Я полюбила эту улыбку, даже если и видела ее лишь изредка, мельком, через щель в его маске.

Я повернула голову и встретила его взгляд.

— Так я поступаю правильно, что не доверяю тебе полностью?

— Я этого не говорил, — ответил он с интонацией, которую я не могла разобрать.

— Ты до сих пор не снял маску передо мной. Даже в ванной. Что ты скрываешь?

Его мышцы напряглись.

— Шрамы.

— Какие конкретно? — сказала с разочарованным вздохом. Я знала, что он не лжет, но он выражался чертовски расплывчато. Я догадалась об этом, потому что видела его испещренные шрамами губы, но хотелось узнать, что еще он скрывает.

— Я покажу тебе другие части себя, Рэйвен. Те, которые я не показывал никому другому, — он откинул мои волосы с лица мокрыми пальцами, от чего по моей спине пробежали мурашки.

— Я уже видела твой член.

И кстати почувствовала его, когда он впился в меня. Не то чтобы я жаловалась.

Он темно рассмеялся мне в ухо, нос его маски коснулся края моей челюсти.

— Я говорю не об этом. Я имею в виду внутреннюю часть меня. То, что обо мне никто не знает.

Я моргнула, бросив на него любопытный взгляд. Боже, он был так красив. Тепло ванны сделало его кожу блестящей от пота, который сиял в свете свеч.

— Например?

Его глаза погрузились в раздумье.

— Никто не знает о моих… — он сделал паузу, будто тщательно подбирал слова. — Плотских предпочтениях. Никто не знает, насколько я извращен.

— И что с того, — сказала я, стараясь звучать невозмутимо, хотя мое тело залило краска. — Расскажи мне свой секрет. Что-нибудь, о чем ты никому не рассказывал.

Он еще немного подумал.

— Бельфегор, один из братьев Владыки Костей, — оборотень. Одна из его любимых форм — красивая женщина. Однажды он соблазнил другого брата, Асмодея, Владыку Разврата.

Мои брови поднялись почти до линии волос.

— Откуда ты это знаешь?

— Я многое знаю. Я путешествую по Стиксу и вижу всевозможные вещи, которые другие не видят.

— Ну, это интересно, хотя и отвратительно, — я хихикнула. — Но это ничего не говорит мне о тебе.

Белиал вздохнул, вероятно, поняв, что я не сдамся так легко. Я была полна решимости узнать о нем больше.

— Ладно. Я не всегда был демоном.

— Правда?

Он кивнул.

— Давным-давно я был человеком. Одним из первых, я думаю. Это было так давно, что даже не помню кем был и ничего о своей прежней жизни. Я умер и, как один из первых людей, перешедших в это царство, занял место одного из высокопоставленных членов этого двора, чтобы помогать решать, что будет со всеми другими душами, которые последуют моему примеру.

— Лицо под твоей маской — это то, как ты выглядел, когда был человеком?

— Думаю, да.

Боль в его голосе заставила меня повернуться, чтобы посмотреть на него. Мой взгляд упал на его израненные губы, которые едва были видны через щель в его маске. Я задалась вопросом, покрывают ли они все его лицо.

— Расскажи мне, как ты получил свои шрамы, и я расскажу тебе, как я получила свои.

Его глаза сузились.

— Я знаю, как ты получила свои. Ты — самый худший вид вора. Грабительница могил. Тебе повезло, что ты не умерла на одном из тех заборов. За последние годы я снял несколько душ с этих железных шипов.

Я сжала губы, возмущенная его высокомерием. Да, у меня было много шрамов от ограбления могил, но были и другие, о которых он не знал. Некоторые на поверхности, а другие глубже.

— Твои шрамы остались с тех времен, когда ты был человеком?

Наверное, было глупо испытывать удачу, учитывая, что эта тема явно вызывала у него замкнутость. Но я отчаянно хотела установить с ним контакт, узнать о нем что-нибудь, пробить его защиту. Я перелезала через заборы с шипами, взламывала бесчисленные склепы и открывала всевозможные замки. Я могла сломать и эмоциональную броню этого демона.

— С момента моей смерти. Не спрашивай, как я умер. Я не помню и не хочу вспоминать.

Между нами повисла пауза. Я поняла, что мои вопросы пробудили в нем воспоминания, или, может быть, их отсутствие, которое было для него не слишком приятным. Он давно не вспоминал об их существовании.

Но я получила то, что хотела: прямой ответ. Без загадочных выкрутасов. И в некотором смысле я почувствовала себя ближе к нему. Возможно, в его эмоциональной крепости появилась всего лишь небольшая трещина, но она была. Позже я сделаю еще одну попытку, чтобы полностью разрушить эту стену.

Желая разрядить атмосферу, я перевела взгляд на цепочки и подвески, свисающие с его рогов.

— Ты тоже любишь украшения, — мой взгляд упал на воду, где под пузырьками мелькнул серебряный блеск.

— Я ношу их не для красоты. У каждого Владыки есть свой металл, и все демоны под его властью носят это, чтобы показать лояльность и верность своему царству. У короля Лимбо — это серебро. У короля Похоти — золото. У короля Обжорства — бронза, и так далее.

— Так это что-то вроде религиозного атрибута?

— Вроде того.

Я улыбнулась ему, и по тому, что могла видеть его рот и блеск в его глазах, была уверена, что он улыбается в ответ.

Я не хотела двигаться. Я хотела раствориться в Белиале и забыть о том, что произойдет, когда наступит утро. О том, как снова окажусь в лабиринте, пытаясь сбежать.

И если мне удастся, если я вырвусь из этого царства смерти, я больше не увижу его. По крайней мере, очень долго. Пока мое тело не сдастся, а душа не вернется в чистилище.

Будет ли он тогда еще помнить меня?

Или он забудет о наших моментах?

Я неровно выдохнула, прогоняя эти мысли. Ничего из этого не имело значения, не сейчас. Я могла беспокоиться об этом, когда взойдет солнце, когда отсчет до конца моей сделки с Владыкой Костей снова начнет тикать.

Я сбегу, и тогда разберусь с разочарованием. Но сейчас не хотелось разочаровываться. Я хотела сидеть рядом с ним вечно, чувствуя, как его грудь при каждом вздохе поднимается и опускается. Как его грубые пальцы прикасаются к моей коже. Я хотела, чтобы пузырьки исчезли, чтобы можно было снова любоваться каждым сантиметром его тела.

— Ты готова вылезать? — спросил он, прервав мои размышления.

— И что делать?

Он пожал плечами.

— Есть. Спать. Позволить мне поглотить каждый сантиметр твоего тела.

Я улыбнулась.

— Звучит чертовски идеально.

Закутавшись в полотенце, я вернулась в спальню и застала Белиала раскинувшимся на темных простынях своей кровати, одетым только в чистые черные брюки. Его руки были заложены за голову, а бледная мускулистая грудь полностью обнажена.

Этот наглый ублюдок был сексуален и прекрасно знал об этом. Тем не менее, я впитывала каждый сантиметр его тела, в очередной раз желая, чтобы он снял маску и позволил мне увидеть его лицо.

После нашего разговора в ванной я поняла, что лучше снова не поднимать эту тему.

Мой взгляд остановился на белом платье в ногах кровати. Оно было похоже на первое, которое я носила, длинное и струящееся, но у этого были пышные рукава и оборки по краям.

Изящное, нежное. И чертовски белое.

По крайней мере, он предложил мне одежду.

— Черный мне больше подходит, но, наверное, грех жаловаться. Мне повезло, что ты не заставляешь меня ходить голой, — сказала я, подняв бровь.

Он усмехнулся.

— Я, конечно, предпочитаю, чтобы ты была голой. Просто подумал, что тебе, возможно, захочется прикрыться, когда Хольга принесет ужин.

Жар обжег мои щеки, и во рту пересохло, но не от мысли о том, что я буду голая перед горничной, она уже видела все, что у меня есть. Я была ошеломлена тем, что он подумал о моем комфорте, приготовив платье.

Это было… мило. Гораздо милее, чем я могла от него ожидать, особенно после того, как он пытался меня утопить в ванне, и эта перемена почти вызвала у меня шок. Улыбаясь, я подошла к краю кровати и провела пальцами по шелковистой ткани платья. Оно было таким же прозрачным, как и предыдущее, но, возможно, сегодня это было не так уж плохо.

— Что это за традиция с белыми платьями? — спросила я, сжимая губы. — В таком мрачном месте я ожидала, что вся одежда будет черной или по крайней мере темной.

Белиал сдвинулся, сел на край кровати и посмотрел на меня, пока мои глаза метались между ним и платьем.

— Мне нравится думать, что они отражают единственный луч света в этой темной бездне.

Я замерла, сердце подскочило к горлу, когда его глаза встретились с моими, не в силах ни двигаться, ни дышать, ни думать. Он сказал то, что я подумала?

Конечно, да. Он не запнулся.

— В черном было бы лучше, — я схватила платье, бросив полотенце на пол.

— Подожди, — сказал Белиал, и его бархатный голос заставил меня замерзнуть. Он кивнул подбородком, указывая на место на полу перед ним. — Сначала подойди ко мне. Оставь платье.

Я пошевелилась, испытывая желание поспорить, но знала, что он заставит меня за это заплатить. Не говоря уже о том, что его милый нрав на время погасил присущее мне пламя. Я хотела впитать в себя каждую секунду, прежде чем он снова станет козлом.

Молча подчиняясь, положила платье обратно на кровать и обошла изножье. Я остановилась перед ним, и у меня защемило в животе, когда его пристальный взгляд скользнул по моему телу, спустившись вниз, а затем медленно поднявшись обратно. Вода капала с моих волос, стекала по груди и падала на пол.

— Повернись, — сказал он.

Я развернулась на месте, показав ему свою задницу, не зная, чего ожидать, но, когда его пальцы обхватили мои бедра и потянули меня назад на его колени, я ахнула.

— Ты прекрасна, Рэйвен, — прошептал он, и тепло его дыхания на моей спине вызвало мурашки по коже.

Я ненавидела то, как сильно мне нравились его комплименты. Его слова заставляли меня краснеть, но хотелось, чтобы он продолжал их говорить. Хотела, чтобы он хвалил меня за то, что я была его хорошей девочкой и подчинялась его приказам. И я хотела, чтобы он наказал меня за непослушание, за мой дерзкий язык и за то, что порезала его.

Я хотела испытать все ощущения, которые он хотел мне подарить.

Я хотела, чтобы он потащил меня на кровать и придавил к матрасу под собой…

Каково это будет, когда он войдет в меня? Скольжение цепочки, поцелуй его пирсинга, достигающий самых глубоких уголков меня. А смогу ли я принять его? Я видела этот вопрос в его глазах, когда ему удалось засунуть свой член во всю свою длину мне в горло, а кольцо вокруг его основания исчезло внутри меня…

— Закрой глаза, — сказал он, и его голос прозвучал в моем ухе. Моя киска запульсировала от его близости, но я сделала, как он сказал, и плотно закрыла глаза. — Если откроешь их, проведешь ночь в подземелье. Понятно?

Я кивнула, дрожа от страха, зная достаточно, чтобы понять, что он выполнит свое обещание, и если было одно место в этом царстве, где я не хотела оказаться, то это было подземелье с сотнями никчемных душ, убитых Владыкой Костей. Я лучше рискну остаться голой в лабиринте.

Демон шевельнулся за моей спиной, заставив меня задаться вопросом, что он замышляет, и я чуть не упала с его колен, когда его губы прижались к моему плечу. От этого ощущения я открыла рот в единственном, едва слышном вздохе. Он промурлыкал в ответ на мою реакцию и откинул мои волосы в сторону, покрывая мою спину медленными, нежными поцелуями.

Он снял маску.

Мое сердце забилось между ног, когда его руки начали ласкать мое тело, ощупывая мои груди и потягивая за пирсинг на сосках. Я хотела, чтобы он запомнил каждый сантиметр моего тела своим ртом, поцеловал меня с головы до ног, прежде чем разбить меня на кусочки, и мое сердце сжалось от этой мысли.

Мне нравилось, каким жестоким он обычно был. Боль, унижение, мрачные, безумные вещи, которые он делал, заставляли меня жаждать большего.

Но это… Эти нежные, интимные ласки грозили разорвать меня на части. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не обернуться, несмотря на свое обещание. Может быть, ночь в подземелье не была бы такой уж плохой, если бы я только могла увидеть его лицо, прижать свои губы к его… Чтобы мой язык переплелся с его, а мои руки сжимали его волосы и рога.

Но, зная Белиала, он слишком ревнив, чтобы бросить меня к другим душам. Особенно учитывая, что он знал, про произошедшее в темнице.

Скорее всего, он снова нацепит на меня цепь и будет делать со мной вещи, от которых я бы кричала…

— Я знаю, о чем ты думаешь, — его дыхание обдало меня электризующим шепотом, скользящим по моей коже.

Волосы на моей шее встали дыбом.

— И о чем же?

— Ты хочешь ослушаться меня. Если ты обернешься, тебя будет ждать боль, малышка. Не такая, от которой ты будешь кричать от удовольствия.

Его голос звучал предупреждающе, что резко контрастировало с его нежными прикосновениями.

Одной рукой он обнял меня, прижав к себе, и я с трудом выдохнула. Его губы коснулись моего уха, и он нежно пососал мою мочку.

Я вздохнула, и он застонал, услышав этот звук.

— Ты воплощение греха, Рэйвен. Ты будешь моей погибелью.

Мое имя, произнесенное его губами, было похоже на молитву обреченного человека, умоляющего о спасении. Оно заставило все нервные окончания моего тела затрепетать.

— Я не должен так сильно тебя желать, — признался он, и его голос звучал более уязвимо, чем когда-либо прежде.

Я понимала, что он имел в виду, потому что чувствовала то же самое. Он был демоном-паромщиком в стране мертвых, а я заключила сделку с его господином. Он был наглым засранцем с тягой к причинению боли и почти позволил мне умереть.

Пару раз.

Я не должна была его хотеть.

Но это не значило, что не могла.

Когда его губы оторвались от моей кожи, я вздохнула, не готовая к тому, что этот момент закончился.

— Одевайся, — коротко сказал он. — Хольга скоро принесет тебе ужин.

К тому времени, когда я встала и посмотрела на него, Белиал уже надел маску, но я не могла выкинуть из головы ощущение его губ.

Я протерла полотенцем мокрые волосы, прежде чем надеть белое платье, и все это время его слова крутились в моей голове.

— Ты будешь моей погибелью.

Никак не могу избавиться от предчувствия, что он прав и от того, что он будет и моей.

Я дрожала от восторга, надевая новую ночную рубашку, ее ткань скользнула по моим соскам, отчаянно нуждавшихся в прикосновениях Белиала. Мое тело жаждало большего, и даже самое легкое прикосновение заставляло все мое тело дрожать.

Белиал тихо наблюдал за мной, когда я кружилась, и одежда колыхалась у моих лодыжек. Я чувствовала себя одной из тех девушек в старых романтических фильмах. Если бы только оно было черным.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидела, как Хольга проскользнула в дверь с серебряным подносом в руках. Сегодня волосы ведьмы-скелета были заплетены в косу и перекинуты через плечо, когда ее взгляд упал на меня, она резко остановилась.

Я нервно посмотрела то на нее, то на Белиала, сердце забилось чаще.

Знала ли она, где я была последние два дня, пробиваясь через лабиринт живых изгородей снаружи? Сообщит ли она Владыке Костей о том, что Белиал приютил меня в своей постели, когда я должна была пытаться сбежать, или она была в курсе плана?

Миллион вопросов, недостаточно ответов, но мой желудок заурчал при мысли о еде.

— Поставь это сюда, Хольга, — приказал Белиал, указывая на тумбочку у кровати.

Она подошла и поставила поднос. Махнув рукой, она достала бутылку вина и поставила ее рядом с подносом.

Хольга слегка поклонилась.

— Еще чем-нибудь могу вам помочь, сэр?

— Да, можешь. Приведи Сесила, — сказал он, заставляя Хольгу снова остановиться.

— Библиотекаря? — спросила она, явно удивленная. Как и я. Если он хотел почитать, на полках у камина было полно книг. Зачем Белиалу нужен был библиотекарь?

— Да. Иди сейчас же.

Я стояла молча, крепко обнимая себя за плечи, и наблюдала за их общением. Я замечала все: от того, как она с ним разговаривала, до того, как она кланялась.

Ведьма нервничала.

Белиал, как паромщик, явно занимал высокое положение, и не знаю почему, но это так меня возбуждало.

Хольга бросила на меня еще один взгляд, который заставил меня нервничать, прежде чем повернуться и уйти.

— Поедим у камина, — сказал Белиал, когда мы остались одни, поднимаясь на ноги. Он схватил поднос вместе с бутылкой вина и кивнул рогами в сторону зоны отдыха.

Я последовала его примеру, усевшись на один конец дивана, пока он ставил еду на низкий кофейный столик. Сняв крышку с подноса, он открыл целое маленькое пиршество: разнообразная еда, две тарелки и пара серебряных кубков.

У меня потекли слюнки, а живот болезненно сжался от голода. Это был небольшой пир для двоих. Я потянулась за тарелкой, но он тут же одернул меня.

— Я же уже сказал — тебе нельзя поднимать и пальца.

— Это правило уже было нарушено, когда порезала тебя сережкой, — сказала я, внимательно наблюдая, как он накладывает мне на тарелку мясо, фрукты, хлеб и аппетитный сливовый тарт.

— Да, — сказал он со смешком, почти мурлыча. — Повезло тебе, что мне это понравилось. Но больше никаких нарушений.

Я кивнула, принимая из его рук тарелку. В груди у меня предательски вскрикнул всхлип. После двух дней страданий в лабиринте, где у меня не было ничего, кроме кусочка хлеба и нескольких слив, я никогда не чувствовала себя такой облегченной и избалованной.

Или желанной.

По телу прошла волна вины, приглушая голод и почти лишая меня аппетита.

Белиал изо всех сил старался помочь мне, а ведь даже такая простая вещь, как эта еда, могла его погубить. Я бы себе этого не простила.

Он протянул мне кубок, наполненный красным вином, и взглядом вырвал меня из гнетущих мыслей.

— Пей, — мягко велел он, усаживаясь рядом.

Я почти желала, чтобы он велел мне выпить всю бутылку. Было бы неплохо потерять себя в алкоголе. Стать слишком пьяной, чтобы бороться с демоном, когда он возьмет плату за еду и вино.

Та грубая, властная сторона его характера была для меня понятна. Даже если то, как он помогал мне открывать в себе новые стороны, действовало мне на нервы.

Я не знала, как вести себя с нежным Белиалом.

Металл кубка ощущался прохладой на губах, а вино жгло горло, когда я сделала глоток. Оно было крепче, более терпким, чем то, что я пробовала раньше, но одного взгляда на бутылку на столе хватило, чтобы мои мысли вновь вышли из-под контроля.

Господи Иисусе. Я ни минуты не могла не думать о том, что я хочу, чтобы этот демон со мной сделал. Мне нужно было отвлечься, и я решила заговорить о первом, что попалось мне на глаза — книжных полках.

— Ты много читаешь? — спросила, сунув в рот виноградину. Когда я ее разгрызла, на язык вылился терпкий сок.

— Уже не так много, — ответил он. — Хотя эти книги я читал столько раз, что запомнил их наизусть.

— А что насчет библиотеки? — спросила я. — Ты так же прочитал все книги, которые там есть?

Я подняла глаза и увидела, как он улыбается под маской.

— Там есть книги, но не такие, какими ты их себе представляешь, — сказал он неопределенно. — В них нет слов и историй. Ты читаешь?

Я чуть не подавилась виноградиной. Какая смерть! Не в зыбучих песках, не на плотоядном дереве, не на самом большом члене в мире. А задохнувшись виноградиной, потому что кто-то спросил у монстр-шлюхи о его читательских предпочтениях.

— Э-э, да.

Он наклонил голову, и серебряные цепочки упали набок.

— Например?

— Э-э, фэнтези, наверное? Романтику?

Он посмотрел на меня, уловив панику в моем голосе, и в его глазах появилась улыбка.

— Это был вопрос?

— Я читаю романы о монстрах, ясно? Вот. Ты добился своего.

Очередной стук в дверь привлек наше внимание, и Белиал поднялся с места.

— Продолжай есть, — он указал на мою тарелку.

Я откусила еще один кусочек и повернула голову, когда Белиал прошел по комнате, его босые ноги почти бесшумно ступали по полу. Когда он открыл дверь, я увидела пару скелетов, стоящих в коридоре. Одним из них была Хольга, скрестившая костлявые руки на груди и злобно смотревшая на Белиала. А другой был более низким, старым мужчиной с морщинистой кожей, натянутой на скелетоподобное тело.

Когда я увидела его глазницы, мне пришлось сдержать рвотный позыв. Это были зубы?

До меня доносились обрывки разговора, но этого было недостаточно, чтобы понять, о чем они говорили.

Не могу утверждать с учетом отсутствия у нее мимики, но Хольга была на грани. Она стояла слишком близко к дверному косяку и нервно теребила порванный кусок своего платья, ее глаза перескакивали с Белиала на библиотекаря.

Она беспокоилась о том, что Белиал приготовил для меня? Беспокоилась, что Владыка Костей поймает Сесила вне его рабочего места? Я понятия не имела, почему она нервничала, но это заставило мою тревогу взлететь до небес.

Через мгновение дверь закрылась, и Белиал вернулся ко мне на диван.

— Что там?

— Сесил принесет нам книгу из библиотеки, — сказал он.

Это казалось слишком хлопотным, но я с трудом сдерживала улыбку, которая появлялась на моем лице. Он мог бы отвести меня туда, проведя через коридоры, но я знала, что все не так просто. Если бы Владыка Костей наткнулся на нас… Я предпочитала не думать о последствиях.

— Помимо книг и перевозки душ на следующий уровень ада, как ты проводишь остальное время? — спросила я, гадая, что же может спасти это место от скуки. Наверное, я была самым интересным событием в этом месте со времен… Катрин.

К моему удивлению, он замялся, его глаза отражали свет камина, в который он смотрел. Я откусила еще кусочек, чтобы заполнить тишину.

— Обычно мои обязанности занимают большую часть моего времени, — сказал он мягким и глубоким голосом. — Люди умирают каждый день, и их нужно сопровождать на нижние уровни ада, чтобы поддерживать баланс.

— Разве ты не должен сейчас работать?

Он снова замолчал, его шея дернулась, когда он сглотнул, и его глаза опустились, уставившись в никуда.

— За последнее столетие или около того, Владыка не приступал к своей работе. Дела затянулись. Души не отправляются на нижние уровни. Это…

— Беспорядок?

Он посмотрел на меня.

— Огромный.

— Почему? — спросила я, бросив в рот еще одну виноградину. — Почему он не выполняет свою работу?

По тому, как он дернулся, я поняла, что Белиал не хочет говорить о Владыке Костей, но это не уменьшило моего любопытства. Если он не выполнял свою работу, чем же он занимался, кроме как мучил меня?

Он все время сидел в своем кабинете? Хандрил? Дрочил на безумные мысли?

Я понятия не имела, и было ясно, что терпение паромщика в отношении моих вопросов подходило к концу.

Он схватил бутылку вина, игнорируя свой нетронутый бокал на столе, и опрокинул бутылку, сделав несколько больших глотков.

— Невозможно понять Владыку Костей, — наконец сказал он, ставя бутылку обратно на стол. — И пытаться это сделать — пустая трата времени.

Вероятно, он был прав. В конце концов, он знал Владыку гораздо дольше, чем я.

— А как насчет тебя? — спросила я, сменив тему, не упустив из виду, как за маской Белиала появилась ухмылка. — Бесполезно пытаться понять тебя?

— Безусловно, — сказал он, и его пламенный взгляд встретился с моим, заставив меня сжать ноги. — Но я с удовольствием посмотрю на твои попытки.

Моя маленькая человеческая девочка словно сияла, облаченная в белую ткань, а свет огня танцевал на ее бледной коже. Ее темные волосы высохли и ниспадали волнистыми локонами на плечи, но больше всего мне нравилось украшение на ее шее. Кулон на груди блестел, а его каплевидные глазки зловеще сверкали.

Она и не подозревала, что кулон никогда не снимется. Он позволял мне отслеживать каждое ее движение. Слышать каждый удар ее сердца.

Скоро она наденет и мою корону.

Моя маленькая зверушка, моя Королева-рабыня.

Она была прекрасна, идеальна во всех смыслах… за исключением ее желания покинуть мой замок. Покинуть это царство. Покинуть меня.

Этого не произойдет, я позабочусь об этом, но осознание того, что она не хочет оставаться, пробудило старые чувства. Чувства, которые лучше было бы похоронить.

Рэйвен умела находить вещи, которые ей не следовало. Это было ее проклятием и моим благословением.

На этот раз все было по-другому. Я знал это, даже если никто другой не мог этого увидеть. Моя маленькая смертная не была Катрин. Даже если она не хотела оставаться здесь, в Лимбо, часть ее, пусть и небольшая, хотела меня. Это выдавали ее ускоренное сердцебиение и сладкий аромат между ее ножек, когда она видела меня.

Да, моя малышка хотела меня.

Она никогда не вздрагивала от моего прикосновения, а наоборот, с радостью его принимала. Возможно, Владыка Костей пугал ее, но, когда она смотрела на меня поверх своего серебряного кубка, ее темные глаза были полны искреннего любопытства, она не боялась. Это было неожиданно и волнительно.

Скоро я буду владеть и господствовать над каждой ее частью. Ее разумом, душой и телом. Чего я никогда не мог себе представить, так это возможности завладеть ее сердцем. Ее любовью. Что она может добровольно отдать ее мне…

Нет. Это была глупая надежда.

Завтра она узнает, что Белиал и Владыка Костей — один и тот же зверь. И что я манипулировал ею, чтобы заманить в свои объятия.

Что у нее с самого начала не было шанса сбежать.

Теперь я ненавидел себя больше, чем когда-либо, за то, что обманул ее. Больше всего ненавидел то, что пути назад не было. Я отказался от него. Это она сделала со мной. Моя одержимость ею была как яд, наркотик, от которого никогда не смогу избавиться.

Но мне было все равно.

Я был готов на все, чтобы заполучить ее.

Неважно, как сильно в конце концов она меня возненавидит.

Поэтому сегодня вечером я буду любить ее еще сильнее и покажу ей все, что могу сделать, чтобы боготворить ее, пока она не отвергла меня окончательно.

Я отвернулся, отчаянно пытаясь отвлечься.

Может быть, у меня еще есть шанс пробраться в ее сердце.

Душа, которую Сесил принесет мне, могла стать ключом к этому.

— Ты наелась? — спросил я, прочищая горло и отгоняя мысли.

— Да, — она отставила тарелку. — Спасибо.

Я встал с дивана и протянул ей руку. Она посмотрела на нее, приподняв одну бровь, а затем переплела свои пальцы с моими.

Я повел ее к кровати, и она залезла на матрас, прислонившись спиной к изголовью. Она с надеждой посмотрела на подушку рядом с собой.

Я уже собирался присоединиться к ней, когда в дверь снова постучали. Черт. Сесил оказался быстрее, чем я думал.

— Войдите, — крикнул я.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел библиотекарь с толстой книгой в руках. За ним следовала Хольга, которая, без сомнения, пришла проверить жива ли еще Рэйвен. Она всегда была очень сострадательной, и если бы я не знал ее лучше, то сказал бы, что она полюбила Сесила с того момента, как Асмодей вернул ее душу. Само по себе это было забавно, потому что эти двое всегда ненавидели друг друга.

— Как вы просили, сэр, — сказал Сесил, проходя через мою спальню и протягивая мне книгу с легким поклоном.

Обоим было велено не обращаться ко мне с почестями в этой форме, когда Рэйвен была рядом. Я не мог рисковать из-за них своим планом. Если они все испортят, я отправлю их души прямо к Бельфегору, чтобы они доживали там свое жалкое существование.

Я наблюдал за ними, замечая, как они касались друг друга. Ну, по крайней мере, я отправлю их вместе. В конце концов, я был романтиком.

— Спасибо, Сесил, — сказал я, открывая первую страницу и убеждаясь, что это та самая книга.

— Не за что, — ответил он, поправляя галстук. — Чем еще могу быть полезен?

— Все в порядке, спасибо. Можешь идти.

Он снова поклонился, так низко, что его хрупкий позвоночник издал неприятный хруст. Его взгляд метнулся к кровати, излучая любопытство, когда он заметил мою гостью.

Если бы я не был так привязан к Сесилу, то вырвал бы ему глаза за то, что он слишком долго смотрел.

Заметив мое неодобрение, он снова поклонился и поспешил к двери.

Хольга задержалась на секунду, наклонив голову с видом, будто хотела что-то сказать. Затем она повернулась и поспешила за Сесилом, захлопнув за собой дверь. Я бы не удивился, если бы она прижалась к двери, подслушивая. Убеждаясь, что я не причиняю вреда ее хозяйке.

Я улыбнулся про себя. Цена, которую я заплатил брату за возвращение Хольги, стоила того. Неважно, что она меня ненавидела. Она заботилась о Рэйвен.

Моя маленькая Королева заслуживает того, чтобы рядом с ней был кто-то, кроме меня, кто-то гораздо добрее.

Мои пальцы погладили кожаный переплет книги. По сравнению с большинством других душ она была нестарой. Она была одной из немногих новых, которые прошли очередь за последние двадцать лет.

Я прижал ее к груди, стоя у изножья кровати и не поворачиваясь к ней.

Это чувство, это волнение, я не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал его. Простая радость от того, что я дарил подарок только для того, чтобы увидеть, как озаряется лицо получателя. Я почти снова почувствовал себя человеком.

— Что это?

Я повернулся и увидел, что моя черноволосая спутница смотрит на меня с еще большим любопытством, чем раньше.

Я сел рядом с ней на кровать, положив книгу на колени.

— Подарок.

— Какой? — спросила Рэйвен, протянув руку к моим коленям, чтобы провести пальцами по грубому переплету книги.

— Это книга мертвых. Каталог чьей-то души, — подробно объяснил я, понимая, что ей будет сложно это понять.

То, что я собирался ей показать, для любого человека будет сложным для понимания.

— Владыка Костей ведет библиотеку душ, которых он считает достойными спасения из нижних уровней ада. У каждой души есть своя книга, в которой записаны самые особенные моменты из жизни этого человека. Моменты, которые были наиболее ярко запечатлены в его сердце на момент смерти. Именно в этих особых воспоминаниях, когда они чувствовали себя наиболее счастливыми, и обитает их душа.

Ее глаза стали большими, как блюдца.

— Либо эта библиотека чертовски огромна, либо он очень придирчив в выборе тех, кого считает достойными.

Я рассмеялся над ее выводом. Она была права.

— И то, и другое.

Она поднялась на локтях, и на ее идеальном лице отразилось недоумение.

— А как же рай?

Я вздохнул. Я ждал этого вопроса.

— Библиотека душ — самая близкая к вечному раю вещь, доступная смертной душе. Хотя многие обретают покой, если хотят просто… уйти. Как пыль, уносимая ветром.

Ее лицо побледнело, когда она начала осознавать мрачную реальность.

Смертные души всегда приходили ко мне, болтая о рае. Утверждая, что их отправили не в то место. Многие из них не знали, что я был их единственным шансом на спасение, их единственным шансом на покой. И я мог с такой же легкостью отправить их к моим братьям на вечные мучения.

Это был долг Короля Лимбо.

— Так бог, который решает, кто из хороших людей попадет в вечный рай, — это Владыка Костей? — сказала она, несколько мгновений обдумывая информацию, которую я ей дал. — Это ужасно и жестоко.

Ее слова задели меня за живое, и я с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть, хоть старался изо всех сил. В последнее время мои усилия были далеки даже от ожиданий моих братьев. А это было самым большим ударом для меня.

Но после последнего самоубийства Катрин я не мог заставить себя создавать миры вечного счастья для других людей. Поэтому я почти полностью отказался от Суда. Я выбирал из очереди случайные души, обычно тех, кто при жизни был полным дерьмом, и отправлял их в нижние слои, чтобы угодить своим братьям.

Остальные гнили в моем царстве, ожидая своего последнего Судного дня.

Возможно, отчасти я тянул время потому, что ненавидел мысль о том, что большинство душ отправляются к моим братьям. Если бы мог, я бы дал каждой более-менее приличной душе свою книгу в моей библиотеке.

— Библиотека душ — это вечный рай. Или, во всяком случае, максимально близкое к нему место.

К моему удивлению, на ее губах появилась едва заметная улыбка.

— Похоже, рай — это библиотека.

Я уставился на нее, ее слова застали меня врасплох. Потом я улыбнулся. Она действительно была идеальной.

— Я могу отвести тебя туда. Владыка Костей в последнее время нечасто бывает там. Мы можем попросить Хольгу отвлечь Сесила, чтобы остаться одним, и… — я замолк, когда увидел слезы в ее глазах. — Ты плачешь. Почему?

Она села, прижав колени к груди.

— Белиал. Я ухожу. Это моя последняя ночь в замке.

Невидимая рука сжала мое сердце. Я хотел поправить ее, но прикусил язык. Она скоро сама поймет, как сильно ошибается.

— Хорошо. Я могу хотя бы показать тебе душу в этой книге.

Она опустила взгляд на пожелтевшие страницы, когда я открыл книгу.

— Они знают, что мертвы? Они знают, что засунуты в книгу и будут вечно жить на полке?

— Нет. Они просто вечно переживают самые счастливые моменты своей жизни, снова и снова. Это их личный рай.

— Но разве это не грустно? Что они существуют только на страницах книги?

Я снова улыбнулся, меланхоличной улыбкой, которую я почти хотел, чтобы она увидела.

— Не думаю, что так уж плохо существовать только в книге, Рэйвен.

Она подвинулась ближе ко мне.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Что угодно, детка.

В этот момент она могла спросить меня о чем угодно, и я искренне ответил бы, без лжи, иллюзий и уловок.

— Что будет, если я стану Королевой Лимбо? Я умру от старости и меня засунут в одну из этих книг? Если он устанет от меня, он… — ее шея напряглась от глотка. — Если он устанет от меня, он отправит меня на нижние уровни и отдаст одному из своих братьев?

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не наброситься на нее прямо здесь и сейчас, не повалить на кровать и не показать ей, насколько серьезен я был, когда сказал, что она моя. Только моя. Чтобы она поняла, на что я готов пойти, чтобы это доказать. Что я никогда не сделаю ничего столь отвратительного, как отдать ее своим братьям.

Как будто она не была самым важным сокровищем, которое у меня было.

— Ты станешь бессмертной, как демон. Владыка Костей имеет власть даровать жизнь, так же, как и отнимать ее. Так он… — я вздохнул. Мне не нравилось говорить об этом. Но она должна была знать. — Так Владыка получил Катрин. Она была дочерью какого-то эгоистичного аристократа, который продал ее за вечную жизнь.

Ужас отразился на лице Рэйвен.

— Он продал свою единственную дочь смерти, чтобы жить вечно? Какой ублюдок. Вот почему я граблю могилы богатых ублюдков. Они это заслуживают, черт возьми.

— Ну, если бы тебе каким-то образом удалось найти его безымянную могилу, ты бы обнаружила, что он очень даже жив.

— Нет… — ужас на ее лице сменился злобной радостью.

— Он дал ему вечную жизнь и все равно похоронил.

Я не ожидал, что ей понравится конец, который я придумал для отца Катрин. Но с другой стороны, как мог не догадаться? Я понял, что она станет для меня идеальной королевой, в тот момент, когда она впервые подняла на меня руку.

Моя непокорная, упрямая богиня смерти.

— Теперь ты готова увидеть мир этой ушедшей души? Должен предупредить тебя, к этому нужно немного привыкнуть, — сказал я, наблюдая, как за ее глазами крутятся колесики. — Мы погрузимся в ее воспоминания и будем видеть все так, как будто это происходит сейчас. Но мертвые не могут тебя слышать или видеть, как и все остальные в воспоминаниях.

— Это как смотреть телевизор?

— Что-то в этом роде.

— Хорошо, — сказала она, понимающе кивнув. — Чья это душа?

Я глубоко вздохнул и открыл книгу на первой странице, где было напечатано имя, а также даты рождения и смерти.

— Это твой отец.

Все остановилось. Время. Мое дыхание. Кровь в венах.

На мгновение не существовало ничего, кроме имени на бумаге: Джон Карвер. Дата его рождения и смерти, которые я навсегда запечатлела в своей памяти, глядя на его надгробную плиту почти каждый день в детстве.

Мои легкие сжались, не давая воздуху проникнуть внутрь, и все, что я могла сделать, это смотреть на книгу с открытым ртом.

Я чувствовала, что снова задыхаюсь. Если это была еще одна из его игр, то она пересекла черту.

Но… дело в том, что демон играл только в те игры, которые мне нравились, по крайней мере, в какой-то степени. Он проявлял жестокость только для того, чтобы доставить мне удовольствие.

Если это была шутка, то она была просто жестокой.

Я едва знала его, но что-то подсказывало мне, что он не мог быть настолько злобным. Он не стал бы обманывать меня, говоря, что у него есть душа моего отца.

Это было реально.

Я не могла дышать. Как будто меня погрузили под воду. Мои легкие горели, как будто они собирались взорваться.

— Дыши, Рэйвен. У тебя паническая атака, — сильная, твердая рука погладила меня по колену. В тот момент, когда он коснулся меня, воздух хлынул в мои легкие.

Он сидел рядом со мной, положив руку на мое колено, не требуя ничего, просто удерживая меня на месте. И терпеливо ждал, пока я приду в себя.

— Рэйвен, — сказал он, но его голос звучал как будто за миллион миль от меня из-за шума крови в ушах. — Рэйвен, поговори со мной, если можешь.

Мне потребовалось собрать все силы, чтобы вернуться в реальность, оторвать взгляд от книги, вечного пристанища души моего отца, и посмотреть на Белиала.

Его глаза под маской были прищурены от беспокойства, и он резко закрыл книгу.

— Ты в порядке? Мы не обязаны это делать. Прости.

— Я…

Слова застряли в горле. Была ли я в порядке?

Нет, не в порядке и не чувствовала себя хорошо уже несколько дней. Я была пленницей настоящего Бога смерти, у меня было три дня, чтобы сбежать, иначе я стала бы его королевой. Что не звучало бы так плохо, если бы он не был ужасным монстром. Он хотел владеть мной, причинять мне боль, мучить меня вечно. Он был убийцей, а я должна была носить корону, сделанную из костей моего бывшего.

Он буквально убил Марка. И ему это доставило удовольствие.

Меня порезали, избили, почти съели заживо, утопили, изнасиловали, а теперь…

Теперь я влюбилась в загадочного психопомпа, у которого было столько секретов. Я знала, что не стоит ему доверять, знала, что не стоит отдавать ему свое сердце.

Он дарил мне душу моего отца, и зачем? Что он мог получить от этого? Я уже сказала ему, что сегодня вечером он может получить от меня все, что захочет, так что это не была уловка, чтобы затащить меня в постель.

Он делал это только для того, чтобы я могла снова увидеть своего отца. Чтобы сделать меня счастливой. Чтобы увидеть меня счастливой.

Я задумалась: способны ли демоны испытывать эмоции, выходящие за рамки похоти и одержимости? Потому что все это начинало казаться чем-то гораздо более значимым и гораздо более опасным.

Я не могла ясно мыслить.

Мой отец все это время был здесь. Он не был на небесах, как все эти годы рассказывала мне мать, паря в облаках и улыбаясь мне. Он был в книге, счастливо живя в своих воспоминаниях.

Информации было слишком много, чтобы быстро ее обработать, мой мозг едва справлялся. Была ли я счастлива? Опечалена? Зла на то, что так устроен загробный мир? И на то, что начальник, отвечающий за весь этот мир, был полным придурком?

С другой стороны, судя по всему, он не страдал. Владыка Костей мог отправить моего отца в нижние круги ада или даже оставить его гнить в своем царстве. Но он был одним из немногих, кого бережно хранили в Библиотеке Душ.

Может быть, Владыка Костей не был таким злобным козлом, каким я его считала. По крайней мере, может быть, он не всегда был таким. Может быть, смерть Катрин сломала его.

Возможно, я была слишком мала, чтобы хорошо помнить своего отца. У меня были только обрывки воспоминаний, за которые я могла ухватиться.

Мне в голову пришли воспоминания о всех моих поездках на его могилу. Я знала могилу лучше, чем самого человека. Текстуру надгробного камня, сложные узоры по краям. Яркие травинки вокруг нее и даже имена на могилах рядом. Я провела там много часов, мечтая снова быть с ним.

Комната закружилась вокруг меня, и слезы навернулись на глаза.

Я хотела сказать отцу так много. Столько лет, за которые я хотела извиниться, но эта книга была единственной возможностью приблизиться к нему.

— Все в порядке, — сказала я через несколько минут, медленно выдохнув и дрожащими руками взяв книгу. — Я готова.

Белиал напрягся, и беспокойство в его глазах заставило мое сердце сжаться.

— Ты уверена?

Нет, не уверена. На самом деле, я была чертовски уверена, что не готова. Кто, черт возьми, был бы готов? Но после этой ночи я больше никогда не вернусь в этот замок. У меня больше не будет такого шанса.

— Да, — заверила его. — Я хочу его увидеть.

Белиал колебался, как будто не верил мне. Как будто боялся, что у меня снова будет паническая атака.

— Тебе, наверное, кажется странным, что я столько раз была на грани смерти, причем в самых ужасных обстоятельствах, и даже глазом не моргнула, а когда ты пытаешься сделать что-то хорошее, показывая мне книгу, я впадаю в истерику.

Демон слегка покачал головой.

— Нет, Рэйвен. Я думаю, что ты чертовски красива. Сильная и до глупости упрямая. Внутри ты… страдаешь. Ты скучаешь по отцу. В этом нет ничего странного.

Он протянул мне книгу, и я на мгновение прижала ее к груди, прежде чем осмелилась открыть.

— Что, если он не счастлив? Что, если он не такой, каким я его себе представляла?

Белиал поднял руку и бездумно потянул за один из амулетов, свисающих с его рогов. Это был серебряный олень, и, судя по тому, как его блеск потускнел по сравнению с другими, он должно быть довольно часто играл с ним, когда нервничал.

— Может быть, тебе стоит открыть книгу и узнать самой.

Сдерживая нервы, я кивнула.

— Хорошо… Давай.

Он похлопал по кровати между нами, и я положила книгу туда, куда он указал.

Белиал развернул обложку и зацепил пальцами несколько страниц, откинув их. Сначала я увидела только пустую страницу, пожелтевшую и испачканную пятнами от времени, без единой капли чернил.

Затем из сгиба посередине начала вытекать магия. Яркая, белая и ослепительная.

Она росла, поглощая всю книгу, и я зажмурила глаза.

Через секунду мои ноги ударились о твердую землю. Мою руку взяла другая рука, наши пальцы переплелись, и когда я снова открыла глаза, мы с Белиалом стояли в незнакомой комнате.

Это была детская с моделями самолетов, висящими с потолка, и постерами супергероев, расклеенными на стенах. Мальчик не старше десяти лет лежал на полу и рисовал в альбоме.

Дверь напротив открылась, и в комнату заглянула женщина. Ее вьющиеся волосы и очки были мне знакомы. Я видела их на многих фотографиях и знала, что это моя бабушка, а когда она улыбалась, она очень была похожа на моего отца.

— Джон, — сказала она мелодичным голосом. — Ты помыл всю посуду и убрал ее?

Он поднял темные глаза от рисунка и улыбнулся от уха до уха.

— Я знал, что ты будешь уставшей после работы, и не хотел, чтобы тебе пришлось это делать.

— Ох, — сказала бабушка, и в ее голосе задрожали слезы. — Ох, я люблю тебя, Джонни. Я ценю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

Дверь закрылась, и мой отец продолжил смотреть на место, где стояла бабушка, с блеском в глазах.

Сцена сменилась, детская превратилась в класс. Четыре ряда детей сидели тихо, а учитель с лысой головой и козлиной бородкой раздавал тесты с оценками. Разочарованные возгласы подсказывали мне, что почти все получили плохие оценки.

Когда учитель подошел к парте моего отца, он остановился, ухмыльнулся и положил тест на парту.

— Поздравляю, мистер Карвер, — сказал он, улыбаясь еще шире. — Еще один идеальный результат.

Гордость, сиявшая в глазах моего отца, когда учитель вручил ему тест с самой высокой оценкой согрела мое сердце. Он хорошо учился в школе. Этого я раньше не знала.

Появились новые образы. Первая машина моего отца, его первый хоумран, выпускной в средней школе. Я смотрела на все это, впитывая каждую деталь, узнавая человека, которого никогда по-настоящему не знала.

Воспоминание снова изменилось. На этот раз мы стояли в парке. Было лето, трава и деревья вокруг нас были яркими и полными жизни. Знакомость этого места вызвала у меня легкую тоску по дому. На этот раз мой отец был студентом, он был одет в джинсы и рубашку с воротником. Он шел под руку по протоптанной тропинке с миниатюрной женщиной с черными волосами, которую я узнала так же легко, как свое собственное отражение.

Моя мать.

Мой отец сиял, глядя на нее. Он лучился счастьем. Он был таким довольным, таким влюбленным. А она выглядела так, как будто ее только что сразил наповал принц на белом коне, ее щеки покраснели, когда она засмеялась над чем-то, что он сказал.

Они остановились посреди дорожки, когда мой отец наклонился, чтобы поднять что-то, черное воронье перо.

Он передал его моей матери, которая приняла его с улыбкой, которую я никогда раньше не видела.

У меня защемило в глазах, но я не успела заплакать, как сцена снова сменилась.

Их свадьба. Покупка дома. Новость о том, что моя мама беременна.

Когда появилась больничная палата, у меня сжалось сердце, и я схватилась за руку Белиала, чтобы не упасть. Моя мама спала в постели, от чего мое сердце упало в пятки, пока я не увидела отца, сидящего на стуле рядом с ней. Он был теперь на несколько лет старше, и щетина на подбородке делала его гораздо более похожим на фотографию, которая висела в гостиной моей мамы.

В его руках, плотно завернутый в розовое одеяло, лежал ребенок. Я.

— Папа? — это слово вырвалось у меня само собой, когда я уставилась на его знакомое лицо.

С выражением безудержной радости на лице он медленно раскачивался взад-вперед, слегка поглаживая мои черные как смоль волосы, пока я спала. Я подошла ближе, потянув за собой Белиала, и остановилась прямо перед ним, наслаждаясь этим зрелищем. Я видела похожие фотографии, спрятанные в нижнем ящике шкафа моей мамы, но здесь все было совсем по-другому.

— Моя маленькая Рэйвен, — прошептал он, стараясь не разбудить маму. — Ты лучшее, что я сделал в этой жизни, ты знаешь об этом? Я так тебя люблю.

Его слова поразили меня, как удар в живот, и слезы, которые я сдерживала, потекли по щекам.

— Мы можем уйти, когда ты захочешь, — заверил меня глубокий голос Белиала у самого уха.

— Еще нет, — покачала я головой.

Мой отец начал напевать детскую песенку, которая пробудила старые воспоминания. Моя мама пела ее мне перед сном бесчисленное количество раз, но, когда я услышала ее от него, — мое сердце разбилось на кусочки.

Я была в каждом из воспоминаний, которое последовало за этим. Мое первое слово, мои первые шаги, мой первый день рождения. И он был счастлив, безумно счастлив, в каждом из них. Блеск в глазах и улыбка на его лице говорили мне, что эта судьба, переживание самых счастливых моментов его жизни, была его собственным кусочком рая.

Это был его рай. И я была в нем.

К моему третьему дню рождения я рыдала, уткнувшись в рукав платья, охваченная неожиданными эмоциями. Белиал прижал меня к своей груди, и в мгновение ока мы оказались в его постели. Между нами лежала закрытая книга.

Он дал мне выплакаться, обнимая меня и гладя по волосам. От чего я плакала еще сильнее.

Эта ночь не должна была так пройти.

— Ты расстроена, что я показал тебе это? — спросил он через некоторое время, поднимая руку, чтобы вытереть слезы с моих щек.

Было тяжело. Гораздо эмоциональнее, чем я могла себе представить, но… облегчающе. Мой отец был и всегда будет в мире. И хотя было больно, осознание того, что я буду вечно с ним, пусть даже в воспоминаниях, утешало меня.

— Нет, — сказала я, глубоко вдохнув, чтобы сдержать слезы. — Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Так что спасибо. Правда.

Он улыбнулся под маской, опустившись вместе со мной, так что моя голова лежала на его груди. Его пальцы пробежались по моим волосам, утешая меня.

— Создание рая не является сильной стороной Владыки, как демона, но он старается изо всех сил дать хорошую загробную жизнь хорошим душам, — сказал Белиал. — Твой отец был хорошей душой.

Я кивнула, прижавшись к его мускулистой груди.

— Да, был. Я боюсь, что никогда не буду даже наполовину такой же хорошей, как он.

— Ох, малышка… — промурлыкал он темным голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки. Его рука поднялась, обхватила меня за спину и прижала к себе. — Из всех вещей, о которых тебе нужно беспокоиться, это не одна из них. Я могу обещать тебе это.

Наблюдать, как сердце моей маленькой воровки разбивается и исцеляется в одно мгновение, было выше моих ожиданий, когда я отправлял за душой ее отца. Я думал, что смогу показать ей более приятную сторону моего царства. Так она, возможно, полюбит мысль о том, чтобы остаться здесь. Я не ожидал, что она будет так сильно переживать за человека, которого никогда не знала.

Я определенно не рассчитывал испытать столько чувств, наблюдая, как она разваливается на части. Я не знал, что делать с незнакомой тяжестью, сдавливающей мою грудь, или с теплом, разлившимся по моим венам. Я знал только, что то… что бы ни происходило между нами… было правильным.

Рэйвен была права.

И я нуждался в ней больше, чем был готов признать.

Я смотрел на нее несколько минут, желая иметь магическую силу, позволяющую манипулировать временем, чтобы я мог остановить этот момент и остаться с ней навсегда. Завтра я собирался разбить ей сердце.

Поэтому я был готов сделать все, что в моих силах, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

— Ты не должен был этого делать, — сказала она, поднимая лицо с моей груди и пристально глядя на меня. — Почему сделал?

— По нескольким причинам. Этот мир не такой, каким ты его себе представляешь. Да, в нем есть плохие стороны. Но есть и хорошие.

На ее губах появилась самая красивая улыбка, и я хотел только одного — поцеловать их.

— Прямо как ты?

Кровь и тьма. То, что эта маленькая девчонка делала со мной… Заставляла меня снова чувствовать себя живым, словно у нее была сила вдохнуть жизнь в мое давно умершее сердце.

— Мне кажется, тебе нужно поспать, — тихо сказал я, проводя пальцами по ее щеке.

Она моргнула.

— Ты не хочешь… — ее щеки окрасились в восхитительный розовый оттенок, от чего мой член запульсировал в штанах. — Ты знаешь.

— О, можешь быть уверена, что хочу. Я хочу тебя так сильно, что это пугает меня, — признался я. — Но я подумал, что ты будешь не в настроении после того, как увидела своего отца.

— Ты показал мне его душу, зная, что есть вероятность, что я не захочу тебя?

Я поднял бровь, хотя она не могла этого увидеть за маской.

— И что?

— И то. Ты мог сначала трахнуть меня, а потом показать книгу.

— Для меня важнее увидеть твоего отца и быть уверенным, что он обрел покой, чем мои плотские желания, Рэйвен. Я может и монстр, но не такой. Я сказал тебе, что хочу видеть тебя открытой и уязвимой, и именно это я и получил.

— Что это значит? — в ее голосе слышалось подозрение. — Во что ты играешь?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал я чрезмерно драматичным, невинным тоном.

— Ты слишком милый. Твоя биполярность сбивает меня с толку.

Мои глаза потемнели, когда я протянул руку к ее губам и провел по ним кончиком пальца. Черт, как же мне нравилось, как они смягчались под моим прикосновением. Когда она так делала, я не мог не вспоминать, как они обхватывали мой член на кладбище.

— У меня есть две очень разные стороны.

— Да, уже становится понятно.

Она этого не знала. Но завтра она придет на бал в честь Дня всех святых. В полночь ее время подойдет к концу. Я поставлю третью и последнюю метку.

И она увидит меня таким, каким я есть на самом деле.

— Я успела познакомиться с твоей жестокой стороной… — она закусила нижнюю губу, покусывая ее. — Теперь я хочу узнать поближе эту.

Черт. Как я мог отказаться?

Я притянул ее к себе, ее соблазнительные ноги обхватили мою талию, а моя рука скользнула вверх, чтобы запутаться в ее волосах. Ее вес на моем члене заставил его затрепетать от желания, и я хотел погрузиться в ее тепло. Погрузиться в нее и потерять себя там.

Но я не стал. Пока нет. Пока ее душа не принадлежала мне.

Однако я наслаждался ею другими способами.

Моя свободная рука сжала ее задницу так сильно, что она ахнула, настолько сильно, что мои пальцы оставили синяки на ее коже.

Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, а обе руки лежали по обе стороны моей головы, и я мог почувствовать ее дыхание, полное стонов и вздохов. Мой взгляд опустился на ее пухлые губы.

Я хотел снова увидеть, как ее губы обхватывают мой член, но я хотел показать ей ту мягкую сторону, в существовании которой она была так убеждена.

— Я попробую тебя на вкус, Рэйвен, — прошептал я, и мой голос звучал как твердая сталь, обернутая пушистым бархатом. — Хочу узнать вкус каждого чертова сантиметра твоего тела.

От моих слов ее сердце забилось сильнее, и я с трудом сдержался, чтобы не перевернуться и не войти в нее одним диким толчком.

Но в моих намерениях было растянуть каждую секунду, проведенную с ней.

Моя рука скользнула по ее спине и обхватила ее упругую задницу.

— На этот раз я буду с тобой нежен, но сам буду полностью контролировать ситуацию. Понятно?

— Что ты собираешься делать?

— Я снова надену на тебя наручники, как в прошлый раз, когда ты была в этой постели. На этот раз завяжу тебе глаза и сниму маску, но ты не сможешь подглядывать за мной.

Я знал, что ей не понравится последняя часть. Как и ожидалось, она открыла рот, чтобы протестовать, но прежде чем успела произнести слова, я перевернулся и прижал ее к кровати.

В тот же миг я схватил пояс ее ночного платья, развязал его и сильно ущипнул проколотые соски, что заставило ее издать сладкий стон.

— Не спорь, малышка. Теперь… Ты. Меня. Понимаешь?

Каждое слово вырывалось из груди между тяжелыми вздохами, сопровождаемыми рычанием.

Ее кожа покраснела. Пульс участился.

— Да, — наконец прошептала она.

— Хорошо.

Черт возьми. Она так хорошо смотрелась подо мной. Ее бледная кожа, освещенная пламенем, скоро будет покрыта мной.

Ее пирсинг в носу и сосках блестел в янтарном свете комнаты. Я задался вопросом из какого металла они были. Скорее всего, из стали. Их придется вынуть. Сталь была металлом Баала. Моя новая Королева будет выглядеть так идеально с моими серебряными украшениями на ее розовых сосках, возможно, соединенными изящной цепочкой.

Я гадал, какие эмоции отражались в моих глазах. Что бы она ни увидела в них, это заставило ее тяжело дышать, ее грудь покраснела, возбуждение витало в воздухе.

Влага пропитала мои штаны, заставляя мой член болезненно пульсировать.

Она хотела этого так же сильно, как и я.

Я снял рубашку и устроился между ее ног. Это казалось слишком естественным, каждый сантиметр ее тела манил меня, как сирена, как будто, что бы мы ни делали, все равно все закончилось бы именно так.

В конце концов она стала бы моей. Все становились моими. Но я был благодарен, что моя маленькая воровка привлекла мое внимание, пока ее сердце еще билось. Моя живая Королева мертвых.

Вновь я почувствовал, как страх пронзил мою грудь, и я заколебался.

Кто бы мог подумать, что единственное, что может напугать меня до глубины души, — это получить именно то, чего я хочу?

Завтра, если все пойдет по плану, она станет моей. Потому что я обманул ее. А не потому, что она действительно любила меня.

Не успев погрузиться в тревогу, поднимающуюся по моей спине, я переместился так, чтобы мы лежали на кровати по диагонали.

— Положи запястья над головой.

Я похвалил ее, когда она послушалась, положив запястья на изголовье кровати, и наклонился, чтобы взять наручники с тумбочки. Я защелкнул их на ее нежных запястьях, а цепь, соединяющая их, закрепил за кроватью.

Рэйвен кусала нижнюю губу, пока я занимался этим, и ее темные глаза следили за мной с растущим любопытством.

— Что-то не так?

— Хм? — Ее вопрос вырвал меня из глубоких раздумий, и я понял, что бездумно гладил порезы на ее запястьях. Два с одной стороны, где я, как Владыка Костей, оставил на ее теле следы пройденных дней, и один с другой, где она звала меня на помощь. Шрамы, которые она будет носить вечно из-за меня — мой собственный отпечаток на ее коже.

— Я просто любуюсь тобой, — сказал я искренне, удивленный нежностью в своем голосе. — Шрамами и всем остальным, — я сел на пятки, все еще сжимая ее бедра своими. Думал. Строил планы. Я постучал по подбородку своей маски, улыбаясь под ее неподвижными губами. — Я хочу, чтобы ты осталась здесь навсегда.

Еще одна правда.

Мышцы Рэйвен напряглись подо мной. Но в ее карих глазах не было страха или паники. Вероятно, она просто списала это на бессмысленную грязную болтовню. Даже если она не имела представления, насколько серьезны были мои слова, и что я был готов сделать, чтобы воплотить их в жизнь, она наслаждалась фантазией о том, что будет моей навсегда.

Это было так же очевидно, как румянец на ее щеках.

— Что бы ты со мной сделал, если бы оставил меня здесь навсегда?

— Я бы окружил тебя роскошью, доступной демону моего положения, — мои пальцы блуждали по ее бедрам, приближаясь к промежности настолько, что ее дыхание участилось. Я раздвинул ее ноги, опустив взгляд на половые губы.

Черт. Я едва прикоснулся к ней, а она уже намочила простыни.

— Я уже говорил тебе: ты как наркотик, особенно в таком месте, как это, — сказал я, продолжая ласкать ее нежную кожу пальцами. — Теплая киска. Бьющееся сердце. Идеальная, великолепная кожа. Твои глаза полны огня, твой разум бурлит прекрасными, мрачными мыслями. Ты добрая, но не слабая. Ты упряма до безобразия. Если бы ты была моей, я бы проводил вечность, вдыхая твой запах, вкушая тебя, выжигая каждую твою частичку на своих костях, — ее потрясенное выражение лица заставило мой член запульсировать от возбуждения. — А теперь… я заставлю тебя кончить так сильно, что ты будешь молить меня об этом, малышка.

Я схватил белое платье, в котором она была, и сорвал его с нее. Затем я оторвал от него длинную полоску ткани. Сложил ее пополам, чтобы она была менее прозрачной, я сделал из нее приличную повязку на глаза.

— Вверх, — приказал я, и она подняла голову, чтобы я завязал ей глаза.

Ее сердце радостно забилось в груди, и на губах заиграла улыбка. Ей нравилось не знать, что будет дальше.

Я провел пальцами по ее животу, поднялся к груди и стал играть с украшениями, которые были на сосках. Чем больше я играл со своей смертной любимицей, тем влажнее она становилась, ее сладкий запах распространялся по воздуху, делая мой член невыносимо твердым.

— Ты долбаный дразнилка, ты это знаешь? У меня нет вечности, чтобы ждать, пока ты наконец трахнешь меня, — резко сказала она, хотя строгость ее голоса исчезла, когда слова сменились стоном.

Я сосредоточился на ее маленьком дерзком ротике, и в моей голове закрутились мрачные мысли, когда я представил все те извращенные вещи, которые мог бы с ним сделать, и те, что уже сделал.

— Осторожно, малышка… — я наклонился над ней, приблизив свое закрытое маской лицо так близко к ее, что ее губы задрожали под моим горячим дыханием. — Я же сказал, что буду нежным. Но у тебя еще впереди целая ночь на моем попечении. Я могу держать тебя прикованной, как сейчас, и доводить до предела, не давая кончить.

Зная, что она не может меня видеть, я превратил свой язык в длинный черный язык монстра и провел его кончиком по ее щеке, капли слюны покрыли ее лицо. Я не мог дождаться, чтобы попробовать ее всю в моей другой форме.

— А когда ты потеряешь сознание от полного изнеможения, вызванного нахождением на грани удовольствия, я буду использовать этот маленький дерзкий ротик так, как сочту нужным.

Я отпустил ее, и по ее телу пробежала дрожь, румянец охватил все тело, как лихорадка, когда удовольствие поглотило ее.

Это было интересно. Я знал, что Рэйвен увлекалась довольно мрачными извращениями, даже если она только начинала открывать их для себя, но это удивило меня больше всего.

Признание жгло мое горло, и прежде чем я смог его сдержать, я решил посмотреть, как она отреагирует.

— Не смотри на меня так. Я же уже делал это.

Мой палец провел по линии ее рта, и когда ее губы раскрылись в вздохе, я согнул палец, приоткрыв ее челюсть, чтобы хорошо рассмотреть ее язык.

— Видеть, как ты глотаешь мою сперму на кладбище-лабиринте, было чертовски возбуждающе. Но это не сравнится с тем, когда ты лежала в этой самой постели, корчась во сне, пока сны о Владыке Костей терзали твой разум. Ты умоляла, отчаянно желая почувствовать толстый член в своем рту.

Моя другая рука скользнула по ее ключице, по горлу и обхватила ее ошейник.

— И ты знаешь, что я не могу устоять, когда ты умоляешь.

Этот демон был раем и адом. Он был окутан чернилами, шрамами и красивыми словами, обмазан медом и ядом.

Его признание в одно мгновение превратило мою кровь в лед, а в следующее — в расплавленную лаву.

Что он со мной делал?

Я хотела его больше, чем когда-либо. Я хотела его до боли, до такой степени, что серьезно подумывала о том, чтобы совершить какую-нибудь глупость, только чтобы побыть с ним подольше.

Что со мной не так, раз я настолько без ума от этого испорченного демона? Он так крепко опутал меня своими рогами, что его признание в том, что он использовал мой рот, пока я спала, только еще больше возбудило меня.

Его одержимость мной соперничала с одержимостью его хозяина.

Это была опасная территория.

Я играла с огнем и не могла сбежать отсюда без сильных ожогов — если вообще смогу сбежать.

Если бы не монстр-король, правивший этим царством, я бы, наверное, даже не хотела уходить.

Ведь меня ничего не ждало, когда я вернусь. Жизнь преступницы? Мать, которая больше не хотела иметь со мной ничего общего? Ничто из этого не стоило того, чтобы возвращаться.

Но я не могла остаться здесь и быть королевой Владыки Костей.

Я хотела Белиала.

Однако, оставаясь здесь, я подвергала его опасности. Если Владыка Костей не убьет его за то, что он помог мне, то он точно убьет его, когда узнает о моих чувствах.

Я так сопротивлялась Владыке Костей.

Он сказал мне, что я полюблю его.

Он ошибался, или, по крайней мере, частично ошибался.

Я все равно влюбилась в монстра.

— Мне все равно, что ты со мной сделал. Ты не раз спасал мне жизнь. Я все еще в долгу перед тобой.

Матрас сдвинулся, когда Белиал, казалось, откинулся назад. Вдруг мне стало холоднее — расстояние между нами изменилось.

— После этой ночи ты не будешь мне ничего должна. Но это не значит, что я не возьму у тебя то, что не принадлежит мне, даже если этого не заслужил. Потому что я нехороший человек, Рэйвен, — сказал он, и его голос вдруг стал холодным и тяжелым от правды. — Никогда не забывай об этом.

— Ты заслуживаешь всего, — возразила я. — И мне плевать, что ты нехороший человек. Ты добр ко мне. Ты был не обязан показывать мне душу моего отца. Ты был не обязан помогать мне и идти против своего Владыки, — повязка на глазах стала тяжелее, пропитавшись моими слезами. — Я хочу тебя. Я хочу тебя таким, каким ты будешь со мной.

— Ты думаешь, что знаешь. Думаешь, что знаешь меня…

— Тогда позволь мне узнать тебя. Позволь мне приблизиться, черт возьми. Сними маску. Позволь мне увидеть тебя.

Я говорила не только о маске, которую он носил на лице. Под ней он носил еще одну. Этот великолепный демон был окутан множеством тайн. Я знала о нем очень мало, но все равно тянулась к нему. Притяжение было неоспоримым, потребность быть рядом с ним настолько сильна, что соперничала с потребностью дышать.

Между нами витало столько эмоций, столько неизвестного. Что-то огромное нависало над нашими головами, как невидимый шар, готовый упасть. Но предчувствие и ожидание только усиливали мое влечение к нему.

— Прикоснись ко мне, Белиал. Прошу, — мои губы дрожали, мой голос звучал жалобно и жалко, но мне было все равно. Я знала, что ему это нравится, по тому, как выпуклость в его брюках дернулась у меня на животе. — Прошу.

Он колебался. Как будто он тоже это чувствовал. Это был не просто секс. Мы преодолели какой-то эмоциональный барьер, и если пойдем дальше, если продолжим этот путь, то уже не сможем вернуться к прежним отношениям.

Без него будет еще труднее покинуть это место, но я не могла сейчас об этом думать. Мне нужно было отвлечься. Мне нужно было погрузиться в него и отложить беспокойство о будущем на потом.

Поэтому я умоляла его. Я извивалась под ним, мои запястья дергали наручники, и стук цепей заставлял мое сердце биться еще сильнее. Я извивалась, стонала и умоляла.

Это было унизительно. Неправильно. Грешно. Непристойно.

И я наслаждалась каждой секундой, как хорошая маленькая монстр-шлюха, которой я и была.

Мое желание принадлежать этому демону и подчиняться ему подавило все, что осталось от моего инстинкта самосохранения.

— Правильно, маленькая смертная. Умоляй меня овладеть твоим телом… — он спустился ниже, устроившись между моими раздвинутыми ногами. Он прижал большой палец к моему клитору, а два других пальца погрузились в меня. — Умоляй меня наполнить тебя всем, чем я захочу тебя трахнуть.

— Наполни меня всем, чем хочешь, — задыхаясь, прошептала я, покачивая бедрами, чтобы подстегнуть его. — Пожалуйста.

— Умоляй меня трахнуть тебя пальцами.

Край его маски коснулся чувствительной кожи моего внутреннего бедра, его теплое дыхание ласкало мое лоно.

— Пожалуйста, Белиал, трахни меня пальцами…

— Моим языком.

Я тихонько вздохнула.

— Да, твоим языком…

— Проси меня растянуть твою прекрасную киску. Я хочу слышать, как твои красивые губы сжимаются от жалких стонов, когда ты говоришь мне, какая ты шлюшка для демонического члена.

— Пожалуйста. Растяни меня. Наполни меня. Я так хочу этого…

— Хорошая девочка, — сказал он хриплым голосом, который скользил по моей коже, как наждачная бумага. — Теперь скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я наполнил тебя семенем, которое я хранил для тебя.

Господи Иисусе. Какой грязный рот у этого демона.

Какие мучительные вещи он со мной делал, используя всего лишь несколько грязных слов и свой палец.

— Я хочу, чтобы ты наполнил меня своей спермой. Я хочу почувствовать ее тепло внутри меня, — из моих глаз потекли новые слезы, и я почувствовала, как одна из них проскользнула под повязкой и скатилась по щеке. — Потому что все остальное в этом мире чертовски холодное.

Мой дрожащий голос заставил его остановиться. Его пальцы выскользнули из меня, и я захныкала от их отсутствия.

Я пыталась понять, что он делает. Матрас прогнулся, и он наклонился надо мной, звеня своими украшениями на рогах, одно из которых задело мое ухо. Он положил что-то на кровать рядом со мной.

Мое сердце забилось в груди, когда я поняла, что это было. Это была его маска.

Как только я сопоставила факты, его губы коснулись моей щеки, слизывая мои слезы.

— Я хочу владеть каждой частью тебя, Рэйвен. Включая твои слезы, твои шрамы и твою печаль.

В его голосе было что-то, что я не могла понять, что-то, что давило на мою грудь, как наковальня, выжимая из меня еще больше слез. Он слизывал каждую из них, а затем его губы скользнули по моим бедрам, оставляя след поцелуев, от которых у меня пошли мурашки по коже.

Наша близость была сладкой, и он не торопился. Его губы повторяли контуры моих шрамов, и его нежные поцелуи были как хлыст, который хлестал меня, заставляя чувствовать себя более уязвимой, чем я когда-либо чувствовала себя с кем-либо другим. Он снимал с меня слой за слоем, обнажая части меня, о которых я и не подозревала.

— Блядь, — задыхаясь, прошептала я, когда его рот опустился к моему лону, целуя волосы между ног.

Его пальцы играли с грубыми волосами, а его горячее дыхание обдавало меня с удовлетворенным гудением.

— Мне нравится цвет твоих волос здесь. Черные, как крыло ворона. Знаешь, по легенде, вороны в своем роде являются психопомпами. Говорят, они переносят души из мира живых в мир мертвых.

Стон вырвался сквозь мои стиснутые зубы, когда он опустился ниже, и его язык скользнул по моим складкам.

— И… это правда.

Боже, он рассмеялся, прижавшись ко мне, заставляя мои стенки сжиматься вокруг его языка, который погрузился на пару сантиметров, прежде чем выскользнуть, чтобы ответить.

— Нет. Ну, по крайней мере, до сих пор, — задумчиво произнес он. — Тебя зовут Рэйвен, и ты несешь душу.

— Но я верну свою душу в мир живых, — с трудом вымолвила, и мои ноги задрожали от предвкушения. — Это не путешествие в один конец.

Я ожидала, что он будет спорить, бросит одну из своих язвительных реплик о том, что я не смогу уйти. Вместо этого его губы изогнулись в ухмылке у моего входа, а руки скользнули под мои бедра, поднимая их в воздух и раздвигая еще шире.

Его дыхание вызвало приятную дрожь по моей спине, и стон вырвался из моего горла, когда его язык снова погрузился внутрь. Его мужественный стон раздался в воздухе, когда мое сердце забилось в такт его языку, и в моем животе возникло напряжение. Происходящего было слишком много и одновременно недостаточно.

Мне хотелось большего. И одновременно, чтобы все закончилось.

Черт. Я больше не знаю, чего хочу.

Было так хорошо, что не хотелось, чтобы это заканчивалось, но я знала, что в конце концов придет конец. Если нет, моя душа никогда не вернется в мир смертных. Я застряну здесь навсегда, возможно, между этим демоном и его Королем.

Мой разум был в смятении, но сквозь вихрь мыслей в глубине головы я ясно слышала тихий голосок:

— Разве это так плохо?

Глава 34

Рэйвен

Я не помню, чтобы когда-нибудь спала так спокойно, как с Белиалом рядом. Уютно устроившись в изгибе его руки, я чувствовала себя в безопасности, мне было так комфортно, когда моя голова лежала на его груди.

Мои глаза закрылись от усталости, но я снова открыла их, когда мое внимание привлек тихий стук. Это было сердцебиение. Слабое, но оно было, под моей щекой.

Значит, его сердце все-таки работало.

Его нежный стук заставил мое собственное сердце биться быстрее, кровь забурлила в венах. Я никогда не думала, что такая простая вещь, как сердцебиение, может заставить меня почувствовать себя более живой в царстве мертвых, чем когда-либо среди живых.

Я взглянула на тяжелые шторы, закрывавшие окна от пола до потолка. Бледный свет, не красный, проникал сквозь щель в ткани.

Это был третий день, канун Дня всех святых.

Идеальный день, чтобы сбежать из Лимбо.

Эта горько-сладкая мысль заставила мой желудок сжаться. Я не могла оставаться здесь, но сама мысль о том, чтобы встать с этой кровати, причиняла мне физическую боль.

Прошлая ночь должна была быть лишь коротким перерывом от ужасного мира, в котором я оказалась в ловушке, от смертельного лабиринта, из которого мне нужно было сбежать. Но она превратилась в нечто гораздо большее.

Сев, я посмотрела на спящего Белиала и наблюдала за тем, как он тихо сопит. За исключением маски, он был полностью голым, как и я, раскинулся на взъерошенных черных простынях. Я могла бы смотреть на него вечно и все равно удивляться тому, насколько он чертовски красив. Он выглядел как черный ангел с гладкими мускулами, покрытыми полосами блеклых татуировок, шрамами и едва заметными темными волосами.

Мое внимание перешло на его член, безжизненно лежащий на бедре. Электрические искры пронзили мое тело, проникая прямо в то место, которое пульсировало от его долбежки. Как и ожидала, серебряное кольцо, обхватывающее основание, вместе с цепочкой, натерли меня до крови. Каждое движение, даже самое незначительное, было болезненным напоминанием о прошлой ночи.

Я чувствовала, что сегодня прогулка по лабиринту будет особенно болезненной. Но я была уверена, что ему доставит огромное удовольствие видеть, как я хромаю в живом лабиринте, зная, что единственным монстром, способным успокоить эту боль, был тот, что находится в его штанах.

Самодовольный ублюдок.

Мое сердце снова сжалось, бабочки закружились в животе и превратились в шершней при мысли о том, что я его покидаю. Он все больше и больше казался мне самодовольным ублюдком, и становилось все труднее представить, как я с ним прощаюсь.

Мой взгляд снова обратился к его маске, и я в миллионный раз попыталась представить себе лицо под ней. Почему он так тщательно скрывал свою внешность?

Он знал, что я видела шрамы, даже если не знала насколько они серьезны. Он должен был понимать, что мне все равно. Меня не покидало ощущение, что, возможно, его неохота была связана не столько со мной, сколько с шрамами под его маской. Теми, которые я не могла увидеть.

Я хотела отнестись к этому с уважением. Но как я могла думать о том, чтобы больше открыться этому демону, если он даже не хотел показать мне свое лицо?

В моей голове зародилась мысль, и я поразмыслила над ней. Обдумывала. Взвешивала последствия. Прежде чем я успела отбросить эту идею как плохую, а она была плохой, очень плохой, моя рука уже тянулась к маске Белиала.

Мои пальцы едва коснулись края подбородка, как его рука резко поднялась и схватила меня за запястье.

Я вскрикнула от удивления, когда он вскочил и притянул меня к своему лицу, его серые глаза горели от ярости.

Он вовсе не спал. Он притворялся.

— О, у тебя будут неприятности, — прошипел он. — Лучше будь осторожна. Попробуй сделай это еще раз, и пожалеешь.

Я попыталась схватить его маску другой рукой, но он схватил и ее.

— Ты играешь с огнем, смертная.

— Хорошо, — фыркнула я, пытаясь вырваться из его рук, но он притянул меня к себе на колени. Он снова был твердым, его член тыкался мне в задницу. — Может, я сгорю дотла и перевоплощусь в кого-то, кому действительно не наплевать на твои дешевые угрозы. Ты меня не пугаешь.

Его грудь поднималась и опускалась в тяжелом ритме. Его пальцы сжались вокруг моего запястья, как тиски. Я сдержала стон, не желая показывать, что мне больно, зная, как ему это нравится.

— Если бы я не пообещал вернуть тебя утром в лабиринт, я бы перекинул тебя через колено и отшлепал так сильно, что ты не смогла бы сидеть до следующей жизни.

— Шутка не удалась, — пробормотала я. — И так больно сидеть из-за твоего чудовищно огромного члена.

— Не помню, чтобы ты жаловалась на это прошлой ночью, — его голос стал мягким и томным, и он упал на кучу подушек, потянув меня за собой.

— Белиал, мне пора уходить, — я вздохнула, слабо отталкивая его грудь, надеясь, что он обнимет меня крепче. Он так и сделал.

— Тебе не нужно уходить, — сказал он, проводя пальцами по моим волосам. — Ты можешь остаться здесь еще ненадолго.

— У меня есть время только до полуночи. Потом оно закончится, — от этих слов по моей спине пробежал ледяной холод, и моя неизбежная судьба нависла надо мной, как грозовая туча. — Тогда, я должна буду принять то, что стану Королевой мертвых.

— Разве ты не чувствовала себя более комфортно в компании мертвых? Ты же не провела большую часть своей жизни на кладбищах только для того, чтобы поиздеваться над богатыми мертвецами.

Я быстро моргнула, глядя на демона, не веря его словам.

— Я слышу пропаганду в поддержку Владыки Костей? Или у меня все еще грязь из лабиринта в ушах?

Белиал закатил глаза за маской.

— Он мой господин, Рэйвен.

Я оттолкнулась от его груди, вырвалась из его объятий и, спотыкаясь, вылезла из постели. Мои ноги были словно из желе. Они подкосились, и я потянулась рукой, чтобы ухватиться за один из столбиков кровати.

Белиал вскочил на ноги и бросился ко мне, прежде чем успеть встать, но я рявкнула в его сторону.

— Не трогай меня!

— Что я сделал? — Он развел руками. — Объясни свои эмоции, чтобы я мог понять.

Вот что я получила за то, что влюбилась в демона с сомнительной моралью. Он действительно не понимал, почему я злюсь, и когда я объясню, будет ему все равно или нет — лотерея.

— Верни меня в лабиринт.

— Рэйвен…

— Ты, блядь, обещал! Ты получил удовольствие. Теперь просто верни меня, — из моих глаз потекли горькие слезы. — Пожалуйста.

Его плечи опустились, и вторая маска вернулась на место.

— Хорошо. В шкафу ты найдешь сменную одежду. Что-нибудь, что будет соответствовать твоему вкусу.

Он начал надевать свою одежду, а я пошла к большому шкафу в углу комнаты. Мое сердце сжалось, увидев, что висело внутри.

Водолазка с длинными рукавами, достаточно плотная, чтобы согреть меня на улице, с небольшим вырезом в форме сердца на груди, чтобы было видно декольте. Рядом была мини-юбка из плиссированной ткани с леггинсами, которые можно было надеть под нее, и мои ботинки.

Самое лучшее было то, что все это было черного цвета.

— Ты не должен был этого делать, — вынудила я себя сказать, надевая одежду, не в силах повернуться и посмотреть ему в глаза.

— Что делать? Дать тебе одежду? — сказал он с насмешкой. — Ладно. Ходи голой. Я не буду жаловаться.

Полностью одевшись, я резко обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Дать мне одежду, о которой я просила с того момента, как попала сюда. Черную, потому что в ней я чувствую себя комфортно. Ты это знаешь. Это как с книгой. Ты делаешь все, чтобы я чувствовала себя комфортно, в безопасности и любимой. А потом делаешь что-то гадкое.

Он все еще был без рубашки, только в штанах, и все еще завязывал шнурки, когда пересек комнату.

— Я же тебе говорил, я нехороший человек. Тебе нравится боль, хорошо. Это то, что я могу тебе дать. Это то, в чем я хорош. Как демон, я очарован твоими человеческими эмоциями. Они для меня как призраки. Шепот далеких воспоминаний, которые я никогда не смогу вспомнить. И видеть, как ты реагируешь. Видеть, как ты плачешь. Видеть, как ты краснеешь и возбуждаешься. Видеть, как ты кричишь и стонешь. Для меня все это прекрасно.

Он закончил завязывать шнурки на своих брюках, присел на корточки и начал завязывать шнурки на моих ботинках.

Я смотрела на него, чувствуя в горле комок из сложных эмоций, который даже не могла начать распутывать.

Клянусь, этот демон и его одержимость тем, чтобы заставить меня чувствовать… Он погубит меня, если я не уйду отсюда.

— Верни меня, Белиал. Я хочу домой.

Он выпрямился во весь рост и посмотрел на меня сквозь отверстия в маске.

— И что тебя там ждет?

Ни черта. Кроме нормальной жизни вдали от злых демонов и их биполярных помощников.

Когда я ничего не ответила, он выдохнул и протянул мне руку. Я уставилась на него, заметив, что он снял перчатки… и рубашку.

Он хотел, чтобы я осталась. Не так ли? Прошлой ночью в постели паромщик упомянул, что хочет связать меня и пользоваться мной вечно. Я списала это на грязные разговоры.

Может быть, он пытался соблазнить меня, чтобы я осталась. Эта была нелепая мысль, фантазия, которая никогда не могла стать реальностью. Владыка Костей не позволил бы этого.

Во всяком случае, уход от него убережет его от гнева его Владыки.

Вокруг нас вспыхнула магия, и когда она угасла, мы остались стоять точно там, где он забрал меня из лабиринта прошлой ночью. Как он и обещал.

Я вырвала руку из его и повернулась к нему спиной, оглядывая сеть живых изгородей, которая, казалось, тянулась бесконечно.

— Просто покажи мне правильное направление, и можешь уходить.

Между нами воцарилась тишина. Я повернулась к нему, ожидая ответа. Он просто стоял посреди тропинки, спокойный, без рубашки, красивый, с черными волосами и серебряными цепями, звенящими на слабом ветерке.

— Не покажу.

— Почему? — я уставилась на него.

— Мы так не договаривались, верно? Я обещал тебе ванну, кровать для сна, еду. Я дал тебе еще несколько вещей, которые не был обязан давать, так что: не за что. А я получил то, что хотел, так что наша сделка завершена.

— Сделка? — я подошла к нему, внутри меня кипела ярость. — Так ты это называешь?

Он сжал челюсть.

— Нет. Но для тебя это явно было только ею. Так что мы можем на этом закончить. Если ты этого хочешь.

Что я хочу.

Если бы он только знал, чего я хочу. Черт, если бы я сама только знала, чего хочу.

Может, я и знала. И может, просто боялась себе в этом признаться.

— Что мне делать, Белиал? — я остановилась перед ним, скрестив руки на груди, чтобы унять тупую боль, которая там возникла. — Я должна найти выход из этого места, иначе стану Королевой Лимбо. Мне придется носить корону из костей моего гребаного бывшего.

— Ты его любила?

— Что? — я побледнела.

— Ты любила своего бывшего?

— Нет, — ответ прозвучал слишком быстро, но он был правдивым. Я никогда не любила Марка. — Он был скучным. Но это не значит, что я хотела его смерти.

— Люди умирают постоянно, — Белиал пожал обнаженным плечом. — Если ты вернешься в мир людей, то в конце концов умрешь, и тогда все равно окажешься здесь. Зачем бороться с неизбежным?

— По крайней мере, у меня там будет жизнь! Может, и дерьмовая, но все же жизнь. Я буду свободна, — мои щеки покраснели, голос невольно повысился. — Я не буду домашней зверушкой злобного монстра.

— Тогда стань моей.

Я замерла, сердце подскочило к горлу от его слов.

— Ч-что?

— Он не сможет забрать твою душу, если я первым завладею ею, — в его голосе слышались сильные и неожиданные эмоции. От этого у меня затрепетало в животе и покалывало кожу, и я молча попросила его объяснить, что он имеет в виду, пока мое сердце не взорвалось от напряжения. — Таков закон демонов. Как паромщик, я не должен забирать души для себя, но… я могу. Твоя будет единственной, которой я владею. Единственной, которая мне нужна.

Я сделала несколько шагов назад, медленно качая головой. Я правильно его поняла? Он действительно хочет заполучить мою душу?

— Он убьет тебя, — прошептала я, нижняя губа дрожала.

— Не убьет.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Есть много вещей в этом мире, которых ты еще не понимаешь, много вещей обо мне, которых ты не знаешь, — сказал он.

— Ты прав, — я сделала еще один шаг назад, оглядывая его с ног до головы. — Я тебя совсем не знаю. Я даже не видела твоего лица, а должна продать тебе свою душу?

— Не продавать, — прошептал он напряженным голосом, от которого по моему телу пробежала дрожь. Он сделал несколько широких шагов в мою сторону, сокращая расстояние между нами. Его властная аура обволакивала меня. — Отдай ее мне. Ты же хочешь этого. Признайся. Ты не хочешь уходить, — еще один шаг вперед, и он оказался прямо передо мной, в одном поцелуе от губ его маски. — Ты хочешь быть моей, верно? Ты хочешь навсегда остаться моей.

Он озвучил все, что я боялась сказать сама. При этих словах невидимая связь, тянущая меня к нему, усилилась, пронзила мою грудь и манила меня в его объятия.

Неужели я действительно думала о том, чтобы отдать свою душу демону? В этом не было логики, но то, как мое сердце забилось при этой мысли, дало мне ответ.

Может быть, это и было решением моей проблемы…

Если я отдам Белиалу свою душу, это будет означать, что я не попаду в лапы Владыки Костей. Он не сможет владеть мной, и я не буду вынуждена носить его корону.

Одна только эта мысль заставила мою голову закружиться.

— Что со мной будет? — спросила я. — Я буду твоей рабыней или что-то в этом роде? Я не хочу ею быть.

— Ты будешь моей, — он поднял руку и обхватил мой подбородок, его пальцы заставили мою кожу затрепетать. — Я буду заботиться о тебе, буду лелеять тебя. Я сделаю тебя счастливой.

Я колебалась, и тяжесть последовавшей тишины грозила раздавить меня. Это было важное решение, которое, вероятно, должна была обдумать более тщательно, но у меня не было времени. У меня оставалось всего несколько драгоценных часов, прежде чем Владыка Костей придет, чтобы поставить свою третью метку, и мое сердце просто кричало, чтобы я приняла предложение Белиала.

Это было то, чего я хотела.

Он был тем, кого я хотела.

Мне просто нужно было набраться смелости, чтобы принять его предложение.

— Я согласна… — произнесла я. — Но у меня есть одно условие.

В его глазах отразилось облегчение, и я не упустила из виду легкий вздох, который последовал за этим.

— Назови его.

— Сними маску и покажи мне свое лицо.

Вот и все.

Мой план по покорению Рэйвен работал, все детали складывались в единое целое.

Настал момент, когда я мог завладеть ее душой. Мне оставалось только снять маску и показать ей свои шрамы. Те самые шрамы, которых я так стыдился с тех пор, как Катрин увидела их и перерезала себе горло, первый из многих раз, только чтобы сбежать от меня.

Теперь я редко выходил из своего замка в своей меньшей форме, потому что это вызывало мучительные воспоминания. Шрамы постоянно напоминали мне о моем одиночестве, о том, как Катрин поклялась, что никто никогда не сможет полюбить такое чудовище, как я. Эти слова глубоко ранили меня, и из-за них никто, кроме нее, не видел моего лица без маски.

В то же время, это было так просто для моего маленького сокровища.

Из всего, что она могла потребовать в обмен на свою душу, самое ценное, что у нее было, даже если она не осознавала всей важности ее, все, что она хотела, — это чтобы я снял маску.

Чтобы увидеть мое лицо.

Я никогда не заслуживал ее. И, вероятно, никогда не заслужу.

Заставить ее стать моей королевой было бы легко. Я мог бы надеть ей на голову корону, навсегда приковать к ее шее ошейник. Я мог бы закрыть свое королевство, чтобы она никогда не смогла вернуться в мир смертных.

Но по законам Старых Обычаев она не стала бы моей. Пока она не умерла, и ее кости, и душа внутри них, не перешли бы ко мне. Единственный способ завладеть ее душой, пока ее сердце еще билось, заключался в том, чтобы она отдала ее добровольно.

Я манипулировал ею, используя свою меньшую форму, чтобы она стала по-настоящему моей. Ее кости. Ее плоть. Ее кровь. Ее слезы. Сама ее душа.

Все мое.

Мои тщательно продуманные планы, уловки, извращенные слова, сексуальные игры… все это было спланировано, чтобы привести к этому моменту.

И все же я почувствовал, что… сомневаюсь.

За последние несколько дней моя одержимость преобразилась до неузнаваемости, превратившись в нечто большее. И хотя мне не с чем было сравнить, я знал, что это было — любовь.

Я любил ее.

Я любил ее больше, чем когда-либо любил кого-то. До такой степени, что после всех интриг, лжи, уловок и тоски я был готов отпустить ее.

— Ты слишком облегчаешь мне задачу, — вздохнул я, опуская руки с ее лица. Я сделал несколько шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

Ее брови сдвинулись в недоумении.

— О чем ты говоришь?

— Ты не должна заключать эту сделку, как будто ты отдаешь мне какую-то безделушку. Я чертов демон, Рэйвен. Ты собираешься отдать свою душу только за то, чтобы посмотреть на мое лицо?

Растерянность быстро сменилась яростью, ее глаза сузились, а губы сжались.

— Давай проясним. Ты расстроен, потому что я готова дать тебе то, о чем ты просишь?

— Да, — сказал я, не успев осознать смысл своих слов. Ее душа была именно тем, чего я хотел — всем, чего хотел с того момента, как впервые увидел ее, но я думал, что придется бороться за это. Измотать ее, сломать, чтобы добиться своего. А она была готова отдать ее просто так. — Ты важна для меня.

— И ты важен для меня…

Я поднял руку, чтобы заставить ее замолчать, и покачал головой, пока эмоции бушевали во мне.

— Ты не понимаешь. Я хочу, чтобы ты осталась исключительно из-за моих интересов. Я эгоистичный ублюдок, Рэйвен, — сделал паузу, застигнутый врасплох тем, как сжалась моя грудь от этого признания, прежде чем продолжить. — Но теперь я хочу для тебя самого лучшего, потому что ты мне небезразлична. А лучшее для тебя, это не я.

Она подняла подбородок, в ее темных глазах читался вызов.

— Так что же мне делать?

Без раздумий, — если бы я остановился, чтобы подумать, то не смог бы сделать задуманное, — я бросился вперед и схватил ее за руку.

— Куда мы ид… — ее вопрос сразу же прервался, когда мы вышли на другой стороне, оказавшись на пустынном утесе. С одной стороны, открывался вид на море, с другой — на лабиринт, расположенный далеко внизу. На самом краю утеса была деревянная дверь, встроенная в руины каменной стены, которая со временем обрушилась.

Рэйвен обернулась, чтобы посмотреть на территорию моего замка, которая с того места, где мы стояли, выглядела как миниатюра. Замок находился как минимум в целом дне ходьбы от этого места. Даже если бы она нашла дверь, ведущую из моего сада, даже если бы у нее была карта, ведущая прямо сюда, она никогда бы не успела вовремя.

Она резко обернулась, ее взгляд метался между дверью на обрыве и замком, когда она все поняла.

— Это?..

— Путь обратно в твой мир, да.

Ее глаза заблестели от слез ярости.

— Этот ублюдок. У меня не было шанса.

Мы стояли так несколько минут, я наблюдал, как она смотрит на замок, обняв себя руками. Она дрожала, и я чувствовал, что это не из-за холода.

— Почему ты показал мне дверь только сейчас? — она повернулась, и ее черные волосы развевались по ветру.

Черт возьми. Она была так красива.

— Ты хочешь домой, — вынудил я себя сказать.

Она наклонила голову в сторону.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Нет. Но было бы объективно глупо с твоей стороны не уйти… Я хочу, чтобы ты осталась, но, как уже сказал, я нехороший человек…

— Ты не можешь быть таким уж плохим, раз ослушался своего господина и показал мне дорогу домой, — она указала на дверь. — Ты показываешь мне выход. Ты снова спасаешь меня.

— Не говори так, — я решительно покачал головой. — Я не герой. В ту первую ночь, когда сказал тебе, что я твой единственный шанс на спасение? Это был первый из многочисленных обманов, которые я тебе сказал. Я не твой спаситель. Я твое проклятие.

Она приоткрыла губы и уставилась на меня, ее взгляд был тяжелым, пока она думала. Неважно, что я сказал бы, она все равно попыталась бы выставить меня хорошим парнем. Тогда как я все это время был злодеем.

— Могу я задать тебе один вопрос? — сказала она, прервав мои размышления. — И ты должен пообещать, что ответишь мне правду.