Джеймин Ив, Эверли Фрост

Стая демонов

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Demon Pack / Стая Демонов

Автор: Jaymin Eve, Everly Frost / Джеймин Ив, Эверли Фрост

Серии: Demon Pack #1 / Стая Демонов #1

Перевод: LadyTiara

Редактор: LadyTiara

Глава 1

Как сказал один мудрый оборотень: «Пошли к чёрту своих демонов. Никогда не знаешь, как весело тебе может быть».

Демон проносится мимо меня, неоновые огни бара сияют в его мускулистых бицепсах и толстой шее.

Я знакома с этим конкретным мужчиной, с его рослой и массивной фигурой, волосами, выбритыми близко к коже головы и мириадами татуировок, пересекающих его руку. Виктор — главный посредник для демонов, которые называют себя «Страйк», и, если этой ночью он здесь, сейчас начнётся какая-то подозрительная дрянь.

Он не оглядывается, не замечает меня, и это именно, чего я хочу. Я не более чем просто официантка в этом баре, ну, может быть, немного смазливая, если бы он посмотрел на меня чуть дольше, чем одну секунду. Я определённо не хочу, чтобы он знал, что я представляю угрозу.

Я встаю, нарочито небрежно облокачиваясь на стойку, заканчиваю собирать напитки, заказанные его друзьями до его прихода, и ставлю бокалы на поднос одной рукой. Я киваю бармену, который уже поворачивается к следующему клиенту. Сегодня насыщенная ночь, самая подходящая для того, чтобы смешаться с толпой.

Как и другие пять официанток, работающих в баре, я одета в чёрный топ без рукавов с глубоким вырезом, который заканчивается под грудью. Спереди у него большой вырез в виде ромба, который полностью открывает моё декольте. В завершение всего образа самые коротенькие шорты с заниженной талией, какие только известны человечеству, и сегодня вечером я демонстрирую слишком много обнажённой кожи. Однако сапоги до колен на практичном каблуке — моё всё. Как и маленькая татуировка прямо за мочкой моего левого уха и такая же маленькая татуировка на внутренней стороне левого запястья.

И — наконец, самое важное — моя способность распознавать эмоции по одному прикосновению.

То мимолетное прикосновение к бицепсу Виктора перед этим переполнило меня чувствами. Он взволнован, как человек, который вот-вот увидит, как состоится сделка. Он готовится получить деньги, но в то же время нервничает, пытаясь отогнать сомнения в том, что что-то может пойти не так. Он умён и хитер, а также явно силён.

Я никогда не недооцениваю свои цели, но по опыту знаю, что с этой нужно быть особенно осторожной. Виктор не достиг бы своей должности, не убрав нескольких могущественных существ. К счастью, эмоции передаются только в одном направлении — от него ко мне. Если бы он хоть немного понимал мои намерения, то не шёл бы так уверенно на встречу со своими друзьями.

Моя способность высасывать чувства других сверхъестественных существ, как будто я вдыхаю мартини, — черта, которую я унаследовала от своего отца. Или, по крайней мере, предполагаю, что так оно и было, поскольку я никогда не встречала этого ублюдка. Моя мать — волчица-оборотень, была альфой своей стаи до того, как встретила моего отца. После этого её жизнь полетела в тартарары. Я бы поставила его перед фактом, но я никогда… я имею в виду, никогда… не собиралась его искать.

Я сосредоточилась на своей задаче. Прикосновение к Виктору сказало мне, что он чувствует, но мне сейчас нужны детали сделки, которую он сегодня ночью закрывает, чтобы мы могли остановить её от совершения.

Обходя ближайших посетителей, сидящих за барной стойкой, ловко удерживая поднос с напитками на ладони правой руки, я слегка касаюсь кончиком пальца татуировки за левым ухом и как можно тише шевелю губами, когда произношу:

— Малия?

Ответ моей подруги звучит у меня в ухе, тихий и спокойный.

Её голос доносится до меня благодаря магии татуировки, которая также делает наш разговор неслышимым для окружающих.

— Мы видим его, Нова. Мы тебя прикроем.

Татуировка — одно из творений Малии. Она гибрид, как и я, преимущественно волк-оборотень, но только с частью ведьмы. Её магия греет мою шею через татуировку, в то время как она говорит, пытаясь успокоить меня и облегчить растущее напряжение в моих плечах.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, где находятся две мои подруги. Малия и Таня обслуживают столики, они одеты так же, как и я, их волосы собраны в длинные прилизанные хвостики, которые скрывают их естественные локоны.

Они для меня больше, чем подруги. Много лет назад мы дали клятву на крови, связывающую нас как сестёр, и я считаю их своей семьей. Стаей.

Мы работаем в этом баре уже несколько месяцев. Мы начали работать сразу после того, как обнаружили, что демоны Страйка предпочитают заключать сделки с покупателями именно в этом месте. Мы также приняли правильное решение, поскольку этот бар — настоящая сокровищница информации и подонков. Даёт нам всё необходимое для успеха в нашем образе жизни мстителей.

Таверна больше, чем большинство других, с множеством тенистых уголков и ниш, где могут расположиться посетители, а также открытой площадкой прямо перед баром, где около пятнадцати столиков заполнены настолько плотно, насколько это возможно. Музыка постоянно звучит у меня в ушах, и теперь, когда приближается полночь, другие посетители становятся всё более пьяными. Все они сверхъестественные существа с разной способностью удерживать алкоголь. Сегодня здесь большинство оборотней, а также несколько магов, и я даже распознаю одного или двух вампиров в углу.

Малия бросает на меня настороженный взгляд, одновременно принимая заказ на напитки и наблюдая за тем, как исчезает Виктор. Она ловит на себе множество взглядов посетителей, что вполне логично, учитывая её великолепные черты лица. У неё густые волосы шоколадного цвета, на несколько тонов темнее, чем её тёплые карие глаза, и она такая же высокая, как и я, — почти шесть футов, так что её золотисто-коричневая кожа тоже открыта.

Чуть правее от неё, также оказавшись в центре всеобщего внимания, стоит Таня. Она вытирает недавно освободившийся столик, одновременно уклоняясь от шлепка, которым ей в зад целит орущий медведь-оборотень. У неё светлая кожа, волосы цвета карамели такие длинные, что почти касаются столешницы, когда она работает, а её бирюзовые глаза ничего не упускают из виду. Обе мои сёстры быстрые и сильные, их тела, как и у меня, отточены постоянными ежедневными тренировками.

Слово «Безжалостные» даже близко не подходит к нашему описанию. Мы должны быть сильными. Одно неверное движение — и нас убьют.

Быстро оглядываясь в поисках новых угроз, я обхожу пьяного медведя-оборотня, которого легко заметить по обилию волос на теле и запаху сосновых игл, который вскакивает со своего места, когда я прохожу мимо. Ловко крутанувшись на каблуках, я удерживаю поднос с напитками от падения на пол, но вынуждена лавировать между столиками — это гораздо менее прямой путь.

Впереди Виктор зашёл в один из приватных комнат и приветствует трёх своих товарищей: двух покупателей, настоящие имена которых нам ещё предстоит определить, а также ещё одного демона Страйка, который доставляет удовольствие покупателям, покупая напитки последние полчаса.

Прислушиваясь к их разговору, я замечаю, что покупатели приветствуют Виктора так, словно он их брат. Приветствие дружеское, но нет никакой гарантии, что их беседа останется такой же. Сделки могут сорваться за считанные секунды.

Возможно, поэтому они выбрали встретиться на этом самом месте.

Две комнаты в дальнем конце бара были спроектированы для уединения с помощью заклинаний, которые сработают и не позволят мне услышать их разговор, как только они закроют дверь. Конечно, я могу услышать один-два фрагмента, когда они разрешат мне отнести им напитки, но я беспокоюсь о том, что пропущу.

Являясь основным дилером демонов Страйка, Виктор специализируется на поставках продукта покупателям по всей Неваде. Иногда это наркотики, иногда оружие, но в данном случае мы убедились, что это живые, дышащие сверхъестественные существа, которые могут понадобиться покупателям по множеству причин, и каждая из них вызывает у меня желание разорвать каждого из этих ублюдков в клочья.

Мы знаем, что эта сделка запланирована на сегодняшний вечер, но мы не знаем, где произойдёт передача. Это единственная деталь, которую я не могу упустить, и, поскольку я всё ещё в десяти шагах от отдельной комнаты, мне нужно поторопиться.

Как только я ускоряю шаг, обходя очередной столик, моё внимание привлекает мужчина, прислонившийся к стене в самой тёмной нише справа от меня. Он мне незнаком, что само по себе не является чем-то необычным, но в такую ночь, как эта, когда вот-вот состоится сделка со демоном Страйка Strikа, всё — или кто-либо — непривычный заставляет меня нервничать.

Он выше большинства сверхъестественных существ, широкоплечий, с тёмно-русыми волосами, зачёсанными назад. Он небрежно одет в футболку с короткими рукавами, которая облегает его бицепсы и подчеркивает мышцы груди, спускаясь к тонкой талии. Чёрные джинсы обтягивают его мускулистые бедра. Он одет просто, но опрятно, что является редкостью в этом месте. Трудно сказать наверняка в свете неоновых огней, которые время от времени проносятся мимо и высвечивают его, но его кожа кажется бронзовой от загара.

Мои инстинкты подсказывают, что он один. Он ни с кем не пьёт, несмотря на то что стакан он небрежно держит большим и указательным пальцами, как будто забыл о нём. Если я правильно понимаю, сегодня он здесь не только из-за алкоголя.

Я вздрагиваю, когда понимаю, что он смотрит на меня в тот же момент, когда я смотрю на него.

Его глаза…

Чёрт… Эти глаза…

Они окутаны тьмой и мраком, и горят, и манят меня как тёплый костёр на пляже с грозящим неподалёку океаном…

Пока он не моргает.

Затем форма его радужки и цвет морской волны изменились, и у меня возникло отчётливое ощущение волка. Или, может быть, кого-то из больших кошек…

Меня тревожит, что я не могу сразу определить, к какому виду сверхъестественных он относится. Нет ни заметного запаха, ни очевидных отличительных черт. В другой вечер мне, возможно, было бы всё равно, но сегодня мы не можем позволить себе никаких сюрпризов.

Я спешу восстановить равновесие. Я не хочу рисковать с этим новичком, поэтому снова нажимаю на татуировку.

— Таня, — говорю я, поскольку она ближе всех к нему. — Что ты думаешь о парне в нише? Светлые волосы, стоит в одиночестве, выглядит так, словно ему самое место на пляже.

Таня небрежно оборачивается, её взгляд небрежно скользит по нише. Она издает одобрительный возглас, прежде чем вернуться к своему занятию.

— Место на пляже? Ему место в моей постели. Всю ночь напролёт, а потом ещё немного.

Я фыркнула и попробовала немного расслабится.

— Не спускай с него глаз, ладно? Я не хочу попасть в засаду, когда буду иметь дело с Виктором.

Таня хихикает.

— С удовольствием. Ты же знаешь, мне нравятся высокие блондинки, — она наклоняет голову так, что её волосы цвета карамели падают на плечи, и её голос становится ободряющим. — Не волнуйся, Нова. Мы тебя прикроем. Эта миссия слишком важна, чтобы позволить какому-то грёбаному великолепному мужчине-богу всё испортить.

Голос Малии снова послышался, чисто деловой, сосредоточенный, но спокойный.

— Мы будем смотреть в оба на того бронзового бога. Тебе лучше поторопиться, Нова.

Впереди меня Виктор толкает дверь, чтобы закрыть её, но я успеваю во время просунуть ногу в щель и снова открыть её.

Виктор оборачивается и смотрит на меня, его бицепсы напряжены, как будто он готов ударить меня, прежде чем увидит напитки, которые я несу.

Он чертовски нервный. Мне нужно казаться маленькой и незаметной, но, к счастью, мне удобно сливаться с тенями — как и невидимому прикрытию, которое следует за мной в комнату.

Виктор резко кивает в сторону квадратного стола, за которым теперь сидят трое других мужчин. Его молчаливая команда понятна. Подавай напитки и выметайся.

Я позволяю двери закрыться за мной и ощущаю момент, когда магия запечатывает нас внутри. Комната тускло освещена и имеет такую же квадратную форму, как и стол, со стеклянными панелями на трёх других стенах, где женщины могут танцевать, если их попросят. Сегодня вечером все три панели затемнены, что указывает на то, что мужчины готовы приступить к делу. Тени играют по углам и краям комнаты, заставляя меня немного расслабиться. Мне комфортно в полутёмных помещениях, где моя тёмная половина может контролировать ситуацию.

Тени принадлежат мне.

Пока Виктор устраивается на стуле, я тихонько прохожу к дальнему концу стола и ставлю стакан виски на стол перед одним из покупателей. Он ниже ростом, чем остальные, коренастее, с небольшой сутулостью в плечах и золотой татуировкой на левой руке, которая выглядит как ряды когтей — или, может быть, как грудная клетка животного. Я вдыхаю его острый запах, мой нюх волка-оборотня различает его вид по тому, как он пахнет падалью.

Грёбаные гиены-оборотни. Они на шаг впереди стервятников. Я не люблю создавать стереотипы о биологических видах, но я ещё не встречала гиен-оборотней, которые не получали бы удовольствия от страданий других.

Проклятье. До сегодняшнего вечера, мы приложили все силы на отслеживание Виктора, но я сделала мысленно пометку внести в наш список целей клан гиен.

Гиена откидывается на спинку стула, а я не спеша перегибаюсь через него, чтобы поставить стакан на стол. Я ощущаю жар его взгляда, замечаю горчично-жёлтые блики в его радужках, когда он делает глубокий, хриплый вдох. Вдыхая мой запах, он поймёт, что я волк-оборотень, но моя тёмная половина смутит его чувства. За свою жизнь я обнаружила, что многие сверхъестественные существа отвергают то, что подсказывают им их инстинкты при первой встрече со мной, потому что они не могут понять этого — если только им уже не сказали, кто я такая, и в этом случае они относятся ко мне с презрением.

— Уоллес. Флойд, — Виктор сначала обращается к гиене с горчично-жёлтыми глазами, затем наклоняется вперёд и складывает пальцы домиком. — Продукт имеет качество выше среднего, — объявляет он. — Я бы даже сказал, что он — нечто исключительное.

Уоллес заметно расслабился, услышав эту новость, но всё, что требуется, — легчайшее прикосновение моей руки к его плечу, чтобы я почувствовала его внезапное возбуждение. Он облизывает губы, а я тем временем ставлю вторую порцию виски перед его другом Флойдом — более высоким и стройным мужчиной с волосами цвета кукурузы и грязными ногтями. Флойд немедленно начинает постукивать по стакану. В тишине раздаётся раздражающий, повторяющийся звон.

— Хорошо, мы слушаем, — говорит Уоллес. — Сколько дополнительно вы хотите за них получить?

Виктор ухмыльнулся, обнажив ряд сверкающих белых зубов и золотую коронку на одном из клыков. Несмотря на его улыбку, его глаза оставались холодными.

— В два раза выше стандартной цены.

Уоллес издаёт несчастный скулёж.

— Это чересчур. Особенно если вы не можете гарантировать доставку.

Другой демон Страйка напрягается, на его губах появляется угрожающее рычание. Как и у Виктора, у него на шее и руке каскад алых татуировок. Возможно, он и угощал гиен выпивкой — факт, который я использовала в своих интересах, чтобы получить доступ в комнату, — но теперь его задачей будет прикрывать спину Виктора, если сделка сорвётся.

Гиена с грязными ногтями и навязчивой идеей стучать по стеклу поднимает голову и улыбается Виктору через стол.

— Мы слышали, у вас были проблемы с последней доставкой.

Чёрт возьми, да, у них были некоторые проблемы. Я продолжаю медленно расхаживать по комнате, бесшумно ставя бокал Виктора на стол перед ним, на этот раз стараясь к нему не прикасаться. Мой взгляд снова устремляется к теням в дальнем углу комнаты, успокаиваясь от того, что темнота немного рассеивается.

Виктор отмахивается от намёка на на то, что демоны Страйка теряют хватку.

— Просто заминка.

Гиена с грязными ногтями издаёт смешок.

— Так ты называешь мстителей в масках, которые украли твои наркотики прямо у тебя из-под носа? Заминки?

Я старалась сделать шаги тише, когда я продолжила идти к другому демону Страйка. Полагаю, моих сестёр и меня называли похуже, чем «заминки».

Виктор невозмутимо смотрит на него.

— У нас всё под контролем.

Две гиены издают насмешливые звуки, обмениваясь взглядами.

Виктор громко вздыхает и готовится подняться со своего места.

— Ты либо хочешь заключить сделку, либо нет. Это премиальный продукт. Мы с лёгкостью найдём других покупателей.

Уоллес быстро ответил.

— Нет! — он понизил голос, его смех на этот раз слегка нервный, и походе, гиены разыграли свою уловку настолько, насколько были готовы. — Нет необходимости. Если продукт настолько исключительный, как ты говоришь, мы просто попросим, чтобы мы могли его осмотреть и оценить его стоимость, тогда мы договоримся.

— Это приемлемо, — отвечает Виктор, продолжая стоять.

Другие демоны Страйка присоединились к нему.

— Встретишь на с на автостоянке напротив Кладбища Вудфилд. В 13:00 ровно. Продукт будет там.

Облегчение захлестывает меня изнутри. Наконец-то. У меня есть местоположение. Я задержалась дольше, чем следовало, и мне пора уходить. Я перегруппируюсь с Марией и Таней, и доберёмся до автостоянки до того, как сделка состоится.

Я уже поворачивается к двери, когда Уоллес окликнул его:

— Возможно ты готов подсластить сделку?

Виктор полуобернулся, блокируя выход.

Я прижалась ближе к стене, прячась в тени, в то время как холодный взгляд Виктор,

к моему ужасное, скользит по мне. Ужасающая улыбка кричит его губы.

— Конечно, — сказал он Уоллесу. — Я улажу всё с владельцем.

Я прищурилась. Что?

Мне потребуется всего секунда, чтобы догнать его.

Уоллес внезапно оказывается позади меня.

Он быстрее, чем кажется на первый взгляд, и его кулак обхватывает моё предплечье, крепко сжимая, когда он отрывает меня от стены. Он ожидает, что я попытаюсь отстраниться, поэтому я прижимаюсь к нему — ровно настолько, чтобы заставить его поверить, что я напугана, но не настолько, чтобы показать свою истинную физическую силу.

Чёрт. Пока Виктор не уйдёт, я должна выглядеть легкой добычей, иначе он начнет нервничать и переведёт своего пленника куда-нибудь в другое место. Демоны Страйка скрывают свои постоянно меняющиеся местоположения, окутанные магией, и найти их без прямой информации практически невозможно. Мне нужно, чтобы Виктор покинул эту комнату, веря, что я беспомощная официантка и что гиены встретят его, как и планировалось.

Взгляд Уоллеса скользит по моим волосам, к моей ложбинке, к моим бёдрами, и я вздрагиваю снова — как будто мне страшно.

— Вы не можете этого сделать, — пискнула я, когда Виктор дотронулся до дверной ручки. — У меня есть друзья. Они придут, разыскивая меня. Отпустите меня!

Уоллес крепче сжимает мою руку.

— Детка, я отпущу тебя, когда с тобой закончу.

Гиена с грязными ногтями кружит вокруг стола позади нас, с его губ срывается хриплый смешок, когда Уоллес притягивает меня к своей груди, обхватывая руками за талию в сокрушительном захвате.

Его приятель протягивает руку, чтобы схватить меня за конский хвост, больно дергая за фиолетовые пряди.

— Такой необычный цвет, — говорит он, и его губы растягиваются в улыбке, от которой мне хочется разорвать его лицо на части. — Кажется, я слышал о таком. Она одна из тех уродливых гибридов.

Уоллес рассмеялся мне на ухо, в его голосе звучал сарказм.

— Не так уж и страшно, в конце концов, да?

Мои волосы делают узнаваемой — не как мстителя, но как мерзкой полукровки. Это недостаток, который слишком часто выдаёт мою личность, но ч ничего не могу с ним поделать. Я пыталась красит их, осветлять их, брить их — только чтобы обнаружить, что они отрастил в течение недели. Ничто не берёт их. Я даже какое-то время носила парки, но эти проклятые фиолетовые пряди все равно выбивались, словно хотели быть на виду. Единственный раз, когда мои волосы спрятались, — когда мы активировали наши магические маскировки, поэтому, в остальное время, я принимаю свою двойственную натуру. Мои волосы — часть меня, это исключительно моё мнение, и я их принимаю.

Альфы и лидеры различных сверхъестественных видов в Вегасе знают о моём существовании, но никто из них не знает, на что я на самом деле способна, а такие гиены, как Уоллес и Флойд, не поймут, какую опасность я для них представляю. Мои волосы могут быть необычными, но мои истинные сильные стороны — секреты, которые я храню от всех, кроме своих сестёр.

— Не волнуйся, — продолжил Флойд, когда он сильно дёрнул меня за хвост. — Мы потом спасём твои волосы. Остальное же… — его взгляд опускает на мои ноги. — Возможно не так уж дорого стоит.

На другом конце зала Виктор распахивает дверь настолько широко, что на секунду я вижу Малию за ближайшим столиком и Таню за столиком слева позади неё. Они обе расположились так, чтобы видеть, что происходит в комнате, и я могу только представить, как они кружили с тех пор, как я скрылась из виду.

Они обе как бы невзначай бросают взгляды в мою сторону. Их глаза сужаются, когда они следуют за Виктором и другим демоном через дверь, прежде чем снова сфокусироваться на мне. Их плечи напрягаются, когда они видят, что меня держат. Я вижу смертельный гнев в том, как сжимаются их кулаки. Если они решат, что я в реальной опасности, они примчатся сюда в мгновение ока.

Я быстро качаю головой, а потом пытаюсь прикрыть это, притворившись, что дрожу.

Как раз перед тем, как дверь захлопывается, моё внимание привлекает другая фигура. Загорелый незнакомец тоже пересаживается за столик, который находится прямо напротив двери. Его тёмные глаза скользят по мне, он быстро оценивает и меня, и гиену, прижавшуюся к моей спине. Он сжимает челюсти и прищуривает глаза, но затем дверь захлопывается.

Наконец, я сдалась одна со своими противниками.

Волна эмоций Уоллеса, когда он прижимается ко мне, — его жестокость и восторг от моей очевидной беспомощности — сильны. Я впитываю его чувства, словно они водопадом низвергаются в мою душу, вместе со всеми другими ужасными вещами, которые он когда-либо испытывал. Его чувства питают ту часть меня, которая не является волком-оборотнем. Я впитываю всё, ощущаю односторонний приток энергии в своё тело, который я могу использовать для подпитки своей физической силы, прежде чем он швыряет меня на стол с такой силой, что мои бёдра ударяются о его край.

Я падаю на него, стукнув ладонями по столу.

Рычание срывается с моих губ.

Довольно. Пришло время показать этим придуркам, какой неуклюжей я могу быть.

Глава 2

Я пинаю Уоллеса ногой в живот, сильным, жёстким ударом, от которого он с глухим стуком впечатывается в стену. Использование хотя бы малой доли эмоций, которые я испытала за последние полчаса, делает мои движения быстрее и сильнее.

Флойд замирает на полуслове, уставившись на меня с отвисшей челюстью.

— Какого чёрта…?

Уоллес кричит, морщится и хватается за плечо в том месте, где ударился о стену, но быстро приходит в себя. Он начинает хмуриться, а щеки вспыхивают от ярости.

— Ах ты, маленькая сучка!

Я поворачиваюсь к нему лицом, когда он стремительно возвращается ко мне. Я сосредотачиваюсь на каждом его движении, на взмахах его рук, скорости его ног и на том, как его друг внезапно начинает действовать, одновременно нападая на меня.

Я жду ещё долю секунды, а затем…

Я поджимаю губы и издаю свист, короткий и пронзительный, подзывая зверя, который ранее последовал за мной в комнату.

Она прыгает. Неистовая энергия. Чёрная волчица с острейшими когтями, ещё более острыми зубами и фиалковыми глазами, горящими безжалостным голодом.

Темпл вылетает из тени в углу комнаты, сила её атаки настолько велика, что она с таким же успехом может быть грузовиком, сбивающим с ног вторую гиену. В какой-то момент она подбегает к Уоллесу сзади. В следующее мгновение он уже лежит на полу возле двери, прижатый к полу всем телом, его ноги и руки раскинуты под ним. Фиалковые глаза Темпл вспыхивают в тот миг, когда она собирается сомкнуть челюсти на его горле и вырвать его. У него даже нет времени закричать.

Уоллес дрожит, от силы атаки Темпл одежда на его спине вздымается, но он с рёвом продолжает приближаться ко мне, пытаясь дотянуться до моего горла своими короткими когтями.

Я бросаюсь в сторону, хватаю его за руку, бросаю и переворачиваю на спину. Он так близко к столу, что его ноги почти касаются его края.

Слегка переместившись, я выпускаю свои волчьи когти и вонзаю их прямо в его сердце, одновременно падая ему на грудь одним плавным движением.

Я пронзаю его сердце. Быстрое, чистое убийство.

Его глаза широко распахнуты. Я считываю его замешательство, удивление, его отрицание того, что он вот-вот умрёт. Энергия этих последних эмоций вливается в меня прежде, чем поток его чувств прекращается.

Я вспоминаю, где я нахожусь, мои когти погружены в его грудь.

Рука начинает дрожать.

Я борюсь с тем, что будет дальше.

С желанием забрать что-то большее, чем его эмоции. Потребность опустошить его сущность, забрать его душу и питаться ею, чтобы сделать себя ещё сильнее… Моё дыхание учащается, когда я борюсь с той частью себя, которая хочет большего.

Моя тёмная половина восстает, когда я этого не хочу, пересиливая мою решимость сохранять спокойствие и держать себя в руках. Моя тёмная половина непредсказуема и рвётся вперед, иногда, когда я меньше всего этого ожидаю, и я не в состоянии её контролировать.

Сейчас я дышу сквозь зубы, сдерживаю себя, зажмуриваю глаза. Война между двумя моими сторонами реальна, и чем старше я становлюсь, тем труднее контролировать мою тёмную половину.

Тихое рычание Темпл приводит меня в чувство. Её энергия согревает и успокаивает меня, как одеяло. Она подбегает ко мне и тычется носом в мою руку, прежде чем прижаться ко мне — в защитном жесте.

— Я в порядке, Темпл, — бормочу ей, медленно втягивая когти, прежде чем подняться с гиены и обхватить руками шею Темпл.

Она того же размера, что и волк-оборотень. Если бы не её фиалковые глаза без зрачков, которые светятся силой, её можно было бы принять за оборотня в его животной форме.

Трое её братьев прячутся в тени бара за пределами этой комнаты, но Темпл лучше всех сражается в замкнутом пространстве, поэтому в подобных ситуациях она всегда со мной. Она принадлежит мне, а я принадлежу ей. Темпл и её братья были со мной с самого рождения — когда я была совсем маленькой, они были ещё щенками — и они прошли со мной через всё. Через всё, начиная с того, что помогали маме держаться, когда она совсем расклеилась, и заканчивая тем, что они убедили Малию и Таню, что им рады в нашем доме, что у них есть место рядом со мной. С нами.

Я прокашливаюсь, пытаясь собраться с мыслями. Темпл не может говорить со мной, но понимает мои негромкие команды.

— Сделай одолжение, прибери здесь?

Фиолетовый свет в её глазах разгорается, становясь безжалостным. Она вонзает зубы в яремную вену Уоллеса. Я отворачиваюсь через секунду после того, как она начинает высасывать кровь и силу из его тела, питаясь оставшейся смертью.

Все четверо моих демонов-волков с пугающей эффективностью приводят себя в порядок после драки. В течение минуты Темпл извлекает все вещества из тел обоих гиен. Одежда мужчин мягко ложится на пол, и от их физических форм не остается ничего, кроме тонкого слоя пыли. Темпл слизывает последнюю каплю крови с пола, и та тоже исчезает.

Её глаза светятся ещё ярче от жизненной энергии, которую она только что впитала, пока я собираю одежду и крепко сжимаю её в руках. Когда я выйду из этой комнаты, мне нужно будет быстро закрыть за собой дверь, чтобы никто не увидел, что гиен здесь больше нет. В следующий раз, когда кто-нибудь зайдёт сюда, комната будет пуста, но к тому времени никто не должен ничего заподозрить.

Темпл издает последний рык, прежде чем отползти в тень в углу, сливаясь с тьмой, чтобы снова стать невидимой. Я чувствую её энергию, когда она крадется к двери впереди меня, ожидая, когда её выпустят.

Я открываю дверь на настолько маленькую щёлочку, насколько это возможно, и проскальзываю внутрь. По пути я касаюсь энергии Темпл, не влияя на её невидимость. Покажет ли она себя миру или нет, зависит только от неё. Инстинктивно я ищу энергию трёх других демонов-волков в таверне. Они не сдвинулись со своих постов в углах комнаты, совершенно невидимые для окружающих их сверхъестественных существ. Даже Малия и Таня не могут их почувствовать, хотя знают о них всё.

Мои сёстры по-прежнему находятся в пределах видимости двери, и у них, должно быть, заканчиваются поводы обходить эти столики снова и снова. Я замечаю, как бармен с любопытством смотрит на них вдалеке, поскольку наша смена закончилась в полночь, а на часах сейчас 12:15 ночи.

Беглый взгляд по сторонам говорит мне, что бронзового незнакомца нигде не видно. Я не уверена, должна ли я испытывать облегчение или беспокоиться из-за него.

Я попыталась стряхнуть своё беспокойство.

Тату на задней стороне уха горело и голос Малии прозвучал в ухе.

— Ты в порядке, Нова?

В ответ на её вопрос я вытаскиваю свёрнутую одежду из-за спины, чтобы она могла увидеть её край. Она быстро кивает мне, показывая, что понимает, что с гиенами разобрались.

Неподалеку Таня быстро покидает своё место, несколько секунд разговаривает с официанткой, которая её заменяет, а затем направляется к раздевалке для персонала в задней части таверны. Малия делает то же самое. Они подхватывают меня по пути, скрывая меня и свёрнутую одежду от посторонних глаз.

Я чувствую всех четырёх демонов-волков, лавирующими между людьми и столиками, отстающих от нас всего на несколько секунд. Темпл уже следует за мной по пятам, в то время как её братья, Эйс, Лука и Блиц, мчатся за нами.

Как только мы заходим в раздевалку, Таня отрывается от нас, чтобы проверить кабинки и убедиться, что в них никого нет, в то время как мы с Малией направляемся к своим шкафчикам и начинаем снимать одежду официанток.

— Всё чисто, — говорит Таня, приближаясь к своему шкафчику и снимая топ с глубоким вырезом.

— Сделка состоится на стоянке грузовиков напротив Вудфилдского Кладбища, — говорю я, натягивая чёрные джинсы и доставая чёрную майку. — Нам нужно быстро добраться туда. Виктор начнёт нервничать, как только гиены скроются из виду.

— Есть идеи, какого вида сверхъестественными существа ми они торгуют? — спросила Малия.

— Виктор сказал, что «продукт исключительный», — ответила я. — Думаю, кто-то редкий.

Малия замирает, натягивая сапоги, её взгляд сосредоточен, плечи напряжены.

— Значит, такие же редкие, как мы.

Я тихонько смеюсь, пытаясь пошутить, и нежно хлопаю её по плечу.

— Нет. Мы дефектированные, а не исключительные. Помнишь?

В ответ она ухмыльнулась.

Распустив волосы и завязав их в низкий узел на затылке, я заправляю оставшиеся пряди за ухо и запихиваю свой топ с круглым вырезом и шорты в рюкзак. Я проверяю заряд аккумулятора своего телефона, прежде чем надеть мотоциклетную куртку и надеть ботинки. В отличие от большинства двадцатипятилетних женщин, мы используем наши телефоны только для двух целей: звоним на работу и с работы, а также отвечаем на просьбы о помощи. Мой номер есть не у многих. Те, кто знает, что пользоваться им можно только в экстренных случаях. Но они точно знают, что, если позвонят, я буду рядом.

Я подхватила свёрток с одеждой гиен с пола, где я кинула его и затем, опустилась на колени, потянувшись к волку, чью энергию я сейчас ощущаю ближе всего.

— Лука? — мягко позвала я.

Он просовывает голову под мою протянутую ладонь, отвечая на мой зов и становясь видимым глазу. Малия и Таня, стоящие рядом, даже не вздрагивают. Они привыкли к тому, что мои демоны-волки появляются и исчезают.

Лука не такой крупный, как Темпл, или его брат Эйс, но он среди них лучший следопыт, его обоняние даже тоньше, чем моё.

— Мне нужно, чтобы ты запомнил запах гиены на этой одежде, — говорю я ему. — Если почувствуешь что-то подобное на стоянке грузовиков, ты должен предупредить нас, — я не позволила гиенам поделиться этим местом со своим кланом, но мы не можем рисковать, предполагая, что здесь не замешаны другие гиены.

Лука обнюхал одежду, его голова мечется вокруг него таким образом, чтобы убедить меня, что он сделал то, о чём я просила.

Я глубоко вздохнула, прежде чем подхватить сумку, поворачиваясь к сёстрам и беря мотоциклетный шлем, который протягивает мне Таня.

— Поехали.

Мы выходим через боковую дверь в темный переулок и поворачиваем направо к парковке, где наши мотоциклы выстроились в аккуратный ряд. Мы не можем позволить себе мотоциклы высшего класса. Они подержанные и побитые, но у каждого из них есть то, что имеет значение: скорость, управляемость и отличные глушители, которые делают их максимально тихими.

Не успела за нами закрыться дверь, как в конце переулка слева от нас шевельнулись тени. Я уже насторожилась, обернувшись на звук шагов. Во мраке вырисовывается тёмный силуэт, а затем на тусклый свет выходит мужчина.

Не просто какой-то парень, а бронзовый бог.

Парень из бара.

Мой быстрый взгляд скользит от его светлых волос к зелёным глазам, от мускулистой груди и бицепсов к рукам, затем к торсу, пока я проверяю, нет ли оружия. Я высокая, как и Малия с Таней, но он на целую голову выше, вблизи его торс ещё больше, а глаза цвета морской волны ещё более затенены, чем раньше. Я списываю темноту на плохое освещение в этом переулке, но это не объясняет того, как его взгляд притягивает меня к себе, как это было раньше.

— Советую вам переждать, — сказал он, его голос был хриплым и низким.

Моя хватка на мотоциклетном шлеме напряглась. Его заявление не застало меня врасплох, поскольку он внимательно наблюдал за нами в баре и видел, как гиены схватили меня. Он, вероятно, догадался, что я убрала гиен, поскольку они больше не появлялись. Почему он не вмешался тогда, но пытается встать у нас на пути сейчас, заставляет меня быть настороже.

— Переждать? — спросила я, наморщив лоб в притворном замешательстве. — Собираемся домой поесть и поспать? Не понимаю, какое тебе дело.

Пока я говорю, Малия и Таня встают по обе стороны от меня, их движения небрежны. В то же время мои демоны-волки движутся вперёд, образуя полукруг. Это оборонительная позиция, которую мы применяли много раз. Темпл и Эйс встанут на концах полумесяца с обеих сторон, ближе всего к угрозе, чтобы они могли атаковать, если я подам им сигнал.

По крайней мере… должны. Сейчас их никто не видит, но я ощущаю, как их энергия разгорается ярче, когда они подкрадываются к незнакомцу, каждый из них внезапно нарушает строй и крадётся дальше в тень на краю переулка, низко опустив головы и сосредоточившись на нём.

Обычно я могу чётко чувствовать их эмоции, но прямо сейчас они демонстрируют напряжение, которое я раньше никогда в них не замечала. Непонятная смесь любопытства, гнева и — что самое удивительное — страха.

Мои демоны-волки никогда не боятся. Ничего.

Реакция Луки тревожит меня больше всего. Я чувствую, как он глубоко вздыхает, и замечаю, что он подвигается к незнакомцу ближе, чем остальные три волка, — обычно он ведёт себя так, когда узнаёт запах. Учитывая, что я только что попросила Луку предупредить меня, если он снова почувствует запах гиен, это может означать, что этот парень все-таки был с ними. Гиены могли быть посредником, а этот парень — конечным покупателем. Или он мог быть кем-то вроде охотника за головами. Он может охотиться за одним из демонов — или даже за их пленниками — и не хочет, чтобы мы вставали у него на пути.

Проклятье. Прямо сейчас слишком много вариантов.

Незнакомец шагает ко мне, совершенно не обращая внимания на беспорядочные эмоции, которые он вызывает у окружающих. Уголки его губ приподнимаются в обезоруживающей улыбке, из-за которой — на секунду — моё беспокойство кажется излишним.

Его улыбка говорит: Ты в безопасности. Можешь довериться мне. Я твой друг…

Он снова говорит, его голос мягок, как мёд.

— Если бы я думал, что вы идёте домой, меня бы здесь не было, — говорит он. — Я обеспокоен тем, что вы не понимаете, во что ввязываетесь.

Неа. Никто, кроме нашего ближайшего окружения, не беспокоится о нашей безопасности. Даже владелец бара не защитил бы нас от гиен или демонов. Владелец дал нам работу официанток только потому, что это один из самых крутых баров в городе. Он недвусмысленно сказал нам, что «готов закрыть глаза на вашу дурацкую генетику», потому что здесь трудно найти людей, желающих работать.

Я стою на своём.

— Хорош нести чушь, — говорю я. — Кто ты такой?

Он резко останавливается, но уже достаточно близко, чтобы протянуть руку и схватить меня. Я хочу, чтобы он это сделал. Так я смогу впитывать его эмоции и распознавать его мысли. Это не столько чтение мыслей, сколько чтение эмоций, но это укажет на его намерения.

— Могу спросить вас о том же, — говорит он, его взгляд перевернулся на Малию и Таню.

— Получается, мы друг друга не знаем, — говорю я, подходя прямо к нему, в дюйме от контакта. — Предлагаю оставить как есть.

Вблизи он пахнет, как нагретый солнцем пляж, соленый морской воздух ощущается на кончике моего языка. Мои чувства оборотня внезапно разрываются между противоположными инстинктами. Один из них говорит мне, что его запах не соответствует его силе — возможно, я не могу точно сказать, кто он такой, но у него нет явных признаков сверхъестественного существа, обладающего водной силой.

Другой инстинкт говорит мне сократить расстояние и продолжить изучать его запах.

Он никак не реагирует на мою близость, только уголки его губ снова тронула легкая улыбка.

— Я слышу тебя громко и отчётливо: Ты же не хочешь, чтобы я стоял у тебя на пути, — говорит он. — Может быть, я не хочу, чтобы ты становилась на моём.

Его улыбка говорит об обратном. Изгиб его губ говорит сам за себя… Подойти ближе. Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени.

Но его глаза…

Я пытаюсь пробиться сквозь тени, но всё ещё не могу определить его сверхъестественный статус. Помимо запаха и физических характеристик, есть несколько других способов распознать сверхъестественные виды. У медведей-оборотней, как правило, глубокий тембр голоса и опасный блеск в глазах, волки-оборотни постоянно рычат, а их эмоции, как правило, более изменчивы, чем показал этот человек, а маг или чернокнижник носит с собой палочку или другой магический предмет, чтобы усилить свою силу — по крайней мере, по моему опыту.

У этого мужчины нет ни одного из этих атрибутов, или, по крайней мере, он очень хорошо скрывает их.

— У тебя необычные волосы, — говорит он совершенно неожиданно.

Уже второй раз за сегодняшний вечер кто-то комментирует мои волосы. Первый был грёбаным подонком. Но этот парень… Похоже, он заинтригован, хочет услышать объяснение.

Удивлённая тем, что в его тоне звучит неподдельное любопытство, я свободной рукой заправляю за ухо ещё одну непослушную прядь, жалея, что не надела мотоциклетный шлем перед выходом из бара. Я напоминаю себе, что не должна поддаваться напряжению, возникшему между нами. На кончике моего языка вертится реплика о том, что я закончила наш разговор, но он не дает мне времени произнести её.

Его рука обхватывает моё поднятое запястье. Это невероятно быстрое движение — настолько быстрое, насколько я могла бы сделать — и в то же время каким-то образом нежное. Его пальцы обхватывают тыльную сторону моей ладони, в то время как ладонь аккуратно обхватывает моё запястье, а большой палец проводит по чувствительной коже у основания моих пальцев.

Он касается моего запястья так же легко, как сжимал стакан, который держал в баре, и это сбивает с толку мои инстинкты, моей преобладающей реакцией является желание оставаться на месте.

Я определённо не боюсь. Я точно знаю, как освободиться из захвата запястья — точно как именно сбросить мой вес, возможно, даже использовать мой шлем в качестве дубинки, и быстро поменять наши позиции так, чтобы он оказался в плену. Но ничего этого не будет, пока я не использую это в своих интересах и не получу всю информацию от его прикосновений.

Мои сёстры не реагируют на его смелый шаг, хотя они напряжение рядом со мной. Они знают, как работает моя сила и что это мой шанс.

Я немного подождала, пока его эмоции дойдут до меня, готовясь к тому, что я могу почувствовать от него.

Ещё секунда…

Затем третья…

Что за чёрт?

Единственная реакция, которую я получаю от прикосновений этого мужчины, — само прикосновение. Кожа к коже. Он тёплый, но приятный. Его поглаживающий палец заставляет мой пульс учащаться, что он обязательно почувствует, когда проведет большим пальцем по моему запястью. Что также делает продолжение контакта чертовски опасным.

Он и так был незнакомцем и вызывал беспокойство. Теперь он стал совершенно новой проблемой.

Я никогда раньше её встречала сверхъестественное существо, которое не могла считать. Даже когда обнимаю своих сестёр, мне приходится намеренно блокировать свою тёмную сторону, чтобы не вторгаться в их личные переживания.

Мне нужно разорвать контакт с этим незнакомцем. Прямо сейчас.

Готовясь к борьбе за свободу, если придётся, я отодвинулась от него.

Слегка прищурившись, он разжимает руку и тут же отпускает меня. Он отступает, и меня удивляет, что он отпустил меня так быстро после своей настойчивости до этого момента. Он отступает в тень возле двери, двигаясь так быстро, что Темпл вынуждена отскочить с его пути, чтобы он случайно не врезался в неё.

Бросив на меня последний взгляд, он говорит:

— Я не буду стоять у тебя на пути, — он замолкает, расправив плечи и сжав челюсти. — На сегодняшний вечер. Надеюсь, ты доживешь до завтрашнего дня.

Он направляется прямиком к боковой двери, распахивает её и исчезает обратно в баре.

В течение нескольких секунд он исчез.

— Что, чёрт возьми, это было? — спрашивает Таня, придвигаясь ближе ко мне, в то время как мои демоны-волки собираются вокруг меня. — И как, чёрт возьми, любой мужчина имеет право быть бронзовым богом и беспокоиться о нашей безопасности?

Я качаю головой, моргая на закрытую дверь.

— Понятия не имею.

— Он с такой интонацией сказал нам остаться в живых, прозвучало для меня как вызов, — говорит Малия. — Я не знаю, кто этот парень, но, похоже, он думает, что мы столкнулись с чем-то, о чём пока не знаем. Нам нужно действовать осторожно.

— Согласна от всего сердца, — говорю я.

— Что удалось узнать из его эмоций? — упорствует Таня, переводя взгляд с меня на дверной проём, где всего несколько мгновений назад стоял незнакомец.

— Ничего, — я пожимаю плечами, но это жест разочарования. — Ни черта.

Её брови приподнимаются.

— С каких это пор такое случилось?

— Никогда, — я пожала плечами, чтобы справиться с дрожью, бегущей по спине. — Но сейчас у нас нет времени беспокоиться об этом. Если мы не поторопимся, то опоздаем. Мы не можем рисковать тем, что Виктор перевезёт своих особо ценных пленников.

Мы одновременно поворачиваемся и мчимся по аллее к парковке.

Я разминаю пальцы, и прикосновение незнакомца повторяется на мне, неожиданно сильное.

Я пытаюсь прогнать остатки покалывания, надеваю шлем и включаю зажигание на мотоцикле, сосредотачиваясь на предстоящей задаче.

Глава 3

Направляясь на север по Бульвару Лас Вегаса, Таня ехала во главе, а я прикрывала тыл.

Двигатели мотоциклов тихо урчат, в то время как мои четыре демона-волка не отстают от нас, их энергия постоянно ощущается, когда они несутся по улице. Свернув к кладбищу и сбавив скорость, Таня ведёт нас к парковке за промышленным комплексом, на приличном расстоянии от стоянки грузовиков дальше по улице. Мы останавливаем наши мотоциклы и паркуемся в тени возле одного из сталелитейных складов.

Сняв шлем, я глубоко вдыхаю, мгновение спокойствия. Все эмоции, которые я испытала сегодня вечером, бурлят в моём разуме и теле, требуя выхода. Мне нужно двигаться, сражаться, но мы не можем торопиться, пока не узнаем точно, где находятся пленники.

Бросив один-единственный взгляд на своих сестёр, мы все молча нажимаем на маленькую татуировку, расположенную на внутренней стороне наших запястий, запуская хранящееся в ней заклинание. Наша одежда трансформируется и меняется, рукава затягиваются и простираются вниз по кистям рук, футболки и куртки облегают шею, грудь и талию, а джинсы тоже трансформируются, пока мы не остаёмся в защитных костюмах, которые облегают наше тело. Наконец, наши воротнички поднимаются вверх, закрывают затылок и лицо, скрывая нашу личность. Мои примечательные фиолетовые волосы скрываются под ними, и это единственный способ сохранить эту часть моей жизни в секрете.

Магия в татуировка преображает одежду, которую мы носим, но в первую очередь она предназначена для того, чтобы наши личности не были раскрыты. Она не поможет нам создать новую одежду, если наши костюмы будут повреждены, и, хотя они рассчитаны на сопротивление большинству режущих ударов, они не смогут задержать летящие пули, поэтому нам нужно быть осторожными.

Я разминаю шею, плечи, руки и ноги, привыкая к гибкости материала.

Малия и Таня прямо рядом со мной, когда я крадусь за угол склада, чтобы осмотреть улицу впереди. Мы отслеживаем и пресекаем подпольные операции в течение последних пяти лет — довольно долго, чтобы уметь работать слаженно, как одна команда.

Мои сёстры отходят от меня, когда мы приближаемся к стоянке для грузовиков, и бесшумно крадутся в тени зданий справа от меня. Они обойдут по кругу стоянку, таким образом мы будем прикрывать периметр с трёх сторон. За ними следуют два моих демона-волка — Эйс с Малией и Блиц с Таней. Энергия Эйса более острая, чем у других, она словно пронзает мои чувства, когда он крадётся рядом с Малией. Он склонен к насилию, но моя сестра-ведьма уравновешивает его своим глубоким спокойствием, и они вдвоём, как единое целое, огибают заднюю часть здания и исчезают из виду.

Блиц самый быстрый и может не отставать от Тани, когда она перекидывается. Будучи частично гарпией, Таня может выбирать между формой волка или гарпии, в зависимости от своих потребностей в любой конкретный момент. Только Блиц достаточно быстр, чтобы прикрыть её, если она решит воспользоваться крыльями, чтобы подняться в небо.

Лука и Темпл остаются со мной, их тёмная энергия постоянно присутствует со мной и следует по пятам, пока я направляюсь прямиком к стоянке грузовиков по затенённому переулку между двумя складами.

Перед нами стоянка, окружённая металлическим забором из сетки-рабицы, увенчанной колючей проволокой. Я морщусь при виде острых шипов. Мы с колючей проволокой не ладим.

Сам двор имеет ширину около четырёхсот футов и заполнен отцепленными полуприцепами, которые стояли как попало. Вдоль забора через равные промежутки установлены прожекторы, но половина из них не светит, видимо, сломаны, в то время как другая половина либо мерцает, либо излучает слабый свет. Думаю, демоны не хотят, чтобы их передвижения было легко заметить, как и мы сами. Полуприцепы частично закрывают мне обзор, но дальше в глубине двора я вижу часть борта грузовика с чем-то, что может быть транспортным контейнером на кузове.

Виктор появляется рядом с грузовиком, его силуэт виден в сумрачном свете. Двадцать других демонов Страйка стоят вокруг грузовика, включая демона, который был с Виктором ранее ночью. Используя обострённые чувства, чтобы сосредоточиться на лице Виктора в ту секунду, когда он поворачивается к свету, я замечаю напряжение в его подбородке и плечах, нетерпение в том, как его пальцы барабанят по борту автомобиля. Уже почти час, и он не будет долго держать пленников на открытом воздухе.

Пришло время моего хода.

Прищурившись, я оцениваю высоту забора. Малия сможет использовать магию, чтобы переместиться во двор, Таня сможет превратиться в гарпию и перелететь через него, а мне придётся перекинуться в волка и перепрыгнуть через него. Отступая по переулку между складами, чтобы дать себе пространство для бега, я разминаю плечи и шею. Сегодня вечером я впитала в себя достаточно внешних эмоций, чтобы быстро оправиться, если моя волчица поцарапает наши ноги или живот о колючую проволоку, но всё равно будет чертовски больно.

Я приседаю, сгибаю колени и снова нажимаю на место, где находится татуировка на левом запястье, чтобы активировать её вторую функцию. Помимо превращения моей одежды в защитный костюм, руна также может снимать любую одежду, которая на мне надета, и сохранить её в магии руны. В этом случае она сохранит мой защитный костюм до тех пор, пока он мне понадобится. Руна упростила процесс перекидывания в волка.

Я шепчу команду так тихо, что она звучит не громче выдыхаемого воздуха. «Снять одежду».

Одежда складывается сама собой так быстро, что я остаюсь обнажённой на секунду — именно столько времени мне требуется, чтобы перекинуться. Моя точка зрения меняется, когда моя волчица берёт верх, её разум и инстинкты сливаются с моими.

Мои демоны-волки не становятся невидимыми для меня, когда я принимаю волчий облик, даже если они этого хотят. Когда Темпл и Лука шагают рядом со мной, их тела сверкают, как оникс, подожжённый огнём, их очертания переливаются волнами, как от жара, а их фиалковые глаза без зрачков горят яростью. Отражение моей волчицы частично видно вдоль тела Темпл, как если бы она была зеркалом.

Я такая же крупная, как и она, мой мех чернильно-чёрный.

В человеческой форме мои глаза дымчато-серые, но в волчьей — или когда моя тёмная сторона выходит на волю порезвиться — они точно такие же как глаза моих демонов-волков. Светящиеся фиолетовые щёлочки.

Перенося вес тела на задние лапы, я сосредотачиваюсь на каждом шаге предстоящего мне действия, освобождаю свой разум от всего, кроме прыжка, и сосредотачиваюсь на пространстве над колючей проволокой. Мои лапы бесшумно ступают, когда я устремляюсь вперёд и мчусь по аллее.

Напрягая все свои силы в рывке задних ног, я подпрыгиваю вверх.

Тёплый ночной воздух проносится мимо меня. Я перелезаю через забор, но колючая проволока смотрит на меня снизу вверх. Слишком близко!

Поджав ноги, чтобы проволока не зацепила их, я немного переношу вес тела. Мой мех цепляется за колючки, сталь скользит по коже…

Я приземляюсь на другой стороне с бьющимся в горле сердцем, пытаясь избавиться от ощущения, что чуть не промахнулась.

Темпл и Лука — пылающие шары энергии, когда они благополучно приземляются рядом со мной, их фиалковые взгляды быстро оценивают моё самочувствие.

У нас нет времени медлить. Теперь, когда мы перелезли через забор, демоны с большей вероятностью обнаружат наше присутствие. Пока я бегу, чтобы укрыться за ближайшим полуприцепом, я улавливаю энергию Блица внутри периметра справа от меня, в то время как энергия Эйса слабее там, где он находится на другой стороне склада грузовиков с Малией. Бросив взгляд в заднюю часть полуприцепа, я замечаю, что Виктор становится всё более нервным, его сердитый взгляд усиливается, когда он смотрит на въезд на стоянку грузовиков — единственное ярко освещённое место.

Чувства демонов не так сильны, как наши. У них нет такого преимущества, как наше обоняние или зрение, но они, чёрт возьми, точно узнают, что мы здесь, как только мы приблизимся к ним на расстояние пятидесяти шагов.

Быстро перекидываясь в человеческую форму, снова присев на корточки, я нажимаю на свою татуировку и снова шепчу. «Одеться».

Моя защитная одежда в спешке возвращается на место, облегая моё тело и снова скрывая личность.

Я тянусь к Луке. Как только я киваю в сторону демонов, отдавая безмолвную команду, он убегает от меня, его тело становится невидимым, когда он бросается к грузовику с контейнером для перевозки.

Прижавшись к заднему углу полуприцепа, за которым я прячусь, я жду, пока Лука подтвердит местонахождение пленников. Я считаю секунды, пока Темпл остаётся рядом со мной, её энергия кипит от предвкушения. Дрожь пробегает по мне, от кончиков пальцев рук и ног, когда я готовлюсь высвободить свою волю к битве.

Как только раздастся вой Луки, мы сделаем эту стоянку для грузовиков нашей.

Молчание затягивается. Дольше, чем следовало бы.

Я напрягаюсь, пока Лука молчит. Он уже должен был найти пленников, особенно если они в транспортном контейнере.

Предупреждение незнакомца внезапно вспыхнуло в памяти. Он сказал нам не вмешиваться в это дело, но мы ни за что на свете не допустим, чтобы пострадали невинные люди, когда в наших силах что-то сделать.

Несмотря на это, волоски у меня на руках внезапно встают дыбом, а инстинкты начинают действовать — и я не вижу для этого никакой логической причины. Темнота вокруг меня не изменилась. Я слышу, как демоны недовольно бормочут вдалеке, представляю, как Виктор хмурится всё сильнее, но тембр их голосов не меняется. Эйс и Малия остаются на другой стороне двора, Таня и Блиц — в глубине двора. Я не ощущаю никакого растущего напряжения между ними, которое могло бы свидетельствовать о новой угрозе.

Но моё сердце внезапно застучало быстрее, а руки становятся липкими. Без всякой видимой причины.

Прекрати, Нова. Останови это, чёрт возьми. Сейчас же.

Лука воет, его пронзительный вой, разносящийся в ночи, как звон колокола.

Облегчение захлестывает меня, заглушая любой нарастающий страх уверенностью, которая приходит с действием.

Я забегаю за угол полуприцепа, мои ноги наполняются скоростью, сила внутри меня придает мне сил. Я замечаю Таню, бегущую с задней стороны двора, в то время как Малия появляется с другой стороны, обе в человеческой форме.

Демоны кричат, и Виктор поворачивает голову в мою сторону. С того места, где он стоит, он может видеть только меня и Таню. Но не Малию, которая подходит с другой стороны грузовика. И никто из них не может видеть моих демонов-волков, пока звери остаются невидимыми.

Тело Малии светится по краям, её колдовская сила добавляет ей скорости и ловкости оборотня, которые она уже отточила тренировками. Два демона с той стороны грузовика падают, прежде чем я вынуждена сосредоточиться на десяти мужчинах, приближающихся ко мне.

Они все тянутся к своим пистолетам, но их движения кажутся мне медленными из-за моих обострённых чувств.

Я прыгаю на демона впереди, ударяя коленом в верхнюю часть его груди, и обхватываю его голову руками, чувствуя, как сила разливается по моим рукам.

Я извиваюсь, когда мы падаем.

Его шея была сломана ещё до того, как тело упало на землю.

Я не оглядываюсь. Уклоняясь от замахивающегося кулака следующего демона, я проскальзываю у него под мышками, выхватываю из-за пояса пистолет с глушителем, затем поднимаю его и с близкого расстояния стреляю ему в рёбра.

Он всё ещё падает, когда я бросаюсь влево, чтобы избежать попадания пуль в асфальт у моих ног. Упав и перекатившись, я поднимаюсь на корточки и быстро стреляю три раза подряд в грудь человека, стреляющего в меня, а затем дважды в человека, бегущего на шаг позади него.

За то время, что я потратила на то, чтобы покончить с первыми четырьмя демонами, Виктор добрался до меня. Он врезается в меня с такой силой, что отрывает от земли, его правая рука сжимается на моём горле, а сам он хватает меня за запястье, чтобы я не смогла направить на него пистолет. Я дважды бью его по челюсти свободной рукой, прежде чем мы падаем на землю.

Мне удаётся повернуться, чтобы защитить голову от удара об асфальт, но основной удар при падении приходится на правое плечо. Лопатку пронзает боль, и тошнотворный треск говорит о том, что кость сломалась.

Чёрт-те что! У меня перед глазами всё плывет, и от удара пистолет выпадает у меня из рук, с грохотом разлетаясь по земле. Не то чтобы я смогла удержать его со сломанным плечом. Извиваясь бёдрами и ногами под весом Виктора, я прижимаю левую ладонь к его лицу, прижимаюсь к нему спиной и впитываю его ярость, как чёртовое болеутоляющее. Сила его эмоций мгновенно заглушает боль, и я чувствую, как срастается кость в моём плече.

В данный момент проблема в его весе, а все мои силы уходят на исцеление тела.

Он вцепился мне в лицо, пытаясь сорвать маску.

— Кто ты такой? — орёт он на меня. — Скажи мне, кто, чёрт возьми…

Пятно чёрного меха врезается в него, и Виктор отлетает от меня. Я поднимаюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эйс — полностью видимый, с окровавленной мордой — валит Виктора на землю, прикончив демона на следующем вдохе. Это не первый раз, когда мы уничтожаем группу демонов Страйка, и не последний. Эти ублюдки размножаются как тараканы, но, по крайней мере, на этот раз мы уничтожили одного из руководителей. Который до этого момента ускользал от нас. Надеюсь, это замедлит их работу в течение следующих нескольких месяцев.

Когда я приподнимаюсь, морщась от боли, тишина вокруг меня внезапно становится тяжёлой.

Неподалёку Малия встаёт со своего места на корточках рядом с демоном. Темпл и Блиц стоят рядом с ней, оба рычат над телами демонов, а ближе ко мне Таня вытирает руки о бёдра, как будто ей неприятно то, к чему она прикасалась. Она смотрит вниз, на другое тело.

— Чёртовы демоны Страйка, — бормочет она с содроганием. — Слизь Земная.

Наконец, поднявшись на ноги, я ощупываю плечо, поворачивая его, пока осматриваю мертвецов.

— Кому-нибудь удалось спастись? — последнее, что нам нужно — чтобы орда демонов примчалась прежде, чем мы сможем освободить пленников.

— Ни за что, — отвечает Таня. Она указывает на Эйса. — Эйс пришёл в ярость.

Вдалеке волк-самец поднимает голову, его фиалковые глаза пронзительны, но, когда он скалит на меня зубы, его рычание звучит самодовольно.

— Да, знаешь, ты потрясающий, Эйс? — рычу ему в ответ.

Его глаза вспыхивают чуть ярче, но он опускает голову. Малия может сохранять спокойствие Эйса, но я держу его под контролем.

Повернувшись на каблуках, всё ещё сжимая зажившее плечо, я шагаю к контейнеру, где остался Лука. У его ног лежит мёртвый демон, что может означать, что демон либо охранял двери, либо напал на пленников во время драки, пытаясь использовать их в качестве рычага давления.

Лука тихо скулит, когда я подхожу, и я присаживаюсь рядом с ним.

— Отличная работа, Лука. Ты остановил этого засранца. Иди приберись с остальными, ладно?

Лука отскакивает в сторону, а Таня и Малия присоединяются ко мне, чтобы рассмотреть закрытые двери в конце контейнера. Мы пока не снимаем маски, потому что сверхъестественным существам, которых мы освобождаем, лучше не знать, кто мы такие.

Двери в задней части грузовика расположены достаточно высоко от земли, так что нам нужно будет либо запрыгнуть на них, либо сделать ступеньку или пандус, чтобы залезть наверх.

Мою кожу покалывает, а ладони начинают потеть, пока я стою под дверями. Это тот же страх, который охватил меня перед тем, как мы начали сражаться. Я осматриваюсь на предмет угроз: все демоны мертвы, демоны-волки в безопасности, а сёстры невредимы.

Я встряхиваюсь, когда Таня указывает на висячий замок, удерживающий цепи закрытыми. Он металлический — возможно, сделан из железа — и больше моего кулака.

— Это огромный замок, — говорит Таня. — Кто бы там ни был, демоны не хотели рисковать и могли сбежать.

Малия проводит ладонью по воздуху перед дверями.

— Я не могу почувствовать, кто или что находится внутри. Двери запечатаны магией ведьм. Должно быть, демоны заплатили ведьме, чтобы та наложила на них заклинание. Кому бы они ни заплатили, он должен был знать, для чего нужно это заклинание, — она с отвращением вздыхает, прежде чем продолжить. — Эти цепи и замок помешали бы другой ведьме попытаться снять заклятие. Большинство ведьм и близко не подойдут к такому количеству кованого железа, они могут заболеть.

Её челюсть сжимается.

— Думаю, демоны не рассчитывали на ведьму-волка, на которую не действует железо. Я практиковалась в работе с этим металлом и думаю, что смогу с этим справиться. Дайте мне немного времени, и я открою его.

Мы с Таней отступаем на шаг назад. Поскольку Малия выросла не в ковене, она сама изучает магию по книгам и всему, что мы можем найти для неё в сверхъестественной сети. Нам приходится слишком многому учиться самостоятельно, случайно или инстинктивно, в пылу сражения, опасного для жизни. Иногда наши усилия приводят к обратным результатам, но в данном случае…

Малия что-то шепчет себе под нос, поворачивая руки ладонями друг к другу перед грудью, кончиками пальцев к противоположным запястьям, как будто она нежно обхватывает хрупкий воздушный шарик. Большинству ведьм нужны волшебные палочки, чтобы концентрировать свою силу и направлять её поток, но Малии никогда не разрешалось иметь к ним доступ. Даже когда она попыталась приобрести волшебную палочку на чёрном рынке сверхъестественных, мать-ведьма местного ковена перехватила её и остановила.

Поэтому Малия научилась использовать магию без палочки — вместо этого она концертирует её в когтях своего волка — и от этого стала чертовски сильнее.

Пока Малия бормочет заклинание себе под нос, она закрывает глаза, и её волчица поднимается, её частичное превращение проявляется в заостряющихся зубах, выглядывающих из-под губ, когтях, которые теперь впиваются в её собственную кожу, и её всё более хриплом шёпоте.

Я не могу видеть магию, которую она создаёт в своих ладонях, — она так же невидима для меня, как мои волки для моих сестёр, когда они предпочитают прятаться, — но я чувствую её. Лёгкое покалывание в воздухе, касающееся моего лица, сильное даже сквозь защитный костюм, который на мне всё ещё надет.

Не открывая глаз, Малия делает шаг к двери, один медленный шаг, затем два быстрых, и я представляю, как её волчьи сенсорные способности помогают ей «видеть» окружающее через звуки и запахи.

Она вытягивает руки вперёд, затем широко разводит их в стороны.

Я быстро вздыхаю, когда энергия, которую она высвобождает, с шипением проходит через замок, выходит через цепи, ударяется о них по бокам, а затем возвращается обратно к дверям.

Железный замок щёлкает и падает на землю. Без защёлки, удерживающей цепи, они соскальзывают и с грохотом падают на землю, но Малия быстро поднимает руки в воздух, её магия подхватывает цепи и бесшумно опускает их.

Она открывает глаза.

— Готово.

— Спасибо, сестрёнка, — быстро вскакивая на узкий выступ в задней части поддона, я с трудом удерживаю равновесие и дёргаю дверцы. Они тяжелые, но, к счастью, моё плечо уже достаточно зажило, и мне удается приоткрыть их и проскользнуть внутрь.

— Будь осторожна, — кричит Малия у меня за спиной, осторожность в её голосе говорит мне о том, что они с Таней готовы ко всему.

Внутри контейнера невероятно темно и тихо.

Затем что-то перемещается в темноте, в глубине помещения. Когда двери медленно распахиваются, я различаю силуэт женщины, закутанной в плащ…

Нет. Окутанной перьями.

В конце концов, здесь не несколько пленников, а всего одна пленница.

Она забилась в дальний угол контейнера, её белые крылья обернуты вокруг тела, как будто она пытается защититься. Её лицо в синяках, губы потрескались, но я не вижу её тела за крыльями.

Мои глаза расширились. Чёрт. Ангел.

Я никогда не встречала ни одного. В других городах до меня доходили слухи об ангелах, но никогда здесь. Насколько я знала, они почти всегда остаются в своём небесном царстве.

Мои инстинкты вопят мне не приближаться к ней. Моя тёмная половина может причинить ей боль, если я прикоснусь к ней, даже если я подавлю свой порыв воспользоваться её эмоциями.

Я уже собираюсь вернуться к Малии и попросить её о помощи, когда ангел поднимает взгляд, её налитые кровью глаза наполняются слезами, которые расширяются, когда она смотрит на меня. Думаю, она ожидала увидеть больше демонов, а не женщину, одетую в скрывающий её личность чёрный костюм.

Ангел бросается вперёд. Она вытягивает руку в настойчивом жесте.

— Берегись!

В то же время Малия кричит позади меня, испуганное предупреждение раздается в воздухе за секунду до того, как другая фигура появляется в темноте контейнера прямо справа от меня.

Чёрт! Здесь есть ещё кто-то!

Из-за моего абсолютного шока от встречи с ангелом, я вела себя как новичок, и совершенно не заметила второго присутствия. Тяжёлое тело прижимает меня лицом к стене, его прикосновение обжигает моё раненое правое плечо. Сила этого удара настолько велика, что мой нос чуть не ломается, он и моя скула принимают на себя основную тяжесть удара.

Меня пронзает шок, когда моё плечо поворачивается, пока не раздаётся треск, и кость снова не ломается. Тот час же. Как будто она вообще не заживала после драки с Виктором.

Крик срывается с моих губ, приглушённый стальной стеной, когда я пытаюсь повернуться, отбиваясь ногами достаточно сильно, чтобы поднять давящий на меня вес, что позволяет мне повернуться лицом к тому, кто определенно является крупным мужчиной. Нападавший нависает надо мной. Он выше меня, у него широкие плечи, тонкая талия, он тоже одет во всё чёрное. Его волосы мокрые, и я не могу точно сказать, какого они оттенка, но его лицо…

Там, где должно было быть его лицо, нет ничего, кроме тёмной впадины.

Мой крик отражается от стены.

Я не вижу его лица. У него нет… чёртового… лица…

Страх сковывает мое тело… холодный, парализующий страх, который замораживает моё сердце и заставляет мои руки оставаться опущенными, а ноги превращает в свинцовые гири. Я не могу пошевелиться. Не могу дышать.

Во второй раз за сегодняшний вечер я также не могу присосаться к эмоциям своего противника.

Я чувствую его дыхание на своей щеке, со свистом вырывающееся из тёмной ямы передо мной.

— Нова Мэдден, — шепчет он, голос, который звучит так, словно шёлк скользит по моей коже. — Я знаю, кто ты.

Я качаю головой, пытаясь подавить новый крик, рвущийся из моего горла. Крик страха, а не боли.

Страх, захлестывающий меня, как река, тянет меня вниз, душит и топит меня.

Не кричать. Не кричать…

Мужчина удовлетворенно смеётся, в то время как мой крик продолжает нарастать, грудь расширяется. В конце контейнера ангел лежит неподвижно, спрятав лицо за крыльями. Сквозь приоткрытые двери контейнера я вижу Малию и Таню, которые скорчились на земле, прижав руки к вискам и крепко зажмурив глаза. Фундамент шатается подо мной. Они плачут…

Он даже не прикоснулся к ним, а им уже больно.

Мой крик нарастает, но он наполнен яростью. Я заставляю свои голосовые связки работать.

— Прекрати… причинять им… боль! Никто… не навредит… моей семье.

Его голос превращается в рычание, которое обрушивается на меня.

— Я причиню боль любому, чтобы получить то, что хочу, Нова. Включая тебя.

Слёзы текут по моим щекам. Я заставлю своё бесполезное тело двигаться, сражаться.

— Ты… чёрт возьми… не будешь!

Нападавший хватает меня за плечо, надавливая на сломанную кость, отчего боль усиливается, а перед глазами всё расплывается.

— Если ты встанешь у меня на пути, я раздавлю тебя и всех, кто рядом с тобой, — говорит он. — Ты не заберёшь то, что принадлежит мне.

За его спиной разгорается свечение. Один-единственный разряд фиолетового света вырывается наружу, образуя фигуру, которая заставляет меня застыть на месте, останавливая крик ярости, рвущийся из моего горла. На противоположной стенке транспортного контейнера появляется большой горящий символ. Сила, заключенная в этом символе, согревает меня, заставляет мои руки дрожать, а мысли проясняться. Мой противник, должно быть, создал его, но если цель символа — ещё больше напугать меня, то он потерпел неудачу.

Мой голос становится сильнее, когда я черпаю силу в своей волчьей ярости, мои зубы заостряются, а когти готовы вырваться наружу.

— Пошёл к чёрту от меня.

Глаза моего противника резко сужаются, его силуэт купается в фиолетовом свете, исходящем от символа, который продолжает обретать форму на стене позади него. Его взгляд скользит в сторону, голова слегка поворачивается, прежде чем он снова поворачивается ко мне.

Он наклоняется вперед с последним рычанием.

— Твой отец передаёт тебе привет.

Отпустив меня и даже не взглянув на чёртова ангела в контейнере, мужчина бежит к открытым дверям и врывается в них, взмывая в воздух за их пределами. В то же время он протягивает руки, и тьма вырывается из его ладоней, образуя густой туман, который окутывает его, прежде чем он — и туман — исчезают.

Страх полностью проходит.

Я сползаю вниз по стальной стене, и мои ноги, наконец-то, слушаются меня. Вроде. Мне действительно нужно присесть, и именно в этом направлении ведут меня мои конечности.

Оказавшись на полу, я пытаюсь проползти к дверям, чтобы проверить, как там Малия и Таня.

Судя по тому, что я вижу, мои демоны-волки сидят, прижавшись друг к другу, плотно поджав хвосты и низко опустив головы, а из их морд доносится страдальческий скулёж. Темпл пытается лизнуть тыльную сторону ладони Малии, как будто таким образом она может всё исправить, и даже Эйс прижимается к Тане, прижимаясь головой к её бедру.

Их тревога очевидна.

Злые слёзы наворачиваются на глаза.

Когда я смотрю на противоположную стенку транспортного контейнера, перед моим взором возникает светящийся фиолетовый символ: круг с прорезающей его неровной вертикальной линией.

Не знаю, что означает этот символ, но угрозы этого человека повисли в воздухе. Страх наполняет мой желудок, когда символ медленно исчезает.

В конце концов, это произошло. Мой отец посылает своих демонов за мной.

Глава 4

Наконец мне удалось подтянуться к дверце транспортного контейнера, я перекидываю ноги через край, прежде чем рухнуть там, замерев, вцепившись здоровой рукой в грязный выступ.

Моя мать никогда не скрывала от меня моего происхождения. С самого детства я знала, что одна половина меня — волк-оборотень, а другая — чёртов монстр.

В точности как те существа, которых мы уничтожили здесь сегодня вечером.

Демон.

Когда я стала достаточно взрослой, чтобы спросить маму о моём отце — кто он, где он, — она сказала мне только три вещи: что он вернулся в Подземный мир после моего рождения, что однажды он придёт за мной, а затем, сжав мои крошечные плечики, она сказала мне, что, когда он придёт за мной, мне нужно будет решить, кто я такая.

Ну, я знаю точно, кем я не являюсь.

Я не одна из них. Демоны — высасывающие душу бичи мира, худшие из худших, даже среди некоторых довольно развращённых сверхъестественных существ. Тот факт, что моя ДНК смешана с их видом, раньше вызывала у меня кошмары. Затем, однажды днём два мужика демона напали на меня, когда я шла домой из школы. Я могу только предположить, что их привлекла моя сила, и они захотели ею полакомиться. Они были в два раза больше и тяжелее меня — мне было всего двенадцать лет, но я сражалась с ними со всей яростью тьмы, которую держала взаперти внутри себя.

Мои демоны-волки наблюдали, как я сражалась, не вмешиваясь. Это был первый раз, когда они отстранились, как будто хотели, чтобы я осознала степень своих способностей, и именно тогда я осознала, что могу использовать свою двойственную природу с определённой целью. Я могла бы принять свою тёмную сторону и, вместо того чтобы ненавидеть её, использовать для борьбы с теми, кто охотится на других.

Моя возросшая сила и непревзойденное чутье обычно дают мне значительное преимущество в любом бою.

Обычно.

Этой ночью я была слабее, и это потрясло меня до глубины души.

— Нова!

Малия вырывает меня из прошлого, когда она присаживается на корточки рядом со мной, и я наконец ощущаю тепло её энергии, когда она прижимает ладонь к моему плечу, бормоча себе под нос заклинание, помогающее исцелению. У меня болит плечо, правая рука безвольно повисла, но от её прикосновения боль утихает.

Контейнер слегка прогибается, когда Таня вскакивает, чтобы защитить нас обеих. Отчётливый укол энергии моих демонов-волков усиливается по мере того, как они приближаются, образуя полумесяц перед дверями. Темпл тычется носом мне в лодыжку, а Эйс рычит на меня, защищая. Лука и Блиц по очереди трутся головами о кончики моих пальцев, пока я, наконец, не ослабляю хватку на выступе. Огоньки в их фиалковых глазах становятся ярче, и я чувствую их потребность разорвать на части демона, напавшего на меня, чтобы вернуть себе силу и контроль.

Скоро, молча обещаю им. Не уверена, как, но мы не можем снова поддаться подобному страху.

— Я в порядке, — говорю я вслух, делаю глубокий вдох и пытаюсь несколько раз покрутить плечом, проверяя, насколько хорошо срослись кости.

Два перелома за одну ночь практически опустошили меня, и я благодарна Малии за помощь. Особенно потому, что я остро ощущаю силу, исходящую от ангела в дальнем углу контейнера, — силу, с помощью которой я могла бы мгновенно исцелить себя.

Проклятье, её энергия такая, такая заманчивая для меня в моём нынешнем положении.

Я сражаюсь со своей тёмной стороной — постоянной, опасной частью моего бытия — в то время как Малия помогает мне подняться на ноги, пока Таня перекидывается ближе к двери, чтобы стоять на страже.

Наконец, я заставляю себя встретиться с пристальным взглядом ангела, устремлённым вдаль.

Её глаза огромные и серебристые, всё ещё налитые кровью, в блестящих радужках проглядывает жуткая смесь алых нитей. Её крылья прижаты к бокам, больше не закручены вокруг себя, что делает её миниатюрной, одетая в белый топ с перекрещивающимися концами и свободные белые брюки. Воротник и рукава её рубашки порваны — без сомнения, результат недавней борьбы с демонами, — а на её фарфоровой коже множество порезов и царапин, на губах — ссадины. Лодыжки и запястья девушки закованы в цепи, прикрепленные к металлическим петлям на полу. Похоже, что в кандалах едва хватает слабины, чтобы она могла сидеть прямо.

Несмотря на это она тихо выдыхает, глядя на меня в ответ, и на её лице появляется смиренное выражение, её грудь поднимается и опускается в глубоком, равномерном ритме.

Как будто она готова к любой судьбе, которая ждёт её в данный момент.

Я не сомневаюсь, что она почувствовала моё демоническое происхождение. Она пыталась предупредить меня о присутствии демона, но выражение согласия на её лице и спокойное самообладание говорят о том, что она не ждёт от меня помощи — или, что ещё хуже, она ожидает, что я причиню ей боль. В конце концов, я была рождена, чтобы быть её врагом.

Я делаю глубокий вдох, сосредотачиваюсь, решив, что не представляю для неё опасности. Пользуясь случаем, нажимаю на татуировку на левом запястье, чтобы моя маска откинулась назад, спряталась за воротник и открыла моё лицо — акт доверия.

Врывается свежий воздух, охлаждая мои щёки.

— Нам нужно освободить ангела, но сделать это придётся тебе, — шепчу я Малии. — Я ещё не доверяю своему контролю.

— Мы позаботился о цепях, — Малия сжимает моя руку, прежде чем пройти мимо меня, и, следуя моему примеру, снимает маску с лица.

Она замедляет шаг, приближаясь к ангелу, и широко разводит руки в безобидном жесте, прежде чем подойти к женщине.

— Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред.

Ангел в ответ настороженно вздыхает, но, поскольку она продолжает сидеть спокойно, Малия приседает, чтобы изучить механизмы, удерживающие её от побега. Я сомневаюсь, что это будут простые наручники или кандалы, но я верю, что Малия сделает всё возможное, чтобы выяснить, как их снять.

Наконец-то обуздав свои порывы, я делаю шаг ближе к ангелу, не чувствуя необходимости высасывать из неё жизнь.

Чёртовы демоны. Чёртово наследие.

Когда я оказываюсь настолько близко, насколько могу, я прислоняюсь к стене контейнера, благодарная за то, что Таня прикрывает мне спину, в то время как Малия всё больше сосредотачивается, изучая путы ангела.

— Ты можешь рассказать мне что-нибудь об этом демоне? — спрашиваю я ангела, пока Малия начинает возиться с цепями. — Кто он? Он был здесь из-за тебя? — теперь у меня есть сомнения по поводу его интереса к ангелу, поскольку он даже не взглянул на мистическое существо, но всё ещё есть шанс, что я временно отвлекла его от настоящей миссии.

— Я никогда не встречала его раньше, и я не знаю его имени, — отвечает ангел. Её голос лёгок, словно перезвон колокольчиков, хотя по мере того, как она говорит, её тон становится всё тяжелее. — Но я могу сказать вам, что он не должен быть на Земном мире. Его сила указывает на то, что он, безусловно, элитный демон, а это значит, что врата между Подземным миром и Земным не должны были пропустить его.

Я немного выпрямляюсь. Все демоны, с которыми я сталкивалась раньше, были обычными демонами низкого уровня. Мама упоминала элитных демонов, но она также сказала, что они остаются в своих владениях в подземном мире, поглощая всю силу, исходящую от их подчинённых, которые питаются эмоциями как людей, так и сверхъестественных существ. Я предположила, что это потому, что элитные демоны были счастливы в Подземном мире, черпая силу с Земного мира, даже пальцем не пошевелив, а не потому, что их заставляли оставаться там.

Ангел продолжает.

— Король Демонов может быть жесток, но он уважает баланс между живыми и мёртвыми. Он охраняет врата между двумя мирами, чтобы ни один элитный демон не смог проникнуть через них, сея смерть, которую они могут принести на Землю, — она дрожит — первый признак страха с тех пор, как демон ушёл. — Если этот демон нашёл путь через врата, то я боюсь того, что может происходить в Подземном мире.

Её неестественные серебристые глаза пронзают мою душу, пока она продолжает всматриваться в меня.

— Что касается того, чего хотел демон: он был тем, кто поймал и заковал меня в цепи. После этого я его совсем не интересовала, кроме как использование меньших демонов для заключения сделки по моей продаже. Этот элитный демон просидел здесь со мной целый день, не двигаясь, прячась в тени. Я думала, что в конце концов он убьёт меня — высосет мою силу и будет питаться мной, — но он ничего не предпринял против меня и не использовал свою силу, пока ты не вошла в этот отсек.

Она недвусмысленно говорит мне, что демон поджидал меня. Учитывая, что он знал моё имя и упомянул моего отца, это было довольно ясно и без слов ангела, но почему-то мне стало намного хуже, когда это подтвердилось.

О своём отце я знаю две вещи — он вернулся в Подземный мир, и он сказал моей матери, что вернётся за мной. Однажды он нашёл способ пройти через врата. Теперь этот элитный демон тоже это сделал — и он намекнул, что в этом замешан мой отец.

Единственное, чего я не могу понять, так это того, что элитный демон не попытался забрать меня с собой. Я могу только надеяться, что причина в том, что я начала сопротивляться, доказывая, что я не беспомощный ребёнок, которого он, возможно, ожидал увидеть.

— Как он узнал, что этой ночью мы будем здесь? — спросила Таня от двери, в её голосе появляются резкие нотки, когда она наклоняется ко мне. — Он следил за нашими передвижениями? Следил за нами, пока мы следили за Виктором?

Незнакомец из бара предупредил нас, что мы не знаем, во что ввязываемся сегодня вечером. Он, должно быть, знал, что элитный демон разгуливает на свободе и что этот демон сотрудничает с легионом Страйка.

Часть меня хочет отрицать возможность того, что какой-либо демон способен выследить меня и моих сестёр. Никто не смог бы выследить нас так, чтобы я или мои волки этого не заметили, но, с другой стороны, я никогда не встречала демона, обладающего такой силой, как этот.

Таня продолжает.

— Если он следил за нами, то зачем напал сейчас? Зачем сидел здесь в засаде?

Моя единственная теория заключается в том, что он чувствовал, что может контролировать окружающую среду здесь: пустынный двор для грузовиков, заполненный только демонами, а также замкнутое пространство, в котором он мог бы одолеть меня. Я собираюсь сказать об этом, но ангел вздрагивает от вопроса Тани, и я рассматриваю её более внимательно, гадая, есть ли что-то, чего она нам не договаривает.

— Почему ты на Земле? — спрашиваю я, подходя так близко, что её сила соприкасается с моей. Мы как масло и вода, но почему-то я не испытываю отвращения.

— Точно так же, как демонам низкого уровня позволено подниматься из своего мира, чтобы кормиться в вашем, ангелы спускаются с небес для выполнения определённых заданий, — говорит она.

— Каким было твоё задание? — спрашивает Таня, продвигаясь дальше в контейнер, пока не оказывается рядом со мной. Выражение её лица нейтральное, но я замечаю, что её бирюзовые глаза темнее, чем обычно, — намёк на то, что в ней есть что-то от гарпии, — и признак того, что она относится к ангелу ещё более настороженно, чем я.

Ни одной из нас непросто даётся кому-то довериться — черта характера, которая не раз помогала нам выжить.

— Я не буду рассказывать о своём задании, но достаточно будет отметить, что я потерпела неудачу и вернусь на небеса, чтобы другой мог попробовать вместо меня…

Ангел вздрагивает, когда из цепей на её боку, к которым прикасалась Малия, вырываются искры.

В то же время Малия отскакивает от кандалов, которые она держала.

Она приземляется на безопасном расстоянии, но, когда поднимается, с её губ срывается разочарованный вздох.

— Я испробовала всё, что было в моих силах, чтобы снять эти оковы. Их удерживает тёмная энергия, которую я не могу разорвать. На этот раз это не колдовство ведьм. Такое чувство… — она бросает взгляд на моих демонов-волков. — Она похожа на энергию демонов.

Её губы сжимаются в тонкую линию, когда она поворачивается ко мне.

— Тебе придется попробовать, Нова.

Сделав ещё один глубокий вдох, я подхожу к ней, бесшумно преодолевая последние несколько футов до задней части контейнера. В воздухе нет настоящего запаха, в отличие от других случаев, когда мы находили заложников. Обычно они окружены гниющей едой и собственными отходами, но ангела ничего подобного не окружало.

— Мне нужно, чтобы ты оставалась неподвижной, — говорю я, наклоняясь к её цепям. Когда она так близко, её сила захлестывает меня ошеломляющими волнами. Тепло, которое она излучает, напоминает мне о тех редких и прекрасных днях, когда мы садились на наши мотоциклы и отправлялись в путешествие по Западному Побережью, где над океаном сверкает солнце. Я могла бы жить в тени, но эти мгновения заставляют меня страстно желать, пусть ненадолго, тоже родиться из света.

Пустое желание. Невозможно изменить того, кем я являюсь, и по большей части я принимаю тьму.

— Я не боюсь тебя, Нова Мэдден, — говорит ангел, его серебряные глаза никогда не покидали меня. — Ты контролируешь тьму внутри себя.

Я уверена, что она меня не боится, но это уже второй раз за сегодняшний вечер, когда могущественная сущность называет меня полным именем. Ангел, без сомнения, услышала его от демона, но мне от этого не по себе. Я не хочу, чтобы моё имя афишировалось — наша борьба с тёмными силами в этом городе эффективна только в том случае, если мы остаёмся анонимными. Конечно, я выдала себя, когда сняла маску и освободила свои фиолетовые волосы, но я взвесила риски и решила, что гораздо важнее завоевать её доверие.

Отбросив свои опасения, я тянусь к наручникам на её запястьях, готовясь к тому, что могу почувствовать. Демоническая энергия внутри них кусачая, но знакомая… Неудивительно, что Малия смотрела на моих волков. Эта энергия такая же острая, как и у них, с такой же многослойной глубиной. Она покалывает кончики пальцев и цепляется за меня, как будто я только что надела на них металлические кольца, образуя связь с моим телом. Я бы встревожилась, если бы эта сила не была такой знакомой — и она не причиняет мне боли. Я могу только догадываться, что элитный демон каким-то образом вложил свою силу в металл, чтобы сделать ангела слабой — или, по крайней мере, настолько слабой, насколько он вообще мог сделать ангела.

— Я не много знаю о твоём виде, — призналась я ей, изо всех сил стараясь сосредоточиться на металле, который держу в руках, а не на ангельской энергии, которую мне так хочется ощутить. — Слышала, что сила ангела несравнима с силой любого другого существа, даже самого сильного демона, но эти цепи говорят о том, что это неправда.

Она внезапно улыбается, и я снова чувствую себя так, словно меня залило солнечным светом. Заставляя себя не наклоняться к ней ближе, я сосредотачиваю свою энергию на цепях, пытаясь найти ключ к её освобождению.

— Если бы только эти истории были правдой, — говорит она своим непринужденным тоном. — Но, увы, элитные демоны не уступают нам по силе. На самом деле, поскольку они готовы красть энергию и жизненные силы у других, они часто более могущественны. Я была застигнута врасплох, когда напал элитный. Как только он заковал меня в цепи, у меня не осталось ни единого шанса — как вы можете видеть.

У меня смешанные чувства по поводу того, что она сказала. С одной стороны, я рада, что ангелы — не те высшие существа, которые могут уничтожить всех демонов щелчком пальцев. С другой стороны, было бы лучше для всех, если бы ангелы были такими могущественными. Не то чтобы это принесло бы мне какую-то пользу.

Я стряхиваю с себя эти мысли и провожу пальцами по наручникам, ощущая приливы и отливы энергии, где она сильнее, а где слабее. Наконец, выделив энергетическую нить по краю наручника, я рискнула найти решение. Я позволяю своей тёмной силе подняться и потянуть за нить, как будто я опираюсь на чьи-то эмоции, дёргая так резко, как только могу.

Я расстёгиваю замок, распутывая узы, которые удерживают её, и снимаю цепи с её тела.

Как только замок срывается, свет вырывается из её лица и груди, быстрая волна, которая обжигает моё открытое лицо, заставляя меня прикрыть глаза рукой.

Её голос звучит как шёпот в моих ушах.

— Если я останусь, мой свет может причинить тебе боль. Спасибо, что помогла мне, Нова Мэдден.

Раздается быстрое хлопанье перьев и порыв ветра, свет становится невыносимо ярким, а затем…

Она исчезла.

Я опускаю руку и, моргая, смотрю на тёмное, пустое пространство, которое она оставила, пытаясь разглядеть что-то сквозь яркие пятна в моём поле зрения.

Внезапно я замечаю струйки дыма, поднимающиеся от моих рук.

Цепи выскальзывают из моих пальцев и со звоном падают на пол, когда я ощущаю боль, а затем мои руки начинают дрожать, а лицо гореть, и — Чёрт возьми! Как больно!

Таня бросается ко мне, её когти, как у гарпии, длиннее и острее, чем у волка. Она выглядит так, будто разорвала бы ангела на части, если бы всё ещё была здесь.

— Это тебе вместо благодарности. Она, чёрт возьми, обожгла тебя своей силой!

Я пытаюсь дышать, превозмогая боль.

— Я в порядке. Она не хотела причинить мне боль.

Малия опускается на колени рядом со мной, поспешно складывает ладони чашечкой, шепчет ещё одно исцеляющее заклинание и прикладывает ладони к моим щекам, затем к тыльной стороне моих ладоней, где они были открыты ангельскому свету.

— Я остановила жжение, — говорит она, вглядываясь в моё лицо, когда заканчивает. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Я кивнула и приняла её помощь подняться.

— Буду.

Взволнованные шаги Тани звучат глухо, когда она шагает рядом со мной.

— Чёртовы ангелы ничем не лучше демонов Страйка.

Малия тянется к ней, и точно так же, как одно прикосновение может рассказать мне о чьих-то чувствах, одно утешающее прикосновение руки Малии к плечу Тани успокаивает её. С прерывистым вздохом наша сестра перестает сопротивляться и быстро обнимает Малию.

— Спасибо, сестрёнка. Мне было это нужно.

Что касается меня, то я скорее взволнована, нежели зла.

Теперь, когда ангел свободна и, по-видимому, возвращается в своё небесное царство, моё внимание возвращается к напавшему на меня демону. Его сила проникла мне под кожу, обратив мои эмоции против меня, заставив меня испытывать страх с такой силой, о которой я и не подозревала. Он сказал, что придёт за мной и моей семьей, а затем создал символ, который горел в моем видении…

Подойдя к передней части контейнера, я прижимаю ладонь к тому месту, где появилась пылающая метка.

Малия присоединяется ко мне и кладёт ладонь поверх моей.

— Это магия рун, — говорит она. — Более могущественная, чем любая другая, которую я когда-либо ощущала. Более могущественная, чем любая ведьма осмелилась бы создать.

— Более опасная, — шепчу я.

Инстинктивно я тянусь к татуировке на шее. Татуировки, нанесённые чернилами на нашу кожу, формально являются рунами. Простые, маленькие, с чётко определёнными и ограниченными целями. Малия разработала и начертала их для нас с особой тщательностью, но я до сих пор помню боль, которую испытала, когда она впервые активировала их. Руна за нашими ушами была более болезненной, чем та, что была на наших запястьях. В итоге мы с Таней обе скорчились на полу. Руны необходимы, но за них приходится платить.

Малия выразительно кивает.

— Очень опасная. Я не так много знаю о своей колдовской силе, как хотелось бы, но магия рун со временем эволюционировала и становилась всё более изменчивой. Ведьмы создают только простые руны, а другие сверхъестественные существа вообще не имеют отношения к магии рун. Мы сильно рисковали, когда наносили на свои тела эти маленькие руны. Но это, — она постукивает по стене. — Даже мать-ведьма не смогла бы сотворить что-то подобное.

Я издаю стон.

— Итак, демон, обладающий силой, которую мы даже не можем себе представить, теперь охотится за мной, благодаря придурку, которым является мой отец.

Таня подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.

— Мы семья, Нова, — говорит она. — Мы защитим друг друга.

Малия отпускает мою руку и тянется к другому моему плечу, обе мои сестры поддерживают меня своим присутствием.

— Мы найдём его, — говорит Малия. — В следующий раз мы будем охотиться на него.

Я киваю с новой решимостью. Сейчас мы должны сосредоточиться на демоне. Я никогда не допущу, чтобы с моей стаей что-то случилось, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Есть только один способ обеспечить это, и он заключается в подготовке и тренировке.

Сейчас, как никогда, мы должны быть на вершине наших возможностей.

— Пойдёмте домой, — говорю я. — Поспим немного, — я сжимаю челюсти, мой голос становится твёрже. — Но сегодня ночью мы тренируемся.

Если этот демон снова придёт за нами, мы будем готовы к встрече с ним.

Глава 5

Солнце уже встало к тому времени, как мы наносим руну на запястья, преображая нашу одежду, и мы остаемся в обычных чёрных джинсах, футболках и мотоциклетных куртках, чтобы наши наряды не привлекали внимания по дороге домой. Мы едем с восточной части Вегаса по полосе, которая ранним утром сверкает искусственными огнями, проезжаем мимо спортзала, где мы тренируемся каждый вечер, и сворачиваем на глухие улочки, где расположен наш дом.

Друг за другом мы заходим в гараж и паркуем наши мотоциклы рядом со старым грузовиком, занимающим левую часть гаража. Эйс и Блиц остаются снаружи, невидимые, и я ощущаю движение их энергии, когда они огибают дом с обеих сторон, их шаги тихие, несмотря на сухую траву, покрывающую наш двор.

Я распускаю волосы и разминаю плечи, когда дверь гаража закрывается за нами и свет снаружи гаснет. Темпл и Лука подходят ко мне вплотную. Теперь, когда никто не может заглянуть внутрь, они снова становятся полностью видимыми, и я провожу руками по их головам.

Мы живем на маленьком участке в одном из самых опасных районов западной части Лас-Вегаса, но благодаря высоким заборам и современной сигнализации, на которую мы сэкономили деньги, мы здесь в относительной безопасности. Не говоря уже о том, что в доме живут четыре оборотня и четыре демона-волка. Даже если мама принимает вертикальное положение всего несколько раз в неделю.

Говоря о…

— Девочки, этим утром вы вернулись поздно.

Её голос доносится до нас ещё до того, как мы заходим внутрь, и через несколько мгновений в поле зрения появляется Мама. Ей под сорок, её длинные, цвета воронова крыла, локоны блестят без малейших признаков седины, а зелёные глаза сияют этим утром, но из-за усталости её плечи ссутулились, а морщинки на лбу стали глубже, когда она продолжала сжимать мои руки. Этим утром она более бдительна, чем обычно, и, думаю, ей интересно, почему мы такие тихие. Чертовски хорошо, что я так быстро выздоравливаю, потому что последнее, что мне нужно, — чтобы она узнала, что на меня напал элитный демон… Элитный демон, который, очевидно, знает моего отца.

Мама привыкла к тому, что мы спим в течение дня и работаем всю ночь напролёт, но даже до того, как появился элитный демон, мы держали наши внеклассные занятия в секрете от неё — ей не нужен стресс от того, что мы путаемся с другими сверхъестественными существами, не говоря уже о демонах.

Как только мы возвращаемся в наш дом, мы играем совсем другую роль ради мамы. Мы не можем говорить в её присутствии о том, что произошло ночью. С этого момента и до тех пор, пока мы снова не выйдем из дома, мы будем вести жизнь обычных двадцатипятилетних женщин.

На протяжении последних пяти лет я боролась с ложью, которая требуется, чтобы сохранить наши вылазки в тайне — я много раз хотела рассказать маме, — но я не могу усложнять ей жизнь.

— Никаких проблем на работе, Мамочка, — говорит Малия, обнимая Маму за плечи и успешно избегая её вопроса ещё одним объятием. — Просто долгая ночь. Мы вымотались.

Мама шикнула на нас.

— Вы слишком много работаете.

Она ведёт нас по коридору в маленький обеденный уголок справа от нашей такой же маленькой кухни, а Темпл и Лука занимают позицию под прикрытыми окнами. Они — наши постоянные охранники, но, прежде чем найти своё место, они тычутся в Мамины ноги.

Она гладит каждого из них по голове кончиками пальцев, шепча:

— Спасибо.

Она их благодарит каждый раз, когда я возвращаюсь домой в целости и сохранности.

Откашлявшись, она кивает в сторону стола, её движения замедляются.

— Я испекла печенье и блинчики. Присаживайтесь, я подам, чтобы вы могли поесть перед сном.

— Ты лучшая, Мамочка, — говорит Таня, бросая свой рюкзак на дальний конец стола, прежде чем принять поцелуй в щеку от моей Мамы. — Ты знаешь как раз тот язык любви, который мне нужен.

Если не считать того случая, когда Таня проглотила целый сырой стейк, когда её натура гарпии взяла верх, она единственная из нас, кто больше всех ценит кулинарное искусство. Она ловит мой взгляд на другом конце комнаты, прежде чем последовать за Мамой на кухню.

— Как насчёт того, чтобы я помогла тебе с этим, Мамочка? — говорит она, и все мы прекрасно понимаем, что если мама весь последний час готовила, то её энергия скоро иссякнет.

Кухонная зона представляет собой открытое пространство, которое соединяется с обеденным уголком, что позволяет нам присматривать за Мамой, не слишком суетясь вокруг неё.

— У меня есть потрясающий новый рецепт, который я хочу попробовать в выходные, когда у нас будет выходной, — продолжает Таня, помогая Маме раскладывать блинчики по тарелкам.

Мы с Малией отодвигаем наши сумки в сторону, прежде чем занять свои места за столом.

— Понадобятся ли дня него все блюда и кухонные принадлежности, какие только есть в доме? — спрашивает Малия, поворачивая свой стул лицом к кухне. — Не то чтобы мне не нравились твои кулинарные эксперименты, Таня, но, в конце концов, мне всегда приходится убирать.

Губы Тани дёргаются, когда она отворачивается от своего занятия. Она перестает мыть посуду на достаточное время, чтобы бросить щенячий взгляд в сторону Малии.

— Прости, — говорит она, и это звучит почти так, как будто она говорит искренне. — Я просто терпеть не могу посуду. Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы не разгромить всю кухню.

— Я приберу, — я замолкаю, искренне чувствуя себя немного виноватой. Уборка — не моя сильная сторона, поэтому чаще всего это поручается Малии. Похоже, приготовление пищи в основном ложится на Таню или на Маму, когда у неё есть возможность. Я провожу большую часть своего свободного времени, выискивая зацепки, развивая их или тренируясь. А потом ещё немного тренируюсь.

— Ты, несомненно, худшая уборщица, которую я когда-либо встречала, — говорит мне Малия, фыркнув от смеха. Она вытягивает свои длинные ноги рядом со столом. — Ценю твоё предложение, но ты же знаешь, какая я привередливая. Я буду только убирать за тобой, так что не трать своё время впустую.

Я ухмыляюсь ей в ответ, наслаждаясь моментом и радуясь, что могу забыть о наших проблемах на несколько секунд.

— Это твоя ведьмовская сторона. Ты одержима порядком и контролем, всё в твоих владениях помечено и стерильно.

Она безразлично пожимает плечами.

— В противном случае, у тебя получатся скрещенные заклинания и один большой взрыв. Если твой стол для заклинаний не чист, можешь забыть об этом.

Я морщусь, когда она цитирует надпись, нацарапанную на крышке одной из парт в нашей старой средней школе — той самой, за которой нас заставляли сидеть. Это была школа для сверхъестественных существ, зачарованная, чтобы люди даже не думали отправлять туда своих детей. Иногда мне хотелось пойти в человеческую школу, но это было бы слишком опасно. Для них.

— Не напоминай мне об этой дурацкой школе, — говорит Таня, подходя к нам впереди мамы с полными руками, на которых она перекладывает несколько тарелок с едой. — Я никогда не была так счастлива, когда покинула это место.

Мы были изгоями, на нас показывали пальцем и о нас шептались. Наши родители влюблялись — или, по крайней мере, ложились в постель — с представителями разных сверхъестественных рас, в результате чего мы стали полукровками.

То, что Малия — ведьма и волчица, означает, что ей не рады ни в одной из групп. По словам Мамы, её родители были хорошими людьми, но они умерли вскоре после рождения Малии, и ни стая волков-оборотней, ни местный ковен не приняли её. Таню боятся из-за её стороны гарпии — одной из самых злобных рас сверхъестественных существ. Она никогда не знала свою мать-гарпию, которая бросила её, как только у Тани проявились волчьи черты. Гарпии обычно рожают чистокровных гарпий, независимо от того, с каким видом они спариваются, но в случае с Таней она унаследовала обе способности.

А ещё есть я, моя демоническая половина, и стая демонов-волков, которые никогда не отходили от меня ни на шаг. Опять же, по словам мамы, они появились, ещё будучи всего лишь прыгающими щенками, на следующий день после того, как мой отец вернулся в Подземный мир — всего через несколько дней после моего рождения. Долгое время я по-детски надеялась, что он послал их нам на помощь, но как только я узнала, на что на самом деле похожи демоны, я загнала эту надежду в дальний угол своего сознания.

В любом случае, щенки, по-видимому, росли с пугающей скоростью, и в течение нескольких недель они помогали растить меня, приводя к маме, когда меня нужно было покормить. Не знаю, была ли она сильнее в те первые дни, но я благодарна волкам за то, что они помогали ей.

Таня ставит тарелки с вкусностями для завтрака в центр стола и садится, в то время как Мама прислоняется к стене в уголке, держа в руках большую кружку кофе.

Одновременно мы с Малией наклоняемся вперед и с наслаждением вдыхаем сладковато-маслянистый аромат, с наших губ срываются одобрительные возгласы. После этого мы умолкаем благодаря самым пышным блинчикам в мире, а также лучшему маслянистому и крошащемуся бисквиту, на которое даже сверху нанесен тонкий слой подливки. Из-за ночных вылазок у меня меньше энергии, чем обычно, поэтому мне нужно как можно больше еды.

Вместе с несколькими часами сна.

Темпл и Лука тихо ходят вокруг стола и между нашими стульями, но им не нужна еда. Они уже насытились сверхъестественной энергией. К счастью, кормить моих демонов-волков стало проще, чем когда-либо, ведь на улицах полно подонков.

— Я разбужу вас сегодня вечером перед сменой, — говорит Мама, наблюдая за всеми нами с усталой, но счастливой улыбкой и потягивая кофе. В такие моменты, как этот, когда она счастлива и присутствует рядом, я забываю о темной стороне её жизни и о том факте, что, по всей вероятности, именно я буду тем, кто разбудит её.

Если бы только я навечно могла удержать это мгновение.

Я откусываю последний кусочек блинчика, когда Мама прислоняется к стене, её ноги подкашиваются, а глаза смотрят в одну точку. Она никогда не просит о помощи, и мы никогда не придаём этому большого значения.

Малия находится к ней ближе всех и сразу же без лишнего шума поднимается на ноги, берёт Маму за руку и кладет её руку себе на плечо.

— Завтрак был восхитительным, Мамочка, — бормочет она, нежно целуя маму в лоб, в то время как та кладет голову на плечо Малии. — Мы ценим это.

Они остаются такими в течение секунды, которая требуется мне, чтобы сглотнуть и подняться со своего места.

Обняв Маму за плечи с другой стороны, я забираю её у Малии и помогаю дойти до её комнаты. Она имеет простую планировку — кровать, прикроватная тумбочка, шкаф и не более того. У нас дома всё просто.

Откидывая выцветшее стёганое одеяло, продолжая поддерживать Маму, я помогаю ей забраться в постель. Я могу только наблюдать, как она становится всё слабее, медленно погружаясь в матрас.

Я напоминаю себе, что нужно оставить воду и несколько крекеров на прикроватном столике в надежде, что она съест что-нибудь в течение дня. Вместе с моими демонами-волками мы с сёстрами стараемся навещать её как можно чаще в такие дни, как этот, когда она либо спит, либо рассеянно смотрит в потолок.

Таков наш образ жизни, но от этого боль не становится меньше.

Я нежно прижимаю руку к её лбу, убирая тёмные волосы с лица. Это сделал с ней демон. Чудовище, в жилах которого течет моя кровь. Теперь это чудовище послало элитного демона выследить и напасть на меня.

Что ж, к чёрту его. И туда же его гонца.

Выходя из Маминой комнаты, я клянусь, что ни один демон больше никогда не причинит вреда ни ей, ни моим сёстрам.

Глава 6

Убедившись, что Мама отдыхает, я тоже отправляюсь спать, но, несмотря на усталость, мне никак не удается как следует выспаться. К тому времени, как Малия прожужжала в наши связанные руны: «Сейчас 13:00, нам скоро нужно приступать к тренировке», — я уже выскальзываю из постели. Наша смена официанток длится с 18:00 до полуночи, что даёт нам время потренироваться и поужинать до начала смены.

В моей крошечной спальне почти ничего нет, кроме двуспальной кровати, небольшого туалетного столика и стола, на котором установлен компьютер. Дневной солнечный свет в основном скрыт за плотными жалюзи, но в поле моего зрения попадают отблески света по краям окна. Иногда мне интересно, не решила ли Мама перевезти нас в Вегас, потому что думала, что стабильно яркие дни приведут к уменьшению популяции демонов, что мы сможем сбежать от них здесь. Это не может быть дальше от реальности.

Этот город оживает ночью, как и демоны.

Нажимая на маленькую руну за ухом, я благодарна за то, насколько удобной и приватной является эта форма общения; как бы я ни ненавидела эти хитрости, важно, чтобы мы могли разговаривать дома, не напрягая Маму.

— Выйду через десять минут, — говорю я, останавливаясь в ожидании ответа Тани.

В ответ раздается ворчание. Она не жаворонок. Или, по правде говоря, не любитель дневного света. Гарпия в ней предпочитает оставаться под покровом темноты, как и моя демоническая половина, в отличие от Малии, которая является зачинщицей наших пляжных дней. Малия любит солнечный свет и иногда даже заставляет нас наслаждаться им.

Как только я встаю, Темпл шевелится в ногах моей кровати. Она спала здесь, со мной, пока Лука оставался с Мамой, а Блиц и Эйс оставались на страже снаружи. Они не будут голодны после всей той демонической энергии, которую собрали прошлой ночью. Хотя я уверена, что все четверо не отказались бы от хрустящего ломтика бекона. Таня умеет готовить спросонья, так что, уверена, с минуты на минуту почувствую аппетитные запахи с кухни.

Темпл спрыгивает на пол и прижимается к моим ногам, как будто чувствует, что мне нужно немного успокоиться.

Я нервничаю не только из-за нападения элитного демона. Вчерашняя миссия продолжает прокручиваться у меня в голове, но и в других аспектах.

Незнакомец в баре с затенёнными глазами занимал мои мысли, когда я пыталась уснуть. Он держался в тени, тихий и наблюдательный, в то время как другие посетители становились всё более шумными… а потом, когда он попытался предупредить нас, а я не смогла уловить его эмоций.

Та же история повторилась с элитный демоном, напавшим на нас прошлой ночью.

Дважды за ночь — либо это пугающее совпадение, либо события как-то связаны. Незнакомец из тени тоже элитный демон? Он пытался предупредить нас. Он знал, что мы столкнёмся с существом, к которому были совершенно не готовы, так что есть большая вероятность, что он не только знает об элитном демоне, но и сам может им оказаться.

Или он просто могущественное сверхъестественное существо, которое знает, как блокировать мою демоническую энергию?

Как минимум, я уверена, что парень из подворотни и элитный демон — не одно и то же существо. Несмотря на то, что демон со стоянки грузовиков скрывал свою фигуру, он был недостаточно высок или широкоплеч, чтобы быть бронзовым богом.

Всё это вызывает беспокойство, и я знаю, что нам нужно найти их обоих и выяснить, что происходит в подполье Вегаса. Имеем ли мы сейчас двух элитных демонов, слоняющихся вокруг? Хорошего и плохого?

В смысле, если сказанное ангелом правда, то может возникнуть проблема с барьером между Подземным миром и моим миром, и если это так, то всё станет намного хуже, прежде чем станет лучше.

Пытаясь стряхнуть с себя беспокойство, я тихонько подхожу к двери и тихонько издаю свист, быстро подзывая к себе. Вдалеке мой чуткий слух улавливает звук открывающейся задней двери, прежде чем Эйс и Блиц подбегают ко мне вместе с Лукой.

Я приглашаю их в свою комнату.

— Темпл, Эйс, Лука, Блиц, — делаю паузу, затем командую, — вперёд и в центр.

Они вчетвером выстраиваются передо мной в шеренгу, умудряясь уместиться в небольшом пространстве, подняв головы.

— Время связи, — тихо говорю я, опускаясь на колени так, что наши глаза оказываются почти на одном уровне друг с другом.

Первой я приветствую Темпл. Она бета при моей альфе. Только потому, что Эйс слишком непредсказуем, чтобы взять на себя эту роль.

Темпл прижимается своей головой к моей, и мы остаемся прижатыми друг к другу лбами, не сводя глаз друг с друга, пока между нами не пробегает волна силы. Это та же самая мощная демоническая сила, которую я почувствовала в цепях, сковывающих ангела этим утром.

Я бы хотела, чтобы у меня были слова для общения с ней на её родном языке. Не рычание, которое может издавать моя волчья форма, а более глубокое общение. Когда наши силы вот так смешиваются, я чувствую, что ей нужно услышать, как я говорю на древнем языке демонов, но я его не знаю. Я пыталась найти его и нашла ссылки на него, но ни в одном тексте я так и не нашла настоящего языка.

Несмотря на это, вой Темпл наполняет моё сердце радостью. Она отвечает тихо и невнятно, чтобы не встревожить Маму — или соседей, — но знакомый звук отдается где-то глубоко в моём животе. Когда я вдыхаю её запах, связь между нами ощущается во мне, связывающая нас энергия.

Я освобождаю Темпл и поворачиваюсь к Луке, нашему следопыту, чьё обоняние, на мой взгляд, не имеет аналогов ни у одного существа, с которым я когда-либо встречалась. С ним связь налаживается быстрее, потому что он менее доминантен, чем Темпл. Он нуждается — почти жаждет — этой связи между нами, и я чувствую, что я для него как мать, несмотря на то что я была ребёнком, когда он и другие появились в моей жизни.

Блиц бросается вперёд третьим, самый быстрый из нашей группы. Он скрытен и быстр, но ему доверяют меньше всего. Он осторожен, как и Таня, что делает его идеальной парой для неё, а его скорость позволяет ему не отставать от неё в её форме гарпии.

Мне никогда не было необходимости укреплять свою связь с Лукой и Блицем, но я всё равно это делаю. Я на собственном горьком опыте убедилась, что бывает, если я когда-нибудь забываю, что эти чудовища, которых я люблю и с которыми делю свою жизнь, — сильные, могущественные и дико тёмные существа.

Эйс преподал мне этот урок.

Он подходит ко мне, он тот, кто больше всех держится в стороне.

Наши взгляды встречаются, и в его взгляде вспыхивает тёмное пламя. Я не могу видеть себя со стороны, чтобы знать наверняка, но я чувствую, как огонь разгорается в моих собственных глазах, как серые радужки становятся фиолетовыми, как у него. Эйс — мой дикий рыцарь, непредсказуемый, опасный и смертоносный зверь.

Я падаю на колени, понимая, что должна укрепить связь с ним. Я должна подтвердить своё положение его альфы и заверить его, что принимаю его таким, какой он есть. Прижимаюсь лбом к его лбу — величайшее проявление доверия, которое я могу ему оказать, близость наших лиц позволяет ему причинить мне боль, если он захочет.

Какое-то мгновение он сопротивляется контакту, и я думаю, это потому, что он хочет показать мне, что, в конечном счете, он сам решил быть здесь.

Быть со мной.

В некотором смысле, это делает нашу связь ещё теснее и крепче, чем моя связь с остальными тремя. Мы с Эйсом остаёмся вместе, потому что хотим этого, а не потому, что нам это нужно.

— Привет, старый друг, — шепчу я ему, наши головы по-прежнему прижаты друг к другу. Его сила проникает в мой разум и окутывает меня волной тепла. Сила Эйса должна пугать меня, но я никогда не боялась его — или кого-либо из них.

Даже когда я потеряла контроль над Эйсом, и он исчез на несколько дней, а потом вернулся раненый и весь в крови, я никогда не беспокоилась, что мои волки набросятся на меня.

Я точно знаю это всеми фибрами своей души.

Поднимаясь на ноги, я делаю глубокий вдох.

— Мне нужно, чтобы вы все были рядом сегодня вечером. Мы потренируемся в спортзале, пойдём на работу, а после этого будем патрулировать улицы. Всё как обычно. Этот демон нас не остановит. Хорошо?

В ответ они тихо рычат, но в их голосах слышится намёк на агрессию. Я не сомневаюсь, что они не скоро забудут, что элитный демон сделал с ними прошлой ночью. С другой стороны, бронзовый бог привлёк нас к себе по другой причине, и надеюсь, это означает, что мы не сталкиваемся с двумя элитными демонами. Надеюсь, у нас есть союзник… Которого я твёрдо намерена разыскать.

Когда я прокрадываюсь в её комнату, Мама крепко спит, на её лице выражение умиротворения, и это приятное зрелище. Я также рада видеть, что вода и крекеры закончились. Я оставлю для неё ещё чего-нибудь перекусить, прежде чем мы уйдём. Даже если это всё, что я могу сделать, чтобы поддержать её сегодня, это уже хоть что-то.

Я иду на кухню на запах кофе, яиц и бекона, где нахожу Таню, сидящую за столом в обеденном уголке с кружкой кофе в руках. Перед ней стоит пустая тарелка со следами недавно съеденных яиц и панировочных сухарей.

Заметив меня, она неопределенно машет рукой в сторону кухни.

— Приготовила завтрак, — бормочет она, потирая лицо и откидываясь на спинку стула. Сидя вот так, со спутанными светлыми волосами, свисающими на лицо и наполовину зачёсанными набок, никто бы не подумал, что она может превратиться в предвестницу смерти и расцарапать его чёртово лицо. Не говоря уже о том, чтобы поджарить яичницу с беконом спросонья.

Я оставляю поцелуй на её растрепанных волосах.

— Спасибо, сестрёнка.

У кухонной раковины Малия наполняет бутылки водой. Я быстро говорю ей «доброе утро» и обнимаю, на что она отвечает, продолжая жонглировать бутылками. Вся четвёрка моих демонов-волков занимает позиции на кухне, направляясь к четырём углам пространства вокруг нас, в то время как Малия возвращается в обеденный уголок, чтобы положить по бутылке в каждый из наших рюкзаков, которые лежат открытыми на столе.

Взяв свою любимую кружку с надписью «Никаких разговоров до кофе», написанной сбоку, я наливаю в неё кофе из кофейника, прежде чем намазать тост яйцами и беконом. После того, как сегодня утром я перебрала с сахаром, мне нужен протеин.

Возвращаясь к столу, я втискиваю тарелку между рюкзаками и делаю глоток кофе. Кофеин почти не действует на меня — как и большинство стимуляторов, — но я наслаждаюсь вкусом кофе, и это мой дневной ритуал, которым я могу поделиться с Малией и Таней.

Не то чтобы Малия сейчас что-то пила.

— Ангелы и элитные демоны, — говорит она, перечисляя наши последние встречи со сверхъестественными существами и прищуриваясь при виде наших сумок. Она поворачивается ко мне, в её тоне слышится нотка волнения. — Напомни мне, почему мы не носим оружие?

Я легонько толкаю её в плечо, прежде чем сесть.

— Потому что мы и без оружия достаточно пугающие.

Она бросает взгляд на меня, Таню, а затем на волков. Напряжение спадает с её плеч, но не полностью.

— Отдам тебе должное, — она медленно выдыхает, облокачиваясь на край стола. — Но я бы хотела, чтобы у меня было больше знаний о моей силе — защитные заклинания, щиты… Уверена, прошлой ночью я могла бы сделать больше…

— Эй, — я останавливаюсь, прежде чем откусить первый кусочек, и протягиваю к ней руку. — Ты сделала все, что могла. Мы все сделали.

Рядом со мной Таня смотрит в свою кружку, необычно тихая. То, что её гарпия чувствует себя побеждённой, не является хорошим знаком.

Во мне быстро нарастает гнев из-за того, что элитный демон оказал такое влияние на моих сестёр. В глубине моих глаз вспыхивает пламя, когда моя тёмная часть выходит на первый план, заставляя мои глаза светиться фиолетовым.

— Этот ублюдок одержал верх, потому что застал нас врасплох. Я не допущу, чтобы это повторилось.

Услышав резкость в моем голосе, Таня поднимает на меня взгляд. Её гарпия реагирует на темноту в моих глазах так, как я и надеялась. Черты её лица слегка меняются, бирюзово-голубые глаза становятся более золотистыми, черты лица и подбородка немного заостряются, а ногти становятся похожими на когти.

Ведьмовская сила Малии тоже откликается, воздух вокруг её рук потрескивает. Она даже близко не приблизилась к тому, чтобы проникнуть в глубины своей силы, но я чувствую в ней силу, как нечто незыблемое.

Я не часто отстаиваю свою позицию их альфы, но прямо сейчас им нужна демонстрация силы.

Нам также нужно побороть своё беспокойство в тренажёрном зале.

— Пора тренироваться, — говорю я, переводя взгляд на обеих сестёр по очереди.

Таня поднимается со стула, с новой решимостью высоко подняв голову. Она самая высокая из нас троих, её рост приближается к шести футам двум дюймам босиком. Её тело гибкое и сильное, отчасти благодаря её генетике, но в основном благодаря многолетним, интенсивным тренировкам. Я завидую тому, как ей удается выглядеть великолепно, независимо от того, что на ней надето — прямо сейчас это пижама. Возможно, поражение на секунду и взяло верх над ней, но она — оружие, способное защитить себя от любой физической угрозы.

Однако это не мешает мне тихо беспокоиться о ней. Я по собственному опыту знаю, какие битвы она ведёт внутри себя. Её противоборствующие силы — волка-защитника и гарпии-разрушительницы — нелегко сбалансировать.

Борьба с самим собой — изнурительная битва. Битва, в которой нет победителей.

Она решительно ставит свою кружку на стол, после чего вздёргивает подбородок ещё выше и расправляет плечи.

— Я быстро, — говорит она.

У нас общая ванная, но, к счастью, Малия-ранняя пташка — уже приняла душ. Мне остаётся только дождаться Тани, прежде чем настанет моя очередь.

Таня пришла так быстро, как и обещала, и я поспешила за ней, приняв душ и одевшись за считанные минуты. К счастью, поскольку все мы отчасти оборотни, мы пользуемся продуктами без запаха, поэтому мне никогда не приходится беспокоиться о том, что мои чувства оборотня будут подавлены ароматами, витающими в ванной или в доме.

Я собираю свои фиолетовые волосы в аккуратный пучок на затылке — единственная по-настоящему практичная причёска в мотоциклетном шлеме — и натягиваю темно-синие джинсы, чёрную майку и кожаную мотоциклетную куртку. Моя спортивная одежда уже будет в рюкзаке вместе с водой в бутылках и закусками, благодаря ежедневным приготовлениям Малии.

Прежде чем отправиться в гараж, я ещё раз проверяю Маму, оставляю остатки еды на том же месте, что и раньше, и целую её в лоб.

Войдя в гараж, я вижу, что Малия и Таня уже садятся на свои мотоциклы, а четвёрка моих демонов-волков окружает их. Обе мои сёстры одеты в т тёмно-синие джинсы, чёрные рубашки и чёрные кожаные куртки. Куртка Тани немного более потрёпанная, чем у нас с Малией, но только потому, что однажды она попыталась поднять её когтями своей гарпии.

Я беру свой рюкзак, лежащий рядом с дверью — мои сёстры уже надежно закрепили свои — и надеваю его, садясь верхом на мотоцикл и заводя двигатель, в то время как мои демоны-волки исчезают из виду, волны их энергии оседают в моём поле зрения, как тепло.

Пространство вокруг нас заливает свет, когда я открываю дверь гаража и кладу пульт в карман. После того, как мы вывезли мотоциклы с подъездной дорожки на дорогу, мы останавливаемся, и я осматриваю пустую улицу в поисках угроз. Эта привычка возникла из-за слишком большого количества нежелательных и неожиданных встреч, которые начались ещё на школьном дворе и продолжились в моей взрослой жизни.

Все участки, окружающие дома наших соседей, заросли выжженной солнцем травой. На некоторых из них также находятся каркасы старых автомобилей. Многие ворота закрыты цепями. Люди тоже не доверяют друг другу. На нашей улице нет других сверхъестественных существ. Мы окружены людьми по собственному выбору и необходимости, поскольку ни одна из сверхъестественных групп не хочет, чтобы мы жили с ними или даже рядом.

— Чисто, — говорю я, просовывая палец под шлем, чтобы активировать руну для связи. — Едем в спортзал.

Когда мы набираем скорость и сворачиваем за угол в конце улицы, я чувствую, как мои демоны-волки выстраиваются в свой обычный строй. Блиц и Эйс мчатся по улице справа от нас, а Темпл и Лука — слева.

Наши мотоциклы быстрые, но у моих демонов-волков никогда не возникало проблем с тем, чтобы не отстать.

Блиц опережает Эйса, его энергия размывается в моих ощущениях, когда он разминает ноги.

Он так же готов вернуться на улицы, как и я.

Глава 7

Спортивный зал, где мы тренируемся, напоминает наш дом — простой, немного старый, но в нём есть всё, что нужно.

Как только мы проходим через приёмную, тренировочная зона делится примерно на две части: в одной половине находятся две зоны для занятий боевыми искусствами с мягким полом и стенами, в то время как в другой половине есть зоны для гантелей, кардио-тренажеров и укрепления верхней и нижней частей тела. С потолка свисает ряд боксёрских мешков, из которых я с нетерпением жду возможности выбить всё дерьмо.

Первое, что я делаю, когда выхожу за пределы приёмной, — осматриваюсь, в том числе на предмет тех, кто ещё здесь находится. Убедившись, что наша единственная компания — группа обычных пантер-оборотней, я расслабляюсь.

Мы тренировались здесь бесплатно с тех пор, как помогли владельцу, Торпу, решить возникшую у него небольшую проблему. С тех пор мы не пропустили ни одной тренировки. Он единственный волк-оборотень в Вегасе, который не относится к нам как к дерьму. Он не только лично тренирует нас, но и следит за тем, чтобы никто не доставал нас, пока мы здесь. Как правило, другие сверхъестественные существа, которые регулярно приходят сюда, серьёзно относятся к своим тренировкам, поэтому они сидят по своим углам, а мы — по своим.

Торп уже ждёт нас, когда мы входим в главную зону для тренировок. Это крупный парень с чёрными волосами и глубокими карими глазами. Уравновешенный. Из тех, кто знает свои силы и кого нелегко вывести из себя.

Он также серьёзно относится к своей работе по нашей тренировке.

— Вы поздно, — он рявкает, как только мы входим. — Шевелите задницами!

Я ухмыляюсь, в то время как Малия и Таня бросают на него убийственные взгляды.

— Безусловно, босс, — огрызаюсь я на него.

Это игра, в которую мы играем, но она необходима. Торп — настоящий альфа, он должен был стать альфой стаи волков-оборотней Вегаса, что приводит его доминантную натуру в прямое противоречие с моей. Пока я здесь, мы поддерживаем тонкий баланс между тренером и учеником, не раздражая друг друга. В любом случае, это слишком.

Направившись прямиком в раздевалку, чтобы оставить рюкзаки и переодеться в спортивную форму, мы выходим и расходимся. Таня идёт к силовым тренажерам, Малия направляется в кардио-тренажерную секцию, а я направляюсь к боксёрским мешкам.

— Не сегодня, — говорит Торп, поймав меня, прежде чем я дошла до них. Он наклоняет голову в сторону боевого зала слева.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Я бы предпочла сначала выместить свой гнев на мешках, — говорю я.

— Гнев, да? — он расправляет плечи, как будто тоже готовится к драке. — Я могу справиться с этим.

Я перевожу взгляд на него, заинтересовавшись, нужно ли ему выпускать пар так же часто, как и мне.

— Ты уверен?

Он решительно кивает мне.

— Пошли.

Я прохожу мимо него в комнату с мягкими стенами и полом и поворачиваюсь к нему лицом. Мы не кланяемся, потому что это не в наших доминантных натурах, но я предоставляю ему сделать первый шаг.

Он наносит быстрый удар в плечо, от которого я легко уклоняюсь. Я отвечаю ударом на удар, от которого он также уклоняется.

Думаю, в конце концов, мы собираемся размяться.

— Что случилось прошлой ночью? — спрашивает он.

Мы никогда не рассказываем ему о наших миссиях, но он один из немногих сверхъестественных существ, у кого есть мой номер телефона.

Я пожимаю плечами, немного пританцовывая вокруг него, размышляя, как заставить его целовать пол.

— О, ты знаешь. Меня пару раз хватали за задницу в баре. Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться.

Я бросаюсь вперёд, нанося комбинацию ударов, за которыми следует удар ногой, который свалил бы с ног любое сверхъестественное существо, но я всего лишь приземляюсь на задницу, задрав ногу в воздух.

Торп знает все мои чёртовы приемы, потому что он научил меня всем этим приёмам.

Я смотрю на него с пола, а он продолжает сжимать мою лодыжку.

— Ну и как ты собираешься отсюда продолжать? — спрашивает он, крепко держит меня за ногу, призывая высвободиться.

Я закатываю глаза, глядя на него. Ловко поворачиваясь и упираясь левой рукой в пол, я изо всех сил бью свободной правой ногой ему в подбородок — мягко — и оставляю её там, прижав к его челюсти. Вместо того чтобы запрокинуть ему голову и сломать шею, на что у меня хватает сил, я остаюсь стоять в стойке на одной руке, с поднятыми обеими ногами.

— Вот как, — говорю я.

— Ну а что, если не сможешь? — спрашивает он.

Я морщу лоб. Мои мышцы начинают напрягаться, но внезапно мне кажется важным не двигаться.

— Не смогу что?

— Выйти из положения.

— Всегда есть выход, — говорю я.

В его голосе слышится напряжение.

— И отсюда?

Наконец, я отталкиваюсь, толкая его свободной ногой, заставляя отпустить меня, после чего переворачиваюсь назад и приземляюсь на корточки. У этого чёртова оборотня достаточно крепкий костяк, что было равнозначно тому, чтобы оттолкнуться от ствола дерева.

— Что не так? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги и пристально смотря на него.

Он проводит пальцами по волосам, стиснув зубы.

— Ходят слухи, Нова, что прошлой ночью произошло что-то серьёзное. Стаи почувствовали это. Ведьмы тоже. Ведьмы, которые здесь тренируются, рассказали мне, что прошлой ночью весь ковен проснулся с криками от ночных кошмаров — в один и тот же момент.

Он пристально смотрит на меня, как будто может вытянуть ответы из моей головы, просто глядя на меня.

Я дрожу. Элитный демон поверг Таню и Малию — и моих демонов-волков — в ужас, который он создал, как яд в воздухе. Я и представить себе не могла, что его сила простирается за пределы гаража, но вполне возможно, что она была достаточно сильна, чтобы затронуть умы самых чувствительных сверхъестественных существ.

Мне трудно судить, как много можно рассказать Торпу. У нас с Торпом есть определенный уровень доверия, и я знаю, что он не станет добровольно разглашать информацию стае волков-оборотней, но он по-прежнему подчиняется своему альфе. Элитный демон здесь из-за меня. Альфа будет использовать всё, что сможет, против меня и моих сестёр, и слишком многое в этом новом демоне касается меня лично.

— Возможно, прошлой ночью мы столкнулись с чем-то новым, — говорю я, тщательно подбирая слова. На самом деле, с двумя «чем-то», но я пока не была готова отнести бронзового бога к определенной категории. — С чем-то опасным. Но у нас всё под контролем.

Ложь о том, что у нас всё под контролем, кажется мне особенно неприятной, но, если моя тёмная половина и позволяет мне что-то делать, так это лгать, когда мне нужно защитить дорогих мне людей. Торп — мой друг, редкий союзник, но он никогда не станет семьёй. Я стараюсь держаться непринужденно, с каждой секундой всё больше укрепляясь в своём решении не вовлекать Торпа.

Он ждёт, что я скажу больше, его брови хмурятся, а выражение лица мрачнеет, когда я не вдаюсь в подробности.

Наконец, он выдыхает.

— Просто пообещай мне, что вы будете оберегать друг друга.

— Всегда, — говорю я. Это не ложь. — Моя семья — самое главное для меня.

— Тогда ладно, — он пожимает плечами. — Давай попробуем новую комбинацию.

Я улыбаюсь в предвкушении.

— Давай, начинай.

Два часа спустя я отправляюсь в душ, вспотевшая, но уже более спокойная, после того как немного разобралась со своим разочарованием и тревогой в боевом зале, а затем позанималась с боксёрскими мешками.

Выйдя из душевой кабинки в раздевалке в джинсах и футболке, я встречаю входящих Малию и Таню.

— Все чисто, — бормочу я, поскольку кроме меня здесь никого нет.

Несмотря на это, Малия активирует руну на своей шее.

— Торп допрашивал тебя о прошлой ночи?

— Я бы не назвала это допросом, — говорю я. — Но да, он обеспокоен.

Она обменивается взглядом с Таней, прежде чем сказать:

— Пантеры в спортзале сказали, что прошлой ночью все местные стаи были взбудоражены.

— Кажется, ведьмам снились кошмары, — говорю я.

Таня прислоняется к одной из раковин в углу комнаты, по её лбу стекает пот после тренировки. После того, как Торп закончил со мной в зале единоборств, он полчаса выкрикивал приказы Малии и Тане, заставляя их поднимать ноги выше и наносить удары сильнее. Ни одна из них не жаловалась, нуждаясь в разрядке не меньше, чем я.

— Это выше наших сил, — говорит Таня, перекидывая свои карамельно-светлые волосы через плечо. — Сегодня вечером в баре нам нужно держать ухо в остро.

Я не могу не согласиться.

— Я встречу вас у входа, когда вы будете готовы.

Выйдя из раздевалки, я убедилась, что пантеры ушли. Я слышу, как Торп тренирует новую группу сверхъестественных существ в одной из боевых зон.

Но я резко останавливаюсь, когда вижу одинокую фигуру, тренирующуюся у боксёрских мешков спиной ко мне.

Описание «бронзовый бог» даже близко не стоит к тому, чтобы описать этого человека при дневном свете.

До сих пор мои демоны-волки держались в стороне, наблюдая за нашими тренировками, но внезапно их жгучая энергия устремилась к незнакомцу.

Он обнажён по пояс, на нём только тёмно-серые спортивные шорты. На его широкой спине поблескивают мускулы, когда он наносит идеально нацеленные удары по мешку, его бицепсы и умение держать равновесие говорят о внутренней силе, на достижение которой уходят годы.

Он поворачивается и убирает руки с мешка в тот момент, когда я переступаю порог раздевалки. Его тёмно-русые волосы зачёсаны назад, а глаза цвета морской волны быстро оценивают каждый дюйм моего тела — от влажных фиолетовых волос до облегающей чёрной рубашки, которая на мне надета, и от моих ног до босых ступней. Я оставила свои мотоциклетные ботинки у двери и удивляюсь, какой голой я себя чувствую без них прямо сейчас.

Это мой шанс задать ему вопросы. Этого… человека или кого-то ещё, кто пытался предупредить нас об элитном демоне. Мне нужно знать, что ему известно. На самом деле, мне нужно многое о нём узнать.

Для начала, его имя. Вчера вечером я потребовала у него эту информацию, но он ушёл от ответа.

Я шагаю к нему, лавируя между тренажёрами и останавливаясь на расстоянии, которое, по моим наблюдениям, безопасно. В смысле, не в безопасности от его горящего взгляда или воспоминаний о том, как прошлой ночью он взял меня за руку и провёл большим пальцем по моему учащённому пульсу. Но в безопасности от этих сильных, мускулистых конечностей, которые только что разрушили боксёрский мешок.

— Кто ты такой? — требую я ответа.

Его, кажется, совершенно не смущает мой резкий тон.

— Я рад видеть, что ты пережила эту ночь, — отвечает он, медовый оттенок его глубокого голоса идеально сочетается с блестящей бронзовой кожей. Гладкий. Безупречный. Это удивительно и вызывает у меня ещё большее любопытство по поводу его сверхъестественного статуса. Может ли элитный демон быть таким великолепным? Я думаю, большинству из них нравится безликая яма страха, которая напала на нас прошлой ночью.

Глубоко вдыхая, я в очередной раз отмечаю, что его аромат опьяняет. Нагретый солнцем пляж. Вкус сладкого ликера на моём языке, мои чувства обострены иллюзией разбивающихся о берег волн…

Я слегка встряхиваю головой и вздёргиваю подбородок. Опасаясь, что нас могут подслушать — что маловероятно, поскольку Торп сейчас в основном выкрикивает указания своим ученикам, — я понижаю голос и спрашиваю:

— Как ты узнал, куда мы направлялись прошлой ночью?

Бронзовый незнакомец рассматривает меня с неожиданной напряженностью.

— Давай просто скажем, что это конкретное сверхъестественное существо представляет для меня интерес по личным причинам.

Хм. Личными причинами может быть что угодно — от расхождения во мнениях до более болезненных событий, таких как смерть близкого человека.

— Ты такой же элитный демон, как и он? — прямые вопросы в большинстве случаев срабатывают, сбивая собеседника с толку и позволяя мне читать язык тела и выражения лица.

Он никак не реагирует — или делает вид, что не понимает меня.

— Мы совсем не похожи. Он подонок, которого нужно уничтожить, и я здесь для того, чтобы это произошло.

Его взгляд скользит по моим волосам, прежде чем я успеваю задать ещё один вопрос, и он рассматривает их так же внимательно, как и прошлой ночью.

— Это мой естественный цвет, если тебя это интересует, — огрызаюсь я, расстроенная тем, что он отвлёк меня одним взглядом, но в то же время всё больше осознавая силу его присутствия. Капелька пота скатывается по его рельефной груди, следуя за твёрдыми линиями, и мне требуется всё моё самообладание, чтобы не ответить на притяжение, которое я чувствую в его взгляде, сделать шаг вперед и провести кончиком пальца по этой единственной капельке воды до самого…

Он пугает меня, когда первым преодолевает дистанцию, двигаясь так быстро, что я быстро осознаю, что моя безопасность была не более чем иллюзией. Он кладет ладонь мне на плечо, туда, где покоится основная масса моих волос, — легчайшее прикосновение, как прошлой ночью, но на этот раз я замечаю вспышку света под его ладонью, и мне кажется, что мои волосы внезапно засияли ярче.

Я всё ещё не уверена, какой силой он управляет, и я очень опасаюсь, что он может использовать какую-то магию прямо сейчас. Мои волки бросаются вперёд, их энергия разгорается сильнее, когда они готовятся к атаке. Зная, что это выдаст их — а я меньше всего хочу, чтобы это случилось, — я тихо говорю: «Нет!», и они отступают, как их учили.

Одновременно с этими словами моя рука резко обхватывает его запястье, предупреждая о моей силе — по крайней мере, таково моё намерение. Внезапно я оказываюсь рядом с ним в той же позе, в какой он обнимал меня прошлой ночью, и прикосновение моих пальцев к его пульсу говорит мне о том, что его сердцебиение участилось от моего прикосновения.

Я борюсь с довольной улыбкой, которая грозит разрушить мою суровую внешность.

— Дай мне одну хорошую причину, почему я не должна сломать твоё запястье прямо сейчас? — я тихо рычу, моя волчица поднимается, чтобы взять верх. Он может говорить, что он совсем не похож на элитного демона, но это не значит, что он не представляет угрозы.

Он слишком внимательно следит за движением моих глаз, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Твоя волчица намного сильнее большинства. Мне любопытно, почему ты не альфа в этом городе.

Я чуть не задыхаюсь, удивленная тем, как больно мне становится от напоминания о том, до какой степени мы с сёстрами изгои.

В моём ответе больше горечи, чем следовало бы.

— Ты действительно здесь новичок.

Я напоминаю себе, что у меня есть лучшая стая. Более сильная стая. Мы сильны, потому что у нас есть только мы сами. И снова я вспоминаю, что ничего о нём не знаю.

— Кто ты такой? — спрашиваю я, мой взгляд сужается, а челюсть сжимается. — Если ты не похож на элитного демона, тогда ты волк? Медведь?

В ответ его губы и глаза смягчаются, когда солнечный свет, пробивающийся сквозь тонированные стекла, продолжает подчёркивать его привлекательность.

— Ты довольно скоро всё узнаешь, — говорит он. — А пока я предлагаю вам остаться…

— Остаться дома? — спрашиваю я, заканчивая за него предложение, и крепче сжимаю его запястье. — Держаться подальше от опасности? Как хорошие маленькие девочки?

Тень пробегает по его лицу, и солнечный свет внезапно исчезает из его тела. Это определенно преднамеренный поступок с его стороны, то, как свет и тьма играют вокруг него, даже если я не могу понять, как он это делает. Я дрожу, но пока ни за что на свете не отпущу его.

— Я хотел сказать, держитесь подальше от сред с переменными, которые вы не можете контролировать, — говорит он. — Этот элитный демон умён, и он вас заманит.

Я замечаю, как Малия и Таня пересекают комнату позади меня после, должно быть, самого короткого душа в истории. Они встают по обе стороны от меня, их волосы высохли лишь наполовину.

— Всё в порядке? — спрашивает Малия, её глаза остановились на незнакомце.

— В норме, — отпуская его руку, я отступаю назад. — Пора уходить.

Я разворачиваюсь на каблуках, подхватываю свой упавший рюкзак и направляюсь к двери, Малия и Таня стоят рядом, а мои демоны-волки прикрывают нам спины.

Я не оглядываюсь, даже когда вновь раздающийся стук кулаков по боксерскому мешку заставляет меня обернуться.

— Бронзовый бог пахнет так же, как и выглядит, — бормочет Таня, когда мы возвращаемся на парковку. — Иными словами, он выглядит как восхитительная, манящая опасность.

Не могу не согласиться с ней.

— Что ты узнала о нём? — спрашивает Малия, когда мы подходим к мотоциклам и снова садимся на них верхом.

Я разочарованно вздыхаю.

— Ничего полезного. Я на мгновение подумала, что он тоже может быть элитным демоном, после того как не смогла прочитать его прошлой ночью, но он уверяет меня, что он совсем не похож на того ублюдка, с которым мы сражались на грузовой стоянке. Всё, что он сказал мне, это то, что его погоня за этим элитным демоном носит личный характер.

Малия издаёт горлом обеспокоенный звук.

— Личные причины всегда сложны и эмоционально заряжены.

— Мне ли не знать, — говорю я.

После этого мы молча едем на работу. Солнце уже начинает клониться к закату, когда мы подъезжаем к бару, заезжаем на парковку и направляемся внутрь, чтобы переодеться. Как только мы заходим внутрь, мой волчий слух обостряется, улавливая взволнованные голоса в баре. Малия и Таня застывают рядом со мной, без сомнения, заметив ту же суматоху.

Мои демоны-волки окружают нас, невидимые, пока мы спешим через помещение для персонала в таверну, где стоят владелец и бармен, уставившись в потолок.

Владелец — медведь-оборотень, вспыльчивый и невоспитанный, и прямо сейчас он сыплет ругательствами, как извергающийся вулкан, указывая своим большим кулаком вверх.

— Что за фигня? — орёт он.

Я замираю на пороге. Мне не нужно подходить ближе, чтобы увидеть, на что они смотрят.

Громадная багровая руна светится на потолке.

Глава 8

Замысловатые спирали руны обвиваются вокруг неоновых светильников, некоторые части руны изящно изогнуты, в то время как другие участки прямые и заостренные.

— Проклятье, — шепчет Малия рядом со мной. — Это самая сложная руна, которую я когда-либо…

Я быстро касаюсь татуировки на шее, чтобы скрыть свою речь.

— Элитный демон издевается над нами, — незнакомец сказал, что демон умён, что он попытается заманить нас. Он также сказал, что мы не должны вступать в стычки на незнакомой территории, но это наша родная территория.

Я внимательно осматриваю остальную часть бара. Несмотря на появление руны на потолке, больше ничего примечательного нет. Стены не обвалились, демон не ворвался в дверь…

— Это послание, но нас не запугаешь, — говорю я.

— Смотри, — говорит Таня, тихим, но настойчивым шёпотом.

Руна тускнеет, багровые линии сливаются с грязной краской, пока потолок снова не приобретает свой обычный шероховатый вид.

Владелец всё это время не переставал извергать поток ругательств, но теперь он замолкает, долго смотрит в пустой потолок, а затем поворачивается и смотрит на нас, как злой старый ублюдок, каким он и является.

— Возвращайтесь к своей грёбаной работе, — рычит он.

Я сдерживаю обе растущие силы — моя альфа-волчица и демон хотят уничтожить его — и разворачиваюсь на каблуках, направляясь обратно в раздевалку к своим сёстрам. Мы быстро надеваем нашу скудную одежду, завязываем волосы в обязательные высокие и тугие хвостики, но не снимаем ботинок и возвращаемся в таверну, которая сейчас заполняется ранними пташками, некоторые из которых останутся на всю ночь, пока их не выгонят на рассвете.

Настроение подавленное, посетители угрюмы и стараются держаться подальше от своих углов. У многих из них тёмные круги под глазами, как будто они не выспались прошлой ночью. Они не разговаривают между собой, как обычно, так что это не помогает в сборе информации.

Во время работы я не могу удержаться и то и дело бросаю взгляды на потолок, размышляя о значении и предназначении руны. Наконец, я решаю, что мне следует перестать сомневаться в своем первоначальном инстинкте — это было тщательно продуманное предупреждение, не более того. Элитный демон знал моё имя, так что найти моё место работы не составило бы труда. Это ничего не доказывает, кроме того, что он сейчас издевается над нами.

Я несколько раз прохожу мимо ниши, где прошлой ночью стоял незнакомец, но он больше не появляется. К тому времени, как в полночь мы заканчиваем смену, нам почти ничего не удаётся узнать от посетителей бара.

Малия и Таня тоже притихли в раздевалке, пока мы готовимся ко второй половине нашего ночного патрулирования улиц. Даже мои демоны-волки притихли, их энергия по очереди касается меня, когда они проходят мимо меня к нашим мотоциклам.

В такие ночи, как эта, когда у нас нет прямого задания, мы сначала прочёсываем улицы вокруг полосы, а затем направляемся в более опасные районы города, стараясь при этом избегать границ территорий, контролируемых сверхъестественными существами. Это прекрасный баланс, но таким образом нам удаётся избежать прямой конфронтации. Часто мы пресекаем грабежи, угоны машин, нападения или что-то похуже, но сегодня вечером… на улицах тихо.

К тому времени, как мы возвращаемся домой, мы устали, и у нас нет никакой новой информации, кроме руны в баре. Эйс и Блиц отправляются охранять дом, а Темпл и Лука прижимаются к моим ногам, низко опустив головы.

Я удивляюсь, когда Мама встречает нас у двери, ведущей из гаража внутрь дома, её лицо становится более спокойным, и её глаза сияют ещё ярче, чем вчера. Я заключаю её в крепкие объятия, прежде чем она успевает поприветствовать меня, и всё моё разочарование улетучивается, когда она обнимает меня в ответ. Я напоминаю себе, что прямо сейчас она в безопасности, и мы в безопасности. Это самое главное.

— Сложная ночь, милая? — спрашивает она, её зелёные глаза изучают мои, когда она немного отстраняется, чтобы убрать волосы с моего лица.

— Чуть-чуть, — говорю я. — Но сейчас лучше.

Таня и Малия протискиваются в небольшое пространство коридора и обнимают нас обеих. Думаю, им тоже нужно было это объятие.

— Привет, Мамочка, — Малия целует Маму в лоб.

— Ты, случаем, не готовила блинчики снова? — спрашивает Таня с голодным блеском в глазах.

Мама издает тихий смешок, от которого у меня перехватывает дыхание. Не могу вспомнить, когда она смеялась в последний раз.

— Прости, милая, блинчиков нет, — говорит она Тане. — Но я сделала бургеры.

Таня удивленно моргает, а я вдруг ощущаю невероятный запах поджаренных булочек и сочных мясных котлет, доносящийся из кухни.

— Бургеры? Я официально на седьмом небе от счастья, — говорит Таня, ещё раз обнимая Маму.

Она тащит нас всех в сторону кухни, пока Лука и Темпл крадутся вокруг нас, и Мама протягивает руки к каждому из них, благодаря за то, что они благополучно доставили нас домой.

Через несколько минут мы готовим бургеры с начинками, которые приготовила мама, и садимся есть вместе с Мамой, которая откусывает краешек поджаренной булочки. К тому времени, как мы заканчиваем, мой уровень энергии повышается, и я чувствую, что тяжесть на моих плечах немного спала.

Я уже собираюсь встать и выйти из-за стола, когда звонит мой телефон.

Я замираю, встречая внезапные взгляды Малии и Тани, сидящих напротив, но, заметив настороженность Мамы, заставляю себя расслабиться.

— Должно быть, с работы, — говорю я непринужденным тоном.

Поворачиваясь на стуле, я лезу в сумку и достаю телефон, прежде чем он перестаёт звонить.

На дисплее высветился номер вызывающего абонента: Спортзал.

У Торпа нет причин звонить мне, если только что-то не так, но я не могу показать Маме, что меня это напрягает.

— Привет, Торп, — говорю я, сохраняя свой голос спокойным. — Что такое?

— Нова, — хрипловатый голос волка-оборотня звучит необычно напряженно. — Извини, что звоню тебе домой так рано, но я подумал, что ты должна знать, что происходит.

Я бросаю взгляд на Маму, с лица которой сползает улыбка. Иногда она, возможно, с трудом справляется со своими обязанностями, но её слух оборотня работает просто отлично. Я разрываюсь между желанием остаться на месте или выбежать из комнаты, но она только следит за тем, что происходит. Скрыть от неё этот разговор невозможно.

— Знать что? — спрашиваю я, пытаясь говорить не напряжённо или неуверенно.

— Магнат созвала собрание сверхъестественных, — говорит Торп. — Там будут альфы всех стай, а также мать-ведьма местного ковена, лидеры каждого клана и даже принцепс вампиров. Сегодня в 15:00 в загородном клубе, которым управляет Магнат.

У меня сжимается челюсть. Магнат — самое влиятельное в политическом плане сверхъестественное существо в Вегасе. Она достигла этого положения благодаря накоплению богатства и недвижимости, контролируя значительную часть земель на западной окраине города. Это её цитадель. Туда приглашают только избранных.

И снова, я пытаюсь заставить себя расслабиться. И снова я теплю неудачу.

— Зачем? В чём цель собрания?

Торп понижает голос.

— Насчёт демонических рун, которые появились по всему городу прошлой ночью.

По всему городу? Я бросаю взгляд на Малию и Таню. Мы видели только одну в баре. Мы подумали, что это прямое предупреждение для нас, но, возможно, это часть гораздо более крупного плана.

По другую сторону стола Мама покачивается на своём месте, хватаясь за край столешницы. Малия протягивает руку, чтобы поддержать её, пока она не упала.

Демонические руны — последние два слова, которые Мама хотела бы услышать.

— Думаю, вам следует присутствовать на собрании, — говорит Торп. — Они вас не пригласят, но вы имеете такое же право, как и любой другой, знать, что происходит.

Я сжимаю зубы до скрежета. Нам не рады на подобных собраниях. Особенно, когда они проводятся на земле Магната, но нам придётся найти способ обойти это, потому что это слишком важно, чтобы пропустить.

— Мы будем там. Спасибо, Торп.

Я завершаю вызов, кладу телефон и подхожу к Маме, опускаюсь на колени и беру её за руку, в то время как Малия поддерживает её, а Таня гладит по спине.

— Ты всё слышала? — спрашиваю я, понизив голос.

Её дыхание быстрое и прерывистое. Она в панике, на что у неё обычно не хватает сил.

— Он идет за тобой, — говорит она. — Это, должно быть, он.

Я поглаживаю её по руке.

— Всё в порядке, Мам. Я готова. Ты всегда говорила, что однажды мой отец…

— Нет, — Мама сжимает мою руку, снова удивляя меня. Тем более, когда её взгляд встречается с моим, и она очень сосредоточена. — Нет, Нова. Если бы я думала, что это твой отец, я бы расстроилась, но не испугалась, — её голос звучит сдавленно. — Нет. Это…

— Мама, помедленнее. О чём ты говоришь? Ты говорила, мой отец однажды вернётся за мной. А теперь ты говоришь мне… что?

Её голос понижается до шёпота.

— Это Мастер Демонических Рун, — выдыхает она. — Он один из старейших и могущественнейших в своём роде. Он — создатель рун, которые составляют нашу магию сегодня. Он единственный, кто мог контролировать и создавать подобные руны.

Темпл и Лука, стоящие под окном, навострили уши. Они скулят и внезапно бросаются ко мне.

Малия, сидящая по другую сторону от мамы, прижимает руку к груди.

— Я слышала об этом демоне, — говорит она. — Я проводила небольшое исследование о лучших рунах для нашего… — она замолкает. Прокашливается и начинает снова. — Лучших рунах дружбы для наших запястий. Я нашла несколько упоминаний о Мастере — демоне, который был создателем первоначальных рун, из которых развились всё остальные, — она качает головой и вздрагивает. — Это страшные истории. В средние века он окрасил мир в красный цвет, когда кто-то причинил ему зло — в истории говорилось, что это был волк-оборотень.

— Зачем отцу Новы понадобилось отправлять именно этого демона? — медленно и осторожно спрашивает Таня. Она всё ещё гладит Маму по спине, но в её голосе появляются резкие нотки, которые говорят о том, что она волнуется.

Теперь Мама знает о демонических рунах, разбросанных по городу, но она не знает, что мы уже столкнулись с элитным демоном. Он был настолько силён, что мог манипулировать нашими эмоциями так, как я никогда не видела ни у одного демона, и он оставил горящий символ прямо перед нами.

Мама качает головой, её глаза остекленели. Теперь у нас будет с ней всего несколько мгновений, прежде чем мы снова потеряем её во тьме.

— Не могу поверить, что он послал Мастера… Не могу поверить, что он мог так поступить с тобой… Со мной… — она тянется к моей руке, но её хватка быстро ослабевает. — Нова, пожалуйста… будь осторожна.

Она сдавленно всхлипывает, и, когда я встречаюсь взглядом с Малией поверх волос цвета воронова крыла моей матери, я киваю.

— Я заберу её, — говорю я. — Потом мы разберёмся с остальным.

Мама постоянно дрожит, когда я помогаю ей подняться и поддерживаю в коридоре. Я так много хочу у неё спросить, так много мне нужно знать, но я поняла, что Маму нужно защищать, а не давить на неё. Она не намеренно что-то скрывает от меня. Всякий раз, когда она начинает вспоминать, снова наступает тьма.

Уложив её в постель, я провожу рукой по её лбу.

— Всё будет хорошо, Мам, — шепчу я. — Я обещаю, что не позволю никакому демону причинить нам боль. Никогда больше.

Даже какому-то грёбаному Мастеру Демонических Рун.

Её хныканье разбивает мне сердце, но у меня сейчас нет времени расстраиваться.

Малия, Таня и я должны быть на этой встрече сегодня днём. Нам нужна информация и, что не менее важно, нам нужно знать, что собирается делать Магнат.

Лука тихо подходит к краю её кровати и садится на корточки, не сводя с Мамы пристального взгляда своих фиалковых глаз. Обычно, выходя из дома, я беру с собой всех своих демонов-волков, но внезапно понимаю, что больше не могу этого делать. Элитный демон нашёл моё место работы, о котором, конечно, известно больше, чем о моём домашнем адресе, но для моего собственного спокойствия мне нужно убедиться, что один из моих волков всегда будет рядом с ней. Элитный демон, возможно, и взял над ними верх в первый раз, но, если я хоть что-то знаю о своих волках, будет не так-то просто, если он появится снова.

По крайней мере, я надеюсь, что так и будет. Как минимум, присутствие хотя бы одного из них здесь поможет выиграть немного времени до нашего возвращения домой.

Опустившись на колени рядом с Лукой, я беру его морду в ладони.

— Мне нужна твоя помощь, — говорю я. — Маму сейчас нельзя оставлять одну в доме. Ты побудешь с ней сегодня днём?

Лука тут же утыкается носом мне в грудь, и я наклоняюсь вперед, чтобы обнять его за плечи.

— Спасибо тебе, друг.

Он скулит, и я прижимаю его к себе ещё крепче.

— Ладно, — говорю я, отстраняясь и откашливаясь. — Давай вернёмся к Малии и Тане.

Таня встречает меня у входа в столовую, но я слышу, как Малия ходит по другому концу дома.

— Мы ведь идём на встречу, верно? — требовательно спрашивает Таня, как только я появляюсь.

— Абсолютно, — подтверждаю я.

Я осознаю, что Мама не спит в соседней комнате и всё ещё слышит нас, даже если её на самом деле нет рядом. Я прижимаю руну к своему уху.

— Теперь у нас есть имя этого демона. Это больше, чём у нас было до сих пор.

Малия возвращается с планшетом в руке. Бывали и лучшие времена — мы не очень-то хорошо зарабатываем, работая официантками, и тратим деньги на самое необходимое, но работа кипит. Она сосредоточенно хмурится, и в её взгляде читается разочарование.

— Я пытаюсь разузнать о нём в сверхъестественной тёмной сети.

Я качаю головой и протягиваю руку.

— Передай его, сестра. Ты же знаешь, я справлюсь в десять раз быстрее.

Малия, может, и умеет убирать в доме, но технологии — не её сильная сторона. Благодаря своей ведьмовской натуре она больше общается с природой и заклинаниями, чем с технологиями. Не говоря уже о том, что её эмпатия означает, что вся тьма в Интернете проникает в её эмоции, и ей трудно вырваться из неё.

К счастью, моя демоническая сторона — клиническая и аналитическая. Я начала заниматься хакерством и компьютерными исследованиями в самом начале и никогда не оглядывалась назад. На лице Малии появляется облегчение, когда она протягивает мне планшет. Она возвращается на своё место и кладёт руку на плечо Луки, когда он занимает место рядом с ней.

Я опускаюсь на стул и, не теряя времени, запускаю свои поисковые системы, которые я разработала, чтобы заглядывать в самые глубокие и темные уголки Интернета. Сверхъестественные существа скрыты от людей, поэтому, конечно же, они создали собственную веб-систему, которая позволяет нам общаться без того, чтобы люди натыкались на что-то, чего им делать не следует.

Как и в любой веб-системе, в ней есть тёмная сторона, где развратники нашего вида планируют своё дерьмо. Это ещё один способ, с помощью которого я могу найти зацепки для дальнейших действий. Конечно, кретины становятся умнее, но, с другой стороны, я тоже.

Просматривая верхний слой информации, я игнорирую всё, что кажется мне неуместным, останавливаясь только тогда, когда нахожу чат-сеть с новыми обновлениями — все они посвящены элитному демону.

— Здесь говорится, что руна была замечена в центре всех основных сверхъестественных объектов — территорий оборотней, территорий, контролируемых ведьмами, отелей вампиров. Как визитная карточка — предупреждение, — говорю я своим сёстрам, пробегая взглядом по чатам, чтобы как можно быстрее получить как можно больше информации.

— Это были разные руны? — спрашивает Таня, наклоняясь ближе, чтобы прочитать через моё плечо, её длинные волосы на мгновение падают на мой планшет, прежде чем она убирает их назад. — Багровые и сложные? Или фиолетовые и простые, как та, что мы видели в первую ночь?

— Багровый — единственный упомянутый цвет, — бормочу я, сосредотачиваясь на том, чтобы углубиться в информационную паутину. — Никто не описывает её очень точно — каждая руна поблекла, как та, что была в баре. Одни говорят, что она была похожа на капающую кровь, другие говорят, что она было похожа на порезы от когтей.

Малия глубоко вздыхает, тоже касаясь своей татуировки.

— Я думала о руне, которую мы увидели первой. Это сильный символ, но в то же время простой. Я не понимаю, почему я никогда раньше не видела ничего подобного.

— Наверное, потому, что его придумал чёртов изначальный демон рун, — бормочет Таня, наконец выпрямляясь, поскольку на моём экране больше нет ничего интересного.

— Никто не знает ничего полезного, — говорю я, расстроенная тем, что вся информация в Интернете — сплетни и догадки. — А если и знают, то пока не публикуют об этом.

Оставив планшет на столе, я выпрямляюсь и смотрю в лицо сёстрам.

— Нам нужно отдохнуть. Сегодня днём мы должны быть на высоте.

Они кивают, но Малия останавливает меня, когда я встаю.

— Новз?

— Да?

— Если твоя Мама права, и твой отец послал Мастера Демонических Рун, то твой отец должен быть элитным демоном, достаточно могущественным, чтобы контролировать этого Мастера.

Я делаю глубокий вдох, высказывая вслух то, о чём всегда подозревала.

— Был шанс, что моя половина волка-оборотня делает меня сильнее обычного демона, — говорю я. — Но да. Более вероятно, что донор спермы демона — элитный демон, — слова застревают у меня в горле. — А ещё кажется, что он хочет моей смерти.

Мои сёстры молчат, пока Таня не нарушает тишину с редкой долей оптимизма.

— Ангел сказала, что в Подземном мире сейчас, должно быть, что-то не так. Этот Мастер может быть здесь по многим причинам.

— Мой отец передает привет? — спрашиваю я, напоминая ей о послании демона. — Должна признать, это была угроза. А не приветствие, — я закрываю глаза, делаю ещё один глубокий вдох и расправляю плечи, прежде чем снова повернуться к сёстрам. — Мы вместе столкнёмся с угрозой. А пока давайте немного отдохнём.

Они кивают, и мне не нравится беспокойство, которое я вижу в их глазах.

В мире демонов происходит что-то грандиозное, и мы, чёрт возьми, в самом центре этого.

Глава 9

Прежде чем после обеда мы отправимся в загородный клуб, я прошу Малию возглавить наш отряд и ехать впереди.

— Та самая Крепость Магната будет пропитана защитными заклинаниями, и нам там будут не рады, говорю я. — Мне нужно, чтобы ты предупредила нас, если мы попадём в засаду.

— Чёртовы сверхъестественные, — бормочет Таня, надевая шлем. — Не могу доверять этим ублюдкам.

Нас никогда не будут считать частью сверхъестественного сообщества Вегаса. Мы никогда не впишемся в их число. Это факт, за который я действительно благодарна. Мои отличия — мои сильные стороны, и благодаря тому, кто я есть, у меня также есть лучшая семья и окружение, о которых я только могла мечтать. Но в такие моменты, как этот, когда я знаю, что нам придётся пробиваться с боем, меня расстраивает, что другие сверхъестественные существа не могут вести себя как взрослые и забыть о наших разногласиях ради общего блага.

Нам потребуется тридцать минут, чтобы добраться до загородного клуба на западной окраине города. Чтобы добраться туда, мы направляемся в национальный заповедник Ред-Рок-Каньон, а затем сворачиваем с главной дороги к частному клубу. Путь был бы короче, если пройти по улицам, контролируемым демонами Страйка, но мы обходим их стороной. Сегодня нам не нужны лишние неприятности.

Встречи, о которых мы раньше слышали, в прошлом проводились между лидерами сверхъестественных обществ на нейтральной территории в одном из многочисленных залов, разбросанных в казино или отелях на стрип-стрит. По какой-то причине Магнат решила провести эту встречу в своей собственной крепости — комплексе, который маскируется под загородный клуб. Это зелёный оазис в бежево-коричневой пустыне на этой стороне города. Здесь даже есть поле для гольфа.

Нашей первой задачей будет пройти мимо охраны у входа. Ранее, осматривая клуб издалека, мы уже знаем, что есть только один вход и один выход из него — массивные ворота перед белым металлическим защитным ограждением, которое гармонирует с атмосферой сверкающих белых зданий вдалеке. Ограждение выглядит декоративно, но у меня мурашки бегут по коже, когда мы приближаемся к частной дороге, ведущей к комплексу.

Прямо сейчас на дороге рядом с нами больше никого нет, но я не сомневаюсь, что скоро прибудут другие, так как время приближается к 15:00.

Впереди меня Малия притормаживает на мотоцикле. Её голос звучит у меня в ухе через руну.

— Повсюду защитные заклинания, мать их. Приготовьтесь. Мы вот-вот пройдём первое.

Если бы это было небезопасно, Малия остановила бы нас полностью. Я верю, что она знает, что делает, и продолжает ехать к воротам. Сразу за ней еду я сквозь поток воздуха, который ощущается как легчайший ливень, прохладный, влажный и слегка липкий, прежде чем ощущение исчезает. Второй уровень более интенсивный, и я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на покалывание по коже, острое и жгучее. Чтобы остановить нас сегодня, потребуется нечто гораздо большее, чем эти меры безопасности.

Впереди люди в бежевой форме патрулируют периметр. Я использую своё острое зрение, чтобы более внимательно рассмотреть их тела и убедиться, что ни у кого из них нет видимого оружия, но это беспокоит меня больше, чем если бы они держали оружие в руках. Они либо в высшей степени уверены в своих оборонительных навыках, либо защитные заклинания вокруг комплекса достаточно смертоносны, чтобы справиться с любой угрозой.

Голос Малии звучит снова:

— Мы должны убедить их пропустить нас. Мне даже не нужно подходить ближе к этому забору, чтобы знать, что он убьёт нас, если мы попытаемся перелезть через него.

Я совсем не это ожидала услышать, но всё не совсем неожиданно.

— Тогда мы подъедем напрямую, — говорю я, ускоряясь, чтобы поравняться с её байком. — Мы вежливо попросим, чтобы нас впустили.

— А если не сработает?

Я улыбаюсь под своим шлемом.

— Тогда мы попросим не так вежливо.

— Они твои, — говорит Малия, и в её глазах появляется блеск, когда она отступает.

Я снова сосредотачиваюсь на дороге передо мной. Мой двигатель урчит, когда я набираю скорость, приближаясь с безрассудной скоростью. Это производит желаемый эффект, привлекая внимание охранников. Внезапно все они обращают внимание на меня, мужчины, патрулирующие по обе стороны ворот, поворачиваются в мою сторону, в то время как трое прямо перед воротами кричат, призывая меня остановиться.

Я ускоряюсь последние три секунды, прежде чем затормозить так резко, что заднее колесо отрывается от земли. В то же время я поворачиваюсь, используя инерцию, чтобы повернуть корпус велосипеда на переднем колесе. Когда заднее колесо снова опускается на землю, мотоцикл устанавливается параллельно мужчинам.

Этот безрассудный поступок даёт мне секунду, чтобы подобраться поближе к мужчинам и выяснить их сверхъестественный статус, прежде чем они нападут. Их разные запахи говорят мне, что все они оборотни. Волк, медведь и пантера — в таком порядке слева направо. Средний парень, медведь-оборотень, самый высокий, широкоплечий и с тёмно-каштановыми волосами. На нём военные ботинки, рубашка обтягивает мышцы груди, и — привет! — в руке у него спрятана дубинка, которая выпадает из рукава и зажимается в руке.

— Покажите лица и предъявите свои приглашения, — кричит он, хотя мы находимся не так уж далеко друг от друга. Опуская свой вес, чтобы поддержать мотоцикл, я снимаю шлем и поворачиваюсь лицом к мужчинам, в то время как Малия и Таня быстро останавливаются позади меня.

— Доброго дня, джентльмены, — говорю, едва заканчивая последнее слово они начинают реагировать.

Медведь-оборотень сердито смотрит на меня, крепко прижав дубинку к боку, пока его взгляд скользит по моим характерным фиолетовым волосам.

Его рычание само по себе является угрозой.

— Нова Мэдден, тебе здесь не рады.

— Почему? — сладким голосом спрашиваю я. — Потому что я не вписываюсь в ваши рамки нормального?

— Да, — отвечает он, удивив меня своим резким ответом. — Ты — проблема, которая нам сегодня не нужна.

Я перевожу взгляд на всех охранников. Их плечи напряжены, губы сжаты в жесткую линию, взгляды бегают по периметру, как будто вот-вот появится сам Король Ада.

— Они боятся, — голос Малии снова звучит в моём ухе, подтверждая мою догадку. Охранники не увидят, как двигаются её губы, потому что, кроме глаз, её лицо скрыто под мотоциклетным шлемом, и они не услышат её голоса из-за магии руны. — И не нас, — продолжает она.

Я ожидала увидеть от этих людей высокомерие, а не страх.

Привыкшая к неожиданностям, я решаю попробовать другой подход. Двое других охранников держатся на шаг позади медведя-оборотня, подчиняясь ему. Именно его я должна убедить впустить нас.

— Тот факт, что я проблема, уже точно подразумевает, что я должна быть там, — говорю я. — В этом городе появилась опасная сила. Вам нужны такие люди, как мы, которые встретят эту угрозу лицом к лицу и сделают всё необходимое, чтобы победить её. Те из нас, кто не выписываются в рамки обычных людей.

Медведь-оборотень стоит на своём.

— У нас уже есть вся необходимая помощь, — говорит он, вздергивая подбородок и обращаясь ко всем нам. — Если вы не хотите, чтобы сегодня кто-то пострадал, я предлагаю вам развернуться и уйти.

Что ж, по крайней мере, он пока не пытался ударить меня дубинкой. «Пока» — ключевое слово. Я подумываю о том, чтобы просто атаковать, уверенная, что мои рефлексы будут быстрее, чем у него, но меня останавливает тот факт, что борьба с ним не поможет нам прорваться через ворота, которые остаются решительно закрытыми за ним. Не говоря уже о том, что ему потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы вызвать подкрепление с помощью любых средств, которые они используют для связи между многочисленными охранниками, которые, без сомнения, патрулируют территорию комплекса.

Этим днём у нас нет на это времени.

Я прищуриваюсь, глядя на него, не обращая внимания на дубинку.

— Какая именно помощь у вас имеется? — спрашиваю я. — Магнат явно прячется за этими стенами в страхе, иначе она провела бы эту встречу в городе.

Это всего лишь предположение с моей стороны, но медведь вздрагивает, подтверждая, что я права.

Медведь смотрит мне в глаза своими карими глазами.

— Нова Мэдден. Я дам тебе ещё один шанс развернуться…

Его прерывает рёв двигателя мотоцикла. Рискнув на секунду оторвать взгляд от медведя, я оглядываюсь на дорогу. К нам мчится гладкий чёрный мотоцикл, его водитель с лёгкостью преодолевает небольшой изгиб дороги. Гонщик — мужчина, судя по его более крупному телосложению, широким плечам и отсутствию округлостей, и одет в серьезную мотоциклетную экипировку: чёрные ботинки, брюки и куртку, всё это блестит так, что можно предположить, что это натуральная кожа, причём дорогая. На нём чёрный шлем с тёмным забралом, так что я не вижу ни одной части его лица.

Он плавно съезжает с дороги на траву, чтобы объехать Малию и Таню, которые остановились позади меня, а затем снова выезжает на дорогу и резко тормозит с левой стороны от меня.

В отличие от моего байка, его мотоцикл выглядит дорогим. Это зверь гоночных пропорций, обтекаемый, с красными и серебряными вставками на панелях.

Он поднимает забрало, его взгляд скользит по мне.

Затенённые, цвета морской волны глаза встречаются с моими.

Проклятье.

От одного-единственного пронзительного взгляда мне кажется, что он протягивает ко мне руку и притягивает к себе. Его радужки меняются, становясь похожими на радужки животных, что я до сих пор не могу определить. В первый день я подумала, что он оборотень. Вчера я задумалась, не демон ли он. Сегодня… Понятия не имею. Когда он снимает шлем, меня поражает, как его тёмно-русые волосы падают ему на лицо. В тот вечер, когда я впервые увидела его, я подумала, что он выглядит так, словно ему самое место на пляже. Сегодня он выглядит на своем мотоцикле как дома. Я ещё больше поражаюсь тому, насколько он расслаблен — гораздо сильнее, чем в спортзале, — когда его внимание переключается на медведя. Он как будто не чувствует напряжения вокруг себя. Или, может быть, он намеренно игнорирует его.

— Какие-то проблемы, Джорди? — спрашивает он медведя. Теперь медовый голос незнакомца кажется мне чем-то знакомым, он снова звучит в моих ушах.

Медведь-оборотень, похоже, расслабился, как и остальные охранники, напряжение спало с их плеч.

— Никаких проблем, Роман, — отвечает медведь-оборотень. — Эти незваные гости как раз уходили.

Наконец, я узнала его имя.

Незнакомец — Роман — бросает ещё один взгляд на меня, затем на Малию и Таню. Быстрый оценивающий взгляд, но он не торопится устанавливать подножку своего мотоцикла, прежде чем спешиться и выпрямиться в полный рост.

Я не могу общаться с Малией и Таней незаметно, как они могут общаться со мной, поскольку моё лицо у всех на виду. Прямо сейчас мои сестры удручающе молчат, сидя на своих мотоциклах, но я знаю, что они готовы ко всему, что может произойти дальше. Я восстанавливаю своё представление о том, где находятся три демона-волка, которые пришли с нами сегодня: Эйс — справа от дороги, Темпл — слева, а Блиц — прямо за мной. Они сосредоточились на Романе, опустив головы к земле, такие же настороженные, какими казались вчера, но я не чувствую, что они готовятся к нападению.

Напряжение нарастает у меня в животе, когда я быстро прикидываю варианты. Либо Роман собирается поддержать медведя-оборотня, либо… что ж, альтернативный вариант — помочь нам — кажется маловероятным. Он несколько раз давал понять, что не хочет, чтобы мы вставали у него на пути.

Я готовлюсь к возможности, что нам, возможно, придётся поспешно отступить.

Роман наклоняется вперёд и кладет руку на плечо Джорди, его губы изгибаются в улыбке. Его голос тихий, но доносится до меня с того места, где я стою, и я чувствую, что другие оборотни тоже наклоняются, чтобы услышать его.

— Не вижу здесь незваных гостей. А ты, Джорди? — спрашивает Роман.

Я останавливаю себя, пока у меня не отвисла челюсть. Мои глаза быстро сужаются. Что он делает?

Джорди переводит взгляд с Романа на меня, затем на моих сестер. Он слегка озадаченно улыбается нам, а затем кивает Роману.

— Ты прав, я не вижу никаких незваных гостей.

— Тогда пропусти этих женщин, — говорит Роман. — Они могу ехать со мной.

Джорди немедленно отступает назад и объявляет остальным оборотням.

— Этими женщинами займётся Роман. Пропустите их!

Я ожидаю, что хотя бы один из них возразит, но никто не произносит ни слова. Джорди отходит с нашего пути, и остальные следуют за ним, возвращаясь на свои прежние места.

Впереди нас ворота начинают открываться.

Я смотрю, как Роман возвращается к своему мотоциклу, убирает подножку и снова заводит двигатель. Он не смотрит на меня, не говоря уже о том, чтобы заговорить со мной. Он всё ещё совершенно расслаблен, как будто мы прибыли все вместе и просто произошло какое-то недоразумение с охраной.

Кто, чёрт возьми, такой этот парень?

Он ведёт себя как альфа, но не проявляет той вспыльчивости или агрессии, которые я ощущала от альф, с которыми встречалась, — многие из которых будут собраны в здании, к которому мы сейчас направляемся.

Я подавляю дрожь, когда мои внутренние вопросы множатся. Почему он помог нам пройти через врата? Никто ничего не делает для нас по доброте душевной. Во всяком случае, не совсем незнакомые люди.

Как бы то ни было, я спешу надеть шлем и снова завести двигатель мотоцикла, не желая рисковать тем, что охранники передумают.

— Бронзовый бог становится союзником, — говорит Таня, её голос отчетливо слышен сквозь руну, заглушающую урчание её мотоцикла, когда он поравнялся с моим. — Определённо, он не из элитных демонов. Возможно, он замаскированный секретный ангел.

Она шутит — в нём нет ангельских особенностей — но она напомнила мне, что на свете больше сверхъестественных существ, чем тех, вокруг кого мы живём.

— Чудеса возможны, — говорит Малия, подъехал с другой стороны. — Вперёд. Пока они не передумали.

Ни одну из моих сестёр, похоже, не слишком волнуют мотивы Романа, так что я отбрасываю свои опасения. Мы направляемся внутрь, и это самое главное.

Роман подъезжает к дальним зданиям раньше нас, паркует свой мотоцикл поближе к ним и, не оглядываясь, проходит через арочный проём. Наверное, мне следовало бы радоваться, что он обращает на нас мало внимания, но моё беспокойство возвращается. Он был в баре до того, как на нас напал элитный демон. Вчера он был в спортзале Торпа, когда мы там тренировались. Сейчас он здесь, на собрании, и там нас действительно может поджидать засада.

Заезжая на парковку, я встряхиваюсь. Даже если бы я была уверена, что на нас вот-вот нападут, я бы не отступила. Нам нужна вся информация, которую мы можем получить, а также информация о планах сверхъестественного сообщества.

Я замечаю охранников, прогуливающихся по периметру здания, и фигуры, стоящие на балконе второго этажа.

Сняв шлем, я ловлю взял Малии.

Я не должна простить её о помощи.

— Как только я обнаружу какие-либо вредные заклинания, я вас предупрежу, — говорит она.

Я глубоко вдыхаю.

— Эйс пойдёт с тобой. Блиц пойдёт с Таней. Темпл — со мной.

Демоны-волки разделяются на пары с нами, их тела остаются невидимыми, вот почему мне нужно озвучить моим сёстрам, кто с кем пойдет. Я не могу представить, как тяжело моим сёстрам верить, что волки, которых они не могут почувствовать, находятся прямо рядом с ними. Это требует огромной веры, которую они безоговорочно вверяют мне и моим демонам-волкам.

Послеполуденное солнце палит прямо в лицо, создавая яркие блики на небе, когда мы направляемся к арочному входу. Несмотря на жару, воздух ранней весны прохладный и удивительно приятный, что позволяет нам не вспотеть в наших мотоциклетных куртках. Таня подставляет руку под лучи солнца, а затем бросает недоверчивый взгляд на небо.

— Температурный контроль, — бурчит она. — Должно быть.

— Это чары, — отвечает Малия. — Весь этот комплекс кажется волшебной крепостью. С таким же успехом нас может окружать купол.

— Нам лучше надеяться, что мы сможем снова выбраться отсюда, — говорит Таня.

Когда мы поднимаемся по трём ступенькам парадного входа, белизна здания, в которое мы входим, усиливает яркость воздуха, пока он не становится почти ослепительным, прежде чем мы ступаем на тенистую дорожку за ним. Стены цвета слоновой кости и просторный коридор напоминают о каком-то курорте. Слышно даже журчание воды — вероятно, это бассейн. Не хватает только морского бриза, который бы дополнил цвет глаз Романа цвета морской волны.

Мы идем на гул голосов, пока не приближаемся к мощёному внутреннему двору, окруженному дорожками, вдоль которых через равные промежутки установлены колонны из мраморного камня. Несмотря на то, что внутренний двор кажется открытым небу, пространство над ним залито мерцающим сиянием, так что солнечный свет не достигает земли.

Внутренний двор кишит таким количеством сверхъестественных существ, что они высыпают на тротуары, их тихие, но напряженные разговоры отдаются резким гулом в ушах.

Мои сёстры останавливаются по обе стороны от меня, а мы остаемся в тени коридора, наблюдая за собравшимися сверхъестественными существами, прежде чем вступить в схватку. Трудно отрицать силу, царящую во внутреннем дворе, все ароматы и сияние различных магий вокруг каждого из них ослепляют мои чувства.

Я ищу Романа, но не вижу его в толпе.

Торп не преувеличивал, когда говорил мне, что здесь соберутся все лидеры. Похоже, что здесь присутствуют все альфы и лидеры кланов, включая мать-ведьму и её сестер. Я сразу узнаю альф четырёх стай оборотней в Лас-Вегасе — волков, медведей, пантер и орлов — вместе с их бета и многими более старшими членами их стай. Я также узнаю нескольких магов, в то время как над головой порхает стайка фейри.

Затем я уделяю особое внимание сверхъестественным существам, которые обычно не вращаются в этих кругах и которых днём не видно: королю клана гоблинов, принцепсу вампирского гнезда и призрачным формам нескольких одиноких призраков. Вглядываясь глубже в дальние тени, я даже различаю предводителя гиен-оборотней, притаившегося на заднем плане.

Многие из собравшихся здесь сверхъестественных существ являются врагами друг друга. А из тех, кто ими не является, у большинства лишь хрупкие перемирия, которые могут быть разрушены в одно мгновение. Каждый из оборотней — волков, медведей и пантер — контролирует крепость на севере, юге и востоке Вегаса, расположенную как можно дальше друг от друга, в то время как оборотни-орлы обитают в каньоне на дальнем западе. Другие контролируют различные территории — от нескольких кварталов в черте города до нескольких пригородов, в то время как третьи живут под землей.

Все дневные сверхъестественные существа собираются во внутреннем дворе, в то время как существа, предпочитающие жить ночью, прячутся в тени коридоров. Немного похожи на нас.

Таня первой отправляется от шока.

— Будь я проклята. Они не убивают друг друга.

Я продолжила изучать необычную толпу союзников.

— Впервые у них появился общий враг.

Малия прижимается локтем к моему плечу.

— Ты заметила, что это единственный вид, который здесь не представлен? Я имею в виду, кроме людей.

Моя челюсть сжимается.

— Демоны, — говорю я. — Моя тёмная половина — враг общества номер один.

Глава 10

Мы не можем вечно оставаться в тени. Здесь слишком людно, и рано или поздно нас разоблачат. Лучше покончить с этим поскорее.

Как только я делаю шаг вперёд, ко мне бросается фейри, её тельце размером с мою ладонь, а блестящие крылышки бьются так быстро, что расплываются в воздухе. Её крошечные щечки раскраснелись, а сапфировые глазки горят гневом.

— Ты! — кричит она так громко, что ближайшие альфы подпрыгивают. — Тебе здесь не место.

Какие же у проклятой фейри сильные лёгкие.

Вся толпа замолкает и оборачивается. Вдалеке вампиры и гоблины наклоняются вперёд, обнажая свои острые клыки. Мать-ведьма поворачивается в нашу сторону, пристально глядя на Малию. Ближе к нам альфы отступают на шаг. Обычно альфа выглядит слабым, если он отступает перед угрозой, но, похоже, у меня и моей стаи другие правила, особенно у моих демонов-волков, которых альфы не видят, но, похоже, они всё равно инстинктивно сторонятся их. Эти сверхъестественные определённо не глупые.

— Уродцы! — фея плюёт в мою сторону.

Я просто наклоняю голову в сторону, чтобы избежать брызг, и борюсь с желанием прихлопнуть её в воздухе. Мои прикосновения позволяют мне поглощать эмоции других сверхъестественных существ, и, если я ещё немного увеличу свою силу, я смогу и их истощить. Фейри такая маленькая, что если я разозлюсь, то могу её убить. Это определенно не понравилось бы наблюдающим сверхъестественным существам.

Не обращая внимания на взгляды окружающих, я твёрдо стою на своем и свирепо смотрю на фейри, которая бушует передо мной. Мой взгляд становится напряжённым. Я позволяю своей демонической силе подняться, мои глаза горят так, что это говорит о том, что они превращаются в светящиеся фиолетовые щелочки, такой же вид они принимают, когда я перекидываюсь в волка.

Крошечное личико фейри бледнеет, она икает и спешит обратно к своему стаду, по пути попискивая в тишине, как испуганная мышь.

Она проносится мимо единственного альфы, который стоял непоколебим.

Младший брат Торпа, Грант, такого же роста, как и я. У него чёрные волосы, короткая борода и карие глаза. Он коренастый, но сильный, одет в потёртые джинсы и серую футболку, а на его руках и шее видны татуировки племени волков. Он наклоняется вперёд, на кончиках пальцев видны когти — намёк на агрессию.

Торп может быть нашим союзником, но не Грант. Он ясно дал понять, что нам не рады в стае волков-оборотней Вегаса. Его взгляд скользит от меня к Малии и Тане. Я чувствую, что Малия стала очень тихой, и это спокойствие убеждает меня в том, что она готова ко всему, в то время как глаза Тани прищурены, голова откинута назад, и она тоже готова защитить нас, если понадобится.

Грант теребит бороду и бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Тебе лучше бежать домой, Нова, — говорит он. — Ты нужна Мамочке.

Если бы я могла стереть самодовольную улыбку с его лица без последствий, я бы с радостью это сделала. Однажды, обещаю я себе. При условии, что Мастер Демонических Рун не доберётся до меня первым.

Я делаю изящный шаг вперёд, чувствуя, как Темпл следует за мной по пятам, её энергия обжигает. Она проскальзывает мимо меня, в опасной близости от ног Гранта.

Он не замечает опасности, которая прямо перед ним.

Возможно, я и способна высосать его эмоции одним прикосновением, но она может стереть его в порошок прямо там, где он стоит.

Но прямо сейчас у нас есть проблемы посерьёзнее, чем конфликт с его стаей.

Не попавшись на удочку, я понижаю голос и говорю:

— Я здесь по той же причине, что и ты. Сделай мне одолжение, обуздай своё эго, пока мы здесь. После этого мы можем разойтись в разные стороны.

Он краснеет, с его губ срывается рычание.

— Однажды, Нова, ты узнаешь своё место…

— Я знаю своё место, — огрызаюсь я. — Оно в тенях, куда ты боишься ступить. Твоё место под солнцем может сохраняться только до тех пор, пока мы держим тени на расстоянии.

Его губы кривятся.

— Ты и твой вид ответственны за эти руны.

Мой вид. Он имеет в виду демонов.

Если бы я хоть на секунду подумала, что его стая примет гибрида в качестве альфы, я бы бросила ему вызов много лет назад. Но единственным результатом был бы хаос. Давным-давно я столкнулась с реальностью и приняла решение, что могу использовать свои способности для чего-то большего. Чего-то лучшего.

Я холодно смотрю на него.

— Грант, если бы я хотела напасть на тебя, я бы не стала разрисовывать твою дверь рунами, — мои зубы заостряются, моя волчица поднимается во мне, одновременно с ростом моей демонической силы, и я чувствую, как мои глаза снова горят фиолетовым, обе мои силы видны. — Я бы окрасила твою дверь кровью.

Его челюсть напрягается, лицо становится ещё бледнее.

Я могу чертовски ненавидеть этого человека, но он достаточно умён, чтобы испытывать страх, когда должен.

Он открывает рот, чтобы ответить, но звон колокольчиков заглушает всё, что он собирался сказать.

В дальнем конце двора открывается дверь, и в поле зрения входят десять женщин, одинаково одетых в свободные чёрные брюки и перекрещивающиеся топы чёрного цвета. Их трудно отличить друг от друга из-за прямых каштановых волос, подстриженных одинаково коротко и едва касающихся плеч, губ, накрашенных в цвет красного вина, и золотистой косметики, которая обводит веки и ресницы. У них в руках медные колокольчики, в которые они звонят во время ходьбы, пока не займут свои места по обе стороны от возвышения в конце двора.

Я быстро отхожу от Гранта, испытывая облегчение, когда сверхъестественные существа передо мной отходят от моей стаи, позволяя трём невидимым волкам, которые окружают нас, отступить, защищая.

— Как у того умного парня как Торп быть такой идиот брат? — бурчит Таня через руну связи.

Я пожимаю плечами. Затем вздыхаю. Торп мог бы бросить вызов предыдущему альфе волчьей стаи Вегаса, но он позволил Гранту бросить вызов вместо себя.

— Очевидно, Грант не всегда был таким придурком.

— Мне кажется, в это сложно поверить, — рычит Таня.

Впереди нас женщины с колокольчиками расступаются веером, пропуская Магната Вегаса в проход между ними. Она высокая, гибкая женщина, редкая нимфа пустыни, единственная из своего вида, которая предпочитает жить среди нас — по крайней мере, насколько мне известно. Её кожа — более мягкая версия кирпично-красной почвы пустыни Мохаве, глаза у неё тёмно-карие, а губы накрашены золотистой помадой.

— Сверхъестественные Вегаса, — произносит она в тишине, вставая между своими помощниками. — Я позвала вас сюда, потому что мы столкнулись с серьёзной угрозой. Мастер Демонических Рун восстал из Подземного мира впервые за тысячелетия.

— Почему он здесь? — спрашивает Люсиль, мать-ведьма. Это миниатюрная женщина с тонкими чертами лица, её блестящие светлые волосы взъерошены и подстрижены до плеч, глаза василькового цвета, которые подчёркивает тёмно-синий брючный костюм с глубоким вырезом. Люсиль выглядит хрупкой, но это обманчивая уловка. Она из тех, кто улыбается и крепко обнимает вас, одновременно вонзая кинжал вам между рёбер. Попытка Малии раздобыть волшебную палочку доказала это. Люсиль делала вид, что помогает ей, но только для того, чтобы унизить Малию, подорвав её усилия. Она ясно дала понять, что, по её мнению, Малия никогда не станет «настоящей» ведьмой.

Я возвращаю свое внимание к другим сверхъестественным существам, поскольку они продолжают требовать ответов.

— Кто в этом виноват? — фейри визжат в унисон.

— Чего хочет этот демон? — спрашивает лидер гоблинов ещё громче.

— Ему нужны наши души, — шипит один из призраков, растягивая «ш» в конце своей речи.

Помощники Магната звонят в свои колокольчики, чтобы заставить всех снова успокоиться.

— Мы не знаем точно, почему он здесь, — говорит Магнат, возвращаясь к своей мягкой речи. — Но мы изучили древние тексты, и ясно одно: Мастер Демонических Рун восстает только тогда, когда жаждет крови.

— Жаждет крови? — принцепс вампиров подается вперед, но остается в тени. — В прямом или переносном смысле?

Это коренастый мужчина, одетый в деловой костюм под развевающимся плащом, который, по-видимому, предназначен для защиты от солнца. Его щеки залиты румянцем, который может быть вызван только обильным количеством человеческой крови, которую он берёт у ничего не подозревающих жертв. Его гнездо находится в одном из самых процветающих казино, и вампиры овладели искусством устраивать людям великолепную ночь, а затем стирать их воспоминания о последующем кровопролитии.

— Мы не знаем точно, что это значит, — отвечает Магнат. — Жажда крови может означать месть или смерть. Или же он может что-то искать. Какой бы ни была его цель, он не вернётся в Подземный мир, пока не убедится, что добился успеха.

Говорит альфа-орёл, человек, с которым я никогда раньше не пересекалась, но которого знаю по репутации.

— Если он жаждет крови, как мы можем защитить наши стаи? — Дастиану двадцать три года, он самый молодой альфа, и для него эта роль довольно новая, поэтому он для нас неизвестный элемент. Однако до нас дошли слухи о его убежище, и впечатляет, на что он пошёл, чтобы сохранить свою стаю оборотней в безопасности.

Я чувствую, как внимание Тани переключается на него, на её лбу появляется морщинка, когда она замечает высокого, худощавого, но в то же время точёного альфу. Он один из немногих, кто, судя по голосу, беспокоится за своих людей, а не за себя.

— Мы убьём демона прежде, чем он убьёт нас, — выкрикивает Грант, и его когти полностью видны, когда он отвечает на вопрос Дастиана.

Магнат приподнимает брови.

— Рун не похож на демонов низкого уровня, с которыми мы знакомы. Их можно убить. Его же нельзя. На самом деле, всех элитных демонов чрезвычайно трудно, если не невозможно, убить, когда они ходят по Земле, — вот почему разумно опасаться их. Такой могущественный зверь, как Рун, практически непобедим, — говорит она. — Мы должны найти способ отправить его обратно в Подземный мир.

Её заявление погружает собравшихся в гробовую тишину.

Я задумчиво прищуриваюсь. Тот факт, что элитных демонов невозможно убить, когда они на Земле, может быть хорошей новостью для меня, поскольку я подозреваю, что мой отец — один из них, но я быстро отбрасываю мысль о том, что я непобедима. У меня были переломы костей, сотрясения мозга, порезы и ушибы. Я быстро исцеляюсь, но не сомневаюсь, что моя волчья часть оборотня делает меня уникальной — и, безусловно, смертной.

Однако, Магнат что, только что назвала его «Рун»?

Я говорю громче.

— Рун? — спрашиваю я, и в моём тоне ясно читается вопрос.

Магнат не смотрит на меня, но я знаю, что она знает, кто я такая. На самом деле вопрос в том, потрудится ли она ответить «полукровке».

К моему удивлению, она отвечает почти сразу.

— Так его называют в древних текстах. Его магия — магия рун — названа в его честь. А не наоборот. Вот почему мы не можем прочитать ни одну из рун, которые он нанёс на наши территории. Их значение известно только ему.

— Это проклятия? — одна из фейри пронзительно кричит, потому что, по-видимому, это их обычная громкость. — Ожидающие, когда их взорвут, как бомбы?

Магнат снова поднимает руки, призывая к спокойствию.

— Мы пока не знаем. Но пока мы не выясним, вы не должны предполагать, что ваша собственная магия или сила возобладают над ним.

Она окидывает каждого сверхъестественного пристальным взглядом, прежде чем прокашляться.

— Как бы то ни было, я обратилась за помощью к тому, кто знает, как отследить Руна. Она протягивает руку в сторону открытой двери позади неё.

В тени появляется мужская фигура, и на секунду — самое короткое мгновение — его силуэт кажется больше, чем на открытом пространстве.

Роман выходит на свет рядом с Магнатом, его поза такая же расслабленная, как и тогда, когда я увидела его за воротами, несмотря на растущее напряжение вокруг нас. Он снял мотоциклетное снаряжение и теперь одет в чёрные джинсы и облегающую футболку с короткими рукавами, подчёркивающую впечатляющую ширину его плеч.

— Это Роман Васс, — говорит Магнат. Её голос становится тише, в нём слышится редкое почтение. — Роман — последний из изначальной линии волков-оборотней, известных как железные волки.

Что ж, это ответ на извечный вопрос о демоне или ангеле.

Очевидно, ни то, ни другое. Роман — железный волк.

Вокруг нас нарастает тихий гул, и собравшиеся начинают перешёптываться. Стайка фейри устремляется к Роману, возбуждённо переговариваясь между собой, прежде чем вернуться в толпу.

Мои мысли путаются от этой новой информации. Я слышала о семье Васс. Они были первыми волками-оборотнями, их сила была настолько велика, что они жили намного дольше, чем большинство сверхъестественных существ, но я думала, что они все вымерли.

Голос Малии тихо звучит в моём ухе через нашу руну, отражая мои мысли.

— Последнее, что я слышала, — железные волки вымерли.

— Очевидно, нет, — шепчет Таня.

— Если он следил за Мастером Демонических Рун из Калифорнии, это, по крайней мере, объясняет, как он узнал, с чем мы столкнулись прошлой ночью, — продолжает Малия.

— Не очень-то он старался остановить нас, — говорю я, и в моём горле нарастает рычание.

Таня приподнимает брови, глядя на меня.

— А нас бы что-нибудь остановило?

Я фыркнула.

— Замечание принято.

— По крайней мере, мы знаем, почему ты не смогла его прочитать, — говорит Малия своим рассудительным тоном. — Его семейная линия превосходит других сверхъестественных существ, чьи способности давно считались утраченными.

Это многое объясняет, и всё же… такое ощущение, словно нам предстоит ещё многое выяснить.

Поднявшись на возвышение, Магнат продолжает говорить.

— Тексты, с которыми мы смогли ознакомиться, были написаны семьёй Романа. Он обладает уникальным пониманием угрозы, с которой мы сталкиваемся, поскольку его семья однажды столкнулась с Руном и выжила.

— Волк-оборотень, который причинил зло Мастеру, — шепчет Малия. — Должно быть, кто-то из его семьи спровоцировал кровавую бойню, когда Мастера Демонических Рун в последний раз видели на Земле.

На трибуне Магнат отступает назад, давая Роману возможность высказаться.

Роман оглядывает группу, прежде чем его взгляд падает на меня, ненадолго задерживаясь, прежде чем пройти дальше.

Если он потомок железных волков, то его сила будет принадлежать только ему, не изменяясь со временем и не разделяясь между всеми оборотнями. Не то чтобы среди волков-оборотней существовало понятие чистой крови, но это делает Романа самым близким к королевской семье из всех, кого мы могли бы иметь.

Я сдерживаю ироническую ухмылку. На днях мы назвали его бронзовым богом. Мы и понятия не имели, насколько близки мы были к его истинной природе.

Голос Романа, когда он говорит, чистый и завораживающий.

— Руна нельзя убить, но его можно заставить вернуться в Подземный мир. Моя семья однажды сделала это. Вместе мы сможем сделать это снова, — его внимание возвращается ко мне. — Это потребует совместных усилий. Множество способностей и умений. Рун — древний, могущественный и хорошо известный трикстер. Сразиться с ним в одиночку означало бы мгновенную смерть.

Прилив энергии, который ощущался у меня по коже с того самого момента, как Роман присоединился к Магнату, резко усилился. Я не могу сказать, из-за Романа это или из-за мрачных образов, которые вызывают его слова. Рун — угроза, как никакая другая, и, судя по тому, что я испытала за свою относительно короткую жизнь в Вегасе, большинство сверхъестественных существ не станут сражаться с обычным демоном низкого уровня. Ни у кого из них нет ни единого шанса против древнего, могущественного трикстера, создавшего магию рун.

— Кто со мной? — спрашивает Роман, повышая голос и обводя загадочным взглядом внутренний двор и коридоры вокруг него, отмечая сверхъестественных существ, которые стоят отдельными группами. То, как они собираются вместе, а также расстояние между их кланами и стаями показывает, насколько редко мы все общаемся. Теперь, похоже, Роман просит невозможного: он хочет, чтобы мы работали вместе.

— Лучше бы у него были какие-нибудь магические штучки в рукаве, — говорит Таня, поглаживая пальцами руну, чтобы сохранить свои слова в тайне. — Его шансы на формирование содружества здесь, равны нулю или вообще ни одному грёбаному шансу.

Роман прекращает свои попытки склонить аудиторию к добровольному участию в этой самоубийственной миссии и пристально смотрит на Таню — как будто он точно слышал, что она сказала.

— Ни за что, — Малия выдыхает, ухватившись за ту же самую возможность, которая только что пришла мне в голову.

Губы оборотня растягиваются в улыбке — снова, как будто он услышал недоверчивый шепот Малии, — но это безжалостное выражение. Я чувствую изменение в его позе и замечаю глубокие тени, которые пробегают по бурной зелени его глаз, прежде чем исчезнуть.

Все инстинкты подсказывают мне сделать шаг вперёд и стать волонтёром. Мы должны быть частью этого, а не оставаться в стороне, как обычно, и тот факт, что Роман уже разыскал нас в баре, а затем в спортзале, указывает на то, что он, скорее всего, примет наше предложение.

Ладонь Малии опускается на мою руку, прежде чем я успеваю пошевелиться.

— Мы не можем, — бормочет она, снова через руну.

— Никто не будет с нами работать, — добавляет Таня. — Нам лучше держаться от этого подальше, Новз. Идем своим путём, как всегда.

Голос Романа обрывает её.

— Три добровольца, — объявляет он, не сводя с меня глаз. — Сделайте шаг вперед, дамы.

Мои сёстры застывают рядом со мной.

— Или нет, — бормочет Таня.

Я отвечаю на пристальный взгляд Романа, в то время как сверхъестественные существа вокруг нас переминаются с ноги на ногу и поворачиваются в нашу сторону, их взгляды становятся всё более яростными, но я также замечаю намёк на облегчение в некоторых из них. Если мы сделаем шаг вперед, это будет означать, что им этого делать не придётся.

Чёртовы трусы.

Несмотря ни на что, Роман бросает нам вызов на глазах у всех, и это значит, что мы не можем отказаться. Не то чтобы мы бы отказались. Он уже знает, что мы не отступим от схватки с этим элитным демоном. Возможно, он и предупредил нас в первую ночь нашей встречи, чтобы мы отсиделись в этой битве, но теперь, похоже, он хочет, чтобы мы были в центре событий.

Я делаю шаг вперёд и радуюсь, когда волки-оборотни расступаются, чтобы пропустить нас, когда мы направляемся к возвышению. Таня и Малия держатся прямо за мной. Как и жгучая энергия моих волков, которые следуют за нами по пятам. Я чувствую, как их внимание переключается на сверхъестественных вокруг нас. Пространство тесное, а окружающая нас сила, должно быть, возбуждает их голод.

Мой взгляд не отрывается от Романа, пока я иду к нему по почти безмолвному двору, в воздухе нарастает тяжёлое напряжение. Он тоже не сводит с меня глаз, мы оба участвуем в битве взглядами, в которой не может быть победителей.

Я встаю рядом с ним, и мои сёстры присоединяются ко мне, мои волки образуют полукруг вокруг нас, а Блиц стоит прямо передо мной.

— Ты не последовала моему совету, — голос Романа тихий, едва слышный, когда он наклоняется ко мне. — А теперь уже слишком поздно.

Он так тихо говорит это, что даже с моими чувствами оборотня мне приходится придвигаться ближе, чтобы расслышать его.

Я морщу лоб, пока он продолжает.

— Я настоятельно просил вас держаться подальше от сред с переменными, которые вы не можете контролировать.

Мой взгляд заостряется. В данном случае ясно, что он — неконтролируемая переменная.

Понизив голос, чтобы соответствовать его спокойному тону, я говорю:

— Если ты хотел, чтобы другие помогли, ты просто упустил свои шансы, выбрав нас первыми.

Его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на моих глазах. Затем он опускается на мои губы. Его голос, как вкуснейший шоколад, греховно проникает в мои чувства.

— У меня есть именно то, что я хочу, — бормочет он.

Преодолевая возникшее между нами напряжение, он поворачивается обратно к толпе и повышает голос, чтобы его услышали все.

— Спасибо тебе за волонтерство, Нова, — говорит он, как будто и не выделял нас из толпы.

— Конечно, — отвечаю я, не в силах унять напряжение в плечах. — Эта угроза касается всех нас.

— Почему мы должны ей доверять? — этот крик исходит от лидера клана гиен, который появляется из тени в коридоре. — Она — одна из демонов!

А ты вступаешь с ними в сговор, чёртов монстр. Я прикусываю язык, прежде чем попытаюсь защищаться. Ничье мнение обо мне или о моей стае не изменится.

Мои сёстры рядом со мной напрягаются, когда из толпы раздаются похожие крики, пока над остальными не раздается отчетливый голос.

— Я надеюсь, Рун расправится с этими сучками.

В тот момент, когда Грант заговорил, добродушие Романа исчезло. Полностью.

Невозможно не заметить, как заостряется его челюсть и как разрез его глаз, когда он сводит брови. Я должна отойти от него — каждый инстинкт самосохранения во мне внезапно кричит об опасности, — но вместо этого я борюсь с не менее сильным желанием сократить расстояние между нами, провести кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони и пытаться снова почувствовать его эмоции, поскольку прямо сейчас он проявляет одно из самых сильных чувств: ярость.

Чёртову тонну ярости.

— Довольно! — рычит он, заставляя прихожан подпрыгивать.

Он двигается так быстро, что я с трудом слежу за его действиями. Не сводя взгляда с Гранта, Роман проводит указательным пальцем правой руки по коже левого запястья. Это резкое движение, имитирующее рубящий удар. При его прикосновении появляется тёмная надпись, пробегающая по жилистой мышце у основания ладони и быстро исчезающая, когда он взмахивает правой рукой в сторону своих ног в ботинках. Всё происходящее выглядит для всего мира так, как будто он чиркнул спичкой по своей коже и бросил её на землю.

От основания платформы исходит сила, настолько мощная, что я невольно делаю шаг назад. Я ощущаю это как линию огня, за исключением того, что она совершенно невидима, устремляясь к волкам-оборотням, стоящим вдалеке, проносясь у ног сверхъестественных существ, стоящих между нами и ними. Все, кто попадается ему на пути, отскакивают назад с тревожными криками, прежде чем она сталкивается с стаей Гранта, а затем раздается глухой удар.

Вдалеке стая волков-оборотней приближается, так что я не могу видеть, что происходит между ними. Мне нужен один из моих демонов-волков, чтобы пробраться туда.

Подталкивая локтем Блица, стоящего прямо передо мной, я надеюсь, что он почувствует настойчивость в моём прикосновении, поскольку я не могу использовать слова, чтобы сказать ему, чего я хочу. Иди.

Блиц мчится прочь от меня на максимальной скорости, его энергия проскальзывает через промежуток между дальними оборотнями.

В то же время Роман бросает взгляд на пространство, занимаемое Блицем. Это самый короткий взгляд, но я замираю и заставляю себя не реагировать, возвращаясь в прежнее положение, внезапно насторожившись на случай, если… каким-то образом… он может чувствовать моих волков, как, казалось, чувствовал мою связь с сёстрами через наши связанные руны.

Я борюсь с паникой, которую испытываю при мысли о такой возможности. Роман мне совершенно незнаком. Он уже продемонстрировал, что обладает силой, превосходящей силу обычного оборотня, и это начинает пугать меня до чёртиков.

Стоящий рядом со мной Роман просто опускает левую руку и расправляет плечи, спокойно наблюдая за хаосом, который он вызвал в толпе.

Я делаю тихий вдох, несмотря на то что крики вокруг нас становятся громче. Я глубоко вздыхаю с облегчением, наполовину убеждая себя, что он на самом деле смотрит на свою левую руку, которая была в том же поле зрения, что и прежнее местоположение Блица. Я заставляю себя расслабиться, но, чёрт возьми, этот мужчина прямо сейчас морочит мне голову.

Группа волков-оборотней в толпе, наконец, расступается, и между ними вылетает Блиц.

Я мельком замечаю Гранта, лежащего на земле — по-видимому, без сознания.

Несколько членов его стаи, включая бету, склонились над ним. Остальные повернулись в сторону Романа, на их лицах отражались то страх, то ярость.

Блиц мгновенно возвращается ко мне, его энергия поражает мои чувства. Он не рычит, не издает ни звука, но я узнаю его довольную энергию. Это та же острая энергия, которую излучает Эйс, когда он убивает и помогает мне в этом процессе. Блиц так же заботится обо мне и моих сёстрах, и он определённо рад тому факту, что Роман сбил Гранта с ног.

Бета Гранта поднимается от своего бессознательного альфы, его зубы заостряются, когда он частично перекидывается. Он старше и менее склонен к безрассудным реакциям, но, несмотря на это, его яростный взгляд останавливается на Романе. Он делает шаг вперёд, как будто собирается бросить Роману вызов, но в следующий момент Грант издает стон и, пошатываясь, принимает сидячее положение.

— Какого чёрта произошло? — спрашивает он, его лоб сморщился, когда толпа затихла. Он огляделся, как будто был сбит с толку, затем потер затылок и поднялся на ноги, отталкивая протянутые к нему руки помощи. — Я в порядке, чёрт возьми. Отстань от меня.

Его острый взгляд устремляется на меня, обшаривая платформу.

Я на мгновение задерживаю дыхание, но Грант ничего не говорит против Романа, который остается непоколебимым рядом со мной, давая нам всем понять, насколько на самом деле сильны железные волки.

Магнат, которая до сих пор молчала, подается вперёд, прокашливаясь. Я не могу сказать наверняка, но, похоже, она не слишком расстроена демонстрацией Романа.

— Как видите, — говорит она, повышая голос ещё резче, чем раньше. — Нам повезло, что на нашей стороне такой могущественный человек, как железный волк.

Она поднимает руки, когда её помощники звонят в колокольчики, утихомиривая последний ропот в толпе.

— Сейчас у нас нет времени ссориться между собой, — говорит она. — Вы должны понимать, что если эта угроза не будет нейтрализована, то никому из нас не придется беспокоиться о том, кто из оборотней пересёк границу, или о том, что гоблины собирают больше магической пыли из пустынь, — она бросает взгляд на меня и моих сестёр. — Мелкие ссоры должны остаться позади, по крайней мере на данный момент.

Роман, который снова выглядит расслабленным и спокойным, скрещивает руки на груди и кивает в знак согласия с её словами.

— Ваш Магнат права. Есть причина, по которой я всё ещё жив. Не все из нас переживут это столкновение, но вместе у нас гораздо больше шансов.

В толпе снова раздается ропот, нарастающее волнение, которое, похоже, никогда по-настоящему не утихнет.

Малия придвигается ближе к моей спине, и затем в моём ухе звучит её голос, который не слышен никому, кроме Тани.

— Роман использовал руну, чтобы вырубить Гранта?

Она не выглядит испуганной — не в её стиле, — но в её тоне слышится нотка беспокойства.

Воспользовавшись тем, что толпа отвлекает меня, я как можно медленнее протягиваю руку и прижимаю палец к отметине под ухом. В то же время я отворачиваюсь от Романа, чтобы всё выглядело так, будто я разговариваю со своими сёстрами — так оно и есть, только больше никто меня не слышит.

— На самом деле, я понятия не имею. Что бы он ни сделал, он сделал это слишком быстро, чтобы я могла разглядеть наверняка, но я могла бы поклясться, что на его коже буквально появилась отметина, когда он прижал к ней пальцы. Он определенно управляет магией необычным для оборотней способом.

— За исключением такого оборотня, как я… — выдыхает Малия, и подтекст повисает в воздухе.

— Он не может быть гибридом, — говорит Таня. — Железные волки чистокровные.

— Они древние, — шепчу я. — Его семья, несомненно, передавала знания о магии, которые были утеряны для всех нас.

— Магия, которую он использовал у ворот, чтобы убедить стражников впустить нас, — напоминает нам Малия. — И чтобы заблокировать демоническую силу Новы.

— Возможно, даже магия, которую могут использовать только люди с самой чистой кровью, — говорю я.

Не знаю наверняка, правда ли это, ведь я не получила должного образования в стае после того, как меня всю жизнь избегали. Как обычно, я использую свои инстинкты и лучшие предположения, чтобы сохранить нам жизнь.

— В этом столько же смысла, сколько и во всём остальном в нашей жизни, — бормочет Таня, прежде чем мы прекращаем наш тайный разговор, когда во дворе снова становится тихо.

Стоящий рядом со мной Роман бросает на толпу ещё один вызывающий взгляд и снова повышает голос.

— Кто ещё присоединится к нам?

Глава 11

Вызов Романа был встречен молчанием, которое с каждой секундой становилось всё тяжелее.

Если Торп был альфой волков-оборотней, он бы предложил в добровольцы свою стаю сразу же, как только Роман спросил, но Грант остается решительно спокойным.

Я наклоняюсь к Роману, понижая голос.

— Запах ненависти и страха должен стать ответом на твой вопрос.

Его губы изгибаются в улыбке, когда он наклоняет голову ко мне, ещё больше сокращая расстояние между нами.

— Может быть, — бормочет он хриплым шепотом, встречаясь со мной взглядом. — Подожди минутку.

Он едва успевает договорить, как с дальнего конца двора раздаётся низкий, рокочущий голос.

— Моя стая поможет тебе в этом задании.

Я пытаюсь разглядеть говорящего в толпе, прежде чем сверхъестественные расступаются и сквозь толпу проходит Дастиан, альфа-орёл, а за ним его бета. Ранее он спрашивал, как он может защитить свою стаю от угрозы, которую Рун представляет для всех нас.

Он и его бета останавливаются у подножия платформы. Несмотря на то, что он на ступеньку ниже нас, я думаю, что он такого же роста, как Роман. У него оливковые глаза и тёмно-каштановые волосы с выгоревшими на солнце прядями. У него острое и угловатое лицо, более грубое, чем мне лично нравится в мужчинах, но его осанка и спокойное командирское поведение говорят о физической силе, которую он мог высвободить по своему желанию.

Его бета оглядывает толпу, занимая позицию позади него, и я узнаю её действия — она проверяет, нет ли угрозы, и прикрывает спину своего альфы. Она на голову ниже его, но всё равно высокая по любым меркам и выглядит немного старше меня. В её каштановых волосах также есть золотистые пряди, а смуглая кожа покрыта чем-то похожим на охряную пыльцу, которая, должно быть, добывается в каньоне, где они живут. Они обе слегка подкрашены охрой, что придает их коже сияние.

Альфа расправляет плечи и занимает позицию перед платформой.

— Мы готовы внести свой вклад, — говорит он.

— Хорошо, — бурчит Таня, в её голосе слышится нотка удивления. Возможно, она даже выглядит впечатлённой, что случается нечасто.

Ни одну из нас не так-то легко очаровать. Сегодняшний день доказал мне факт, который я давно знала: сверхъестественным существам в этом городе слишком уютно в своём пузыре власти. Больше никто не проявил активности. Даже фейри теперь стараются держаться как можно дальше от платформы. Сверхъестественные существа Вегаса готовы демонстрировать силу только тогда, когда это не сопряжено с реальным риском. Это одна из причин, по которой демоны беспрепятственно действуют в Вегасе на протяжении стольких лет.

Ну, теперь уже нет.

— Спасибо вам, — говорит Роман, твердо кивая орлам, прежде чем, прищурившись, посмотреть на остальных членов группы.

Он выжидает ещё мгновение.

Никто больше не говорит.

Он поворачивается к Магнату, которая издаёт громкий вздох, её золотистые губы сжимаются в знак покорности судьбе. Похоже, ответ на просьбу Романа о помощи её тоже не удивил.

Лицо Романа каменеет, когда он поворачивается обратно к толпе.

— Поскольку остальные из вас решили позволить своей трусости управлять вами, эта встреча окончена.

Двор оглашается возмущёнными криками и ревом. Голос Гранта становится громче всех.

— Удачи в вашей самоубийственной миссии.

Глаза Романа темнеют. Я не знаю, как ему это удается, но по комнате пробегает тень, и свет меркнет, оставляя в воздухе холод, от которого я съеживаюсь. Другие сверхъестественные существа, похоже, тоже это чувствуют, многие из них заметно вздрагивают, другие сутулят плечи, как будто вокруг них вот-вот разразится буря.

Когда он обращается к сверхъестественным существам, в его голосе звучит глубокое рычание, от которого меня пробирает дрожь до самых кончиков пальцев ног.

— Вам следовало воспользоваться своим шансом и присоединиться к нам, — говорит он, обводя взглядом толпу и, казалось, останавливаясь на каждом из них за один короткий проход. — Отныне я буду защищать только тех, кто этого достоин. Остальным придётся надеяться, что у нас всё получится. В противном случае вы столкнетесь с Мастером Демонических Рун в одиночку. И я обещаю вам, что вы не выживете в этой схватке.

Наступает ещё одна пауза, тяжелое молчание. Затем снова раздаются крики, но на этот раз оскорбления адресованы не нам. В глубине комнаты между стаями оборотней вспыхивает потасовка. Особенно медведем и волком, поскольку эти двое всегда первыми наносят удары — особенно когда их обвиняют в трусости.

Не прикасаясь ко мне, Роман кивнул головой в сторону задней части платформы, в направлении комнаты, из которой он вышел.

— Пойдёмте со мной. Магнат предоставил нам место для разговора.

Он официально кивает ей, но не заговаривает с ней, когда мы проходим мимо.

Карие глаза Магната скользят по нашей группе, от Романа ко мне и моей стае, а затем к альфе орлов и его бете, когда они приближаются к нам сзади. Затем снова ко мне. Мне не нужно прикасаться к ней, чтобы понять, что она боится меня.

Но на этот раз она не пренебрегает моим присутствием. Думаю, в данной конкретной ситуации я — неизбежное зло.

Когда позади нас начинают звенеть колокольчики её помощников, это означает, что Магнат и её люди тоже отступают. Я подозреваю, что магия, царящая во дворе, скоро подействует на посетителей и заставит их уйти. Магнат больше не будет терпеть их поведение.

Комната, в которую мы входим, ярко освещена, и в ней стоит большой деревянный стол, вокруг которого расставлены стулья. Окон здесь нет, но стены покрыты пастельно-голубой краской, которая, кажется, колышется и движется по поверхности подобно океанским волнам. Здесь гораздо спокойнее, чем в том месте, которое мы оставили позади.

Свет отражается в глазах Романа, вызывая бурю эмоций в его радужной оболочке, когда он занимает место с левой стороны стола.

Он не садится, и мы тоже.

Я выбираю оборонительную позицию, прижимаясь спиной к стене напротив Романа, в то время как мои сёстры становятся по обе стороны от меня. Мои три волка, все ещё невидимые, рассредоточиваются вокруг нас, так что мы прикрываемся со всех сторон. В конце концов, мы ничего не знаем об истинных намерениях Романа. Недоверие помогает нам выжить.

Его пристальный взгляд следит за нашими движениями, как будто он распознает нашу защитную линию, но не обращает на нас внимания.

Секундой позже в комнату входит альфа-орёл со своей девушкой, которая отходит от стены и отвечает на представление Дастиана.

— Я Таня, — она указывает сначала на Малию, а затем на меня. — Это Малия. И Нова.

На губах Дастиана появляется улыбка.

— Мы слышали о вас, — говорит он. — Для меня большая честь наконец-то познакомиться с вами.

Мои брови взлетают вверх. На секунду я задумываюсь, не саркастичен ли он, но выражение его лица открытое, взгляд пристальный. Я проверяю реакцию Тани и с облегчением обнаруживаю, что она расслаблена — если бы он нёс чушь, она бы это почувствовала.

— Моя стая на твоей стороне. Мы не победим Мастера Демонических Рун, если не будем действовать сообща, — продолжает Дастиан своим лирическим баритоном, в то время как Джанна кивает у него за спиной. — Просто скажи нам, что тебе нужно.

Я чувствую, как Роман расслабляется, каждое изменение в его позе становится для меня очевидным. По какой-то причине я очень хорошо к нему отношусь. Возможно, потому, что он — потенциальная угроза, которую я ещё не рассмотрела, и пока я этого не сделаю, я не могу позволить себе перестать изучать его.

— Рад познакомиться с тобой, Дастиан, — говорит Роман. — Я ценю твою помощь. Нам нужно больше людей на улицах, которые помогли бы нам выследить Руна.

Дастиан один раз кивает.

— Моя стая сильна в выслеживании. Мы можем определить силу человека издалека. За последние две ночи мы почувствовали энергетические перебои в городе, но не стали углубляться в подробности, поскольку обычно держимся воздушного пространства над каньоном. Но я легко могу организовать и воздушное патрулирование над городом, — он делает паузу. — Однако у меня есть опасения по поводу способности Руна сбивать моих орлов с неба, если он пожелает.

Внимание Дастиана переключается на Малию.

— С помощью твоей ведьминской магии, Малия, мы могли бы замаскироваться от обнаружения во время нашего наблюдения.

Малия уже кивает.

— Могу с этим помочь…

— Маскировка не спрячет тебя от Руна, — прямо говорит Роман, качая головой.

Его заявление подчеркивает тот факт, что он знает гораздо больше, чем все остальные, о Мастере Демонических Рун.

Дастиан не отступает, встречаясь взглядом с Романом.

— Безопасность моей стаи — мой главный приоритет. Есть ли другой способ защитить их?

Роман тяжело вздыхает, кладёт руки на стол, его глаза сужаются, как будто он взвешивает варианты. Наконец, выпрямившись, он говорит:

— Единственный способ защитить себя от Мастера Демонических Рун — использовать магию рун так, как это делает он.

После его заявления воцаряется тишина.

— Магия рун чрезвычайно опасна, — говорит Дастиан, повторяя мысли, которые Малия высказала в ту ночь, когда мы впервые столкнулись с элитным демоном. — Даже ведьмы, которые с течением времени сохранили свои знания рун, осмеливаются использовать только простые руны.

Роман кивает.

— Не могу не согласиться. Но моя семья на собственном горьком опыте убедилась, что руны невосприимчивы практически ко всем другим формам магии. По этой причине мои предки никогда не прекращали изучать рунную магию. Все их знания передавались мне из поколения в поколение.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не потянуться к руне у себя на шее. Если Роман действительно умеет пользоваться рунами, то это объясняет то, что я видела во время встречи. Когда я бросаю взгляд на Малию, то замечаю, что она смотрит на меня в ответ. Заявление Романа подтверждает, что его семья обладает знаниями о магии, которые были утеряны для всех нас, что делает его ещё более опасным.

— С вашего разрешения, я могу создать простую руну, которая скроет ваших орлов, пока они будут летать над городом, — продолжает Роман. — Но мне нужно будет поместить руну непосредственно на каждого из них. Я не могу дать вам руну, которую вы могли бы взять с собой. Это привело бы к хаосу.

Дастиан снова кивает, выражение его лица серьёзное, но не слишком озабоченное. Он продолжает удивлять меня своей храбростью, которая, кажется, гораздо глубже, чем у большинства альф, с которыми я когда-либо сталкивалась. Неудивительно, что Таня смотрит на него таким пристальным взглядом, какой бывает только у гарпий… и, возможно, у орлов.

— Джанна возглавляет наши разведывательные отряды. Она вернётся в город с группой орлов и начнет выслеживать Мастера, — говорит Дастиан, прежде чем повернуться к своей бете. — Пока держитесь на расстоянии. Не рискуйте.

Она наклоняет голову, выгибая бровь.

— Только если мне это нужно.

— Надеюсь, что ты этого не сделаешь, — говорит Дастиан, прежде чем переключить своё внимание на Романа. — Мы встретимся с тобой, чтобы отчитаться вечером. В полночь на южном кладбище.

— В полночь, — соглашается Роман. — Я стану снабжать вас и вашу стаю всем необходимым, чтобы вы могли как следует замаскироваться. А до тех пор старайтесь не попадаться на глаза.

Прежде чем повернуться, чтобы уйти, взгляд Дастиана задерживается на нас троих чуть дольше, чем на Романе, как будто он оценивает нас.

— Увидимся ночью.

Когда он выходит из комнаты, Таня испускает долгий вздох. Возможно, она хотела, чтобы звук был тихим, но он вырывается у неё так быстро, что даже человек с плохим слухом уловил бы его.

— Когда мы начнём и что тебе от нас нужно? — спрашиваю я Романа, отходя на шаг от стены, желая привлечь его внимание ко мне и моим сёстрам, поскольку мы с головой погружены в его планы. Он бы не организовал наше проникновение в крепость Магната, не говоря уже о том, чтобы выделить нас из толпы, если бы у него не было для нас определенной цели.

— Вы останетесь со мной, пока мы будем следовать по следу Руна через Вегас, — говорит он. — Демон здесь по какой-то причине, и нам нужно выяснить, по какой именно. Сейчас он, похоже, выжидает, что даст нам время разгадать его план.

Я ненадолго задумываюсь, стоит ли нам рассказывать Роману обо всем, что произошло, когда мы столкнулись с Руном — как выглядела его магия, силу страха, который он использовал против нас, — но решаю, что на данный момент лучше держать карты при себе. Роман не дал нам никаких веских причин не доверять ему, но это не значит, что мы должны верить всему, что он говорит.

— Нам пора идти, — говорит Роман, проводя рукой по своим светлым волосам, оставляя их сексуально взъерошенными.

Таня бросает на меня предупреждающий взгляд, прежде чем с её губ срывается раздраженный выдох. Я узнаю это раздражение; она сдерживала свои мысли так долго, как только могла, и теперь мы собираемся выяснить, что именно она чувствует.

— Да, видишь ли, у нас это так не работает, — говорит она, отнюдь не расслабляясь. Когти гарпии делают её ногти острыми, а голос становится жёстким, что указывает на то, что тёмная сторона её натуры быстро набирает силу. — Ты уже ясно дал понять, что Руна нельзя победить ничем, кроме магии рун, которой, предположительно, владеешь только ты. Найти его — одно, а сразиться с ним — совсем другое. Ты же не можешь ожидать, что мы слепо последуем за тобой навстречу опасности, не имея плана.

Роман одобрительно кивает ей.

— Ты права, — говорит он. — У меня действительно есть план. Есть ещё один способ отправить Руна обратно в Подземный мир, но я пока не готов ни с кем им поделиться.

— Но в то же время ты готов рисковать нашими жизнями, — говорит Малия, и на её лбу появляется редкая вспышка гнева.

— Ты выделил нас из всех альф и лидеров, собравшихся здесь сегодня, — продолжает Таня. — Почему? Чего ты от нас хочешь? И без глупостей. У нас нет на это ни времени, ни сил.

Роман не вздрагивает, его взгляд твёрд, когда он обходит стол и останавливается на некотором расстоянии от нас.

Эйс теперь ближе всех к нему, и энергия моего изменчивого демона-волка горяча и сердита, как будто он тоже готов бросить вызов Роману. Напротив, энергия Темпл и Блица спокойнее, как будто медовый голос Романа их интригует.

Роман прислоняется к краю стола и скрещивает руки на широкой груди. От этого движения рукава его рубашки туго натягиваются на бицепсы, подчеркивая его мускулатуру. Лучше бы я этого не замечала. Его физическая сила — один из аспектов угрозы, которую я перечислила, а его врожденная сексуальная привлекательность — другой аспект.

— С первого момента, когда я увидел, как вы работаете в команде, я понял, что вы именно вы нужны мне чтобы победить этого демона, — говорит Роман. — Ваша сила скрывает вас, как броня. Ваше умение действовать в команде говорит о вашей подготовке и преданности делу. Тот факт, что вы не связаны ни с одной из других стай, является преимуществом. За исключением орлов, я не доверяю здешним стаям оборотней. На самом деле, я доверяю оборотням меньше, чем гоблинам и вампирам. Стаи слишком привыкли к своей власти.

Его речь удивляет меня и застаёт врасплох. Его голос звучит искренне… но я быстро восстанавливаю свою ментальную защиту. Я напоминаю себе, что доверяю своим сёстрам, своей матери и своим демонам-волкам. Роман делает шаг в нашу сторону — очень уверенный шаг.

— Если это не убедило вас, почему я выбрал именно вас, то мне остается только упомянуть о вашей репутации…

Малия тихо смеётся, но это прерывает его речь так же эффективно, как если бы она пронзила его кинжалом. По-своему, она не хуже Романа умеет привлекать врагов на свою сторону — прямо перед тем, как обрушить на них смертельное заклинание.

— Что там с нашей репутацией? — спрашивает она, прищурившись. — Ты имеешь в виду, как уродов, опасных для общества, или как изгоев? — она тоже делает шаг вперед, но я не упускаю из виду то, как она поднимает ладони, поворачивая их друг к другу, что говорит мне о том, что она использует свою магию, чтобы вытянуть из него правду, если понадобится. — Или это потому, что мы расходный материал? Потому что ты думаешь, что никому не будет дела, если мы пострадаем или умрём? Эту силу ты имеешь в виду, которая скрывает нас?

Он слегка наклоняет голову, в то время как тени снова пробегают по его глазам, и кажется, что мириады магических сил, которыми он управляет, борются внутри него.

— Я имею в виду воинов, которые две ночи назад сразили двадцать демонов.

Малия застывает. Таня тоже. Эйс подкрадывается к Роману, его когти вытягиваются и втягиваются, когда он расхаживает по деревянному полу вокруг позиции железного волка.

— Ты следил за нами в ту ночь, — говорю я, делая единственный вывод, который могу сделать из заявления Романа. Я изо всех сил стараюсь сохранить бесстрастное выражение лица, отказываясь выдать растущую во мне тревогу. Если он последовал за нами, то… что ещё он видел? Что ещё он знает?

Я сжимаю челюсти. Большую часть боя мои демоны-волки были на виду. Они не прячутся, когда знают, что уничтожат любого, кто их увидит. Он не может знать, что они сейчас со мной, потому что всё это время они оставались невидимыми, но он бы увидел их всех четверых той ночью и знал бы об их существовании.

Роман слегка качает головой.

— Как вы, должно быть, уже догадались, я следил за Руном. Демоны Страйка, которые работали с ним, источали энергию Руна. Я проследил за ними до бара, где вы работаете, а затем планировал проследить за ними, куда бы они ни пошли дальше, — Роман встретился со мной взглядом. — Я пытался предупредить вас. Тебе повезло, что Рун отказался от своей атаки на тебя.

Я высоко держу голову, пытаясь прогнать воспоминания о страхе, который охватил меня, когда Рун прикоснулся ко мне, словно тысяча ночных кошмаров посетила меня одновременно. Но вместе со страхом приходит гнев из-за того, что Роман видел, что произошло, и ничего не предпринял, чтобы вмешаться.

— Ты стоял рядом и смотрел, пока он…

Роман едва заметно качает головой. И снова, это всего лишь легкое движение, но мои чувства гудят, ещё одно предупреждение.

Мои глаза расширяются от потрясения, когда до меня доходит, что это возможно.

— Ты создал руну на стене позади него.

Помню, как руна не испугала меня. Я подумала, что магия элитного демона подействовала на него, потому что я почувствовала себя сильнее, когда появилась руна. Но именно тогда демон отпустил меня…

Роман не сдвинулся с места, облокотившись на стол, но, опять же, мои чувства обостряются, а дыхание учащается, хотя я и не совсем уверена почему. То, как он смотрит на меня, словно медленно снимает с меня защитные слои одним лишь взглядом.

— Я подоспел как раз в тот момент, когда он напал. Поэтому я применил защитную руну, — говорит Роман низким рычащим голосом, как будто его волк просыпается. — Это была самая сильная руна, которую я смог создать за те секунды, что у меня были, чтобы спасти твою жизнь.

Его голос становится резким, когда он, наконец, поднимается со своего места, разводит руками и делает шаг ко мне.

— Так что, нет, я не стоял в стороне, когда он хотел убить тебя. К сожалению, это означает, что Мастер Демонических Рун теперь знает, что я слежу за ним. Я отказался от любого элемента неожиданности, который у меня был.

Я тоже издала рычание.

— Значит, ты считаешь, что теперь мы у тебя в долгу.

Роман вдыхает, сжимает губы, а затем медленно выдыхает, как будто считает секунды. Как будто он… расстроен.

— Нет, — твёрдо говорит он. — Как я уже говорил, я защищаю только тех, кто этого достоин, — его взгляд прожигает меня насквозь. — Альфы, лидеры, ведьмы — даже Магнат — боятся тебя, потому что не могут контролировать.

Неожиданный укол удовлетворения пронзает меня насквозь. По-видимому, мне нравится вселять страх в других — в тех, кто избегает и высмеивает нас. Что ж, я никогда не притворялась святой. Я не сторонница жизненного принципа «прости и забудь» в жизни. Я больше из тех, кто предпочитает принцип «око за око».

— Они должны бояться нас, — говорю я без высокомерия, только правду. Я сокращаю дистанцию от Романа, шагаю вперёд, пока не оказываюсь на одном уровне с Эйсом. — Мы — монстры, которых они создали своей жестокостью и неприятием. К счастью для них, есть невинные, которых нужно защищать — члены стаи, забытые своими альфами, уязвимые сверхъестественные существа, даже люди — иначе им бы сейчас чертовски не повезло.

Роман улыбается, но улыбка не доходит до глаз, которые стали ледяными, как замерзшее озеро.

— Именно поэтому ты нужна мне, чтобы пережить предстоящие дни, Нова Мэдден.

Я настороженно смотрю на него, когда он поворачивается ко мне, его позиция теперь так близка к моей, что Эйс готовится броситься на мою защиту. Я пытаюсь прочесть мысли Романа, но, несмотря на то что я слежу за каждым его движением, эмоции, скрывающиеся в его глазах, почему-то остаются для меня загадкой. От штормового моря до ледяного озера и самых тёмных теней…

Он понижает голос. Мягкое. Низкое рычание, которое дает мне понять, что за животное он держит взаперти.

— Я ответил на ваши вопросы. Теперь вы ответите на мои: я вижу в этой комнате трёх волков — где четвёртый?

Глава 12

Меня охватывает паника, моя кровь становится такой же ледяной, как глаза Романа.

Когда мы вместе стояли на платформе, я на мгновение подумала, что он выследил Блица, но убедила себя, что это не так. Теперь, в одном кратком заявлении, он говорит мне, что может «видеть» моих невидимых волков.

Это невозможно.

В смысле, есть большая вероятность, что он видел моих волков в ту ночь, когда Рун напал на нас, но откуда он мог знать, сколько их сейчас здесь, со мной? Позади меня Малия и Таня делают быстрые шаги вперёд и теперь обходят Романа с безопасного расстояния, в то время как Темпл и Блиц тоже приближаются, опустив головы и оскалив зубы.

Если он действительно видит их, то, похоже, не понимает, какую невероятную угрозу они для него представляют. Эйс в одиночку может разорвать Романа на части за считанные секунды, а все трое вместе взятые… Не имеет значения, насколько силен железный волк — он умрет ещё до того, как сделает следующий вдох.

Я заставляю себя расслабиться, выбрав поверить в то, что я недопоняла вопрос Романа.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я, стараясь не смотреть на своих демонических зверей. — Четвертый волк? В нашей стае только Малия, Таня и я. Три гибрида-волка.

Роман качает головой, глядя на меня.

— Твои демоны-волки, Нова. Четвёртого сейчас здесь нет.

Я вскидываю руку — единственный сигнал, который нужен моим волкам, чтобы приготовиться к атаке. Эйс обходит Романа и меня, замыкая ряды с Темпл и Блицем, все трое движутся как один. Их энергия действует на меня так сильно, что я могу определить их местоположение.

Но на этот раз Роман так точно повторяет их движения, что у меня не остается сомнений: сначала Эйс, затем Темпл и, наконец, Блиц, и его внимание останавливается на каждом из них.

Чёрт. Он действительно может их видеть. Но… как?

Таня и Малия, широко раскрыв глаза, внимательно наблюдают за Романом, затем переводят взгляд на меня. Наверное, для них странно видеть, как кто-то другой ведёт себя также, как я, рядом со своими волками, следуя, казалось бы, за пустой точкой в пространстве из одного места в другое.

Выражение их лиц быстро становится суровым. Роман, возможно, и хотел, чтобы мы присоединились к нему, но это всё меняет.

Мои демоны-волки — тайна, ради сохранения которой я готова убить, а Роман, совершенно неизвестный человек, которого я не могу разгадать, чтобы судить о его намерениях, только что стал врагом номер один.

Решимость в глазах моих сестёр, их поза и то, как они держат руки наготове, говорят мне о том, что они нападут, как только я подам им сигнал.

— Как ты можешь видеть моих демонов-волков? — спрашиваю я, все уловки пропали из-за моей потребности оценить угрозу, которую представляет для меня Роман. Для моей стаи.

Он остаётся расслабленным, как будто шесть могущественных и разъярённых существ не готовы убить его прямо сейчас.

— Я много знаю о твоих демонах-волках, Нова, — говорит он. — Возможно, больше, чем ты сама. Если хочешь получить знания, которые я могу тебе дать, я предлагаю отложить твой план разорвать меня на куски, — он вытягивает обе руки перед собой. — Или сперва можем подраться. Выбор за тобой.

— Мне не надо даже думать об этом, — говорю я с медленной улыбкой. Моя кровь пульсирует сильнее, прилив адреналина приводит меня в состояние сосредоточенности, которое заставляет меня осознавать каждое его движение.

Роман намного крупнее и могущественнее меня — я уже знаю это, — но я не в первый раз сталкиваюсь с таким сверхъестественным существом, как он. Физически сильные и кажущиеся могущественными всегда недооценивают меня, и это само по себе является преимуществом.

Я нахожусь достаточно близко к Роману, чтобы почувствовать, какой силой он управляет, и от этого острого привкуса у меня в животе всё переворачивается, но я не хочу задумываться об этом. Возможно, он похож на бога, который ходит среди нас, как по внешности, так и по происхождению, но сегодня это его не спасет.

Как только я выпрямляюсь, слегка согнув колени и готовясь прыгнуть вперед, он говорит:

— Твои волки принадлежат Мастеру Демонических Рун. Их у него украли.

Что за чёрт?

Ярость бушует во мне, но она подпитывается болью. Мои демоны-волки приходили ко мне ещё щенками — когда я тоже была младенцем. В глубине души я надеялась… нелепая детская надежда… что мой отец послал их не только присматривать за мной, но и помогать моей матери. Если их украли у Руна, то в этой безнадежной сказке есть изъян.

Я рычу.

— Лжец!

Мой кулак уже в движении.

Роман, который до этого момента держался как ни в чем не бывало перед лицом опасности, движется с невероятной скоростью. Он блокирует удар, который я нацелила ему в лицо, и наклоняется влево, чтобы избежать следующего удара, который я пытаюсь нанести ему по плечу. Я не собираюсь сдаваться. Мои кулаки взлетают, наносят стремительные удары, такие быстрые, что даже самый опытный сверхъестественник с трудом уследил бы за ними, не говоря уже о том, чтобы уклониться.

Роман уворачивается от каждого удара. Хуже того, при каждой моей попытке он делает шаг в мою сторону, заставляя меня пятиться. Не проходит и секунды, как я врезаюсь спиной в стену. В следующую секунду он хватает каждый из моих кулаков в свои и прижимает меня к себе всем своим весом, держа мои руки по обе стороны от лица.

Его обнажённые руки переплетаются с моими, и меня бросает в дрожь. От этого прикосновения возникает головокружительное сочетание жара, нарастающей потребности и ледяного ожога, который пронзает меня до самых кончиков пальцев ног, противоречивые ощущения переполняют мои чувства, а затем… под ними… непроглядная тьма, которая затягивает меня, пока во мне не нарастает смятение, потому что я не думаю, что улавливаю его эмоции… Я думаю, что он отражает мои.

Прошла всего секунда, но с моих губ срывается тихий стон. Его ледяные глаза смягчаются, как и его руки, его пальцы заставляют мои кулаки разжаться, его ладони прижимаются к моим. Это смягчение длится всего мгновение. Его хватка снова усиливается, как только он, кажется, снова замечает происходящее в комнате вокруг нас.

Малия и Таня во весь опор несутся за ним, направляясь к нам. Темпл и Блиц готовятся наброситься на него, но Эйс ближе всех.

Фиалковые глаза Эйса мерцают жестокостью, когда внезапно он становится полностью видимым и прыгает на Романа слева. Его мощные задние лапы поднимают его достаточно высоко, чтобы он мог вцепиться Роману в плечо и использовать свой вес, чтобы сбросить Романа с меня…

Роман переключает внимание как раз вовремя.

Он отпускает мою руку и вытягивает левую в жесте «стоп», одновременно крича.

— Stoll!

Эйс вскрикивает, издавая испуганный, уязвлённый звук. Он крутанулся в воздухе, движение было таким внезапным и резким, что он уклонился от Романа, не оставив на нем ни царапины. Эйс ударяется об пол с другой стороны от Романа и, потеряв равновесие, падает на Малию. Он подсекает её ноги, и они вместе катятся по полу, быстро останавливаясь, когда Малия наполовину обвисает на плечах Эйса.

Крик срывается с моих губ.

— Эйс! Малия! — Я отталкиваю Романа, готовясь ударить его по ногам. — Что, чёрт возьми, ты сделал? Что это было?

Он издает низкое, рокочущее рычание.

— Я попросил его остановиться.

Я застыла.

— Ты… попросил его…

В отдалении Эйс вскакивает на ноги и начинает бешено облизывать лицо и плечи Малии, когда она опускается на колени. Он скулит, подталкивая её в бок, явно взволнованный. Он врезался в неё на полной скорости, но он никогда бы не хотел причинить ей боль.

— Всё хорошо. Я в порядке, — говорит она, обвивая руками его шею. — Ты в порядке, Эйс.

Я снова перевожу сердитый взгляд на Романа, который продолжает прижимать меня к себе. Я готовлюсь собрать все свои силы, чтобы оторвать его от себя, когда его рычание снова заставляет меня замереть.

Наши взгляды встречаются, и он никак не может скрыть мрачные тени, которые пляшут в его радужках.

— Я вам не враг, — говорит он достаточно громко, чтобы мы все услышали. — Если ты хоть немного доверишься мне, я смогу дать тебе ответы на многие вопросы, которые у тебя наверняка есть. Ответы о твоих демонах-волках.

Теперь видны все мои волки, и Темпл, и Блиц крадутся к нам, а Таня следует за ними по пятам.

Когти Тании полностью опущены, а это значит, что вот-вот появится чертовски разъярённая гарпия, но она не нападет, пока Роман держит меня вот так — особенно когда он, кажется, знает магические слова, которые каким-то образом могут управлять моими демонами-волками.

— Я также могу дать тебе ответы о твоем демоническом происхождении, — продолжает он, его голос понижается, снова становясь похожим на расплавленный шоколад, убеждая меня поверить ему.

Чёрт, этот парень излучает силу и сексуальную привлекательность. Под гневом и недоверием скрывается более глубокий инстинкт, и мне приходится прилагать все усилия, чтобы не прижаться к нему, чтобы почувствовать каждую твёрдую линию его тела.

В этот момент я осознаю кое-что ещё: это не моя волчья сторона подталкивает нуждающуюся часть меня. Я ожидала, что, имея дело с сексуальным, хотя и древним оборотнем, моя волчья сторона будет мотивировать меня. Вместо этого, моя волчица странно спокойна.

Это моя демоническая половина жаждет сократить пропасть между нами.

Глава 13

Когда я запрокидываю голову, а он наклоняется ко мне в своей нынешней позе, наши губы почти соприкасаются. Я могу поклясться, что чувствую его вкус, но всё равно не ощущаю той силы, которая, как я знаю, у него есть.

Жар его тела проскальзывает в меня, и, даже несмотря на то, что я знаю, что я должна выйти из этой позиции, прежде чем самовозгорюсь, кажется, я не могу заставить себя пошевелиться. У меня есть навыки, чтобы сбежать, но, видимо, не хватает воли.

Я вздрагиваю, когда напоминаю себе, что Романа нельзя недооценивать. Он уже продемонстрировал, что может использовать рунную магию, может разговаривать с моими демонами-волками и командовать ими, и он каким-то образом скрывает от меня свои эмоции.

Пока он не предложил мне ответы. Он также, кажется, хочет, чтобы мы были на его стороне, также сильно как я обеспокоена им, и большей угрозой является Рун — демон, которого мой отец послал за мной, и чья ужасающая сила могла бы убить меня, если бы Роман не создал защитную руну, чтобы помочь мне.

— Ладно, — выплюнула я.

Он моргает, глядя на меня, затем прищуривается, его руки снова сжимают мои, но в его тоне звучит недоверие.

— Ладно?

Малия и Таня обе уставились на меня из-за спины Романа. Эйс всё ещё прижимается к Малии, и я чувствую, как он сожалеет о том, что мог причинить ей боль раньше.

Малия быстро проводит пальцем по руне на своей шее, и её голос настойчиво звучит у меня в ушах.

— Ты уверена, Нова? Понимаю, он предлагает ответы, но, может быть, нам действительно стоит поговорить наедине?

Роман наклоняет голову, бросает взгляд на Малию, прежде чем вернуться ко мне.

Он, наконец, убирает свои руки от моих, и головокружительный жар спадает, когда его пальцы скользят по моим ладоням, вызывая покалывание в запястьях, прежде чем он полностью разрывает контакт и отступает на шаг. Наконец-то, наконец-то, я освободилась от его хватки, но от его прикосновений мои руки до боли хотят дотянуться до него и снова прикоснуться. Мне нужно узнать его секреты. Мне нужно испытать свои силы и выяснить, смогу ли я прорвать его оборону.

— Как спросила твоя сестра: Ты уверена? — говорит он, вызывая у смиренный вздох, поскольку теперь он подтвердил, что может — каким-то образом — перехватывать наши переговоры с через руны.

Я киваю Малии.

— Да, — я пронзаю Романа стальным взглядом. — Но я хочу, чтобы ты принёс клятву на крови.

Впервые за все время я думаю, на его лице промелькнуло неподдельное удивление, которое исчезло почти так же быстро, как и появилось.

— Клятву на крови? — повторяет он, его голос звучит ещё ниже, чем раньше. — Гарантирующую что?

Это мой шанс получить именно то, что хочу от пари: информацию и гарантию того, что из-за него нас не убьют.

Мне просто нужно правильно сформулировать.

— Ты ответишь на пять вопросов со стопроцентной правдивостью, — говорю я.

Он тут же прищуривает глаза, но я ещё не закончила.

— Ты по обещаешь не делать ничего, что прямо навредит мои демонам-волкам, мои сёстрам, или мне, пока мы помогаем тебе с Руном, — продолжаю я. — И ты не будешь утаивать секреты от нас, которые могут привести к нашей смерти.

По его паузе становится ясно, что он обдумывает моё предложение.

— Я отвечу на три вопроса, — наконец возражает он. — И я согласен, что не причиню вреда твоим демонам-волкам, твоим сёстрам или тебе. Что касается неразглашения секретов, это сложнее. Я не могу раскрывать некоторые секреты, и я не могу знать, могут ли они повлиять на тебя или твою стаю в будущем. Слишком много неизвестного. Тебе нужно пересмотреть этот аспект клятвы.

Пока что он не сказал «нет» прямо, и я считаю это победой. Он также прав в том, что секреты — штука сложная, и для меня самое важное, что он не сделает ничего, чтобы намеренно навредить моей семье во время этой миссии. Мы должны выступить единым фронтом против тех, с кем сталкиваемся, и я не могу рисковать тем, что Роман станет нашим внутренним врагом.

— Я хочу четыре вопроса, и я отброшу третью часть клятвы.

Он кивает, выглядя удовлетворённым.

— Я согласен, но взамен ты дашь мне клятву на крови, что останешься со мной, пока мы не завершим нашу миссию. На короткий срок ты, Нова Мэдден, принадлежишь мне.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, прежде чем закружиться в животе, танцуя так, словно там на волю выпустили сотню бабочек. Эти слова… «принадлежишь мне…» они сильно поразили меня, и я не уверена, что именно — страх или неожиданный прилив предвкушения — вызывает во мне такую внутреннюю реакцию.

— Принадлежать… это не то, с чем я могу согласиться, — говорю я без малейшего намёка на придыхание в своей речи. Если уж на то пошло, мой голос звучит жёстко и безразлично, и я хочу, чтобы он подумал, что я отношусь к требуемой им клятве именно так. — Но я могу согласиться с тем, что ты будешь пользоваться моей помощью до тех пор, пока больше не будешь нуждаться в ней — или не заслужишь её.

Его глаза вспыхивают, и я чувствую, как он пытается придумать подходящий ответ, прежде чем, наконец, покачать головой.

— Договорились. Кто проведёт клятву на крови?

Обычно, для этого требуется вампир, который должен следить за соблюдением клятвы на крови, поскольку всё, что связано с кровью, — своего рода их сделка, но Малия провела клятву на крови, которая скрепила наши сестринские обязательства. Её гибридная природа и свобода нашей стаи от обычных ограничений позволяют ей использовать такие области, как руны, которые запрещены для других.

Она делает шаг между нами, её тёплые, карие глава сияют решимостью.

— Я сделаю это.

Роман выпрямляется, снова возвышаясь над нами. Когда он протягивает руку ладонью вверх, я кладу свою ладонь на его, готовая к тому, что последует дальше.

— Демоническая кровь Новы затруднит немедленную привязку клятвы на крови, — предупреждает Малия, кладя свои руки по обе стороны от нас, но не касаясь. Её взгляд скользит по мне, с тех пор как мы впервые узнали, что Малии придётся приложить больше усилий, чтобы скрепить клятву.

— Ты раньше проводила клятву на крови с Новой? — спрашивает Роман.

Малия отвечает на его вопросительный взгляд, не давая ему никакой информации о нашей сестринской клятве.

— Не волнуйся. Её волчья сторона примет эту клятву, как и твой волк тоже должен принять её. Клятва должна действовать в течение всей этой миссии.

Роман кивает, снова чертовски расслабленный, как будто для него это прогулка по парку. Может быть, клятва, которая может убить его, если он её, нарушит, вовсе не является стрессом.

— Сейчас будет больно, — предупреждает нас Малия, прямо перед тем захватить нас, нас троих, связанных воедино её действиями. Магия, которая так сильно исходит от неё, проникает в меня, и я стискиваю зубы от острого жара, обжигающего мою кожу, руку и всю грудь.

Двойственная природа Малии — которая означает, что её избегают ковены и стаи, сделала её невероятно сложной, многослойной личностью, доброй по своей сути, но в то же время обладающей частичкой силы, которая может заставить плакать взрослых оборотней.

Я надеялась, что Роман заплачет или, по крайней мере, проявит хоть каплю слабости. Но, опять же, всё, что он мне дарит, — ленивую улыбку. Как будто он знает, что это сексуально и обезоруживает, и использует её так, как я бы использовала оружие.

Мощный всплеск силы Малии проникает в мою кровь… проникая в суть того, кто я есть. Когда она произносила клятву на крови, связывающую нас как сестёр, она объяснила мне, что возьмёт из наших тел крошечные капельки нашей крови, которые смешаются, свяжутся воедино, а затем вернутся к каждой из нас, и эта связь свяжет нас с нашими обещаниями. Только потом она сказала мне, что железо в нашей крови помогло ей связать нас, несмотря на то что я наполовину демон. Её близость к металлу, которого боятся другие ведьмы, делает её силу ещё сильнее.

Кожа возле глаз Романа на секунду натянулась, как будто он, наконец, почувствовал чрезвычайно острые, колющие ощущения, которые пронзают наши руки.

Я делаю глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, пока Малия произносит наши клятвы, связывая нас кровью.

— Роман Васс, ты клянёшься Нове Мэдден, что ответишь на четыре вопроса со стопроцентной правдивостью; и что ты не причинишь вреда Нове, её демонам-волкам или сёстрам, — она склоняет ко мне голову. — Нова Мэдден, в свою очередь, ты клянёшься, что будешь оказывать всяческую помощь Роману Вассу до тех пор, пока он больше не будет нуждаться в ней — или не заслужит её.

Малия сжимает челюсти и хмурит лоб, пытаясь завершить заклинание. По её щеке стекает капелька пота — нехороший знак.

— Это оказалось сложнее, чем я ожидала, — бормочет она, прежде чем крепко зажмуриться, её руки дрожат.

Я задыхаюсь, когда боль поднимается на новый уровень, пронзая мою грудь, как будто она достигла глубин моей чёртовой души и вытягивает из меня всю мою силу. Я стискиваю зубы, решив не издавать больше ни звука, но это почти больше, чем я могу вынести. Как раз в тот момент, когда я собираюсь возразить, Малия наклоняется вперед, её руки разжимаются, разрывая связь.

Не обращая внимания на всё ещё ощущающуюся боль в руке и груди, я подхватываю её и обхватываю руками её стройную фигуру, чтобы удержать в вертикальном положении.

— Ты в порядке? — настойчиво спрашиваю. — Малия!

— В порядке, — шепчет она, тяжело дыша, словно пробежала марафон. — Клятва заключена. Думаю.

Эта клятва отличается от клятвы, которую мы давали как сёстры, — я не чувствую такой тесной связи, несмотря на более сильную боль, которую я испытывала, — но, поскольку до сих пор я принимала только одну клятву на крови, я не совсем эксперт.

— Ты чувствуешь это? — спрашиваю я Романа.

Он потирает ладони, прежде чем опустить их по бокам.

— Это один из твоих четырёх вопросов?

Я свирепо смотрю на него.

— Не бери в голову. Я определённо почувствовала боль от клятвы, так что уверена, что всё в порядке.

Малия выпрямляется в моих объятиях, и теперь я вижу её тревожно-бледное лицо.

— Малия, ты уверена, что ты…

— Я в порядке, Новз, — быстро говорит она. — Я просто немного вымотана, но уверена, что скоро ко мне вернётся энергия.

Я обнимаю её за плечи, поддерживая ещё несколько мгновений, чтобы дать ей возможность полностью встать на ноги, в то время как Таня подходит с другой стороны, а три демона-волка окружают нас, держась на расстоянии от Романа.

Сделав глубокий вдох, я беру разговор в свои руки.

— Теперь, когда мы связаны друг с другом клятвой на крови, куда ты планируешь отправиться на разведку в первую очередь?

Роман снова скрещивает руки на груди.

— Это зависит от ответа на мой первоначальный вопрос: где твой четвёртый волк?

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю его снова. Лука с Мамой, он заботится о её безопасности. Мне неудобно втягивать Маму во всё это, зная, как она переживает из-за Мастера Демонических Рун. Я, конечно, не собираюсь приводить Романа к ней.

Я уставилась на него в ответ.

— Почему ты так настаиваешь, чтобы я тебе ответила?

Он сжимает челюсти, и выражение его лица снова меняется, тени возвращаются в глаза.

— Я уже дал тебе ответ на этот вопрос — если ты не хочешь, чтобы он был засчитан в счёт тех четырёх, на которые я должен ответить абсолютно честно.

— Ты поймёшь, когда я задействую клятву на крови, потому что я так и скажу, — огрызаюсь я, но на лбу у меня появляются морщинки, когда я быстро обдумываю всё, что Роман сказал мне с тех пор, как мы вошли в эту комнату.

Таня и Малия также смотрят на него, они нахмурились, как будто пытались понять, что он имеет в виду.

Я сосредотачиваюсь на информации, которую он дал мне о моих волках: что он может их видеть, что он может общаться с ними, что они принадлежали…

О, нет…

Дрожь пробегает у меня по спине, и я словно погружаюсь в ледяной омут.

Мои мысли путаются, во мне нарастает паника, когда я слежу за крадущимися движениями моих волков — моих демонов-волков. Мама сказала, что Мастер Демонических Рун придёт за мной, но она не знала почему.

Я вспомнила, как Мастер наклонился ко мне и сказал… «Ты не заберёшь то, что принадлежит мне».

Он хочет вернуть своих волков.

Я заставляю себя заговорить.

— Если мои волки принадлежали Руну, если он чувствует их так же, как я… Тогда он знает, где они… что означает…

Роман наклоняет голову, но не улыбается, выражение его лица жёсткое.

— Твои волки будут для него как неоновая вывеска, Нова.

Мои мысли внезапно сосредоточились на единственном человеке, который был сейчас важен: Маме.

Лука с Мамой.

— Нам нужно идти домой, — мой голос повышается, когда гнев и страх закипают во мне. — Верно. Чёрт возьми. Сейчас.

Глава 14

Я направляюсь к двери, уже держа в руке телефон и пытаясь дозвониться до неё.

Гудки идут снова и снова, пока не включается её голосовая почта. Разочарованно хмыкнув, я убираю телефон в карман и набираю скорость. Нет ничего необычного в том, что она не отвечает на звонки, но на этот раз, возможно, она просто спит и не берёт трубку.

Малия и Таня держатся рядом со мной — любая усталость, которую чувствовала Малия, похоже, была преодолена срочностью нашей ситуации.

Не дожидаясь Романа, я распахиваю дверь и выхожу во внутренний двор. Мои волки мгновенно становятся невидимыми, их энергия отражается в моих ощущениях тем же страхом и паникой, что и у меня.

Они тоже любят Маму. И прямо сейчас, она и Лука уязвимы. Я никогда взаправду не ожидала, что Рун попадёт в мой дом, особенно когда меня там не будет — в конце концов, я же мишень, — иначе я бы спрятала Маму в более безопасном месте. Это моё собственное глупое самодовольство, и если с ними что-то случилось…

Мысль, которую я даже не могу закончить.

К счастью, во дворе никого нет. Даже если бы это было не так, у меня не возникло бы проблем с тем, чтобы пробраться сквозь толпу задержавшихся сверхъестественных существ. Наши шаги настолько быстры, что они почти беззвучны, когда мы мчимся по коридору к арке и выходим из главного здания, чтобы пересечь парковку. Здесь темнее, чем я ожидала. Солнце опускается за горизонт, и вдалеке начинают мерцать городские огни.

Через несколько секунд мы надеваем шлемы, и наши мотоциклы с рёвом оживают. Я наклоняюсь к Блицу, чья энергия отражается в моих ощущениях, когда он парит рядом с моим мотоциклом.

Я чувствую, что ему нужно немедленно прибавить скорость.

— Хорошо, — говорю я ему. — Беги впереди нас, но не… — мой голос немного срывается. — Не бросайся навстречу опасности. Пожалуйста.

Если Мама и Лука в опасности, я не хочу, чтобы Блиц тоже пострадал.

Я стискиваю зубы. Руна я возьму на себя. Не то чтобы я имела хоть малейшее представление о том, что я могу сделать по-другому на этот раз, чтобы одержать верх, но я чертовски уверена, что попытаюсь.

Энергия Блица улетучивается от нас. Я оглядываюсь и вижу, что Роман уже садится на свой мотоцикл, так как он припарковался ближе к зданию, чем мы. Должно быть, он захватил свою мотоциклетную куртку и шлем по пути к выходу, потому что сейчас на нём и то, и другое. Его мотоцикл проносится мимо нас к воротам, где внезапно начинают суетиться охранники.

Темп и Эйс не отстают от нас, когда мы с сёстрами спешим за Романом.

Впереди нас Роман поднимает левую руку с руля своего мотоцикла, и поначалу кажется, что он машет охранникам, чтобы они пропустили нас. Затем из его руки вырывается волна силы, мерцающий свет, который образует замысловатую светящуюся фиолетовую фигуру, которая по дуге направляется к воротам и попадает прямо в их середину.

Фигура вспыхивает, как горящий факел, — серия замысловатых кругов и завитков, все взаимосвязанные, которые, кажется, прилипают к металлическим прутьям. Секундой позже ворота распахиваются, и охранники с криками тревоги разбегаются в разные стороны. И как раз вовремя.

Роман подъезжает к открытию первым, в то время как наши байки следуют сразу за ним.

В тот момент, когда мы проходим через открытые ворота, магия, посланная Романом в его сторону, поднимается с поверхности, сжимаясь в тонкую точку, которая возвращается в протянутую руку Романа. Он ловит его в воздухе, возвращая руну, прежде чем снова опустить руку на руль.

Мы проносимся через проём, и я замечаю Джорди, скорчившегося у одной из сторон ворот, когда они ударяются о забор с такой силой, что лязгают с обеих сторон.

Я готовлюсь к тому, что охранники воспримут действия Романа как акт агрессии, но они остаются в стороне, держась за линию ограждения и наблюдая, как мы уходим.

Я не оглядываюсь, набирая скорость, и мой маленький и лёгкий байк быстро догоняет мотоцикл Романа.

— Таня, — зову я через руну, зная, что Роман тоже сможет услышать моё сообщение. — Мне нужен самый быстрый путь добраться домой.

Тёмными, затянутыми облаками ночами она иногда поднимается в небо, удовлетворяя потребность своей гарпии в полёте. Мы с сёстрами хорошо знаем эти улицы, но она знает их лучше всех.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, Нова, — говорит она, и в её голосе нарастает напряжение. — Из нашего текущего местоположения самый прямой путь лежит через окраины территории, контролируемой демонами Страйка.

Через улицы, которых мы обычно избегаем.

— Малия, как ты себя чувствуешь сейчас? — спрашиваю я, беспокоясь, что она ещё не готова к бою.

— Я в порядке, Новз, — говорит она. — Возвращаюсь к норме.

Дрожь в её голосе говорит мне о том, что она всё ещё не на сто процентов восстановилась после той энергии, которую вложила в клятву на крови, но я не собираюсь упрекать её в этом. Я доверяю её суждениям о состоянии своего здоровья. Если бы она беспокоилась, что не сможет пройти через территорию демонов Страйка, она бы так и сказала.

Я стискиваю зубы.

— Тогда ладно. Давайте повернём здесь налево. Мы поедем самым прямым путём домой.

Роман садится немного прямее на мотоцикле — его единственная физическая реакция, — прежде чем его голос звучит у меня в ушах.

— Я всё ещё изучаю улицы в этой части города. Я последую за вами.

Похоже, он может как перехватывать, так и передавать разговоры через наши руны.

Таня проносится мимо нас по внутренней стороне, когда мы сворачиваем налево на одну из самых захудалых улиц Западного Вегаса. Здесь, чёрт возьми, ещё более запущенно, чем рядом с крепостью магната. Этот район — идеальное место для того, чтобы демоны могли скрываться в нём и подпитываться отчаянием людей, которые изо всех сил пытаются свести концы с концами. Противоречие между этими районами и гламуром стрипа не перестаёт меня удивлять. Возможно, я ничего не смогу сделать с бедностью здесь, но однажды… однажды я настолько уменьшу численность демонов, что смогу уничтожить их всех.

— Нам просто нужно проехать по этой улице, а затем по той, что справа, прежде чем мы сможем снова свернуть с их территории, — говорит Таня через руну, впереди. Прямо перед ней я различаю энергию Блица, слабое мерцание, когда он исчезает за дальним углом.

— Будьте начеку, — говорит Таня. — Они узнают, что мы здесь, примерно через пять… четыре… три…

Впереди, справа, в тени на углу, двигаются две фигуры. Ещё двое внезапно выпрямляются на улице слева от нас. Это придурки низкого пошиба. Торговцы наркотиками на углу. Я замечаю, как они напрягаются, готовые защищать свою территорию. Проблема в том, что вокруг тоже есть люди, одни бродят по улице, другие сидят на обочине, а это значит, что мы не можем раскрыть свою силу.

Да ничего. У меня для этого есть мои демоны-волки.

Я издаю два коротких, резких свистка, которые мои демоны-волки услышат сквозь шум наших мотоциклов.

— Эйс! Темпл!

Словно волна, два невидимых противника сбивают демонов, стоящих слева от нас, с ног, когда Эйс и Темпл бросаются на них. В мгновение ока они оттаскивают демонов обратно в тень, за мешки с мусором. Я мельком замечаю, как Эйс практически впитывает энергию одного из демонов, прежде чем выскочить обратно на улицу. Он не так быстр, как Блиц, но добегает до двух машин на углу раньше, чем это делают наши мотоциклы, и врезается в них сразу. Угол ярко освещен, и оттащить их некуда. Эти демоны даже не представляют, как им повезло, что Эйс оставил их в живых, чтобы они могли потереть головы и плечи в тех местах, где они ударились об асфальт.

Мы благополучно проезжаем мимо, когда Темпл нас догоняет.

Осталась ещё одна улица.

Я ощущаю, как энергия Эйса разгорается всё ярче, когда он пронзает демона, бегущего впереди нас по пешеходной дорожке. Парень падает, размахивая руками, пытаясь опознать нападавшего.

Мы проносимся мимо них и, наконец, выезжаем на следующую улицу, подальше от территории демонов.

Я проверяю, все ли на месте — Таня впереди, Малия позади, а Роман замыкает шествие. Эйс догоняет меня, а Темпл бежит рядом, сверхъестественная сила, которой они обладают, делает их сильнее и быстрее, чем они были несколько минут назад.

Им понадобятся силы для предстоящей битвы.

Если, конечно, я не обнаружу Маму в безопасности в постели с Лукой рядом, и наша паника не будет напрасной. Наилучший исход.

Когда мы приближаемся к нашей улице, в небе над нами появляется чистый белый круг луны. Наступает ночь, но в домах наших соседей необычно темно, остовы старых автомобилей во дворах отбрасывают жуткие тени на выгоревшую траву.

Уличные фонари тоже не горят. Все до единого.

Мою кожу покалывает, это острое ощущение, и сердце внезапно начинает бешено колотиться в груди. Меня охватывает тревога. Я не могу точно определить её причину, но темнота улицы давит на меня. Это тот же ужас, который я испытала перед первой встречей с Мастером Демонических Рун на грузовой стоянке.

— Нова! — предупреждение Тани звучит за секунду до того, как я вижу, что заставило её закричать: впереди наши ворота сломаны, металл искорёжен.

— Чёрт, нет, — выдыхаю я.

Таня и Блиц добираются до ворот первыми — как раз в тот момент, когда сквозь урчание двигателей нашего мотоцикла раздается крик.

Крик резко обрывается, и наша входная дверь распахивается. Появляется крупная фигура в чёрном, держащая Маму на правом плече. Он наклоняет голову, чтобы пройти в нашу дверь, но потом выпрямляется. Его силуэт расплывается в моем поле зрения, темнота сгущается вокруг его головы и лица, окутывает торс и толстые бедра, как будто он окутывает каждую тёмную мысль, как плащом.

— Нова! — крик Романа громко звучит у меня в ушах, когда его мотоцикл ревёт позади меня. Его голос звучит как приказ, в его тоне ледяная нотка, которая, должно быть, призвана заставить меня подчиниться ему. — Не приближайся к нему!

Я разворачиваюсь на своём месте и пронзаю Романа взглядом, чувствуя, как мои глаза вспыхивают фиолетовым от моей тёмной силы, прежде чем я перевожу взгляд на Мастера.

— Чёрта с два мы этого не сделаем.

С криком Таня заносит свой мотоцикл по подъездной дорожке впереди, одновременно соскакивая с него. Её движения настолько быстры, что в мгновение ока она нажимает руну на запястье, раздевается и превращается в гарпию, в то время как её мотоцикл продолжает скользить по подъездной дорожке по траве. Повреждение транспортного средства — наименьшая из наших забот на данный момент.

Таня взмывает в воздух одним взмахом своих мощных крыльев. Её волосы, как у гарпии, рассыпаются веером вокруг лица, длинные и карамельно-светлые, в то время как крылья у неё темно-янтарного цвета. Золотые когти на концах каждого из её пальцев зловеще остры, а когтистые лапы достаточно сильны, чтобы разорвать человека на части. Её тело от груди до лодыжек покрыто великолепными янтарными перьями, которые напоминают мне о летнем закате. Она прекрасна. Но сейчас я так чертовски зла.

Она издает душераздирающий крик, когда обрушивается на демона, несущего Маму.

Её когти рассекают воздух прямо перед его лицом, рассекая тьму, окутывающую его голову. В то же время Блиц прыгает на демона, демон-волк оскаливает зубы. Как раз в тот момент, когда они собираются ударить его, темнота вокруг Мастера рассеивается, как туман, и он выбрасывает руку. Из его ладони вырывается мощный удар в воздухе, который ударяет Таню в живот, отбрасывая её назад так быстро, что она врезается в искореженный забор и отлетает на траву. Блиц тоже с визгом отлетает в сторону, катается по траве и останавливается рядом с Таней.

Позади демона, ближе к дому, Лука съеживается на земле, скуля, прижав уши и морду к траве. Демон взмахивает рукой, и ещё один удар обрушивается на Луку, поднимая его в воздух, а затем швыряет вниз по тропинке.

Темпл мчится к Луке, в то время как Эйс мчится к Мастеру, оскалив губы. Демон снова взмахивает рукой, на этот раз создавая пальцами когтистую форму. Все четыре демона-волка взвизгивают, когда их сбивают с ног, швыряют обратно на землю и тащат вместе с Мастером, который продолжает шагать по дорожке к искорёженному отверстию в заборе.

Моя кровь закипает. Возможно, мои демоны-волки когда-то и принадлежали этому засранцу, но не больше.

Я резко останавливаю мотоцикл у искорёженных ворот, одновременно спрыгиваю с него и оказываюсь на подъездной дорожке, размахивая руками и ногами. На бегу я призываю демоническую силу, которую держу под строгим контролем, желание, которое я подавляю, высосать силу и сущность другого сверхъестественного существа.

Мои глаза горят так сильно, что теперь они могут быть только чисто фиолетовыми.

Я замечаю, как Роман поспешно останавливает свой мотоцикл позади меня, разворачивается и пытается поймать Малию, прежде чем она успеет побежать за мной. Я слышу его крик.

— Нет! Он убьёт тебя, не задумываясь. Оставайся здесь, чёрт возьми.

Малия издает протестующий крик, и секунду спустя я слышу её шаги совсем близко позади себя. Она ни за что не останется в стороне.

Краем глаза я вижу, как Таня приходит в себя. Поднимаясь с земли и быстро моргая, она встает на ноги, качает головой, на лбу у неё морщины, лицо бледное. Должно быть, она пытается побороть страх, который Рун излучает вокруг себя. Несмотря на это, она взмахивает крыльями и снова поднимается в воздух, готовая к атаке.

Я первой настигаю Мастера.

Его взгляд прикован ко мне. Даже не видя его лица, я ощущаю замедление его шага, пристальный взгляд, который я не могу разглядеть… всепоглощающий страх, который, кажется, высасывает из меня всё мужество…

Пот выступает у меня на лбу, ладони становятся липкими, сердце бьётся так быстро, что я едва могу дышать, но я всё равно делаю вдох. Шумный, решительный вдох.

Я издаю крик, и этот звук заглушает нарастающий голос сомнения в моём сознании.

Всё что мне нужно — один хороший удар.

Мой кулак врезается в его плечо — то, на котором он не держит Маму, — и ударяет его так сильно, что он сгибается в талии. Я не решаюсь ударить его по лицу. Я ни за что не стану совать свой кулак в эту темноту, но я врезаюсь коленом ему в живот и хватаю его за руку, опускаясь всем весом так сильно, что ставлю его на одно колено. Если бы он не держал Маму, я бы попыталась перевернуть его на спину, но я боюсь, что Мама упадёт и удариться головой. А так, я собираюсь прижать его к себе на ту секунду, которая потребуется Тане и Малии, чтобы добраться до нас.

Теперь, когда мне хорошо видно его спину, я вижу Мамино лицо. Несколько прядей волос закрывают его, но их достаточно, чтобы я разглядела глубокую рану у неё на лбу, куда, должно быть, попал Рун. Должно быть, она была достаточно вменяемой, когда он появился, чтобы дать отпор, и меня убивает, когда я вижу её такой неподвижной сейчас.

В следующую секунду Малия бросается на Мастера, её атака идеально совпадает по времени с моей. Она поднимает обе руки над головой, сложив ладони чашечкой, концентрируя свою силу, прежде чем собрать её в правую ладонь и швырнуть в него, одновременно выкрикивая заклинание.

Прежде чем свет достигает Руна, его кулак взлетает, воздух снова сотрясается, и Малия падает навзничь на траву, её колдовская магия рассеивается под напором тёмного облака, окутывающего Руна.

Таня с воплем поворачивается к нам, и я сильнее сжимаю руку Руна, перенося свой вес на его заднюю ногу, пытаясь удержать его достаточно долго, чтобы Таня могла броситься и забрать у него Маму. Как только Мама будет в безопасности, я нападу без страха, но сначала мне нужно освободить её.

Внимание Руна возвращается ко мне, он наклоняет голову, и я потрясенно ощущаю… удовлетворение. Как будто его совершенно не волнует, что Таня летит к нему или что я ставлю его на колени.

Моё сердце замирает, когда меня охватывает новый страх — тошнотворный страх. Прошло всего несколько секунд, но Рун не пытался вырваться из моих объятий. Такое ощущение, что он хотел, чтобы я была прямо там, где я сейчас… стояла на коленях рядом с ним…

Таня на расстоянии удара сердца, ее руки вытянуты вперед, когти спрятаны, когда она готовится оторвать маму от плеча Руна.

Рун начинает говорить.

— Нова Мэдден. Или мне следует называть…

Его голос тонет в крике Романа, чьи шаги приближаются ко мне.

— Нова!

Глупость!

Роман врезается в Руна, вырывая Мастера из моей хватки, удар настолько сильный, что я не могу достаточно быстро отпустить Руна и дёргаю плечом.

Боль — ничто по сравнению с моим потрясением. Я кричу от страха, когда Маму подхватывает волна, её бессознательное тело приподнимается и набирает воздух, а затем все, что я слышу, — тяжелое хлопанье крыльев Тани, когда она благополучно подхватывает маму на руки.

— Я держу её! — кричит она. — Разберись с Руном!

Она устремляется к моим сгрудившимся демонам-волкам, увлекая за собой Маму, в то время как Малия начинает подниматься с другой стороны двора.

— Зпщищая остальных! — кричу я Малии, которая быстро кивает мне в ответ и бежит к Тане и Маме.

Вскочив на ноги, я поворачиваюсь к двум мужчинам.

Я слежу за тем, как Роман бороздит Руна по двору. Мастер опускает пятки, оставляя в земле две борозды и вырывая траву. Кулак Романа летит, врезаясь в темноту вокруг лица Руна. Чернильный свет вспыхивает между ними при соприкосновении, ужасный всплеск тьмы, который расходится на расстоянии, наполняя меня льдом. Рун принимает удар на себя и наносит ответный, двое мужчин обмениваются ударами, которые отдаются в моем слухе и моих ощущениях, каждый из них разбрызгивает вокруг себя темную энергию.

Вот же чёрт! Как наблюдать за битвой титанов.

У меня перехватывает дыхание, когда Роман сбивает Мастера с ног, затем швыряет его на землю, а затем следует за ним, нацелив оба кулака ему в грудь. Рун откатывается в сторону, и кулаки Романа ударяются о землю.

Мастер подпрыгивает на ноги, мчится обратно ко мне так же быстро, как я бегу к нему.

Я резко останавливаюсь. Готовлюсь к удару.

Я всегда сопротивлялась желанию призвать свою тёмную половину, чтобы убить другого сверхъестественного, высосав его жизненную силу, но теперь я черпаю из неё, из глубокой, тёмной ямы внутри себя, которая жаждет забрать всю силу, какую только может.

Я понятия не имею, подействует ли это на него или нет, но я чертовски уверена, что попробую.

Глава 15

Опустив плечи и устремив взгляд вперед, я готовлюсь к контакту между Руном и мной.

Он хватает меня, обхватывает рукой за талию и опускает нас обоих на колени. Я протягиваю руки, обхватываю пальцами его плечи и позволяю своей силе прожечь мои конечности, вытаскивая тьму, окружающую лицо и торс Руна.

Вместо поглощение тьмы, в точке соприкосновения между нами вспыхивает искра.

Шок пронзает меня, когда туман вырывается из моих рук, заполняя воздух, как дым внутри сферы, оставляя видимым только силуэт Руна.

Крик Романа настигнет меня за мгновение до того, как оборваться. Я чувствую удар где-то рядом, как будто он бросился на границу тьмы, хотя я не могу разглядеть его, чтобы знать наверняка.

— Что это? — рычу я на Руна, пытаясь вырвать у него свои руки.

Он опускается на траву рядом со мной, накрывая мои ладони своими, заставляя меня поддерживать контакт между нами.

Его голос доносится сквозь туман, когда мы опускаемся на колени рядом друг с другом.

— Ты невероятно молода для такого клинка в моём боку, — говорит он.

— Какого чёрта ты имеешь в виду?

Его ладони прижимаются к моим, и сила, соединяющая нас, внезапно становится похожей на всасывание, связывающее нас вместе.

— Я полагал, ты всё знаешь о своём месте в Подземном мире, но в разум твоей матери было легко проникнуть. Её обрывочные воспоминания показали, как мало ты понимаешь об Аде и своём месте в нём.

В вдохнула, втягивая в себя воздух, втягивая страх, который он порождает, этот бесконечный кошмар.

— Почему мой отец послал тебя убить меня?

— Он не посылал, — рассмеялся Рун. — Не по своей воле.

— Но ты сказал…

— Подземный мир распадается на части, — щелкает Рун. — Элитные демоны скоро наводнят Землю.

— Я не допущу этого…

— Ты не сможешь это остановить, — насмешка в голосе Руна, когда он наклоняет голову ближе ко мне, звучит отчетливо, несмотря на то что я не могу видеть его губ. — Короля демонов там нет. В аду царит хаос. Без Короля, который будет держать врата закрытыми, трещина между Подземным миром и Землёй будет продолжать расширяться.

— Полагаю, это делает тебя желанным гостем, — рычу я.

Он склоняет голову набок.

— Думаешь, ты достаточно сильна, чтобы бороться со мной, но это не так, Нова. Вместо этого ты сделаешь меня сильнее, — его хватка на моих руках внезапно становится острой и болезненной. — Я возьму все твои страхи и использую их, чтобы стать непобедимым.

Он поднимается на ноги, заставляя меня следовать за ним, но внезапно его внимание переключается на какую-то точку рядом с нами. Я не уверена, что он чувствует или видит — мир за пределами тёмного тумана вокруг нас для меня непроницаем.

Всё, что я могу сделать — сосредоточиться на дыхании, но с каждым вдохом, я осознаю, что становлюсь сильнее. Страх, который он использует, что скрыть своё лицо наконец-то насыщает меня.

Он сказал, что я могла сделать его сильнее. Может быть, он тоже может сделать сильнее меня.

Когти моей волчицы заостряются, впиваясь в его плечи.

— Чего бы ты ни хотел, у тебя ничего не получится, — говорю я ясным и спокойным голосом.

Он слегка вздрагивает, как будто моя уверенность неожиданна, но его голос понижается.

— Тебе не победить меня, Нова. Даже не пытайся.

Злой смешок срывается с моих губ.

— Не указывай мне, что я могу, а что нет.

Моё заявление прерывается треском. Вращающееся клеймо, созданное только из света, пронзает тьму и вспыхивает между моим лицом и лицом Руна. Его путь сквозь туман открывает пространство — врывается свежий воздух — и вдалеке я мельком вижу Романа, стоящего во весь рост, с протянутыми к нам руками, тени играют на его лице. Я не сомневаюсь, что это он создал руну, которая теперь вьётся подобно барьеру между моим лицом и лицом Руна.

Его свет настолько ярок, что с другой стороны темнота вокруг головы и плеч Руна начинает рассеиваться, но я всё ещё не могу разглядеть его черты.

— Эти жалкие руны не смогут защищать тебя вечно, — говорит он. — Недостаток знаний о Подземном мире погубит тебя. Ты даже не понимаешь, кто твои настоящие враги.

Отпустив одну из моих рук, он бьёт кулаком по руне, хватая свет, как будто это осязаемый предмет. Тёмный туман, клубящийся вокруг его кулака, пожирает руну, но в то же время он рычит от боли, и из его кулака, в котором он сжимает её, поднимается дым.

Он переводит взгляд на Романа.

— Король Демонов не в Аду. Тебе следует спросить себя, где он сейчас.

С очередным рычанием Мастер отпускает руну и отступает от меня, связь между нами окончательно разрывается.

— Ты либо склонишься передо мной, либо будешь раздавлена, Нова, — говорит он.

Бросив последний взгляд в сторону Романа, Рун кружится и мчится в сгущающийся туман тьмы, который поглощает его в течение нескольких секунд.

Туман вокруг меня рассеивается, и я остаюсь стоять посреди двора, быстро отключая собственную энергию на случай, если это причинит вред кому-нибудь из окружающих.

Роман подходит ко мне, берёт за плечи и заглядывает в глаза.

— Что он сказал тебе?

Я качаю головой, пытаясь отдышаться. Вопрос Романа подтверждает мои подозрения, что никто не мог видеть или слышать нас в тёмной сфере, которую Рун создал вокруг нас. Роман не спросил меня, в порядке ли я, и, как ни странно, я ценю это, потому что не могу описать, что я сейчас чувствую. Злость. Смущение. И, может быть… немного страх. Моя тёмная половина всегда делала из меня монстра, угрозу для окружающих. Я поклялась, что использую свою силу, чтобы защитить тех, кого люблю, но, повторяю, именно Роман защитил нас в схватке с Мастером, создав руну, которую Мастер чуть не разорвал на части прямо у меня на глазах, доказав, насколько он силён.

Я ненавижу то, как у меня подкашиваются ноги, когда я снова резко осознаю окружающее, меня охватывает новый страх, когда я отворачиваюсь от Романа и начинаю искать свою семью, с облегчением обнаруживая, что они столпились в углу двора.

Таня на страже возле Мамы, Мама лежит на траве, её поддерживает Малия, а мои демоны-волки собрались вокруг них.

— Мама! — я бегу к ней, опускаюсь на колени и обнимаю её.

Малия бледна, когда помогает мне поднять Маму.

— Порез у неё на лбу неглубокий, но я беспокоюсь за её рассудок, Нова.

Мама прислоняется ко мне, уткнувшись головой мне в плечо. Её веки трепещут, она на мгновение приоткрывает их, чтобы посмотреть на меня, а затем куда-то мимо, и в её взгляде появляется паника.

— Это он, — её голос дрожит, сначала резкий, но становится слабее, когда её веки снова закрываются. — Он… Король Демонов… Король… он…

— Мама? — я жду, что она скажет что-нибудь ещё, но она обмякает в моих объятиях, прижимаясь к моей груди. Я прикусываю губу, чтобы сдержать жгучие слёзы, когда мои демоны-волки толпятся вокруг меня, прижимаясь мордами к моим бокам и обвиваясь вокруг нас с Мамой — все, кроме Луки, который держится позади, низко опустив голову.

— Лука, — зову я. — Или сюда. Ты не виноват. Это моя вина. Я не должна была оставлять тебя одного.

Таня наклоняется к нему, обнимая его, когда над нами нависает новая тень.

Роман опускается на колено рядом со мной.

— Нам следует перенести её внутрь.

Я вскидываю голову, когда вспоминаю, где мы находимся. Проклятье. Всё это произошло прямо у нас во дворе — на глазах у людей.

— Не волнуйся, — говорит Роман, словно прочитав мои мысли. — Есть причина, по которой во всех домах темно. Они спят и видят кошмары.

Я затряслась.

— Кошмары?

Роман кивает, но кивает головой в сторону дома. Не дожидаясь разрешения, он подхватывает Маму на руки и несет к входной двери. К счастью, мы находим её неповреждённой, и я запираю её, как только все оказываются внутри. Как будто замки могут отпугнуть Мастера Демонических Рун.

— Сюда, — говорит Таня Роману, направляя его в Мамину комнату, Малия идет на кухню за водой и тряпкой, чтобы промыть Мамину рану.

Оказавшись в комнате, Роман осторожно кладет её на кровать и отступает на другую сторону. Это маленькая комната, но мы как-то умудряемся в неё втиснуться. Таня сидит в изножье кровати, демоны-волки стоят везде, где только могут найти свободное место, а я сажусь рядом с Мамой и опускаюсь на пол, только когда Малия возвращается с миской воды и тряпкой.

Склонившись над Мамой, она осматривает рану.

— Я воспользуюсь своей магией, чтобы помочь её физическому исцелению, но больше всего она пострадала шока. Ей нужно отдохнуть.

Даже в свои лучшие дни Маме нужен отдых. Сегодня утром она была такой бодрой, какой я её давно не видела, а сейчас… всё разрушено.

Я взяла руку Мамы в свою.

— Мама? Мы здесь. Ты в безопасности.

Она что-то бормочет себе под нос, но это единственный ответ, который она дает, прежде чем замолкает, пот выступает у неё на лбу так быстро, что Малия успевает вытереть его.

Я борюсь со своим гневом. Нет… с яростью. Я обещала Маме, что никогда больше не позволю демону причинить ей боль, и сегодня меня здесь не было, чтобы остановить его.

Не отпуская её руки, я поднимаю глаза на Романа.

— Ты сказал, что всем людям на нашей улице сейчас снятся кошмары. Что ты имел в виду?

— Должно быть, к этому причастен Рун, — говорит Роман. — Я узнаю силу, которую он использует, но это не та сила, которую он должен уметь контролировать. Это кошмарная сила, которая может обездвижить и ослабить даже самых сильных сверхъестественных существ с помощью чистого страха. Редкая сила, которая, насколько мне было известно, контролировалась только самим Королём Демонов, — его спокойный голос даже отдаленно не скрывает раздражения, которое он, похоже, испытывает из-за того, что не знал, что Рун может эволюционировать, чтобы контролировать эту кошмарную силу.

— Рун сказал, что Король Демонов пропал, — сказала я.

Мой комментарий заставляет моих сестёр выпрямиться. Они, должно быть, не забыли предупреждение ангела о том, что в Аду сейчас царит хаос.

Слова Руна эхом отдаются в моей памяти. «Король Демонов не в аду. Тебе следует спросить себя, где он».

Выражение лица Романа было невозможно почитать.

— Если это правда, тогда стена между двумя мирами уже начала разрушаться.

Я никогда не была особенно склонна к панике. Спокойная голова не раз спасала нам жизнь. Но сегодня… Сегодня я снова и снова испытывала сильные приливы адреналина. Последнее предупреждение Романа не стало исключением, заставив мои чувства обостриться, а сердце бешено заколотиться в груди.

— Итак, мы действительно сталкиваемся с двумя ситуациями, — я, наконец, выдыхаю, заставляя себя собраться. — Мастер Демонических Рун — проблема номер один, а пропавший Король Демонов — проблема номер два. Как ты думаешь, они связаны?

Роман медлит с ответом, и я ценю то, как он относится к моему вопросу, потому что мне кажется, что он относится ко мне как к равной. Относится ко мне серьёзно. Больше всего на свете я ненавижу сверхъестественных существ, которые игнорируют меня, потому что считают слабый или глупой. Может быть, какая-то часть меня всегда пытается доказать свою силу и значимость, но в данный момент я чувствую, что у меня всё получилось, и ожидаю, что за этим последует уважение.

— Я думаю, что Рун смог сбежать из Подземного мира, потому что Король Демонов больше не держит дверь между двумя мирами закрытой, — наконец говорит он. — Я не думаю, что Рун смог бы справиться с Королем Демонов. Есть опасения, что он использует силу, которая ранее контролировалась Королем Демонов, но у него всё ещё недостаточно сил, чтобы уничтожить самого Короля. По крайней мере, пока. Я думаю, что Рун использует ситуацию в своих интересах, — Роман скрещивает руки на груди. — Однако мы не можем исключать возможность того, что Рун использует эту кошмарную силу, чтобы стать достаточно сильным, чтобы захватить власть в Подземном мире в отсутствие Короля. Мы должны быть готовы к новым нападениям, подобным сегодняшнему.

Лука, который притаился у Маминой кровати, издает тихий вой, прежде чем вскочить и прижаться к Маминому боку. Я наклоняюсь и кладу руку на морду Луки, нежно поглаживая его.

— Ты не сделал ничего плохого, — повторяю я. — Ты достоин и силён, и мы уничтожим этого ублюдка.

Он снова завывает, и его братья с сестрой присоединяются к нему, тихий, успокаивающий звук переходит в угрожающее рычание, которое показывает, что мои волки сыты по горло Руном. Как только мы выясним, как противостоять его силе, они разорвут его на куски.

Малия поднимается, склонившись над Мамой, и последние заклинания, которые она шептала, замирают в тишине.

— Теперь она исцелена — по крайней мере, физически. Моя магия помогает ей успокоиться, но ей нужно поспать.

— Мы не можем сражаться с Руном, пока твоя мать уязвима и в опасности, — говорит Роман, снова привлекая моё внимание к себе.

Я пытаюсь подавить дрожь.

— Она не может здесь оставаться. Никто из нас не может. Рун проследил за моими демонами-волками до нашего дома. Он знает, где мы живем. Нам нужно отвезти Маму в безопасное место.

— Согласен, — сказал Роман низким рычанием. — В любом случае, её нужно спрятать. Где-нибудь, где ты не будешь беспокоиться, что он доберётся до неё.

— Орлы, — внезапно произносит Таня, прежде чем сглотнуть и скрестить руки на груди в защитном жесте. — Я имею в виду, — она откашливается и успокаивает голос, — они наши союзники, и их дома расположены в одном из самых сильных поселений в этом районе. Никто не отправляется в эти горы с дурными намерениями и не остается в живых, чтобы рассказать об этом.

Мы с Малией обмениваемся мимолётными взглядами, потому что это не похоже на Таню — попасть под влияние, которое, похоже, оказал на неё Дастиан за те несколько минут, что она провела с ним сегодня. Даже если бы это было не самое лучшее решение, которое я могла бы придумать, у меня возникло бы искушение пойти туда, просто чтобы посмотреть, как летят искры.

— Отличная идея, — говорит Роман, и Таня выглядит успокоенной. — Мы должны отправиться туда немедленно. Но сначала твоим демонам-волкам понадобятся маскирующие руны. Без них Мастер последует за нами. Орлы, может, и сильны, но они не поблагодарят нас за то, что мы привели Руна прямо к ним.

Я складываю руки на груди. Роман предложил дать орлам защитные руны, чтобы скрыть их от обнаружения в небе. Вполне логично, что он предложил бы такую же защиту моим демонам-волкам — тем более, что мои волки, по его словам, подобны «неоновым огням», которые позволяют Руну выслеживать нас.

— Я могу дать разрешение, — говорю я. — Но только от моих волков зависит, примут они от тебя руну или нет.

— Понимаю, — Роман удивляет меня, когда не сразу подходит к моим волкам, а тихо подходит к изножью кровати, повернувшись спиной к Темпл и Эйсу, которые остаются в передних углах комнаты.

Мои руки опускаются с груди, когда Роман тихо выдыхает, опускается на колено и склоняет голову.

— Grinta, — говорит он, опуская одну руку вдоль тела, а другую положив на согнутое колено, повернув обе ладони наружу и ожидая в этой позе.

Все четверо моих демонов-волков поднимают уши — даже Лука, который остался рядом с Мамой.

Темпл двигается первой, подходит к Роману, заглядывает ему в лицо, а затем пристально смотрит на ладонь, лежащую на колене Романа. Она быстро прикасается к ней носом. Она отскакивает, но он не делает больше ни шагу, оставаясь на том же месте, где и был.

— Grinta, — повторяет он, на этот раз издавая рычащий звук, команду, хотя и мягкую.

Она снова осторожно приближается, всё ещё наблюдая за ним. Когда он не делает больше ни шагу, она утыкается носом в его колено рядом с поднятой ладонью.

Блиц наблюдал за ними с растущей напряжённостью. Он бросается вперёд, как только Темпл кладет нос на колено Романа, ударяясь мордой о другую ладонь Романа, прежде чем прижаться к его боку.

Лука тихонько поскуливает, прежде чем спрыгнуть с кровати, и медленно приближается к Роману.

Мои губы приоткрываются от удивления, когда я наблюдаю, как он присоединяется к своим сестре и брату, трое моих волков собираются вокруг Романа точно так же, как они собираются вокруг меня каждый день после обеда, когда мы готовимся к очередной ночи борьбы с тьмой.

Эйс пошёл последним. Это им сегодня командовал Роман. Его тихое рычание нарушает тишину, когда он крадётся по залу и кружит вокруг Романа, демонстрируя свою доминантную натуру.

Роман открывает глаза и наблюдает, как Эйс расхаживает взад-вперед, прежде чем издать горлом угрожающий звук.

— Grinta, — приказывает он, его глаза прищурены и властны.

Я не знаю, что означает «Grinta», но Эйс отвечает своим собственным рычанием, его когти вытянуты так далеко, что он рискует вцепиться в пол, когда он приближается шаг за шагом, чтобы остановиться прямо перед Романом.

Роман не колеблется больше ни секунды. Я думаю, он понимает, что это всё, на что способен Эйс. Роман протягивает руку, и кончик его указательного пальца сверкает, когда он быстро проводит пальцем по лбу Эйса.

Круг, перечеркнутый вертикальной линией.

Это та же самая защитная руна, которую он наколдовал во время первой атаки Мастера.

В ту минуту, когда Роман заканчивает линию, Эйс уходит, всё ещё рыча, очевидно, уступив столько, сколько он был готов уступить.

Через несколько мгновений рука Романа скользит по лбам каждого из трёх оставшихся демонов-волков, оставляя на них одинаковые метки, которые быстро исчезают на их шерсти.

Он медленно поднимается на ноги и поднимает голову.

— Как долго продержатся защитные руны, будет зависеть от твоих волков, — говорит он. — Они могут избавиться от них в любой момент, когда пожелают.

Я незаметно для себя запоминаю звук, который издал Роман: Grinta. Он произнёс его как команду, но также и как просьбу, и это заставляет меня задуматься, не могло ли одно и то же слово каким-то образом приобретать разное значение в зависимости от тона, которым он его произнёс.

Я хочу расспросить его подробнее, но…

— Нам нельзя останавливаться. Чем скорее мы доставим Маму к орлам, тем лучше, — говорю я, возвращаясь к Маме и протягивая к ней руки.

— Я подготовлю всё необходимое так быстро, как смогу, — говорит Малия, уже направляясь к двери. Её волосы растрёпаны больше, чем обычно, но она по-прежнему выглядит собранной и уверенной в себе. Это ещё одна из её супер-способностей.

Я беру Маму на руки так осторожно, как только могу. Она лёгкая, и с моей силой оборотня я могу нести её в течение некоторого промежутка времени.

Лука и другие волки стоят полукругом у подножия её кровати, неподвижные, как статуи, в своих позах хищников, и меня поражает, что Роман так спокоен рядом с ними. Ещё более удивительно, что он может ими командовать. Он поворачивается спиной и даже не оглядывается через плечо, чтобы проверить, не готовятся ли они напасть на него. Я заметила его физическую и магическую мощь, когда он сражался с Руном, но, несмотря на это, он на удивление спокойно держится перед лицом этих демонических хищников.

Ещё одна причина, почему я не могу ослабить бдительность насчёт него.

Один хищник всегда узнает другого хищника, и ясно, что, когда дело доходит до Романа, есть много такого, о чём мы не знаем.

Глава 16

Наш грузовик — выцветший красный пикап F-150, который мы иногда используем для перевозки нашего барахла. Это старый, но надёжный автомобиль, который никогда не выходит из строя, когда нам нужно больше места, чем могут предоставить наши мотоциклы.

— Темп, Эйс, Лука, Блиц, — подзываю я их к себе, проходя через внутреннюю дверь гаража с Мамой на руках. — Сзади. Режим невидимости.

Эйс, Темпл и Блиц задевают меня, прежде чем грациозно запрыгнуть в кузов грузовика, их фиалковые глаза сверкают, а ониксовый огонь на мгновение вспыхивает на их телах, прежде чем они исчезают из виду. Луке требуется ещё секунда, чтобы поднять морду и провести кончиком носа по Маминой руке, которая висит у меня на боку, прежде чем он последует за остальными. Их четыре энергии успокаиваются, они расслабляются и ждут нашего следующего шага.

Таня защищает голову Мамы, пока я усаживаю её на заднее сиденье и помогаю принять сидячее положение. Я устраиваюсь рядом с ней, пристегиваю её ремнем безопасности и остаюсь с ней, пока Таня приносит с улицы наши байки. Её мотоцикл поцарапан сбоку, а некоторые части обшивки погнуты не по форме, но мы позаботимся об этом позже.

Появляется Малия с рюкзаками, которые она ставит на пол у моих ног.

— Вода и протеиновые батончики, — говорит она. — А также сменная одежда на случай, если она нам понадобится.

Она устраивается по другую сторону от Мамы, а Таня садится за руль, оставляя место переднего пассажира Роману. Он только отгоняет свой мотоцикл в гараж и не мешает нам собираться. Я задаюсь вопросом, не собирается ли он пожаловаться на то, что ему не разрешили сесть за руль, но он ничего не говорит и садится на своё место.

— Мы никогда раньше не были на территории орлов, хотя и проезжали мимо, — говорит Таня, выводя машину на тёмную улицу.

Теперь, когда наступила настоящая ночь, единственным источником света остается луна, прежде чем Таня включит фары.

— Мы знаем местность в целом, и я не сомневаюсь, что они заметят наше приближение, прежде чем мы подойдём слишком близко. Тем более, что они уже вышли на разведку сегодня вечером.

— Надеюсь, они не станут сначала нападать на нас, а потом задавать вопросы, — тихо говорит Малия, положив руку Маме на плечо. — Мы не договаривались о встрече с Дастианом у них дома, и мы не можем предположить, что он рассказал своей стае о том, что мы работаем вместе. Сегодня вечером я определённо не настроена на очередную битву.

— Рун надрал нам задницы, — выдавливаю я из себя, и в моём голосе слышатся нотки разочарования и беспокойства, которые я испытываю. — Он мог убить Маму и Луку. Кажется, нам чертовски повезло, что мы подоспели вовремя.

— Нет, — говорит Роман, и в машине воцаряется тишина. — Он ждал, когда ты вернёшься домой. Он хотел, чтобы ты стала свидетельницей его силы — почувствовала себя беспомощной, зная, что он может причинить боль самым близким тебе людям, — он поворачивается на своём месте, устремляя на меня грозный взгляд. — До сих пор ты сражалась с демонами низкого уровня. Их действия просты. Элитные демоны будут играть с вами в интеллектуальные игры, нацеливаясь на ваши слабые стороны и подрывая ваши сильные стороны любым доступным способом.

— Мы не можем недооценивать его, — бормочет Малия. Она многозначительно постукивает себя по шее. — Если Роман может перехватывать наши сообщения с помощью рун, то и Мастер тоже может.

Руки Тани крепче сжимают руль.

— Он мог бы слушать нас всё это время.

Мой желудок сжимается, но я принимаю единственное решение, которое могу принять.

— Мы больше не можем использовать руны на шеях для общения. Только в случае крайней необходимости, когда мы разделены.

— А что насчет другой нашей руны? — спрашивает Таня. — Может ли он почувствовать магию, когда мы её используем?

Я морщу лоб, потому что не уверена, что понимаю разницу, но роман звучит очень уверенно.

— Нет, — Роман перехватывает мой ответ — хотя я не знала ответ. — Он не может почувствовать создание руны или ее использование. Перехват связи — уникальная ситуация.

Я морщу лоб, потому что не уверена, что понимаю разницу, но слова Романа звучат очень уверенно.

Мои сёстры хранят молчание, и я не могу сказать, о чём они думают, но моё беспокойство и досада возрастают с каждой минутой. Думаю, хорошая новость, что мы всё ещё можем использовать руну для создания наших защитных костюмов, но мы использовали руну связи в течение многих лет, работая как команда, располагая всеми необходимыми инструментами, чтобы победить наших противников. С каждым моим вздохом мне кажется, что этот элитный демон выбивает у меня почву из-под ног, кусочек за кусочком.

Роман, как всегда, выглядит спокойным и собранным, когда смотрит в окно на пейзаж Вегаса. Мы оставляем город позади, пригороды, которые находятся за полосой, и направляемся в пустынные земли. Несмотря на растущее беспокойство, я делаю глубокие вдохи и позволяю окружению успокоить меня.

Лично я нахожу красные каньоны и скалистые образования захватывающими, и мы с сёстрами не раз пробегали по этим землям в обличье зверей. Мы всегда старались держаться подальше от земель орлов, обходя их стороной, но эта дикая местность кажется мне домом больше, чем когда-либо мог бы стать город.

— Удивлён, что ты ещё не задала ни один из своих четырёх вопросов, — внезапно говорит Роман, его глубокий, богатый голос заполнил безмолвную машину. Я не единственная, кто подпрыгивает. Проклятье.

Он отворачивается от окна и оглядывается через плечо.

— Что ты хочешь знать? Наверняка у тебя много вопросов?

У меня действительно много вопросов. У меня так много чёртовых вопросов, что четыре из них кажутся каплей в море из миллиона капель.

Я тщательно обдумываю то, что мне больше всего нужно знать прямо сейчас, особенно потому, что это может быть затишье перед тем, как мы окажемся в эпицентре битвы с демонами.

— Тогда ладно. Я взываю к клятве на крови, — я делаю глубокий вдох и говорю осторожно, зная, что мои сёстры внимательно слушают. — Ты сказал, что, кроме использования рун против него, есть другой способ загнать Руна обратно в Подземный мир. Я хочу знать…

— Стой, — рычит Роман. — Не этот вопрос.

Я смотрю на него, и моя тёмная сторона внезапно вспыхивает гневом.

— Почему бы и нет? И просто для ясности, этот ответ не является одним из четырёх моих вопросов о клятве на крови.

— Потому что я дал тебе две клятвы, Нова, — говорит он, глядя мне прямо в глаза и продолжая ёрзать на сиденье. — Вторая клятва заключалась в том, что я не причиню тебе вреда. Метод, с помощью которого Руна можно вернуть в Подземный мир, чрезвычайно опасен, — он сжимает челюсти, прежде чем продолжить. — Если ты будешь настаивать, чтобы я рассказал тебе об этом, ты вынудишь меня нарушить мою вторую клятву.

Я обдумываю его доводы, но настаиваю.

— А не будет ли ещё опаснее, если ты нам ничего не скажешь?

— В данном случае, нет, — отвечает он.

Я бросаю быстрый взгляд на Малию, которая задумчиво поджимает губы. Она качает головой.

— Ты не можешь заставить ответить.

— Проклятье, — шепчу я, потому что это самый важный вопрос, который я только могла задать. Мне просто нужно найти другой способ получить эту информацию. На данный момент у меня осталось ещё четыре вопроса, и следующий по важности вопрос — как он контролирует моих демонов-волков. Он использует другой язык, когда разговаривает с ними — возможно, древний язык демонов, на который я так и не смогла найти подходящую ссылку. Мне нужно знать, так ли это на самом деле и как он узнал об этом, но мне также нужно тщательно задавать свой вопрос, иначе в итоге я получу ответ, который не даст мне нужной информации.

— Снова: я взываю к клятве на крови: Сегодня ты говорил с моими демонами-волками на незнакомом мне языке. Я хочу знать всё, что ты можешь рассказать мне об этом языке.

Уголки его губ подёргиваются.

— Формально, это не вопрос. Это утверждение.

Заметив мой сердитый взгляд, он ухмыляется, и я понимаю, что мне нужно перефразировать утверждение, чтобы вызвать клятву на крови.

— На каком языке ты общался с моими волками и командовал ими?

Он смотрит мне прямо в глаза, словно желая доказать, что соблюдает клятву.

— Я говорил с ними на древнем языке демонов.

Мои глаза расширяются от удивления. Я догадывалась об этом, но для него не имеет смысла знать язык, поэтому часть меня ожидала другого ответа.

— Но… его нет в письменной форме — нигде, откуда ты мог бы его почерпнуть, по крайней мере, ни в одном тексте, который я когда-либо находила. И поверь мне, я искала.

— Однажды я покажу тебе книги, которые хранили мои предки. В этих книгах содержится всё, что моя семья узнала о Подземном мире, о различных способностях демонов, о природе демонов-волков и о могуществе самого Короля Демонов.

— Даже если ты знаешь слова, откуда я знаю, что ты произносишь их правильно? — спрашиваю я и затем ещё раз быстро уточняю. — Ты можешь рассмотреть эту часть моего первоначального вопроса.

Здесь я перехожу границы клятвы, поэтому надеюсь, что он не попытается вытянуть из меня ещё один вопрос, чтобы получить на него ответ.

Его улыбка смягчается.

— Я бы всё равно ответил на этот вопрос. Это древний язык силы, которым пользовались мои родители. Они научились ему у своих родителей и так далее. Это основной язык моей родословной на протяжении тысячелетий. Они настаивали на том, чтобы передать его дальше, потому что он вымер. Хотя только покинув дом своих предков и оказавшись среди людей, я осознал, насколько вымершим стал этот язык. Современные языки постоянно меняются, и я думаю, что разбираюсь в большинстве из них, но язык демонов был одним из моих первых.

Во мне поднимается волна внезапной зависти. Этот древний волк-оборотень знает о языке, который должен принадлежать мне, больше, чем я сама.

— Научишь меня? — спрашиваю я.

— Да, — говорит он.

Его предложение удивляет меня, так как оно гораздо щедрее, чем я ожидала.

— На самом деле, давай начнём с двух слов, которые тебе нужно знать, — говорит он. — Первое — это Grinta. Это связующее слово, призыв к принятию и доверию.

Роман использовал это слово, когда ждал, пока мои волки примут от него маскирующую руну.

— Grinta, — бормочу я.

— Тебе следует использовать его, когда ты восстанавливаешь свою связь с ними каждый день, — он склоняет голову набок, внезапно бросая вопросительный взгляд. — Я полагаю, ты восстанавливаешь свою связь каждый день, иначе они бы до сих пор не были с тобой.

— Да.

— Хорошо. Ещё одно слово, которое тебе следует знать, — Lesnay. Оно подскажет твоим волкам спрятаться, чтобы их не было видно.

Я тихо повторяю его, и слоги слетают с моего языка совершенно естественно.

— На сегодня это всё, — твердо говорит он. — Древний язык демонов лучше всего усваивается, когда с ним знакомишься. Я научу тебя большему, когда это станет уместно.

На это я ничего не могу ответить, кроме как:

— Спасибо. Я ценю это. Мои волки и наша связь только выиграют от нашего изначального языка.

Дорога, по которой мы ехали до сих пор, была одной из главных проселочных дорог в каньон, но теперь мы подъезжаем к тому месту, где заканчивается обычная дорога. Таня продолжает движение, хотя и более осторожно.

Прежде чем я успеваю спросить Романа о чём-нибудь ещё, Мама шевелится, бормоча что-то себе под нос.

Я наклоняюсь к ней ближе, и моё сердце сильно сжимается в груди, когда она бормочет:

— Нет, пожалуйста. Больше никаких демонов. Только не мою Нову. Пожалуйста… Нет…

Её голос дрожит, несмотря на то что звучит как тихий шёпот, а на лбу снова выступили капельки пота.

Я прижимаю ладонь к её щеке.

— Мама?

Моё внимание переключается на Малию, которая наклоняется и кладёт ладонь Маме на лоб. Малия задыхается, на её лице появляется затравленное выражение.

— Она страдает. Ей очень больно, но моя магия ей не помогает.

Психическое состояние Мамы всегда вызывает беспокойство, но мои инстинкты подсказывают мне, что здесь происходит нечто большее. Бледность её лица и слабый пульс, которые я ощущаю, когда прижимаю пальцы к её шее, подтверждают, что у неё не всё в порядке.

— Что ещё ты знаешь об этой силе ночных кошмаров? — спрашиваю я Романа, мой голос звучит настойчиво. — Ты сказал, что она может контролировать даже самых сильных сверхъестественных существ с помощью страха, но есть ли в этом что-то ещё? Может ли Рун сделать что-то более… постоянное?

Роман не отвечает, вместо этого наклоняется вперёд на своём сиденье и быстро осматривает ландшафт, который теперь представляет собой сплошную пустыню.

— Мы на границе территории орлов, — говорит он, полностью сосредоточившись на том, что ждет нас впереди. — Я чувствую…

— Роман! — огрызаюсь я. — Ответь на мой грёбаный вопрос. Мама бледная и потная. Она страдает, и я думаю, что она, возможно, всё ещё… в ловушке ночного кошмара? Это вообще возможно?

Сидящая за рулём Таня внезапно становится такой же взволнованной, как и я, её руки сжимают руль, когда она бросает сердитые взгляды на Романа, не отрывая взгляда от пейзажа впереди.

Внезапно он откидывается на спинку сиденья и поворачивается ко мне, по его лицу пробегает тёмная тень.

— Это вопрос на клятве на крови?

— Если это необходимо! — огрызаюсь я.

— Только если ты хочешь услышать неприятную правду, — огрызается он в ответ, и внезапная тень, промелькнувшая на его лице, заставляет меня остановиться, но ненадолго.

— Что ты от меня скрываешь? — требовательно спрашиваю я. — Что на самом деле происходит с Мамой прямо сейчас?

Роман сжимает челюсти.

— Я расцениваю это как вопрос о клятве на крови, потому что, если бы меня не заставили, я бы не стал причинять тебе столько беспокойства. Демон, владеющий силой ночного кошмара, может вытащить из глубин вашей души ваши худшие кошмары и заставить вас переживать их снова и снова, — говорит он. — Если он пожелает, он может убить свою жертву одним лишь страхом. Или он может оставить их в живых, полностью отдав на его милость, и они не смогут освободиться от образов, которые крутятся у них в голове. Именно такой исход он предвидел для всех вас в ту ночь, когда вы впервые встретились с ним.

Таня и Малия резко втягивают воздух, а Мама снова стонет, как будто заново переживает кошмары, созданные внутри неё Руном. Когда на её лице появляется страдальческое выражение, я протягиваю руку и крепко сжимаю её, бормоча нежные и, надеюсь, успокаивающие слова.

— Зачем ему это делать? — спрашиваю я. — Только для того, чтобы поиздеваться над нами? Что он получает от этого, кроме больной…

Я останавливаюсь. Потому что я уже знаю ответ на свой вопрос.

Моя рука, которой я касаюсь Маминой кожи, трепещет от её эмоций. Я всегда отключаю свою силу, когда вступаю в контакт со своей семьей. Сейчас я делаю это инстинктивно, даже не задумываясь об этом. Но если я позволю своей силе возрасти, пусть даже немного…

Мамин страх накатывает на меня мощной волной энергии, которую моя тёмная сторона впитывает, как сладкий нектар.

Я выключила её, и у меня скрутило живот.

— Таким образом, он становится сильнее, — говорю я. — Каким-то образом его сила позволяет ему воздействовать на Мамины страхи, не прикасаясь к ней.

Роман коротко кивает мне.

— Силу кошмара можно использовать по-разному, но это один из худших способов. Мы не узнаем наверняка, пока не вернёмся в Вегас, но я подозреваю, что там может быть много людей и, возможно, даже странных сверхъестественных существ, страдающих сейчас от того же недуга. Человеческие целители не будут иметь ни малейшего представления о том, что вызывает учащенный пульс или почему его жертвы впадают в кому, и я верю, что в конечном итоге это убьёт тех, кто не сможет освободиться самостоятельно.

Страх пронзает меня насквозь, холодный и острый. Мастер хотел, чтобы нас троих поглотили кошмары, которые сейчас убивают Маму. Он хотел жить за счёт силы наших страхов. Он сказал мне, что мой отец послал его — но не добровольно, что бы это на самом деле ни значило, — и он также подтвердил, что прошёл через врата между мирами только потому, что Король Демонов ушёл в самоволку.

Будь проклят этот Король Демонов. Всё это началось с его исчезновения.

— Скажи мне, что мы можем что-то сделать для Мамы, — выдавливаю я из себя отчаянные слова.

Вместо ответа внимание Романа возвращается к пейзажу. Он наклоняется вперёд, снова сосредотачиваясь.

Моё напряжение растет, пока он, наконец, не говорит:

— Нет.

Нет? Реально, что это за дерьмовый ответ?

— Нет… что? Нет, мы ничего не можем сделать, или нет, ты мне не скажешь?

У меня нет времени ударить его по лицу, а именно этого мне и не терпится сделать, потому что, когда я готовлюсь дотянуться до него, наконец-то становится ясно, что отвлекло внимание Романа от ситуации в машине: гигантский орёл только что приземлился на дорогу прямо перед прямо перед нами.

Глава 17

Мощные крылья орла рассекают воздух, заставляя машину отклониться в сторону.

Таня бьёт по тормозам и успевает вовремя остановиться.

Я моргаю, глядя на массивное существо, которое, судя по размеру и ширине его грудной клетки, могло бы нанести грузовику больше повреждений, чем грузовик причинил бы ему.

Я никогда не видела орлов-оборотней вблизи в их зверином обличье, и у меня уходит несколько секунд на то, чтобы рассмотреть их в свете фар нашего автомобиля. Его массивные когтистые лапы достигают шести с половиной футов в высоту, грудь невероятно широка, и, судя по тому, что я увидела, когда он приземлился, размах крыльев орла может достигать почти двадцати футов в поперечнике. Теперь я понимаю, почему никто не осмеливается заходить на территорию орлов без разрешения.

— Я думала, это будет белоголовый орлан или берут, — говорит Малия, нарушая молчание. — Но это больше похоже на…

— Орла-гарпию, — говорит Таня. — Проклятье. Конечно, он гарпия.

Хотя орёл не имеет никакого отношения к гарпии, Таня явно ощущает дополнительную связь между ними. Или, возможно, ищет что-то, что могло бы объяснить её тягу к их альфе.

Орёл с огромным золотым оперением над своей большой головой моргает золотыми глазами, прежде чем открыть свой смертоносный клюв и издать ужасающий, почти оглушительный крик.

— Мы должны быть готовы к нападению, — говорю я. — Мы не знаем, кто это и увидят ли они в нас союзников, — я оглядываюсь на кузов грузовика, хотя и не могу понять, что делают мои демоны-волки, находясь так близко друг к другу. Всё, что я могу сказать, это то, что их энергия стала ярче, чем была несколько мгновений назад.

— Это Дастиан, — говорит Роман. — Я почувствовал его присутствие несколько минут назад, — он подтверждает мои мысли о том, почему он так пристально осматривал наше окружение раньше. Было бы неплохо, если бы он предупредил нас и об этом.

Открыв дверцу, Роман выходит из машины, обходит её спереди и оказывается лицом к лицу с орлом. Они почти одного роста, но внешне ни один из них не превосходит другого.

Я смущена тем, что не почувствовала присутствия Дастиана, что я могла бы объяснить тем, что моё внимание было сосредоточено на Маме, и паникой, которая затуманила мои чувства. Но, крепко сжимая её руку в своей, я говорю себе, что не могу позволить этому случиться снова. Я должна защитить всю свою стаю. Способность Романа опознать Дастиана, когда он летел высоко над нами, также приводит в замешательство — обнаружить присутствие орла — одно, но знать, что это был именно Дастиан, — это другое.… ну, это чертовски впечатляет.

Я разрываюсь между желанием поскорее оказаться там и необходимостью остаться с Мамой, изучая взаимодействие между этими двумя мужчинами.

Снаружи машины раздается пронзительный крик Дастиана. Роман наклоняет голову, очевидно, прислушиваясь, и я понятия не имею, как, но Роман, кажется, понимает Дастиана. Он сказал, что выучил много языков, но я никогда не думала, что язык орлов окажется одним из них.

Быстро кивнув Дастиану, Роман возвращается к грузовику и устраивается поудобнее, вдыхая лёгкий аромат пустыни, в котором чувствуется намёк на дождливый аромат креозотового куста. Этот запах заставляет меня чувствовать себя так, словно я только что вернулась домой, и я стараюсь не обращать внимания на то, как хорошо он сочетается с природной мужественностью Романа.

— Дастиан сказал, что мы собирались въехать во внешнюю зону их комплекса. Вот почему он так внезапно приземлился, чтобы остановить нас, — говорит Роман. — Он хочет, чтобы мы последовали за ним, чтобы он мог провести нас по несмертельному пути к своему дому.

— Не смертельному? — спрашивает Таня. — Эти орлы действительно наводят ужас, — она слегка наклоняется вперёд, в её голосе слышится предвкушение, которое невозможно не заметить. — Мне не терпится увидеть, что находится внутри их комплекса.

Роман откашливается, прежде чем ответить:

— Дастиан упомянул, что ты могла бы полететь с ним, если захочешь.

Руки Тани крепче сжимают руль, и я достаточно хорошо знаю свою сестру, чтобы понять, что внутри неё идет война. Она хочет летать с Дастианом — она хотела быть похожей на этого альфу с первой секунды, как увидела его, — но, если Таня что-то и ненавидит, так это любую слабость или рассеянность. Должно быть, интерес, который она испытывает к нему, мешает ей быть решительной и контролировать себя прямо сейчас.

— Иди, — мягко говорю я, наклоняясь вперед, чтобы положить руку ей на плечо и дать повод поддаться инстинктам. — Мы не можем двигаться быстрее, чем сейчас, и ты, возможно, получишь ещё какую-нибудь информацию сверху. Ты можешь осмотреть местность на случай, если нам когда-нибудь понадобится вернуться, а у нас не будет проводника.

Она несколько раз кивает, явно испытывая облегчение от того, что я дала ей повод пойти с Дастианом, который не имеет ничего общего с неотразимо великолепным альфа-самцом.

— Хорошо, — быстро говорит она. — Я могу составить каталог местности и доложить вам на месте.

Малия тоже наклоняется вперёд, и мы обе держим Маму за руки, чтобы она не упала.

— Будь осторожна, сестрёнка.

Тане требуется секунда, чтобы встретиться с нами взглядом, прежде чем она переводит его на Маму, которая теперь бормочет громче, её руки и шея покрыты потом.

— Я расскажу Дастиану, что случилось. Возможно, он сможет нам помочь. Как-нибудь.

Она выпрыгивает из машины и, как всегда храбрая, направляется к гигантской птице. Когда она приседает и активирует свою рунную магию, её превращение в гарпию происходит мгновенно. Карамельно-светлые волосы и янтарные перья гарпии блестят в свете фар грузовика, а её золотые когти сверкают. Её фигура гарпии не маленькая, но, стоя рядом с Дастианом в его облике орла, она действительно выглядит миниатюрной. Я думаю, только Роман способен оставаться величественным, когда стоит бок о бок с альфой-орлом.

Дастиан наклоняется к Тане, и наступает напряженный момент, когда они рассматривают друг друга, кажется, замечая каждое перышко и острый коготь, прежде чем расправить крылья и взмыть в небо, сила их объединенных взмахов крыльев снова ударяет машину, заставляя её раскачиваться на месте.

Прежде чем мы с Малией успеваем сообразить, кто сядет за руль, Роман выскальзывает из машины и садится на водительское сиденье. Теперь он сидит передо мной, и мне его плохо видно, но я не спорю. Ему легче всего вести машину, а я хочу держать Маму.

Надеюсь, даже в своём кошмарном состоянии, какая-то часть её знает, что я с ней.

Что она в безопасности.

Роман водит машину так, словно родился за рулём. Конечно. Точно так же он вёл себя и на своём мотоцикле, маневрируя мощным транспортным средством так, словно научился ездить верхом раньше, чем ходить. Странно видеть, как он выполняет такие обыденные, «обычные» задачи, потому что он чувствует себя намного значительнее, чем все окружающие его люди. Каким-то образом он больше, чем обычный сверхъестественный человек.

Может быть, именно по этой причине, когда он рядом, у меня в животе зарождается чувство тревоги. Вот почему мои чувства постоянно обострены. Люди рассказывают о плавании с акулами и о том, как трепетно и страшно находиться так близко к такому опасному хищнику. Я совершенно уверена, что прямо сейчас Малия, Таня и я плаваем рядом с одним очень опасным хищником.

Держа Маму, я изучаю местность, составляя карту по мере того, как мы проезжаем мимо. В темноте и изнутри машины это сделать сложнее, но я хочу убедиться, что у нас есть путь к отступлению, если он нам понадобится. Не то чтобы я не доверяла Дастиану, но мы не можем полностью полагаться на него, когда он проводит нас в резиденцию орлов и обратно.

Внедорожные возможности нашего старого F-150 проявляются по мере того, как мы преодолеваем более скалистую местность. Тропинка извилистая и скрытая, проходит через каньоны и между массивными валунами, цвет некоторых из них настолько яркий, что даже в темноте моё зрение оборотня улавливает тонну пигмента и контраста.

Здесь устрашающе тихо, и пространство периодически темнеет, когда гигантские скалы вокруг нас закрывают естественный лунный свет, падающий с ясного неба над головой. Роман постоянно смотрит в лобовое стекло, умудряясь не упускать из виду Дастиана, в то время как над нами пролетает альфа орёл, а Таня показывает нам дорогу. С заднего сиденья я время от времени замечаю мелькание золотых и янтарных перьев, когда они парят над нами.

— Я чувствую концентрацию энергии оборотней, — говорит Роман примерно через тридцать минут езды по долине. — Мы, должно быть, недалеко от их комплекса.

Я тоже чувствую это, скопление силы, но оно слабое, и снова меня смущает способность Романа чувствовать силу на таком расстоянии.

Как только он заканчивает говорить, он нажимает на тормоза, и машина резко останавливается.

— Что не так? — я прикусываю язык, мои руки сжимаются вокруг хрупкой Маминой фигурки.

— Это конец пути, — говорит Роман, снова наклоняясь вперёд, чтобы посмотреть сквозь ветровое стекло. — Отсюда, кажется, мы пойдём пешком, — он оглядывается на нас. — Если только у кого-то из вас нет крыльев, которые помогли бы вам подняться на вершину?

— Ни у кого из нас нет крыльев, — говорит Малия. — Таня, так сказать, наши «глаза в небе».

Роман неожиданно тепло улыбается ей, и меня пугает, каким добродушным он может быть временами. Но я видела вспышки тьмы. Чувствовала их. Тьмы больше, чем должно быть у оборотня. Я встречала немало агрессивных альф всех видов, но тёмная сторона Романа — это не агрессия. Если уж на то пошло, то его контроль над своими эмоциями выбивает меня из колеи ещё больше.

Роман выходит из машины и открывает передо мной дверцу.

— Передай мне свою Маму, — говорит он, наклоняясь всем своим огромным телом к дверному проёму и уже протягивая руки.

— Я могу нести её, — говорю я натянуто, потому что все мои мрачные мысли о нём, пока мы ехали, нахлынули на меня, и я не могу передать свою мать кому-то, кому я действительно не знаю, могу ли доверять.

Он не двигается с места, всё ещё протягивая руки.

— Предстоящий путь обещает быть трудным. Если ты хочешь защитить свою мать, ты будешь лучше подготовлена к этому, если не будешь измотана.

Я смотрю на Малию, внутреннее освещение кабины достаточно яркое, чтобы я заметила блеск в её глазах. По какой-то причине, что бы ни происходило между мной и Романом в этой борьбе за доминирование, это забавляет мою сестру.

«Заткнись» — говорю я одними губами, качая головой, прежде чем сказать:

— Помоги мне поднять Маму, чтобы Роман мог её понести.

— Конечно, — говорит она, и ни в её голосе, ни на лице нет и намёка на веселье, но её застывшие глаза смеются надо мной. Проклятье. Мне нужно взять это дерьмо под контроль, прежде чем всем станет ясно, что этот железный волк-оборотень так сильно на меня влияет.

— Поддержи её голову, — коротко говорю я Роману, когда мы осторожно придвигаем маму к нему. — Она полностью в нашей власти. Без сознания. Это ужасно, что Рун может так поступить со сверхъестественным существом.

— Твоя мама, должно быть, уже ослабла, — отвечает Роман, и в его голосе звучит такая уверенность, что я задаюсь вопросом, знает ли он её на самом деле. — Обычно у сверхъестественного был бы шанс справиться с ним, прежде чем инфекция пустит корни и проникнет так глубоко.

Когда Роман благополучно берёт Маму на руки, мы с Малией выползаем из открытой двери, и я зову своих волков присоединиться к нам. Их энергия — вспышка света и тепла в ночной тишине, окутывающая меня, когда каждый из них пытается коснуться моих ног.

— Держитесь поближе, пока мы направляемся в крепость орлов, — говорю я им.

Темпл слегка тявкает. Эйс издает рычание. Лука и Блиц молчат, и я знаю их достаточно хорошо, чтобы понять, что это происходит по разным причинам. Лука всё ещё расстроен из-за Мамы, а Блиц будет занят осмотром окрестностей и определением кратчайшего маршрута для побега. Приятно, что они рядом. Несмотря на то, что Роман их видит, других незнакомцев нет, а это значит, что моя тайная линия обороны остается нетронутой.

Роман научил меня, как попросить моих волков стать невидимыми, и я решила испробовать эту команду.

— Lesnay, — шепчу я.

Мгновенно все четыре волка исчезают из виду, и в моей груди становится теплее от осознания того, что этот язык работает.

Глядя вверх, на массивную скалистую гору, я замечаю Дастиана и Таню в их звериных обличьях — огромного орла-гарпии и гарпии-оборотня чуть поменьше — они сидят на скалистом выступе наверху, и лунный свет льётся на них, пока они ждут, когда мы начнём движение.

Я поднимаю руку в знак приветствия, и Таня отвечает мне тем же жестом.

С нашей позиции внизу, у основания каньона, крепость орлов кажется на много миль выше нас, но из предыдущего опыта восхождений я знаю, что как только мы начнём подниматься, она окажется не такой уж и высокой, как кажется.

— Перекиньтесь в своих волчиц, — говорит Роман, притягивая Маму ближе к груди. — Я могу поспевать за вами, и так вы будете быстрее. Нам нельзя терять времени, пока Мастер набирает силу.

Он прав, но мне не хочется оставлять Маму с ним, даже если мы будем рядом с ней в наших волчьих формах.

— Я доверяю тебе жизнь моей матери прямо сейчас, — говорю я ему.

Он замирает.

— Моя клятва не причинять тебе вреда распространяется и на твою мать. Даю тебе слово, — тихо говорит он, и в воздухе витает заряд энергии, когда его обещание зависает между нами.

Стараясь не обращать внимания на растущее напряжение между нами, я поворачиваюсь и ухожу от него, чувствуя его пристальный взгляд на своей спине, когда нажимаю на руну, чтобы снять одежду и перекинуться в то же мгновение, когда моя волчица прыгает на пыльную землю.

Как только я привыкаю к зверю, я освобождаюсь от многих сложных человеческих эмоций, которые мучили меня последние несколько дней. Большая часть страха, замешательства, желаний и боли притупляется в этой форме, и я могу сосредоточиться на предстоящем пути так, как это может сделать только моя волчица. Нам нужно выполнить задание. Доставить Маму в безопасное место, укрепить наш союз с орлами, а затем продолжить работу по остановке Мастера Демонических Рун, который представляет собой большую угрозу, чем я когда-либо предполагала.

Малия быстро перекидывается и крадётся по земле, чтобы встать рядом со мной. Мои демоны-волки поравнялись с нами, и их сила заставляет меня чувствовать себя ещё безопаснее, когда их тела сверкают в моём волчьем поле зрения. Наша энергия никогда не бывает сильнее, чем когда наша стая вместе. Возможно, нам предстоит сразиться с самым сильным демоном, но мы заслужили свою силу как стая, и я не позволю этому закончиться в ближайшее время.

Роман начинает подниматься по тропинке первым, ловко неся Маму, а я занимаю первое место в иерархии нашей стаи, шагая за ним. Эйс замыкает шествие, а остальные остаются между нами, все в состоянии повышенной готовности.

Дастиан и Таня поднимаются в небо, и благодаря обострённым чувствам моей волчицы я могу проследить их видимый след и энергию, которую они излучают при движении. Это заставляет меня задуматься, обострены ли чувства Романа таким образом, даже когда он не перекидывается. Это объяснило бы, как он смог обнаружить присутствие Дастиана в небе. В своей волчьей форме я всегда могла видеть силу и энергию. Даже разные сверхъестественные существа выглядят по-разному.

За исключением Романа, конечно, который в очередной раз разрушает моё представление о собственных силах и о сверхъестественных существах в целом.

В глазах моей волчицы он — тёмная пустота.

Как будто вокруг него вакуум… или он сам — это вакуум власти.

Я ускоряю шаг, поравнявшись с Романом, и вырываюсь вперёд. Нам нужно подняться на эту чёртову гору, обеспечить безопасность моей матери и вернуться в Вегас, чтобы найти этого демона и отправить его в глубины Ада.

Мой волчица борется со стрессом из-за того, что нас ждёт впереди, и заставляет меня сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. В темноте не на что особо смотреть. Красная скала — скалистая и неприступная, но в то же время потрясающе красивая демонстрация искусства природы. Когда я в таком виде, запахи становятся сильнее, воздух пустыни становится свежим и сухим. В последнее время мы так увлеклись патрулированием улиц, что я с трудом могу вспомнить, когда в последний раз мы собирали корзинку для пикника и отправлялись на пробежку и перекус в пустыне. Если мы не погибнем во время этой миссии, я уверена, что мы проведём больше времени, наслаждаясь жизнью. Нам по двадцать пять лет, но временами я чувствую себя чертовски старой.

Мои волчьи глаза замечают вдалеке орлов за мгновение до того, как тропа сужается и они скрываются из виду из-за нависающих скал. В этот момент Роману приходится пригибаться и поворачиваться боком, чтобы пройти по узкому проходу с Мамой на руках, а всем остальным приходится замедляться и ползти. В моей волчьей форме и так нелегко преодолевать перевал, но каким-то образом Роман — такой гигант, как он есть, — делает свои манёвры изящными и лёгкими.

Когда мы, наконец, огибаем поворот, тропинка сворачивает в овраг, который, к моему удивлению, находится так высоко в горах. Проблема в том, что дальний склон заканчивается тупиком, и нет чёткого пути, чтобы продолжить подъем по отвесной скале с обеих сторон. По крайней мере, так я думаю, пока Роман не делает шаг вперёд, вглядываясь в первый из ряда толстых нависающих выступов, расположенных на некотором расстоянии друг от друга на вершине скалы, и, согнув колени, подпрыгивает на десять футов в воздух, чтобы аккуратно приземлиться на его вершину.

Малия, чья шоколадно-коричневая волчица пробралась вперёд, поворачивается и встречается со мной взглядом. Большие тёмно-карие глаза её волчицы смотрят в мои, словно отражая мои мысли.

Как, чёрт возьми, ему это удалось?

Насколько нам известно, ни один сверхъестественный человек не способен подпрыгнуть так высоко, держа на руках человека весом в сто двадцать фунтов. Не было и признаков магической помощи, просто демонстрация огромного атлетизма, подкреплённого только мощными мышцами бёдер, которые видны даже сквозь его чёрные брюки, когда он напрягается.

Не то чтобы я думала о его грёбаных бёдрах, потому что, судя по тому, что я теперь знаю, он мог бы раздавить меня этими бёдрами, и не в хорошем смысле. Добавив ещё один вопрос к растущему списку, который у меня к нему есть, я заставляю свою волчицу идти вперёд, Малия — справа от меня, Темпл — слева, а остальные три демона-волка следуют за нами. Их энергия служит мне утешительным маяком в темноте. Всей стаей мы направляемся к дальнему краю скалы, чтобы разбежаться и запрыгнуть на первый выступ.

Это изнурительный подъём, даже с учётом нашей волчьей ловкости. Один за другим мы перепрыгиваем через уступы, которые расположены не так, чтобы это было лёгко, и продвигаемся не так грациозно и быстро, как Роман. Показушник.

Как только мы карабкаемся наверх, обрушивая каскад камней в овраг под нами, мы обнаруживаем, что он терпеливо ждёт нас. Сначала я проверяю Маму, мой волчий нос улавливает запах её пота и страха. И то, и другое усиливается.

С каждой минутой ей становится всё больнее.

Пронзительный крик сверху заставляет нас обернуться к новому орлу, который парит в просвете между противоположными склонами гор слева от нас. Окраска и размер этого орла отличаются от Дастиана, но, к счастью, он не нападает. Он снова издает визг, и я читаю его сообщение о том, что он хочет, чтобы мы следовали по пути, по которому он движется.

Роман уходит быстрым шагом, а я следую за ним по пятам. Больше всего на свете я ненавижу следовать за кем-либо, но в данной ситуации это имеет смысл. Мы не можем путаться у него под ногами и сбивать его с ног, пока он держит Маму на руках, поэтому я заставляю себя не беспокоиться ради блага стаи.

Тропинка снова становится узкой, неуклонно поднимаясь вверх, пока, наконец, не выходит на огромное открытое пространство, от которого у меня захватывает дух.

Скалистые склоны возвышаются по обеим сторонам невероятно широкой площадки овальной формы, уходящей вдаль. Отсюда невозможно разглядеть, насколько далеко она простирается, но здания и жилые дома, расположенные поблизости, расположены в защитных целях ближе к скалам с обеих сторон. Помещение хорошо освещено в темноте тёплыми лампами, которые не заглушают лунный свет.

Сообщество было бы невидимо только для тех, кто мог бы пролететь над ним, но даже в этом случае я замечаю кирпично-красный материал, собранный по краям утёсов, который, как я полагаю, можно было бы натянуть по всей территории в качестве дополнительного камуфляжа, если потребуется.

Пространство перед нами охраняет шеренга мужчин и женщин, все они небрежно одеты в шорты и футболки, но я не позволяю их одежде ввести меня в заблуждение. Все они стройные и физически подтянутые. Если мы проявим хоть малейший намек на агрессию, я уверена, мы поймем, насколько серьёзно они относятся к защите своих людей. В сообществе за их спинами тихо, никаких видимых признаков другой жизни, но мои волчьи чувства улавливают энергию сотен людей, в том числе энергию молодости, которая, должно быть, принадлежит детям.

— Нова! — Таня протискивается сквозь небольшую щель между охранниками, чтобы встретить нас, и я быстро возвращаю себе человеческий облик. Малия тоже меняется, и мы обе поднимаемся, чтобы обнять нашу сестру.

— Я рада, что с тобой всё в порядке, — выдыхает она. — Похоже, это была тяжелая трасса.

Когда она отходит от нас, то сразу же берёт себя в руки, приглаживая волосы. Даже если её чувства глубоки, она мастерски умеет их скрывать.

— Как поживает Мамочка?

Я качаю головой. Мама затихла на руках у Романа, и из-за его крупного телосложения она почему-то кажется ещё меньше и более хрупкой, чем есть на самом деле.

Затем к нам присоединяется Дастиан, проходя между рядами охранников. Он выглядит не так, как тогда, когда мы видели его на собрании стаи, и не только из-за одежды. Теперь всё в нём более дикое, менее сдержанное. На нем только простые серые шорты из мягкого на вид трикотажа. Несомненно, он проводит много времени в форме орла, и в такой одежде нет необходимости. Его волосы взъерошены, глаза горят и оживлены, и я вижу то, что Таня увидела в нём с самого начала. Огонь и энергию.

Я ищу его бету, прежде чем вспоминаю, что сегодня вечером она осматривает небо над городом.

— Добро пожаловать в нашу крепость, — говорит Дастиан, но выражение его лица остаётся серьёзным. — Я бы показал тебе всё, но понимаю, что у нас нет времени откладывать. Таня сказала мне, что ты проделала это путешествие, чтобы помочь своей матери.

Роман делает шаг вперёд, и взгляд Дастиана останавливается на нём, затем на моей матери. Альфа орёл разглядывает Маму спокойным, почти птичьим взглядом, поворачивая голову взад-вперед, рассматривая её со всех сторон.

Напряжение вокруг его глаз и рта усиливается с каждой секундой.

— Тёмная энергия, окружающая твою мать, должна быть быстро рассеяна, иначе ты потеряешь её, — в мгновение ока он резко поворачивает голову. — Позовите Ателлу! — кричит он охранникам.

Двое из них отделяются от остальных и бегут к хижине в дальнем правом углу территории.

— Кто такая Ателла? — спрашиваю я Дастиана хриплым голосом, борясь со своими тревогами, моя демоническая сторона восстаёт из-за неуверенности в том, с кем мы встретимся.

— Она наша духовная наставница, — говорит Дастиан, приподнимаясь на цыпочках, как будто он сам доберётся до неё, если его люди не приведут её в ближайшее время. Прежде чем я успеваю обменяться с сёстрами удивлёнными взглядами, к нам направляется пожилая женщина, опережая охранников, которые побежали за ней.

У неё длинные белоснежные волосы, ниспадающие на плечи и спину. Морщины пересекают её лицо, образуя узоры, которые говорят об истории и опыте, но она очень красивая женщина. У неё кремово-коричневая кожа, которая прекрасно сочетается с белизной её волос и небесно-голубыми глазами, что делает её неотразимой.

Её глаза встречаются с моими, когда она шагает вперёд, в её плавной походке нет и следа возраста. Когда она приближается, мне хочется отвернуться от её испытующего взгляда, но я заставляю себя не показывать ни капли беспокойства.

Дастиану не нужно ни слова говорить о том, зачем он её позвал. Женщина либо уже знает, либо чувствует темноту вокруг Мамы так же, как и он. Отведя от меня взгляд, она сосредотачивается на моей матери, которая всё ещё находится без сознания в объятиях Романа.

— Кто эта женщина, которую ты держишь? — спрашивает Ателла Романа, и её голос звучит сильнее, чем я ожидала. Несмотря на своё худощавое телосложение, она смотрит на него так уверенно, как будто она в два раза больше его.

Я подхожу к ней.

— Это моя Мама, Сара. Она волк-оборотень, на которую напал Мастер Демонических Рун.

Мама морщит лоб.

— Мастер Демонических Рун?

Я киваю.

Она снова осматривает Маму, проводя руками по воздуху над Маминым лицом, но не дотрагиваясь до Маминых щек, когда пронзительные голубые глаза духовной наставницы закрываются, и она начинает что-то бормотать себе под нос.

— Твоя мать попала в ловушку своих ночных кошмаров, когда тёмная инфекция поразила её душу, — говорит Ателла, переводя взгляд на меня, затем на Малию и Таню. — Её ночные кошмары — страхи, которые она испытывает к своим дочерям.

— Она была заражена Мастером, — говорю я. — Нам нужна помощь для неё и место, где она будет в безопасности, чтобы у нас был шанс уничтожить его до того, как он причинит вред кому-нибудь ещё.

Ателла снова закрывает глаза.

— Это не похоже на рунную магию.

Роман поворачивается ко мне, привлекая её внимание.

— Этот демон демонстрирует очень редкую силу, которая, как я думал, была утрачена в мире демонов. Это касается того, насколько сильным он уже стал. Насколько сильным он станет, если мы не помешаем ему заразить ещё больше людей.

Проницательный взгляд Ателлы задерживается на Романе даже дольше, чем на мне.

— Я тебя знаю, — тихо произносит она, и складка на её лбу становится глубже. — Откуда я тебя знаю?

Он наклоняется ближе.

— Я прожил много жизней, Ателла Девир, как и ты.

Её губы приоткрываются, что является первым признаком беспокойства, когда она отступает. Её руки дрожат, когда она поворачивается к Дастиану.

— Здесь мы можем обезопасить Сару. Я установлю магические чары, чтобы скрыть демоническую заразу. Никто не найдет её, пока я жива.

Дастиан переводит взгляд с Романа на свою духовную наставницу, и я вижу, как в его голове формируются вопросы, но он их не задаёт. Возможно, он знает, что лучше не совать нос в дела Ателлы.

Это не утоляет моего любопытства. Откуда, чёрт возьми, Роман узнал её полное имя, если до сих пор им никто не пользовался?

С кем, чёрт возьми, я вступила в союз?

Глава 18

Ателла указывает на деревянную хижину, стоящую отдельно в дальнем правом углу комплекса.

— Пойдёмте со мной, пожалуйста.

Я не спускаю глаз с Романа, когда он встаёт в очередь за Ателлой, хотя и замечаю, что его плечи напряглись, чего раньше не было. Напряжение исчезает так же быстро, как и появилось, его поза снова расслабляется, когда он несёт Маму к домику.

Я поравнялась с Ателлой, она шагала впереди, её свободное тёмно-бордовое платье струилось вокруг её ног, а Дастиан шёл по другую сторону от неё. Мои демоны-волки — мои тихие спутники, и они остаются невидимыми, избегая контакта с кем-либо из стражей орлов, которые нас сопровождают.

— Мы не можем здесь долго оставаться, — говорю я им обоим. — Демон нацелился на нас. Я не хочу подвергать риску вашу стаю, но сначала мне нужно убедиться, что Мама в безопасности.

Ателла торжественно кивает мне, её длинные белые волосы рассыпаются по плечам, когда она наклоняет голову.

— Я понимаю и ценю твою заботу о нашей стае. Я постараюсь как можно быстрее установить защиту вокруг твоей матери. Я также посмотрю, что я могу сделать, чтобы вернуть немного света в её сознание.

Она протягивает руку и на мгновение сжимает моё предплечье.

— Однако даже воинам нужно есть и отдыхать. Тебе следует подумать о том, чтобы воспользоваться безопасностью, которую может обеспечить наша стая, и отдохнуть здесь остаток ночи.

Я качаю головой, собираясь отклонить её предложение, но она уже отворачивается от меня, тихо окликая небольшую группу мужчин и женщин, которые вышли из центрального здания, мимо которого мы проходим.

— Приготовьте, пожалуйста, еду для наших гостей.

У нас нет времени протестовать, прежде чем они исчезают в здании позади них, в то время как Ателла продолжает вести нас к своему жилищу.

Внутри прохладно и по-домашнему уютно. Слева расположена небольшая кухня со столом и стульями, а справа — что-то вроде гостиной, на толстом ковре разбросаны подушки. Я удивлена — хотя, вероятно, не должна был бы удивляться, — увидев, что лестница в дальнем правом углу ведёт на второй этаж, открытый посередине, оставляя вертикальный коридор вплоть до прозрачной крыши, в которую, похоже, встроена дверь. Чтобы влетать, без сомнения.

Приглушённый лунный свет проникает в комнату, которая мягко освещена лампами, расположенными через равные промежутки вдоль стен.

— Положи Сару на ковер, — говорит Ателла Роману.

Он укладывает Маму на плотный материал, заботливо заботясь о её голове. Я опускаюсь на колени рядом с ней и беру её за руку. Теперь она выглядит очень измождённой, её лоб покрыт испариной. Я прикусываю губу, чтобы сдержать волнение. Моя мать уже была сломлена. Теперь её разум погружён во тьму.

Я чувствую, как в комнату входят мои демоны-волки, каждый из которых направляется в угол комнаты, прежде чем Дастиан закроет дверь и займёт позицию рядом с ней. Уложив Маму, Роман отступает в тень у стены комнаты.

Малия и Таня пододвигают стулья, но, как и я, всё их внимание сосредоточено на нашей матери.

Ателла опускается на пол, кладёт руку маме на лоб и закрывает глаза.

— Сначала мне нужно почувствовать настроение твоей мамы, чтобы я могла…

Она ахает, её дыхание прерывается так резко, что я вздрагиваю.

— Что такое? — спрашиваю я.

Пожилая женщина сжимает челюсти, прежде чем убрать руку, открывает глаза и какое-то мгновение смотрит на Маму сверху вниз. Я потрясена, когда в глазах Ателлы блестят слёзы.

— Её дух действительно сломлен, — она проводит рукой по своим щекам, чтобы вытереть слёзы, внезапно потекшие по ним. — Ты знала, что у твоей матери были узы истинной пары?

У меня перехватывает дыхание. Она не может иметь в виду… с демоном-донором спермы?

— Нет, это не…

— Невозможно? — спрашивает Ателла, так пристально вглядываясь в меня своими полными слёз глазами, что мне кажется, будто она оценивает мой настрой. Выражение её лица смягчается. — У матери часто есть секреты от своего ребёнка.

Я пытаюсь сглотнуть, несмотря на сухость во рту.

— Должно быть, это было до моего отца. Не может быть, чтобы у неё были настоящие семейные узы с…

Монстром.

Волосы Ателлы скользят по её плечу, когда она наклоняет голову, изучая меня ещё пристальнее.

— Я узнаю твоё происхождение, Нова. Даже если бы я не слышала о тебе, я чувствую силу твоей демонической стороны — тёмную силу, которую ты держишь под контролем с каждым своим вздохом. Я также чувствую твою связь со стаей. Ты сомневаешься в способности демонов создать связь истинной пары?

— Конечно, — восклицаю я. — Демоны не способны на такую любовь, — я делаю глубокий вдох. — Моя способность любить свою стаю исходит от моей волчьей натуры. Даже если бы моя мать и связалась с этим ублюдком, это не было бы взаимностью… — чем больше я говорю, тем менее уверенно это звучит.

Я чувствую, как взгляд Романа обжигает мне спину. Он стоит в тени на краю поля моего зрения — прямо рядом с Лукой в дальнем углу комнаты. Я в замешательстве замечаю, что его рука покоится на голове Луки, как будто мой демон-волк вовсе не был невидимым.

— Демоны редко вступают в связь, — говорит он таким холодным голосом, что я вздрагиваю. — Я бы сказала, что это невозможно, но я слышала, что однажды такое случилось.

— Связь между волком и демоном? — спрашиваю я, не в силах в это поверить. Я с трудом верю, что демон может быть связан с другим демоном, не говоря уже о волке. Я решительно качаю головой и поворачиваюсь к Ателле. — Я признаю, что моя мать когда-то была связана узами, но, должно быть, это было с кем-то до того, как она встретила моего отца. Демон, породивший меня, вероятно, воспользовался тем, что разорванная связь ослабила мою мать.

Ателла тихо вздыхает.

— Я надеюсь, что однажды твоя мать сможет рассказать тебе всё, что тебе нужно знать, но я могу сказать это без тени сомнения: узы истинной пары, которые связывали твою мать, были разорваны. Это оставило зияющую рану, которую она не смогла залечить, и эта рана сделала её очень уязвимой для силы кошмаров Мастера.

Ателла кладёт одну руку на то место, где находится сердце Мамы, а другую возвращает ей на лоб.

— Сейчас я поставлю обереги, но для этого мне нужно будет потратить много энергии.

Дастиан делает шаг вперёд, опускается на колени рядом с ней и нежно кладёт руку ей на плечо.

— Возьми немного моей энергии, если тебе это нужно.

Я удивлена, но благодарна ему за то, что он готов поддержать Ателлу в её работе. И снова, его выбор сильно отличается от тех, что делают альфы, к которым я привыкла — ни один из других альф-оборотней не предложил бы истощить свои силы. Особенно для незнакомца.

— Поможет ли моя энергия? — спрашиваю я, желая разделить с вами задачу.

Ателла мягко качает головой.

— Я ценю твоё предложение, Нова, но мне придется бороться с твоей демонической силой.

Малия вскакивает на ноги одновременно с Таней.

— А как же я? — спрашивают они почти в унисон.

Ателла улыбается им обеим.

— Таня, ты уже потратила силы на борьбу с демоном, а затем на полёт сегодня вечером. Тебе следует сохранить и пополнить то, что у тебя осталось. Но, Малия, ты можешь мне помочь.

Таня опускается на колени рядом со мной, бормоча:

— Прости, Новз. Мне следовало остаться в грузовике, а не…

— Даже не думай сожалеть о своих решениях, — шепчу я, переводя взгляд с неё на Дастиана. Важно ловить счастье, особенно в трудные времена.

Малия сжимает плечо Тани, проходя мимо нас, чтобы сесть с другой стороны от Ателлы, копируя позу Дастиана и кладя руку ей на плечо.

Как только её ладонь касается плеча Ателлы, Малия делает быстрый вдох и садится прямее.

— Твоя магия похожа на магию ведьмы, — говорит она, широко раскрыв глаза.

На губах Ателлы мелькает улыбка, хотя она сосредоточена на Маме.

— Орлы-оборотни несут в себе дух природы. Это похоже на вашу магию ведьм, но в то же время отличается от неё.

С безмятежным выражением на лице Малия закрывает глаза, тихо поддерживая Ателлу, в то время как пожилая женщина начинает напевать себе под нос. Это успокаивающий звук, который напоминает мне пение птиц, те же лирические нотки, которые я слышу в голосе Дастиана, но более отчётливые.

В то время как вокруг всех троих разгорается сияние, Таня придвигается поближе ко мне, как будто её притягивает эта энергия и она хочет стать её частью.

Но я… Я вдруг чувствую, что не могу дышать. Мой волк тянется вперёд, но моя демоническая сила отступает перед светом, растущим вокруг Мамы. Удар настолько внезапен, что я отшатываюсь, прежде чем заставляю себя остановиться.

Я хочу бросить вызов своей тёмной стороне, хочу остаться и поддержать их — поддержать Маму, — но по мере того, как Ателла продолжает петь, а свет усиливается, мою кожу начинает покалывать, а сердце наполняется жжением.

Я… не могу… оставаться рядом с этим светом.

Моё место — в тенях.

Вопреки своему желанию, я поднимаюсь на ноги и отхожу в сторону, медленно направляясь обратно к Роману. Не совсем к нему, потому что это было бы слишком похоже на то, что я присоединяюсь к нему в тенях, но достаточно близко.

Эйс немедленно следует за мной вместе с Темпл, а затем и Блиц. Все они собираются между Романом и мной, медленно продвигаясь к тёмной стороне комнаты. Ещё более удивительно, что энергия Эйса усиливается, когда он прижимается к Роману, держась поближе к древнему оборотню, в то время как жужжание Ателлы становится более интенсивным, а из кончиков её пальцев внезапно льётся искрящийся свет, который затемняет её руки в том месте, где они прижимаются к сердцу и голове Мамы.

Я вздрагиваю и щурюсь от яркого света, борясь с желанием забиться ещё дальше в тень, игнорируя раскалывающую боль, пронзающую мою голову, и стон, вырывающийся из горла…

— Перестань сопротивляться, — голос Романа превращается в низкое рычание, когда его руки внезапно обхватывают меня сзади за талию, отрывая от земли, как будто я ничего не вешу, и затаскивая обратно в затенённый угол.

Как только я оказываюсь в темноте, изнуряющая боль в голове отступает, а жжение в груди ослабевает. Вздох облегчения срывается с моих губ, когда я прижимаюсь спиной к Роману, чья грудь неожиданно прохладна. В уголках моих глаз появляется слабое фиолетовое свечение, и сначала я думаю, что это скорее магия Ателлы, но потом понимаю, что оно просвечивает сквозь рубашку Романа на краю его широкого плеча.

Его руки по-прежнему обнимают меня, притягивая так близко, что я чувствую каждый твердый мускул его груди и бедер на своей спине. Его правая рука мягко касается моих рёбер, когда он кладет её мне под грудь, в то время как пальцы другой руки обхватывают моё правое бедро.

Моё дыхание внезапно участилось, и не только из-за света, исходящего от Ателлы. Кажется, не имеет значения, что мы полностью одеты. Каждый дюйм моего тела, соприкасающийся с телом Романа, наполняется ощущениями покалывания, и желание повернуться к нему лицом становится непреодолимым. Прошло много времени с тех пор, как я освободилась от тёмной сексуальности, которая бродит в моей душе, поскольку она так тесно связана с моим демоном, но прямо сейчас я хочу этого больше, чем своего следующего вздоха.

Прежде чем повернуться, я оцениваю свет, наполняющий комнату передо мной. Тени, в которых мы стоим, простираются всего на несколько дюймов от моих ног. Здесь нет места для манёвра или даже для того, чтобы отойти от Романа, не попав снова в сферу действия магии Ателлы. На самом деле… свет, который она излучает, проникает во все уголки комнаты, кроме того места, где мы стоим, где вокруг Романа, моих демонов-волков и меня решительно темно, каким-то образом окутывая нас тьмой, в которой мы нуждаемся.

Я морщу лоб, запрокидываю голову, пытаясь разглядеть лицо Романа, и обнаруживаю, что он наклоняется ко мне.

Его голос превратился в хриплый рокот.

— Никто из нас не сможет выжить в чистом свете, Нова. Тебе следует это запомнить.

Глаза Романа затенены. Они настолько тёмные, что я не могу разглядеть границы его зрачков. Его губы касаются уголка моего уха, и ощущение, похожее на электрический разряд, пронзает мою грудь насквозь, прежде чем замедлиться, достигнув живота, разгораясь, когда он спускается ещё ниже, становясь похожим на ласку по внутренней стороне бёдер.

Я понятия не имею, как прикосновение к моему уху — точнее, даже не поцелуй — перешло на мои бёдра, как будто он провёл своими чёртовыми руками по моему телу. Я внезапно застываю в его объятиях, не желая замечать никакой реакции.

В конце концов, сейчас я должна сосредоточиться на своей матери.

Роман больше не двигается, оставаясь на месте в течение следующих двух минут, в то время как Ателла продолжает повышать голос, мои демоны-волки прижимаются ко мне и Роману, и я, наконец, вынуждена признать, что больше не могу смотреть на свет.

Зажмуриваюсь и отворачиваю голову, моя щека соприкасается с щекой Романа. Я чуть приоткрываю одно веко и обнаруживаю, что он тоже закрыл глаза, склонив голову рядом с моей. Его лицо слегка поворачивается ко мне, его щека сильнее прижимается к моей, его ладони слегка сжимают мои бока и бёдра.

— Не шевелись, Нова, — шепчет он.

От его приказа меня пробирает дрожь, и в ответ его руки сжимаются вокруг меня ещё крепче, притягивая меня невероятно близко, так что я прижимаюсь к нему.

Стоя здесь вот так и гадая, поддерживает ли Роман каким-то образом темноту вокруг нас с помощью своей древней магии оборотней, я чувствую себя невероятно уязвимой. Но я бы сделала это тысячу раз, зная, что это ради Мамы.

Голос Ателлы, наконец, смягчается, мелодичные нотки затихают, пока она не замолкает, и свет отступает, сначала медленно, а затем всё быстрее, пока в поле моего зрения не остаются только яркие пятна.

Хватка Романа на мне ослабевает, но он не сразу отпускает меня. Я чувствую, как он делает глубокий вдох, его грудь приподнимается у меня за спиной, прежде чем он убирает руки. Я отстраняюсь, разрываясь между желанием признать, что он сделал этот опыт гораздо более терпимым, чем он мог бы быть, и необходимостью сохранять эмоциональную дистанцию между нами.

Он отступает, оставаясь в тенях, и теперь его рука покоится на невидимой голове Эйса. Я удивлена, что мой демон-волк не проявляет агрессии по отношению к Роману. Напротив, энергия Эйса странно спокойна — тише, чем я ощущала его раньше.

Когда я оглядываюсь на них обоих, у меня по спине пробегает дрожь, когда я вижу, как они стоят рядом. Два непостоянных хищника наблюдают за моим возвращением к матери.

Глава 19

Я снова осторожно опускаюсь на колени рядом с Мамой, когда Ателла, Малия и Дастиан поднимают головы и открывают глаза, всё напряжение спадает.

Сидящая справа от меня Таня тоже поднимает голову, на её губах мягкая улыбка, на лице редкое выражение умиротворения.

Я внезапно начинаю сомневаться, осознавал ли кто-нибудь из них, какое влияние оказала на меня магия, или тот факт, что мне пришлось отказаться от неё, — и я не собираюсь их просвещать.

Небесно-голубые глаза Ателлы впиваются в меня.

— Защита установлена, — говорит она. — Никто не сможет проследить демоническую связь с нашей стаей. Здесь она в безопасности.

— Спасибо, — шепчу я.

Внимание Ателлы остаётся непоколебимым, когда она продолжает.

— Я также смогла остановить кошмары, которые ей снились, но сила ночных кошмаров не освободит её полностью, пока вы не сможете изгнать демона, который управляет ею, обратно в Подземный мир. До тех пор она не проснётся.

У меня замирает сердце, потому что Мама всё ещё в опасности.

— Как мы можем его изгнать?

Я спросила Романа, как мы можем заставить Руна вернуться в Подземный мир, но он отказался отвечать, посоветовав мне задать другой вопрос. Но он не может контролировать Ателлу, и знает ли она об этом… Мне нужен ответ.

Она поджимает губы и обменивается взглядом с Дастианом, прежде чем откашляться.

— Это опасно.

Я коротко выдыхаю. Роман утаил эту информацию по той же причине.

— А что не опасно?

Ателла вздыхает.

— Когда руны впервые появились в Вегасе, Дастиан задал мне тот же вопрос: как мы можем изгнать Мастера обратно в Подземный мир? Я не стала ему говорить, потому что знала, что он отправится туда сам, невзирая на опасность для себя. Но теперь… Её завораживающий взгляд скользит по мне, моим сёстрам и даже Роману, прежде чем остановиться на Дастиане.

— Нет, — внезапно говорит Роман, и его голос резко звучит в неподвижном ночном воздухе.

Дастиану, похоже, это не нравится, он вскакивает и встаёт перед Ателлой с суровым выражением лица.

— Не тебе здесь командовать, волк, — рычит он на Романа. — Ателла видит больше, чем ты можешь себе представить, и мы будем уважать её выбор.

Настала очередь Романа огрызаться, но, когда он перевёл взгляд с Дастиана на меня — и увидел, что у меня, без сомнения, почти отчаянный вид, — я заметила, как черты его лица слегка смягчились.

— Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Я киваю, но меня уже ничто не остановит.

— Нам нужно знать.

Роман качает головой, но больше не спорит. Ателла мягко отодвигает Дастиана в сторону, позволяя нам снова увидеть её в полной мере.

— Существует оружие, которое было создано ангелами в древние времена и однажды использовалось против Мастера Демонических Рун, но оно невероятно опасно в чужих руках. Настолько опасно, что железные волки разобрали его и спрятали части там, где их нельзя было найти и использовать не по назначению.

— Где они их спрятали? — задаю я короткий вопрос, заставляя себя не смотреть на единственного оставшегося в живых железного волка в мире.

В глазах Ателлы появляется блеск.

— У всех на виду, — говорит она. — Каждая часть по-своему представляет собой цельный предмет. Железные волки подарили эти предметы различным стаям и кланам, вполне ожидая, что со временем они будут утрачены. Но они не учли внутренней силы, которая притягивает объекты друг к другу. Я долгое время отслеживала эти объекты. Всякий раз, когда один фрагмент перемещался в другое место, за ним вскоре следовали другие фрагменты.

Она наклоняется вперёд и пристально смотрит на меня.

— Это оружие нужно собрать, — она протягивает ко мне руку. — Возьмите меня за руки, каждый. У меня осталось достаточно сил, чтобы быстро показать вам.

Таня протягивает руку, чтобы взять Ателлу за руку, в то время как Дастиан подходит к Малии с другой стороны, чтобы обнять её за плечи, но я колеблюсь. Я намеренно избегала прикасаться к духовной наставнице, потому что не уверена, какие эмоции я почувствую, когда коснусь её. Точно так же, как мне не хотелось прикасаться к ангелу, которого мы освободили, я не хочу причинять боль этой женщине.

Она приподнимает бровь, молча призывая меня взять её за руку.

Я нерешительно протягиваю к ней руку. Она отнимает у меня возможность принять решение, протягивая вперёд вторую руку и хватая мою.

Я задыхаюсь от бесконечного потока эмоций, исходящих от неё, слишком сложных и глубоких, чтобы я могла когда-либо осушить их, прежде чем блокирую свою силу и сосредотачиваюсь только на физическом ощущении её руки на моей.

Её взгляд устремляется куда-то мимо меня.

— Ты тоже, древний, — говорит она Роману.

— Почему ты думаешь, что я согласен с этим планом? — спрашивает он из тени. — Есть причина, по которой я отказался рассказывать им об этом оружии раньше. Мои предки были правы, разобрав его.

Он намеренно скрывал от меня это знание, полагая, что, рассказав мне, он нарушит вторую часть своей клятвы. Защищать нас — благородное дело и всё такое, но, в конце концов, мы сражаемся с элитным и могущественным демоном. Никто не находится в безопасности, но, по крайней мере, с оружием у нас гораздо больше шансов на успех.

— Действительно, — говорит Ателла, прищуриваясь и глядя на Романа. — Но это меньшее из двух зол. Оружие на крайний случай. Если бы это было не так, ангелы не стали бы его создавать с самого начала.

Похоже, у него нет аргументов, чтобы опровергнуть это утверждение, и он неохотно делает шаг вперёд и присоединяется к нашему кругу. Поскольку Ателла уже держит за руку Таню и меня, у него есть выбор, чью руку он обхватит своей. Он поворачивается в мою сторону, и я могу поклясться, что на ходу он снова прижимает меня к себе, на мгновение появляется отметина, но я не чувствую исходящей от неё энергии, и к тому времени, когда его огромная ладонь обхватывает нашу с Ателлой.

Я готовлюсь к тому воздействию, которое его прикосновение может оказать на Ателлу, но для меня это всего лишь прикосновение кожи к коже. Внешне нет никаких признаков того, что кто-то из них реагирует на контакт. Интересно, оградил ли Роман свою энергию от Ателлы, как, кажется, ему удается делать это со мной, или же Ателла решила не афишировать то, что может происходить между их энергиями?

В любом случае, моё внимание переключается, когда в моём сознании появляются образы — образы и голос, который немного похож на Ателлу и очень похож на ветер.

Оружие было разделено на три части. Одна из них находится в городе гоблинов, глубоко под улицами Вегаса.

Вспыхивает свет, и завихрения превращаются в сырой канализационный туннель, по которому мы мысленно путешествуем, пока не достигаем тусклого освещения в начале территории гоблинов, защищенной второй серией туннелей. Их крепость в основном находится под землёй, и посещать её без разрешения опасно, их система туннелей настолько похожа на лабиринт, что это практически смертельная ловушка, которую мы с сёстрами обнаружили, когда однажды отважились проникнуть на окраину их территории.

В этом мистическом путешествии мы не испытываем ни одной из этих проблем, свободно проплывая по череде туннелей, поворачивая налево и направо так быстро, что мне приходится концентрироваться, чтобы запомнить путь. Когда туннели внезапно заканчиваются, мы мчимся к дому короля, у которого самые большие и величественные владения. Его дом — замок, высеченный в том самом камне, из которого построен этот подземный мир. Украшенный множеством драгоценных камней, в основном глубоких рубиновых и изумрудных оттенков, замок оживает благодаря солнечным лучам, которые проникают из верхнего мира через множество маленьких прорезей и отражаются от искусно расположенных зеркал. Если слишком долго смотреть на передний фасад замка, то можно ослепнуть.

Спрятанные у всех на виду. Голос Ателлы слегка встряхивает меня, а затем меня снова толкают, когда сцена меняется, и мы оказываемся в воздухе. Рядом с самым высоким пиком в центре каменного замка.

Теперь перед нами герб гоблинов, выкованный, похоже, из единственного в этом месте бриллианта. Богато украшенный герб состоит из центрального бриллианта примерно квадратной формы, окруженного множеством больших полумесяцев из сверкающего серебра, каждый из которых усыпан большим количеством бриллиантов. Они, безусловно, любят свои драгоценности и жадно их копят. Судя по всему, король больше, чем кто-либо другой.

Над центральным бриллиантом, невинно расположенным между двумя полумесяцами, находится серебряное украшение, которое сливается с остальными, пока мы не оказываемся на уровне его глаз.

Голос Ателлы, смешанный с шумом ветра, снова наполняет мои мысли. Это центральная часть оружия. Застёжка, которая соединит вторую и третью части вместе.

Вблизи она выглядит как серебряная застёжка, на первый взгляд кажущаяся случайной гравировкой символов и знаков по окружности. Мои глаза расширяются от осознания того, что я смотрю на руны, выгравированные на поверхности застёжки.

Сцена быстро исчезает, а затем нас снова окружает клубящаяся тьма. Пока…

Вторая часть находится на землях стаи волков-оборотней. Голос Ателлы становится немного резче, когда она добавляет: С альфой.

Конечно, это чертовски важно. Я бы лучше целый день сражалась с гоблинами, прежде чем добровольно ступила бы на землю этого ублюдка. Но настали отчаянные времена.

У оборотней две территории. Одна из них представляет собой большой жилой комплекс в старом пригороде Северного Вегаса, а другая — участок земли недалеко от горы Чарльстон, примерно в тридцати милях от города. На втором участке земли есть лес и гористая местность. Это место, где волчья стая может бегать и объединяться — место, где никто из моей стаи никогда не был, потому что, если бы мы ступили туда, когда стая Гранта была в волчьем обличье, всё закончилось бы кровопролитием.

Когда мы плывём по лесу в видении, становится очевидно, что вторая часть оружия спрятана в их лесной и горной обители. Обычно было бы невозможно проникнуть в этот район, когда вокруг так много волков-оборотней, но из-за встречи, которую созвала Магнат, большая часть стаи Гранта должна быть ближе к городу на своей северной территории, по крайней мере, до конца вечера. Если не дольше.

Есть шанс, что мы сможем войти и выйти без войны.

Надеюсь.

Мы плывём через лес, зелень расступается, открывая взору небольшой ручей и старую хижину, которая издалека кажется обманчиво маленькой, пока мы не взбираемся по горному склону к старому деревянному крыльцу. Массивная входная дверь, украшенная ручной резьбой, с изображением воющих волков, выгравированным на тёмно-коричневой древесине, когда мы волшебным образом проходим сквозь неё. У меня на мгновение сжимается сердце от жалости к жизни, которой никогда не было ни у меня, ни у моих сестёр.

Да пошли они к чёрту. У нас стая сильнее.

Внутри от размеров комнаты у меня захватывает дух. Высокие потолки и тяжёлые коричневые балки сочетаются с остальным деревянным декором. Камин, который находится в центре помещения, в этом видении не освещен. Предполагая, что мы смотрим на это в реальном времени, холодный очаг подтверждает мою надежду на то, что волки-оборотни в данный момент не на своих родных землях. Мы пролетаем через главную комнату, поднимаемся по лестнице, проходим по коридору и попадаем, как я предполагаю, в главную спальню, судя по её размерам и роскоши.

Наш друг и тренер Торп многое потерял, когда решил отказаться от роли альфы. Учитывая, как его брат облажался с этой должностью, для меня это действительно не имеет смысла. У выбора Торпа наверняка есть более глубокая причина, в которую я не посвящена и, вероятно, никогда её не узнаю. Прямо сейчас я должна отбросить свои опасения и сосредоточиться на следующей части этого оружия.

Главная кровать сделана из того, что выглядит как остатки старого дерева. Над резным и отполированным деревянным изголовьем кровати, которое в два раза больше, чем каркас под ним, находится венок из оленьих рогов. Возможно, оленя или лося — трудно сказать наверняка, потому что они причудливо соединены, образуя искусно выполненный узор из слоновой кости. Мы подходим ближе к этому свёртку, в котором, должно быть, скрывается следующая часть нашего оружия.

Мне требуется мгновение, чтобы разглядеть его среди других — кусочек кости, который лежит среди других, органично вписываясь в общую картину.

Изогнутый коготь.

Он почти похож на огромный бивень слона, только форма немного более изогнута, а в его поверхности цвета кости есть что-то древнее, что указывает на то, что это изделие не принадлежит ни одному животному, обитающему сегодня в мире.

Ателла говорит:

— Это основа оружия.

Сцена исчезает, и мы снова движемся сквозь водоворот тьмы.

Третья и последняя часть находится в доме принцепса гнезда вампиров.

Я уже вижу, к чему это приведёт. Ни в одно из этих мест не будет легко или безопасно проникнуть, и у нас нет времени связываться с политиками, чтобы заручиться их сотрудничеством.

Вампиры, в отличие от гоблинов и оборотней, в какой-то степени с большим энтузиазмом относятся к Вегасу и блеску стриптиза. Они любят деньги, секс и власть, и для всего этого нет лучшего места, чем мой родной город.

Их гнездо находится в одном из самых новых и модных казино — «Бронзовый доллар». Люди понятия не имеют, что это заведение полностью принадлежит вампирам и что они танцуют со смертью каждый раз, когда переступают порог заведения.

Пейзаж открывается через массивные стеклянные вращающиеся двери с золотой каймой, и мы попадаем в ярко освещённый интерьер, стены которого также инкрустированы золотом, а тёмно-синие акценты придают ему изысканный, но уютный вид.

Я никогда не заходила в казино, чтобы поиграть в азартные игры, а на стриптиз выходила только тогда, когда мы таким образом преследовали отморозков, и этого отеля, в частности, я избегала любой ценой. Вампиры в любом случае занимаются здесь бизнесом, и моё присутствие им бы точно не понравилось. Я обращаю особое внимание на то, куда мы идём, отмечая, что нам нужно подняться на верхний этаж и войти в огромный пентхаус, который, судя по его великолепию, должно быть, занимает принцепс вампиров.

Вход в апартаменты представляет собой круглую открытую площадку, выложенную мраморной плиткой, а над ней находится самая экстравагантная люстра, которую я когда-либо видела. Если бы мне нужно было угадать, я бы сказала, что она украшена драгоценными камнями, похожими на замок короля гоблинов, — в основном бриллиантами и кристаллами. Наше видение достигает вершины двадцатифутового потолка, и там, в центре люстры, находится последний элемент оружия.

Этот камень — единственный в своём роде, говорит Ателла. Он будет пропускать свет через другие детали.

Камень размером примерно с мой кулак похож на бриллиант, но его цвет гораздо более серебристый, и он мерцает так ярко, что я подозреваю, что он освещает комнату без использования электричества.

Внезапно меня затягивает обратно в клубящийся туман, а перед глазами всплывают части оружия — сверкающие и отдельные, но быстро притягивающиеся друг к другу. Камень вставляется в верхнюю часть застежки, а застежка — в полый конец длинного изогнутого клыка.

Оружие мгновенно вспыхивает так ярко, что почти ослепляет, и зрение устремляется назад с той же скоростью, с какой распространяется свет, удерживая нас вне радиуса его действия.

Голос Ателлы — обещание надежды. Эти части образуют единое оружие, которое будет излучать свет, достаточно яркий, чтобы пробиться сквозь силу демона и отправить его обратно в Ад, где ему самое место.

Теперь нам просто нужно собрать все части вместе.

Глава 20

Отвлекаясь от видения, делаю глубокий вдох. Сидящая напротив меня Ателла медленно открывает глаза, в то время как остальные прерывают связь с её телом. Несмотря на усталое напряжение, растущее вокруг глаз и рта Ателлы, она крепче сжимает мою руку. Я ожидаю, что Роман вырвется от нас, но он продолжает сжимать наши руки в своих.

Духовная наставница пристально смотрит мне в глаза.

— Теперь ты знаешь об оружии, но не представляешь, какую опасность оно несёт, — её взгляд скользит по Роману, затем возвращается ко мне. — Опасность, которую, я подозреваю, Роман понимает лучше, чем я, потому что его семья когда-то имела непосредственное отношение к этому оружию. Но я знаю только то, что узнала за свою жизнь, — её глаза становятся всё более тусклыми, что свидетельствует о том, что её энергия иссякает, но она всё равно продолжает. — Я знаю, что фрагменты существуют и как они сочетаются друг с другом. Я показала вам это. Чего я не знаю наверняка, так это воздействия света от оружия на других, которые могут оказаться рядом с ним, когда оно будет использовано.

Её хватка на моей руке усиливается до боли — или, может быть, это Роман сжимает наши руки.

— Если свет этого оружия может изгнать элитного демона обратно в Ад, что ещё оно может сделать? — в наступившей тяжелой тишине Ателла впивается в меня взглядом. — Ты должна быть осторожна, Нова. Защищай свою стаю. Мои исследования показывают, что за использование оружия приходится платить, но некоторые издержки слишком высоки.

Рука Ателлы соскальзывает, и Роман отпускает нас обоих, хотя его прикосновение ещё немного задерживается на тыльной стороне моего запястья. Его бицепс прижимается к моему, ощущая постоянный жар, но он остается спокойным, несмотря на всё более пристальные взгляды, которые бросают на него почти все, поскольку он единственный, кто знает, на что ещё способно это оружие.

— Ты нам не скажешь, — бормочу я.

— Знание опасно, — отвечает он, и его голос проникает сквозь моё растущее разочарование, как успокаивающая сила, с которой я борюсь, потому что принять это — всё равно что принять опасность, а я этого не сделаю.

— Даже если бы я не был связан своей клятвой не причинять вреда тебе или тем, кого ты любишь, я бы не стал причинять тебе боль, — говорит он.

В кои-то веки в его глазах нет теней. Его по-прежнему невозможно прочесть, соприкосновение наших тел не дает мне ничего о его истинных эмоциях, но… Я ему верю.

Ателла прерывает напряжённое молчание, когда говорит:

— То, что я показала вам в этом видении, — знания, которые я держала при себе из-за неизвестной опасности оружия. Нежелание Романа говорить о его природе подтверждает моё нежелание. Вы не должны рассказывать о существовании этого оружия никому другому.

— Мы понимаем, — говорю я, в то время как мои сёстры кивают. — Мы будем действовать осторожно.

— Теперь твоя мать с нами в безопасности, — говорит Ателла. — Она останется со мной в моём домике, пока не проснётся. Не бойся за её тело — я буду поддерживать её своей энергией, пока ты не сможешь изгнать демона.

— Спасибо, — говорю я. — Мы должны…

Моё внимание устремляется вверх, когда над головой проносятся тени, сквозь просвет в высоком потолке видны многочисленные фигуры, сопровождаемые быстрыми взмахами крыльев.

— Это разведывательный отряд, — объясняет Дастиан, вскакивая на ноги.

Я сжимаю Мамину руку, делая ещё один шаг, чтобы остаться с ней. Это не прощание. Мы изгоним демона, и я вернусь, чтобы забрать её.

Я присоединяюсь к остальным, следуя за Дастианом, в то время как Ателла остаётся с Мамой.

Снаружи пять орлов парят в воздухе над нами, прежде чем плавно приземлиться. Они снова принимают свой человеческий облик, приседая на корточки на то мгновение, которое требуется другой группе мужчин и женщин, чтобы выбежать из ближайшего здания с одеждой, которую натягивает на себя разведывательный отряд, когда они идут к нам, казалось, не заботясь о том, чтобы обнажить свои тела.

Бета Дастиана — Джанна — идёт во главе группы, высокая темнокожая женщина с каштановыми волосами с золотистым отливом, с которой мы познакомились сегодня. Её губы сжаты в тонкую линию. Из остальных четверых двое мужчин и две женщины. Они подходят к Джанне сзади, когда она останавливается перед Дастианом.

— Джанна, — приветствует он её. — Что ты нашла?

— Ты был прав, отправив нас на поиски, — отвечает она, встречаясь взглядом со своим альфой, и напряжение на её лице выдает беспокойство. — Мы отслеживали энергию демона по всему Вегасу, — она вздрагивает. — Его энергия темнее всего, что мы когда-либо ощущали. Мы не могли подлететь к нему ближе, потому что от его силы мы чуть не потеряли сознание. Хотя нам приходилось держаться на расстоянии, мы смогли последовать за ним на территорию демонов Страйка. На улицах их было гораздо больше, чем обычно.

Роман внезапно издает рычание, от которого Джанна вздрагивает, и её взгляд на мгновение становится орлиным.

— Он, должно быть, собирает армию, — говорит Роман, кривя губы.

— Похоже на то, — говорит Джанна, быстро приходя в себя, но её взгляд на секунду задерживается на Романе. Выражение её лица становится настороженным, и я задаюсь вопросом, говорят ли ей инстинкты то, что, как я знаю, является правдой: он опасен.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы на тебя наложили защитные руны? — спрашивает Роман Дастиана. — Они будут действовать только до тех пор, пока твой разведывательный отряд готов их принять.

Дастиан смотрит на Джанну, которая сдержанно кивает.

— Мы должны быть в состоянии безопасно выследить Мастера ради нашей стаи.

— Очень хорошо, — говорит Роман, подходя к ней.

Она вздрагивает, прежде чем остановить себя и застыть на месте, но я прерываю Романа прежде, чем он успевает потянуться к ней.

— Сначала ты должен дать нам защитные руны, — говорю я, догадываясь, что орлы почувствуют себя гораздо спокойнее, если увидят, как Роман использует свою силу на нас.

Острый взгляд Романа скользит по мне и моим сёстрам, прежде чем он протягивает руку Малии.

— Твою руку, — говорит он, ожидая, пока она подчинится. — Предпочтительно ту, на которой у тебя ещё нет руны.

Это вызвало изумление у разведчиков, поскольку маленькие руны, которые мы уже носим, были замаскированы под татуировки, специально разработанные для того, чтобы они выглядели именно так.

Малия бросает на меня пронзительный взгляд, что я не предупредила её заранее, что буду приводить нас в качестве примера, но она уверенно протягивает руку.

— Будь осторожен с моей ведьмовской магией, — говорит она Роману. — Моя двойственная натура может усложнить задачу.

Роман ухмыляется, слегка сжимая её предплечье, прежде чем провести указательным пальцем правой руки по её коже, рисуя узор, похожий на простую волну. Он всего в дюйм длиной и светится изумрудным светом, прежде чем впитаться в её кожу и окраситься в чёрный цвет. Он не выцветает, как защитная руна, которую он дал моим волкам.

Он склоняет голову набок и отпускает её руку, как будто провоцирует её на сделать выпад по поводу руны.

— И это всё? — спрашивает она, глядя на упрощенный рисунок, который теперь выглядит так, словно кто-то нарисовал его на её коже чёрными чернилами.

— Всё, — говорит он. — Но это временно. Ты будешь защищена от магии ночных кошмаров демона, пока мы не изгоним его. После этого руна распадётся.

Следующей выходит Таня, и через несколько минут она и вся группа разведчиков отмечены — вместе с Дастианом — хотя между двумя мужчинами возникает напряжённый момент, когда Дастиану приходится протянуть руку.

Наконец, Роман поворачивается ко мне, но на этот раз медлит.

— Твоя рука, Нова, — говорит он.

Когда я кладу своё предплечье в его огромную ладонь, он нависает над мной, его палец касается моей кожи.

Его затуманенный взгляд встречается с моим, и холодное жжение, которое я почувствовала, когда прижалась к нему сегодня вечером, возвращается, распространяясь по всему телу от его прикосновения. Он переворачивает моё предплечье, обнажая внутреннюю сторону, как делал со всеми остальными, но его губы приоткрываются, и он наклоняется ближе ко мне.

Он снова делает паузу, прежде чем заговорить, тихо и вкрадчиво.

— Твоя демоническая природа требует другой руны, — говорит он, прежде чем обеими руками поднять мою правую руку к плечу и крепко сжать. Он наклоняется ко мне так близко, что его грудь почти прижимается к моей, его взгляд напряжён. Он произносит команду очень медленно. — Не. Двигайся.

Я застываю на месте, удерживаемая его руками, борясь с внезапным желанием сократить крошечный промежуток между нашими телами.

Я задыхаюсь, когда он проводит большим пальцем по мышечной части моего правого плеча вниз. Затем указательным пальцем левой руки он рисует круг, который пересекается с линией. Это тот же символ, который он дал моим демонам-волкам — ту же руну, которую он нарисовал на стенке транспортного контейнера на стоянке грузовиков. Но он рисует её не так, как с моими волками, используя другие мазки, другой частью ладони, его внимание сосредоточено, а глаза настолько затенены, что кажется, будто свет вокруг нас потускнел.

Руна светится фиолетовым на моей коже, словно горящее клеймо, в то время как Роман сжимает мою руку так сильно, что это почти причиняет боль.

Я вдруг замечаю, что он задержал дыхание, и не знаю почему.

Я смотрю ему в глаза, поджав губы, когда яркость руны гаснет, а фиолетовое свечение тускнеет. Роман отрывает от меня взгляд, чтобы посмотреть на мою руку, проследив глазами за линией и кругом руны, прежде чем провести по ним пальцем.

Его грудь вздымается от глубокого вдоха.

— Нова, — говорит он тяжелым голосом. — Твоё тело приняло руну.

Я слегка морщу лоб, так как моё принятие руны, похоже, оказало влияние на Романа. Возможно, он не ожидал, что я буду доверять ему. Он сказал, что руны будут действовать только до тех пор, пока мы будем готовы их принять.

— Значит, приняло, — говорю я, стараясь, чтобы мой ответ был лёгким. — Означает ли это, что сила кошмаров Руна не может быть использована против меня, как это произошло сегодня ночью?

— Нет, — говорит он. — Твоя демоническая сила другая. Если ты получишь к ней доступ, находясь рядом с ним, он сможет воспользоваться ей, чтобы стать сильнее.

Я хмурюсь, гнев нарастает во мне.

— Тогда… зачем вообще давать мне руну?

— Она скроет твоё присутствие и затруднит поиск.

— Хм, — как с моими волками. Чего я не произношу вслух, так как орлы не будут знать о присутствии среди них моих демонов-волков. — Я думаю, это компромисс, потому что я наполовину демон.

Роман отпускает мою руку, его ладони соскальзывают с меня, прежде чем он отступает назад.

Внезапно моё внимание снова привлекают наблюдающие за нами орлы, и я откашливаюсь, поражённая тем, что всё остальное исчезло, когда Роман прикоснулся ко мне, особенно когда я замечаю Ателлу, стоящую в стороне с небольшой группой оборотней, которые держат для нас еду. Она всё ещё выглядит усталой, но её небесно-голубой, всепонимающий взгляд, кажется, проникает в меня глубже, чем Романа. Я могу только догадываться, что, по её мнению, она видит.

— Пожалуйста, — говорит она. — Теперь, когда твоя сущность скрыта, а твоя мать пока в безопасности, не присоединитесь ли вы к нам за трапезой?

Мой инстинкт подсказывает мне сказать «нет». Мы уже потратили много времени на то, чтобы проникнуть в крепость орлов, и нам всё ещё нужно вернуться в Вегас, разыскать части оружия — ни одну из которых не будет легко вернуть — и затем сразиться с Мастером Демонических Рун. Всё это время у него будет больше времени, чтобы продолжать создавать свою армию и укреплять свою власть, заражая всё больше людей и более слабых сверхъестественных существ.

Как только я открываю рот, чтобы напомнить им всем о том, что нас ждёт впереди, Роман откашливается.

— Ещё один день не будет иметь такого большого значения, как вы можете себе представить.

Несмотря на то, что он адресует свой комментарий всей группе, мне кажется, что он обращается непосредственно ко мне, что руна на моей коже каким-то образом немного сблизила меня с ним, и он даже как бы читает мои мысли.

Если хоть что-то из этого правда, я пырну его ножом в грудь, так что, надеюсь, мои страхи подогреваются моим чересчур разыгравшимся воображением и общим недоверием к незнакомцам.

Он продолжает.

— Мы должны поесть, отдохнуть, выспаться и восстановить силы в месте, где мы будем защищены, прежде чем приступим к следующей части этого плана.

Я не единственная, кто сейчас смотрит на него.

— Ты сказал нам, что мы очень спешим, — напоминает ему Таня, прищурив свои бирюзовые глаза и вздёрнув подбородок. — Что нам нельзя терять времени, пока Мастер не наберёт силу и всё такое прочее.

Губы Романа кривятся.

— Бла-бла-бла? Не похоже, что я бы это сказал.

Она пожимает плечами.

— Я слышала то, что слышала.

Его улыбка становится шире.

— Время имеет большое значение, но я оцениваю, сколько времени мы можем потратить на следующую часть нашей миссии, учитывая, насколько измотанным вы уже выглядите. В наших интересах действовать как можно решительные.

Если бы Таня была в обличье гарпии, её перья встали бы дыбом от этого заявления. Я чувствую то же самое.

— Мы не истощены, — огрызаюсь я в ответ. — Мы годами сражались с демонами на этих улицах. Мы сильнее, чем ты думаешь. Не стоит нас недооценивать.

Теперь я ощущаю всю силу его взгляда, от ухмылки не осталось и следа, когда он впился в меня глазами.

— Никто не ставит под сомнение твою силу или мастерство, Нова. Я не называю тебя слабой. Тебе нужно сбросить с себя груз ответственности, если ты хочешь выжить в ближайшие дни. Ты молода, и я понимаю, что тебе нужно проявить себя, но у тебя есть другие, которые полагаются на тебя. Стая и семья. Не позволяйте твоей глубоко укоренившейся потребности никогда не проявлять слабость стать причиной того, что вас всех убьют.

Чёрт. Его слова сбивают меня с ног, и ему даже не нужно поднимать на меня руку. Он даже не повысил голоса. Не то чтобы казалось, что он когда-либо собирался сделать что-то из этого, но то, что его речь оказалась более эффективной, чем насилие, приводит в замешательство. Мне неприятно признавать, что он прав, и, несмотря на мой юный возраст, я бы не позволила, чтобы из-за меня погибла вся моя семья. Я была выше этого.

— Ты прав, — говорю я, и слова отдают горечью на моём языке. — Я позволяю своему прошлому опыту влиять на мои нынешние действия, и сейчас не время и не место для этого. Давайте поедим и отдохнём, а потом займемся нашими следующими шагами.

Я ожидаю, что он удивится этой несвойственной мне реакции — я предпочитаю действовать, а не заботиться о себе, и могу в этом признаться, — но выражение, появляющееся на его лице, — выражение… удовлетворения? Я не хочу вдаваться в подробности, что означает выражение его лица или почему оно вызывает неожиданную приятную реакцию глубоко в моём животе, поэтому я прохожу мимо него и направляюсь к Ателле, которая наблюдала за происходящим своим молчаливым, всевидящим взглядом.

Она тут же берет меня за руку, и я вздрагиваю от прикосновения её необычной энергии. Расставив все свои блоки, я останавливаю поток энергии между нами, прежде чем дам ей повод подумать, что я пользуюсь её жестом и подпитываюсь от неё.

— Пойдём, — мягко говорит она, с удивительной силой увлекая меня за собой. — Не будем терять времени.

Быстрый взгляд через плечо говорит мне, что моя стая следует за мной, и я, вздохнув, продолжаю путь вместе с духовной наставницей. Учитывая небольшое физическое расстояние между мной и ними, я решаю наклониться к Ателле и рискнуть задать ей единственный вопрос, который мучил меня с того момента, как я впервые увидела Романа в баре.

— Могу ли я доверять Роману? — выдыхаю я ей прямо в ухо.

Она отвечает мне не сразу, и я задаюсь вопросом, не решила ли она вообще проигнорировать мой вопрос. С моей стороны довольно опрометчиво задавать этот вопрос, учитывая, что она мне ничего не должна, и, хотя мы союзники, это не значит, что мы друзья.

— На данный момент его миссия совпадает с твоей, — наконец, шепчет она. — Если это не так, тебе следует быть осторожной в общении с ним. Потому что Роман скрывает многие стороны себя, и его истинная сущность ещё не раскрыта.

Нет ничего лучше загадочного заявления мистического существа, которое заставило бы меня задуматься и начать беспокоиться. Но это также даёт мне небольшую уверенность в том, что, по крайней мере, на данный момент наши интересы совпадают, и в этом отношении я могу доверять Роману.

Пока что.

Глава 21

Ателла ведёт нас мимо хижины, где отдыхает моя Мама, охраняемая четырьмя орлами-охранниками. Дастиан уверяет нас, что её никогда не оставят одну, и что сменяющийся охранник будет регулярно докладывать ему о случившемся.

Доверять незнакомым людям одного из самых важных людей в моей жизни противоречит всем моим инстинктам, но в этой ситуации я не могу справиться со всем в одиночку. В кои-то веки мой мир расширяется, и у меня такое чувство, что после того, как мы выполним эту миссию, ничто уже не будет прежним.

Место, где питаются орлы, похоже на большую палатку — такую, какую могла бы использовать армия людей, — из плотного водонепроницаемого полотна того же красновато-коричневого цвета, что и скалы вокруг нас, и её нелегко заметить с неба.

Когда мы входим, моим глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому искусственному освещению после мягко освещённой темноты снаружи, но вскоре я могу видеть всё отчетливо. Несмотря на довольно простой внешний вид, как только мы входим в раздвинутые складки палатки, становится ясно, что внутри всё гораздо приятнее.

Это большое помещение, в котором одновременно могли бы разместиться по меньшей мере пятьдесят оборотней, а может, и больше, если бы они поместились. Пол сделан из полированного бетона, столы красиво накрыты чёрными скатертями, белыми тарелками и столовым серебром. Тарелки, похоже, сделаны вручную, с красными завитками в центре, которые, как мне кажется, добыты прямо из скал на улице. Есть даже бокалы для вина, и становится ясно, что несмотря на то, что орлы наслаждаются своей территорией на природе, они по-прежнему ценят всё самое прекрасное в жизни. Я не вижу, где готовится еда, но замечаю другую часть палатки с другой стороны, и мой слух оборотня улавливает доносящийся снаружи звон, который говорит о том, что готовятся блюда.

— Я пригласила их на поздний ужин, — говорит Ателла, проследив за моим взглядом. — Мы едим здесь только раз в неделю, совместный ужин. В остальное время мы обычно готовим дома сами. Это помещение также используется для встреч стаи и праздников.

— Надеюсь, мы никого не потревожили, — сразу же говорю я, представляя, как парочку неудачливых оборотней вытаскивают из постелей. Уже довольно поздно, приближается полночь. — Мы могли бы и сами приготовить себе еду. Или просто прихватить немного фруктов, чтобы продержаться.

Ателла шикает на меня.

— Вы наши гости. Вам предстоит сразиться с существом, которое может уничтожить нас всех, если его оставить на свободе. Для нас большая честь накормить вас вкусной едой и укрепить ваши силы.

Во мне просыпается новое чувство, и это такое странное чувство, что я едва не останавливаюсь на полпути. Если бы Ателла не тащила меня за собой, я бы споткнулась.

Я никогда не спотыкаюсь.

Я также никогда не была рядом со стаей, которая автоматически не избегала бы нас и не боялась. Большинство стай делают всё возможное, чтобы игнорировать или уничтожить нас, но орлы приветствуют нас. Наша опасная, ненавистная, гибридная натура никогда не позволяла нам быть кем-то иным, кроме как отверженными, и всё же мы здесь, почётные гости.

Из-за этого в моей груди расцветает тепло, не похожее ни на что из того, что я когда-либо чувствовала. У меня нет описания этого чувства, но оно… приятное.

Проклятье. Я не могу позволить этому моменту так сильно повлиять на меня. Потому что, как только эта миссия закончится, это признание тоже закончится. Я не орёл — хуже того, я наполовину демон — и мне никогда не будут рады здесь надолго. Моя стая всегда будет единственной в моей жизни, и чем скорее я напомню себе об этом, тем лучше будет для меня в долгосрочной перспективе.

Подавив свои эмоции, я заставляю себя полностью сосредоточиться на том, что произойдёт в ближайшие несколько часов. Когда мы садимся за один из больших столов, рассчитанный на дюжину человек или больше, я устраиваюсь в правом конце. Мои волки рядом, но они не собираются за моей спиной, пока все остальные не рассядутся. Они научились маневрировать так, чтобы никто случайно на них не наткнулся.

Ателла сидит во главе стола справа от меня, Малия и Таня занимают следующие два места слева от меня, а Роман… ну, конечно, он сидит прямо напротив меня. Я получаю удовольствие, глядя ему в лицо за едой, и самое ужасное, что в какой-то степени это приятно. Я никогда не встречала сверхъестественного, столь совершенного физически, как он, но я также никогда не встречала такого скрытного и приводящего в бешенство субъекта. Учитывая количество сверхъестественных существ, которых я знаю, это о многом говорит.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и это последнее, что я ожидала услышать из его уст, так что я не готова к резкому ответу.

— Не совсем, — я замолкаю, когда из зоны приготовления пищи появляются орлы, несущие тарелки с чем-то, что пахнет как приправленные специями овощи. Они ставят тарелки перед нами, и, несмотря на восхитительный аромат и урчание в животе, который требует наполнения, я заканчиваю то, что хотела сказать. — Я не в порядке с тех пор, как этот ублюдок появился в нашей жизни. Но я справлюсь.

— Мы спасём твою маму, — обещает он, и почему-то от этого я чувствую себя немного лучше.

— Я знаю, что так и будет, — говорю я, встречаясь с ним взглядом, прежде чем откусить первый кусочек вкусного блюда. — Потому что я не остановлюсь, пока она не проснётся и снова не будет здорова.

Мастер Демонических Рун думает, что он сильнее меня, и, возможно, в чистом виде так оно и есть, но он никогда не встречал человека с такой же решимостью, как у меня, когда кто-то, кого я люблю, попадает в беду. Если бы это было так, он бы дважды подумал, прежде чем нападать на мою мать.

— Я обратился к другим стаям и сверхъестественным существам, — говорит Дастиан, сидящий напротив Тани. Очевидно, он берёт пример с Романа. — Предупреждаю их об опасных способностях этого демона. Я подумал, что приведение их в состояние повышенной готовности может предотвратить гибель большего числа жертв от рук Мастера и, следовательно, замедлить его усиление.

— Хорошая идея, — быстро говорит Таня, прежде чем откашляться. — Кстати, как ты можешь позвонить отсюда? Здесь есть телефонная связь?

Он улыбается ей, и, в отличие от улыбки Романа, улыбка Дастиана открытая и нежная. Он даже отдаленно не скрывает своего интереса к моей сестре.

— Я отправил своим орлам официальные письма от себя. Письма доставляются по старинке, если позволите.

Это в некотором роде круто. Почтальоны — орлы вместо голубей, но, без сомнения, они передвигаются гораздо быстрее, чем почтовая служба Вегаса.

Пока Таня и Дастиан продолжают болтать через стол, а Малия с одобрительными возгласами набрасывается на еду, Роман продолжает следить за мной. Несмотря на то, что он уговаривает нас остаться и поесть, он едва притрагивается к еде.

— Расскажи мне о своей жизни здесь, — говорит он.

В очередной раз он отвлекает меня неудобным вопросом, и я не уверена в его мотивах. Поскольку я не в настроении отвечать на двадцать вопросов, я огрызаюсь в ответ:

— Тебе следовало заранее обсудить вопросы, если ты хотел, чтобы я на них ответила.

Мой сарказм его не останавливает, и я понятия не имею, что нужно сделать, чтобы вывести этого парня из себя. Он чертовски хладнокровен, что бы я ни делала. Даже когда он набросился на Мастера во время боя этим вечером, он был уравновешенным и сосредоточенным.

— Как насчёт новых уступок, которые не требуют клятвы на крови? — спрашивает он.

Я внимательно рассматриваю его. Если отбросить сарказм, его ровный тон и тихо произнесённая просьба заставляют мои инстинкты встрепенуться.

— Я слушаю, — говорю я, поправляя салфетку рядом с тарелкой, стоящей передо мной, не в силах сейчас проглотить ни кусочка.

— Сегодня вечером, и только сегодня, если ты ответишь на мой вопрос, я отвечу на один из твоих, и он не будет засчитан в счёт оставшихся двух, которые я тебе должен.

Мои губы приоткрываются, когда я рассматриваю его, пытаясь понять его мотивы. Для такого скрытного человека, как он, свободный ответ может означать только то, что он действительно хочет знать обо мне — о моей жизни.

Но… почему? Что он может от этого выиграть?

Я тихо выдыхаю, ведь прошло всего несколько минут с тех пор, как он убеждал меня перестать быть такой недоверчивой и обороняющейся.

— Договорились, — говорю я. — Но, учитывая, что полночь уже близко, а сделка только на сегодня, мой вопрос к тебе такой…

Чёрт. У меня слишком много вопросов, и некоторые из них касаются моих демонов-волков, о которых я не могу сейчас упомянуть, но я вспоминаю одно из его обещаний, данных ранее сегодня. Он сказал, что может дать мне ответы о моём демоническом происхождении.

Я забываю о своем дискомфорте при мысли о том, что мне придётся рассказывать о своём происхождении в присутствии Ателлы и Дастиана, и начинаю снова.

— Что ты можешь рассказать мне о моём происхождении?

— Это широкий вопрос, — говорит он.

— Ну, твой вопрос даже не был вопросом, — возражаю я. Он попросил — скорее, приказал — мне рассказать ему о моей жизни.

Один уголок его рта приподнимается.

— Я не собирался отказывать тебе в ответах, — говорит он. — Только то, что мой ответ может прозвучать расплывчато, если только ты не захочешь узнать что-то конкретное.

Я постукиваю по салфетке, понижая голос.

— Думаю, понятно, что мой отец не был обычным демоном, но как он мог обойти Короля Демонов? И зачем ему это понадобилось? Может, ему просто в один прекрасный день пришло в голову, что он хочет бродить по Земле, сея свои демонические семена? И почему именно моя мать? Из всех чертовски глупых…

Я останавливаюсь, качаю головой и делаю глубокий вдох, ожидая, что Роман скажет мне, что я задала слишком много вопросов, и он не ответит ни на один из них.

Вместо этого он спокойно рассматривает меня с другой стороны стола.

— Я не могу дать тебе точную информацию о твоей конкретной ситуации, — говорит он. — Но сильнейшие элитные демоны — те, кто принадлежит к своему классу, например, Мастер Демонических Рун, — способны чувствовать возникающие силы, существующие на Земле. Они часто посылают демонов низкого уровня, чтобы те высасывали сущность из таких людей, чтобы сделать их сильнее. Иногда необходимость лично исследовать силу человека становится для демона слишком большой. В конце концов, демоны жаждут чужой сверхъестественной силы.

— Достаточно могущественный демон — при наличии решимости — мог бы найти малейшую щель во вратах между мирами, которые Король Демонов держит закрытыми. Опять же, при наличии решимости этот демон мог бы проскользнуть незамеченным. Но они должны были бы позаботиться о том, чтобы надолго не задерживаться на Земле и вызвать как можно меньше волнений, чтобы избежать обнаружения и наказания со стороны Короля.

— То, что он стал моим отцом, похоже на нечто большее, чем легкая рябь, — говорю я. Скорее на приливную волну.

Роман наклоняет голову.

— Согласен. Это говорит о некоторой степени безрассудства.

— Значит, на самом деле ты хочешь сказать, что мой отец каким-то образом почувствовал силу моей матери, стал одержим ею и проник через врата, чтобы добраться до неё.

— Твоя мать, должно быть, когда-то была очень могущественной, — говорит он.

— Пока он не сломил её, — огрызаюсь я, уставившись в свою тарелку. Я не забыла, что Ателла сказала ранее об истинной паре моей мамы, но я всё равно была готова возложить большую часть вины на придурка-папашу-демона. — Ну, я думаю, это объясняет, почему она никогда не была прежней, если он высасывал её сущность, пока был с ней.

— Я не говорил, что он выпил бы сущность твоей матери.

Я бросаю на Романа острый взгляд.

— Тогда что? Я не куплюсь на возможность того, что они сблизились, и будто именно это заставило её потерять себя.

Он пожимает плечами.

— Твой отец украл четыре важных предмета у одного из самых смертоносных демонов — самого Мастера Демонических Рун — и отправил их на Землю, чтобы обезопасить тебя и твою маму. Он рисковал жизнью ради этого преступления, — голос Романа становится жёстче. — Только любовь может сделать любого демона таким безрассудным.

Роман рассказывает о моих демонах-волках, говорит, что мой отец украл их для моего блага. Это нелепое детское желание, которое я тихо носила в себе все эти годы.

Наш разговор сейчас заходит на опасную территорию, особенно потому, что я знаю, что Ателла молча наблюдает за нами, и, похоже, она понимает больше, чем показывает.

— Ну, возможно, когда-то он и хотел защитить меня. Но теперь он хочет моей смерти, — решительно заявляю я.

— Возможно, — отвечает Роман, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в стол. — Или, может быть, твой отец уже был наказан, даже убит, за свои преступления, и Рун решил поиграть с твоими эмоциями. Помни, Нова: Рун — обманщик. Мастер не только рунной магии, но и манипулирования другими, чтобы вызвать у них чувство страха. На самом деле, его последняя демонстрация силы, похоже, указывает на то, что он отказался от своих предпочтений в отношении рун в пользу тёмного искусства ночных кошмаров.

— Итак… — мой голос застревает в горле, когда я смотрю на свою еду. — Возможно, мой отец-демон влюбился в мою мать, привязался к ней, пытался защитить нас и… в конечном счёте… заплатил за это, — я поднимаю глаза, чувствуя странную опустошённость, потому что ненависть, которую я питала к своему отцу, возможно, была напрасной. Мама сказала мне, что однажды он придёт за мной, но, если он уже умер, а она не знала… Или, может быть, его смерть сломила её, и она не смогла признать это. Может быть, ей было нужно верить, что он не умер.

Может быть, всё это время демон был её второй половинкой? Я имею в виду, мне всё ещё трудно в это поверить, но если предположение Романа было правдой, то…

Я вздёргиваю подбородок, цепляясь за последние остатки своего неверия в то, что демон может быть связан с волком-оборотнем.

— Если это так, то почему Рун до сих пор не пришёл за своими пропавшими вещами?

Роман склоняет голову набок.

— Потому что одно дело, когда элитный демон может проскользнуть через врата Ада незамеченным на короткое время. И совсем другое, когда такой могущественный демон, как Рун, может пройти мимо Короля Демонов. Особенно после того, как в прошлый раз, когда он был здесь, после Руна осталась кровавая бойня.

— В той кровавой бойне… участвовала твоя семья, — говорю я.

Когда мы впервые исследовали Мастера Демонических Рун, Малия упомянула, что Рун окрасил мир в красный цвет, когда поверил, что волк-оборотень причинил ему зло. Сам Роман сказал, что его семья на собственном горьком опыте убедилась, как трудно убить Руна.

— Магнат сказала, что твоя семья однажды столкнулась с Руном и выжила, но это правда? — спрашиваю я.

Тени вокруг глаз Романа сгущаются, как будто он снова вытесняет свет из комнаты.

— Нет.

Я знаю Романа не так уж долго — совсем недолго по любым меркам, — но пустота в его глазах внезапно обрела смысл и причину.

Я шепчу:

— Ты потерял людей, которые были тебе дороги…

— Я ответил на твой вопрос, — говорит он, перебивая меня и откидываясь на спинку стула. Похоже, он закончил говорить, когда скрестил руки на груди, но затем добавил: — Всё, что тебе нужно знать о железных волках, это то, что Рун убил всех, кто, по его мнению, причинил ему зло. Те немногие, кого он оставил в живых, обратились к ангелам, чтобы создать предмет, который мы сейчас ищем.

Он не упоминает об оружии напрямую, и я вспоминаю, что все вокруг нас внимательно слушают. Взгляд Ателлы прожигает меня насквозь. Мне нужно прекратить этот разговор, не только потому что Роман внезапно стал от меня отгораживаться, но и потому, что я рискую сблизиться с ним. Духовная наставница уже предостерегала меня от того, чтобы я позволила этому случиться.

— Ты прав, — говорю я. — Это всё, что мне нужно было знать. Спасибо, что напомнил мне, на чем нам нужно сосредоточиться.

Тарелка Малии пуста. Тарелки Тани и Дастиана тоже. Тарелка Романа не тронута, а моя всё ещё наполовину пуста, но я не могу больше есть.

Дастиан отодвигает свой стул, низко кивая Ателле, прежде чем повернуться к нам.

— Вы все останетесь со мной в моём доме. У меня достаточно места. Сюда, пожалуйста.

Когда мы выходим из столовой палатки, Роман следует за мной по пятам, как и мои демоны-волки. Только тогда я понимаю, что каким-то образом мне удалось уклониться от вопроса, который он изначально задал мне о моей жизни в детстве.

Думаю, я научилась у него одной или паре трюков насчёт уклонения.

Глава 22

Дастиан ведёт нас к центру комплекса, где я ожидаю войти в одно из зданий, но вместо этого он поворачивает к большой нише в стене каньона, вход в которую окружен искусно вырезанными крыльями.

Внутри ниши в скале высечена лестница, и мы поднимаемся по ней, пока не достигаем площадки — ещё одной ниши с резьбой по стенам, которая ведёт в большую круглую гостиную с удобными креслами внутри. Справа от нас множество дверей, две из которых открыты, и я мельком вижу спальни, когда прохожу по кругу под лунным светом, льющимся через большое окно в крыше. Слева от нас находится что-то похожее на балкон, но это не выступающий в воздух карниз; это похоже на платформу, вырубленную в самой скале, в то время как жилая зона расположена в стороне от неё.

К моему удивлению, открывшийся вид позволяет нам заглянуть за противоположный утёс и дальше, вплоть до далеких мерцающих огней города. Я замечаю края камуфляжной ткани, которые свисают с верхней части стеклянных дверей, ведущих на платформу.

— Добро пожаловать в мой дом, — говорит Дастиан, включая светильники на потолке, расположенные вокруг слухового окна. Они должны быть приглушены, потому что свет мягкий и не портит дальний вид. — Моя спальня в дальнем конце, но в остальном, пожалуйста, не стесняйтесь выбирать, где вы хотите отдохнуть.

Он указывает на аккуратную стопку сумок на ближайшем стуле, и я узнаю наши рюкзаки.

— Я взял на себя смелость забрать ваш грузовик из оврага, — говорит он. — Вместе с вашими вещами. Мы можем предложить вам одежду и припасы, но я подумал, что вы, возможно, предпочтёте свои собственные.

— Здесь красиво, — шаги Тани тихи, когда она скользит к дверям, из-за которых открывается потрясающий вид.

Дастиан присоединяется к ней.

— Здесь пусто, — тихо говорит он, слегка пожимая плечами, и его взгляд останавливается на ней. — Однажды моя семья будет жить здесь, как семья предыдущего альфы, но до тех пор здесь слишком много места для меня одного.

Малия берёт меня за руку с многозначительным взглядом своих глубоких карих глаз.

— Кстати, о том, чтобы дать пространство…

Подхватив свой и мой рюкзаки, она уводит меня от Дастиана и Тани к первой двери справа. Быстро заглянув внутрь, я замечаю, что там большая кровать, на которой мы могли бы разместиться вдвоём, а также ванная. Хотя из этой комнаты ничего не открывается, есть ещё одно окно в крыше, которое не даёт пространству казаться замкнутым.

Мои демоны-волки немедленно заполняют комнату, их энергия ослабевает, когда они усаживаются на пол. Обычно мы ложимся спать не раньше 4 часов утра или позже, но это была долгая ночь, и нам всем нужно отдохнуть.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Роман остановился в нескольких шагах от меня. Каким-то образом ему удаётся найти тень между лампами верхнего освещения и лунным светом, но в следующее мгновение он отходит, и я слышу, как открывается и закрывается ближайшая дверь.

После недолгих переговоров Малия первой принимает душ, а я проверяю наши сумки на предмет припасов. Когда подходит моя очередь, я не могу поверить, как приятно смывать с себя пот и пыль. К тому времени, как я выхожу, одетая в мягкую футболку, которая едва прикрывает мою задницу, я полна решимости поспать, пока есть возможность. Лучше всего будет приближаться к территориям гоблинов и волков ночью, так что нет смысла переживать из-за того, что пройдёт светлое время суток. Чем скорее я засну, тем быстрее они пройдут.

Все мои благие намерения улетучиваются, как только я вижу Малию, сидящую на кровати, подтянув колени к груди, её магия разливается в воздухе, когда она медленно водит руками взад-вперед. Я узнаю заклинание, которое она плетёт в воздухе, медленно, слой за слоем создавая его вокруг себя и пространства рядом с собой.

Я забираюсь на кровать, оставаясь рядом с ней, ничего не говоря, пока магия не окутывает нас и она не опускает руки.

— Я сплела заклинание уединения так плотно, как только смогла, — говорит она, — потому что мне нужно быть уверенной, что наш разговор никто не сможет подслушать. Никто.

— Поговори со мной, — прошу я.

Она обхватывает колени руками.

— Роман, — это всё, что она говорит, сверля меня взглядом великолепных карих глаз, которые обычно так спокойны, что при одном взгляде на них я чувствую, что всё под контролем, но сейчас у неё на лбу залегли морщинки, а в уголках глаз заметно напряжение. — Иногда мне кажется, что я могу ему доверять. Например, когда он помог нам с Мамочкой, и когда он поощрял нас заботиться о себе, что, честно говоря, у нас плохо получается, — она слегка качает головой. — Но в других случаях я не думаю, что мы можем ему доверять, и меня пугает, что сейчас наши жизни так сильно связаны с его жизнью.

— Я понимаю…

— Нет, — она берёт меня за руку и крепко сжимает её. — Я имею в виду, да, я думаю, ты понимаешь, но это ещё не всё, — она кусает нижнюю губу, наморщив лоб. — Когда я произносила клятву на крови над вами обоими, мне пришлось взять мельчайшие капельки вашей крови, смешать их, связать с ними клятву, а затем вернуть смешанную кровь в ваши тела. На этот раз было сложнее, Нова, но не из-за твоей крови. Из-за его.

Я непонимающе смотрю на неё.

— Но именно моя демоническая кровь делает…

— Да, — шепчет она. — Я знаю, на что похожа твоя демоническая кровь, потому что мы поклялись на крови, когда были сёстрами, и я снова это почувствовала благодаря этой новой клятве на крови. Говорю тебе прямо сейчас, я почувствовала то же самое в Романе.

Я отстраняюсь, вырывая свою руку из её.

— О чём ты говоришь?

Она заправляет свои каштановые волосы за ухо, её плечи напряжены.

— Я говорю, что он защищался от меня, но под этим щитом я почувствовала силу, которую почувствовать никогда не ожидала, — она делает глубокий вдох. — Демоническую силу.

Мой желудок сжимается. Внезапно я не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Каким-то образом мне удаётся издавать звуки.

— Ты думаешь, он может быть гибридом. Таким же, как я?

— Я не знаю, что и думать, но нам нужно быть осторожными.

Внезапно мне приходится ускорять шаг, может быть, пробежать милю, чтобы справиться с нахлынувшим на меня адреналином.

— Я имею в виду, что на мгновение мне показалось, что он демон, когда я не смогла его разгадать, но я списала это на наследие железного волка, как только узнала, кто он такой. Но он говорит на чёртовом языке демонов и сказал нам, что научился ему у своих родителей, так что… вполне логично, что он может быть наполовину демоном.

— Это определённо объясняет, почему он такой скрытный, — Малия переплетает пальцы. — И почему он не хочет говорить о своей семье. Предполагается, что железные волки чистокровны; это практически обязательное условие. Насколько нам известно, его избегали так же, как и нас.

Я качаю головой, глядя на неё.

— Ты не заставишь меня пожалеть его.

Она слегка улыбается мне.

— Я не пытаюсь, но нам нужно понять его мотивы. Он сказал, что охотился за Руном по личным причинам. Эти причины повлияют на его выбор, который повлияет на нашу безопасность.

— Я слышу тебя, — я подтягиваю колени к груди. — Для меня это личное, потому что Руна, предположительно, прислал мой отец, хотя Роман сказал, что мог бы разыграть меня. Но когда Рун причинил боль Маме… — я стискиваю зубы. — Этот демон должен знать, что теперь я приду за ним.

Угрозы Мастера не выходят у меня из головы. Что он не позволит мне забрать то, что принадлежит ему. Что он раздавит меня. Что мой отец послал его не по своей воле. И затем, что Король Демонов пропал. Даже эта констатация факта прозвучала как угроза.

— Неспособность чувствовать эмоции может быть отличительной чертой элитного демона, — размышляю я вслух. — Я могу чувствовать эмоции демонов Страйка, так что в роду Романа должно быть элитное происхождение.

— Это было бы хорошо, — говорит Малия. — Это значит, что они тоже не могут чувствовать твои эмоции.

Я потираю запястье, вспоминая, как Роман подошёл к нам в переулке и легонько взял меня за руку. Если он пытался уловить мои эмоции — и не смог, — возможно, в то время он ещё не понимал, что я наполовину демон. Возможно, он даже прикоснулся ко мне, потому что не мог понять мой сверхъестественный статус. Точно так же, как у меня были проблемы с определением его статуса.

— Он наполовину демон, — говорю я. — Так и должно быть. Между нашими силами слишком много общего. Вот если бы я только изучала рунную магию сотни лет, как Роман, у меня был бы шанс сразиться с Руном.

— Мы знаем, где найти части оружия, которое изгонит его, — говорит Малия. — Что мы и собираемся сделать.

Она внезапно ухмыляется мне.

— Пока мы находимся под прикрытием моего заклинания уединения, каковы шансы, что Таня найдет себе сегодня отдельную постель?

Я фыркаю.

— Надеюсь, она этого не сделает. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-либо из нас в последний раз рисковал жизнью вне наших миссий.

— Да, — улыбка исчезает с лица Малии. — Любовь — несбыточная мечта, верно?

Надеюсь, не для нашей сестры.

Похлопав меня по руке, Малия разрушает свои чары, тянется к лампе и выключает её, прежде чем забраться под одеяло.

Несмотря на свое твёрдое решение отдохнуть, я долго лежу без сна, уставившись в потолок.

Возможно, мы и строим теории о Романе по крупицам, но я также пытаюсь разобраться в опасностях, связанных с созданием оружия.

С сегодняшнего дня я не перестаю слышать напряженный голос Романа. «Никто из нас не выдержит чистого света, Нова. Тебе следует это помнить».

Оружие будет излучать свет, достаточно чистый, чтобы отправить Руна обратно в Ад.

Что оно может сделать с Романом и со мной?

* * *

Каким-то образом мне удаётся заснуть, и когда я просыпаюсь, из гостиной доносятся голоса. Половина кровати, на которой спит Малия, пуста и аккуратно застелена, несмотря на то что я всё ещё лежу на другой половине. Я сдерживаю улыбку. Она чертовски организованна. Я так привыкла слышать её голос в своём ухе, когда просыпаюсь в час дня, что инстинктивно провожу пальцем по руне за мочкой уха, прежде чем вспоминаю, что не должна её использовать.

Схватив свежую одежду — джинсы и футболку без рукавов, — я спешу в ванную, чтобы переодеться, и быстро выхожу, собирая свои фиолетовые волосы в пучок на макушке, прежде чем опуститься на колени у подножия кровати и потянуться к своим демонам-волкам. Независимо от того, насколько срочно я хочу отправиться туда и составить планы на день, мне нужно подтвердить свою связь с ними.

— Grinta, — шепчу я каждому из них, чувствуя, как растёт их энергия, как мою кожу покалывает от их силы.

Эйс подходит ко мне последним, его сила сдержаннее, чем у других, он держится позади, не касаясь своим лбом моего, даже когда я наклоняюсь вперёд.

— Эйс, grinta, — повторяю я, встречаясь с ним взглядом, более властным, чем раньше. Связь между нами никогда не была лёгкой, но он всегда предпочитал оставаться со мной. Теперь я ощущаю дистанцию между нами, которой раньше не было. Наконец, он придвигается и прижимается своим лбом к моему, но ненадолго, прежде чем отстраниться, и беспокойство скапливается у меня в животе. Сегодня я не могу выпустить его из виду.

Я выхожу из спальни и вижу Малию, Таню и Дастиана, собравшихся вокруг низкого столика в центре комнаты. Стол уставлен тостами с маслом и фруктами, но их внимание сосредоточено на карте Вегаса, разложенной перед ними.

— Здесь, — говорит Дастиан, указывая на точку на карте. — Это лучшее место, чтобы прорваться через линию обороны вокруг территории волчьего леса. Джанна сообщила, что большинство членов стаи сейчас находятся на территории своего города, но у них всё ещё будут охранники на территории вокруг леса.

Таня вскакивает, когда видит меня. У неё сияющие глаза, волосы растрёпаны ветром, щеки пылают — она не такая, как обычно, полусонная после полудня.

— Доброе утро, Новз.

Я обнимаю её в ответ, прежде чем спросить:

— Где Роман? — он ещё одно существо — возможно, демон — которого я не хочу выпускать из виду дольше, чем это необходимо.

— На балконе, — говорит Малия после приветствия, указывая за широкие стеклянные двери. Она снова вглядывается в пустое пространство снаружи, внезапно насторожившись. — По крайней мере, он пошёл именно туда.

— Я проверю его, — я прохожу через гостиную, открываю двери и выхожу на свежий воздух.

Тёплый послеполуденный воздух наполняет мою грудь. Я жду, пока мои демоны-волки проскользнут вместе со мной, и быстро закрываю дверь, чтобы в жилую зону не проникал ветер. Далеко за платформой город окутан дымкой жары, весенний воздух наконец-то даёт понять, что скоро наступит лето.

Судя по высоте солнца, уже далеко за полдень. Я проспала гораздо дольше, чем следовало, но с положительной стороны, я отдохнувшая и готовая к тому, что произойдёт сегодня вечером.

У меня мурашки бегут по коже, и я останавливаюсь, медленно поворачиваясь к единственному затенённому углу платформы, где стена дома примыкает к выступающей скале. Роман наклоняется в темноте, скрестив руки на груди.

И снова он нашёл единственное тёмное пятно.

— Ты предпочитаешь тени, — говорю я. — Как и я.

Он спокоен, но сосредоточен на мне. На нём чистые чёрные джинсы и приталенная рубашка, так что, должно быть, он принял предложение Дастиана сменить одежду. Хорошо, что у них нашлось что-то его размера.

— Вчера вечером ты не ответила на мой вопрос, — говорит он.

Думаю, я не так уклончива, как думала.

— Хм, — отвечаю я уклончиво. — Насколько я помню, это был приказ, а не вопрос.

«Расскажи мне о своей жизни» — попросил он.

— Как и тебе, мне удобнее отдавать приказы, — говорит он. — Это путь, который я выбрал.

Я отвечаю на его пристальный взгляд, когда ветерок треплет мою рубашку и волосы, стихия на такой высоте сильнее, чем внизу.

— Я не выбирала этот путь, — говорю я. — Он выбрал меня.

Подойдя на шаг ближе, я осторожно пробираюсь в тень рядом с ним и пытаюсь дать ему честный ответ.

— Я рано поняла, что есть несколько существ, которым я могу доверять. Мама. Мои демоны-волки. Затем, когда Мама услышала о Малии и Тане, она привела их в наш дом, и на этом всё закончилось. Таков круг моего доверия. Ирония в том, что мы постоянно находимся в опасности, потому что другие сверхъестественные существа считают нас опасными.

— Ты опасна, — говорит Роман.

Мои глаза горят, и я чувствую, как они меняют цвет, фиолетовый румянец на моих щеках смешивается с охрой вокруг нас.

— И ты тоже.

Он бросает на меня ледяной взгляд, совершенно не сочетающийся с его глазами цвета морской волны. Невозможно угадать его истинные мысли. Даже в такие, казалось бы, открытые моменты он остается замкнутым.

Я потираю верхнюю часть правой руки, где он нанёс маскирующую руну, обводя линию и круг, которые теперь исчезли на моей коже.

— Как я узнаю, что моё тело отвергло эту руну?

Он пересекает небольшое расстояние между нами и проводит пальцем по расположению руны, заставляя её ожить под его прикосновением, прежде чем она снова исчезнет. Его улыбка — не более чем подёргивание губ.

— Нет.

Когда мы соприкасаемся, я ищу любой намёк на демоническую силу, которую, как я теперь подозреваю, он скрывает, и ловлю его за руку, прежде чем он успевает отстраниться. Его ладонь мозолистая, а прикосновение прохладное по сравнению с тёплым ветерком, обдувающим нас.

Я подхожу ближе, запрокидываю голову, чтобы выдержать его взгляд. В его глазах появляется настороженность, потому что я не отпускаю его. Меня отвлекают его губы, их полнота, то, как они становятся тоньше, когда он растягивает их в своей акульей улыбке, что он и делает в данный момент.

Его чертовски сексуальный рот не отвлечёт меня от того, что мне нужно сделать.

Возможность того, что он наполовину демон, наконец, объясняет, почему я чувствовала себя так неуютно рядом с ним, мою потребность оценить его сильные стороны и определить его истинную природу. Это также означает, что он, должно быть, борется со своими природными наклонностями так же, как и я.

Я тщательно обдумываю, не пора ли мне задать свой предпоследний вопрос, чтобы получить подтверждение нашим подозрениям, но я достаточно уверена в своих выводах и не хочу тратить время на ненужные вопросы.

— Какую бы опасность ни таило в себе это оружие, я не допущу, чтобы моим сёстрам причинили вред, — я говорю об оружии, но, на мой взгляд, я имею в виду его. Опасность, которую он представляет. Я придвигаюсь к нему ещё ближе и шепчу: — Не забывай об этом.

Глава 23

Я отступаю назад, отпускаю руку Романа и поворачиваюсь на каблуках, приняв решение, которое может оказаться либо действительно разумным, либо невероятно опасным.

Вернувшись в гостиную, я объявляю Дастиану и своим сёстрам:

— Нам нужно разделиться. Мы с Романом можем справиться с гоблинами и вампирами. Они оба находятся в черте города. Малия, Таня: Мне нужно, чтобы вы занялись территорией волков-оборотней. Это дальше, и вам придется потрудиться, чтобы пробраться мимо Гранта и его приспешников.

Мои сёстры переглядываются, нахмурив брови в ответ на моё предложение разделиться, но прежде чем они успевают возразить, я задаю вопрос Дастиану.

— Ты пойдешь с моими сёстрами?

Как альфа, он мог бы обидеться на мой требовательный тон, но, как я и надеялась, он просто утвердительно наклонил голову. Во всяком случае, он выглядит довольным.

— Конечно. Я останусь с твоими сёстрами, а моя разведывательная группа будет наблюдать за нами с воздуха. Я ценю то доверие, которое ты нам оказываешь.

— Спасибо, — я тянусь за тостом, заворачивая кусочки в салфетку, чтобы съесть по дороге. — Нам пора идти. Дорога обратно через весь город займёт некоторое время, а солнце сядет через несколько часов.

Малия берет меня за руку.

— Нова, ты уверена…?

Она бросает сильный, суровый взгляд на Романа, который по-прежнему молчит у меня за спиной.

— Я уверена в этом решении, — говорю я, понимая, почему она волнуется, но уверенная, что это правильный путь. — Это самый эффективный способ собрать все части оружия, — и, формально, я не останусь одна перед лицом возможной новой демонической угрозы среди нас — я возьму с собой двух своих демонов-волков. Мне просто нужно найти время, чтобы сообщить моим сёстрам и моим волкам, кто с кем должен пойти. До сих пор Дастиан проявлял себя как благородный человек, но потребовались бы годы заслуживающего доверия поведения, чтобы я могла спокойно рассказывать ему о своих демонах-волках. Если вообще когда-нибудь такое произойдёт.

Я обнимаю Малию, крепко прижимаю её к себе и вдыхаю теплый аромат её волос шоколадного цвета. Она, похоже, не совсем освоилась в этой среде, как Таня, но её щеки сияют, и она выглядит отдохнувшей. Малия прижимается своим лбом к моему, и секунду спустя Таня заключает нас обеих в крепкие объятия, которые наполняют меня решимостью.

Когда мы расстаемся, Дастиан говорит:

— Ваш грузовик в нашем ангаре, но, если позволите, у меня есть другие виды транспорта, которые могли бы помочь.

— Это действительно очень помогло, спасибо, — говорю я, зная, что наши мотоциклы остались дома, а на двоих у нас только один старый грузовик. Я беру свой рюкзак и бросаю в него пару яблок со стола, пока мои сёстры делают то же самое, и через несколько минут мы все готовы.

Когда мы спускаемся по лестнице, раздаются взрывы смеха, и мимо пробегает группа детей, некоторые из них играют в драку, другие издают пронзительные крики, которые, без сомнения, однажды превратятся в их орлиные вопли. В поле зрения появляется всё больше людей, и, по моим оценкам, здесь могут жить сотни людей.

— У тебя очень большая стая, — говорит Малия Дастиану, качая головой. — Для меня было честью остаться здесь, — когда она идёт, она выставляет вперед ладонь, её пальцы скользят по воздуху, и я замечаю блестящие пылинки, которые она подзывает к себе. — В этих камнях так много металла. Вы не будете возражать, если я возьму немного?

Брови Дастиана поднимаются, но он кивает.

— Если хочешь.

— Моя двойная сила позволяет мне обращаться с железом, когда другие ведьмы не могут, — взгляд Малии становится отстранённым, на ней появляется выражение спокойной сосредоточенности, когда с земли поднимается облако мелких частиц, которые собираются под её ладонью. Она собирает пыль в сжатый кулак, прежде чем показать крошечную металлическую жемчужину, лежащую у неё на ладони.

Она возвращает её Дастиану, который изучает её, приоткрыв рот от удивления.

— На ощупь как чистый металл, — он передает её Тане, которая одаривает его улыбкой.

— Спасибо, что позволили мне проверить свои навыки, — Малия уступает место другой группе детей, которые, похоже, нисколько нас не боятся и продолжают играть. — Какая это удивительная территория. Мне здесь нравится.

— Мне тоже, — говорит Таня так тихо, что я едва её слышу.

— Спасибо, — отвечает Дастиан, возвращая своё внимание к моей светловолосой сестре. — Мы усердно трудились, чтобы создать безопасное место, которое бы лелеяло наши орлиные сердца.

Их упорный труд окупился самым прекрасным образом, и я знаю, что не я одна испытываю лёгкую зависть в своём сердце.

Когда мы подходим к транспортному ангару, у меня чуть не падает челюсть от множества рядов сверкающих мотоциклов и грузовиков. Если судить по краю крыши ангара, здание замаскировано так же искусно, как и остальная часть дома орлов.

Некоторые транспортные средства, по-видимому, предназначены исключительно для пустынной местности, в то время как другие являются дорожными транспортными средствами, такими же изящными, как мотоцикл, на котором ездит Роман. Учитывая извилистую и узкую тропинку, по которой мы поднимаемся в крепость орлов, я не уверена, как мы сможем спуститься по каньону, но я уверена, что скоро это выясню.

— Нам нравится чувствовать, что мы летим, даже когда стоим на земле, — говорит Дастиан, широко улыбаясь. — Выбирайте сами.

Мои сёстры уже выбирают мотоциклы по своему вкусу, оба мотоцикла оснащены шинами, которые подойдут для езды по бездорожью и по стране оборотней. Таня улыбается, садясь на выбранный байк. Это отличное обновление по сравнению с теми потрёпанными мотоциклами, которые мы оставили дома, особенно теперь, когда мотоцикл Тани был разбит во время драки.

Роман был тих и, сохраняя молчание, направляется к блестящему чёрному внедорожнику, обходит его один раз, чтобы проверить колеса, прежде чем прислониться к нему, скрестив руки на мускулистой груди так, что его бицепсы кажутся ещё больше, чем на самом деле.

Он сделал свой выбор, и я не могу с ним не согласиться. Мы с ним поедем в город, а оттуда спустимся пешком до самой низкой точки на территории гоблинов. После этого нам нужно будет подняться на одну из самых высоких точек города, расположенную в отеле, контролируемом вампирами. К счастью, прошлой ночью мне удалось поспать больше обычного, потому что сегодня вечером у меня не было бы времени на отдых.

Дастиан подходит к стене с ключами, достаёт несколько комплектов и бросает один из них мне, прежде чем передать остальные Тане и Малии за их байками. Он также открывает дверцу большого шкафа, открывая взгляду полки, уставленные мотоциклетными шлемами и ботинками, и пространство для развешивания курток и кожаных штанов.

— Это запасная одежда, — говорит он Тане, когда она присоединяется к нему, чтобы изучить выбор защитного снаряжения. — Мы держим их в чистоте. Надеюсь, вам что-нибудь подойдёт.

Он оценивает её взглядом, пробегая по всей длине её тела от растрёпанных ветром волос до кончиков пальцев ног, прежде чем взять куртку и брюки и вручить их ей.

Тот факт, что мужчина просто оглядел её с ног до головы с таким одобрением, обычно давал Тане повод ударить его по голове, но она берёт предложенную одежду с довольной улыбкой.

Пользуясь случаем, пока Дастиан занят с Таней, я подхожу к Малии, чтобы сообщить ей, какие волки пойдут с ней.

— Эйс и Лука пойдут с нами, — говорю я Малии, понизив голос. — Темпл и Блиц пойдут с вами, — на этот раз это не такое уж трудное решение. Мне нужно присматривать за Эйсом, так что Темпл должна пойти с ними, поскольку она второй по силе боец. Мне также нужны способности Луки к выслеживанию, чтобы помочь нам пройти туннели, в то время как скорость Блица поможет моим сёстрам преодолеть огромный лес волков-оборотней.

Мои демоны-волки собрались неподалёку, и их энергия становится ярче, показывая, что они тоже услышали моё послание. Темпл подходит ко мне, её присутствие ощущается мной как-то более ярко с тех пор, как Роман начертил руну у неё на лбу. Её энергия касается моей ноги, слегка подталкивая меня в бедро, прежде чем она придвигается к Эйсу, давая понять, что понимает мой выбор.

Я тихо выдыхаю с благодарностью. Как бы мне хотелось обнять её за шею. Каждый из моих демонов-волков невероятно умён, но Темпл лучше всех умеет читать мои эмоции.

— Пожалуйста, присмотри за моими сёстрами, — шепчу я.

Во мне нарастает немалое беспокойство, так как двое из моих демонов-волков отправляются без меня, и мои сёстры не смогут их увидеть, если только волки сами не позволят себя увидеть, что будет невозможно, пока Дастиан остаётся рядом с ними. Я напоминаю себе, что они будут в безопасности с альфой орлов и его разведывательным отрядом, наблюдающими за ними с неба.

Это правильное и единственное решение, которое я могу принять, учитывая обстоятельства.

Через несколько минут обе мои сестры натянули защитное снаряжение и готовы к поездке.

— Где мы с вами встретимся? — спрашивает Малия.

Я на мгновение задумываюсь над этим, поскольку мы не можем использовать руну для общения. Достав из сумки телефон, я говорю:

— Мы сделаем это по-человечески. Позвоните мне, когда получите коготь. Я дам вам знать, когда у нас будут застёжка и камень. В качестве запасного варианта — на случай, если что-то случится с нашими телефонами — давайте встретимся завтра в это же время на парковке у бара, — я обнимаю каждую из них. — Берегите себя.

Я не желаю им удачи. Теперь, чтобы мы все остались живы, потребуется нечто большее, чем просто удача.

Кивнув Дастиану, Роман садится за руль внедорожника и заводит двигатель. Я открываю заднюю пассажирскую дверь и делаю вид, что осматриваю салон, что я тоже быстро делаю, ожидая, пока Эйс и Лука запрыгнут внутрь.

Неподалеку с рёвом оживают мотоциклы, и Малия с Таней низко наклоняются, чтобы почувствовать, как управляются их мотоциклы, направляясь к большому выходу в конце ангара.

Проскальзывая на переднее пассажирское сиденье, я делаю глубокий вдох.

— Поехали.

Роман искоса смотрит на меня, прежде чем одарить озорной ухмылкой.

Когда мы покидаем ангар, над нами в воздух взмывают пять орлов. Я узнаю по их очертаниям и цвету — разведывательный отряд, в том числе бету Дастиана, Джанну — приятное зрелище.

Выехав из ангара, Дастиан мчится вперёд со скоростью, которую даже Роман, кажется, неохотно использует в этой местности. По обе стороны от нас возвышаются отвесные скалы, щель достаточно широкая, чтобы внедорожник мог проехать, но только с трудом. Более того, солнце не проникает так глубоко в расщелину, хотя свет фар очень яркий.

Впереди орлы резко поднимаются всё выше в послеполуденное небо.

В то же время Дастиан исчезает из виду так внезапно, что у меня перехватывает дыхание. Это выглядело так, как будто он просто съехал с обрыва и упал в пространство за ним. К моему ещё большему удивлению, Таня ускоряется за ним, и даже Малия — обычно спокойная и рассудительная из нас — набирает скорость, исчезая с обрыва рядом с Темпл.

Блиц, конечно, уже бежал вперёд, и его энергия быстро улетучивалась от меня.

Роман искоса смотрит на меня, прежде чем одарить озорной ухмылкой.

— Веди себя как в Риме, — говорит он, вдавливая педаль в пол. (прим. переводчика — «веди себя как все»)

Внедорожник рвётся вперёд, но прочно держится на земле, и я думаю, именно поэтому он раньше проверял колеса. Мы подъезжаем к краю склона, и машина, прежде чем приземлиться, ловит воздух, снова цепляясь за землю, и мы мчимся вниз по туннелю внутри каньона. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть вверх, отмечая, что скальное образование кажется замкнутым, туннель, вырубленный в самом каньоне, извилистым. Здесь было бы кромешной тьмой, если бы стены туннеля не были покрыты той же люминесцентной охряной пылью, которую я мельком видела на коже Дастиана и Джанны во время встречи с Магнатом.

Я задыхаюсь, когда Роман выключает фары — потенциально опрометчивый шаг, — но туннель вокруг нас ярко освещён, люминесцентный камень освещает пространство так ярко, что это может быть жутковатой формой солнечного света.

И снова Роман ведёт машину как полу-демон, которым, как я теперь понимаю, он и является. Он проходит повороты так ловко, как будто ездил этим способом тысячу раз до этого. Впереди Малия, Таня и Дастиан сливаются в размытое пятно, то появляясь, то исчезая из виду, когда мы поворачиваем.

Я закрываю глаза, ощущая силу движения автомобиля, и мысленно жалею, что не была там со своими сёстрами, не контролировала свою скорость, не принимала на себя ответственность за опасность.

Роман прорывается сквозь мои мысли.

— Твои сёстры смотрят на тебя как на свою альфу, — говорит он, удивляя меня своей проницательностью.

— Я и есть их альфа, — говорю я, открывая глаза. И с этим приходит время принимать трудные решения.

— Признаюсь, сначала я был поражён, — продолжает он. — Для демона завоевать доверие не-демонов — редкий дар.

Я внимательно слушаю, пытаясь определить, не слышу ли я в его тоне горечи или сарказма, какого-нибудь намёка на то, что он тоже столкнулся с неприятием из-за своего происхождения.

— Их любовь и доверие — это подарок, — говорю я, сосредоточившись на скальных образованиях, проносящихся мимо нас по мере того, как туннель спускается всё ниже и ниже по горной местности. — Но я заслуживаю этого. Каждый час. Каждый день. Будучи искренней с ними. Не скрываю, кто я на самом деле. Они так же хорошо знакомы с моими уродливыми недостатками и моей борьбой, как и с моими сильными сторонами.

Его губы подергиваются, но это мрачная улыбка.

— Ты обвиняешь меня в том, что я что-то скрываю.

— Потому что это так.

Его руки сжимают руль, и внезапно люминесцентный свет тускнеет, а внутри автомобиля сгущаются тени. Может быть, мне стоит бояться его прямо сейчас. Я нахожусь в замкнутом пространстве с демоном-волком, который всю свою жизнь оттачивал те же навыки, что и Мастер, за которым мы сейчас гоняемся.

Я ёрзаю на сиденье, глядя опасности в её чертовски красивое лицо.

— Вот что я знаю о тебе, Роман Васс. Ты потратил свою жизнь на изучение Руна и его магии — до такой степени, что можешь соперничать с ним в мастерстве. Ты можешь чувствовать моих демонов-волков, чего не может сделать ни одно сверхъестественное существо, кроме Руна. Ты можешь скрывать от меня свои эмоции так же легко, как я скрываю свои от тебя. И когда тебе бросают вызов… Я обвожу рукой темнеющее пространство. «Происходит это».

Его челюсть сжимается, но я не позволяю ему ответить.

— Нельзя сражаться с врагом, не став немного похожим на него, — говорю я. — Но в нашем случае — твоём и моём — мы уже немного похожи на него.

Я откидываюсь на спинку сиденья, не задавая ему ни единого вопроса, только делая окончательные заявления, потому что знаю, что не получу от него ответов. Когда я отворачиваюсь, чтобы прижать ладонь к стеклу, края моих пальцев светятся в свете окружающих нас скал, становясь всё ярче, по мере того как тени внутри автомобиля медленно исчезают.

— Моя мать была демоном, — говорит Роман.

Мое внимание возвращается к нему, мои губы приоткрываются от шока. Не о том, что один из его родителей — демон, а о том, что он подтвердил это.

Напряжение в его плечах спадает, и он мягко выдыхает. Я тоже чувствую облегчение внутри себя, как будто у меня гора с плеч свалилась, как будто в наших отношениях наступил удивительно спокойный период.

— Я никогда ни с кем о ней не говорил, — говорит он, его взгляд скользит по мне, пока он продолжает вести машину с бешеной скоростью. — Но я никогда не встречал такой женщины, как ты, Нова.

Мои пальцы сжимаются на оконном стекле. Я борюсь с теплом, которое его заявление вызывает у меня в груди.

— Тогда я приму это за оскорбление, — бормочу я.

Он издает смешок, легкий звук, но он прерывается.

— Я был бы признателен, если бы ты пока держала это знание при себе.

— Я понимаю, — я возвращаю руки на колени, складываю и разгибаю их, прежде чем решиться и признаться: — Рун пугает меня до чёртиков.

— Бояться демона ночных кошмаров — нормально, — отвечает Роман. Он бросает на меня долгий взгляд, который не имеет права бросать, когда едет на такой скорости. Вокруг его глаз играют тени, но в них есть элемент света, которого я не ожидала. Каким-то образом ему удается сохранять полный контроль над автомобилем, и я расслабляюсь на своём сиденье, понимая, что у него есть навыки, превосходящие обычные, и он не позволит нам разбиться.

Он продолжает.

— Чтобы победить его, мы должны быть уверены, что добудем части оружия как можно быстрее.

— Тогда нам следует сначала приблизиться к территории гоблинов, — говорю я. — Не имеет значения, день сейчас на их территории или ночь, но мы встретим меньшее сопротивление, если проникнем в логово вампиров завтра с восходом солнца.

— Согласен, — говорит он.

Впереди мотоциклы выезжают из туннеля на послеполуденный солнечный свет, и их фары снова гаснут. Роман следует за нами, и очень скоро мы выезжаем из туннеля на грунтовую дорогу, которая узко петляет по земле на окраине каньона.

Разведывательный отряд орлов устремляется вниз, к своему альфе, прежде чем снова подняться в воздух, и в этот момент группа на мотоциклах впереди поворачивает налево.

Отсюда мы продолжим путь прямо.

На этом наши пути расходятся.

Моё сердце замирает. Через несколько секунд мои сёстры скроются из виду, и связь между нами сжимается в моей груди, как туго натянутая резинка. Конечно, мы и раньше были порознь, но на заданиях держимся вместе. Таня приподнимается на своём сиденье и поворачивается к нам, уверенная в себе настолько, насколько ей и положено быть, учитывая, что при необходимости она может перекинуться в форму гарпии и без травм слететь с байка.

Она поднимает руку в прощальном жесте. Наклоняясь вперёд, я отвечаю ей тем же, хотя она, вероятно, не может видеть меня под этим углом. Но это помогает, и некоторое беспокойство поселяется у меня в груди, когда наш внедорожник продолжает движение, проносясь мимо следующего обнажения скал, и вот так мои сёстры исчезают из виду.

Глава 24

Роман продолжает расспрашивать меня о моей жизни, пока мы возвращаемся в Вегас. Всё, начиная от моего любимого цвета — зелёного; и заканчивая моим любимым блюдом — креветками по-каджунски с коричневым рисом; и заканчивая моим идеальным днём, когда я ловлю себя на том, что описываю свою последнюю пробежку по окраинам каньона, которая была слишком давно.

Как будто он хочет проникнуть в мою истинную сущность, и мне удобно отвечать, потому что это отвлекает меня от натянутой связи с моими сёстрами и двумя отсутствующими демонами-волками. К счастью, на большинство его вопросов ответить легко, но, когда вдали показались огни Вегаса, я наткнулась на несколько более сложных.

— Когда ты впервые узнала о своём демоническом происхождении? — мягко спрашивает он, снова сосредотачиваясь на мне. Обычно я напоминаю ему, чтобы он следил за дорогой, но он никогда не сворачивает с полосы, каким-то образом видя, даже когда не совсем смотрит.

— По-моему, мне было три года, — отвечаю я, откашливаясь и готовясь рассказать всё, что помню. — Я высосала жизнь из котёнка, которого Мама подарила мне на день рождения. Я помню, как крепко обнимала её. Она замурлыкала, а потом… звук прекратился…

Это дерьмовое воспоминание. Которое я хотела бы стереть. Я так сильно любила своего питомица, что моя демоническая сила осушила всю любовь, которую она мне дарила, пока я не опустошила её полностью.

— Твоя мама разрешила тебе завести котёнка, когда у тебя уже было четыре демона-волка?

Голос Романа звучит почти ошеломлённо, и каким-то образом его ответ немного смягчает боль от мрачных воспоминаний.

— Она считала, что маленькой девочке нужно что-то вроде домашнего питомца или ещё чего-нибудь в этом роде, — говорю я. — Не думаю, что она ожидала, что моя демоническая сила проявится в таком юном возрасте. В её понимании, я всегда была оборотнем, так что это застало нас врасплох. Может быть, даже больше, потому что именно я, а не мои волки… — мне снова приходится откашляться. — В конце концов, я получила котёнка.

Котёнок был моим первым и последним домашним животным; мои демоны-волки никогда не были домашними животными.

— Проявлялись ли у тебя какие-нибудь другие демонические способности? — спрашивает он.

Я замолкаю, размышляя, как много мне следует ему рассказать. У нас больше общего, чем я первоначально думала, и, хотя у нас, кажется, сложилось тихое доверие, оно хрупкое. Если я расскажу ему обо всём, что могу, он может позже использовать это знание против меня.

Он мог бы настоять на ответе, поскольку я согласилась рассказать ему о своей жизни, но… нет. То, как он ждёт моего ответа, не настаивая, и есть причина, по которой я отвечаю.

— Как я уже упоминала, когда я прикасаюсь к человеку, будь то человек или сверхъестественное существо, я могу чувствовать его эмоции, — говорю я. — Я могу чувствовать его намерения. Иногда мне кажется, что я слышу его мысли, настолько сильно проявляются чувства. Я обладала этой способностью с детства, потому что помню, как чувствовала любовь моей мамы ко мне, и это всегда помогало мне чувствовать себя в безопасности. К счастью, тогда я была недостаточно сильна, чтобы причинить ей боль. Даже когда у неё бывали тяжелые моменты, она никогда не позволяла своим трудностям помешать ей быть замечательной мамой, — по крайней мере, в первые дни.

— Чувствовать эмоции — черта элитных демонов, — говорит он. — Она идёт рука об руку с поглощением энергии, которая вплетена в эмоции. Ты ощущаешь эмоции, а затем решаешь, принимать их или нет. Демоны низкого уровня не видят разницы.

— Ты можешь это делать? — спрашиваю я. — Чувствовать эмоции?

— Да. Точно так же, как я могу скрывать свои собственные эмоции, — говорит он. — Ты описала, как высасывала сущность из другого человека. Какие эмоции поддерживают тебя дольше всего?

— Тёмные эмоции, — говорю я. — Ненависть. Гнев. Всякие вредоносные эмоции. С любовью всё наоборот — я могу истощить её слишком быстро и таким образом убить кого-нибудь. Как эмоция, любовь слишком слаба, чтобы поддерживать меня.

Иронично, учитывая, что любовь к моей семье и стае — это самые сильные чувства, которые я когда-либо испытывала, но это также заставляет меня быть более осторожной с ними.

— Больше ничего? — настаивает он, заставляя меня рассмотреть его более внимательно.

— О чём конкретно ты спрашиваешь? Как ты думаешь, какой властью я обладаю?

Он пожимает плечами, и напряжение, повисшее в воздухе между нами, быстро исчезает.

— Ничего особенного. Я просто пытаюсь определить, кем мог быть твой отец. Это важная информация, которая поможет тебе двигаться вперёд в жизни. Если бы у тебя была уникальная сила, это могло бы дать мне ключ к разгадке, основанный на моих знаниях о некоторых демонических способностях, каким элитным демоном был твой отец.

Я снова сажусь на свое место.

— Да, похоже, ты прав. Я многого не знаю о демонах и их разнообразных способностях. Возможно, внутри меня есть ещё что-то похабное, готовое пробудиться к жизни.

Взгляд Романа скользит с моего лица вниз по моему телу. Это короткий взгляд, как будто он ищет что-то внутри меня, но этого достаточно, чтобы во мне вспыхнул огонь. Его присутствие приводит меня в замешательство, какое я никогда раньше не испытывала, и, несмотря на мою потребность держаться от него на расстоянии, я не могу отрицать притяжения, которое испытываю, когда он рядом. Может быть, этому способствует наше полудемоническое происхождение, но в любом случае игнорировать его становится всё труднее. Мой лучший шанс не поддаться искушению — сосредоточиться на настоящем, раздобыть части этого оружия и разобраться с элитным демоном, который думает, что может использовать мой город как охотничье угодье. После этого Роман исчезнет из моей жизни.

— Ты знаешь дорогу на территорию гоблинов? — спрашиваю я его, готовая дать указания, если потребуется.

Несмотря на то, что Вегас, как известно, никогда не спит, чем дальше мы отъезжаем от полосы, тем тише становится ночью в его окрестностях. За исключением тех мест, где сверхъестественные существа, конечно, ничего хорошего не замышляют. Если бы мы вошли на территорию демонов Страйка прямо сейчас, там было бы полно всякого дерьма.

— Основываясь на видении, которое показала нам Ателла, я имею некоторое представление о том, куда идти, — говорит Роман. — Нам придётся идти пешком, верно?

Я киваю.

— Да, через канализационную систему. Они захватили старую подземную сеть рудников и шахт. Туннели, которые раньше соединяли все казино, пока их не перенесли и не перестроили. Теперь этими туннелями никто не пользуется, кроме гоблинов. Люди, которые первыми создали эту сеть, были бы шокированы, увидев, что они там натворили.

Гоблины скрытны и часто жестоки, но они славятся своими работами по камню, а работающие на них каменщики обладают даром возводить здания из камня. Их дома, как мы видели в видении, являются произведениями искусства. Несмотря на опасность, связанную с проникновением в их владения без приглашения, мне не терпится увидеть их своими глазами.

Роман, не теряя времени, направляется к северному концу полосы. Именно здесь начинается въезд, и я удивлена, что он так точно определил его местоположение, не попросив о помощи.

— Ты уже проезжал этой дорогой раньше?

Он ёрзает на сиденье, прежде чем ловко перестроиться в переулок, а затем быстро поворачивает, чтобы вывести нас на нужную улицу.

— Я чувствую город гоблинов под улицей.

— Как когда ты почувствовал орлов за много миль отсюда, — говорю я.

Он тихо выдыхает, как будто на мгновение задумывается.

— Чувства моего волка связаны с физическим миром: то, что я могу видеть, осязать, обонять. Моя демоническая сила позволяет мне различать энергетические потоки вокруг меня. Она неосязаема, но более надежна, чем у моего волка. Если тебе нужно название для этого, давай назовем это инстинктом. Мне нравится следовать своей интуиции.

Я спокойна. Моя демоническая сила всегда была опасным свойством, которое я подавляла ради безопасности окружающих. Сейчас я борюсь с желанием позволить ей проявиться и проверить, могу ли я видеть мир так, как видит его он, чувствовать то, что чувствует он. Я напоминаю себе, что у него было гораздо больше времени, чем у меня, чтобы научиться безопасно использовать свою демоническую силу. Я не должна торопиться.

Подавляя свою тёмную сторону, я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Если бы я доверяла своим инстинктам, то не оказалась бы с тобой в этой машине, — говорю я без всякого выражения, потому что это простая истина.

— Я знаю, — отвечает он немного прямолинейно. — Твои инстинкты верны.

Всё внутри меня замирает. Я действительно надеюсь, что не ошибалась, полагая, что между нами строился фундамент доверия.

— Ты хочешь сказать, что представляешь для меня угрозу?

— Я вообще представляю угрозу. Так же, как и ты. Но не друг для друга. Не сегодня.

Более простые истины. Мы оба отчасти демоны, и это даёт нам силу ломать других. Если мы того захотим.

Сворачивая на боковую улицу и паркуя внедорожник, он спрашивает:

— У тебя есть какие-нибудь сведения о том, с какими ловушками и системами защиты мы можем столкнуться в туннелях?

Я обдумываю его вопрос.

— Главная защита гоблинов — сложный лабиринт туннелей — они не ожидают, что кто-то сможет пройти через него живым. У них также есть ворота, расположенные по всему лабиринту, — массивные каменные, которые будут поворачиваться, чтобы заманить нас в ловушку, если мы случайно их откроем. Когда мы заходили в последний раз, то не успели зайти слишком далеко, как активировали ворота. Мы смогли вовремя отступить, и теперь я знаю, как распознать спусковой механизм.

Наклонившись вперёд на своем сиденье, я указываю на аллею впереди.

— Мы можем воспользоваться входом в канализацию в том переулке.

Роман быстро кивает мне, заглушая двигатель внедорожника и доставая ключи. Положив рюкзак на колени, я роюсь в нём и достаю телефон, потому что было бы катастрофой, если бы я его потеряла. Положив свою единственную связь с семьёй в бардачок для сохранности, я закидываю рюкзак за спину.

— Лучший способ для нас выжить — чтобы один из моих волков шёл впереди нас, другой — сзади, а мы двигались как можно медленнее, — я на секунду задумываюсь. — Может, нам обоим тоже стоит перекинуться в волков? Воспользуемся нашими дополнительными чувствами.

Роман тут же качает головой, положив руку на дверь.

— Я предпочитаю оставаться в своём человеческом облике. По крайней мере, до тех пор, пока не останется другого выхода. Моя вторая сторона не очень хорошо ладит с незнакомцами. Он может быть немного неуправляемым.

— Я больше не совсем чужой человек, — говорю я.

Он уже открывает свою дверь.

— Для меня это не так. Для моего волка это так.

Я морщу лоб при мысли о том, что он не может контролировать своего волка. Учитывая, насколько Роман всегда держит себя в руках, это кажется… странным. Я чувствую, что, в то время как я подавляла своего демона, чтобы позволить своему волку стать сильнее, у Романа всё наоборот. Его демон под контролем, но, очевидно, его волк — нет.

— Тогда я тоже останусь в своём человеческом обличье.

Я выскальзываю из машины и открываю заднюю дверь, чтобы выпустить Эйса и Луку.

— Идём, — коротко говорю я, понизив голос. — Вход находится вон в том переулке. Канализация проходит через некоторые туннели гоблинов и рядом с ними, но, конечно, канализация — не самый популярный маршрут для гоблинов в их подземном жилище. Что делает их идеальными для нас. Ну, если не считать запаха.

Добравшись до входа в переулок и догнав Романа, который уже шагнул в затенённое пространство, я говорю:

— Гоблины не будут использовать этот вход, так что нам следует избегать обнаружения, по крайней мере, на некоторое время.

Эйс и Лука остаются рядом с моими ногами, их энергия разливается в мягком воздухе.

— Как только мы окажемся внутри, Лука займёт позицию впереди, — говорю я. — Эйс будет следить за любыми нападениями сзади.

Мои демоны-волки издают два тихих рыка, и, хотя Эйсу не понравится сидеть сзади, он не тявкает и не толкает меня в ноги в знак протеста, и я благодарна ему за то, что сейчас он командный игрок.

Вход — канализационная решётка, расположенная чуть в стороне от переулка. Быстро оглядевшись, я понимаю, что мы одни, и, не теряя времени, просовываю пальцы внутрь и поднимаю крышку. Запах доносится до меня почти мгновенно, благодаря моему чувствительному носу, и я на секунду радуюсь, что Роман хочет остаться в человеческом обличье. В образе волка было бы в сто раз хуже.

— Неужели у гоблинов нет обоняния? — Роман ворчит, глядя в дыру, в которую мы скоро спустимся.

Мой смех вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

— На самом деле, обоняние у них почти такое же острое, как у волков. Я не видела их город, но думаю, что большая часть их территории построена вдали от канализационных стоков, поэтому они не подвержены зловонию.

Роман кивает, как будто это имеет смысл.

— Я никогда особо не интересовался их расой, — признаётся он.

— Будем надеяться, что сегодня ничего не изменится, — шепчу я, набирая в лёгкие воздуха и падая прямо вниз. Здесь есть лестница, но она мне не нужна, я плавно приземляюсь и отодвигаюсь в сторону, чтобы остальные могли последовать за мной. К счастью, этот канализационный коллектор пересох, но теперь нам придётся пользоваться узкими выступами по бокам туннелей. Роман спрыгивает рядом со мной, а затем в темноте вспыхивает энергия, и мои волки плавно приземляются рядом.

Лука следует моей предыдущей команде и встаёт передо мной, успокаивающе касаясь своей силой моей ноги. Эйс остается сзади, потому что, когда он выполняет задание, он серьёзно относится к своей роли.

Роман молчит, когда я ступаю в темноту. Я позволяю своим волчьим чувствам немного обостриться, чтобы я могла использовать её зрение, и подземелье превращается в чёрно-белый пейзаж, туннель, в котором мы стоим, простирается так далеко, насколько я могу видеть.

Основываясь на видении, которое показала нам Ателла, нам придётся пройти по текущему коллектору около мили, а затем мы сможем попасть в один из боковых проходов, который находится в начале туннельной системы гоблинов.

Нам предстоит долгий путь, но спешить опасно. Несмотря на это, я ускоряю шаг, чтобы не отставать от Луки, который по-прежнему идет впереди нас, проверяя, нет ли опасности.

Здесь не о чем беспокоиться. Если не считать ужасного зловония. Дыхание через рот немного помогает, но каким-то образом оно всё равно попадает мне в нос.

Когда мы, наконец, добираемся до нужного нам входа, мы выходим из главной канализационной трубы в искусственный туннель высотой около восьми футов и почти такой же ширины.

Лука немедленно останавливается, взвизгнув, и я подкрадываюсь к нему сзади, слегка пригибаясь и ожидая, когда Роман поравняется со мной.

— Там, — говорю я, указывая на слегка приподнятые бугорки на каменистой поверхности тропинки впереди. — Старайся не наступать на них, и мы не запустим никакие врата.

Он решительно кивает мне, и я поднимаюсь, тщательно выбирая, куда ступить дальше.

Запах канализации, наконец, исчезает, когда мы оставляем её позади, хотя воздух внутри всё более широких каналов остается сырым и тяжёлым. Я бы хотела, чтобы они не были такими открытыми, выставляя нас напоказ, когда нам негде спрятаться, но здесь, рядом с нами, нет никаких признаков присутствия других сверхъестественных существ, поэтому я продолжаю идти, надеясь на лучшее.

Глава 25

У нас уходит час на то, чтобы пробраться по туннелям, которые всё время петляют и переплетаются. Мои чувства напрягаются, когда мы идем по лабиринту, даже несмотря на мои обострённые волчьи инстинкты. Дважды мы сворачиваем не туда, и нам приходится возвращаться.

— Эти туннели очень хитроумны, — бормочет Роман в какой-то момент. — Мои чувства подсказывают мне, что город гоблинов находится впереди нас, но также и позади.

Однако он, кажется, не слишком встревожен, и когда до нас наконец доходит дуновение свежего воздуха, мы ускоряем шаг, следуя за ветерком.

Я останавливаюсь в тени, там, где заканчивается последний проход, прижимаясь к скалистой стене, в то время как Лука останавливается передо мной, а Роман прижимается сзади. В видении, которое показала нам Ателла, тропинка проносилась мимо так быстро, что у меня не было возможности оценить масштабы города гоблинов. Или оценить, что система туннелей проходит намного выше.

Каменная лестница, такая же извилистая, как и туннели, по которым мы только что прошли, ведёт от нашего текущего местоположения вниз по склону пологой скалы к окраине города внизу.

От открывающегося вида захватывает дух. Подземное жилище гоблинов расположено концентрическими кругами, каждый сегмент которых разделён каменными стенами и находится на одном уровне выше предыдущего. То, что, по-видимому, является промышленными зданиями, находится внутри широкого внешнего круга, и даже глубокой ночью звуки лязгающего металла и трескающегося камня эхом доносятся до нашего места. Следующие три уровня города, по-видимому, состоят из жилых домов: на первом расположены гораздо меньшие здания с простыми крышами, в то время как на втором и третьем уровнях расположены гораздо более просторные дома со стенами и крышами, украшенными драгоценными камнями. Камни мерцают в лунном свете, который проникает сквозь ряд небольших щелей в потолке огромной пещеры, а искусно расположенные зеркала усиливают этот свет. Предпоследний круг земли заполнен садами со скульптурами.

Наконец, на самой вершине возвышается королевский замок. Это строгое здание, которое, кажется, было высечено из скалы, на которой оно стоит, и точно так же, как это было в видении, его внешние стены украшены драгоценными камнями, которые сверкают на свету, ослепительно напоминая о богатстве короля. Даже находясь в зените центральной скалы, самая высокая точка замка достигает лишь половины высоты утёса, на котором мы сейчас стоим.

В моём волчьем видении все выглядит черно-белым, но я сохраняю обостренное зрение достаточно долго, чтобы рассмотреть ворота, расположенные через равные промежутки в стенах между уровнями, — все они охраняются гоблинами в доспехах. Я никогда не обращала особого внимания на классовую систему гоблинов, но, похоже, существует огромная и тщательно охраняемая пропасть в богатстве между низшими и высшими слоями общества.

Я отключила своё волчье зрение.

— Это будет сложнее, чем я думала.

Роман встаёт рядом со мной, его бицепс касается моего, хотя он и не подаёт виду, что чувствует мгновенный разряд в воздухе между нами при соприкосновении наших тел.

— Крылья были бы полезны в этой ситуации.

Я морщусь.

— Да. Оглядываясь назад, можно сказать, что Таня была бы лучшим кандидатом на эту миссию, — она могла бы пролететь через весь город, долететь до самой высокой вершины замка, где находится герб гоблинов, забрать застежку и улететь обратно.

Я сжимаю губы в тонкую линию, концентрируясь и обдумывая возможные подходы.

— Мы могли бы превратиться в волков, прокрасться через первый уровень, убрать охрану у первых ворот, затем пробраться на следующий уровень…

— Я могу помочь с нашей текущей проблемой, если ты не против? — говорит Роман, наклоняясь ко мне.

— Не против чего? — спрашиваю я, радуясь, что раньше отключила свои волчьи инстинкты, потому что тёплый запах кожи Романа слишком сильно напоминает мне о том, как я нежилась на песчаном пляже, ощущая тепло солнца на своей спине. Опыт, который мне не должен нравиться или которого я не должна жаждать, поскольку тени — моё призвание, и всё же… Я жажду этого.

Его большие ладони ложатся мне на плечи, его прикосновение обжигает, когда он поворачивает меня лицом к себе. Кончики его пальцев мягко скользят под лямками моего рюкзака и массируют ноющие места за лопатками. Чёрт, я и понятия не имела, что у меня так болит. Я думаю, причина — в напряжении.

Он наклоняет голову, пока не оказывается так близко ко мне, что его губы могут… почти… коснуться уголка моих губ.

— Для этого нужно дать тебе ещё одну руну, — говорит он. — Но я боюсь, что, если я расскажу тебе о её назначении, твой разум не воспримет её. Любая руна, которую я тебе дам, должна быть полностью воспринята, иначе она не сработает.

Мне кажется, это редкий случай услышать от Романа, что он чего-то боится.

— Ты боишься? — я бросаю ему вызов, слегка наклоняя голову, так что расстояние между нами почти сокращается. Ко мне возвращается воспоминание о том, как вчера он гладил мою шею — как это короткое прикосновение так нежно касалось самых чувствительных частей моего тела.

— В данном случае да, — говорит он. — Потому что тебе нужно будет доверять мне больше, чем раньше.

Это единственное объяснение, которое он даёт, пока его пальцы продолжают массировать мои ноющие мышцы, отчего мне становится трудно не закрыть глаза и не впитывать его прикосновения. Такое чувство, что всего несколько минут назад он говорил, что представляет для меня угрозу, а теперь просит меня доверять ему.

Хотя… если он продолжит так гладить меня по спине, я, скорее всего, соглашусь на что угодно.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спрашиваю я.

Его руки скользят по моей спине, снимая сумку с плеч и спуская лямки вниз по моим рукам. Он бросает её на землю, прежде чем притянуть меня к себе, так что я снова оказываюсь прижатой к его груди. Я запрокидываю голову, чтобы увидеть его лицо, и тяжесть волос падает мне на спину, когда я впитываю каждое волнующее ощущение, пронизывающее до глубины души. Его твёрдая грудь, мощное бедро, расположенное чуть ближе к центру моего.

Его руки останавливаются по обе стороны от верхней части моего позвоночника.

— Мне нужен беспрепятственный доступ к твоей коже, — говорит он. — Вот здесь.

Я немного напрягаюсь. Единственный способ, которым это произойдёт, — если я сниму рубашку. Я могла бы приподнять её, но она плотно облегает тело, так что дело ограничится этим.

— Или мы можем попробовать твой способ, — говорит он, и его шёпот срывается с его губ. — Мы можем попытаться проскользнуть через пять или около того хорошо охраняемых ворот в скале, не говоря уже о том, чтобы найти путь через населённые районы между ними.

Проникнуть тайком никогда не получится. Я уже знаю, что это слишком опасно.

— Ладно, — говорю я, не давая ему ни секунды на то, чтобы переварить мой ответ, прежде чем разорвать его хватку, потянувшись к низу своей рубашки и стянув её через голову.

В процессе я чуть не бью его в челюсть, но это даёт мне необходимое пространство между нашими телами, прежде чем я сделаю какую-нибудь глупость, например, сниму рубашку и перекрою промежуток между нашими губами.

Отворачиваясь от него, чтобы дать ему доступ к моей спине, я грубо сжимаю рубашку в одной руке. На мне чёрный лифчик, так что сейчас я даже отдалённо не обнажена, но, несмотря на это, по каждому дюйму моей обнажённой кожи пробегает мелкая дрожь, когда он отводит мои волосы с левой стороны и перебрасывает пряди через плечо, прежде чем провести руками по обеим сторонам моей спины, пока не встретится с бретелька моего лифчика.

— Беспрепятственный, — говорит он.

Я слегка поворачиваю голову, пытаясь разглядеть выражение его лица в тени.

Обычно тьма — мой друг, но не сегодня. Я ничего не замечаю в его глазах, даже в том, как расслабленно он сжимает губы, не выдавая своих эмоций, хотя прикосновение его пальцев, когда он проводит ими по моим лопаткам, почти заставляет меня вздохнуть. Почти. Я проглатываю его, прежде чем выпустить наружу.

Я напоминаю себе, что нам нужна эта часть оружия.

Отвернувшись лицом к стене, я расстёгиваю лифчик и снимаю его с плеч. Это неловкий процесс, пока я держу в руках свою рубашку и расстёгиваю лифчик.

— Достаточно беспрепятственно? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

Его единственный ответ — снова быстрый взмах по верхней части моего позвоночника.

Я задыхаюсь, когда он быстро обхватывает левой рукой мой живот, обхватывает моё бедро и притягивает меня к себе, но не полностью. Он стоит под углом, его правая рука прижимается к верхней части моей спины, так что он крепко держит меня.

Моё сердце бьётся, как мне кажется, тысячу раз в минуту, левая сторона моей спины прижата к его груди, и на какую-то безумную секунду мне хочется, чтобы между нами не было его рубашки.

Я внезапно осознаю, что его тело неподвижно, как будто он задерживает дыхание на мгновение, которое требуется ему, чтобы провести кончиком большого пальца по моей спине — от одной лопатки до кончика другой. Это вращательное движение, такое же простое, как руна, которую он нарисовал на моей руке, но такое же интуитивное.

Моя голова наклоняется вперёд, когда я борюсь с желанием выгнуть спину навстречу его прикосновениям, как чёртова потягивающаяся кошка.

Он продолжает кружиться, возвращаясь к исходной точке, как будто замыкает петлю — и там останавливается.

— Держись, — шепчет он.

Его большой палец завершает петлю.

По моей спине пробегает огонь, ощущение жжения настолько сильное, что я зажимаю рот свободной рукой, чтобы заглушить крик, рвущийся из моего горла.

Роман уже кружит меня в своих объятиях, быстрым и решительным движением, от которого я слишком потрясена, чтобы сопротивляться. Одной большой рукой он обхватывает мой затылок, другой обхватывает мои бёдра, приподнимая меня над полом и прижимая к своему мускулистому телу.

Он бросает один взгляд на моё лицо, и внезапные слёзы текут по моим щекам и стекают по руке, которую я в отчаянии прижимаю к губам.

— Я и забыл, какую сильную боль причиняет эта руна, — говорит он, его речь быстра. — Позволь мне унять боль, пока руна не подействует.

Избавит от боли? Я не знаю, что он со мной сделал, я даже не знаю почему. Но, да, избавление от боли было бы чертовски кстати прямо сейчас. Не в силах говорить, когда в моём позвоночнике разгорается огонь, чувствуя, что каждый дюйм моей спины вот-вот взорвётся, я быстро киваю в знак согласия.

Не говоря больше ни слова, Роман обхватывает кончиками пальцев руку, которую я прижимаю ко рту, и убирает мою ладонь.

Быстрым движением он прижимается своими губами к моим

Это не нежное прикосновение и не агрессивное. Где-то посередине, каждый изгиб его губ идеально подходит к моим, словно ему там самое место.

Мгновенно — так быстро, что у меня кружится голова, — боль в спине исчезает.

На смену ему приходит желанное тепло, которое настолько дразнящее, что я не могу им насытиться. Солоноватый запах песка наполняет мою голову, жар в спине внезапно становится совершенно естественным под летним солнцем, прикосновение его рук к моим бёдрам совпадает с дрожью, пробегающей по мне, и ласкающее прикосновение его языка, раздвигающего мои губы.

Я перешла от боли к блаженству за мгновение ока.

Когда я запрокидываю голову, чтобы дать ему лучший доступ к моему рту, поле моего зрения заполняет растущее фиолетовое свечение, и я внезапно ощущаю на спине тяжесть, которая не относится к моим волосам. Она нарастает так быстро, что я чуть не падаю навзничь.

Я шепчу ему в губы вопрос, который пока не могу сформулировать, и он удерживает меня ещё на мгновение.

— Подожди. Ещё. Одну. Секунду, — говорит он, его губы расслабляются и прижимаются к моим, позволяя ему говорить.

Прикосновение его губ к моим вызывает искру внутри меня, и я борюсь с растущим во мне жаром.

Я могу только сосредоточиться на нём, завладевая его взглядом, когда он, наконец, постепенно отстраняется.

Внезапно я осознаю не только фиолетовое жжение в своих глазах — и обнажённость своей груди, которую я быстро прикрываю левой рукой, — но и ровное дуновение ветра за спиной.

Я бросаю взгляд направо.

Чёрт возьми!

Я кружусь, гоняясь за светящимися перьями, летящими по обе стороны от меня. Сначала влево. Затем вправо. Пока я не останавливаюсь, мои губы приоткрываются, я набираю в грудь воздуха и позволяю новой тяжести на спине осесть. Пока не чувствую, что она принадлежит мне, часть меня.

Крылья. Он дал мне крылья.

Глава 26

Мои крылья такие широкие, что касаются края входа в туннель. Они невероятно красивы, с тёмно-фиолетовыми перьями, которые светятся по краям, отражая окружающий меня свет.

Губы Романа изгибаются в довольной улыбке за секунду до того, как он хватается за край своей рубашки и стягивает её через голову. Поначалу меня отвлекает его бронзовая кожа и чётко очерченные мышцы, и трудно поверить, что что-то может отвлечь мой взгляд, пока не раздаётся глухой удар и по обе стороны от него не расправляются крылья, даже шире, чем у меня. Они цвета самого тёмного аметиста, почти чёрные, с фиолетовыми блестящими кончиками. Перья изящны, почти как снежинки, потому что узор на каждой из их поверхностей кажется уникальным. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы подавить желание протянуть руку и провести по ним пальцами.

Поджав губы, чтобы скрыть, насколько я заинтригована, я вспоминаю, что всё ещё обнажена до пояса, и рука, которую я прижимаю к груди, — единственное, что скрывает мою грудь. Я не смогу снова натянуть свою одежду, потому что моя рубашка не сможет вместить крылья, но, к счастью, я могу кое-что с этим сделать.

Я провожу пальцем по руне на краю левого запястья, не убирая руки с груди.

— Одеться, — шепчу я, надеясь, что волшебство подействует и одежда, которую я уже ношу, увеличится и окружит крылья — мои крылья. Я всё ещё не могу поверить, что они у меня есть.

Материал моих джинсов превращается в чёрные защитные брюки, ниспадающие вниз, облегающие ноги, а затем поднимающиеся вверх по животу и груди, поддерживая и скрывая их. На спине материал аккуратно облегает широкие места, где крылья переходят в лопатки.

Я готова настолько, насколько это вообще возможно.

Я склоняюсь к своим волкам, которые остались на краю туннеля, и быстро принимаю решение, что будет лучше, если они останутся здесь. Мне очень не хочется покидать Эйса прямо сейчас, но у меня нет другого выбора.

— Лука, Эйс. Мне нужно, чтобы вы подождали нас здесь.

Эйс что-то рычит в ответ, его губы растягиваются в улыбке, показывая, что ему не нравится мой приказ, но я испытываю облегчение, когда он опускается на корточки рядом с Лукой, неохотно соглашаясь остаться на месте.

— Полетели, — говорю я Роману, надеясь, что за те несколько секунд, что у меня есть, я научусь летать.

Я удивляюсь, когда крылья хлопают при одной только мысли о том, чтобы подняться в воздух, и мне кажется, что мой мозг подключается к ним так же, как мои пальцы. Мне даже не нужно думать ни о чем, кроме желания летать и возможности достичь высот королевского замка, и вдруг они с силой ударяют, поднимая меня в воздух.

— Полегче, — предупреждает меня Роман. — Твои крылья сильные, они будут двигаться так, как будто ты пользуешься ими годами, но мышцы твоей спины не привыкли к такому весу. Дай им секунду, чтобы приспособиться.

Моя попытка подчиниться приводит только к тому, что я сильнее хлопаю крыльями, и опять же, это не требует от меня никаких сознательных усилий. Они хотят летать. Мне просто нужно думать, что мне нужно двигаться, а об остальном я позабочусь. Уму непостижимо, насколько невероятны эти крылья; способность Романа плести руны не похожа ни на одну силу, которую я видела или испытывала раньше. Если бы все сверхъестественные существа могли это делать, они бы сейчас меняли свою внешность и создавали богатства из грязи. Дарили себе крылья, подобные тем, что есть у меня сейчас.

Склонность Романа к рунной магии, должно быть, связана с его демоническим происхождением, и это даёт мне слабую надежду на то, что, возможно… возможно… он мог бы тоже научить и меня рунной магии.

Роман больше не задаёт вопросов и не предупреждает меня, но остаётся рядом, и я снова стараюсь не замечать, как перекатываются мышцы на его груди и животе, когда он летит так, словно родился в воздухе. Парень подтянут, и не в том смысле, что я принимаю стероиды и тренируюсь двенадцать раз в неделю. Нет, у него такие мышцы, которые формируются годами упорного труда. Большие, но не громоздкие. Сильные, но не одутловатые. Я заметила это в тот первый день в спортзале, но, конечно, тогда я подумала, что он враг, от которого мне в конце концов придётся избавиться. Не тот, к кому я могла бы испытывать вожделение. Однако сейчас какая-то часть меня надеется, что у нас будет шанс исследовать этот постоянный жар между нами.

Если, конечно, мы переживем сегодняшнюю ночь.

— Держись в тени, — шепчет Роман, когда я случайно забираю слишком далеко вправо. Мы приближаемся к самой высокой точке скалистых стен, оставаясь невидимыми в тени, но я немного теряю самообладание, когда моя спина начинает гореть — чёрт бы побрал Романа за то, что он был прав насчёт моих мышц, — и я замечаю, что на мгновение попадаю в луч света, падающий из зеркала вдалеке над нами.

Роман протягивает руку и тянет меня обратно в тёмное пространство, когда я не могу сразу же сделать это сама, и, к моему удивлению, он не бросает «Я же тебе говорил», на что он был более чем вправе добавить.

— Давай перейдём через этот выступ, — говорит он вместо этого, указывая на то место, где небольшой — и естественно образованный — выступающий участок ведёт почти прямо к замку через дорогу.

Мы собираемся вылететь из тени вдоль стены и пересечь сам город. Если я что-то и знаю, охотясь на улицах Вегаса, так это то, что большинство людей, сверхъестественных существ и демонов не смотрят вверх. Если их внимание не привлекает что-то наверху, они, как правило, сосредотачиваются на том, что находится на уровне их глаз. Мы можем использовать это в своих интересах, но это означает, что отчаянное хлопанье крыльями или столкновение с какими-либо каменными гранями и смещениями камней — ужасные идеи.

Твёрдо помня об этой опасности, я стискиваю зубы, чтобы справиться с болью в протестующих мышцах по обе стороны позвоночника, и медленно скольжу вдоль выступа, стараясь ни о что не удариться по пути. Прямо под нами лязг промышленного оборудования продолжает нарушать тишину, но при этом заглушает хлопанье наших крыльев. Я не сомневаюсь, что на уровне земли было бы намного шумнее.

Роман не раз вмешивался и исправлял мой путь, но, по большей части, игнорирование боли помогает мне добраться туда, куда мне нужно. Когда мы доходим до конца выступа, который скрывал наши движения, в поле моего зрения мелькают яркие отблески от далеких камней. С этого момента начинается самая опасная часть нашей миссии. Здесь около дюжины ярдов абсолютно открытого пространства, и, как отмечалось ранее, большинство гоблинов не будут смотреть вверх, но мы уже почти на верхних уровнях замка. Если кто-то выглянет из здания, из этих высоких комнат, он будет смотреть прямо на нас.

— Давай действовать быстро, хватать добычу и убираться отсюда, пока никто ничего не заподозрил, — говорит Роман низким и рокочущим голосом. Его обычный тон ровный и обаятельный, голос достаточно глубокий, чтобы у меня мурашки побежали по спине, но не настолько глубокий, чтобы я боялась, что он вот-вот сорвётся на крик. Однако сейчас у него баритон существа, которое вот-вот превратится в волка, и я задаюсь вопросом, не более ли он недоволен опасностью, с которой мы вот-вот столкнемся, чем я.

Или, может быть, его обходительная сторона наконец-то взяла паузу, дав волю своей тёмной стороне.

— Хорошая идея, — говорю я, устремляясь вперёд, когда чувствую его руку на своём плече.

— Может, тебе стоит подождать здесь, — говорит он. — Двое скорее привлекут внимание, чем один, и я лучше контролирую свои крылья.

Я мгновенно хмурюсь.

— Нет.

— Нет?

Я взмахиваю крыльями, не обращая внимания на боль, и скольжу мимо него с большим самообладанием, чем раньше, — простая случайность, но он этого не узнает.

— Нет, — рычу я, проходя мимо него.

Я вижу медленную улыбку Романа, прежде чем он поворачивается и бесшумно выходит на открытое место рядом со мной.

Мы добираемся до замка меньше чем за минуту, направляясь прямо к самой высокой вершине в центре, где находится герб гоблинов и их символ. Бриллианты здесь намного ярче, чем в видении, они мерцают в свете, падающем с потолка. Они ослепляют, и это помогает скрыть серебряную застёжку, расположенную чуть выше их центра.

Я замедляю движение крыльев, приближаясь к замку. К счастью, я не вижу гоблинов в окнах верхних этажей замка. Даже те несколько гоблинов, которых я вижу, передвигающихся далеко внизу, кажутся сосредоточенными на своих задачах. У нас ушло так много времени на то, чтобы пройти по туннелям, что сейчас уже очень поздно — близится полночь — и большая часть гоблинского населения, должно быть, спит, хотя звуки и движение с нижних уровней определенно указывают на то, что у них ночная смена каменщиков и землекопов.

Мы приняли правильное решение, придя сюда в такое позднее время.

Когда я поравнялась с гребнем, острая боль пронзила мою спину, и я была вынуждена протянуть руку через плечо, чтобы потереть больные места. Чёрт, через несколько минут боль станет невыносимой, и я не могу понять, почему моё исцеление оборотня не помогает справиться с нагрузкой от тяжёлых крыльев.

А может, так оно и есть, и боль была бы намного сильнее, не будь я оборотнем.

Стиснув зубы, я сосредотачиваюсь на гребне, наконец-то определяя местоположение застёжки, но останавливаюсь, прежде чем дотронуться до неё, когда мою ладонь покалывает от новой энергии.

Это тёплая энергия, как солнечный свет, успокаивающая, несмотря на то что все мои инстинкты кричат мне, что она опасна.

— Что-то не так, — шепчу я, пытаясь удержаться на ногах, несмотря на мучительную тягу от моих крыльев. — Я чувствую здесь энергию, которая обжигает. У меня на лбу появляются морщинки. — Почему-то она мне знакома…

Я отворачиваюсь в сторону, пока Роман проводит тридцать мучительных секунд, изучая гребень. Каким-то образом он остаётся очень неподвижным, изучая его, его крылья — единственная часть тела, которая движется, пока он остается на одном уровне с гребнем. Когда он, наконец, протягивает к нему руку, его движения медленные и обдуманные. Я слегка отклоняюсь назад, с трудом сглатывая, когда меня снова пронзают мучительные уколы боли между лопатками и вниз по позвоночнику.

— Сама по себе застёжка не несет никакой магической защиты, — говорит он. — Именно так она и прячется. Сверхъестественные существа не могут почувствовать ничего, что могло бы заставить их поверить, что у неё есть высшее предназначение. Но вокруг неё были установлены магические чары. Причём совсем недавно.

Глубокая складка на его лбу исчезает, как будто его осенило.

— Это ангельские обереги, — выражение его лица меняется, становясь свирепым. — Ты бы узнала эту энергию из-за встречи с ангелом, которую вы спасли, — говорит он. — Но если ты испытала на себе воздействие ангельского света, ты поняла бы, как сильно будут гореть эти чары, если мы прорвёмся сквозь них, чтобы извлечь этот фрагмент.

— Ты можешь использовать руну, чтобы снять защиту? — спрашиваю я напряжённым голосом, потому что больше не могу скрывать боль в спине.

Тихий стон срывается с моих губ, прежде чем я успеваю его остановить.

Внезапно вспыхнувший взгляд Романа быстро оценивает мои глаза, мои губы, которые я сжимаю, мою стиснутую челюсть, а затем мою спину.

— Мне нужно было бы тщательно это сконструировать, — говорит он. — На это нет времени.

От прикосновения к левому запястью вспыхивает ониксовый свет, и на другой ладони появляются видимые письмена. Письмена, словно жидкость, растекаются по его правому кулаку, образуя сияющую перчатку, которая выглядит так, будто сделана из бронзового металла.

Его крылья замирают, тело напрягается, бицепсы и мышцы спины напрягаются.

Резким движением он погружает руку в энергию, окружающую застёжку, его пальцы смыкаются вокруг неё, затем он отводит руку назад и… Чёрт!

Золотой свет проносится вокруг нас, множество лучей обжигают бронированную перчатку на руке Романа и едва не задевают мои крылья. Они ударяются о землю далеко под нами. Один луч попадает в землю и оставляет на ней небольшой кратер. Другой взрывается в дереве, и деревянные осколки разлетаются по саду замка.

Сразу же новые лучи света вырываются из драгоценных камней, украшающих окружающие каменные стены, и даже с крыши. Красные, синие и зелёные лучи соединяются с первоначальными золотыми, освещая каждый дюйм воздуха вокруг нас, а также проникая в сады на следующем уровне, цвета, сочетаясь, придают деревьям жутковатый оттенок коричневого.

Роман уже тянется ко мне, когда мир вокруг нас озаряется светом.

— Ангельский свет активировал защиту гоблинов! — Роман притягивает меня ближе как раз в тот момент, когда завитки света от драгоценного камня вырываются наружу и пытаются обвиться вокруг нас, как верёвки.

Я пытаюсь взмахнуть крыльями, приказываю себе лететь, но мои крылья словно примёрзли к земле. Боль пронзает спину, мышцы резко отказывают, и всё моё тело бросается вниз в опасном прыжке.

В следующее мгновение Роман берёт ситуацию под свой контроль.

— Полетели, — торопливо говорит он, крепко обнимая меня и взмахивая крыльями сильнее, чем раньше, двумя мощными взмахами рассекая воздух и отбрасывая нас назад, к тени, которая внезапно появляется у него за спиной.

Я изумлённо смотрю на тёмное облако, к которому мы летим. Я не видела, чтобы он использовал руну, но это единственное объяснение, которое у меня есть для внезапного появления тёмного облака, потому что его форма полностью противоположна яркой магии гоблинов и залитым солнцем оберегам ангелов.

Под нами ожил город гоблинов, и пройдут минуты, если не секунды, прежде чем мы столкнёмся с чем-то большим, чем магия.

Как только мы входим в облако, руки Романа скользят по моей спине, и он аккуратно складывает мои крылья вокруг меня. Выражение его лица нечитаемо, его тело — тёмный силуэт. Во мне просыпаются инстинкты самосохранения, и я обхватываю ногами его бёдра, прижимаясь к нему, пока он крепко держит меня. Я заставляю себя оставаться в его объятиях, одновременно благодарная и подавленная, потому что мне грозило опасное падение навстречу разъярённым гоблинам.

Тьма продолжает окружать нас, даже когда он снова взмахивает своими мощными крыльями, неся на себе и мой вес, и уносит нас прочь от выступа ко входу в туннель, который приведёт нас обратно в лабиринт каналов за ним.

Тени, сгустившиеся вокруг нас, заслоняют мне вид на город гоблинов внизу, но я внезапно осознаю, что моя боль исчезла, блаженное облегчение охватывает меня, когда руки Романа прижимаются прямо к моим.

Подождите… Мои крылья пропали.

Я прокручиваю в голове тот момент, когда он обнял меня, прикосновение его ладоней к моей спине, и то, как мне показалось, что он обернул мои крылья вокруг меня. Теперь я понимаю, что это было так, как будто он стёр их, как будто каким-то образом убрал магию рун с моей спины.

И снова во мне бушует буря эмоций: разочарование, потому что крылья открыли передо мной целый мир возможностей, и глубокое облегчение, потому что я не была уверена, как долго ещё смогу выдерживать их тяжесть.

Он не останавливается, когда мы летим прямо к выходу из туннеля и пересекаем то место на краю обрыва, где мы оставили моих демонов-волков, которые всё ещё невидимы.

— Идем! Ahlek! — зовёт он их, когда мы пролетаем мимо, и я могу только предположить, что он велел им двигаться быстрее.

— Мы должны превратиться в волков и бежать, — кричу я. — Ты не сможешь летать в узких туннелях.

— Нет, — резко отвечает он. — Моя демоническая сила сильнее. Она перенесёт нас.

Роман взмахивает крыльями, ещё один сильный удар, прежде чем он влетает в туннель, и яркие огни драгоценных камней исчезают из виду. В то же мгновение он закрывает нас обоих своими крыльями, и свет гаснет, когда последние из его перьев ложатся мне на спину и скрывают нас от внешнего мира.

Подобно пуле, мы несёмся вперёд, в то время как он держит крылья сомкнутыми, и его заклинание тени продолжает скрывать нас из виду — по крайней мере, я так думаю, учитывая, что я могу видеть лишь проблески тьмы сквозь крошечные прорези между его перьями.

— Они могут захлопнуть ворота, — напоминаю я ему приглушённым голосом, прижимаясь лицом к его шее.

— Но не канализационные выходы, — огрызается он.

Я не вижу его лица или какой-либо другой части его тела, потому что внутри кокона из его крыльев слишком темно. Но я чувствую напряженные линии его тела и силу его рук, когда он прижимает меня к себе.

— При условии, что мы сможем добраться до них достаточно быстро, — говорит он.

Он не ошибается — канализация принадлежит людям, поэтому гоблины в неё не лезут. Их ворота работают только в пределах системы туннелей, но нам придётся добраться до конца туннелей, контролируемых гоблинами, прежде чем мы окажемся в безопасности.

На такой скорости у нас есть шанс, и поскольку я ничего не могу сделать, кроме как закрыть глаза и держаться, я перестаю отвлекать его и посылаю хорошие вибрации во вселенную.

В последнее время я больше всего прибегаю к молитве.

Надеюсь, этого будет достаточно.

Глава 27

Каким-то образом Роман остаётся в воздухе, ускоряясь без необходимости махать крыльями, и я чувствую, как давление вокруг нас усиливается, как будто тени, которые он создал своей демонической силой, чтобы скрыть нас, теперь толкают нас вперёд и обходят те углы, за которые нам нужно свернуть.

Тени никогда не пугали меня, но, возможно, в данном случае они должны были бы пугать.

Я остаюсь в коконе его крыльев, укутанная в темноте, мои ноги всё ещё обвиты вокруг его бёдер. Одна его рука поддерживает мою голову, другая сжимает мою талию, и, несмотря на растущее во мне беспокойство при мысли о том, что мы не доберёмся до канализации вовремя, я чувствую себя более живой с каждым своим вздохом.

Внизу живота разливается тепло. Моя демоническая сила растёт, желая, чтобы я дала ей волю. Как и в тот момент, когда мы столкнулись в крепости Магната, мой демон реагирует на Романа, жаждя контакта с его силой. Теперь это имеет смысл. Демон с демоном.

Так близко к груди Романа, когда я прижимаюсь губами к его шее, его запах усиливается в моих ощущениях, и он переходит от аромата тёплого пляжа к жгучему аромату горящего дерева и жару пламени.

Иллюзия безопасности рассеивается, когда мой обострённый слух улавливает позади нас бегущие шаги. Гоблины близко, и их много.

Я чувствую, как энергия моих демонов-волков ослабевает, когда они отступают, чтобы защитить нас, но они не смогут задержаться или окажутся здесь в ловушке, если гоблины закроют ворота.

— Подожди, — говорит Роман во второй раз за этот вечер, слегка приоткрывая крылья, прежде чем снова их захлопнуть. Моё беспокойство возвращается, когда он выполняет свою команду, давая срочные объяснения. — Они закрывают ворота.

Позади нас раздается визг, который усиливает моё напряжение, а затем в конце туннеля, по которому мы только что пролетели, раздается металлический лязг — всего через несколько секунд после того, как мы взлетели.

Я вздыхаю с облегчением, когда энергия моих демонов-волков снова гудит позади нас. Должно быть, они справились с этим в самый последний момент.

Позволяя своей волчице подняться, я слышу скрежет закрываемых ворот впереди нас, что означает, что они должны закрываться каскадом от самых внутренних до самых внешних. Предыдущий удар замедлит гоблинов, но для них это не будет иметь значения, если следующий поймает нас в ловушку в их туннелях.

Роман ускоряет шаг, мышцы его тела напрягаются ещё больше. Он переносит свой вес, слегка наклоняя нас, и на краю моего поля зрения снова возникает фиолетовое свечение. На этот раз это не мои крылья — оно исходит от его правого плеча. Это то же самое свечение, которое я заметила на территории орлов, когда он прятал меня от света Ателлы. Стараясь не нарушить нашего положения, я слегка поворачиваю голову, решив посмотреть, что на этот раз вызывает свечение.

На плече у него три длинных царапины, каждая из которых светится фиолетовым, как будто заполнена фиолетовой лавой. Они выглядят как рана, как будто какой-то зверь так сильно поцарапал его, что удивительно, как ему не оторвало руку. Я ничего не вижу за коконом из его перьев, но глубокая руна на его плече ярко сияет, и я чувствую, что заключенная в ней магия увеличивает нашу скорость.

Скрежет металла впереди нас теперь громче, и я молю бога, чтобы нас не раздавило, если ворота закроются, когда мы будем проходить через них. К счастью, на этот раз я чувствую, как энергия моих демонов-волков возрастает, когда они бегут так быстро, как только могут.

Я готовлюсь к удару, но в следующую секунду металл царапает мою спину, крылья Романа втягиваются, прежде чем их разорвет в клочья, и…

Мы проскакиваем!

Я никогда не думала, что буду так счастлива вдыхать зловоние канализации.

Но прямо сейчас он не идёт ни в какое сравнение с обжигающим ароматом тела Романа.

Он расправляет крылья, поднимает нас как можно выше, не ударяясь головами о потолок туннеля, и парит там вместе со мной, пока я перевожу дыхание.

Тёмное облако рассеивается, и я, наконец, могу разглядеть, что нас окружает, включая прочные металлические ворота, через которые мы пролетели, — такие, которые могли бы размозжить нам кости. Мы занимаем позицию, его рука поддерживает меня за ягодицы и бёдра, другая по-прежнему обхватывает мой затылок.

Его грудь вздымается от напряжения, его взгляд падает на меня, притягивая ближе.

Ослабив хватку на его спине, я провожу рукой по тому месту на его правом плече, где светилась руна когтя. Теперь она растворилась в его коже — её снова не видно. Мне следовало бы планировать наш следующий шаг, но этот момент внезапно кажется мне важным, и я хочу сохранить этот внезапный мир между нами.

— Что это за руна? — спрашиваю я.

Выражение его лица непроницаемо.

— Молись, чтобы ты никогда этого не узнала, — его рука на моем затылке смягчается, пальцы запутываются в моих растрёпанных волосах, поглаживают шею и находят там ещё более ноющие мышцы.

Я закрываю глаза, остро осознавая, что уже должна была высвободиться из его объятий. Мне следует спрыгнуть с этого места. Это лёгкий прыжок, и я не боюсь, что споткнусь. И всё же я остаюсь на месте, убеждая себя, что это только потому, что от него пахнет чертовски лучше, чем от нашего окружения, и, как только я спрыгну вниз, на меня снова обрушится зловоние канализации.

Его голова склоняется к моей. Его глаза цвета морской волны внезапно становятся такими же бурными, как волны, разбивающиеся о скалы и увлекающие меня за собой.

Моё сердцебиение учащается, когда он зависает в дюйме от того, чтобы сократить расстояние между нами.

— Чёрт, — шепчет он.

Я чувствую натяжение его мышц, едва заметное напряжение, которое говорит мне о том, что он намерен отстраниться от меня. Я обвиваю рукой его шею, прежде чем он успевает это сделать, — безрассудный порыв с моей стороны, но мне нужно знать, что у него на уме. Я хочу знать, что он чувствует, когда его зрачки вот так бурлят.

Мне нужно знать о нём слишком много.

— О чём ты думаешь? — спрашиваю я.

Он замолкает, в его глазах сгущается ледяная тьма.

— Мне нужна правда, — говорю я. — Если для этого мне придётся задать один из своих вопросов, я это сделаю.

Его пальцы снова зарываются в мои волосы, плавное поглаживающее движение, от которого у меня по спине пробегают приятные мурашки, расслабляя меня больше, чем следовало бы прямо сейчас.

— Я думаю, что нам повезло, что мы прошли через ворота. Я думаю о том, что эта чёртова канализация не может пахнуть хуже. Что, если собрать это оружие воедино, мы можем погибнуть. И что ты такая чертовски… — он резко замолкает, поджимая губы, а я жду, когда он продолжит.

— Я — что? — подсказываю я, теперь уже тихо.

— Своевольная, — объявляет он, и его взгляд становится всё более мрачным.

Я наклоняю голову набок, он захватывает мои волосы, но не тянет их.

Думаю, я приму его оценку как комплимент.

Он поднимает голову, и его крылья, щелкнув, исчезают из виду в мгновение ока. Он опускается на землю, ловко сгибая колени, чтобы смягчить удар и не сбросить меня.

Я мысленно встряхиваюсь, быстро отпрыгиваю от него и поворачиваюсь к своим волкам, чтобы скрыть жар на щеках и собственное учащённое дыхание.

Как только я беру себя в руки и быстро восстанавливаю свою связь с волками, я сосредотачиваюсь на застёжке. Он взял её, держал в руке, потом подлетел ко мне, и теперь её нигде не видно. Я морщу лоб.

— А где застёжка?

— Прямо здесь, — одним плавным движением, словно фокусник, раскрывающий букет цветов, он проводит пальцами по левому запястью, и символы на нем на секунду светятся ониксом, прежде чем он поворачивает правую руку ладонью вверх и разжимает кулак, показывая застёжку.

Он протягивает её мне, словно провоцируя меня обвинить его в том, что он скрывает это от меня.

— Ты хочешь её понести?

Застёжка больше, чем я ожидала, её диаметр равен размеру моего плеча. В моём защитном костюме нет карманов, а это значит, что мне некуда её положить, и он это знает.

— Нет, — отвечаю я. — Но, когда я попрошу, ты отдашь её.

Он наклоняет голову, хотя уголок его рта приподнимается.

— Тебе нужно, чтобы я дал обещание на крови?

Я прищуриваюсь, глядя на него, и разворачиваюсь на каблуках, призывая своих демонов- волков обратно, пока спешу по туннелям к выходу. У меня нет времени зацикливаться на играх разума Романа, потому что следующими идут вампиры. Мне понадобится вся моя сообразительность, чтобы пробраться через их территорию. Проблема с путешествием по этим каналам в том, что, когда мы выйдем, от нас будет вонять. Люди смогут учуять нас, не говоря уже о вампирах. Мы не сможем прокрасться внутрь с таким запахом, даже если вампиры будут спать.

Руна на моём запястье не может помочь, она только снимает и возвращает на место одежду, которая на мне, а затем превращает всё, что на мне надето, в защитное снаряжение. Она не сможет волшебным образом создать для меня новую одежду из воздуха. Более того, мой рюкзак со свежей одеждой и припасами остался в туннеле далеко позади нас. Теперь я безмерно благодарна судьбе за то, что вынула из него телефон для сохранности.

— У тебя есть руна, которая может создать для нас новую одежду? — спрашиваю я Романа, когда он догоняет меня, и добавляю: — Или убрать запах?

— Нет, но у меня есть комната в одном из казино неподалёку, где мы можем принять душ и переодеться.

— О, и, я полагаю, у тебя есть женская одежда под рукой? — спрашиваю я, выгибая бровь.

— Тоже нет, но раздобыть её будет нетрудно.

Если он так говорит. У меня сейчас точно нет с собой денег, не говоря уже о том, чтобы знать, где найти магазин одежды, который работает в ранние утренние часы, но, если где и можно это сделать, так это в Вегасе.

— Казино, вероятно, хорошее место, чтобы спрятать грузовик и в любом случае пешком добраться до убежища вампиров, — соглашаюсь я.

В основном будет полезно не пахнуть канализацией дольше, чем это необходимо. Чувства оборотней полезны в большинстве случаев, но сегодня я бы с радостью воспользовалась обонянием человека.

Роман, похоже, согласен, так как он начинает идти быстрым шагом, и я спешу держаться поближе к нему, пока мы идём по туннелям обратно к выходу. Мои волки следуют за мной по пятам, ближе, чем когда-либо, с тех пор как они возненавидели бы, если бы их оставили одних, пока я летела над городом гоблинов. Они могут пережить разлуку со мной, но в таких случаях они обычно находятся с моей семьёй — Малией, Таней или Мамой.

Наконец, мы выбираемся из канализации и возвращаемся в переулок. Городские огни всё ещё мерцают, но до первых лучей рассвета осталось всего пару часов. Мои волки снова становятся невидимыми, прежде чем мы выезжаем из последнего туннеля, и, как только мы все садимся в машину, я поворачиваюсь и тянусь к ним на заднее сиденье.

Пока Роман выводит машину на улицу, я кладу руку Луке на макушку, разделяя с ним момент уверенности и сближения. Даже в его невидимом состоянии я ощущаю его энергию как нечто незыблемое. Когда мы оказываемся на волосок от гибели, как в случае с гоблинами, особенно важно уделить минутку и заверить моих волков, что со мной всё в порядке. Мне также нужно почувствовать их энергию, целую и невредимую.

Мы нужны друг другу.

Эйс медленно подходит ко мне, но в конце концов позволяет погладить себя по голове. Он издает тихое рычание, когда я провожу рукой по его шее, по мягкому меху, и я морщу лоб, когда чувствую, что его голова сзади влажная.

— Ты ранен? — спрашиваю я, и меня охватывает внезапное беспокойство, когда я наклоняюсь так далеко, как только могу, чтобы наши глаза были на одном уровне. Гонка по туннелям повторяется, и я вспоминаю, как один из моих волков взвизгнул. Обычно они исцеляются мгновенно, поэтому наличие того, что может быть кровью на его шее, настораживает меня. Мне нужно проверить, но я не смогу сказать наверняка, пока Эйс не покажется полностью. Бросив быстрый взгляд на окружающую обстановку и оценив местоположение Эйса на заднем сиденье автомобиля, я решаю, что стоит рискнуть и попросить его стать видимым.

— Покажи мне, — говорю я Эйсу.

— Lesnay! — быстрая ответная команда Романа прерывает меня прежде, чем кто-либо из моих волков успевает подчиниться, он приказывает им оставаться невидимыми.

Я откидываюсь на спинку сиденья и пристально смотрю на него.

— Что ты делаешь? Мне нужно посмотреть, не ранен ли Эйс. Мне кажется, у него на шерсти кровь.

Роман качает головой.

— Вокруг слишком много людей, чтобы демоны-волки могли появиться. Даже с тонированными стёклами.

Я начинаю протестовать, но Роман снова перебивает меня.

— Это не его кровь. Эйс прикончил трёх гоблинов-охранников, которые бежали за нами по туннелям.

Я долго смотрю на Романа, пока он продолжает вести машину. Он был так же глубоко погружен в тёмное облако, как и я, но он направлял нас, контролировал наше продвижение по туннелям и каким-то образом мог лучше понимать, что происходит вокруг нас. И снова, незнание того, как использовать свою демоническую силу в полной мере, похоже, поставило меня в невыгодное положение, и у меня нет другого выбора, кроме как поверить ему. На данный момент.

Эйс скулит с заднего сиденья, и я надеюсь, это означает, что он согласен с заявлением Романа и с ним всё в порядке.

— Я проверю тебя в отеле, хорошо? — шепчу я Эйсу, прежде чем оторваться от обоих волков и повернуться к проходящим мимо улицам.

Когда Роман выезжает на следующую дорогу и вливается в основной поток машин на полосе, я с удивлением замечаю, что несколько уличных фонарей погасло. Это единственный район Вегаса, где никогда не прекращается сияние.

Прижимая ладонь к окну, я прищуриваюсь, вглядываясь в тёмные пространства, в тени между зданиями. В них движутся фигуры, и я успеваю заметить алые татуировки на мускулистых руках, прежде чем мужчины исчезают из виду.

— Демоны Страйка, — говорю я. — Обычно они не выходят на полосу.

— Сила Руна растёт, — отвечает Роман.

— Я чувствую это, — у меня покалывает ладонь, когда я обращаюсь к своей тёмной стороне. В глубине проплывающих теней я чувствую, как коварная магия кошмаров расползается по городу, и её темнота медленно проникает в мой дом. — Мастер Демонических Рун наращивает свою мощь и собирает армию. Становясь сильнее с каждой минутой…

Я быстро достаю свой телефон, желая связаться со своими сёстрами. Я рискую прервать их в тот момент, когда им нужно сосредоточиться, но я больше не могу ждать.

Я пишу сообщение и отправляю его им обеим: «Таня, Малия, у вас там всё в порядке? Позвоните мне, если сможете».

Я жду ответа и, конечно, представляю себе миллион ужасных вещей, которые могли бы произойти, но, к счастью, Таня звонит мне секундой позже.

Я с облегчением слышу её голос, хотя он и понижен до шёпота.

— У нас здесь все хорошо, Новз. Сейчас мы на территории стаи. Мы прошли через охрану незамеченными, и, похоже, Грант и остальная часть стаи ещё не вернулись сюда.

В трубке звучит голос Малии, и я представляю, как она наклоняется к телефону.

— Мы скоро подадим сигнал.

— Отлично. Будьте осторожны, — быстро отвечаю я. — У нас есть застёжка. Далее мы отправимся в «Бронзовый доллар», а потом встретимся с вами.

— Будь осторожна с кровососами, — говорит Таня. — Подожди, пока они погрузятся в самый глубокий сон, прежде чем входить.

Я морщусь. Это означало бы ждать до полудня. Я не уверена, что у нас есть столько времени.

— Я буду осторожна, — наконец говорю я. — Позвони мне, ладно?

Они обе соглашаются, а затем наше общение прерывается. По крайней мере, пока они в безопасности, и, похоже, земли стаи в основном пусты. Я рада, что приняла правильное решение, отправив их туда.

— Твоя сестра права, — говорит Роман, в очередной раз доказывая, какой у него острый слух. — Мы должны подождать, пока вампиры погрузятся в свой самый глубокий сон, прежде чем отправляться за камнем.

Я уже качаю головой.

— Мы не можем позволить силе кошмаров Руна увеличиться ещё больше, чем она уже есть.

— Это риск, на который мы должны пойти, — говорит он.

Я пристально смотрю на него.

— Мы не подведём — даже если вампиры проснутся. Я уже сражалась с такими, как они.

Роман прищуривает глаза, сосредоточившись на дороге.

— Я не беспокоюсь о том, что не смогу достать камень. Мы не можем допустить, чтобы вампиры узнали, что мы делаем. Очень немногие из ныне живущих знают об этом оружии, не говоря уже о том, на что оно способно. Я не могу допустить, чтобы они задавали вопросы и пытались забрать оружие себе.

Я морщу лоб.

— Ну, я могу понять, если они захотят защитить себя от Руна…

— Это оружие опасно, Нова, — говорит он. — Чрезвычайно опасно. В неправильных руках оно может привести к катастрофическим последствиям. Именно поэтому оно было демонтировано.

Он много раз говорил мне, что это оружие опасно. Ателла согласилась, но она не знала точно, почему. Только Роман знает, но он отказывается говорить мне, основываясь на своей второй клятве — клятве, о которой я начинаю жалеть, когда прошу его дать её.

Я тщательно обдумываю.

— Ты нарушишь данную мне клятву только в том случае, если рассказывать мне об оружии будет опаснее, чем не рассказывать о нём. Итак, я не собираюсь задавать тебе вопросы, я собираюсь сказать, что я думаю. Если я ошибаюсь и позволь мне действовать, основываясь на неверных убеждениях, более опасно для меня, тогда ты не нарушишь свою клятву, если поговоришь со мной.

Его взгляд прищурен и блестит. Он молчит. Это приводит в бешенство. Но в конце концов он кивает мне.

— Хорошо.

Я делаю глубокий вдох и начинаю.

— Ангелы приложили руку к созданию этого оружия. Я уже испытала на себе опасность, которую представляет для меня их свет, а это оружие излучает ярчайший свет — достаточно яркий, чтобы пробить врата между Землей и Подземным миром и изгнать элитного демона обратно в Ад…

Я останавливаюсь, потому что так оно и есть. Опасность, о которой он не хотел, чтобы я знала.

— Это оружие, — шепчу я. — Оно и меня изгонит.

Глава 28

Городские огни мерцают вокруг меня, когда мы проезжаем мимо них, но я их не вижу.

— Не только тебя, — говорит Роман, возвращая моё внимание к себе.

— Тебя тоже, — шепчу я. — Нас обоих.

Он тихо выдыхает.

— Задействуй клятву на крови, Нова. Задай свой вопрос. У меня не будет другого выбора, кроме как ответить на него.

Мой голос становится деревянным, когда я пытаюсь осознать всю чудовищность использования этого оружия.

— Очень хорошо, это мой предпоследний вопрос, связанный с клятвой на крови. Почему это оружие такое опасное?

Руки Романа крепче сжимают руль.

— Любой, кто окажется в поле зрения оружия, отправится в Подземный мир.

Мои глаза расширяются.

— Любой? Не только демоны?

— Для того, кто не хочет туда идти, это смертный приговор, — говорит Роман. — Но для того, кто знает, что делает, это оружие — устройство, позволяющее путешествовать между мирами.

Я изумлённо смотрю на него.

— Какого хрена кому-то вообще нужно туда идти? — прежде чем он успевает возразить, что это отдельный вопрос, я продолжаю. — Пока ты мне не скажешь, ты не ответишь на мой первоначальный вопрос.

Его челюсть сжимается.

— Забудь истории, которые ты слышала об Аде. Да, это ужасное место для тех, кто отправляется туда в поисках загробной жизни. Но для тех, кто у власти, это утопия, — его затуманенный взгляд скользит по мне. — Элитные демоны предпочитают оставаться там, поглощая эмоции людей и сверхъестественных существ, которые живут на Земле, наслаждаясь роскошной жизнью, к которой они привыкли в Подземном мире. Представь себе всё богатство, какое только сможешь, а затем умножь его на тысячи.

Я делаю выводы из его заявления.

— Значит, тот, кто не хочет отправляться в Подземный мир, может быть отправлен туда против своей воли. Но тот, кто хочет туда попасть, может использовать это оружие в своих интересах?

— Сверхъестественные существа из этого мира, владеющие оружием, могут отправиться в Подземный мир, спрятаться там, украсть оттуда богатства и оружие и вернуться на Землю более могущественными, чем ты можешь себе представить, — говорит он. — Они могут не только вызвать хаос в Подземном мире, но и привести к разрушительным последствиям здесь. Работа Короля Демонов — поддерживать там порядок и защищать врата. Это нелёгкая роль. Его жизнь — это долг. Ему не нравится образ жизни, который нравится другим представителям элиты. Прямо сейчас, в его отсутствие, кому-то гораздо легче путешествовать между Землей и Подземным миром.

Я тихо выдыхаю, обдумывая это. Вампиры любят роскошь — их дом в казино является тому доказательством. Если они думали, что смогут получить больше богатства и власти, отправившись в Подземный мир, то опасения Романа верны. Мы не можем рисковать тем, что они узнают об оружии.

— Возможно, будет лучше, если мы задержимся на несколько часов, — наконец соглашаюсь я, откидываясь на спинку сиденья. — Мы не можем позволить вампирам заполучить оружие.

Роман кивает с довольным видом, и теперь, когда решение принято, я чувствую, что всё в порядке. Нам все равно нужно принять душ, чтобы избавиться от вони, и я также должна признать, что чувствую себя несколько опустошенной. Чудесного сна прошлой ночью было недостаточно, чтобы справиться с энергией и контролем, которые требовались для полёта на крыльях, заколдованных рунами. Более того, я уже несколько дней не позволяю своему демону питаться. Пока что мне не грозит нервный срыв, но было бы лучше, если бы я поскорее нашла кого-нибудь, чьи эмоции я могла бы поглотить. Приведу себя в порядок, прежде чем мы сразимся с вампирами. Это также даст мне время осознать истинную опасность этого оружия и понять, как мы можем безопасно им пользоваться.

— Спасибо тебе за помощь сегодня вечером, — неожиданно говорю я. — У меня отказали крылья. Моя спина была недостаточно крепкой. Я бы не смогла улететь оттуда без твоей помощи.

— Теперь мы работаем вместе, — говорит Роман низким рокочущим голосом. — Мы — команда. Я не бросаю члена команды.

— Я верю тебе, — и я действительно верю. Несмотря на мою сохраняющуюся настороженность, Роман сегодня вечером показал, что, когда он демонстрирует свою преданность, он делает это не вполсилы. — И всё же, — продолжаю я. — Было бы легко в пылу страсти забыть обо мне и сосредоточиться на том, чтобы доставить себя и застёжку в безопасное место. Я бы не стала винить тебя. Эта миссия важнее, чем защита одного человека.

Роман снова издает рокочущий звук, на этот раз громче и глубже, его широкие плечи приподнимаются, когда он поворачивается и встречает мой пристальный взгляд с силой, которой я не ожидала.

— Роман, что…?

Он перебивает меня, его правая рука отрывается от руля, когда он тянется, чтобы обхватить пальцами мой затылок, его ладонь достаточно большая, чтобы обхватить мою шею, в то же время он притягивает меня ближе к себе.

— Ты совершенно незабываема, Нова Мэдден, — его голос снова становится низким, как рокот. — Не важно, как сильно ты пытаешься спрятаться от меня, я вижу каждый грёбаный дюйм того, кто ты есть. И я бы никогда тебя не бросил.

Ох. Его заявление убивает меня, и я не могу удержаться от того, чтобы придвинуться к нему поближе, вдыхая его неистовый аромат, который внезапно перебивает все остальные запахи из туннелей.

— Откуда ты взялся? — шепчу я, мои губы всего в нескольких дюймах от его губ, осознавая и принимая притяжение моей демонической силы к нему. Возможно, это мой дополнительный голод из-за того, что я не утоляю его, но мне становится всё труднее контролировать эту нуждающуюся сторону себя.

Его глаза сверкают, когда он качает головой, наконец-то отпуская меня. Он снова поворачивается к дороге, и я резко переключаю внимание на улицу, потому что весь остальной мир просто исчез, когда он прикоснулся ко мне. Каким-то образом ему удалось вести машину и одновременно прижать меня к себе, и… Как, чёрт возьми, мы вообще не разбились?

— Я выбрался из самой тёмной ямы, какую ты только можешь себе представить, Нова, — бормочет он так тихо, что я едва слышу его, даже с моими обострёнными чувствами. — Из места, из которого я едва смог выбраться, — его взгляд встречается с моим. — Пока у меня не появилась причина покинуть его.

Я поднимаю руку, почти протягивая её, но в следующий момент светофор меняется, темнеет, и Роман сворачивает с улицы, минуя парковщика в Казино Trinket, выбирая вместо этого вариант самостоятельной парковки. Наверное, лучше всего, когда мы стараемся держаться в тени… не говоря уже о демонах-волках на заднем сиденье.

Я молчу, собираясь с мыслями. Я всё ещё многого не знаю о Романе, и как раз в тот момент, когда я думаю, что, возможно, смогу с ним справиться, он отпускает очередной загадочный комментарий, который приводит моё восприятие в замешательство. Самая тёмная яма, которую только можно вообразить. Насколько же он был воспитан демоном для полудемона? Откуда он так много знает о Подземном мире?

Кто же настоящий Роман Васс?

Когда он находит подходящее место для парковки автомобиля, я радуюсь, что в этот ранний час на парковке больше никого нет. Вегас не спит, но в это время ранние пташки уже возвращаются домой, в то время как полуночники ещё целый час не вылезут из баров и казино. Это отличное время, и мы им пользуемся.

Роман ведёт нас на главный этаж, и мы прилагаем все усилия, чтобы держаться подальше от немногочисленного персонала, работающего на стойке регистрации. Хотя у людей не такое обоняние, как у сверхъестественных существ, вонь, исходящая от нас, привлекает внимание. В другом городе мой защитный костюм тоже привлёк бы внимание, но это Вегас, и с таким же успехом я могу быть в костюме для персонала. Что касается моей потребности поглощать немного энергии, то я, скорее всего, нанесу серьёзный вред людям, если истощу их эмоции, поэтому я проявляю особую осторожность, чтобы не задеть их.

Мои волки отказываются заходить в лифт, потому что им не нравятся металлические коробки, которые поднимаются в небо с помощью механизмов, созданных человеком. Они неохотно заходят внутрь, потому что они крутые, но они смотрят на меня снизу вверх, и их энергия буквально сочится неодобрением. Они никогда не позволят мне забыть, насколько глупо, по их мнению, я доверяю такому человеческому изобретению, как это, свою жизнь.

— Я их не виню, — говорит Роман, его быстрый взгляд скользит по волкам, и, кажется, он замечает, как они колеблются, и их спокойную энергию. — Сбивает с толку, когда тебя окружает столько металла.

Я удивлена, что он признался, что тоже был немного нервным. В какой-то степени я понимаю это — некоторые сверхъестественные существа восприимчивы к определённым видам металлов, таким как железо и чистое серебро. Власть Малии над железом невероятно редка в мире ведьм. Тем не менее, по какой-то причине лифты меня не пугают. Поскольку Роман — гибрид волка и демона, я предположила, что с ним тоже всё будет в порядке, но, возможно, это как-то связано с тем, что его демоническая сила является наиболее доминирующей.

— У меня с этим нет проблем, — тихо говорю я. — Но, возможно, это потому, что моя волчица, в целом, более доминантна, чем моя демоническая сила.

Роман наклоняет голову в мою сторону, его глаза цвета морской волны снова становятся спокойными, а неуверенное выражение лица исчезает.

— Судя по тому, что я видел, в тебе хорошо сочетаются обе стороны твоего наследия. Ты можешь отдавать предпочтение своему волку перед своей тёмной половиной, но на самом деле это твоя заслуга, что твоя демоническая сила не сломила твоего волка. Ты, должно быть, научилась контролировать свою демоническую сторону в очень юном возрасте.

Мои губы приоткрываются от удивления из-за комплимента, который он мне сделал. Это даже не тот полушутливый флирт, который он обычно предпочитает, а искреннее признание от всей души.

— Это было нелегко, — моё признание звучит хрипло, мой голос срывается. — Но я никогда не смогла бы причинить боль своим сёстрам или маме. Я должна быть сильнее своих желаний или порывов. Тебе, должно быть, тоже было трудно за эти годы уравновесить свою волчью и демоническую силу.

Его голос становится низким, когда он придвигается ещё ближе ко мне.

— Я верю, что мы оба столкнулись с тьмой, Нова, и победили её, — он убирает несколько непослушных прядей волос с моей щеки, его прикосновение дразняще нежное. — Но иногда наши порывы могут сделать нас сильнее. Иногда мы должны уступать им.

Я откидываю голову назад, чтобы не упустить растущий жар в его взгляде — жар, от которого у меня перехватывает дыхание. Его руки обхватывают мои бёдра, притягивая меня ближе к себе, так близко, что между нами остается едва ли дюйм.

— Что подсказывают тебе сейчас твои инстинкты, демон-волк? — спрашивает он меня тихо и нежно, его улыбка заставляет меня сократить расстояние между нами.

У меня внезапно пересыхает во рту, и все дальнейшие слова замирают, когда он прижимается ко мне.

Несмотря на мою убеждённость в том, что моя волчица сильнее, моя демоническая сила становится всё более доминирующей. Моя тёмная половина призывает меня оставаться на месте, приподняться на цыпочки и исследовать форму его губ, поддаться импульсам, пронизывающим меня насквозь.

Отойди от него, Нова. Я делаю себе строгий выговор и каким-то образом заставляю своё тело медленно отстраниться. Роман следует за мной такими же медленными постепенными движениями, от которых мне кажется, что я вообще не двигаюсь, жар в его взгляде продолжает обжигать меня, пока я не оказываюсь прижатой к двери лифта. Всего час назад мы оба тащились по канализации, но сейчас мои чувства наполняет только присутствие Романа.

— Что это за искушение между нами? — бормочет он, и я улавливаю в его тоне неподдельное любопытство. — Не думаешь, что это стоит изучить?

Думаю? Я никак не могу думать, когда этот мужчина вторгается в мои чувства. Только благодаря той крохе сдержанности, которая у меня ещё есть, я ещё не нажала на руну на своем запястье, чтобы снять с себя одежду, и могу потребовать, чтобы Роман выполнил всё, что обещают его глаза, лицо и огромное, как скала, тело.

Я хочу его. Это неопровержимая правда.

Сквозь рев в ушах я смутно улавливаю какой-то звук и вовремя прихожу в себя, чтобы не опрокинуться на спину, когда двери лифта открываются. Тем не менее, сильная рука, обхватившая меня за талию, не дает мне потерять равновесие, и я задыхаюсь, когда Роман поднимает меня к себе. В его объятиях нет ничего плохого. Чёрт возьми, мы были ещё ближе, когда бежали по туннелям. Однако на этот раз за нами не гонятся гоблины. На этот раз мы можем исследовать это постоянное притяжение между нами.

— Что ты со мной делаешь? — шепчу я, прикусывая нижнюю губу в попытке увлажнить её. — Это что, какая-то рунная магия?

По лицу Романа медленно расплывается улыбка, он качает головой, его голос по-прежнему остаётся тихим.

— Если между нами и есть волшебство, Нова, то это не моё творение.

Его взгляд согревает меня, прежде чем он ставит меня на ноги, его руки гладят мои плечи и поясницу, прежде чем он медленно отходит. Он кивает головой в сторону длинного коридора, предположительно, в направлении своей комнаты.

— Сюда.

Мои демоны-волки всё ещё невидимы, но я внезапно ощущаю их энергию, когда они смотрят на меня, а затем на спину Романа, который идёт впереди.

Я пытаюсь привести в порядок мысли, в то время как каждый дюйм моей кожи покалывает, всё моё тело кажется каким-то образом более живым, чем раньше. Покачав головой, я шагаю за ним, убеждаясь, что искра энергии моих волков остаётся рядом, и гадая, что они думают об этом новом члене нашей стаи.

Я чуть не останавливаюсь посреди роскошного коридора, когда понимаю, что только что думала о Романе как о члене своей стаи, и — чёрт возьми! — это казалось таким естественным, что от этого становилось ещё страшнее.

По умолчанию я всегда была недоверчивой. Не в моем характере — как и не в характере моих демонов-волков — доверять кому-либо так быстро, и всё же они тоже почти пали к ногам Романа, следуя за ним и повинуясь его приказам.

Я начала вечер с решимости не упускать Романа из виду. Я даже разошлась со своими сёстрами, потому что хотела быть уверенной, что он не представляет для них угрозы. Но теперь…

Сейчас я, возможно, нахожусь в величайшей опасности — опасности довериться демону-волку не только своей жизнью, но и своим сердцем.

Глава 29

Комната Романа представляет собой шикарный люкс с огромной спальней, примыкающей к совмещённой гостиной и кухне. Она ещё раз напоминает мне о том, что он из древней и почти богоподобной семьи и, несмотря на свою гибридную природу, несомненно, богат. Мне абсолютно наплевать на деньги, за исключением тех случаев, когда они необходимы для выполнения работы, но даже я могу признать, что комната хорошая.

Как только мы оказываемся в безопасности внутри, Роман отходит в сторону гостиной. Он больше не двигается ко мне, хотя притяжение, которое я чувствую в его глазах, возвращается, согревая моё тело.

Сосредоточившись на своих волках, я опускаюсь на колени и протягиваю к ним руки. Кажется, они точно знают, что мне нужно, мгновенно становятся видимыми и бросаются в мои объятия. Эйс, на этот раз, не играет в доминирование, прижимаясь к моей груди. Тот факт, что с тех пор, как мы покинули туннели, он вёл себя нормально, несколько развеяло мои опасения по поводу того, что он ранен, но мне всё равно нужно его осмотреть.

Прижимая к себе своих волков, я поворачиваюсь вполоборота к Роману.

— Сначала тебе следует принять душ. Мне нужно позаботиться о своей стае.

Он отрывается от стены, прежде чем кивнуть мне.

— Я закажу еду и одежду, как только освобожусь.

Он исчезает в спальне, и когда через несколько секунд я слышу звук льющейся воды в душе, я возвращаю своё внимание к Эйсу. Я испытываю облегчение, когда он послушно опускает голову, чтобы я могла провести руками по его загривку. Его шерсть покрыта густой и липкой субстанцией, но это не янтарный цвет его крови.

— Ты ведь не ранен, верно? — спрашиваю я, встречаясь с ним взглядом и прижимаясь лбом к его лицу.

Он тихо тявкает, его голова наклоняется, задевая меня лбом и щекой.

— Ладно, — говорю я со вздохом, откидываясь назад на пятки, оставаясь на корточках.

Притянув Луку к себе, я провожу руками по его телу, проверяя, нет ли ран, и радуюсь, когда не нахожу их. Когда я заканчиваю, он морщит нос и тихо рычит. Бедный Лука. Его чувствительный нос мог бы пострадать в канализации — проблема, которая продолжается, учитывая, что я ещё не приняла душ, — но он ни разу не пожаловался.

Я благодарна, что ни один из моих демонов- волков не пострадал, и энергии, которую они получили бы от контакта с гоблинами, должно было хватить, чтобы поддерживать их на данный момент.

В отличие от меня. У меня немного кружится голова, когда я встаю.

Тяжесть усталости наконец-то наваливается на меня.

Я не признаюсь в этом Роману, но полёт отнял у меня большую часть энергии. Я на пределе. Душ и еда придадут мне сил, и теперь, когда мы не отправимся в казино вампиров до позднего утра, я надеюсь, что смогу урвать несколько часов сна.

Я говорю себе, что это всё, что мне нужно, но суровая реальность остаётся прежней: мои миссии мстителей могут помочь мне мало-помалу навести порядок на улицах, но они также позволяют мне подпитывать тьму внутри себя в той мере, в какой это необходимо, не причиняя вреда никому невинному. Моя демоническая сторона становится голодной без энергии.

Чтобы сберечь силы, я остаюсь на месте, привалившись к стене, где стоял Роман, и жду, пока он закончит принимать душ. Когда он, наконец, выходит, мои веки опускаются, но я сразу же настораживаюсь. Я переживала и более сильное истощение, чем это, и мои тренировки помогают мне быть бодрой.

Он останавливается в дверях спальни, и его профиль всегда кажется больше, чем пространство, которое он занимает. Полотенце перекинуто через его бедра, его идеальная грудь покрыта капельками воды, стекающими с зачёсанных назад волос.

Отступив в сторону, он кивнул в сторону спальни.

— Твоя очередь. Я закажу еду, которую обещал.

Я киваю в знак согласия, но даже после этого простого разговора напряжение снова нарастает. В лифте он предложил мне разобраться, что это за искушение между нами, и мне не составило бы труда прыгнуть прямо в этот поезд, но он отстранился от меня прежде, чем я успела это сделать. Сейчас я точно знаю только одно: мой разум и моё тело хотят чего-то, чего им не следует хотеть.

Может, я и чертовски устала, но мне нужно быть на расстоянии от Романа, прежде чем я совершу что-то по-настоящему безрассудное.

Проходя мимо него в спальню, я вдыхаю аромат цитрусовых и специй, исходящий от его тела. Мой волк находит этот запах ошеломляющим, но моя демоническая сила реагирует на чистоту цитрусовых и остроту специй. Прежде чем позволить своей тёмной силе взять верх, я направляюсь в ванную, расположенную рядом со спальней, и захожу в неё, плотно закрыв за собой дверь.

Она выложена белой плиткой от пола до потолка, душевая кабина больше, чем я когда-либо видела, а на туалетном столике не одна, а две раковины, каждая из которых сверкает белизной.

Я нажимаю на руну на запястье, и магия, превращающая мою обычную одежду в защитный костюм, исчезает, оставляя меня в изодранных и воняющих канализацией джинсах, обнажённой по пояс. Поморщившись, я задаюсь вопросом, догадается ли Роман приобрести для меня новое нижнее белье. Руна на моём запястье действует только на ту одежду, которую я ношу, и запах остаётся, а это значит, что теперь я полностью полагаюсь на Романа, который подберёт мне что-нибудь подходящее.

Не в силах больше выносить этот запах, я снимаю джинсы и нижнее бельё и бросаю их в самый дальний угол ванной вместе с ботинками, у которых грязные подошвы.

Стоя обнажённой в этой хорошо освещённой, причудливой, выложенной плиткой до самого потолка ванной комнате, я пользуюсь секундой, чтобы оценить этот момент редкой роскоши, особенно после всех не таких уж роскошных туннелей, по которым я прошла сегодня вечером.

Моё наслаждение длится недолго. У меня снова кружится голова, и я медленно иду в душ и включаю его на полную мощность. Жжение воды на моей коже — приятное отвлечение от усталости, и я со вздохом закрываю стеклянную дверь, вода льётся не из одной, а из трёх душевых насадок, так что кажется, будто стоишь в водопаде.

Протягивая руку сквозь пар за средством для мытья тела, стоящим на полке, я, не задумываясь, выливаю его себе на ладонь.

Меня окутывает сильный аромат цитрусовых и специй, на мой вкус, слишком мужественный, но я уже собираюсь намылить им грудь, когда в испуге останавливаюсь.

Что я делаю? Я не могу этим воспользоваться. Это разрушит моё обоняние оборотня, и я не могу преследовать вампиров со связанной за спиной рукой. Как оборотень, Роман должен был знать, что…

Я в замешательстве уставилась на бутылку, и у меня внезапно скручивает желудок. Моя тёмная половина ничего такого не подумала, но ни один оборотень не стал бы использовать что-либо с таким искусственным ароматом, как в этом продукте.

Когда-либо.

Тем не менее, аромат на теле Романа, когда я проходила мимо него в прошлый раз, был таким же, как у этого продукта, что говорит мне о том, что он определённо им пользовался.

Я продолжаю смотреть на бутылку в течение долгого мгновения, которое растягивается на несколько ударов сердца.

Это такая мелочь, чтобы пошатнуть мои устои.

Грёбаное душистое средство для мытья тела.

Но оно вызывает шокирующий поток воспоминаний, которые проносятся в моей голове подобно бурному потоку. Их так много, что я замерзаю, несмотря на льющуюся вокруг меня горячую воду.

Так много намёков на то, до какой степени Роман обманул меня…

Тени, которые сгущаются вокруг него, тьма рун, которые он творит, лёд в его глазах и полный контроль над своими эмоциями, которого нет у большинства мужчин-оборотней, поскольку они приземлённые и непостоянные по своей природе. То, как мои демоны-волки отреагировали на него, когда увидели в первый раз, — со страхом и любопытством. То, как он может манипулировать людьми, заставляя их делать то, что он хочет, и верить в то, во что он хочет, чтобы они верили, даже Магнат, когда он сочиняет историю о своём происхождении от железных волков — историю, которую никто не может оспорить.

То, как он сказал мне, что его мать была демоном, но не упомянул своего отца. Напряжённый момент, когда он сказал мне, что не сможет выжить в чистом свете. То, как он трижды отказывался превращаться в своего волка, приводя причины, которые имели достаточно смысла, чтобы я не задавала им вопросов.

Потребность в притяжении моей демонической силы, когда его тело находится рядом с моим, до такой степени, что оно становится непреодолимым.

А ещё есть вещи, которых я никогда не видела: его волчьих когтей, его волчьих зубов, даже частичного превращения, на которое такой сильный сверхъестественный персонаж, как Роман, должен быть способен.

Я строила предположения.

Я принимала то, что мне говорили, а не то, что подсказывали мне мои чувства.

Положив свободную руку на бортик душа, я прижимаюсь к нему, и ко мне возвращается ещё одно мгновение.

Крик, который издала мама, когда Рун напал на нас, и она посмотрела на меня — мимо меня, на Романа — и сказала…

Это он… Король Демонов.

Глава 30

Я сжимаю в кулаке бутылку геля для душа и сжимаю её так сильно, что содержимое выплёскивается наружу. Я так долго отталкивала свою демоническую силу, держала её под контролем, что уже не прислушиваюсь к ней так, как к своему волку. Если бы я это сделала, возможно, я бы раньше поняла, что чёртов Король Ада разгуливает по соседней комнате в одном полотенце.

Все стены недоверия, которые я возводила на протяжении всей своей жизни, стены, которые Роман начал разрушать, начинают возрождаться вокруг моего сердца.

Это прочные стены. Очень эффективные. Я построила их таким образом.

Всё, что мне нужно сделать, это позволить им подняться, и через несколько мгновений я буду достаточно сильна, чтобы выйти из этой комнаты, призвать к себе своих демонов-волков, потребовать, чтобы Роман отдал мне застёжку, и убраться отсюда к чёртовой матери целой и невредимой с моим телом, разумом и сердцем.

То есть, если бы я не поклялась на крови, что помогу ему.

Прижав ладони к стенке душа, я обдумываю это. Моя клятва остается в силе только до тех пор, пока он больше не перестанет нуждаться в моей помощи или не заслужит её. Означает ли, что, если он лжет мне о том, кто он на самом деле, он больше не заслуживает её? И готова ли я рискнуть жизнью, проверяя эту возможность, поскольку клятва на крови убьёт меня, если я нарушу её?

До сих пор я игнорировала свои демонические инстинкты, но они говорят мне… нет, кричат на меня… оставаться там, где я есть. Остаться с Романом.

Проклятье.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь не вспоминать голос Романа, когда я спросила его, откуда он родом.

Самая тёмная яма. Место, из которого я почти не мог выбраться. Пока у меня не появилась причина покинуть его…

Я быстро пытаюсь сложить все фрагменты воедино, насколько это возможно. Он покинул Ад не просто так. После этого — или, может быть, одновременно с этим — Рун сбежал, и теперь Рун обрушивает на мир свою силу кошмаров.

Роман ответственен за то, что остановил его.

В конце концов, даже ангел сказала мне, что Король Демонов поддерживает баланс между Подземным миром и Землёй. Роман сказал мне, что Король Демонов связан долгом, что ему не нравится образ жизни других представителей элиты. Его работа — вернуть Руна в Подземный мир, и, по крайней мере, в этом отношении Роман никогда мне не лгал. Он с самого начала был полон решимости выследить Руна и победить его.

Он просто случайно встретил меня по пути.

Мой желудок сжимается. Он расспрашивал меня о моих способностях, просил рассказать о моем отце. Он хочет знать, на что я способна, и, вероятно, на самом деле хочет узнать личность демона, который прошёл мимо него двадцать пять лет назад.

Если не…

Я помню, как он говорил о предполагаемой связи между моим отцом и матерью. Он сказал мне, что однажды слышал о такой связи. А потом, позже, он попытался сказать мне, что мой отец, возможно, уже был убит за свои преступления.

Говорил ли он мне по-своему, что мой отец мёртв?

Должно быть, так оно и было.

Я хватаюсь за живот, пытаясь понять, во что я верю и как во всём этом найти смысл.

Однако в моей теории есть пробелы — тот факт, что Рун никак не отреагировал на Короля Демонов, когда узнал своего лидера, верно? Но я могу объяснить это тем, что Роман может маскироваться несколькими способами. Он явно мастер скрывать свою энергию, и, возможно, то же самое относится и к его внешности.

Насколько я знаю, элитные демоны — все безликие существа, которые пугают до смерти любого, кто их видит.

Я не могу представить Романа без его загорелого вида сёрфера, но, должна признать, такого «лица» я бы меньше всего ожидала от демона. Обычно они тёмные и грубоватые, что полностью соответствует их стереотипу.

Так много проклятых вопросов, и поскольку я обо всём догадываюсь, нет никакого способа подтвердить правильность ответов.

Но если я буду исходить из теории, что в настоящее время я работаю в команде с главным демоном Ада, что ж, тогда… У меня есть ответы на все вопросы, которые важны прямо сейчас.

Выражение моего лица становится решительным. Как бы сильно это меня ни пугало, пришло время прислушаться к своим демоническим инстинктам. Роман, возможно, и скрывал от меня свою личность — на его месте я бы сделала то же самое, — но он никогда не причинял вреда мне или моей стае, и вместе у нас гораздо больше шансов победить Руна. Возможно, я и не знаю причины, по которой Роман покинул Подземный мир, но он никогда не отступал от своих намерений отправить Руна обратно в Ад.

На данный момент наши цели совпадают.

Что я знаю наверняка: я не могу показать виду, что поняла, кто он такой. Он думает, что я верю в то, что он волк-демон, как и я. Я должна позволить ему продолжать верить в это, позволить ему использовать свою уловку, потому что я вызываю его… чёрт… Я не знаю, что произошло бы, если бы я вызвала его на дуэль. Мы достигли того уровня в наших отношениях, когда можем работать вместе. Доверяем друг другу. Совсем немного.

Как раз достаточно.

Я не могу нарушить его. Только не сейчас, когда врата между нашими мирами могут рухнуть и позволить куче элитных демонов приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Даже если Ад — утопия, какой его изобразил Роман, они тоже увидят шанс доминировать на Земле. Его работа — вернуть Руна в Ад и сделать так, чтобы этого не случилось.

Моя работа — попутно надрать Руну задницу.

Я разбиваю задачи, стоящие передо мной, как на любой миссии. Мой первый шаг прост: привести себя в порядок. Отказавшись от средства для мытья тела, я выхожу из душа, оставляя воду включенной, роюсь в лотке с гостиничным мылом, стоящем на раковине, нюхаю каждое из них, пока не нахожу то, у которого достаточно мягкий аромат, чтобы я могла им воспользоваться.

Начисто отмывшись, я заканчиваю принимать душ, оборачиваю волосы полотенцем, а другое плотно оборачиваю вокруг тела. Я хочу проявить себя с лучшей стороны, прежде чем снова встретиться с Романом, но выброс адреналина, который я испытала от шока, быстро проходит, и моя потребность в энергии снова выходит на первый план.

Пока что придётся довольствоваться едой и отдыхом.

Ухватившись за край раковины и сделав глубокий вдох, я высоко поднимаю голову, мысленно подготавливая себя, говоря себе, что со мной всё будет в порядке, прежде чем повернуться и выйти.

Я нахожу Романа, стоящего на коленях перед моими демонами-волками и что-то тихо им бормочущего. Удивительно, но он уже одет в свежие джинсы, хотя рубашку не надел, и капли воды всё ещё стекают по его мускулистой спине.

Древний демонический язык мягко слетает с его языка, словно мелодия, и моя демоническая сила откликается, вытягивая шею, чтобы расслышать его речь. Мои демоны-волки внимательно слушают, навострив уши, они оба очень неподвижны и сосредоточены на Романе, прежде чем повернуться ко мне.

Роман долго смотрит на моё завёрнутое в полотенце тело, прежде чем указать на стопку одежды на ближайшем стуле и тарелки с едой на соседнем столе. Я не уверена, как ему удалось так быстро раздобыть одежду или еду, но меня больше волнуют мои волки.

— Что ты им говорил? — спрашиваю я, не двигаясь с места.

Он делает паузу, прежде чем ответить.

— Я сказал им, что они должны гордиться тем, как защищали тебя всю твою жизнь. И что они должны продолжать защищать тебя любой ценой. Что бы ни случилось.

Я сглатываю комок в горле и игнорирую своего недоверчивого волка в пользу своего демона, моя тёмная сила говорит мне, что в ответе Романа нет ни капли лжи, никаких колебаний или неестественного тона.

Будь он проклят за то, что сразил меня этой правдой.

Будь он проклят за то, что примкнул к моей стае.

Будь он трижды проклят за то, что был грёбаным Королем Ада.

Желая скрыть, как сильно он поразил моё сердце, я подхожу к груде одежды и с удивлением обнаруживаю, что все вещи моего размера. Узкие, но эластичные джинсы, две рубашки на выбор, а также несколько пар нижнего белья и два бюстгальтера.

— Как тебе удалось так быстро раздобыть для меня одежду?

Я оглядываюсь через плечо и встречаю на себе его горячий взгляд, напряжённый взгляд, на который немедленно откликается моя демоническая сила, согревая меня до глубины души.

— Я позвонил в магазин внизу и попросил их заказать мне кое-что из одежды, — говорит он, поднимаясь на ноги и не сводя с меня глаз. — Очевидно, они уже направлялись на этот этаж с нарядами для другой дамы, которая по размеру похожа на тебя. Я взял то, что, по моему мнению, выглядело удобным.

Король Ада, вероятно, может создать одежду одной лишь мыслью, но я не позволяю этой мысли отразиться на моём лице, киваю и улыбаюсь.

Поднимаясь на ноги, он пересекает дистанцию, и я не отступаю, оценивая изгиб каждой мышцы его груди, даже бёдер — каждую рябь, которую я теперь, благодаря своей темной силе, могу разглядеть, отчётливо отличается от того, как двигаются мужчины-оборотни. Это правда, что Роман рыщет, но не как волк. Как настоящий хищник.

Его рука устремляется вперёд, и, прежде чем я успеваю моргнуть, он убирает прядь мокрых волос с моей щеки.

— Прямо сейчас тобой управляет твоя демоническая сила, а не твой волк, — говорит он, его затуманенный взгляд скользит по моим глазам, затем по губам. — Такого раньше не случалось. Почему именно сейчас?

Внезапно все мои намерения начинают рушиться, сила моей демонической стороны опасно подталкивает меня к истине.

— Потому что моя демоническая сила позволяет мне видеть то, что я пропускала раньше, — отвечаю я, моя тёмная половина позволяет мне сохранять полное спокойствие. Как и он. — Я знаю, что ты всё ещё что-то скрываешь от меня.

Роман резко выдыхает и устремляет на меня свой ледяной взгляд.

— Я не такой, как другие сверхъестественные существа в этом городе, — говорит он без всякой интонации, и я вздрагиваю, потому что холодность его тона гораздо страшнее, чем если бы он закричал. — Я здесь не для того, чтобы предавать тебя, Нова. Ты можешь мне доверять.

Сказав это, он замолкает, его плечи напрягаются, как будто он сам шокирован своим заявлением.

— Ты можешь доверять мне, — повторяет он более мягко.

Я подхожу к нему ещё ближе, не обращая внимания на то, что у меня кружится голова, поскольку этот момент слишком важен для меня, чтобы признать, что я, вероятно, в любую секунду упаду без сил.

— Докажи это, — шепчу я. — Скажи мне что-нибудь реальное. Истину, которую ты хранишь, — я заглядываю в его холодные-прехолодные глаза. — Ты ждёшь, что я буду доверять тебе, но и ты должен доверять мне.

Он словно окаменел.

— Нова, я…

Я покачиваюсь, прижимаю тыльную сторону ладони к липкому лбу, стискиваю зубы и приказываю себе держаться на ногах. Я пытаюсь выпрямиться, но у меня ничего не получается, колени подгибаются прямо там, где я стою.

— Нова? — тон Романа меняется, и он внезапно тянется ко мне. — Ты чертовски бледная.

Его руки обхватывают меня, чтобы я не упала на пол, и в следующее мгновение он осторожно поднимает меня на руки.

— Энергия, — шепчу я, уткнувшись ему в грудь. — Я давно не кормила своего демона, и мне нужна энергия.

Полотенце соскальзывает с моей головы, но он позволяет ему упасть.

— Можешь взять немного моей.

Мой фыркающий ответ был искажен.

— У тебя совсем нет чувств.

Он замирает на месте, крепко обнимая меня.

Я морщу лоб, потому что это прозвучало неправильно. Я имела в виду, что не могу их принять. Когда я прикасаюсь к нему, я не могу питаться его эмоциями. Я определённо сама испытываю эмоции, когда нахожусь рядом с ним… и я не сомневаюсь, что у него есть эмоции. Может быть. А может, и нет. Может ли Король Демонов чувствовать?

Прямо сейчас, по-видимому, преобладает ярость. Его брови нахмурены, губы сжаты, а глаза… эти чёртовы холодные глаза… там так темно, что мы могли бы оказаться окруженными другим облаком, как в туннелях гоблинов. Чисто демоническое облако.

У меня слишком кружится голова, чтобы прислушаться к своим инстинктам самосохранения, которые недвусмысленно говорят мне как можно быстрее высвободиться из его объятий и лечь прямо здесь, на полу, если понадобится. Я могу сказать ему, что мне просто нужно поспать. Я должна сказать ему, чтобы он отвалил к чёртовой матери.

Вместо этого моя демоническая сила течёт сквозь меня. Я открыла дверь, чтобы позволить ей влиять на мои решения, и теперь, когда я физически ослабла, быстро сдерживать её становится опасно. Моя тёмная половина заставляет меня наклониться ближе к шее Романа, касаясь губами его подбородка. Его кожа всё ещё влажная после душа. Капли воды, оставшиеся на моих волосах, переходят с меня на него. Все эти физические ощущения мне понятны, но даже сейчас его эмоции не проникают в мои чувства. С таким же успехом он может быть сделан из мрамора.

— Ты не даёшь мне почувствовать твои эмоции, — тихо говорю я, и короткая поросль на его подбородке касается моих губ.

Его взгляд встречается с моим, и я остаюсь на месте, едва осмеливаясь дышать. Я внезапно осознаю, что его собственная грудь неподвижна, но, находясь так близко к нему, я также слышу ровное биение его сердца, которое быстро учащается, когда он, наконец, делает глубокий вдох.

— Посмотрим, — говорит он глубоким рокочущим голосом. — Может, у меня всё-таки есть сердце.

Он срывается с места, направляясь прямиком в спальню, отклоняясь от цели только для того, чтобы отдать негромкую команду моим демонам-волкам, которые шагнули к нам, навострив уши. «Suntra».

Команда не резкая, но твёрдая, и ни один из моих волков не подаёт никаких признаков тревоги, они спокойно возвращаются в гостиную, прежде чем Роман ногой закрывает дверь спальни.

Он опускает меня так, что я сижу на краю кровати, всё ещё завернутая в полотенце, и поддерживает меня за спину одной рукой, опускаясь передо мной на колени.

Не сводя с меня глаз, он говорит:

— Я скрываю от тебя свои эмоции, потому что они могут причинить тебе боль.

— Мне в частности? — спрашиваю я, поскольку моя демоническая сила вырвалась на свободу, и я, очевидно, готова оспорить всё, что он скажет, несмотря на моё нынешнее истощенное физическое состояние. — Или всем?

— Всем, — говорит он.

Я наклоняюсь к нему, протягиваю руку и обхватываю его бицепс. Чёртов демон такой большой, что моя ладонь едва дотягивается до половины его конечности.

— Ты уже должен был понять, что я не такая, как все.

Я ожидаю, что он пустит в ход своё обаяние, поскольку я понимаю, что это защитный механизм, который он использует, когда хочет настоять на своём в той или иной ситуации. По крайней мере, я ожидаю, что он одарит меня ухмылкой.

Он этого не сделал.

От его пристального взгляда я снова замираю. Медленным движением он убирает руку, которая лежала у меня за спиной, готовая поддержать меня. Вместо этого он обхватывает ладонями мои обнажённые плечи, его ладони согревают мою кожу.

Его взгляд на мне непоколебим, напряжён, когда он проводит обеими руками по моей шее, ненадолго задерживая их на подбородке, прежде чем скользнуть левой рукой к моему затылку, а другой опуститься обратно на плечо. Затем ещё дальше, чтобы лечь на верхнюю часть моей груди.

— Что ты…?

Он сокращает расстояние между нами, его губы прижимаются к моим, едва ощутимое прикосновение. Даже не прикосновение. Самое короткое, самое дразнящее прикосновение воздуха к моей коже, прежде чем он отодвигается на дюйм, оставаясь рядом.

Моя кожа согревается там, где его ладонь ложится мне на сердце — и на затылок.

Из обоих мест исходят непонятные сигналы. Он не пошевелил ни рукой, ни большим пальцем, но мне кажется, что он гладит меня. Горячие поглаживания.

Я делаю быстрый вдох, мой пульс учащается.

Тонкая струйка ощущений стекает с его ладони у основания моей шеи вниз по груди, опускаясь к низу живота. В то же время легкие ощущения пробегают от верхней части груди по ребрам, циркулируя по бёдрам.

Он вдыхает. Выдыхает. Каждый его вдох вызывает во мне новую волну ощущений, на этот раз более быстрых и интенсивных.

Затем ещё раз, и ещё… Как будто он проводит руками вверх и вниз по моему телу, задерживаясь на каждой чувствительной части моей груди, моих бёдрах, пояснице, ляжках, прежде чем, наконец, погладить меня по центру.

Я задыхаюсь, резко и быстро, когда меня охватывает острое наслаждение.

Он не отводит взгляда. В тот момент, когда мои губы приоткрываются, он снова наклоняет голову, его рот прижимается к моему, и на этот раз… наконец-то… поток эмоций и энергии захлёстывает меня.

Подобно измученной жаждой земле, моя тёмная сторона впитывает его чувства, втягивая их в себя. Они совсем не похожи на те эмоции, которые я впитывала от сверхъестественных существ раньше — ни жадности, ни амбиций, ни насилия, ни даже апатии. Это ледяной ожог, сила, которую я видела в выражении его лица, и она проносится надо мной подобно шторму. Волнующая, но в то же время пугающая, и каким-то образом я чувствую, что он показывает мне только верхушку своей силы, что внутри него гораздо более глубокий источник энергии.

Помимо эмоций и томительного голода внутри меня, остается ощущение его губ на моих губах. Вкус его губ опьяняет сильнее, чем сладкие речи, которые он иногда произносит, словно расплавленный шоколад на моих губах.

Я обвиваю руками его шею, спину, зарываюсь в его волосы — в эти сексуальные взъерошенные волосы, — а его язык исследует мой рот, пока у меня не перехватывает дыхание. Даже тогда я не отстраняюсь, впитывая энергию, которую он мне дарит.

Я подаюсь вперёд, мои ноги оказываются по обе стороны от его бёдер, полотенце скручивается между нами, так что я не могу придвинуться достаточно близко. Чёртово полотенце.

Как только я протягиваю руку, чтобы снять его, он разрывает контакт и отступает на дюйм.

Я останавливаю себя, прежде чем снова притянуть его к себе.

— А что теперь? — спрашивает он хриплым голосом. — Ты всё ещё веришь, что у меня нет никаких чувств?

Я хочу сказать «да», потому что то, что я чувствовала, было неописуемо. Я не могу классифицировать его эмоции так, как у других людей — он не испытывал гнева, счастья, возбуждения, грусти… Я мысленно перебираю все чувства, с которыми когда-либо сталкивалась, пытаясь найти название его эмоциям, но ничего не нахожу.

И всё же я шепчу:

— Нет.

Глава 31

Между нами повило долгое молчание, и, возможно, я больше не в состоянии чувствовать его эмоции, но я не могу перестать думать о них. Это обжигающее чувство, такое чуждое, и всё же я уже жажду его снова. Суть его могущества соответствует тому, что я теперь считаю правдой о нём: он управляет древней, неподвластной времени силой.

Моя демоническая сторона жаждет большего.

Я жажду этого ещё больше.

Я слишком долго подавляла свою демоническую силу, и теперь мне нужно следовать своим инстинктам. Я говорю себе, что это физическое воздействие, что мне нужно больше его энергии, и, если я буду использовать её таким образом, это не причинит вреда ни ему, ни мне.

Мои руки опускаются ему на грудь, и, когда я подаюсь вперёд, полотенце полностью спадает между нами.

— Не закрывайся, — шепчу я, приподнимаясь ещё выше. Он стоит на коленях, но, несмотря на это, из-за его роста мне приходится выгибаться, чтобы наши губы оказались на одном уровне.

Его глаза сверкают, когда он проводит руками по моей обнажённой спине.

— Это не очень хорошая идея, — предупреждает он меня, хотя и не отодвигается.

Мои губы прижимаются к его губам, и я шепчу:

— Просто ещё одна дегустация, — говорю я, и в моих глазах разгорается пламя, по мере того как моя демоническая сила растёт. Как ни странно, узнав правду о том, кто он такой, мне становится легче доверять ему. Многие из оставшихся без ответа вопросов, которые были между нами, исчезли. Я имею в виду, что они ещё не исчезли, поскольку он ещё не ответил на них, но в моём воображении я сложила все кусочки воедино и получила полную картину.

В этом вся разница.

Его челюсти сжимаются, а руки скользят по мышцам моей спины, поглаживая плечи.

— Ещё одного раза будет недостаточно, — его голос — глубокий, насыщенный рокот, его руки согревают мою грудь, живот, дразнят внутреннюю поверхность бёдер — опять же, не прикасаясь ко мне там. — Я хочу насладиться каждой частичкой тебя, прикоснуться к каждому дюйму твоей кожи.

Из меня вырывается тихий стон, и я прижимаюсь к нему ещё теснее, так что я почти прилипла к нему. Демоническая энергия внутри меня поднимается, сметая все последние сомнения и запреты. Обхватив его ногами, я провожу пальцами по твёрдым мышцам на его груди, исследуя кожу, прежде чем обвить руками его шею.

Мои губы касаются его подбородка, затем уголка рта.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть руна, чтобы раздеться, — бормочу я, моё тело болит с каждой секундой, пока между нами остаются эти барьеры. — Я хочу тебя всего.

Он теряет самообладание. Только что он был спокоен и собран, а в следующую секунду ледяное прикосновение его силы коснулось моих губ, спустилось по шее и достигло самого центра моего существа. Я с криком запрокидываю голову, когда он пронзает меня насквозь, воспламеняя каждый чувствительный дюйм моего тела.

Чёрт возьми! Острое наслаждение вытесняет все рациональные мысли из моей головы, а жжение в глазах усиливается, моя демоническая сторона доминирует во мне больше, чем я когда-либо позволяла себе. В кои-то веки я верю, что человек, с которым я нахожусь, способен справиться с тем, что бы ни выкинул мой демон.

Роман встречает мой горящий взгляд, его собственный наполняется желанием.

— Ты лишила меня контроля, — рычит он, его голос тёмен и груб, и это именно то, что мне нужно.

Он встаёт так, что я внезапно оказываюсь лицом к лицу с ремнём на поясе его джинсов, и, прежде чем я успеваю передумать, я протягиваю руку, чтобы сорвать этого надоедливого ублюдка. Это хранитель того, что находится под этими штанами, и его нужно немедленно от него избавиться.

Следующий выдох Романа низкий и протяжный, его руки скользят по влажным прядям моих волос, посылая новую волну мурашек по моей голове, шее и вниз, к животу.

Он, кажется, принимает решение, быстро убирая мои руки со своих джинсов, на что я издаю протестующий стон, потому что была так близка к тому, чтобы ощутить прикосновение его твёрдого члена к своим пальцам, когда расстегивала молнию.

Обхватив меня одной рукой за спину, он прижимает меня к себе, как будто я ничего не весу, и мой протест угасает, когда наши губы встречаются в столкновении зубов, языка и энергии. В моём животе снова всё переворачивается, дрожь начинается от кончиков пальцев ног и поднимается к тому месту, где встречаются наши губы.

Он на вкус как жизнь, сила и тьма, каждый аспект ежедневной войны, которую я веду внутри себя, и я влюбляюсь в него, как в родного, обхватываю ногами его бёдра, зарываюсь руками в его волосы. И поскольку мой демон в основном находится под контролем, аромат средства для мытья тела только усиливает удовольствие. Мои волчьи инстинкты подавляют это чувство, пока мы впитываем вспыхивающую между нами силу, которая настолько сильна, что всё моё тело наполняется удовольствием, приближаясь к вершине оргазма, вызванного ничем иным, как этим поцелуем.

Не разрывая контакта между нашими губами, он опускает меня на кровать, его огромное тело прижимается к моему, когда я устраиваюсь на роскошном матрасе. Его язык скользит по моему, каждое прикосновение усиливает боль, растущую у меня между ног, и я встречаю его удар за ударом, моя доминирующая натура поднимается, чтобы соответствовать его.

Он удовлетворённо мычит мне в рот, прежде чем его руки скользят по моим бокам, слегка касаясь грудей. Прикосновение его пальцев к моей груди заставляет меня ахнуть, мои бёдра сжимаются вокруг его бёдер. Прикосновение ткани к моему телу служит лишь напоминанием о том, что он всё ещё не обнажен, и я полна решимости что-то с этим сделать. Проводя руками по гладкой коже и мышцам на его груди до пояса, я стягиваю с него джинсы.

В ответ он отстраняется от меня, одновременно прерывая наш поцелуй, но, прежде чем я успеваю выразить своё недовольство, он опускает голову к моей правой груди и проводит языком по моему возбуждённому соску. Застонав, я выгибаюсь навстречу ему, принимая всё удовольствие, которое он дарит мне, когда его рот накрывает вершину. Я запускаю пальцы в густые пряди его волос, а движения его языка усиливают боль в моём центре. Когда он переходит к другому моему соску, я могу только держаться за него и чувствовать каждое прикосновение его теплого языка, жар и удовольствие, пронизывающие меня до глубины души.

Секс никогда раньше не был таким чувственным.

Никогда.

Я теряю контроль, и растущая демоническая связь между нами кажется опасной, но угроза только подпитывает мою тёмную половину, заставляя меня хотеть большего. Заставляя меня хотеть его всего.

Губы Романа прижимаются к моему животу, скользя вниз так легко, что это одновременно и дразняще, и мучительно. Когда его рот, наконец, достигает соединения моих бёдер, я издаю стон от облегчения, когда его губы наконец смыкаются на моём ноющем средоточии. Я знаю, что полностью готова, я чувствую это, и мне приходится бороться с желанием снова прижаться к его губам, поменяться местами и взять то, что мне нужно. Дать то, что нужно ему. Всё, что нас разделяет, — это пара расстёгнутых джинсов.

Прежде чем я успеваю что-либо предпринять, Роман издаёт стон, касаясь моих чувствительных складочек, и одним движением его язык скользит по моему клитору. Из глубины моей груди вырывается крик, и я прижимаюсь к нему, не в силах остановиться, пока во мне нарастают ощущения..

Его язык покоряет меня, кружась и танцуя по моей чувствительной плоти. Сосредоточившись на нервных окончаниях, он работает с моим телом с точностью, которая доказывает, что он был серьёзен, когда говорил, что хочет попробовать на вкус каждый дюйм меня. Когда он обхватывает обеими руками мои бёдра и приподнимает меня с кровати для лучшего доступа, я даже не пытаюсь скрыть свою реакцию. Моё дыхание учащается по мере того, как волны удовольствия нарастают, пока я больше не могу этого выносить.

Его затуманенный взгляд встречается с моими горящими глазами. Его голос — глубокий рокот, вибрация у моего клитора, которая доводит меня до предела.

— Моё грёбаное разрушение.

Удовольствие зашкаливает.

Моя спина выгибается дугой, когда я дёргаюсь навстречу ему, испытывая оргазм, моя сила возрастает так сильно, что комната вокруг меня наполняется красками, потоками света, как прямыми, так и изогнутыми, огибающими края кровати, дальние занавески, очертания двери и дальше — к демонам-волкам, которые являются всплесками энергии в моём видении. И, наконец, силуэт Романа, темнейшая пустота. Слишком тёмный.

Я с трудом дышу. Пытаюсь осознать потоки энергии, которые я вижу. Прежде чем я успеваю их осмыслить, яркость в комнате меркнет, и всё вокруг меня внезапно кажется тусклым и приглушённым.

Руки Романа обхватывают мои бёдра, удерживая меня от повторных толчков удовольствия, которые продолжают пронзать меня, но он быстро смещается, чтобы поддержать меня за спину, поднимая меня в сидячее положение и притягивая ближе, так что я оказываюсь верхом на нём.

Я встречаю тьму в его глазах, когда прижимаюсь к нему, остро ощущая малейшую затяжную боль внутри, которая говорит мне, что одного оргазма с этим мужчиной недостаточно.

Его голос низкий и грубый.

— Твоя демоническая сила велика, Нова. Сильнее большинства. Но ты не узнаешь об истинных масштабах своих способностей, пока не решишь разрушить свои стены.

Думаю, я только что это сделала. На один ошеломляющий момент, который уже закончился.

То, как он обнимает меня, его руки покоятся у меня на спине, и он не делает никаких движений, чтобы продолжить то, что мы начали, приводит меня в замешательство. В течение нескольких напряжённых минут мне казалось, что прикосновения ко мне — это всё, чего он когда-либо хотел. То, как он пожирал меня… Он заставлял меня чувствовать себя желанной. Заставлял меня чувствовать, что он никогда не захочет остановиться. Я была уверена, что именно это он и чувствовал. Но теперь…

Он говорит медленно.

— Каждый элитный демон рождается со щитом, защищающим его эмоции. По мере взросления он учится подавлять их. Этот процесс обучения идёт рука об руку с развитием его способности чувствовать чувства других и питаться ими. Ты научилась питаться — хотя и позволяешь себе принимать лишь самую малость, — но не научилась опускать щит, ограждающий твои эмоции.

Когда Малия сказала мне, что, по её мнению, Роман может быть частично демоном, мы предположили, что все элитные демоны могут скрывать свои эмоции. Теперь, похоже, мы были правы. Мои эмоции так же защищены от Романа, как его эмоции — в очередной раз — защищены от меня.

— Ты надеялся, что я потеряю бдительность, когда мы это сделаем, — говорю я, моя грудь быстро поднимается и опускается, когда я пытаюсь отдышаться, замедлить сердцебиение, неуверенная, должна ли я позволить нити недоверия внутри меня снова разрастись.

— Нет, — выражение его лица смягчается, но лишь немного, ледяной блеск в глазах снова появляется. — Я надеялся, что ты этого не сделаешь. Это доказывает мне, насколько велика твоя сила.

Быстрым движением он поднимает меня, всё ещё прижатую к нему, и соскальзывает с кровати, прижимая меня к себе, когда встает.

— Ты делилась со мной своим телом, — шепчет он мне в щеку, и едва заметное прикосновение его губ к моей коже посылает горячие сигналы до глубины души. — Я делился с тобой своими эмоциями. Дальше этого мы не должны заходить.

Он разжимает мои ноги вокруг себя, позволяя мне соскользнуть на пол, прежде чем отвернуться.

При виде его спины моя демоническая сила задевает какую-то резкую струну внутри меня, и я задаю вопрос, который и не думала, что когда-нибудь задам.

— Что, если я захочу большего?

Он полуоборачивается, его взгляд пробегает по всей моей обнажённой фигуре, от взъерошенных фиолетовых волос до груди, его взгляд замедляется, когда он проходит по моему животу и спускается по моим длинным ногам к пальцам ног.

— Мы бы уничтожили друг друга, Нова.

Глава 32

Пока он говорит, тени в комнате сгущаются, становясь всё темнее по мере того, как между нами нарастает напряжение. Он не потрудился застегнуть штаны, но продолжает идти к двери, открывает её и входит внутрь.

Натягивая на себя покрывало, я на мгновение сосредотачиваюсь. Сосредотачиваюсь и прихожу в себя после того, что стало самым интенсивным сексуальным переживанием в моей жизни — переживанием, от которого Роман только что сбежал. Каким-то образом, всего за несколько минут я стала более уязвимой, чем когда-либо предполагала. И всё же… он прав насчёт моих эмоций. Может, я и не в состоянии ощутить защиту, окружающую их, но я знаю, что никогда не теряла контроля над своими чувствами, когда он прикасался ко мне. Физически я была готова испытать всё, что он мне предлагал. Эмоционально…

Моя челюсть сжимается.

Я шагаю за ним, покрывало волочится по полу. Он по-прежнему стоит ко мне спиной, мышцы его напряжены, и останавливается посреди гостиной, когда я приближаюсь. Эйс и Лука переводят взгляд с меня на него, их глаза превращаются в горящие щёлочки. Они ни за что не пропустят напряжение, повисшее в воздухе.

— Нам нужно уходить, — говорю я. — Вампиры уже начали засыпать и скоро погрузятся в глубокий сон.

— Согласен, — Роман решительно кивает. Это всего лишь шаг вперёд, но некоторые трения между нами ослабевают. — Мы должны сосредоточиться на том, что нам нужно сделать.

Я тихо выдыхаю, подходя к столу, беру апельсиновый сок и практически затягиваюсь им, прежде чем схватить со стула позаимствованную одежду.

Направляясь обратно в ванную, я спешу одеться. Я благодарна за новое нижнее бельё, которое каким-то образом идеально сидит на мне. Джинсы на размер меньше, но, к счастью, эластичные, так что я могу в них втиснуться, и мои движения не стеснены, когда я принимаю несколько боевых стоек. Рубашка чёрная, спереди застёгивается на пуговицы, и даже носки новые. Ботинки мне придётся использовать повторно, поэтому я быстро промываю их водой из-под крана и с помощью щетки для ногтей, чтобы избавиться от вони, которую я старательно вычищаю.

Я останавливаюсь, чтобы плеснуть в лицо немного холодной воды и зачесать волосы назад. Обычные движения по одеванию помогают мне пережить моменты, когда мир кажется намного тусклее, чем раньше. Чёрт. Роман — опьяняющая смесь мужественности и силы, к которой демоническая часть моей души рискует пристраститься.

Несмотря на растущее беспокойство в животе, я чувствую себя живой, бодрой и сильной, как никогда за долгое время. Питание за счёт его энергии было более эффективным, чем два дня сна и пятнадцать энергетических напитков.

Я задерживаю дыхание и прихожу в себя, прежде чем поспешить обратно ко входу в гостиничный номер, где Роман снова стоит на коленях перед моими волками, положив руки им на головы. Эйс, в частности, сосредоточен на нём, тихо поскуливая, как будто он отвечает на что-то, что сказал Роман.

Роман немедленно встаёт и поворачивается ко мне, словно почувствовав моё присутствие, хотя мои шаги по толстому ковру в отеле были едва слышны. Явно недостаточно тихие для этого демона, который видит мир в потоках силы.

Его взгляд пробегает по моему наряду, и я замечаю, что он нашёл время надеть рубашку и подтянуть джинсы. Мне следовало бы беспокоиться о предстоящей миссии, но вместо этого я испытываю прилив нежеланного гнева, потому что Роман продолжает общаться с моими волками так, как не могу я.

— Что ты сказал им на этот раз?

Он идёт ко мне, и его присутствие нависает надо мной, в то время как тени в комнате сгущаются, темнея, несмотря на то что утренний солнечный свет пробивается сквозь занавески в углу комнаты. Напряжение снова нарастает, воспоминание об оргазме и почти-сексе между нами.

— Твоё разочарование понятно, — говорит он. — Я научил тебя нескольким словам для общения с твоими волками. Я научу тебя большему, обещаю, но прямо сейчас нам нужно уходить.

Возможно, впервые за всё время я уверена, что он лжёт. Не о необходимости двигаться дальше — каждый инстинкт моего тела подсказывает мне, что нам следовало бы начать действовать и уже покинуть эту комнату.

Он лжёт, что хочет научить меня большему, потому что на это не будет времени.

Он Король демонов. Его долг — изгнать Руна обратно в Подземный мир, как и вернуться в свой родной мир.

Я не могу сожалеть о выборе, который сделала в этом гостиничном номере, потому что, в конце концов, я была в центре его внимания в течение нескольких потрясающих минут, и это было за пределами моего воображения. Он — воплощение чистой силы, холодной и едкой мощи, и, хотя я не могу себе представить, что когда-нибудь смогу насытиться им, то, что у меня было, поможет мне пройти через это.

Сейчас я должна сосредоточиться только на том, чтобы завершить эту миссию, убедиться, что я и мои сёстры в безопасности от силы этого оружия, и когда я попрощаюсь с Романом, я уйду и никогда не оглянусь назад.

* * *

Мои демоны-волки становятся невидимыми, когда мы выходим из отеля и направляемся пешком к «Бронзовому доллару». Вдоль полосы становится всё больше людей, одетых в самую разнообразную одежду — от бикини до костюмов и блестящих платьев, некоторые из них обсуждают дела по своим телефонам, другие смеются и болтают между собой.

Мы с Романом идем бок о бок, намеренно держась на большем расстоянии, чтобы мои волки могли безопасно красться за нами. Следуя по нашим следам, у них меньше шансов наткнуться на кого-нибудь в толпе. Обычно я не беру их с собой в такие оживлённые места из-за лёгкости, с которой они могут истощить энергию человека, но сегодня у меня нет особого выбора.

Казино вампиров расположено на левой стороне и в центре полосы. Это огромное, в основном стеклянное здание с золотыми и бронзовыми деталями снаружи и цветочными садами по обе стороны от центрального входа. Вампиры оживляют цветы с помощью магии и крови, заставляя их светиться таким образом, чтобы заманивать людей к ним — а затем и внутрь казино.

— Как лучше всего туда попасть? — спрашивает Роман.

Я никогда не была внутри, но много раз проходила мимо.

— Мы с сёстрами осмотрели это здание на случай, если нам когда-нибудь понадобится попасть внутрь, — говорю я. — Самый простой способ — просто пройти через главный вход. Он открыт, но, судя по информации, которую мы собрали, на первых трёх этажах охраняют в основном люди. Днём все остальные этажи охраняются сверхъестественными существами, а ночью — вампирами. У них есть давние контракты с гоблинами, оборотнями и даже ведьмами, которые охраняют их днём, пока они спят. Пентхаус принцепса, куда нам нужно попасть, расположен на пятьдесят третьем этаже.

Роман внимательно рассматривает здание, пока мы идём, двигаясь в потоке людей, входящих в вестибюль. Когда мы заходим внутрь, на его лбу появляются морщинки.

— Это правда, что на первом этаже в основном люди-охранники, и несколько гоблинов тоже, но я не могу сказать, кто находится на других этажах.

Я приподнимаю брови, глядя на него. Я, наконец, начинаю привыкать к его способности чувствовать сверхъестественных на расстоянии, а теперь, похоже, он не в состоянии ею пользоваться.

— Какие-то проблемы?

— Я пока не уверен, — взяв меня за руку, он притягивает меня ближе к себе, неожиданно защитным жестом, хотя его внимание сосредоточено на том, что нас окружает.

Внутри мебель и декор такие же серебристые, золотые и блестящие, как и снаружи здания. Тяжелые шторы и дамасские панели на стенах выполнены в тёмно-синем цвете. Многочисленные люстры украшают потолок, мерцая на огромных квадратных мраморных плитках, которыми выложен пол, и на тех участках стен, которые не покрыты панелями. Сам мрамор прорезан золотыми прожилками — возможно, это настоящее украшение. «Бронзовый доллар» — одно из самых новых зданий на полосе, и, учитывая, что проживание в самом простом номере обходится минимум в тысячу долларов за ночь, меня не удивляет, что интерьер здесь является воплощением роскоши и стиля.

Лифты в вестибюле охраняются двумя мужчинами: крепкими, лысыми, с татуировками на голове, которые могли бы сойти за близнецов, настолько они похожи. Они проверяют, есть ли у каждого, кто хочет подняться на лифте, ключ от номера, прежде чем разрешить им пройти.

Я поднимаю взгляд на Романа, который не перестаёт держать меня за руку. Это лёгкое прикосновение, но от него ко мне проскальзывает мельчайшая искра энергии.

— Это гоблины в человеческом обличье, — он одаривает меня мрачной улыбкой. — Я могу о них позаботиться.

Скользнув ладонью по моей руке и переплетая наши пальцы, он увлекает меня за собой, направляясь к охранникам.

— Джентльмены, — говорит Роман с широкой улыбкой, его голос полон мёда. — Вы ведь помните меня и мою жену, не так ли?

Мужчина справа от нас энергично кивает Роману.

— Конечно, мы вас помним.

— Мы остановились на пятьдесят третьем этаже, но потеряли ключ от номера, — продолжает Роман. — Вы ведь можете нам помочь, правда?

Парень слева от нас тоже кивает.

— Я помогу вам. Мой ключ может открыть вам доступ.

Когда мужчина справа от нас поворачивается, чтобы проверить ключ от номера у пары, идущей за нами, другой гоблин ведёт нас к ближайшему лифту и достаёт свой собственный ключ, прежде чем нажать кнопку пятьдесят третьего этажа. Он выходит из лифта с приятным «Хорошего дня».

Он не оглядывается назад.

Эйс и Лука прижимаются к моим ногам, когда двери лифта закрываются. Даже крутым демонам-волкам нужна близость своей стаи, когда они оказываются в неудобной ситуации.

Через минуту нам нужно будет приготовиться пройти мимо дневной охраны, но пока у нас есть секунда, чтобы поговорить.

— Как ты это делаешь? — спрашиваю я Романа, когда металлический ящик начинает подниматься. — Убеждаешь других делать то, что ты от них хочешь?

Он встречается со мной взглядом, и — чёрт возьми! — между нами так много недосказанного.

— Я всего один раз пытался применить это к тебе, — говорит он, снова понимая, о чём я не задала вопрос вслух. — С тех пор ни разу.

— Той ночью возле бара, — бормочу я, вспоминая, как он подошёл ко мне и моим сёстрам после нашей смены. Он улыбнулся — простой, чёртовой улыбкой — и я почувствовала, как будто он говорил мне, что я в безопасности, что я могу ему доверять. За исключением того, что я на это не купилась.

— Ты пытался убедить нас отказаться от этой миссии, — говорю я. — Это не сработало.

— Это была моя вторая подсказка, что ты элитный демон, — говорит он. — Прикасаться к тебе и не чувствовать твоих эмоций было третьей.

Я поворачиваюсь к нему, вглядываясь в его ледяные зелёные глаза, требуя правды.

— Что было первым?

Его челюсть сжимается.

— Твои…

Я вздрагиваю, когда Эйс бросается к дверям лифта, его внезапное рычание прерывает речь Романа и заставляет нас обоих обернуться.

Лука подскакивает к Эйсу, оба волка принимают боевую стойку. Их шерсть вздыблена, энергия устремлена к закрытым дверям, фиалковые глаза образуют фиолетовые щёлочки на мордах. Они запрокидывают головы и издают резкий предупреждающий звук.

Они так не воют, если только что-то не в порядке.

Действительно, чертовски не в порядке.

Глава 33

Вой волков стихает, когда открываются двери лифта, и воцаряется жуткая тишина.

Пространство за лифтом тёмное, гнетущую атмосферу нарушает только мерцающий багровый свет, исходящий откуда-то справа. С каждым лучом света комната за нами то светлеет, то темнеет, тот же самый вход, который мы видели в видении, показанном нам Ателлой, — большое пространство, выложенное плитками, которые становятся ослепительно яркими каждый раз, когда на них падает кроваво-красный свет.

У входа никого нет.

— Где дневная охрана? — спрашивает Роман низким рокочущим голосом, протягивая руку, чтобы удержать двери лифта открытыми. Его брови опущены, глаза сузились до грозных зелёных щёлочек. — Я ни хрена не чувствую.

— Давай действовать осторожно, — говорю я, прежде чем нажать на руну на запястье, и магия превращает мои джинсы и рубашку на пуговицах в чёрный защитный костюм, материал закрывает меня до подбородка, а также до затылка, пряча волосы, оставляя пока что обнажёнными только лицо и руки.

— Эйс, Лука. Поддерживайте боевой порядок, — мне не нужно повторять дважды. Мои волки крадутся впереди нас, а мы с Романом осторожно и тихо идём за ними.

Я осматриваю прихожую, быстро бросая взгляд на потолок, когда мы выходим на мерцающий свет. Видение показало нам, что потолки здесь высокие — вампиры всё делают с размахом — и есть множество теней, в которых кто-то мог бы спрятаться, если бы у него были крылья. Сам вестибюль представляет собой длинный и широкий коридор со стеклянными панелями на стенах, которые напоминают мне отдельные кабинеты в баре, где я работаю, как будто танцоры обычно развлекают посетителей, которые проходят здесь.

Тишина отражается в нас, такая тишина, которую я ожидала бы услышать в пустом здании.

Роман не единственный, кто ни хрена не чувствует. Сейчас у меня такое чувство, что я действую со связанной за спиной рукой, а атмосфера угнетения притупляет все мои чувства. Даже когда я задействую свою тёмную сторону, мне не становится лучше.

Наши шаги по мраморному полу тихи, когда мы крадемся по коридору, а из комнаты в конце коридора навстречу нам льётся багровый свет.

С каждой вспышкой и каждым нашим шагом комната, в которую мы направляемся, становится всё отчётливее. Она похожа на гостиную, обставленную кремовыми и чёрными диванами, сочетающими кожу и другие материалы, одновременно привлекательные и чертовски дорогие, а мрамор уступает место ковру.

В центре комнаты, прямо перед собой, десять или более человек, кажется, потеряли сознание, навалившись друг на друга. Даже сейчас я не ощущаю их запаха или присутствия, только вижу их своими глазами. Я не могу сказать, люди они или вампиры.

У меня перехватывает дыхание от этого зрелища. Рука Романа опускается на мою руку. Ещё одно защитное прикосновение. В нескольких шагах от нас мои волки останавливаются как вкопанные, их шерсть поднимается так высоко, что кажется, будто у них на спине шипы.

Моё колебание длится всего секунду. Жёсткий контроль, который я сохраняла над своей демонической силой, ослаб, и она усиливается одновременно с моей волчицей, мои когти опускаются.

— Нам нужно попасть туда.

Эйс и Лука крадутся вперёд, теперь уже быстрее.

Чем ближе мы подходим к комнате, тем темнее она кажется, несмотря на мерцающий свет.

У меня в животе растёт яма — глубокая яма, которая затягивает меня, — и моё сердце начинает биться быстрее, чем следовало бы.

— Страх, — шепчу я в тишине. — Ночные кошмары. Здесь был Мастер. Это его рук дело, — я поворачиваюсь к Роману. — Это случайное нападение или он знает об оружии?

Губы Романа сжаты в жёсткую линию, его взгляд настолько напряжён, что у меня по спине пробегают мурашки.

— Мы скоро узнаем.

Мои когти заостряются, а вместе с ними и моя сосредоточенность.

— Ahlek! — говорю я своим волкам. Вперёд! и шагаю вперёд, поравнявшись с ними так, чтобы пройти между ними.

Мы вместе входим в комнату, нас освещает багровый свет, исходящий из ещё одной комнаты в дальнем правом углу, но сначала я сосредотачиваюсь на лежащих людях. Мои волчьи чувства всё ещё притуплены, но так близко к людям, что я слышу их тяжёлое дыхание, значит, я знаю, что они всё ещё живы. Они люди, и запах их пота и страха ошеломляет.

Как и густой туман демонической силы в этой комнате.

Эйс предупреждающе вскрикивает за секунду до того, как я поднимаю голову. Я осматриваю глубокие тени по краям гостиной, куда не попадает мерцающий свет. Множество фигур стоят по периметру комнаты, как охранники, — их может быть около двадцати, — у каждого мускулистый силуэт, кулаки сжаты, широкие плечи неподвижны, а головы опущены, как будто они спят.

Их глаза мгновенно открываются.

Словно объединившись, они выходят на жутковатый свет. Татуировки каскадом спускаются по их шеям и рукам — череда шипов и завитков, таких же багровых, как мерцающий свет.

— Демоны Страйка! — рычу я.

На их лицах появляются кривые улыбки, их пристальное внимание ко мне нервирует. Первый из них движется быстрее, чем должен быть способен демон Страйка, и прыгает на меня.

Я встречаю его в полёте, выпускаю когти и разрываю ему горло, прежде чем приземлиться.

Его тело падает на пол, но ко мне уже бегут ещё четверо демонов. Мне удается уклониться от первого и второго, я уворачиваюсь от их ударов и наношу смертельный удар в грудь первому демону. Мои когти вонзаются ему в сердце, прежде чем я пинаю второго демона в живот, чтобы выиграть немного времени, но двое других хватают меня и тянут обратно к остальным, которые все теснятся вперёд. Обычно они не подобрались бы достаточно близко, чтобы схватить меня. Но сегодня они движутся так быстро, как только могу я.

Эйс и Лука бросаются в бой, сбивая с ног ещё двух демонов, которые прыгают на меня, пока я борюсь с первыми двумя, моя сила течёт через меня, но… каким-то образом… они такие же сильные, как я, их пальцы впиваются в меня, а руки как сталь.

Роман с рёвом бежит ко мне.

— Они питаются напрямую от страха. Они накачаны им по горло!

Он налетает на мужчин, которые держат меня, и его огромный кулак с такой силой ударяет по черепу первого из них, что он раздавливает его прямо у меня на глазах, прежде чем он хватает голову второго мужчины и отрывает её от его плеч.

Рой демонов обрушивается на него, словно он какой-то магнит, но он поворачивается, чтобы встретить их лицом к лицу, вставая между ними и мной, а Эйс и Лука — по обе стороны от него.

Я едва успеваю перевести дух, вжимаясь спиной в стену от того, с какой грёбаной жестокостью Роман защищал меня.

Я убиваю чисто и быстро. Эффективно.

Роман убивает быстро, но чисто ли? Нет. Настолько чертовски далеко от чистоты, что крик застревает у меня в горле.

За считанные секунды он окрасил эту комнату кровью.

У меня нет времени издать хоть звук. Два демона проскакивают мимо Романа и моих волков, и начинается моя тренировка. У одного из мужчин в руке кинжал, но я отпрыгиваю в сторону, прежде чем броситься обратно, схватить его за запястье и сломать его. Я выхватываю кинжал, когда он падает, разворачиваюсь и вонзаю его в сердце второго демона. Первый обхватывает меня сзади руками, пытаясь раздавить грудь, но я вовремя отбрасываю его сапогом назад, разворачиваюсь, когда он падает, и падаю вслед за ним на землю.

С криком я вонзаю свои когти ему в горло.

Внезапно вокруг меня воцаряется тяжёлая тишина. Беглый взгляд подсказывает мне, что этот демон был последним. Все остальные мертвы.

Я остаюсь на месте, склоняясь над ним, борясь с желанием взять больше, впитать его сущность.

Моя рука дрожит, в то время как моя демоническая сила шепчет где-то в глубине моего сознания, что энергия демона сделает меня сильнее, что нужно бороться, пока я могу, что мне нужна энергия, чтобы выжить в предстоящей битве, что это правильный поступок.

Я ощущаю на себе пристальный взгляд Романа, когда медленно вытаскиваю свои когти из демона, не забирая того, что могла.

— Почему? — спрашивает он, когда я поднимаюсь на ноги, и хмурится, глядя на поверженного демона.

Несмотря на битву, в которой он участвовал, на нем нет ни капли крови, и я внезапно с холодной дрожью понимаю, что он, должно быть, впитал в себя всю кровь на своем теле точно так же, как мои демоны-волки могут оставлять зону поражения чистой.

Я указываю на демона на полу, ненавидя себя за то, что моя рука всё ещё дрожит.

— Потому что это единственное, что отделяет меня от него… выбор, который я только что сделала, — я встречаюсь взглядом с Романом. — Черпать энергию из эмоций — всё, на что я способна. Я должна быть достаточно сильный, чтобы не принимать их сущность целиком. Или я могу с таким же успехом стать одной из них.

Я отворачиваюсь от Романа и коротким свистом подзываю к себе своих волков.

Сейчас моё внимание сосредоточено на комнате в дальнем правом углу. Вот откуда исходит мерцающий свет.

Это сверкающее помещение с окнами от пола до потолка с левой стороны, которые в настоящее время закрыты толстыми ставнями, не пропускающими ни лучика солнечного света. Справа находится длинный бар, полки за ним заставлены множеством бутылок, а на противоположной стене установлен огромный киноэкран. Экран треснул, звука нет, а изображение искажается.

Вампиры лежат, развалившись, на столах в центре зала и за стойкой бара, некоторые из них наполовину опираются на мебель, другие лежат на полу. Многие из них обнажают клыки, застыв в таком положении. Я узнаю нескольких гоблинов, одетых в тёмно-синюю униформу — какой бы гламур они ни применили, чтобы скрыть от людей свою серо-голубую кожу, он выветрился из-за пятен на их щеках и руках. Я осматриваю падших сверхъестественных существ в поисках ведьм, так как была уверена, что вампиры использовали кого-то из них, и они придали бы гоблинам их очарование, но я никого не узнаю.

Как и Мама, когда её поразила сила кошмаров, все павшие покрыты потом, капли жидкости блестят на свету.

Я успокаиваю своё дыхание и перевожу взгляд на потолок.

Высоко надо мной на потолке потрескивает и рассыпает искры большая бордовая руна.

Руна, которую я видела в баре, в котором я работаю, была слишком сложной для запоминания, но эта очень похожа на неё. Один край руны обожжён и зазубрен, из него вьётся дым. Руна появляется и исчезает в виде импульсов. Это как поврежденная нить в старомодной лампочке, которая пытается зажечься и не может.

Я ничего не могу сделать для сверхъестественных существ в этой комнате — или для людей, находившихся в ней раньше. Единственное, что сейчас может спасти любого из этих людей, — то же средство, которое пробудит Маму ото сна: отправить Руна обратно в Подземный мир, где ему самое место.

Роман шагает за мной, его взгляд, устремлённый в потолок, только усиливает ярость, быстро заполняющую его лицо.

— Чёрт возьми. Он набирает силу, чтобы выводить из строя сверхъестественных существ такого уровня.

— Это определённо работа Мастера, — говорю я. — Если бы мы сюда не пришли, эти демоны низкого уровня продолжали бы питаться страхом и становиться сильнее. Рун хочет, чтобы его армия была сильной, — никто не проснулся, чтобы поднять тревогу, и, если бы не мы, я уверена, никто бы не заметил эту сцену в течение нескольких часов — возможно, только тогда, когда дневная охрана должна была сменить смену. — Но тот факт, что он выбрал этот отель, чтобы усилить свою армию, — слишком большое совпадение.

Роман ловко обходит спящих сверхъестественных существ, направляясь к двери в противоположной стене.

— Нам нужно добраться до камня.

Глава 34

Со своими демонами-волками, следующими за мной по пятам, я спешу за Романом и проскальзываю в соседнюю комнату.

Пространство расширяется, и я узнаю вход в апартаменты принцепса из видения. Это круглое помещение, выложенное мраморной плиткой, с большой дверью на противоположной стене, ведущей в помещение, похожее на спальню. Павшие сверхъестественные существа в соседней комнате не шевелятся, лежа на кровати. Здесь не горит свет, нет окон, и багровый свет руны устрашающе мерцает в пространстве вокруг нас.

Люстра с камнем находится высоко над нами, свисая с другого двадцатифутового потолка. Стоя прямо под ней, я смотрю вверх. В моём видении камень в середине люстры, казалось, освещал всю комнату, хотя это могло быть иллюзией видения, поскольку каждая из трёх частей привлекала моё внимание.

Люстра над нами и близко не такая яркая, её сверкающие детали кажутся не более чем стеклянными безделушками.

— Ни один из трёх фрагментов не излучает энергию сам по себе, — говорит Роман. — Мы не будем знать наверняка, исчез ли камень, пока не рассмотрим его поближе.

Потянувшись к краю своей рубашки, он быстро снимает её, обнажая мускулистую грудь, по которой я проводила руками этим утром. Хлопанье его расправляющихся крыльев проникает в мои чувства. Его аметистовые крылья в этом тёмном пространстве выглядят ещё более устрашающе, чем в туннелях, их фиолетовые кончики блестят, а замысловатый узор на каждом пёрышке завораживает.

Он не спрашивает моего разрешения, прежде чем обхватить меня руками и оторвать от земли, но я не сопротивляюсь. Мы оба знаем, что я не успокоюсь, пока не увижу камень своими глазами.

Я ловлю его мрачную улыбку, прежде чем он притягивает меня ближе, ловко закидывая мои ноги себе на бёдра. Он взмахивает крыльями, воздух движется вокруг нас, и мы поднимаемся к люстре.

Когда Роман останавливается под ним, я запрокидываю голову, чтобы рассмотреть расположение центральной части. Там определённо есть камень размером с мой кулак, но у него нет того характерного серебристого свечения, которое было у камня в видении.

— Я верю, что ты не дашь мне упасть, — говорю я ему, используя мышцы живота и бёдер, чтобы подтянуться выше.

— Осторожно, — ворчит он. — Проверь, нет ли ангельских оберегов.

Я быстро киваю ему.

— Как те заклинания, которые защищали застёжку, — я внимательно изучаю пространство вокруг центрального камня. Сила кошмаров затуманила мои чувства с тех пор, как мы вышли из лифта — и Романа, по-видимому, тоже, — и из-за этого гораздо труднее определить присутствие магии, не используя те же чувства, на которые должен полагаться человек: зрение, слух, обоняние, осязание.

Обереги вокруг застёжки казались тёплыми, как солнечный свет, и успокаивающими, как магия, исходящая от ангела, которую мы освободили, но когда я поднимаю ладонь к центральному камню…

— Ничего, — отвечаю я. — Я ничего не чувствую.

Я быстро принимаю решение, решив выяснить, был ли камень подделан.

— Я собираюсь взять его. Приготовься к полёту, если он активирует какие-либо обереги.

— Нова, я не думаю, что это…

Прежде чем он успевает закончить свой протест, я быстро расцепляю ноги с его талии и, опираясь на его руку, поддерживающую мой зад, отталкиваюсь от него одним сильным прыжком. Кончиками пальцев я хватаюсь за центральный камень, освобождаю его, прежде чем совершить сальто в воздухе и по спирали спуститься вниз, готовясь к приземлению. Падение с высоты замка гоблинов могло бы меня убить, но я могу преодолеть восемнадцать футов или около того.

В ушах у меня шумит, когда Роман подлетает и ловит меня, прежде чем я ударяюсь о землю. Дыхание со свистом вырывается из моей груди, когда он прижимает меня к себе и приземляется.

— Я могла бы это сделать, — говорю я, пристально глядя на него.

Одним взмахом он расправляет крылья, и они снова исчезают.

— Я не собирался рисковать.

Я бросаю на него ещё один взгляд — на жёсткие линии его подбородка, напряжённые уголки глаз и легкий блеск пота на плечах и лице. Может, на нем и не осталось ни кровинки, но, похоже, он всё ещё ведёт внутреннюю войну. Хотела бы я знать, что это было.

— Камень, — говорит он. — Покажи.

Я держу его между нами, пока лежу в его объятиях, чтобы мы оба могли его рассмотреть.

— Он почти идентичен, — шепчу я. — Но посмотри на это, — я поворачиваю его, чтобы он мог видеть. — У камня в видении была матовая серебристая серединка. У этого такой нет.

Роман сжимает челюсти, продолжая изучать его.

— Есть ещё один изъян — трещина с этой стороны. Настоящий камень идеален, — он издает короткий сердитый звук, его лицо превращается в маску из тёмных морщин. — Как, чёрт возьми, он узнал об этом? Я держал существование этого оружия в секрете.

— Ателла знала, — указываю я.

— Ателла — единственная в своем роде, — возражает он. — Я не доверяю многим людям, но я полагаю, что она держала информацию об оружии при себе, пока мы не появились.

Я запрокидываю голову, чтобы рассмотреть люстру, висящую теперь над нами. Внезапно меня осеняет идея, и я вздрагиваю.

— Это была ангел.

Роман склоняет голову набок, его глаза прищуриваются и становятся жесткими.

— Ты сказал, что ангелы приложили руку к созданию этого оружия. Ангел, которую мы освободили, сказала, что она спустилась с небес, чтобы выполнить задание, — я указываю рукой на люстру. — Возможно, устанавливала ангельские чары? — во мне поднимается чувство горечи. — Она сказала, что Рун оставался с ней в том транспортном контейнере целый день и ничего ей не говорил и не делал, но она была вся в ранах. Он, должно быть, допрашивал её.

Роман тяжело выдыхает.

— Чёртовы ангелы. Они почувствовали переполох в Аду и послали ангела, чтобы тот наложил на осколки защитные чары, намереваясь сохранить их в безопасности. Как только демон почувствовал бы энергию ангела на Земле, он бы нацелился на неё, заставил бы рассказать ему, что она здесь делает. Он сжимает челюсти, — мы добрались до застёжки раньше него, но не до камня.

Мое сердце внезапно бешено заколотилось в груди.

— Если он знает, где находятся осколки, если камень уже у него, тогда мои сёстры… Они в опасности.

Меня охватывает паника, настолько сильная, что я вырываюсь из объятий Романа в мгновение ока, несмотря на то что он крепко держит меня. Мои глаза широко раскрываются, когда мы встречаемся с ним взглядом. Мне нужно связаться с сёстрами, но мой телефон остался в его гостиничном номере. Всё, что у меня есть, — руна, которую я не должна использовать.

— Если он знает, где находится коготь, то всё, что я могу сказать, используя эту руну, ничего не изменит, — говорю я Роману, водя пальцем по татуировке за мочкой левого уха.

Его горло двигается, низкий рык срывается с плотно сжатых губ.

— Сделай это.

Я прижимаю пальцы к руне с такой силой, что, если она быстро не заживёт, останется синяк.

— Малия, Таня, вы в безопасности?

Руна молчит. Я жду их ответа, стоя на цыпочках, словно готовясь к бегу.

— Малия? Таня?

Тишина затягивается… и затягивается…

Моё дыхание становится тяжелым, и страх нарастает во мне с каждой секундой, когда они не отвечают.

Я сжимаю губы, кусаю их, смотрю в пол, сжимаю правый кулак, снова прижимаю левую руку к руне. Я повышаю голос. Это команда.

— Малия! Таня! Ответьте мне. Прямо сейчас, чёрт возьми.

Чей-то вздох раздается у меня над ухом, заставляя меня замереть.

— Новз — голос Малии дрожит и слаб.

— Малия! Что случилось?

— Он… Он хочет, чтобы я сказала тебе… — раздаётся глухой удар. Это похоже на удар кулака по плоти. Мои глаза расширяются от шока и ярости.

Малия всхлипывает. Её речь быстра и тороплива.

— Мы попали в засаду. Слишком много демонов Страйка. Сильнее, чем все, с кем мы сталкивались раньше. Теперь мы в руках демона…

— Где? — спросила я. Я требую ответа, мой голос холоден и с каждой секундой становится всё более ледяным. — Где вы?

— В каньоне к западу от территории орлов. У него коготь и камень, и он хочет, чтобы ты принесла застёжку к закату. Он сказал, что ты можешь пойти по следу из тел к нашему месту нахождения. Если ты не принесёшь её, он сделает с орлами то же, что и с вампирами. Голос Малии становится всё более дрожащим, но она понижает его, торопливо переходя на шепот. — Нова, ты в опасности. Этот демон не…

Она вскрикивает, короткий, резкий звук, а потом… ничего.

— Малия? Малия! — я поворачиваюсь к Роману. — Он нашёл их. Ты сказал, что твоя маскирующая руна защитит их.

Роман спокоен.

— Она маскировала их энергию, Нова. Она не делала их невидимыми. Он знал, где найти коготь. Должно быть, он послал демонов Страйка затаиться в засаде точно так же, как они ждали здесь, накачанные страхом других. Даже такие сильные сверхъестественные существа, как твои сёстры, не справились бы с ними.

— Но не ты, — говорю я. Это звучит как обвинение, хотя я не совсем это имею в виду. Он сказал мне, что Король Демонов — самый могущественный демон, который держит в узде всех элитных демонов, так что я не должна удивляться, что Роман уничтожил демонов, с которыми мы только что сражались. Но он также сказал мне, что только Король Демонов — он сам — до сих пор контролировал силу кошмаров, так что я не понимаю, почему он до сих пор не использовал её каким-либо образом. Если только он не считает, что, используя её передо мной, он выдаст свою истинную личность.

— Является ли эта сила кошмаров высшей силой? — спрашиваю я. — Это причина, по которой Король Демонов до сих пор сохранял контроль?

Роман быстро кивает.

— До сих пор она давала ему контроль.

Моё разочарование достигает точки кипения.

— Значит, тот факт, что теперь им управляет другой демон, пока Король отсутствует…

— Угрожает всему Подземному миру. Только оружие может победить его.

Мой страх за сестёр выводит меня из себя, но я кричу об этом, выдыхая свои чувства воем, который заставляет моих демонов-волков скулить. Я набираю в грудь побольше воздуха, приказывая себе использовать свой гнев, чтобы сосредоточиться на вопросах, которые мне нужно задать.

— У него есть две части, и он хочет забрать застёжку, — говорю я. — Он хочет уничтожить оружие, чтобы его нельзя было использовать против него? Или он хочет использовать его, чтобы отправить нас всех в ад, где мы не сможем с ним бороться?

Роман осмеливается взять меня за плечи, его прикосновение уверенное, а голос спокойный, несмотря на то что я почти дрожу от ярости.

— Я не могу сказать тебе, что из этого правда, но наш путь свободен, Нова. Нам нужно украсть у него две оставшиеся части и отправить его в Подземный мир.

Таков план, но почему Роман не смог просто взять Руна за шиворот и бросить его в Подземный мир? Он же Король Демонов, чёрт возьми.

— Каким образом? — рычу я, пригвоздив его к месту своим пристальным взглядом, наблюдая, как вокруг нас сгущаются тени, эти тёмные завитки, которые он рисует на себе, и в которых я наконец узнаю выражение его гнева. — Как нам это сделать, чтобы нас самих туда не затащили?

Он крепче сжимает мои плечи.

— Не нас, — говорит он. — Меня.

Мой гнев улетучивается. Он не исчез полностью, но находится под контролем. Он только что подтвердил мои подозрения, что планирует вернуться в Ад вместе с Руном. Мне даже не пришлось задавать свой последний вопрос на клятве на крови, чтобы он ответил мне.

Но как только мой гнев утихает, его сменяет другая эмоция — эмоция, которую он не почувствует, прикоснувшись к моим плечам, и я благодарна ему за то, что он никогда не узнает о моих чувствах.

Я не уверена, что хочу, чтобы он уходил.

Глава 35

Дорога обратно в комнату Романа в Казино Trinket кажется мне вечностью, каждый шаг отдается в моём сердце болью, хотя мы идём так быстро, как только можем, не привлекая нежелательного внимания.

Прежде чем мы покинули «Бронзовый доллар», я нажала на руну, чтобы вернуться к своей обычной одежде, но моё чувство ответственности за благополучие павших людей поставило меня перед серьёзной дилеммой. Мы не можем предупредить человеческую полицию или врачей, поскольку сверхъестественные существа, потерявшие сознание в «Бронзовом долларе», беспомощны и беззащитны — клыки вампиров и кожа гоблинов полностью видны. Подрыв существования сообщества сверхъестественных существ поставит под угрозу выживание каждого сверхъестественного, живущего в Вегасе.

Рассудив, что у вампиров должны быть системы, позволяющие при необходимости доставлять людей в больницу — поскольку вампирам нравится постоянный приток человеческой крови, а смерть привлекает внимание, — я решила, что охранники-гоблины должны знать, что делать. Я надеюсь. Мои демоны-волки очистили место происшествия, так что от убитых нами демонов-убийц не останется и следа, и я надеюсь, что предупреждение, которое Дастиан разослал разным лидерам, распространится по рядам вампиров.

По пути к выходу я протискиваюсь мимо охранников в вестибюле и бормочу:

— На пятьдесят третьем этаже проблема.

Охранники немедленно пытаются остановить меня, но мы проскальзываем мимо них к группе людей, толпящихся в вестибюле.

К тому времени, как мы добираемся до Казино Trinket, солнце уже по-настоящему взошло, и дети и целые семьи уже гуляют, многие в купальниках, без сомнения, направляясь на завтрак и к бассейну. Они понятия не имеют о тьме, распространяющейся по этому городу, и я намерена продолжать в том же духе.

Мы, не теряя времени, направляемся прямиком к парковке. К тому времени, как мы добираемся туда, мои нервы на пределе, когда я представляю, через что сейчас могут пройти мои сёстры. Я напоминаю себе, что они сильные — такие же сильные, как и я, — и что они защитят друг друга.

— Я за рулем, — говорю я Роману, протягивая руку за ключами.

Я уверена, что он будет возражать, но он бросает один взгляд на моё лицо и протягивает ключи.

Как только Эйс и Лука оказываются на заднем сиденье, мы выезжаем на главную улицу, и я быстро направляю машину в пробку, которая уже набирает обороты, несмотря на ранний час, прежде чем мы выезжаем с оживленной улицы и направляемся по просёлочным дорогам, которые я так хорошо знаю. Наконец, покинув населенные пункты, мы возвращаемся в пустынные земли, двигаясь на большой скорости к западу от резиденции орлов. Дорога под нашими шинами гладкая, но вскоре нам приходится свернуть с заасфальтированной дороги в красно-золотой ландшафт. Грязь вздымается из-под колёс, оставляя за собой устойчивый шлейф пыли, и это замедляет наше продвижение.

С каждым моим вздохом моё сердце бьётся всё быстрее, а в животе появляется пустота. Это ужас, который я испытываю, когда Рун рядом. В отличие от «Бронзового доллара», где он оставил после себя покров страха, здесь его сила струится по моей коже и покрывает меня тонким слоем пота. Но, в отличие от тех случаев, когда я сталкивалась с ним раньше, на этот раз к моему страху присоединяется гнев.

Малия сказала, что мы узнаем дорогу из-за тел.

— Вон там, — говорит Роман, указывая на вершину холма в пустыне впереди.

Я вижу, что привлекло его внимание. Два тела лежат в грязи на вершине холма, как раз там, где земля, кажется, становится более каменистой.

Я осторожно сбавляю скорость, и, как только мы добираемся до подъема, мы наконец видим цепочку сгорбленных сверхъестественных существ, спускающихся в тенистый овраг, ведущий в каньон.

Нажимая на тормоза и выключая зажигание, я выпрыгиваю из машины и наклоняюсь к ближайшему человеку, чтобы проверить его, — лежащая без сознания медведица-оборотень, судя по запаху хвои от её кожи. Быстро пощупав её пульс, я обнаружила, что сердцебиение у неё ровное, но лоб покрыт испариной, а лицо мёртвенно-бледное.

Роман быстро выходит из машины и присаживается на корточки рядом со мной, от его присутствия мне становится ещё жарче, несмотря на тень поблизости.

— Как они проделали весь этот путь сюда? — спрашиваю я его.

— Я бы предположил, что они пленники, — ворчит Роман. — Демон привёл бы их сюда, позволил этим людям сбежать, а затем уничтожил бы их одного за другим. Страх, который они испытывали, спасая свои жизни, был бы для него мощной энергией.

— Страх, которым он сейчас питается, — рычу я, крепче сжимая запястье медведя-оборотня.

Роман переводит взгляд с моей руки на моё лицо. Солнце за его спиной освещает его силуэт, когда он понижает голос.

— Ты тоже могла бы использовать их эмоции, чтобы стать сильнее, Нова.

— Что? Ты имеешь в виду, подпитываться их страхом? — я вздрагиваю, злясь, что он вообще это предложил. — К чёрту это.

Внезапно он хватает меня за плечи.

— Ты не сможешь победить своего врага, пока не станешь хоть немного похожей на него. Если только ты не мыслишь немного так же, как они. Ты должна понять своего противника, Нова, прежде чем сможешь победить его.

Я наклоняюсь к нему ближе.

— Я никогда — и повторяю, ни за что на свете — не хочу думать так, как этот демон.

Роман отстраняется, его руки соскальзывают с моих плеч, но он никак не комментирует моё заявление, хотя напряжение в уголках его глаз и рта усиливается. Какую бы войну он ни вел в своём сознании, я чувствую, что она только что обострилась.

— Нам придётся оставить машину здесь и идти пешком, — говорит он, поднимаясь прежде, чем я успеваю задать ему вопрос.

После того, как мы уводим двух сверхъестественных существ с гребня в тень, где солнце их не обожжёт, Роман хватает свою спортивную сумку, а я выпускаю своих демонов-волков из внедорожника, и мы все быстрым шагом отправляемся в путь.

Я проверяю каждого из сверхъестественных существ, мимо которых мы проходим, на мгновение убеждаясь, что у них ровный пульс, и успокаиваюсь, когда это происходит. Я думаю, демон выбрал самых сильных, которые продолжали дышать, несмотря на страх, который они испытывают, чтобы он мог питаться от них дольше.

— Эйс и Лука, — зову я своих демонов-волков. — Держитесь поближе. Предупредите меня, если почувствуете нашу стаю поблизости.

Я слышу одобрительный возглас от них обоих, прежде чем Эйс прижимается своим большим телом к моему бедру, рычание вырывается из его груди и вибрирует во мне.

Огненная пыль становится всё гуще по мере того, как мы спускаемся в ущелье, что делает спуск опасным. Я несколько раз чуть не поскользнулся, прежде чем мы добрались до каньона, где огромный выступ скалы над нами отбрасывает тень, и я теряю из виду идеальное голубое небо. Тьма подходит мне больше, и когда тени полностью окутывают меня, я позволяю своей демонической силе расти.

Роман следует на шаг позади меня, тепло его тела — постоянное напоминание о ярости, которую он проявил к демонам Страйка в отеле вампиров. Наша поездка в этот каньон была тихой, и теперь молчание между нами становится ещё тяжелее. Несмотря на это, он не боролся со мной за контроль над нашим выбором с тех пор, как я попросила ключи, и его действия говорят сами за себя. Несмотря на его способность разорвать на части двадцать накачанных демонов за несколько чёртовых минут, он без проблем позволяет мне руководить.

Это только укрепляет мою теорию о том, что он Король Демонов. Только по-настоящему могущественные люди достаточно уверены в себе, чтобы передать власть, когда это имеет смысл.

Тени сгущаются вдоль сужающейся тропинки, по мере того как скребущий страх внутри меня становится сильнее. Моё сердце бешено колотится в груди, руки внезапно становятся холодными, а каменные стены по обе стороны, кажется, приближаются. Все это говорит мне о том, что мы с каждым шагом приближаемся к Руну.

Наконец, тропинка сужается настолько, что нам приходится двигаться гуськом. Я останавливаюсь, чтобы проверить дорогу позади нас, прежде чем начать осматривать дорогу впереди. Я могу видеть только до следующего поворота, где туннель поворачивает направо. Воздух сырой и тяжелый, как будто мы вот-вот окажемся в какой-то закрытой пещере, куда редко проникает свежий воздух.

Эйс и Лука проскальзывают впереди меня, осторожно пробираясь по дороге, но Роман внезапно останавливает меня, положив твёрдую руку мне на плечо.

— Мне нужно, чтобы ты осталась здесь, Нова.

Я поворачиваюсь к нему вполоборота и, прищурившись, смотрю на него.

— Я понимаю, что ты планируешь взорвать оружие сам, и я ценю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы убедиться, что мы не пострадаем, но я ни за что не останусь в стороне. У него мои сёстры…

Роман перебивает меня.

— Это помеха, которую он может использовать против тебя, — его следующее движение настолько быстрое, что моё сердце едва успевает забиться, когда он проводит указательным пальцем по своему запястью. На его коже проступает тёмная надпись. Он сжимает надпись в правом кулаке, как будто это осязаемый предмет, и хлопает меня ладонью по плечу.

Мгновенно онемение охватывает мою руку, грудь, а затем…

У меня подкашиваются ноги.

Крик едва успевает сорваться с моих губ, как Роман ловит меня, разворачивает и опускает на пыльную землю, пока я пытаюсь пошевелиться. Несмотря на онемение во всех частях моего тела, от шеи и ниже, я всё ещё могу говорить.

— Что ты сделал? — спросила я. Мой голос звучит приглушённо у него на груди, когда он разводит мои ноги в стороны и поддерживает меня в сидячем положении, кладя мои руки мне на колени, прежде чем откинуться назад. Он с глухим стуком бросает спортивную сумку на землю, а затем его рука прижимается к моей щеке — рука, с которой он сорвал руну, которую только что использовал, чтобы обездвижить меня. Его запястье всё ещё светится ниже уровня моих глаз, остаточный жар его силы смешивается с теплом его ладони.

Он издаёт рык, который потрясает меня до глубины души.

— Ты моя ответственность, Нова. Пока ты остаёшься здесь, демон ничего не сможет использовать против меня. Это мой единственный выбор.

Его глаза встречаются с моими, и бурная морская зелень его радужек исчезает. Остаётся только тьма, такая чистая, что его глаза похожи на отражающие чёрные озера, в которых я вижу только себя — свои широко раскрытые серые глаза и растрёпанные фиолетовые волосы, бледность своих щек, а также чертовски сердито сжатые губы.

Если у меня и были какие-то сомнения в том, что он был Королем Демонов, то теперь их больше нет.

Он настоящий грёбаный демон.

Мой волчий рык смешивается с моей собственной демонической силой.

— Ты считаешь меня обузой? Не смей, чёрт возьми, оскорблять меня.

Его ответ резок и холоден.

— Руна, которую я наложил на тебя, заставит тебя остаться здесь, но она также создаст вокруг тебя защитный щит. Ты будешь в безопасности, — сладость исчезла из его тона, оставив только лёд. — Не пытайся преследовать меня, Нова. В конце этого туннеля тебя ждёт только сожаление.

Я пытаюсь пошевелиться, и моя щека натыкается на его ладонь.

— А как же мои сёстры?

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедиться, что они в безопасности, — он начинает подниматься, убирая ладонь с моего лица.

— Стой, — рычу я. — У меня остался ещё один вопрос к клятве на крови.

Он замирает, привстав, мышцы напряжены.

— Задавай свой вопрос.

Я перевожу дыхание. Я могла бы задать ему миллион вопросов. Наверное, мне следует спросить его, как разрушить эту руну — хотя я не могу себе представить, что смог бы сделать это сам, не используя рунную магию, — но есть только одна истина, которая действительно важна для меня прямо сейчас.

Я должна узнать, прежде чем он исчезнет из моей жизни.

— Ты Король Демонов?

Он наполовину отвернулся от меня, темнота обрисовывает его силуэт, прежде чем он полностью поворачивается и снова наклоняется ко мне. И всё же я не вижу в его тёмных глазах ничего, кроме своего собственного отражения.

— Если бы это было так, клятва на крови на меня бы не подействовала, — он встаёт и шагает в сгущающуюся темноту дальше по туннелю, лишь на мгновение оборачиваясь. — Ты должна подумать, говорил ли я тебе когда-нибудь правду, Нова. Или только то, что я хотел, чтобы ты услышала, когда это было удобно мне.

Мои губы приоткрываются. Это «да» или «нет»?

На тропинке впереди мои демоны-волки остановились. Они навострили уши, подняли головы, насторожились, их мускулы напряглись, они готовы броситься обратно ко мне. Возможно, им удастся остановить Романа до того, как он уйдёт. Может быть. Если такого демона, как Роман, вообще можно остановить.

Я поджимаю губы, чтобы свистнуть им.

Роман бросается ко мне, прежде чем я успеваю окликнуть их, и прижимает кончик пальца к моей верхней губе. Его кожа холодна как лёд, но я успеваю заметить светящийся символ на его пальце, прежде чем он вырывает звук из моего горла.

Что за…?

Мои глаза расширяются, когда магия руны, которую он наложил на меня, заставляет меня хранить молчание.

Чёрт!

— К тому времени, как ты освободишься от рун, которые я на тебя наложил, демон исчезнет, — говорит он. — Твои сёстры будут в безопасности. Ты можешь продолжать жить своей прежней жизнью.

Я не хочу возвращаться к своей прежней жизни.

Это нежелательная мысль, которая застаёт меня врасплох. Моя жизнь состояла из одной битвы за другой, и моим постоянным спутником было крошечное пустое пространство в моём сердце — самое маленькое, но всё же существующее, — которое ничто не могло заполнить. Даже любовь моей матери или сестёр. Мне не хватало связи, которой я не могла бы поделиться ни с кем другим, потому что я полудемон, и только мои враги похожи на меня.

До Романа. Который такой же хищник, как и я, и который вполне может быть моим злейшим врагом из всех.

Он поднимается на ноги, нависая надо мной, расправляет плечи и смотрит на меня сверху вниз, выражение его лица непроницаемо, а глаза остаются такими же стеклянными, как чёрные озера, что должно меня напугать до чёртиков. Но… не пугает.

Я не могу говорить, но могу сверкать глазами. Мои глаза горят, когда я взываю к своей тёмной половине, сжав губы и стиснув зубы.

После очередного удара он поворачивается и свистит моим волкам.

Он опускается на колено, прежде чем они добегут до него, в той же позе, в какой он наносил на них маскирующую руну — одна ладонь на согнутом колене, другая рука вытянута вдоль тела. Они замедляют свой быстрый шаг, беспокойно поскуливая, и переводят взгляд с него на меня.

Он говорит с ними, как я могу только предполагать, на древнем языке демонов. Полные и беглые фразы, которые обдают меня, как знакомое дуновение ветра. Но я не понимаю ни слова из того, что он говорит.

Закончив говорить, он поднимает голову и поворачивается ко мне вполоборота.

— Ты должна знать, что я сказал им, что выбор за ними. Я не буду заставлять их идти со мной.

Я быстро качаю головой, мне нужно позвать их. Эйс! Лука!

Лука наклоняет голову, утыкается носом в ладонь Романа, но тут же проскакивает мимо него и направляется в мою сторону, поджимая ноги и устраиваясь рядом со мной. Вздох облегчения вырывается из моей груди, но теперь я жду Эйса.

Мой непостоянный, злой волк.

Он рычит на Романа, единственный из моих демонов-волков, который никогда не подчинится.

Фиалковые глаза Эйса устремлены вдаль, в них горит огонь, который, кажется, пронзает меня насквозь.

У меня перехватывает дыхание, когда он вытягивает одну из своих передних лап и наклоняет голову в мою сторону, прежде чем снова выпрямиться. Чёртов поклон, как будто он воин, идущий на битву. И он… прощается.

Эйс рычит на Романа, затем разворачивается и крадётся прочь по тропинке, останавливаясь в нескольких шагах, прежде чем вернуться. Ожидая Романа.

Внезапные слёзы застилают мне глаза, но я смахиваю их, не позволяя им проявиться.

Роман поднимается на ноги и снова медленно приближается ко мне, а я продолжаю метать в него кинжалы взглядом. В его грудь и в его чертовски красивое лицо.

— Мой путь всегда был ясен для меня. Я знаю свой долг, — он сжимает челюсти. Свет в его глазах становится невероятно тёмным, невероятно пустым. — И тут я обнаружил тебя.

Он поворачивается на каблуках и уходит, а Эйс крадется впереди, их шаги такие тихие, такие хищные, что я с трудом слышу их, когда они сворачивают за дальний угол и исчезают из виду.

Глава 36

Я борюсь с магией, которая связывает меня в двух местах — с руной, которую Роман нанёс на мое плечо и которая удерживает меня в неподвижности, и с руной на моих губах, которая заставляет меня молчать.

Должен быть способ сломать их.

Я осматриваюсь так быстро, как только могу, в отчаянных поисках чего-нибудь — чего угодно, — что могло бы мне помочь. Одной моей ярости достаточно, чтобы прожечь руны, но в некотором смысле она сдерживается той частью меня, которая понимает выбор Романа.

Тот, кто окажется в зоне действия оружия, когда оно сработает, попадёт в Ад. Судя по действиям Романа, он не хочет, чтобы я приближалась к нему. Я должна быть благодарна, но мои инстинкты взвинчены. Есть стороны натуры Романа, которые по-прежнему остаются для меня загадкой, в том числе и его истинные мотивы.

Я прекращаю осматривать своё окружение — конечно, в грязи и пыли не найду ничего, что могло бы мне помочь. Я не могу даже застонать или закричать от разочарования. Волшебство Романа не может быть уничтожено ничем. Она даже пробило силу кошмаров Мастера во время битвы в моём доме. Он сказал мне, что раньше только Король Демонов мог контролировать силу кошмаров, и он выглядел невероятно рассерженным из-за того, что теперь это делает кто-то другой.

Я зажмуриваюсь, слушая, как Лука скулит. Я хочу сказать ему, что всё будет хорошо. Больше всего на свете я не хочу, чтобы он стал свидетелем моего разочарования. Он всегда был самым чутким из всех моих демонов-волков, тем, чье сердце чувствует больше всего.

Его шерсть касается моего бока, когда он поднимается на лапы и подталкивает меня локтем, проводя кончиком своего влажного носа по тыльной стороне моей ладони и вверх к плечу, где Роман поместил руну, которая обездвижила меня. Я даже не успела разглядеть её форму, как она исчезла у меня под рубашкой, потому что он прижимал ко мне свою ладонь, пока она сжималась.

Я приоткрываю глаза и перевожу взгляд на Луку, чей нос покоится на моём плече, достаточно близко, чтобы коснуться моей шеи. Он подбегает и лижет моё лицо, его язык касается моих губ, щеки и подбородка.

Он хочет, чтобы я поговорила с ним, но, думаю, он не понимает, что я не могу.

Он снова скулит, когда я продолжаю смотреть на него в ответ. Проходит мгновение, и затем его глаза превращаются в фиолетовые щёлочки, прищуренные на меня, когда мой пристальный взгляд — единственный ответ, который я могу ему дать.

Он снова кладёт голову мне на плечо, его глаза всё ещё прищурены.

Я не могу пошевелиться, старый друг.

Я закрываю глаза, пытаясь придумать, как мне выпутаться из этого. Должен же быть какой-то выход. Думай, Нова. Думай!

Мои глаза распахиваются, когда острая боль пронзает моё плечо.

— Чёрт! Лука!

Его челюсти сомкнулись на моём плече, губы приоткрылись, и было заметно, как его зубы прокалывают мою рубашку и кожу под ней. Глубокая боль пронзает мою грудь и проникает до самых кончиков пальцев ног, и вместе с ней приходит чувство освобождения. Я чувствую, что меня освободили от цепей.

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что я кричала.

Ещё один момент, чтобы осознать, что мои руки подняты в знак защиты.

Очень осторожно Лука убирает зубы с моего плеча, отступая от меня с ухмылкой на лице, которая так сильно напоминает мне самодовольное рычание, которое Эйс бросал в мою сторону.

Я хватаюсь за плечо и рву ткань. Светящийся след, состоящий из завитков и линий, то становится ярче, то исчезает на моей коже, прежде чем исчезнуть полностью.

Следы зубов Луки прорезали её насквозь.

Моя рука взлетает ко рту, и он облизывает меня. Должно быть, он провёл языком и по руне, которую Роман нанёс на мои губы.

— Как тебе это удалось?

Он мотает головой и скулит.

Чёрт, жаль, что он не может мне сказать. Это напоминает мне о том, как много я не знаю о своих волках — на что они способны. Очевидно, они разбивают руны зубами и слюной.

Осматривая места, где он меня укусил, я определяю, что это поверхностные порезы, прежде чем опускаюсь на колени перед Лукой. Глубоко вздохнув, я шепчу:

— Grinta.

Это самое близкое из известных мне выражений благодарности на древнем языке демонов.

Затем я снова встаю на ноги, оказавшись перед выбором — настоящим выбором, а не тем, который мне навязали. Я могла бы остаться здесь, держаться подальше от борьбы, но каждый инстинкт моего тела говорит мне, что я должна быть частью этого.

Роман сказал мне, что сделает всё, что в его силах, чтобы обезопасить моих сестёр, но он также призвал меня задуматься, говорил ли он мне когда-либо только то, что хотел, чтобы я услышала. Что было удобно ему.

Я стискиваю зубы, и с моих губ срывается рычание. Я помню, как трудно было Малии произнести клятву на крови, как больно это было для меня, и в какой момент я почувствовала неуверенность в том, что она была успешной. Я ничего не могу принимать на веру. Если Роман никогда не был связан клятвой на крови, то мне нужно подвергнуть сомнению его ответы на все мои вопросы, касающиеся клятвы на крови. На самом деле, мне нужно подвергнуть сомнению всё, что он когда-либо говорил мне. Каждую. Чертову. Вещь.

А это значит, что у меня нет ответов. Никакой основополагающей истины.

Всё, что я знаю наверняка, это то, что я не буду рисковать жизнями своих сестёр.

— Пойдём со мной, — говорю я Луке и мчусь по дорожке, мои шаги легки, как воздух.

Остановившись на повороте, я осматриваю тропинку впереди, прежде чем поспешить по ней, следуя по извивающемуся туннелю, и замедляю шаг, когда до меня доносятся гулкие голоса.

— Lesnay, — шепчу я Луке так тихо, что практически выдыхаю команду.

Тело Луки исчезает из виду, но я остро ощущаю его энергию, его мощный силуэт успокаивает своим присутствием. Лука, возможно, и не такой хороший воин, как Темпл или Эйс, но он может уничтожать демонов Страйка не менее эффективно.

Болезненно осознавая, что любой звук может эхом разнестись по туннелю, я стараюсь двигаться тихо, прижимая палец к татуировке на запястье, чтобы одежда превратилась в эластичный чёрный защитный костюм. Это не помешает силе кошмаров Руна воздействовать на меня, но уменьшит его способность соприкасаться со мной кожа к коже и уменьшит воздействие его прикосновений.

Сдерживая сердцебиение, я осторожно продвигаюсь вперёд, Лука следует за мной по пятам, и мы крадёмся в направлении голосов, пока не достигаем конца туннеля. Свежий воздух со свистом вырывается из него, подсказывая мне, что где-то впереди должен быть выход наружу. Передвигаясь так осторожно, как только могу, по пыльной, осыпающейся земле, я прижимаюсь к стене туннеля, пользуясь выступом с правой стороны туннеля, чтобы остановиться и спрятаться.

Успокаивая дыхание, я замираю и готовлюсь к тому, что увижу.

Я слегка наклоняюсь вперёд, чтобы заглянуть за выступ скалы. За ним находится открытая пещера с водоёмом в дальнем конце, противоположном выходу из туннеля. Поверхность воды такая же стеклянная и чёрная, как глаза Романа, когда он смотрел на меня раньше.

Высоко над поверхностью воды, подвешенные в воздухе, висят мои сёстры. Они лежат на спине, скрестив руки на груди, как будто покоятся на невидимых кроватях, но, в то время как все остальные части их тела кажутся поддерживаемыми, их волосы струятся по воздуху.

Хотя Малия лежит на спине, её лицо повернуто в мою сторону. Её глаза закрыты, а пряди шоколадно-каштановых волос падают на щеки. Над её грудью, в том месте, где расположены её руки, мерцает световая дымка, как будто она собирается произнести заклинание, но теперь оно застыло вместе с ней.

Когти Тани, как у гарпии, полностью вытянуты в том месте, где одна из её рук прилегает к телу, а у её мотоциклетной куртки отсутствует рукав, материал разорван на плече. Дастиан плывёт рядом с ней, но, в отличие от моих сестёр, он лежит на боку, лицом ко мне, одна рука протянута к Тане, его тёмно-каштановые волосы развеваются на ветру. Я представляю, как он бросается к ней с криком на губах, которые сейчас решительно сжаты.

Как и в случае с Малией, Таню и Дастиана словно ударили в тот момент, когда они призывали свою силу, возможно, намереваясь переместиться и подняться в небо.

Чуть поодаль от них Темпл и Блиц тоже застыли в воздухе, их шерсть колышется на сквозняке. Ноги Блиц подняты для бега, и Темпл выглядит так, словно она собиралась прыгнуть, когда её остановили.

В этом конце пещеры темнее, хотя, кажется, в другом конце есть источник света, который отражается от поверхности воды на той стороне, отражаясь от моих сестёр, Дастиана и двух моих волков. Я не смогу точно определить, что это за источник света, пока не отойду подальше.

Высунувшись из-за угла, пока не почувствую себя в безопасности, я снова отступаю и прижимаюсь спиной к стене туннеля. На секунду задержав дыхание, я прислушиваюсь, не раздастся ли крик или внезапное движение, которые могли бы указать на то, что моё присутствие обнаружено. Спокойствие, которое я культивировала в себе, улетучилось при виде моих друзей в обмороке, в глубине души нарастал гнев, который покалывал мои пальцы и гудел в голове.

Я говорю себе, что они живы, и это самое главное. Их грудные клетки двигаются, так что я знаю, что они дышат, даже если они не просыпаются.

Звуки мужских голосов продолжаются, и теперь я могу разобрать резкость их тона, даже если не могу точно разобрать, что они говорят. Моё представление о размерах пещеры подсказывает мне, что они не должны быть слишком далеко от меня, но вход в туннель, должно быть, создает какой-то акустический барьер, который заглушает их голоса.

Единственный способ увидеть говорящих и отчётливо услышать их — выйти за край скалы, потенциально подвергая себя опасности обнаружения, но мне нужно знать, с чем я столкнусь, если я хочу освободить своих сестёр.

Сделав глубокий вдох, я снова провожу пальцем по татуировке, позволяя волшебству создать маску для лица и капюшон, который прикроет мои волосы, чтобы они не так бросались в глаза. Я низко пригибаюсь и проскальзываю за отверстие туннеля, держась как можно ближе к земле и стараясь не касаться стен туннеля, чтобы не осыпались камни.

Как только я выхожу за выступ, искажение звука исчезает, и голоса в пещере становятся резкими.

Вдоль дальней стены справа от меня, по меньшей мере, тридцать демонов Страйка охраняют группу заключённых. Я узнаю Джанну, бету Дастиана, и её разведывательный отряд, а также Гранта, альфу стаи волков-оборотней, и его брата Торпа. Их глаза открыты, рубашки промокли от пота, а лица бледны. Многих из них заметно трясёт, их грудь поднимается и опускается в панике, от которой у меня сводит живот. Я не могу знать наверняка, но Рун, возможно, насылает на них кошмары, пока они бодрствуют.

К моему удивлению, среди пленников также стоят три ангела, их запястья закованы в кандалы, а цепи прикреплены к стене каньона. Ангелы дрожат так же сильно, как и остальные, и если цепи будут такими же, какие Рун использовал в транспортном контейнере, то никто не сможет спастись самостоятельно.

У меня на лбу появляются морщинки, когда я узнаю мать-ведьму Люсиль, которая непринужденно стоит рядом с двумя демонами Страйка. Сука. Если она работает с Руном, то это, безусловно, объясняет, почему в отеле, где жила вампирша, не было ни одной ведьмы.

Миниатюрная Люсиль выглядит ещё меньше рядом с этими толстошеими, властными демонами. На ней тот же тёмно-синий брючный костюм, в котором она была на встрече с магнатом, а её светлые волосы ещё более взъерошены. Пятно грязи на её щеке, похоже, скрывает синяк. Её палочка поднята, губы шевелятся, словно она бормочет заклинания, в то время как её внимание сосредоточено на двух мужчинах, кружащих друг вокруг друга в пространстве между водоёмом и пленниками.

Роман и Рун расхаживают друг вокруг друга, то появляясь, то исчезая из солнечного света, льющегося через зазубренную дыру в потолке пещеры, которая достаточно велика, чтобы в неё мог пролезть кто угодно — даже крылатый сверхъестественный, если прижмет крылья к бокам.

Рун окутан тёмными тенями, черты его лица постоянно скрыты. Он одет только в чёрные брюки, его широкая грудь обнажена, хотя темнота, которая сгущается вокруг него, скрывает детали его торса, рук, кистей и даже бёдер. Возможно, у него были две оставшиеся части оружия, и я не смогла бы сказать наверняка.

Ужас, клубящийся у меня в животе, словно пустая яма, высасывает мои силы, пока я не напомню себе, что нужно их использовать. Может, я и не хочу испытывать страх других, но я могу справиться со страхом, который Рун создаёт вокруг себя. Принять его и позволить ему подпитывать меня.

Напротив него Роман кажется ещё более крупным, чем когда-либо прежде. Он шире в груди, чем Рун, выше, а его плечи, бицепсы, бедра и каждая чертова рельефная мышца идеально выточены, идеально пропорциональны и каким-то образом… Его совершенство заставляет меня вздрогнуть, как будто по моей спине пробежала ледяная вода.

Когда он крадётся дальше вправо, Эйс тоже появляется в поле зрения, мой демон-волк следует за Романом по пятам, полностью видимый и не прячущийся. Присутствие Луки рядом со мной внезапно замирает, и я чувствую, что он наблюдает за Эйсом даже пристальнее, чем за этими двумя мужчинами.

Роман снова говорит, и теперь, когда я стою, пригнувшись, у входа в туннель, его речь становится понятной. Несмотря на это, звук его голоса внезапно сбивает меня с толку, потому что в нём есть оттенок, который я не узнаю, — глубина, которой раньше не было в его речи.

Глубокая, рокочущая мощь, которой раньше не было в его голосе.

— Хватит, — мрачно приказывает он. — Отдай мне фрагменты.

Я слегка встряхиваю головой, пытаясь избавиться от отголосков его голоса, от того, как он звучит во мне, как будто он играет на моём сердце, как на инструменте.

Рун сгибает пальцы, сжимая их в кулаки, а затем разжимая их. Его голос тоже звучит иначе, чем раньше. Он жестче, но, может быть… как-то моложе.

— Я не вернусь — говорит он. — В Подземном мире меня ждёт только смерть. Здесь я бог для этих жалких созданий.

— Только до тех пор, пока ты продолжаешь их истощать, — говорит Роман. — В конце концов, ты высосешь их досуха, и твоя новая сила умрёт вместе с ними. Ты как младенец, который берёт слишком много, истощая жизненные силы вокруг себя. Ты не можешь контролировать свою жажду.

Рун делает тяжёлый шаг вперёд.

— Ты ошибаешься. Я учусь контролировать себя. Ангелы, оборотни, ведьмы — они сделают всё, чтобы избавиться от своих страхов. Я учусь, как избавлять их от ночных кошмаров на достаточное время, чтобы заставить их повиноваться мне, а затем я снова подчиняю их своей воле.

Мои глаза сужаются, на лбу появляются складки от растущего замешательства, пока я слушаю их. Они звучат… разные… и дело не только в тембре их голосов, но и в тоне их разговора. На мгновение показалось, что Роман ругает Руна так, как учитель ругал бы ученика.

Роман вздыхает глубже, чем раньше, и делает шаг влево, не отрывая взгляда от Руна.

— Сначала я подумал, что ты, возможно, приложил руку к событиям, которые привели к хаосу в Подземном мире, но теперь я вижу, что ты здесь, потому что сбежал. Ты боишься.

— Боюсь? — Рун сплевывает. — Страх — мой друг! — он указывает на пленников, прикованных цепями к стене. — Разве ты не видишь?

Роман понижает голос.

— Теперь он единственный друг, который у тебя есть, — он делает шаг к Руну, который, к моему удивлению, кажется, немного дрожит. Тёмный туман, окутывающий его фигуру, становится серым, прежде чем снова стать чёрным.

— Как ты заполучил силу кошмаров? — вопрос Романа настолько резок, что резче, чем кажется на первый взгляд. — Она не принадлежит тебе по праву рождения. Тебе никогда не суждено было управлять ею. Как ты украл её?

— Я заслужил её! — кричит в ответ демон кошмара. — Она должна быть моей!

Роман качает головой из стороны в сторону, что означает категорическое «нет».

— Ты, должно быть, родился со способностью контролировать её, но одного этого недостаточно. Сила кошмаров может проявиться только тогда, когда ты испытаешь свой самый глубокий страх, — голос Романа наполняется презрением, гневной насмешкой. — Ты убежал от своего страха, как чёртов трус. Чтобы вызвать страх, ты должен сначала победить его.

Роман сейчас отвернулся от меня, но я представляю, как его пронзительный взгляд приковывает Руна к месту.

— Нет большего страха, чем знать, что ты… или кто-то, кто тебе дорог… вот-вот умрёт, — говорит Роман.

Он замирает, затем поворачивается ко мне вполоборота, и каждая клеточка моего тела внезапно ощущает возникший между нами разряд, который я не могу определить. Как будто он протянул руку и провел кончиками пальцев по моим щекам и губам.

Я делаю короткий вдох, но не пытаюсь с этим бороться.

— Я прав, Нова? — спрашивает Роман с новым напряжением в голосе.

Моё сердце замирает, и воздух со свистом вырывается из груди.

Я медленно поднимаюсь с корточек, когда демон кошмаров поворачивается в мою сторону, тёмный туман неровно клубится вокруг него, когда он сбивается с шага, его поза говорит мне, что, в отличие от Романа, он не заметил моего присутствия.

Роман спросил, является ли самый большой страх — страхом потерять кого-то, кого ты любишь.

— Ты чертовски прав, — рычу я, нажимая на руну, чтобы снять маску и распустить волосы по спине.

Демон кошмаров отступает на шаг и поворачивается к Роману, впиваясь в него взглядом. Рун издает резкий смешок, от которого у меня волосы на руках встают дыбом.

— Я недооценил тебя. Я думал, ты попытаешься защитить её от такой судьбы, но теперь я вижу, что тебе наплевать на всё, кроме своего долга.

Роман напряжён, его плечи напряжены, а кулаки сжаты, когда его тёмные глаза встречаются с моими через расстояние.

Демон кошмаров отступает от Романа.

— Очень хорошо. Это будет битва. Посмотрим, кто победит, — он поворачивается к демонам Страйка, охраняющим пленников. — Освободите ангелов!

Повинуясь его команде, три демона Страйка устремляются к ангелам, которые внезапно натягивают свои путы. При прикосновении демонов к цепям ангелы взмывают в воздух, их белоснежные крылья широко расправляются, и они взмывают к высокому потолку — но не для того, чтобы убежать.

Сильными взмахами крыльев они снова устремляются вниз.

Двое целятся в Романа.

Одна из них летит прямо на меня, раскинув руки. С кончиков её пальцев срывается обжигающий белый свет, и я едва успеваю вовремя пригнуться, чтобы избежать его, хотя внезапная боль пронзает мою голову, а перед глазами всё плывет от света.

Он озаряет лицо ангела, выделяя пот на её лбу и дымку в серебристых глазах, заставляя её белую одежду светиться и подчеркивая её резкие движения. То, как она пытается повергнуть меня в панику, вызывает у меня страх.

Я узнаю её. Она была ангелом, которую я освободила, но теперь она, должно быть, заперта в клетке страха, которую использует демон кошмаров, чтобы контролировать её. Он сказал, что может освободить своих пленников и делать с ними всё, что захочет, прежде чем снова связать их.

Лука отскакивает в сторону, с пути ангела, и я вскакиваю на ноги, но только для того, чтобы снова пригнуться и перекатиться, едва избежав следующего удара ангела. Меня охватывает паника при мысли о том, что свет ангела может обрушиться на Темпл и Блица, где они уязвимы над водоёмом. Мои сёстры и Дастиан должны быть невредимы — даже Таня не дрогнула ни перед светом Ателлы, ни ранее, когда первый ангел сбежала из транспортного контейнера.

Но я и мои демоны-волки уязвимы.

— Нова! — кричит Роман, бросаясь ко мне, его мощные мышцы ног напрягаются, когда два ангела налетают на него сзади.

На бегу он ударяет себя пальцем по запястью, выхватывает надпись, которая торчит у него из кожи, и бросает её через пространство между нами.

Созданная им руна ударяет меня по плечу, и я кричу, вцепившись в неё, потому что теперь не могу доверять ни одной руне, которую он на меня накладывает.

Несмотря на все мои усилия, надпись растекается по моему плечу, принимая форму моего тела, словно жидкость, разливающаяся по мне, растекаясь со скоростью света по шее и лицу и в то же время по животу и ногам, формируясь быстрее, чем мой защитный костюм.

Я задыхаюсь, когда она залепляет мне рот и глаза, и на мгновение всё вокруг погружается во тьму, прежде чем зрение проясняется и я снова могу дышать.

Этого отвлечения было достаточно, чтобы я слишком долго оставалась на корточках в одном положении.

Ангел снова летит ко мне, свет, исходящий от кончиков её пальцев, разливается по моему телу одним обжигающим движением.

Глава 37

Свет ангела не касается меня.

Он скользит по моему телу, вспыхивая на защитном костюме, который дал мне Роман. Сквозь яркую пелену, застилающую мне глаза, я замечаю ещё четыре быстрые вспышки, когда Роман зажигает руны на своём запястье, бросая одну в Луку, затем в Эйса — быстрые удары, — прежде чем он поворачивается к Темпл и Блицу, где они парят над водоёмом.

Отведя руку назад, Роман швыряет оставшиеся две руны в моих бесчувственных волков.

Надпись растекается по телу каждого из них подобно жидкости, образуя покрытие на меху, которое сияет, как самый тёмный драгоценный камень.

Вспыхивает последняя руна, и Роман ударяет ею по своему сердцу, поворачиваясь лицом к двум приближающимся ангелам.

Я вскрикиваю, когда их свет охватывает его прежде, чем успевает сформироваться его броня. Ониксовая броня покрывает его грудь и лицо, но недостаточно быстро. В воздухе между нами витает запах горелой плоти, и всё, о чем я могу думать в этот момент, — о том, что он решил одеть меня и моих волков в доспехи, прежде чем защититься сам.

С рёвом он бежит к первому из двух преследующих его ангелов, прямо сквозь их свет, прежде чем оторваться от земли. Его тёмно-аметистовые крылья распахиваются, когда он поднимается в воздух, чтобы встретить её. Налетев на неё сбоку, он сбивает её со второго ангела, заставляя их обоих кружиться.

У меня есть секунда, чтобы выкрикнуть команду Луке.

— Присмотри за Малией и Таней! — прежде чем первый ангел оказывается надо мной, её ярко светящиеся руки тянутся ко мне, пытаясь оторвать меня от земли, теперь, когда её свет не может подчинить меня себе.

Я не хочу причинять ей боль. Она жертва Руна и нападает на меня не по своей воле. Даже если мы враги по натуре.

Доспехи, которые дал мне Роман, удивительно лёгкие, как вторая кожа, и они позволяют мне использовать всю мою скорость и силу, когда я отталкиваю её руки от своего тела, не давая ей поднять меня в воздух, где у неё будет преимущество. Уклоняясь от её второй попытки схватить меня, я танцую и выскакиваю из зоны её досягаемости, огибая водоём. Она не сдается, поднимается и снова пикирует, взмахивая крыльями и придавая ей невероятную скорость.

Справа от меня мелькает чёрное пятно, и Эйс прыгает на ангела, оскалив зубы, целясь в то место, где её левое крыло соединяется с туловищем. У него хватает сил оторвать ей крыло и сбить её с ног. У него также есть сила высасывать её энергию и убивать в воздухе, но я этого не хочу. Нет, если есть шанс спасти её.

Я кричу:

— Stoll!

Стой.

Он не останавливается.

Мой крик становится громче. Я мчусь к нему.

— Нет, Эйс!

Его зубы смыкаются на суставе её крыла, и он сбивает ангела с ног, сила удара подбрасывает её в воздух, так что она приземляется на спину. Рыча, он хватает её за крыло и тащит по камням к чёрному водоёму.

Я вижу, как Роман и два других ангела борются друг с другом в воздухе позади нас, свет ангелов вспыхивает в верхней пещере, смертоносные лучи, исходящие от их рук, заставляют каждого демона вздрагивать и приседать в поисках укрытия, их руки подняты над головами.

Сам Рун укрылся за спиной Люсиль, и вокруг них обоих сияет мерцающий щит, предположительно созданный Люсиль, защищающий Руна от своенравных лучей ангельского света.

Мои ноги стучат, когда я мчусь к Эйсу, который продолжает тащить ангела по земле, в то время как та кричит, сопротивляется и пытается убрать своё крыло.

Я прыгаю и скольжу к нему, готовясь использовать инерцию, чтобы обхватить его за грудь и прижать к земле.

За долю секунды до того, как я доберусь до него, он отпускает ангела и отскакивает назад. Свет продолжает струиться из её рук, освещая моих друзей. Они не пострадали, но я благодарна, что Роман укрыл Темпл и Блица плащами, и они беспомощно парят над водоёмом.

Ангел пытается подняться, когда свет внезапно перестаёт струиться вокруг её рук. Она широко раскрытыми глазами смотрит на своё крыло, которое не пострадало, и, несмотря на то что она потрясена и дрожит, она — на удивление — выглядит сосредоточенной и бдительной.

Я резко останавливаюсь рядом с ней, в то время как Эйс одаривает меня таким же самодовольным рычанием, которое говорит о том, что он считает себя крутым.

— Эйс! Что ты сделал? — поспешно спрашиваю я, отчаянно желая, чтобы он мог мне ответить. Каким-то образом он освободил ангела от воздействия кошмарной силы Руны, как Лука освободил меня от обездвиживающей руны Романа. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь дотянуться до него. Мне кажется, что теперь каждый раз, когда я вижу своих волков в действии, я узнаю о них что-то новое. На мгновение прижимаясь лбом к лбу Эйса, я говорю: — Ты чертовски крут, друг мой.

На что он рычит, низко и утробно, прежде чем снова отстраниться, никогда не из тех, кто слишком долго наслаждается моим восхищением.

Серебристые глаза ангела широко раскрыты, когда она смотрит на меня. Последние отблески света гаснут в её руках, которые обхватывают мои плечи, когда она, пошатываясь, приближается ко мне.

— Меня и моих сестёр послали убрать части оружия, прежде чем их можно было найти. У нас ничего не вышло. Наложение защитных чар на них было лучшим, что мы могли сделать за то время, что у нас было. Ты должна преуспеть там, где мы потерпели неудачу. Её хватка на моих руках причиняет боль даже сквозь броню, которую дал мне Роман. — Ты должна изгнать элитных демонов обратно в Подземный мир.

Сначала она указывает на Романа, который сражается с двумя другими ангелами. Его мощные руки отбрасывают одного из ангелов через всю пещеру, прежде чем ангел выпрямляется и летит обратно на него. Он мог бы уже убить их обоих, но не сделал этого.

Палец среброглазого ангела поворачивается к Руну.

— Их обоих. Неважно, что ты к нему чувствуешь, — затем она указывает на пленников, прикованных цепями к стене. — Ты должна питаться кошмарами, Нова. Забери их страх и освободи их от него.

Со свистом расправив крылья, она взмывает в воздух. Её глаза сужаются от решимости, когда она устремляется к Роману, и сначала я думаю, что она собирается вступить с ним в схватку, пока она не кричит:

— Прочь с дороги, демон. Я несу ответственность за этих ангелов!

Роман немедленно падает на землю, сгибая колени, чтобы смягчить удар при приземлении, и расправляет крылья, подняв лицо вверх.

Два ангела уже собираются последовать за ним, когда среброглазая ангел проносится между ними, врезается в первую и хватает её за талию, а затем разворачивается, всё ещё удерживая первого ангела, чтобы схватить за крылышко вторую, прежде чем она успеет убежать. Её сёстры сопротивляются ей, но, когда её свет заливает всех троих, их крылья расправляются, и, мощным взмахом крыльев, она взмывает вверх через отверстие в потолке пещеры, хватая своих сестёр и увлекая их за собой.

Они исчезают через несколько секунд, оставляя меня с последним приказом ангела: забрать страх пленников и освободить их от него.

Рун ревёт от ярости, когда ангелы исчезают.

Я задыхаюсь, когда он отталкивает Люсиль в сторону, ударяя её так сильно, что она падает на колени с криком, который переходит в визг, когда он хватает её палочку и ломает её пополам.

— Нет! Моя палочка!

Мерцающий щит, который защищал Руна от ангельского света, исчезает, когда он роняет сломанную палочку в грязь, но, когда Люсиль тянется за осколками, он хватает её за руку и тянет за собой, почти волоча по пыли.

Люсиль мне не подруга, но то, как он с ней обращается, меня не устраивает.

— Рун! — рычу я, заставляя демона кошмаров остановиться. — Отпусти её!

Он замирает на мгновение, прежде чем отвернуться от меня к Роману, склонив голову набок. Темнота вокруг тела Руна бледнеет, а затем снова темнеет. Он кажется почти… смущённым.

— Ты хочешь, чтобы я отпустил её? — в его голосе звучит неподдельное удивление. — Эта ведьма — предательница по отношению к тебе, Нова.

Люсиль задыхается, пытаясь вырваться из хватки Руна.

— Я защищала свой ковен! — кричит она, пытаясь освободиться. — Демон посетил нас первым. Прежде чем кто-либо ещё узнал, что он здесь. У нас не было выбора, кроме как подчиниться ему.

Я помню, Торп рассказывал мне, что в ту первую ночь все ведьмы проснулись от ночных кошмаров. Это было до того, как вокруг сверхъестественных составов начали появляться руны. Это также объясняет, почему в казино вампиров не было ведьм, потерявших сознание. Вполне возможно, что они впустили демонов Страйка и помогли Руну вернуть камень.

Рун смеётся, издавая странный звук.

— Она боится тебя, Нова! Но она скрывает свой страх за презрением, — он прижимает свою большую ладонь ко лбу Люсиль. — Скоро она утонет в своих ночных кошмарах о том, как ты убиваешь её снова и снова.

Я подхожу к Роману, в то время как Эйс крадётся позади меня, и теперь все мы стоим лицом к лицу с Руном. Слева от нас заключенные натягивают цепи, а демоны Страйка ухмыляются мне, как будто думают, что я скоро стану пищей для их хозяина. Жаль, что я не могу увидеть выражение лица Романа под его ониксовой броней, но тени, сгущающиеся вокруг нас, говорят о его гневе.

— Ты не можешь сражаться со мной, Нова! — кричит Рун. — Ты не знаешь своей силы! Ты даже не понимаешь своего места в Подземном мире.

Я позволяю угрозам Руна захлестнуть меня. Стоя сейчас рядом с Романом, я понятия не имею, на чьей я стороне — на стороне союзника или врага. Но какими бы бурными ни были мои эмоции, то, что мне нужно сделать, не изменилось: собрать части оружия, освободить моих сестёр и использовать оружие против Руна — и всё это без того, чтобы нас самих не затянуло в Ад.

Я не могу не заметить, как одно плечо Романа опущено ниже другого. Это та сторона, на которой свет ангелов отразился на нем до того, как появилась его броня.

— Ты ранен.

Он тут же поднимает плечо, как будто понимает, что язык его тела выдает больше, чем он хотел.

— Я уничтожу демонов Страйка и освобожу пленников, — говорит он. — Рун твой.

— Ты определил местонахождение фрагментов?

Роман поворачивается ко мне, не обращая внимания на угрозы, которые Рун продолжает выкрикивать в наш адрес, и на мой вопрос. Левая рука Романа опускается мне на плечо, твёрдое прикосновение поднимается к шее. Моя ониксовая броня исчезает от его прикосновения, отслаиваясь от моего тела мерцающими слоями, которые растворяются в воздухе. С доспехами Романа происходит то же самое, и я задыхаюсь, увидев ожог на правой стороне его лица и руке, рукав его рубашки изорван в клочья. Его глаза снова становятся грозовыми зелёными, а пальцы запутываются в моих волосах, возвращая воспоминания о тепле между нами.

— Помни, что я говорил о страхе, — говорит он. — Нет большего страха, чем знать, что кто-то, кто тебе дорог, скоро умрёт, и ты ни черта не можешь сделать, чтобы это остановить.

Осторожно притягивая меня ближе, он наклоняет голову, чтобы прижаться своим лбом к моему, как я подтверждаю связь с своими волками.

— Жизни твоих сестёр в твоих руках, Нова.

Он отстраняется, его взгляд прожигает меня насквозь. С рычанием он прижимает обе руки к груди, хватая что-то похожее на воздух, но в его кулаках появляются новые письмена, которые принимают форму обеих его рук и приобретают форму зловеще острых кинжалов.

Кинжалов, сделанных из рун.

— Ahlek! — кричит он, прежде чем они с Эйсом бросаются на демонов Страйка.

У меня нет ни свободной минуты. Я уже израсходовала те немногие секунды передышки, которые у нас были. Я вижу, как Рун стремительно приближается ко мне, а Люсиль лежит на земле позади него, без сознания, но дрожа. Лука остаётся у водоёма, в то время как Роман и Эйс вгоняют клин в ряды демонов Страйка, их крики эхом разносятся по пещере.

Страх, который вызвал у меня Рун, накатывает на меня, когда он сокращает расстояние между нами.

Я прыгаю одновременно с ним, наши кулаки подняты, и на этот раз я не боюсь ударить прямо в темноту, скрывающую его лицо.

Я задеваю мягкие ткани и кости, наношу идеально направленный удар по его скуле, и мне невероятно приятно осознавать, что под покровом ночных кошмаров он всего лишь из плоти и крови.

Моё плечо откидывается назад, а туловище изгибается от его удара, но мне удаётся приземлиться на пол, хотя он падает назад от силы моего удара, и его гневный рев заставляет меня вздрогнуть.

Я не останавливаюсь, снова прыгаю на него, моя рука снова исчезает в тёмном облаке вокруг его головы, нанося ещё один удар, когда я наваливаюсь на него всем своим весом, прижимая его коленом.

Мой следующий удар отскакивает от чего-то твёрдого, упирающегося ему в правый висок. Он неровный и достаточно маленький, чтобы сильно врезаться мне в костяшки пальцев — может быть, камень?

У меня нет времени думать об этом. Ангел сказала мне забрать страх. Я могу только предположить, что она имела в виду Руна, поэтому я притягиваю тьму, которую он пытается использовать против меня, всасывая её, как топливо, и сила в моих руках растёт с каждой секундой.

Я кричу на него.

— Скажи мне, где фрагменты!

Мышцы его груди и живота напрягаются под моим коленом, и я чувствую, что он в нескольких секундах от того, чтобы оттолкнуть меня от себя.

— Ты жалкая! — рычит он. — Слабый волк! Гибрид! Наш отец убил бы тебя, если бы узнал, какая ты жалкая.

Я замираю. Наш отец?

Он протягивает руки и обхватывает моё лицо обеими руками, словно тисками обхватывая мою голову.

— Да. Наш отец. Ты ведь никогда не думала, что у тебя будут братья и сёстры, не так ли?

У меня другой отец, чем у этого ублюдка или кого-либо из его братьев и сестёр-демонов. Я не могу… Это невозможно…

— Уходи, Нова, — говорит он. — Я сделаю тебе одолжение. Я закопаю части оружия, пока не найду способ их уничтожить. Твоим друзьям придётся умереть, но мы с тобой сможем продолжать жить, — он принимает сидячее положение, всё ещё держась за меня так крепко, что я едва могу соображать. Его голос тих, но в его речи слышится фанатизм. — Мы можем жить как боги, сестрёнка. Ты и я. Бок о бок.

Я вглядываюсь в тёмный туман, окутывающий его лицо, желая, чтобы он рассеялся и, наконец, показал мне его лицо — его глаза, его волосы, его лживый рот.

— Мои друзья могут умереть? Моя мать может умереть? Ты, чёртов…

С криком я наношу ему удар в живот, который выбивает воздух из его груди, в то время как вокруг меня сгущаются тени — признак того, что Роман, сидящий напротив, зол. Возможно, так же чертовски зол, как я сейчас.

Рун хрипло смеётся, отпуская мою голову, чтобы обхватить свой живот.

— Посмотри на себя. Твоя сила у тебя под рукой, а ты не знаешь, как ею пользоваться.

Он протягивает руку и хватает меня сзади за шею, увлекая за собой в тёмное облако. Мне становится холодно и пусто, как в яме, которая возникает у меня в животе всякий раз, когда он рядом.

— Если тебе нужны части оружия, — шепчет он. — Возьми их!

Он резко указывает на место позади меня.

Мне удаётся повернуться к своим сёстрам, которые парят в воздухе над прудом.

Конус тёмного тумана вырывается из указующего пальца Руна, как наконечник стрелы, пролетая через пространство к краю чёрного водоёма, где распадается на две части, которые вытягиваются в виде лент, каждая из которых устремляется к Малии и Тане. Ленты завязываются у них на шее и вытягивают их вертикально, так что кажется, что они стоят в воздухе, а их ноги теперь всего в нескольких дюймах над поверхностью водоёма.

Внезапно я вижу то, что держат в руках мои сёстры, ранее скрытое их позами.

Руки Малии сложены чашечкой, как будто она собирается произнести заклинание, но в её руке находится камень.

Когтистые пальцы Тани обхватывают коготь, прижимая его к груди.

Рун издает ещё один жестокий смешок.

— То, что ты хочешь, находится прямо перед тобой, Нова. Но знай: твои сёстры прокляты. Та ведьма, которая предала тебя, сделала всё, о чем я её просил. В тот момент, когда кто-то из твоих друзей выпустит из рук фрагменты, которые они держат, их сердца остановятся.

Он наклоняется ко мне, его тьма окутывает мою голову и плечи леденящим туманом.

— Собери фрагменты, и ты убьёшь своих друзей. Или… не собирай осколки, и я буду жить за счёт их страха, пока им больше ничего не останется. В любом случае, они умрут.

Глава 38

Мои сёстры — всё для меня. Видеть, как они умирают, убьёт меня.

Жестокая нерешительность сжимает моё сердце. Должен быть способ освободить их, но, чтобы противостоять проклятию ведьмы, мне нужна ведьма. Та, которая готова мне помочь. Мне нужна Малия… которую сейчас мучают ночные кошмары, и она умрёт, если выпустит камень из рук.

— Почему бы мне не облегчить тебе задачу? — шепчет Рун, указывая пальцем на пленников, которые продолжают натягивать свои цепи.

Сражаясь перед ними, Роман и Эйс уничтожили половину демонов Страйка, но я не могу сосредоточиться на жестокости этого боя, когда смерть, которой Рун угрожает моим друзьям, настолько тихая и контролируемая, что это похоже на медленное вонзание ножа в мой бок.

Ещё один конус тёмного тумана вырвался из указующего пальца Руна, на этот раз он перелетел через пленников и обвился вокруг центральной цепи, которая их удерживала. Как только копье тьмы обхватывает их кандалы, цепь соскальзывает, и пленники отскакивают от стены. Они вырывались из своих оков точно так же, как ангелы перед тем, как напасть на нас, и я не сомневаюсь, что теперь я стану их мишенью.

Отпустив Руна и вскочив на ноги, я готовлюсь к удару, в то время как пленники обтекают поверженные тела демонов Страйка, избегая схватки с Романом и Эйсом, и устремляются ко мне.

Торп впереди группы, его брат следует за ним по пятам, в то время как пятеро орлов-оборотней поднимаются в воздух позади них, частично перемещаясь так, что их крылья прорезают рубашки, а когти на концах их пальцев острее, чем зубы моих демонов-волков.

Моё сердце замирает на несколько ударов от абсолютной свирепости силы оборотня, которая обрушивается на меня.

Я тренировалась с Торпом. Он знает каждое моё движение. Хуже того, он мой друг, и я ни за что не хочу причинить ему боль. Но сейчас его чёрные волосы блестят от пота, а в тёмно-карих глазах нет никаких эмоций, кроме леденящего душу страха — того самого ужаса, от которого сжималось сердце, когда Рун впервые схватил меня. Я не могу представить, что думает и что знает Торп прямо сейчас. Должно быть, для него это сущий кошмар — то, что он, возможно, внушает себе, нереально. Что он может проснуться в любую секунду, и всё будет кончено.

Если бы я не боялась причинить им боль, если бы я была готова убить их, этот бой дался бы мне намного легче.

Рун освобождает меня из своей хватки, когда Торп наносит точный удар, комбинацию ударов, от которых мне удаётся уклониться, за долю секунды до того, как я уворачиваюсь от кулаков его брата. Эти двое могут не ладить во всех аспектах своей жизни, но прямо сейчас они сражаются вместе. Борются со мной.

Как только их кулаки снова летят в мою сторону, остальные сверхъестественные существа отворачиваются от меня. Я едва успеваю уследить за их движениями — куда они направляются? — Прежде чем мне приходится блокировать очередную комбинацию ударов руками и ногами, которые Торп и Грант посылают в мою сторону.

Другие сверхъестественные существа бегут к моим сёстрам, раскинув руки, плещутся в скользком пруду, а над ними парят орлы.

Они тянутся к фрагментам оружия.

Моё сердце леденеет в груди, когда я понимаю, что Рун заставляет их делать. Они собираются собрать фрагменты и убить моих сестёр, в то время как Малия и Таня будут погружены в свои собственные кошмары.

Паника переплетается с яростью, вплетая жар в моё тело.

Уклоняясь от следующего удара Торпа, я чувствую, что Роман смотрит на меня через расстояние, и мне кажется, что он способен протянуть руку и установить контакт без физического прикосновения. Он держит демона Страйка, в горло которого только что вонзил один из своих рунных ножей, но Роман полностью сосредоточен на мне, и на мгновение я вспоминаю, каким ярким был мир, когда он разрушил мои границы, и я увидела всё вокруг в потоках силы.

Я понятия не имею, сколько лжи наговорил мне Роман. Он, конечно, не сказал мне, что Рун — мой брат, если это вообще правда. Но Роман был прав в одном.

Страх… настоящий страх… это осознание того, что мои сёстры вот-вот умрут, и я ни черта не могу с этим поделать.

Нет, если только… Я не стану монстром, которому всегда сопротивлялась, не выпущу на волю демоническую силу, которую так крепко держала в себе, и не нарушу свой контроль над ней.

Ангел сказала мне забрать окружающий меня страх.

Роман сказал мне посмотреть правде в глаза.

Моё решение уже принято.

С криком я позволяю Торпу нанести следующий удар — сокрушительный по моей щеке, — но когда его кулак обрушивается на моё лицо, едва не ломая скулу, я хватаю его за руку, крепко сжимая и выкручивая одновременно, используя свой вес и его инерцию, чтобы опрокинуть его на спину.

Когда я приземляюсь ему на грудь, мои руки опускаются на его плечи.

У меня есть всего мгновение, а может, и меньше, прежде чем Грант наваливается на меня сзади, и орлы-оборотни вырывают части оружия из рук моих сестёр.

Отпуская свою демоническую силу, я позволяю ей течь через мою грудь, вверх по голове, вниз по рукам и сквозь пальцы. Я преодолеваю барьеры, которые сама воздвигла вокруг своей силы и которые незыблемо удерживала всю свою жизнь, и это всё равно, что отодвинуть занавес и, наконец, увидеть, что находится по ту сторону него.

Мои глаза горят, превращаясь в опасные фиолетовые щёлочки, когда мир вокруг меня замедляется до мельчайших движений. Медленные, постепенные взмахи крыльев орлов, когда они двигаются в едином ритме. Лёгкое касание воздуха перед тем, как кулак Гранта опускается на мою голову. Грудь Торпа поднимается подо мной, когда он делает вдох, и до моего слуха доносится тяжёлый звук.

Там, где я ожидала увидеть цвет, были только потоки тьмы. Она наполняет воздух вокруг меня сверкающими частицами пыли, такими же чёрными, как костюм из оникса, который Роман подарил мне, чтобы защитить от ангельского света. Это касается всех, кто меня окружает — Торпа, Гранта, Орлов, моих сестёр, Дастиана.

Даже Романа.

Пыль оседает на его обожженной щеке, покрывая рану блестящими чёрными полосами.

Она покрывает даже Руна, хотя и тянется к его правому виску потоком, похожим на извивающуюся верёвку.

Я моргаю, глядя на частицы, оседающие на моих руках, груди, бёдрах, на всём теле. Они образуют ещё один защитный слой, только, в отличие от того, как пыль оседает на всех остальных, она проникает в моё тело так быстро, как только я успеваю её притянуть к себе. Быстрее света.

Я узнаю тьму, туман теней, который окутывает меня, тем, что он есть.

Опасной эмоцией.

Страхом.

Глава 39

Все окутаны туманом, даже Роман, и особенно я, но, когда я провожу сквозь него рукой, наблюдая, как он собирается на моих пальцах и проникает под кожу, я, наконец, понимаю, что он принадлежит мне.

«Забери страх», — сказала ангел.

Я глубоко вдыхаю тёмный воздух, снимая его тяжесть с груди Торпа и высасывая тьму из кулака Гранта. Широко раскинув руки, я срываю его с орлиных крыльев, хватаю воздух вокруг себя и призываю его с раненой щеки Романа, и, наконец, отрываю его от тел моих сестёр. Забираю всё это и очищаю воздух вокруг себя от каждой частички. Я принимаю тяжесть всех их страхов на свою грудь, поскольку это питает другие эмоции, превращая их в силу и могущество и…

Ярость.

То, что показалось мне вечностью, должно быть, длилось всего один секунду, потому что кулак Гранта продолжает приближаться к моему лицу, Торп вырывается из-под меня, а когти орлов-оборотней вот-вот раздерут тела моих сестёр.

Сделав ещё один глубокий вдох, я выплеснула свою ярость в крике.

— Stoll!

Орлы-оборотни подпрыгивают, взмахивают крыльями и разбегаются в стороны от Малии и Тани, прежде чем упасть на землю, некоторые из орлов плещутся в воде, все они втягивают когти. Я уворачиваюсь от кулака Гранта, и он теряет равновесие, врезаясь в другого оборотня позади меня, прежде чем они оба, спотыкаясь, останавливаются.

Торп перестает вырываться подо мной и смотрит на меня широко раскрытыми глазами… понятно… глаза.

— Что за хрень? — шепчет он. — Нова?

Всего несколько дней назад, когда мы тренировались, Торп спросил меня, что бы я сделала, если бы не смогла выбраться из ситуации. Я сказала ему, что выход есть всегда. Мои глаза горят, когда я смотрю на него сверху вниз, фиолетовый свет моих радужек отражается на его лице.

— Я избавила тебя от страха.

Через дорогу Роман и Эйс заканчивают последний удар демона, и рука Романа тут же взлетает к щеке, откуда я перенесла страх, который заражал рану. У меня нет времени оценить его реакцию на мои действия, потому что над бассейном внезапно происходит какое-то движение.

Мои сёстры просыпаются, и я не могу позволить им уронить камень или коготь.

— Держите фрагменты! — кричу я, соскакивая с Торпа, и с колотящимся сердцем бегу к пруду. — Малия! Таня! Не отпускайте их!

Позади меня раздаётся предупреждающий крик — голос Романа, — прежде чем кто-то врезается в меня, оттесняя от водоёма. Тёмное облако застилает мне глаза, страх Руна заполняет мой разум, и он отрывает меня от земли, когда ревет мне в ухо так громко, что у меня гудит в голове.

— Тебе не забрать мою силу!

Туман вокруг него рассеялся, и я впервые могу смутно различить очертания его лица. Я замечаю блеск его глаз, когда он готовится впечатать меня в стену пещеры. До этого момента его прикосновение парализовало бы меня, но теперь я впитала весь страх из комнаты, лишила его этого и впитала в своё тело.

Мои руки свободны, потому что он обхватил меня за талию. Сжимая кулаки, я опускаю их ему на плечо, напрягаю мышцы живота на полную катушку, чтобы приподняться параллельно земле, сгибаю колени и отталкиваюсь от стены, как только мы касаемся её, заставляя его отпустить меня.

Сделав сальто назад, я приземляюсь на корточки, когда он поворачивается ко мне.

В тот момент, когда я была в воздухе, я мельком увидела своих сестёр. Всё ещё паря над прудом, руки Малии дергаются, кончики её пальцев опасно скользят по камню, а веки трепещут. Рядом с ней развеваются карамельно-светлые волосы Тани, когда она встряхивает головой, словно пытаясь прочистить её, грудь поднимается от глубокого вдоха. Дастиан стоял лицом к Тане, и я уловила момент, когда он расслабился, его частично сдвинутые крылья продолжали сильно биться, и он пронесся мимо моих сестёр. Темпл и Блиц одновременно вырываются из состояния сна и быстро приземляются на другой стороне пруда рядом с Лукой.

У меня нет возможности узнать, осознают ли мои сёстры опасность, если уронят фрагменты, и я должна вернуться к ним, чтобы предупредить.

Обернувшись, я замечаю Люсиль, скорчившуюся в грязи на краю водоёма, с вытянутыми вперед руками, в каждой из которых по обломку волшебной палочки, которые отчаянно трясутся. Моё сердце сжимается, когда я вижу, как она целится своей магией в моих сестёр, но затем она кричит:

— Поторопись, Дастиан! Я больше не могу удерживать их в воздухе! Они не должны бросать фрагменты!

Это всё, что я слышу, прежде чем Рун снова хватает меня и прижимает к стене. На этот раз я к нему готова. Моя нога врезается ему в грудь, впечатывая его в камень с такой силой, что в стене пещеры появляются трещины толщиной с волос.

Я выпускаю когти, готовая пустить их в ход. Роман сказал, что убить Руна, пока он на Земле, невозможно, но я, чёрт возьми, уверена, что попробую. Замахнувшись на него когтями, я едва не задеваю горло Руна, прежде чем он наносит ответный удар, который попадает мне в плечо, опрокидывая меня на землю. Чёрт, у него сильный удар.

Боль пронзает мое плечо, но я не обращаю на это внимания и снова бросаюсь на него.

Пока мы обмениваемся ударами, я слышу, как Роман кричит у меня за спиной, приказывая орлам вынести остальных сверхъестественных из пещеры. Я мельком замечаю, как Джанна летит к дыре в потолке пещеры, её мышцы напрягаются, когда она сжимает в каждой руке по два маленьких оборотня. Вскоре за ними, хлопая крыльями, следуют другие орлы, и пещера быстро пустеет, но Дастиан остаётся рядом с Таней.

Каждый раз, когда я пытаюсь ударить Руна когтями, он уклоняется от меня, независимо от того, насколько я быстра. Мои удары летят быстро, набирая скорость, пока я, наконец, не царапаю его плечо когтями. Он отклоняется в сторону, это его первое неуклюжее движение, и я провожу другой рукой по его щеке. Мои когти царапают по тому же твёрдому предмету, который, похоже, является частью его виска. Я кричу от досады, когда он отклоняет смертельный удар, но мне удается схватить его за плечи.

Позволяя своей демонической силе взять верх, я вызываю страх, окутывающий его тело, заставляя его дрожать и замирать, лишая его силы, которую он хочет использовать против меня.

Он криво усмехается.

— Ты не можешь бороться со мной вечно, Нова. Страх всегда найдет способ проникнуть в умы слабых. Я уже чувствую, как он нарастает снова. Смотри, Нова! Посмотри на своих друзей, когда они снова начинают бояться.

Я бросаю взгляд на своих друзей, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу Романа, стоящего на коленях рядом с моими сёстрами и вычерчивающего руны, которые он пытается нанести на тыльные стороны их ладоней, пока они сидят, их грудные клетки заметно напряжены, они едва дышат, они оба сжимают свои части оружия так сильно, что костяшки их пальцев белеют. Тот факт, что он пытается снять проклятие с помощью рун, указывает на то, что Малия не смогла противостоять проклятию с помощью своей собственной магии. Роман наносит удар по другой руне. Затем ещё одна, его внимание становится более сосредоточенным, но каждая руна ускользает из их рук, стекая с кожи, как вода с камня.

Последняя руна отскакивает, попадает Роману в плечо и отбрасывает его назад. Его разочарованный рёв повергает меня в отчаяние. Он быстро поднимается на ноги, но его движения медлительны, а плечи опущены.

Через некоторое расстояние его глаза встречаются с моими. Он не может освободить моих сестёр от проклятия.

Дастиан остался рядом с Таней и теперь опускается рядом с ней на колени.

Её крик разрывает мне сердце.

— Уходи, Дастиан! Ты не можешь остаться!

Его ответ твёрд и решителен.

— Я не оставлю тебя.

Она кричит на него, и по её лицу внезапно текут слёзы.

— Отвали от меня, Дастиан! Я монстр, чёрт возьми. Я не принадлежу тебе. И никогда не буду принадлежать. А теперь уходи!

Он вздрагивает, пятится от неё, поджимая губы, но черты его лица внезапно смягчаются.

Черт, он слишком умен, чтобы поверить ей.

Он снова наклоняется к ней, на секунду прижимаясь лбом к её лбу, и она замирает, слёзы текут по её подбородку. Он бормочет что-то, чего я не слышу, прежде чем отступает, поворачивается, сбрасывает с себя одежду и перебегает на бегу. Расправив крылья, он взмывает в воздух и исчезает через несколько секунд.

Рун молчал, позволяя мне наблюдать за моими друзьями, но теперь его рука обвивается вокруг моей спины, сдавливая мою грудь, когда он притягивает меня к себе.

— Сдавайся, сестрёнка. У тебя ничего не осталось. Теперь незачем жить.

Мои когти снова заостряются, а глаза горят, когда я борюсь с растущей во мне безнадежностью.

Ух ты! Ещё одно тело врезается в меня, и руки Романа смыкаются вокруг меня. Я замечаю бурю в его глазах, прежде чем он отрывает меня от земли и уносит прочь от Руна.

Холодная повязка скользит по моей руке.

Застёжка.

— Иди к своим сёстрам. Собери оружие. Это единственный способ снять проклятие, — говорит он, прежде чем поставить меня на ноги и повернуться к Руну, который встречает его рёвом, и двое мужчин врезаются друг в друга с глухим стуком, от которого у меня мурашки бегут по спине.

Я уже бегу, моё сердце бешено колотится. Я резко останавливаюсь и падаю на колени перед Малией и Таней. Мои прекрасные, сильные сёстры.

Я сжимаю колено Малии дрожащей рукой, не решаясь помешать ей держать камень.

— Есть ли какой-нибудь способ создать вокруг камня железный щит, чтобы его свет был направлен в другую сторону от нас?

Она качает головой.

— Я уже думала об этом, но даже если я создам щит с одной стороны камня, мне всё равно придётся держать его с другой, а это значит, что я буду подвержена воздействию его света. Любое железное покрытие, которое защитит меня, должно пройти между моими пальцами и камнем. Но даже в этом случае у нас нет гарантии, что железо остановит его лучи.

— Тогда у нас теперь есть только один путь, — говорю я.

Глаза моих сестёр блестят, когда они смотрят на меня в ответ.

— Мы будем защищать друг друга, — говорит Таня. — Как и всегда.

Их доверие ко мне убивает меня. Стиснув зубы, я снимаю застёжку со своей руки и надеваю её на коготь, который находится в руках Тани. Воздух потрескивает, когда две части, кажется, оживают, руны на поверхности застёжки слабо светятся.

Не говоря ни слова, Малия протягивает руки, всё ещё сжимая камень, и кладет его поверх застёжки. Её руки дрожат, и я обхватываю их своими, крепко держа её, чтобы она не выпустила камень до того, как кусочки соединятся.

— Фрагменты хотят соединиться, — говорит Малия. — Будьте готовы.

Дюйм за дюймом, осторожно, она сдвигает пальцы, чтобы обнажить основание камня.

— Вы мои сёстры, и я люблю вас, — говорит Малия нам обеим, её глаза блестят от слёз.

— В ад и обратно, — шепчу я.

Она прикасается к камню, чтобы застегнуть застёжку, и вокруг нас вспыхивает свет.

Глава 40

Я теряю ощущение времени и пространства, когда интенсивный, ослепляющий свет заполняет моё сознание, неумолимо увлекая меня вниз. Я пытаюсь держаться за Малию и Таню так крепко, как только могу, но их отрывает от меня, и у меня вырывается крик, когда я больше не чувствую их присутствия.

Через несколько секунд я ощущаю, как поверхность поднимается мне навстречу, и легко приземляюсь на неё, с удивлением обнаруживая, что уже стою прямо, как будто просто вышла на свет.

Я резко открываю глаза и обнаруживаю, что всё вокруг меня цвета нетронутого снега, такого неизменно белого, что на мгновение я начинаю бояться, что каким-то образом попала в ловушку света от оружия и не смогла из неё выбраться…

— Нова, — Таня кашляет в нескольких футах от меня. Её фигура появляется в поле зрения медленно, как будто волна тумана отступает, открывая её стоящую на коленях. Она поднимается, сначала неуверенно, а затем всё быстрее, по мере того как к ней, кажется, возвращаются силы. Вытирая со щек последние следы слёз, она приподнимает подбородок, снова пряча свои чувства. — Ты в порядке?

Я решительно киваю ей.

— А ты?

Она не успевает ответить, как туман справа от меня рассеивается, и я вижу Малию, стоящую в нескольких футах от Тани. Моё сердце замирает, когда я нигде не вижу оружия — боюсь, что проклятие всё ещё действует, несмотря на то что обещал Роман, — но ни одна из моих сестёр, похоже, не пострадала.

— Проклятие снято, — говорит Малия, убирая с лица выбившиеся пряди волос. — Я потеряла оружие во время взрыва, но почувствовала, что проклятие снято ещё до того, как мы приземлились. Должно быть, свет ангелов пробился сквозь тёмную магию.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в окружающую обстановку, и, наконец, могу сфокусироваться и различать поверхности и текстуры, поскольку туман отступает всё больше. Мы стоим на огромном мосту шириной не менее пятидесяти футов, который тянется вдаль, хотя я не вижу его конца, потому что он окутан туманом. Поверхность моста мягко светится, словно инкрустированная кристаллами, в то время как блестящая субстанция стекает по балюстрадам, образуя водопады с обеих сторон. Туман также окутывает верхнюю часть моста и верхушки водопадов с обеих сторон. Это создает эффект замкнутости в этом прекрасном, сверкающем пространстве.

Я вздрагиваю, когда по обе стороны от меня появляются тёмные силуэты, но это всего лишь мои демоны-волки, выходящие из белой поверхности моста в нескольких футах от меня. Они дрожат и встряхивают шерстью, стряхивая с себя что-то похожее на мелкий снег или, возможно, частички света. Я хочу подбежать к ним, но обнять их — значит поверить, что всё в порядке, а мои инстинкты говорят мне, что ничего не в порядке.

— Чёрт, — выдыхает Таня, осматривая мост.

— Это прекрасно, — тихо произносит Малия, широко раскрыв свои карие глаза. — Я не ожидала, что это будет так великолепно. Это больше похоже на рай, чем на ад.

Я хожу по кругу, борясь с очарованием этого места и спокойствием, которое оно излучает. Роман сказал мне, что Ад — утопия для избранных демонов, несмотря на репутацию Подземного мира, где царят огонь, копоть и смерть. Этот мост говорит о мире несравненной красоты, но он слишком красив, слишком первозданен. Он идеально спроектирован, чтобы заманить нас в него и побудить расслабиться.

По коже бегут мурашки, а инстинкты обостряются, когда я ищу Романа и Руна. На какой-то ужасный миг я начинаю бояться, что свет не достиг их, что всё было напрасно…

Роман выходит из тумана, когда он рассеивается с левой стороны моста. Он останавливается там, откуда появился, внимательно наблюдая за мной. Ожоги на его лице и руке зажили, хотя рубашка по-прежнему разорвана, из-за чего полностью виден огромный бицепс на правой руке. Какая бы кровь ни была пролита во время его схватки с демонами Страйка, он, похоже, впитал её в себя. В сияющем вокруг нас белом свете его кожа кажется ещё более бронзовой, чем на Земле, хотя радужки его глаз цвета морской волны такие же бурные, как и в тот момент, когда я впервые увидела его в баре.

Он — ещё одна прекрасная вещь, созданная для того, чтобы заманить меня внутрь.

В его правой руке зажато оружие, его части полностью соединены.

Он сказал мне, что кто-то может использовать его, чтобы путешествовать между Адом и Землей по своей прихоти. Это оружие теперь наш единственный способ выбраться отсюда, и я должна убедить его отдать его, чтобы он отправил нас обратно.

Я делаю шаг к нему, но резко останавливаюсь, когда туман снова рассеивается, и Рун — мой сводный брат, если я ему верю — появляется рядом с Романом, согнувшимся пополам и, похоже, потерявшим сознание. Лицо Руна отвернуто от меня, и последние клочья тьмы окутывают его голову. Роман хватает Руна за ворот рубашки сзади, крепко сжимая его, как будто Роман буквально тащил его обратно в Ад.

Я снова иду к ним, мои чувства в смятении. Роман пытался помочь моим сёстрам. Он охранял других заключенных. Он отдал мне застёжку, хотя я и не просила его об этом.

Но он солгал мне.

Он, чёрт возьми, лгал снова и снова о том, кто он такой и почему оказался на Земле, и я не знаю, что правда, а что нет. Мне нужны ответы и оружие, прежде чем какие бы угрозы Ад не обрушил на нас.

Я всего в трёх шагах от элитных демонов, когда Роман прижимает оружие к груди, сквозь его рубашку просвечивает руна, и оружие исчезает из виду. В следующее мгновение он наклоняется, чтобы дотянуться до последних клочков тьмы, окутывающих голову Руна, и выхватывает сверкающий предмет. Я успеваю заметить маленький камешек, прежде чем он исчезает в большом кулаке Романа.

Он опускает Руна на землю, и я смотрю на лежащего на земле мужчину, чье лицо теперь открыто мне. Рун моложе, чем я себе представляла, но такой же мускулистый, как и его телосложение, видимое сквозь тёмный туман, который он носил на Земле. У него ярко-кобальтово-синие волосы, и глаза, когда он на секунду приоткрывает веки, кажутся того же цвета.

Темпл прижимается к моему бедру, Лука устраивается с другой стороны, и я рада видеть, что Блиц держится поближе к Тане, в то время как Эйс теперь охраняет Малию. Моя стая собирается позади меня, не совсем в атакующем порядке, но достаточно близко для удобства.

— Ты должен отдать мне оружие, Роман, — говорю я. — Нам пора домой.

Как бы ни был прекрасен этот путь в Подземный мир, нам нужно вернуться на Землю. Теперь, когда Рун изгнан, все, кто пострадал от его силы кошмаров, должны восстановиться. Мама должна проснуться, и я должна быть рядом с ней. Мне нужно её увидеть.

— Я не могу тебя отпустить, — грозовые зелёные глаза Романа не отрываются от моих. Выражение его лица нечитаемо, но уголки рта и глаз напряжены, и от того, что кажется тяжкими мыслями, его плечи слегка сутулятся. В течение последнего дня я много раз задавалась вопросом, какую внутреннюю борьбу он ведёт, и была уверена, что это как-то связано с тем, что я не отправлюсь с ним в Ад, но теперь… Я беспокоюсь, что это ещё не всё.

— Чёрта с два ты не сможешь, — шепчу я, опуская когти. — Отдай нам оружие, и мы уйдём. Ты больше никогда нас не увидишь…

— Нова, — говорит он, прерывая меня, его ровный, глубокий рокот успокаивает меня так же эффективно, как если бы он погладил меня по спине. — Сейчас ты должна мне доверять.

Он берёт меня за руку и вкладывает в неё камень. Это маленький, мерцающий, фиолетовый драгоценный камень, который кажется тёплым и знакомым на моей ладони.

— Этот камень — часть кольца, которое носил твой отец. В нём заключена его сила кошмаров. Твой сводный брат украл его, использовал, но оно ему не принадлежит, — взгляд Романа пронзает мой, прежде чем его внимание переключается на мои волосы. — Я хочу отдать тебе этот камень прямо сейчас, но это только сделает тебя ещё большей мишенью. Я сохраню его вместе с оружием, пока не настанет время, когда ты сможешь забрать их обоих, — он тяжело выдыхает. — Если ты выживешь.

Прежде чем я успеваю обхватить камень рукой, он выхватывает его из моей ладони, прижимает к своей груди, и камень исчезает, как и оружие. Но другой рукой он всё ещё сжимает мою, и его челюсть снова сжимается.

— Ты должна понять, — говорит он, и идеальные черты его лица становятся более тёмными, чем раньше. — У меня была задача на Земле. Долг и миссия, которые нужно было выполнить. Я не ожидал… тебя.

По моему телу пробегает темная дрожь. В пещере я поборола свой худший страх, но мои инстинкты кричат на меня, формируются новые страхи, которые угрожают снова разжечь мою демоническую силу.

— Что ты скрываешь, Роман? — спрашиваю я, сжимая его так же крепко, как он меня. — К чему вся эта ложь?

Он делает глубокий вдох, тяжело выдыхая.

— Потому что я не тот, за кого ты меня принимаешь.

Если он не Король Демонов, то… кто он?

Мои сёстры напряглись рядом со мной, бросая на меня острые взгляды. Малия почувствовала, что Роман наполовину демон, но у меня не было возможности поделиться с ними своими теориями о его настоящей личности. Кроме… теперь он, кажется, говорит мне, что я ошибаюсь и насчет того, что он тоже Король Демонов.

Рун стонет, наконец-то поднимаясь с земли, и рычание быстро срывается с его губ, когда он оглядывается на мост.

— Чёрт.

Он тянется к виску — к тому месту, откуда Роман вытащил драгоценный камень. Оно красное, кожа ободрана, как будто он вонзил его в себя. Обнаружив пропажу драгоценного камня, он выпрямляется во весь рост, как медведь с синей шерстью, и свирепо смотрит на меня.

— Чёрт возьми, — произносит он, прежде чем наброситься на Романа. — В конце концов, ты выполнил свой долг.

Роман отпускает мою руку, внезапно теряя самообладание, на его лице появляется мрачное выражение, когда он подходит к молодому человеку и хватает его одной рукой, отрывая от земли.

— Тебе повезло, что я оставил тебя в живых, Кода. Если бы не моя преданность твоему отцу, я бы прикончил тебя на Земле.

Кода? Я не уверена, что это слово означает, но, должно быть, это ещё одно демоническое слово. Возможно, оно означает «придурок»?

До нас доносятся звуки шагов — судя по звуку, быстро приближалась большая группа, — и Роман бросает Руна на мост, где тот с глухим стуком приземляется.

Роман проходит мимо меня, между моими волками, но останавливается, прежде чем пройти мимо меня, оглядывается, как будто хочет сказать что-то еще, но продолжает идти дальше.

Далёкий туман рассеивается, и к нам приближается шеренга солдат, двигаясь быстро, слаженно и синхронно, заполняя пространство от одной стороны моста до другой и выстраиваясь в ряды, насколько я могу видеть. Все они одеты в доспехи, все они очень мускулистые и носят мечи за спиной.

Огромный белокурый демон отделился от остальных и шагнул вперёд. Он был шести с половиной футов ростом, с широкими плечами и грудью, покрытой блестящими доспехами. Его глаза были почти чёрными, как смоль, и устрашающе вращались, когда он приближался к Роману. Вместо меча у него в руках стальной шест с лезвием наверху, рукоятью которого он ударяет в землю, разбивая о хрустальную поверхность, прежде чем поклониться и опуститься на колено перед Романом.

— Лорд Рун, — зовет он. — Мы ждали вашего возвращения

У меня внезапно зазвенело в ушах, и меня охватило замешательство. Я оглянулась на своего сводного брата с кобальтовыми волосами, который поднимался на ноги, но он только ухмыльнулся, а его голубые глаза наполнились презрением.

— Он обращается не ко мне, принцесса, — растягивает он слова. — Рун действительно обвёл тебя вокруг пальца и облажался. Ты думала, что я опасен. Ты всё это время была с настоящим дьяволом.

Мой сводный брат насмехается надо мной, угроза за нашими спинами, в то время как ещё большая опасность стоит передо мной.

Роман… Рун…

О, чёрт, нет…

Роман поворачивается ко мне, его глаза становятся почти чёрными, а взгляд уничтожает меня.

У меня перехватывает дыхание, и всё, о чем я могу думать, — о том, как он описал себя на встрече с Магнатом.

Древний, могущественный трикстер.

Глава 41

Малия и Таня подходят ближе ко мне, их лица бледны, челюсти сжаты. Мои демоны-волки гораздо спокойнее, чем мои сёстры, их сверкающие глаза неотрывно смотрят на меня.

Мои волки знали.

Кусочки мозаики встают на свои места, и многое внезапно обретает для меня смысл. Способность Романа создавать руны и управлять ими; то, как он мог подслушивать наши разговоры с помощью маленьких рун, которые мы носим; и тот факт, что он мог видеть моих демоны-волков, поскольку он сам сказал мне, что демоны-волки были украдены у Руна… Украдены и подарены мне моим отцом — тем самым отцом, который, по-видимому, произвёл на свет демона с кобальтовыми волосами, стоящего слишком близко позади меня.

Я расправляю плечи, готовый ко всему, когда легион солдат-демонов издает дружный крик и отступает в сторону, создавая широкую полосу пространства между своими рядами.

Мгновение спустя до нас доносится стук лошадиных копыт.

Пять белых лошадей вырываются из далекого тумана и галопом несутся к нам, пока их всадники не останавливают их во главе армии. Глаза лошадей блестят чёрным, от их дыхания в воздухе поднимается пар. Эйс взвизгивает, протискиваясь вперёд и становясь между чудовищами и Малией. Если мои демоны-волки родились здесь, они могут быть знакомы со многими созданиями Ада. Прямо сейчас позиция Эйса выглядит защищающей, что говорит мне о том, что лошади, может быть, и прекрасны, но они так же смертоносны, как демоны, выстроившиеся в ряд на мосту.

Из пяти всадников двое — женщины и трое — мужчины. Все они внешне похожи на Коду: у них светло-коричневая кожа и голубые глаза, которые имеют оттенок неба перед наступлением сумерек, тёмные и таинственные. У них полные губы, высокие скулы и прямые носы, подчёркивающие совершенство черт лица. Все они одеты в рубашки с длинными рукавами и длинные брюки из блестящего тёмно-синего материала, похожего на шёлк, а их грудь, талия и плечи покрыты блестящими доспехами, которые скорее подчёркивают, чем скрывают, их гибкие, мускулистые тела.

Их черты лица настолько похожи, что я не сомневаюсь, что все они родственники друг другу хотя у каждого из них волосы разного цвета. У одного из мужчин прямые волосы до плеч оттенка свежескошенной травы, у человека на лошади рядом с ним волосы ниспадают ниже плеч и имеют цвет жжёного апельсина, а у самого крупного мужчины короткие волосы бордового цвета. У одной из двух женщин волосы тёмно-синего цвета, а у другой — золотистые, и кажется, что в них вплетены нити самой стихии.

Лошади, наконец, останавливаются на месте, хотя и бьют по мосту передними копытами — беспокойное, сердитое движение.

Солдат, стоящий на коленях перед Романом, поднимает с земли своё копье и снова вонзает его острие в хрустальную поверхность.

— Все преклоните колени перед королевскими детьми!

С ещё одним дружным криком солдаты легиона опускаются на колени, в то время как Роман остаётся стоять. Я ловлю на себе настороженные взгляды, которые бросают на меня Малия и Таня, читаю вопрос на их губах, но решительно качаю головой. Мы не кланяемся демонам, королевских кровей или нет.

Женщина с золотыми волосами не дожидается, пока все солдаты подчинятся, и соскальзывает с лошади, спеша прямо к Роману. Её босые ноги тихо шлепают по хрусталю. Когда она подходит к нему, то смотрит на него с настойчивой мольбой в широко раскрытых голубых глазах, и до нас доносится её мягкий голос.

— Крона уже в пути. Она почувствовала шум у ворот. У нас есть всего несколько секунд до её появления. Лорд Рун, пожалуйста, ты нашёл нашего отца?

Роман резко качает головой. Я не могу прочесть выражение его лица, потому что он стоит к нам спиной, когда он отвечает:

— Прости, Эста.

Она прерывисто вздыхает, качает головой, её глаза блестят.

— Ты был нашей последней надеждой.

— Надеждой? — мужчина с короткими тёмно-бордовыми волосами спрыгивает с лошади, с рычанием на губах направляется к Роману и Эсте. — Эта битва давно назрела. Я надеюсь, что прольётся кровь.

Его внимание переключается на нас, и он, кажется, не замечает внезапной неподвижности Романа, когда спрашивает:

— Кто эти низшие существа с нашими зверями?

Под низшими существами, я полагаю, рыжеволосый демон подразумевает меня и моих сестёр. Думаю, я прощу его за то, что он не признал, что я отчасти элитный демон, поскольку Роман ясно дал понять, что я могу скрывать свою истинную природу, но у меня волосы встают дыбом, когда он рассматривает моих волков, его глаза блестят, а губы растягиваются в хищном оскале.

— Это королевские гончие. Они будут возвращены в королевские питомники.

— Чёрта с два они это сделают, — я издаю резкий свист, и мои волки в ответ выстраиваются в боевой порядок, оскалив зубы. Малия и Таня встают в строй, ведьмовская сила Малии растет в её ладонях, а её волчьи когти удлиняются, в то время как кожа Тани приобретает янтарный оттенок гарпии и медленно появляются когти. Эйс и Темпл немного опережают остальных, издавая глубокое, предупреждающее рычание.

Демон с бордовыми волосами пытается скрыть своё удивление, быстро опуская приподнятые брови, прежде чем окинуть меня долгим взглядом, от моих дымчато-серых глаз до фиолетовых волос, его лоб наморщен, он настолько погружён в размышления, что, кажется, не замечает Романа, подкрадывающегося к нему сзади.

— Арга, — рычит Роман, заставляя рыжеволосого демона напрячься. — Ты забываешь, что все адские создания были подарены мне королём.

— В обмен на твою клятву не оспаривать трон, — огрызается Арга, быстро приходя в себя. — Но эти звери явно подчиняются землянке, — его гнев усиливается. — Чертову волку-оборотню, которую ты, кажется, притащил с собой.

Эста выглядывает из-за Романа, её глаза расширяются, прежде чем она шепчет брату:

— Арга, прекрати. У этой женщины волосы, как у отца.

— Цвета страха, — говорит Роман, сверкая тёмными глазами на Аргу.

— Кошмаров, — шепчет Эста.

— Цвет её волос не настоящий, — Арга опровергает заявление Романа. — Земляне красят волосы.

— Крона сможет нам рассказать, — говорит Эста.

Я стискиваю зубы, желая, чтобы мои волосы действительно были крашеными. Чем больше обо мне говорят, тем больше трещин становится в моём фундаменте. Моя мать говорила мне, что мой отец был демоном. Что однажды он придёт за мной, и в этот день мне придётся решить, кто я такая.

Но он не пришёл за мной. Это сделал Рун.

И теперь, с каждой секундой, я начинаю понимать, насколько могущественен мой отец.

Я думала, что Роман — Король Демонов. Я не могла ошибаться сильнее.

Арга одаривает меня мерзкой улыбкой.

— Кем бы она ни была, она скоро умрёт, — он бросает острый взгляд куда-то за мою спину. — Вместе с нашим младшим братом Кодой, который сбежал от судьбы, как чёртов трус, каким он и является. Посмотрим, как долго он продержится в испытаниях.

Словно в подтверждение речи Арги, по хрустальному мосту разносится удар гонга, тяжёлый, отдающийся эхом звук, его вибрации разносятся по поверхности под нашими ногами, шум становится всё громче и громче, пока не прекращается.

Как только наступает тишина, солдат с копьем поднимается на ноги.

— Приближается Крона!

Эста и Арга возвращаются и стоят рядом со своими лошадьми, в то время как трое других членов королевской семьи спешиваются. Легион солдат, ожидающих теперь по обе стороны моста, поворачивается внутрь, их сапоги стучат в унисон, когда в отдаленном тумане появляется новая фигура, не торопясь шаркающая по хрустальной поверхности в нашем направлении.

Новоприбывшая — древний человек. Я не знаю, как долго живут демоны, но эта женщина могла бы сказать мне, что ей десять тысяч лет, и я бы ей поверила. Она крошечная, её маленький рост подчёркивается, когда она проходит мимо солдат, которые все без малого шести футов ростом. Её одеяние чистейшего белого цвета ниспадает с её плеч и кистей, спускается по телу и стелется по земле, скрывая от посторонних глаз всё, кроме её лица. Её кожа и волосы такие же фарфоровые, как и её одеяние, на лице нет и следа румянца, даже на щеках, только чернота её глаз.

Когда она останавливается перед Романом, все демоны кланяются, даже королевские дети.

Все, кроме Романа.

Иерархия здесь начинает проясняться. У Романа есть своя собственная лига, в то время как Крона более могущественна, чем королевские дети, которые стоят выше армии.

— Крона, — обращается к ней Роман, его голос полон сладости, и я ощущаю воздействие его силы убеждения на толпу, весь легион демонов внезапно кивает, как будто соглашается с ним, когда он говорит. — Дай мне ещё время. Я могу найти Короля.

Древняя женщина говорит, не открывая рта и не шевеля губами. Ее голос, словно удар гонга, каким-то образом разносится вокруг нас вибрацией, которая проходит сквозь меня.

— Я уделила тебе столько времени, сколько смогла, Мастер Демонических Рун, — говорит она. — Хаос в Аду продолжается уже достаточно долго. Врата между Адом и Землей закрылись в тот момент, когда вы прошли через них, и они останутся запертыми до тех пор, пока мы не найдём нашего следующего правителя, ибо этот мир не может существовать без силы, стоящей у его руля.

При этих словах старухи лицо Эсты становится болезненно-бледным, но она сжимает челюсти и вздёргивает подбородок. Глаза Арги блестят, его губы изгибаются в улыбке, в то время как другие члены королевской семьи выражают разные эмоции — от предвкушения до страха.

Кода подходит ко мне сзади и ловит мой взгляд.

— Добро пожаловать на свою смерть, — шепчет он.

Крона поднимает руки, и её белые одежды сползают, открывая не руки, а завитки тьмы там, где должны быть её конечности, — бездны силы, которые могли бы засосать меня в себя.

— Король Демонов пропал, — кричит она. — Аду нужен правитель, иначе это царство распадётся на части. Врата заперты, и должно начаться Время Испытаний! Каждый ребёнок Короля должен пройти испытания, пока не останется только сильнейший.

Тёмные завитки на её боках перемещаются, когда она приближается к королевским детям, её сила искрится и, кажется, перепрыгивает на каждого из них.

— Только дети короля могут носить его метку. Все отмеченные должны выйти вперед и быть узнанными.

Моя правая рука внезапно начинает болеть, а под рукавом рубашки появляется фиолетовое свечение. Я дергаю рукав рубашки, но проклятый манжет слишком мал, чтобы поднять его достаточно высоко, чтобы увидеть источник света. Несмотря на всё более холодный воздух, веющий вокруг нас, я рву материал когтями, отрывая рукав.

Руна, которую дал мне Роман, ярко светится на моей коже. Круг с неровной линией, проходящей через него. Это тот же знак, который он оставил на транспортном контейнере в ту ночь, когда мой сводный брат впервые напал на меня.

Кода, стоящий рядом со мной, морщится, хватаясь за свою руку, на которой светится такая же метка.

— Грёбаная королевская руна.

Моё внимание привязывается к Роману, и мой гнев поднимается. Он сказал мне, что это защитная руна. Почему я удивляюсь ещё одной лжи? Но это чувство, больше похожее на предательство, чем на что-то другое, ведь он дал её мне. Благоговейно. С тихим выдохом, как будто он хотел, чтобы я доверяла ему, — и я, наконец, открыла своё сердце и разум для возможности того, что он может быть союзником в мире врагов.

— Подойдите, дети короля, — кричит Крона, после чего Эста, Арга и другие члены королевской семьи выходят вперёд, включая Коду, и все они собираются вокруг древней женщины.

За исключением меня.

Малия и Таня становятся пепельно-серыми, когда приближаются ко мне, на их лицах и губах появляется напряжение, они крепко сжимают челюсти.

— Нова, это полный капец, — шепчет Таня, описывая нашу ситуацию такой, какая она есть. — Они на самом деле не думают, что… Ты не можешь быть…

— Ребёнком Короля Демонов? — спрашиваю я. — Мы как раз собираемся это выяснить.

Малия невероятно спокойна, но движение её пальцев предупреждает меня о том, что она готовится пустить в ход свою магию при любом признаке опасности для меня или Тани.

Крона поднимает взгляд и смотрит на меня так пристально, что кажется, будто она вырывает моё сердце, кусочек за кусочком, причиняя боль.

Я протягиваю руки к своим сёстрам, беря их за руки.

— Что бы ни случилось, я буду защищать вас. Я ваша сестра. Вы — моя единственная семья.

— Мы прикроем тебя, — говорит Малия, указывая на моих волков. — Всех нас.

— Всегда, — подчеркивает Таня.

Их руки тёплые и крепкие на моих, они убирают когти, прежде чем отпустить меня. В этот момент они обе частично перекидываются, их глаза блестят, когда они присоединяются к моим демонам-волкам, все шестеро крадутся прямо за мной.

С каждым шагом, который я делаю по направлению к Кроне, тени сгущаются вокруг меня, когда я позволяю своей демонической силе расти. Тени, которые я теперь узнаю, принадлежат мне. Моя сила. Воздух вокруг моста темнеет так внезапно, что легионы солдат перешёптываются, королевские дети вздрагивают, а чёрные глаза Кроны сверкают, как шары, парящие в космосе.

По мере того, как проявляются оттенки окружающих меня сил, лицо Кроны становится похожим на тёмную пустоту, и каждый из моих братьев и сестёр охвачен страхом, который они пытаются скрыть — даже Арга, чья улыбка становится всё более надменной с каждой секундой, когда страх покрывает его тело всё плотнее.

Но Роман… Рун…

Он постоянно остается ярким пятном в моём поле зрения, и на нём нет ни капли страха.

Он неожиданно преграждает мне путь. Его одежда так же изорвана, как и моя, у нас обоих теперь не хватает рукава. Между нами слишком много недосказанного. Слишком много лжи и… слишком сильная связь, которая продолжает терзать меня. Я даже не могу понять, что мне сейчас к нему чувствовать, потому что в его поведении слишком много противоречий — то, как он пытался помешать мне войти в пещеру, обездвижив меня руной, то, как он защищал меня и моих волков от ангельского света, то, как он сказал мне, что мы уничтожим друг друга…

— Страх — твой друг, Нова, — бормочет он низким рокотом, который мог бы воспламенить моё тело, если бы я позволила ему это. — Не забывай им пользоваться.

Я встречаюсь с ним взглядом, мой взгляд пронзительный.

— Буду, — говорю я. — Против любого, кто угрожает мне или моей семье.

Включая его.

Мои шаги тверды, когда я иду дальше, не обращая внимания на взгляды, которые другие члены королевской семьи бросают в меня своими голубыми глазами, когда я присоединяюсь к их кругу.

— Ну вот, — говорит Крона. В её голосе звучит жестокое удовлетворение, хотя выражение её лица не меняется. — Теперь, когда вы все собрались, я привяжу вас к испытаниям. Когда вы связаны, выхода нет.

Сначала она подходит к Эсте, и золотоволосая женщина опускается на колено, чтобы позволить маленькой Кроне провести своей силой по лбу Эсты, отчего кожа Эсты начинает светиться золотом, как и её волосы. При этих словах старуха наклоняется ближе, как будто шепчет Эсте на ухо, по-прежнему не шевеля губами. Когда она говорила раньше, её голос вибрировал в воздухе, но теперь я не слышу, что она говорит.

Древняя женщина пробирается мимо группы, пока не подходит ко мне.

Она такая маленькая, что мне приходится становиться на колени, как и остальным, и в конце концов я вынуждена кланяться ей.

Её темная рука касается моей щеки, и её фарфоровые черты озаряются, когда фиолетовое сияние моей силы разливается по её лицу.

Я вздрагиваю, когда она наклоняется достаточно близко, чтобы прошептать мне на ухо, прикосновение её губ к моей щеке ледяное.

— Ты — младшее дитя Короля Демонов, — говорит она, и её речь становится резче. — Ты — воплощение власти, которой никогда не должно было существовать. И всё же ты должна бороться за право править, потому что правила ясны, и сила должна восторжествовать. Но не волнуйся, дитя, потому что твоя жизнь скоро закончится.

Её губы кривятся в намеке на жестокую улыбку, когда она начинает отодвигаться от меня, но я хватаю её за плечи, мои пальцы сжимаются вокруг того, что кажется твёрдой плотью, несмотря на кажущуюся хрупкость её рук.

Кажется, все демоны вокруг нас ахнули, когда я схватила её, но я не обращаю внимания на их потрясённый шёпот.

За то время, что прошло с тех пор, как мы оказались в Аду, основы моей жизни были разрушены.

Я дочь Короля Демонов.

Роман — древний Мастер Демонических Рун.

Но, несмотря на все потрясения в моём сознании и сердце, я твёрдо знаю одно: я умею выживать. Улицы города, на которых я выросла, подготовили меня к любой битве, к любой борьбе за мою жизнь.

Настала моя очередь наклониться к ней и прошептать на ушко:

— Я найду твой страх.

Она застывает, прежде чем отступить назад, с высоко поднятой головой, в её глазах появляется настороженный огонёк, когда она долго рассматривает меня.

Наконец, её бесцветные губы сжимаются, и её голос звучит вокруг нас.

— Да начнется битва не на жизнь, а на смерть.

* * *

Узнайте, что будет дальше в Стае Демонов: Уничтожение.