Дао Дэ Цзин – необыкновенно точное описание ума, который пребывает в гармонии с обстоятельствами. Древний Китай, современная Америка – какая, собственно, разница? Время и пространство не имеют значения.

Когда вы не верите своим мыслям, жизнь становится легкой и непринужденной, не требующей усилий, инертной. Мой опыт говорит мне о том, что смятение и есть страдание. Замешательство возникает, когда вы пытаетесь спорить с тем, что есть. Когда вы точно знаете, каким именно должно быть то, чего вы хотите. Поэтому, желая чего-то, сильно отличающегося от того, что есть, вы действительно испытываете замешательство.

Исследуя свои мысли, вы понимаете, как приверженность некой идее или убеждению заставляет вас страдать. Покой – естественное состояние нашего ума. Когда на его горизонте появляется мысль, покой нарушается. Затем мысль прочно обосновывается в уме, вы верите в нее, и покой исчезает. Вы замечаете в себе напряженность, близкую к стрессу. И это ощущение говорит о том, что вы сопротивляетесь реальным обстоятельствам, поверив своей мысли. Другими словами, бросаете вызов реальности.

Но когда вы начинаете исследовать мысль, которая за всем этим стоит, вы понимаете, что она не истинна. И снова оказываетесь за рамками придуманной вами истории. Ее иллюзорный мир рушится в свете осознания, и остается только то, что есть на самом деле. Спокойствие – это вы такие, какие есть, без всякой выдуманной истории. И так до тех пор, пока не появляется следующая гнетущая мысль. Но если вы приучите себя исследовать каждую свою мысль, то со временем этот процесс станет естественным. Вы будете осознанно воспринимать любую появляющуюся мысль.

Когда в Дао Дэ Цзин упоминается «Мастер», то речь идет всего-навсего о человеке со спокойным умом, который любит то, что есть. В этой книге я часто использую слово «мастер», поскольку оно присутствует в Дао Дэ Цзин, правда, с местоимением «она», потому что все, о чем пойдет речь, – мой личный опыт. Однако обычно я не часто прибегаю к словам «мастер» или «учитель». Ведь тогда получается, что не все мы можем быть наставниками и учителями. А это неправильно. Каждый из нас наделен мудростью в равной мере. Один человек не может быть мудрее другого. И, в конце концов, никто не сможет стать для вас лучшим учителем, чем вы сами.

Я не даю советов. Каждый из вас сам знает свой путь, и я доверяю вам. На протяжении сорока трех лет я не имела ни малейшего представления о моем пути. Пока в один прекрасный день не нашла его. Или, может быть, просто стала достаточно открытой для того, чтобы мой путь меня нашел. Поэтому я верю в вас и знаю – вы тоже способны обрести свой путь. Никто не лучше и не хуже другого.

Не существует гуру, способных по мановению волшебной палочки сделать вас просветленными. Но если духовный наставник – это человек, который доволен жизнью, не спорит с реальностью, движется по жизни радостно и без усилий, принимая вещи такими, какие они есть, тогда, кто знает, может быть, я и есть такой наставник.

Я открыта любым мыслям, любому опыту, который несет мне жизнь. Я исследовала свои мысли и пришла к выводу, что они ничего не значат. Я свечусь изнутри радостью понимания. Мне известно страдание, я познала радость, и я знаю, кто я есть. Я есть то же, что и вы, даже если пока вы еще этого не осознали. Прекрасно, когда у тебя нет истории, нет прошлого и будущего, тебе не о чем волноваться, нечего делать, некуда идти и некем быть.

Дао, о котором можно рассказать, не есть вечное Дао

Невозможно передать реальность словами. Пытаясь сделать это, вы ее ограничиваете. Вы втискиваете ее в рамки существительных, прилагательных и глаголов и тем самым отрезаете себя от вечного потока. Дао, о котором можно поведать, не есть вечное Дао, поскольку попытки рассказать о нем ограничивают его временем. Оно перестает существовать при самой попытке дать ему некое имя. Как только вы даете чему-то название, оно перестает быть вечным. «Вечный» означает свободный, лишенный границ, не имеющий места во времени и пространстве, существующий без преград.

Не существует названия и для той, которая сейчас сидит в кресле. Я – опыт вечного. Даже при мысли «Бог» все замирает и воплощается во времени. И точно так же, как я своей мыслью создала «Бога», я создаю и «не Бога». Механизм замещения один и тот же – подумав «дерево», вы создаете «дерево» и «не дерево». Пока нет названий, в мире не существует вещей, он лишен смысла.

В мире, где нет слов и вопросов, царит мир и покой. Тот покой, та радостная тишина, в которой на каждый вопрос уже существует ответ. В этом мире, предшествующем словам, есть только одна реальность, неделимая, неосознаваемая, уже существующая. Все вещи, явно отделенные друг от друга, не могут быть реальными, поскольку ум уже дал им наименования. Когда мы понимаем это, нереальное становится прекрасным, ведь нет ничего, что могло бы угрожать реальному. Я никогда не рассматриваю вещи отдельно друг от друга и не ограничиваю их названиями – «дерево», «ты» или «я». Все они только в моем воображении, независимо от того, верю я в них или нет.

Стремление дать всему название лежит в основе существования всех тех конкретных вещей, составляющих иллюзорный мир, мир сновидений. Первый сон – оторвать часть от целого и назвать ее «дерево». Я называю это «мышлением первого поколения». Затем одна мысль порождает другую, и так получаются «большое дерево, красивое дерево, дерево, под которым я хотел бы посидеть, дерево, из которого получится отличная мебель, дерево, нуждающееся в спасении». И сны продолжают сменять друг друга. Ребенку требуется всего мгновение, чтобы уйти в мир снов, погрузиться в сны о мире. А вам понадобится одно мгновение, чтобы усомниться в снах, разрушить чары и быть благодарным Дао за все – дерево и не дерево, мир и не мир.

Когда ум верит в то, о чем думает, он дает названия тем вещам, которые не имеют названия, тем самым пытаясь сделать их реальными с помощью имен. Ум верит в реальность имени и в то, что сам он отделен от внешнего мира. Подобное убеждение ума – иллюзия. Весь мир – всего лишь проекция. Когда ты загнан в угол и напуган, мир кажется враждебным; а если ты любишь то, что есть, весь мир кажется наполненным любовью. Внутреннее и внешнее всегда совпадают. Они – отражение друг друга. Мир – это зеркальное отображение нашего ума.

Когда вы не верите своим мыслям, вы свободны от первозданного желания видеть реальность не такой, какой она является. Вы осознаете бессловесное, немыслимое. Вы понимаете, что любая тайна – плод вашего собственного творчества. На самом деле никаких тайн не существует. Все так же ясно, как день. Все просто, потому что за этим ничего нет. Просто еще одна история, которая рождается сейчас. И только.

В конце концов «тайна» равна «воплощению», если просто смотреть под другим углом. Весь мир – оптическая иллюзия. Он – это вы, обезумевшие и жалкие, или вы, счастливые и умиротворенные. В конце концов «желание» равно «не желанию». Желание – дар, умение подмечать. Все в жизни происходит для вас, а не с вами.

Я тщательно исследовала свои мысли и пришла к выводу, что спорить с реальностью – безумие. Я всегда хочу одного: пусть происходит то, что происходит. Например, моя мать, которой уже девяносто лет, умирает от рака поджелудочной железы. Я ухаживаю за ней, готовлю и убираю, сплю рядом с ней, живу в ее доме двадцать три часа в сутки (только на один час муж забирает меня на утреннюю прогулку). Так продолжается уже месяц. Порой мне кажется, что ее дыхание – пульс моей жизни. Я купаю ее, подмываю, как младенца, я даю ей лекарства и чувствую огромную благодарность. Как будто это я сама умираю от рака и последние дни сплю, смотрю телевизор, разговариваю и пью самые замечательные болеутоляющие таблетки из всех.

Я восхищаюсь красотой и совершенством ее тела, моего тела. И в последний день жизни моей матери, когда я буду сидеть у ее кровати, дыхание ее прервется, но я знаю: это всего на мгновение. И через некоторое время дыхание снова прервется, и я знаю – наши глаза закроются, и через мгновение матери не станет. Я пристальнее всматриваюсь в глаза, которые покинул ум, бессмысленные глаза, глаза без ума. Я жду каких-то изменений. Я жду, когда же в этих глазах покажется смерть, но ничего не меняется. Моя мать сейчас такая же, какой был всегда. Мне нравится моя история о ней. А как еще она могла существовать?

Мужчина приставляет дуло пистолета к моему животу, отводит курок и глухо произносит: «Я убью тебя». Я шокирована тем, насколько серьезно он воспринимает свои мысли. У той, которая отождествляется со мной, сама мысль об убийстве вызывает чувство вины, поскольку убийство обрекает на страдания. Поэтому я прошу его, настолько мягко, насколько могу, не делать этого. Я не говорю ему, что думаю не о своем, а о его страдании. Но он отвечает мне: «Я должен тебя убить», и я его понимаю. Я помню, как еще в своей старой жизни я тоже хотела делать какие-то вещи. И поэтому благодарю его за то, что делает для меня все возможное. И отмечаю, как сама удивляюсь. И вот так она умирает? Так кончается ее история?

И пока радость жизни наполняет меня, я, как чудо, ощущаю то, что моя история до сих пор продолжается. Мы никогда не можем знать ее конца, даже если она кончается прямо сейчас. Меня трогают небо, облака и посеребренные лунным светом деревья. Я радуюсь тому, что не упущу ни одного момента, ни одного вдоха этой потрясающей жизни. Я спокойно жду. И в конце моего ожидания он не нажимает на курок. Он не поступает так с собой.

И то, что мы называем «плохим», и то, что считаем «хорошим», происходит из одного источника. И источник этот, из которого происходит все сущее, Дао Дэ Цзин называет «Тьма». Какое прекрасное название (если нам вообще нужно давать названия вещам)!

Тьма – наш источник. В конце она поглотит все. Сущность тьмы – любовь, хотя в своем невежестве мы награждаем ее такими эпитетами, как «страшная», «ужасающая», «непроглядная», «невыносимая». Мы испытываем стресс, поскольку верим в воображаемый образ тьмы. Мы представляем ее чем-то чуждым, далеким и проецируем на нее свой страх и замешательство. Но в реальности тьма всегда щедра и великодушна.

Что такое «тьма во тьме»? Это ум, который ничего не знает. И этот не-знающий ум – центр Вселенной. Он сам – Вселенная, и за его пределами нет ничего. Тьма – ключ к пониманию всего сущего. Познав тьму, мы приходим к осознанию своей неразрывной связи со всем, что есть. Никакое название, никакая мысль не может служить выражением истины в ее полном смысле. Любые наименования и мысли условны и изменчивы. Полностью доверять можно только невыразимой и непостижимой тьме. Она никогда не меняется. И она великодушна. Когда вы осознаете это, вам станет весело и легко. Вы поймете – ни в жизни, ни в смерти нет ничего таинственного и устрашающего.

Когда люди считают одни вещи хорошими, все другие вещи становятся для них плохими

Когда люди верят в свои мысли, реальность для них делится на две противоположности. Они полагают, что только определенные вещи красивы. Но для чистого ума все в мире прекрасно по-своему. Только уверовав в собственные мысли, вы делаете реальное нереальным. Если вы не делите реальность на категории, давая каждой из них имя и полагая, что эти имена реальны, как вы можете отрицать что-либо или считать одну вещь более ценной, нежели другая? Работа ума заключается в одном: ему во что бы то ни стало нужно доказать истинность своих измышлений. И делает он это при помощи суждений о том или о другом, или сравнивая одно с другим. Как может быть нечто хорошим для ума, если он может доказать превосходство данного предмета, только сравнивая его с другим? А без доказательства истинности как может существовать то или это?

Например, если вы считаете, что только музыка Моцарта достойна восхищения, то в вашем мире нет места рэпу. Разумеется, вы определились со своим мнением, но другие люди того же самого мнения о рэпе. Как вы реагируете, когда верите в немелодичность, ограниченность рэпа? Вы в гневе стискиваете зубы, когда слышите эту музыку. А если вы родители или дедушки с бабушками подростков, слушающих рэп постоянно, то жизнь ваша превращается в камеру пыток. Мне нравится, когда в моем уме есть место и для рэпа, и для Моцарта. Я вообще не считаю какие-либо звуки шумом. Для меня противоугонная сирена автомобиля также мелодична, как пение птиц. Потому что все это звуки Бога. А ум по своей природе бесконечен. Поэтому если вы усомнитесь в своих убеждениях и подвергнете их тщательному исследованию, то сможете видеть прекрасное во всем. А ваш ум станет собой – открытым и свободным. И это не философия, а реальность.

Уверовав в то, что кто-то поступает плохо, как можно увидеть в его действиях положительное зерно? Особенно если оно даст ростки только годы спустя? Как вы можете признавать всех людей равными, если считаете кого-то плохим? Мы все учим друг друга на примере собственных жизней. Слепой пьяница может стать лучшим примером того, почему не нужно пить, нежели набожный трезвенник. Никто из нас не лучше и не хуже другого. Никто из ныне живущих не лучше и не хуже тех, кто жил до нас.

Ум, не сомневающийся в своих суждениях, делает мир очень маленьким и опасным. Такой ум должен продолжать наполнять мир плохими поступками и никудышными людьми, тем самым приумножая свои страдания. То плохое, что с вами было, уже случилось, и случилось в прошлом. А это значит, его не существует в настоящем. О плохом напоминает только гнетущая мысль, засевшая в вашем в уме.

Полезные вещи, вредные вещи; хорошие люди, плохие люди… Эти противоположности приобретают вес, только если вы начинаете сравнивать. А может быть, все то, что кажется вам плохим, вы просто еще недостаточно отчетливо разглядели? В реальности – такой, какая она есть, – каждая вещь и каждый человек находится в недосягаемости для чьих-либо суждений.

Как только вы перестаете верить своим мыслям, вы действуете, ничего для этого не предпринимая, поскольку другой возможности просто нет. Вы видите, что все ваши мысли о себе как о том, кто выполняет действия, не являются истиной. Я наблюдаю за тем, как рука, которую я называю моей, тянется к чашке с чаем. В ее движении столько ума, она так целеустремленно движется по воздуху, приближается к чашке, пальцы берутся за ручку, рука поднимает чашку, подносит ее к губам, слегка наклоняет, чай перетекает в рот – блаженство. И все эти действия выполняю не я. Их выполняет кто-то другой, находящийся за рамками истории моего «Я».

Какие-то вещи происходят, и Мастер отпускает их, поскольку они уже в прошлом. И такое умение отпускать вовсе не проявление святой кротости. Прежде всего, отпуская, Мастер заявляет о том, что ей лично ничего не принадлежит.

Как же ей не отпускать всего, если оно существует только в виде историй о прошлом или будущем? У нее есть только то, что она считает своим, а значит, у нее нет ничего и она ни в чем не нуждается. Она действует и ждет чуда того, что есть, не ожидая ничего, способного испортить сюрприз. Когда работа сделана, она тут же забывает о ней, поскольку здесь нечего помнить. Все сделано, все прошло. Мастер не может видеть несуществующего. Работа сделана хорошо или плохо? Какой глупый вопрос! Она оказала глубокое влияние или не дала никакого эффекта? Как будто это касается Мастера! Будет ли что-то длиться вечно? Продлится ли оно хотя бы мгновение?

Практикуйте недеяние, и все станет на свои места

Переоценивая великих, вы недооцениваете самих себя, не видите собственного величия. Любое качество, которое вы цените в других, всего лишь то, что вы видите, а значит, оно исходит от вас. Вы недооцениваете себя, когда переносите его на другого человека, тем самым отделяя качество от его источника. Вы можете сколько угодно восхищаться милосердием Иисуса и мудростью Будды, но какое добро эти качества могут принести вам, пока вы не обнаружите их в себе самом?

Ум всегда стремится к значимости. Но, проецируя желанные качества на других, обкрадывает себя. Ум начинает искать во внешнем мире то, чего ему, по собственному убеждению, недостает. Но его поиски обречены на провал. Ум так и не находит того, что ищет.

Мастер просто живет. Жить – значит готовить, мыть посуду, отвечать на звонки или электронные письма, ходить за покупками, работать, отвозить детей в школу, кормить собаку. То есть сосредоточиться на том, что делаешь в данный момент, не думая о прошлом и не заглядывая в будущее. Она не опустошает умы людей. Не это ее цель (даже если бы подобное было возможно). Мастер помогает людям жить свободно, освободив ум от навязчивого стремления все знать, все планировать, все понимать. И людям нравится такая легкость бытия, им приятно жить с легким сердцем. Они начинают замечать, где они в данный момент и кто они. Люди смотрят в чистое зеркало жизни, не затуманенное их стрессовыми, негативными мыслями.

Я готовлю салат. И вижу перед собой яркие цвета. Я протягиваю руки к тому, что привлекает меня. Красный! И я тянусь к буряку. Оранжевый! Я беру морковь. Зеленый! И моя рука тянется к шпинату. Я ощущаю его гладкость, чувствую грязь на стеблях. Фиолетовый! И я беру капусту. Вся жизнь в моих руках. Нет ничего лучше, чем готовить салат, смешивая зеленое с красным, оранжевое с фиолетовым, хрустящее с сочным, богатое, как кровь, и ароматное, как земля. Я приближаюсь к высшей точке блаженства, когда начинаю нарезать овощи.

И когда мне начинает казаться, что жизнь хороша и просто не может быть лучше, звонит телефон. И жизнь становится еще прекраснее! Я обожаю музыку телефонного звонка. И когда я иду к телефону, раздается стук в дверь. Кто бы это мог быть? И я иду к двери, наполненная данным мне счастьем чувствовать аромат овощей, слышать звонок телефона. И я не прилагаю никаких усилий, чтобы поймать это счастье. Я просто иду к двери. И чувствую пол подо мной, его надежность. И он не жалуется, что я топчу его ногами. Наоборот: он отдает мне себя без остатка. Когда я ложусь на пол, то чувствую его прохладу. Очевидно, мне пора немного отдохнуть. Пол принимает меня безоговорочно и не проявляет нетерпения, когда я давлю на него своим телом. И когда я поднимаюсь, он не упрекает меня: «Ну что же ты! Ляг обратно! Ты покинула меня! Ты провинилась передо мной! Почему ты не поблагодарила меня? Ты неблагодарная, Кейти!»

Я – это я. Происходит то, что происходит. Есть то, что есть. Кто-то стучит в дверь, телефон звонит, салат ждет, пол отпустил меня – жизнь прекрасна. Реальность проявляется независимо от нашего желания, принося с собой еще больше красоты, роскоши, неожиданных сюрпризов, чем мы могли бы представить. Ум, живущий своими желаниями, требует, чтобы тело тоже следовало им. А как еще он может отразить первоначальную причину?

Гнев, печаль, разочарование говорят о том, что мы находимся в состоянии войны с реальностью. Даже получая желаемое, мы хотим, чтобы так было всегда. Но это невозможно. Так не бывает! А поскольку жизнь – проекция ума, а ум полон противоречий, ни о каком спокойствии не может идти речи. Но если мы позволяем жизни течь свободно, подобно воде, то сами становимся этой водой. И понимаем, что жизнь щедра и дает нам даже больше того, чем нам нужно.

Я просыпаюсь по утрам и вижу совсем плохо. Еще вчера вечером я могла видеть лучше, но теперь перед глазами все плывет, как будто я смотрю на мир сквозь запыленное стекло. (Недавно мне поставили диагноз – прогрессирующее заболевание роговицы, называемое дистрофией Фукса. Процесс необратим, и за последний год мое зрение значительно ухудшилось.) Сегодня я проснулась в гостиничном номере, мне надо принять душ, почистить зубы и собраться. Где же чемодан? А, так вот же он; мои руки знают, как его отыскать. Мир кажется серым, но сквозь эту пелену я еще могу различать предметы, их цвет, различия, структуру. Я вижу достаточно, чтобы найти халат.

Я ощупью иду в ванную, нахожу зубную пасту и щетку, сжимаю тюбик. О! Я выдавила слишком много пасты. Похоже, моим зубам сегодня нужен дополнительный уход. Затем я ступаю в душ. Нужно разобраться с тем, как устроена эта душевая – где кран с горячей водой, в какую сторону нужно повернуть рычаг, чтобы вода шла не через кран, а поступала в душ. А теперь проверить, лежит ли край шторки от душевой внутри кабины, иначе вода будет просачиваться на пол. Куда-то запропастилась крышка от моего шампуня. Может, она где-то на полочке? Или ее смыло в водосток? Он был открыт или закрыт? Ощупью нахожу крышечку на полу душевой. Теперь нужно налить в ладонь достаточное количество шампуня. Впрочем, его никогда не бывает слишком много или недостаточно. Любое количество подходит! Из душа течет горячая вода, все получилось. Меня переполняет чувство благодарности. Я выхожу из душа и ступаю на… коврик или свой халат?

С макияжем все гораздо интереснее. Я пользуюсь тремя средствами: тушью для ресниц, румянами и помадой. Я прилагаю максимум усилий, чтобы наложить макияж как следует. Ну вот, я закончила. Мое лицо готово. Оно сделает свое дело. «Дорогой, эти вещи сочетаются друг с другом? Подскажи, какого цвета кофточка – коричневая, черная или синяя?» Стивен помогает мне подобрать одежду, и я доверяю его взгляду. Сегодня у меня интервью. Я рада, что благодаря Стиву знаю, куда нужно идти. Я следую за ним без лишних слов, просто повторяю его действия – вот дверная ручка, вот ступеньки, а вот уже и холл. К полудню у меня перед глазами проясняется, и я сама могу видеть, куда идти. Мне нравится, как все происходит. Я люблю то, как утро подготавливает меня к новому дню. И то, как потом, среди дня, мое зрение проясняется и я начинаю более отчетливо видеть все, что еще пару часов назад было подернуто дымкой.

Дао подобно вечной пустоте, которая наполнена бесконечными возможностями

Мы можем назвать Дао «реальностью». А можем назвать «умом». Ум – наш естественный, неисчерпаемый ресурс. Как только ум перестает верить мыслям, он становится бесконечным. Тогда он напоминает бездонный колодец, из которого можно без конца черпать воду жизни. Бесконечный ум полностью открыт и видит, что нет ничего истинного. А потому наполнен безграничным числом возможностей, которые нам даже трудно себе представить.

Лао-цзы говорил: «Я не знаю, кто дает этому жизнь». А вот я знаю. Чудо происходит, когда ваш ум открывается и выходит за пределы того, что, как вам кажется, вы знаете. И тогда все, лежащее за гранью познанного, существовавшее до Бога, изливается на вас, подобно дару. И этому чуду нет конца.

Дао не разделяет реальность на два полюса. Оно дает жизнь как хорошему, так и плохому

Тьма, пустота, бесконечное пространство, в которое так боится вторгаться наш ум, на самом деле есть начало жизни. Оно есть лоно всего сущего. Полюбите его, и сквозь тьму забрезжит луч света. Дао не разделяет реальность и заключает в себе тьму и свет. Они равны между собой.

Мастер тоже не делит все на два полюса. Она влюблена в реальность, которая включает в себе не только плохое, но и хорошее, обе стороны сущего. Мастер с радостью принимает все. И находит все в себе: любые грехи и божественную святость. Она не воспринимает святых как святых, а грешников как грешников. Для нее все они просто люди, которые страдают или счастливы, верят своим мыслям или нет. Мастер не видит никакой разницы между состояниями сознания. Для нее ум в состоянии блаженства и обыденный ум – одно и то же. Одно состояние ничем не лучше или выше другого. Не к чему стремиться и не от чего отказываться. Существует только одно, единое целое. И неважно, как вы пытаетесь отделиться от него, поскольку это невозможно. Вера в негативные, стрессовые мысли – попытка разорвать связь с единой реальностью. Потому это так неприятно.

Источник страданий – наш ум. Страдания не имеют ничего общего с физическим состоянием или жизненными обстоятельствами человека. Вы можете испытывать сильную боль, при этом абсолютно не страдая. Откуда вы знаете, что вам должно быть больно? Вы знаете, поскольку такова реальность. Жить без истории, вызывающей стресс, любить то, что есть, даже когда вам больно, – настоящее блаженство. А вот испытывать боль и верить в то, что больно быть не должно, – сущий ад.

На самом деле боль – наш друг. Я не хочу избавляться от боли, если чувствую ее. Боль – приятный гость, поскольку длится она ровно столько, сколько хочет. (Однако это не означает, что я не могу принять «Тайленол» или другое обезболивающее.) Даже боль всего лишь проекция ума: она всегда проявляет себя, когда вы о ней думаете. Но скажите, разве вашему телу больно, когда вы без сознания? А когда у вас что-то болит, и вдруг звонит телефон – звонок, которого вы ждали, – мысленно вы концентрируетесь на звонке, и боль отступает. Меняются ваши мысли, и ваше физическое состояние меняется вслед за ними.

Мой друг из Израиля полностью парализован. Он привык считать себя жертвой и имел тому все подтверждения – в этом ум непревзойденный мастер. Мой друг был уверен – жизнь обошлась с ним несправедливо. Но занявшись «Работой», он понял, что реальность всегда такая, какой должна быть. И теперь у него нет проблем. Он счастливый мужчина с парализованным телом. Он не прилагал никаких усилий, чтобы изменить свое ощущение реальности. Просто занялся исследованием своих мыслей, ставил вопросы к ним, и состояние его ума изменилось.

Подобную свободу могут обрести и те люди, которые потеряли своих близких – мужа, жену или детей. Мир, полный страданий, всего лишь плод ума, уверенного в своей правоте. Однажды я проводила «Работу» с заключенными, отбывающими пожизненное наказание в тюрьме Сен-Квентин за убийства, изнасилования и другие тяжкие преступления. Я попросила их для начала записать все мысли, которые вызывали в них зло или негодование: «Я злюсь на ________, потому что ________». А затем предложила им по очереди прочесть свое первое утверждение. Один из них буквально трясся от злости, когда читал свое: «Я злюсь на свою жену за то, что она устроила пожар в нашей квартире, и моя дочь погибла». Прошли годы, а он все еще горел в аду ненависти, боли утраты и отчаяния. Но то был необычный человек. Он хотел знать правду и искренне стремился к этому.

Позднее, на том же сеансе «Работы», он прочитал свое второе утверждение: «Я хочу, чтобы моя дочь была жива». И я задала ему второй вопрос: «Ты можешь абсолютно точно знать, что это правда?» Он углубился в себя, чтобы найти ответ, и его осенило. «Нет, – уверенно ответил он. – Я не могу знать этого наверняка». Тогда я задала следующий вопрос: «Ты дышишь?» – «Да, конечно», – подтвердил он, и вдруг его лицо просияло. Так этот человек наконец-то осознал – чтобы быть живым, ему не нужна его дочь. Он понял – несмотря на ярость и отчаяние, с которыми он жил, жилось ему достаточно неплохо. И более того, он не может с абсолютной уверенностью утверждать, что было бы лучше для его девочки. Слезы радости, которые полились из его глаз, тронули меня до глубины души. Я чувствовала гордость от того, что сижу рядом с этим удивительным человеком. А сделал он всего лишь одно – усомнился в своих убеждениях и осознал их тщетность.

Пустое, но неисчерпаемое, Дао дает жизнь бесконечным мирам

Другими словами, наш ум дает жизнь всему – тому и этому, потерям и огорчениям, добру и злу. Изначально Дао совершенно и неисчерпаемо в своей способности создавать то, что есть. Когда мы верим своим мыслям, вместо того чтобы доверять реальности, наша жизнь превращается в бесконечную драму неугомонного эго.

Пока покоя нет внутри вас, в мире его тоже не будет, поскольку вы – это мир, вы – земля. История земли – то, что происходило на ней и за ее пределами. Когда ночью вы погружаетесь в сон без сновидений, это мир? Нет, пока вы не проснетесь и не почувствуете свое «Я». С появлением «Я» начинается ваш фильм о том, кем вы себя считаете. Но если вы усомнитесь в привычных мыслях о себе, то ваше кино станет таким, как есть, – без купюр и дополнений. Запасайтесь попкорном, потому что вот оно, начинается!

Я живу в полноте и целостности бытия. Все мы живем, хотя можем и не осознавать этого. Я ничего не знаю, мне ни о чем не нужно раздумывать, нечего выяснять. Я оставила в прошлом сорок три года размышлений, которые не привели ни к чему, и теперь существую в реальности не-знающего ума. И жизнь моя спокойна и радостна. Я испытываю подлинное удовлетворение, наблюдая за тем, как все разворачивается передо мной без моего участия и составляет меня.

То, что никогда не рождалось, никогда не умрет

Что такое смерть? Как мы умираем? И кто сказал, что мы вообще рождались? Существует лишь жизнь мыслей, которые не подвергаются сомнению. Есть только ум, если уж на то пошло. После того как вы подумали: «Я скоро умру», куда пошла эта мысль? Разве не все последующие ваши мысли являются, по сути, единственным подтверждением мысли о смерти? Кем бы вы были без вашей истории? Мир начинается с «Я», «Я – есть». Например, «Я женщина, которая сейчас почистит зубы и отправится на работу» и так далее и тому подобное. Так мир постепенно все больше разрастается за счет новых и новых историй. «Я – есть» – усомнитесь в этом.

На каком-то из утверждений мир заканчивается. Но ровно до тех пор, пока ум не вернется назад, к тому, что осталось, и не начнет исследовать новое утверждение. Продолжаем ли мы существовать после смерти? Научившись ставить вопросы к своим мыслям, заглядывая в себя достаточно глубоко, вы поймете – то, чем вы на самом деле являетесь, существует за пределами жизни и смерти.

Ум, чья деятельность подвергается сомнению, перестает постоянно что-то искать. Он свободен и не знает границ. Он понимает – раз он никогда не рождался, то значит, никогда не умрет. Такой ум бесконечен, поскольку у него нет собственных желаний. Он ничего в себе не держит. Он лишен условностей, непрерывен, бесстрашен, неутомим, не знает ограничений. Он отдает – такова его природа. Но поскольку каждое существо – это драгоценное отражение его естества, ум не только отдает, но и всегда получает, отдавая себя самому себе.

Косный, не сомневающийся ум – единственная смерть, и смерть мучительная. Ум, который верит в то, о чем он думает, живет, не выходя из глухого тупика. Он разочарован, не знает надежды, всегда стремится найти выход из положения, а находит очередной глухой тупик. И каждый раз, когда решается одна проблема, на смену ей сразу же возникает другая. Ум, не сомневающийся в себе, живет во власти старых историй, подобно динозавру, который жует одну и ту же пожухлую траву.

Когда в 1986 году я пробудилась к реальности, я обнаружила в себе все те стрессовые истории, которые издревле волновали человечество. И решила, что я просто обязана развенчать каждую из них. Я была тогда мировым разумом. И, разбираясь с очередной историей в себе, я одновременно развенчивала ее для всего мира, поскольку существует только один мыслящий.

Мастер всегда находится позади, в позиции ученика. Она наблюдает, отмечает, переживает, осознает и всегда вовлечена в реальность – такую, какая она есть. Именно так ей удается быть выше любой из проблем. Для нее нет ничего ненужного и неприемлемого. Она ни от чего не отказывается.

Она отстранена от всего происходящего в том смысле, что когда нечто происходит, значит, так ей было нужно, и если что-то минует, значит, так тоже было нужно для нее. Ее устраивает абсолютно все. Она влюблена в любое событие – случается оно или проходит. Она пребывает в единстве с любым поворотом реальности. Она смотрит и видит, как покачивается на ветру ветка дерева, и понимает – это не правда. И будучи неотделимой от того, что видит, сама становится веткой, качающейся на ветру. А услышав грохот мусоровоза, превращается в этот звук и трепещет от радости и благодарности.

И зачем ей бояться смерти, если мир начинается с нее и заканчивается на ней – прямо сейчас.

Высшее благо подобно воде, которая питает все живое, не прилагая для этого усилий

Высшее благо, чистый ум подобен воде. Он ищет для себя низины, тихие, укромные места, которыми люди обычно пренебрегают. Чистый ум прозрачен, он искрится и беспрепятственно проникает всюду. Как и вода, он глубок, прекрасен и питает все живое изнутри, даже не прилагая усилий.

По природе своей чистый ум тяготеет к скромности, смирению. Ему по душе тихие низины. Он предпочитает быть среди публики, нежели на сцене (хотя находиться в центре внимания ему тоже нравится). Чистый ум находит свое место у ног всего сущего, поскольку он и есть все сущее. В благодарность за то, что воплощает всю красоту жизни, он преклоняется перед величием того, что мы называем камнем, кустом, муравьем, травой или бродягой. Чистый ум видит себя птицей, парящей над головой. И хотя он не умеет летать, но все равно отмечает полет птицы.

Когда ум чист, жизнь становится очень простой. У меня появилась мысль встать и помыть посуду. И почувствовала, как с этой мыслью меня охватил приятный трепет. C почти детским воодушевлением я отправляюсь на кухню. Подхожу к мойке, открываю кран. Чувствую, как вода струится по рукам. Выдавливаю на губку немного средства для мытья посуды. Потрясающе!

Дело вовсе не в мытье посуды как таковом. Я получаю удовольствие, когда беру в руки грязную тарелку, обтираю ее губкой с моющим средством и вижу, как пена и вода постепенно смывают жир, тарелка снова становится идеально чистой, сверкающей и может снова служить. Все меняется. Я никогда не знаю наперед, что произойдет. Если не веришь мыслям о будущем, то не отделяешь себя от настоящего – тарелки, которую моешь, воды, моющего средства, мира пены и сияющей чистоты.

И хотя чистый разум наслаждается музыкой своих мыслей, когда перемещается от кресла к мойке, но отмечает – даже те восхитительные, прекрасные мысли, которые еще остались в нем, тоже неправда. Музыка мыслей – всего лишь звуковая дорожка, бессмысленное, вечное сопровождение разворачивающейся перед нами жизни. Кому придет в голову воевать со звуковой дорожкой? Каким безумцем надо быть, чтобы противостоять этой простоте? Итак, последнее суждение: тело поднимается и движется к мойке, берет в руки тарелку, мыльная пена и вода смывают жир, остается сияющая чистота. Прекрасная история! И в ней вся жизнь. По сути, она сама – жизнь.

Я счастлива, что мне уже 63 года, я вешу 65 кг, и на моем лице появляются складки и морщины. Я рада, что я не умнее, чем я есть. И мне нравится, что иногда, просыпаясь утром, я почти ничего не вижу – только смутные очертания окружающего мира. Я наслаждаюсь тем, что делают мои руки, каждым движением своего тела, тем, как я дышу. Мне нравится вид, которым я любуюсь сейчас из своего окна; целостная картина, открывающаяся взору: деревья, небо, газон, кирпичная труба, бугенвилея, вывеска на соседнем здании «Дом продается», забор, канал, плавающие по воде утки. Для меня все это неразделимо!

Мне нравится, что когда я поднимаюсь по лестнице, мои ноги движутся не слишком быстро, но и не медленно, они ступают ровно и точно и делают каждый шаг, руководствуясь своей, только им подвластной мудростью. Как удивительно отточено каждое их движение! Мои руки сами тянутся к перилам лестницы, без какой-либо конкретной мысли или причины. Ноги переступают вверх по ступеням, руки скользят по перилам, голова приподнята, взгляд направлен вверх – любуется радугой на стенах. Ничто не может сравниться с этими мгновениями!

Зачем мне становиться вами или кем-то другим, если мы все можем подниматься по лестнице, двигаться и стоять по-своему? У каждого из нас есть возможность быть собой, любить себя и быть собой довольным. Так зачем тогда равняться на кого-то или с кем-то соперничать? Сравнивать себя с другими – значит верить в то, что у вас получится сделать чье-то прошлое своим будущим. Гораздо проще оставаться самим собой. (Как будто можно быть кем-то еще?)

Сделай работу, затем отступи в тень. Это единственный путь к безмятежности

Между всеми вещами существует естественный баланс. Если вы бросаетесь из крайности в крайность, жизнь милостиво возвращает вас обратно в состояние равновесия. То, что поднимается вверх, должно опускаться вниз, а то, что опустилось вниз, обязательно поднимется вверх. Верх и низ – разные аспекты одного и того же явления.

То же самое касается и понятий внутри и вовне. Большинство людей считают миром то, то находится вокруг них. Они проживают жизнь задом наперед, стремясь к безопасности и признанию, считая, что, заработав больше денег или добившись авторитета в чьих-то глазах, они смогут стать счастливыми раз и навсегда.

Когда я занимаюсь своим делом, мне даже не нужно отступать в тень, поскольку все то, что я делаю, не принадлежит в первую очередь мне. Мне ничего не принадлежит. Все приходит и уходит. Путь к безмятежности открыт.

Вы можете отвлечь свой ум от постоянных блужданий и держаться первичной целостности?

Когда вы перестаете верить своим мыслям, вы становитесь неотделимыми от того, что есть. Вы – это все. И только ум, цепляющийся за свои мысли, уверен: человек – это «Я» в телесной оболочке.

Что такое первичная целостность? Стул-рука-чашка-окно-небо, существовавшие раньше «стула», «руки», «чашки», «окна», «неба». К целостности не нужно возвращаться, поскольку вы никогда ее не покидали. Да и как бы вы могли уйти от нее? И куда бы вы тогда двигались? Центр Вселенной там, где вы, и он – повсюду. В нем начало и конец, красота тьмы, торжество небытия. Поэтому только центр реален. Когда вы поймете это, вы осознаете, что даже в целостности нет необходимости.

Это сродни тому, чтобы влюбиться в самого себя. Ничего не нужно делать, никем не нужно быть, никакой ответственности, никакого смысла, ни страданий, ни смерти. Вы больше не верите в себя, как в отдельную, далекую от всего полярность, и перестаете ощущать себя крошечной частицей Мироздания, которая прикладывает грандиозные усилия, дабы доказать свою правду. Осознав, что вы никогда не теряли первичной целостности, вы понимаете – я никогда не рождался, а значит, никогда не умру.

Так появляется необычайная гибкость мышления! У вас вырабатывается иммунитет к любым идеям, которые вам навязывает ум, пытаясь отвлечь вас от реальности. Вы перестанете испытывать разочарования и огорчаться. Я обанкротился? Не беда! У меня рак? Не страшно! Муж хочет бросить меня? Хорошо! Решил остаться? Тоже хорошо! Почему бы, собственно, всегда не говорить реальности «да», если вы в нее влюблены?

Какое событие может произойти со мной, чтобы я не приняла его всем сердцем и с радостью? Я не знаю, как будет лучше для меня, для вас и для мира. Я не стремлюсь навязать свою волю вам и кому бы то ни было еще. Я не желаю вас менять, совершенствовать, обращать в новую веру, помогать вам или исцелять вас. Я просто принимаю вещи такими, какие они есть. В этом суть истинной любви. Лучший способ повести за собой людей – дать каждому из них найти собственный путь.

Однажды – прошло уже несколько лет после того, как я открыла для себя «Работу», – мои сыновья вдруг устроили драку в гостиной. Я сидела на софе, неподалеку от них. А они, двое взрослых, сильных парней, катались по полу, от души колотили друг друга и кричали мне: «Мама, мама, скажи ему, чтоб прекратил!» А я смотрела на них и видела двух молодых мужчин, которые таким способом старались найти общий язык. Поскольку, наверное, просто не знали, как это сделать по-другому. Я сидела там, любуясь ими и любя их всей душой, но даже не помыслила о том, чтобы вмешаться. Я ничего не делала, никак не реагировала. Вдруг они заметили это и перестали драться. И я была счастлива, что они нашли свое решение. С того дня мои сыновья не дрались больше ни разу.

Мы работаем с бытием, используя для этого небытие

Как только ум осознает свою природу, он перестает идентифицировать себя со своими мыслями. Благодаря чему в нем появляется больше свободного пространства. Зрелый ум способен принять любую идею; ему не грозят противоречия и конфликты, поскольку он знает – им невозможно препятствовать. Когда уму нечего защищать, не с чем себя ассоциировать и нечего оберегать, он может устремляться куда угодно. Ему нечего терять, поскольку для него не существует ничего первостепенного. Проникая в свою природу и познавая ее, он вызывает у нас счастливый смех или слезы благодарности.

Каждое мгновение я становлюсь свидетелем того, как все устремляется ко мне и исходит от меня. Я – центр всего сущего. Я слышу мнения и идеи, и поскольку не имею «Я», с которым они могли бы ассоциироваться, я принимаю их все как неотъемлемую часть бытия. А все, что исходит от моего опыта, устремляется в небытие, растворяется в нем, чтобы через время проявиться вновь. Я принимаю все, осознаю это, затем информация стирается, и все, исходящее от меня вовне, – всего лишь небытие, кажущееся бытием. Как только вы понимаете, что вы – никто, вам становится хорошо и комфортно со всеми, какими бы отчаянными или обездоленными они ни казались. Нет такого страдания, которое я не могла бы пережить, зная – оно уже разрешилось. И осознавая – я всегда встречаюсь с самой собой.

Когда мы сомневаемся в том, во что верим, мы начинаем понимать, что мы не те, какими представляем себя в мыслях. Подобная трансформация – плод бесконечной полярности ума, которую мы редко испытываем, поскольку наш ум, ориентированный на «Я – знаю», всегда стремится все держать под контролем. Но как только мы начинаем исследовать свои мысли, наш мир меняется. Ведь мы работаем с проектором – умом, – а не с тем, что он проецирует. И мы теряем свои привычный мир – такой, каким его понимали. И с каждым новым исследованием мыслей реальность становится к нам добрее.

Вопросы во время исследования задает нейтральная часть ума, его центр, из которого легко переключиться с одной полярности на другую. Нейтральная часть ума предлагает запутавшейся, закоснелой полярности «Я – знаю» возможность открыться иной полярности, владеющей разумными, ясными, полными любви ответами на все вопросы ума, ориентированного на «Я» и «знаю». У нейтральной части ума нет мотивов или желаний, для нее не существует понятий «должно – не должно». Она – всего лишь мост, соединяющий две полярности. Так, наш образованный, интеллектуальный ум «Я – знаю» растворяется в полярности мудрости. И остается единый, неделимый, абсолютно здравый и свободный ум. Разумеется, все это не более чем метафоры, поскольку ум у нас только один. Понять нужно одно: закрытый ум не дает раскрыться сердцу. Но если ум открыт, сердце тоже открывается. Поэтому, если хотите, чтобы ваше сердце стало открытым, начинайте исследовать свои мысли.

Задавая вопросы к своим мыслям, вы отдаляетесь от своей истории. Кем бы вы были без нее? Узнать об этом можно, исследовав свои мысли. Не существует вашей истории, как не существует истории, ведущей к вам. Любая история уводит вас от самих себя. Поскольку вы – это то, что существовало прежде любых историй. И вы – то, что остается после того, как история становится понятной.

Жизнь по другую сторону исследования настолько проста и очевидна, что предвидеть ее заранее просто невозможно. Все кажется совершенным – именно таким, каким и должно быть. Здесь не нужны надежда и вера. Земля превращается в Небеса, к которым вы так давно стремитесь. Изобилие здесь никогда не иссякает. Оно вечно.

Вот стол. А это пол. На полу коврик. А там окно. За окном – небо. Небосвод! Я могу без конца воспевать мир, в котором живу. На то, чтобы описать одно мгновение, одно это сейчас, может понадобиться целая жизнь. А ведь оно даже не существует за пределами моей истории! Разве не прелестно? Когда знаешь, кто ты на самом деле, самое замечательно в этом – постоянное ощущение благодати, благодарности за неиссякаемое изобилие бытия. Меня переполняет благоговение перед его великолепием и щедростью. И для того чтобы наслаждаться этим изобилием, я не делаю ровным счетом ничего. Просто наблюдаю и отмечаю все.

Лакмусовой бумажкой для проверки степени самосознания служит непреходящее состояние благодарности. К ней не нужно стремиться, ее невозможно обрести. Благодарность приходит сама и захватывает вас целиком. Она настолько широка, что ее невозможно скрыть или приуменьшить. По-другому состояние благодарности можно описать как «ум, влюбленный в себя». Это полное приятие себя, удовлетворенность собой, которая отражается в настоящем и обуславливает полное слияние с реальностью момента. Если вы проживаете жизнь, исходя из благодарности к сейчас, то вы возвращаетесь домой, к себе.

Мастер видит мир, но доверяет своему внутреннему видению

Мастер отмечает цвета внешнего мира, его звуки, запахи и мысли. Поскольку все они лишь отражение ее ума и осознание этого настолько явно и бесспорно, Мастер никогда не обманывается. Что не имеет начала, не может иметь конца. Мастер понимает – непостижимое благо дает начало всему сущему. И доверяет этому. Для Мастера не существует «внутри» или «снаружи». Для нее все – лишь проявление счастливой бесконечности собственного ума.

Мастер наблюдает за тем, как все приходит и уходит. Поскольку в природе всех вещей появляться и исчезать, с ее позволения или без него. Так почему бы просто не насладиться представлением? Ведь оно так прекрасно! Без чего-то, какое удовольствие быть ничем?

Любите мир как себя и сможете принять и полюбить все сущее

Когда вы любите то, что есть, становится очевидно: мир – всего лишь ваше зеркальное отражение. Но как полюбить то, что есть? Это «как» оставалось загадкой до настоящего момента. А теперь стало абсолютно ясно – для этого достаточно просто исследовать свои негативные, стрессовые мысли. И тут на помощь приходит «Работа!» Четыре вопроса и разворот помогут вам углубиться в себя, насколько вам будет угодно.

Люди уверены – чтобы стать свободными, они должны достичь просветления. При этом никто не догадывается, что собой представляет это самое просветление. Да, о нем можно прочитать в текстах священных писаний. Разные гуру и ламы утверждают, что достигли его. Однако это не более чем идея, история из прошлого. Правда же заключается в том, что никакого просветления на самом деле не существует. Никто не может оставаться просветленным пожизненно, поскольку тогда идея превращается в историю из будущего. Просветление возможно только в настоящем, сию минуту. Веришь своим стрессовым мыслям? Значит, до просветления тебе далеко. Понимаешь, что твои мысли не являются истиной? Тогда в этот момент ты достиг просветления. Все более чем просто! Тут на ум приходит следующая мысль, и неизвестно, останешься ли ты просветленным или перестанешь быть им на мгновение.

Я обнаружила, что у меня не возникает новых стрессовых мыслей, поскольку я сразу же их перерабатываю. Люди изо всех сил стараются «отпускать» негативные мысли. Но это сродни тому, чтобы вытолкать на улицу собственного ребенка, заявив ему: «Ты мне не нужен!» Раньше я уходила в пустыню, дабы уйти от мира. Но он все равно оставался со мной, в моей голове – каждая мысль, каждый миг, который я пережила. Я стремилась отделаться от мыслей, присущих любому человеку. Но мысли не более индивидуальны, чем телепрограмма, которую смотрят все. И я обнаружила, что независимо от национальности, культуры или расы люди по всему миру страдают, поскольку верят одним и тем же стрессовым мыслям: «Моя мама не любит меня», «Я недостаточно хороший (или хорошая)», «Я толстая», «Мне нужно больше денег», «Мой муж должен относиться ко мне с пониманием», «Моя жена не имела права меня бросать», «Мир нуждается в спасении». Разумеется, я ни за что не стану просить людей перестать верить своим мыслям. Поскольку это не только нехорошо, но и невозможно. Ведь каждый верит в то, во что верит. Мы не можем не верить своим мыслям, пока сами не усомнимся в них. Именно так все и происходит.

Люди часто интересуются, не просветленная ли я, и я обычно отвечаю им так: «Мне ничего об этом не известно. Я просто женщина, знающая разницу между тем, что причиняет боль и тем, что не несет никакой боли». Я та, которая хочет только того, что есть. Моя свобода в умении принимать, как друзей, самые разные идеи, мысли и события.

Примечание: Данный диалог и следующие три, с которыми вы познакомитесь дальше, происходили перед аудиторией более чем в 350 человек. Мужчины и женщины, сидящие перед Кейти на сцене, заполнили рабочий листок «Выскажи суждение о ближнем» согласно следующей инструкции: «Заполните рабочий листок. Пишите о человеке, которого еще не простили на все сто процентов. Но пока ничего не пишите о себе. Старайтесь использовать короткие, простые предложения. Пожалуйста, не сдерживайтесь – будьте таким же придирчивым и дотошным, как обычно. И не старайтесь казаться духовным или добрым». В ответах Кейти четыре вопроса и призыв к развороту напечатаны полужирным шрифтом. (Ищите образец рабочего листка и инструкции по выполнению «Работы» в приложении.)

Когда вы впервые столкнетесь с «Работой» как читатель или как зритель, данная методика может показаться вам неприятной и даже тревожной. Кейти видит каждого человека свободным. Поэтому ее глубокое сострадание, не знающее жалости, производит гнетущее первое впечатление на тех, кто привык жалеть себя или других. Кейти говорит: «Считайте, что я – ваше сердце». И продолжает: «Позволив мне войти в ваш внутренний мир, вы делаете меня той глубиной, голоса которой вы обычно не слышите. Ваши убеждения заглушают его. Мне пришлось стать этим голосом, чтобы вы наконец-то услышали его глубоко внутри. Я – это вы на другой стороне исследования. И несмотря на то, что я сейчас нахожусь здесь, перед вашими глазами, на самом деле я – голос, звучащий внутри вас».

Также важно помнить, что все участники процесса – Кейти, человек, выполняющий «Работу» с ее помощью, и публика – преследуют одну и ту же цель. Все хотят докопаться до истины. Если Кейти и может поначалу показаться бесчувственной по отношению к кому-то, то, присмотревшись повнимательней, вы поймете – она высмеивает не страдания человека, а ту мысль, которая причиняет ему эти страдания.

Вы также заметите, что Кейти очень искренне и непринужденно проявляет нежность. Это раздражает многих людей (особенно жителей Нью-Йорка). Одна из читательниц книги «Любить то, что есть» возмущалась, дескать, если бы ей захотелось увидеть женщину, которая называет каждого встречного «дорогой» или «милый», то далеко ходить бы не пришлось – таких полно на стоянке грузовиков в Оклахоме. Для этой дамы подобные проявления нежности со стороны Кейти звучали неискренне и банально; для самой же Кейти они естественны, как воздух, и абсолютно искренни. Она любит каждого, кто встречается на ее жизненном пути.

Стивен Митчелл

Питер (вручая Кейти рабочий листок): Я страдаю дислексией, поэтому, чтобы заполнить этот листок, мне пришлось прибегнуть к помощи друга. Он читал мне вопросы, а я диктовал ему свои ответы на них. Не могли бы вы сами прочитать мои ответы, которые он записал?

Кейти: Разумеется. (Читает с рабочего листа Питера.) Я очень злюсь оттого, что не могу читать и писать. Меня раздражает моя дислексия, поскольку из-за нее мне трудно не только читать и писать, но также общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать.

Питер: Это особенно трудно в современном мире.

Кейти: Да. Так значит, тебе хочется уметь читать и писать? Правильно?

Питер: Да, чтобы общаться с кем-то, кто не рядом со мной в данный момент.

Кейти: Нужно ли тебе читать или писать, даже по этой причине? Это правда?

Питер (после короткой паузы): Нет. Наверное, нет.

Кейти: Сколько тебе лет?

Питер: Сорок три.

Кейти: Выходит, ты отлично обходился без этого все сорок три года.

Питер: Не знаю, подойдет ли в данном случае слово «отлично».

Кейти: Ладно, если не касаться мыслей, как себя чувствует твое тело?

Питер: Мое тело в полном порядке.

Кейти: Но не твои мысли. Ты нормально справлялся с проблемой все эти годы?

Питер: Да. Но я испробовал все возможные обучающие методики, чтобы научиться читать и писать.

Кейти: Тебе нужно уметь читать и писать – это правда?

Питер: Вообще-то, нет. Я нормально обхожусь и без этого.

Кейти: Рада слышать. Почувствуй это, милый. Сорок три года тебя все устраивало, только твои мысли иногда подливали масла в огонь. Кстати, у тебя отличные ботинки.

Питер: Я их сделал сам. (Шквал аплодисментов в зале.)

Кейти: Люди, которые умеют читать и писать, нечасто так здорово работают руками. (Смех в зале.)

Питер: Я в курсе.

Кейти: Мы слишком заняты тем, что пишем и читаем. (И снова смех в зале.)

Питер: Дело в том, что мой ум работает не в двухмерной, а в трехмерной плоскости.

Кейти: Как ты реагируешь, когда веришь мысли «Мне нужно уметь читать и писать?» Но не можешь, потому что страдаешь дислексией?

Питер (со слезами на глазах): Мне стыдно. Я чувствую себя не в своей тарелке. В современном обществе умение читать и писать – норма. Это причиняет мне боль.

Кейти: Хорошо, приведи мне хотя бы одну спокойную причину, по которой тебе нужно уметь и читать, и писать. Ну, по крайней мере читать или писать.

Питер: У меня есть сын. Ему десять лет. Было бы здорово, если бы я мог помогать ему с домашним заданием.

Кейти: Неужели? Можно вполне обойтись и без этого! (Смешки в зале.)

Питер: Вы правы.

Кейти: Такое впечатление, что тебе просто нужна дополнительная работа. А если говорить о твоем сыне, то реальность оставляет его наедине с важной проблемой. Она делает его целиком и полностью ответственным за то, чему он научится. Поскольку научиться чему-то он может только самостоятельно. Поэтому я не принимаю твою причину. В ней нет спокойствия. Ты расстраиваешься, у тебя на глаза наворачиваются слезы. Приведи мне действительно умиротворяющую причину. Заставь меня поверить, что тебе нужно уметь читать и писать.

Питер (после долгой паузы): Ничего не приходит в голову.

Кейти: Тогда почему ты так упорно веришь в то, что тебе нужно уметь читать и писать? Это неправда. И ты сам говорил мне: «Я неплохо обхожусь без этого». Ты нормально прожил сорок три года, не умея читать и писать. Чтобы чувствовать себя хорошо, быть талантливой личностью или хорошим отцом, тебе совсем необязательно читать и писать. Итак, я снова спрашиваю тебя – назови мне хотя бы одну спокойную причину, по которой тебе это нужно? Ведь должна же она быть?

Питер: На самом деле причин держаться за эту мысль нет.

Кейти: Значит, если я правильно поняла, ты веришь мысли «Мне нужно уметь читать и писать», чтобы страдать?

Питер: Да, вы правы.

Кейти: Если хочешь страдать и дальше, милый, продолжай верить в эту ложь. «Мне нужно уметь читать и писать». А теперь разверни-ка эту фразу? Что получается?

Питер: «Мне не нужно уметь читать и писать». Мне это больше не нужно, поскольку я уже нормально живу и без умения читать и писать.

Кейти: Да. Добро пожаловать к истине. А теперь назови мне три причины, которые делают твою жизнь лучше, даже несмотря на то, что ты не можешь писать и читать.

Питер: Хммм… Ну, я не читаю газет и потому не расстраиваюсь по поводу всей той ерунды, о которой в них пишут. (В зале раздаются аплодисменты.) Я использую свое воображение и творческие способности, чтобы доставлять себе радость и развлекаться.

Кейти: Ты назвал две причины. Почему твоя жизнь становится лучше от того, что ты не умеешь читать и писать?

Питер: У меня масса свободного времени.

Кейти: Так, хорошо, у тебя освобождается много времени.

Питер: Благодаря этому мне не нужно забивать себе голову политикой и всеми теми ежедневными проблемами, которые, на мой взгляд, приводят людей к стрессу. Поэтому, да, мне действительно лучше жить без этих навыков… В конце концов, уметь читать и писать совсем необязательно. Я могу нанять людей, которые будут делать это за меня.

Кейти: Да, ты можешь нанять людей, которые смогут читать и писать за тебя. Или просто попроси нас об этом.

Питер: Верно.

Кейти: Ты уже попросил меня прочесть твой рабочий листок. И я согласилась.

Питер: Правильно. Люди звонят мне в офис, чтобы договориться о встрече, и…

Кейти: В офис? Разве у человека, который не умеет читать и писать, может быть свой офис?

Питер: Хммм… У меня он есть.

Кейти: Итак, милый, если другие люди будут читать или писать за тебя, то ты сможешь заниматься чем-то другим. Ты сможешь свободно давать выход своей творческой энергии. Попросив других почитать или написать что-то за тебя, ты действительно получаешь массу свободного времени.

Питер: Но это так унизительно спрашивать кого-то, как пишется то или иное слово, а тебе говорят: «Как можно этого не знать? Ты что, идиот?»

Кейти: Ну, и что бы ты им ответил?

Питер: «Нет».

Кейти: В точку! (В аудитории раздается смех.) У тебя возникают проблемы со словом «нет»? У тебя есть проблемы с истиной?

Питер: Мне это начинает нравиться все больше и больше.

Кейти: Тогда, дорогой, ты сейчас будешь на месте зловещего мира, людей, которые говорят: «Ты что, идиот?» Стань этим миром. А я стану добрым, честным, простым парнем-дислексиком. Я стану тобой. Идет?

Питер: Договорились.

Кейти: «Привет… Не могли бы вы прочесть это для меня?»

Питер: «А почему ты не можешь прочесть сам? В чем дело?»

Кейти: «Вообще-то у меня дислексия…»

Питер: «А что это?»

Кейти: «Спасибо, что интересуетесь. Я не могу читать. Я вижу слова перевернутыми или в обратном порядке. Слова не имеют для меня значения. Мой мозг не воспринимает их, поэтому я не могу читать. Я перепробовал все обучающие методики, люди пытались обучить меня читать, но все напрасно. Так уж устроен мой мозг».

Питер: «Наверное, ты просто чертов дебил».

Кейти: «Ну, знаете, мой интеллект достаточно высокий. Так вы поможете мне это прочитать?»

Питер: «Нет, я не буду за тебя читать. Это твои проблемы, дружище».

Кейти: «Ладно. Спасибо». А теперь я пойду и попрошу об этом кого-то другого. И не стану говорить ему о том, что это не проблема, поскольку я не хочу, чтобы для меня читал не тот человек. Так я смогу понять, кто не намерен помогать мне с чтением. Отсеять всех, кто не хочет мне помочь. Ведь не хочешь же ты, чтобы для тебя читал не тот человек. Может быть, у него тоже какая-то проблема с дикцией, кто знает? Итак, «ты неполноценный», это правда? Если смотреть с такой точки зрения, то дислексия для тебя – дар или серьезный недостаток? Как ты считаешь? Только честно.

Питер (кричит): Я всегда считал дислексию своим самым ужасным недостатком. И вот сейчас я впервые начинаю видеть ее в другом свете.

Кейти: Никто, кроме другого человека с той же проблемой, не может знать, через какой ад ты прошел. Люди не понимали тебя, оскорбляли и унижали, считая упрямым ослом и тупицей, а не дислексиком. А ты пытался изо всех сил научиться читать и писать, выворачивал себя наизнанку ради навыка, которым не можешь овладеть. Это и есть ад!

Питер (кричит): Да, дислексия преподнесла мне не один дар, но иногда то плохое, что с ней связано, переполняло меня, и я просто не замечал хорошего.

Кейти: И наказание, снова и снова, а после страх, что кто-то узнает.

Питер: Да, во взрослой жизни я продолжал подвергать себя тому наказанию, через которое вынужден был пройти в школе.

Кейти: Учителя ставили тебя перед всем классом и заставляли делать то, чего ты не можешь.

Питер: Они говорили: «Почему ты не можешь прочитать эту главу перед классом?» А я при этом чувствовал себя маленьким и ничтожным (соединяет вместе указательный и большой пальцы и показывает присутствующим).

Кейти: Ты верил в то, что обязательно должен уметь читать, но ты не мог и потому чувствовал себя изгоем, не таким, как все.

Питер: Да. Потому что в обществе умение читать считается само собой разумеющимся.

Кейти: Кто считает это само собой разумеющимся? Разверни свое высказывание и увидишь, что так считаешь ты, мой ангел. Итак, вернемся к нашему вопросу – считаешь ли ты дислексию даром или серьезным недостатком… Какой ты видишь истину? Меня интересует не позиция твоего ума, выдающего желаемое за действительное, а простая и ясная истина. Так что же такое дислексия – дар или проклятие?

Питер: Я начинаю видеть в ней дар.

Кейти: Мне нравится, что ты понимаешь это. Ты испытал нечто по-настоящему прекрасное.

Питер: Да, но на это ушло немало времени.

Кейти: Твое озарение, дорогой, сэкономит тебе массу времени. Оно сделает тебя абсолютно свободным. У тебя будет вдоволь того, о чем мечтают другие люди: свободного времени. А это великолепно! Люди будут читать за тебя длинные скучные документы и пересказывать тебе их сокращенную версию.

Питер: Правильно. Все так и есть.

Кейти: «Ты неполноценный» – это правда?

Питер: Иногда мне кажется, что да.

Кейти: Итак, я спрашиваю тебя прямо сейчас: «Ты неполноценный» – это правда? «Не уметь читать и писать – значит быть неполноценным» – это правда? Я не говорю о том, как это воспринимает мир. Меня интересует твое мнение.

Питер: Ладно, если вы не имеете в виду мнение окружающих, то я, пожалуй, отвечу на ваш вопрос «нет».

Кейти: Почувствуй то, что говоришь! Мир будет навязывать тебе свое мнение о многих вещах, но ты ведь знаешь, как далеко это может зайти.

Питер: Знаю. Но когда ты стоишь в очереди к кассе в супермаркете, не можешь расписаться на чеке, а женщина сзади торопит: «Вы не могли бы побыстрее?» Ты начинаешь нервничать, и…

Кейти: Как ты думаешь, каким должен быть ответ?

Питер: Воспользуйся кредиткой! (Питер, Кейти и публика в зале смеются.)

Кейти: «Ты неполноценный» – это правда?

Питер (улыбается): Нет! (Снова слышится смех.) Более того, я чрезвычайно талантливый человек.

Кейти: Твоя правда. Так что же ты выберешь – свой талант или умение читать и писать? Если бы тебе пришлось выбирать, чему бы ты отдал предпочтение?

Питер: Трудный вопрос. Мой младший брат занимается молекулярной генетикой.

Кейти: Ты снова скромничаешь! (Смех в зале.)

Питер: Скромничаю? Возможно. Но он обнаружил ген, вызывающий остеопороз.

Кейти: Итак, если бы выбирал между умением читать и тем, что умеешь ты, то…

Питер: Бывали дни, когда я готов был дать отрубить свою правую руку, только чтобы уметь читать!

Кейти: Трудные, видать, были деньки! (Смех в зале.) Но я спрашиваю тебя сейчас, сию минуту. Потому что только сейчас имеет значение. Наша жизнь – это сейчас. Здесь и сейчас! Итак, я прошу тебя в данный момент сделать выбор между умением читать и писать и тем, что ты имеешь. А именно твоими талантами, интеллектом… Всем тем, что составляет твою личность!

Питер: Нет, такой выбор мне сделать трудно.

Кейти: Тогда посиди немного. (Длительная пауза.) Разве ты не любишь себя таким, какой ты есть?

Питер: Люблю.

Кейти: И я тоже.

Питер: Благодарю.

Кейти: Знаешь, люди, которых я упоминала, ну, те, что не понимают твоих проблем, относятся к тебе нетерпимо… В общем, я была такой же, как они. По отношению к собственной дочери. Она тоже страдает дислексией.

Питер: А вы стерва! (Смех в зале.)

Кейти (кивает головой): Да. (Пауза.) А знаешь, кто такая стерва? Женщина, которая верит своим мыслям. Настоящая невежда! Итак, тебе остается просто любить нас таких, пока мы тебя не поймем. Но при одном условии: если ты хочешь быть счастливым.

Питер (со слезами на глазах): Благодарю вас.

Кейти: Не стоит благодарности. (Пауза.) Я целыми днями просиживала над своей дочерью, заставляя ее читать снова и снова, пока не доводила ее до слез. Ее учителя советовали мне это, и я верила им.

Питер: Я прошел то же самое. Мой брат играет во дворе, а я прикован к столу и вынужден делать то, что мне никак не дается… А взрослые зудят: «Пока не прочитаешь или не напишешь, из-за стола не поднимешься! Сделай это, а потом будешь заниматься всем, чем захочешь».

Кейти: И тебе не оставалось ничего иного, как размышлять над их словами. И казалось, что тебе чего-то не хватает, ты не такой, как все, а на самом деле то был дар! Непонимание, с которым окружающие относились к тебе, было даром. И я в свое время проявляла такое же непонимание, как мать дислексика. И моя дочь подпала под его пагубное влияние, поскольку я внушила ей: «Ты должна уметь читать!» Хотя на самом деле она не могла этого. Но я верила, что она должна, и она верила, поэтому мы обе были неполноценными. А потом мы с ней начали сомневаться в своих мыслях и ставить к ним вопросы. И знаешь что? Она такая умница! Когда мне нужна помощь, я обращаюсь к ней. Она удивительная! Она видит вещи, которые не всегда могу увидеть я.

Питер: Да, мы это можем. Можем!

Кейти: Хвала Всевышнему, что в мире есть дислексики. И если у вас получится преодолеть свои комплексы, то все мы, окружающие, будем в выигрыше. А сделать это можно, усомнившись в том, во что мы заставляли вас поверить. Поскольку истина находится только внутри вас самих. Итак, (читает с рабочего листка Питера), я очень злюсь оттого, что не могу читать и писать. Меня раздражает моя дислексия, поскольку из-за нее мне трудно не только читать и писать, но также общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать.

Питер: Мне действительно трудно читать и писать из-за дислексии.

Кейти: Да, когда не можешь ни читать, ни писать, это действительно трудно! (Смех в зале.)

Питер: Все равно что подниматься в гору, до вершины которой никогда не доберешься.

Кейти: В точку! Но так было сорок три года. Теперь тебя это не касается. Люди спрашивают: «Не можете ли вы выписать чек?» И ты отвечаешь: «Нет». А если можешь, но не быстро, на вопрос «Не могли бы вы писать быстрее?» спокойно говоришь: «Извините, нет. Я дислексик». Спрашивая тебя, люди хотят знать правду. А кто, если не ты, научит их принимать ее? «Я дислексик… Я не могу писать. Вы можете, а я – нет. Поэтому не поможете ли вы мне выписать чек?»

Питер: Удивительно, скольким способам компенсировать свое неумение я научился. Вот, к примеру, моя чековая книжка. (Протягивает ее Кейти.)

Кейти (просматривая чековую книжку): Боже, это просто прелесть! Прелесть! (Показывает ее залу.) У него здесь записано произношение цифр от одного до тысячи. Он может просто списывать их, пользуясь своей маленькой шпаргалкой. Вот «один, два, три, четыре, пять шесть… десять, двадцать, тридцать, сорок… шестнадцать, семнадцать… сто, тысяча»… Если в зале есть дислексики, попросите Питера показать вам его чековую книжку. И это не просто цифры от одного до тысячи. Они записаны в три ряда плюс два числа. Гениально! А я вынуждена сама писать цифры от одного до тысячи, думать над произношением. Это мой крест!

Питер: Мне пришлось действительно туго, когда я заполнял рабочий листок, поскольку здесь никуда не денешься от фонетики. Например, у меня появлялась мысль, но пока я раздумывал над произношением и написанием слов, мысль улетучивалась. Это очень сильно мешало мне сосредоточиться и быстро заполнить Листок. Поэтому пришлось просить близких заполнить его за меня. И потом, мне хотелось, чтобы все было написано разборчиво.

Кейти: Очень здорово, когда ты просишь своего сына писать за тебя. Потому что это дает многое ему. И, разумеется, тебе. Значит, ты просишь кого-то писать за тебя или записываешь нужный текст на магнитофон.

Питер: Какое-то время я именно так и делал.

Кейти: Хорошо. Главное, поймать ту мысль, в которую ты веришь. Необязательно держать в голове весь рабочий листок. Если ты думаешь «Я неполноценный», просто сосредоточься на этой мысли. Наблюдай, как все другие твои мысли кружат вокруг этой фразы, пытаясь подтвердить ее. Но старайся удержать внимание на ней. А затем начинай задавать к ней вопросы. Итак, (читает с рабочего листка Питера) «мне трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать». Это правда?

Питер: Да.

Кейти: Ты просишь кого-то делать это за тебя?

Питер: Да, моего десятилетнего сына.

Кейти: «Мне трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать». Это правда?

Питер: Да, когда рядом никого нет.

Кейти: А когда рядом кто-то есть?

Питер: Хмм… пожалуй, нет.

Кейти: Значит, иногда это трудно. Но когда ты просишь кого-то помочь тебе или нанимаешь для этого человека, вместо того чтобы делать самому, это совсем не трудно. Итак, давай-ка развернем последнюю фразу и посмотрим, что выйдет. «Мне трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать». А теперь развернем: «Мне не трудно…»

Питер: «Мне не трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать».

Кейти: Что ты чувствуешь при этом?

Питер: Мне нужно переступить через свою гордость.

Кейти: Зачем? Можешь продолжать страдать.

Питер: Я… Я собираюсь переступить через свою гордость.

Кейти: Да, милый, у тебя нет времени на гордость! Тебе нужно пользоваться Интернетом, электронной почтой, заниматься работой. Ведь ты этого хочешь! А гордость слишком дорого стоит. И к тому же в ней нет ничего хорошего, от нее никакой радости. Ты прошел через многое за эти годы, поэтому будь очень добрым и внимательным к себе, не жалей времени на себя. И занимайся «Работой» всякий раз, когда усомнишься в том, а стоит ли просить другого человека помочь тебе. Или когда почувствуешь непреодолимую дистанцию между собой и другим человеком, кем бы он ни был. Выполняй «Работу», если что-то мешает тебе попросить о помощи.

Питер: Договорились.

Кейти: Потому что все это сдерживает тебя. Ты должен работать над всеми мыслями, которые, по-твоему, мешают тебе попросить другого человека о помощи. Дескать, «Они подумают, что я умственно отсталый», «Они откажутся мне помочь». А ты возьми и спроси их: «Вы считаете меня дурачком?» Скажи и посмотри, что получится. Это будет стоит тебе гордости, а гордость означает боль. Поэтому ты всего лишь пожертвуешь своей болью.

Питер: Вы правы. Я действительно очень хочу отделаться от навязчивого чувства уязвленной гордости.

Кейти: Да, именно так. Просто забудь о ней. И спасибо тебе, дорогой.

Питер: Благодарю вас, Кейти.

Невидимое, не имеющее имени, оно возвращается в небытие

По сути, то, что реально, невозможно ни увидеть, ни услышать, ни потрогать, ни понять. Мы видим образы, слышим звуки и реагируем на тот мир, который создан нашим воображением. Все, что окружает нас, не более чем проекция нашего же ума. Мы создаем все это, мы же даем каждой вещи название и наделяем каждую определенным смыслом, потом ищем для нее новый смысл, и так до бесконечности. Мы прибавляем к реальности «что», затем – «почему». И во всем этом – мы. Первичное смывает волной нового, которое на самом деле уже давно устарело. Ведь мысль всегда стремится уничтожить все за своими пределами.

Ум настолько могуществен, что может поднять воображаемый кулак и бить им по стене. При этом ум будет верить – вы тот самый человек, которому принадлежит кулак. В своем невежестве ум пытается сделать свой воображаемый мир как можно более явным, для этого наделив его категориями пространства и времени.

Способность ума творить, по сути, прекрасна. Вот только наш ум очень часто ведет себя как террорист, создавая пугающий, недобрый мир. Если он кажется вам именно таким, советую тщательно исследовать свой кошмар. И неважно, что ум начинает спрашивать себя «Это дерево – правда?» или «Это я – не так ли?». Мир, порожденный нашим умом, можно с легкостью вернуть в ту исходную точку, откуда он вышел. Именно ваша привязанность к иллюзорному миру заставляет вас страдать.

Ум не в состоянии постичь «небытие», «абсолют» – тот источник, из которого проистекает все сущее, первоначальный не-мир. Однако, давая ему название «небытие», мы делаем его таким же ложным, как и воображаемый мир. Нельзя назвать его «небытием», поскольку он существовал прежде любых слов.

«Небытие», «ничто» страшны для мира отраженной мысли своей непостижимостью. Ум пугается, когда осознает, что не в состоянии постичь или контролировать бытие, породившее его. Ум обречен на смерть, если не ассоциирует себя с телом, с «Я». Но смерть для никого никогда не наступит. То, что никогда не существовало, не может умереть.

Но наступает момент, когда ум обнаруживает, что свободен от всяческого контроля и бесконечно счастлив. Так в конце концов он влюбляется в непознанное. И наконец успокаивается. С этого момента ум больше не верит мыслям и всегда пребывает в состоянии покоя – что бы ни происходило.

Хватит ли у вас терпения дождаться, пока песок осядет, и вода не станет чистой? Сможете ли вы бездействовать до тех пор, пока верное действие не возникнет само собой?

Мастер не ищет удовлетворения, поскольку она и так наполнена до краев и не сможет вместить в себя ни капли больше. Когда у вас есть то, чего вы хотите, когда вы – это то, что вам нужно, вам нет смысла искать что-то за переделами себя. Искать – значит, удаляться от осознания своей наполненности, приятия жизни такой, какая она есть. И даже в минуты настоящей, сильной боли вы не чувствуете, что вам чего-то недостает. Реальность всегда добра. Все происходящее всегда к лучшему. Любой опыт нужен нам – вы осознаете это с особой ясностью после того, как проведете исследование своих мыслей.

У меня есть друг. Его жена ушла от него к другому мужчине. До этого он уже некоторое время занимался «Работой», поэтому вместо того, чтобы огорчиться или удариться в панику, он начал исследовать свои мысли: «Она должна была остаться со мной – это правда? Я не могу знать наверняка. Как я реагирую, когда верю этой мысли? Я сильно переживаю. Кем я буду без этой мысли? Я снова стану относится к моей жене с любовью и буду желать ей только добра и счастья».

Мой друг действительно хотел знать правду. Задавая вопросы к своим мыслям, он выяснил для себя нечто очень ценное. «В конце концов, – подытожил он. – Я смог относиться к поступку моей жены как к чему-то неминуемому, поскольку так оно, по сути, и было. Когда она абсолютно искренне говорила мне, что полюбила другого и уходит к нему, она поступила правильно, не пощадив моих чувств. Было удивительно слушать о том, что она испытывает, и не принимать этого близко к сердцу. Должен признать, я испытал тогда чувство настоящего, полного освобождения». Жена моего друга переехала к своему новому возлюбленному, и друг искренне рад за нее, поскольку ему не хотелось, чтобы она продолжала жить с ним не любя. Через несколько месяцев в ее отношениях с новым мужчиной наступил кризисный момент, и она остро нуждалась в дружеском плече. И пошла за советом и поддержкой к своему лучшему другу – бывшему мужу. И они спокойно обсудили проблему и все возможности решить ее.

Тогда она решила, что ей нужно иметь место, где она могла бы уединяться на время и обдумывать сложившуюся ситуацию. И через время, после нескольких взлетов и падений в отношениях с новым возлюбленным, она снова вернулась к моему другу. То время, пока длилась эта драма, он подвергал анализу любые мысли, которые причиняли ему огорчение, боль, вызывали страх, то есть приводили к конфликту с реальностью. И всякий раз благодаря такому исследованию мой друг благополучно возвращался к спокойному и жизнерадостному состоянию ума. Он пришел к выводу, что единственная его проблема – негативные мысли, которым он верит. Так, поступок его жены дал моему другу все необходимое, в чем он нуждался, чтобы обрести свободу.

Я часто повторяю, что если бы я нуждалась в молитве, она была бы такой: «Господи, избавь меня от желания любви, одобрения или признания. Аминь!» Разумеется, никакой молитвы у меня нет, поскольку я не нуждаюсь ни в чем, кроме того, что имею. Я знаю, какой благодатной и щедрой может быть жизнь. Зачем же мне молить о чем-то, если оно все равно не будет превосходить того, что само приходит ко мне? Бог – всего лишь иное название реальности. Она целостна, совершенна и наполняет меня невыразимой радостью. Поэтому у меня не возникает даже мысли о чем-либо просить.

Но если бы я все еще верила своим мыслям, то молилась бы в первую очередь об одном: я просила бы избавить меня от желания любви. Поскольку оно не вызывает ничего, кроме замешательства, волнения и страданий. Желание любви сводит на нет ваше осознанное отношение к реальности. Попытки искать что-то вовне, за пределами себя, причиняют одну только боль, поскольку иметь это все равно невозможно. Я говорю «невозможно», подразумевая под этим одно: желая любви, вы даже не знаете, чего, собственно, ищете. Если бы вы понимали, чего хотите, необходимость в поисках отпала бы сама собой. Но из-за того, что вы думаете, будто знаете, как выглядит любовь, представляете, какой она должна и не должна быть, она становится для вас невидимкой. Вы слепо ищете того, чего просто не существует. В своих бесконечных поисках счастливого конца вы просите, вы умоляете, вы заискиваете и выполняете другие эмоциональные кульбиты. Но только поиск истины внутри себя приведет вас к любви, которую невозможно утратить, – любви к реальности. И когда вы найдете ее, вашей естественной реакцией станет полное приятие всего, что есть.

То была бы моя единственная молитва, поскольку ответ на нее положил бы конец времени и пространству. И принес бы в мою жизнь энергию чистого, бесконечного ума, свободного в своем могуществе и доброте. Когда вы перестаете искать любви, вам больше ничего не остается делать, и вы испытываете ощущение законченности бытия, его полноты, которое не зависит от вас и ваших усилий. С вами происходит гораздо больше того, что вы могли бы ожидать, – и происходит как бы само собой.

Когда я не ищу одобрения у окружающих, я не нуждаюсь в одобрении, поскольку я сама – одобрение. И когда я с помощью исследования пытаюсь передать вам это, я выражаю вам свою любовь. Я хочу, чтобы вы одобряли то, что есть. И это любовь, которая ничего не станет менять, поскольку уже располагает всем необходимым. Она сама – это все, что ей нужно. И она такая, какой должна быть.

Погрузившись в чудеса Дао, вы сможете принять все, что уготовила для вас жизнь. И будете готовы к приходу смерти

Вам не под силу опустошить ум от мыслей. Это так же невозможно, как осушить океан. Как бы мы ни старались отогнать от себя мысли, они возвращаются. Такова реальность.

Но мысли – не проблема, если относиться к ним с пониманием. Зачем стремиться опустошить свой ум от мыслей, если ты не находишься в состоянии войны с реальностью? Я люблю мои мысли. И когда у меня появляется любая стрессовая мысль, я знаю, как исследовать ее, чтобы вернуться в состояние спокойствия. Мне на ум может прийти даже самая страшная мысль, и я встречу ее с радостью. У вас может быть хоть десять тысяч мыслей за минуту, но если вы не верите им, ваше сердце спокойно.

Первоначально стрессовая мысль принадлежит нашему «Я». А до нее в сознании царило спокойствие. Мысль рождается из ничего и мгновенно возвращается туда, откуда пришла. Если вы понаблюдаете за тем, что предшествовало мысли, было между двумя мыслями и следовало за любой из мыслей, то увидите только пустоту. Это и есть пространство незнания, наша истинная природа. Оно является источником всего, заключает в себе все: жизнь и смерть, начало, середину и конец.

Пока мы не осознаем, что смерть ничуть не хуже жизни и всегда приходит в свое время, мы склонны брать на себя роль Бога, который решает, кому и когда лучше уйти, причиняя себе тем самым только боль и страдания. Когда мы мысленно противимся тому, что есть, то переживаем состояние разъединения и испытываем грусть. Так происходит всегда. Такова наша природа.

У меня есть подруга. На протяжении нескольких лет она честно занималась исследованием своих мыслей и пришла к пониманию того, что мир – всего лишь отражение ума. Она была за мужчиной, который был единственной любовью ее жизни. И однажды вечером, когда они, как обычно, сидели рядом на софе, он вдруг обмяк и скончался от сердечного приступа у нее на руках. Но после первоначального шока и потоков слез она стала искать в себе прежнее горе, а его не было. Неделями она пыталась найти в себе хотя бы его отдаленные признаки, поскольку одна из подруг сказала, что горе – неотъемлемая часть душевного исцеления. Но ощущала только внутреннюю целостность: в ней самой ничего не изменилось. Теперь, после смерти любимого человека, она осталась такой, как была при его жизни.

Она рассказывала мне, что к каждой возникающей в сознании печальной мысли она сразу же задает вопрос: «Это правда?» И буквально мгновенно видит разворот, который развеивает ее печаль, заменяя ее чем-то более истинным. Так, утверждение «Он был моим лучшим другом, а теперь мне не с кем даже поговорить» превращается в «Я – свой лучший друг и всегда могу поговорить с собой»; а «Мне не хватает его мудрости» становится «Мне хватает своей мудрости». Моя подруга понимает – она не может нуждаться в мудрости мужа, поскольку она сама – мудрость. Все, что, по ее мнению, она находила в нем, есть в ней самой. Поэтому между двумя состояниями – с ним и без него – нет никакой разницы. К тому же, благодаря правильному развороту, моя подруга осознала: муж – это она сама, а значит, он не мог умереть. Без истории о жизни и смерти, говорит она, существует только любовь. И ее любимый всегда с ней.

Мастер не говорит, она действует. И когда ее работа окончена, люди удивляются: «Поразительно, как мы смогли сделать все сами!»

Мне нравится быть невидимкой. Я не несу ни перед кем никакой ответственности, мне никого не нужно спасать или учить. Я сама всегда ученик – открытый новому и радостно встречающий любой опыт. Я постоянно наполнена чем-то прекрасным. Я – бездонное вместилище для все новых и новых впечатлений. И если бы у меня появилось какое-то чувство ответственности перед вами, то направлено бы оно было на то, чтобы помочь вам отыскать вашу собственную истину. Вы чувствуете ее, осознаете ее и выражаете ее вслух, а я просто присутствую при этом. И становлюсь для вас перстом, который указывает вам прямо на вас. Вы – часть моего существования, по крайней мере, до тех пор, пока вы верите в собственное существование.

Одна моя подруга пережила опыт так называемых околосмертных переживаний. По ее словам, она должна была уже подняться на Небеса, но в последний момент ее вернули обратно на землю, дабы она спасла всех нас. Заметьте, не спасла сначала себя, а потом нас, хотя это более разумно и в порядке вещей. В Будде мне больше всего импонирует то, что он познал, как спасти одного человека – самого себя. Вспомните инструкцию в самолете на случай, когда давление понижается при взлете или посадке: сначала наденьте маску на себя и только потом на своего ребенка.

Я знаю, каково это – попасть на небо и не оглядываться назад, на землю. И также мне хорошо известна тщеславная уверенность некоторых людей в том, что человечество нуждается в спасении. Если я могу войти в свет, то сможете и вы. И никакие призывы вроде «Да вот же он, там! Следуйте за мной!» не помогут. Сначала вы делаете это, и только потом мы следуем за вами. А любые душеспасительные разговоры не имеют смысла.

Я никогда не видела себя в роли «духовного наставника». Хотя вы, разумеется, можете задавать мне вопросы. И я отвечу на них, вы услышите то, что я, по-вашему, сказала, и станете свободными (или не станете). Я – всего лишь ваша проекция. Я для вас не больше и не меньше, чем просто ваша история обо мне. Вы рассказываете себе историю о том, какая я удивительная или, может быть, ужасная. Вы представляете меня просветленной сущностью, всезнающим гуру, всевидящей богиней-матерью, эксцентричной провидицей в духе эпохи нью-эйдж или просто видите во мне доброго друга. Вы сами создаете меня или же сами отнимаете меня у себя.

Все, что я могу вам предложить, – это четыре простых вопроса и разворот, которые помогут вам перестать ассоциировать себя с «Я». Люди говорят: «Я такой-то и такой-то, я существую, я настоящий». И хотя я уважаю их мнение, сама никогда не поверю в подобное. Поскольку мы не такие, какими видим себя. Мы всего лишь проецируем на окружающий мир наши представления о себе. И когда люди начинают искренне отвечать на вопросы, которые ставят к своим мыслям, им удается оторваться от придуманной истории о себе, от страха перед реальностью, какой они себе ее воображают. И постепенно, отделяя себя от своего прежнего кошмара, они осознают – даже мечты о чем-то прекрасном – неправда. Так они приходят к пониманию своей истинной природы – мудрой, бесконечной и свободной.

Люди могут заниматься исследованием своих мыслей когда и где угодно – хоть каждый день во время завтрака, сводя на нет меня как руководящее звено процесса. И тем самым наделяя меня еще большей силой – быть равной вам в способности обрести душевный мир. Это самый здоровый сценарий, который только может существовать. И благодаря ему упраздняется фигура учителя, наставника. Разве учителя не великолепны до тех пор, пока вы не рассмотрите их чистым взглядом зрелого ума?

Мне нравится, когда моя работа упразднена! Зачем мне нужно, чтобы вы считали меня мудрой или святой? Что мне это даст, кроме еще одной, новой истории? К каким бы выводам я ни пришла, они только мои; вам они ровным счетом ничего не скажут. Но даже если бы я могла каким-то образом передать вам свое понимание вещей, поступая так, я заявила бы: «Вы на это не способны. Я сделаю все за вас». Другими словами, я учила бы вас зависимости и внушала бы вам веру в то, что ответы на вопросы лежат где-то вне вас самих. Поэтому у меня нет для вас ничего, кроме вопросов.

Когда великое Дао забыто, появляются благочестие и набожность

Я люблю правила, планы, религии и учения за то, что человек может на какое-то время увлечься ими и чувствовать себя в безопасности. Но лично я не следую никаким правилам, поскольку мне они не нужны. Есть определенный порядок вещей, существовавший во все времена. Согласно ему все течет и меняется, пребывая в незыблемой гармонии. Я – эта гармония, и вы – тоже.

Не знать – единственная возможность понять, куда двигаться дальше. Именно так я открыла для себя то направление, по которому движется моя жизнь. Почему я должна сопротивляться спонтанности и красоте разворачивающейся передо мной реальности? И пытаться подогнать ее под искусственный порядок вещей?

Цели, правила и весь мир, поделенный на плохое и хорошее, вторичны. Я понимаю стремление некоторых людей жить по правилам. Они считают, что, не соблюдая правил, не смогут контролировать свою жизнь. Если бы не было правил, думают они, весь мир погрузился бы в хаос и каждый творил бы что ему вздумается. На мой взгляд, глубоко набожные люди таким образом просто пытаются победить страх перед непредсказуемостью мира. Им спокойнее считать такой порядок вещей всего лишь одним из проявлений великой мудрости Творца. Они уверены – и мир, и ум нуждаются в определенности, структуре. И мне нравится, как эта структура работает для них (если работает).

Я много времени провела одна в пустыне. Я просто шла, не зная куда. Я шла только прямо, даже если тропа отклонялась вправо или влево. Я понимала, что не могу заблудиться. Часто я не знала, где нахожусь и как вернуться к знакомому месту. Но я была уверена – куда бы я ни забрела, я буду там, где и должна быть в данный момент. И это не теория, а сущая правда. Если я начну думать, что должна делать то-то и то-то вместо того, чем занимаюсь сейчас, то просто сойду с ума.

Однажды, когда я гуляла по пустыне с друзьями, мы наткнулись на зеленую гремучую змею Мохаве, вид очень редкий для той местности, в которой мы находились. Змея свернулась кольцом неподалеку от нас – огромная, толстая и великолепная. И всем своим видом как будто говорила: «Посмотрите, вот и я». Я помню, как указала на змею, предложив друзьям обойти вокруг нее. Их реакцией был страх, поскольку они находились в плену истории о ядовитых змеях, которая не давала им разглядеть красоту Мохаве. Когда мы все же двинулись в ту сторону, где, свернувшись, лежала змея, она поступила мудро и поспешно уползла от нас. На месте змеи могло оказаться что угодно – песок, божество пустыни, скрытый водяной источник. Потому что Земля для нас, как мать – спокойная, недвижимая и безграничная в своей искренности и доброте.

Находиться в пустыне одному – значит осознать абсолютность покоя и уединения, познать положительную природу пустоты. За весь день ни единого звука – просто километры однообразия. Когда вы одни в пустыне, воображение наделяет ее бесконечной широтой. А ночью под темным безлунным небом, посреди первозданной тишины и ароматов, ложась на песок, вы даже не представляете, что может оказаться под вами – змея или кактус? Вы просто лежите и ждете, смотрите на звезды, ощущая под собой твердость и прохладу песка, и понимаете, что ум не в состоянии постичь комья песка под вашими ногами или плечами.

Затем приходит мысль о времени. Сколько сейчас – полночь? Пять дней спустя или уже целых пять лет? И кто я? Та, что интересуется, кто она такая? И улыбка от осознания того, что ты ничего не можешь знать и ни о чем не волнуешься, а спокойно наслаждаешься прелестью текущего момента. Никакая выдуманная жизнь не в силах соперничать с красотой небытия, его бесконечностью и непостижимой тьмой.

Земля пустыни стала моим лучшим учителем. Она не пытается казаться не такой, какая она есть. Я сидела и лежала на ней, при этом она оставалась неподвижной, не спорила со мной и не жаловалась. Земля просто отдает, без всяких условий, незаметно. И так обнаруживает свою любовь. Она никогда ни от чего не воздерживается, не идет на компромисс. Земля говорит порывами ветра, каплями дождя, шуршанием песка, молчанием камней – теми звуками, которые издают ее творения.

Она просто поет свою песню, лишенную какого-либо смысла. И продолжает отдавать, не рассчитывая получить что-то взамен. Она поддерживает нас всю нашу жизнь. И даже если мы бросим на нее консервную банку или отравим почву химическими удобрениями, или сбросим на землю бомбу, она все равно полна безусловной, всеобъемлющей любви к нам. Она продолжает отдавать себя. Она – пробудившаяся я. И она – это каждый из вас.

Отбросьте святость и мудрость, и станете во сто крат счастливее

Вы сами – та мудрость, которую вы ищете. А исследование – способ, с помощью которого можно открыть ее в любое время. Мой опыт говорит о том, что нет людей очень и не очень мудрых. Все мы в равной степени владеем мудростью. И это та свобода, которой я наслаждаюсь. Но если вам кажется, что у вас проблема, возникает замешательство. И вы снова отдаляетесь от мудрости.

Божья воля и ваша воля – едины, отдаете вы себе в этом отчет или нет. Во Вселенной не существует ошибки. Данное понятие возникает только в том случае, если мы начинаем сравнивать то, что есть, с тем, чего на самом деле нет. Когда в уме нет истории, мир совершенен. В нем нет ошибок. В 1986 году незнакомые люди, наслышавшись обо мне, приходили к моему дому, а многие даже молитвенно складывали перед собой руки, кланялись и говорили «Намасте»[1]. Я никогда раньше не слышала ничего подобного – люди не произносят «Намасте» в Барстоу, моем родном городке рядом с пустыней. И поскольку в английском языке «Намасте» и No mistake (Нет ошибки), созвучны, я думала, что они говорят «Нет ошибки», «Нет ошибки». И поражалась тому, какие мудрые люди приходят к моему дому поприветствовать меня.

Все сущее подчинено совершенному порядку. А «святость» и «мудрость» всего лишь понятия, отделяющие нас от нашего естества. Мы считаем, что существует некий идеал, к которому мы обязаны стремиться. Как будто Иисус мог быть более святым, а Будда – более мудрым, чем каждый из нас сейчас. Кем бы вы были без вашей истории о себе? Тяжело иметь идеалы, которых можно достичь только в будущем. Будущем, которое никогда не наступит. Когда вы перестанете верить мыслям о том, что вам нужно чего-то достичь, мир станет к вам гораздо добрее.

И грех тоже не более чем понятие. Подумайте о самом ужасном проступке, который вы совершили. Постарайтесь как можно глубже погрузиться в это воспоминание с точки зрения того человека, которым вы были в то время. При том вашем ограниченном понимании ситуации разве не поступили вы наилучшим образом? И как бы вы могли поступить иначе, если верили тогда в то, во что верили? Достаточно углубившись в воспоминания о пережитом опыте, вы поймете – поступить по-другому было просто невозможно. Возможность иного исхода – всего лишь ваша мысль сейчас о том, что могло произойти тогда, воображаемое прошлое, которое вы сравниваете с реальным прошлым, хотя и оно, по сути, вымысел.

Каждый из нас делает все, что может. Поэтому, если вы обидели кого-то, покайтесь и поблагодарите этот опыт за наглядный пример того, как не нужно поступать. Никто и никогда не обидел бы другого человека, если бы не находился в постоянном замешательстве. Все страдание на этой планете – от нашей внутренней неуверенности и неопределенности.

Как-то я гуляла по Дублину с католическим священником, который был большим поклонником «Работы» и сам регулярно ею занимался. Мы подошли к собору, и мой спутник предложил мне зайти внутрь. Когда мы осматривали внутреннее убранство собора, он показал мне на небольшую будку и сказал: «Это исповедальня. Не хотите ли войти?» Мне показалось, что это важно для него, и я ответила: «Разумеется». Священник занял свое место внутри исповедальни, а я присела перед окошком снаружи и… озадаченно подумала: «А в чем, собственно, я могу исповедаться?» Я долго копалась в себе, но так и не нашла ничего стоящего – для исповеди. Но нечто все-таки произошло: мой спутник, священник, сам стал исповедоваться передо мной. И потом, уже покинув собор, мы начали исследовать каждый из его воображаемых грехов с помощью четырех вопросов, затем сделали для каждого утверждения разворот, и мой приятель-священник признался, что сбросил с души тяжелый груз.

Каждый занимается своим делом. Ни один человек не может быть более ценным, чем другой. Все то ужасное, что происходит в мире, на самом деле прекрасный учитель. Ничто не происходит по ошибке, ни в чем нет недостатка. Мы всегда стремимся получить то, что нам нужно, а не то, что мы считаем необходимым для нас. И со временем начинаем понимать – мы нуждаемся только в том, что имеем, но не в том, чего желаем. И так постепенно мы начинаем хотеть только того, что есть. Благодаря чему всегда преуспеваем. Независимо от обстоятельств.

Само по себе «Я» не обладает ничем

Не бывает взлетов без падений. Не может быть лева без права. В этом суть двойственности реальности. Если у вас есть проблема, то уже должно быть и ее решение. Вопрос в том, хотите ли вы решить свою проблему, или вам удобнее, чтобы она длилась бесконечно? Решение всегда есть. И задача «Работы» – помочь вам отыскать его. Запишите свою проблему, задайте к ней четыре вопроса, сделайте разворот и получите решение. Каждая мысль изначально конечна. И в этом наше благословение! Нет мысли, нет проблемы. Невозможно иметь проблему, сначала не поверив мысли, которая ей предшествовала. Понять эту нехитрую истину, – значит сделать огромный шаг навстречу душевному покою.

Также я заметила, что лично мне ничего не принадлежит. Стивен надевает мне на палец обручальное кольцо со словами: «Постарайся поносить его хотя бы месяц». Это его маленькая шутка. Просто однажды он уже подарил мне очень дорогой подарок, который я на другой же день отдала малознакомому человеку. Ему очень понравилась вещь, и я решила – ему она нужнее. Стивен понимает, что те чувства, символом которых служит обручальное кольцо, навсегда мои. Но само по себе кольцо мне не принадлежит – я ношу его до тех пор, пока оно со мной. Например, два года назад я отдала свое кольцо приятному неженатому мужчине, которого мы со Стивеном очень любим. Но он почему-то отдал мне кольцо обратно. Поэтому оно все еще здесь, на моем левом безымянном пальце, спустя пять лет. И, по мнению Стивена, это почти чудо. Как я вообще могу чем-то владеть? Те или иные вещи приходят ко мне только тогда, когда я в них нуждаюсь. И остаются со мной до тех пор, пока нужны мне. То есть я знаю, что владею вещами, только пока в них есть нужда.

Всему свой срок. Если что-то подходит к концу, значит, так должно быть. Все мы знаем, когда наступает этот момент, и можем отнестись к нему с уважением или игнорировать его. Когда моя рука тянется за чашкой чая, я предвкушаю, как выпью ее целиком. Хотя на самом деле могу сделать один, три или десять глотков, а могу действительно выпить весь чай. Друг дарит мне подарок, я его принимаю. И как только подарок перешел ко мне, он больше мне не принадлежит – я могу отдать его кому-то другому или подержу у себя какое-то время.

Однажды, когда я была в Нью-Йорке, я забыла в ресторане свою сумочку. Я испытываю приятное волнение всякий раз, когда происходит нечто подобное. И тогда я тоже думала о своей самой любимой сумочке и о человеке, который найдет ее со всем содержимым – бумажником с деньгами, кредитными картами, ежедневником, ручками, кремом для рук, помадой, глазными каплями, ниткой для зубов, шоколадным батончиком, фотографиями внуков и отличным новеньким мобильником. Это так здорово – отдавать совершенно незнакомому человеку то, что у тебя есть. И осознавать – давать так же приятно, как иметь. По сути, отдавать и иметь – одно и то же. (Хотя это не означает, что я не заблокирую свои кредитные карточки.) И мне абсолютно ясно – сумочка должна была принадлежать какой-то другой женщине. Почему я так считаю? Да потому что моя сумочка уже у нее. А в моем мире не бывает совпадений. Как только ты начинаешь любить то, что есть, твоим страданиям приходит конец.

Ум Мастера всегда пребывает в единстве с Дао

Для меня имя Бога – реальность. Я называю реальность «Богом», поскольку она правит нами. Есть только то, что есть. Причем все это существует во вполне ощутимой, физической форме – стол, стул, туфля на моей ноге, волосы и так далее. Я люблю Бога. Он такой очевидный и мощный. Мы целиком и полностью зависим от него. У нас нет права голоса, дабы спорить с тем, что есть. Реальность не нуждается ни в нашем мнении, ни в нашем одобрении. Ей можно полностью доверять.

Вы можете быть уверены – реальность хороша такая, какая есть, поскольку, начиная спорить с ней, мы испытываем только замешательство и разочарование. Любая мысль, вызывающая стресс, противоречит реальности, спорит с ней. И все подобные мысли всего лишь вариации на тему: «Все должно быть по-другому, не так, как есть?» «Я хочу…», «Мне нужно…», «Он должен…», «Она не должна…». Мы причиняем себе боль, пытаясь противоречить тому, что есть.

«То, что есть» – история прошлого. А прошлое есть прошлое. Оно прошло, и ничего с этим поделать невозможно. Можно только попытаться поспорить, хотя разумнее будет спросить себя: «Что мне делать дальше?» Прошлое – наш учитель. Оно благожелательно к нам, поскольку оно миновало. До тех пор пока люди живут, не подвергнув прошедшее исследованию, они продолжают жить в прошлом. Но даже не в прошлом как таковом, а в своей истории о прошлом. Так они теряют настоящий момент, то есть свое настоящее будущее. Я никогда не знаю, что должно произойти. Но сейчас я знаю одно – это здорово!

Люди посвящают свою жизнь целиком тому, чтобы изменить прошлое. А сделать этого нельзя! Мысли о том, каким бы могло быть прошлое, бессмысленны и причиняют страдания. «Моя мать должна была любить меня», «Мой ребенок не заслуживал смерти», «Холокоста не должно было быть». Сравнивать реально произошедшее с тем, что, по-вашему, должно было произойти, – значит вести войну с Богом. (Слышать об этом тяжело, особенно если живешь во власти понятий «добро и зло».) Некоторые люди даже считают грусть и страдания проявлением верности. С их точки зрения, не страдать вместе с любимыми и по ним – совершить предательство по отношению к дорогим и близким. По мне, это чистой воды безумие.

Если мой ребенок умер, значит, такова реальность. Любые попытки спорить с ней оборачиваются внутренним адом. «Она была слишком молода, чтобы умереть», «Я так и не увижу, как она растет», «Я должна была ее спасти», «Я была плохой матерью», «Бог несправедлив». Но как ни думай, смерть дочери – реальность. И как бы мать ни пыталась спорить с ней, реальность не изменится ни на йоту. Будет только то, что уже произошло.

Реальность нельзя изменить ни молитвами, ни мольбами, ни причитаниями. Не поможет и самобичевание, поскольку мы не имеем власти над реальностью. Единственная власть, которая нам дана, – задавать вопросы к своим стрессовым мыслям, разворачивать свои утверждения и прийти к подлинной причине того, почему смерть ребенка равна его жизни, а в конечном итоге она даже лучше – для вас и вашей девочки. Подобное требует абсолютно открытого ума. И только открытый ум может быть настолько изобретательным, чтобы избавить вас от боли, которую вызывают попытки противоречить реальности. Открытый ум – единственная возможность обрести внутренний мир. Пока вы уверены, что знаете, как должно было быть, а чему происходить не стоило, вы пытаетесь манипулировать Богом. А это верный путь к несчастливой жизни.

Реальность – такая, какая она есть, именно такая, а не иная, каждое ее мгновение – несет добро. Наш взор затуманивает только выдуманная нами история о реальности. Именно она загораживает от нас истину и ведет к уверенности в том, что мир жесток и несправедлив.

Я иногда говорю, что человек полностью отдаляется от реальности, когда начинает верить в неизбежность и оправданность страданий. Так он становится абсолютным чемпионом по страданиям, взращивая и лелея их в себе. Глупо верить в то, что страдания вызваны чем-то находящимся за пределами ума. Чистый ум никогда не страдает.

Такое просто невозможно. Даже если вы испытываете сильную физическую боль, даже если умер ваш любимый ребенок или вас и вашу семью отправили в Освенцим, вы не страдаете до тех пор, пока не поверите своим неправдивым мыслям. Я люблю реальность. Поэтому я люблю то, что есть, таким, как оно есть. Я открыта для любого опыта и переживаний.

Я не говорю, что люди не должны страдать. Без страданий невозможно обойтись, поскольку они – часть реальности. Если вы чувствуете беспокойство, грусть, замешательство или ощущаете себя подавленным и беспомощным, значит, такова ваша реальность сейчас. Считать по-другому – спорить с реальностью. Но если вы, к примеру, грустите, обратите внимание на то, что ваша грусть всего лишь следствие предшествовавшей мысли. Определите ее, запишите на бумаге, исследуйте ее во имя любви к истине, а затем разверните. И увидите – причина вашей грусти в вас самих. Никто не виноват в том, что вы грустите. Только вы способны избавить себя от грусти. А это уже отличная новость!

Если хочешь быть наполненным, позволь себе стать пустым

Быть пустым, смиряться, жить в гармонии с Дао – это не какая-то возвышенная цель, которой можно достичь только после нескольких лет духовной практики. Когда вы действительно углубляетесь в себя во имя любви к истине и подвергаете исследованию хотя бы одно ведущее к стрессу убеждение, ваш ум становится немного более открытым и чистым. И вы начинаете понимать, что никакого объективного мира не существует. Он – всего лишь проекция ума. Вы живете не в мире, а в своей истории о нем.

Мы хотим быть прекрасными, благородными людьми, но когда что-то идет не по-нашему, мы подыскиваем для себя другую цель – разумеется, во имя блага. Если мы работаем со своим умом-проектором, то в конце концов начинаем жить в атмосфере ясности и доброты. Возможно быть добрым все время, а не только периодами. Так мы всегда полны энергии и сил, чтобы служить другим людям.

До тех пор пока вы верите негативным представлениям о каком-то человеке («Он эгоист», «Она надменная», «Он не должен делать того», «Ей не следовало делать этого»), вы проецируете их на всех окружающих – мужа или жену, родителей и детей. И если люди не оправдывают ваших ожиданий или не разделяют ваших священных убеждений, вы будете продолжать видеть их в черном свете, пока рано или поздно не сможете отнестись к ним с пониманием. И это не моя выдумка, а реальность. Мы воспринимаем людей не такими, какие они есть, а такими, какими мы их себе представляем.

Когда вы по-настоящему любите себя, то у вас не получится проецировать вовне убеждение, что другие люди вас не любят. Перед началом семинара я часто обращаюсь к слушателям с такими словами: «Выходя к вам, я уже знаю – каждый из вас любит меня. Просто он пока еще этого не осознает». Обычно подобное высказывание вызывает у них радостный смех. Людям приятно, что можно так легко ощутить себя любимым, и они, пусть даже на мгновение, но понимают – это не зависит ни от кого, только от них самих.

Если вы говорите, что любите своего мужа, какое отношение это имеет к нему? Вы просто высказываете ему свое отношение. Вы рассказываете ему историю о том, какой он красивый, удивительный и сексуальный. И любите не его, а свою историю о нем. Вы проецируете его вовне, как свою историю. А потом, когда муж не оправдывает ваших ожиданий, вы рассказываете историю о том, какой он злой, эгоистичный, как он пытается вас контролировать. И я снова спрашиваю вас – какое отношение она имеет к нему?

Если мой муж говорит мне: «Я тебя обожаю!» – я думаю: «Отлично!» Мне нравится, что он считает меня воплощением своих грез. Как он, должно быть, счастлив в эти минуты! Но даже если бы он подошел ко мне и произнес: «Тот день, когда я женился на тебе, был самым горьким в моей жизни», то какое отношение его слова имеют ко мне? Значит, в данный момент его мечты печальны, и я думаю: «Бедный мой! Ему, должно быть, снится кошмар. Ну ничего, скоро он проснется». И ничего личного! Как его история может касаться меня? Я люблю его! Но когда он говорит обо мне что-то, не совпадающее с моим ощущением себя и моим опытом, я просто спрашиваю: «Дорогой, что я могу для тебя сделать?» Если я могу ему помочь, я помогаю. А если то, о чем он просит, неправда для меня, я не делаю ничего. И он остается наедине со своей историей.

Никто и никогда не сможет понять вас. Осознав это, вы становитесь свободными. И даже если мы очень хорошо понимаем кого-то, то понимаем мы всего лишь нашу историю о человеке. В конечном итоге не существует никакого понимания, кроме нашего собственного.

Если вы не любите какого-то человека, вам больно, поскольку сущность каждого из нас – любовь. Невозможно заставить себя любить. Но, полюбив себя, вы автоматически полюбите и другого человека. Точно так, как невозможно заставить себя полюбить всех нас, нельзя принудить себя нас не любить. Все это не более чем ваши проекции.

Когда вы кого-то любите, сама мысль «Ты должен (или должна) любить меня» вызывает у вас улыбку. Вы чувствуете, насколько от подобной мысли веет высокомерием? «Мне наплевать, кого ты хочешь любить. Ты должен (должна) любить меня, и я пойду на все, чтобы так и было». Подобное отношение абсолютно противоречит любви. Если я считаю, что мой муж должен меня любить, я сошла с ума. Чье, вообще, это дело, кого он любит? Конечно же, его. Мне нужно знать только те развороты, которые получаются из утверждения: «Он должен любить меня». А именно: «Я должна любить себя» и «Я должна любить его». Пусть сам он любит кого ему будет угодно. История о том, кого на самом деле должен любить мой муж, уводит меня от осознания того, что я сама люблю себя. Любить меня – не его дело, а только мое.

Вы ничего не в силах поделать с любовью. Вы можете только испытывать ее. Такой близости, как с самим собой, вы не испытаете ни с одним человеком. Вы можете обнимать его, целовать его, заботиться о нем, ласкать его, кормить, отдавать ему свои деньги и свою жизнь, и это не будет любовью. Поскольку любовь не то, что можно продемонстрировать или доказать. Она – это вы сами. Любовь – не действие или поступок. Она слишком безгранична и могущественна для того, чтобы на нее можно было как-то повлиять. Если ваше сердце открыто переживанию любви, вы перестанете быть тем, кем себя считаете. И для вас больше не будет никого другого. Любовь сметет все на своем пути.

Отдавшись любви, вы теряете целый мир – такой, каким его представляете. Любовь захватывает вас целиком. Она алчет заключить в себя все и не оставить ни тени себя миру. Все остальное отпадает. Вы становитесь похожими на дерево, которое сбрасывает листья по осени. И это так прекрасно! Нам больно, когда мы отрицаем любовь. Ограничение – одно из проявлений эгоизма. Нет ничего такого, чем бы вы не могли поделиться с ближними, если бы не боялись этого. Разумеется, невозможно быть щедрым наперед. Но приняв свои мысли с пониманием, вы осознаете, что на самом деле вам нечего терять. Поэтому со временем у вас не возникает желания защитить свое. Отдать все, чем вы владеете, становится для вас приоритетом.

Настоящая любовь у вас может быть только с самим собой. Я замужем за самой собой, и именно это я проецирую на окружающих. Поэтому я люблю вас всем сердцем, но вам не нужно разделять мою любовь или как-то на нее реагировать. А значит, «Я люблю тебя» не имеет никакой мотивации. Разве не здорово? Я могу любить вас безраздельно, и вы ничего не в силах с этим поделать. Вам не удастся лишить меня той близости, которой я наслаждаюсь с каждым из вас.

Произнося «Я люблю тебя», я тем самым выражаю любовь к себе. Поскольку обращаюсь не к вам, а к самой себе. Любовь настолько поглощена собой, что не оставляет места ни для какого иного опыта. Она всегда всепоглощающа. На самом деле молекула жизни едина. В кажущемся двойственном мире люди видят ее как меня, тебя, остальных. Но в реальности молекула жизни всего одна. Она неделима. Но даже это неправда.

Я замужем за голосом внутри меня. Хотя «брак» – всего лишь метафора для описания единства и близости. Связывая себя узами, я делаю это только для себя, во имя моей правды – ни больше и ни меньше. «Берешь ли ты этого мужчину в мужья?» – «Беру. Хотя со временем могу и передумать». Все должно идти так, как идет. Поэтому я замужем за своим единственным Богом – реальностью. Я связана с ней нерушимыми узами и потому не могу быть связана ими ни с одним человеком. И, кстати, мой муж ничего не имеет против.

Пока ты не вступил в брак с истиной, никакие другие брачные узы не имеют значения. Вступив в брак с собой, мы объединяемся узами единства и любви со всеми. Я – это вы, а вы – это я. Такая вот космическая шутка!

Открой свой ум Дао, доверься своим естественным реакциям, и все станет на свои места

У меня нет духовного наставника. Но, разумеется, у меня много других учителей – моя мать, мой бывшие мужья, мои дети и даже бродяга в лохмотьях на углу бульвара Санта-Моника. Когда у тебя нет официального наставника, ты не принадлежишь к религиозной или духовной традиции, тебе не к чему стремиться и нечему хранить верность. Тебе не нужно никем казаться – достаточно просто быть самим собой. Ты можешь даже позволить себе быть невеждой, который не знает ничего, кроме любви. И это наивысшая Божественная милость! Не привязываясь ни к какой традиции через духовного наставника, ты видишь реальность, лишенную каких-либо тайн или важности. Исчезает давление извне, и ты больше не привязан ко времени.

Моей внучке Марли всего одиннадцать месяцев. Как-то, оставшись с ней, я взяла ее музыкальную игрушку и стала петь вслед за ней «оу-один-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-оу». Малышка смотрела на меня с удивлением и восторгом и потом начала танцевать. Она делала это абсолютно непроизвольно, повинуясь мелодии. Марли крутила своей одетой в памперс попкой, подпрыгивала, размахивала ручонками. На моих глазах рождался новый танец. И пусть он был первым и немного неуклюжим, я не могла удержаться, чтобы не присоединиться к моей малышке. Поэтому я тоже считаю ее своим учителем. Мы плясали, как двое первобытных людей на заре человечества, танцующих самый первый танец в истории мира. Марли не пыталась сделать свои движения красивыми или правильными. Она не стремилась поразить своим танцем. Она была естественной, как сама природа. И рядом с ней я стала такой же. Я двигалась в точности как Марли – подпрыгивала, размахивала руками в воздухе. И никаких ограничений! Я радостно смеялась и чувствовала необычайно сильный эмоциональный подъем. Я испытывала восторг от естественного танца, который исходил от Марли и стал моим. Когда песенка прекратилась, малышка посмотрела на меня, потом перевела взгляд на музыкальную игрушку. И нажала на кнопку, чтобы начать песенку сначала. Но ничего не вышло. Марли озадаченно рассматривала игрушку, раздумывая, как повторить чудо, а я наблюдала за ней. Малышка нажимала на кнопку два, потом три раза, и наконец, приложив достаточно сил, сделала это еще раз, и чудо произошло. Услышав первые звуки музыки, Марли взглянула на меня, ее личико просветлело, а тельце снова начало танцевать.

Мой старая белая собака, немецкая овчарка по кличке Керман, еще один из моих учителей. Точнее, один из лучших моих учителей, которые были у меня с того ключевого события 1986 года. Ее любовь ко мне была воистину безусловной. К концу жизни у нее отказали задние лапы, и она не могла ходить. Поэтому, когда люди звали ее, она ползла к ним по полу на брюхе, перебирая передними лапами. Когда Керман умирала, из пасти у нее внезапно пошла кровь. Я позвала моих троих детей домой и сказала им: «Я собираюсь усыпить ее, если вы не назовете мне разумных причин, по которым делать этого не стоит». Дети, увидев в каком плачевном состоянии находится Керман, согласились со мной. И мы решили устроить для нее прощальный праздник. Мы принесли ей ее любимую игру, дети играли и резвились с ней так, будто она была здорова. И Керман с радостной, щенячьей улыбкой на морде ползала к ним на брюхе. И выглядела при этом абсолютно счастливой. Казалось, что она не испытывает никакой боли. Керман всегда умела только отдавать, ничего не требуя взамен.

Когда пришло время вести ее к ветеринару, нас собралось девять или десять человек – ее семья и друзья. Мы стояли вокруг стола ветеринара, на котором лежала Керман, а мой сын Росс наклонился к ней, чтобы видеть ее глаза. Доктор сделал укол, прошло мгновение, и Росс объявил: «Керман умерла», но мы и так знали. Еще минуту назад она была с нами, а теперь ее нет. Наша Керман ушла, и некому было сказать «прощай». Это было так трогательно и мило!

Я также учусь у деревьев, гуляя среди леса калифорнийских секвой, где даже олени не боялись меня и не убегали прочь. Я видела деревья, поваленные ветром, и деревья, в которые ударила молния. Они казались мертвыми, но на них и в них существовал целый мир: самые разные насекомые и прочие виды жизни. Даже после смерти они служили источником новой жизни, отдавая то, что у них осталось.

Природа отдает нам все без остатка, пока у нее есть что давать. Она, как моя белая овчарка Керман, которая по первому зову ползла ко мне на брюхе, волоча задние лапы, со счастливой улыбкой, хотя у нее из пасти капала кровь. Природа отдает всю себя. И так же поступаем все мы, независимо от того, осознаем мы это или нет. Люди видели, как я медленно плетусь, будто бы от усталости и истощения. Но какими бы ни были мои действия, я не должна их выполнять. Я делаю все, поскольку мне это нравится. Я поднимаюсь на борт самолета, сажусь в кресло и чувствую только свободу.

Осознавая это, я радуюсь. Может, с первого взгляда так и не кажется, но я путешествую по миру с радостью в сердце, хотя могу выглядеть уставшей и истощенной. И я не даю миру больше, чем кто-либо из вас. И белая овчарка Керман не давала больше, чем могла, как и заросли секвой. Все мы отдаем в равной степени. Без придуманных нами историй все – чистая любовь.

Тот, который определяет себя, на самом деле не знает, кто он есть

Реальность проста и понятна, когда ваш ум чист. Она настолько проста, что проще уже некуда. Хотя люди всегда чувствуют – за этой простотой обязательно должно что-то скрываться. Но реальность ничего от нас не скрывает – всегда получаешь только то, что есть. Все происходящее с нами – хорошо, и если вы сомневаетесь в этом, исследуйте свои мысли. Я воспринимаю людей и вещи без истории о них. Поэтому, когда мне нужно приблизиться к ним или, наоборот, от них отвернуться, я делаю это без тени сомнения. И не знаю, почему не должна поступать именно так, а не иначе. Движение всегда совершенно, и я ничего не могу с этим поделать.

Итак, если нет ничего скрытого и таинственного, реальность выглядит примерно так: женщина, сидящая в кресле с чашкой горячего чаю. Сладкого ровно настолько, насколько мне нужно, потому что есть то, что есть. Я называю это «последняя история». Если вы любите реальность такой, какая она есть, вам становится проще жить в мире, поскольку вы понимаете – все именно так, как должно быть.

Я привыкла говорить с позиции личности, хотя и не верю в нее, а также с позиции человечества, Земли, Бога или камня. Если подобные явления существуют, то я их источник. И я могу назвать себя «все», поскольку никаких предпосылок для того, чтобы отделять себя от всего сущего, у меня нет. Я – все сущее, и у меня нет никаких мыслей о том, почему бы я не могла им быть. И я научилась говорить с людьми так, чтобы не приводить их к отчуждению. Поэтому они воспринимают меня как некое благотворное, невидимое, непознанное, но комфортное для себя пространство. Я разговариваю с людьми с позиции друга. Они доверяют мне, поскольку я принимаю их такими, какие они есть.

Я влюблена. У меня роман с самой собой. Когда ум влюблен в себя, он не можете не любить все то, что проецирует вовне. Принимать людей такими, какие они есть, без всяких условностей – значит принимать так саму себя. Я люблю все. Я могла бы целовать траву, по которой только что ступали мои ноги, поскольку все вокруг – это я. Такое вот абсолютное тщеславие!

Я, как и каждый человек, люблю говорить. И называю это своей маской. Первое, что я сделала, пробудившись к реальности, – влюбилась в форму. Я влюбилась в глаза, в пол, в потолок. Я то и я – это. Ничто и все. Я неотделима от окружающих меня людей и вещей. И того, чтобы родиться и познать такое благо – прямо сейчас, с широко открытыми глазами, – вполне достаточно.

Когда я смотрю на небо сегодняшним ясным днем, я даже не знаю, что это небо, пока мой ум не даст ему название. И в этот момент небо начинает существовать. Мира не существует до тех пор, пока ум не выделит меня и не начнет давать названия всем вещам, которые попадают в поле моего зрения. И для ума, чьи мысли не подвергаются сомнению, реальность начинает делиться на множество разных «то» и «это». Мне нравится, что мой ум не верит моему уму.

Если ни в чем нет смысла, как одно может существовать отдельно от другого? Я проявляюсь как новое и как старое, как начало и конец, я – это вы и я – все сущее. Я – ускоряющийся пульс наслаждения, безымянная радость, танец без движения, завораживающее и восхитительное небытие.

До рождения Вселенной существовало нечто совершенное и лишенное формы

В начале было слово. Так бывает, когда вы просыпаетесь рано утром. Первое слово – ваше. Так создается мир. А до этого существует только реальность, не имеющая формы и совершенная, единая, бесконечная и свободная. Для нее нет имени, потому что имя – рябь на поверхности воды. Вслед за рябью возникает и все озеро. Нет ряби на поверхности воды – нет озера.

Все, что реально, не имеет имени. Оно не меняется, не течет, не уходит и не возвращается. Оно даже не существует – находится между существованием и не-существованием. Если вы дадите этому имя, оно обернется в ничто. Поэтому, если хотите, называйте реальное «Дао», поскольку такое имя подходит ему не меньше, чем любое другое. Но как бы вы ни назвали реальность, она не это и не то. Она всегда самое начало.

Мастер путешествует целый день, не покидая дома. И какими бы прекрасными ни были виды, она остается безмятежной и в себе

Умиротворенность – наше естественное состояние. Только вера в свои негативные мысли способна вывести нас из состояния спокойствия и заставить нас впасть в отчаяние или в гнев. Лишенный влияния стрессовых мыслей ум сохраняет спокойствие и сосредоточен на самом себе. И поэтому одинаково принимает все, что происходит.

Кем вы станете для других людей, скажем, без своей истории о том, что кто-то должен о вас заботиться всегда? Вы будете для них сама любовь. Пока вы верите мифу о том, как люди должны проявлять заботу друг о друге, вы становитесь излишне требовательными, а потому не сможете заботиться не то что о других, но даже о себе самом. Опыт любви не может исходить от какого-то другого человека, его источник – вы и только вы!

Однажды я прогуливалась по пустыне с одним из своих знакомых. И вдруг ему стало плохо с сердцем. Мы присели на землю, и он стал умолять меня как-то ему помочь: «Сделай же что-нибудь! Я умираю!» Он говорил через одну сторону рта, поскольку другая была парализована. А я просто сидела рядом с ним, любила его всем сердцем, смотрела в его глаза и осознавала, что до ближайшего телефона или машины очень далеко. И тогда он сказал мне: «Ты и правда совсем не сочувствуешь мне?» Я ответила: «Нет». Он рассмеялся сквозь слезы, и я тоже засмеялась. А через время ему стало лучше, речь снова стала нормальной. Сердечный приступ наступил, чтобы потом благополучно миновать. Такова сила любви. Сочувствие на подобное не способно.

Если кого-то ударят ножом на моих глазах, как я могу проявить сострадание? Я, разумеется, сделаю все возможное, чтобы помочь раненому. Но думать при этом: «Такого не должно было произойти!» – значит спорить с реальностью. А спорить с ней неразумно и, главное, неэффективно. Если бы я прониклась сочувствием, то утратила бы свою глубинную связь со всем. Проявление сочувствия отдалило бы меня от реальности, отрезало бы меня от раненого и от человека с ножом, и я перестала бы быть всем. Исключая что бы то ни было из своей вселенной, вы тем самым противоречите любви. Любовь принимает все и не отталкивает от себя даже монстра.

Любовь не избегает кошмаров – она принимает их, поскольку, нравится нам или нет, они могут нагрянуть, и не только во сне. Ни по какому случаю я не позволяю сочувствию вмешиваться в ту целостность, которой я ощущаю себя. Поскольку я должна включать в себя каждую клетку и каждый атом. Быть ими. Без всяких «также».

Когда что-то кажется мне правильным, я делаю это; я проживаю жизнь вне сочувствия и заботы. Я вношу свой посильный вклад в котел жизни, поднимая мусор на мостовой и бросая его в урну, не загрязняя окружающую среду, общаясь с бездомными, богачами и помогая людям, которые запутались в своих мыслях, исследовать их и находить истину. Я люблю то, что есть, и мне нравится, как оно меняется моими и вашими усилиями. Мне хорошо, когда я способна изменить то, что возможно, не прилагая при этом усилий. И так всегда.

Некоторые люди считают состраданием способность чувствовать чужую боль. Полная чепуха! Невозможно ощутить боль другого человека. Мы просто представляем, как чувствовали бы себя, окажись мы в его шкуре, и испытываем ощущения, которые сами же и спроецировали. Кем бы мы были без наших историй? Мы бы не испытывали боли, были бы абсолютно счастливыми и всегда готовыми быть рядом с теми, кто нуждается в нас, как в слушателях, домашних учителях или Буддах – в тех, кто просто живет рядом с ними. Поскольку вы уверены, что есть вы, а есть я, давайте поговорим о наших отдельных телах. В этом есть один плюс: ваша боль не причиняет боли мне – просто сейчас не моя очередь. А когда больно мне, у вас ничего не болит. Вы бы смогли просто быть рядом со мной, не прокладывая между нами барьер из своих страданий? Ваши страдания не укажут мне правильный путь. Потому что страдание может научить только одному – страдать.

Буддисты говорят – очень важно понимать, что мир полон страданий. И это, разумеется, так. Но если вы посмотрите глубже, то поймете – даже такой подход всего лишь история. Такая же, как та, что утверждает – в мире нет никаких страданий. Все страдания – плод наших мыслей, которые мы еще не подвергли тщательному исследованию. Я могу быть рядом с людьми в ситуациях, когда им приходится переживать нечеловеческие муки, но не воспринимая их страдания как реальность. Я всегда к их услугам, если им нужно помочь увидеть то, что вижу я. Разумеется, если они сами этого хотят. Только они способны что-то изменить в своей ситуации, а я всего лишь человек, который находится рядом со словами утешения и сможет помочь в исследовании любых стрессовых мыслей.

Удивительно, но многие люди верят, что страдание служит доказательством любви. Если я не страдаю, когда мучаетесь и страдаете вы, значит, я не люблю вас. Так они считают. Но как подобное может быть правдой? Любовь безмятежна и бесстрашна. Если вы заняты проецированием на себя чужой боли, как вы сможете полностью раствориться в другом человеке? Разве вам удастся просто держать его за руку и любить его всем сердцем, пока он проходит через свой опыт боли?

Зачем этому человеку хотеть, чтобы вам тоже было больно? Если он может знать, что вы рядом и всегда готовы помочь? Невозможно полностью отдаться другому человеку, когда ты веришь в то, что испытываешь его боль. Допустим, на ваших глазах кого-то переехала машина, а вы спроецировали на себя те ощущения, которые он мог при этом испытать. В результате вас самого может парализовать. Но иногда в подобных кризисных ситуациях ум теряет способность к проецированию, и вы больше не думаете, а просто действуете. Вы бежите и подхватываете машину, даже не успев подумать: «Такое невозможно!» Все происходит за доли секунды. Кем бы вы были без вашей истории? Человеком, который голыми руками отбросил машину с дороги.

Грусть всегда указывает на то, что вы поверили негативной мысли, которая не является для вас правдой. У вас все сжимается внутри, вам плохо. Грусть не рациональна, не служит естественным откликом на обстоятельства и ничем не сможет вам помочь, хотя обычная житейская мудрость пытается убедить вас в обратном. Грусть указывает на утрату реальности, потерю осознанности и любви. Это война с тем, что есть, которая ведет к раздражению и вспышкам гнева. Вы испытываете подобное, только если пытаетесь спорить с Богом. Когда ум чист, в нем просто нет места грусти. И не может быть.

Если вы воспринимаете потери в духе смирения перед тем, что есть, ваш опыт приносит вам глубокое удовлетворение. И вы находитесь в радостном предвкушении того, что же последует за очевидной утратой. Как только вы начнете задавать своему уму вопросы, как только увидите стрессовую мысль такой, какая она есть, вы сможете отыскать тысячу причин для радости, и никакая боль будет вам уже не страшна. Вы убедитесь – самая тяжелая потеря, которую вы пережили, на самом деле величайший дар. И когда прежняя история снова возникнет на горизонте ума – «Она не должна была умирать» или «Ему не следовало так жестоко бросать меня», – вы переживете ее с юмором и с радостью. Наша жизнь – радость. И если вы сможете отслеживать возникновение очередной иллюзии, то поймете – это рождаетесь вы, как радость жизни.

Что представляет собой сострадание? Съесть сладкий пирог на поминках по усопшему. Вам нет нужды в точности знать, как поступить. Все происходит само собой. Вот кто-то обнимает вас, ища поддержки, и добрые, теплые слова сочувствия сами собой льются с ваших уст, а вы ничего при этом не делаете. Поскольку сострадание – не действие. Не имеет значения, сострадаете вы или нет страданию другого, сидите вы или стоите. Вам может быть удобно или не очень.

Необязательно страдать самому, чтобы быть способным делать добро. Все как раз наоборот: чем меньше вы страдаете, тем добрее становитесь. И если сострадание означает желание избавить человека от страданий, как можно хотеть себе того, чего не желаете другому?

Как-то я прочитала интервью с известным буддийским ламой, в котором он описывал, каким разбитым и опустошенным чувствовал себя, когда на его глазах самолеты террористов протаранили башню Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года. И хотя подобная реакция очень распространена, она не характерна для открытого сердца и ума. Она не имеет ничего общего с состраданием. Такая реакция – плод мыслей, не подвергшихся исследованию. Например, наблюдая страшную картину, буддийский лама верил: «Такого не должно было произойти» или «Как это ужасно!». Именно мысли, а не само событие, причиняли ему страдания. Опустошающе действовали на него его же собственные, не исследованные тревожные мысли. Страдания того ламы не имели ничего общего с жестокостью террористов или погибшими людьми. Вы понимаете? Перед нами человек, посвятивший свою жизнь буддийскому духовному пути, который ведет к прекращению страданий. И вот этот человек сам терроризирует свой собственный ум, причиняя страдания и горе самому себе.

Я сострадаю людям, которые проецировали мысли, полные страха и отчаяния, на картину врезающегося в здание самолета, тем самым убивая самих себя и лишая себя первозданного состояния покоя и благодати. Конец страданиям наступает прямо сейчас независимо от того, наблюдаете ли вы за атакой террористов или моете посуду. И следом за ним появляется сострадание. Я не верю своим печальным мыслям, и значит, грусти для меня не существует.

Именно так я погружаюсь в глубины чужого страдания, разумеется, если меня об это попросят, беру человека за руку и вывожу его из тьмы страданий прямо к яркому свету реальности. У меня получается, потому что я сама прошла тот же путь.

Я слышала, как некоторые люди говорили, почему они так упорно держатся за свои болезненные мысли. Они просто боятся, что без них перестанут активно стремиться к обретению внутреннего покоя. Дескать, если я чувствую себя абсолютно спокойным, зачем тогда вообще предпринимать какие-либо действия в этом направлении? И мой ответ им: «Затем, что так поступает Любовь». Мы безумцы, если считаем печаль, страдания или трагедии наилучшими мотиваторами для добрых дел и сострадания. Как будто чем осознаннее и счастливее становимся мы сами, тем черствее мы к боли других. Тогда получается, если я обрела внутреннюю свободу, я должна целый день сидеть и пускать слюни от восторга. Но мой личный опыт абсолютно противоположный. Любовь – действие. Она чиста, она добра, она свободная в своих проявлениях и непринужденная. И перед ней просто невозможно устоять.

Кто такой хороший человек, если не учитель плохого человека? Кто такой плохой человек, если не работа для хорошего?

Если вы не понимаете этого, то обязательно запутаетесь и потеряете себя, какими бы умными вы ни были. Такова великая тайна.

Как я могу не прийти на помощь, если меня просят о ней? Я люблю людей такими, какие они есть, и независимо от того, считают ли они себя грешниками или святыми. Я знаю, что никто из нас не подпадает ни под одну из категорий, каждый из нас непостижим. Невозможно отвергнуть человека, если не верить в свою историю о нем. А если говорить обо мне, то я не отвергаю и не принимаю. Я просто приветствую каждого с открытыми объятиями.

Хотя это совсем не означает, что я оправдываю зло, которое люди причиняют друг другу, или любое проявление жестокости или неблагодарности. Однако по природе своей никто из нас не злой. И когда кто-то вредит другому, так происходит из-за замешательства, которое царит в его уме. Он сам не ведает, что творит. И это верно как по отношению к обычным людям, так и в случае с убийцами или насильниками, работать с которыми мне приходилось в тюрьмах. Что до последних, то просто они защищали – до крови, смерти – свои священные убеждения и стрессовые мысли, которым верили.

К примеру, если я вижу, как мать бьет своего ребенка, я не стою в стороне, но и не читаю ей нотаций. Пусть все идет так, как есть. Я понимаю – мать в своем простодушии действует в рамках системы убеждений, которую она пока не подвергла сомнению и не исследовала. Она свято верит своим стрессовым мыслям: «Ребенок ведет себя непозволительно», «Он не слушается», «Он еще смеет мне перечить», «Он не должен так себя вести», «Его нужно заставить подчиняться взрослым» – и поэтому вынуждена бить ребенка.

Быть растерянным очень больно. Поэтому, когда я вижу мать – себя, которая бьет ребенка – меня, мне следует подойти к ней, поскольку именно в ней корень проблемы. Я могу поинтересоваться: «Я могла бы вам чем-то помочь?» – или, например, сказать: «Я знаю, как это больно, бить своего ребенка. Я тоже так делала, поэтому понимаю вас. Может быть, вы хотите поговорить об этом?» Любовь никогда не стоит в стороне – она движется со скоростью осознанности. Любовь распространяется и на мать, и на ребенка. Помочь матери разобраться со своими мыслями – значит помочь ее ребенку. Но в глубине души я знаю – делаю я все это не для них, а прежде всего для самой себя, ради моего собственного чувства правды. Поэтому не суть важно, насколько вы активны, совершая добрые дела. Но, исходя из собственного опыта, могу сказать: эффективность добрых поступков возрастает во сто крат, когда вы совершаете их от чистого ума и абсолютно спонтанно.

Это сродни любому обязательству. Я выполняю обязательства перед людьми, поскольку у меня есть обязательства перед самой собой. Мои обязательства – только мое дело. Они не имеют ничего общего с другими людьми. Несколько лет назад, когда я была в Кельне, мой немецкий друг попросил меня приехать к нему в хоспис как можно быстрее. Он сказал, что умирает. И признался: его заветное желание – увидеть меня перед смертью и чтобы я сидела рядом с ним, держала его за руку и смотрела ему в глаза, пока он умирает. Я ответила, что с радостью побуду с ним и выезжаю сию же секунду. Хоспис, в котором лежал мой друг, находился в другом городе, примерно в часе езды от Кельна. Другой мой немецкий друг предложил отвезти меня туда. Ему как раз нужно было ехать в том направлении по каким-то своим делам. И он втайне надеялся успеть все уладить, пока я буду сидеть с умирающим.

Когда мы уже подъезжали к хоспису, он остановился у придорожного поста и начал спрашивать дорогу к тому населенному пункту, который был ему нужен. Я напомнила ему, что у меня есть обязательство и нарушать его нельзя. Но он только отмахнулся от меня и продолжал расспрашивать постового про дорогу. Я потрепала его за плечо и, когда он повернулся ко мне, глядя прямо в его глаза, произнесла: «Поехали, пожалуйста. Мне нужно как можно скорее попасть в хоспис». Он не обратил на мои слова никакого внимания. Через пять минут, выяснив дорогу у постового, мой друг довез меня до хосписа. Я побежала к входным дверям и постучала. Дверь открылась, и на пороге возникли две монахини со строгими, пасмурными лицами. Я представилась, но они ответили мне: «Вы опоздали, фрау. Герхард только что умер».

В ту же минуту у меня промелькнула мысль: «Боже мой, я опоздала!» Но сразу же вслед за ней возник вопрос: «Это правда?» И я почувствовала теплую внутреннюю улыбку. Если бы я поверила в то, что опоздала, то сейчас испытывала бы печаль и разочарование, злилась бы на своего водителя, на себя, поскольку доверилась ему, и, конечно же, чувствовала бы себя опустошенной из-за того, что подвела Герхарда, не была с ним рядом, пока он умирал. Однако я всегда уверена в одном: время реальности всегда точнее моего. Я сделала все от меня зависящее и приехала в хоспис как раз тогда, когда должна была приехать – не слишком рано, но и не поздно.

Я попросила монахинь отвести меня в палату Герхарда, и они привели меня к нему. Я села рядом с ним. Он лежал с широко открытыми глазами и выглядел удивленным. Я взяла его руку и несколько минут просидела рядом с ним. То был прекрасный, безмолвный визит. Я очень люблю выполнять свои обязательства.

Познать мужское и сохранить женское – держать мир в своих руках

Без своей истории я не человек, но и не бесплотное создание, ни женщина и ни мужчина. Мне трудно описать, какой я становлюсь. Назвать его ничем будет несправедливо, так же как и назвать его чем-то. Да и вообще нужно ли давать моему состоянию какое-либо название? Мое существо делает то, что делает: ест, спит, готовит, убирает, общается с друзьями, идет по своим делам, радуется. Я люблю свои мысли, но у меня не возникает ни малейшего соблазна верить им. Мысли подобны ветру или листьям на деревьях, или капелькам дождя. Они не касаются нас, не принадлежат нам – они просто приходят и уходят.

Когда мы относимся к своим мыслям с пониманием, они наши друзья. Я люблю все свои истории. Мне нравится быть женщиной, хотя на самом деле я никто. Я люблю наблюдать, как движется и чувствует себя мое тело, которому шестьдесят три года. Мне также нравятся все символы женственности – элегантная одежда и мягкость тканей, серьги, то, как они покачиваются и поблескивают, ожерелья, яркие цвета, ароматы духов, мягкость шампуней и нежность гелей для душа. Я наслаждаюсь гладкостью и нежностью своей кожи. (Хотя иногда мне нужно некоторое время гладить Стивена по руке, прежде чем я смогу почувствовать свою руку.) Мне нравится щедрость моей кожи, нравится, как работают мои органы, я наслаждаюсь стройностью и элегантностью своих ножек. Иногда, натягивая на себя свитер, я замечаю свою грудь и испытываю необычайную радость от того, что она у меня есть. И как это возможно спроектировать настолько великолепное тело, думаю я. Как прекрасно и странно!

Когда Стивен касается меня, я испытываю шок и удивление, снова и снова. Я не разрушаю волшебство прикосновения мыслями о том, что оно вот-вот закончится. И не пытаюсь никак объяснить для себя происходящее, не задаюсь вопросом о том, а что же значит прикосновение? Я просто чувствую его силу и тепло и свою внутреннюю мощь с каждой новой накатывающей на меня волной чувств. Я открываюсь навстречу любимому, погружаясь в неизведанное, безграничное, бесконечное и бесстрашно отдаюсь все новым и новым волнам ощущений. Каждый отклик, возникающий во мне, как реакция на прикосновение, или когда я сама прикасаюсь к кому-то – это большая, прекрасная тайна.

И когда я думаю – невозможно быть более открытой, чем я есть, то снова открываюсь навстречу новому чувству. И неважно, что это такое, не имеет значения, кого я касаюсь и кто касается меня. Я знаю одно: каждое прикосновение таит в себе нечто новое и неизведанное, но всегда приятное. Я люблю чувствовать форму, гладкость, запах, аромат, естественное движение каждой части тела. Мне нравится реакция другого человека на мое прикосновение. Когда Стивен прикасается ко мне, я обожаю ощущение его силы, которое передается мне, я люблю свое внутреннее напряжение в этот момент. И мое тело становится как провод, по которому течет электрический ток. Я превращаюсь в живой оголенный провод без предохранителя. И я никогда не знаю и не задумываюсь о том, где мое тело, а где тело моего мужа, и о том, что происходит или будет происходить дальше. Осознанность – это жизнь. Осознавая реальность, ты становишься спокойным, на тебя ничто не может повлиять, ты присутствуешь только в настоящем, все замечаешь, на всем концентрируешься, все чувствуешь. И это чудо ты творишь сам. Чудо бесконечных перемен, неподвластное времени.

Мир священен. Его нельзя усовершенствовать. Пытаясь подогнать его под себя, вы разрушите его. А обращаясь с ним как с вещью, потеряете его

Мир совершенен. Для того, кто исследует свои мысли, это с каждым днем становится все более очевидным. Меняется ум, и, как следствие, меняется мир. Чистый ум исцеляет все, что нуждается в исцелении. И он никогда не обманется, не поверит в необходимость что-либо изменить или усовершенствовать.

Но некоторые люди, принимая на веру идею о совершенстве мира, приходят к выводу о бессмысленности политических или социальных преобразований. Но такой подход означает, что вы отделяете себя от реальности. Если к вам придет человек и попросит: «Помоги мне, я страдаю», разве вы ответите ему: «Ты уже совершенен – такой, какой есть» – и отвернетесь от него? Наше сердце не может оставаться глухим и не откликнуться, когда человек или животное нуждается в помощи.

Но пока осознанное не пережито, оно не имеет значения. Поэтому я отправлюсь на другой конец света ради человека, который страдает. Отчаявшиеся, обездоленные – всего лишь непросветленные клетки моего тела. И говоря о мире, я говорю о своем теле. Тело мира – мое тело. Разве я позволю себе утонуть в воде, которой не существует? Или погибнуть в мучениях в воображаемой камере пыток? Боже мой, вокруг меня еще так много людей видят во всем проблему. Было время, когда и я сама была такой.

Как я могу отказать человеку, нуждающемуся в моей помощи? Это все равно что сказать «нет» самой себе. Поэтому я говорю «да» и, если могу, спешу на помощь. Такова моя привилегия. Хотя на самом деле, это скорее любовь к себе.

Люди совершенны – такие, какие они есть, как бы глубоко они при этом ни страдали. Вот только они пока не осознают своего совершенства. Но когда я встречаю кого-то, кто страдает и мучается, я не говорю ему: «О, у тебя нет никаких проблем, все прекрасно». Хотя я вижу, что, по сути, никаких проблем в действительности нет и не было, и помогаю человеку тоже увидеть это своими глазами. Поскольку прямо говорить ему подобное было бы жестоко. Он – часть моего тела, которая страдает. Для него все вокруг несовершенно, поскольку он верит в это. Я тоже долгое время жила в камере пыток своего ума и понимаю его. Поэтому я слышу то, что, по его мнению, ему нужно, я чувствую его печаль и отчаяние, и я рядом. Я помогаю ему увидеть – никакой проблемы не существует. И мне удается, поскольку в присутствии человека, который не видит в чем-то проблему, ты тоже перестаешь видеть ее. Проблема отпадает сама собой.

Меня часто спрашивают: «Как вы можете изо дня в день, из года в год выслушивать стольких людей со всеми их проблемами? Разве это не забирает вашу энергию?» На самом деле нет. Моя энергия остается при мне. Я сама неоднократно исследовала свои стрессовые мысли и всегда приходила к однозначному выводу – ни одна из них не является правдой. Любая мысль, которая на первый взгляд кажется ядовитой змеей, на деле оказывается безвредной веревкой. Поэтому я могу стоять над этой веревкой еще хоть тысячу лет и ни разу больше ее не испугаюсь. Я ясно вижу то, чего некоторые люди сами пока увидеть не могут. Кто угодно может приблизиться к лежащей на земле веревке и с криками «Змея! Змея!» убежать прочь. И я не буду бояться за них, мне не будет их жаль, я не стану о них волноваться, поскольку я-то знаю, что им ничто не угрожает. Ведь там, где они видят змею, я вижу всего лишь веревку.

Если у вас возникают какие-то проблемы с людьми, или вам не нравится положение дел в мире, предлагаю вам записать свои стрессовые мысли на бумаге и задать вопросы к каждой из них. И сделать это исключительно из любви к истине, а не ради спасения мира. Затем сделайте разворот… и спасите свой собственный мир. Разве не поэтому вам так хочется в первую очередь спасти именно мир? Чтобы иметь возможность самому быть счастливым? Вам не нужны никакие помощники или посредники, чтобы стать счастливым прямо сейчас! Счастье в вас самих. В единстве с миром. Совершая подобный разворот, вы по-прежнему занимаете активную позицию, но в вас уже нет страха, войны внутри тоже нет. Не нужно вести войну ради того, чтобы научить миру. Война никогда не сможет показать, что такое мир. На это способен только мир.

Я ни в коем случае не пытаюсь изменить мир. Мир меняется сам, а я всего лишь часть этих перемен. Я абсолютно, безраздельно влюблена в то, что есть. И когда люди просят меня о помощи, я говорю «да». Мы вместе исследуем их мысли, и они начинают отчетливо видеть, как их страданиям приходит конец, а вместе с ними прекращаются и страдания мира.

Я держусь своей собственной правды и не стремлюсь знать, что лучше для планеты в целом. Осознание совершенства мира вовсе не должно мешать вам заниматься теми вещами, которые вы считаете правильными и необходимыми. К примеру, если вы озабочены экологическим состоянием планеты, расскажите общественности об этом, предоставьте нам факты. Сделайте как можно более полное исследование проблемы, закончите дополнительно курсы экологов, помогите нам улучшить экологию земли. И когда вы сможете говорить с нами свободно, без всякого предварительного плана и не привязываясь к возможным результатам, мы все обязательно вас услышим, поскольку все мы будем на одном уровне. Не нужно только говорить с нами свысока, с позиции «Я знаю». Если вы осознаете, что все мы равны и каждый из нас делает свой вклад по мере сил, то сможете стать самым могущественным активистом планеты.

Любовь – великая сила. И мне известен только один способ стать таким активистом, который действительно сможет повлиять на людей, а именно предоставлять им только факты, честно делиться собственным опытом и любить без всяких условностей. Вы не сможете ни в чем убедить мир, даже ради его же блага, если начнете сыпать обвинениями в адрес корпораций-монстров, загрязняющих окружающую среду, и в гневе обличать всех нас. Тогда ваше тщеславие проступит наружу, и никто вам не поверит. Поскольку за безапелляционной уверенностью в своей правоте всегда скрывается тщеславная мысль: «Я знаю, что лучше для планеты».

Когда вы бросаете в лицо топ-менеджеру одной из корпораций, отравляющих атмосферу, свою даже очень точную и тщательно проверенную информацию, вы думаете, он ее воспримет? Вы угрожаете ему своим гневом, своим агрессивным поведением, поэтому факты могут просто уйти из виду, поскольку, обнажая их, вы исходите из страха и своего праведного гнева. И ваш оппонент будет слышать только упреки и обвинения в свой адрес и, как следствие, уйдет в глухую оборону – начнет все отрицать и от всего отказываться. Но если вы попробуете поговорить с ним спокойно, исходя из уверенности, что все происходит именно так, как должно быть в данный момент, то сможете выражать свои мысли доброжелательно, доходчиво и без страха о будущем.

Насилие учит только насилию. Стресс не порождает ничего, кроме стресса. Если вы очистите свою ментальную среду, мы гораздо быстрее справимся со спасением нашей окружающей среды. Говоря с людьми искренне, без затаенной злобы в сердце, без гнева, не обличая корпорации, как злейших врагов экологии, вы добьетесь того, что они начнут вас слышать. Люди услышат вас и начнут осознавать – перемены возможны только спокойным, мирным путем. И начинаются они с одного человека. Так кто, если не вы?

Мир будет всячески проверять вас, чтобы вы могли отслеживать и подвергать исследованию любые стрессовые мысли. И так будет постоянно. Шах и мат!

Она понимает, что ход вещей во Вселенной нельзя контролировать, а любые попытки управлять событиями идут вразрез с вечным потоком Дао

Как мы должны реагировать на мир, который кажется не поддающимся контролю? Но мир не просто кажется нам таким, он такой и есть – солнце встает каждое утро независимо от нашего желания, тостер ломается, кто-то ударяет вашу машину по пути на работу. Мы никогда не в состоянии контролировать того, что с нами происходит. Но у нас возникает иллюзия контроля, когда что-то происходит так, как мы ожидали. А когда что-то идет не так, мы жалуемся, что утратили контроль. И мечтаем достичь просветления, поскольку хотим быть выше всего происходящего, а значит, подспудно снова стремимся вернуть себе контроль. А на самом деле нам нужно спокойствие и душевный мир. Но мы уверены – контролируя свою жизнь или достигнув просветления (хотя никто толком не знает, что это такое), мы обретем внутренний мир.

До того как я пробудилась к реальности в 1986 году, разбросанные по полу носки моих детей символизировали для меня бесконтрольность мира. Каждое утро я поднимала их с пола и раздраженно думала: «Мои дети не должны бросать свои носки на пол». Так носки стали моей религией. Мой мир не просто вышел за рамки контроля, он сводился для меня к разбросанным по полу детским носкам. Меня переполняли злость и обида, поскольку я считала – носкам не место на полу (даже несмотря на то, что каждое утро я находила их там), и не мне, а моим детям следует убирать их с пола (хотя каждое утро делала это только я). В качестве символа утраты контроля я использовала носки, а для вас такими символами может быть что угодно – окружающая среда, политика, деньги. Мы уверены – все должно быть не так, как есть, и страдаем, поскольку верим своим мыслям.

В сорок три года, после десяти лет депрессий и отчаяния, началась моя настоящая жизнь. Я поняла одну простую истину: мои страдания не были результатом отсутствия контроля. Их порождало мое стремление спорить с реальностью. Я страдала, когда верила своим мыслям, и перестала страдать, прекратив верить им. И то же самое верно для любого живого существа. Вот так просто. Это и есть подлинная свобода. Также я обнаружила, что страдания совсем необязательны. И открыла в себе неиссякаемый источник радости. Он есть в каждом из нас, всегда. Когда вы исследуете свой ум из любви к истине, ваша жизнь обязательно становится более счастливой и благостной.

Исследование помогает страдающему уму прекратить спорить с реальностью, а нам – спокойно принимать постоянные перемены. Ведь они все равно происходят – нравится нам это или нет. Все в мире меняется. Но если мы зацикливаемся на том, как именно должны выглядеть эти перемены, ситуация уходит у нас из-под контроля, и мы чувствуем себя не в своей тарелке.

А благодаря исследованию мы возвращаемся в пространство нашего мышления, где снова обретаем контроль. И мы, к примеру, начинаем задавать вопросы к своим мыслям, чтобы выяснить, действительно ли мир сошел с ума, или нам только так кажется. А исследовав свои мысли, мы приходим к выводу – не мир, а мы сошли с ума. Поскольку мир всего-навсего проекция нашего мышления. Когда мы поймем свои мысли, мы сможем понять мир и полюбить его таким, какой он есть. И вернем себе душевное спокойствие. Кем бы я была без мыслей об усовершенствовании мира? Счастливой женщиной, сидящей в шезлонге на солнышке. Здесь и сейчас. Видите, как просто?

Мои дети теперь сами убирают с пола свои носки – по крайней мере, так они говорят мне. Теперь они все поняли. И любят меня без всяких условий, поскольку как только я успокоилась, они смогли услышать самих себя. Они тоже отойдут от всего того, что покинула я. Ведь они – это я, проживающая все, во что верила. Очевидный мир подобен эху. И это эхо исходило от меня в течение сорока трех лет, а теперь оно возвращается ко мне. Как будто я все сорок три года бросала камешки в озеро, отчего по поверхности воды во все стороны расходилась рябь, а сейчас она снова устремляется ко мне. Я прекратила суматоху в себе, и мое спокойствие передается моим детям. Они постепенно утрачивают привязанность ко многим понятиям, которые я прививала им раньше. Мои дети возвращаются в состояние внутреннего покоя. И все благодаря «Работе». То же самое происходит с любым человеком, занявшимся ею. Именно «Работу» я называю возвращением к себе.

Очевидное безумие мира, как, впрочем, и все остальное, что окружает нас, на самом деле дар, который помогает нашему уму освободиться. К примеру, любая стрессовая мысль о несовершенстве планеты показывает нам, на чем мы зациклились и как теряем свою жизненную силу, не воспринимая жизнь такой, какая она есть, без всяких условностей. Вы не сможете стать свободными, пытаясь обрести так называемое просветление вне своего ума. Но исследуя свои убеждения и мысли, вы в конце концов придете к тому, что вы и есть то самое просветление, которое вы искали. Пока вы не полюбите мир таким, какой он есть – с его очевидной жестокостью и безумием, – вы не сможете преодолеть свою разобщенность с миром, продолжая воспринимать его как опасный и пугающий. Поэтому я призываю каждого из вас записать все свои устрашающие мысли на бумаге, исследовать их и стать свободными. Когда наш ум не воюет с самим собой, в нем отсутствует разобщенность. Мне 63 года, и я бесконечна. Если бы у меня было имя, меня бы звали Служение. Или Благодарность.

Вы также обнаружите, что у вас больше нет желания заглядывать в будущее. И вы вполне удовлетворены тем, что происходит с вами сейчас, хотя и это быстротечно. Когда вы прекратите воевать с реальностью, вы сами станете тем, что меняется. И вам ничего не нужно будет контролировать. Это состояние постоянного изменения и есть творение без границ – действенное и свободное, чья красота не поддается описанию.

Оружие – инструмент страха

Оборона – начало войны. Когда кто-то говорил мне: «Кейти, ты меня не слушаешь!» – я моментально ощетинивалась и шла в наступление: «Конечно же я слушаю! Как ты смел в этом сомневаться! Да кем ты себя возомнил? Я, черт возьми, тебя слушала!» Я не понимала тогда, что, пытаясь обороняться, сама провоцирую войну. И только я сама способна положить ей конец. Поскольку желания одного человека вполне достаточно, чтобы закончить войну.

Наша личность не терпит критики и любит согласие во всем. И, по сути, любовь для личности не более чем проявление согласия. Любящими называются двое людей, соглашающихся с историями друг друга. Значит, пока я соглашаюсь с тобой, ты меня любишь. Но стоит мне с тобой не согласиться, поставив под сомнение твои драгоценные убеждения, я становлюсь твоим врагом. И ты разводишься со мной – в уме. А затем ты начинаешь искать доказательства своей правоты где-то вовне. И до тех пор, пока ты это делаешь, поверив в то, что причина проблемы – в ком-то другом, а не в твоей привязанности к некой выдуманной истории, ты продолжаешь быть своей же собственной жертвой. И ситуация представляется тебе безнадежной.

Ваш партнер – ваше зеркало. И существует он на самом деле только в вашем восприятии. Он такой, каким вы его видите. По сути, ваш партнер – это вы, думающий о нем. Вы снова и снова считаете его кем-то другим, отдельным от вас, оставаясь слепым по отношению к себе, пытаясь оправдаться, и в результате чувствуете себя потерянным. Тогда как ваш партнер всего-навсего отражение вашей собственной боли. Поэтому, когда вы видите в нем какие-то недостатки, можете быть уверены в том, что они – ваши. Все эти отклонения – плод ваших же мыслей, поскольку вы – проектор. Каждый из нас, без исключения, является в точности таким, каким считает другого человека. Вы – свое собственное страдание, и вы же – собственное счастье.

Нет другого способа полностью сблизиться со своим партнером, кроме как перестать верить в то, что он должен поступать так, как этого хотелось бы вам. Поскольку ничто так не дорого, как сам человек, которого вы любите. Поэтому что бы ни делал ваш муж, вы все равно будете любить его. А потерять своего любимого можно, только поверив своим мыслям о нем. Вы едины со своим мужем до тех пор, пока не начинаете верить в то, что он должен выглядеть определенным образом, поступать так, как вам бы того хотелось, и вообще быть не таким, какой он есть. Таким образом вы разводитесь с ним. Вера в собственные мысли разрушает ваш брак – здесь и сейчас.

Разумеется, бывают случаи, когда лучше просто уйти от мужа. Например, если супруг унижает и бьет вас, спросите себя, почему вы до сих пор с ним. А открыв правду в себе самой, вы, скорее всего, увидите, что самый разумный выход из сложившейся ситуации – развестись. При этом вы можете продолжать любить его всем сердцем, но не жить с ним под одной крышей. Необязательно испытывать страх, обиду или гнев, чтобы положить конец своему браку. Или, если вы еще не готовы уйти, можете продолжать жить в браке, только осознавая, как вы унижаете себя, позволяя мужу плохо с собой обращаться.

Это как двор, на воротах которого красуется огромный знак: «Осторожно, злая собака!» Если вы вошли туда первый раз, и собака вас покусала, виновата собака. Но если вы входите в тот двор во второй раз, и собака снова на вас нападает, то виноваты только вы. Можете считать, что сами покусали себя. Осознание этого факта меняет все. И начав исследовать свои мысли, вы со временем приходите к однозначному выводу – никто, кроме вас самих, не может вас обидеть или причинить вам боль. Кроме того, становится понятно, что и за свое счастье ответственны тоже только вы. А это уже хорошая новость!

Если бы мой муж завел роман на стороне, и я не смогла бы смириться с таким положением дел, то просто сказала бы ему: «Милый, я понимаю – у тебя роман. И вижу, когда ты идешь к другой женщине. Я чувствую, что начинаю отдаляться от тебя. Не знаю, как это происходит, но тем не менее все именно так. И это отражение твоей отстраненности от меня. Я просто хочу, чтобы ты знал». И если мой муж будет продолжать свой роман, предпочитая проводить время с другой женщиной, я просто стану с каждым днем отдаляться от него все дальше, но не покину его в гневе. Так постепенно мне не останется ничего, кроме как продолжать жить с мужем или развестись с ним.

И не в моей власти как-то изменить ситуацию. Я могу либо остаться с мужем, либо развестись с ним, при этом продолжая любить его всем сердцем и думая: «Как замечательно! Мы клялись всегда быть вместе, и вот теперь я с ним развожусь. Вероятно, я буду радоваться тому, что он остается с женщиной, которую полюбил, а внутри меня нет никакого конфликта». А другая женщина на моем месте, скорее всего, думала бы примерно так: «Он не должен был изменять мне», «Он причинил мне боль», «Он не заслуживает такой, как я», «Он нарушил свою клятву верности», «Он бессердечный». В сущности, и в первом, и во втором случае происходит одно и то же – женщина расстается с неверным мужем. Но разница все-таки есть – и она в истории.

Уйти все равно придется, но остается вопрос – как это сделать? Закатив напоследок грандиозный скандал или спокойно, миролюбиво, достойно? Невозможно приказать себе оставаться любящей и духовной, равно как нельзя притвориться такой. Достаточно просто подвергнуть свои мысли исследованию, оставаясь при этом максимально искренней с самой собой. И тогда, если люди скажут тебе: «Что за ужас этот развод!» – ты ответишь им: «Я понимаю, почему вы представляете развод таким, но мой опыт говорит мне о другом!»

Достаточно желания одного человека, чтобы войне в браке настал конец. А если положить ей конец пожелали оба, то жизнь становится вдвойне прекрасной. Я прихожу домой с работы, открываю холодильник и хочу взять свое любимое лакомство. Оно должно быть здесь, на верхней полке справа… Но его там нет! Потому что мой любимый все съел! Я внутренне посмеиваюсь, вместо того чтобы думать: «Какой же он обжора! Ведь знал, это – мое. Прекрасно знал, как я мечтаю прийти вечером домой и вкусно поесть. Думает только о себе!» Если бы у меня возникали подобные мысли, я верила им, то раздражалась бы на Стивена, злилась бы на него и негодовала. Но в реальности я сразу же понимаю – если Стив съел мое лакомство, значит, так лучше для меня! И я даже рада тому, что он съел все до последней крошки! Я просто не в силах сдержать улыбку. Получается, что я купила свою любимую закуску для Стивена, хотя, конечно, в тот момент я этого не осознавала. Я восхищаюсь собственной прозорливостью и заботливостью. А также благодарна себе за то, что вижу вещи в таком свете.

Когда Стивен приходит домой, я делюсь с ним своими выводами, и мы вместе смеемся. Он признается: «Я даже не подумал, что ты купила эту закуску себе». А я говорю ему: «Милый, я рада, что ты ее съел. Но в следующий раз спрашивай меня, действительно ли я купила закуску тебе». И Стив соглашается. Я понимаю – он может помнить об этом, а может и забыть. Но я все равно счастлива, когда наблюдаю за тем, как реальность вторгается в мои планы. Ведь утром я мечтала полакомиться закуской сама, а на самом деле произошло нечто даже более приятное для меня.

Если сильные мужчина и женщина смогут сосредоточиться на Дао, в мире воцарится гармония

Избавившись от фильтра, который я называю историей, вы начинаете воспринимать реальность такой, какая она есть: простой, удивительной, доброй и щедрой сверх всех ваших ожиданий. Реальность – это резонанс, который никогда не отклоняется далеко от центра. И вы научитесь ценить ее, поскольку поймете – никакой жизни вне вашей реальности не существует.

И где бы вы ни находились, вы всегда в центре Вселенной. Она не большая и не маленькая. А все галактики и электроны существуют только в вашем уме. Жизнь вращается вокруг вас. Все исходит от вас и к вам же возвращается.

На первый взгляд подобное выглядит как эгоизм, хотя на самом деле это наивысшая щедрость. Любовь ко всем и ко всему, что встречается на вашем пути, поскольку вы обрели просветление в себе. Нет ничего добрее, чем знать – существуешь только ты. Осознание себя – единственного существующего или когда-либо существовавшего – сразу же возвращает тебя к центру. И ты становишься своим же возлюбленным или возлюбленной. Ты удивляешься себе, ты восхищаешься собой. Есть только ты – ты один и навсегда! Разве не прекрасно? Любуйся своим прекрасным я!

Раньше я верила в то, что существуют ты и я. А потом мне открылась истина: тебя не существует, поскольку ты – это я. Не нужно заботиться ни о двух, ни о трех, ни о десяти, ни о миллионе, а только об одном – о себе. Какое облегчение! Просто немыслимо! Получается, не нужно ничего делать? Если я в порядке, то и весь мир тоже? Именно так? И в этом суть самосознания. Все приходит к тебе свободно и без всяких усилий – само собой.

И ты не просто центр всего, а все в целом. Ты – весь круговорот бытия. И ты стоишь за любыми обстоятельствами. Ничто не в силах ограничить твою свободу, поскольку ты – сама свобода. Ты все то, что только можешь себе вообразить, – внутри, снаружи, вверху, внизу, везде. И не существует того, чего ты не можешь себе представить, ведь все исходит от тебя. Понимаешь? Если нечто не исходит от тебя, оно не может существовать. Что ты воплощаешь? Звезды? Вселенную? Дерево? Птицу? Камень? Кто мыслит? Взгляни: существовало ли нечто до того, как ты о нем подумал? Когда ты спишь и не видишь снов, где весь окружающий мир?

Когда я впервые осознала, что только я существую, то очень долго и радостно смеялась. Я предпочла реальность отрицанию. И так был положен конец моим страданиям.

Не отклоняясь от центра и принимая смерть всем своим сердцем, будешь существовать вечно

Однажды врач взял у меня кровь на анализ и на следующий день встретил меня с унылым лицом. «У меня для вас плохие новости», – сказал он. И я услышала, что ему, конечно, очень жаль, но у меня выявили рак. Плохие новости? Я едва могла сдержать смех. И взглянув на врача, поняла – он слегка шокирован моей реакцией. Да, не каждый может понять смех при подобных обстоятельствах. Позднее выяснилось, что никакого рака у меня нет. И это, несомненно, была отличная новость.

Не полюбив рак, нельзя полюбить Бога. Такова истина! Причем неважно, будет ли именно болезнь символом невзгод. Вместо нее может быть все что угодно: нищета, одиночество, потери. В общем, любые понятия, которые укладываются для нас в рамки «хорошо-плохо» и заставляют нас страдать. Как-то я навещала одну свою подругу в больнице. У нее была большая раковая опухоль, и врачи давали ей несколько недель жизни. Когда я сидела у ее изголовья, она повернулась ко мне и сказала: «Я люблю тебя, Кейти». «Нет, не любишь», – отрезала я. И продолжала: «Ты не можешь полюбить меня, пока не полюбишь свою опухоль. Ведь все плохое, что ты думаешь о ней, в конце концов будет спроецировано на меня. Как только я не смогу дать тебе того, чего ты от меня ждешь, или стану угрозой твоим драгоценным убеждениям, ты начнешь проецировать на меня свои негативные мысли, касающиеся болезни». Возможно, я была довольно резка тогда, но моя подруга попросила меня и дальше говорить ей только правду. А слезы в ее глазах были, по ее словам, слезами искренней благодарности.

Никому не дано знать, что хорошо, а что плохо. Никто не ведает, какова на самом деле смерть. Она может быть чем-то, а может оказаться и ничем. Смерть – чистейшей воды неизведанное, и мне это нравится. Мы представляем ее иным состоянием бытия или небытием и пугаемся своих же собственных представлений о ней. Я же люблю то, что есть: здоровье и болезнь, приход и уход, жизнь и смерть. Для меня жизнь и смерть равносильны. Реальность добра, а значит, должна быть добра и смерть, чем бы она ни была, если она, конечно, является чем-то.

Несколько месяцев спустя я приехала в Нидлес, маленький городок в пустыне на юге Калифорнии, где живет моя дочь Роксана. Я была с ней в продуктовом магазине, когда нас заметили старые друзья семьи, с которыми я не виделась уже тысячу лет. «Кейти!» – позвали они и через минуту уже подошли ко мне. Их лица светились радостью. Мы обнялись, он спросили, как я поживаю, я в двух словах рассказала о себе. «А как твоя дорогая матушка?» – спросили они. «Прекрасно!» – ответила я. И добавила: «Мама умерла». Повисла пауза. Улыбки на лицах старых друзей растаяли. Я поняла – с ними что-то не так, но не поняла, что именно. Когда мы с Роксаной вышли из магазина, она повернулась ко мне и сказала: «Мама, когда ты говоришь с людьми таким образом, им трудно тебя понять». А мне такое даже в голову не пришло. Ведь я просто сказала правду.

Пока ты не воспринимаешь смерть как дар, твоя работа не сделана. И если ты боишься смерти – хорошо, значит, тебе известно, какую мысль подвергать исследованию дальше. Ничего иного не остается: ты либо веришь этим детским историям, либо начинаешь сомневаться в них и докапываться до истины. Третьего не дано! И что, собственно, не так с умиранием? Мы каждую ночь закрываем глаза и погружаемся в сон. Многие люди с нетерпением ждут ночи, чтобы поспать, а некоторые даже искренне считают сон одним из самых больших удовольствий. И в этом нет ничего плохого, кроме тех мыслей, которые говорят нам иное и которым мы верим. Ведь до того, как возникла мысль, не было ничего, только абсолютное спокойствие, которое даже не осознавало себя таковым.

О смерти я знаю только одно: когда нет выхода, и ты знаешь, что никто не придет и не спасет тебя, страх исчезает. Ты перестаешь волноваться. На смертном одре невозможно испытать ничего более ужасного, чем вера в свои мысли. Ничего хуже действительно уже не может произойти. Итак, вы находитесь при смерти, ваш врач говорит вам, что для вас все кончено. И если вы поверили ему, внутреннее замешательство сразу же прекращается. Вам больше нечего терять. И в наступившем умиротворении есть только вы.

Люди, знающие, что надежды нет, свободны. От них ничего не зависит. Так было и раньше, просто некоторым дано это понять только на смертном одре. Поэтому неудивительно, что они умирают с улыбкой. Ведь смерть – это то, чего они искали всю свою жизнь. И любые иллюзии о возможности тотального контроля сразу же отступают. Когда нет выбора, нет страха. Люди начинают понимать – ничего, кроме мечты, никогда не рождалось, а значит, и умирает всего лишь мечта.

Когда со смертью все ясно, вы можете всецело присутствовать рядом с тем, кто умирает. И какую бы сильную боль ни испытывал на ваших глазах человек, созерцание его боли не сможет разрушить вашего счастья. Вы вольны просто любить его, держать его за руку и заботиться о нем, поскольку в этом ваша природа. А приближаться к смертному одру дорогого человека со страхом – значит передавать ему свой страх. Он смотрит в ваши глаза и читает в них: «Ты в смертельной опасности». Но если вы приближаетесь к нему в спокойствии, без страха, то, глядя в ваши глаза, ваш дорогой человек понимает – бояться нечего, все хорошо.

Смерть подобна жизни. Она идет своим чередом, и мы не в состоянии ее контролировать. Люди считают, что нужно стремиться сохранить сознание в процессе умирания. Но это безнадежно. Как безнадежно желание провести следующие десять минут в осознанном состоянии. Вы можете находиться в полном сознании только сейчас. И все, что вам нужно, тоже есть здесь и сейчас.

Мне нравится рассказывать историю о своем друге, который перед смертью ожидал божественного озарения и для этого копил силы, стремился оставаться в сознании. Но в конце концов его глаза вдруг широко распахнулись, он глубоко вздохнул и произнес: «Кейти, мы – червяки». В его словах звучала такая глубокая уверенность, что я переспросила: «Дорогой, это правда?» В следующую секунду он прыснул и еще долго смеялся. Откровение заключалось в том, что не было никакого откровения. Вещи хороши такими, какие они есть. И только ваши представления о вещах могут сделать их иными. Несколько дней спустя мой друг умер со счастливой улыбкой на лице.

Другой мой друг был свято уверен, что знает, когда наступит его последний час. Но мы умираем тогда, когда должны умереть – ни секундой раньше, ни секундой позже. Мой друг собирался пройти перед смертью специальный ритуал умирания, описанный в тибетской Книге мертвых, и его друзья согласились прийти к нему, чтобы провести ритуал. Он позвал их, когда почувствовал, что умирает. Друзья пришли, провели ритуал, но смерть не наступила. Через несколько дней все повторилось снова – мой друг почувствовал приближение смерти, пригласил своих друзей, они провели ритуал, и опять ничего не произошло. Подобное повторилось еще два или три раза. И, наконец, его друзья думали уже только обо одном: «Когда же ты все-таки сделаешь это, дружище?» Ведь он звал их проводить предсмертный ритуал уже столько раз! Все равно как в старой притче о пастушке, который все время кричал: «Волки! Волки!» Меня он тоже неоднократно просил прийти к нему тогда-то и тогда-то – дескать, увидеться в последний раз. Поэтому я тоже стала отвечать уклончиво: «Если смогу, обязательно приду». Но по иронии, когда мой друг наконец-то действительно был при смерти, люди, которые должны были оповестить меня об этом, даже забыли позвонить мне. Все произошло не так, как он планировал, а с точностью до наоборот.

Ох уж эти истории – я их просто обожаю! А как же иначе?

Великое Дао вездесуще

Кажется, что ум вездесущ, хотя на самом деле он изначально неподвижен. Он представляется нам всем сущим, но рано или поздно становится ясно, что ум наш – небытие. Его непрекращающаяся работа заключается в познании себя. Ум стремится к покорности, поскольку видит – невозможно требовать того, чего нет в реальности. Смирение прекрасно, поскольку означает благодарность за все, что есть. За самое себя.

Познавая один мир вслед за другим, ум приходит к осознанию небытия и перестает цепляться за что-либо вне себя. А когда не за что держаться, наступает свобода. И эта свобода проявляется снова и снова в бесконечности не-миров нашего я – простая, гармоничная, невозмутимая, начало и конец всего.

Она, та, которая сосредоточена на Дао, идет туда, куда захочет, не испытывая страха. Она чувствует гармонию Вселенной даже пред лицом тяжелых потрясений, поскольку обрела мир в своем сердце

Чтобы быть в порядке, необязательно думать. Мы не мыслим, мы сами по себе – мысль. И нам ничего не нужно знать. Поэтому никому не стоит делать вид, как будто он что-то такое знает. Не переживайте, вы в полной безопасности.

Ничего нельзя сделать, чтобы жить, как ничего нельзя поделать со смертью. Если вы сосредоточены на реальности, то пойдете куда угодно без страха. И это вовсе не проявление храбрости. Для вас не существует никакого риска, поскольку опасность возникает только в будущем. А будущее никогда не настанет.

Реальность не имеет пределов. Поэтому, когда люди говорят о насилии, я замечаю только то насилие, которое они применяют сейчас по отношению к реальности. Зачем бояться реальности? Она милостива к тем, кто видит все ясно и отчетливо.

Как-то, немногим позже моего пробуждения к реальности, беседуя с христианским священником, я услышала от него следующее: «Ты слишком открытая. Для тебя не существует никаких ограничений, ты преодолеваешь любое сопротивление, а это может быть опасно. Злые духи могут с легкостью завладеть твоей душой, поскольку она всегда нараспашку. И принести тебе и всем нам огромный вред». В то время я была невинна и доверчива, как младенец. Но когда священник заговорил со мной о зле, я поняла – того, о чем он говорит, не может произойти. Я верила, когда он рассказывал о злых духах, поскольку в то время у меня не было причин ему не верить. Но поверить в существование зла я не могла. Поскольку для меня «злой» означает «потерянный», «впавший в замешательство». Каждый человек, который считает, что зло среди нас, напуган, а значит, находится в смятении.

А я знала, что нужно принимать все – здесь и сейчас. Абсолютно все! Это тело не мое, поэтому я свободно принимаю все, что желало бы им завладеть. И нахожу в подобном опыте удовольствие. И разве моим телом может завладеть нечто, способное противостоять истине? Ведь истина – та сила, которая делает нас свободными, и с этим никто ничего не в силах поделать. В мире нет ничего ужасного. Зло – всего лишь еще одна история, препятствующая нам открыться навстречу любви. Я знаю только то, что Бог – все, и Бог – добро.

Я могу идти куда захочу, поскольку все сущее для меня – лишь метафора, отражение моего внутреннего мира. И ничто не может препятствовать мне жить тихой жизнью, без страха. Я укоренилась в реальности. Я люблю ее и потому не излучаю вовне ничего, кроме любви.

Иерусалим. Я получаю приглашение приехать в Газу от палестинца, посетившего один из моих семинаров. И, разумеется, соглашаюсь и собираюсь ехать. Почему бы нет? Но один из моих израильских друзей, ортодоксальный еврей, предупреждает меня: «Нет, нет и нет! Ты ни в коем случае не должна ехать туда. В Газе ужасающая нищета, большинство населения – отчаявшиеся, жестокие люди. Им может не понравиться то, что ты учишь евреев. И тебя могут не пустить обратно в Израиль». Люди необычайно привязываются к своим историям. И пытаясь внушить их мне, считают, будто спасают меня от опасности. Люди не понимают, что все их истории о будущем, которого не существует. И потому для меня они не имеют никакой ценности. Мой ум открыт, когда я слушаю подобные истории. Поэтому я не верю в то, во что верят эти люди. И договариваюсь о встрече с моим новым арабским другом по ту сторону стены.

И вот я уже пересекаю контрольно-пропускной пункт и въезжаю в Газу. На улицах разлились потоки нечистот, люди живут в ужасающей нищете и тесноте – двадцать-тридцать человек в двухкомнатной квартире. В стенах некоторых домов зияют огромные проломы. Но в этом нет ничего плохого. Я хожу повсюду. Босоногие детишки встречают меня лучезарными улыбками. Меня приглашают в дома, угощают очень вкусной едой прямо на улице. Я беседую с людьми о «Работе», мой новый друг переводит. Мы пробуем заниматься «Работой» все вместе. Один из слушателей рассказывает мне о том, что у него в теле семь пулевых ранений. И даже показывает мне некоторые из них. По его словам, он получил свои ранения, бросая камни в израильских солдат. Когда он говорит о политике, то буквально кипит негодованием, а на его лице я читаю глубокое отчаяние. Он все еще уверен – бросая камни в солдат, можно что-то изменить. И даже их пули не убедили его в обратном. Такова сила веры в правдивость своих безумных мыслей.

Я могу свободно отправиться в любой уголок мира, с кем угодно и когда угодно. Потому что я не проецирую вовне опасность и страх. Я передвигаюсь по миру без всяких ограничений. Мне нравится куда-то ехать, идти, поскольку я люблю то, с чем путешествую. Чистый, здоровый ум, свободный от страданий. Ясный ум прекрасен, поскольку воспринимает только свое отражение. Он преклоняется перед своей же гуманностью. Чистый ум ничего не прибавляет и ничего не отнимает. Он просто знает разницу между реальным и иллюзорным. И именно поэтому никакой опасности не существует.

Человек, который любит то, что есть, способен принять все: жизнь, смерть, болезнь, утрату, землетрясение, бомбежку. Абсолютно все, что ум называет «плохим». Жизнь принесет нам то, в чем мы нуждаемся, и укажет на то, чего мы еще не успели разрушить. Ничто извне не может заставить нас страдать. Рай везде, кроме пространства наших неисследованных мыслей.

Сара: Я должна оберегать своих детей, иначе с ними может случиться что-то плохое.

Кейти: «Ты должна оберегать своих детей» – это правда?

Сара: Если рассуждать логически, это звучит глупо, поскольку мои дети давно выросли. У каждого из них своя жизнь, взрослые обязанности, семьи, собственные дети. Но у меня все равно почти инстинктивная потребность оберегать моих детей. Я чувствую, что должна защищать их.

Кейти: Понимаю, дорогая. Но все же ответь на мой вопрос – да или нет?

Сара: Я говорю «да». Хотя я не хочу больше мучиться сама и мучить своих детей. Потому что так жить трудно.

Кейти: Я слышу, что ты по-прежнему хочешь опекать своих детей.

Сара: Верно.

Кейти: Хорошо, давай обратимся к тому, что правдиво для тебя. «Я больше не хочу заботиться о них», «Им не нравится, когда я пытаюсь их опекать», «Я устала и больше не желаю этого» – это правда? Нет. (Смех в зале.)

Сара: Нет.

Кейти: «Ты должна оберегать своих детей» – можешь ли ты абсолютно точно знать, что это правда?

Сара (после паузы): Нет, не могу. Я не могу сказать, действительно ли это то, что мне на самом деле нужно.

Кейти: Отлично, дорогая. Это главное, что ты должна понять для себя. Как ты реагируешь, когда веришь своим мыслям? Веришь в необходимость оберегать своих детей, хотя на самом деле у них все хорошо и они не нуждаются в твоей опеке? Это и есть главное. Но смотри, как реагирует твой ум: «Да, все верно, НО…» Итак, как ты реагируешь, когда веришь мысли «Я должна оберегать своих детей», а они не нуждаются в твоей помощи, или ты не можешь им ее дать, хотя хочешь, или же они просто отмахиваются от твоих попыток помочь?

Сара: Я в постоянном напряжении. Все время волнуюсь за них.

Кейти: А если ты постоянно в таком состоянии, как ты относишься к своим детям? Постарайся определить это.

Сара: Думаю, я чересчур их опекаю.

Кейти: Отбросим «думаю», и будет самое то! (Смех в зале.) В чем именно это выражается?

Сара: Ну, я все время даю им советы по любому поводу. Я призываю их быть осторожными, не рисковать. Когда у них все хорошо, я все равно волнуюсь за их будущее. Я пытаюсь контролировать их жизнь. И временами это совсем не весело.

Кейти: Милая моя, скажи, кем бы ты была без этой мысли? Какой бы ты была, если бы не думала постоянно о своих детях и о том, что их нужно опекать?

Сара (после паузы): Я бы меньше волновалась. Я стала бы женщиной, которая живет своей жизнью и дает детям жить так, как им захочется. Мне не нужно было бы пытаться контролировать окружающий мир, чтобы моим детям было в нем безопасно. В общем, я превратилась бы в счастливого человека.

Кейти: Теперь разверни свою мысль «Я должна оберегать своих детей». Попробуй развернуть ее.

Сара: Я не должна оберегать своих детей.

Кейти: Разве это не истина?

Сара: Истина. И я понимаю это. Но Кейти, я не хочу, чтобы мои дети страдали. Я слишком беспокоюсь о них.

Кейти: Ты не хочешь, чтобы твои дети страдали. А почему нет?

Сара: А какая мать хотела бы страданий своим детям? Я просто хочу видеть их счастливыми.

Кейти: Но почему ты не желаешь, чтобы они страдали? Что происходит с тобой, когда они страдают?

Сара: Я тоже страдаю.

Кейти: Так значит, ты тоже страдаешь. А не поэтому ли ты, моя дорогая, не хочешь, чтобы страдали твои дети? Сейчас важно просто посмотреть правде в лицо.

Сара: Я не кривлю душой. Видеть, как страдает мой ребенок, для меня больнее, чем страдать самой.

Кейти: Своим беспокойством, моя милая, ты невольно проецируешь на своих детей собственные страхи. Тебя заставляет страдать не боль твоих детей, а твои собственные тревожные чувства и опасения.

Сара (после паузы): Вы правы.

Кейти: А когда ты волнуешься, раздуваешь свои страхи, кто на самом деле страдает? Твои дети? Нет, ты сама.

Сара: Мммм.

Кейти: А когда ты смотришь на страдания своих детей и проецируешь это на себя, то уже оцениваешь ситуацию не на один балл, а на шесть или семь по десятибалльной шкале. Но это не боль твоих детей тянет на семь баллов, а то страдание, которое она причиняет тебе.

Сара: Возможно.

Кейти: Я люблю повторять: в отдельных телах мне нравится то, что боль другого человека не касается меня. Просто сегодня не моя очередь. Но когда больно мне, я честно признаюсь в этом. Посмотри на слезы в моих глазах – их вызвала моя боль, не твоя. Ты сейчас свободна от боли. И так же свободна помочь мне, если захочешь. Но проецируя мою боль на себя и переживая ее как свою собственную, сможешь ли ты мне помочь? И когда больно тебе, я тоже не должна проникаться твоей болью.

Сара: И как вы к этому пришли?

Кейти: Занималась «Работой». Я стала ставить вопросы к своим мыслям, поскольку устала от постоянной боли и страданий. И теперь я каждый день удивляюсь тому, каким свободным может быть ум. А чем свободнее ты становишься, тем больше любишь себя. А человек, любящий себя, любит все, что видит вокруг. И проецирует в мир свою любовь. В этом смысл заповеди «Возлюби ближнего, как самого себя». Раньше, когда я ненавидела себя, я испытывала ненависть ко всем вокруг. Теперь я люблю себя и просто не могу не любить тебя. Вот так это работает. А сейчас подумай о самом тягостном, неприятном событии в своей жизни. О чем-то, причинившем тебе самые сильные страдания.

Сара: Да.

Кейти: Ты же пережила это? Перестрадала?

Сара: Разумеется. И хотя мне было очень тяжело, я смогла это пережить.

Кейти: Отлично. А теперь скажи мне, с чего ты взяла, что твои дети не смогут справиться со своими проблемами, пережить свои страдания? Почему ты находишь в себе силы справляться со своими трудностями, а они будут не в состоянии преодолеть свои проблемы и горести?

Сара: И правда.

Кейти: Да, милая. Ты справляешься со своими трудностями, но почему-то уверена – твои дети не настолько мужественные и стойкие, как ты. Что заставляет тебя верить в то, что у твоих детей менее развиты способности к выживанию, нежели у тебя?

Сара: Сейчас мне пришло в голову, что в детстве они действительно не обладали такой жизнестойкостью, как я.

Кейти: Неужели? Отлично. «В детстве они действительно не обладали такой жизнестойкостью, как я». А теперь давай развернем эту фразу. «Я не…»

Сара: Все верно. Я не обладала достаточной жизнестойкостью…

Кейти: «Когда дети…»

Сара: Были маленькими.

Кейти: В точку. Бесстрашная, творческая «ты» не выживала. Я видела, какими бесстрашными бывают наши дети, пока мы не научим их бояться. И я до сих пор учусь у детей, как выживать. Когда они с разбега врезаются в дверь, то никогда не оглядываются по сторонам, чтобы проверить, видел ли это кто-нибудь. (Смех в зале.) Я учусь выживать у своих внуков, которым два-три года. И также у своих уже взрослых детей. Я наблюдаю за тем, с какой удивительной непринужденностью они справляются с проблемами и трудностями. И не нуждаются в моей помощи. Но так происходит потому, что я только наблюдаю и не вмешиваюсь. Я хочу узнать своих детей. Но если я начну решать все их проблемы за них, как я смогу узнать, насколько велика их жизнестойкость? Как узнать это, если я буду все время вмешиваться в дела детей, не давая им проявить себя? И зачем тогда вообще нужно проявлять способности к выживанию, ведь мама всегда рядом, чтобы помочь! Мы лишаем детей собственной инициативы, стараясь решать проблемы за них.

Сара: Верно.

Кейти: Итак, ты не хочешь, чтобы страдали твои дети, поскольку, глядя на них, страдаешь сама. Все дело в тебе. А теперь представь, что твоих детей настигла страшная, неизлечимая болезнь. Они живут с постоянной, непрекращающейся болью. Доктора только разводят руками: «Медицина в данном случае бессильна». А эвтаназия, как известно, запрещена законом.

Сара: Боже, это мой самый страшный ночной кошмар.

Кейти: Да, именно так ведет себя наш ум, когда мы в нем не сомневаемся. Он твердит: «Мои дети обречены на вечные страдания, и я ничем не могу им помочь». И ты остаешься наедине с собой и собственным страданием, поскольку подобная ситуация вне твоего контроля. И решать, как выйти из нее, тебе тоже придется самой. Поэтому я люблю предупреждать возникновение проблем. Таким образом, я готова к любым превратностям жизни, а это самая лучшая помощь, на которую может рассчитывать человек. Такой подход к жизни гораздо более эффективный. Я делаю только то, что могу, а не стараюсь совершить невозможное или сделать то, в чем нет необходимости.

Сара: Да, вы полностью правы.

Кейти: Когда страдает другой человек, я ничего не могу с этим поделать. Разве только обнять и приголубить его или принести ему чашку горячего чая и дать понять, что я рядом. И здесь моя роль заканчивается. Все остальное зависит только от самого человека. А поскольку я сама неоднократно выходила из трудных жизненных ситуаций, то понимаю – он тоже справится со своей. Все мы из одного теста.

Сара: Это так глубоко.

Кейти: Жизнь будет проверять тебя. Поэтому, когда дети страдают, эвтаназия противозаконна, ты не хочешь садиться в тюрьму за убийство, а доктора говорят, что твои чада будут мучиться от боли до конца дней – двадцать лет, а может, и все пятьдесят, ты ничего не сможешь с этим поделать. Все врачи, к которым ты обращаешься, отвечают одно и то же: ничего не поделаешь, терпеть боль до конца жизни теперь удел твоих детей. И ты не справилась бы с подобной ситуацией – это правда?

Сара: На первый взгляд справиться с таким невозможно.

Кейти: Я прошу тебя смотреть на ситуацию глубже. С позиции реальности! Итак, ты не справилась бы с подобной ситуацией – можешь ли ты абсолютно точно знать, что это правда?

Сара (после длительной паузы): Нет, я не могу знать наверняка. Но как бы то ни было, я постараюсь справиться с этим.

Кейти: И ты справишься! В этом зале нет никого, кто не справился бы. Такова истина. Ты стоишь посреди больничной палаты, раздавленная страданием своих детей, но вот тебе пришло время принять душ. И, выйдя из ванной, ты видишь нечто или улавливаешь новый запах, заставляющий тебя на мгновение забыть о страдании твоих детей. А потом ты чувствуешь голод. Ты ешь, наслаждаешься вкусом пищи и, возможно, чувствуешь себя виноватой – дескать, мне хорошо, а они страдают. В следующее мгновение тебя уже тяготит унылая больничная палата. Ты решаешь: «Мне нужно подышать свежим воздухом!» Ты выдумываешь благовидный предлог, чтобы покинуть палату, и ругаешь себя за то, какая ты ужасная мать… но на улице испытываешь облегчение. А потом ты вдруг понимаешь, что кровать в палате не такая удобная, как дома. И в конце концов ты отправляешься домой и ложишься спать. Поэтому, как бы то ни было, ты обязательно справишься.

Сара: Боже мой, все верно. Это как раз мой случай.

Кейти: Как ты реагируешь, когда веришь мысли «Я не смогу с этим справиться?» Как ты реагируешь на эту ложь? Я называю подобную мысль ложью, поскольку ты сама сказала – она не является правдой, ты не можешь знать наверняка, что она правдива.

Сара: У меня перехватывает дыхание, в груди печет, я чувствую тяжесть внутри. Я думаю обо всем том ужасном, что только может произойти после этого.

Кейти: Все правильно. Твой ум направлен в будущее. Он создает для тебя ад, наполняя его страданиями, далеко превосходящими те, которые может вызвать твоя проблема, как будто ему недостаточно того, что ты и так испытываешь боль. И как ты поступишь? Скажем, страдает твоя дочь. Как ты сможешь облегчить ее страдания? Если веришь в то, что не справишься с этим?

Сара: Я напугана и подавлена. Мне сейчас не до дочери. Моя боль кажется мне настолько всеобъемлющей, что у меня просто не хватит сил как-то помочь ей или поддержать.

Кейти: Как ты справляешься с реалиями жизни, когда веришь мысли «Я не в состоянии справиться с этим?» Ты просто отстраняешься от жизни, не правда ли? «Я не выдержу! Я просто не могу видеть свою дочь такой!» И тебя можно понять, речь идет о твоей дочери. Но все-таки скажи, кем бы ты была без этой мысли?

Сара: Я была бы спокойной, уверенной в себе. Я бы смогла без страха смотреть ей в глаза, держать ее за руку, как бы сильно она ни страдала.

Кейти: Да, милая, это больше похоже на тебя. А теперь сделай разворот.

Сара: Я смогу справиться с этим.

Кейти: Да. Я смогу видеть мою дочь такой. Не мне больно сейчас! Больно ей! Ты озадачена? Проблема в тебе. В тебе и снова в тебе! «Я не смогу этого вынести» – видеть свою дочь умирающей, чувствовать, что твое сердце разбито. Мы удивляемся, почему мы отделяем себя от жизни. Просто мы верим в то, что не сможем с чем-то справиться, хотя на самом деле нам это под силу.

Сара: О боже! Поразительно! Я раньше этого не понимала и не думала так.

Кейти: Чтобы пробудиться к реальности, нужно удивиться себе. Удивиться своей силе, любви, преданности. Кем бы ты была в присутствии своего больного ребенка без мысли «Я не смогу с этим справиться?»

Сара: Думаю, я была бы готова помочь ей сейчас, в настоящем.

Кейти: Я тоже так думаю. Меня жизнь в свое время тоже проверяла. Я знаю, что такое полное присутствие в настоящем вместе со страдающим ребенком или умирающей матерью. Я не чувствовала себя отделенной от настоящего, поскольку не верила мысли «Я не справлюсь с этим». Я наслаждалась каждым мгновением близости с моими родными, пока они были вместе со мной. Мысль о том, что мы чего-то не можем преодолеть, отделяет нас от реальности. И получается, наши близкие уже умерли для нас, хотя на самом деле они еще живы.

Сара: Я справлюсь с этим.

Кейти: Хорошо, когда человек не отрывается от реальности. А мать, живущая в реальности, прекрасна вдвойне.

Сара: Я искренне благодарна вам, Кейти. Даже не могу передать вам, как много это для меня значит.

Кейти: Я рада. Мне нравится, что сегодня ты осознала – с любыми испытаниями, которые готовит нам жизнь, можно справиться. Теперь твои дети смогут жить спокойно. И ты вместе с ними. Кроме того, вот тебе прекрасный пример всепобеждающей силы любви.

Если хочешь от чего-либо избавиться, то должен сначала позволить этому процветать

Я пришла к выводу, что не существует такого понятия, как критика, а есть только наблюдения. Причем любое из наблюдений может стать для меня озарением, если мой ум открыт для восприятия любого опыта. Что такого может сказать мне человек, с чем бы я моментально не согласилась? Например, он говорит: «Кейти, ты ужасная женщина!» – и я сразу же погружаюсь в себя и за пару минут воскрешаю в памяти те жизненные ситуации, в которых действительно выглядела не лучшим образом. А если кто-то скажет мне, что я прекрасный, удивительный человек, я так же легко смогу найти в себе доказательство и этому. Все дело в самосознании, а не в стремлении определить, что хорошо, а что – плохо. Все дело во внутренней свободе.

К примеру, когда кто-то уличает меня во лжи, я погружаюсь в себя и вижу: да, он действительно прав. И даже если это не будет относиться к данной ситуации, я с легкостью воскрешу в памяти другую, хоть бы она произошла десяток лет назад, в которой я действительно лгала. Разумеется, я не стану кричать о ней во всеуслышание. Но внутри себя я буду знать – так и было. Так я объединяюсь с человеком, уличившим меня во лжи. Я отвечу ему: «Я действительно лгунья. Я вижу, что ты имел в виду, когда говорил мне об этом». Мы достигаем согласия. Этот человек осознает, кем я была когда-то. То самое, что я начала осознавать уже двадцать лет назад. Я люблю людей, которые злятся на меня. Они напоминают мне страдальцев на смертном одре. Вы же не станете расталкивать такого человека и кричать ему: «Ну-ка, поднимайся, ты, лежебока!» Люди, затаившие на нас обиду и продолжающие нападать на нас, такие же страдальцы, поскольку их ум в смятении. А если мой ум чист, почему я не могу принять точку зрения этого растерявшегося человека? Мы по-настоящему счастливы только тогда, когда без каких-либо условий отдаем себя другим людям.

Я достаточно попрактиковалась в такой самоотдаче. Мой бывший муж Пол любил кричать на меня, особенно после того, как в 1986 году мой ум стал проясняться. Ему не пришлись по душе те перемены, которые со мной произошли. Большую часть времени он бродил по дому и вопил: «Да кто ты, черт побери, такая? Где женщина, на которой я женился? Что ты с ней сделала? Ты меня не любишь! Если бы любила, то сидела бы дома, а не моталась бы по свету. Ты любишь кого угодно, только не меня».

И, разумеется, он был прав. Со своей точки зрения. Он считал, если я люблю его, то должна делать то, чего хочет он. И потому его история все время шла вразрез с реальностью. Когда Пол кричал на меня, он раздувался как воздушный шар, краснел от злости и зычным голосом выплевывал оскорбления в мой адрес, при этом размахивая руками не хуже любой ветряной мельницы. А я видела дорогого мне человека, который страшно боится потерять меня и делает все возможное, чтобы этого не произошло. Пол только думал, что кричит на меня. На самом деле он сыпал оскорблениями в свой адрес. А я просто любила его и слушала музыку его злости и жалоб. В его воображении родился образ жены, которая не любит его, и Пол, поверив в его истинность, с каждым днем все больше отдалялся от реальности, пока расстояние между нами не стало казаться непреодолимым. В конце концов Пол, одержимый обидой и злостью, просто отвернулся от меня, сделав вид, что я больше не существую. И я действительно перестала существовать.

Если чья-то критика причиняет вам боль, значит, вы пытаетесь защитить себя от нее. И ваше тело абсолютно точно даст вам знать, когда вы чувствуете себя обиженным и начинаете обороняться. Проигнорировав его сигналы, вы позволяете чувству обиды разрастаться в себе до тех пор, пока оно не превратится в гнев и не выплеснется наружу с упреками в адрес вашего «обидчика» или в виде попыток защитить или оправдать себя. Это не хорошо и не плохо; просто неразумно. В войне нет и не может быть ничего разумного, поскольку она бессмысленна. Но если вы действительно заинтересованы в спокойствии ума, то начнете с каждым разом все отчетливее осознавать свои попытки защититься против адресованной вам критики. И в конце концов вы не без удовольствия обнаружите ту недостающую часть себя, на которую все время пытается указать критикующий вас человек. И попросите его рассказать вам об этом больше, чтобы в дальнейшем стать еще более просветленным.

Критика – неоценимый дар для людей, заинтересованных в самопознании. Если же вы в нем не заинтересованы, добро пожаловать в ад, в вечное состояние войны с близкими, супругами, соседями, детьми и начальником. Встречающий критику с распростертыми объятиями обретает свой прямой путь к свободе. Ведь невозможно изменить другого человека и то, что он о вас думает. Единственный выход – относиться к критикующему вас как к другу, даже если он сам считает вас своим врагом. Поэтому, пока вы не научитесь спокойно и с любовью принимать нас всех, даже несмотря на наше не слишком лестное о вас мнение, «Работа» не может считаться выполненной.

После того как вы посвятите какое-то время исследованию своих мыслей, то сможете выслушивать любую критику в свой адрес спокойно и с наслаждением, даже не пытаясь оправдаться или защитить себя. И так положите конец стремлению контролировать то, что неподвластно вашему контролю, а именно восприятие вашей личности другими людьми. Когда ум спокоен, жизнь кажется доброй и умиротворенной, даже посреди очевидного хаоса. Если вы осознаете себя учеником, любой человек становится для вас учителем. При отсутствии стремления защититься от критики не остается ничего, кроме благодарности.

Дао никогда ничего не делает, но через него делаются все другие вещи

Старайтесь заставить себя ничего не делать. Тем более что это и невозможно. Мы дышим, думаем, движемся и, собственно, живем, поскольку так должно быть. Мы едим, когда приходит время есть, и ложимся спать, когда нам время идти в постель. Если вы просто наблюдаете поток жизни, позволяя вещам приходить или уходить, когда это необходимо, то каждое мгновение вы испытываете удовлетворение от того, что у вас уже есть. И больше ни в чем не нуждаетесь.

Где сейчас ваши руки? Кто положил их туда? Это сделали вы? И затем, несмотря на то, какими были ваши мысли в данный момент, вы – или оно, нечто, как это ни назови, – опять изменили положение рук. А может быть, оно также начало двигать ногами. Или сглотнуло, заморгало глазами. Ваше дело – наблюдать. Именно так вы входите в плоскость не-деяния, когда все происходит самом собой и без усилий.

Полная чудес жизнь в не-деянии обладает своей особой мудростью. Я осознаю, что ничего не делаю. И таким образом ощущаю всю полноту бытия. Я могу обнаружить, как я напеваю что-то себе под нос или просто улыбаюсь от радости за сделанное дело. И то противоположное, но в равной мере прекрасное, что может со мной происходить в данный момент, также должно отражать полноту бытия. Бог должен отражать Бога. Опыт – это радость, лишенная личности и не нуждающаяся в деянии. Способность заглядывать в мир непознанного.

Ни мои слова, ни мое присутствие и ничего из того, что касается меня, не имеет веса в глазах других людей. То, что действительно важно, нельзя ни увидеть, ни услышать. Я – невидимка.

И то, что люди могут увидеть при помощи исследования, всего лишь их собственная правда. И это важно здесь и сейчас, поскольку подобный опыт можно испытать, только устав от страданий. Получить его мы способны в любой момент, поскольку он уже принадлежит нам. И даже если такой опыт кажется вам личным, то есть моим, такого просто не может быть, в нем нет ничего личного, и в глубине души каждому из вас это известно. Вы можете обрести себя с помощью четырех вопросов, поскольку они – всего лишь ваш путь к себе. И они не зависят от вашей истории, а просто ждут, пока вы ответите на них.

Мастер не стремится к могуществу, хотя она на самом деле обладает им

Мастер не стремится к могуществу, поскольку осознает всю его тщетность. Сила не нуждается в плане действий. Все и так притягивается к ней. Каждую минуту рождаются все новые и новые возможности. Это в чем-то сродни фейерверку на День независимости: вы поджигаете его спичкой, он горит и искрится. И с каждым новым мгновением появляется новая возможность, которой необходимо воспользоваться. И даже если кто-то говорит Мастеру «нет», она видит в этом лишь возможности, разлетающиеся в разные стороны от центра наподобие искр фейерверка. «Нет» открывает двери для чего-то непредвиденного. Появляется новый путь, и он – реальный. И каждый такой путь проистекает от открытости Мастера разным возможностям. Осознавая мудрость «нет», она распахивает двери для чего-то лучшего.

У меня никогда не возникало ощущения незавершенности чего-то, что я не доделала. Я воспринимаю те вещи, которые пока еще не сделаны, как необходимые в другое время. Просто мне и миру они пока что ни к чему. Моего ответа могут ждать сотни писем в электронном ящике. И некоторые из них от людей, отчаянно нуждающихся в моем ответе. Однако я никогда не испытываю угрызений совести по поводу того, что не нахожу времени ответить им сразу. Я делаю все от меня зависящее и понимаю – на самом деле я не нужна тем людям в данный момент. Поскольку все мы наделены равной мудростью, они и без моей помощи смогут дать себе то, в чем нуждаются. А то, что действительно важно, доступно для нас в любое время. Ничто не происходит раньше времени. И никогда не случится то, чего не должно было случиться.

Моя работа – донести до людей технику исследования. После этого для меня все заканчивается. Я знаю, что люди больше не нуждаются в моей помощи. На первый взгляд я иду по миру, помогая людям осознать себя, но, по сути, самым эгоистичным образом помогаю самой себе. Когда вы обращаетесь ко мне с просьбой о помощи, я понимаю вас. Поскольку сама была в таком же положении. Но даже если бы я могла дать вам свободу, я не стала бы этого делать. Я слишком вас люблю, чтобы допустить подобное. Я оставляю вашу свободу за вами. И это величайший дар.

Моя задача – вовремя исчезнуть. Поэтому если бы я нуждалась в стикере на бампере моего авто, который олицетворял бы мою жизнь, то выглядел бы он примерно так: Ctrl-Alt-Delete: www.TheWork.com. Именно здесь я приглашаю каждого присоединиться ко мне. Присоединиться и удалить свое собственное прекрасное «Я». Поскольку только так мы реально сможем с вами встретиться. Я называю это любовью.

Мастер смотрит на части с состраданием, поскольку она понимает целое. И постоянно практикуется в смирении

Я уважаю голос внутри меня. Я замужем за ним. Сама по себе жизнь не принадлежит мне. Голос говорит: «Мой посуду» – и я выполняю его приказ. Я не знаю, зачем мне это нужно, я просто мою посуду. И если я вдруг не последую его приказу, то тут тоже нет ничего страшного. Каждый день я играю в захватывающую игру – следую туда, куда жизни угодно меня направить. И нет ничего более прекрасного, чем сказать «да» неизвестности. Мне нечего терять. Я могу позволить себе быть ведомой дурочкой.

Какая радость быть Богом, если даже мельком не можешь увидеть в зеркале свое отражение? Нравится мне это или нет, я такая, какая есть. Я тщеславие – абсолютное тщеславие. Поэтому, когда люди озабоченны своей внешностью и здоровьем, источник подобных чувств – сама искренность и невинность, просто направление выбрано неверно.

Эго – то есть ум, спроецировавший себя как тело в виде вас, – всего лишь зеркальное отражение, возомнившее себя Богом и ошибочно толкующее окружающий мир. Оно считает себя источником всего, путает себя с ним, тогда как на самом деле является лишь его отражением. Эго существует в болезненной иллюзии своей отделенности от мира. Но правда заключается в том, что Эго всегда движется вслед за Богом. Или реальностью, всем сущим – как это ни назови. У Эго нет никаких возможностей. Оно может сколько угодно протестовать против движения, но если Бог движется, Эго не может стоять на месте.

Когда кто-то говорит, что мир – страшное место, он становится чемпионом по страданиям, проецируя вовне свое беспокойство, свое разочарование. То есть зеркальное отражение не осознает себя таковым. Вы – это оно, отражение, движение без истории. Но осознав себя отражением, вы сливаетесь с источником, двигаясь вслед за ним без всяких противоречий. И это всего-навсего радость осознания того, что люди называют миром, а я – образом танцующего Бога.

Смирение приходит тогда, когда вы предоставлены самому себе и осознаете, что вы – никто, а только пытаетесь быть кем-то. И вы умираете раз за разом, сознавая эту истину. А с вами умирает все то, что вы делали, и то, кем вы были. Осознавать это необычайно приятно, у вас не возникает чувства вины или стыда. Вы становитесь необычайно уязвимым, как ребенок. Стремление защитить себя и оправдаться отходит на задний план, и вы умираете в сиянии реальности.

Когда я пережила потерю «Я», то ясно увидела, каким недееспособным и ущербным оно было на самом деле. И какое смирение проявилось во мне благодаря осознанию этого факта. Исчезло все, чем я привыкла считать себя. Я ясно осознала, что не была такой, какой казалась себе и другим. И все мои убеждения и идеи не стоили выеденного яйца. А вскоре отпало и то, что оставалось. И больше просто не осталось того, с чем нужно было смиряться, и никого, кто мог бы быть смиренным. Если бы я чем-то была, то только благодарностью. Поскольку на этом круг почти замыкается, то очень трудно сказать, что я на самом деле чувствую – смирение или благодарность. Названия больше не играют никакой роли!

Можно сказать, благодарность – то, что остается от опыта смирения. Такова моя излюбленная позиция. Благодарность сродни ощущениям, которые испытываешь, целуя землю, ощущая губами ее чистоту и приятный вкус. Это все равно, что целовать ноги учителя. Благодарность вызывает любой опыт, без исключения. Ты чувствуешь благодарность, поскольку больше не являешься женщиной, которая считает себя всезнающей, и перестаешь существовать в замкнутом пространстве ума, уверовавшего в свои стрессовые мысли.

Я была женщиной, которая верила любым своим мыслям, поэтому я очень хорошо понимаю, как нелегко другим людям понять состояние благодарности. Я вижу их смущение и отношусь к ним с безусловной любовью, поскольку они подобны невинным младенцам, которые чувствуют – с ними что-то не так, но продолжают упрямо двигаться навстречу полярности, не имеющей смысла. Полярности, внутри которой они стремятся выигрывать, поступать правильно, делать больше, хотеть большего, планировать, оберегать и обороняться, ищут любви и восхищения и испытывают разочарование, потому что всегда получают меньше, чем желали.

Возвращение – движение Дао. Покорность – путь Дао

Вам ничего не нужно, поскольку вы уже имеете все необходимое. Вам не нужно никем становиться, поскольку вы уже такой. Реальность такая, какой видится вам сейчас, – совершенная, незыблемая. И пытаться спорить с ней – значит врать самому себе. Работа помогает вам осознать ту ложь, в которой вы живете, и познать силу правды, красоту того, что есть.

Четыре вопроса способны развенчать любую историю, а разворот сможет вернуть вас назад к рассказчику историй. То есть к вам. Вы сами придумываете свои истории и со временем становитесь ими. И за каждой вашей историей стоите вы. Любая история, все сущее – это Бог, реальность. История, по всей вероятности, возникает сама по себе и кажется нам жизнью. И продолжается такая жизнь до тех пор, пока история не подходит к концу. Так существовала и я – была историей о себе самой, а потом четыре вопроса помогли мне вернуться домой, к истине. Мне нравится, что процесс исследования настолько совершенен. У меня есть история, значит, я страдаю. А нет истории, нет и страданий! Обрести свободу можно в любую минуту.

Когда я говорю что-то вроде «Пока я не испытываю счастья в присутствии своего злейшего врага, моя „Работа“ не сделана», люди часто воспринимают это как мотив, побуждающий заняться исследованием. Но это не мотив, а всего лишь наблюдение. Даже если вы решите заняться „Работой“ из самых благих побуждений – скажем, вернуть мужа, исцелиться или спасти мир, – вы не сможете достичь полной искренности, поскольку с самого начала вы будете преследовать конкретную цель, искать ответ на поставленный вопрос. А значит, помешаете более глубинной информации всплыть на поверхность. Только не зная, чего хотите и ищете, вы сможете открыться тем ответам, которые по-настоящему изменят вашу жизнь. Никакой мотив, кроме любви к истине, не сработает, помните об этом.

Только истина способна сделать вас свободными. Это утверждение, идущее из глубины души, а не записанное в Библии или другой святой книге. И истина, о которой идет речь, не чья-то, а ваша. Поскольку только ваша правда может освободить вас.

Когда ум чист, легко проявлять покорность и смиряться с тем, что есть. На самом деле смирение – не что иное, как умение замечать. Вы замечаете, как все вокруг вас постоянно исчезает, и радуетесь этому, поскольку все возвращается туда, откуда пришло: в небытие, в состояние несозданности. И наконец наступает момент, когда смирение тоже становится бессмысленным. Поскольку «смиряться» означает проявлять покорность перед чем-то из внешнего мира. Но фактически вы просто замечаете то, чего уже нет, что ушло и невозможно доказать, было ли оно когда-либо вообще – звук, имя, образ, голос. И так вы продолжаете замечать, пока, в конце концов, не увидите – больше вам не с чем смиряться.

Ум покоряется самому себе. Когда он не находится в состоянии войны с собой, он воспринимает мир как добрый и щедрый. Благостный ум проецирует такой же благостный мир. Он больше не может искать подтверждение земным страданиям, поскольку его страдания уже прекратились. Так ум становится абсолютно безжалостным и безмерно любящим.

Люди спрашивают меня, как можно жить, не имея смысла, и ощущать себя никем. Все очень просто. На самом деле мы просто живем, не прилагая для этого никаких усилий. Живем свободно, без сопротивления и необходимости выполнять какие-либо действия. Но такое состояние пугает людей, стремящихся все и всегда держать под контролем. Итак, задайте четыре вопроса к своим мыслям и увидите, какой безмерно доброй становится жизнь без вашего в ней участия. Даже если мир будет рушиться на моих глазах, я смогу испытывать одну только радость.

Если вы действительно осознаете свою важность, то распадетесь на миллиард частиц и просто будете светом. Какими бы ни были ваши убеждения, они мешают вам осознать это. Когда вы действительно знаете, кто вы есть без своей истории, вы становитесь безымянным, безграничным и впадаете в состояние экстаза. Вы – просто дурачок, сошедший с ума от любви. Жить за переделами света так больно! Даже не знаю, как люди так могут! Лично меня хватило только на сорок три года, которые тянулись как сорок три столетия.

Прямой путь кажется длинным

Прямой путь действительно может показаться долгим, поскольку ум постоянно напоминает вам о длительности такого пути, гипнотизируя вас своими доказательствами. И стоит вам поверить этой мысли, вы начинаете ощущать сопровождающее ее утомление, тяжесть, стресс. Однако прямой путь совсем не долгий. По сути, его и вовсе не существует. Куда можно направляться, находясь только здесь и сейчас? Прямой путь подразумевает осознание того, что начало и конец любого путешествия там, где вы сейчас. Невозможно принять решение о том, куда вам двигаться, можно лишь переживать историю того, как вы делаете подобный выбор. Хотя решения возникают сами собой – тогда, когда приходит их время. Я люблю спрашивать людей: «А вы сами дышите? Или кто-то дышит за вас?»

Возможно, вы даже не думаете сами и тем самым не можете принимать никаких решений. Может быть, реальность неподвижна до тех пор, пока не начнет двигаться. И то же самое касается дыхания, ветра и прочих явлений. Поэтому, рассказывая себе историю о том, как вы думаете и принимаете решения, вы перестаете ощущать себя природой, которая следует иному, совершенному порядку вещей. Скажите, кем бы вы были без истории о необходимости всегда принимать решения? Если ваша целостность зависит от принятия решений, поступайте так, как считаете нужным. Но знаете, что будет дальше? Вы можете передумать уже через пять минут и снова принять историю за себя.

Мне нравится, как меняется мой ум. Я с восторгом наблюдаю за происходящими в нем переменами. Я обожаю чувствовать направление и вкус этих перемен. Я движусь вслед за движением моего ума, без малейшего сопротивления. Ум меняется, подобно порыву ветра. И я соглашаюсь с переменами, потому что нет причин им противоречить. Хотя так же легко могу сказать им «нет». Потому что мое «нет» такое же непринужденное, как «да». Я реагирую на перемены исходя из того, что истинно для меня в данный момент. Иногда это смущает людей. Они понимают все превратно и поступают так, как считают нужным. А я абсолютно уверена, что в моем «нет» столько же любви, сколько и в моем «да», поскольку я всегда говорю «да» своей целостности. А когда реакция исходит от целостного ума, «нет» означает «да».

Кажется, что в уме постоянно происходят какие-то перемены. И вместе с тем ум никогда не меняется. Я укоренилась в том, что неподвластно переменам. Поэтому, из каких бы позиций вы ни исходили, я приветствую вас, исходя из них же. Иногда то, что я говорю, может показаться вам противоречивым. Так происходит, поскольку в разных обстоятельствах я исхожу из разных направлений, и тем не менее все они истинные. Потому что равны между собой.

Мои слова могут показаться вам невразумительными и такими же бессмысленными, как попытки щенка ухватить себя за хвост. Возможно, вы посчитаете, что я говорю загадками. Кого-то из вас мои слова серьезно озадачат, поскольку, с вашей точки зрения, следовать им невозможно. А кто-то, с кем я выполняю «Работу», не услышит в них никакого противоречия в силу того, что мы вместе погружены в настоящий момент. Тогда как человеку из аудитории то, о чем мы говорим, может показаться полнейшей чушью. Но если вы прислушаетесь к моим словам, не анализируя их, а просто попытаетесь ощутить, испытать то, о чем идет речь, углубитесь в себя и сами найдете ответ на вопрос, и не станете ждать, пока за вас это сделает кто-то другой, все сказанное сразу же обретет для вас смысл и перестанет смахивать на ерунду.

Когда я с кем-то работаю, то никогда не думаю наперед о том, что может из этого выйти. Я не озабочена тем, насколько глубоко вы погружаетесь в себя, мне все равно, каким будет ваше озарение и как далеко вы зайдете в попытках отыскать истину. Мне абсолютно неважно, сопротивляетесь ли вы тому, о чем я говорю, или полностью пробудились к реальности. Я забочусь лишь о том, что на самом деле заботит вас. Если ваши ответы поверхностные и не развернутые, я не переживаю, поскольку понимаю – это именно та глубина, которой вы должны достичь прямо сейчас.

И даже когда вы, на первый взгляд, ни на шаг не продвинулись в своем исследовании, я понимаю – ваши иллюзии очень дороги вам, вы просто не можете от них отказаться. И тут я снова принимаю вашу позицию, поскольку для меня важно все, что имеет вес для вас. А если, напротив, пелена спадает с ваших глаз после того, как вы честно ответили на все вопросы, и вы падаете в бездну реальности, безжалостно отбросив все свои прежние убеждения, я искренне радуюсь за вас. Я люблю ту полярность, в которую вы погрузились, незнающий ум, в чьем пространстве все ново, свежо, удивительно и прекрасно. И я обожаю вас, когда вы, как ребенок, первый раз открываете для себя жизнь. Но любая реакция становится моей только после того, как отреагировали вы. Зачем мне отнимать у вас ваш мир, даже если бы я могла сделать это? Ничто не может произойти раньше времени.

Все мы – дети, и даже самые мудрые из нас не исключение. Каждый человек на самом деле пятилетний ребенок, который только учится тому, как жить. Когда кто-то называет меня мудрой, я улыбаюсь оттого, что моя жизнь кажется им такой ограниченной. Ведь бесконечный ум всегда стремится выйти за свои пределы, оставляя мир далеко позади. Его гений стремится к беспредельности. Он подобен ребенку, но не имеет возраста. Он живет в неизведанном и процветает в нем. Поскольку лишь в непознанном его пища и его удовольствие. Только в пространстве неизведанного творящая сила ума обретает свободу.

Я подписываю книги после выступления в одном из книжных магазинов. К моему столу подходит умственно отсталый мужчина. У него большое, нескладное туловище, маленькая конусообразная голова, рот открыт, и язык свисает из него, как у пса. Он хаотично машет руками, и у него мутный, блуждающий взгляд. Я не могу не влюбиться в него, в его первозданную невинность, красотой которой я любуюсь. Я понимаю – он хочет, чтобы я подошла к нему ближе. Он приглашает меня в свой мир. И говорит мне: «Здравствуй. Меня зовут Боб». Он говорит медленно, глотая слова, пускает слюни.

Я отвечаю на его приветствие, подхожу к нему совсем близко, и мы соприкасаемся лбами. Наши взгляды встречаются, и мгновение он смотрит мне прямо в глаза. Потом его взгляд снова начинает блуждать, а я продолжаю смотреть в его глаза. Я жду, пока наши взгляды вновь не пересекутся. И вдруг он обнимает меня за талию, привлекает к себе и касается губами моей щеки. Он целует меня, издавая едва слышные хрюкающие звуки. Я не могу подобрать слов, чтобы описать его искренность и щедрость. Кажется, мгновение длится бесконечно. И он знает то, что знаю я: он – свет моей жизни, мой мир, мое все. Глядя ему в глаза, я говорю: «Спасибо за поцелуй». И отмечаю – моей благодарности вполне достаточно. Но ведь любовь такая безграничная и всепоглощающая? Разве достаточно одного простого «спасибо?» Но тем не менее это так. Даже когда любовь поглотила вас целиком, все, что вам нужно, – просто выразить свою благодарность.

Как же я могу покинуть любовь своей жизни? Но я слышу свои слова: «Прощай, Боб. Я люблю тебя». И замечаю, как поток новой жизни вливается в меня, пока я иду к выходу, – люди, стены магазина, дверной проем. Жизнь продолжает вливаться в меня – так же, как мгновение назад влился этот дорогой мне человек. Я делаю шаг и остаюсь на месте – там, где я есть, хотя со стороны кажется, будто я двигаюсь. Как это замечательно – не нуждаться в мире, не стремиться навстречу ему, но всегда позволять ему самому вливаться в меня. Я обнаружила, что во мне есть место для всего сущего – для любого человека, для самых разных ситуаций, для любого вкуса или запаха, для каждого существа. И я люблю свою открытость всему.

Обычные люди ненавидят уединение. Но Мастер всегда находит ему применение. Она принимает свое одиночество и осознает, что она – одно целое со Вселенной

Мы рождаемся одни, умираем одни и живем одни – каждый на собственной планете восприятия. Даже двое людей никогда не пересекаются друг с другом. Поскольку даже те, кого вы хорошо знаете и любите больше всего на свете, на самом деле всего лишь ваши проекции. Рано или поздно вы покинете свой мир – в одиночестве. Понимаете ли вы, насколько это здорово? Ведь, по сути, вы тот единственный человек, с которым вы засыпаете и просыпаетесь. Вы – тот единственный, кто заказывает ваши любимые блюда в ресторане и наслаждается вашей любимой музыкой. Вы всегда были и будете своим самым любимым объектом – единственным объектом. Все вращается вокруг вас.

Нет ничего приятнее, чем быть наедине с собой. Такое удивительное кружение самых разных мыслей! Они кажутся настолько правдоподобными в своем блеске новизны. Они создают для вас целый мир с его повелителем и играют в эту игру. Они рождают жизнь, полную чувств и радостей, нектаром которых живится ваш ум. Мысли возникают ниоткуда, они пролетают подобно облакам. Они изменчивы, они ветрены, и в конце концов они исчезают. Кто дал название небу? Откуда он знал, что оно так называется?

Я сижу с закрытыми глазами. Пролетают два часа, и мне приходит в голову, что за это время меня не посетила ни одна мысль. И я чувствую, как слезы радости текут по моим щекам. Я не сдерживаю их, хотя кажется, будто радость переполняет меня. Все, что есть, а также все, что было или еще будет, сливается для меня в единое мгновение – сейчас. И нет могущественнее его! И пусть даже оно убьет меня – это неважно. Я не стану ему препятствовать. Я становлюсь такой светящейся, такой бестелесной и живой! Я так бесстрашно принимаю нахлынувшую на меня радость, что кажется, будто она живет во мне своей собственной жизнью. Как только все становится очевидным, я начинаю видеть истинную природу вещей – любовь. И радость, проходя сквозь меня, безжалостно сжигает все, кроме любви. Я могу целовать землю и заниматься любовью с грязью, цементом, листьями на деревьях, с почвой. Я могу ощущать реальность каждого из этих элементов своими пальцами, которые на самом деле не могут ничего удержать. Не за что цепляться, нечего контролировать. Я заметила, что благословляю любовь не словами, а просто оперевшись ладонью о щеку. Наступит ли конец моей любви? Как я могу знать об этом? И в конце концов мои всхлипывания переходят в более нежный шепот, потом в дыхание и затем уходят в небытие.

Самая мягкая вещь в мире побеждает даже самую твердую из вещей

Мягче и нежнее открытого ума нет ничего в мире. Поскольку такой ум не верит своим мыслям, он гибкий, восприимчивый, свободный, ничему не противоречит, ни от чего не обороняется. Над ним ничто не властно. И ничто не в силах перед ним устоять. Даже такая твердая, непробиваемая структура, как закрытый ум, не может устоять перед могуществом свободы и открытости. Поскольку со временем истина подтачивает его так же, как вода точит камень.

Когда ум впервые начинает учиться у самого себя, он понимает – ничто в мире не в силах противостоять ему и все существует только ради того, чтобы пополнять его, просветлять его, питать его, освобождать его. И ум продолжает открываться, поскольку он бесстрашен и не пытается обороняться, с жадностью поглощая любые знания. А осознав, что он – ничто, свободный ум становится всепроникающим. Он проникает даже туда, где ему нет места.

Люди боятся быть ничем. Хотя это всего лишь один аспект свободы. В состоянии «ничто» больше не только нечего бояться, но и всегда есть повод для ликования. Поскольку без стрессовой истории не будет больше никакого стресса. И это очевидно!

Когда вы больше не верите своим мыслям, для вас существуют только радость и умиротворение. У этого состояния множество разных имен, но я называю его небесами. И как люди могут познать сущность небытия, если до сих пор верят своим мыслям? «Что-то всегда лучше, чем ничего» – можете ли вы быть абсолютно уверены в том, что это правда?

У по-настоящему открытого ума нет никаких целей или планов, кроме одного – быть самим собой. Открытый ум не цепляется за представления о себе или других. Он осознает, что, по сути, не существует ни людей, ни ума. Когда наш ум открывается, мы теряем все, но с благодарностью. Сейчас я сижу перед вами как женщина, а уже в следующее мгновение могу осознать себя галактикой или муравьем, не суть важно!

Итак, вы теряете все, и возврата нет. Но в один прекрасный день разве вам не захочется взглянуть на себя в зеркало? И вы увидите, как вы прекрасны! Разглядывая в зеркале ничто, вы испытаете радость и восхищение. Когда вы ничто, то каждый день прекрасно выглядите.

Я не знаю, каким завтра станет мир. Мое тело никогда не бывает одинаковым дважды. Оно то усталое, то отдохнувшее, то пополневшее, то внезапно похудевшее. Я никогда не узнаю его. Я вижу его старым и радуюсь этому! А потом оно в одно мгновение меняется на моих глаза, принимая вид тела молодой девушки. Это сродни калейдоскопу: картинка, которую ты видишь, меняется в мгновение ока. Я восхищаюсь тем, как мое тело еще минуту назад такое роскошное и совершенное, мгновение спустя превращается в нечто абсолютно непостижимое! И я не знаю, что оно такое, чье оно и почему так происходит.

А то, что вытворяет это тело, – просто потрясающе! Его рука вдруг начинает втирать в кожу его же ноги лосьон, в котором кожа совсем не нуждается. А потом рука возьмет чашку с какой-то жидкостью, например с той, которую я называю чаем, и поднесет ее к губам, чтобы выпить. Но этого я тоже уже не узнаю. Мой мир состоит из постоянно сменяющих друг друга форм. И в нем я ни на что не могу рассчитывать – ни на свой возраст, ни на мое тело, ни на того, кто рядом со мной, ни на свою личность, ни на текущий век и даже ни на планету, на которой живу.

Ум появляется – если, конечно, появляется, – дабы сразу же исчезнуть. Сначала проявляется проекция мира, а затем только ум, который ее создает. И от нее не остается ни следа. Возможна лишь тишина, или открытость того, что никогда не существовало в первую очередь. Вот такая она, реальность, в которой я живу. Если все закончилось, значит, так тому и быть. И невозможно ничего создать или не создать. Поскольку ничего даже не хочется.

Как только вы понимаете, что вам больше нечего желать, весь мир принадлежит вам

Успех – это история достижения какого-то пункта на пути от воображаемого прошлого к иллюзорному будущему. Но я об этом даже не думаю. Для меня все, чем бы я ни занималась, – успех, причем наивысший. Мне принадлежит весь мир, поскольку я живу в простоте того, что есть: я – женщина, сидящая в кресле. И кроме этого ничего нет, ни единой мысли, кроме этой. Моя комната – целый мир. И я вполне успешно сижу в своем кресле. И дышу я тоже с большим успехом. А если бы я сейчас умерла, то достигла бы успеха, перестав дышать. Мне удается абсолютно все! Когда ваш ум чист, вы просто не сможете совершить ошибку.

Реальность добра. Ее природа – безмятежная радость. Когда я пробуждаюсь от сна под названием «Кейти Байрон», ничего не остается, даже доброты и щедрости. Реальность настолько благодатна, что не проявляется снова, не воссоздает себя. Может произойти самое худшее, самый ужасный из кошмаров станет явью, все живое может быть стерто с лица земли, но я буду воспринимать это как милость и даже радоваться произошедшему, раскрывая свои объятия тому, что есть. Я буду вдохновенно петь: «Аллилуйя!» Мой ум настолько ясен и чист, настолько влюблен в реальность, что в своей безусловной любви, возможно, покажется недобрым и бесчеловечным. Он печется обо всем и одновременно ни о чем. Его не выведет из равновесия даже внезапная гибель всего живого. И почему мой ум не должен с радостью реагировать на все происходящее? Ведь он искренне влюблен в реальность – такую, какая она есть, в любом из ее проявлений.

Реальность ни хорошая, ни плохая. Она гораздо шире этих понятий. У реальности нет противоположности. Не существует ничего, чем бы она ни была, и ничего, что не походило бы на нее. Конец двойственности еще не конец мира: это просто конец страданиям. Чистота и сияние – так бы я назвала Бога, если бы захотела как-то его назвать. То, чего не существует, то, что находится за пределами существования, ослепительнее и ярче солнца. Однажды, когда я проводила один из своих интенсивных воскресных семинаров, мужчина обратился ко мне с очаровательнейшей улыбкой: «Я, кажется, понял! Поразительно, но то, о чем вы рассказываете, – это просто рай на земле!» И я ответила: «Вы все правильно поняли. Хотя на самом деле мы с вами не на земле, а на Небесах» (обожаю свои маленькие шутки).

Как только вы начнете пробуждаться от своих снов об аде или чистилище, с вами неожиданно произойдет то, о чем вы не могли бы даже мечтать, – перед вами распахнутся Небеса. И потом, продолжая подвергать сомнению свои убеждения, вы поймете: Небеса, Рай – это только начало. Поскольку есть нечто гораздо лучше Рая. Это вечный, бессмысленный и бесконечно творческий ум. Он не останавливается ради ощущения времени, пространства или даже радости. Ум настолько чистый и сияющий, что уберет с ваших глаз оставшуюся пелену, и вы погрузитесь в глубины всепоглощающего чуда.

Я не нахожу ничего за пределами сияния. Оно повсюду. И оно всегда исчезает, даже не успев проявиться. Такова природа возникновения формы. К тому времени, как проявится форма, ее первопричина уже исчезла. Так вкус, запах или зрительный образ сразу же растворяются, исчезают, даже если кажется, будто они все еще присутствуют. И ум пребывает в состоянии постоянного блаженства, поскольку никогда не переживает того, что следует за первопричиной.

А разве вы не были бы счастливы, разгадав секрет жизни, вечную космическую шутку? Шутка в том, что на самом деле ничего нет. Вы видите – больше никаких стрессовых мыслей, они все испарились. Вы понимаете – для них больше нет оснований, и испытываете настоящее блаженство. А потом вы начинаете замечать, что все те прекрасные вещи, которые вы так любите, – произведения искусства, музыка, литература, дорогие вам люди, ваши любимые и близкие, вся наша цивилизация, планета Земля, да что там – вся Вселенная в целом – просто перестают существовать. И вы чувствуете себя счастливыми втройне, поскольку осознаете – всего этого не существует в реальности. Как, собственно, и вас.

Истинное совершенство кажется несовершенным, хотя при этом остается собой

Совершенство – другое название реальности. Вещи, люди или события начинают казаться вам несовершенными, только если вы верите в их несовершенство. Вы говорите: «Неправильно, безобразно, нечестно, порочно, с изъяном», – но разве это правда? Взять, к примеру, надколотую кофейную чашку, которая сейчас стоит передо мной на столе. Как она красива, когда просто смотришь на нее, не думая о том, какой она должна быть. Взгляните на бездомного, бредущего впереди вас по тротуару в замызганных, грязных джинсах. Или вспомните войны, убийства, бомбежки, о которых вы читаете на первых полосах газет. Когда вы видите совершенство реальности – такой, какая она есть, то сможете только испытать благоговейный трепет перед ее сияющей, бесконечной, безжалостной красотой.

Мои ноги лежат на кофейном столике, лодыжка на лодыжку. Кто-то, глядя на это, может подумать: «Как неженственно!» – а другой человек взглянет и подумает: «Как удобно!» Но с мыслями или без них, мои ноги сейчас находятся в совершенном положении. И я отмечаю, как они то ложатся лодыжка к лодыжке, то снова скрещиваются, в то время пока я наслаждаюсь созерцанием фильма жизни, каждый новый кадр которого совершенен. В сущности, в этом фильме нет ни единого кадра с изъяном. Поскольку только ум, уверовавший в свои негативные мысли, способен порождать несовершенство.

Чем не хорошо все то, что с нами происходит? Мои ноги скрещиваются, распрямляются, сгибаются в коленях. Им комфортно в любом положении. Но иногда они настолько непоседливы, что становятся на землю и идут. И здесь тоже нет ничего плохого. На все происходящее есть Божья воля. Осознав это, вы обретаете свободу.

Я с радостью принимаю любой дискомфорт, слепоту, травмы и даже смерть. Недавно утром я оступилась на лестнице, поскольку не увидела ступеньку, и едва не скатилась кубарем вниз. Мне чудом удалось удержать равновесие. И, наблюдая за собой в эти минуты, я испытывала неподдельное восхищение. Похожие захватывающие ощущения я испытывала на американских горках, когда каталась с одним из своих внуков. Потрясающе!

«Я должна жить» – могу ли я абсолютно точно знать, что это правда? Однажды я сделала глоток воды, и она, как говорят люди, пошла «не в то горло». Но я знаю – вода пошла туда, куда нужно, несмотря на мнение людей, которые считают по-другому. Я дышала водой вместо воздуха. И никаких проблем! А все потому, что я не верила в историю о том, будто вместо воды должен быть воздух. Я просто на несколько секунд стала рыбой – только и всего. Вода то подкатывала вверх, то опускалась вниз. Ощущение было очень приятное – как будто мои легкие промывают. Но если бы я верила мысли «Кейти, ты обязательно должна дышать», мне было бы не так приятно. Что ж, по всей видимости, мы действительно амфибии.

Мы не можем долго дышать водой вместо воздуха, но когда нужно, нам это неплохо удается. Итак, нет истории, нет сопротивления. Мы противимся истории о неком опыте, а не опыту как таковому. Почему я уверена, что вода должна была пойти именно туда, куда она пошла? Все просто: потому что она потекла именно туда!

Стойкое ощущение того, что на все воля Божья, – далеко не конец обсуждения для большинства людей, а только самое начало. Даже глубоко верующие люди с трудом могут признать: все, что ни делается, – к лучшему. Они усматривают в этом чрезмерную простоту. Но как простая истина может быть слишком простой? «Бог – все сущее, Бог – добро» – не просто идея, а реальность. Вы можете быть уверены в истинности этих слов, поскольку все противоречащее им причиняет боль. Я называю их последней историей. Придерживайтесь ее и живите прекрасной жизнью. Но если захотите пойти глубже, знайте: даже эта история – неправда.

Быть пустой означает не иметь в уме никаких препятствий к тому, чтобы беззаветно любить то, что есть, каким бы оно ни было. Чистый ум абсолютно неподвижен. Все, попадающее в поле его зрения, имеет отклонения, но их для чистого ума просто не существует. Он всегда ищет нечто несовершенное, хаотичное, дабы увидеть в нем совершенство и порядок. Чистый ум – смысл всего сущего. И он бесконечно пребывает в состоянии осознанности.

Сейчас я нахожусь в номере отеля в Восточном Берлине и диктую Стивену эту главу. Вот он отнял правую руку от клавиатуры ноутбука и почесал нос. Я потрясена. И хотя его жест не имеет ко мне никакого отношения, я полностью принимаю его, пропускаю через себя и вижу, что на самом деле он не связан ни с носом, ни с лицом, ни с мужчиной и ни с чем бы то ни было еще. Я просто вижу красоту жеста как такового, восхищаюсь им и осознаю, что вот он уже снова неотделим от пальцев, порхающих по клавиатуре. И я понимаю: оба движения – ничто, а из моего понимания рождается любовь. Нет меня, нет его, все едино, разделения не существует. И ничто не в силах помешать потоку любви. Мне было удивительно видеть руку Стивена у его носа и потом опять его пальцы на клавиатуре ноутбука. Все это очень странно и похоже на какую-то жидкую геометрию, по законам которой все и всегда струится в верном направлении.

И что бы ни происходило, я продолжаю излучать любовь, и ничто не в силах этому помешать – ни плач, ни смех, ни крик. Любовь всегда активна, она признает все, она присутствует в каждом мгновении, она бдительна и аккуратна. Если бы вы смогли понять, как я воспринимаю две ноги, лежащие сейчас на кофейном столике, вы смеялись бы до тех пор, пока не свалились бы на пол без сил. Способность видеть может уничтожить все, кроме искренней радости от увиденного.

Как прекрасен мир пустого ума! Абсолютно все может его наполнить. Ступни, ноги, кофейный столик, нос, руки, кисти рук, ноутбук, стены, пол, окна, шторы на них – и все прочие безымянные и безмолвные явления, перетекающие из одного в другое. Представьте, будто вы наполнены ничем, всю странность и причудливость этого ощущения, и почувствуйте, что только это и имеет смысл. И попытайтесь вообразить природу этого ничто, которая порождает нескончаемый наполняющий поток, а также сосуд, способный вместить в себя абсолютно все. И без всяких ограничений.

Реальность расширяет свои пределы, вливаясь в нас, и так проявляет свою бесконечную щедрость и изобильность. Если бы ум был телом, то он, наподобие самого яркого, искрящегося света, струился бы в вас, в ваше тело, вместо того чтобы изливаться вовне через какие-либо из его отверстий. Вместо того, чтобы, к примеру, излучать вовне кончики ваших пальцев, свет замер бы на них, и кончики ваших пальцев достигли бы той же частоты, что и заполнивший ваше тело свет.

Вот она, наполненность без границ. Казалось бы, она должна найти выход вовне, но тем не менее она по-прежнему остается внутри. Для открытого ума реальность никогда не бывает необозримой. Она такая же широкая и безграничная, как жизнь. Но как только что-то новое попадает в поле ее зрения, реальность сразу же обогащается этим опытом и расширяется за счет него. Другими словами, реальность – это сосуд без границ, способный вместить в себя все что угодно. Для нее ничто и никогда не будет лишним, она сможет вместить в себя что угодно и открыта для самых разных вещей.

Совершенство лежит за пределами того, что известно уму, который верит своим убеждениям. Вы можете только рассчитывать на то, что он способен помочь вам добиться всего, чего вы хотите, и быть там, где вы хотите, причем вовремя. Но стоит уму понять – он всего лишь отражение безымянного высшего разума, создавшего всю очевидную Вселенную, как его переполняет блаженство. Он наслаждается тем, что он – все, как и тем, что он – ничто. Он радуется своей безмерной доброте и свободе не отождествлять себя с «Я». И наслаждается своей безграничной, бесконечной, невообразимой жизнью. Он танцует в свете понимания того, что все происходившее, происходящее и только еще возможное не несет в себе ничего плохого, а только добро.

Нет большей иллюзии, чем страх

Мы можем бояться только своих представлений о себе – хотя в нас самих нет ничего такого, чего нельзя было бы принять с пониманием. К примеру, если я буду думать о том, что вы считаете меня скучной, такая мысль может меня напугать, если я вовремя не исследую ее. Поэтому не люди и их мнение обо мне пугают меня на самом деле, а я сама пугаю себя. Такова моя реальность – служить для себя источником страха. Но это ровно до тех пор, пока я не решусь сама исследовать свой страх. Нет ничего хуже и страшнее уверенности в том, что вы думаете обо мне все то, что я сама о себе думаю. И потому я продолжаю и дальше оставаться в себе самой.

Все наши страхи на одно лицо. Они вызваны верой в собственные мысли – ни больше и ни меньше. Страхи всегда связаны с историей будущего. Если хотите бояться того, что может случиться, составьте план действий. Страх невозможен, если вы исследуете свои мысли, поскольку испытать его можно только тогда, когда ум проецирует историю прошлого в будущее. Истории о прошлом заставляют нас проецировать истории о будущем. И если бы мы не были привязаны к историям прошлого, наше будущее стало бы красочным, свободным и светлым, и мы даже не утруждали бы себя проецированием времени. Мы бы заметили, что уже живем в будущем, которое всегда с нами – здесь и сейчас.

Несколько лет назад я гуляла вдоль дороги, которая оказалась подъездной аллеей к чьей-то усадьбе. Когда я обратила внимание на то, что нигде нет выхода, то увидела, как ко мне с устрашающим лаем приближаются два огромных пса. Первой моей мыслью было: «Интересно, а они меня покусают?» Но я не могла спроецировать то, как они могли бы это сделать, и потому не испытывала ни малейшего страха. Собаки подбежали ко мне. Они рычали и скалили зубы. А потом с любопытством обнюхали меня. А я стояла и просто наблюдала за происходящим, ощущая, как прекрасна пока моя жизнь. Затем псы просто развернулись и побежали обратно по аллее, а я последовала за ними – к началу своего пути. И все мы в этот момент были абсолютно счастливы… Воистину, чудесное вышло воссоединение!

«Но Кейти, – может возразить кто-то, – разве страх не заложен в нас на уровне инстинкта? Разве он не является своеобразным проявлением чувства самосохранения? Да, можно не испугаться даже самого свирепого пса. Но как быть, когда ты, скажем, находишься на борту самолета, который терпит крушение? Неужели тебе, Кейти, не было бы страшно за свою жизнь?» Я отвечу так: «Включается ли в вас механизм самосохранения, когда вы видите лежащий на земле моток веревки, отдаленно смахивающий на змею? Разумеется, нет, поскольку это было бы глупо. Только если вы внушите себе, что веревка – это на самом деле змея, ваше сердце начнет учащенно биться от страха. Ваши мысли, а вовсе не реальность, пугают вас, заставляя включаться инстинкт самосохранения». Разумеется, мне не дано предугадать, как бы я чувствовала и вела себя в некой гипотетической ситуации. Могу сказать одно: последний раз я испытывала страх очень и очень давно. И было это при весьма любопытных обстоятельствах.

Жизнь без страха становится нормой, когда вы привыкнете исследовать свои мысли. Люди часто просят меня привести пример из жизни, и иногда я рассказываю им историю рождения моей внучки Марли. Когда у моей дочери Роксаны начались схватки, все мы – я, Стивен, мой зять Скотт и его родители – находились при ней в родильном зале. Сначала все шло нормально, но вдруг ребенок застрял в родовых путях. Малышка стала двигаться обратно к матке, и ее сердечко едва справлялось с такой нагрузкой. Мало того что на улице была глубокая ночь, три часа после полуночи, больница была маленькой, и в ней не хватало квалифицированного персонала. У врача, принимавшего роды, не было опытного ассистента, и в родильном зале повисло гнетущее ощущение надвигающейся паники. Но вот врач принял решение делать Роксане кесарево сечение, затем довольно грубо выставил нас в коридор и спешно повез мою дочь в операционную. Роксана кричала, никто не мог сказать нам ничего вразумительного о ее состоянии, поэтому у нас были все основания поверить в то, что ее жизни и жизни малышки угрожает серьезная опасность.

Внезапно крики прекратились. До нас из конца коридора доносился только нервный, раздраженный голос врача, руководившего операцией. Ко мне подбежал ассистент из реанимационной палаты, дал мне номер телефона и сказал, чтобы я позвонила по нему и попросила человека, который возьмет трубку, немедленно приехать в больницу. И, ничего не объясняя, бегом вернулся обратно в реанимацию. Я сделала звонок, а потом снова подошла к родителям Скотта. Они спросили меня: «Кейти, ты помолишься вместе с нами?» Их просьба удивила меня, поскольку я не видела повода для молитвы. Я смотрела на их милые, измученные лица, в их полные страха глаза и думала: «Мне не о чем просить Бога. Я хочу того же, чего хочет Он». Но, разумеется, я согласилась помолиться с ними. Они взяли меня за руки, закрыли глаза и стали читать молитву, а я стояла рядом с ними и любила их от всей души, поскольку мне очень хорошо известно, какую боль может причинить ожидание определенного исхода.

В те минуты я не испытывала ни внутреннего сопротивления, ни страха перед происходящим. Для меня реальность – это Бог. Я всегда могу доверять ей. И я даже не пытаюсь предугадать Божью волю, потому что все в любом случае происходит согласно ей. Я не знаю, умрут ли согласно Божьей воле моя внучка и дочь или останутся жить, но я полностью подчиняюсь ей, поскольку это и моя воля. Поэтому любая моя молитва уже услышана. Я люблю Роксану всем сердцем и с радостью бы отдала за нее свою жизнь, но произойдет все равно то, что должно произойти. В тот день операция кесарева сечения прошла успешно. И с моей дочерью и внучкой не случилось ничего плохого.

Но могло быть и по-другому. Если бы я поверила таким стрессовым мыслям, как «Роксана должна жить. Она слишком молода, чтобы умереть», «Моя внучка должна родиться» или «Доктору следовало лучше подготовиться к операции», то была бы очень расстроена. Скорее всего, я бы ворвалась в реанимационную палату, устроила сцену и тем самым только усугубила бы положение. Я бы выпустила на волю гнев, разочарование, панический страх, плакала и молилась, то есть пыталась всячески манипулировать реальностью, которая неподвластна никаким манипуляциям. Когда мы верим своим мыслям, то часто очень бурно реагируем на ситуацию, которая вышла из-под нашего контроля. Именно так выглядит война с реальностью. И она не только безумна, но абсолютно безнадежна и к тому же причиняет острую боль. Но исследуя свои убеждения, вы достигаете состояния спокойствия и покорности, когда мысли свободно приходят вам на ум и так же свободно испаряются, поскольку вы в них не верите. И тогда к вам приходит понимание того, что противоположные мысли тоже могут быть истинными. Вы находитесь в умиротворенном состоянии ума, и реальность показывает вам – нет никаких проблем, только решения. Вы с абсолютной ясностью осознаете – происходит только то, что должно произойти. Если я потеряю дочь или внучку, то буду знать – я всего лишь лишилась того, что и так никогда не принадлежало мне. А это совсем не плохо! Думай я по-другому, получается – Бог просто тиран и садист, и опыт потери, который я пережила, не мой!

Я не стремлюсь заказывать Богу развитие событий на свое усмотрение. И не хочу знать, что лучше для меня и дорогих мне людей – жизнь или смерть. Зачем мне это? Мне нужно знать (и я знаю) только одно: Бог – реальность, все сущее. И Он не желает мне зла. Такова история, которой я придерживаюсь.

Мастер путешествует, не покидая места, видит свет, не глядя, достигает всего, не прилагая усилий

На моем прикроватном столике лампа, которую я не включаю, и будильник, которым я не пользуюсь, потому что сейчас я в очередном турне – представляю читателям свою книгу. Такова реальность! Но ночь за ночью я получаю от нее даже больше того, на что могла бы рассчитывать.

Я благодарна отелям за то, что снабжают меня простынями, подушками, одеялами – в общем, всем необходимым для комфортного сна. И так происходит всегда: обо мне кто-то заботится, я получаю все необходимое, не прилагая для этого усилий. В моем номере большие окна со шторами. На прикроватном столике лежат блокнот и ручка, а в ящичке покоится томик Библии, такой дорогой сердцу многих людей книги. Кроме того, на прикроватном столике есть бутылка воды для моего утреннего чая. Я предпочитаю воду в бутылках воде из-под крана. Я покупаю ее на автозаправках, в продуктовых магазинах или в магазинчиках, которые есть при каждом отеле.

Я никогда не выбираю какую-то определенную марку воды, а беру ту, к которой потянется моя рука. И я рада, что не знаю заранее, каким будет ее выбор. Мне нравится путь, который я проделываю от полок с водой к кассе. Кассир может быть мужчиной или женщиной, молодым или старым, белым, черным или азиатом. Обычно мы обмениваемся парой слов. И это не пустяки. Я всю свою жизнь ждала встречи именно с этим человеком. Я испытываю теплое чувство благодарности за выбранную воду. Я люблю ее. И просто обожаю свой утренний чай, заваренный на ней.

Мастерства можно достичь, позволив всему идти своим чередом

Чем пристальнее я присматриваюсь к чему-то, тем труднее мне понять, что же это такое на самом деле. В голове всплывают какие-то названия, а вместе с ними простой вопрос: «Это правда?» И меня переполняет чувство радости от моего собственного незнания. «Я Кейти Байрон – это правда?» Прямой вопрос заставляет испариться любые доказательства, и я остаюсь ни с чем. Я женщина, которая сидит здесь. Я только что родилась здесь, на этом диване в отеле, и у меня нет никакого прошлого, кроме воображаемого. Как прелестно! И как абсурдно!

Я вижу все, как свет чистого ума. И сейчас он излучает ту, которая сидит на диване, бодрствующую, вездесущую и бесконечную. И все растворяется в его лучезарном сиянии до тех пор, пока диван снова не опустеет. Что еще, кроме бесконечной радости, имеет право на жизнь? Да будет свет и да будет мир! Ведь то, что я подразумеваю под миром, рождается прямо сейчас и перестает существовать в тот же миг.

Все идет так, как должно идти, хотим мы этого или нет. Роза расцветает без вашего на то позволения и вянет, не дожидаясь вашего согласия. Независимо от ваших ожиданий слышится звонок приближающегося трамвая, а в такси садится мужчина в сером костюме. Все в мире идет своим путем, согласно своему совершенному порядку. И вы никак на это не влияете. И все происходит только для вас, независимо от того, вмешиваетесь ли вы в ход событий или остаетесь в стороне. Но даже ваше вмешательство – это всего лишь жизнь, проживающая себя через вас. Жизнь, которая постоянно преподносит нам свои дары и течет своим чередом дальше. Все, что нам остается, – просто отмечать происходящее. Это и есть настоящая тайна.

У Мастера нет своего ума. Она работает с умами людей

Быть свободным – значит жить в добре и самому быть добром. То есть жить, не позволяя страху, гневу или печали ни на минуту захватить себя, но принимая любой опыт с радостью, как дар. Поскольку в переживаниях, какими бы они ни были, нет ничего личного.

Вам ничего не нужно отпускать, понимать или прощать. Вы прощаете, когда осознаете – то, чего вы ожидали, не произошло. И понимаете, что, по сути, вам нечего прощать. Просто внутри вас возникло временное противоречие. Работа помогает сделать этот факт очевидным для вас. Другой человек, который будет рядом с вами в такой момент, может сказать: «Да, он способен на прощение», поскольку вы сами воспримете произошедшее как само собой разумеющееся. И в этом заключается подлинное прощение.

Мне нравится помогать вам увидеть это. Все дело в том, чтобы сделать очевидное еще более очевидным. Я разделяю любые ваши убеждения и мысли, от которых вам трудно отказаться. И занимаюсь с вами «Работой» только в том случае, если вы сами в ней нуждаетесь. Я не преследую никаких целей и люблю вас такими, какие вы есть. Вы – моя внутренняя жизнь, поэтому ваши вопросы – мои вопросы. По сути, вы – это я, которая задает себе вопросы ради своей же свободы. Так выглядит моя любовь к себе. Она совершенна в своей ненасытности; и она хочет, чтобы у вас было все. Я настолько растворяюсь в вас, что ваше дыхание становится моим, а если вы сидите, значит, это сижу я сама. Когда вы произносите какие-то слова, я полностью вникаю в них вместе с вами. Как будто я владею вами, а вы – мной. И ваш голос – мой, в прямом смысле слова. Поэтому я отношусь к любым вашим словам без предвзятости и осуждения. Я неотделима от вас и потому могу следовать за вами куда угодно.

У Мастера нет своего ума. Она работает с умами людей, поскольку людские умы – это ее ум. Вернее, та единственная часть ее ума, которая все еще обособлена и не исследована. У людей тот ум, что раньше был у нее самой много лет. Поэтому Мастер работает со своей же собственной непросветленностью, с теми чарами, которые она сама насылает на себя и сама же пробуждается от грез. И когда она, работая с людьми, пробуждается от сна к реальности, то же самое происходит и с ними, поскольку каждый человек – это она сама. Свобода принадлежит ей. Работа с умами людей доставляет Мастеру радость, потому что в ней ее жизнь.

Мастер добра с людьми, которые добры, поскольку она не видит ничего, кроме доброты. Но и с людьми, которые, на первый взгляд, не так уж добры, она тоже сама доброта. Просто Мастер воспринимает их как запутавшихся детей, переживающих не самые лучшие времена. Она по опыту знает, как больно быть злым и эгоистичным. Поэтому, когда она добра с людьми, которые тянутся к ней за помощью, независимо от того, «плохими» или «хорошими» они были, она проявляет доброту к себе самой. Доброжелательность для Мастера всегда отражение ее добра – того плавного, неиссякаемого потока, которым является ее сущность.

Мастер в равной степени доверяет как благонадежным людям, так и тем, кто не заслуживает доверия. Ее доверие к ним всеобъемлюще, что бы они ни делали. А поскольку они всегда поступают так, как должно быть, она никогда не испытывает разочарования. Люди делают то, что делают, и она может целиком положиться на них. Один сказал правду – как хорошо! Только взгляните на те дары, которые за этим последовали! Другой солгал – нет ничего лучше! Ведь его ложь тоже принесла свои дары! Мастер понимает, что доверие – ключ к своему собственному сердцу. И она искреннее радуется, когда это осознает кто-то еще.

Мой друг сказал, что встретится со мной в ресторане в семь вечера. Я прихожу туда в назначенное время, но его нет. Я сажусь за столик, жду пятнадцать минут и делаю заказ. При этом отмечаю – официанты верны своим обязательствам, они терпеливо ждали вместе со мной. Я наслаждаюсь ужином в одиночестве. И даже не думаю о том, куда запропастился мой друг. Поскольку, где бы он ни был, он находился именно там, где должен быть в данный момент.

Все идет своим чередом. Я не беспокоюсь о своем друге и не раздражаюсь из-за того, что он опаздывает. Я вообще о нем не думаю, поскольку у меня нет на то причин. И все мои мысли мирно возвращаются к своему источнику. Официант долго не несет счет, и благодаря этому я вижу своего друга, который уже заметил меня и спешит к моему столику. Как раз вовремя! Он садится напротив меня и, едва отдышавшись, начинает рассказывать мне свою историю. Что может быть лучше одного вкусного блюда? Только два других – одно для моего друга, а другое – для меня. Я рада, что он нарушил свое слово, рада его ненадежности. Лучше просто не могло быть!

Но этот случай вовсе не говорит о моей флегматичности. Когда люди раз за разом нарушают свои обязательства, я замечаю, как отражаю их необязательность, постепенно отдаляясь от них, как они от меня. Я не стану в третий раз ужинать с кем-то, кто два раза подвел меня, не явившись на ужин со мной. Если кто-то дважды не сдержал своего слова, я доверяю ему продолжать заниматься своими делами, но понимаю – назначать третью встречу совсем необязательно. Поэтому, когда он пригласит меня поужинать с ним в третий раз, я могу ответить так: «Я знаю – ты хотел встретиться со мной и приложил для этого все усилия. Я также понимаю, что твой ум не может помнить того, чего он не помнит. Значит, раз мы сейчас вместе, давай распорядимся временем правильно. Я не хочу, чтобы ты назначал мне новую встречу. Поговорим сейчас. Я готова выслушать тебя».

Как только вы начинаете любить то, что есть, война с реальностью сразу же прекращается. Раз я больше не верю своим мыслям, у меня нет никаких надежд, я ничего не жду и лишена страха. Я – женщина без будущего, которая живет в открытом пространстве, где все существует для нее. Реальность – самое прекрасное место для жизни. И каждый раз, исследуя свои мысли, вы понимаете, что находитесь в ней – здесь и сейчас.

Она отдает жизни все, что у нее есть, но абсолютно готова к смерти

Как можно описать нечто, не поддающееся описанию? Или создать что-то, являющееся лишь зеркальным отражением реальности? У нас для всего есть названия – рука, нога, солнце, луна, земля, соль, вода, рубашка, волосы. И еще множество наименований для того, что не имеет имени. Но любые названия не более чем отражения невиданного и непознанного. Пытаясь противиться этой истине, воспринимая ее как нечто далекое и недостижимое, вы страдаете. И только процесс исследования своих убеждений возвращает вашей душе мир, который существовал в ней до того, как вы поверили своим мыслям о реальности. Исследуя свои мысли, вы снова перемещаетесь в мир, предшествовавший всем вашим проблемам. Когда вы не противитесь тому, что есть, цвета перестают быть тусклыми, музыка снова прекрасна, любые танцевальные па грациозны, а каждое слово – поэзия.

Реальность – всегда стабильная, не приводящая к разочарованию основа любого опыта. Когда я смотрю на то, что есть, то больше не вижу своего «Я». А поскольку у меня нет личности, некому больше сопротивляться смерти. Смерть – это все, о чем я когда-либо думала и грезила, включая мечты о себе. Поэтому, каждый раз умирая для того, что было, я снова и снова осознанно возрождаюсь для настоящего. Мысль о смерти приводит меня в восторг. Каждый из нас любит читать интересные романы и с нетерпением ждет развязки. И в этом нет ничего личного. После смерти тела с чем еще ум сможет ассоциировать себя? Сон кончился, я была абсолютным совершенством и вряд ли могла прожить жизнь лучше. И какое бы «Я» ни родилось сейчас, оно такое же замечательное, как все, что когда-либо жило.

Я знаю – мне нечего терять, и поэтому не пытаюсь ничего скрыть от жизни. Поскольку я всегда с готовностью отдаю жизни все, что имею, каждое ее мгновение целостно и совершенно. Ничто и никогда не остается несделанным. В моей жизни нет ни единого мгновения, в котором я не чувствовала бы своей целостности. Если я вижу только то, что реально, как я могу испытывать разочарование? Даже если на первый взгляд я терплю неудачу или полное поражение, источник радости внутри меня не иссякает. Я благодарна жизни за то, что есть.

Как удивительно, к примеру, видеть себя покоренной новыми технологиями. После непрерывных трехмесячных разъездов с лекциями и семинарами, после череды сменяющих друг друга отелей я наконец сняла квартиру в Амстердаме. И жила в ней целых шесть дней кряду! Неподалеку находится парк, окна просторной гостиной выходят на тихий сквер. И, хвала Небесам, на кухне стоит стиральная машинка! Что может быть лучше? Хотя с моей дистрофией роговицы я временами абсолютно ничего не вижу. И как раз последние несколько дней у меня перед глазами уже привычная пелена, так что я никак не могу разглядеть надписи на панели программ стиральной машинки. Поэтому я жду в надежде на то, что, может быть, через несколько часов зрение снова прояснится, как уже бывало не раз.

И вот, к моему восторгу, пелена перед глазами рассеивается, и я могу разглядеть надписи на панели программ. Но, разумеется, все они на голландском языке. Я звоню своей знакомой-голландке, и она помогает мне с переводом. На другой день я стою перед машинкой и гадаю, в какой отсек нужно наливать ополаскиватель. Зачем вообще нужно добавлять это средство для смягчения ткани? И, кстати, будем надеяться, что я взяла именно бутылочку с ополаскивателем для стиральной машины. Вчера моя знакомая в деталях рассказала мне, как пользоваться стиральной машиной. И я вроде бы все запомнила и поняла. Но сейчас понимаю – все-таки забыла несколько важных моментов. Ну да ладно. Я включаю машинку в радостном возбуждении. Я смогу постирать свою одежду – наконец-то!

Через три часа я захожу на кухню, чтобы взглянуть, как идут дела. Машинка еще не закончила стирку, а у меня снова пелена перед глазами – я почти ничего не вижу. Пока барабан с одеждой вращается и рабочий цикл не подошел к концу, дверцу машинки открыть не получится. Поэтому я поворачиваю кнопку на панели программ на слух, дожидаясь каждый раз характерного щелчка – как взломщик сейфов, который подбирает верную комбинацию. Но вот цикл вроде бы закончился, а дверца машинки не хочет открываться. Я не вижу панели программ, я так и не разобралась, как работает эта машинка, и ума не приложу, что еще можно сделать. Я зову на помощь Стивена, но он тоже не может ничего поделать. А тем временем в машинке полно мокрой одежды, дверцу заклинило. Я не знаю, в чем проблема – то ли я плеснула вместо ополаскивателя другое средство или переборщила с количеством. А может, я выставила какую-то не ту программу. И вообще, я даже не уверена, выстиралась ли наша одежда.

При этом я отмечаю, что абсолютно спокойна – мой ум радостно наблюдает за происходящим. Все идет так, как должно. Мне на ум даже не приходит мысль о том, что машинка должна работать как-то по-другому, а одежда должна быть выстирана. Я просто наблюдаю за следующим поворотом реальности. Как удивительно! Разве моя цель – выстирать одежду? И сделать это именно с помощью данной машинки? Никто не знает. Может быть, через час или два нам придется отправиться в прачечную, которая находится вверх по улице.

И вдруг я вспоминаю, что хозяин квартиры предупреждал меня о маленькой особенности этой стиральной машины: нужно повернуть кнопку в определенное положение, чтобы завершить цикл стирки, и только тогда дверца откроется. Я делаю все, как он говорил, дверца действительно открывается, и – вуаля! – через пять часов со стиркой наконец-то покончено.

Дао дает жизнь всему живому… создает, не стремясь к обладанию, действует, не имея никаких ожиданий, направляет, не пытаясь вмешаться

Все вещи едины, но не одинаковы. Не существует двух одинаковых отпечатков пальцев, как нет двух одинаковых травинок, подсолнухов или камешков. Но все это вместе составляет единую и совершенную реальность.

Любая кажущаяся разделенность, по сути, не что иное, как слабый отблеск единого целого. Равно как каждое произнесенное слово или слабый звук, каждый взмах руки, скрещивание ног или количество выдавленной из тюбика на щетку зубной пасты. Каждый из них не похож на другой, каждый в равной степени необходим. Кто-то живет, кто-то умирает, кто-то смеется, а кто-то тоскует. В данный момент порядок вещей такой – до тех пор пока он не изменится.

Я поднимаю глаза и вижу вас. До этого момента вы просто не существовали. Я встретилась с вами впервые, и вы для меня – весь мир. Я счастлива вашему появлению сейчас. Хотя мысли могут подсказывать мне, что раньше мы с вами уже встречались – может быть, обедали или работали вместе. Но для меня вы все равно абсолютно новый человек. Я отмечаю, как вы дышите, что вы хорошо питаетесь. Я вижу, как неплохо вы держитесь и в счастье, и в горе. А также я замечаю, что у вас есть поддержка – земля поддерживает вас, стул, на котором вы сидите. У вас даже есть волосы! И ваше существование в порядке вещей, поскольку вы – мое внутреннее, всепроникающее, творческое, любящее существо.

Если вы попросите меня выполнить вместе с вами «Работу», я буду счастлива присоединиться к вам. Меня можно понять только через исследование. Я – это вы в каждом ответе. Мы встречаемся в центре. Только так меня можно увидеть или познать – проникнуть в самый центр, в свое сердце.

В какую бы из своих историй вы меня ни позвали, я с радостью погружаюсь в нее. Я следую за вами по тоннелю прямо во тьму, к отправной точке ваших страданий. Мы встречаемся в самом сердце тьмы, и я беру вас за руку, чтобы идти вместе с вами сквозь тьму к свету. Нет такого места, куда бы я хотела попасть. Потому что я – все, я – повсюду. Я часто слышу от людей такую фразу: «Спасибо, что прошли за меня ад и вернулись». Но ведь вы – мое эхо. Вы – каждая из тех идей, в которые я верила, когда была в замешательстве.

Я учитель любых когда-либо испытанных страданий. Я просто возвращаюсь к тому, что осталось от меня. И здесь открывается абсолютная свобода: всем страданиям пока приходит конец. Поскольку внешнее оказывается моим внутренним, до тех пор пока страдает хотя бы один человек, его страдание – мое. Я не испытываю его здесь, но мы неотделимы друг от друга. По сути, «там» – это тоже здесь. Я помню об иллюзии. Любовь возвращается, чтобы слиться со своим естеством во всей своей чистоте. Вот что я называю повторным вхождением. Пока вы не освободитесь, я не могу быть свободна. Я знаю – вы свободны. И даже если вы скажете мне, что это не так, я пойму вас, поскольку тоже когда-то верила в свою несвободу.

По сути, я даже не представляю, должны ли вы страдать, или это совсем необязательно. Я уважаю ваш путь точно так, как уважаю свой. И я пойму вас, если вы настолько заворожены своей историей о себе, что пока не хотите от нее отказаться. А если вы действительно устали от страданий и хотите прекратить их, я пройду путь вместе с вами. С помощью исследования я встречусь с вами так глубоко, как вы пожелаете пойти. Что бы вы ни сказали, я соглашусь со всем. Что бы вы ни попросили у меня, я дам вам это. Я люблю вас, поскольку я полностью погружена в себя. Поэтому моя любовь к вам – всего лишь любовь к себе.

Я не меняюсь и вижу перемены в вас, только если вы так хотите. Вы – моя внутренняя жизнь. Вы – голос моего существа, который докладывает мне о моем состоянии в разные периоды. Здоровье или болезнь – для меня все едино. Я спокойно воспринимаю вас грустным и не грустным, когда вы понимаете или не можете понять. Я люблю вас умиротворенными и расстроенными, такими и этакими. Я – каждая ваша клетка, сообщающая о себе. И, несмотря на любые происходящие перемены, я знаю – ваши клетки всегда спокойны.

А если попытаться описать еще точнее, то я – ваше сердце. Я – это то, как вы выглядите изнутри. Я – тот прекрасный, мирный источник, из которого вы произошли. Я никто, я всего лишь зеркало. Я – лицо, отражающееся в зеркале.

В начале всего было Дао. Все вещи произошли от него, и все они рано или поздно возвращаются к нему

Людей всегда интересовало происхождение вещей. Они задаются вопросами о том, когда и как возникла Вселенная, и хотят знать, откуда произошли они. Ответы на подобные вопросы становятся очевидными, когда ум достигает определенной ясности. Когда появилась Вселенная? Сию секунду (если появилась вообще). Чистый ум в состоянии понять, что любое прошлое – всего лишь мысль. И ничто, кроме другой мысли, не в силах подтвердить достоверность первой. Но даже если эта мысль уйдет, за ней следом исчезнет и мысль о том, что «эта мысль уйдет». Существует только сейчас. Но даже «сейчас» – не более чем прошедшая мысль. На самом деле у Вселенной нет ни начала, ни конца. Она постоянно рождается и всегда приходит к концу.

Откуда я произошла? Да из этой же самой мысли! Опля, и вот теперь меня уже нет. И никакой мистики! Если на первый взгляд это трудно понять, то только потому, что для ума, который привык все усложнять, такая простая и ясная идея просто недоступна.

То, что люди называют «мистическим опытом», тоже может быть абсолютно прозрачным и понятным. И на некоторое время даже станет благодатью, хотя и этот опыт тоже обречен обратиться в ничто. Не существует такого опыта, который можно было бы принять или отвергнуть, поскольку любой из них – всего лишь движение ума. Вы можете переживать самые удивительные озарения, познать тайну творения мира от начала времен и до самого конца. И осознать, как из ничего возникла Вселенная и стала расширяться до тех пор, пока не стала всем, а достигнув некой точки бесконечности, она снова начала сжиматься и вернулась к своему источнику. Вам откроется, что Вселенная подобна кругу чисел, где каждое число не только цифра, но также энергия или вибрация света, звука и цвета, взаимосвязанных между собой и неделимых. И что каждое существо, каждый материальный объект, каждый атом – это тоже вибрация и число от нуля до бесконечности. Вы увидите, что огонь – тоже число, и воздух, и вода, и звезды; и как все сущее возвращается обратно к себе во всей полноте понимания. И карандаш, облако, галактика, муравей, атом вибрируют, как разные числа и на разных частотах. Вы осознаете, как любые числа проходят свой путь от начала до конца, возвращаясь к нулю. И что вся Вселенная форм, а равно и все промежуточное между формой и не-формой от начала и до конца времен возникает в один миг, как огонь, вода, лед, воздух, камень, глина, человек, животное, тишина, а потом устремляется в никуда.

Вы можете увидеть источник происхождения Вселенной, познать главный смысл жизни и все то, о чем любой другой человек мог только мечтать. Но это ничего не будет означать, поскольку, в конце концов, все во Вселенной лишь ничто, которое представляется нам чем-то. А вы сами – первопричина всего, чем привыкли себя считать. И даже если вы способны охватить все уровни существования и измерения силой одной мысли, никакие из открывшихся вам тайн и самых глубочайших знаний не имеют смысла. Кто угодно может проникнуть в них так же, как вы, на любом уровне, и все познанное им будет правдой. Не существует ничего неправдивого, если вы этому верите. Как нет ничего истинного, верите вы в это или нет. Поскольку вы сами – сознание, которое способно проникать всюду, ничего не упуская из виду, причем на любых уровнях. Ни одна из историй не остается без внимания.

Истина в том, что все происходит от «Я». Нет мыслей – нет мира. Если нет «Я», проецирующего себя вовне, не существует ни начала, ни конца. Что до самого «Я», то оно просто появляется – из ниоткуда и не возвращается – никуда. По сути, даже «ничто» рождается посредством «Я», поскольку и оно тоже не более чем понятие, идея. Продолжая думать о том, что ничего не существует, вы тем самым продолжаете создавать что-то.

Именно «Я» – источник происхождения Вселенной. Все мысли рождаются из этой первой мысли, и «Я» не может существовать без них. Любая история о просветлении и познании проходит, поскольку это всего лишь еще одна история о прошлом. И даже если она возникла пять секунд назад, она точно так же могла существовать уже миллионы лет. Мысли помогают «Я» уверовать в свою индивидуальность. Если вы понимаете это, то видите – вас, нуждающегося в просветлении, не существует. Вы прекращаете верить в себя как в индивида и становитесь равными всему сущему.

Когда уму больше не с чем себя идентифицировать, вы ощущаете все сущее во всей его полноте и красоте, как самого себя. Я привыкла воспринимать мои руки и пальцы как удивительное, прозрачное естество. Мне нравится смотреть, как свет отражается от рук, как он просвечивает сквозь пальцы, как ладонь буквально светится изнутри. И это все равно что наблюдать за рождением молекул, за тем, как из них создается живой организм, такой же прозрачный и светящийся. Так я воспринимаю не только свои руки и пальцы, но и все прочее, что вижу.

Сейчас все для меня настолько же прекрасно, как и в первые дни после пробуждения, только меня это уже не шокирует. Я привыкла к тому, что Вселенная может проявиться в любой форме, и готова принять каждое из ее проявлений. Она всегда полна для меня восхитительной новизны, хотя последнее время все стало более привычным, поскольку теперь я уже более зрелая и устойчивая. В самом начале пути, в 1986 году, я пребывала в состоянии непрекращающегося экстаза. Меня переполняло удовольствие от того, что я ощущала себя ходячей светящейся лампочкой. Однако при всем этом я испытывала чувство отчужденности, поскольку видела, как мое преображение пугает одних людей, а других, наоборот, побуждает возводить меня на пьедестал. Я продолжала излучать сияние, но в конце концов ощущать его стало для меня чем-то обыденным. И как только это произошло, люди стали воспринимать меня более спокойно. Поэтому теперь, когда человек просит меня о чем-то, я принимаю его вместе с его просьбой. Просто я уже достаточно зрелая для этого. И ничего больше!

Постепенно на собственном примере люди учили меня, как нужно с ними общаться. Раньше, когда кто-то говорил при мне, к примеру, «Какой прекрасный сегодня день», я часто едва удерживалась от смеха. Поскольку видела в подобном высказывании не более чем отличную шутку. «Ха-ха! Никогда не слышала ничего более забавного! Они думают, что день возможен». Если кто-то спрашивал, как меня зовут, я отвечала, что у меня нет имени. А на вопрос, кто я такая, говорила просто: «Не знаю». И тогда спрашивавший начинал возражать мне: «Но тебя же зовут Кейти», а я твердила: «Нет, это не так». Мне могли сказать: «Ты – женщина», а я отвечала: «То, о чем вы говорите, ко мне не относится». Когда у меня спрашивали: «А что ты думаешь по этому поводу?» – я говорила: «А я вообще не думаю». Люди хотели убедить меня в том, что я все-таки думаю. Некоторые женщины были даже чересчур настойчивы. Например, две очаровательные особы в течение двух дней пытались показать мне, как я на самом деле заблуждаюсь. Они твердили: «Ты не можешь говорить, предварительно не обдумав фразу». А я возражала: «Нет, все не так». – «Но ты же говоришь, значит, думаешь?» – не унимались они. Я не соглашалась. И они постепенно пришли к выводу, что я просто все отрицаю, тем самым обманывая себя. Тогда меня осенило. Я сказала: «О, я поняла. Вы верите в то, что человек думает, если у него возникают мысли». И хотя те женщины были свято убеждены – Кейти Байрон не может не думать, я не кривила душой, когда говорила им обратное. Я действительно не думаю. Мысли просто возникают в моей голове. Но и это, в сущности, не правда. Но даже если бы подобное было возможным, все равно думаю не я. Меня мыслят.

Мое лишенное «Я» существо стало более зрелым, уравновешенным. Оно смогло понять и принять мир своего прежнего внутреннего «Я». Оно приспособилось к своей оболочке, как к личности, и вынуждено было привыкнуть к своему отражению в зеркале, поскольку истории людей наделяли его индивидуальностью. При этом я чувствовала себя маленькой девочкой, которую поставили перед зеркалом. Она совсем не интересуется им, поскольку не отождествляет отражение с собой. Затем на девочку надевают новое платье, и если она понимает, что малышка в платьице – всего лишь ее отражение, девочка приходит в неописуемый восторг. И глядя на себя в зеркало, она видит целый мир и Вселенную со всеми ее галактиками. Таково мое тело. На нем может быть надето платье, или оно остается нагим. Все происходит спонтанно. И все происходящее – это я. Здесь и сейчас.

С каждым годом то, что я называю «великим скамом», становится все более неузнаваемым. Я удаляюсь от истины и говорю: «Это дерево, а вот небо. А это я, Кейти», – и поступаю так только во имя любви, чтобы быть ближе к людям – таким, какие они есть. Язык моего безличного существа стал обычным. Оно не проявляет себя мудрее или глупее других. Оно не кажется более или менее значительным, чем оно есть. Мое безличное существо просто наблюдает и ждет. И чем больше оно приспосабливается, тем сильнее становится, больше доверия вызывает и глубже проникает в суть. Я буду говорить и делать все, что является естественным.

Мое безличное существо теперь стало более зрелым. И когда люди спрашивают, как меня зовут, я отвечаю просто: «Кейти». Я говорю: «Сегодня вечером прохладно», «Посмотри, как сегодня облачно, дорогой» или «Не правда ли, у этих роз очень приятный аромат?». Если вы говорите мне, что это – дерево, я с вами соглашаюсь. Так вы впускаете меня в свое сердце, и я проникаю внутрь вашего существа. Но если вы не заинтересованы в том, чтобы знать правду, мы просто хорошо проведем время вместе.

Идти великим прямым Путем просто, хотя люди предпочитают окольные дороги

Нет ничего проще, чем следовать великому Пути, который разворачивается перед вами здесь и сейчас. «Помой посуду», «Ответь на электронное письмо», «Не отвечай на письмо». Великий Путь – это единственный возможный сейчас ход событий. Выполняя или не выполняя какие-то действия, вы вносите свой вклад в реальность. Ничего не может быть проще. И ничего больше от вас не требуется. Поэтому не стоит бояться совершить ошибку.

Окольные пути – это ваши суждения о том, что вы делаете и чего не делаете. Считая свои поступки «неправильными», «глупыми» или «необоснованными», вы не только преуменьшаете их значение, но и сильно усложняете себе жизнь. Сравнивать то, что сделано, с тем, что могло бы быть, постоянно пытаться подогнать свои действия под какой-то внешний стандарт – трудный и неблагодарный путь. Поскольку должно быть только то, что есть сейчас. Но и это, по сути, история из прошлого. Можно сколько угодно спорить с прошлым. И даже если вы найдете самые лучшие, убедительные и человечные доводы неправильности своего поступка, прошлое все равно останется прошлым. Разумеется, нет ничего предосудительного в том, чтобы учиться на ошибках прошлого. Но если вы чувствуете себя виноватым или стыдитесь своего прошлого, то просто-напросто совершаете насилие над самим собой. А насилие не продуктивно. Чистый Путь, великий Путь начинается сейчас.

Невозможно изменить спроецированный мир, но вполне реально изменить ум, который является проектором. Просто отмечайте, когда вещи выходят из состояния равновесия. Но не пытайтесь вычислять это логическим путем. Самым лучшим сигналом для вас должен стать стресс. Ваши неисследованные убеждения о том, какой должна быть жизнь, заставляют вас поверить мыслям о том, что у вас не все в порядке, а это – неправда. Стресс позволяет понять – настало время исследовать свои мысли. Сформулируйте суждение о ближнем, запишите его, задайте четыре вопроса и выполните разворот. Сама по себе жизнь не требует никаких усилий. Если вы думаете, что у вас есть проблема, исследуйте свои мысли до тех пор, пока не осознаете все совершенство подобного хода вещей.

Того, кто укоренился в Дао, не вырвать с корнем

В жизни мы делаем только три вещи: сидим, стоим и лежим. И ничего больше! Все прочее – не более чем наши истории. В жизни нет ничего сложного; запутанной и трудной ее делает наше мышление. Поэтому именно в мыслях кроется источник нашего счастья, а равно и всех наших бед. Существует только два способа сидеть, стоять или лежать – можно расположиться удобно или испытывать при этом напряжение и стресс.

Если вы не удовлетворены тем, что есть, я советую вам исследовать свои привычные мысли и убеждения. Нужно обладать недюжинной смелостью, чтобы решиться углубиться в себя и найти честные ответы на четыре вопроса «Работы». Но сделав это, вы навсегда избавитесь от своих историй о мире. По сути, вы потеряете целый мир – такой, каким вы его себе представляли. Решившись исследовать свои мысли, вы начнете видеть реальность такой, какая она есть, поскольку ваш ум перестанет воевать с самим собой. Вы просто влюбитесь в реальность, какой бы она ни предстала перед вами. Вы будете в восторге даже от самых страшных ее проявлений. И с радостью распахнете объятия любому опыту. Нет такой проблемы, которая не происходила бы от веры в свои неправдивые мысли.

Что бы ни происходило в моей жизни, я всегда ищу в этом дар. И вижу в происходящем только хорошее! Я знаю – потеряв кого-то или что-то, обретаешь свободу. Если бы мой муж оставил меня, я бы подумала: «Разве я могу абсолютно точно знать, что он мне нужен? Ведь он все-таки ушел!» Лишившись обеих ног, я сказала бы себе: «А нужны ли мне на самом деле ноги? Ведь у меня их нет!» Но, разумеется, чтобы стать свободным, необязательно позволять чему-то недоброму происходить. Свобода – это не пассивность и не мазохизм. Поэтому, если кто-то собирается отрубить вам обе ноги, бегите от него так быстро, как сможете!

К примеру, как вы можете знать, что вам нужен рак? Все просто: если это так, значит, вы больны раком. Но принять болезнь не означает попытаться забыть о ней и ничего не предпринимать, поскольку это – отрицание. Вы должны проконсультироваться с самыми лучшими врачами-онкологами и обеспечить себе наилучшее возможное лечение. Неужели вы думаете, что ваше тело может исцелиться от тяжелого недуга, когда вы напряжены, напуганы и сражаетесь с раком как со злейшим врагом?

Но любя то, что есть, и понимая, насколько лучше стала ваша жизнь после того, как у вас диагностировали рак, вы остаетесь спокойным и делаете все возможное, дабы исцелиться. Нет ничего более могущественного и жизнеутверждающего, чем внутренняя умиротворенность.

Мы страдаем, только когда верим мыслям, противоречащим реальности. Вы – причина своих собственных страданий. Абсолютно всех! На самом деле в мире нет никаких страданий, а есть только ваши неисследованные убеждения, заставляющие вас поверить этому. Реальных страданий в мире просто не существует. Разве не потрясающе?

И удовольствие, и боль – не более чем проекции ума. И только чистый ум в состоянии это понять. После исследования восприятие боли меняется. Высвобождается радость, которая раньше скрывалась за плотной пеленой боли. Люди, регулярно выполняющие «Работу», перестают бояться боли. Они принимают ее спокойно. И видят, что волна боли всегда накатывает и отступает в свое время.

Сегодня утром у меня болят глаза. При дистрофии Фукса на роговице образуются небольшие пузыри, из-за которых боль иногда бывает очень острой. Кроме того, мой окулист прописал мне капать в глаза соляной раствор по шесть-восемь раз в день, чтобы удалить лишнюю жидкость, которая, накапливаясь, создает пелену перед моими глазами. Но это все равно что капать соль на рану – соляной раствор продолжает разъедать и так израненную ткань роговицы, причиняя мне еще более сильную боль. Однако, даже закапав в глаза соляной раствор, я почти ничего не вижу. И вот сейчас, когда я смотрю на личико своей внучки Марли, перед глазами все расплывается. Но тем не менее я ловлю себя на мысли: «Боже мой, какая же хорошенькая у меня внучка!»

А потом сразу же вспоминаю, что моя болезнь прогрессирует и, возможно, уже очень скоро я совсем не смогу увидеть лица своей внучки. И тут же понимаю – в этом нет никакой необходимости, поскольку ничто внутри меня не подсказывает, что видеть лица людей так уж важно. Я могу не увидеть, какими станут мои внуки, когда вырастут, могу больше никогда не увидеть лица Стивена или лиц моих детей. Осознавая это, я начинаю искать в себе хоть какой-то намек на печаль, но нахожу одну только радость. Меня переполняет чувство огромной благодарности за то, что моя жизнь так полна и в ней есть все необходимое. Реальность такая, какая она есть, – и я счастлива! На всякий случай я жду еще немного, чтобы посмотреть, не понадобится ли мне чего-либо еще, но не вижу потребности ни в чем.

На следующий день я сижу в гостиной и хочу налить горячий чай из чайничка в свою чашку. Но я не вижу, что чашка треснула, и обжигающе горячий чай проливается на мою левую руку. О, вот это приключение! Я обожгла руку, и она больно печет. Но даже несмотря на это, я не могу не восхищаться совершенством момента. Как я могу верить в то, что не должна была обжечь руку горячим чаем, если ожог налицо? Зачем мне уходить от реальности в мир фантазий, уверяя себя – с моей рукой такого быть не должно? Когда вы привыкли подвергать исследованию каждую возникающую в вашем уме мысль, вы никогда не перестанете любить то, что есть. Каким бы оно при этом ни было!

Брюс: Я очень зол на мою девушку Шейлу. Она бросила меня, вычеркнула из своей жизни. Мне обидно, что наши отношения закончились так.

Кейти: «Она бросила тебя» – это правда?

Брюс: Да, она разорвала не только нашу физическую связь, но и эмоционально отстранилась от меня.

Кейти: «Она бросила тебя» – ты можешь абсолютно точно знать, что это правда?

Брюс: Да, потому что она ушла от меня.

Кейти: Как ты реагируешь, когда веришь этой мысли?

Брюс: Я напуган, зол, я стараюсь защитить себя.

Кейти: И как ты ощущаешь эту мысль своим телом? Где больнее всего?

Брюс: В груди. Мне тяжело дышать, болит желудок, кружится голова, пульс учащается. Сначала начинает ныть в груди, а потом возникает такое чувство, будто боль уже сковывает все тело.

Кейти: А где витает твой ум в тот момент, когда ты веришь мысли «Она бросила меня?»

Брюс: Он подыскивает любые картинки и кадры, способные оправдать эту мысль.

Кейти: Именно так. И разве не отличное получается кино! Мысль возникает, и ум поддерживает ее разными картинками. Вот так и рождается иллюзорный мир. Продолжай смотреть свой фильм, дорогой.

Брюс: Да тут целая библиотека кадров. Их очень много!

Кейти: А среди них не попадаются такие, которые показывают тебе, в чем прокололся ты? И заставляют тебя стыдиться и чувствовать себя виноватым.

Брюс: Да, такие кадры тоже попадаются.

Кейти: И твой ум сразу же пытается услужливо подсунуть те, которые тебя оправдывают. Ты злишься на нее и ненавидишь себя.

Брюс: Правильно. Я злюсь. Я готов разорвать ее. Иногда я считаю ее бездушной, эгоистичной сучкой. А временами думаю, что она правильно бросила меня. Зачем ей нужен такой неудачник?

Кейти: Я бы начала с вопросов к утверждению «Я неудачник». Но сделаем это позже, мой ангел. Давай продолжим работать с мыслью «Она бросила меня». Кем бы ты был без этой мысли?

Брюс: Прежде всего, я не был бы таким злым. А может, и совсем перестал бы злиться на Шейлу. И, наверное, не стал бы больше грустить. И освободил бы в уме место для чего-то нового. И жил бы настоящим. Я не пилил бы себя постоянно за свои ошибки и не выискивал ошибки, которые якобы допустила Шейла. Я перестал бы винить ее. Потому что это причиняет мне боль.

Кейти: Да, уму нет смысла искать доказательства тому, во что он не верит. В этом нет необходимости.

Брюс: Да, я понимаю. Без этой мысли я был бы счастливым человеком. Но я, черт побери, уверен в том, что она бросила меня. Так все и было. И что здесь поделаешь?

Кейти: Я слушаю тебя, дорогой. Ты ответил утвердительно на первый и второй вопросы. И ты действительно веришь в то, что твоя девушка тебя бросила. Но, возможно, в ее реальности это совсем не так. Она могла просто заняться устройством своей жизни. А ты уверен в том, что она тебя бросила. Такова твоя история. И теперь мы ищем твои ответы на вопросы три и четыре. Мы просто хотим выяснить, как ты реагируешь, когда веришь этой мысли. И кем бы ты стал без нее.

Брюс: Правильно. Я не могу найти в себе ни одной положительной реакции на эту мысль. Она причиняет мне одну только боль.

Кейти: Мы выяснили, что с этой мыслью ты становишься злым и раздраженным, а без нее испытываешь меньше стресса. Значит, мысль, а не поступок твоей девушки, причиняет тебе боль.

Брюс: Вау! Мне это и в голову не приходило!

Кейти: Причина твоей боли не в девушке, она – в тебе. В мыслях, которые ты не подвергаешь сомнению.

Брюс: Боже! Это поразительно!

Кейти: «Она бросила меня» – разверни-ка эту мысль, дружок.

Брюс: Хммм… Я бросил ее?

Кейти: Так, а теперь приведи мне три реальных примера того, что именно ты сделал это. Ты бросил ее и разорвал ваши отношения.

Брюс: Я боялся, что вы попросите меня об этом. Хорошо, попробую. В наших отношениях время от времени возникали какие-то проблемы. Но я старался не обращать на них внимания, никогда не зацикливался на них. Я не хотел, чтобы разногласия привели к конфликту. Я очень боялся ее потерять. Такая вот эмоциональная зависимость.

Кейти: Мне интересно, обратил ли ты внимание на то, как начал защищать и оправдывать себя?

Брюс: О! (Пауза.) Неужели я это делал?

Кейти: Да. Ты уклонился от исследования и снова погрузился в свою историю. Стремление защититься и оправдаться не дает тебе искренне отвечать на вопросы. Твой ум настолько уверен в своей правоте и так отчаянно стремится ее доказать, что постоянно отвлекает тебя от сути вопросов. Старайся замечать, когда это происходит, и мягко переключайся на исследование.

Брюс: Ладно.

Кейти: Итак, будем считать, что это первый пример. Как еще ты бросал ее во время ваших отношений? Приведи мне два примера.

Брюс: Хммм, я не целиком отдавался нашим отношениям.

Кейти: В чем это выражалось, милый?

Брюс: Я мог уклониться от разговора, когда ситуация заходила в тупик. Мог отстраниться от нее и замкнуться в себе.

Кейти: Хорошо, это второй пример. Мне нужен еще один.

Брюс: Она проводила много времени в поездках по стране. По работе. Поэтому последние два года мы сильно отдалились друг от друга. И я позволил этому произойти. (Закатывает глаза.) И я согласился на такие отношения, поскольку мне так было даже удобно. Почти никаких обязательств…Ну, вы понимаете.

Кейти: Есть! Вот и третий пример.

Брюс: Знаете, вы правы, когда говорите, что я стараюсь защитить и оправдать себя. Даже если я искренне стараюсь быть объективным, все равно не могу удержаться от самооправданий. В общем, с этим вы попали в самую точку!

Кейти: Разве не здорово замечать эти маленькие хитрости ума! Вообще, в него трудно не влюбиться – взять хотя бы его потрясающую способность находить оправдания тому, что не является истиной! Попробуй-ка найти другой способ развернуть утверждение «Она бросила меня».

Брюс: Я бросил себя.

Кейти: И как ты это сделал? Приведи несколько примеров.

Брюс: Я не был до конца честным с собой. Я никогда не озвучивал своих желаний. И, по иронии, это не что иное, как еще один способ потерять себя и близкого человека. Поскольку я не был до конца собой, не отдавался нашим отношениям без остатка, я потерял Шейлу.

Кейти: Может, попробуешь найти еще один разворот для своего утверждения?

Брюс: Она не бросала меня? Но это же неправда! Шейла ушла от меня!

Кейти: Развороты служат для установления истины. Иногда ты упускаешь из виду какие-то варианты разворотов, иногда подбираешь те, которые просто не работают, и тогда лучше отвлечься на какое-то время и просто спокойно посидеть. «Работа» – своего рода медитация. Если ты посидишь какое-то время и освоишься с данным разворотом, то, возможно, поймешь, что в нем больше правды, нежели в исходном высказывании.

Брюс: Я всегда думал, что есть только три вида разворотов: на себя, на другого и в противоположном направлении. А потом как-то разговаривал с одним из своих друзей, и он мне сказал: «Я сделал целых шесть разворотов на одном и том же утверждении! Я взял за образец принцип написания компьютерной программы. Получились просто убойные развороты!» А я так и не понял, как у него получилось развернуть одну фразу столько раз.

Кейти: На основе трех главных разворотов иногда могут возникать и другие. Одни из них работают, другие нет. Думаю, твой друг очень долго работал над своим утверждением, сроднился с ним. Мне кажется, он был готов к тому, чтобы отыскать свою истину, и нашел ее в свое время. Он терпеливо ждал, отмечал свои ощущения и наконец-то добился того, чего хотел. Такой вариант не для тебя, дорогой. Ни одна мысль не приходит к нам раньше времени. Давай-ка посмотрим твое следующее утверждение.

Брюс: Я хочу, чтобы Шейла вернулась, извинилась и пообещала больше никогда не покидать меня. Она должна разобраться со своими мыслями и понять – поступки, продиктованные страхом, причиняют боль мне и другим. Я хочу, чтобы она работала над собой и стала более постоянной. (Смеется.)

Кейти: Ты хочешь вернуть не Шейлу! Девушка, которую ты описываешь, совсем на нее не похожа!

Брюс: Проблема в том, что мне нужна именно она.

Кейти: Но это не Шейла! Ты хочешь вернуть девушку, которая понимает – поступки, продиктованные страхом, причиняют тебе боль. Тебе нужна девушка, работающая над собой. Ее ты хочешь вернуть, но не Шейлу! «Я хочу тебя вернуть, чтобы сделать тебя лучше!» Так получается?

Брюс (смеется): Верно.

Кейти: «Вернись и стань женщиной моих грез, поскольку сейчас ты не такая!»

Брюс: В точку.

Кейти: «Мы не сможем жить вместе до тех пор, пока я не изменю тебя и не подгоню под свой идеал. И поверь, потом ты будешь мне за это благодарна!»

Брюс: Правильно. И что не так? (Хохот в зале.)

Кейти: Просто ты хочешь вернуть не Шейлу.

Брюс: Да. Она не такая. О боже!

Кейти: Неплохо, а?

Брюс: Моя проблема в том, что в отношениях, в работе, да в чем угодно, я стремлюсь видеть вещи таким, какими они могут быть в потенциале. Не такими, какие они есть, а лучшими.

Кейти: Ну, тогда ты мог бы сказать своей девушке: «Вернись ко мне, потому что я вижу твой потенциал – ты сможешь стать той, которая мне нужна».

Брюс (смеется вместо со зрителями): Да, заманчиво, ничего не скажешь! Но я был таким. Я именно так и поступал.

Кейти: Разумеется, так все и было. Все мы пытаемся кого-то изменить, пока не прекращаем заниматься этим неблагодарным делом. И ты не исключение! Но я здесь, чтобы помочь тебе увидеть себя без твоей истории. Поэтому, милый мой, «Ты хочешь ее вернуть» – это правда?

Брюс: Хммм…

Кейти: Смотри, ты можешь сказать: «Я хочу тебя вернуть», а потом, когда она действительно вернется, понять, что на самом деле она тебе больше не нужна. Итак, «Ты хочешь ее вернуть» – это правда?

Брюс: А она изменилась или осталась прежней?

Кейти: Она такая, какой была. Она просто Шейла, а не идеальная девушка из твоих грез. Ты хочешь, чтобы она вернулась к тебе – такая, какая есть?

Брюс (после паузы): Не очень. Я хочу вернуть ее. Но также хочу, чтобы она изменилась.

Кейти: Спасибо за искренность. (Смех в зале.) Когда любишь близкого человека таким, какой он есть, то никогда не будешь в нем разочарован. Тебе будет хорошо с ним, поскольку это тот человек, которого ты полностью принимаешь. Работать нужно над собой, а не над Шейлой, поскольку не в ней причина твоей низкой самооценки. И не ей нужно меняться. Как только ты начнешь ставить вопросы к своим мыслям, ты поймешь – все то, что ты так хотел изменить в своей девушке, как раз и является тем, за что ты ее любишь. Ты должен понимать, кого ты хочешь на самом деле вернуть, без самообмана.

Брюс: Хорошо.

Кейти: Зная о том, что ты принимаешь ее такой, какая она есть, Шейла могла и сама захотеть измениться. Кто знает? Людям свойственно меняться.

Брюс: Вы в это верите?

Кейти: Нет. (Брюс и зрители смеются.) Это неправда. Ум меняется, и тело следует за ним.

Брюс: Понятно.

Кейти: Итак, «Я хочу, чтобы она вернулась» – как ты реагируешь, когда веришь этой мысли? А Шейла не спешит возвращаться?

Брюс: Мне больно! У меня такое чувство, будто часть меня живет в будущем, а другая часть застряла в прошлом. А в настоящем меня просто нет.

Кейти: Твоя жизнь остановилась.

Брюс: Точно.

Кейти: Кем бы ты был без мысли «Я хочу ее вернуть?» Каким бы ты был, если бы не верил в это?

Брюс: Я был бы больше сосредоточен на себе. Я бы успокоился, думаю, мне бы удалось взять себя в руки. Жизнь приносила бы мне большее удовлетворение.

Кейти: И, как я понимаю, ты предъявлял бы более разумные требования к женщине, которую на самом деле хочешь вернуть. Давай-ка еще раз развернем «Я хочу, чтобы она вернулась ко мне». Попробуй.

Брюс: Я хочу, чтобы я вернулся к себе.

Кейти: Да. Когда ты хочешь вернуть ее, ты ожидаешь увидеть кого-то, кого на самом деле не существует, и из-за этого теряешь себя. Так нечестно по отношению к Шейле, поскольку она просто не может быть женщиной твоих грез. Она такая, какая есть.

Брюс: Согласен. Я заметил интересную закономерность. Каждый раз, когда я вступаю в новые отношения, мой ум изобретает историю о девушке и обо мне. И я настолько сживаюсь с этой историей, что во время расставания мне кажется, будто с человеком я теряю себя. И тогда я думаю: «О боже, кто же я такой? Мне снова придется искать свою реальность!» А это так утомительно.

Кейти: «Мне снова придется искать свою реальность» – это правда?

Брюс: Нет, это не совсем так.

Кейти: Потому что реальность всегда с тобой, ее не нужно искать. Ты проснулся, рядом никого нет – вот она, твоя реальность. Ты мужчина, который просыпается в одиночестве.

Брюс: Правильно.

Кейти: Ты мужчина, который завтракает один.

Брюс: Знаете, получилась бы прекрасная надпись для футболки «Я парень, который просыпается один». (Смех в зале.)

Кейти: С такой надписью на футболке внимание со стороны женщин тебе обеспечено! (Хохот в зале.) Твой ум работает с дальним прицелом, не так ли? Но главное, что ты не можешь расстаться с мечтой об идеальной женщине. И о том, как Шейла играет ее роль, изо всех сил стараясь соответствовать идеалу.

Брюс: О да. Я согласен.

Кейти: Но она всегда не дотягивает до идеала. И что бы она ни делала, как бы ни старалась измениться к лучшему, ты был бы неудовлетворен. Ты видел бы в ней еще больший потенциал, к которому ей нужно стремиться.

Брюс: Вы правы. Я год назад получил от нее письмо. И один абзац из него до сих пор стоит у меня перед глазами. Эти строки были буквально пропитаны злостью. Она писала: «Я посещала все тренинги и курсы по совершенствованию коммуникативных навыков, делала все, чего ты от меня требовал. Но ты все равно был мною недоволен». И я тогда подумал: «Вау! Оказывается, она делала все это ради меня! И для меня». И когда эмоции утихли, я долго спрашивал себя, что же не так?

Кейти: Теперь ты знаешь ответ.

Брюс: Да, теперь я знаю.

Кейти: Все написано на твоем рабочем листке. Черным по белому. Читай еще раз.

Брюс: Я хочу, чтобы Шейла вернулась, извинилась и пообещала… (Смеется.) Теперь все это кажется таким абсурдом! Я хочу вернуть Шейлу. Но она должна извиниться и пообещать, что больше никогда не покинет меня. Ей нужно разобраться со своими мыслями и понять – поступки, продиктованные страхом, причиняют боль мне и другим. Я хочу, чтобы она работала над собой и стала более постоянной. Бла-бла-бла-бла-бла… (Смех в зале.)

Кейти: Ну, теперь ты понимаешь, почему она ушла. (Хохот в зале.)

Брюс: О да. Кому захочется жить с человеком, который постоянно пытается тебя изменить?

Кейти: У тебя было слишком много требований. Шейла просто от них устала.

Брюс: Правильно. Хотя с другой девушкой требования просто могут поменяться. Но они будут!

Кейти: Кто знает? А может, и нет. Возможно, ты станешь самим собой настолько, что тебя просто перестанут притягивать непривлекательные для тебя люди. Ты слышишь?

Брюс: Да.

Кейти: Люди, непривлекательные для тебя, перестанут тебя притягивать, поскольку ты больше не будешь предъявлять никаких требований. Ты прекратишь проецировать на них свою историю о том, какими классными они могли бы стать, если бы делали то-то и то-то. Люди привлекали бы тебя такими, какие они есть. И если ты встретишь девушку, тебе не нужно будет ее менять или подгонять под какой-то умозрительный идеал.

Брюс: Но в любых отношениях ты всегда стремишься раскрыть в человеке что-то новое, какие-то глубины… и…

Кейти: Если ты увидишь ее такой, какая она есть, а не будешь смотреть на нее с точки зрения ее потенциала, ты поймешь, что она та женщина, от которой ничего не нужно требовать. Поскольку она нравится тебе такой, как есть, сама собой. Это значит, твой ум чист и ты не идешь против реальности. Женщина, к которой тебя влечет, действительно она. А не какой-то придуманный идеал. Такова суть «Работы» – увидеть вещи такими, какие они на самом деле. Теперь давай-ка развернем последнее утверждение. «Я хочу вернуться к себе…»

Брюс: Я хочу вернуться к себе, извиниться перед собой и пообещать себе, что я никогда себя не покину.

Кейти: И так должно быть всегда, независимо от того, есть у тебя девушка или ты один.

Брюс: Верно, верно. Есть ли девушка или ее нет. Мне нужно разобраться со своими мыслями и понять – поступки, продиктованные страхом, причиняют боль мне и другим. Я хочу работать над собой и стать более постоянным. Правда! Я действительно этого хочу.

Кейти: Да у тебя, оказывается, есть потенциал! (Бурные аплодисменты, Брюс смеется.) Можешь написать Шейле письмо и рассказать, над чем в себе ты сейчас работаешь.

Брюс: Бедняжка!

Кейти: Возможен еще один разворот.

Брюс: Я хочу вернуться к себе…

Кейти:…и к ней.

Брюс: К ней? О господи! Я хочу вернуться к ней. Мне как-то не по себе.

Кейти: Ох-хо-хо.

Брюс: Я хочу извиниться перед ней. Извиниться? Перед Шейлой? Ни за что! (Хохот в зале.)

Кейти: Тем не менее нам нравится, когда извиняются перед нами.

Брюс: Вау! Похоже, моя самозащита снова не сработала.

Кейти: Но твое утверждение не подразумевает «Я хочу вернуть Шейлу, чтобы жениться на ней, прожить с ней в любви и согласии до конца дней и принимать ее такой, какая она есть».

Брюс: Ну, тогда извиняюсь.

Кейти: Только за то, чтобы вернуться к ней. Читай «Я хочу вернуться…» (Смеется.) Неудивительно, что тебе было не по себе!

Брюс: Рад, что вас это развеселило.

Кейти: Тебе было не по себе, потому что покидать себя всегда неприятно.

Брюс: Я хочу извиниться перед ней и пообещать ей, что никогда ее не покину.

Кейти: И это необязательно должно происходить на самом деле, солнышко!

Брюс: О!

Кейти: Тебе не нужно снова бросать ее из-за тех качеств, которые она не способна в себе развить и которых ты требовал от нее. В сущности, качества эти должны быть присущи не ей, а тебе.

Брюс: Верно. Теперь все ясно. Я хочу вернуться к ней, извиниться и пообещать, что никогда больше ее не покину.

Кейти: Читай дальше.

Брюс: А вот тут я, пожалуй, застрял! Я хочу, чтобы она разобралась со своими мыслями.

Кейти: «Я сам хочу разобраться…»

Брюс: Я сам хочу разобраться со своими мыслями.

Кейти: Расскажи об этом Шейле. Поверь, она оценит твое стремление разобраться в себе. Может, она даже поверит, что ты настроен серьезно.

Брюс: Да она просто рассмеется мне в лицо!

Кейти: И пожалуйста. Ты ведь делаешь это не для нее, а для себя. Можешь просто сказать ей: «Я хочу разобраться со своими мыслями и извиняюсь за то, что заставлял тебя работать над собой. А также за то, что не принимал тебя, когда ты интересовалась чем-то, выходящим за рамки моего идеального представления о тебе. За тот список изменений, который я составил для тебя». Читай дальше.

Брюс: Ей нужно разобраться со своими мыслями и понять – поступки, продиктованные страхом, причиняют боль мне и другим. Я хочу, чтобы она работала над собой и стала более постоянной.

Кейти: А теперь разверни.

Брюс: «Мне нужно разобраться со своими мыслями и понять – поступки, продиктованные страхом, причиняют боль ей и другим. Я хочу работать над собой и стать более постоянным». Я уверен, что мог бы еще многое прибавить к этому списку. Думаю, мне нужно разобраться, какие из перечисленных качеств не совсем соответствуют моей личности.

Кейти: Ты прав. Какой из разворотов тебя смущает? Ты говорил, что сможешь найти все возможные развороты. Похоже, с одним из них проблемы?

Брюс: Да, непостоянство. Не думаю, что я такой уж непостоянный.

Кейти: Скажи, ты не злился на Шейлу?

Брюс: Конечно, я злился. Временами я был очень зол на нее! Но чаще всего моя злость тянула где-то на один-два балла по десятибалльной шкале, тогда как Шейла могла разъяриться на все двадцать баллов.

Кейти: Вот видишь, в этом и заключается твое непостоянство. Теперь давай перейдем к твоему следующему высказыванию.

Брюс: Ладно. Шейле не следует поступать, руководствуясь страхом. Она должна знать, чего хочет, и быть активной в достижении цели. Ей нужно стать более терпеливой и развивать в себе толерантность к чувствам и поступкам других людей. (Смех в зале.) Боже, мне так стыдно!

Кейти: Тебя что-то смущает?

Брюс: Да нет, все нормально. Просто я чувствую, как мое эго тает на глазах.

Кейти: Я тоже это вижу. Давай-ка пропустим вопросы и сразу попробуем развернуть то, что ты сейчас сказал.

Брюс: «Мне не следует поступать, руководствуясь страхом. Я должен знать, чего хочу, и быть активным в достижении цели». Хммм… «Мне нужно стать более терпеливым и развивать в себе толерантность к чувствам и поступкам других людей».

Кейти: Да, и особенно к чувствам и поступкам Шейлы. Загляни в себя. И посмотри, как ты обращался с ней, когда верил своим мыслям. Она была для тебя подопытным существом, которое ты пытался усовершенствовать. Хотя она тебя об этом не просила. Мы говорим нашим близким, что любим их. Но понимаем – они несовершенны. И стараемся всячески дотянуть их до идеала, не замечая, что для них это унизительно.

Брюс: Так вы хотите сказать, что раз я все время старался изменить Шейлу, я просто не любил ее?

Кейти: Только ты можешь об этом судить, милый. Она не была той, о которой ты мечтал. Она была женщиной, которую ты постоянно хотел изменить. Ты любил женщину не из настоящего, а из будущего.

Брюс: Да, я любил не ее. А свой идеал. Ту Шейлу, которую я хотел видеть рядом с собой.

Кейти: Да, ты любил ту, которой она могла стать. В потенциале! Ты время от времени добавлял качества к своему списку, потому что хотел идеальную Шейлу. Как будто ты Бог и создаешь Еву.

Брюс: Хммм.

Кейти: И ты же Адам. Но ты проделывал это не только с ней, но и с собой.

Брюс: Как так?

Кейти: Ты пытаешься сотворить и себя самого. Посмотри, как реагирует твой ум, когда ты делаешь нечто, не соответствующее твоим ожиданиям. Ты тоже пытаешься усовершенствовать себя. А если твой ум похож на большинство человеческих умов, он может быть очень резким и грубым. «Как ты мог снова так поступить? Ты никогда ничего не делаешь правильно. Как ты можешь думать и говорить то-то и то-то? Зачем ты так сделал?» И все в том же духе!

Брюс: Да, вы абсолютно правы. Я такой же требовательный и к себе.

Кейти: Вот только такая требовательность не всегда приводит к ожидаемым результатам.

Брюс: Да, у меня и на этот счет имеется целая история. Я одинокий 75-летний брюзга в салоне для игры в бинго. (Копирует манеру ведущего бинго.) «Г-7, дамы и господа». (Смех в зале.)

Кейти: Ты можешь найти другой разворот к «Шейла должна?..»

Брюс: Шейла должна действовать, руководствуясь страхом?

Кейти: Да.

Брюс: Это для того, чтобы было легче принимать ее такой, какая она есть?

Кейти: Ну, давай посмотрим.

Брюс: Но я тороплюсь!

Кейти: Хорошо, тогда сосредоточься на себе. Посмотри, правдиво ли для тебя такое утверждение.

Брюс: Шейла должна действовать, руководствуясь страхом.

Кейти: Да, солнышко.

Брюс: Шейла не должна знать, чего она хочет.

Кейти: А теперь ты встречаешь ее.

Брюс (после паузы):…и она не должна быть терпеливой и развивать в себе толерантность к чувствам и поступкам других людей.

Кейти: Вот она, Шейла. Разве она не прелесть?

Брюс: Это… да-а-а, черт возьми! Значит, именно я должен быть таким. Мне нужно проявлять больше терпения и толерантности.

Кейти: Конечно, если ты хочешь жить счастливо. Ты был диктатором. И надеялся, что Шейла будет жить по твоей указке. Когда тебе на ум приходит какая-то идея, сначала постарайся опробовать ее на практике, в реальной жизни, и только потом учи кого-то.

Брюс: Понимаю.

Кейти: Ты сначала должен испытать свою идею на практике, чтобы понять, возможно ли такое. Поскольку может статься, что ты хочешь от других слишком многого. Прежде чем учить кого-то, научись сам. И только тогда можешь браться за других. Но наставлять их на путь истинный нужно собственным примером, а не проповедями, придирками и упреками. Теперь давай посмотрим на следующее утверждение.

Брюс: Давайте. Когда я заполнял рабочий листок, то был очень зол и в ответ на вопрос «Вам что-то нужно от этого человека?» в сердцах написал: «Я ничего не хочу от Шейлы. Она мне не нужна. Мое счастье не зависит от нее». А хотите знать, что я собирался написать на самом деле?

Кейти: Конечно, хочу.

Брюс: Мне нужно, чтобы Шейла извинилась передо мной за свое предательство.

Кейти: Давай вернемся к первому утверждению. Попробуй развернуть его, но постарайся быть мягким и нежным. Сделай это с открытой душой.

Брюс: Хорошо.

Кейти: Итак, «Я…».

Брюс: Я ничего не хочу от себя.

Кейти: Продолжай читать.

Брюс: Мое счастье зависит от меня.

Кейти: «Мое счастье не…»

Брюс: Мое счастье не зависит от меня?

Кейти: Именно поэтому я и просила тебя делать разворот с открытой душой. Попробуй снова.

Брюс: Ладно. Мне ничего не нужно от себя. Мое счастье от меня не зависит. (Пауза.) Меня это немного смущает. Интересно, кому-то еще не по себе от этих слов, или я один такой? (Смех в зале.) Теперь я начинаю понимать. Думаю, меня смущает то, что я не властен над своим счастьем.

Кейти: Кем бы ты был без своих стрессовых мыслей? Счастье – наше естественное состояние, но неспокойный ум, которому мы верим, настолько громогласен, что, прислушиваясь к нему, мы просто не замечаем, как счастливы.

Брюс: О, понимаю… да.

Кейти: Ты не властен над своим счастьем, поскольку оно уже у тебя есть. Не нужно ничего делать для своего счастья. Достаточно просто смотреть на мир не сквозь призму собственной истории. Я смотрю на мир, вижу то, что вижу. И я счастлива! Счастье – мое естественное состояние.

Брюс: О!

Кейти: Но наш не подвергающийся сомнению ум противится всему, что может принести нам радость. Вчера мы с моей подругой Лесли смеялись над тем, как она боялась споткнуться на лестнице. Хотя сама мысль значила для нее не так уж много. Когда Лесли поднималась по лестнице, она действительно споткнулась, отметила это для себя и затем преспокойно спустилась вниз. И все! И реальность выглядит примерно так же: женщина спотыкается на лестнице, женщина возвращается в комнату.

Брюс: Еще один новый учитель! Превосходно!

Кейти: Да, Лесли – прекрасный учитель. С ней не произошло ничего из ряда вон выходящего. Поднималась по лестнице, споткнулась, спокойно пошла дальше. Она исследовала свою неприятную мысль, и оказалось, что счастье пряталось за ней.

Брюс: Твое истинное «Я».

Кейти: Для которого счастье – естественное состояние. Развороты, которые мы делаем, сродни медитации. Если они пока бессмысленны для тебя, посиди спокойно и освойся с ними. Давай-ка посмотрим, что ты еще написал.

Брюс: Мне нужно, чтобы Шейла извинилась передо мной за свое предательство.

Кейти: Это правда?

Брюс: Нет. Сейчас эта мысль кажется мне нелепой.

Кейти: Как ты реагируешь, когда веришь мысли «Шейла должна извиниться», а она не извиняется?

Брюс: Я замыкаюсь в себе. Чувствую себя одиноким и злюсь.

Кейти: А где при этом витает твой ум? Какие еще чувства ты испытываешь, когда веришь мысли «Она должна извиниться», а никакого извинения не следует?

Брюс: Я чувствую себя как в ловушке. Я чего-то жду. Я негодую, поскольку считаю, будто Шейла мне что-то должна.

Кейти: Закрой глаза и посмотри, какие картины всплывают в уме при мысли «Мне нужно, чтобы она извинилась». Как твой ум пытается нападать на Шейлу?

Брюс: Я вижу ее очень сильной, поскольку у нее есть то, чего не хватает мне, – абсолютный контроль. Я вижу ее недоброй и бесчувственной. И вижу себя у ее ног. Я льну к ней, заискиваю перед ней, ожидая, пока она извинится. А это забавно! Не сами чувства, конечно, а то, что я делаю.

Кейти: Да, милый, это действительно забавно. Сейчас ты сделал еще один шаг в самопознании. Хорошо, давай посмотрим следующее утверждение.

Брюс: «Что вы думаете об этом человеке?» Шейла спонтанна, она экстраверт, нетерпелива, прямолинейна, эмоциональна, зависима от чужого мнения, наивна. И еще она чувствительная, умная и очень добрая девушка.

Кейти: А теперь снова читай свой список качеств в той последовательности, в которой ты их записал.

Брюс: Ладно. Шейла спонтанна, она экстраверт, нетерпелива, прямолинейна, эмоциональна, зависима от чужого мнения, наивна…

Кейти: …и я хочу, чтобы она вернулась.

Брюс (смеется): …и я хочу ее вернуть. Да в этом есть определенный шарм!

Кейти: Да, определенно есть, если только ты слышишь, как произносишь эти слова.

Брюс: Да. Она очаровательна. Она просто… Нет, так можно сойти с ума!

Кейти: А теперь попробуй развернуть. «Я…»

Брюс: Я спонтанен, экстраверт, нетерпелив, прямолинеен, эмоционален, зависим от чужого мнения, наивен…

Кейти: Особенно по отношению к Шейле.

Брюс: Да, именно в этом и заключается ирония. Я сразу же захотел вернуться к исходному утверждению и начать обвинять ее.

Кейти: Да, но ты сразу же это заметил. Разве не чудесно? Ты заметил, захотел начать сначала – и улыбнулся. Ты заметил, ты улыбнулся – все хорошо.

Брюс: Да… вот он я, делаю это снова!

Кейти: Замечательно. Переходим к следующему утверждению.

Брюс: Я не хочу снова быть покинутым, не желаю, чтобы меня осуждали. Я боюсь чувствовать себя никому не нужным и испытывать боль.

Кейти: А теперь разверни.

Брюс: Да. Это всегда самое трудное.

Кейти: «Я желаю…»

Брюс: Я желаю… о боже…

Кейти: Да, именно я желаю. Поскольку понимаю – это мой единственный выход, выбора у меня нет. И мысль появляется.

Брюс: Я желаю снова быть покинутым, желаю, чтобы меня осуждали. Я хочу чувствовать себя никому не нужным и испытывать боль.

Кейти: Да, потому что от такого не застрахован никто. И если это не происходит в реальной жизни, то обязательно будет происходить в уме. Ведь у каждого из нас есть мысли. Пока мы не разобрались с ними, мы им верим. А пока мы верим, постоянный стресс приводит нас к необходимости исследования мыслей. Работа пробуждает нас к реальности. Мы начинаем видеть, что реально, а что – плод нашего ума. Она показывает нам разницу между настоящим и ложным.

Брюс: Значит, «Работа» не направлена на то, чтобы избегать болезненных ситуаций и чувств, которые кажутся такими реальными… «Работа» нацелена на осознание того, какова реальность сейчас, в настоящем.

Кейти: Именно. Не правда ли» это здорово? А теперь произнеси фразу «Я жду того, что…».

Брюс: Мне это трудно дается. Ладно…Я жду того, что меня покинут, меня будут обсуждать. Я жду, пока снова почувствую себя ненужным… и испытаю боль.

Кейти: «Я жду, что она снова бросит меня». Та гипотетическая девушка, которую ты видишь своей спутницей.

Брюс: Правильно, назовем ее Мисс Х.

Кейти: Да. Ты должен ожидать, что тебя бросят, поскольку это возможно. Когда кто-то покидает меня, я тоже могу чувствовать себя одинокой, лишней. Исключений нет. Кто бы ни бросил тебя, ты чувствуешь опустошенность и одиночество. Будь это воображаемая девушка, не соответствовавшая твоим требованиям. Или вполне реальная Шейла, которая не могла им соответствовать, поскольку была самой собой.

Брюс: Превосходно! Теперь мне действительно все ясно. Благодарю вас, Кейти.

Кейти: Не за что, дорогой.

Она принимает и отпускает все, не прилагая усилий и ничего не желая

Каждый, кто находится в гармонии с тем, что есть, не имеет прошлого, которое может проецироваться как будущее. Она – не исключение, поэтому у нее нет никаких ожиданий. Что бы ни появилось на ее горизонте, это всегда только все самое свежее, яркое, удивительное, очевидное. В общем, как раз то, в чем она нуждается. И она принимает происходящее с ней как дар, хотя не сделала ничего, чтобы его заслужить. Она с воодушевлением принимает вещи такими, какие они есть. И не делает различия между звуком и отсутствием звука, между тем, что она говорит и чем живет, что видит перед собой и чем является, между тем, к чему она прикасается, и тем, что касается ее. Для нее все сродни постоянным занятиям любовью. Жизнь – ее единственная история любви.

Для нее все ново. Она никогда не видела раньше ничего подобного. У нее нет убеждений, которые отвлекали бы ее от созерцания красоты сущего. В невинности своего не-знания она проявляет исключительную мудрость, не желая ничего знать, и потому воспринимает все происходящее здесь и сейчас как щедрый дар.

Она спокойно расстается с любыми вещами или людьми, поскольку знает – они все равно покинут ее, ведь выбора у нее нет. Она отпускает их, потому что они и так уйдут, независимо от того, согласна она или нет. Она наслаждается приходом и уходом вещей. Ничего не приходит к ней просто так – только если она в этом нуждается; и ничто не покидает ее до тех пор, пока она в нем нуждается. И она полностью отдает себе в этом отчет. Ничего не проходит зря. Никогда не бывает слишком много или недостаточно чего-то.

Она не ожидает результатов, поскольку у нее нет будущего. Она осознает могущество и неизбежность того, что есть, – всю его полноту и богатство, которые неизмеримо больше любого из ее представлений о том, каким все должно было быть. И благодаря этому пониманию ее жизнь всегда полна новизны. Она сама – то, что есть. Всегда открыта для любого опыта и всегда довольна.

Будьте подобными Дао. К нему нельзя приблизиться и от него невозможно отдалиться. Ему невозможно принести пользу или причинить вред. Его невозможно почитать или ввергнуть в опалу

Мой муж рассказал мне о Сократе. Любимым высказыванием этого философа было: «Я знаю то, что я ничего не знаю». Обожаю его! Сократ помог людям усомниться в своих убеждениях и подвергнуть их исследованию. А когда ему самому настал час принять яд цикуты, сделал это, не теряя присутствия духа. Он не пугал себя и не пытался себя жалеть, как делали его милые, несознательные ученики, которые тем самым проецировали не-существующее прошлое на такое же не-существующее будущее. Сократ не отождествлял себя со своим телом. Когда ум покидает тело, мы без сожаления бросаем его и уходим. Сократ понимал – что бы ни происходило с нами, реальность все равно добра. И осознав то же самое, любой из нас может точно так, с радостью принимать любой опыт. Мне ничего не известно о философии Сократа, но он кажется мне человеком, искренне влюбленным в то, что есть.

Когда ваше сердце спокойно и радостно, становится неважно, занимаетесь вы чем-то или нет, живете вы или умерли. Нет никакой разницы, говорите вы или молчите. Некоторые люди считают, что молчание гораздо духовнее беседы. А во время медитации или молитвы человек становится ближе к Богу, чем если он просто смотрит телевизор или выбрасывает мусор. Все это истории, ведущие к разделению. Молчание и тишина прекрасны, но не более, чем звук разговора. Мне нравится, когда в моем уме появляются мысли, и нравится, когда никаких мыслей нет. Они перестали быть для меня проблемой, поскольку я умею исследовать их, а потому знаю – ни одна из моих мыслей не является истиной.

Если вы научились медитировать и успокаивать свой ум, вы погружаетесь в состояние умиротворения. Но вот вы возвращаетесь к обыденной жизни, и в следующий момент вас уже штрафуют за стоянку в неположенном месте. Вы расстроены – от вашего прежнего спокойствия не остается ни следа. Духовным и спокойным легко быть тогда, когда все идет по вашему плану. Но если вы не уделяете внимания своим мыслям, не исследуете их, они сохраняют силу вызывать стресс. Поэтому либо вы верите своим мыслям, либо нет – третьего не дано.

Мысли подобны человеку, который шепчет вам на ухо. Вы не вслушиваетесь в то, что он говорит, а потому не реагируете. Но если вы прислушаетесь к его словам повнимательнее, то уже не сможете проигнорировать их и как-то отреагируете. Проводя исследование, мы не просто отмечаем свои мысли, мы отчетливо видим, что они не соответствуют реальности, и понимаем, каково их влияние на нас. Мы начинаем понимать, какими бы мы были, не верь мы своим мыслям. И осознаем – опыт, противоположный нашим ожиданиям, не менее важен. Так открытый ум становится началом нашей свободы.

Взять и отпустить стрессовую мысль невозможно, поскольку не вы породили ее. Она появилась сама по себе. Вы не имеете к ней никакого отношения. Потому не можете отпустить то, что не в состоянии контролировать. Но исследовав стрессовую мысль, вы не отпускаете ее – она покидает вас. Поскольку больше не означает того, что значила. Мир меняется вслед за изменениями проецирующего его ума. Меняется вся ваша жизнь, но вам нет до этого никакого дела, ведь у вас уже есть все необходимое. И дело не просто в осознании. Вы относитесь к своим мыслям с пониманием, а значит, можете полюбить их безусловной любовью.

И пока вы не проникните вглубь своего существа и не увидите, что даже мыслей на самом деле не существует, вы обречены жить под контролем своих мыслей или вести с ними бесполезную войну. Способность отмечать свои мысли работает во время медитации, но может не сработать, когда вам вручают штрафной талон, или когда ваш любимый уходит от вас. Можно ли просто отмечать свои чувства, не испытывая при этом эмоций? Вряд ли! Ведь нас нет где-то до тех пор, пока мы не там.

Но если мы погружаемся в себя и действительно принимаем свои мысли с пониманием, они меняются. Мы видим их насквозь. И потом, если они появляются снова, мы просто воспринимаем их такими, какие они есть. И такая ясность ума доступна каждому.

Откажитесь от четких планов и убеждений, и мир сам расставит все по своим местам

Следуя простым путем того, что есть, вы заметите – реальность заключает в себе всю мудрость, в которой вы можете нуждаться. Поэтому вам самим необязательно быть мудрыми. В планах нет никакой необходимости. Реальность сама укажет вам на то, что будет дальше, причем сделает это гораздо понятнее, добрее и действеннее, чем вы могли бы предположить в своих самых смелых планах.

На прошлой неделе в Копенгагене я купила черную пиратскую повязку, чтобы надевать ее на правый глаз, когда он болит, чтобы дать ему отдых. Я стала видеть хуже, и пелена перед глазами уже не рассеивается так быстро, как раньше. К тому же глаза стали сильнее болеть. Кажется, клетки моей роговицы отмирают достаточно быстро. Мне не терпится поскорее узнать, как слепые люди ощущают доброту мира, как при слепоте обостряется чувствительность других органов восприятия, как можно «видеть» при помощи рук и с какой готовностью близкие и даже незнакомые люди помогают тебе.

И тут оказывается, что слепоты можно избежать. Незадолго до того, как я отправляюсь в турне по Европе, мой окулист рассказывает мне об операции по трансплантации роговицы. Отлично! Еще недавно моя болезнь была неизлечимой, а теперь лечение, оказывается, есть. Еще окулист сказал, что мне придется несколько лет ждать своей очереди на донорскую роговицу. Еще лучше! Стивен навел кое-какие справки, и выяснилось – чем скорее мне сделают операцию, тем результативнее она будет. Просто великолепно! У меня будут новые глаза – я смогу видеть.

Стивен находит больше информации, и мы узнаем, что все не так уж просто. Во-первых, неудобные, болезненные швы в глазах, а во-вторых, восстановительный период после операции от года до восемнадцати месяцев. Я связалась с прооперированной женщиной, и она рассказала, что уже прошло полгода после операции, а у нее в глазу все еще остается шесть швов, зрение по-прежнему далеко от идеального, и глаза постоянно пекут. Ничего страшного, я справлюсь. Люди говорят мне: «Кейти, с твоим зрением давно пора прекратить разъезжать по миру». Но разве это на самом деле так? Кто может знать? Пройдет операция успешно или нет, примет ли мое тело новую роговицу, или произойдет отторжение, буду я видеть или ослепну – зачем гадать, если у меня еще не было опыта путешествий при подобных обстоятельствах. Реальность даст мне знать, что ждет меня. А сейчас она по-прежнему призывает меня двигаться дальше, а не сидеть на месте.

Теперь через Интернет Стивен нашел информацию о какой-то новой операции по трансплантации роговицы («последнее слово в медицине», как шутя называет ее мой муж). Передовая методика трансплантации роговицы носит название Десцеметова инверсионная кератопластика эндотелия. Практикует ее хирург Марк Терри из Портленда, штат Орегон. Операция длится всего час, обходится вообще без швов – в крайнем случае их остается не более трех, производится трансплантация не всей роговицы, а только ее внутреннего слоя – эндотелия, а послеоперационный восстановительный период не превышает несколько недель. Отлично! Затем в том же Интернете Стивен натыкается на форум, посвященный дистрофии Фукса, на котором живо обсуждается новая методика. Люди пишут: «Ни в коем случае не делайте подобную операцию! Этот метод экспериментальный, он еще недостаточно изучен. Нет никаких гарантий, что дистрофия Фукса не начнет развиваться снова из-за частичной трансплантации роговицы. Не позволяйте врачам использовать себя в качестве подопытных кроликов!» Ладно: может быть, лучше остановиться на традиционной методике трансплантации. Стивен продолжает собирать информацию, беседует с некоторыми своими друзьями-врачами, и мы снова возвращаемся к новой операции. Здорово – так гораздо проще! Какая разница, по какой методике меня будут оперировать, если мне, в сущности, не нужны глаза.

Но с каждым днем боль становится все сильнее, и временами она почти нестерпима. Эта боль мешает мне эффективно делиться с людьми техникой исследования мыслей. И я вижу, как все должно быть. Прямо здесь и прямо сейчас ничего не происходит, и я не могу знать, что со мной будет.

Я диктую эту главу Стивену после того, как закапала в правый глаз специальные обезболивающие капли. Сначала я проводила свои обычные интенсивные курсы, а потом подписывала книги час или дольше. И после всего этого мой бедный глаз начал нестерпимо болеть. Но сейчас все просто прекрасно: мы в номере отеля, Стивен печатает мои слова, легкий бриз струится в комнату через открытую балконную дверь. Передо мной – небо Стокгольма. И меня переполняет чувство благодарности к двум врачам – к матери Паскаля, которая экспресс-почтой переправила мне из Франции обезболивающие капли, а также к отцу Густава, выписавшему рецепт на подобные капли, но другой фирмы здесь, в Стокгольме. Они поступили так, как было нужно согласно плану реальности. И благодаря им я сейчас снова могу нормально работать. А завтра утром Густав после завтрака отвезет нас в аэропорт – и мы со Стивеном полетим в Амстердам. И кто может сказать, как завтра будут чувствовать себя мои глаза? Я знаю только одно: хорошо сидеть сейчас здесь, в номере отеля, и заниматься тем, чем я занята в данный момент. В общем, быть тем, что есть.

И какая разница, чью роговицу мне пересадят? Кто должен будет умереть, чтобы у меня появился шанс видеть? Но этот человек, он или она, равно как я и вы, умрет тогда, когда придет его час. Не раньше и не позже. Мне пересадят роговицу пока еще живого человека. Кто он? Мужчина? Или женщина? Молодой или пожилой? Черный, белый или цветной? (Один добрейшей души человек из Германии, большой ценитель «Работы», предложил отдать мне свои роговицы. Стивен поблагодарил его и сказал, что подобный дар невозможен, поскольку донор еще жив.) Мне нравится настоящий ход вещей. Я счастлива, поскольку после смерти тело мое тоже может послужить во благо другим людям. Можете взять мое сердце, любой другой орган, даже мои бывшие в употреблении глаза, поскольку мое тело больше не принадлежит мне, да, собственно говоря, никогда и не принадлежало.

Я готова к тому, что ослепну, если операция не будет успешной. Ведь я уже и так почти слепая. Я прохожу сквозь терминалы аэропортов, но не вижу никаких знаков и не могу прочесть информацию, которая обновляется на табло. Я иду по коридорам отелей, а перед глазами у меня сплошная пелена. Я стою на сцене перед тысячами людей во время семинаров не в состоянии разглядеть не то что их лица, но даже поднятую для вопроса руку. Я живу в мире без лиц, без цветов – в прекрасном черно-белом мире. И жить в нем невероятно легко.

Стивен видит и читает без очков, поэтому во время завтрака в отеле он указывает мне, где взять яйца всмятку, поджаристые тосты, йогурт, фрукты, а также где я могу налить себе кофе без кофеина. С его помощью я быстро ориентируюсь у буфета. Я знаю, что мне совсем необязательно видеть те или иные продукты. Я чувствую их на ощупь или вижу расплывчатые контуры. Я не вижу, но чувствую весь блеск и сияние мира.

Я ставлю продукты на поднос и иду по просторной столовой отеля вслед за Стивеном. Я то и дело оглядываюсь по сторонам – пытаюсь разглядеть человека, который присоединится к нам за завтраком, чтобы обсудить кое-какие деловые вопросы. Перед моими глазами мутная пелена, но все-таки сквозь нее просматриваются более темные пятна – силуэты людей. Вот одна из темных теней движется мне навстречу. Я говорю мужу: «Дорогой, это Питер?» И Стивен отвечает: «Да, вот и он». Даже если бы со мной не было Стивена, я без труда проделала бы путь до свободного столика и смогла бы разглядеть Питера. Но сегодня реальность исключительно добра ко мне, и нет нужды преодолевать препятствия в виде отодвинутых стульев и переступать через какие-то предметы на полу, поскольку Стивен ведет меня.

Я всегда знаю, что путь свободен. И даже если я обо что-то спотыкаюсь и падаю, то радуюсь, поскольку падение равно тому, чтобы не упасть. Подняться или остаться лежать на полу – все едино. Единственная возможность познать то, что есть, – не отделять себя от происходящего. И это сродни постоянным занятиям любовью с одним единственным возлюбленным – реальностью.

Я вижу добро повсюду. Временами оно выглядит как деревни, которые сровняло с землей цунами. А иногда оно предстает передо мной в виде мужчины, который потерял обе ноги, или другого мужчины, получившего долгожданное повышение по службе, или женщины, которую скрутил радикулит. Добро имеет вид зловония из канализационного люка или пушистых облаков, медленно проплывающих по чистому голубому небу. Я больше не верю в то, что мужчина, потерявший обе ноги, не должен был остаться без ног. Я вижу, как он хочет вернуть их, я понимаю – он уверен в том, что они ему нужны. И чувствую учащенное сердцебиение, которым сопровождается его уверенность. Я вижу и понимаю – его немощь вызвана не потерей ног, а войной с реальностью, которую провоцирует желание иметь то, чего уже нет.

«Я должен» – «Я не должен», «тебе нужно» – «тебе не нужно», «я хочу», «мне необходимо» – подобные неисследованные мысли искажают наше восприятие добра, которое так же незамысловато, как трава и цветы. Поверив таким мыслям, вы делаете свой ум ничтожно маленьким и сильно сужаете свое восприятие, и уже не можете понять, как добро может приходить в виде потери ног, слепоты, болезней, голода, смерти, деревни, уничтоженной цунами, всего мира, в котором объективно много страданий. Вы не чувствуете всего того добра, которое изо дня в день окружает вас, и лишаете себя восторга, сопровождающего осознание того, что любой опыт – проявление добра. О чем бы вы ни думали, к чему бы ни стремились, реальность всегда идет своим чередом. Она не последует за вашими представлениями о том, каким все должно быть, и не станет дожидаться вашего согласия. Реальность всегда будет оставаться самой собой – то есть абсолютным добром, независимо от того, понимаете вы это или нет.

Пытаясь призывать людей к морали, вы провоцируете раздражение и злость

Присутствовать в настоящем – значит не стремиться контролировать реальность и всегда радоваться тому, что есть. Для людей, уставших от постоянной боли, нет ничего хуже, чем пытаться контролировать то, что не подлежит контролю. Если хотите настоящего контроля, забудьте о своих иллюзиях. Позвольте жизни проходить через вас – тем более так оно и есть. Вы постоянно пытаетесь убедить себя в обратном, но ваша история никогда не станет реальностью. Не вы создали дождь, солнце или луну. Вы не можете контролировать свои легкие, сердце, дыхание или зрение. Сейчас вы можете быть здоровым и жизнерадостным, а в следующее мгновение ситуация изменится кардинально. Стараясь всячески уберечь себя от беды или болезней, вы становитесь излишне осторожным и из-за этого не можете наслаждаться жизнью во всей ее полноте. Ведь любой опыт полезен для нас. Я люблю повторять: «Не стоит быть таким осторожным, можете пораниться».

И даже не пытайтесь сделать людей нравственными, поскольку они такие, какие есть. Они делают то, что делают, не оглядываясь на наше одобрение. Вспомните эпоху сухого закона. Я слышала, что данный законопроект был принят с подачи добрых, высокоморальных людей, которые просто хотели уберечь нацию от соблазнов алкоголя. Разумеется, их благое намерение потерпело крах, потому что трезвость – внутреннее состояние. Нельзя заставить людей быть трезвыми, честными или добрыми. Вы можете до хрипоты кричать о том, как важны нравственные ценности, а люди по-прежнему будут поступать так, как считают нужным.

Самый лучший и эффективный способ переубедить другого человека – самому стать примером для подражания, а не навязывать свою волю. Я тоже пыталась привить моим детям нормы морали, объясняя, как следует и как не следует поступать, что может нравиться, а что нравиться не должно. Я глубоко заблуждалась, пытаясь таким образом быть хорошей матерью. Я искренне верила – мои увещевания способны превратить моих детей в хороших, честных людей. И когда они не поступали так, как мне бы хотелось, я стыдилась своей материнской несостоятельности или наказывала их, считая, что это пойдет им на пользу. Поэтому я фактически учила их нарушать установленные мной законы, но так осторожно, чтобы, не дай бог, не попасться. Я вынуждала их изворачиваться и лгать ради иллюзорного мира и спокойствия в семье. Кроме того, я сама очень часто нарушала свои же собственные правила, при этом не признавая своей вины. А иногда я делала это открыто, на глазах у детей. И ожидала, что они не будут совершать неблаговидных поступков только потому, что я так сказала. Но дети продолжали нарушать установленные мною правила. И я не испытывала ничего, кроме замешательства.

Я потеряла своих детей еще двадцать лет назад. Но я также поняла, что, по сути, они никогда не были моими. Потеря была ужасной: мои дети действительно для меня умерли. Поскольку я обнаружила – тех людей, которыми я их считала, на самом деле никогда не существовало. А сейчас мне даже трудно описать ту близость, которая существует между нами. И когда мои дети спрашивают меня, как им поступить, я отвечаю: «Не знаю, милая», «Тебе виднее, мой дорогой». Или говорю: «Я могу рассказать, как я сама поступала в подобной ситуации. И я хочу, чтобы вы знали – я всегда рядом, чтобы выслушать вас. И я люблю вас независимо от того, какое решение вы примете. И еще вы должны знать главное: любое ваше решение будет правильным. Обещаю вам!» Так в конце концов я научилась говорить своим детям правду.

Родители причиняют себе постоянную боль, думая, будто им известно, что лучше для их детей. Навязывать кому-то свое мнение – безнадежное занятие. Когда вы верите в необходимость оберегать и защищать своих детей, вы учите их тревожности и зависимости. Но начав исследовать свои мысли, вы постепенно отучаете себя постоянно вмешиваться в дела своих детей. И в конце концов в вашем доме появляется образец для подражания – человек, который действительно знает, как жить спокойно и счастливо. Ваши близкие видят, как вы благополучны и радостны, и невольно начинают следовать вашему примеру. Раньше вы обучили их всему, что необходимо знать о тревожности и зависимости, а теперь они учатся чему-то новому. И наконец-то у них появляется представление о том, как выглядит настоящая свобода.

То же самое произошло и с моими детьми. Они теперь не настолько озабочены своими проблемами, как бывало раньше. Ведь находясь в присутствии человека, у которого вообще нет проблем, им тоже нет смысла сокрушаться по поводу своих трудностей. Если ваше счастье целиком и полностью зависит от счастья ваших детей, вы превращаете их в своих заложников. Думаю, гораздо разумнее ни во что не вникать и быть счастливой здесь и сейчас. И проявить тем самым безусловную любовь.

Как я вообще могу давать своим детям какие-либо советы, если не знаю, что для них лучше? Если они занимаются чем-то, что приносит им счастье, значит, так нужно мне. И если они делают что-то, причиняющее им боль, это тоже нужно мне, поскольку таким образом мои дети учатся тому, чему я не в состоянии их научить. Я радуюсь тому, что есть, и они доверяют моим чувствам, как доверяю им я сама.

Она никогда не знает, куда ей идти, извлекая выгоду из всего, что жизни угодно ей преподнести

Когда вы не знаете, куда двигаться дальше, перед вами открыты все возможные пути. Вы понимаете – все, что бы ни преподнесла вам жизнь, на благо, поэтому вы радостно принимаете любой опыт. На самом деле бед и напастей не существует. Все они не более чем ваши неисследованные стрессовые мысли.

Если не верить своим мыслям, разделения не существует. Невезение и удача равны между собой. Вы можете проснуться на Марсе или обнаружить, что попали в ад, но ничуть при этом не расстроиться, поскольку вы всегда можете прибегнуть к помощи «Работы» и расставить все по своим местам. Вы можете пережить самые удивительные состояния ума или эмоции, которые подавляли в себе годами. А можете оказаться лицом к лицу с худшим из своих страхов. Но, применив исследование, вы поймете – все это не важно. Без своих верований вы можете идти куда угодно и быть всем, чем пожелаете. И если вы зациклены на какой-то истории о себе, «Работа» поможет вам освободиться.

Однажды в 1986 году я бродила по торговому центру и увидела старушку, которая двигалась мне навстречу, опираясь на ходунки. На вид ей было лет девяносто – согбенная, морщинистая, с застывшей на лице гримасой боли. Поравнявшись с ней, я, к своему ужасу, заметила, что смотрю на себя как будто со стороны, глазами этой старой женщины. Я вижу молодую и здоровую Кейти, бодрую и светящуюся. И провожаю ее взглядом, когда она заворачивает за угол своей обычной беззаботной походкой. В эту минуту я осознала себя очень старой женщиной. Я почувствовала всю боль той старушки, но не как ее боль, а как свою собственную. Я ощутила исходящий от меня запах тлена. Я физически почувствовала свою покрытую морщинами, дряблую, отвисшую плоть. Острая боль пронзала мои суставы при каждом движении. Меня ужасно раздражало то, как медленно я передвигаюсь. При этом я раздраженно думала: «Я хочу двигаться так же быстро и непринужденно, как эта молодая женщина. Жизнь так несправедлива!»

И тут мне открылся весь ужас ситуации. Если бы я облекла свою мысль в слова, она звучала бы примерно так: «О боже, я в ловушке! Я считала себя молодой и светящейся женщиной. Но я ошибалась, и теперь мне ни за что не выбраться из этого ужасного тела. Я останусь старой развалиной навечно!» Но сразу же вслед за криком души возник немой вопрос: «Я – такая» – это правда? Я могу быть абсолютно уверена в том, что я останусь такой навсегда? Как я реагирую, когда верю этой мысли? И какой я стану без нее? Вопросы возникали сами собой – сразу же вслед за стрессовыми мыслями. И получалось так, будто они нейтрализуют друг друга. Мой ужас стал равным глубокой нежности и полному, безоговорочному приятию себя. Я больше не испытывала никакого дискомфорта. С этого момента, со своей новой позиции, я благословляла жизнь в себе. Я любила в себе старую женщину и наслаждалась медленными движениями, морщинистой кожей, болью и даже запахом тлена, который теперь казался мне свежим, как аромат весенних цветов. Я любила себя такой, какой я была, и нашла в себе такой идеальное пристанище. И у меня не возникало ни малейшего желания быть какой-то другой и в другом месте. Я не желала ничего, кроме того, что у меня было. Как только я осознала это, я обнаружила, к своему великому изумлению, что я опять в теле молодой, бодрой, сияющей женщины, которая в данный момент зашла за угол. А ведь еще мгновение назад я представляла, как распрощалась с ней навеки!

Я смогла почувствовать себя комфортно в старом, тлеющем теле. Так же хорошо, как чувствую себя сейчас, когда я снова «Кейти». Люди удивляются, почему я могу прийти в восторг от созерцания собственной руки. Но это все равно, что быть навечно заключенной в теле, которое почти умерло. Благодаря исследованию любое состояние может перейти в сознательную безусловную любовь. После пережитого мной опыта все прочее казалось детской забавой. Я обрела свободу быть везде, в вечном танце бестелесности всего сущего.

Исследование – это милость. Оно пробуждается внутри вас и живет. Никакое страдание не в силах противиться ему. Исследование поглощает вас целиком, и тогда уже неважно, какой опыт уготован вам жизнью – «плохой» или «хороший». Вы радостно распахиваете объятия самом страшному, что только может произойти с вами, поскольку исследование будет продолжать поддерживать вас и мягко проведет через любой опыт. Даже самая насущная проблема оборачивается всего лишь милым, естественным событием, возможностью к самопознанию. И когда другие люди охвачены ужасом, вы являете собой воплощение ясности и милосердия. Вы – живой пример для подражания.

Не сопротивляйтесь злу, и оно исчезнет само собой

Жизнь проста. Все в ней происходит для вас, а не с вами. И все случается как раз в нужный момент – ни раньше, ни позднее. Необязательно любить каждый миг. Но просто так гораздо проще жить. Если вам кажется, что у вас проблема, значит, у вас появилась новая мысль, которую вы еще не успели исследовать. Как вы реагируете, когда верите – прошлое должно быть совсем не таким, каким оно было? Вы начинаете бояться, зацикливаетесь на своей мысли, и то, чему вы так упорно сопротивляетесь, продолжается. Вам приходится держаться своего жестокого, полного страданий мира, хотя фактически он существует только в вашем воображении. Вы живете в постоянном ночном кошмаре. Попытки спорить с реальностью причиняют нам боль, поскольку, пытаясь сопротивляться реальности, мы сопротивляемся своему существу.

Когда вы умеете исследовать свои мысли, никакого сопротивления нет и в помине. Вы спокойно принимаете самый ужасающий из кошмаров, поскольку он оказывается не более чем иллюзией. А четыре вопроса «Работы» становятся той техникой, которая помогает вам углубиться в себя и осознать это. Нет нужды двигаться на ощупь в кромешной тьме, чтобы найти свой путь к свободе. Достаточно просто сесть, расслабиться, задать себе четыре вопроса, выполнить развороты. И так в любое удобное для вас время.

Девятнадцать лет назад у меня на лице была большая опухоль, которую успешно удалили. Как раз в то время я уже открыла для себя исследование мыслей, поэтому никакого дискомфорта по поводу своей опухоли не испытывала. Даже наоборот: я радовалась тому, что она появилась. И точно так же была счастлива, когда меня от нее избавили. Выглядела она, признаться, весьма впечатляюще, поэтому до операции я любила бывать на людях. Люди глазели на мою опухоль, стараясь делать вид, будто совсем на нее не смотрят, а меня это забавляло. Обычно самое жгучее любопытство я вызывала у детей: маленькая девочка долго разглядывала мою опухоль, пока ее с нотациями не увели родители. Неужели они думали, что повышенное внимание со стороны их дочурки могло меня обидеть? Или я просто была для них чем-то вроде циркового уродца? Я не ощущала себя такой. Для меня опухоль на лице была нормой, реальностью. Иногда я замечала, как какой-то человек смотрит на меня в упор, потом отводит взгляд, затем снова смотрит и прячет глаза, и так снова и снова. До тех пор пока наши взгляды не пересекались, и мы не начинали дружно хохотать. Я воспринимала свою опухоль такой, какая она есть, – без всякой истории. И люди, в конце концов, тоже начинали воспринимать ее так же – спокойно и с юмором.

Все в нашей жизни оказывается даром – и в этом весь смысл. То, что поначалу представлялось вам увечьем или уродством, превращается в свою полную противоположность. Но знать это можно, только сохраняя свою внутреннюю целостность и время от времени погружаясь в себя, дабы извлечь на свет свою собственную правду, а не ту, которую предлагает мир. И она обязательно откроется вам. Вы поймете – ничего не нужно делать. Единственное, за что вы несете ответственность, – ваша собственная правда в данный момент. И исследование приведет вас к ней.

Однажды я проводила «Работу» с женщиной, которая стеснялась своих пальцев. В семнадцать лет она заболела ревматоидным артритом и считала, что ее пальцы сильно деформированы. Она верила – ее пальцы не такие, как у нормальных людей. Они должны быть другими. И мысль эта причиняла ей постоянную боль и страдания. Она даже стеснялась показывать людям свои руки. Но ее пальцы были абсолютно нормальными – для нее. С ними она просыпалась каждое утро в течение следующих двадцати семи лет своей жизни. Она просто не замечала этого.

Как вы реагируете, когда считаете – то, что есть, не нормально для вас? Вам стыдно, вы грустите или даже впадаете в отчаяние. Кем вы будете без этой мысли? Вы сможете спокойно относиться к своему состоянию и полюбите его, поскольку поймете – для вас оно является абсолютной нормой. И даже если девяносто девять процентов людей будут думать обратное, их представления о норме не имеют никакого отношения к тому, что действительно нормально для вас. Поэтому страдания той милой женщине причиняли вовсе не ее пальцы, а война с реальностью, которую она безуспешно вела с семнадцати лет.

Позвольте нам всем иметь изъяны, поскольку они – норма. Но когда вы пытаетесь спрятать от нас свои дефекты, вы учите нас тому же. Я люблю повторять: каждый из нас ждет одного учителя, только одного, который позволил бы нам быть собой здесь и сейчас. Мы такие, какие мы есть в настоящий момент, – маленькие или высокие, осанистые или сутулые. И это – великий дар! Боль испытывают те из нас, кто пытается его отрицать. Кто еще может позволить нам быть свободными, если не вы? Освободитесь сами ради своего же блага, и мы с радостью последуем за вами. Мы – лишь отражение вашего мышления. Поэтому, освободив себя, вы дарите свободу всем нам.

Смириться – значит довериться Дао

Никто так и не нашел ответа на вопрос «Почему?» По-настоящему правдивым ответом на него может быть только «Потому что». Почему светят звезды? Потому что светят. Почему стакан на столе? Потому что так оно есть. Для реальности не существует «Почему?». Спрашивать безнадежно, поскольку вопрос уходит в никуда – разве вы не замечали? Наука может дать вам ответы на многие вопросы, но за ними всегда будет маячить призрак еще одного «почему», и так – до бесконечности. А все потому, что ни на один вопрос не существует исчерпывающего ответа.

Нет ничего, что нужно знать. И никого, кто хочет знать. Получайте удовольствие, просто задавая вопросы, поскольку на них существуют миллионы ответов. Их может быть столько, сколько звезд на небе, но ни один из них не является правдой. Наслаждайтесь созерцанием звезд и не морочьте себе голову мыслями о том, стоит ли что-то за ними. И, в конце концов, разве вам так уж важно знать ответ?

Прелесть «Работы» в том, что она дает вам нечто действительно настоящее – нечто превыше любых ответов. А именно – помогает вам избавиться от иллюзорных представлений о том, каким вы должны быть. Не существует никаких моделей поведения, никаких идеалов. Не нужно стремиться быть ни мудрыми, ни духовными. Главное – просто замечать то, что есть. Я люблю повторять: «Не пытайтесь перехитрить свою природу», имея в виду: «Не нужно пытаться показаться мудрым, лучше быть честным». Это больно – постоянно играть роль существа более развитого, чем ты есть. Или стремиться во что бы то ни стало занять позицию учителя, тогда как добрее по отношению к себе было бы оставаться на позиции ученика. Суть исследования – докопаться до правды. А она не всегда выглядит так, как вы ее себе представляли. Правда не проявляет уважения ни к одухотворенности, ни к просветленности. Она уважает только себя – такую, какой она предстает пред нами сейчас. Но и это несерьезно. Всего лишь Бог, смеющийся над своей же космической шуткой.

Если к вам подойдет человек с ружьем и пригрозит убить вас, а вам при этом станет страшно, бегите от него, недолго думая. Подобная реакция не менее духовна, чем любая другая. Но если у вас нет никаких убеждений насчет подобного нападения, вы свободны. Вы можете убежать, а можете не двинуться с места. И что вы выберете – не суть важно, поскольку в любом случае вы сохраните спокойствие и мир в душе. О, еще вы можете подумать: «Он считает, что собирается убить меня», – и чувствовать себя так, будто вы просто подпиливаете сломанный ноготь. В этом заключается суть свободы.

Почему древние мастера почитали Дао? Потому что, находясь в единстве с ним, обретаешь то, что ищешь, и, совершая ошибку, получаешь прощение

Мне нравится, что нечто по-настоящему ценное нельзя ни увидеть, ни услышать. Поскольку оно – ничто и одновременно – все сущее. Оно – нигде, хотя вот же оно – прямо перед вашим носом. Ведь фактически это и есть сам ваш нос – наряду со многим другим. Этого нельзя найти или достичь, поскольку как только вы начнете поиски, оно тут же ускользнет от вас. И никак нельзя его заполучить – за ним можно только наблюдать.

Ничего из того, что говорят люди, не является правдой. Равно как не может быть правдой ни одна из ваших мыслей. На самом деле ничего нет, но за этим ничто – целый мир. Солнце в небе. Мостовая. Собака, которая трусит по ней на поводке. Как только вы осознаете свое единство с реальностью, вы перестаете искать, поскольку вам понятно – у вас уже есть то, что вам нужно. Абсолютно все имеет смысл, потому что вы не навязываете реальности своих желаний.

И, совершая ошибку, вы сразу же осознаете – то была не ошибка, поскольку именно так и должно было произойти. И потому произошло! До свершившегося факта существовало бесконечное множество возможностей, но после того, как факт налицо, возможность остается только одна – та, которая есть. Чем яснее вы осознаете, что такие понятия, как «должно было быть», «могло бы случиться», «вероятно бы произошло», всего лишь плоды ваших неисследованных мыслей, тем глубже вы сможете оценить ту очевидную ошибку и ее эффект. Если вы видите это, то проявляете всю силу прощения. Но для того, кто понял это со всей ясностью, прощение становится бесполезным.

Действуйте, не прилагая усилий

Когда я беру к себе одну из моих восхитительных внучек, вытираю ей нос, целую ее, сажаю на высокий детский стульчик, чтобы покормить, я делаю это не столько для себя, сколько с собой. Любя ее, я люблю саму себя. Я не вижу никакой разницы между нами. Я люблю себя, а значит, могу любить любого человека, с которым встречаюсь на жизненном пути. В сорок три года я стала своим первенцем. Я любила себя безусловной любовью. И сила одного очень велика. Поскольку я любила себя – одного реального человека, – сотни тысяч других людей, глядя на меня, учились любви к себе. Так они сами потом говорили мне.

Я влюбилась в себя февральским утром 1986 года. Я поселилась в домике на полпути от Лос-Анджелеса после нескольких лет убийственной депрессии. Где-то через неделю после переезда я, как обычно, лежала на полу своей комнаты в мансарде (я тогда считала себя недостойной кровати). Почувствовав, как по моей ноге ползет таракан, я быстро открыла глаза. Первый раз в жизни я видела реальность без придуманных мною историй о ней, в голове не было никаких мыслей или идей. Весь мой гнев, все угнетающие меня мысли и убеждения, весь привычный для меня мир просто исчезли. Меня тоже больше не было. Как будто бы тем февральским утром на полу мансарды проснулось нечто иное. Оно открыло свои глаза и посмотрело на мир глазами Кейти. Ощущения были настолько непривычными, свежими и яркими, будто новое существо увидело мир впервые. Все вокруг казалось неузнаваемым и восхитительно прекрасным.

Из глубин души нового существа поднялась волна радости и выплеснулась наружу счастливым смехом. Оно дышало, находясь в состоянии экстаза от внезапно нахлынувшего счастья. Опьяненное радостью существо жаждало всего. Для него все теперь было единым и больше не существовало неприемлемых вещей. Поскольку все являло собой продолжение его же сущности. Первый раз «Я» или «Оно» испытывало любовь к своей собственной жизни. Удивительнейшее чувство!

Все это происходило вне времени. Но как только я облекла ощущения в слова, все как будто бы вернулось на круги своя. Лежа на полу, я понимала – пока я спала, еще до того, как по моей ноге прополз таракан, до любых мыслей и прежде самого мира не было ничего. В те минуты родились четыре вопроса и «Работа». Я осознала, что ни одна из мыслей не является правдой. И весь процесс исследования предстал передо мной через это понимание. Чувство было такое, как будто за мной с лязгом захлопнулись ворота. Тогда на полу проснулась не я – пробудилось исследование. А вместе с ним два полюса вещей – лево и право, что-то и ничто, которые на самом деле абсолютно равны между собой. Я поняла это в первые же мгновения вне времени.

Когда я лежала на полу мансарды, осознавая все, сама как воплощенное осознание, у меня вдруг возникла мысль: «Вот нога». И сразу же я отметила, что это – неправда, и испытала новый прилив радости. Я увидела все наоборот. Ни моя нога, ни таракан на ней не были правдой, но тем не менее вот она нога, и вот он таракан. Но ни для одного, ни для другого не существует названия. Нет никакого отдельного имени для стены или потолка, лица, ноги или таракана или чего бы то ни было еще. Поэтому, глядя на себя, оно воспринимало себя единым целым, без имени. Ничто не могло существовать отдельно от него или за его пределами. Все в нем пульсировало жизнью и наслаждением. И все воспринималось как единый, неделимый опыт. А любые попытки нарушить эту целостность, воспринимать вещи отделенными от единого существа были неправдой. Нога лежит там, но, несмотря на это, она неотделима от целого. И какой абсурд называть ее ногой или еще каким-то другим именем! Я смеялась от всей души, поскольку поняла: и нога, и таракан – всего лишь одни из тысяч имен радости, хотя нет названия тому, что оказывается реальным сейчас. Так родилось осознание мысли, отражающей саму себя, воспринимающей себя, как все, окруженной бескрайним океаном счастливого смеха.

Потом оно поднялось с пола, и это тоже было потрясающе. Не было никаких мыслей, планов. Оно просто поднялось и пошло в ванную. Там оно подошло к зеркалу и заглянуло в глаза своего отражения. И осознало еще кое-что. И опыт этот был даже более глубоким и всепоглощающим, чем тот, который оно испытало, проснувшись на полу. Оно влюбилось в существо, отражающееся в зеркале. Как будто женщина и осознание этой женщины слились воедино. Существовали только глаза и ощущение абсолютной безграничности, лишенной какого-либо знания. Будто бы Я или Она были буквально пропитаны светом. Женщина в зеркале была как Бог, являющий себя, саму жизнь через женское тело. Бог – светлый, любящий и бесконечный. И в то же время она знала: этот Бог – она сама. Все было в ее глазах, они были все. И никакого смысла ни в чем, просто охватившее ее безымянное осознание.

Любовь – самое точное слово для описания подобного опыта. Все было разрозненным, а теперь снова стало единым. Сначала оно двигалось, затем отразилось в зеркале. А потом буквально за долю секунды от разделенности не осталось и следа, потому что все соединилось в глазах. Глаза в зеркале были глазами сущего. Оно отдавало себя и вновь возвращалось к себе. Оно наделяло все собой – и это я называю любовью. Глаза в зеркале, их глубина являли собой все реально существующее. До этого не было ничего – ни глаз, ни чего-то другого. Даже существо, стоящее перед зеркалом в ванной, было ничем. И вот появляются глаза – с ними возникает то, что есть. Люди дают вещам названия – стена, потолок, нога, рука. Но на самом деле для них нет названий, поскольку все невидимо. И остается таким до тех пор, пока не появляются глаза – глаза всего сущего. Я помню текущие по щекам слезы благодарности, когда Оно смотрело на свое отражение в зеркале. И я даже не знаю, как долго стояло Оно так – уставившись в зеркало.

То были первые минуты после моего рождения как Оно, или же его рождения в качестве меня. От Кейти не осталось ничего. В буквальном смысле ни единого обрывка воспоминаний о ней – ни прошлого, ни будущего, ни даже настоящего. И ощущение этой открытости вызывает бурную радость. Слаще этого я ничего никогда не испытывала. Не существует ничего, кроме ощущения. Если вы любите себя больше всего на свете, то вы дадите себе все, что только пожелаете. Например, лицо, руки или дыхание. Но далеко не только это! Вы дадите себе стены, потолок, окно, кровать, лампочку. О! И что-то еще, а потом еще и еще. Снова и снова! Я почувствовала – попытаюсь передать свою радость словами, с моего дома на полпути от Лос-Анджелеса просто слетит крыша. Да что там у дома – крышу сорвет у всей планеты. И я до сих пор чувствую то же самое.

Предотвращайте беду до того, как она произойдет. Старайтесь упорядочить вещи прежде, чем они возникнут

Нет никакой нужды наводить в мире порядок. В нем и так все уже упорядочено, даже если ничего пока не существует. Я выхожу на улицу и вижу перед собой людей, машины, собак, птичек на ветках деревьев, мусор на тротуарах. И весь этот живописный хаос восхищает меня своей органичностью и красотой. Он существует для меня одной. И появляется перед моими глазами всегда только в нужный момент.

Для большинства людей прогулка по улице мало что значит, для меня же это – целый мир. Мой тайный мир, где я всегда служу всем и каждому, как они служат мне. Для меня нет посильных или непосильных задач, поскольку я знаю – решать нужно ту одну, которая сейчас перед тобой. Людям кажется, что им нужно переделать сотни дел, тогда как, по сути, реально делать можно только что-то одно.

Я живу в состоянии медитации. И если у меня когда-либо возникнет мысль, противоречащая тому, что во всем только добро, я знаю – она сразу же передастся другим людям как замешательство, а эти другие люди и есть я. Поэтому моя задача – стать просветленной настолько, чтобы любить увядшую розу, шум уличного движения, мусор на тротуаре и мусорщика, которые составляют мой мир. Я убираю мусор, мою посуду, подметаю пол, вытираю нос ребенку и сомневаюсь во всем, что может стоить мне осознания моей подлинной сущности. Нет ничего добрее, чем ничто.

Я прихожу домой с прогулки, готовлю обед, мы едим, и Стивен говорит мне: «Слушай, в салате муравьи!» А я продолжаю жевать, наслаждаясь гармонией мира. Я никогда не получаю больше или меньше протеина, чем мне нужно. Перед дождем муравьи всегда перемещаются к нам на кухню. Они оккупируют плиту, соседний с ней разделочный столик и раковину. В то утро туман перед моими глазами был особенно плотным, так что я не заметила этих милых маленьких путешественников. Позже, сидя на кушетке в гостиной, я чувствую, как муравьи ползают по моим ногам, рукам и волосам. Эти маленькие массажисты всегда находят мои чувствительные точки – они щекочут меня, иногда кусают, но только там, где нужно.

Тут я замечаю, как тянусь пальцами к руке, по которой как раз ползет муравей, и убиваю его настолько проворно, как хотела бы умереть сама. Я переживаю мою собственную смерть и люблю ее так же сильно, как люблю жизнь. Затем я подношу руку к лодыжке, и под моими пальцами погибают еще двое маленьких дружков, которые как раз путешествуют по ней. Я отмечаю мысль: «О, я убиваю муравьев» – и улыбаюсь. Как странно и замечательно! Рука движется сама собой, без всякого предварительного плана, и просто выполняет свою работу. «Я» останавливает ее. И позже я замечаю, что рука продолжает совершать свои смертоносные движения, даже если я этого не осознаю. Так кто же убивает муравьев, когда я не смотрю? Можно ли доверять происходящему? Тут рука снова замирает. И кто может знать, каким будет ее следующее движение?

Иногда ко мне в гости заезжает дочь. И когда она собирается в ближайший магазин, чтобы купить рисового молока для моей внучки Марли, я прошу ее: «Кстати, дорогая, купи заодно отраву для муравьев». Почему я говорю это? Потому что такова реальность. Принцип действия отравы в следующем: муравьи съедают ее, возвращаются в муравейник и заражают своих собратьев. Таким образом вы избавляете свой дом от этих милых насекомых. Я думаю о том, почему убийство муравьев с помощью отравы совсем меня не трогает. И прихожу к выводу – это потому, что я сама тоже умираю от яда. И не только я одна! Я загрязняю водоемы, воду из которых пьют все. Выхлопы от моей машины загрязняют воздух, дышат которым опять же все.

Я такая же, как эти муравьи. И мне хорошо знакома подобная жадность к еде, которая долгие годы порождала во мне чувство вины, как будто вместо ума у меня было тело, а страдания возможны в реальности. Теперь вся та отрава, что попадает в мой организм с продуктами быстрого приготовления, а также другие способы, которыми я продолжаю травить себя, не вызывает у меня ничего, кроме улыбки. Поверьте, я совсем не мазохистка. Я люблю свою жизнь, но ничего не могу поделать с ходом вещей. Просто такова реальность. Разве я дышу? На самом деле так только кажется. Я поступаю с муравьями так, как поступаю с самой собой. Тела приходят и уходят. Но когда ум понимает себя, когда он прекращает отравлять себя верой в истинность своих убеждений, никакой физический опыт больше не причиняет ему страданий.

Два дня спустя я снова сижу на своей любимой угловой кушетке и чувствую на руке и на шее все те же слабые, щекочущие движения. Опять муравьи! Так значит, их муравейник, их пристанище – я. Они вернулись ко мне, чтобы отравить меня тем ядом, который я заготовила для них. Выходит, отраву я купила для самой себя. Что посеешь, то и пожнешь. И я ценю это!

Если люди думают, что знают ответы, их трудно направлять. Но когда люди знают, что ответы им неизвестны, они находят свой путь

Я не стремлюсь поучать людей. Зачем бы я стала делать это? Моя единственная задача – указать вам на самих себя. Вы откроете в себе удивительный и прекрасный не-знающий ум, скрывавшийся за всеми вашими мыслями и убеждениями, и наконец-то вернете себе свободу. Не-знающий ум всегда открыт любому опыту, который приносит нам жизнь. Найти его – значит обрести свой путь.

Мне доводилось работать с детьми четырех-пяти лет, страдающими из-за тех же убеждений, которые причиняют боль взрослым. Убеждения эти сродни религиозным верованиям. Они священны! Вот вам примеры: «Люди должны приходить», «Люди должны уходить», «Люди должны меня понимать», «Я слишком такой», «Я чересчур эдакий», «Моей жене не следует лгать мне», «Мой муж не любит меня», «Мои дети должны меня ценить», «Моя мама была бы гораздо счастливее, если бы научилась смотреть на вещи моими глазами». Приверженность любой из историй превращает нас в ее фанатиков. И для Бога больше нет места.

Однажды я работала с милейшей женщиной из Иерусалима. Ее религией стало навязчивое желание иметь стройные бедра. Она искренне верила в то, что они дадут ей все, чего она ждала от жизни. При этом она была так хороша! И не желала заниматься «Работой», поскольку боялась углубиться в себя в поисках правды. Она считала – ответив честно на четыре главных вопроса, она будет обречена до конца дней мириться с толстыми бедрами. Она рассматривала свой страх перед этой перспективой как мощный мотиватор для занятий спортом и правильного питания. Было очевидно, что она предпочитает стройные бедра свободе. Она не хотела рисковать и лишиться контроля, углубившись в себя и узнав свою собственную правду. Для нее стройные бедра стали священной идеей. Такой же, как для других людей деньги или отношения с любимым человеком.

Мне нравится быть с такими людьми. Они утверждают, что хотят свободы больше всего на свете. Они льют слезы и умоляют о помощи. Но как только я приближаюсь к их священным верованиям на слишком опасное расстояние, эти духовные искатели, находящиеся в поиске уже десятки лет, резко теряют интерес к свободе. Она превращается для них в абсолютный ноль! Их религии грозит опасность, и они готовы на все, дабы защитить ее от моих злостных посягательств.

Итак, я задала той милой особе вопрос: «Твои бедра сейчас должны быть стройнее, чем они есть, – ты можешь абсолютно точно знать, что это правда?» И вы не поверите, как быстро она заняла оборонительную позицию. Даже не удосужившись задать себе этот вопрос, она в мгновение ока выпалила: «Да, я абсолютно уверена!» Бах! Железные ворота захлопнулись, подъемный мост убран, всезнающий ум спрятался за высокими стенами своего замка и готов к обороне – хоть от всего мира. Именно поэтому перед началом работы я обычно задаю человеку вопрос: «Ты действительно хочешь знать правду?»

Все необходимые знания уже есть внутри вас. Как можно научить тому, что уже известно? Это можно только осознать. Если вы желаете углубиться в себя и узнать правду, ваша врожденная мудрость отреагирует на заданный вопрос, подобно внутреннему камертону. И вы почувствуете правильный ответ на него.

Если вы верите в то, что у вас есть проблема, Мастер не станет переубеждать вас в обратном. Она открыта для понимания. Она – ваше отражение. Она знает – никаких проблем не существует, кроме тех случаев, когда есть твердая вера в свои мысли. Живет только ум – если вообще что-нибудь живет. Поэтому Мастер всегда будет указывать вам на ваш ум, направлять вас к самопознанию. И самое приятное заключается в том, чтобы принимать любую самоубийственную тенденцию до тех пор, пока – в присутствии своего внутреннего Мастера – вы не увидите свою сущность такой, какой она не является.

И тогда ваш находящийся в замешательстве ум начинает развенчивать тревожащие его мысли с помощью исследования. Он не просто понимает, что подобные мысли не правдивы, но также осознает ту цену, которую приходится платить за веру в них. Цену в виде гнева, отчаяния, тоски или отчужденности. И приходит к выводу, что свобода возможна только в том случае, если он перестанет верить стрессовым мыслям и признает – противоположные им тоже могут быть правдой. В конце концов ум приходит к пониманию того, что он и есть реальность. И мир меняется вслед за изменениями в его восприятии вещей. Выйти навстречу Мастеру с бесстрашным, открытым умом – значит потерять целый мир – такой, каким вы его себе представляли. И забыть о жестоком, полном страданий мире, в котором желания сердца никогда не исполняются.

Когда люди считают, будто им известны ответы на все вопросы, Мастеру трудно помочь им найти собственный путь, поскольку она имеет дело с закрытыми умами. А закрытый ум означает глухое сердце. Но с тех пор, как Мастер поняла, что свободу нельзя навязать насильно, она стала спокойно принимать и выслушивать любые истории, ожидая, пока в глухой стене самообороны не появится малейшая брешь. Тогда она проникает внутрь, и наступает момент встречи, безоговорочного единения. Человек может попытаться снова закрыть свою внутреннюю дверцу, но уже поздно. Мастер успела проникнуть внутрь. И миг этого проникновения меняет все. Ум проясняется, осознает себя. Он уже никогда не будет таким, как прежде, поскольку подобное встретилось с подобным. И двое слились в единое целое.

Как только Мастер проникает в едва отворившуюся внутреннюю дверцу, ум ученика продолжает расширяться, и естественный путь к себе открывается сам собой. На первый взгляд, он мог бы вернуться в свой прежний мир, но это уже невозможно. Когда ум увидел, что на самом деле не знает того, в чем был так свято уверен, он начинает освобождаться – узлы прежних убеждений ослаблены и развязываются сами собой. И здесь работа Мастера закончена. Она снова превращается в ничто.

Барбара: Я писала о своей матери, Кейти. Она умерла десять дней назад. В прошлом году мать дала моей сестре Лори доверенность принимать за нее любые решения, касающиеся здоровья. Вскоре мать серьезно заболела. За неделю до смерти ее начали мучить сильные боли, и она распорядилась отключить ее от аппарата искусственного дыхания. Лори живет в другом городе. Она целую неделю совещалась с докторами, раздумывала об этической стороне, пока, наконец, не согласилась выполнить просьбу матери. Я все это время была в больнице рядом с мамой. А Лори даже не удосужилась к нам приехать. Кейти, я не должна была позволить того, что произошло. Теперь я чувствую себя абсолютно бессильной. И, признаться, очень зла на сестру.

Кейти: Понимаю, милая. Давай-ка посмотрим, что ты там написала.

Барбара: Я злюсь на мою сестру за то, что она продлила мамины страдания.

Кейти: Значит, ты считаешь, что для твоей матери было бы лучше умереть на неделю раньше. «Сестра должна была сразу дать свое согласие, а не тянуть целую неделю». Это правда?

Барбара: Да, правда. Я чувствую себя такой беспомощной. У меня не было возможности контролировать ситуацию, но я знала, что моей матери лучше не мучиться, а спокойно умереть. Но я вынуждена была ждать решения своей сестры, и это сводило меня с ума. Я была в отчаянии. Я готова была пожертвовать чем угодно, только бы скорее выполнить просьбу матери – отключить ее от аппарата искусственного дыхания.

Кейти: Понимаю, милая. Но давай вернемся к нашему исследованию. «Твоя сестра не должна была медлить» – ты можешь абсолютно точно знать, что это правда?

Барбара: Ну… Мне казалось, что мама сильно страдала всю ту неделю, пока ждала решения сестры… В конце концов, это ее тело. Ее жизнь и ее решение.

Кейти: Именно так. Но откуда ты знаешь, что эта неделя ожидания не была для вас троих самым лучшим временем? Ты можешь с абсолютной уверенностью утверждать, что по-другому было бы лучше?

Барбара (после продолжительной паузы): Нет, я не могу утверждать с полной уверенностью.

Кейти: Великолепно. И откуда появилось это «нет?»

Барбара: Я просто внимательно вслушалась в ваш вопрос. Мне действительно было трудно. В своих мыслях я оправдывала себя и делала виноватой сестру. Но когда я прислушалась к вопросу, то стало очевидным, что я не могу абсолютно точно знать, какой вариант был лучше для мамы. Как бы я ни убеждала себя в собственной правоте, я не могу этого знать.

Кейти: Да, дорогая моя. Все правильно. Как ты реагируешь, когда веришь мысли «Сестра не должна была медлить?»

Барбара: Я виню себя, поскольку думаю, что должна была проявить твердость.

Кейти: Да. И что ты чувствуешь, обвиняя себя в страданиях матери?

Барбара: Я чувствую себя скверно. Чувствую, что не сделала для мамы все, что могла. Я виню себя в слабости. И ужасно злюсь на сестру. Хочу свернуть ей шею. И виню ее в страданиях матери – не меньше, чем себя.

Кейти: Я хочу знать, есть ли причина, по которой ты могла бы отпустить эту мысль? Но, заметь, не призываю тебя делать это. Мысль нельзя отпустить. Можно просто отнестись к ней с пониманием, и тогда она уйдет сама.

Барбара: Ну, сейчас от этой мысли нет никакого проку. Ведь мама все равно умерла.

Кейти: В данной ситуации меня больше всего волнует твое внутреннее спокойствие. Поэтому назови мне спокойную причину, по которой стоит держаться этой мысли.

Барбара: Не думаю, что такая найдется. И от этого я чувствую себя еще более жалкой.

Кейти: Кем бы ты была без этой мысли? Кем бы ты была, если бы не верила в то, что сестра не должна была медлить с решением?

Барбара: Я бы поддерживала отношения с сестрой, как раньше. Разговаривала бы с ней.

Кейти: Да, милая. И не страдала бы в ожидании, как твоя мать.

Барбара (со слезами на глазах): Да, вы правы.

Кейти: Интересно, как упорно мы держимся за наши мысли, не можем представить себя без них. Попробуй-ка развернуть свою мысль.

Барбара: Сестра должна была медлить? Но у моей мамы были сильные боли, она страдала!

Кейти: Обращай внимание, когда отклоняешься от исследования и снова возвращаешься в свою историю, пытаешься найти оправдание своим мыслям, отстоять их. «Она не должна была медлить», разворачиваем мысль и получаем «Она должна была медлить». Посиди несколько минут, чтобы осознать это.

Барбара (после долгой паузы): Вынуждена сказать, что не знаю наверняка, должна была моя сестра медлить с решением или нет.

Кейти: Хорошо, милая. А теперь назови мне три реальных причины, по которым ей действительно стоило медлить с окончательным решением.

Барбара: Возможно, она ждала в надежде получить от врачей какую-то обнадеживающую информацию. (Пауза.) Или, может быть, ей не давали покоя этические соображения. (Снова пауза.) Она могла специально тянуть время, чтобы мать успела попрощаться со всеми близкими.

Кейти: Потрясающе, не правда ли? Помимо тех причин, которые ты сейчас назвала, моя дорогая, существуют и другие. Никогда не смотри на вещи поверхностно. Все происходит так, как должно происходить. Иного пути нет. А теперь давай разберем твое следующее утверждение.

Барбара: Лори должна была прислушиваться к мнению других членов семьи и не имела права принимать решения, не советуясь ни с кем из близких.

Кейти: Это правда?

Барбара: Не совсем, поскольку она поступила по-своему…

Кейти: Именно. В твоем утверждении нет правды. С чего ты взяла, что она должна была обязательно слушать других? Она не слушала никого. Такова реальность.

Барбара: Это-то меня и бесит.

Кейти: Я знаю! (Громкий хохот в зале.) Так трудно не быть Богом. Тяжело быть диктатором, когда Господь тебя не слышит. Как ты реагируешь, когда веришь этой мысли?

Барбара: Ахх… Я становлюсь дерзкой и самоуверенной, осуждаю сестру и очень злюсь на нее.

Кейти: И каково это – жить не прощая?

Барбара: Невыносимо! И прежде всего для меня самой. Когда я начинаю осуждать сестру, я также безжалостна и к себе самой. Сначала я безжалостно обвиняю ее, а потом – себя.

Кейти: Кем бы ты была без этой мысли, без этой лжи – «Сестра должна была прислушиваться к мнению других членов семьи?»

Барбара: Ну, в моей жизни снова появилась бы сестра. Я бы могла любить ее, как раньше. И не злилась бы на нее.

Кейти: Да, милая. Когда ты веришь своей мысли, ты обижена, озлоблена, нетерпима. А значит, находишься в состоянии стресса. А без нее ты смогла бы любить свою сестру. Теперь ты видишь, что твои собственные мысли, а вовсе не сестра, причиняют тебе страдания?

Барбара: Да. Это очевидно.

Кейти: Та сестра, которая живет в твоих мыслях, заставляет тебя чувствовать себя беспомощной и жалкой. Но твоя настоящая сестра тоже, возможно, мучается чувством вины за свое решение и живет как в аду из-за этого. Кто из нас может влезть в голову другого человека? Дело в том, что ты любишь сестру. И ничего не можешь с собой поделать. И придумываешь все эти истории только для того, чтобы не проявлять свою любовь. Но у тебя ничего не выходит, ты только страдаешь. Если я буду стараться все время убедить себя в том, что не люблю, то спутником моим станет постоянный стресс. Поскольку ложь не может привести к иному результату. Поэтому давай-ка попробуем развернуть твое последнее утверждение.

Барбара: Я должна слушать себя и делать то, что считаю необходимым. Необходимым для себя.

Кейти: Да, и один из способов воплотить это в жизнь – позвонить Лори и сказать: «Я люблю тебя и стараюсь победить гнев и горечь от маминой кончины». Позволь сестре узнать о том, к чему ты пришла, задавая вопросы к своим мыслям о ней.

Барбара: Хмм.

Кейти: Ты можешь знать наверняка, через что пришлось пройти твоей сестре за ту неделю, когда она держала в своих руках жизнь и боль вашей матери?

Барбара: Нет, не могу. Но Лори тогда не было с мамой. А я была. Лори находилась за тысячи километров от нас, она не могла видеть и слышать, как страдала мама.

Кейти: Но ты можешь представить, через что прошла она?

Барбара: Уверена, ей тоже было больно, но не знаю насколько. Я просто не могу представить себе ее боль.

Кейти: Именно. Когда твой ум закрыт, ты просто не узнаешь ничего нового. А теперь закрой глаза и забудь на время о своей истории, чтобы понять свою сестру. Ты должна увидеть, как трудно ей было принять решение, которое ей доверила твоя мать. Только не накладывай на этот образ свою историю. Что ты видишь?

Барбара: Ей тяжело.

Кейти: Да, дорогая. А теперь попробуй по-другому развернуть мысль «Лори должна была прислушиваться к мнению других».

Барбара: Я должна была прислушаться к Лори…

Кейти: Да, милая.

Барбара:…и согласиться с ее решением, которое было единственно верным. Черт возьми! А это сильно.

Кейти: И чрезвычайно действенно.

Барбара: Мы обе такие упрямые. Как было бы здорово, если бы я могла разобраться со своими мыслями раньше!

Кейти: Да. Знаешь, именно истина делает нас свободными. А найти истину можно, только заглянув вглубь себя. А искать решения проблемы вовне, пытаться убедить сестру смотреть на вещи твоими глазами – значит обречь себя на постоянную войну с реальностью. Наш страх глух и слеп. Давай теперь посмотрим твое следующее утверждение.

Барбара: Я хочу, чтобы Лори перестала быть нетерпимой со мной.

Кейти: Это правда? Ты действительно этого хочешь?

Барбара: Нет… В общем… Думаю, хочу, но на самом деле я чувствую, что я сама сильнее моего желания. Поэтому, по сути, мне это не нужно.

Кейти: Разве не здорово задавать себе вопросы? Ты можешь умереть с уверенностью, что сестра должна быть терпимее с тобой. И считать нетерпимость ее недостатком. Но только до тех пор, пока не усомнишься в своих мыслях, не начнешь спрашивать себя – а так ли все обстоит на самом деле? Итак, как ты реагируешь, когда веришь этой мысли? Как ты относишься к сестре, уверовав в ее нетерпимость?

Барбара: Я сама перестаю быть терпимой.

Кейти: Да, именно такой я вижу тебя сейчас.

Барбара: И я тоже.

Кейти: Как ты реагируешь, когда веришь мысли «Я хочу, чтобы Лори перестала быть нетерпимой со мной?» А на самом деле нетерпимая не она, а ты?

Барбара: Я не хочу понимать Лори, я злюсь на нее. Я становлюсь противной брюзгой. И жалкой к тому же.

Кейти: Да, милая. Какой еще ты становишься?

Барбара: Я постоянно нахожусь в подавленном состоянии. Я чувствую себя чужой по отношению к сестре, озлобленной и бессильной.

Кейти: Какой бы ты стала без этой мысли, тем более что она далека от твоей истинной сущности?

Барбара: Я была бы спокойной, уверенной в себе. И не стремилась бы видеть сестру такой, как хочется мне. Она могла бы оставаться нетерпимой, да какой угодно, но меня бы это не волновало.

Кейти: Ты была бы человеком с ясной головой. И высказывая свое мнение, умела слушать и быть терпимой к другим.

Барбара: Да, и мне жилось бы гораздо легче. Я бы чувствовала себя намного лучше.

Кейти: А теперь давай развернем последнее утверждение.

Барбара: Я хочу перестать быть нетерпимой к себе, когда я высказываю свое мнение о чем-то или свои чувства.

Кейти: Сейчас ты дала себе отличный совет. Но как насчет Лори? Ты не упомянула о ней. Давай-ка попробуем еще раз развернуть твое утверждение. «Я хочу…»

Барбара: Я хочу перестать быть нетерпимой с Лори, когда она высказывает свое мнение о чем-то или выражает свои чувства. Думаю, так будет точнее.

Кейти: Да, поскольку она назвала тебе все причины, по которым не могла выполнить желание матери сразу. Но слушала ли ты ее?

Барбара: Нет, в тот момент меня интересовали только чувства моей матери.

Кейти: И твои собственные желания и чувства.

Барбара: И это правда. Вы правы. Кроме того, в сложившейся ситуации я была озабочена собственным комфортом.

Кейти: Все нормально, дорогая. «Работа» не призвана разобраться с тем, что хорошо, а что плохо. Она помогает понять, что истинно для тебя, и двигаться дальше, действуя мягче и терпимее. Именно в этом заключается свобода. Свобода от гнева и негодования.

Барбара: Но я действительно верила, что моя мать должна была умереть тогда, когда хотела. Потому что я видела, как она…

Кейти: И это правда?

Барбара: Она сама мне говорила, как страдает.

Кейти: Верю. Именно это она тебе и говорила.

Барбара: Но истина в том, что ее желание не было исполнено вовремя.

Кейти: Так и есть. «Твоя мать знала, когда должна уйти». И это правда. Но факт в том, что принимать окончательное решение она доверила именно твоей сестре.

Барбара: Получается, даже если мама сама говорила о том, что хочет умереть как можно быстрее, это неправда, поскольку все произошло не так.

Кейти: Есть возможность общаться со своей страдающей матерью, одновременно оставаясь любящей дочерью и не выпадая из реальности. Ты говоришь: «Мама, я слышу тебя, я слышу, чего ты хочешь. Я сделаю для тебя все возможное. Лори тоже постарается, тем более у нее есть твоя доверенность. Но пока я здесь с тобой. И я буду держать тебя за руку, утешать и делать все, чтобы облегчить твои страдания».

Барбара: И я это делала!

Кейти: Поскольку то было все, что ты могла сделать! Но и в твоей ситуации можно было поступить по-разному. Можно чувствовать себя бессильной и злиться на сестру, а можно просто быть рядом с умирающей матерью – любить мать и любить сестру. И понимать, что ей тоже приходится нелегко. Шутка ли, целую неделю мучительно вынашивать такое решение!

Барбара: Первое гораздо труднее.

Кейти: Еще бы! Потому что у тебя был свой план, а у реальности – совсем другой.

Барбара: Да.

Кейти: Знаешь, всякий раз, когда я спорила с реальностью, я проигрывала. Теперь я доверяю реальности. Она управляет мной. Реальность – это то, что есть. И поэтому я никак не могу ее изменить. Я не в силах изменить ничего! И мне это нравится! Реальность так прекрасна! Мы дышим или на мгновение задерживаем дыхание. Солнце встает, оно светит нам, а потом к вечеру садится. Я люблю чистый воздух, но также я научилась любить смог. Я провожу большую часть своей жизни в аэропортах, и поэтому постоянно вдыхаю запах горючего. Как можно умереть на время? Достаточно просто задержать дыхание. Все в мире течет по своему идеально заведенному порядку. Я люблю то, что есть. И кем я буду без моей истории? А без нее в данный момент я стану единым целым с Богом. Я не буду чувствовать себя отделенной от реальности, буду жить без конкретных решений и связанных с ними страхов. Я знаю то, что есть. Именно такими становимся все мы без наших планов на жизнь. «Люди должны прислушиваться ко мне» – это же смешно! Они не будут слушать, пока не захотят этого. А теперь развернем фразу: «Я должна слушать». Вот тут и начинается моя работа. Все остальное от меня не зависит.

Барбара: Ммммм.

Кейти: Я всю свою жизнь учила и наставляла моих детей. И сейчас благодарна им за то, что они меня не слушали. (Смех в зале.) Давай посмотрим, что ты там еще написала. Читай нам свой список.

Барбара: Хорошо. Я перечислила в нем качества, присущие Лори. Итак, моя сестра своевольная, упрямая, страстная, самоуверенная, активная, умная, эгоистичная, но временами самоотверженная, плохая мать, надменная, но при этом добрая и заботливая.

Кейти: Так. А теперь, милая моя, попробуй развернуть, и посмотрим, что выйдет.

Барбара: Я своевольная…

Кейти: «В отношении Лори я…»

Барбара: В отношении Лори я своевольная, упрямая, страстная, самоуверенная, активная, умная, эгоистичная, но временами самоотверженная, плохая мать…

Кейти: Плохая сестра…

Барбара: Плохая сестра…

Кейти: И дочь…

Барбара: И дочь… надменная, добрая и заботливая.

Кейти: Да. Это правда? Или истина?

Барбара: Возможно, так и есть.

Кейти: Какое из слов тебе было труднее всего развернуть и применить к себе?

Барбара: Думаю, самоотверженная.

Кейти: Милая моя, не правда ли, тебе тяжело? Когда Лори где-то там, у себя дома, живет своей жизнью, и ты, находясь за сотни миль от нее, тоже проживаешь ее жизнь, когда же ты успеваешь жить для себя? Жить своей собственной жизнью?

Барбара: Вы правы. Все именно так.

Кейти: Вот так и рождается одиночество. Ты теряешь себя. А полностью погрузившись в дела Лори, ты теряешь и сестру. Мысленно ты всегда рядом с ней, осуждаешь ее, говоришь ей о том, что она должна делать, а о себе забываешь.

Барбара: И это правда.

Кейти: Ты чувствуешь себя покинутой и одинокой. Но я думаю, тебе достаточно потери и одного близкого человека. Теперь давай посмотрим твое следующее утверждение.

Барбара: Хорошо. Мне не хотелось бы оказаться рядом с человеком, который принял решение умереть, и наблюдать за его агонией из-за того, что кто-то опоздал с решением.

Кейти: Понятно. А теперь снова мысленно пропусти эту историю через себя.

Барбара: Я уверена, что я хочу этого.

Кейти: Значит, говори: «Я уверена, что я хочу…» И снова читай свое утверждение. Постарайся почувствовать, что действительно желаешь этого.

Барбара: Я уверена, что хочу оказаться рядом с человеком, который принял решение умереть, и наблюдать за его агонией из-за того, что кто-то опоздал с решением.

Кейти: «Я надеюсь…»

Барбара: Я надеюсь оказаться рядом с человеком, который принял решение умереть, и наблюдать за его агонией из-за того, что кто-то опоздал с решением.

Кейти: Да. И если что-то еще вызывает в тебе негодование, огорчение или ощущение разобщенности – любые чувства, кроме любви к сестре, – запиши это, передай свои мысли бумаге. Все наши внутренние конфликты разрешаются на бумаге. Нет такого кошмара, от которого нельзя проснуться. Сколько раз ты прокручивала свою историю в голове с тех пор, как впервые придумала ее?

Барбара: Не могу сказать… Тридцать или, может, сорок раз?

Кейти: Хорошо, пусть будет тридцать-сорок раз. А сколько раз умирала твоя мать?

Барбара: Ну, она была на пороге смерти три раза за последние два месяца.

Кейти: Понятно, но сколько раз она действительно умерла?

Барбара: Она умерла один раз, но в муках.

Кейти: Да, она умерла один раз. «Она умерла в муках» – это правда?

Барбара: Я не могу знать это наверняка… Нет.

Кейти: В точку! Как ты реагируешь, когда веришь мысли «Моя мать умерла в муках?»

Барбара: Я сама мучаюсь. Я представляю ее осунувшееся лицо, слышу ее слова, то, что она, по-моему, говорила, и невыразимо страдаю.

Кейти: Значит, ты не можешь с уверенностью сказать, что твоя мать умирала в агонии. Но ты точно знаешь, что сама мучаешься и страдаешь сейчас из-за ее предполагаемой агонии. А одного страдальца вполне достаточно.

Барбара: Да.

Кейти: Ты можешь назвать хотя бы одну спокойную причину держаться за мысль «Моя мать умерла в агонии?» Я не говорю, что смерть ее была легкой. Это уже другая, более древняя история. История, порожденная религией. И я не призываю тебя отбросить ее прямо сейчас.

Барбара: По правде говоря, я не думаю, что мама на самом деле умерла в агонии. Мне кажется, что, ожидая смерти, она могла неоднократно переживать муки агонии.

Кейти: Вот это уже больше похоже на правду. Она могла мучиться в агонии.

Барбара: Но как было на самом деле, я не знаю.

Кейти: Хорошо, дорогая.

Барбара: Я вижу ее лицо, слышу ее слова, но…

Кейти: Как ты реагируешь, когда веришь мысли «Моя мать умерла в муках?»

Барбара: Я чувствую себя беспомощной, слабой, несчастной, поскольку не смогла дать матери того, чего она хотела.

Кейти: Кем бы ты была без этой мысли?

Барбара: Я бы просто была рядом с мамой, помогала бы ей, любила ее.

Кейти: Заботилась о ней всю неделю.

Барбара: О боже, да. Именно так.

Кейти: «Моя мать умирала в агонии» – разверни фразу.

Барбара: Я умирала в агонии?

Кейти: Да. Снова и снова. Ты день за днем убивала в себе радость просто быть с матерью в ее последние дни. Ты лишила себя удовольствия наблюдать чудо жизни, движущейся к закату и вновь возрождающейся в тебе, в твоих детях, и так без конца. Милая моя, ты уже испытала достаточно мук. Одного человека, умирающего в агонии, вполне достаточно. И человек этот – ты. Мы не можем знать, что чувствовала твоя мать, но свою агонию ты можешь прекратить прямо сейчас. Нет такого кошмара, от которого нельзя пробудиться. Жить в вечном кошмаре невозможно. Твоя история и реальность не совпадают. Реальность всегда добрее твоей истории о ней.

Барбара: Я понимаю.

Кейти: Я радуюсь твоим открытиям, милая. Ты думаешь о лице своей матери, вспоминаешь ее слова, а я слышу, как ты произносишь: «Нет, я не могу с уверенностью сказать, что мама умирала в агонии».

Барбара: И я действительно не могу.

Кейти: Отправляйся туда, где ты пережила самую сильную боль. Кстати, то же самое касается и всех присутствующих в зале. Вам это тоже не повредит. Отправляйся туда, где ты пережила какую-то боль – эмоциональную, физическую – не суть важно. Ты знаешь такое место? Где оно? Что там происходило? Ты можешь его найти?

Барбара: Оххх.

Кейти: Ты уже перенеслась туда? Закрой глаза. А теперь, из самого центра того болезненного опыта, перейди в то сокровенное место своей души, где ты понимаешь все, где ты знаешь, что тебе хорошо. Возможно, посреди самого мучительного переживания ты вдруг думала: «А что сегодня на обед?» – и сама в то же самое время каталась по полу от боли. Отправляйся туда, в тот день и час. Посмотрим, получится ли у тебя. (Пауза.) Ты смогла. Хорошо. Теперь расскажи мне, что ты чувствуешь.

Барбара: Тогда в палате, глядя на свою мать, которая, очевидно, страдала, я знала, что не могу контролировать ситуацию. И потом, снова переключаясь на себя, я понимала – со мной все в порядке. Я чувствую себя нормально, даже несмотря на тягостную, неприятную ситуацию, в которой оказалась. Несмотря на то, что ничего не могу с ней поделать… Я все равно больше была в себе.

Кейти: Хорошо, моя милая. И ты думаешь, что твоя мать была не такой мудрой или способной, как ты? Внутри каждого из нас есть это священное убежище, дорогая. И мы способны отыскать его, если наберемся смелости глубже заглянуть в себя. И какую бы боль мы ни переживали в данный момент, священное место, где мы становимся собой, всегда с нами.

Барбара: Да, думаю, я недооценивала маму всю последнюю неделю ее жизни.

Кейти: «Я недооценивала ее в течение последней недели жизни» – а теперь разверни-ка эту фразу.

Барбара: Я недооценивала себя всю неделю.

Кейти: Да, милая. И свою сестру тоже.

Барбара: Верно.

Кейти: Матери так прекрасны! Они умирают за нас, разве ты не видишь? Они умирают, как все, чтобы мы могли понять. И не ошибаться. Их смерть совершенна, и она наступает так, как лучше для нас. Ты бы выбрала для нее такую смерть, если бы знала, что только так сможешь познать Бога?

Барбара: О… (Пауза.) Да!

Кейти: И в этом вся суть, моя милая.

Барбара: Благодарю вас, Кейти. Я чувствую, что сбросила с себя огромное бремя.

Кейти: Я счастлива, дорогая.

Барбара (с радостным смехом): А что, если я позвоню Лори и поделюсь своими открытиями с ней? Так и сделаю!

Все потоки устремляются к морю, поскольку оно ниже их. Смирение дает ему его власть

Материальный мир – метафора ума. Ум восходит к своим проекциям, но в конце концов всегда возвращается к себе, подобно потокам, которые устремляются обратно к морю. Каким бы блестящим ни был ум и каким бы непомерно раздутым ни было полагающееся на него эго, стоит уму понять, что на самом деле он ничего не знает и не может знать, он возвращается к своим истокам и становится самим собой – спокойным и смиренным.

Как только вы осознаете правду, все стекается к вам, поскольку вы являете собой живой пример смирения. Осознавший себя ум стремится занять низшее, наименее творческое положение, из которого и происходит творение. Потому что самое низкое – это наивысшее.

Менее чем через неделю после моего возвращения из уединенного домика недалеко от Лос-Анджелеса по городу распространилась весть о произошедших со мной переменах. Мне стали звонить абсолютно незнакомые люди. Они задавали мне вопросы и просили о встрече. Причем звонки раздавались в любое время дня и ночи. Звонили люди, проходившие программу двенадцати шагов в обществе анонимных алкоголиков, просто прохожие, встречавшие меня на улице, жители других городов и те, кто был наслышан обо мне от друзей или знакомых. В их вопросах слышалась мольба о помощи. Они говорили: «Как я могу обрести такую же свободу, как вы?» И я отвечала: «Не знаю. Но если хотите посмотреть на нее вблизи, приходите и поживите со мной. Я буду рада разделить с вами все, что имею».

В мой дом постоянно приходили какие-то люди. Мог прийти человек, и сразу же раздавался телефонный звонок, а еще через несколько минут показывалось еще двое визитеров, а потом приходило еще пятеро или шестеро – за вечер я принимала у себя по десять человек. Они говорили, что наслышаны обо мне как о святой, Мастере или Будде. Еще они говорили, будто я достигла какого-то «просветления», хотя я не имела ни малейшего представления о том, что бы оно могло значить. Для меня это слово звучало как название одной из разновидностей гриппа. И когда люди с любопытством разглядывали меня, я чувствовала – они воспринимают меня как некую аномалию, но меня это устраивало. Я знала, что свободна, но мой ум все еще продолжал подвергаться атаке разного рода иллюзий, от которых человечество страдало не один век. И я не чувствовала в этом ни намека на просветление.

Еще в течение года я должна была записывать те убеждения и верования, которые то и дело всплывали в уме. Я записывала их, а потом исследовала каждое, чтобы ни на йоту не отклоняться от реальности. Они приходили на ум довольно быстро – их были сотни, тысячи. Каждая мысль была подобна метеору, врезающемуся в планету с намерением сокрушить ее. Если кто-то говорил или мне самой приходило на ум: «Какой отвратительный день!» – мое тело начинало непроизвольно дрожать. Так, как будто я физически не могла перенести ложь. И неважно, сама ли я думала о чем-то таком, или кто-то другой произносил подобную фразу, мне было не по себе, поскольку я знала, что все вокруг – это я. Очищение и развенчание стрессовых мыслей происходило во мне мгновенно. Хотя когда я занималась исследованием с другим человеком, ему процесс представлялся растянутым во времени и пространстве, поскольку за них он принимал насыщенность самого исследования. Но для меня безвременность процесса была абсолютно очевидной. Поэтому, когда мне на ум приходила какая-либо мысль, я записывала ее, ставила к ней четыре вопроса и затем выполняла необходимые развороты. Первый год я почти постоянно писала и плакала. Но никогда не чувствовала, что расстроена или подавлена. Я любила ту женщину, которая жила в состоянии полнейшего замешательства и умирала в процессе исследования. С каждым днем я любила ее все больше. Она была просто неотразима.

Часто по утрам, до или после прогулки, я могла сидеть у окна на солнышке, ожидая, пока внутри меня не возникнет неприятное чувство. И если оно появлялось, я была в восторге, поскольку это означало – есть некая мысль, нуждающаяся в чистке, как и я сама. Поэтому я записывала каждую такую мысль и при этом изрядно веселилась. Поскольку почти все мои мысли в тот период были о моей матери. Я знала – стоит мне распрощаться с одним заблуждением, они все оставят меня в покое. Ведь я имею дело не с людьми, а с мыслями. Мне приходило на ум нечто вроде: «Моя мать не любит меня», «Она больше любит мою сестру и брата», «Она могла бы чаще приглашать меня на семейные обеды», «Если я расскажу правду о том, что произошло, она станет все отрицать, и мне никто не поверит». Первый год мне было недостаточно просто мысленно, без слов произвести исследование той или иной мысли. Я должна была ее записать. Какими бы целеустремленными и сосредоточенными вы ни были, невозможно просто взять и унять хаос мыслей. Но если вам удалось выделить один фрагмент хаоса, исследовать и стабилизировать его, весь мир начинает приобретать смысл.

Поэтому я записывала стрессовую мысль и исследовала ее с помощью четырех вопросов. Иногда я работала над ней в течение часа, а временами на исследование уходило целое утро – до самого полудня. Но сколько бы времени ни занимал процесс осознания мысли, я всегда приходила к тому, что это – не правда, а всего лишь ошибочное предположение.

У меня никак не получалось найти весомое подтверждение своим убеждениям. И задавая себе вопрос: «Как я реагирую, когда верю этой мысли?» – я сразу же видела, что источник страданий вовсе не моя мать, а мои мысли о ней. Тогда я спрашивала себя: «Какой я была до этой мысли? Какой я стану без нее?» И могла ясно видеть любой разворот. Я имела дело с причинно-следственными связями и полярностями. И понимала, что одна полярность может быть такой же истинной, как другая: «Моя мать не любит меня» и «Моя мать меня любит». Выходит, я умирала за причину, имевшую равную себе противоположность. И ничто, кроме исследования, не могло прекратить агонию.

Я записывала на бумагу каждое убеждение, касающееся моей матери, поскольку мысли, связанные с ней, имели надо мной самую сильную власть. А потом с помощью исследования они очищались сами собой. Таким образом, я работала не со своей матерью, а с моими представлениями о ней, ведь определенное мнение складывается у нас о любом человеке. Все мы думаем: «Я хочу», «Мне нужно», «Она должна», «Она не должна» и так далее. Но, занявшись исследованием своих мыслей, я оставила других людей в покое и погрузилась в изучение своего существа. Я была осознающим себя умом, Богом, который смотрится в свое же собственное зеркало.

Смирение – наша естественная реакция на правду о самих себе. Когда мы судим других людей и задаем вопросы к нашим суждениям о них, а затем разворачиваем эти утверждения, примеряя их на себя, то проходим сквозь очищающее пламя. Мы ощущаем приятную слабость в коленках и узнаем, как это замечательно – терять. И понимаем, в чем в таком случае заключается наша победа. Такова суть «Работы». Некоторые люди называют ее прощением, а я – здравомыслием.

Проявляя милосердие к себе, вы примиряетесь со всем миром

Сегодня утром я обратила внимание на то, что покормила себя наилучшим образом. Еда была простой, но обильной. И даже если бы у меня не было фарфоровой посуды, столовых приборов, элегантной скатерти и салфеток, стола, стульев и свечей, я бы с не меньшим удовольствием съела свой завтрак руками где-нибудь на солнышке. Я никогда не лишаю себя самого лучшего, что только может дать мне настоящий момент. Мне нравится самой отвечать за себя. И я люблю то, что поддерживает мою самостоятельность. То есть люблю абсолютно все.

Когда я готовлю завтрак для себя и Стивена, то наблюдаю за добротой в действии. Я вижу, как она подходит к холодильнику, как рука, которую я называю своей, открывает его дверцу. И хотя я не верю этому, песня ума – отличное музыкальное сопровождение. Я очень ее люблю. За чем же потянется рука? Я беру лоток с яйцами, хлеб и замечаю свет из открытой дверцы холодильника, отражающийся от белоснежных полированных поверхностей кухонной мебели.

Рука вынимает из лотка четыре яйца. Тело движется к столу, и рука заправляет два кусочка хлеба в тостер. Затем рука берет вилку, глубокую тарелку, разбивает в нее яйца, взбалтывает их, добавляет соли и перца. Тело подходит к плите, ставит на нее сковороду, кладет в нее кусочек масла, ждет, пока оно расплавится, выливает взбитые яйца. И пока омлет жарится, перед моим мысленным взором проплывают картины: цыплята, гуляющие по травке на солнышке, потом такие же цыплята, но в клетках, поставленных одна на другую, где их усиленно кормят. И я спрашиваю себя, а не в клетке ли жила я сама, и молча жду, пока поджарится омлет.

Я вижу те давно минувшие времена и себя – в клетке. Каким бесконечным и мрачным кажется сейчас тот период жизни! Тогда я верила, что моя боль невыносима, хотя сама была ее причиной. И сидела в кромешной тьме своей клетки, не надеясь когда-нибудь вырваться из нее на свободу. А потом я увидела ключ и отворила им дверцу своей темницы. После чего любую проблему, возникающую на горизонте моего нового мира, я воспринимала как детскую забаву. Как будто я была искусным магом, который может заставить любую мысль испариться одним лишь движением ума. И все это я увидела, пока жарились яйца. На мой взгляд, в них – сила. Они умерли, чтобы я могла жить. Я выкладываю их на две сияющие белоснежные тарелки, рядом кладу по тосту, которые уже успели подрумяниться в тостере. И несу тарелки на обеденный стол, где меня уже ждет чай, разлитый по чашкам. Какое замечательное слово «завтрак». И как прекрасен мир!

Все, что видит наш ум, всегда добрее того, что он может увидеть, – такова привилегия открытого ума. Доброта резонирует с существующим порядком вещей. Доброта – просто прихлебывать чай из чашки, даже не думая об этом. И чувствовать себя отдельной планетой, орошаемой живительной влагой, причем даже не подозревая о том, а нужно ли мне это на самом деле. Доброта – когда дождь барабанит по стеклу, поскольку звук дождя для моих ушей – прекрасный дар жизни, который я ничем не заслужила. Именно доброта готовит то, что я буду есть в следующий момент. Она даже оставляет для меня радугу после дождя. Доброта бесконечна. Она и волосы, которые защищают мою голову от солнца, и земля под моими ногами. Не существует ничего, в чем не было бы доброты. Даже смерть дает нам возможность достичь того, чего не может дать нам наша обычная жизнь, а именно наконец почувствовать себя бестелесной, ни с чем себя не отождествляющей сущностью, свободным и бесконечным умом.

Когда вы поняли, откуда вы родом, никакое воображение не в силах заставить вас поверить в свою отделенность. Вы видите все таким, как оно есть, и понимаете, что никто не подвергается опасности утратить что-либо, кроме своего драгоценного «Я». И перед лицом этой всегда хорошей новости, наперекор всему, что когда-либо казалось реальным, остается только одна доброта. И здесь нечему учиться. Это просто опыт восторга, который испытываешь от самого себя. Я в восторге, когда даю вам что-то просто так. Я делаю добро из любви к себе, поскольку доброта может быть направлена только на себя. Она больше ни на кого не распространяется, даже на того, кто принимает сделанное мной добро. Я сама – и дающий, и тот, кто принимает. И это все, что имеет значение.

Мне принадлежит весь мир, поскольку я живу в последней истории, в последнем сне: женщина, сидящая в кресле с чашкой чая в руках. Я смотрю в окно и вижу через стекло мой мир. Не существует ничего, кроме него, ни единой мысли. Мне достаточно моего мира. В его безграничном пространстве слилось все, что я когда-либо хотела сделать, и все, чем я когда-либо стремилась быть. И этого достаточно для достижения моей цели, а цель моя проста – сидеть сейчас здесь, в кресле у окна, прихлебывая горячий чай. Я могла бы представить мир, раскинувшийся за гранью того, который сейчас у меня перед глазами. Но даже если подобное произойдет, я предпочитаю свой мир. Мне всегда лучше там, где я сейчас, чем в любой истории о прошлом или будущем. Только здесь и сейчас имеют для меня значение, поскольку именно в них я живу. И ничего другого мне не нужно.

Самый лучший лидер следует воле народа

Я следую по пути того, что есть, и он всегда открывается передо мной в настоящий момент. Такова воля Бога, которая для меня ясна как день. Когда у вас больше нет своей воли, времени и пространства тоже не существует. Все сливается в единый поток. Вы ничего не решаете сами, а просто перетекаете от одного события к другому. Потому что все решается за вас.

До февраля 1986 года я в течение десяти лет страдала от депрессии, а последние два года я чувствовала себя настолько подавленной, что даже не желала покидать свою комнату. Я хотела только одного – умереть. Я привыкла неделями не чистить зубы, поскольку каждый раз, думая о том, что надо бы это сделать, я возвращалась к убеждению о бесполезности чего бы то ни было. Я чувствовала себя мертвой женщиной, а зачем мертвецу чистить зубы? Но теперь, когда мой ум прояснился, и я, лежа утром в постели, слышу голос, который говорит мне: «Вставай и почисти зубы», я делаю это без промедления, и ничто не может меня остановить.

Я встану с кровати, если я вдруг не смогу подняться, то сползу с нее и поползу на животе в ванную, выдавлю зубную пасту на щетку и почищу свои чертовы зубы. При этом мне наплевать на кариес. Я забочусь только о том, чтобы проявить уважение к истине в моей душе. Вы хотите пережить прозрение? Хотите, чтобы Господь явился вам в виде горящего куста? Мой горящий куст: «Встань и почисти зубы».

Уважать путь того, что есть, – значит следовать в самых простых направлениях. Если у вас возникло желание помыть посуду, сделайте это. И вы в раю! Ад поджидает нас, когда мы начинаем спрашивать «зачем?». Ад в данном случае выглядит так: «Я сделаю это позже», «Я не обязан мыть посуду», «Сегодня не моя очередь», «Так несправедливо!», «Кто-то другой должен сделать это». И так далее и тому подобное – по десять тысяч мыслей в минуту. Когда вам на ум приходит: «Делай то-то и то-то», незамедлительно это выполняйте. Начиная раздумывать и сомневаться в необходимости выполнить действие, вы просто причиняете себе боль. Но делая то, что нужно, в следующий момент без мысленных препирательств, вы проявляете покорность Божьей воле. Как прекрасно просто слушать и покоряться, слушать и выполнять! И когда вы всегда и во всем следуете голосу, то очень скоро понимаете – никакого голоса вовсе нет. Его не существует, есть только движение. Это движение – вы, который наблюдает за тем, как оно делает себя. И то, что произойдет дальше, не ваше дело. Вы просто движетесь, развенчивая любое суждение, возникающее у вас об этом. Если вам больно, просто понаблюдайте за своими мыслями и исследуйте их.

Апрель. Я отправилась в очередное турне со своей книгой. Место действия – Вашингтон. Месяц назад мой врач объявил мне, что у меня остеопороз. Поэтому я должна больше двигаться. Больше физических упражнений, больше ходить пешком, больше кальция, специальные препараты раз в неделю, иначе мои кости начнут крошиться. Мне нравится мнение моего врача – оно меня забавляет. И я с радостью следую всем его рекомендациям. Когда Стивен, я и наш общий друг Адам приезжаем в отель, нам сообщают, что наши номера будут готовы только к трем часам дня.

На часах – полдень. Значит, нужно как-то скоротать оставшиеся три часа. Очевидно, настало время для прогулки. Как насчет того, чтобы погулять вокруг мемориала Джефферсона? Такси привозит нас на место, и мы видим вокруг вишневые деревья в цвету. От их красоты просто захватывает дух! Прохожий объясняет нам, что сейчас самый разгар цветения вишни, и сотни людей специально приехали сюда полюбоваться небывалой красотой. Мы же ничего об этом не знали до тех пор, пока не прибыли к мемориалу Джефферсона и не увидели цветущие вишневые деревья во всей их сказочной красоте. Очевидно, Господь хотел, чтобы мы насладились поистине потрясающим зрелищем. Его желание совпало с рекомендациями моего доктора о пользе пеших прогулок. И с намерением администрации отеля не пускать нас в наши номера до тех пор, пока они не будут убраны. Но мы могли пережить тот же опыт через призму историй о том, как мы устали после пяти недель бесконечных поездок, как нам необходим отдых, какие нерасторопные люди работают в отеле и какой осел устроитель моего турне, если даже не смог точно согласовать время нашего прибытия в Вашингтон со временем поселения в отель. Однако, будь наши номера готовы в срок, мы пропустили бы необычайно красивое зрелище – цветущие вишни у мемориала Джефферсона. Путь ясен только тогда, когда ясен ум.

Теперь перейдем к сентябрю. Пес моего сына Росса Оукли прыгнул в канал перед моим домом. Французские окна, ведущие на террасу, остались открытыми, и большой, простодушный золотистый ретривер соскочил с крыльца и плюхнулся в воду, сгорая от желания добыть утку. Утки, плававшие в это время по каналу, преспокойно оглянулись, чтобы посмотреть, кто это там наделал столько шуму. И, заметив собаку, поплыли прочь с громким кряканьем. Они плавали быстрее, оставив беднягу Оукли не солоно хлебавши. На следующий день я обнаружила следы грязных лап пса на своих белоснежных коврах. И почувствовала, как тает мое сердце. Пока я чистила ковер, меня переполняла любовь к животным. Я знаю, зачем были нужны следы на моем чистейшем ковре. Они связывают меня с милым псом Оукли, с моим сыном Россом. Я становлюсь такой же простодушной и непосредственной, как все представители животного мира в целом. И я так счастлива! Тогда как запутавшийся, неисследованный ум в подобной ситуации мог расстроиться, заметив грязь на ковре. И начал бы мысленно атаковать глупую собаку, беспечного, недисциплинированного сына, который не может ее как следует воспитать, саму себя за то, что не заметила открытую дверь на террасу. Лишенный ясности ум, стремясь упрочить свое отождествление с телом, способен создавать тысячи различных уловок, нападая на других в качестве самообороны. Но ум, достигший ясности в процессе исследования, ничему не сопротивляется. Он наслаждается всем, что приносит жизнь.

Мои трехлетние внучки-близняшки Ханна и Келси открыли сервант на кухне и вытащили на свет Божий все самые чудесные его сокровища – баночки, кастрюли, сковородки и даже старую кофемолку. Через день я замечаю, что кофемолка по-прежнему стоит там, где ее бросили мои проказницы. И радуюсь, поскольку они оставили после себя частичку своего любопытства и свободы. Интерьер моего дома чрезвычайно прост – ничего лишнего. А теперь его дополняет старинная кофемолка. И мне это очень нравится! Никогда не знаешь, кто сегодня выступит декоратором твоего дома, – до тех пор пока он не появится. Но даже если я сейчас поставлю кофемолку на ее привычное место в серванте, мне не будет ее не хватать. Поскольку интерьер моего дома всегда совершенен.

Сегодня утром я хотела принять душ, но заметила, что увлеклась чтением электронной почты. Мне это показалось превосходным. Хотя идея принять душ тоже была мне приятна. Последую я ей или нет? Так потрясающе наблюдать и ждать, что же произойдет в следующий момент, позволяя жизни идти своим чередом. И вот когда уже прочитано около дюжины электронных писем, мое тело без всякой на то причины поднимается и идет. Куда оно направляется? На первый взгляд, оно движется по направлению к ванной комнате, хотя знать это наверняка невозможно, пока тело не окажется в душевой кабинке и не откроет кран с горячей водой. Но нельзя с точностью сказать, приму ли я все-таки душ, до тех пор пока на меня не польется вода. И как только я чувствую, как вода струится по моему телу, я думаю: «Какая это отличная идея принять душ!»

Когда две великие силы противостоят друг другу, победу одержит та, которая знает, как покоряться

Ничто не в силах противостоять нам. Никаких врагов на самом деле нет. Ни один человек, ни одна идея, ни даже наше собственное эго не могут быть враждебны по отношению к нам. Мы заблуждаемся, принимая кого-то или что-то за врага, тогда как все, что нам нужно, – просто присутствовать в происходящем. И осознавать, что таким образом любовь появляется перед нами в одной из своих форм, которые нам пока непонятны. Ясный, спокойный ум позволяет мыслям и убеждениям просто возникать, не привязываясь к ним. Он понимает – ни одна из мыслей не является правдой, и потому ему комфортно с любой из них.

Ваш враг – это учитель, указывающий вам на то, что осталось неисцеленным. Вы продолжаете страдать из-за тех убеждений, которые пытаетесь отстаивать и защищать. Но не существует ничего, что могло бы вам противостоять. Есть только плавное движение жизни, подобное ветру. Вы наделяете историей любой опыт, который воспринимаете. И в каждой такой истории кроется причина вашего страдания. Я – это все, что я когда-либо называла другими людьми, и они все время были мной. Все, кого я когда-либо называла своими врагами, всего лишь я сама. В проекции мы видим реальность разделенной на «Я» и «Они», тогда как на самом деле реальность гораздо добрее. Все враги – наши самые лучшие учителя, которые только и ждут, пока мы это осознаем. (Однако вы не обязаны приглашать их к себе на обед.) Никто не сможет быть моим врагом до тех пор, пока я не начну воспринимать его как угрозу своим верованиям. Если я боюсь что-то потерять, я создаю для себя мир, в котором возможны враги. И пока я живу в таком мире, мне никак не удается понять, что на самом деле потеря мне только на благо.

Я возвращаюсь домой после поездки, открываю дверь и вижу, что меня обокрали. Воры вынесли из дома все ценное – деньги, украшения, телевизор, стереосистему, бытовую технику, компьютеры и даже мою коллекцию СD. Оставили только мебель и кое-что из одежды. Мой дом приобрел тот вид, который должно иметь жилище согласно учению дзен. Я ходила по опустевшим комнатам и констатировала – этого нет и то тоже пропало. Но смысла оплакивать потери или злиться я не видела. Напротив, я представляла, какую радость мои вещи доставят тем, кому они теперь принадлежат. Возможно, воры подарят мои украшения своим женам или возлюбленным. А может, сдадут их в ломбард и на вырученные деньги накормят своих детей. Меня переполняет благодарность за то, что есть. Поскольку у меня нет привязанности к украденным вещам. Откуда я знаю, что они мне не нужны? Все просто – их больше нет! Почему мне лучше без них? Потому что моя жизнь стала проще.

Теперь мои вещи принадлежат ворам, и, очевидно, им они нужнее, чем мне. Значит, так должно быть! И я искренне радуюсь за обокравших меня людей, даже когда пишу заявление о краже в полицейском участке. Мне кажется странным порядок вещей, согласно которому мы должны обязательно лишаться того, что уже нам не принадлежит, но я понимаю и принимаю его. И написать заявление о краже в полицейском участке тоже в порядке вещей. Если мои вещи найдут, я с радостью приму их обратно. А если я их больше не увижу, значит, станет ясно, что им действительно пришла пора сменить владельца. И так лучше для мира, для меня и для воров. Мне нужны только те вещи, которые находятся в моем распоряжении прямо сейчас – ни больше и ни меньше. Проблема не в самих материальных ценностях, а в наших мыслях о том, что мы должны, а чего не должны иметь. Каким еще может быть страдание?

Правда реальности проста: не может быть ничего лучше, чем то, что происходит с нами здесь и сейчас. Люди, которые не в состоянии ее увидеть, просто зависимы от своих мыслей. Они вынуждены держаться иллюзий своего ограниченного мира и постоянно вести войну с реальностью. Но победить в этой войне невозможно, поскольку тот, кто ведет ее, спорит с реальностью, которая всегда щедра и благодатна. Хорошо только то, что происходит сейчас, понимаете вы это или нет. И не видать вам спокойствия до тех пор, пока вы не уясните такую простую истину.

Реальность всегда добрее, чем она представляется в придуманных историях о ней. Поэтому если бы мне предстояло рассказать историю о реальности, это была бы история любви. В ней бы говорилось о том, как жизнь сама проживает себя, о ее бесконечной доброте и обо всех тех поворотах и ухабах, которые невозможно спроецировать наперед.

Например, если моя дочь умирает, я понимаю – мне не о чем убиваться, поскольку дело не во мне. Речь идет о моей девочке, о ее жизни, и я праздную ее освобождение. Я радуюсь тому, что бесконечный, бестелесный ум наконец-то перестал отождествлять себя с телом и обрел свободу. И ум этот никогда не был ею, а значит, не может умереть. Действительно, в том, что касается ума, мы едины и неделимы. Однако это только начало; дальше реальность становится еще добрее. Я вижу, какими вырастают дети моей дочери, поскольку ее не было рядом, дабы научить их чему-то другому. Когда я что-то теряю, я освобождаю место для чего-то нового. Поэтому каждая потеря должна рассматриваться как приобретение. Разумеется, если о ней не судит запутавшийся, неисследованный ум. Я начинаю видеть все то, что заполняет пространство моей жизни, освободившееся с уходом дочери. А раз она и так живет в моем сердце, добро в моем мире не убывает, ведь на то место, которое было занято ею, приходит нечто новое. Даже когда вы думаете: «Боже, лучше уже просто некуда!» – предела совершенству нет. Таков закон.

Я смотрю на упавший с дерева листок – коричневый, сухой и на первый взгляд абсолютно безжизненный. Дерево просто освободилось от него – как будто он был ничем. Он упал на землю, и теперь у него новая работа, непохожая на прежнюю. Лист постепенно мульчирует, напитываясь водой и воздухом. И в конце концов он сольется с каждым из тех элементов, которые питают почву, давая силы материнскому дереву. Каждое вещество, как и стихии воды, воздуха и огня, выполняет свою работу здесь и сейчас. И снова и снова любые истории ума, его эволюция и все, что он проецирует в виде ущерба, проживается упавшим с дерева листком как абсолютное благо.

Если хочешь узнать меня, загляни в свое сердце

Только ум, открытый для исследования, может пройти этот путь целиком. Открытый ум бесстрашен в своем стремлении жить без страданий. В конце концов исследование мыслей становится привычной практикой, поскольку вы учитесь уважать источник, из которого вы получаете ответы, и ту свободу, что они с собой несут. И ум понимает – вот он, желанный путь, ведущий домой, обратно к покою и отдохновению – к самому себе.

Когда заданы вопросы, и ответы на них всплыли на поверхность, ум, как правило, в шоке от самого себя. Он просто не представлял, что для него возможны подобные озарения. И эти ответы выводят на поверхность другие, еще более глубокие прозрения, чтобы они стали очевидны и понятны незнающей, неисследующей полярности ума. И как только ум познает свою природу, он начинает доверять мудрости того, что есть. В этом суть его обучения, конец его страданиям, заблуждениям, страхам и ошибочному отождествлению себя с личностью. Исследование изменяет мир быстрее, чем вы можете себе представить. Раньше я спешила жить. А теперь я живу в ритме вопросов и ответов на них. Поскольку мое намерение – быть открытой настолько, насколько это возможно, независимо от последствий. И я не могу не жить в мире, который называю раем. Я даже обожаю своего дантиста.

Поначалу исследование может показаться чем-то абсолютно невозможным – вроде вскрытия сердца без анестезии. Все, что вам хотелось бы утаить, выйдет на поверхность, и вы почувствуете мощную внутреннюю отдачу, продолжая переживать смерть того, кем вы все время считали себя. Это может даже привести вас в состояние внутренней раздвоенности. Вы, возможно, испытаете приступ тошноты или даже впадете в ступор на несколько часов. Продолжая идентифицировать себя с «Я», вы начнете видеть, что вы сами – все те люди, которых вы считаете злыми, жестокими, недалекими, безумными, алчными, презренными и жалкими. Вам будет очень больно осознавать это, а иногда и совсем невыносимо продолжать исследование. Но если вы пойдете дальше, ваш ум начнет понимать: его единственный злейший враг – он сам, а весь мир – не более чем его проекция. Ум осознает, что он – один, и кроме него не существует никого и ничего. Он познает себя как абсолют. А развороты всегда помогают ему сродниться с природой человеческого существа. Так в уме устанавливается баланс между чем-то и ничем, который дает ему прочную опору в мире. С каждым шагом доверие ума к происходящему с ним возрастает, мягко, но уверенно устраняя все наносное.

И вот наступает момент, когда ум, полностью укоренившись в самом себе, перестает отождествлять себя с личностью. Он больше не может быть кем-то – только умом, то есть самим собой. Ум мертв для чего бы то ни было, кроме самого себя. При этом вы можете огорчиться, пережить ощущение невосполнимой потери и леденящее чувство одиночества. Перестав отождествлять себя с человеческой личностью, ваш ум между тем попробует искать для себя иные, иногда пугающие «Я». Например, он может представить себя птицей, не умеющей летать, неподвижным камнем, когда вы торопитесь. И нужно просто смириться с этим, осознавая, что в конце концов все обратится в прах. Но до тех пор вы просто камень – без рук и без ног.

Но исследование дает вам силы любить себя даже таким, и вам не захочется больше искать для себя иное воплощение, пока вы не осознаете, что не можете быть никем – только умом. И оставаясь им, вы обнаружите, что никаких мыслей нет. И даже та мысль, которая сообщает вам об этом, какое-то время остается единственным доказательством их отсутствия, чтобы потом тоже исчезнуть. И когда не будет ни единой мысли, исчезнет все. Абсолютно все!

Исследование продолжает уничтожать все, чем вы привыкли считать себя, пока вам не откроется еще кое-что. Ум, который подвергся исследованию, является не чем иным, как чистейшей мудростью, и он способен исцелить мир. Пока он исцеляет, мир исцеляется. Так я пришла к выводу, что не могу жить, пока не умру. И, хвала Богу, то, что продолжает жить, не я, какой я привыкла себя считать. Все, чем я являюсь, не может быть некрасивым. Я проявляюсь как все сущее – как старое и новое, начало и конец. Я все, и значит, я – это вы.

Вы можете двигаться, куда захотите, и любое ваше положение в данный момент – правда. Поскольку вы вездесущи. Каким это место будет без названия? Магическим, священным, чудесным. Как вы здесь оказались? Зачем вам вообще понадобилось место назначения? Все в любом случае оказывается только тем или иным, планировали вы это или нет. Я понимаю, как вы любите, чтобы ваши планы соответствовали реальности, но при всем том вот вы – здесь и сейчас, а не в будущем, которое вас всегда занимало. Вы – на улице, в полном восторге копаетесь в мусорном баке. И замечаете, что это превосходит все, чего вам когда-либо хотелось, и большего вам просто не нужно. Или же вы сидите в своем уютном доме за обеденным столом, глядя на избыток того, в чем вы на самом деле не нуждаетесь. И в уме лишаете себя всего, что уже переполняет вас изнутри в настоящий момент. Разве вам не хорошо без вашей истории? Разве то место назначения, которое определяет сама жизнь, не более значимое, чем существовавшее в вашем воображении?

Что такое несчастье? Это история ума, не совпадающая с реальностью. Предположим, согласно вашей истории, вы человек, который проживет свою жизнь с двумя руками. В правой руке он будет держать нож, а в левой – вилку. А в реальности вы лишаетесь правой руки. Просто просыпаетесь одним прекрасным утром, а руки нет, и вы даже не успели сказать ей «прощай». Она – в пластиковом мешке в контейнере для мусора на заднем дворе. И теперь вы человек с вилкой в правой руке, которая на поверку оказывается вашей левой рукой. Таким образом, реальность не соответствует вашей истории. Она противоречит вашему представлению о своем «Я». Потому что у реальности всегда есть своя история развития событий. Я могу быть кем угодно – человеком, любящим узнавать что-то новое, человеком, не умеющим разрезать бифштекс, или человеком, которому все больше по вкусу вегетарианская пища. Я всегда та, какой считаю себя. Но это ровно до тех пор, пока я не начну исследовать свои мысли и не пойму: я – только то, что происходит со мной в данный момент. И реальность всегда добрее моих представлений о себе, за которые я так упорно держусь.

Милость – это способность понять простую истину: сейчас вы там, где хотели быть всегда. То есть, потеряв руку, вы замечаете только ту, с которой остались. Вы цените то, что у вас есть, и благодарны за это. И в то же время видите, насколько лучше стала ваша жизнь без руки, и осознаете все блага, связанные с вашим новым положением. Вы начинаете понимать – то, где вы сейчас и какой вы сейчас, а также все, что бы ни происходило с вами в любой момент бытия, на самом деле предел ваших желаний.

Не знать – вот истинное знание

Думать, будто вам что-то известно – значит верить в очередную историю о прошлом. А это чистой воды безумие! Каждый раз думая о том, что вы что-то знаете, вы причиняете себе боль, поскольку в реальности нечего знать. Вы просто пытаетесь держаться за что-то, чего на самом деле не существует. Знать действительно нечего. И нет никого, кто хотел бы это узнать.

Гораздо легче знать, что вы ничего не знаете. По крайней мере, такой подход добрее. Я влюблена в не-знающий ум. Зная, что вы ничего не знаете, вы отдаетесь на волю реальности, позволяя ей перенести вас туда, куда ей будет угодно. Вы сможете забыть о своем «Я» и станете самим собой – бесконечным, безымянным. Люди называют меня «Кейти», однако я никогда этому не верю.

Кто-то говорит: «Я буду здесь в девять». Но никто не может знать, каково это для человека без будущего – смотреть на часы, ожидая, пока они покажут девять. Происходящее настолько завораживает, что описать его словами просто невозможно. Вот одна минута девятого, и вдруг уже две минуты девятого согласно часам, которые всегда показывают только одно время – «сейчас». А вот и половина девятого. А сейчас, буквально через мгновение, ровно девять. И приходит человек – просто выныривает из ниоткуда. Из прошлого, которого не существует. Я в постоянном восхищении от подобных приятных неожиданностей.

Теперь я направляюсь в гостиную и думаю о том, что иду открыть окно. Я не имею ни малейшего представления о том, где оно находится, и даже не знаю, существует ли оно в реальности. И есть ли вообще такая вещь, как гостиная. Тело движется. И я слышу, как оно ступает по паркету – один шаг, другой, как будто это иду я. И потом еще один шаг, за ним следующий. Движение напоминает замедленную съемку. Если говорить точнее, я переживаю все кадр за кадром. Каждый момент для меня подобен одному кадру, не обязательно связанному с любым другим. Миг реальности – как камень, поросший мхом, и если смотреть на него сквозь увеличительное стекло, он предстает таким же бесконечным и неделимым, как сама вселенная. Пока я иду, каждый мой шаг – завершенное целое. Один шаг – одно мгновение, но он также и то, что связывает мгновения между собой. Сейчас, сейчас, сейчас! Не существует ни времени, ни пространства, ни прошлого, ни будущего, ни даже настоящего. Никто не приходит, никто не уходит. Движение не имеет значения. У него нет ни мотива, ни цели. И наконец я оказываюсь там, где все неподвижно. Это – наш дом, то место, попасть в которое стремится каждый из нас; неподвижная точка, центр вселенной, абсолютный ноль.

Чудесным образом передо мной возникает гостиная и окно. И я, как маленькая девочка, охвачена радостным трепетом. Я счастлива. Моему изумлению нет предела! Дойдет ли тело до окна? На первый взгляд, так и должно произойти, но я не могу знать этого наверняка. Тело снова делает шаг вперед, и я слышу щелчок туфли по паркету. Откроет оно окно или нет? Какой окажется реальность? Я вижу, как рука протягивается к окну, но тут раздается звонок телефона. Я внутренне разражаюсь смехом, наблюдая за тем, как тело разворачивается и идет в совсем другом направлении. Только так окно в гостиной могло остаться закрытым. И то, что оно сейчас закрыто, – в порядке вещей. Я вижу, как рука поднимает телефонную трубку, и в очередной раз наслаждаюсь тем, что есть. Губы шевелятся, голос говорит в трубку «алло». И я снова заворожена знакомым звуком из никуда – звуком самого голоса. Этим бесконечным, безумным, экстатическим сном о том, чего нет. Сном бессмысленным, беспечальным, вне жизни и смерти. В нем есть только то, что есть, а значит, в нем не может быть ничего некрасивого.

Я наблюдаю за тем, как мое тело движется на кухню, к плите. Смотрю, как руки снимают с плиты пароварку и несут ее к раковине. Никогда не знаешь, что твое тело сделает в следующий момент. Будет ли оно есть овощное пюре, приготовленное на пару? Вот рука достает из серванта тарелку, кладет на нее немного пюре. Вот оно, овощное пюре, от него поднимается пар, вот тело, а вот тарелка, раковина, кухонный стол. А кто тогда я? Я должна быть… чем? Я ни с чем не могу отождествлять себя, поскольку все остальное уже является тем, что оно есть. А разве так уж необходимо быть чем-то? Нет, это совсем необязательно, да и невозможно. А могу ли я притвориться чем-нибудь? Тоже нет, уже слишком поздно. Мое время осталось в прошлом, и теперь я просто смех, внутренняя вспышка радости, осознанная, живая в себе самой, но ни это, ни то, ни другое и ни третье.

Овощное пюре может быть чем-то, раковина – тоже, а вот я не могу быть ничем, как бы я ни старалась создать себя как нечто материальное. Я могу представлять цвета и звуки, пока создаю пюре, кухонный стол, тарелку. И снова отмечать, что все это – лишь сон, который постоянно исчезает. Покидает меня, даже если я его замечаю. И он такой же живой и яркий, как сон об окне или о телефоне. Он существует ради своего же собственного удовольствия – всего один миг в очевидном времени. Возьмет ли тело вилку? Или будет есть пюре руками? Я смотрю сон, и он мне нравится. Даже если я замечаю, как нечто поглощает пюре, самого пюре не существует. Вкус? Я не озабочена тем, чтобы проецировать его, поскольку это произойдет помимо меня. Пюре вкусное, но его вкус – всего лишь сон, как сон само пюре, тарелка, вилка, кухонный стол. Мне снится даже тот, кто видит сны. И я отмечаю, что это все, чем я могу быть. Все исходит от меня. Нет ничего реального и нереального. Просто одна большая, удивительная шутка. Если бы я могла улыбаться, то обязательно бы улыбнулась.

Когда люди теряют ощущение благодати, они обращаются к религии

Как-то христианин спросил меня, приняла ли я Иисуса в свое сердце. Я влюблена в реальность, которая и есть Бог. Я готова принять сердцем каждого здесь и сейчас. Я не много знаю об Иисусе, но мне известно, что он тоже любил Бога. Он был человеком, который нашел для себя удивительный путь и действительно жил им изо дня в день. Я знаю, каково это, поскольку я тоже нашла свой путь и живу им. И, разумеется, все это неправда. «Я» не находило никакого пути, путь сам нашел меня, хотя, по сути, находить было некого. Путь – это просто то, что есть. Он не станет таким, каким бы мы хотели его видеть, поскольку он сам по себе целостность, разумность и доброта. На мой взгляд, если Иисус – это путь, я увижу его во всем, что меня окружает, поскольку любой путь – не более чем зеркальное отражение моего мышления.

Христиане утверждают, что любят Иисуса. И в это легко поверить, когда все происходит по-твоему. Если бы Иисус вошел в комнату, все возлюбили бы его, а некоторые даже благоговейно склонились к его ногам. Но стоило бы Иисусу сказать нечто, противоречащее их религии, их священным убеждениям, он сразу превратился бы в злейшего врага. «Он сторонник радикальных идей. Он не такой, каким я его себе представлял. Он якшается не с теми людьми. Духовный учитель должен быть далеким от политики. Его слова противоречат Писаниям. Он витает в облаках. Они ничего не понимает». Люди готовы обвинить во всех смертных грехах даже чистейшего, добрейшего человека на земле, если он вздумает противоречить их убеждениям и идеалам. Они сделают все, чтобы облить его грязью, дискредитировать его, стереть его с лица земли. Они докажут, что он ошибается, выставят его трусом, безбожником, опасным для общества безумцем, только бы защитить свои священные верования. Потому что люди предпочитают быть правыми, нежели свободными.

Почитая духовного учителя, вы почитаете самого себя, поскольку не проецируете ничего, кроме своей сущности. И пока в вас есть нечто, требующее исцеления, вы будете вынуждены приписывать это учителю, пока не обретете свой путь и не перестанете считать, что ваши убеждения под угрозой. Он говорит, вы вкладываете в его слова свой противоречивый смысл и думаете о том, как он заблуждается. Так постепенно ваше благоговение перед ним рассеивается как дым. Но на самом деле вы реагируете не на то, что он сказал, а на то, что вы услышали. Возлюбить Иисуса всем сердцем – прекрасно. Но до тех пор, пока вы не полюбите чудовище, террориста, убийцу детей, своего злейшего врага, не пытаясь оправдываться или защищаться, ваше благоговение перед Иисусом – иллюзия, поскольку каждый из вышеперечисленных людей всего лишь одна из его форм. Только тот, чья любовь к духовному учителю распространяется и на все сущее, действительно благоговеет перед ним.

Если вы считаете, что преклоняетесь перед своим духовным учителем, то это прекрасное начало. Вы сможете увидеть, как будет выглядеть ваше преклонение перед каждым из нас и всем сущим. И проецируя на своего врага неуважение, несостоятельность или страх, вы рано или поздно начнете проецировать их на своего духовного учителя. Потому что каждый человек – ваш духовный наставник. И нет лучшей духовной практики, чем общаться с людьми, критикующими вас. Причем далеко ходить не придется, поскольку все эти люди живут в вашей голове. И когда вы посчитаете, будто уже переросли свое стремление защищаться и оправдываться по любому поводу, пообщайтесь со своими действительными врагами и понаблюдайте за тем, насколько спокойно вы реагируете на их попытки смешать вас с грязью. Это самый лучший тест.

Чтобы стать осознанным без помощи духовного наставника, религиозных традиций, священных писаний и прочих авторитетов, достаточно просто увидеть учителя во всем, что есть. Если говорить обо мне, то истина была у меня под носом. Именно так! Она была абсолютно проста и прекрасна в своей простоте. Была бы она не такой простой, я бы ни за что ее не обнаружила.

Дао всегда пребывает в спокойствии

Уравновешенный ум всегда спокоен. Он не бывает ни за, ни против. Он хочет только того, что есть. Он умиротворен, поскольку ничему себя не противопоставляет. И ничто не противопоставляет себя ему, ничто его не сдерживает. Он подобен творению, которое разворачивается здесь и сейчас. А все его действия стремительны и свободны.

Он не стремится к удовольствиям, поскольку ему не нужно больше, чем у него уже есть. Обычно удовольствие – более мягкое проявление дискомфорта, ведь даже наслаждаясь едой или сексом, вы привязываетесь всей душой к своему наслаждению. Вы хотите, чтобы оно продолжалось как можно дольше, вы ждете большего от этого опыта, вы боитесь лишиться наслаждения, даже если пока оно длится. В чем разница между удовольствием и радостью? О, между ними такое же огромное расстояние, как от вас до Луны или до другой галактики! Удовольствие – это попытка наполнить себя, а радость – то, чем вы являетесь.

Осознав себя, вы станете тем удовольствием, к которому так стремитесь; тем, чего вы всегда хотели. Удовольствие – зеркальное отражение того, чем вы уже владели, прежде чем начали смотреть по сторонам и перестали замечать то, что есть. Как только вы прекратите свои поиски, красота реальности, скрытая за стремлением постоянно что-то искать, станет очевидной. Потому что вы всегда хотели найти именно то, что остается, когда больше нет никаких историй.

Перестав верить своим мыслям, вы испытываете удовольствие с примесью благодарности и радости, поскольку вам больше ничего не нужно контролировать. Вкус брокколи – что может нести большее просветление? Или секс, представляющий собой проявление смирения, покорности перед Богом – в миниатюре. А Бог, как известно, другое название реальности. Поэтому когда вы не пытаетесь контролировать секс, у вас нет ни малейшего представления о том, что может произойти. У вас есть возможность испытать настолько сильный и продолжительный оргазм, который едва ли не убьет вас. Но поскольку для вас не существует никаких приоритетных ощущений, вы просто целиком и полностью покоритесь этому опыту.

За последние двадцать лет не было ни одной истории, которую я бы не полюбила. Если вам снится прекрасный сон, захотите ли вы, чтобы кто-то разбудил вас? Я влюблена в свой счастливый сон: «Мир совершенен. Люди добры. Бог есть любовь». Но если вам снится ужасный кошмар, вы, скорее всего, захотите пробудиться от него, но это будет стоить вам ваших страданий.

Мне говорили, что многие духовные учения восстают против удовольствий. Но жизнь становится очень трудной, когда мы восстаем против чего бы то ни было. Очень больно иметь врага, поскольку это – война с самим собой. Мысли – наши друзья, они – часть реальности. Но пока вы не увидите, что даже мысли нереальны, вы проведете всю свою жизнь в бессмысленной борьбе с ними.

Любовь – это сила, а прекрасный сон о реальности – не более чем чистое зеркальное отражение любви. Сквозь ее призму можно воспринимать любую историю о своем «Я». Мы ощущаем ее как вполне гармоничную и соответствующую нашей подлинной природе. И несмотря на то, правдива она или нет, история эта действительно гармонична. Вся боль, которую когда-либо испытали мы или любой другой человек на этой планете, сейчас прекратилась. Мы живем в постоянной благодати.

Осознав, что все вещи постоянно меняются, вы перестанете за них держаться

Младенцы рождаются не в иллюзорном мире. Он становится таким позже, когда дети начинают давать названия вещам. Когда ваш ум чист, наблюдать за происходящим – огромное удовольствие. Мне нравится быть с моими внуками. Я люблю прислушиваться к тому, чему учу их: «Вот это дерево», «А то – небо», «Я люблю тебя», «Ты – маленький бабушкин ангелочек!», «Ты – самая прелестная малышка во всем мире». Все слова, которые я говорю, – ложь чистой воды, но тем не менее мне нравится произносить их. Если этим я создаю своим внукам какие-то проблемы, они смогут разрешить их, когда вырастут, исследовав свои стрессовые мысли. Я – радость. И потому не собираюсь подвергать цензуре ни одну из историй, которые рассказываю своим внукам.

Каждая история служит для самоидентификации тела. Нет истории, нет тела. До тех пор пока вы верите в то, что вы всего лишь тело, ваша жизнь полна ограничений. Вы вынуждены воспринимать себя маленьким, ничтожным существом, заключенным в определенную оболочку и отделенным от остального мира. И каждая ваша мысль должна быть направлена на выживание и здоровье вашего тела, его комфорт и удовольствия. Поскольку, прекратив думать о своем теле даже на мгновение, вы не сможете отождествлять себя с ним.

Каждая ваша мысль должна быть сосредоточена вокруг Я – только так вы можете выжить. И как только вы упрочите свое материальное положение, обзаведетесь собственным домом, машиной, ваши мысли начнут вращаться вокруг историй о том, как важно сохранить здоровье и жить комфортно. Вы забиваете различными товарами свою тележку в супермаркете, вы стремитесь во что бы то ни стало сделать свой дом уютным и комфортным. А добившись сытой, комфортной жизни, вы мысленно переключаетесь на поиск удовольствий. Таков полный цикл самоидентификации тела: все ваши мысли вращаются только вокруг него. Итак, добившись комфорта, вы стремитесь к удовольствиям. Но любое удовольствие – боль. До тех пор пока вы не начнете понимать.

Заботиться о своем теле – не ваше дело. Если вы заболели, идите к врачу. Только поручив заботу о своем теле специалисту, вы сможете обрести свободу. И заниматься тем, что действительно зависит только от вас, – своим мышлением. Разобравшись со своими мыслями, вы со всей ясностью осознаете, что вам нужно делать. Тогда ваше тело начнет доставлять вам только радость, поскольку вы не будете озадачиваться тем, живет оно или уже умерло. Тело станет не более чем метафорой для вашего мышления, его зеркальным отражением.

Когда несколько лет назад я была с семинарами в Амстердаме, то занималась с людьми «Работой» с раннего утра и до позднего вечера, даже несмотря на плохое самочувствие и высокую температуру. И обратила внимание, что несколько раз во время перерыва я забивалась в угол, измученная, дрожащая, но блаженствующая. Я не испытывала дискомфорта ни от лихорадки, ни от усталости. Я просто выполняла свою работу – в здоровье и в немощи, в богатстве и в бедности. И, осознавая это, я всегда чувствую себя хорошо. Нет истории, нет болезни. А вместо этого есть все – снег, холод, свинцовое небо, люди, дыхание, лихорадка, усталость и огромная радость! Без истории я абсолютно свободна.

Однажды я целых двадцать семь дней прожила без пищи. На то не было каких-то особых причин, я просто знала, что не должна есть. И на протяжении всех двадцати семи дней я ни разу не испытала чувства голода. Потому что голод – всего лишь еще один миф. Мои родственники и друзья опасались за мое здоровье, но я ни о чем таком даже не задумывалась. Все те дни я бодро бродила по пустыне. И ни разу за все время я не пошла на поводу у мифов о голоде, спазмах в желудке и резкой потере веса. И не видела ни единого разумного оправдания тому, почему я должна бояться встретиться со смертью лицом к лицу. А на двадцать восьмой день я снова, без единой на то причины, стала есть.

Если вы не отождествляете себя с телом, ваш ум может однажды обнаружить, что он галактика, камень, дерево, луна, листок на ветке или птица. В своей безграничности он может идентифицировать себя с чем угодно. Я – это? Или я – то? Быть человеком не более, но и не менее важно, чем, например, камнем, пятном или грязью. Все в равной степени важно, поскольку все – едино, бесконечно и неподвижно. Мы становимся всем без наших историй и без веры в то, что мы – какое-то определенное тело.

Когда вы грезите, вы становитесь своей мечтой и всем, что она в себя включает. И так должно быть, поскольку вы – тот, кто грезит. Вы бестелесны и абсолютно свободны. Вы мужчина, женщина, собака, дерево – каждый по очереди или все одновременно. В одно мгновение вы у себя на кухне, а в другое – уже на горной вершине. Вы в Нью-Йорке, и вот в мгновение ока вы уже на Гавайях. Нет ничего неизменного, поскольку нет отождествления с телом или идентификации себя с любым другим предметом. Ум бесконечен и неограничен в своей свободе, когда он не привязан к телу или форме.

Без историй о своей ограниченности вы бесконечны. И нет ничего более радостного, чем сознавать, что ты – это все сущее. И каждый новый миг – тоже ты. И все это не более чем проекция. Безграничность пугает людей, не знакомых с исследованием. Но быть безграничным не страшнее, чем сидеть в своей гостиной. Вы почувствуете это после первого же опыта исследования. Но ваше эго постарается сделать все возможное, чтобы не дать вам пережить подобный опыт. Если же он все-таки произойдет, эго переведет отождествление с телом на более высокий уровень, дабы не отступать от своих иллюзорных убеждений. Эго попытается контролировать процесс самоидентификации тела, чтобы быть уверенным в невозможности повторения подобного опыта. Людям, которые далеки от исследования, эго может сказать: «Пути назад нет», и вслед за этим появится мысль: «Я схожу с ума». Но если вы сроднились с процессом исследования, вы не станете верить ни одной пугающей мысли. Вам не важно, кто вы – Кейти, птица, галактика, камень, дерево или горстка пепла.

И, в конце концов, вам будет неведом страх. Вы придете к полному приятию любого опыта: «Я – такой, пока». И это нормально. В данный момент я здесь, с вами. А в следующий я уже стареющая женщина. Потом я могу быть чайкой. И вот уже сотни лет я – секвойя. Теперь я комар, а в следующую секунду я уже пятно грязи. А сейчас я звезда, которая только что родилась, и я буду светить миллионы лет. Время не имеет значения. Мне подходит любой временной промежуток реальности.

Очевидность подобных трансформаций на самом деле иллюзорна. Всегда существует только то, что есть. И находится оно за гранью любых отождествлений, осознает себя и радуется себе во всех возможных проявлениях. Пребывая в состоянии бесконечной любви, оно стремится познать все, насладиться всем и увидеть то, что еще не открылось ему. И с каждым новым опытом вы осознаете себя ничем. Вы существовали прежде любой мысли. Вы не женщина и не птица. Вы – осознание; абсолютно спокойный ум, который с благодарностью смотрит вокруг и внутрь самого себя.

Действуйте во благо людей. Доверяйте им; оставьте их в покое

Я верю каждому человеку. Я доверяю им делать то, что они делают, и никогда не бываю разочарована их поступками. А поскольку я верю людям, я даю им свободу самим отыскать свой путь. Самое удивительное в исследовании то, что никто не направляет тебя, кроме тебя самого. Нет ни гуру, ни учителя, наделенного высшей мудростью, который милостиво покажет тебе ответ на вопрос. Поскольку помочь нам могут только наши собственные ответы. Вы сами – путь, истина и жизнь. И стоит вам это понять, мир становится очень добрым.

Моя дочь Роксана впервые посетила мой семинар в 1993 году. На нем как раз присутствовало много врачей и психоаналитиков. В то время она работала над проблемой «матери из ада» – именно такой я была для нее в годы ее детства и юности. Выполняя «Работу» вместе со мной, Роксана старалась не смотреть на меня. Ей было трудно даже просто слышать мой голос. Она считала меня корнем всех своих зол, но одновременно видела во мне свое спасение. Получается, ей пришлось просить монстра о помощи, и это выводило ее из себя. В какой-то момент Роксана дала волю эмоциям и выпалила мне в лицо, что, дескать, я, как мать, должна была проявлять больше материнских чувств. Я ответила ей так: «Дорогая, это не моя забота. Заботься о себе и люби себя сама. Только ты можешь стать для себя той матерью, которую всегда хотела иметь». Позднее Роксана призналась мне – те слова стали для нее самым драгоценным моим подарком, поскольку вернули ей свободу. Мне известны все привилегии материнской заботы и любви к себе. Безнадежно считать, что с ролью матери кто-то может справиться лучше, чем вы.

Я не устаю повторять моим детям: «У вас идеальная мать. Она в ответе за все ваши проблемы, а вы сами отвечаете за их решение». В конце концов, существуете только вы. Поэтому вы сами причина ваших страданий и вашего счастья. Вы получаете только то, что отдаете, и мне это нравится. Я всегда получаю для себя то, что отдаю другим. «Жертвенность» – еще одно слово, которое не имеет для меня никакого значения. Поскольку мой опыт говорит: отдавая вам нечто, я в то же время даю это себе, поскольку между нами не существует разделения. Я и вы – едины.

Вчера молодая женщина целых пять минут рассказывала мне о том, какая я красивая, добрая и мудрая. Ее лицо раскраснелось от удовольствия; она была буквально влюблена в свою историю о Кейти Байрон. И пока я слушала ее, глядя ей прямо в глаза, я мысленно разворачивала каждую произнесенную ею в мой адрес фразу. Я видела в ней самой все те качества, которыми она наделяла меня, поскольку я могу быть только лишь зеркальным отражением ее существа.

Сквозь мысли этой женщины я увидела ее такой, какой она была. Говоря комплименты мне, она описывала саму себя. Если бы она рассказала мне печальную историю, подобную тем, которые я изо дня в день слышу от других людей – «я растерян, я жалок, ни в чем не вижу смысла, я недостаточно хорош, жизнь несправедлива, как со мной могли так поступить?» – я бы выслушала ее спокойно, без тени жалости или сочувствия, поскольку мне слишком хорошо известно – в глубине души каждый человек знает, что его печальная история – неправда. Когда кто-то при мне начинает рассказывать историю своих злоключений, я слышу только голос ума, уверенного в правдивости того, что не является правдой. И меня трогают его бессмысленные попытки представить нереальное реальным. Так я снова переживаю прежнее состояние моего ума и испытываю такую же искреннюю радость, как тогда, когда общалась со счастливой, жизнерадостной, восхищенной и восхитительной молодой женщиной.

Ожидания или никаких ожиданий – все едино. Я ожидаю – что-то должно произойти, и это происходит. Я ничего не жду и в конце концов все равно оказываюсь права. Никогда не происходит ничего, кроме мыслей. Я ожидаю, что вы меня полюбите, и как бы вы ни вели себя со мной, что бы вы ни чувствовали ко мне, я всегда знаю – вы любите меня. При этом вы можете считать по-другому. Но на самом деле вы просто не можете не любить меня. Ваши мысли мешают вам это понять, и если они стрессовые, я приглашаю вас исследовать их и освободиться. Пробудившийся ум – своя собственная вселенная, за пределами которой нет ничего. (И, к счастью, внутри нее тоже ничего нет.)

Когда ум проецирует себя как кого-то другого, он снова встречается с самим собой. Двух просто не может существовать. Кто-то говорит: «Привет, Кейти. Сегодня восхитительный день, не правда ли?» Как же щедра реальность, если я приветствую себя такими прекрасными словами, просто из ниоткуда! Кто-то другой скажет: «Боже, какой отвратительный день!» – и мой ум радуется ясности, с которой осознает себя. Знающий Я-ум, который кажется страдающим, этот чудесный, милый, шутливый ловкач бросает вызов мудрости и разумности своей уравновешенной сущности, продолжая пробуждаться. Но на самом деле разделения не существует. Каждая мысль создает мир того, что можно назвать радостью, легкостью, единством, добротой, щедростью, восторгом и (мой любимый термин) дружбой. В конечном итоге ум становится другом самому себе.

Мягкое и гибкое будут на высоте

Все вещи меняются, потому что бесконечно меняется восприятие. Когда ваш ум просветлен в своей сущности, вы замечаете, что мир – всего лишь отражение вашего мышления, и потому не удивляетесь переменам. Вы становитесь гибким и находите в них удовольствие. Во всем, что происходит, вы видите только добро, для вас не существует «плохо», а только «хорошо» и «еще лучше». И зачем уму цепляться за что-то в прошлом, если настоящее превосходит любые самые смелые ожидания?

Теперь у меня новая роговица, и все благодаря моему гениальному хирургу-первопроходцу доктору Марку Терри. Операция по трансплантации в Портланде прошла более чем успешно: уже через тридцать девять часов после нее я стала видеть почти сто процентов правым глазом (хотя пересадка роговицы считается успешной, если подобный результат наблюдается через неделю после операции). Сейчас, месяц спустя, у меня снова идеальное зрение. Я могу читать самый мелкий шрифт и видеть окружающий мир в цвете – таким, каким я не видела его уже давно. Больше никакой боли и никакой угрозы полной слепоты для правого глаза. Через два месяца мне предстоит операция по трансплантации роговицы на левый глаз.

Какое это наслаждение – ходить повсюду с чужой (а правда ли это?) роговицей! Я не могу передать словами чудо возвращения ненужного мне зрения и радость от осознания безграничной щедрости реальности. Если бы не мой муж, операция вряд ли бы состоялась, поскольку я была вполне довольна своими прежними роговицами, напоминающими тонированные стекла автомобиля. В сущности, я видела все, что нужно, и без помощи зрения.

Я жила в мире, в котором была прекрасной и совершенной – как и все мы. Откуда мне было знать, что румяна вместо щек оказались на подбородке, а завтрак – на свитере? И почему эти проблемы чьего-то ума должны были волновать меня? Стивену очень хотелось вернуть мне зрение, поэтому он собирал всю необходимую информацию об этом. И я благодарна его пытливому уму за то, что теперь мне не больно, и я могу видеть мир во всех его красках, без уже привычной пелены. Также я благодарна донору за новую роговицу и всей его семье – за него.

Верить в то, что осуществление ваших желаний влечет за собой благо, значит, зайти в тупик. Ваш ум становится упрямым, теряет присущую ему гибкость и зацикливается на иллюзии реальности вместо того, чтобы открыться мудрости того, что есть. Оно неподвижно, но постоянно меняется, оно течет подобно воде и принимает самые разнообразные формы, которые только может создать ум, – бесконечное множество форм. И внутри них, за ними – только то, что есть. И оно ждет. Сердце неподвижно, оно живет ожиданием. Вы можете его не слушать, но до тех пор, пока вы к нему не прислушаетесь, вам будет больно. А говорит сердце только одно: «То, что есть».

Занимаясь работой, вы возвращаетесь туда, откуда, по сути, никогда не уходили, – к своему сердцу, в центр вселенной. Сердце – еще одно название реальности. И нет ничего прекраснее!

Мастер может все время отдавать, поскольку нет предела ее богатству

Мы привыкли считать Иисуса и Будду свободными только потому, что они носили лохмотья и ничего не имели. Можно ли жить обычной жизнью и быть при этом свободным? Реально ли обрести свободу прямо здесь и сейчас? Именно этого я для вас и хочу. У нас с вами одно общее желание – ваша свобода. И мне нравится ваша привязанность к материальным ценностям независимо от того, есть они у вас или нет, поскольку благодаря им вы сможете понять – страдание исходит от ума, а не от мира.

Материальный объект – символ вашего мышления. Своего рода метафора желания – «Я хочу», «Мне нужно». Не стоит избавляться от того, чем мы владеем, поскольку все вещи приходят и уходят, и это вне нашей власти. Нам может только казаться, что мы все держим под контролем, однако в реальности дело обстоит не так. Заблуждается тот, кто учит избавляться от любых материальных вещей, раздавать все, чем мы владеем. Иногда, сразу после того как мы теряем все, что имели, мы понимаем – жить без материальных ценностей гораздо проще, и чувствуем себя свободнее. А потом мы начинаем замечать, что уже не так свободны, как раньше. Но если мы работаем со своими мыслями, для нас богатство ничем не лучше полной нищеты. Ум, влюбленный в реальность, наша единственная свобода.

Изобилие не имеет ничего общего с деньгами. И богатство, и бедность – внутри нас. Когда ваши убеждения причиняют вам страдания и боль, вы впадаете в нищету. Но если вы осознаете, что вам достаточно всего, чем вы сейчас владеете, вы настоящий богач.

Для людей, которые углубляются во внутренний мир – мир исследования, – работа становится второстепенной. Наше главное занятие не в том, чтобы зарабатывать деньги, работать с людьми, поражать друзей и близких, добиваться уважения коллег или обеспечивать себе безопасность. Основная работа, которую должен выполнять каждый из нас, заключается в исследовании своих мыслей и убеждений, в познании себя.

Все в мире – каждый мужчина, женщина, ребенок, дерево, камень, война или ураган – имеют отношение к вашей свободе. Работа приходит и уходит, корпорации и нации достигают расцвета и переживают упадок – но вы не зависите ни от каких обстоятельств. Свобода – все, что нам нужно; и все, чем мы являемся. И как только вы это поймете, то сможете отдавать своей работе всего себя, всю свою энергию и творческие силы, поскольку окончательно избавитесь от страха перед неудачей. Вы осознаете со всей ясностью – самое худшее, что может с вами случиться, – это мысль.

Деньги – не вашего ума дело. Ваше дело – истина. История под названием «Мне нужно больше денег» не дает вам осознать своего богатства. Продолжая думать о своих неудовлетворенных потребностях, вы рассказываете историю будущего. Но сейчас у вас именно столько денег, сколько должно быть в данный момент. И это не теория, а реальность. Сколько у вас денег? Да-да, именно та сумма, которой вы располагаете. И если не верите мне, сверьтесь со своей чековой книжкой. А как вы можете знать, что вам нужно больше денег? Когда их становится больше. А откуда вам известно, что денег нужно меньше? Когда их действительно стало меньше. И в понимании этого кроется секрет изобилия. Овладев им, вы принимаете все таким, как есть, – спокойно идете на работу или отправляетесь на поиски новой, выходите на прогулку или замечаете, что ваш кухонный шкаф пуст.

Сердце умеет петь, не так ли? Именно поэтому вам в первую очередь хочется денег. Но можно пропустить то, что касается денег, и просто петь. Поскольку это ни в коем случае не значит, что денег у вас не будет. Вы можете петь независимо от того, станете вы богаче или беднее в глазах мира?

Мне нравится иметь деньги и не иметь их. Для меня тратить деньги – значит прощаться с чем-то, не принадлежавшим мне в первую очередь. Я ничего не могу с этим поделать, поскольку деньги нужно тратить. Если бы в этом не было нужды, какой тогда смысл вообще иметь деньги? Поэтому мне нравится, когда деньги приходят ко мне, и нравится расставаться с ними.

Когда я получаю деньги, то испытываю приятный внутренний трепет, поскольку понимаю – мне они не принадлежат. Я всего лишь канал, по которому они перетекают дальше. Я просто наблюдатель – я должна видеть, для чего они нужны. Поэтому как только я получаю деньги, в них сразу же появляется необходимость. Я люблю отдавать деньги, поэтому никогда не занимаю их людям. Я даю им необходимую сумму, а они называют это «одолжить». Если человек вернул мне деньги, значит, я знаю, что просто давала ему взаймы.

Поскольку Мастер даже в горе хранит безмятежность, зло не в силах проникнуть в ее сердце. Прекратив помогать людям, она стала для них самой большой помощью

Пробужденный ум подобен воде. Он течет туда, куда хочет, охватывая все на своем пути, но ничего не пытаясь изменить. Но в его уравновешенности и стабильности все вещи меняются сами собой. Он движется внутрь и вовне, вверх или вниз, он – вездесущ. И не имея намерения проникнуть куда-либо, он проникает всюду. Он наслаждается своим движением и всем, что содействует или мешает движению. Но в конце концов он движется без препятствий.

Мой старый друг считает меня недоброй. Он может доказать свою правоту. И хотя я не тот человек, с которым он был знаком двадцать пять или тридцать лет назад, он вынужден продолжать проецировать свое ощущение меня прежней на женщину, сидящую сейчас перед ним. Последние двадцать лет он продолжает встречать женщину из своих мыслей, хотя нынешняя женщина подобна воде. Я не избегаю его, не пытаюсь убеждать его в обратном, не защищаюсь и не оправдываюсь. Я просто слушаю его, пока он делится со мной своей историей обо мне. При этом я продолжаю перетекать извне вовнутрь, потом – наоборот, я двигаюсь вверх и вниз, затем – вокруг и проникаю всюду. И я смотрю ему в глаза, слушаю его и люблю всем сердцем.

Сегодня я впервые заметила, что, говоря обо мне, он ведет себя гораздо спокойнее и дружелюбнее. Мы гуляем по парку, и вдруг он берет меня за руку. Мы садимся на скамейку под деревом, и он начинает рассказывать мне о том, что происходило внутри него. Он делился со мной сокровенным! Казалось, он беседует с кем-то другим, а не с той старой проекцией, за которую так упорно цеплялся. А я как будто бы видела в нем свое перерождение. И теперь он сидит рядом с кем-то, кого мы оба хорошо знаем, – с другом. Я услышала рассказ о его горестях и радостях, вместо того чтобы снова слушать историю о несуществующей женщине, явившейся причиной всех его бед. Мы много смеялись. И я сидела с нами обоими, уподобившимися воде и текущими вместе, единым потоком. Но то не была вода, которая изменилась, то был камень. И несмотря на перемену, вода продолжает течь.

В 1986 году, когда я только-только пробудилась к реальности, меня безмерно удивляло замешательство, которое люди испытывали, общаясь со мной. Я поражалась их уверенности в том, что все вещи существуют отдельно друг от друга. Так продолжалось где-то около года. В то время я много плакала. Мне казалось, я умираю. Те слезы были слезами удивления: я искренне не понимала, как люди не видят, что все их страдания – иллюзия. Меня трогала людская наивность. Я смотрела на них как на младенцев, неосознанно причиняющих себе боль. Или как на религиозных фанатиков, которые режут себя кинжалами, и остановить их не представляется возможным. Но я не осмеливалась сказать им: «В этом нет необходимости», поскольку мои слова вонзились бы в них еще более острым кинжалом.

Но мои слезы также были слезами радости и благодарности. Я помню, как первый раз, когда кто-то подал мне чашку чая, я испытала ни с чем не сравнимое блаженство. Ведь я никогда раньше не видела чашки с чаем. Я не знала, что можно пить чай. Мужчина налил мне чаю, и мои глаза моментально набухли слезами, которые пролились как чай в чашку. В том, что я увидела, было столько красоты и щедрости! Я испытала такую любовь, ради которой можно только умереть и продолжать умирать в ней каждую минуту. Невозможно было вместить ее в себя, такой огромной она была! Льющийся в чашку чай – акт чистого добра, как и слезы, текущие из глаз. Они текут сами собой и для себя, а не из-за чего-то и не ради кого-то. Но окружающие не понимали, почему я плачу. Им казалось, что я грущу. А я никак не могла объяснить им, каким трогательным для меня было все вокруг. И что слезы мои – это слезы благодарности.

Мастер прекратила помогать людям, потому что нет никого, кто нуждался бы в помощи. И поскольку она с любовью и пониманием относится к себе самой, то понимает – каждое ее действие направлено на служение себе. Поэтому нет ничего, что бы она не отдала, в то же время не возвратив этого себе – в виде единого внутреннего опыта. Даже когда она, на первый взгляд, ничего не дает, она просто делает это, не давая.

Мастер – это женщина, машина которой поцарапала ваш автомобиль, мужчина, вставший перед вами в очереди в супермаркете, или старый друг, обвинивший вас в том, что вы злая и эгоистичная особа. И если вы пока не полюбили своего Мастера, вам не видать внутреннего спокойствия. Возлюбить всем сердцем – в этом и заключается ваша работа, единственная работа, работа Мастера.

Неудача – всего лишь возможность

Невозможно потерпеть неудачу. Просто успех может принять неожиданный для вас вид. Если, скажем, у вас была цель попасть из пункта А в пункт С, а вместо этого из пункта А вы попали в пункт Б, то это не половина успеха, а успех во всей своей полноте. Можете проделать весь путь от А до С? Здорово! Каждому приятно, когда сбываются его мечты. Но если пройдена лишь половина пути, нет никаких разумных оснований полагать, будто вы не справились с задачей.

Ваша забота в том, чтобы раскрыть свой ум и осознать, почему попасть вместо пункта С в пункт Б лучше для вас. В нашей жизни есть мечта, которая куда как прекраснее любой из ваших грез. И мечта эта – реальность. Совершеннее и добрее ее просто нет! Мы никогда не знаем, куда направляемся, нам просто нравится представлять себе, будто нам это известно. Я не верю подобным представлениям. Поэтому, где бы я ни оказалась, я там, где должна быть, потому что я сейчас здесь. А значит, я добилась успеха!

Доброта – наша сущность. Я знаю, что это правда, поскольку любая мысль о неправильности, несправедливости чего-либо порождает стресс. Никто не может меня отвергнуть, поскольку это невозможно. И даже если кто-то говорит мне: «Я не хочу быть с тобой», я думаю: «Как чудесно!» Он показывает мне, с кем не быть. Я не принимаю его слова близко к сердцу. Я помню, как когда-то тоже не хотела быть с собой, поэтому уважаю и целиком разделяю его чувства. Также я понимаю, что он не хочет быть со мной, поскольку верит своим мыслям обо мне. И ничего не может с этим поделать, поскольку не исследовал свое мышление.

Каждый раз, думая, что потерпели неудачу, вы отождествляете себя с ней. И каждый раз, когда возникает подобная ассоциация, на поверхность всплывают лишь те мысли, которые помогают вам убедиться в этом. Так, впавший в заблуждение ум продолжает заблуждаться, позволяя себе жить иллюзиями о несуществующем прошлом. Если кто-то упрекнет меня: «Кейти, ты так и не нашла времени ответить на мое электронное письмо», я просто улыбнусь про себя и подумаю: «Ну да, конечно. Потому что у меня не было другой возможности добиться успеха». (А потом я, возможно, спрошу: «А о чем было твое письмо?»)

Как-то я прошла тест, напечатанный в каком-то женском журнале. Я ждала своей очереди в парикмахерском салоне, на глаза мне попался журнал, я взяла его и открыла наугад. Заголовок гласил: «Проверьте, насколько вы хорошая любовница?» А дальше шли вопросы. Итак, готовитесь ли вы к его приходу? Нет. Носите ли вы сексуальное нижнее белье? Нет. Пользуетесь ли вы какими-то особыми техниками, чтобы доставить ему удовольствие? Нет. Покончив с вопросами и подсчитав набранные баллы, я увидела, что безнадежно провалила тест. И обрадовалась! По мнению составителей теста, я – пустое место, но, на мой взгляд, я просто потрясающая любовница. Зачем мне готовиться к его приходу, если я не могу проецировать никого лучшего, чем Стивен? И, собственно, почему я должна его ждать? Стивен – это все, что мне нужно, когда он переступает порог дома, а равно и в любой другой момент. Ношу ли я сексуальное белье? Это должно быть здорово, но подобная мысль никогда не приходила мне в голову. Кроме того, в этом нет необходимости. Использую ли я особые сексуальные техники, чтобы доставить Стивену удовольствие? А зачем мне это нужно? Ему уже хорошо, и я не имею к этому ни малейшего отношения. О чем только думал редактор журнала?! Любовь не действие и не особая техника получения удовольствия. Если сердце открыто для любви, что еще нужно?

Я живу здесь и сейчас, сводя тем самым на нет необходимость каких-либо планов и ожиданий. Я ничего не знаю об удовольствии и о том, как его доставлять. Поэтому я никак не могу быть идеальной любовницей.

Если страной управляют мудро, ее жители будут довольны

Я с радостью занимаюсь тем, чем занимаюсь, поскольку мой ум никогда не противоречит моим действиям. У него нет для этого причин, поскольку никакие мои убеждения все равно не смогут мне помешать. Мир находится внутри меня, и я ничего не ищу за его пределами. Потому что все, что снаружи, на самом деле внутри. Кроме тех людей, которые сами приходят в мою жизнь, у меня нет необходимости встречаться с кем-то еще. Поэтому моя жизнь – постоянные встречи. Я с распростертыми объятиями встречаю любого человека и любой опыт и с той же легкостью прощаюсь с ними. Для ума, пребывающего в мире с самим собой, нет ничего неприемлемого. Все происходящее он принимает спокойно и с радостью.

Я просыпаюсь в четыре утра и ощущаю тепло постельного белья – подушек, одеял, простыней, вижу спящее тело своего супруга. Мое тело встает и направляется в ванную, по пути отмечая нематериальность всего вокруг. Я вижу сон о том, как мое тело стоит перед раковиной, и осознаю, что буквально сейчас рождаюсь в мире неизведанного. И даже если мне известны названия окружающих меня вещей – стена, зеркало, потолок, – это еще ничего не означает. Поскольку реальность намного прекраснее любых названий и слов и включает в себя гораздо больше.

Реальность – бесконечный процесс творения в настоящем моменте, удивительный в своей простоте. Восхищенный наблюдатель – я сама – видит, как некое тело идет в туалет, чистит зубы, спускается по лестнице, заваривает чай и садится. Как будто кукла двигается самостоятельно, без кукловода. Как поведет себя тело в следующее мгновение? Оно уютно устраивается на угловой софе и превращается в женщину, пьющую чай. И женщина эта становится такой же неподвижной, как стены или потолок.

Оно, или наблюдатель, замечает, как дыхание волнует грудь женщины, как ее пальцы движутся сами собой. И вот оно уже чашка, чай, губы женщины и снова чай, перетекающий из горла прямо в желудок, текущий по темному бесконечному тоннелю, конец которого никогда не проецирует. Оно всегда течет вслед за всем, что бы ни было, и всегда открыто к восприятию любого опыта. В одно мгновение я – ничто, а в другое – уже пруд, потом снова ничто, а еще через минуту облако или дождь. А вот я уже в саду, и сейчас я этот помидор, а минуту спустя – вот та морковка. Я могу быть одной-единственной клеткой тела, телом в целом или ничем. И в этом ничто мое начало, мой конец и моя радость.

Чем больше она делает для других, тем она счастливее. Чем больше она отдает другим, тем богаче становится сама

Однажды, стоя перед большой аудиторией, я осознала, что мне больше не нужно говорить – ни сейчас, ни когда-либо еще. Я знала – ни одна сила на земле не вырвет из меня ни слова, поскольку говорить больше не о чем, да и слова тоже абсолютно бесполезны. Я просто стояла и ждала – мне было интересно увидеть, а что же произойдет дальше. Наконец, после продолжительной паузы какой-то человек задал мне вопрос.

И я – оно – заговорило. Ответ последовал за заданным вопросом. Хотя в нем никто не нуждался – мне больше нечего было сказать людям, поскольку им самим и так все известно. Однако я все равно ответила на вопрос. Это было необходимо. Откуда я знала, что мой ответ действительно был нужен? Да просто потому, что я произнесла его.

Оно заговорило только по одной причине: так произошло. Если бы я думала, что я делаю это, то не была бы такой дурочкой. Моя единственная цель – делать те вещи, которые я, по всей видимости, делаю. Когда я занимаюсь с кем-то «Работой», моя задача – сидеть рядом с человеком и задавать ему вопросы. А если человек задает вопрос мне, я должна делиться с ним своим опытом через ответ.

Я – лишь следствие людских страданий, а причины здесь не бывает. Причиной люди могут назвать нечто за пределами меня, а то, что для них вовне, для меня – внутри. Когда кто-то говорит, я слушатель. Если кто-то спрашивает, я ответ.

Я понимаю духовных учителей, которые хранят молчание, а этот – или оно – говорит. Оно должно пройти весь путь до конца, взять на себя весь риск. Оно не позволит никаким представлениям вроде «Я не должна ничего говорить, потому что в словах нет правды» себя остановить. Оно произносит «вы и я» – тут-то и начинается главная афера.

В 1986 году, после пережитого мной опыта в доме неподалеку от Лос-Анджелеса, мне было трудно что-либо говорить. Стол – это ложь. Птица – тоже ложь. Дерево – еще одна ложь. Слова делили мир на части, и казалось, что они учат тому, чего на самом деле не существует. Я не могла произнести «Я», не испытав при этом ощущения потери внутренней целостности. В конце концов, я нашла не настолько лживый способ говорить. Вместо «Я хочу стакан воды» я могла сказать «Она считает, что сейчас ей нужно выпить стакан воды». Вместо «Я голодна» я обычно говорила «Оно считает, что хочет есть». Так я могла хотя бы относительно сохранить свою целостность в ходе общения. Позже, когда общение стало более осознанным и зрелым, я начала говорить «Я голодна» или «Я хочу выпить стакан воды».

Это казалось мне невероятным обманом и одновременно проявлением недюжинной храбрости. Я чувствовала себя так, будто посредством речи учила людей лжи. И снова уходила в привычное для меня небытие. Но со временем я привыкла говорить о себе «Я». Поскольку хотела быть ближе к другим людям. Так я могла отдать себя им. Я примирилась с языком ради любви. Хотя до сих пор иногда говорю о себе «она», «мы» или «ты». Я могу назвать себя любым местоимением, хотя порой людям бывает трудно это осознать. Просто для меня любое разделение не может быть правдой.

Поэтому изначально Оно было ложью, высказанной во имя любви. Потому что ради любви Оно готово говорить и делать все что угодно. Оно даже может умереть ради нее – снова, снова и снова. Во имя любви Оно продало бы свое спокойствие, если бы подобное было возможно. Оно не заботится о себе. Умирает для себя и живет для себя. И внутренне Оно способно соединиться с кем угодно и с чем угодно. И с легкостью соединяется, поскольку Оно уже другой или другое.

Оно не привязывается к словам или вещам. Оно свободно отдавать вам все, что у него есть, и все, чем оно является. И все в мире подобно Оно – постоянно отдает себя, изливаясь в мир, как сам мир. Нашей природе присуща щедрость, поэтому, пытаясь притвориться, что это не так, никому ничего не давая и совершая добро не бескорыстно, мы причиняем себе боль. Любой корыстный мотив всего лишь неисследованная мысль. По другую сторону нашего мышления щедрость проявляется сама собой. И нам ничего не нужно для этого делать. Поскольку такова наша сущность.

В адрес «Работы» мне часто приходится слышать одну и ту же критику. Дескать, ваш метод, Кейти, слишком прост. Люди говорят мне: «Свобода не может даваться так легко!» На что я всегда отвечаю: «Можете ли вы абсолютно точно знать, что это правда?» Итак, выскажи суждения о своем ближнем, запиши их на бумаге, задай четыре вопроса и сделай разворот. Кто сказал, что свобода должна даваться тяжело?

«Работа» начинается с того, что вы переносите на бумагу все свои негативные, стрессовые мысли и описываете неприятные ситуации, касающиеся настоящего, прошлого или будущего. Точно так же можно перенести на бумагу свои суждения о человеке, который вам не нравится или о котором вы беспокоитесь. Или о ситуации, связанной с этим человеком, если она раздражает, пугает или удручает вас. Кроме того, можно записать свои мысли о ком-то, кто смущает вас или вызывает противоречивое суждение.

Записывая свои суждения о человеке или людях, пишите все, что приходит вам в голову. Старайтесь использовать простые, короткие предложения. (Для этого возьмите чистый лист бумаги или зайдите на сайт www.thework.com, выберите раздел «Выполняем „Работу“». Там вы найдете рабочий листок под названием «Суждение о ближнем». Загрузите его в свой компьютер или распечатайте.)

Тысячелетиями нас учат не судить ближнего. Но, по правде говоря, мы все еще с удовольствием перемываем косточки друзьям, соседям и близким. У нас в головах постоянно роятся разные суждения. С помощью «Работы» мы наконец-то получаем возможность без обиняков высказать все свои суждения на бумаге. И обнаружить, что даже к самым неприятным мыслям можно относиться с безусловной любовью.

Я советую вам писать о том человеке, которого вы так и не смогли простить. Начав с этого, вы сделаете большой шаг вперед. И даже если вы простили человека на 99 процентов, вы не свободны до тех пор, пока прощение не будет полным. Тот ничтожный 1 процент, на который вы не можете его простить, не дает вам проявлять свободу в отношениях с другими людьми (и даже с самим собой).

Если вы приступаете к исследованию впервые, то я настоятельно рекомендую вам не начинать с себя. Начав с суждений о себе, вы, скорее всего, обратитесь к своим мотивам и тем решениям, которые по какой-то причине оказались провальными. Но если вы начнете «Работу» с суждений о другом человеке, то, исследовав свои мысли о нем и совершив разворот, вы придете к пониманию. Высказать суждения о себе вы сможете и позже, когда уже хорошенько освоитесь с процессом исследования и поверите в силу правды.

Если вы начинаете судить других людей, то концентрируете внимание не на себе. А значит, можете высказываться свободно, не подвергая свои мысли цензуре. Мы очень часто уверены, что лучше других знаем, как им поступать, как им жить и с кем. У нас стопроцентное зрение, когда мы рассматриваем других людей, но не самих себя.

Выполняя «Работу», вы начинаете видеть самих себя сквозь призму своих суждений о других людях. И постепенно приходите к пониманию того, что окружающий мир всего лишь отражение ваших собственных мыслей. Именно вы придумываете и рассказываете все свои истории, проецируете их во внешний мир, который на самом деле не что иное, как образное выражение ваших мыслей.

С незапамятных времен люди стремятся изменить мир и сделать его таким, чтобы быть счастливыми в нем. Но нам это так и не удалось, поскольку неверным был наш подход к проблеме. «Работа» дает нам возможность изменить проектор-ум, который и проецирует нашу реальность, вместо того чтобы пытаться изменить саму проекцию. Представьте, что на линзе нашего проектора какой-то дефект, и картинка выходит несовершенной. И мы пытаемся изменить людей, обстоятельства – в общем, работаем с картинкой, а не с линзой. Хотя все попытки изменить проекцию бессмысленны. Но как только мы находим дефект на линзе проектора, мы можем очистить ее, устранив дефект. И картинка меняется сама собой. Вот тогда и наступает конец страданиям и начинается наш маленький рай.

Пожалуйста, избегайте соблазна высказывать свои суждения, не записывая их на рабочем листке. Если вы попытаетесь проделать «Работу» в голове, не излагая свои мысли на бумаге, ваш ум обязательно вас перехитрит. Вы не успеете опомниться, как ваше внимание уже переключится на другую историю, подтверждающую правильность измышлений вашего ума. Но несмотря на то, что ум способен оправдать себя со скоростью звука, избежать этого можно, записывая свои мысли. Когда вы переносите свои суждения на бумагу, ум перестает работать хаотично, мысли текут спокойнее и медленнее, благодаря чему можно свободно их исследовать.

Я призываю вас быть рассудительными, строгими к себе, но не слишком серьезными и педантичными. Пишите с непосредственностью ребенка о том, кто грустный, злой, озадаченный или напуганный. Не стремитесь быть мудрыми, духовными или добрыми. Пришло время абсолютно искренне и без купюр поведать о своих чувствах. Позвольте своим чувствам свободно проявляться без всякой задней мысли о возможных последствиях или наказании. Старайтесь писать простыми, короткими предложениями.

Записывайте любые мысли или истории, которые всплывают в сознании, а особенно те, которые причинили вам боль, разгневали, обидели или опечалили. Сначала можете спокойно обвинять близких вам людей и тех, кто причинил вам боль, кому вы завидуете или не можете выносить, а также тех, кто вас разочаровал. Например, «Мой муж бросил меня», «Мой партнер заразил меня СПИДом», «Мама никогда не любила меня», «Дети совсем меня не уважают», «Мой друг предал меня», «Я ненавижу своего начальника», «Я терпеть не могу своих соседей, они портят мне жизнь». Записывайте любые тревожные мысли, приходящие в голову. К примеру, пишите о том, что прочли в утренних газетах, – о людях, убитых преступниками или потерявших дом из-за катаклизма или военных действий. Пишите о кассире в супермаркете, который обслуживал вас слишком медленно, или о водителе, подрезавшем вас на скоростном шоссе.

Каждая подобная история – вариация на одну и ту же тему: такое просто не должно было случиться. Я не должен был это пережить. Бог жесток. Жизнь несправедлива. Люди, впервые столкнувшись с «Работой», иногда думают: «Не знаю я, что писать. И зачем мне нужна эта „Работа“? Я вообще ни на кого не злюсь! И ничего меня вроде не беспокоит». Если не знаете, о чем писать, просто подождите. Жизнь всегда подбросит вам тему. Возможно, подруга не перезвонит вам, как обещала, и вы почувствуете разочарование. А может быть, вы вспомните, как мама наказала вас ни за что, когда вам было лет пять. Или, прочитав газету, вы почувствуете беспокойство и страх от мыслей обо всех тех страданиях, которые переживают другие люди.

Выскажите на бумаге все подобные мысли. Вы не сможете остановить их просто усилием воли, как бы ни старались. Это невозможно. Но когда вы доверите бумаге свою историю такой, какой ее рассказывает ваш ум, выплеснете всю боль и разочарование, гнев и отчаяние, то сможете воочию увидеть все то, что постоянно крутится у вас в голове, съедая вас изнутри. Вы увидите это воочию, в материальном воплощении. И в конце концов с помощью «Работы» начнете понимать, что к чему.

Когда ребенок потерялся, он испытывает леденящий душу страх. Так же страшно может быть и вам, если вы заблудились в хаосе своих мыслей. Но, приступив к «Работе», можно привести мысли в порядок и найти наконец путь домой. И совсем не важно, по какой улице вы пойдете – любая будет для вас знакомой, потому что вы знаете, где находитесь. По пути вас могут похитить и спрятать где-то в глухих застенках на месяц, а потом выбросить вас из машины на безлюдной улице с повязкой на глазах. Но когда вы снимете повязку и оглядитесь вокруг, то начнете отмечать знакомые здания, телефонную будку, продуктовый магазин и очень скоро поймете, где вы. И сможете сориентироваться на местности и найти дорогу домой. Примерно так действует «Работа». Как только ум приходит к пониманию, то сразу же находит путь домой. Потому что для него не остается ничего незнакомого и смущающего.

После того как в 1986 году моя жизнь круто изменилась, я провела много времени в пустыне неподалеку от моего дома, прислушиваясь к себе. В моей голове одна за другой рождались истории, волновавшие человечество с незапамятных времен. Со временем я, как мне казалось, осознала каждую из них и пришла к выводу, что, несмотря на полное одиночество в пустыне, окружающий мир не покидал меня ни на секунду. В моей голове то и дело проносились фразы: «Я хочу», «Мне нужно», «Они должны», «Им не следует», «Я злюсь, потому что…», «Я грущу», «Я никогда…», «Я не хочу». И именно они стали основой для рабочего листка «Выскажи суждение о ближнем».

Его цель – помочь вам выплеснуть наболевшее и свои суждения на бумагу. Высказать все то, что при других обстоятельствах трудно вытащить наружу.

Суждения, которые вы запишете на рабочем листе, станут материалом для дальнейшей «Работы». Вы будете по очереди брать каждое из записанных утверждений и ставить к ним четыре вопроса, и так шаг за шагом приближаться к истине.

Ниже вы познакомитесь с тем, как правильно работать с листком «Выскажи суждение о ближнем». В качестве примера я расписала в нем моего второго мужа Пола (этот пример я включила в книгу с его позволения). На рабочем листке я перечислила все те мысли, которые у меня были по отношению к нему до того, как моя жизнь изменилась. Прочтите внимательно данный пример, а затем замените имя «Пол» на имя человека из вашей жизни и проведите подобный анализ.

1. Кто вас раздражает, смущает, огорчает или разочаровывает и почему? Что вам не нравится в этом человеке?

Я злюсь на Пола, потому что он не ценит меня. Меня раздражает в нем то, что он никогда меня не слушает. Я не люблю Пола за то, что он спорит со мной по любому поводу.

2. Как вы хотите изменить этого человека? Как он должен, по-вашему, поступать?

Я хочу, чтобы Пол окружил меня вниманием и любовью. Пусть он прекратит спорить со мной по любому поводу. Пол должен во всем соглашаться со мной. Я хотела бы, чтобы он больше времени уделял физическим упражнениям.

3. Каким должен быть (или не быть) этот человек? Что ему следует делать, о чем думать, что чувствовать? Каким будет ваш совет для него?

Пол не должен так долго смотреть телевизор. Ему следует бросить курить. Я хочу, чтобы он как можно чаще говорил мне о своей любви. И не игнорировать то, о чем я ему говорю.

4. Вам что-то нужно от этого человека? Каким образом он может сделать вас счастливым?

Я хочу, чтобы Пол слушал меня. И перестал лгать мне. Мне нужно, чтобы Пол делился со мной своими чувствами и стал более открытым эмоционально. Он должен быть нежным, добрым, терпеливым и заботливым.

5. Что вы думаете об этом человеке? Перечислите все (помните, вы должны быть придирчивы и критичны).

Пол нечестный. Он сорвиголова. Пол – угроза безопасности и благополучию моих детей. Он считает, что может не следовать общепринятым правилам. Пол не заботливый и эмоционально холодный. Он безответственный. Пол должен прекратить играть в азартные игры и лгать мне о том, куда потратил деньги.

6. Что в отношениях с этим человеком вы категорически не хотели бы пережить заново?

Я не хотела бы снова жить с Полом, если он не изменится. Я больше не хочу спорить и ссориться с ним. Я не желаю опять слушать, как Пол лжет мне. Я больше не хочу беспокоиться о том, какие кредитные карты он от меня скрыл и какие чеки подписал без моего ведома.

1. Это правда?

2. Можете ли вы абсолютно точно знать, что это правда?

3. Как вы реагируете, когда появляется эта мысль?

4. Кем бы вы были без этой мысли?

А теперь разворот

А теперь, используя четыре вопроса, давайте исследуем первое утверждение пункта первого из нашего примера: «Я злюсь на Пола, потому что он не ценит меня». Читайте внимательно и думайте о человеке, к которому у вас такое же отношение.

1. Это правда? Спросите себя: «А правда ли, что Пол меня не ценит?» Оставайтесь спокойны. Если вы действительно хотите выяснить истину, сам вопрос повлечет за собой ответ. Позвольте уму задать вопрос и подождите, пока на поверхность не вынырнет ответ на него.

Для меня реальность то, что истинно. А истина – это нечто, действительно происходящее сейчас, на ваших глазах. В данный момент на улице идет дождь, нравится вам это или нет. «Я не хочу, чтобы сейчас шел дождь» – всего лишь мысль. В реальности таких понятий, как «должно» или «не должно», не существует. Есть только наши мысли о том, какой следует быть реальности. Избавившись от подобных мыслей, мы сможем увидеть реальность такой, какая она есть, и обретем свободу поступать осознанно, разумно и эффективно.

Задавая себе первый вопрос, не торопитесь поскорее получить на него ответ. Работа нацелена на познание истины, живущей в глубине вашего существа. Сейчас вы должны услышать свой собственный ответ на вопрос, а не мысли других людей или какие-то общепринятые мнения, которые вы усвоили с годами. Подобный опыт может быть очень волнительным, поскольку вы входите в сферу непознанного. Продолжая погружаться в себя все глубже, позвольте истине внутри вас подняться на поверхность и стать ответом на вопрос. Пусть этот опыт захватит вас целиком, спокойно подчинитесь ему.

2. Можете ли вы абсолютно точно знать, что это правда? Если вы ответили на первый вопрос «нет», то переходите сразу к третьему. В том случае если ответ был утвердительным, спросите себя: «Могу ли я абсолютно точно знать, что это правда?» Во многих случаях утверждение кажется вполне правдивым. И в этом нет ничего странного. Поскольку все наши суждения базируются на непроверенных мнениях, внушаемых нам на протяжении всей жизни. С особенным вниманием отнеситесь к подобным вопросам: «Могу ли я быть абсолютно уверена в том, что Пол не ценит меня? И вообще, могу ли я на самом деле знать, ценит меня любой другой человек из моего окружения или нет? И можно ли с уверенностью сказать, что ценишь какого-то человека, если иногда даже не показываешь ему этого?»

После того как в 1986 году я пробудилась к жизни в реальности, я стала обращать внимание на то, как люди в разговорах, по телевизору, в газетах и книгах все чаще говорят об одном и том же: «В наше время не хватает взаимопонимания между людьми», «В современном мире чересчур много насилия», «Мы должны больше любить друг друга». Это были истории, в которые раньше я тоже искренне верила. На первый взгляд, в них было столько доброты, милосердия и заботы о ближнем. Но прислушиваясь к ним внутри себя, я стала замечать, что вера в них приводит к стрессу и нарушает мой внутренний покой.

К примеру, когда я слышала историю под названием «Люди должны быть более любящими», во мне сразу же возникали вопросы: «Я могу быть абсолютно уверена в истинности этого утверждения? Должна ли я верить и знать в глубине души, что людям действительно следует больше любить друг друга? Даже если весь мир твердит мне, что это так, так ли это на самом деле?» И к моему изумлению, прислушавшись к себе, я увидела – мир такой, какой он есть, – ни больше и ни меньше. Когда заходит разговор о реальности, ни о каких «должно быть» не может идти речи. Есть только то, что есть. И реально происходит только то, что происходит. Истина превыше любой истории. Но если мы позволяем той или иной истории стать превыше исследования, она заслоняет от нас истину.

И теперь я наконец-то могу, исследуя любую потенциально тревожную историю, спросить себя: «А могу ли я быть уверена в том, что это истина?» И мой опыт неизменно отвечает на такой вопрос твердое «нет». В этом ответе корень моей уверенности, спокойствия и свободы.

Но как «нет» может быть правильным ответом? Любой человек и любая книга скажет, что ответом на такой вопрос должно быть «да». Но я научилась видеть истину такой, какая она есть, а не основанной на чьем-то мнении. В присутствии внутреннего «нет» я увидела мир таким, каким он должен быть, противлюсь я этому или нет. И благодаря этому я приняла реальность всем моим сердцем. Я люблю мир несмотря ни на что.

Если же вы все равно отвечаете «да» на второй вопрос, все нормально. Раз вы абсолютно уверены в истинности своего суждения, самое время переходить к третьему вопросу.

3. Как вы реагируете, когда появляется эта мысль? Этот вопрос помогает нам ощутить свои внутренние причинно-следственные связи. И мы понимаем, что, уверовав в свои мысли, начинаем испытывать тревогу и беспокойство, которое может выражаться и как легкий дискомфорт, и как приступ страха или паники.

Как я реагирую, когда верю в то, что Пол не ценит меня? Закрываю глаза и представляю, как относилась к нему, находясь во власти этой мысли. И затем составляю список своих действий. Например: «Я „выразительно“ поглядывала на него», «Я перебивала его», «Я наказывала его, не уделяя ему внимания», «Я дулась», «Я отстранялась от него», «Я прекратила ценить его, и меня начали злить воспоминания о всем том добром, что я для него сделала». Все глубже погружаясь в себя, продолжаю пополнять список. На сей раз я перечисляю то, как относилась к себе, считая, что Пол меня не ценит, и как при этом себя чувствовала. Итак, «Я представляю, как бросаю его и какой замечательной становится моя жизнь без него, как он будет страдать, когда я от него уйду, потому что никто больше не будет ценить его так высоко, как я», «Меня охватывает жалость к себе. Я закрываюсь. Я не хочу никого видеть. Я много ем и сплю, и целыми днями смотрю телевизор. Я чувствую себя подавленной и одинокой». Отмечайте, какую часть вашего тела поражает та или иная депрессивная мысль. Закройте глаза и проследите за ощущениями. И вы увидите, что каждая подобная мысль берет верх над вашим телом, порабощая его.

После того как я открыла для себя четыре вопроса, я стала отмечать мысли, подобные «Люди должны быть более любящими», и ощущение дискомфорта и беспокойства, которое они вызывают. И также я заметила, что появлению такой мысли предшествовало внутреннее спокойствие. Мой ум был умиротворенным и безмятежным. Я была самой собой – женщиной без истории. Но затем мое спокойствие начинали подтачивать чувства, вызванные верой в подобную мысль или привязанностью к ней. И в состоянии покоя я отчетливо видела – стоит мне поверить в эту мысль, и результатом станет ощущение внутреннего дискомфорта и подавленности.

Когда я спрашивала себя: «Как я реагирую, если верю в то, что люди должны быть более любящими?» – то понимала – я испытываю не только беспокойство и напряжение (а это было очевидно), но также начинаю мысленно рисовать картины, подтверждающие истинность подобной мысли. Я перемещалась в несуществующий мир. И реагировала на него постоянным напряжением в теле, смотрела на все глазами, полными страха, превратилась в сомнамбулу – в общем, становилась человеком, живущим в постоянном кошмаре. И единственным лекарством от такого состояния было одно – начать исследование своих мыслей.

Я обожаю третий вопрос. Искренне ответив на него самому себе, вы осознаете причину и следствие тревожащей вас мысли, и ваши страдания начнут отступать.

4. Кем бы вы были без этой мысли? Это очень могущественный вопрос. Представьте, что вы находитесь рядом с человеком, о котором писали, когда он делает то, что, по-вашему, должен или не должен был делать. Итак, кем бы я была без мысли «Пол не ценит меня». Кем бы я была, если бы подобная мысль у меня даже не возникала? Закрываю глаза и вижу Пола, который не ценит меня. Я представляю, что у меня нет такой мысли (или, наоборот, пытаюсь представить, как Пол на самом деле меня ценит). Занимаясь этим, не спешите. Обращайте внимания на все образы, появляющиеся перед вашим внутренним взором. Что вы видите? Какие это вызывает ощущения?

Многие люди просто не мыслят жизни без своей истории. Им трудно отключиться от нее, и потому самым распространенным ответом на четвертый вопрос становится: «Не знаю». Хотя другие отвечают на него примерно так: «Я был бы свободен», «Мне было бы спокойнее», «Я стала бы более любящей». Или говорят: «Я бы прояснил для себя ситуацию, чтобы поступать более эффективно».

Без своих историй мы не только способны поступать осознаннее, добрее и бесстрашнее, мы становимся хорошими друзьями и слушателями. Людьми, которые живут счастливо. Способность ценить жизнь и быть благодарным ей становится такой же естественной, как дыхание. Счастье – естественное состояние для человека, знающего, что ничего знать не нужно. И понимающего – все необходимое у него уже есть, здесь и сейчас.

И вот мы подошли к развороту. Чтобы выполнить его, перепишите все свои суждения. Сначала запишите их так, будто речь идет о вас. Там, где написали чье-то имя, поставьте свое. Вместо «он» или «она» напишите «я». Например, «Пол не ценит меня». Делаем разворот и получаем: «Я не ценю Пола» и «Я не ценю себя». Еще один способ выполнить разворот – повернуть изначальное высказывание на 180 градусов, сделать из него полную противоположность, а именно «Пол ценит меня». Затем для каждого разворота подберите по три реальных примера, подтверждающих его истинность для вашей жизни. И не стоит при этом ругать себя и мучиться чувством вины. Нужно просто искать альтернативы, способные вернуть мир вашей душе.

Разворот – одно из самых сильных мест «Работы». До тех пор пока вы думаете, что источник вашей проблемы «где-то там, вовне» и кто-то другой, какие-то внешние обстоятельства виноваты в ваших страданиях, ситуация безнадежна. Это означает, что вы навсегда обрекаете себя на роль жертвы, страдальца в раю. Чтобы избежать этого, начинайте возвращаться к истине и освобождайте себя. Исследование и разворот – самый быстрый путь к самопознанию.

Разворот для пункта шестого в рабочем листке «Выскажи сужение о ближнем» немного отличается от других. Мы меняем «Я никогда бы не хотел(а)…» на «Я хотел(а) бы…», «Я настроен(а) на…». Например, «Я больше никогда не хотела бы ссориться с Полом». Разворачиваем и получаем: «Я хотела бы ссориться с Полом снова» и «Я настроена на то, чтобы снова ссорить с Полом».

Почему я настроена на это? Данный разворот призван помочь понять мотивы своего ума, принять жизнь без страха и открыться реальности. А также научиться принимать любые свои мысли и любой опыт с распростертыми объятиями. Если я снова начну пререкаться с Полом, ничего страшного. Испытав при этом боль обиды или разочарования, я могу записать все свои мысли на листе бумаги и исследовать каждую из них. Неприятные, тревожные мысли всего лишь напоминают нам: мы слишком привержены чему-то, что, возможно, не является для нас истиной. Они дают нам знать – пора заняться «Работой».

Если вы сопротивляетесь какой-либо мысли, значит, «Работа» не сделана до конца. Если вы сможете искренне настроиться на опыт, доставляющий вам неприятные ощущения, то в жизни вам больше нечего бояться. Потому что вы воспринимаете все как дар, способствующий вашему самопознанию.

Очень полезно осознавать, что те же чувства или ситуации могут возникнуть или повториться снова, и даже не только в мыслях. Когда вы понимаете, что страдания и дискомфорт – всего лишь призыв к исследованию, вы начинаете буквально стремиться испытывать неприятные чувства. И даже можете воспринимать их как друзей, которые пришли, чтобы указать вам на вещи, требующие более глубокого исследования. Больше не нужно ждать появления людей или ситуаций, способствующих переоценке, изменениям и возвращению к спокойствию и гармонии. Поэтому «Работа» – прямой путь к организации собственной счастливой жизни.

После того как выполнили разворот по первому суждению, проведите такое же исследование для следующего утверждения пункта 1 рабочего листка: «Пол не слушает меня». И то же самое проделывайте с каждым из суждений, записанных на Листке. Чтобы получить более детальные инструкции, читайте «Любить то, что есть» или посетите сайт www.thework.com.

Теперь вы знаете достаточно, чтобы попробовать «Работу». Сначала вы должны записать свои мысли. Заполните следующий рабочий листок. Пишите о человеке, которого еще не простили на все сто процентов. И помните: вы должны обвинять и осуждать его, а не себя. Можете писать об этом человеке с позиции вашего нынешнего мнения о нем или отталкиваясь от воспоминаний о тех чувствах, что испытывали к нему пять или двадцать пять лет назад. Но пока ничего не пишите о себе. Старайтесь использовать короткие, простые предложения. Пожалуйста, не сдерживайтесь – будьте таким же придирчивым и дотошным, как обычно. И не старайтесь казаться «духовным» или добрым.

1. Кто вас раздражает, смущает, огорчает или разочаровывает и почему? Что вам не нравится в этом человеке? (Помните, вы должны быть суровыми, непосредственными и придирчивыми.)

Мне не нравится (меня злит, огорчает, разочаровывает, пугает, озадачивает и т. д.) (имя человека), потому что он (она)

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

2. Как вы хотите изменить этого человека? Как он должен, по-вашему, поступать?

Я хочу, чтобы (имя человека)

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

3. Каким должен быть (или не быть) этот человек? Что ему следует делать, о чем думать, что чувствовать? Каким будет ваш совет для него?

(Имя человека) должен (не должен)

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

4. Вам что-то нужно от этого человека? Каким образом он может сделать вас счастливым? (Представьте, что сегодня ваш день рождения и вы можете получить такой подарок, какой пожелаете. Смелее!)

Я хочу, чтобы (имя человека)

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

5. Что вы думаете об этом человеке? Перечислите все (помните, вы должны быть придирчивы и критичны).

(Имя человека)

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

6. Что в отношениях с этим человеком вы категорически не хотели бы пережить заново?

Я больше никогда не хотел(а) бы

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

____________________________________________________

Один за одним заполняйте пункты рабочего листка «Выскажи суждение о ближнем», выполняя исследование для каждого суждения с помощью четырех вопросов. Затем выполните разворот для суждения, с которым работаете, и найдите три реальных примера, подтверждающих его истинность. (Если вам нужна помощь, обратитесь к примерам.) Благодаря этому процессу перед вами открываются возможности, выходящие далеко за границы того, что, по вашему мнению, вы знали. Нет ничего более захватывающего, чем познавать масштабность ума, который не знает.

Этот процесс сродни дайвингу. Задавайте вопрос, ныряйте в себя и ждите, пока ответ на него сам не всплывет на поверхность. Так вы откроете для себя много нового о себе и своем мире. И эти откровения раз и навсегда изменят вашу жизнь.

В: Мне очень трудно писать о других людях. Могу я писать о себе?

О: Если хотите узнать себя, я советую вам писать о ком-то другом. Направляя вектор исследования сначала вовне, вы постепенно придете к осознанию того, что внешний мир – всего лишь отражение вашего мышления. За всем стоите вы. Большинство из нас годами критикует и осуждает себя за какие-то промахи и поступки, но это ничего не меняет. Высказать суждение о другом человеке, исследовать свою мысль, а затем перевернуть ее – самый быстрый способ понять себя.

В: Я обязательно должен все записывать? Нельзя ли по мере возникновения проблем просто мысленно задавать себе вопросы и затем делать разворот?

О: Наш ум всегда должен быть прав, поэтому не успеете вы и глазом моргнуть, как он уже найдет для себя вполне разумное оправдание. Письменно излагая мысли, являющиеся источником страха, гнева, печали или неприятия, вы останавливаете их поток. Гораздо проще исследовать мысль, когда она запечатлена на бумаге. Но со временем, когда вы уже освоитесь с «Работой», она будет происходить автоматически при возникновении тревожной или неприятной мысли. И вам уже не нужно будет ничего записывать.

В: А если у меня нет никаких проблем с окружающими людьми? Могу я писать о чем-то другом, например о моем теле?

О: Разумеется. «Работу» можно проводить над любым объектом, который вызывает у вас стресс. Как только вы свыкнетесь с техникой четырех вопросов и разворота, вы сможете делать предметом исследования любые объекты – свое тело, болезнь, карьеру и даже Бога. А затем поэкспериментируйте с термином «мое мышление», подставляя его вместо объекта исследования, когда выполняете разворот.

Например: суждение «Мое тело должно быть гибким и здоровым» превращается в «Мое мышление должно быть гибким и здоровым». Разве это не то, что нужно каждому из нас, – здоровый, гармоничный ум? Может быть, проблема вовсе не в вашем больном теле, а в ваших мыслях о своем больном теле? Исследуйте это. Позвольте своему лечащему врачу заботиться о вашем теле, а сами позаботьтесь о своем мышлении. Для того чтобы стать свободным, необязательно иметь здоровое тело. Освободите свой ум, и тело последует за ним.

В: Я слышала, что вы называете себя человеком, влюбленным в реальность. А как насчет войн, бедности, насилия, болезней? Вы и их принимаете с любовью, как часть реальности?

О: Совсем наоборот. Как я могу с любовью принимать вещи, которые не несут в себе добра? Я просто понимаю: поверив в то, что их не должно быть в реальности, несмотря на их вполне реальное существование, я страдаю. Неужели я не в силах прекратить свою внутреннюю войну? Неужели я не могу перестать насиловать себя и других своими оскорбительными мыслями и действиями? Если нет, то я продолжаю внутри себя все то, окончания чего желаю для мира. Нужно начать с прекращения собственных страданий, своей внутренней войны. В этом главная задача жизни каждого из нас.

В: Значит, вы хотите сказать, что я просто должна принять реальность такой, какая она есть, и не перечить ей? Правильно?

О: «Работа» не говорит о том, кому что делать или не делать. Мы просто спрашиваем себя: «Что я получаю, пытаясь спорить с реальностью? Как я себя при этом чувствую?» «Работа» просто исследует причину и следствие нашей приверженности болезненным мыслям, и через это исследование мы обретаем свою свободу. Поэтому, говоря о том, что не нужно спорить с реальностью, мы добавляем себе еще одну историю, еще одну новую философию или религию. А это никогда не работало.

В: Любить то, что есть – значит не хотеть ничего. Разве не интереснее хотеть чего-то от жизни?

О: Я постоянно чего-то хочу: я желаю того, что есть. И мне не просто интересно, я в экстазе! Когда я хочу того, что есть, мысль и действие неразрывны. Они движутся как одно целое, не вступая в конфликт. Если вы когда-нибудь почувствуете, что вам чего-то недостает, запишите свои мысли по этому поводу и задайте к каждой из них четыре вопроса. На мой взгляд, жизнь безгранична и поэтому не нуждается в будущем. Все, в чем я нуждаюсь, дается мне, и я даже ничего для этого не делаю. Нет ничего более волнующего, нежели любить то, что есть.

В: Исследование – мыслительный процесс? Если нет, то что это?

О: На первый взгляд, исследование напоминает мыслительный процесс, но на самом деле оно призвано приостановить мышление. Мысли теряют над нами свою власть, когда мы понимаем, что они всего лишь плод нашего ума. И не имеют к нам лично никакого отношения. Суть «Работы» не в том, чтобы избегать мыслей или подавлять их. Наоборот, с ее помощью мы учимся принимать мысли с распростертыми объятиями.

В: Я не верю в Бога. Могу ли я получить пользу от «Работы?»

О: Да. Всех нас, атеистов, агностиков, христиан, иудеев, мусульман, буддистов, индуистов, язычников, объединяет одно – мы хотим счастья и спокойствия. Если вы устали от страданий, предлагаю вам заняться «Работой».

В: Можно ли использовать «Работу» для более глубокого самоанализа?

О: Я часто повторяю: «Если вы действительно хотите свободы, занимайтесь „Работой“ вместо завтрака». Чем чаще вы исследуете свои мысли, тем меньше власти они над вами имеют. Некоторые люди предпочитают выполнять «Работу» как часть организованной программы по самопознанию. Им я предлагаю пройти девятидневную Школу «Работы», интенсивный курс познания своего ума, способный изменить вашу жизнь. Узнать подробности можно на сайте www.thework.com.

В: Я воспринимаю процесс исследования на уровне интеллекта и не чувствую никаких глубинных изменений, когда выполняю его. Я что-то делаю не так?

О: Если вы отвечаете на вопросы поверхностно, с помощью логического ума, вы не почувствуете слияния со своей глубинной сущностью. Попробуйте, задав вопрос, погрузиться глубже в себя. Можете задать один и тот же вопрос несколько раз подряд, чтобы лучше сконцентрироваться на нем. И вы почувствуете, как из глубин вашего сознания медленно поднимается ответ на него. И когда ответ на вопрос станет очевидным, осознание и изменения последуют сами собой.

В: Я провожу разворот относительно каждого из своих суждений, но в результате не испытываю ничего, кроме смятения и уныния. В чем дело?

О: Если вы просто развернете мысль, то сведете исследование к обычному интеллектуальному анализу, от которого, как мы знаем, не много пользы. Исследовать мысль – значит выйти за рамки интеллекта. Вопросы в чем-то сродни зонду, который, погружаясь в глубины ума, помогает вывести глубинные знания на поверхность. Сначала задайте вопрос и немного подождите. Как только ответ на него начнет всплывать из глубин сознания, поверхностный и глубинный ум встретятся, и разворот станет для вас сродни настоящему открытию.

Я хочу выразить особую благодарность Адаму Джозефу Льюису за его поддержку и щедрость, за помощь в организации семинаров. Благодаря Адаму тысячи людей по всему миру смогли открыть для себя «Работу».

Также хочу поблагодарить моего агента Майкла Катца и моего публициста Джоша Барана за их помощь в формировании книги; доктора Девида А. Соскиса и Кэрол Уильямс за их критические отзывы о рукописи и ценные советы по улучшению текста; а также Билла Бирдсалла, Лизу Бискап, Полу Бриттан, Мелани Малоуф, Лесли Поллитт и многих других людей, пропагандировавших «Работу» во имя мира.

Кейти Байрон открыла для себя «Исследование» в 1986 году. Вот уже пятнадцать лет Кейти путешествует по миру и рассказывает о «Работе» сотням тысяч людей на лекциях, семинарах, в больницах, тюрьмах, церквях, в офисах крупных компаний и общественных организаций, в университетах и школах, на воскресных курсах, а также на своих девятидневных курсах, посвященных методике «Работы». (Несколько лет назад один мой друг, путешествовавший по Индии, прислал мне по электронной почте письмо. В нем он рассказывал, как в вагоне поезда познакомился с двумя молодыми немками. Девушки освоили технику «Работы» на семинаре в Дании. И пока поезд ехал через болотистые мангровые леса, они втроем выполняли «Работу».) Кейти Байрон – автор двух бестселлеров: «Любить то, что есть» и «Я действительно нуждаюсь в твоей любви?». Ее веб-сайт www.thework.com.

Среди книг Стивена Митчелла такие бестселлеры, как «Перевод Дао Дэ Цзин», «Евангелие от Иисуса», «Бхагавад-Гита», «Книга «Работы»», «Встречи с архангелом» и «Гильгамеш». Вы можете ознакомиться с отрывками из его книг на сайте www.stephenmitchellbooks.com.