© Евдокимов А. М., текст, 2023

© Киселева М. А., иллюстрации, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Когда подошло время заводить детей, со всей ответственностью могу сказать, что образцами отца в моем понимании на тот момент были два литературных персонажа. Первый – это главный герой постапокалиптической драмы Кормака Маккарти «Дорога»: простой человек, пробирающийся по разрушенному неизвестным катаклизмом миру вперед к иллюзорной надежде более счастливой доли для своего сына. Второй – герой условно исторической манги «Одинокий волк и его ребенок», созданной Кадзуо Коикэ и художником Госэки Кодзима. Пусть протагонист истории и одержим местью за поруганную честь клана, но его сын был почти всегда обут, одет и накормлен. Ну, насколько позволяли обстоятельства – средневековая Япония, сами понимаете. Согласитесь, яркие образы, но они имеют посредственное отношение к реальности. Реальность у каждого своя, и на неё неизбежно накладывается наш собственный опыт.

Если полагаться на опыт родственников, то чаще всего относительно рождения ребенка и первых лет жизни с ним вам расскажут о стирке пеленок, иногда о бессонных ночах и паре милых детских шалостей вроде стрижки усов коту. В большинстве случаев семья с новорожденным двигалась по проложенной предшественниками колее: безоговорочная вера в непогрешимость городской поликлиники, компетентность воспиталки в саду, бабушкин деревенский опыт сбалансированной диеты и чудотворную силу отцовского ремня (портупея – это звучит гордо) мостила прямую дорогу к «школьным годам чудесным». Там, кстати, все точно так же было сочтено и взвешено без вашего участия. И надо сказать, многие следуют этому алгоритму, потому как так называемое «осознанное родительство» – это не только сомнительное удовольствие, но и вообще энергозатратное и малопонятное в нашем обществе занятие. Особенно если вы человек с прицелом на карьеру или самовыражение в творчестве. Впрочем, как говорил Ежик в тумане: «Пусть река сама несет меня».

Нельзя сказать, что мы с женой бились за вымпел «Осознанный родитель года», но, к примеру, решение о совместных родах дважды приняли обоюдно, а к пожеланию жены о совместных посещениях педиатрических курсов я подошел с максимально возможной долей ответственности. Да, я часто там дремал, но никто не посмеет меня обвинить в том, что я не пытался! И я имел некоторое право гордиться собой, когда в самом деле принял участие в процессе рождения дочери, а через три года и три дня – сына.

Когда я рассказывал об этом опыте своим друзьям, коллегам и родственникам, подавляющее большинство относились к нему с плохо скрываемым недоумением и скептицизмом. Поверьте, я избегал ненужных подробностей, обозначив лишь скромные факты моего присутствия в родовой палате и перерезания пуповины, но даже это чаще всего встречало непонимание. Чаще всего высказывались в духе, что во время родов мужчина увидит такое, после чего с ним может случиться всякое. «Твоя жизнь никогда не будет прежней», – говорили они. Знаете, благодаря неосмотрительности и попущению моих родителей в восемь лет я знал наизусть не только фильмографию с Джеки Чаном. Мой культурный багаж был также обогащен парой фильмов из разряда «Чужие», «Враг мой» и «Общество». Так что я видал и более пугающие вещи, чего уж скрывать… Впоследствии такое же непонимание вызывало ношение ребенка в слинге или отказ от выгодной командировки на юг в связи с очередным «детским» вопросом. При этом, если взглянуть на происходящее беспристрастно, я далеко не во всем и не всегда был на высоте: не преуспел в таком деле, как укладывание детей, в борьбе за полезное питание часто терплю фиаско, не всегда могу эффективно разобраться с внезапным и особо острым скандалом и даже иногда повышаю голос. Елы-палы, я профан и во многих других героических, требующих нестандартного решения вопросах. Тем не менее все чаще звучало категоричное «не мужское это дело»! Ну да, ну да…

А что тогда мужское дело? Около пятнадцати лет своей жизни я посвятил общению с музыкантами из андеграунда – тяжелый рок, тяжелый металл, вот это все. Я брал у них интервью, писал обзоры на их альбомы, потом объединил часть этих текстов в две книги и был собой доволен. Было нетрудно заметить, что среди этих суровых, часто брутальных нигилистов и нонконформистов от музыки оказалось немало таких, кто наряду с эффектными фото на сцене или в студии не стесняется выкладывать и мимимишные фотки с детьми. Я абсолютно искренне не понимал, как эти парни умудряются совмещать в своей жизни творчество, хард-роковый кутеж и заботу о детях. Да и совмещают ли? Этот вопрос и желание высказаться подтолкнули меня к идее написать книгу, в которой рассматривался бы вопрос переноса своего детского опыта на новую для мужчины роль отца, а также – и это важно – совмещение активной творческой деятельности с бытовыми семейными хлопотами.

Я набросал для начала пару дюжин актуальных для себя вопросов из тех, с которыми сталкиваются почти все молодые родители, и решил построить каждую из глав на основе своего опыта решения этих вопросов с комментариями моих знакомых из разных стран. На мое предложение откликнулись пятнадцать человек, но в ходе работы над ответами ушел один, потом второй… Словом, история затянулась на год, состав героев книги поменялся почти наполовину в сравнении с исходным. Одновременно с этим стало очевидно, что у каждого из героев есть своя история, которую логично изложить отдельно.

В ходе работы над текстом ко мне в руки попала чудесная книга Nordic Dads, рассказывающая истории отцов из скандинавских стран, и было очевидно, что ее идея тесно перекликается с моей. Было глупо бросать сделанную работу на полпути, я неудачно попробовал навести контакт с издательством, и в итоге решение о переводе книги в формат «один отец – одна глава» появилось спонтанно. В конечном счете уже привык к тому, что некоторые идеи буквально витают в воздухе, и не всегда ты будешь первым, кто быстрее их освоит и реализует. Когда моя книга была написана и каждая из шестнадцати историй приобрела свой законченный вид, стало понятно, что мои старания себя оправдали. Общение с героями этой книги стало для меня вдохновляющим опытом. А теперь надеюсь, что станет таковым и для вас. Кто-то скажет, что в книге не так много по-настоящему героических, самоотверженных примеров, но все эти истории шестнадцати отцов из четырнадцати разных стран объединены одним: каждый из них понимает и принимает свою ответственность без оглядки на то, как это выглядит со стороны, и каждый находит силы оставаться собой, при этом становясь лучше благодаря новому опыту. При всем при этом эти истории не умаляют исключительную роль матери в жизни каждого ребенка, просто знайте – отцы тоже иногда стараются! И преуспевают.

Один отец будет биться до последнего и отстаивать свое право на воспитание ребенка после развода, что само по себе немало. Другой может испечь для сына торт с трактором. Третий через пару лет после рождения ребенка, будучи уже вовлеченным отцом, обнаруживает вдохновение и возвращается в мир рок-музыки, чтобы взглянуть на некоторые вещи по-новому. Кто-то готов все бросить и переехать на другой материк ради комфорта семьи. А кто-то принимает в свою жизнь новую ответственность и новые страхи, оставаясь при этом на сцене мрачным крутым парнем. Многие меняют свою жизнь к лучшему и, например, завязывают с алкоголем. Но главное, что когда ты втягиваешься, то можешь научиться получать удовольствие от самого процесса, от простых вещей, ты даже можешь продолжать заниматься творчеством. И еще теперь ты можешь купить все те машинки, о которых мечтал в детстве.

Предлагаю вам перейти по QR-коду, чтобы ознакомиться с творчеством всех героев этой книги.

Алекс Шенкельс, тридцать шесть лет, вместе с женой Джиской воспитывает пятилетнего сына Дэвида. Преподает и проводит научную работу в университете прикладных наук Фонтис в Эйндховене, а также играет и поет бодрый гаражный рок в Enma и Major Mitchell.

Я встретил этого улыбчивого голландца в Петербурге несколько лет назад, когда он со своей будущей женой прилетел в наш город, чтобы в полной мере насладиться его культурным достоянием. Это было жаркое лето. Обилие шедевров архитектуры и непривычное для Алекса количество людей в форме привели к тому, что в первый и единственный альбом его стонер-рок группы Yama Ananta вошла песня Migraine City, написанная по впечатлениям от поездки. Санкт-Петербург – это не Тильбург, но все-таки город Алексу понравился. Еще бы! Сегодня Yama официально не существует, потому что после рождения сына приоритеты на время сместились. Но когда Дэвид подрос, какие-то вопросы стали решаться проще, и Алекс снова вернулся к музыке.

Теперь его главной музыкальной отдушиной стал проект Enma. Алекс играет и поет гаражный рок, и кажется, что его творчество стало более осознанным и зрелым. Отцовство косвенно повлияло на работу с Enma.

[1]Теперь в том, что касается написания и исполнения музыки, я руководствуюсь принципом «меньше времени – острее фокус». Время – это роскошь. Но я не пишу для группы тексты о родительских делах, хотя во время беременности жены я написал песню New Beginning для своего инди-рокового проекта Major Mitchell. Ну, знаешь, это про ожидание рождения новой жизни. Это странно и абстрактно для отца, потому что в период беременности физической связи с ребенком у тебя в общем-то нет.

Алекс в настоящее время работает над диссертацией на тему родительства в исламских семьях. В ней он рассматривает то, как родившиеся в Нидерландах родители-мусульмане видят воспитание детей в теории и как применяют это видение на практике. По словам Алекса, в Нидерландах мусульмане представляют собой довольно стигматизированную социальную группу, поэтому ему было интересно изучить, как они справляются с этим в повседневной жизни. Это любопытный выбор, ведь его собственная семья в том, что касается распределения родительских ролей, была довольно традиционной для Нидерландов. Его отец был главой в доме, но и мать также играла не последнюю роль в принятии решений, то есть глобальные вопросы решались сообща. Алекс вспоминает, что с каждым из них у него были свои отношения, но в итоге для него оба родителя многое значат. И у отца, и у матери был свой стиль родительских отношений, однако для сына определяющую роль играла личность каждого, но не пол.

Мой отец был прямолинеен, он держал все под контролем, мама была более эмпатичной, более мягкой. Тем не менее оба были вовлечены в мое воспитание на равных, в том числе и на эмоциональном уровне. Роль отца в моей жизни изменилась, когда я уже был подростком, и он развелся с мамой. Из-за этого поддерживать отношения стало сложнее. Это долгая история. На мою удачу, несколько лет спустя мы наладили контакт, и наши отношения стали лучше. Я бы сказал, что сейчас все нормально. Определенно он был для меня примером. Возможно, это был специфический пример, потому что мы с ним были единственными мужчинами в семье, у меня еще есть две младшие сестры. Но он всегда поддерживал меня в выборе карьеры и подбадривал на стезе музыканта. Все-таки развод оставил немало скверных воспоминаний, скажем так. Сейчас, много лет спустя, я могу сказать, что развод предопределил наши дальнейшие отношения. Я помню, как мы ездили с отцом на каникулы в Ирландию, и там он рассказал мне о своей работе. Он социальный работник, помогает бездомным. Меня это очень вдохновило. И еще он очень забавный. Мой сын иногда называет его глупым дедулей. И это комплимент.

В Нидерландах многое изменилось за последние десятилетия. Алекс считает, что его отец был одним из представителей первого поколения так называемых «вовлеченных отцов». В девяностых по телевизору показывали социальную рекламу, которая должна была заставить отцов задуматься над своим положением в семье. В центре сюжета была типичная семья из пятидесятых с мужчиной во главе стола. Когда он начинает резать мясо, один из детей спрашивает мать: «Кто этот мужик, который всегда нарезает мясо по воскресеньям?» Посыл был понятен: не будь таким отцом, как этот бедолага, принимай участие в жизни своих детей. Это хороший пример того, как изменилась национальная культура семьи. В лучшую сторону, разумеется.

На самом деле я не помню, были ли у нас с отцом какие-то особенные традиции или ритуалы. Перед глазами встает клишированный образ отцов, которые угощают коллег на работе сигаретами в честь рождения ребенка. Но я подозреваю, что этот образ у меня сформировался после одной диснеевской картины, а не в результате воздействия голландского коллективного сознания, ха-ха… На мой взгляд, идея патриархальной семьи устарела, она себя исчерпала, и на практике патриархальный стиль указывает на то, что отец прячется от своих обязанностей.

Но в то же время Алекс не берется однозначно ответить на вопрос о том, был ли он готов к тому, чтобы стать отцом. Он на секунду задумывается.

У моей жены хроническое заболевание – рассеянный склероз, – поэтому как таковой вопрос заводить ребенка или нет, как вообще это сделать с учетом всех принимаемых ею лекарств, казался в перспективе крайне трудным. Мы опасались проблем со здоровьем. Мы прошли через довольно продолжительный период, который я бы назвал «предполагаемое родительство». Я хочу сказать, что у нас были опасения. Ну, они есть у многих пар, ожидающих прибавления в семействе, но в нашем случае страхи подкреплялись диагнозом Джиски. Когда происходит такое событие, кардинально меняющее жизнь, ты не можешь быть полностью готовым. Правила игры меняются, сам образ жизни меняется. Так что, как бы мы это не обсуждали, как бы мы не рефлексировали, нельзя быть полностью готовым.

Помимо подготовки на медицинском уровне я в целом готовился, но не усердно. Мы посетили одну или две встречи в роддоме, на которых рассказывали о кормлении. И я принимал участие в одном занятии по гимнастике для беременных вместе с Джиской. Если честно, это был странный опыт. Инструктор рассказывал, как помочь жене при родах в случае, если вы не успеете добраться до больницы. На мою удачу, мне это знание не пришлось использовать на практике! Я читал различные материалы о беременности, о родах, но специальных курсов не посещал. В Нидерландах проводится немало таких курсов, даже заточенных специально под отцов. Но, гм… Это выглядит чрезмерно осознанно, если ты понимаешь, о чем я. Хорошо быть в курсе, что к чему. Но в Нидерландах, кажется, родители думают слишком много.

В то же время Алекс старается не осуждать поколение своих родителей: всякое время порождает свои трудности. Сегодня появились и новые вызовы в сфере безопасности, в том числе цифровой, социального обеспечения и материальной сфере в целом. Взять хотя бы возросшую в разы интенсивность дорожного движения или интернет и социальные сети – родителям приходится держать под контролем гораздо больше направлений, угрожающих потенциальной опасностью.

Мы далеко ушли от идеи о том, что нам необходима «деревня, чтобы вырастить ребенка»[2]. Я читал, что исследования, проводившиеся среди голландских пар, показали общее нежелание принимать какое бы то ни было вмешательство извне в процесс воспитания детей. Я придерживаюсь того же мнения. Результаты исследования, на мой взгляд, говорят не только о современных социальных установках, но и о масштабной перемене в сознании молодых людей. Это свидетельство перехода к индивидуалистическому подходу к воспитанию детей. Мы должны сегодня обладать навыками психолога, учителя, тренера, друга, доктора для наших детей. И мы представляем, что люди, предлагающие нам свою помощь, делают это скорее из любопытства и не заслуживают нашего доверия. Такое отношение к другим, когда речь заходит о детях, объясняет и то, что многие родители все больше стремятся взять на себя роль учителей или контролируют работу учителей в школе. Голландские учителя часто жалуются на назойливых родителей, их называют «родители-вертолеты», потому что они парят над своим ребенком и пытаются контролировать каждый эпизод его жизни. Так что да, быть родителем сейчас стало напряженнее. Но, кстати, где-то с семидесятых годов родители в целом стали проводить больше времени со своими детьми. Получили широкое распространение психологические теории о важности привязанности и чуткого родительства. Мы определенно более осознанно подходим к воспитанию. Знаешь, я могу долго об этом говорить, потому что это тема моей докторской диссертации, ха-ха! Но я думаю, что я уже обозначил свою позицию.

После такой зажигательной речи можно было и не спрашивать, присутствовал ли Алекс при рождении сына… Но да, конечно, он там был. Это распространенное явление в Нидерландах, поэтому он признается, что не задумывался – принято это или нет. Надо заметить, что в этой стране более распространены роды на дому. Статистика указывает, что в этом Нидерланды опережают другие европейские страны и даже США.

Должно быть, это культурный феномен, он объясним: мы по свой природе рассудительны и просто делаем это дома… Как-то так, ха-ха…

Если вы думаете, что социальные гарантии в Нидерландах обеспечивают люксовый уровень комфорта отцам, то это не совсем так. Отпуск по уходу за ребенком – скорее привилегия матери. Отцу достаются два дня: один на рождение ребенка и второй – на улаживание всех бумажных вопросов в муниципалитете. Алексу относительно повезло, ведь четыре года назад он получил целых пять дней оплачиваемого отпуска. Руководство Алекса пошло ему навстречу, и он без труда получил три недели отпуска, плюс еще одна неделя выпала на школьные каникулы. Так что в сумме он получил привилегию провести целый месяц дома с сыном и женой.

Когда я спросил Алекса о страхах молодого отца, к своему удивлению, услышал историю о том, что первые две недели сын не только плохо набирал вес, но и немного потерял. Алексу с Джиской пришлось добавить в меню Дэвида молочную смесь, и это создало дополнительный стресс. Зато каких-то своих иррациональных страхов Алекс не вспомнил, он вообще склонен к трезвой оценке ситуации. К тому же Джиска мучилась послеродовой депрессией, так что было достаточно того, что один из родителей постоянно борется со своими переживаниями.

Возможно, в этих условиях у меня сработал защитный механизм. Надо было как-то уравновесить ее страхи.

За пару дней до интервью с Алексом мне попался текст о том, что сегодня молодые пары отказываются заводить детей, в том числе из-за осознания тяжелой экологической ситуации в мире. «Стандартные» антропогенные катастрофы и все признаки глобального потепления стали привычной повесткой дня. Этим вряд ли кого удивишь, но нельзя не задаться вопросом: какой мир мы оставим нашим детям?

Да, определенно это острая тема. У нас этот вопрос часто обсуждается в среде прогрессивного «левого крыла». Конечно, меня это тоже беспокоит. Что унаследуют мой сын и мои внуки? Если честно, я никогда не понимал, почему этот вопрос может помешать завести ребенка вообще. Хотя, конечно, лучше не заводить слишком много детей. Но, знаешь, у нас в стране и без того низкая рождаемость. Несколько поколений назад в семьях было пять, шесть и даже десять детей. Если верить отделу статистики Нидерландов, то прироста населения не было бы как такового, если б не мигранты. Но глобальное потепление не может не вызывать беспокойство за будущее следующих поколений. Вопрос экологии в целом довольно серьезен и требует мыслить в перспективе. То есть вложения в возобновляемые источники энергии имеют смысл только в свете весьма отдаленного будущего. Если человечество не производит потомство, то о чем беспокоиться? Кстати, это обсуждалось во время концерта Ника Кейва[3], на который я ходил еще до пандемии. В ходе этого тура он исполнял какие-то из своих песен на пианино и отвечал на вопросы фанатов. Там была девушка, которая сказала, что сомневается, стоит ли ей заводить ребенка из-за изменений климата. Ник Кейв ответил, что это очень мрачная и разрушительная позиция. «Для меня дети и есть олицетворение надежды», – сказал он тогда помимо прочего. А на мой взгляд, ключ к решению проблемы лежит в сфере радикально новых методов потребления. Сознательное потребление, принцип «слова и дела» со стороны политиков могли бы изменить ситуацию.

Алекс не только вокалист, но и автор текстов песен во всех своих группах. Его новый статус косвенно повлиял и на его выбор тем для лирики. Он, впрочем, добавляет, что он не занимается чрезвычайной самоцензурой в связи с тем, что он отец, и Дэвид однажды может задать ему неудобный вопрос.

Для меня мат в песнях сигнализирует об их низком художественном уровне. Это не значит, что я считаю себя феноменальным поэтом только потому, что не использую нецензурные слова. Как ты знаешь, в своих текстах я касаюсь противоречивых социальных и политических тем, а также философских и даже мифологических сюжетов. Я не считаю, что мне нужна самоцензура из-за того, что я отец. К тому моменту, как Дэвид будет способен понимать мои тексты, я думаю, что мы будем спокойно обсуждать сложные вопросы. И еще, знаешь, мои тексты – это продукт своего времени. Когда Дэвид вырастет, может оказаться, что я был не прав, и он, возможно, докажет это.

Первый месяц после рождения Дэвида молодая семья провела как в вакуумном пузыре – вне времени и пространства. Минимум сна и абсолютный хаос отметили этот период своей печатью. Малыш с легкостью перевернул все с ног на голову в жизнях двух взрослых людей, и уже ничто не могло быть как прежде.

Естественно, я часто размышлял о том, куда подевалось все свободное время, о свободе перемещения и так далее. Но вот он просто здесь с нами… это совершенно другое дело, с этим надо справиться. А что до баланса между работой и семьей, у меня были смешанные чувства. Из-за этого «пузыря», нарушения режима сна и чувства нежности и привязанности к малышу… что поделать… на работу все равно ведь надо выходить. Поэтому я не могу сказать, что испытывал острое ощущение разделения. Сейчас, когда сын стал старше, я чувствую больший разрыв между домом и работой. А когда мы сидели на карантине, и я работал удаленно, эти две сферы снова объединились. Думаю, в хорошем смысле, отцовство привело меня к ощущению безотлагательности, скажем так, это острое осознание дефицита времени. Фактически я стал более продуктивным и амбициозным в работе, даже в музыке. Ну, за вычетом тех ограничений, которые накладывает семейная жизнь.

Алекс прошел на практике полный курс молодого отца, максимально участвуя в уходе за ребенком. По физиологическим причинам в процессе кормления он долгое время не участвовал, но подгузники, ночные бдения, купания и прочее были им успешно освоены в первые же недели. А первый месяц они с Джиской делили обязанности поровну – отпуск все-таки! С выходом Алекса на работу его участие закономерно снизилось, но дома от своих обязанностей он никогда не отлынивал. И пусть без небольших споров не обходилось, но это обычно касалось выполнения домашних обязанностей. Алекс подкрепил свою позицию максимального участия в жизни ребенка увесистыми аргументами.

Существует ряд исследований, указывающих на то, как жизненно важна близость родителей и ребенка на самых разных уровнях. Так как я работаю в этой области, должен сказать, что я критически смотрю на этот вопрос. Потому что мы порой переоцениваем свое влияние как родителей. Или вот наши предположения о том, что отношения родителей напрямую повлияют на успехи ребенка в школе, благополучие вообще и так далее… Но я верю, что моя ответственность огромна. Моя жена и я, а также люди, окружающие Дэвида, мы все знакомим его с реальностью. Он все повторяет за нами, он перенимает нашу точку зрения. Это деликатный вопрос, приятель! Нельзя забывать об этом. Так что я стараюсь следить за тем, как я отвечаю на его запросы и на запросы окружающего мира. Я пытаюсь помочь ему развить позитивное ощущение самого себя.

Алекс верит, что самая большая ответственность, лежащая на родителях, заключается в том, чтобы удовлетворить основные потребности в любви и доверии.

Пусть даже ребенок ведет себя безобразно, мы любим его и поддерживаем. Какие бы странные штуки он ни вытворял, какой бы жизненный выбор ни сделал. Ты можешь вон из кожи лезть, чтобы стать суперсовершенным отцом – всегда счастливый, креативный, забавный, умный и вот это вот все. Короче, как на картинке в интернете. Но это не всегда достижимо. Плевать на эти «идеальные картинки». Просто будь рядом со своим ребенком… Я стараюсь не упускать это из виду. И, по крайней мере, я надеюсь, что как отец я стал лучше, чем я был.

Хотя Нидерланды можно назвать страной индивидуалистов, многие молодые родители рассчитывают на помощь старших представителей своих семей. Этот подход, впрочем, вызывает дискуссии. Например, в каких вопросах вы будете солидарны с дедушкой и бабушкой, а в каких понимания достичь не получится? Вдобавок не забываем о материальной стороне вопроса, ведь уход за ребенком – это недешево. Семья Шенкельс не оговаривала со своими родителями графики визита, тем более что отец и мать Алекса еще работают. Бабушка и дедушка со стороны Джиски на пенсии, но живут далеко, и их возраст дает о себе знать. Важно уже то, что у Дэвида доверительные отношения с ними, и они часто видятся. Если они не могут увидеться, то звонят по телефону или по WhatsApp. Это помогает.

Какие проблемы могут быть с бабушками и дедушками? Опытные родители знают, что предки подобны троянскому коню, который завозит в ваше защищенное от несанкционированного влияния внешнего мира жилище все то, от чего вы тщитесь оградить наследников. Алекс это подтверждает.

Это трудно. Наши родители разведены, так что у Дэвида много дедушек и бабушек, и, по нашему опыту, все они хотят осыпать внука подарками. Для них это как первичная жизненная потребность, ха-ха. Дэвид для них – единственный внук (ну и племянник для моих сестер), хотя в семье моей жены есть еще один внук. Словом, их любовь выливается на нас. Конечно, это очень мило. Но мы вынуждены просить их снова и снова не приносить так много. И если даже они не могут удержаться, мы их просим нести либо что-то подержанное, либо что-то экологичное. По тому, сколько игрушек сын от них получает, могу заключить, что они не способны себя сдерживать… Особенно в декабре, когда мы празднуем и Рождество и Синтаклаас[4]. Так что да, мы сталкиваемся с проблемой материального проявления любви.

Не мог не спросить Алекса о книгах, которые они читают с Дэвидом. Само собой, предпочтение отдается подержанным и библиотечным изданиям. Сынок не то чтобы разборчив, но у него уже есть предпочтения: динозавры, животные, «Улица Сезам», «Дисней» и так далее. Книги с более сложным сюжетом тоже с недавних пор в почете, в основном это разные забавные истории.

Одна из самых любимых книг рассказывает о животных, убежавших из зоопарка и взятых под опеку детьми, которые относятся к этим тиграм и медведям как к своим кошкам и собакам. Ты можешь себе представить, что из этого получается! Есть такая серия «Олень Фред». Это абсолютный абсурд! Нам очень нравится. В одной из книг Фред одалживает ружье у лесника и одним случайным выстрелом расстреливает в клочья Луну. А потом они решают съесть много блинов и подбрасывают блин с сахарной пудрой в воздух, чтобы заменить им Луну. Такая вот книжка.

Рождение сына помогло собраться некогда импульсивному Алексу. Для личного беспорядка просто не осталось места, а хроническая нехватка времени помогла лучше концентрировать внимание на конкретных задачах. Тем более чаще всего у молодых родителей в первые пару лет, которые они проводят в новом статусе, куда-то теряются друзья. Семье Шенкельс эта ситуация знакома: встречи с друзьями стали происходить гораздо реже, но появились новые знакомства с такими же молодыми родителями, например на детской площадке. Алекс говорит о том, что особенно трудно стало поддерживать связь с друзьями, живущими в других городах, но на случай, когда вы хотите поддерживать старые знакомства, Господь нам дал мессенджеры и социальные сети. Если это работает с родственниками, то работает и с друзьями. Но первый год после рождения сына, по словам Алекса, им было не до онлайн-общения.

Во многом наш стресс был вызван катастрофическим недосыпом и невозможностью понять сигналы ребенка, ведь с малышами почти никогда не угадаешь, что их беспокоит. Все было новым, поэтому очень часто мы понятия не имели, что происходит. Но сын рос, менялся, и наши ночи стали спокойнее (стучу по дереву!). Так что нам удается поддерживать определенный уровень коммуникации… И потом, ты становишься опытнее, лучше знаешь своего ребенка и знаешь, как и что работает. Так что в целом уровень стресса упал.

Алекс большую часть жизни был фанатом тяжелой музыки и до того, как стал отцом, немало времени проводил с группой. Как появление сына повлияло на его увлечение?

Не особо. Мой приятель подарил нам CD с колыбельными версиями песен группы Tool. Мы заслушали его до дыр. Вынужден признать, что в течение дня мы обычно слушаем всякие детские песенки. У меня нет с этим проблем до тех пор, пока кто-нибудь не включает истеричный канал Nickelodeon. Но Дэвид уже начал интересоваться некоторыми группами вроде Vintage Caravan и Led Zeppelin. Так что идеологическая обработка пошла, ха-ха.

Переходим к вопросу о социальных институтах. В Нидерландах обычной практикой считается периодическое посещение детских поликлиник. Врач и медсестра измеряют ребенка, взвешивают, проверяют уровень его развития и делают необходимые прививки. Дэвид посещает сад два раза в неделю. Его родителям важно продолжать работу и учебу, и они верят, что это полезно для его развития. Обычное дело для Нидерландов. Многие знакомые Алекса водят детей в сад три или четыре дня в неделю. Правительство дает субсидию на детсад, которая зависит от дохода семьи и количества часов в неделю, которые компенсируются. Алекс платит порядка восьми евро в час, что немало. Упоминание размеров групп в наших детских садах от двадцати до тридцати детей удивило Алекса.

Ого, большие группы! У нас столько детей разве что уже в школьных классах. Группы в саду намного меньше. Под крылом воспитателя должно быть не более четырех детей. У Дэвида, если не ошибаюсь, двенадцать человек в группе, и на них приходится три воспитателя. Возможно, поэтому сад такой дорогой, ха-ха! Но я думаю, что такое соотношение детей и воспитателей хорошо для социализации.

Осторожно спрашиваю о помощи психолога. Не секрет, что на первых порах после появления ребенка отношения супругов подвергаются серьезным испытаниям. Алекс смеется в ответ.

Это личный вопрос! Ну, понятно, что такое событие не проходит бесследно. Особенно первый год, когда супруги превращаются в такую бизнес-команду. У этого явления есть положительная сторона. Однако важно иметь то, что называется «качественное время», то есть проводить время вместе, уделять внимание супругу, должно быть место романтике и сексуальности. Пока что мы справляемся с этим без посторонней помощи. Мы уже двенадцать лет вместе, всякое было. Так что у наших отношений прочный фундамент. И мы стараемся находить время для того, чтобы обсудить острые вопросы.

Диалог помогает справиться с львиной долей вызовов, которые молодые пары вынуждены принять одновременно со статусом родителей. Но также важно принять новую роль, иногда смиряться с новыми ограничениями и обязанностями. Алекс согласился, что это было не просто.

Вообще у меня ушло много времени, чтобы приспособиться к новой роли. Необходимость постоянно присматривать за малышом поначалу обескураживала. Перед тобой уязвимое маленькое существо, которое нуждается в тебе буквально, чтобы выжить и расти. Конечно, это отношение сохраняется надолго. Но в первый год ты по-настоящему чувствуешь и переживаешь это. К тому же для тебя все новое, и ты не знаешь, что делаешь правильно, а что – нет.

Адаптироваться под каждый из этапов развития ребенка часто сложно, поэтому я спросил о кризисе трех лет. Алекс на мгновение задумался.

Мне не знаком такой термин. Но у нас, например, есть выражение: ik ben twee en ik zeg nee, что переводится как «двухлетка говорит нет всегда». Это тоже вызов для родителей, потому что тоддлеры[5] так чертовски упрямы, все хотят делать на свой лад! Я замечаю, что у сына это стремление к независимости еще не иссякло. Но я бы не стал называть это «кризис». Дэвид изъясняется вполне доступно, так что мы хорошо понимаем, чего он хочет. Мы стараемся не спешить с наказанием, вместо этого мы объясняем, как мы видим ситуацию со своей стороны, и даем ему выразить свои чувства. Мы устанавливаем ограничения, обычно временные, и стараемся объяснить, почему мы так поступаем. Даже когда мы сердимся или запрещаем ему что-то, мы объясняем свой поступок. Я это все рассказываю не для того, чтобы кого-то поучать. Просто мой опыт показывает, что когда мы поступаем так, то реже ссоримся с сыном. Когда мы действуем иначе – это случается, если мы устали или быстро перешли в состояние раздражения, – то мы сразу видим, что его реакция становится более бурной. Конечно, временами это сложно и изматывающе – присматривать и воспитывать маленького человека. И для нас, родителей, это вызов – не просто обеспечивать и решать хозяйственные вопросы, но и оставаться людьми, которых связывают романтические отношения.

Для поддержания романтических отношений неплохо иногда выбираться из города. А лучше из страны. Алекс и Джиска предприняли первую попытку выехать с ребенком, когда ему было девять-десять месяцев. Это были летние каникулы на севере Франции, куда семья отправилась на машине, предварительно забронировав жилье на AirBnB. Прежде они не гнушались останавливаться в хостелах и кемпингах, но в этот раз все было распланировано, и бюджет закладывался с учетом комфортных, в том числе для ребенка, условий. Хотя надо ли говорить, что даже наличие уютного домика не поможет, когда количество свободного времени стремится к минимуму. Впрочем, у Дэвида был хороший дневной сон, так что времени на то, чтобы почитать книжку или посидеть на солнышке, хватало. Важность детского сна трудно переоценить! Например, я печатаю эту главу в темной комнате, периодически подкачивая сына, у которого беспокойный вечерний сон из-за того, что болит животик. Ну, минут пятнадцать у меня еще есть, поспешу.

Я рассказал Алексу, что до сих пор не преуспел в укладывании никого из своих детей. У дочери вообще был период, когда ревность к младшему преображала в ее глазах все вокруг, и она видела во мне халтурную замену незаменимой мамы, отчего устраивала грандиозные скандалы, когда я брал ее на себя. Алекс отвечает:

У Дэвида были разные периоды. Прошлым летом он был полностью сосредоточен на мне. Когда я уходил, он очень расстраивался. Это в свою очередь расстраивало Джиску. И он быстро привыкает к «ритуалам». Почти всегда, когда мы пообедаем, он смотрит какой-нибудь мультик (сейчас это «Щенячий патруль»), а потом поднимается наверх. Чаще всего Джиска укладывает его спать, а я прибираюсь в комнате и на кухне. Когда мы с Джиской делаем наоборот, он обычно раздражается. Но через пару минут он может забыть об этом. Я слышал от многих друзей, что их дети проходили через периоды «мам-мам-мам» или «пап-пап-пап». Определенно, это раздражает.

Я спросил Алекса о том, наступил ли в его жизни период, когда он, как отец, смог расслабиться.

Такое было много раз, даже когда он был совсем малышом. Лежишь на диване или в кровати с этим маленьким парнишкой на животе. Это расслабляет, это мило. И, знаешь, ребенок делает нашу жизнь более сложной, более структурированной, но он многое упрощает. Это клише, но я подписываюсь под этим – «цените мелочи жизни». Такие, например, как прогулка по лесу, когда просто разговариваешь с сыном о животных, экскаваторах, самолетах и прочем.

Вспоминая о весне 2020-го, Алекс говорит, что не ожидал, что пандемия ударит по Нидерландам. Сначала вирус парализовал Италию, а уже в марте и Нидерланды начали закрывать школы, бары и далее по списку. Этого никто не ожидал. На время экономические неурядицы обходили семью Алекса стороной, так как у него постоянный контракт с университетом, обеспечивающий его необходимыми социальными гарантиями. Первые пару недель было даже здорово: погода была отличной, жизнь словно замедлилась, и это были плюсы. Семья Шенкельс много чаще выбиралась на улицу – просто гуляли или катались на велосипедах. Они больше времени проводили вместе как семья. Те, у кого дети уже ходят в школу, могут только позавидовать такому.

Труднее было делать свою обычную работу. Кроме того, что проводить лекции онлайн – это полный отстой, такой режим добавлял суеты. Из очевидных минусов стоит упомянуть об ограничении социальных контактов. В декабре 2020-го все бары и рестораны снова закрыли, так что празднование дней рождений и Рождества было особенным.

Говоря о второй волне ковида, Алекс признает, что было сложно привыкнуть к такому положению дел.

Когда бахнула пандемия, я подумал, что вот оно – настанет период коллективного выброса адреналина, все сплотятся. Я думал, что вот мы встряли все вместе, и мы будем работать над этим вместе! После целого года всего этого людям пресытились постоянные измерения температуры, угроза мирового заговора и тому подобное. Второй карантин оказался более строгим, чем весенний, и психологически он давил сильнее. После весеннего было лето, комфортная температура и погода. А зимой, когда почти все сидели по домам, это ощущалось предельно депрессивно, даже в лес уже так просто не пойдешь гулять. Меня, например, все больше раздражали наши шумные соседи. Хотя я понимаю, что они по-своему старались держаться.

Несложно догадаться, почему после паузы в музыкальной карьере Алекс принял приглашение гитариста Тома Адамса и присоединился к Enma. Прогрессивный и динамичный дебютный альбом Apathy Awakened начал обретать форму в затхлом воздухе ковидных карантинов. Эти песни стали органической реакцией на всеобъемлющую глобализацию и цифровизацию всех сфер жизни, когда перед нами снова встали вопросы «что такое хорошо?» и «что такое плохо?». А как подчеркивал автор «Дороги» Кормак Маккарти – принадлежность к числу «хороших парней» бывает жизненно важна.

Как и многие из нас, оглядываясь назад, Алекс считает, что многое можно было сделать лучше. Основную проблему он видит в том, что для него это был новый опыт.

Я не думаю, что делал что-то неправильно. Ни я, ни жена. Мы старались как могли, и я верю, что мы даем малышу достаточно любви и поддержки. И я верю, что это компенсирует наши ошибки и неуклюжесть… Я никогда не был беспечным парнем. Но я и не невротик. Я всегда был в состоянии полета, понимаешь. И это очень здорово, когда открываешь для себя радость мелочей вроде прогулки и болтовни на разные темы. Если точнее, я говорю о том, что я открываю заново какие-то части себя. Когда я был маленьким, я любил фантазировать, сочинял истории обо всем, что видел и пережил. И я вижу ту же способность у своего сына, так что я снова могу настроиться на эту волну. Это здорово… Стал ли я лучше? Определенно. Это как зеркало. Современная жизнь – сплошь спешка, постоянная гиперстимуляция. То, что я через этот опыт открываю себя заново, помогает справляться с этим давлением.

Бенуа Блин, сорок два года, вместе с женой Летицией воспитывает сыновей Габриэля, восемь с половиной лет, и Алексиса, четыре с половиной года. Помимо основной работы в сфере телекоммуникаций в Министерстве обороны он вот уже два десятка лет делает показательно суровый космический металл в составе циклопической команды Monolithe.

Можно сказать, что в основе музыки парижской металл-формации Monolithe – рефлексия на тему тайн космоса и вселенского одиночества. Именно с развития идей «Космической Одиссеи» Стэнли Кубрика группа начинала свой путь в начале нулевых. Хотя Monolithe не снискали широкой известности за пределами узкого круга поклонников, я уверен, что новый альбом Kosmodrom расширит их аудиторию. Ведь если в первые годы группа заслужила некоторую известность благодаря четырем полноформатным альбомам, каждый из которых состоял из одного тяжеленного пятидесятиминутного трека с рокотом, рыком и низкими частотами, то несколько лет назад Monolithe взяли курс на более дружелюбное звучание с оттенком прогрессивности, стали более открыты для новых влияний.

Едва ли детство Бенуа напрямую отразилось на его музыкальных вкусах, по крайней мере, в его рассказе я не нашел свидетельств этого. Ну да ведь мы не про музыку тут разговоры ведем.

Итак, отец Бенуа. Не знаю, как вы представляете себе образ стандартной французской семьи восьмидесятых, но то, что рассказывает наш герой, кажется близким и понятным многим из нас. Его отец был добытчиком и в известной мере трудоголиком.

Не знаю, насколько эта картина традиционна, но мой отец был главой семьи и ждал, что остальные будут с этим считаться. Он принимал решения, хотя всегда оставлял место для совместных обсуждений. Я не знаю, могу ли считать его для себя примером, потому что времена меняются, как и отношение к отцовству. Его задачей было зарабатывание денег для обеспечения семьи. Он инженер, так что с этой задачей справлялся отлично. То есть он всегда работал допоздна и был сильно занят. Он не был особо вовлечен в мое воспитание в первые годы моей жизни, и я сомневаюсь, что он менял мои подгузники. Отец мне запомнился как прямолинейный и не особо сердечный человек. Но у меня сохранилось немало хороших воспоминаний о том времени, которое мы проводили вместе с ним. Мы вместе играли в мяч и катались на велосипедах. Он много помогал мне с уроками, потому что у него была степень по математике и физике. Сейчас он на пенсии и немного изменился. Он понял, что мир клином не сошелся на работе, так что он старается наслаждаться жизнью. Я восхищаюсь им, потому что он мастер на все руки, он помог мне сделать много всего в нашей квартире… Раньше это была общая тенденция: отцы оставляли домашние хлопоты и детей на жен, но у меня другая история, я стараюсь участвовать в семейных делах на равных с женой.

Бенуа сомневается, что можно по-настоящему быть готовым к появлению ребенка, особенно первого. Но он добавляет, что хотел детей и поэтому был подготовлен к принятию того, что жизнь никогда не будет прежней. Просто на старте не было понятно, насколько радикально все изменится. Его приготовления по большей части сводились к обустройству пространства для малыша. И в самом деле, когда родился первый сын, Бенуа жил своей прежней жизнью, адаптируясь под новые условия, когда того требовали обстоятельства. Он признается, что хотел все делать правильно, но каких-то сложностей, кроме ночных бдений, не припомнит.

Во Франции совместные роды – это популярная практика. Это было важно и для Бенуа, и для его жены, поэтому оба раза он был в родильном зале от начала и до конца. Бенуа сочувствует тем отцам, которые из-за карантина не смогли поддержать своих жен.

Мне очень жаль их… Я помню, когда родились оба моих сына. Каждый раз все три дня я проводил в роддоме, но был вынужден уходить на ночь. Там все было неплохо… кроме еды, но это, полагаю, общая ситуация для всех больниц.

Вспоминаю харчи, которые предлагали жене после родов у нас в Петербурге, и мысленно соглашаюсь с Бенуа. Во Франции отцу полагается три оплачиваемых выходных дня в связи с рождением ребенка. Хотя бы какая-то гарантированная возможность разделить с семьей первые мгновения новой жизни. Но это еще не все! В первые четыре месяца можно также взять «родительский отпуск» в одиннадцать дней. Осенью 2020 года правительство рассматривало возможность увеличения этого отпуска до двадцати пяти дней, а отцы двойняшек и тройняшек должны были получить по неделе сверх того, так что молодым родителям есть к чему стремиться. Решение по этому вопросу приняли 1 июля 2021 года: общая продолжительность отпуска по уходу за ребенком во Франции для отцов составила двадцать восемь дней.

В моем случае рождение обоих сыновей пришлось на лето. Поэтому каждый раз я просто брал отпуск на этот период. Так я мог проводить больше времени с семьей, и это помогало нам всем адаптироваться в спокойной обстановке. Мы живем недалеко от канала, так что гуляли каждый день, наслаждаясь видами. Я помню, с какой гордостью гулял с коляской. На работу я возвращался со смешанными чувствами. С одной стороны, мне было жаль оставлять семью на целый день один на один со всеми заботами, а с другой стороны, я чувствовал облегчение. Было здорово, что наконец-то я могу увидеть кого-то еще, потому что это непростой период для каждого из нас. Но у меня была возможность отвлечься от рутины, а у жены – нет, так что я чувствовал себя эгоистом. На мой взгляд, инициатива по увеличению «родительского отпуска» – это отлично. Безусловно, мать – самый важный человек в жизни ребенка, хотя бы потому, что она его кормит. Но новый режим дня и все сопутствующие трудности сильно выматывают всех членов семьи, да и матерям нужна вся поддержка, какую они могут получить.

Я спросил Бенуа, получил ли он поддержку на работе.

На работе никаких проблем не возникло. Меня поддерживали и вообще выказывали понимание. Я мог уйти с работы тогда, когда это требовалось во время беременности жены. Я не могу себе представить, чтобы было иначе, для этого существуют специальные законы.

Что касается творческой карьеры Бенуа, то рождение детей не сильно отразилось на его занятости в Monolithe. В конце концов, если ты даже много думаешь о музыке, это не значит, что ты посвящаешь этим размышлениям все свое время. Поэтому отцовство оставляло достаточно времени для творчества, тем более что Габриэль родился в тот период, когда Monolithe практически не выступали. Но со вторым сыном, Алексисом, положение дел изменилось. Вскоре после его рождения группа отправилась выступать в Японию, а такой шанс выпадает раз в жизни. Бенуа был рад оказаться в Стране восходящего солнца и навести там шороху, но семейные дела не давали ему покоя, и он сократил свое пребывание в туре настолько, насколько это было возможно. В остальном же у него дома всегда под рукой была акустическая гитара, поэтому заложить по-тихому основу для максимально тяжелой композиции не составляло труда. Кроме того, отец с гитарой вызывал любопытство сыновей, музыка сближала.

Дети очень требовательны, но ты всегда должен уметь планировать свою жизнь, чтобы иметь время на все, что для тебя важно.

Бенуа стал отцом в тридцать четыре, к этому моменту он уже шесть раз становился дядей и в общих чертах понимал, что к чему. Страха не было. Его первый племянник появился на свет, когда Бенуа было всего лишь двенадцать.

Помню, как-то раз я коснулся его головы в том месте, где находится родничок. Я ничего не знал об этом и думал, что сломал его череп, это меня напугало до ужаса!

Когда родился сын, доктора сказали, что общая практика показывает – дети должны спать строго на спине, это уменьшает риск синдрома внезапной детской смерти. Но он никак не хотел спать на спине, и мы однажды перевернули его на живот, и малыш впервые спокойно проспал всю ночь. И все же из-за риска, из-за всего того, что нам говорили доктора и сотрудники детского сада, нам с женой было не по себе. Мы не могли спать по ночам, так как боялись, что он перестанет дышать, и постоянно проверяли, жив ли он. Когда Габриэль немного подрос и научился самостоятельно переворачиваться, это было большое облегчение, мы могли позволить ему спать, как он хочет. И у нас тоже с этого момента наладился сон.

Я хотел принимать участие в заботе о детях на равных с самого первого дня, но в роддоме нельзя было оставаться на ночь. Да, вклад жены неизмеримо выше, но я тоже сменил пару подгузников и на первых порах мыл своих парней. У нас не было такого, чтобы мы сели за стол и начали делить обязанности. По умолчанию я делал столько, сколько мог с учетом работы. Когда после рождения сына я вернулся на работу, жена взяла на себя все ночные заботы, чтобы я мог выспаться. Но со временем она замоталась при таком режиме, и я по необходимости вставал ночью, чтобы подкормить его из бутылочки.

Бенуа чувствует ответственность в вопросах воспитания сыновей. Вежливость и уважение, следование правилам и закону – его идеалы воспитания. Родители не фамильярничают дома, так дети учатся вести себя и разговаривать должным образом. К родственникам, когда они навещают детей, предъявляются те же требования, а это не всегда просто. Как ни старайся, сленговые словечки все равно войдут в детскую речь, а вот сквернословить нельзя ни при каких обстоятельствах. Габриель знает бранные слова, и он, не теряя времени, сам обличает тех, кто ругается, что Бенуа находит забавным.

Не у всех, но случается, что вопрос общения детей с бабушками и дедушками, если пустить его на самотек, решается непросто. Приходится устанавливать правила или серьезно вкладываться в поддержание отношений, если родня живет далеко. Бенуа повезло – и его родители, и родители жены живут рядом. Все четверо на пенсии, и на них всегда можно рассчитывать, если надо посидеть с детьми.

Когда родился Алексис, мы провели все лето в загородном доме моих родителей. Их помощь была неоценима, мы смогли уделять необходимое внимание и старшему сыну. А это было очень важно, чтобы он не чувствовал себя брошенным. Иногда мы оставляли младшего на попечение бабушки с дедушкой и могли спокойно отправиться на прогулку со старшим. У моих брата и сестры дети повзрослее. И когда появляется возможность, они могут взять Алексиса и Габриэля к себе на одну – две ночи, так что у нас с женой есть свободное время. Плюс у нас есть друзья, на которых мы можем рассчитывать в крайних случаях.

Все это звучит достаточно радужно, поэтому отматываем назад: как в первое время семья выживала при отсутствии сна и свободного времени? Бенуа отвечает, что надо принять ситуацию и не бороться с недосыпом, а просто спать в любую свободную минуту. Он добавляет, что по выходным они с женой обычно так и дремали по очереди. Ну а там и родственники подключились, так что достаточно быстро ситуация выровнялась. С увлечениями у Бенуа тоже не было больших сложностей.

Не думаю, что я многое принес в жертву, я сосредотачивался на самом важном. Конечно, почти все вечера мы проводили дома, а не в кино, на концертах или в театре. И естественно, что я не мог уделять столько же времени Monolithe, как и прежде, но все это – мелочи жизни. Когда ты сам организован, ты можешь делать многое – с детьми или без. Мы расставили приоритеты и постарались сделать нашу жизнь проще. Я работаю недалеко от дома. Жена недавно нашла работу ближе к дому. Мы не совершенны, но мне кажется, что мы хорошая команда – заботимся о детях и успеваем уделить время друг другу.

Как я говорил, Monolithe – группа, широко известная в относительно узких кругах французского андеграунда. Состав музыкантов за долгие годы сработался, они разделяют общее видение своего творчества, и разрушать эту гармонию было бы жаль. Бенуа смог совместить семью и свое главное хобби.

Я никогда не прекращал слушать тяжелую музыку. В первую совместную поездку с Алексисом из роддома мы уже слушали Faith No More! Сейчас ему шесть, у него развивается свой музыкальный вкус, и он часто просит поставить ему Master (альбом Metallica Master of Puppets). Я слушаю много музыки разных жанров, необязательно металл. Мой сын знает, что я играю в группе, он был на моем концерте, полагаю, он был счастлив и горд видеть меня на сцене.

Master of Puppets – непростой альбом, по крайней мере, в тот период Metallica заботились не только о технике игры, но и о текстах. Я поинтересовался у Бенуа, не спрашивал ли его сын, о чем орет Джеймс Хэтфилд.

Нет, он никогда не спрашивает, о чем тексты. Думаю, что, когда вокалист поет на иностранном языке, он сосредоточивается на музыке и просто счастлив качать головой в такт. Иногда, впрочем, как в случае с Master of Puppets, он слышит повторяющееся несколько раз слово и тогда спрашивает, как оно переводится, но не о смысле самой песни. У него очень хорошая память, и он легко запоминает звуки, поэтому он часто повторяет что-то фонетически похожее на услышанный текст. Обычно это просто детский лепет, но мы стараемся помочь ему с правильным произношением.

Бенуа и его жене было необходимо вернуться на работу как можно скорее, поэтому они считают удачей то, что смогли пристроить сыновей в сад, когда им исполнилось два с половиной месяца. Я думаю, что мне показалось, и переспрашиваю: «Два с половиной года?»

Два с половиной месяца, или десять недель, если точнее. Такой была тогда продолжительность декретного отпуска во Франции. После этого мать должна вернуться на работу. В нашем случае получилось так, что жена смогла взять дополнительные выходные дни, но когда оказалось, что в саду есть место, мы воспользовались этой возможностью, потому что очень сложно найти хорошую организацию по уходу за ребенком. Жена не сразу вышла на работу, поэтому у Алексиса была возможность немного привыкнуть к саду – мы отдавали его туда поначалу на несколько часов. И точно так же было с Габриэлем. Так что у нас было время, чтобы построить сильные отношения в первые два месяца. А в садике ребенок окружен другими детьми, это помогает ему развиваться и социализироваться.

Заготовленный вопрос о кризисе отношений молодых родителей в свете предыдущего ответа приобретает другое значение, но Бенуа говорит, что такие сложности были, хотя они и решали их без помощи со стороны. Как пара они с женой старались держаться одного направления во всех аспектах воспитания и говорили «в один голос». Это действительно важно. Если они замечали проблему, то направляли на ее решение все ресурсы, не откладывая дело в долгий ящик.

И одна из ключевых проблем в семьях, в которых появляется новый ребенок, – это ревность старшего. Я спросил об этом Бенуа.

Мы прошли через несколько стадий ревности. Первая началась во время беременности, когда у жены показался живот, и она была слишком уставшей, чтобы играть с Габриэлем. Потому после рождения Алексиса Габриэль очень расстраивался от того, что мы не могли ему уделять столько же времени, сколько и его брату. Мы старались соблюсти баланс и уделять достаточно времени каждому, но понятно, что это было непросто. Иногда я или жена брали старшего и ходили вдвоем куда-нибудь, где ему было особо интересно, так чтобы он мог получить качественное общение и почувствовать себя в необычной обстановке. А сейчас он может занять себя сам, играет в свои игрушки, но теперь младший брат претендует на его компанию. В этом случае речь идет не о ревности, это логическое последствие того, что есть младший брат.

Говоря о базовых трудностях, с которыми Бенуа столкнулся в первые месяцы своего отцовства, он указывает в первую очередь на невозможность понять запросы ребенка.

Младенец не умеет разговаривать, поэтому не понятно, что его беспокоит. Скорее всего, вам это скажет каждый родитель. Никто еще не изобрел такой переводчик, чтобы детский лепет был понятен взрослому. В таких ситуациях я чувствовал свою беспомощность и учился быть более терпеливым, это сложно.

Первый совместный отпуск семья провела в Стамбуле, когда Алексису исполнилось семь месяцев. Друзья Бенуа предоставили им на неделю свои апартаменты в полное распоряжение, что сильно облегчило жизнь. Смена обстановки и культурного фона помогла пополнить запасы энергии родителей, хотя их немного мучило чувство вины за то, что сын много времени проводил в коляске во время долгих прогулок. Поэтому они периодически останавливались, чтобы парень мог размять ножки. Свободного времени тоже было достаточно, потому что в этот период Габриэль рано уходил на ночной сон и крепко спал всю ночь. Просто мечта. Алексису – два с половиной, и за пределы Франции он еще не путешествовал. Бенуа взял за правило выезды к живописным местам, расположенным в относительной близости от Парижа, но такие небольшие путешествия они обычно предпринимают во время каникул или отпуска. Лето и рождественские каникулы они часто проводят в загородном доме у бабушки с дедушкой. Там легче разделить обязанности, и детям всегда есть с кем и где играть.

Даже сейчас, когда старшему почти семь, Бенуа некогда расслабляться. Дети требовательны, и Бенуа старается не отказывать им во внимании и проводить максимум свободного времени со всей семьей. Если дети играют одни – хорошо, если хотят играть с родителями – что ж, не всегда это легко, но почему бы и нет? Опять же совместное чтение выглядит приличным компромиссом.

Я помню не так много из того, что мне читали родители, но мы с женой купили несколько книг по мотивам историй, которые полюбили в осознанном возрасте. Вроде «Короля Льва» и других диснеевских сюжетов. Алексису нравится Симба, Молния Маккуин из «Тачек», герои «Щенячьего патруля» и многие другие. Но любопытно, что он симпатизирует таким персонажам, как Шрам из «Короля Льва» или тираннозавр Острозуб из мультфильма «Земля до начала времен».

В семье Блин отношение к гаджетам серьезное.

У нас с этим все строго. Экран для маленьких может быть очень опасен, насколько нам известно. Младший не смотрит ничего, но старшему иногда включаем телевизор или разрешаем играть на наших смартфонах, но это в особых случаях, и только тогда, когда мы рядом. Конечно, он расстраивается, когда время игры заканчивается, и просит еще, но это случается не так часто.

Во Франции первый карантин продолжался с марта по май, для семьи это было особенное время. Никто прежде не сталкивался с такой ситуацией, так что никто и не был готов к такому повороту, когда практически все социальные контакты обрываются в один миг на неопределенный срок. Бенуа с женой объяснили детям, как могли, что происходит, но едва ли ситуация стала понятнее. По крайней мере, дети были счастливы, что папа и мама все время дома, и это, безусловно, только укрепило семейные отношения.

Особенность работы Бенуа такова, что он не мог исполнять все свои обязанности на удаленке, но его компания стремилась сократить количество сотрудников на рабочих местах, поэтому он работал только три недели, и то в утренние часы.

Жену тоже отправили домой. Мы провели большую часть карантина дома вчетвером. Мы старались обеспечить Габриэлю надлежащий уровень обучения в домашних условиях, как могли. Во время первого карантина старший еще ходил в детский сад, и воспитатель регулярно отправлял нам по электронной почте уроки, чтобы мы могли проходить ту же программу. Как раз тогда начальник жены с пониманием отнесся к ситуации, и она оставалась дома с детьми. Какое-то время спустя нахлынула очередная волна или вроде того, мы снова пропускали занятия, и учитель вел дистанционно хотя бы один урок раз в день. Тут уже и мой работодатель разрешил мне заниматься своими обязанностями удаленно, несмотря на специфику моей работы.

Настоящим вызовом для нас стала необходимость придумывать постоянно что-то новое, чтобы дети были достаточно заняты и заинтересованы в пределах дома. Старший, конечно, скучал по приятелям, по беготне на улице, по велосипеду… Это был странный период, как будто выдернутый из обычного течения времени. Случалось, что мы терялись и не знали, какой сегодня день, приходилось напрячься, чтобы вспомнить.

У дома, где живет Бенуа, большой двор, это было единственное место, куда они могли выходить гулять с детьми. Вы же помните, что Бенуа убежден в том, что правила должны соблюдаться. Весна была солнечная, и соседи с детьми тоже иногда выходили гулять во дворе. Среди них были и те, кто учится с Алексисом в одной школе. Так, по крайней мере, они могли общаться, однако все соблюдали безопасную дистанцию.

Вторая волна эпидемии прошла несколько иначе.

Да, это чувствовалось по-другому. Школы были открыты. По идее, мы должны были сидеть по домам, но это как-то особо не соблюдалось. Моя супруга продолжала работать удаленно, а я ходил на работу как обычно. Мы могли гулять с детьми до часа в день, так что мы жили практически так же, как раньше. Но большой разницей с прежними временами было то, что мы не могли себе позволить «взрослых» развлечений: кино, концерты и так далее… Хотя когда у тебя дети, вечером особо не разгуляешься и в нормальное время. Мы скучали по друзьям и членам наших семей, которых давно не видели, но в целом было сносно.

Бенуа размышлял о своем опыте отцовства, анализируя, насколько эффективно он справляется со своей ролью.

До того как появились дети, я чувствовал себя расслабленно, меня было сложно заставить нервничать. А жена, напротив, легко выходила из себя. Когда родился первенец, мы поменялись ролями, и я понял, что я далеко не так терпелив, как считал, в то время как жена сохраняла самообладание, когда что-то происходило с сыном. Я понял, что я все еще фанат игрушек и игр, которыми увлекался в детстве, и мне интересно играть во все это с моими детьми. Не знаю, стал ли я при этом лучше, но я точно изменился. Парни еще маленькие, мы не перестаем заботиться о них, и эта забота принимает новые формы с каждым днем. Поэтому я не могу сказать объективно, насколько я хороший отец. Кажется, ребята счастливы, несмотря на те ограничения, которые мы устанавливаем, а их счастье – это самое важное. Не думаю, что я стал бы многое менять в том, как мы их воспитывали. Хотя, конечно, были ситуации, в которых мне стоило проявить больше терпения, но это обычное дело… И я очень ценю те случаи, когда мои дети создают или делают что-то самостоятельно, а потом с гордостью показывают мне это. Иногда это какая-то мелочь, иногда что-то, что меня по-настоящему поражает. У нас очень изобретательные парни.

Конечно, изобретательные парни еще малы для того, чтобы врубаться в Monolithe, но, возможно, им интересна фантастическая сторона этого проекта. Пусть идеализм и гуманизм «Космической одиссеи» кажутся сегодня устаревшими, а оптимизм советской космической программы остался в прошлом, но космос сам по себе всегда привлекал человека. Конечно, Артур Кларк – не детский писатель, да и Стэнли Кубрик снимал «Одиссею» не для детей, но смог ли Бенуа заинтересовать сыновей историями, которые легли в основу песен группы? Бенуа считает, что пока об этом рано говорить.

Я начал знакомить их с разной музыкой, чтобы они лучше понимали ее, но объяснение концепций оставил на потом. Все это очень абстрактно. С нашим последним альбомом Kosmodrom все проще, мы ведь говорили о желании человека покорить космос. Но мы обсудим это подробнее, когда они подрастут. А так они интересуются моими инструментами. У меня дома несколько разных гитар, они видят разницу в цвете и форме. Они знают, чем отличается электрическая гитара от акустической. Им нравится наблюдать, как я играю, но кроме самого процесса извлечения звука, им это не очень интересно.

Дэн Робинсон, сорок четыре года, вместе с женой воспитывает ее девятнадцатилетнего сына и свою семнадцатилетнюю дочь от первого брака. Владелец строительной компании, работающей с отделочным камнем, участник группы Shroud Of Bereavement.

У Дэна есть дом с участком в шесть акров в Нью-Гэмпшире, США. В июле 2022-го его группа выпустила второй альбом A Beautiful Winter. Альбом строится преимущественно на тяжелых, траурных гитарных мелодиях, но временами он удивительно сентиментален и трогателен. Яростные гитарные атаки и рычащий вокал контрастируют с неоклассическими аранжировками и партиями, исполненными чистым голосом.

В группе Дэн пишет всю музыку и тексты, также исполняет партии гитары, бас-гитары, ударных и вдобавок поет. Перерыв между A Beautiful Winter и предыдущим альбомом Alone Besides Her составил почти пятнадцать лет. Почему? Дэн это скромно пояснил.

Ну, были напряженные времена… Пока я получил опеку над моей дочерью, пока шли судебные разбирательства, пока мы строили отношения с моей второй женой, а еще открытие строительной компании, покупка нового дома – все это как снежный ком. Я стал мужем и отцом… но теперь мои дети выросли, и я наконец нашел время, чтобы закончить эту запись, в будущем я хочу записывать больше музыки.

Дэн с удовольствием рассказывает о своей дочери и производит впечатление заботливого отца, так что кажется, будто ему было на кого равняться в детстве. Дэн быстро развеял мои иллюзии.

Отец обманывал мою мать и за годы брака с ней нажил двух сыновей на стороне. Он то появлялся, то исчезал из нашей жизни, и когда мне было двенадцать, меня отправили жить к нему. Родители передавали меня друг другу несколько раз. Отец работал дальнобойщиком, и мы видели его только по воскресеньям. Он был не только шофером, но еще и механиком, так что работа была непростой. Должен сказать, он тем не менее всегда был щедр на любовь и поддержку. Его отношение к работе и доброта к другим, а также любовь к Родине оказали на меня влияние. Мне дорога память о том, как мы ездили с ним по стране в его траке… Он ушел на пенсию в очень плохом состоянии, у него диагностировали рак, но у нас теперь появилась возможность больше времени проводить вместе.

Дэн ушел из школы после девятого класса, чтобы сосредоточиться на музыкальной карьере. Выбранный им жанр никогда не был особо популярен – тягучие депрессивные литании Shroud Of Bereavement не обеспечили его достатком, и вдобавок на девяностые пришелся расцвет гранжа и альтернативной сцены, так что закончилось тем, что Дэн стал рассматривать музыку как хобби, а не как карьеру. Зато такое отношение помогло ему освоить профессию каменщика. Теперь это его бизнес, в то время как музыка занимает в его жизни третье место. На первом месте – семья.

Не секрет, что в семейном расписании важны ритуалы как в узком, так и в широком смысле. Праздничные ритуалы объединяют, укрепляют чувство общности семьи, дают опору. Безусловно, для детей они имеют большее значение. Дэн рассказал мне об основных праздничных традициях в своей семье.

Большие праздники мы всегда празднуем семьей: ужинаем на День благодарения, на Хэллоуин мы с дочкой ездим на грузовике или трясем с соседей на сладости, Рождество обязательно встречаем вместе. Осенью мы стараемся не пропускать ни одной ярмарки. Каждый вечер ужинаем вместе, и очень важно вместе играть в компьютерные игры. Совместное время с ребенком – это самое ценное в жизни родителя. В моей стране еще празднуют День отца, для меня это повод для гордости. На праздники я стараюсь освободить для детей весь день, мы можем пойти в боулинг или выехать на природу, иногда можем зависать за компьютерными играми и выходим на улицу разве что за мороженым.

Мне, как человеку, почти позабывшему о том, что на компьютере можно играть, интересно, во что Дэн играет с дочерью. Он охотно ответил.

Обычно мы играем в Splatoon[6] на ее приставке… Винтер всегда меня уделывает, и всякий раз я жутко сержусь в конце! На самом деле, это так забавно… Еще мы играем в Halo на Xbox, но тут уже я ловчее и легко ее обыгрываю. Мне кажется, мы начали играть с Винтер с того момента, когда ей исполнилось шесть или семь лет. На самом деле я купил дочке приставку, чтобы у меня была возможность играть во всякое старье, но вот она полюбила франшизу Zelda, так что все честно.

Опять же складывается впечатление, что Дэн был просто создан для роли отца, но он признался, что к рождению ребенка был по большому счету не готов.

Я просто был рад тому, что у нас будет ребенок, я так любил мать моей дочери. Когда пришло время появиться дочери на свет, наши отношения с ее матерью стали истончаться, формально мы уже не были парой. Но я был на родах… Как без этого… Оглядываясь назад, я могу сказать, что это было частью моего предназначения, подсознательно я всегда был готов к этой роли.

Вообще это спорный вопрос, но чаще всего к моменту рождения ребенка его родители женаты. У каждого свои причины заключить брак или отказаться от официальной регистрации отношений, Дэн не вдается в подробности и не объясняет свой выбор. Однако он подтвердил, что он не был женат, но присутствовал в роддоме при появлении на свет дочки.

Если выбирать главный переломный момент в моей жизни, то это рождение Винтер. Определяющим стал тот миг, когда моя дочка открыла глаза в первый раз и посмотрела на меня. Это было потрясающее ощущение радости, по правде, это единственный раз в моей жизни, когда я плакал от радости. Я даже написал песню о тех слезах радости, я назвал ее A Beautiful Winter, потому что мою дочь зовут Винтер Изабелла. Она родилась зимой, так что это очень личная песня, она многое для меня значит. Я писал песню, вкладывая в нее свои истинные чувства, мне было важно донести их до других… Я был так вдохновлен ее рождением, и затем ее собственная мать забрала ее у меня и увезла за тысячу двести миль, это опустошило меня. А из-за всех битв за опеку и ее быстрого взросления я просто почувствовал себя старым и понял, как быстро мы стареем и умираем… все это во многом вдохновляло меня, когда я писал альбом.

ПРЕКРАСНАЯ ВИНТЕР

A BEAUTIFUL WINTER

Радость от пребывания с новорожденной была недолгой, причина прозаична и, к сожалению, многим понятна.

Каникулы для отцов, по крайней мере, в то время, ничем не обеспечивались, здесь правительство заботится только о матерях. На следующую же неделю после рождения дочери мне надо было выходить на работу, ведь счета сами себя не оплатят. Для нас тогда были тяжелые времена, нам приходилось бороться, потому что это была зима, а в холодные месяцы моя работа практически прекращается. Нельзя укладывать камень при минусовой температуре. Я хотел быть дома чаще, но я просто не мог. Младенчество дочери было сложным периодом, ее мать прилагала все усилия, чтобы создать между нами дистанцию. По крайней мере, мой начальник на прежней работе с пониманием относился к моей ситуации и шел навстречу, если были нужны какие-то поблажки. А где-то шесть лет назад я начал свой бизнес.

Я навел справки: девиз Нью-Гэмпшира звучит как «Живи свободным или умри», ведь именно этот штат первым провозгласил независимость от Великобритании. И вскоре оказалось, что этот слоган точно подходит для описания положения, в котором оказался Дэн.

Разлад в отношениях с женой, спешный выход на работу, что добавить к этому списку? Страхи молодого родителя? Было и такое.

Я боялся каждый день… мне кажется, что у всех родителей есть страхи, и этому не будет конца. Я все время беспокоился, и я беспокоюсь до сих пор. У меня были кошмары, ставшие явью, ведь тогда жена украла у меня нашу дочь, и мне пришлось проделать путь через всю страну, чтобы вернуть ее. Борьба за право опеки была жестокой, но в конечном счете победа осталась за мной. Мать моей дочери страдала от психического расстройства, но это не было очевидно… Я был настолько близок к дочери, насколько она позволяла. Каждый раз, когда Винтер обнимала меня, это было непередаваемо. Для меня, как отца, это были самые яркие моменты. Сегодня дети хотят только, чтобы им дали спокойно играть в их видеоигры, ха-ха… Ох, это горько-сладкое чувство… Страшно тоскую по тем дням… Так вот, ситуация сложилась такая, что мать не кормила дочь, и сверх того ее проблемы с психикой только усугубляли ситуацию. Это не оставляло мне выбора. Когда я говорю, что она украла дочь, я не преувеличиваю. Она умчала прочь за тысячу двести миль с каким-то парнем, с которым она познакомилась по интернету, и мне потребовались постановление суда и билет до Висконсина, чтобы вернуть дочь домой. Винтер тогда было всего четыре… Я отправился туда с этим постановлением и передал его в офис местного шерифа. Когда все процедуры были улажены, я смог забрать ее обратно в Массачусетс. Знаешь, когда мать увезла Винтер, мне было невыносимо тяжело без нее. Я мучился от того, что не мог укладывать ее спать, будить ее, готовить завтрак, встречать из школы… Потом я смог оформить опеку над дочерью, ей было уже восемь. Теперь я мог видеть ее по выходным, она ночевала у меня дома. Плюс пару вечеров в неделю я мог брать ее поужинать, когда возвращался после работы. Сейчас мы одна семья, и уже вся ответственность лежит на моих плечах. И я наслаждаюсь каждым мгновением.

Отец-одиночка – редкое явление, и сам собою появляется вопрос о том, был ли у Дэна рядом кто-то, на кого он мог рассчитывать. На его счастье, рядом были родственники, иногда помогали соседи, но все окончательно наладилось, когда он встретил женщину, которую полюбил и которая стала его женой. Она приняла дочь Дэна, и ее помощь была неоценима как в первые годы, так и сейчас.

Я бесконечно признателен всем, кто помогал мне в тот период. Я в долгу перед этими людьми. На счастье, моя мать сразу нашла общий язык с внучкой, это здорово все облегчило. Мой отец и брат тоже помогали, как могли. И у моей жены с самого начала складывалось все прекрасно, и хотя разница в характерах внесла свои коррективы в эти отношения, теперь все отлично.

Если говорить о приятных мелочах, то Дэну удалось избежать одной из главных проблем молодых родителей. Дочь засыпала спокойно, и вместо полуночных вахт с очередной чашкой кофе он мог наблюдать рядом с собой мирно спящего ангелочка. А вот свободного времени просто не стало. Дэн был вынужден забросить музыку почти на десять лет и только недавно получил возможность снова взяться за старое. Внезапно он обнаружил, что его дети сами просыпаются, сами собираются в школу, а потом бац – не за горами выпускной! Нет больше танцев отца с дочерью, нет школьных концертов, не с кем поиграть в куклы, и никто не подпевает старые песни. Дэн утешается мечтой о том, чтобы его дочь стала сильной личностью, и старается думать о том, какое будущее ей уготовано. Он приложил немало усилий, чтобы стать для нее примером, и рад видеть, что это было не зря.

Я перестал употреблять алкоголь, я долгое время не занимался музыкой, я стал усерднее работать, и в конечном счете я нашел достойную женщину, которая стала моей женой, а для Винтер – матерью. Это хороший результат.

Кстати, группа Дэна, Shroud Of Bereavement, не то чтобы сильно тяжела, но ее меланхоличный, на грани депрессивного дух просвечивает даже через неоклассические пассажи, ставшие непременным атрибутом группы. Насколько успешно можно совмещать такое хобби с заботой о дочери? Дэн пожимает плечами.

Моя дочь всегда любила музыку. Самую разную музыку. Сегодня, правда, она смеется над тем, что слушала раньше, хах… И должен сказать, она вдохновляла меня заниматься музыкой. Она поет в хоре, и я всегда с особой гордостью посещаю ее выступления. Да, и она иногда слушает металл, ей нравится King Diamond… Вообще, ха-ха… это так мило. Раньше она называла меня рок-звездой и любила смотреть записи моих выступлений на YouTube. Потом она резко охладела к тяжелой музыке, но любила хвастаться перед друзьями, что ее папа – рок-звезда. Сейчас ей интереснее слушать вокалоидов. Я не разделяю этого увлечения. Когда я попросил ее записать вокал для песни A Beautiful Winter, той, что я написал специально для нее, она попробовала, но потом сказала «это слишком грустно» и просто расплакалась. У меня чуть сердце не разбилось… Но в то же время для меня это послужило подтверждением той силы, которой обладает музыка.

Дэн воссоединился с дочерью, когда ей было восемь, и вот уже восемь лет как они вместе. Я пропустил вопрос о детском саде, но тема школы актуальна. Дэн охотно ответил.

Благодаря организации обучения в школе я смог полноценно работать. Школа Винтер предлагала занятия и присмотр за детьми после уроков в случае необходимости, но это оказалось очень дорого, и по времени было тоже не особо удобно. Домашнюю работу мы делали вместе, поначалу было трудно, но сейчас у нее все в порядке. Кроме учебы есть и дополнительные занятия: я как-то раз записал ее на карате, она ходила почти два года, а сейчас остался хор и выступления. У нашей школы есть отличное приложение, это называется Power School. Благодаря ему мы оперативно получаем расписание занятий, информацию об оценках учеников или о том, присутствовал ли ребенок на уроке. Для меня это хорошее подспорье, к тому же я всегда могу отправить свои вопросы учителю.

Если говорить о других социальных институтах, то поначалу Винтер была приписана к обычной государственной поликлинике, но после того как Дэн получил опеку, дочь вписали в страховку его новой жены. Наладить отношения с ее сыном удалось достаточно легко.

Он отличный парень: умный, забавный, искренний. Я иногда беру его с собой на работу, у нас там была как раз семейная ночь, мы собирались поиграть в настолки и видеоигры. Я с ним веду себя более сурово, чем с дочерью. Ха-ха, я верю, что это привьет ему здоровое отношение к труду, ну и он старше Винтер, в этом году ему исполняется девятнадцать.

Весной 2020-го мы видели репортажи со всего света. Мобильные госпитали, паника, пустые полки продуктовых магазинов. Как встретила карантин семья Робинсонов?

У моей жены диагностировали ковид в марте, и мы все сели на карантин. Но положительный тест в итоге был только у нее. Мы просидели дома три недели, потом я вышел на работу. Что касается меня, то работы сейчас больше, чем раньше. А дочь вынуждена учиться дистанционно. Это ее угнетает, Винтер не устраивает такой расклад. В том, чтобы сидеть дома, по идее, нет ничего такого, но из-за этого возникают проблемы с общением, а еще у детей повышается тревожность. Сначала было страшно, но мы научились с этим жить. Правда, я вижу в этом много политики.

Дэн подводит итоги своего опыта отцовства на сегодняшний день, и если учесть те усилия, которые он приложил, чтобы оказаться там, где он сейчас, он по праву может собой гордиться.

Я создал свою компанию, когда моей дочери было девять, это было суперсложно, но с годами стало попроще. Сейчас у меня по горло работы, и я редко вижу семью до ужина. Но мы доверяем друг другу, мы близки, и я надеюсь, что так всегда и будет. Я до сих пор помню тот момент, когда она родилась, когда наши глаза встретились. Этот взгляд кардинально изменил меня, я стал лучше как человек. Это было удивительное чувство, мне не о чем жалеть. Я рад, что отвоевал свое право опеки, Винтер – мой ангел, она сделала меня тем, кто я есть. Каждый день я испытываю гордость и чувство наполненности.

Тяжелый, меланхоличный и прогрессивный дух Shroud of Bereavement не оставляет Дэна, но положительные перемены в его жизни привели его и на новые музыкальные территории. Недавно он начал работу над психоделическим сольным проектом Still the Seas. Наверное, скоро мы узнаем, как звучит музыка счастливого отца.

Клаудио Карраско, сорок восемь лет, вместе с женой Иванией воспитывает дочь Беатрис, пятнадцать с половиной лет, и двух сыновей – Фелипе, пять с половиной, и Хавьера, полтора года. Клаудио работает в Сантьяго технологом и бизнес-инженером, кроме того, он участник групп Poema Arcanvs и Diabolvs.

Poema Arcanvs – одна из старейших чилийских групп, исполнявших дэт-дум-металл. Они начинали как Garbage еще в 1992-м, но со временем остепенились, заматерели и, безусловно, поднаторели в своем тяжелом ремесле. Если Poema Arcanvs присущи меланхоличная задумчивость и загадочность, то Diabolvs беспринципно жестки и бескомпромиссны. И, что характерно, в каждой из групп Клаудио выступает как вокалист, и его диапазон варьируется согласно стилистике команды.

Нам Клаудио больше интересен как отец троих детей. Это солидный, обязывающий статус, но с ним сеньор Карраско вполне справляется. В свое время у него перед глазами был хороший пример. Клаудио долго жил с родителями, и сколько он себя помнит, его отец занимал должность техника в большой компании и постоянно и подолгу работал. Клаудио вспоминает, что отец всегда находил возможность порадовать его.

Чуть ли не каждый день он приносил мне машинки Matchbox[7], у меня набралась большая коллекция, которая перешла по наследству моим сыновьям. Я с теплотой вспоминаю такие моменты, они много для меня значат… Как и мой отец, я стараюсь много играть с моими ребятами.

Отцовские забота и внимание высоко ценятся детьми, привыкшими к тому, что отец подолгу пропадает на работе. А какие навыки Клаудио считает сегодня важными именно для детей? Он перечисляет умение обращаться с цифровой техникой, понимание важности переработки отходов, любовь к животным. Также он считает необходимым, чтобы дети могли постоять друг за друга. Но вспоминая о своем отце, он говорит, что хотел бы передать своим детям умение встречать проблемы лицом к лицу в любой ситуации и преданность своим целям. Тут же он признает, что мог бы стать лучшим отцом, если бы имел больше терпения. Ведь его отец не раз показывал важность этого качества при разных жизненных сценариях. А где еще требуется столько терпения, как если не с детьми?

Мы готовились к появлению детей. Прежде чем родилась Беатрис, мы с женой прочитали несколько книг, даже прошли специальные курсы, чтобы стать хорошими родителями. Но с годами методики устаревают. Как мы заметили, новые тенденции возникают чуть ли не каждый день, и хорошо знать, что нового появляется в этой сфере.

Признание Клаудио кажется нетипичным, поэтому я задал ему вопрос о том, смог ли он воспользоваться прочитанным на практике. Клаудио рассмеялся.

Я всегда считаю, что лучше читать книги, потому что я люблю читать! Но если говорить серьезно, я бы рекомендовал изучить различные аспекты воспитания. Отдельно надо разобраться со своей ролью отца, ведь методики воспитания постоянно развиваются, мы должны учиться выполнять свои обязанности лучше. Роль родителя – это вообще одна из самых важных ролей в жизни человека, потому что мы учим следующее поколение тому, что они понесут в будущее, что определит их отношение к нашей планете.

Неудивительно, что Клаудио решительно воспользовался возможностью присутствовать при родах.

Все три раза я был с женой в роддоме. Не знаю, как в целом по стране, но, по-моему, это зависит от роддома и от врача. Мы приезжали туда, а потом у меня было пять дней каникул. Когда родилась старшая, я взял месяц отпуска и делал все, чтобы исполнять свою новую роль максимально хорошо, брался за все дела по уходу за малышкой. Кроме кормления грудью, конечно, ха-ха… Что для меня составляло трудность, так это, пожалуй, приготовление пищи для малышей. Жена частенько припоминает мне это!

Каждое возвращение на работу после рождения детей сначала воспринималось Клаудио с облегчением. А потом неизменно приходило чувство, что он мог бы гораздо больше времени проводить с детьми и исполнять свои отцовские обязанности. Ксавье родился прямо в разгар пандемии, и у этого стечения обстоятельств были свои плюсы. Наконец-то Клаудио мог свободнее проводить время с детьми, так как перешел на удаленную работу.

Мои коллеги, у которых уже есть дети, безусловно понимали, в каком я положении. А вот молодежь или те, кто не хочет заводить детей, не входили в мое положение. К сожалению, у меня была парочка начальников, совсем безмозглых, когда речь касалась таких вопросов… Ну и в Poema Arcanvs было иногда сложно договориться насчет организационных вопросов, потому что из парней я один с детьми. Я с самого начала понимал, что это тяжелый труд и жене одной с этим будет туго, так что я, как мог, помогал ей. Это ведь и моя ответственность тоже. Мы всегда обсуждали объем моего участия в заботе о детях, особенно когда началась пандемия… Вообще, раз ты спросил, моим худшим кошмаром была тяжелая беременность жены. Такая ситуация, когда ни я, ни жена не могли бы что-то предотвратить или исправить. Мы потеряли двоих детей из-за замершей беременности перед рождением младших сыновей, это было страшно.

Развивать эту тему Клаудио не захотел, и мы перешли к следующему вопросу. Ответственность в понимании Клаудио строится на справедливом заключении о том, что подавляющая часть наших привычек зависит от ценностей, которые заложили в нас наши родители. Вдобавок, как отец троих детей, он видит, что каждый из них представляет собой самостоятельную личность с индивидуальными чертами, но всех троих объединяют и какие-то общие склонности, часть которых сформировалась благодаря персональному опыту и моделям поведения, которые они видели в своем возрасте.

Клаудио не только теоретик, но и практик. Став отцом, он постепенно отказался от целого набора плохих привычек и изменил свой взгляд на многие вопросы. По его словам, эта борьба не всегда проходила гладко, ведь все это было долгие годы неотъемлемой частью его образа жизни.

Родители всегда будут примером для своих детей, от этого никуда не деться, и мы бы не хотели, чтобы они, скажем, пукали или рыгали за столом при гостях.

Клаудио с супругой могут всегда рассчитывать на тещу и тестя, потому что они живут в одном городе. Но когда родилась Беатрис, они жили за тысячу километров. Как бы близко ни жили родственники, это не гарантирует решения всех проблем. Особенно если оставлять у бабушки с дедушкой ребенка на ночь, многое лучше обговорить заранее. И в самом деле, у Клаудио есть ряд договоренностей и инструкций для родителей жены, но все проконтролировать невозможно. «Так что порой, когда дети возвращаются от тещи закормленные сладким, – смеется Клаудио, – нам приходится временно ужесточать правила».

Но что такое послабления, Клаудио хорошо знает еще по тем временам, когда они жили втроем с женой и Беатрис в провинции. Когда они выбирались из города на машине или самолете, то брали для дочки переносной DVD-плеер или набор для рисования. Только так можно было обеспечить спокойный переезд или перелет. Беатрис быстро привыкла к таким путешествиям, но в полетах у нее постоянно закладывало уши, и тут единственным решением проблемы была бутылка с водой: она пила, и ей становилось легче.

Один ребенок, переезд, закладывание ушей в самолете – это все понятно. А что делать, когда в доме трое детей? Тут и с двумя-то постоянная борьба с энтропией! Наличие ряда понятных правил в доме обеспечивает пусть и минимальный, но порядок. Клаудио говорит, что карантин заметно нарушил привычный уклад и контролировать все стало слишком сложно. Дистанционная работа сопряжена с частыми звонками и встречами онлайн, так что возможность родителей немного спокойно поработать дома даже в Чили обеспечивается дополнительным временем на мультфильмы и компьютерные игры.

После рождения каждого из детей режим Клаудио менялся. По мере того, как дети подрастают, появляются новые нюансы. Иногда ситуация выходит из-под контроля, и все валится из рук. Были периоды, когда Клаудио спасался тем, что спал днем одновременно с кем-то из младших, но в итоге пришел к выводу, что единственный вариант – смириться, набраться терпения и свыкнуться с тем, что придется спать мало.

Для меня это привычно, потому что после выступлений группы я частенько возвращался домой под утро, когда дети вставали, и я не мог уже поспать, когда надо. Но, пожалуй, в основном с появлением детей пришлось принести в жертву такую роскошь, как просмотр фильмов и игра на приставке. В моем случае это еще коснулось моей занятости в группе, потому что я не мог, как прежде, часами репетировать с парнями и заниматься организационными вопросами. Однако, поверь мне, почти всегда можно сохранить свое хобби, если подключить к нему детей. Вот, например, я сейчас отвечаю на твои вопросы, а на мне спит младший! Ха-ха… Нужно уметь быть гибким, в этом ключ.

Абсолютно знакомая ситуация. Сколько я всего напечатал, пока кто-то из детей спал на мне в слинге! Это не всегда работает, но иногда помогает выкроить минуту-другую, ну а потом дети подрастают, со временем они учатся занимать себя сами. Вот у среднего сына Клаудио есть мини-библиотека в комнате. Почти все книги достались ему от старшей сестры. Беатрис была первой, и Клаудио брал ей новую книгу раз в неделю в библиотеке рядом с его старым местом работы. На полках много всего разного.

Детям нравятся страшные истории! Но, помимо прочего, я старался покупать дочери вдохновляющие книги, например о великих женщинах.

Когда в семье один ребенок, то многое кажется проще. То, что Клаудио подбирал для Беатрис книги в индивидуальном порядке, хороший тому пример. Точно так же Клаудио говорит, что пока у них была только Беатрис, все естественные для супругов проблемы в отношениях решались оперативнее и легче. А вот когда детей стало больше, им уже потребовалась помощь со стороны, и чтобы подлатать супружеские отношения, и чтобы разобрать ряд вопросов по детям. Ведь у каждого ребенка своя индивидуальность, свои поведенческие особенности, и кто-то в полтора года уже уверенно ходит, а кто-то еще только сидит. И те трюки, которые помогали справиться со старшим ребенком, далеко не всегда помогут с младшим. И, конечно, мальчики и девочки отличаются!

Должен признать, что в нашем случае не только мальчики как таковые отличаются от девочек, отличий хватает и между парнями. Очень непросто было со вторым сыном, потому что у него обнаружилась аллергия на еду, и он плакал день и ночь из-за коликов. А дочка была очень спокойной, ей легко давались игры с маленькими деталями, ей проще было сосредоточиться. Средний парень более развит физически, он любит проводить время на улице, он жестче в играх, но в то же время он очень нежный и привязчивый. Младший же пока сущий маленький зверь! Рычит так же брутально, как его отец! Ха-ха… И еще он помногу смеется. Кстати, средний нормально относится к металлу, он называет это «музыкой монстров». Но я слушаю самую разную музыку, не только тяжелые группы. С дочкой мы слушали много всего разного, я пытаюсь расширить ее кругозор.

Клаудио оценивает вложенные в адаптацию усилия и заключает, что ему дается сложно совмещать роли Инженера, Отца, Вокалиста двух тяжелых групп, Редактора журнала, Менеджера группы и Мужа.

У меня есть коллекция: для каждой из ролей своя шляпа. Надеваю по ситуации. Когда только родилась дочь, мне пришлось усвоить много нового, я должен был овладеть доселе неизвестными мне навыками, о которых раньше даже не задумывался. Важно быть открытым для нового и гибким. Еще ревность между детьми… Мы всегда говорим им, что у нас с женой достаточно любви для каждого из них, и разница только в порядке очередности ее проявления. Каждому достанется свое, просто иногда кому-то достается раньше, а кому-то – позже.

Распределению усилий и любви немного помогают детский сад и школа. Со слов Клаудио, группы в стандартных детских садах набиты примерно как и в наших: двадцать-тридцать детей. Детей отдают рано, часто, как только они научатся ходить. Беатрис пошла в сад, когда ей было примерно два с половиной, Фелипе пошел еще раньше, и Хавьера планировали отдать на социализацию годам к двум.

Мы с женой работаем, поэтому мы рассчитываем на детский сад… В любом случае мы считаем, что дети должны учиться выстраивать свои отношения с другими детьми, социализироваться, так что детские сады – это хороший вариант. Наш сад нас более или менее устраивает.

Если позиция Клаудио относительно садика ясна, то что же насчет школы? Оказывается, что для Беатрис они старались подобрать школу из числа обычных, но ориентировались на хорошие результаты выпускников. В округе не так много привлекательных государственных школ, поэтому надо постараться, чтобы найти подходящую школу рядом с домом. Но в Сантьяго, как и везде, если хочешь получить лучшее образование, готовься платить за частную школу. Одни заботы…

Когда столько внимания уходит на интересы другого человека – трех маленьких человек! – легко забыть о себе, а при появлении ребенка изменения в личной и социальной жизни, иногда даже в работе, кажутся необратимыми. Требуется переоценка приоритетов, а в некоторых случаях приходится абстрагироваться от своих потребностей, но тогда в новом статусе трудно найти плюсы. Однако иногда приходится пойти на это, чтобы получить удовольствие от родительского опыта.

Любовь к детям делает нас лучше, вот в моем случае дети научили меня чаще смеяться, я стал мягче, и еще теперь я могу придумывать игры на ровном месте с минимумом подручных средств. За эти годы я научился быть более позитивным, счастливым парнем, во многом причина в том, что дети учатся твоему отношению к жизни, а взрослый в хорошем настроении достигает больше поставленных целей. Но поверь мне, все это пришло с трудом, иногда это был мучительный процесс… И я тебе скажу со всей убежденностью, что все меняется и у каждой проблемы есть решение.

Когда первые страны начали закрываться на карантин весной 2020-го, Клаудио решил приостановить посещения сада и школы для Фелипе и Беатрис. И действительно, через пару дней правительство закрыло на карантин весь Сантьяго, так что все сидели по домам. В июне родился Хавьер, и вот в связи с этим событием семья испытывала немалое беспокойство.

Мы долго обсуждали разные нюансы с нашим врачом, чтобы спланировать наши действия в любой ситуации, чтобы мы могли защитить нашего ребенка, если что… Мы предприняли все возможные меры безопасности по прибытии в роддом, и я мог там остаться только на одну ночь. Когда я приехал забрать жену и малыша Хавьера домой, меня не пустили дальше приемной, так что я ждал их снаружи.

Положа руку на сердце могу сказать, что при всей моей убежденности, что присутствие мужчины при рождении ребенка является большим плюсом, варианты активной помощи со стороны мужа в процессе родов сильно ограничены. Чем, в самом деле, мы можем помочь? Напоминать о том, что нужно дышать. Поддерживать словами. Что-то подать, принести, что-то подложить. Просто присутствовать. Присутствие мужа рядом с женой в такой ситуации уже само по себе обеспечивает некоторое ощущение правильности, иллюзию контроля, если угодно. Клаудио слушает и смеется в ответ на мои предположения.

Я как раз делал все, что ты перечислил! Ну, и еще ставил песни Dead Can Dance, Шопена и Агнес Обель.

Я вспоминаю, что незадолго до объявления карантина в Чили в стране закончились беспорядки, начавшиеся еще в 2019-м и вспыхивающие с разной силой в начале 2020-го. К счастью, Клаудио живет в стороне от мест основных событий, поэтому начало эпидемии для его семьи было относительно спокойным. Тем более эти протесты подготовили его к ожиданию экстремальной ситуации. Поэтому он подчеркивает, что самым сложным было работать дома с полным детским садом прямо под рукой. Вплоть до весны 2021-го в Сантьяго был рекомендован режим самоизоляции. Клаудио соблюдал рекомендации врачей, пользовался правом на непродолжительные прогулки и иногда успевал встретиться с парнями из Poema Arcanvs и порепетировать.

Для меня карантин был скорее положительным опытом. Я проводил с детьми столько времени, как никогда прежде, особенно с малышом. Так что я думаю, что выполнял свои обязанности эффективно. Я рад тому, что я отец, что мои дети счастливы, что они любят свою семью.

Осенью 2022-го Клаудио и Poema Arcanvs отправились в европейский тур, который откладывался несколько раз из-за пандемии. Для группы из Чили такой выезд – большое событие, а для отца троих детей все в десять раз сложнее!

Безусловно, мы провели пару месяцев за предварительными приготовлениями дома, мне пришлось изрядно поторговаться с женой, с родственниками. Ей надо было согласовать дополнительные выходные на работе, рассчитать дни, когда с детьми могли оставаться ее родители, и тому подобное. Мне надо было заранее оплатить некоторые счета, решить пару других бытовых проблем. И это я даже не говорю о том, что я должен был подготовить как участник группы. Дело в том, что на мне были все контакты с организаторами концертов, с владельцами клубов, водителями, надо было купить билеты на самолет, подготовить на продажу диски и футболки.

Клаудио стоически переносил разлуку с детьми, звонил каждый день, в том числе с видео. Не зря Господь дал людям интернет, в этой ситуации сложно переоценить его помощь. Созваниваться старались ежедневно, обычно это происходило в 7:30 по местному времени в Сантьяго, перед тем как дети садились завтракать. Разница в часовых поясах с Европой была четыре часа, и группа в это время обычно находилась в дороге, связь была хорошей, так что проблем не возникало. Пару раз Клаудио созванивался только со своим средним сыном.

Он больше всех у нас интересуется Европой, и вообще он загорелся идеей сгонять туда. Особенно после того, как я прислал ему фото с концерта в Бельгии, на котором была семейная пара с сыном. И, кстати, если тебе интересно, то у нас не было времени, чтобы дебоширить как настоящие рок-звезды, потому что каждый день мы были в пути от одного города к другому. Или мы занимались решением деловых вопросов, или помогали другим группам, да просто решали разные проблемы, которых в туре всегда полно. И еще мы очень, очень старались найти время выспаться.

Я недавно брал интервью у Мэтта Барлоу, бывшего вокалиста Iced Earth[8], который смог выбраться в небольшой тур по США со своей «новой» группой Ashes of Ares, лишь совместив график выступлений с семейными каникулами. Группа, Мэтт, его жена и дети ездили вместе от города к городу. Я задал вопрос Клаудио: поехал бы он в тур со своим «прицепом»? Клаудио ответил со всей рассудительностью бывалого родителя.

Было бы здорово, но все зависит от многих обстоятельств. Например, мы не часто можем позволить себе удобные апартаменты, питаемся чем попало. Да, я брал с собой в тур жену, когда мы были парой, когда не было детей, но с детьми все по-другому, ты в курсе… Решение одно – оплачивать все расходы из своего кармана. Вспомнил! В первый раз, когда мы были с группой в Аргентине, я взял с собой жену и дочку, ей тогда было три или четыре… И опыт был не из лучших: Беатрис заболела, а потом еще добавились и другие проблемы. Такая ситуация делает тур, само по себе непростое предприятие, еще более тяжелым испытанием.

Стефано Черати шестьдесят один год, он вместе с женой Ольгой воспитывает ее сына от первого брака Павла, двадцать три года, и их общую дочь Ребекку тринадцати лет. Стефано не играет рок, он про него пишет.

Главному редактору миланского журнала Rock Hard Italy шестьдесят один год, и около двадцати семи лет он работает в журналистике. Стефано не только пишет львиную долю статей для издания, но и решает большую часть технических и PR-вопросов. На сегодня это единственный журнал в Италии, посвященный тяжелой музыке, и на удивление, такой род занятости обеспечивает доход, достаточный, чтобы оплачивать счета. Кроме того, в библиографии синьора Черати четырнадцать книг, посвященных, естественно, тяжелой музыке, а это солидный багаж. Такая у него работа. Так же, как отцовство. Куда без этого?

Стефано было у кого перенимать опыт, его отец отличался спокойным характером и всегда был готов поддержать начинания сына, хотя и проявлял настойчивость в вопросах его образования.

Отец очень хотел, чтобы я был образован, и с того момента, как я получил диплом, он не просил меня о чем-то еще. Он уважал мое личное пространство и никогда не вмешивался в мою жизнь, когда я был тинейджером, я это всегда ценил. Он научил меня, привил мне жизненные ценности, и я до сих пор ориентируюсь на них. Я стараюсь дать своим детям то же самое. Было здорово, когда мы с отцом ходили на футбольные матчи. У нас была общая страсть к спорту и путешествиям.

Стефано отучился в Турине и переехал в Милан, его родители перебрались на побережье в курортный город Алассио. Милан расположен практически в центре северной области Италии – Ломбардии, Алассио – в соседней Лигурии. По нашим меркам – это рукой подать, всего два с половиной часа езды на машине, но Стефано виделся с родителями четыре – пять раз в год, поддерживая связь преимущественно по телефону. Отец скептически смотрел на «карьеру» Стефано в музыкальной журналистике, но спокойно относился к этой страсти и желал сыну только самого лучшего на этом поприще. Когда это увлечение стало приносить прибыль, он был счастлив за сына. Конечно, это не расположило его к тяжелой музыке, но он следил за публикациями Стефано и не пропускал его книги.

Создание семьи оказалось делом небыстрым, но после знакомства с Ольгой и последовавшей за ним свадьбы пришло время получить новый опыт. Еще вчера он писал биографию Оззи Осборна, а тут раз – и уже отец! Как к такому можно быть готовым? Стефано смеется.

Что ж, я никак не готовился. Природа знает свое дело. Я думаю, что мне не нужна книга, чтобы стать хорошим отцом. Это что-то естественное. Однако я общался со своими друзьями, которые обзавелись детьми до меня, я интересовался, что может поджидать впереди, разными ситуациями. Я хотел иметь представление, насколько серьезные проблемы могут встать передо мной. Ты ни за что не сможешь подготовиться на все сто. Забота о новом человеке таит в себе элемент непредсказуемости. Вот ты расслабляешься дома перед телевизором, а в следующую секунду подскакиваешь и бежишь менять подгузники. Мы с женой делали все для того, чтобы роды прошли максимально мягко и безопасно. Но судьбу не перехитришь.

Двадцать шестого июня 2007 года Стефано и Ольга были у врача, эта консультация должна была быть последней перед родами. Утром доктор сообщил, что волноваться нет причины, потому что все идет по графику, все в порядке, и девятимесячный срок беременности уже подходит к завершению.

Порядок? Как бы не так! После обеда у жены начались боли в районе живота и таза, так что мы снова поехали в госпиталь, чтобы перестраховаться. В этот раз нас принимал другой врач, и нам было велено оставаться, так как наша дочь собиралась в тот же день появиться на свет. Вот представь себе: ты думаешь, что у тебя в запасе есть две недели, а тут тебе говорят, что все начинается уже прямо сейчас! Ого! Понятно, что к такому я не был готов, хотя должен был бы, ха-ха.

В Италии нет общих правил относительно пребывания отца в родильном зале с женой. Стефано тем не менее принял такое решение.

Если честно, я боялся крови. Мы с Ольгой ждали в отдельной комфортной комнате, когда все по-настоящему начнется. Я был спокоен, переписывался с отцом и друзьями, Ольга, понятное дело, сильно беспокоилась. Ну, а когда пришло время, сестра буквально втолкнула меня в родильный зал, и я тотчас получил привилегию ассистировать. Я делал обычные вещи, которые мужчины делают женщинам в таких случаях. Я держал ее за руку, шептал слова поддержки (стоит ли говорить, это бесполезно, просто плацебо). Все это заняло не так уж много времени. На нашу удачу, Ребекка уложилась в полчаса. Я боялся крови, но все прошло гладко, и вот медперсонал уже все подчистил, и дочь одели в костюмчик и передали Ольге. Честно говоря, это был самый невероятный опыт в моей жизни, и я рад, что я был там. На мой взгляд, появление новой жизни – это самое удивительное, что может пережить человек. По крайней мере, мужчина.

Так как Стефано сам себе босс и руководит изданием журнала из дома, отпрашиваться на работе ему не пришлось. Если что-то происходит дома, то отец всегда рядом. А когда родилась дочь, дома постоянно что-то происходило. Гибкий график работы в течение дня позволял помогать жене тогда, когда было необходимо, разгрузить ее и позаботиться о ребенке. Стефано же чаще всего мог заниматься своей работой, не вставая из-за компьютера, но бывали ситуации, когда требовалось выйти в люди.

Мне не нужен был отцовский отпуск, я просто делал то, что должен. Компания, в которой я работаю, принадлежит мне. Но, например, была такая анекдотическая ситуация, которая хорошо меня характеризует. Ребекка родилась во вторник, и Ольга оставалась с дочерью в госпитале до четверга, тогда я их и забрал домой. Это было лето, и самое главное – на носу был крупнейший ежегодный фестиваль Италии Gods of Metal. И на этом фестивале у моего журнала был забронирован целый стенд. Так что в четверг я довез Ольгу с Ребеккой до дома, поцеловал их, сказал, как сильно люблю, а в пятницу я уже был в пути, меня ожидал целый уикенд тяжелой музыки и безумия! Я купил пару ящиков пива, и мы отметили день рождения моей дочери колоссальной вечеринкой у стенда Rock Hard. Я мало что помню с этого фестиваля, я имею в виду группы, ну кроме Оззи Осборна, который был ужасен и не попадал в тон.

Непростая ситуация, но, с другой стороны, Ольга знала, на что идет. Стефано подтвердил.

В начале наших отношений жена была очень рада за меня, она хотела поддержать меня, но в конечном счете она не фанат рока. То есть она в самом деле не слушает рок, она просто ходит со мной иногда на большие концерты не слишком тяжелых групп. Я помню, что мы ходили вместе на RHCP, Rolling Stones, Skunk Anansie, the Who, Smashing Pumpkins, Queen. Наверное, самые тяжелые группы, которые мы посещали, это AC/DC, Alice Cooper, Black Sabbath и Metallica. В последнее время она жаловалась на то, что мне надо ходить на столько концертов, хотя я и объясняю, что это часть моей работы. Я должен делать обзоры концертов, брать интервью у музыкантов. Она обычно отвечает, что я использую эту возможность, чтобы напиться с друзьями, а я говорю, что мне повезло, что у меня такая удивительная работа.

В остальном Стефано демонстрировал ответственный подход к новой роли и здраво смотрел на вещи. Были страхи вроде страха синдрома внезапной детской смерти, но он считает, что это было результатом чрезмерного волнения, вызванного рождением дочери. Так-то причин для серьезных опасений не было. Здоровье Ребекки было приоритетом Стефано с самого начала. Он ходил с ней в поликлинику на плановые осмотры и делал все, что от него зависело, чтобы дочь была в безопасности и чувствовала любовь родителей. А базовый уход ограничивался сменой подгузников. Кроме того, Стефано всегда был рядом, когда необходимо.

Самым трогательным было купание. Я запускал Ребекку в ванну, и мы играли. Было весело. А так я помогал с решением практических вопросов: покупал и обеспечивал все то, в чем Ольга и Ребекка нуждались – одежду, еду, игрушки, лекарства и многое другое… Конечно, когда дочь подросла, я почувствовал, что должен научить ее основным законам жизни, направить ее в верном направлении, рассказать о том, что в жизни ценно. Ей сейчас тринадцать, и я думаю, что это до сих пор часть моей работы наряду с тем, чтобы поддержать ее, когда это требуется. Растить ребенка – это не только кормить его, заботиться, покупать одежду. С возрастом образование становится все более важным, я всегда стараюсь не отставать от нее.

Родители Ольги живут в Санкт-Петербурге, у Стефано только пожилой отец в трехстах километрах от Милана. Других родственников, которые могли бы поддержать пару, не было. За первые два года жизни с Ребеккой они выбирались куда-либо вдвоем буквально пару раз. Обычно же кто-то один мог позволить себе пойти по делам, но чаще всего ближе к ночи. После того как Ребекке исполнилось два, они почувствовали себя достаточно уверенными, чтобы иногда оставлять дочь с бэби-ситтером. Надо ли говорить, что поход в ресторан или кино вдвоем и встреча с друзьями раз в неделю стали большим облегчением. Подготовка к подбору бэби-ситтера была достаточно тщательной: к тому времени Ребекка самостоятельно могла ходить, и девушку подыскивали со всем вниманием. Примерно с трех до восьми девочка регулярно оставалась с бэби-ситтером, а потом Павлу, сыну Ольги, исполнилось шестнадцать, и он сам мог присматривать за сестрой.

Павлу было десять, когда родилась Ребекка, и вроде как парень уже большой, но никто не отменял ревность старшего ребенка к младшему. Так и получилось, ведь вдобавок к тому, что он оказался в другой стране, Ольга и Стефано уделяли больше времени новорожденной сестре. Однако этот период длился относительно недолго, и когда Ребекка научилась ходить и говорить, они смогли взаимодействовать. Павел всегда встает на защиту сестры, но помимо сестры есть еще и отчим.

Была нужна общая почва для того, чтобы у нас возник контакт, и этой почвой стали рок-музыка и футбол. Мы ходим вместе на футбольные матчи и концерты, и мне хотелось бы, чтобы мы продолжали в том же духе. Я стараюсь поддерживать его начинания. Надеюсь, что мои советы работают, но я держу некоторую дистанцию, потому что, когда тинейджеры подрастают, они не хотят, чтобы родители маячили рядом и подталкивали их. Павлу уже двадцать три года, и мы общаемся как взрослые мужчины. Иногда приходится напоминать, что я отец и глава семьи, что это я оплачиваю счета, но такое происходит нечасто. Я считаю, что мне очень, очень повезло, и Павел с Ребеккой не доставляли серьезных хлопот. У них не было больших проблем, и они их не искали, но это вопрос удачи.

Неужели, в самом деле, никаких проблем не было? Стефано, подумав, сказал, что все же иногда было тяжело найти баланс между заботой о детях и работой. Со временем он научился использовать по максимуму время, освобождавшееся, когда Ребекка была в саду или когда спала, и не надо было следить за тем, что происходит дома. В первый год, конечно, было непросто перестраиваться под те изменения, которыми сопровождается естественное развитие ребенка. Приходилось смотреть в оба за тем, чтобы она не ударилась об угол или не поранилась, когда, едва встав на ноги, пыталась достать что-то, что стояло выше нее.

Я помню как-то раз, когда Ребекке было около года, она вскарабкалась на стол, а я был в другой комнате и вдруг услышал какой-то шум. Она нашла молоток и, к моему вящему ужасу, колотила им по клавиатуре! Надо ли говорить, что мне пришлось заменить клавиатуру и спрятать подальше инструменты.

Ввиду того, что хобби Стефано является и его работой, он не имел возможности и необходимости им жертвовать. Да, с друзьями теперь нельзя было встречаться когда хочется, все футбольные матчи шли мимо, и было обидно пропустить Лигу чемпионов, когда Милан играл с Ливерпулем (Ольга была на девятом месяце). Но это не было большим стрессом, плюс Ребекка хорошо спала по ночам. Стефано наслаждался позитивной стороной отцовства и иногда предпочитал остаться дома с семьей, чем пойти в паб.

Ребекка любит рок, ее любимая группа – KISS, потому что, когда ей было пять лет, ей нравились маски и монстры. Концерт KISS был ее первым рок-шоу, я взял ее с собой туда, когда ей было шесть. Я не предлагал ей беруши, но следил за тем, чтобы мы не стояли рядом с колонками. С этого момента я завел семейную традицию ходить на концерт всем вместе, когда в школе начинаются летние каникулы. Мы были на AC/DC, Black Sabbath, Alice Cooper, Marylin Manson, Тhe Who и KISS. А так моя дочь предпочитает классический рок – Led Zeppelin, Black Sabbath, AC/DC и прочие старые добрые команды.

Да, к регулярным осмотрам в детской поликлинике после первого дня рождения у Ребекки добавился детский сад. Точнее, ясли. Родители получили немного свободы. Сад искали через интернет и нашли ясли недалеко от дома. Все просто: находишь лист ожидания, записываешься, ждешь, когда появляется место, отводишь ребенка. Ребекка посещала ясли два года по графику с восьми утра до четырех вечера, такой режим был установлен с самого начала. Когда ей исполнилось три, то еще на три года она пошла в начальную школу метрах в ста от дома. В школе график был несколько другой – с девяти до четырех.

К вопросу о детских садах. Италия переживает острый демографический кризис, самый тяжелый за всю современную историю с момента окончания Второй мировой войны. У этого явления есть один плюс – система справляется с обеспечением детей школами и детскими садами. Младшая школа бесплатна, за год на базовые нужды может уйти пятьдесят евро, не более.

Я бы сказал, что это одна из немногих систем, которые работают в Италии, по крайней мере, по моему опыту. Начальная школа – другое дело, потому что у них мало денег и преподавателей. Школа регулярно просит родителей помочь деньгами или какими-то конкретными услугами вроде организации уборки классов или школьного сада.

В России родители школьников вынуждены переходить в полуавтономный режим, часто решая большую часть вопросов образования самостоятельно. Наверное, кто-то питает иллюзии и верует, что в школе учат чему-то кроме как вычитать и умножать, но воспитание и развитие таланта ребенка давно не входит в приоритет системы. Школа может дать общие знания по предметам, которые есть в программе, но в очень редких случаях потребности и особенности ребенка будут рассматриваться индивидуально.

Это непросто. Я могу поощрять в дочери увлечения, которые близки мне, такие как чтение, игра в теннис, музыка, но найти талант в ребенке сложнее. Ты должен внимательно наблюдать, пытаться проанализировать ее навыки, найти способ развить их. Например, в шесть она пошла на занятия по классическому танцу и потом забросила их, в семь она начала заниматься спортом, но тоже ушла оттуда. Она сказала мне, что теннис ей не интересен, но как-то раз мы были в России, и жена взяла ее на каток. Ребекке так это понравилось, что вот уже семь лет она занимается фигурным катанием. Я тут обратил внимание, что ей нравятся кулинарные передачи по телевизору, и она уже начала готовить сама. Ей интересно смешивать ингредиенты, готовить что-то, в основном пироги и тортики. Может быть, она выберет карьеру повара или кондитера.

Поездки с детьми за границу были неизбежны, так как Ольга из Петербурга. Ребекка родилась летом, и Ольга хотела показать внучку бабушке. В августе они отправились вдвоем в Россию, девочке было всего два месяца. Стефано на этот период уехал на побережье, а Павел остался в Милане. Казалось бы, небольшое путешествие, но без стресса не обошлось, потому что за предельно короткий срок пришлось оформить паспорт и визу на ребенка. Стефано и Ольга тогда еще не были женаты, они оформили отношения годом позже, в 2009-м. Кстати, тогда они провели медовый месяц в Нью-Йорке. И тут не обошлось без сложностей. Ольга была там впервые, хотела увидеть как можно больше, и двухлетняя Ребекка проводила много времени в рюкзаке-кенгуру или коляске. А все мы знаем, каково это – перемещаться на общественном транспорте с таким добром.

Италия была первой европейской страной, основательно закрытой на карантин в марте 2020-го. Если остальные страны как будто бы имели какой-то шанс подготовиться к пандемии, то Апеннинский полуостров пришлось закрывать в срочном порядке. Стефано поделился своим опытом.

Поначалу было немного депрессивно, ведь никто не знал, сколько будет продолжаться эта история. Оказалось нелегко отказаться от социальной жизни, по крайней мере мне, но в конце концов мы приноровились работать дома вместе с женой, а дети – учиться с помощью Zoom и похожих сервисов. К такому нельзя быть готовым, потому что никто из нас прежде ни с чем таким не сталкивался. Мы не знали, как подготовить к такому детей, мы не знали, чего от этого ожидать. Тем не менее я заметил, что Павел и Ребекка более гибкие, они родились в период значительного технологического прорыва, в эпоху интернета. Они комфортно чувствуют себя в социальных сетях, со смартфонами, планшетами и так далее. Нам повезло, что у каждого есть своя комната и свой компьютер, это позволило нам продолжать работу и учебу.

Когда пришедшая вместе с карантином тоска немного отступила, Стефано обрел утешение в чтении, просмотре фильмов и в семейных делах. А когда страсти совсем улеглись, он вернулся к работе над книгами. Время надо проводить с пользой. Второй карантин обошелся без жестких ограничений, как при первом. Можно было выходить из дома, когда хочешь, но делать снаружи особо нечего.

Я смертельно устал от этого локдауна, даже от его облегченной версии. Это бесполезно. Число больных растет даже при всех принятых карантинных мерах, так что? Лучше открыть все и положиться на коллективный иммунитет. У девяноста шести процентов населения нормально проходит грипп, и я думаю, что нам необходимо радикально изменить отношение к этой проблеме. Стресса стало меньше, но это ужасно скучно. Я хочу, чтобы моя нормальная жизнь вернулась ко мне.

Стефано подытоживает свой родительский опыт не торопясь. Он не играл в группе, как большинство наших героев, но отцовство для него было в новинку, и главным качеством, которое пришлось тренировать, оказалось терпение.

У меня нет терпения, совершенно нет. Вообще никогда не было. Я приложил колоссальные усилия, чтобы стать более тихим, более спокойным. В основном я действую инстинктивно, но иногда надо уметь успокоиться, сделать глубокий вдох и разобраться с происходящим, а не сходить сразу с ума. Мне приходится учиться этому до сих пор. Терпимость и терпение – новые качества, которые я открыл в себе, и если бы не дочь, я бы никогда их не развил. Моя работа как отца еще не закончена, но пока я счастлив тому, как все складывается. Мои дети здоровы, они получают образование, они почтительны, и они никогда не доставляли мне хлопот. Я люблю их и поэтому позволяю свободно следовать за своими увлечениями, поддерживаю их в этом. Я не хочу думать о прошлом в сослагательном наклонении. Что сделано, то сделано, я не сожалею. Я вижу, что семена, которые я посеял, дают крепкие всходы. Это может прозвучать тривиально, но самое главное в семье – дать детям свою любовь, и самая большая награда – это то, что они любят меня в ответ.

Одна из последних книг Стефано посвящена такому явлению, как «оккультный рок». Этот поджанр рок-музыки зародился в шестидесятых как частный случай психоделического рока и с годами почти пропал из виду, но в последнее десятилетие интерес диванных оккультистов к нему возрос. Едва ли к оккультному року можно относиться серьезно, потому что почти всегда этот «оккультизм» – диванный, напускной, это элемент имиджа, но, конечно, не могу не поинтересоваться у Стефано, насколько он распространяется на эту тему в кругу семьи. Стефано обозначает, что рос в католической среде, это было семейной традицией. И исходя из своего опыта он решил, что даст своим детям свободу в выборе веры и духовного пути. И тем более он не собирается отправлять их на курс изучения Библии.

Если они захотят, пусть выбирают, кем стать – христианами, буддистами, мусульманами, атеистами, агностиками, словом, пусть выберут путь, который устроит их лично. И я считаю, что это лучший вариант, потому что они не будут связаны обычной догмой организованной религии. У меня в свое время был период, когда я избавился от этих догматов и стал мыслить свободно. Я не считаю себя католиком. У меня есть своя духовная позиция, но я не куплюсь на религиозные учения. Что касается рока, то все проще, потому что для меня оккультный рок – это прежде всего театр и шокирующие образы. Я учу свою дочь видеть в этом средство художественного выражения – мрачного или злого, но как если бы это было кино, какой-то элемент атмосферы ужаса, как картины Иеронимуса Босха или Гигера. Другими словами, это знакомство с такими видами творчества как с экстремальной формой искусства. Когда ты принимаешь эту концепцию, все становится проще.

Эрик Кикке, сорок пять лет, воспитывает с женой Стэйси дочерей Мэделин, двадцать лет, и Моргану, девятнадцать. Работает в сфере продажи недвижимости, пишет музыку к компьютерным играм (текущий проект – Osiris Protocol) и в расслабленном режиме исполняет обязанности гитариста в готической дэт-дум-металл группе Avernus, а также играет в металл-команде From Beyond These Walls.

Эрик попросил первоочередно отметить, что состоит в браке уже двадцать лет и этим счастлив. Также он добавил, что Avernus и его вторая команда From Beyond These Walls должны выпустить в 2023–2024 годах новые альбомы. Он родился и живет в Чикаго и любит свой город. Играет тяжеляк с 1993 года, но у него легкий характер, и он всегда открыт для диалога.

Как водится, начинаем издалека. Отец Эрика преподавал автомобильную технику в средней школе, всего несколько лет назад он вышел на пенсию. Их семейный быт был довольно традиционным: отец добывал деньги, мать заботилась о сыне. И хотя отец порой вынужден был уделять работе больше времени, чем того хотела семья, он, по словам самого Эрика, был примером для сына.

Он научил меня не бояться пытаться добиваться желаемого снова и снова, даже если терпишь неудачу, и оставаться верным своим мечтам, но в то же время не терять из виду того, что находится прямо перед тобой. Работай по-умному и с самоотдачей. Его страстью были обучение и приведение в порядок старых тачек, так что его страсть обеспечивала его заработок – хотя, может быть, и не на все сто процентов и не совсем так, как он изначально представлял. Мне кажется, он был счастлив тем, что мог заниматься любимым делом. А я был счастлив, когда мы с ним смотрели «Звездные войны» и шоу «Субботним вечером в прямом эфире»… Были времена… Мы путешествовали в соседний штат Индиана, там у отца было что-то вроде летнего домика в одном маленьком городке (не помню названия), и там мы слушали много музыки. Именно там я открыл для себя группы Jethro Tull, ZZ Top, Canned Heat и Dire Straits. По пути в Индиану он учил меня разводить костер, стрелять из лука… Мы как будто отправлялись в джунгли, вдали от цивилизации. Вели себя как настоящие мужчины… Стреляли из ружья, но никогда в людей или животных. Еще он научил меня управлять внедорожным мотоциклом, так как мы ездили в основном среди полей, деревьев, а машин и людей почти не было.

Отец Эрика, как и миллионы других отцов, мог растянуться на диване и смотреть телевизор, когда возвращался с работы, но он всегда старался выделить время на то, чтобы поиграть с сыном во дворе в бейсбол или футбол. Иногда они смотрели вместе по ящику любимые шоу. Они старались ТАК, КАК ТОЛЬКО МОГЛИ, делать что-то вдвоем на протяжении всей недели. И все же Эрик сказал, что и он, и отец сегодня жалеют, что не проводили вместе больше времени…

Когда я был в третьем классе, родители развелись. И мы тогда потеряли много времени на то, чтобы решить, с кем из родителей я буду на выходных, на дорогу от одного до другого. Это не их вина в конечном счете, но это очень затратная по времени история, едва ли кто-то хотел, чтобы так получилось.

После развода Эрик остался с матерью, но его связь с отцом не прервалась, и они не теряли контакта. Когда Эрик увлекся тяжелой музыкой, отец частенько читал лекции о «негативном подтексте и образах», которые транслируют некоторые группы, но никогда не вмешивался в то, что делает сын, и не пытался отвадить его от этого хобби. Это был вопрос доверия. Отец знал, что Эрик достаточно умен, чтобы разделять вымысел и реальность в темном искусстве, даже если для кого-то другого это искусство могло показаться «оскорбительным». Он знал об увлечениях сына, знал о любви к фильмам ужасов и научной фантастике. А Эрик понимал, что это просто атрибуты того или иного музыкального жанра, так же как авторский стиль Эдгара Алана По или режиссерский почерк Джона Карпентера.

По фильмам мы хорошо знаем о популярных праздниках в США – Хэллоуин, День независимости, День благодарения, вот это все. И часто эти традиции действительно соответствуют тому, что можно было бы счесть за кинематографический штамп. Так, Эрик вспоминает, что Рождество они всегда отмечали у бабушки по отцовской линии. Был обязательный семейный праздничный ужин, после которого открывали подарки. Потом чаще всего все садились смотреть какой-нибудь классический рождественский фильм вроде «Рождественская история» или «Эта замечательная жизнь». А теперь Эрик с женой и дочерьми делает то же самое, но в гостях у тещи и ее сестер. Ужин, подарки, кино и разговоры за кофе.

Еще я люблю устраивать на день рождения моих девочек особенный ужин. Мы с женой водим их в спа-салон, на шопинг или куда они пожелают. Уверен, мои девочки будут продолжать традиции со своими детьми.

Эрик рассказал, как они с отцом вместе вырезали тыквы на Хэллоуин, а потом с матерью украшали дом.

А еще родители помогали мне сделать костюм, если, конечно, мы не покупали его в магазине. С женой и девочками мы повторяем тот же ритуал… Оформление тыкв, заказ пиццы, иногда смотрим страшные фильмы ну или, по крайней мере, что-то, что связано с праздником: «Кошмар перед Рождеством» или «Фокус-покус». Да и костюмы часто шьем девчонкам сами. У меня в первом классе, между прочим, был самодельный летный костюм Люка Скайуокера из «Звездных войн». Со шлемом! В школе все попадали! Из последних обновок – костюм инопланетного монстра из фильма «Чужие среди нас». Тоже неплохо… хаха…

«Чужие среди нас» – отличный выбор! То, что Эрика не пугают перспективы инопланетного вторжения, делает ему честь, но, как известно, родители боятся совершенно других вещей. И Эрик не исключение.

Вообще мне нравится быть отцом, хотя я считаю, что не был к этому готов. Помню, как был напуган поначалу, боялся, что не справлюсь так, как того хотел. А сейчас это прямо как награда какая-то, хотя, знаешь, всегда есть что-то, что можно сделать лучше. Я всегда стремлюсь стать лучше для своих детей. А когда дочки только появились, я просто был в панике, тысяча мыслей метались одновременно в моей голове, но я ни на что не променял бы этот опыт.

Звучит как хорошее завершение беседы, но это еще не все. Я уже привык, что мои громкие и часто брутальные респонденты прошли через совместные роды, и Эрик сам рад рассказать о том, как это было. Он с удовольствием поделился этим воспоминанием.

Знаешь что: я оба раза перерезал пуповину! Хоть мне было и страшно до жути, это великолепный, самый яркий опыт в моей жизни. Все смешалось: страх, возбуждение, чувство незащищенности, счастье и ощущение наполненности.

Эрик работает на дому, поэтому рождение дочерей хоть и внесло свои неизбежные коррективы в его график, но не повлияло критично на режим его дня. Это позволяло ему проводить больше времени с детьми, и он мог в любой момент оторваться от работы, чтобы уделить им внимание. Так, посреди дня они могли включить мультики Pixar типа «В поисках Немо» или «Корпорация Монстров»…

А могли просто заказать домой еду и потусить… Естественно, работать дома с детьми трудновато, но мне нравилось. Я думаю, что я везунчик.

Ну и раз уж папа все равно был дома, вопрос о том, кому менять подгузник или кормить детей, никогда не стоял остро. Тем более что Эрик был только рад оставаться с детьми дома, поскольку он довольно беспокойный отец.

Мне всегда было страшно, что возникнет необходимость врачебного вмешательства, что произойдет какая-то беда, но, слава богу, я ни с чем таким не сталкивался. Я постоянно борюсь со своими страхами, наверное, так у всех отцов. Иногда хотелось просто сесть, подышать, успокоиться, помедитировать. Но ведь надо точно знать, что дети не доберутся до колюще-режущих предметов или не разобьют что-то, ха-ха! К докторам мы всегда ходили вместе… А теперь приходится нервничать еще и из-за того, что у них настал возраст свиданий и этого всего. Но я думаю, что мы с женой правильно воспитывали девочек, и они гораздо умнее меня в их возрасте.

То, что Эрик признает это, несомненно, делает ему честь. Я сам удивляюсь тому, что умеет делать в своем возрасте моя старшая, и понимаю, что новое поколение схватывает все быстрее. Это хорошо, об этом нельзя забывать, надо держать это в голове и ничему не удивляться. И осознанный взгляд на это, принятие вызывают у меня уважение к Эрику, так что задаю вопрос не из списка: «Что бы ты посоветовал молодым отцам?»

Будьте терпеливы, помните, что они маленькие, требуется много труда. Если есть шанс передохнуть, передохните. Плюсы перевешивают минусы. Это может казаться концом света, но однажды вы пройдете определенную черту и обретаете комфорт и спокойствие. Проводите с детьми столько времени, сколько можете, но не забывайте, что вам тоже нужно спустить пар.

Спасибо, Эрик! Я все записал! А что стало с твоими вредными привычками?

Я бросил курить – а потом снова начинал и снова бросал, – стал делать больше дел по дому. У меня была привычка сквернословить, и мне, в самом деле, пришлось с этим бороться. Еще я имел обыкновение оставлять свое шмотье по всему дому, и иногда на кофейном столике валялись мои инструменты или ключи от машины. Дети же везде лазают, пришлось взяться и за это.

Тут каждый согласится: с детьми приходят не одни лишь веселье и милота, но и сонм гораздо более серьезных величин, и ответственность – первая из них. Планирование и разделение труда, впрочем, делают жизнь проще. Эрик с женой поделили обязанности по дому и детям, и это сработало. В жизни супруги поменялось немногое, но на женскую долю в нагрузку перепали стрижка детей и общие вопросы ухода вроде ухода за кожей. Эрик, например, отвозит детей куда нужно. И в семье есть такие договоренности по многим вопросам. К примеру, родители сошлись на том, что дети должны знать об окружающем мире, но стараются сохранить деликатный баланс, оставив детям право на какие-то ошибки. Как родители они аккуратны в своих советах и всегда рядом, если в доме послышался хрустальный звон разбитого сердца, кто-то потерял друга, просто печален или пережил плохой день. Эрик говорит, что в этой сфере отношения с детьми у них на высоте.

Эрик упомянул «женскую долю», сославшись на особую материнскую роль в уходе за детьми, и я спрашиваю его о том, как он видит «отцовскую долю».

Наверное, с моей стороны она замыкается на историю про «папенькину дочку»… У нас есть шутки, понятные только нам, я им могу что-то объяснить о трудностях общения с парнями (с позиции парня), это трудно, но это мое дело… Помочь им понять разницу между парнями и девчонками, в том числе по части свиданий. Ну и мы говорим о простых ситуациях: как вести себя, если кто-то из членов семьи или друзей расстроен, например.

Проблем с кормлением не было: старшая дочь ела все, как только отказалась от материнского молока, а вот младшая была более избирательна. Она может съесть что-то простое вроде хотдога или гамбургера, но доедать почти наверняка не будет. У Эрика и его жены очень большая семья. Родители с каждой из сторон, три сестры, тетушки, дядюшка, да всех не перечесть. А еще племянники и племянницы, и все живут неподалеку. Когда девчонки росли, им всегда было с кем поиграть. Всегда было кому присмотреть за детьми, если у родителей были свои дела, и это огромная удача. Если у папы с мамой намечался романтический вечер, то это никогда не было проблемой, всегда были свободные няньки. Завидую Эрику.

Дочки близки с бабушками и дедушками, и у каждого из них есть свои слабые и сильные стороны, уверен, как и у всех представителей старших поколений. Теща отлично справлялась с нашими девочками, потому что сама вырастила четырех дочерей, она как будто с самого начала знала, что для них лучше, как успокоить их и многое другое. Моя мама с ними хорошо справлялась, когда они немного подросли, потому что ее козырь – это все, что касается того, как занять детей. Они часто ходили в школу искусств в Park Inn, узнавали что-то новое. Мой отец великолепно показал себя, когда девочки подросли, и их можно куда-то сводить, еще он учил их всяким житейским мудростям. А отец жены помогал им со спортом, особенно младшей, когда она взялась за гольф. Еще он прекрасный собеседник, с ним интересно. Как видишь, все бабушки и дедушки разные, и это здорово. Да и жена моего отца им тоже как бабушка. Все, что касается живописи, походов в аквапарк или ресторан – это ее козыри. Иметь столько родни рядом – это благословение! Они многое сделали и делают для нас и своих внучек.

Дедушка и бабушка со стороны жены даже сопровождали семью в Диснейленд. Как вспоминает Эрик, это им с женой очень помогло, так как они даже смогли спокойно прокатиться на нескольких аттракционах.

Эрик верил в Великую Кофейную Силу и старался брать передышку, когда мог. Но давайте честно: кофе бодрит неэффективно, и часто все, что он дает, – это тахикардия.

Мне кофе помогал не вырубаться, но я понял, что у кофе есть побочный эффект – это когда тебя все равно резко вырубает, особенно когда ты не спал всю ночь перед этим и рассчитывал исключительно на помощь кофеина.

Эрик не был шокирован теми изменениями в жизни, которые последовали за рождением детей. Эта миссия стала для него приоритетной, и он сумел принять это и сосредоточиться на нем, отложив все дела в сторону. У него оставалось немного времени на свои увлечения, и это его устраивало. Иногда стресс перекрывал все вокруг, но в таких ситуациях на помощь приходила жена, ее поддержка была бесценна.

Эрик не уделял много времени группе, когда появились дети, зато со временем девчонки собрали свои группы. Эрик немного ворчит.

Они играют то, что им нравится. Я повлиял на них, но несильно. К примеру, я познакомил их с the Beatles… Не думаю, что им нравится тяжелая музыка, ха-ха… худшее, что они слушают, на мой взгляд, это то, что я бы назвал «унизительным хип-хопом». Лично я люблю разную музыку, главное, чтобы она шла от сердца, но иногда слышно за версту, что эти песни писали просто ради альбомных продаж, плевав на настоящее качество. Например, дочки как-то запали на одну популярную песню в стиле кантри: все бы ничего, но я не мог ее слушать, это такой набор штампов! Кошмарное открытие… ха-ха…

Воспитать у детей чувство вкуса – задача родителей, которую нельзя перекладывать на детский сад, школу и сверстников. Насколько Эрик полагался на эти институты?

Дети ходили в сад. В группах было по двадцать – тридцать детей. Обычно весь состав группы присутствовал в первую половину дня, на вторую половину детей оставалось меньше – часть из них забирали с обеда. Мы всегда старались быть в курсе дела, и мы всегда были с ними вместе, если вдруг требовался визит к врачу. Но, знаешь, в то же время мы следили за тем, чтобы воспитатели, учителя и врачи имели достаточно свободы, чтобы делать то, в чем они разбираются лучше нашего. Хотя, естественно, как родители мы всегда стоим за интересы детей, всегда защищаем их. Это относится и к системе здравоохранения, и к системе образования. У нас, впрочем, были и хорошая школа, и хорошая поликлиника.

Эрик соглашается, что первые месяцы после рождения детей были самыми непростыми, но командная работа Эрика и его жены помогала сгладить углы. Эрик полноценно участвовал в уходе за детьми и, когда требовалось, готовил.

Мы были пару раз на консультации у детского психолога, но никаких серьезных вмешательств не происходило. Мы должны быть уверены, что наши дети здоровы, что их психическое состояние в порядке, это важно. Это то, что мы должны знать как родители. Особенно сейчас, когда давление на психику оказывается со всех сторон куда больше, чем в годы моего детства… Но когда они маленькие, все же проще, главное смотреть, чтобы они чего не схватили в доме.

Многие мужчины после появления детей попадают в ловушку собственных неудовлетворенных в детстве интересов и не жалеют денег на игрушки и книги. Кто-то способен удержать себя в руках, кто-то безоглядно скупает для своего ребенка – чаще всего внутреннего – коллекционные машинки, железнодорожные наборы или редкие в нашем детстве комиксы. Размышляя об этом, вспоминаю в разговоре с Эриком Lego, детали которого сын регулярно оставляет на полу. А даже немного Lego на полу – это неизбежная боль. Эрик понимает, что я имею в виду.

Это действительно больной вопрос. У нас полы из твердой древесины, и игрушки, плотно разбросанные по их поверхности, создавали огромную проблему. Для того чтобы попасть ночью в туалет, требовались особые навыки, потому что, как ни крути, все равно наступишь на деталь Lego или Polly Pockets. Это такие мелкие куколки с палец ростом, на них очень больно наступать.

Как отец, я отлично понимаю Эрика. А еще я помню интерес детей к вещам, которые отлично сойдут им за игрушку на пять минут, но, например, слишком хрупки и ценны, чтобы отдать их со спокойным сердцем. Особенно те две фигурки космодесантников в шкафу. Эрик не удержался от смеха.

Как фанат серии «Звездные войны» я не позволял детям играть с экземплярами моей личной коллекции. У меня было несколько специальных игрушек, которые были не так ценны, и я мог дать их разломать. Но что до ценных и дорогих мне моделей… Никогда в жизни!

В какой-то момент Эрик обнаружил, что одна из его девочек вдруг стала старше, и оказалось, что вот они уже смотрят вместе фильмы, которые не смотрели раньше. Но он заметил, что с боевиками рейтинга R[9] и хоррорами все так же рядом идут легкие комедии вроде «Запасных игроков». Это было уже после того периода, когда друзья начали играть большую роль в жизни дочери. Назвать это «воссоединением» – слишком громко, но все же это было трогательно для Эрика.

Я обнаружил, что у меня есть «еще одно терпение», оно включается, когда первое заканчивается. Это как второе дыхание. Вот происходит сложная ситуация, и я вижу, что все еще способен объясниться с дочерьми, поговорить о том, как понимать происходящее. Трудно объяснить, но, по-моему, это делает лучше меня самого и помогает мне проявить отцовские качества.

Как и остальные, Эрик выделяет один значительный плюс в карантине, сопровождавшем эпидемию. На него указывают практически все герои книги, да и я помню, что пока начальство разбиралось, как контролировать нашу работу удаленно, можно было расслабиться. Ну, и уделять больше времени детям, само собой.

У нас были подготовлены все эти правильные маски, перчатки, санитайзеры, но главное, что мы больше времени проводили вместе. Мы запасли чуть больше продуктов и бутилированной воды, однако к апокалипсису не готовились, держались нормального сценария. Мы часто проверяли наших бабушек и дедушек, больше готовили дома и меньше заказывали еду. Трудности были. Чикаго – это большой город с его плюсами и минусами. Как во всяком большом городе, здесь больше магазинов, рядом всегда есть медицинские центры. Были периоды, когда число заболевших подскакивало, люди в городе становились более раздражительными, нервными. Отсюда были и очереди за туалетной бумагой, крупой и так далее.

Эрику и его семье неизменно помогали такие совместные просмотры фильмов и совместное приготовление пищи. А еще они старались всегда найти время на то, чтобы просто поговорить друг с другом. Не все же кино смотреть. Плюс дети учились дома. Когда Эрик приходил домой из магазина, а у них шли занятия, ему приходилось быть тихим как мышь. Вдобавок он выбирался из дома, чтобы отсканировать или напечатать что-то для их школьных проектов. Обучение на дому оказалось сложным делом, и он согласен с преподавателями, что качество образования за тот период упало. Он говорит, что наблюдал за тем, как его дочки сидели перед компом, и это было очень уныло.

В конце разговора Эрик повторил знакомый нам сакраментальный рефрен.

Я постоянно думаю, что мог бы что-то сделать лучше… Я расту, становлюсь старше и с высоты своего опыта понимаю больше. Я чувствую, что я хороший отец, но я всегда думаю, как мог бы что-то сделать лучше для будущего моих детей. Стараюсь сконцентрироваться на этом. Быть отцом сейчас здорово, дети подросли, с ними можно поговорить по-взрослому, и я осознаю, какие умные у меня девочки… Не думаю, что они это унаследовали от меня, скорее, это от матери! Но вообще мне важно, что мы вырастили таких хороших дочерей… Мы все работаем как команда, у нас своеобразное саркастическое чувство юмора, мы любим побарагозить, и вообще я вижу, как все члены семьи меняются в лучшую сторону и сплоченно работают вместе.

Подумав, Эрик добавил то, что можно выделить как подведение итогов его жизни отца и музыканта. Кажется, что эти изменения носят декоративный характер, но они по-настоящему важны, когда ты стараешься удержать баланс между званиями «хороший отец» и «творческая личность».

Вообще рождение детей определенным образом повлияло на меня как на музыканта. Трудно объяснить, но я чувствую, что мой стиль сочинения стал немного более целенаправленным, осознанным, что ли, потому что у меня есть дети, которые, как мне кажется, важнее меня. Мои музыкальные вкусы не изменились, но то, что я пишу, звучит иначе, как если бы я стал мудрее. И в настоящее время мне немного сложнее управляться с планированием, поэтому каждый раз, когда я сажусь за написание песни, я стараюсь быть более продуктивным и сосредоточенным.

Наверное, это субъективно, но Avernus совсем недавно выпустили первый сингл с нового альбома – Nemesis, и он звучит по-настоящему внушительно. Надеюсь, что у группы все сложится успешно, и новый альбом выйдет в срок.

Джеймс Эйнар Бекер, тридцать пять лет, директор по маркетингу в университете бизнеса. Вместе с женой Ларой воспитывает четырехлетних близнецов Миллу Элеанор Бекер и Беннета Эдварда Бекера.

Едва ли он мог представить себя отцом двойни восемь лет назад, когда играл в датской группе Plöw. Жаль, что квартет приказал долго жить, ведь их первый и единственный альбом No Highness Below The Crown был воистину впечатляющим: яркие гитарные гармонии, тяжелые дисторшированные риффы и хриплый, яростный вокал Руна Бека, выплевывавшего свое, казалось бы, вечное недовольство. Джеймс в Plöw играл на гитаре, так что мелодичное звучание группы, равно как и ее тяжесть, – это его заслуга.

Джеймс – наполовину ирландец, наполовину исландец, а его жена родом из Венгрии. Так что их дом – место средоточения традиций трех разных культур, из которых они выбирают для своих детей то, что нравится и детям, и родителям. У Джеймса с детства сложилось представление о том, что значит быть хорошим отцом..

В детстве мой батя был для меня настоящим примером. Главный человек в доме, которому все по плечу. И именно благодаря его музыкальной коллекции я полюбил тяжелую музыку. Я отлично помню, как в пять лет наткнулся на три важных кассеты, впоследствии сформировавшие мои музыкальные вкусы. Это были Queen – The Works, ZZ Top – Eliminator и AC/DC – Back in Black. Я до сих пор считаю, что эти альбомы восхитительны. И одни из самых лучших воспоминаний связаны с тем, как мы вместе с отцом импровизировали в нашем доме, я был тогда совсем мал. Мой отец – ирландец, так что страсть к ирландской народной музыке была чем-то естественным в нашем доме. Помню, что у нас было банджо, оловянная флейта и боуран, ирландский бубен. Мы устраивали для себя небольшие концерты, чтобы дать выход чувствам.

Отцовство – это не точная наука, тут всегда приходится импровизировать, а кто-то к этому откровенно не готов. Джеймс с женой отнеслись к беременности ответственно, все было запланировано, и они располагали временем, чтобы прикинуть, каково это – стать родителем. Но, конечно, когда УЗИ показало, что они ждут двойню, их первой реакцией стало «мы будем сильно заняты». Джеймс сделал выводы и занялся приобретением новой, большей машины и с поправкой на двойню стал готовить детскую, собирал мебель и красил стены. Исландская система здравоохранения известна высокой планкой качества, и ее представители позаботились о том, чтобы молодые семьи были подготовлены к пополнению, так что нужды посещать отдельные курсы помимо тех, что обеспечивает государство, не было.

Вопрос о том, чтобы Джеймс присутствовал на родах, даже не поднимался. Это обыкновенное дело в Исландии, и семья Бекеров не стала исключением. Кстати, трехмесячный оплачиваемый отпуск для отца – предел мечтаний для многих европейских стран – в Исландии реальность. Тем более у Джеймса были в запасе двадцать четыре дня летнего отпуска.

Весь первый месяц я провел за сменой пеленок, кормлением детей молоком и попытками ухватить хотя бы немного сна, когда это только было возможно. Мы с женой перешли на вахтовый метод и присматривали за детьми посменно, чтобы каждый из нас мог спать хотя бы три – четыре часа без перерыва. Так что иногда не было заметно разницы между днем и ночью. Особенно в Исландии, где солнце едва выходит в ноябре. Но сейчас я думаю только о том, как это было здорово. Воспоминания об усталости растворились. Этот период был по-своему комфортным, и время, проведенное с семьей, помогло установить сильную связь с детьми и женой. Когда мой отцовский отпуск подходил к концу, я хотел остаться дома. И, конечно, совладать с двумя новорожденными – это подвиг. Моя жена – герой для меня, я видел, чего ей это стоило. Мы делили уход за детьми примерно поровну. Никаких обсуждений даже не требовалось. Мое участие и участие жены полностью совпадали во всех аспектах. Само собой, кроме непосредственно родов и кормления грудью.

Джеймс борется с обсессивно-компульсивным расстройством. Укоренившиеся навязчивые, мешающие или пугающие мысли, тревожность и осознание этих процессов едва ли могут послужить подспорьем в воспитании детей. Поэтому за шесть месяцев до рождения детей Джеймс начал принимать предписанные лекарства. Он признался, если бы не терапия, то он почти наверняка не смог бы заснуть и постоянно проверял, дышат ли дети и все ли с ними в порядке. Страх того, что дети перестанут дышать, довлел над ним и после терапии, но он не был уже таким всеобъемлющим.

Джеймс проявляет высокий уровень ответственности, и вопрос об истоках этой осознанности напрашивается сам собой, ведь многим привычнее считать, что дети рождаются едва ли не сами собой, а вырастить их – проще пареной репы.

Это огромная ответственность. Твоя задача – убедиться в том, что эти человеческие существа будут здоровы, вырастут и станут независимыми личностями. Во мне чувство ответственности только усиливается по мере того, как дети взрослеют… Я думаю, что это пришло к нам из мира животных. Это выученное поведение. Ты учишься на примере собственных родителей, запоминая то, как они растят тебя. Ты видишь друзей и родственников, которые заводят семьи перед тобой. По-моему, так этот опыт отпечатывается в нашем сознании. Что-то вроде первобытного инстинкта. Это естественно.

Джеймс стал отцом, когда ему было немногим за тридцать, это нормально для многих молодых людей его возраста. Но не секрет, что в этом возрасте метаболизм уже не тот, и тебе не обязательно кутить всю ночь, чтобы плохо выглядеть к утру. Джеймс согласен с тем, что, стань он отцом лет на восемь раньше, он был бы более вынослив физически. Однако у его возраста есть значительный плюс – это опыт. Если ты не созрел для родительства, то физические навыки не спасут. В его случае большим подспорьем послужили хорошие отношения с тещей. Когда у тебя есть маленькие дети и надо возвращаться на работу, человек, которому ты мог бы доверить малышей, нужен позарез. Пара лишних рук никогда не будет лишней. Представьте это чувство, когда у вас новорожденный младенец, хаос в квартире и голове, а родственники выстроились в очередь, чтобы приветствовать нового члена общества и одарить всех подарками? Многие согласятся, что в такой ситуации реальная помощь часто не менее важна – а то и важнее – очередного комплекта одежки с рюшечками, из которого наследник вырастет за месяц. В этом Джеймсу повезло, и он уверяет, что без тещи едва ли смог бы выйти на работу. Она здорово помогла молодой семье с уборкой и готовкой. При этом ей не приходилось объяснять, что делать нужно, а что ни в коем случае нельзя. У родителей не было сомнений в том, что в их отсутствие не произойдет ничего такого, о чем пришлось бы потом жалеть. Просто взрослые люди пришли к пониманию. Похоже, в семье Бекер такое происходит естественно.

Мы можем доверить детей и моей матери, но у нее пять стандартных восьмичасовых рабочих дней в неделю. Сейчас трудно рассчитывать на бабушек и дедушек, как это было раньше. Моим родителям и родителям жены едва перевалило за пятьдесят. Так что у них, как у всех, есть работа и карьера, которые тоже требуют внимания. У них впереди еще двадцать лет до пенсии.

Джеймс считает, что проблема с катастрофической нехваткой сна у молодых родителей можно решить, если спланировать распорядок дня. Он добавляет: «А если еще и спать каждые свободные пять минут, то это вообще отлично помогает». Надо сказать, что, пока Джеймс жил в Дании, он не сидел без дела, и его команда Plöw отнимала немало времени. И пусть в Исландии он не стал возвращаться на тяжелую сцену, но появление детей не может не отразиться на личной жизни и хобби, ведь правда?

У меня никогда не возникало необходимости жертвовать чем бы то ни было, и с появлением детей здесь ничего не изменилось. Я уже к тому моменту все свое свободное время проводил с женой, а теперь мы делим это время еще с двумя личностями. Но если мыслить в этом направлении, то я научился лучше организовывать свое расписание. Мы не можем себе позволить тратить время впустую, и я использую каждое мгновение по полной, будь то родительство, сон, работа или занятие своим любимым делом. Кроме того, я перестал употреблять алкоголь, это большое достижение. Так что никакое похмелье не сможет испортить день мне или моей семье. Мои увлечения – фото и видеосъемка. Поэтому я много снимаю своих ребят.

Если говорить о любви к тяжелой музыке, то она всегда была в центре моего существования, и я рассчитываю передать ее детям. Я включал им тяжелую музыку с самого начала. Сейчас если мы с ними едем в машине, то обычно врубаем на полную мощность System of a Down. Эта группа – и их музыка – превосходна, если тебе надо одновременно чем-то занять и развлечь себя и детей. Народные мотивы в их песнях безумно заводят и веселят. Вам не понадобятся никакие Baby Sharks или еще какие-нибудь детские песенки, когда ты можешь врубить Сержа Танкяна и его суперхит SUGAR!

Семья Бекер живет, мягко говоря, за городом, и это автоматически решает одну из актуальных проблем городских жителей. Ближайший KFC находится более чем в ста километрах от их дома. А McDonalds и Burger King в Исландии отсутствуют. Так что найти «джанк-фуд» в классическом смысле этого слова там не просто. Однако у Джеймса нет строгих правил касаемо пирожных, конфет и сладостей вообще. Странное дело.

В этом месте сердце ответственных родителей должно вострепетать: нет фастфуда, вот она, цивилизация! Но, например, с детскими садами, на мой взгляд, в Исландии жестковато: детей принимают с девяти месяцев. Джеймс согласен с тем, что это очень рано, но когда проходит срок отпуска по уходу за ребенком и для матери, и для отца, у большинства родителей вариантов остается не так много. С другой стороны, система здравоохранения в Исландии на высоте и помимо качественных услуг гарантирует то, о чем многим из нас остается только мечтать: чуткое, человеческое отношение. Открытость системы порождает доверие, и для Джеймса, например, вопрос вакцинации детей никогда не стоял остро. Как он говорит, в аргументацию противников прививок он не верит. Все отлажено, везде комфорт, но необходимость отдать детей в сад с девяти месяцев его до сих пор немного беспокоит.

У нашей семьи не было другого выбора, нам пришлось отдать детей в садик, как только они достигли этого возраста. По мне, так это действительно очень рано. Я не считаю, что они были готовы к этому, да и мы к этому были не готовы. У нашего сада, конечно, есть плюсы. В группе восемь детей и три воспитателя. Я знаю, что дети в хороших руках. Ну и вдобавок к этому должен сказать, что садик располагается в двадцати метрах от моего офиса. Я буквально вижу их детскую площадку из окна. Это очень здорово.

Конечно, помимо государственной поддержки важен и надежный тыл, Джеймс им, как уже стало понятно, обеспечен.

Мы с женой – лучшие друзья. Рождение близнецов только укрепило наши отношения. Я обожаю жену, ценю ее за то, что дала жизнь моим детям, позволила продолжить мой род и поклялась провести остаток жизни со мной. Если у жизни есть цель, то я уверен, что это и есть самое важное в жизни каждого мужчины.

Но ведь не может быть так, чтобы все было гладко и четко спланировано? Когда я думаю про семью с двумя детьми одного возраста, то один из первых вопросов, который приходит в голову, – а как одновременно гулять с двумя? Джеймс признается, что это не просто и чаще всего это работа для двоих. Однако если найти хорошо просматриваемую детскую площадку или, что лучше, открытую местность на природе, то все не так уж страшно. Главное, чтобы рядом не было трассы с интенсивным движением. А такие в Исландии вообще есть? Ладно, проехали.

Если говорить о трудностях первого года, то у нас совершенно не оставалось времени на то, чтобы гулять с двумя нашими собаками. Обе – смесь бордер-колли и исландской овчарки. Одна прекрасно себя чувствовала с детьми. Но вторая рядом с ними была постоянно на нервах. Она даже рычала на них несколько раз, если мы не закрывали дверь в комнату, где спят собаки. Эта ситуация заставила нас изрядно понервничать, поэтому мы отдали ее моей матери. Она живет на ферме, там больше места. Конечно, мы даже не думали о том, чтобы усыпить ее. Эта псина невероятно умная и милая. Но она пугала детей и, видимо, пугалась сама по самым разным причинам.

До настоящего времени поездка к матери Джеймса на неделю также – наиболее продолжительное путешествие для его ребят. Двести километров на машине – то еще испытание, но мы уже знаем, что System of a Down выручает. Серж Танкян не делает эту поездку совсем безоблачной, но на «отдых» никто и не рассчитывал. Джеймс – реалист, поэтому считает, что о полетах в другие страны рано думать, пока дети не подрастут. Вместе с тем он признает, что сейчас он воспринимает отцовство более спокойно.

Я нормально переношу, например, утренние «смены» с детьми. Сын часто просыпается в пять утра, следом просыпается дочь. Это очень рано, но даже при этом утренние часы такие спокойные и приятные. Мы стараемся качественно провести это время: смотрим мультики, завтракаем.

Мультфильмы – это святое! А как насчет такой практики, как совместное чтение? Джеймс заверил, что держит руку на пульсе.

Мы стараемся заниматься дома с детьми и потихоньку проходим алфавит, числа, животных и так далее. И еще дома мы говорим на трех языках. Моя жена родом из Венгрии, так что она говорит с детьми на родном языке. Я – исландец, я говорю с ними на исландском. В то же время с женой мы общаемся на английском. Так что дети постоянно учат эти языки. Что же до физической активности… Зимой мы устраиваем снежные битвы так часто, как только можем. Летом мы провели кучу времени в песочнице, которую я построил.

Лето 2020 года было для большинства из нас новым испытанием, международный карантин изменил жизнь, без преувеличения, каждого. Но Бекерам он не принес каких-то особенных трудностей, жизнь в деревне сродни жизни в самоизоляции, в чем-то даже комфортнее.

Самым сложным было пытаться работать, когда дети оставались дома. Они постоянно на нас висели, но всегда есть выход из ситуации… Мы с женой разбивали день на две смены. Я работал до обеда, а она занималась детьми. После обеда я брал детей на себя, а моя жена приступала к работе. Потом мы как-то работали вместе вечером, если что-то было недоделано днем. У нас один работодатель, так что несложно скооперироваться и распланировать работу. На нашей работе с пониманием относятся к семейным.

У близнецов есть естественный интерес к музыке, Джеймс говорит, что они хорошо ее чувствуют. Например, Милла одержима танцами. Ее мечта – стать балериной. Но она будет танцевать под все, начиная с Black Sabbath и заканчивая Бахом. Она любит «пошуметь», если Джеймс играет на электрогитаре.

Ей больше всего нравится нажимать на мою маленькую гитарную педаль Big Muff и получать интенсивную обратную связь. Сейчас я сосредоточен на том, чтобы исполнять ее «Молот Тиля»[10] под песню Rammstein Links 2, 3, 4.

Сын Джеймса, Беннет, с самого раннего возраста поет под детскую музыку. У него прекрасное чувство ритма и звуковых сигнатур, если принять во внимание его юный возраст. Во время пения он всегда прекрасно держит тон. Он даже иногда берет октавы, создавая эффект хора.

Кажется, что он делает свою собственную «Богемскую рапсодию», но на слова «У старого Макдональда была ферма». Иногда у нас с ним наше личное время – только отец и сын. Мы часто просматриваем мои пластинки и дурачимся под них. Мы кружим по гостиной и слушаем Sepultura. ROOTS! BLOODY ROOTS!!!

Джеймс не играл в группе уже более семи лет. Привычка ходить на концерты осталась, но теперь он больше снимает видео или фотографирует происходящее. Времена концертного угара прошли, так как Джеймс не пьет алкоголь с момента рождения детей и считает, что камера в руке на концерте – это отличная замена кружке пива.

Я был поражен, когда обнаружил, что обладаю столь невероятным запасом терпения. Я осознал это, когда стал отцом, и сумел перенести это открытие в свою обычную жизнь… Думаю, я хорошо справляюсь. Все эти четыре года я был постоянно занят. У меня просто не было времени присесть и спокойно обмозговать это. Я уверен, что-то можно было сделать иначе, что-то можно было сделать лучше, но я спокойно сплю с сознанием этого. Моя награда – это безусловная любовь моих детей, которую я чувствую, когда прихожу домой.

Суло Кииви вместе со своей спутницей Грете воспитывает дочь Ирис, пять лет, и сына Йонаса, два с половиной года. Он преподаватель игры на гитаре и гитарист групп Kaschalot и Mört.

Таллин был первым городом за границей, который я посетил сознательно еще в холостые годы. Зато потом мы умудрились съездить в Эстонию втроем, то есть когда родилась дочь, четырехчасовая поездка туда-обратно на поезде с двухлетним дитем значительно спокойнее даже часовой поездки на автобусе. Но сколько раз я туда ни ездил, ни разу не слышал названий Kaschalot и Mört, пока благодаря интернету не познакомился с Суло. Ему повезло совмещать хобби и работу. Возможно, это не просто удача, а призвание.

Вспоминая о собственном детстве, Суло тепло отзывается о своем отце. Описываемый им образ отца обладает универсальными качествами, но должен быть особенно понятен и близок нашим читателям ввиду того, что Эстония конца восьмидесятых – начала девяностых экономически и отчасти культурно все еще оставалась частью распавшегося СССР.

Он был типичным представителем среднего класса. Очень добрый и всегда готов помочь. Прямолинейный, строгий, когда надо. Он был для нас действительно хорошим примером. Да и сейчас подает нам пример, но уже как дедушка. Как и всякий отец советской эпохи, он мастер на все руки: может сделать или починить что угодно. Кстати, отец всегда держал меня неподалеку, когда делал что-то по хозяйству, и я благодарен ему за такое обучение. Так что сегодня, если что-то надо сделать по дому, я просто беру и делаю это. Мои самые теплые воспоминания из детства, скорее всего, о наших семейных каникулах в летнем домике. Никто из нас не любил возиться в огороде, корпеть над грядками с картошкой, чем многие тогда занимались. Вместо этого мы ходили купаться, жгли костры и так далее.

Не то чтобы я был противником огородных утех, но я немного завидую Суло. В нашем детстве тоже был «летний домик», но весь отдых сводился к выращиванию овощей. Было ли это необходимо для выживания или это была дань традиции? Кто знает. Да, про дань традициям – Суло утверждает, что типичный эстонский отец очень практичен, а родители старшего, советского, поколения еще имеют проблемы с выражением своих чувств.

Никаких объятий или сантиментов, никакого «Я люблю тебя». Но ситуация постепенно меняется. Я нормально отношусь к тому, что мой отец ведет себя по канону старой школы. Знаю, что он чувствует, даже если он не говорит этого. Но я не намерен вести себя со своими детьми так же, как он… Есть то, что я перенял от него и что я бы хотел передать своим детям. Это все, что касается работы руками, работы с деревом. Эти навыки я считаю полезными. Мне нравится, что я могу что-то починить дома или сделать своими руками, и будет здорово, если дети тоже будут приучены к труду. Мой отец хорош какой есть, и он стал отличным дедом для моих ребят, если я смогу быть таким, как он, то по мне, так это уже достаточно хорошо.

Суло стал отцом в тридцать два, наверное, в этом возрасте большинство из нас уже готово возложить на себя почетное бремя родительства. Приготовления Суло носили преимущественно материальный характер.

Я ничего особенного не делал, занимался поиском детской одежды, собрал кроватку. У меня есть племянники и племянницы, так что я имел представление о том, как это бывает… А что касается того, насколько я был готов, то я тусовался до тридцати лет, а в таком возрасте не спать полночи было значительно проще. Ночной образ жизни был понятен. Сейчас я стараюсь держаться определенного расписания, и это всегда непросто, когда дом вверх дном, а дети голосят всю ночь. На мою удачу, такое теперь случается нечасто.

Эстония относится к числу стран бывшего советского пространства, которые относительно быстро переориентировались на ряд новых ценностей, поэтому присутствие отца при рождении ребенка не является чем-то экстраординарным. Суло был в роддоме вместе с Грете на первых родах, когда появилась Ирис, и остался там с ней на несколько дней до выписки.

Когда родился Йонас, обстоятельства были несколько иными, и ему вскоре после появления сына на свет пришлось вернуться домой к Ирис. Я отлично понимаю эту ситуацию, так как мы проходили все это в том же порядке.

В Эстонии отпуск по уходу за ребенком может взять любой из родителей, при этом государство гарантирует ежемесячную выплату среднего заработка, как на последнем месте работы, на протяжении полутора лет. Ну и три года за родителем сохраняется рабочее место. Если с ребенком остается мама, то отец получает дополнительный месяц отпуска, который можно взять, когда тебе удобно, но до истечения трехлетнего срока с момента рождения дитя. Суло взял две недели отпуска, когда родилась Ирис, и одну неделю после рождения Йонаса. Однако же Суло работает пятнадцать-двадцать часов в неделю, так что дома он и так проводит много времени. Так что возможность взять отпуск по уходу за ребенком в случае Суло даже не рассматривалась.

Я учитель музыки, мой график работы и такая штука, как школьные каникулы, не делают жизнь легче. В такой ситуации есть смысл не забрасывать работу, а продолжать зарабатывать, тем более что времени у меня благодаря режиму достаточно… Да и первые полгода я не мог кормить детей, так что помогал по дому: прибирался, менял подгузники, купал. Ирис сейчас подросла, поэтому с ней надо заниматься еще больше.

К рождению ребенка Суло относится очень спокойно. Его взгляд на этот вопрос обстоятелен и понятен, с его точкой зрения трудно спорить. Да и нужно ли?

Чего тут бояться… В нас заложено предназначение продолжения рода, я никогда не думал об этом как о чем-то непосильном. Рождение и воспитание детей – часть естественного порядка, и я двигаюсь по течению. Так же естественно, что я не мог принимать участия в кормлении детей в первые полгода их жизни.

Мой начальник, человек высоких нравственных идеалов и старой закалки, любил рассказывать анекдот про мужа, который кормил ребенка грудью. На вопрос, как до такого дошло, его жена отвечала: «Все началось с того, что он начал мыть посуду». Без смеха за кадром не обойтись, но согласитесь, в России есть семьи, которые держатся за патриархальный уклад в любой ситуации, и часто от матери требуется не только уход за детьми, но и весь циклопический объем работ по дому. Что с этим в Эстонии?

Те дни, когда мужья оставляли всю тяжесть заботы о детях на плечах своих жен, давно прошли. Мне нравится помогать Грете, насколько позволяет мой график. Я часто готовлю, отвожу дочку в детский сад и выполняю ряд других обязанностей по дому. Плюс я стараюсь брать на прогулку обоих детей, чтобы Грете имела возможность отдохнуть немного в тишине.

Сознательно или нет, но дети в определенной степени копируют поведение родителей, и это накладывает на нас дополнительную ответственность. Суло подчеркнул, что стал внимательнее относиться к своим привычкам, когда стал отцом.

Дети, в самом деле, перенимают привычки родителей, поэтому я слежу за тем, как веду себя, чтобы мои ребята брали от меня только лучшее. Я стал более расслабленным, более «заземленным» человеком. К счастью, я и раньше не курил и особо не пил, но теперь я пью еще меньше. Иногда могу позволить пару кружек пива на выходных с приятелями из группы или вроде того. Но мне пришлось поработать над своим распорядком дня, раньше я жил свободнее, а теперь мне все приходится расписывать, иначе не успеть.

Уточнил относительно помощи со стороны родителей и получил утвердительный ответ. Бабушки и дедушки неизменно готовы посидеть с детьми, так что Суло и его подруга (они до сих пор не женаты) имеют в своем распоряжении какое-то свободное время. Плюс иногда перепадает что-то из одежды от подросших племянников и племянниц. В общем-то, все примерно как везде. Наличие старших ребят в семье вдобавок помогло натренироваться старшему поколению, все-таки последовательное появление пяти внуков ни для кого не пройдет бесследно.

Так что Ирис и Йонасу достались опытные бабушки и дедушки, которым не пришлось озвучивать дополнительные инструкции. Дети могут оставаться у них на выходных, так как там же часто встречаются со своими двоюродными братьями и сестрами. Суло спокоен, ведь он знает: там детей не станут перекармливать сладостями и не дадут зависать часами перед телевизором.

Суло рассказал, что бессонными ночами, которые обеспечивали паре малыши, чаще всего помогал кофе, все равно никакого другого выбора не было. На мой взгляд, бодрящая сила кофе преувеличена, но, в самом деле, как еще бороться с недосыпом? Так как главное хобби Сулы – игра на гитаре – обеспечивает его работой, в этой части больших жертв на алтарь родительства возлагать не пришлось. Да, ему иногда требовалось больше времени, чтобы практиковаться, но тут выручает детский сад. Ирис уже ходит туда, а у Йонаса сад еще только впереди.

Трудно поверить, но преподаванием игры на гитаре можно обеспечить семью.

Да, это так. Получается примерно столько же, сколько я бы получал на учительской ставке при полном рабочем дне. Это что-то около полутора тысяч евро, все зависит от школы. Я уже преподавал, когда учился в средней школе, мне же нужны были деньги на пиво. Прошло двадцать лет, я все еще даю уроки, и мне все еще нравится. Я, между прочим, получил диплом магистра классической гитары и музыкальной педагогики в Королевской датской консерватории.

Но даже при достаточно свободном графике работы, как у Суло, между молодыми родителями случаются трения.

Мы ссорились больше, чем обычно, когда появился первый ребенок, но мы обсуждали эти ситуации, и когда родился Йонас, все уже было проще. Сейчас я не сильно переживаю на этот счет. Да, мы можем повздорить, но ссоры случаются в такие дни, когда мы по-настоящему мало спали, и еще когда вдобавок дети начинают бузить на полную катушку, тут любой легко потеряет выдержку. Но чаще всего мы приходим в себя довольно быстро.

В доме Суло часто звучит музыка, и от этого никуда не деться. Ирис отдает предпочтение Rammstein – Суло подозревает, что причина в простоте песен – и подобным группам. Младшему пока все равно, что играет в доме, но часто отец включает классику рока и металла в плейлисте на Spotify, так что парень заочно знаком с основными хитами. А где еще ему развивать чувство вкуса? Не в детском же саду? Кстати, о садиках…

Дочь пошла в сад, когда ей было полтора года, младший пойдет в следующем году. В сад берут детей от полутора лет. Ирис было год и восемь месяцев. Там ее развитие пошло заметно быстрее, и сейчас она ходит туда три раза в неделю, так что она много времени проводит вместе с нами и со своим братом. В нашем саду на пятнадцать детей приходится три воспитателя, так что каждому хватает внимания и за каждым есть присмотр. Когда дети становятся постарше, группы становятся больше, и тогда остается всего два воспитателя. Такие изменения происходят, когда детям исполняется четыре. Ирис нравится в саду, она завела там много хороших друзей, так что я определенно за детские сады!

Как человек критического склада ума, я осторожно смотрю на нововведения в отечественной школе, и вопрос об отношении к качеству обучения, пусть даже и в детском саду, в Эстонии вызывает острый интерес. Ну и не будем забывать такой тренд, как раннее развитие. Чувствует ли Суло необходимость дополнительно заниматься с Ирис?

Определенно, в садике есть свои правила, они достаточно строгие, и дети им следуют, но дома дочь иногда расходится, и мы учим ее, как надо себя вести в той или иной ситуации. Она очень подвижная, она не сидит на месте, поэтому мы не пытались учить ее читать или чему-то еще, просто потому что ей это не интересно. Но мы читаем книги вместе. В Эстонии есть такой популярный детский персонаж – собачка Лотте. Ей нравится. И еще классические волшебные сказки и книги о животных.

До пандемии Суло и Грете летали несколько раз за границу вместе с Ирис, и ей понравилось путешествовать и летать самолетом. Семья посещала такие места, где было комфортно с ребенком. Приоритетами были теплый климат, наличие пляжа, тематических парков и так далее. Суло не может похвастаться тем, что шикарно отдыхал в такие каникулы, но, в общем, он доволен этим опытом.

Естественно, с ребенком труднее путешествовать, ты просто быстрее устаешь и не можешь спонтанно пойти куда хочешь. Хорошо, что я ленивый путешественник, так что мне нормально день напролет сидеть у бассейна.

Йонас родился в разгар эпидемии, и пока ему не довелось испытать радость путешествий. Ну да кому легко? Суло, например, остался без удовольствия выступать со своими группами. С другой стороны, он проводил занятия по Skype и без заработка не остался.

Йонас родился незадолго до того, как объявили начало «второй волны», так что ситуацию можно было с натяжкой назвать нормальной.

Грете должна была сдать тест на ковид незадолго до того, как пришло время отправиться в роддом, ну да куда от этого денешься. Ничего такого экстраординарного не было. Ну еще я должен был надеть маску, когда проходил через приемный покой. Я был рядом с Грете, когда родился Йонас… Когда я увидел все это во второй раз, мне подумалось, что, пожалуй, я не должен был видеть все это снова… Но я рад, что я там был.

В каждой стране была своя специфика ковидных ограничений. Где-то они были жесткими, где-то относительно, на фоне остальных стран, мягкими. Несомненно то, что для всех этот опыт был новым и чаще всего неприятным. Суло рассказал о том, как прошел его карантин.

Было здорово, что мы вместе проводили больше времени. Но вообще никто не был готов к этой ситуации, это было неожиданно. Сложнее всего, пожалуй, было то, что детские сады были закрыты, и мы с моей второй половиной вынуждены были работать дома. Мы нашли выход и разделили день: она работала утром, я работал днем, ну и за детьми приглядывал тот, кто был свободен. Для Ирис ситуация была непривычной, ведь она не могла встречаться с друзьями из сада, мы старались ограничивать время, проведенное перед телевизором, и организовать ее игры дома. Но случалось и такое, что я был вынужден выключать телевизор, и она начинала голосить как потерпевшая.

Когда была объявлена «вторая волна» эпидемии, в Эстонии уже не было прежнего ажиотажа. Люди относились к этому спокойнее, и жизнь все больше напоминала нормальную. «Вот только концертов так и не было, и, помимо прочего, бары закрыты», – печально заключил Суло.

Тут трудно не согласиться – отсутствие возможности выпустить пар на концерте, в спортзале или, чего притворяться, в баре негативно сказалось на самоощущении большинства землян. Но в этих условиях появилась возможность сконцентрироваться на важном, сделать для себя выводы и проанализировать собственный жизненный путь. Как отец двоих детей Суло перечислил свои достижения за последние три года.

Я стал спокойнее, расслабленнее, заземленным в некотором роде, наверное, я могу сказать, что еще поднаторел в планировании. До детей я делал то, что хочу и когда хочу, теперь должен быть план, учитывающий наперед кучу мелочей. Это хорошо. Возможно, я мог бы больше помогать моей спутнице по дому, но я стараюсь стать лучше. Думаю, я справляюсь.

А самый удивительный опыт Суло на сегодня поймет любой отец.

Пожалуй, то, когда дочка начала говорить, с этого момента играть с ней – сплошное веселье. Она забавная большую часть времени, это просто, и это всегда вызывает у меня улыбку.

Скотт Акуилдер, пятьдесят два года, вместе с женой Линн вырастил двух дочерей – Мин, двадцать пять лет, и Сидни, двадцать два года, и все еще тащит сына Оса, ему семнадцать. Скотт дает уроки игры на гитаре и рубит замес из пэйган-, краст- и дум-металл в группе Bretwaldas of Heathen Doom.

Если говорить простым языком, то они с напарником играют тяжело, вязко и громко, при этом допускается как чистый, так и хрипящий агрессивный вокал, ну и взрывной характер Bretwaldas of Heathen Doom обеспечен той самой долей краст. Одним словом, язычники!

Я связался со Скоттом не в самый подходящий момент. Они с женой жили последние двадцать лет в бедной части Бирмингема, и за этот срок территория изменилась до неузнаваемости. То, что прежде было небольшой деревушкой, превратилось в большую смердящую дыру. Плюс дом Скотта нуждается в ремонте, но это не самая большая проблема, так как руки у него растут из нужного места.

Моему бизнесу пришел конец еще в первую волну пандемии благодаря локдауну, так что я сейчас живу, считай, как крестьянин. Ничего страшного, впрочем, я по жизни пессимист и отчасти готов к чему-то подобному. Любой, кто удосужился прочесть пару книжек по истории, поймет, что все меняется, идея социального прогресса – миф, человеческие инстинкты победят, и мы обречены жить в их тени.

Тезисы Скотта провоцируют вступить в полемику, обсудить идеи наличия социального прогресса или его отсутствия, но в пространстве этой книги для таких споров, увы, места не хватит. Так что перейдем к вопросу о роли отца в семье Скотта.

Это сложно. Мои мать и отец встретились совсем юными. Маме было всего лишь двадцать, когда она забеременела мною. Вместе они были недолго, и она ушла от отца, когда мне было четыре: довольно необычная ситуация для тех лет, так что мы нечасто виделись с ним. С детства я его запомнил высоким, ухоженным, очаровательным, немного страшноватым, но забавным, что особенно подмечали юные леди. Не могу сказать, что помню его именно как отца. Не то чтобы я имел что-то против него сейчас… Он рос в дисфункциональный семье среднего класса, так что отсюда, наверное, его отстраненность, это несомненно отразилось на моем воспитании. У нас была семья с одним родителем, денег не хватало, и, пожалуй, соглашусь с тем, что ребенку нужно иметь некий образ отца, особенно мальчику. И эту роль играл мой дед, он поддерживал меня понемногу, но жил далеко. Дед работал водителем автопогрузчика на фабрике по производству джема, постоянно что-то ремонтировал или возился со своей машиной и пах чистящим средством «Сварфега». Он всегда отвечал на мои глупые вопросы, помогал мне, если мог. Можно сказать, что дед тоже рос в дисфункциональной семье, стандартный рабочий класс, как правило, добр к своим детям.

Мальчиком Скотт посещал Английскую квакерскую школу в Борнвилле (родина шоколада «Кэдбери»), и там все было так обставлено, как будто на дворе двадцатые: например, школьников заставляли часами петь старые гимны, пока ребята их не заучивали наизусть. Это была христианская школа с необычайно лицемерными учителями, где смешались традиционализм, национализм и левацкая философия, которая осталась со Скоттом, как бы он с этим не боролся. Скотт подбирает яркое сравнение, приводя в пример амбициозное молодежное движение, основанное в начале прошлого века.

Тогда это было что-то вроде скаутского движения с элементами утопического культа, как у Киббо Кифт во главе с Джоном Харгрейвом[11]!

В восьмидесятые в Великобритании случился крен в сторону потребительской культуры. Скотт вспоминает, что ребята с его улицы внезапно стали как одержимые гоняться за модными шмотками с нужными ярлыками, кичились стоимостью одежды.

Это был переломный момент, потому что я не повелся на эту моду, и я не дал бы и ломаного гроша за эти ценности… Мой отец переехал из нашего региона, когда мне было около одиннадцати. С тех пор я видел его несколько раз, он довольно либеральный родитель в сравнении с моей матерью, которая была более активной и авторитарной. Это нормально, просто в моей жизни столько раз случалось, когда его не было рядом, чтобы помочь мне, что нам было поздно пытаться наладить дружеские отношения. К тому моменту, как ему исполнилось шестьдесят, я перестал его навещать, а он обзавелся новой семьей. Я не реагировал на попытки моей матери заменить фигуру строгого отца. Я обожаю ее упрямство в некоторых вопросах, но часто это было совсем не круто и привело к тому, что я воспитывал сам себя назло своим родителям, а не благодаря им.

Скотт оставил отчий дом так быстро, как только смог, и отправился путешествовать. Обвиняя себя в легкомысленности, он вспоминает, что в свои двадцать ударился в эскапизм, изучая философию нью-эйдж, оккультизм, язычество. И хотя он быстро пришел к выводу, что большинство этих историй представляют собой абсолютную чепуху, он усвоил важность ритуалов – в широком смысле слова – следования годовым циклам, близости к природе и так далее. Эти идеалы стали ценностями Скотта, хотя что-то, по его словам, он впитал еще в безумные школьные годы.

Моя жена тоже разделяла эти взгляды, так что мы стали учить наших детей в этом же ключе. Нам повезло, что у нашего дома есть большой сад, «оазис спокойствия» в большом городе, там мы можем жечь костры, совершать скрупулезные «археологические раскопки», там мы проводили эксперименты с гончарной печью, читали старые легенды из наследия древних греков и скандинавов. Благодаря этому пространству мы как могли заботились о детях. Наверное, мы их испортили. Может, для воспитания духа нам не хватало каких-нибудь педиков, шарахающихся в округе, как в «старые добрые времена» моей юности? По крайней мере, читать детям на ночь каждый день – это полезно. Но правда в том, что, чем больше у тебя детей, тем меньше у тебя на это времени…

Скотт говорит все это с высоты своего опыта, но, когда его супруга забеременела в первый раз, эта новость сбила его с ног. Ему было двадцать четыре, и перспектива стать отцом в течение неполного года не входила в его планы. Тем не менее Скотту не потребовалось много времени, чтобы принять это и прийти к простому заключению: взялся за гуж, не говори, что не дюж. Первая проблема, вставшая перед молодым отцом, заключалась в том, что его новый статус шел вразрез с его образом жизни, и даже никто из его друзей не принимал эту новость всерьез.

Я хорошо посмеялся над ними, когда они стали отцами в свои тридцать – сорок лет, но удержался от звонков в три часа утра с требованиями «встретить меня в клубе». Подготовка? По-моему, мы купили книгу про беременность авторства глупой старой и сентиментальной Мириам Стоппард. Тогда ведь не было интернета, так что многое строилось на догадках. Я был абсолютно одержим вопросом безопасности моей жены и постоянно думал о микробах. Я стал абсолютно нетерпим к людям, чьи привычки находились, скажем так, ниже «стандартного» уровня. Да, мы посещали занятия по дородовой подготовке, но тогда там была какая-то завернутая на нью-эйдж ерунда. Как раз там я начал задаваться вопросом, во что я позволил себя втянуть, но, похоже, мое тело контролировали невидимые силы. Что-то вроде «папкиного транса».

Готовность Скотта тем не менее не была на высоте, и его впечатления от участия в родах не уступают по яркости впечатлениям от бразильского карнавала.

Часть меня хотела убежать оттуда и присоединиться к бродячему цирку, вступить в иностранный легион или выпить залпом сто пинт пива. На самом деле я был с женой от начала и до конца, у меня была самая лучшая точка обзора, и я видел все происходящее. Ни слова больше! Я не хочу обескуражить потенциальных отцов, читающих эти строки! Но в первый раз это тянулось часами и часами, я чувствовал себя обузой, но никак не помощником. Я чувствовал, что от меня было бы больше пользы, если бы я просто стоял за дверью, выкуривая две пачки «Мальборо» и кусая ногти, прежде чем наконец пойти и нажраться, «обмыв ножки», как это делали наши отцы. Однако шутки в сторону: когда роды пошли по-настоящему, я действительно был нужен жене, по-моему, она даже сказала потом, что я был «великолепен». Не знаю, правда, что она имела в виду. Все эти дыхательные упражнения хиппи, которым нас учили на дородовых занятиях, были бесполезны.

Возможно, многие удивятся, но в Великобритании в середине девяностых условия пребывания в роддоме тоже были далеки от санаторных. Британским роженицам, как и российским, прямо скажем, надо было готовиться к спартанской обстановке и соответствующему отношению.

Женский персонал обращался с роженицами в госпитале довольно странно, будто бы делал все, чтобы только увеличить их страдания. Сам госпиталь напоминал мне о странах третьего мира. Там же, между прочим, родился Оззи Осборн в 1948-м, и я сомневаюсь, что с тех пор в здании проводился хоть какой-то ремонт.

После часов и часов потуг, после созерцания нескончаемых сцен агонии жены в 3:36 родилась Мин. По словам Скотта, она так долго проходила по родовым путям, что ее голова напоминала по форме голову королевы Нефертити, а кожа была серая как камень. Не совсем то, что ожидал увидеть молодой отец.

Акушерка взяла ее за ноги, ударила слегка по попе и продула ее носик, пока та не задышала – все это напоминало работу ветеринара. После этого дочь передали мне. Линн была сильно травмирована после родов, ей требовалось, мягко говоря, восстановиться. Мин приоткрыла один глаз, посмотрела на меня, и с этого мгновения началось мое отцовство. С той самой минуты я превратился из здравомыслящего мужчины в совершенно неуравновешенного потенциального убийцу.

Чего не хватает счастливому новоиспеченному отцу? Отпуска! У Скотта была гарантированная оплачиваемая неделя. Но хотя он почувствовал связь с дочерью с самого момента рождения, ей нужна была только мама. Они уже и так провели девять месяцев наедине друг с другом, и на первых порах Скотт занимался преимущественно ремонтными работами по дому, обустройством среды обитания, покупками и заработком денег. Время от времени он находил силы, чтобы улыбнуться выходкам малышки, но когда Мин исполнилось три месяца, отец неожиданно оказался нужен дочери. Ребенок стал требователен, хотел взаимодействовать.

Кажется, следующие несколько месяцев – и лет – я только и делал, что носил детей и молился о том, чтобы они заснули. Я был вовлечен в это все с самого начала. Хорошо, что дочки не помнят, как я менял им подгузники – а я иногда делал это, – всякий раз думая о том, что могу травмировать их… Вообще когда у тебя первый ребенок, ты постоянно думаешь, что с ним что-то может быть не так, но я умудрился ни разу не уронить своих на голову или чего похуже. Однако чем больше у тебя детей, тем меньше ты беспокоишься. У нашего третьего, у Оса, диагностировали кисту, когда ему было всего шесть недель от роду. Он и так кричал на полную мощность, когда хотел есть, так что можете себе представить, какой был шум, когда мы его не кормили перед анестезией. После операции он заорал так, что мы услышали на другом конце госпиталя. Болезнь может прийти к любому в любое время.

Линн и Скотт разделили свои обязанности по уходу за дочерью. Проблемы с заменой подгузников и купанием ребенка, даже когда он измазан от попы и до шеи какашками, не возникало. Скотт пробовал ходить в родительские группы, но там преимущественно были женщины, в глазах которых он читал: «Какого черта этот мужик здесь делает?» И Скотт задумывался: «Черт, да! Какого я здесь делаю?» Перестав посещать эти группы, он приложил некоторое усилие, чтобы «социализироваться» с другими родителями на детских площадках и в яслях, но пришел к выводу, что взаимодействие с миром «нормальных» не относится к числу его сильных сторон. «Не могу сказать, что скучаю по такому общению, хорошо, что с этим покончено», – закрывает Скотт эту тему. У него, как у отца, хватало проблем помимо налаживания сомнительных социальных связей.

Все спокойно, пока они не замечают твое существование и не понимают, кто ты. А когда все-таки замечают, приходят стресс и давление: ты должен справляться, ты должен быть примером для каждого из них, ты не можешь отказать, ты должен просчитывать каждый ход. Я записался на курсы, чтобы стать преподавателем игры на гитаре. Это было нелегко, я не чувствовал себя достаточно компетентным, и там было еще сорок участников, каждый из которых казался профессиональнее меня. Но прошел первый курс, и нас осталось всего шестеро.

Я учился три года, чтобы повысить свою квалификацию, в итоге это помогло мне обеспечивать мою семью, это гарантировало им некоторую стабильность и внутреннее спокойствие. Конечно, они это и сегодня не ценят, маленькие неблагодарные засранцы: «Папа, почему ты мне тогда не купил лошадку?!»

Скотт и Линн жили далеко от своих родственников, так что помощи ждать было неоткуда. Но они сошлись с парой молодых родителей из числа соседей, и, по крайней мере, у них появилась компания. Потом родилась Сидни, стало труднее.

Когда она родилась, Мин стала экстремально требовательной, постоянно просила, чтоб мы не носили Сидни на руках: «Вы можете ее уже положить?» Но, конечно, мы не могли! Малыши хотят все видеть с высоты шесть футов над землей, как и ты! Но, по правде, когда старшие понимают, что могут быть полезны, они начинают помогать. Какое-то время. Отлично помню, как девчонки были напуганы, когда услышали, что мы ждем третьего. Сидни было семь, Мин было десять. Мы им сказали об этом за ужином, думали, что их это порадует, но старшая сказала: «О, нееееееет!», а младшая разрыдалась. Она была разбита новостью, что лишится статуса нашей «малышки». Хотя они полюбили Оса, когда он родился. Потом, впрочем, любви стало меньше, он взрослел и сильно раздражал их… Много написано о том, как на человека влияет то, каким ребенком по счету он был в семье. С детьми тяжело обходиться одинаково, как бы ты ни старался, просто потому, что контекст их положения и то, как они видят себя в конкретный промежуток времени, отличаются от того, что было раньше. Младшие знают, что есть старшие, которые за ними приглядывают.

Скотт переключился на воспоминания о первых месяцах с новорожденным и заметно оживился, когда описывал нервное истощение и эмоциональное перенапряжение, ставшие его постоянными спутниками на этот период. Многие с сочувствием припомнят, что сталкивались с подобным, а для кого-то эти байки в новинку – лично знаю таких счастливчиков. Сволочи.

Когда они были совсем крохотные, то мне случалось забывать выключить телевизор перед сном: я просто вырубался, и когда среди ночи я подскакивал от звука автоматически выключающегося телевизора – это было как удар в сердце. Я не забуду эту гонку на время: летишь подогреть молоко, чтобы оно было теплым, но не горячим, там внизу на кухне в чернильной тьме зимней ночи, а потом бежишь сломя голову наверх, чтобы засунуть бутылку им в рот и, наконец, прекратить этот крик. На следующий день все, что ты можешь сделать, – это использовать любую попытку вздремнуть. Гуляешь с коляской, а впереди прямой участок пути на сто метров? Прикрой глаза на двадцать секунд и вздремни, если ты во что-то врежешься, то непременно проснешься!

Такой режим сна доконает кого угодно, я гарантирую это, но Скотт, чья прежняя жизнь была хаотичной и непредсказуемой, нашел в этом плюс. Малышки преподали ему ценный урок и научили рассчитывать свое время точно, что привело Скотта к более рациональному планированию и более эффективной работе. Он считает, что достиг даже большего за время, когда дочери были младше, если сравнивать с временами до их рождения. Когда дети пошли и стали разговаривать, жизнь стала интереснее, потому что было невозможно не отвечать их растущим запросам.

Наша первая девочка была ангелом, вторая была ужасна, а парень – сущий кошмар!

Группа Скотта Bretwaldas of Heathen Doom была создана в 2001-м, когда он уже дважды был отцом, но к тяжелой музыке он пристрастился задолго до этого и просто так не мог расстаться с этим увлечением.

У меня есть видеозапись на кассете, где я прыгаю со старшей под Burzum Key to the Gate. Ей было примерно полгода, и, к несчастью, она начала плакать. Когда дочери стали чуть старше, они подпевали дэт- и блэк-металл группам на заднем сиденье нашей машины. Вообще все трое знакомы с тяжелой музыкой, равно как и с другими жанрами, и все трое любят музыку до сих пор.

Bretwaldas of Heathen Doom звучат тяжело и специфически, поначалу дуэт играл дикую смесь краст и дум-металл, но со временем немного остепенился и пришел к более традиционным формам. Последняя на сегодня официальная запись группы ЕР – Kingdom of Killers служит тому лучшей иллюстрацией. Это хорошая музыка, и то, что она громкая, не умаляет этого! Эта музыка была саундтреком первых лет жизни детей Скотта. Кроме того, дети слушали, как он работает над своими гитарными партиями дома, так что это была почти что рутина.

Насчет той музыки, которую они слушали сами, ну, по своему опыту могу сказать, что школьникам необходимо самоопределение, принадлежность к некой группе. Поначалу детям нравилось то же, что и одноклассникам – попсовые песенки с простой структурой «куплет – припев – куплет». В этом нет ничего плохого, детям необходимы простые песенки, чтобы развить чувство мелодии и языка. Моей задачей было познакомить их с максимально широким набором музыкальных направлений, начиная с немецких шлягеров – музыка настолько плохая, что русские построили Берлинскую стену, лишь бы это не слышать – до относительно приемлемого индонезийского гамелана. Конечно, были и тонны рока, а также дум- и блэк-металл среди прочего. У меня нет сомнений в том, что прослушивание различных музыкальных текстур благотворно для их нейронных связей. Словом, однажды они доросли до возраста, когда поняли, что либо следуют за течением с нормальными детьми под популярные мелодии, либо идут своим путем. Они быстро разобрались с этим. Наверное, это в крови. Старшая сейчас одержима техно, металл, инди, она диджей, и она хороший гитарист – во многом даже лучше, чем ее знакомые парни. Вторая одержима британским панк-роком второй волны из восьмидесятых – Discharge, Disorder и тому подобное. Просто однажды она нашла мою коллекцию кассет, собранную, когда мне было четырнадцать. Она ведет блог, посвященный панк-сцене. Младший, похоже, пошел против семейных традиций, ему просто нравится играть на пианино. Все верно, я постарался, чтобы в доме было пианино. Запишите мне пару бонусных очков по родительской шкале. Твоя задача состоит в том, чтобы обеспечить им возможность выбора стать теми, кем они хотят. Божечки, я говорю как какой-то хиппи!

Последние два предложения записываю себе в памятку «Как быть хорошим отцом» и думаю, что пианино нам тоже может пригодиться. Но сначала надо забрать баян, который бабушка мне предлагает освоить тридцать пять из моих тридцати девяти лет… Бабушка хотела воспитать во мне вкус к нормальной музыке. Да, как бы ни назывался персонал в детском саду, главные воспитатели ребенка – родители и родственники. Тем более сад саду рознь. Нашему герою с садами не очень везло. Мин была отправлена в частные ясли, и это был просто грабеж, потому что сотрудники нанимались по принципу «на тебе, Боже, что нам негоже».

Им вообще нельзя было находиться рядом с детьми. Когда родилась Синди, мы с Линн решили работать неполный день: когда один супруг приходил домой с работы, второй передавал ему ребенка и шел на свою работу. Так продолжалось несколько лет. В итоге мы поняли, что соглашение не работает эффективно, и лучше мне работать полный день и сосредоточиться на карьере учителя. Я так работал лет десять, пока не стал самозанятым. В 2004-м, когда родился мой сын, в стране у власти находилось левое правительство, и парня отдали в по-настоящему хорошие ясли, что позволило нам обоим выйти на работу. Ясли были платными, но не дорогими. Потом Великобритания, конечно же, проголосовала за консервативное правительство, ведь Англия очень консервативна, а там просто ненавидели саму мысль о том, что кто-то получает что-то бесплатно. Так все полетело к чертям.

С медициной ситуация лучше. Скотт описывает ее как уникальную. И действительно, национальная служба здравоохранения Великобритании обеспечивает бесплатную медицинскую помощь населению с 1948 года. Служба финансируется главным образом за счет общебританских налоговых поступлений и остается бесплатной для британцев и беженцев, несмотря на ряд реформ.

Если что-то случилось с ребенком, то просто встаешь в начало очереди, и тебя тут же обслужат, и уровень обслуживания при этом отличный. Я пользовался скорой и неотложной помощью с детьми в разных ситуациях, и все всегда было безупречно. Наша служба здравоохранения спасла жизнь моей дочери, мне не на что жаловаться. Если бы не они, то мы бы лишились дома, оплачивая все необходимые процедуры и лекарства. В том, что касается важных вопросов, эта система совершенна.

Впрочем, если проблемы со здоровьем не критические, о быстром обслуживании можно забыть. В таких случаях направление получить проблематично, так что Скотт и Линн даже не пытаются это сделать.

Я не был у врача года три, проще самому заняться своим лечением, если только у тебя не отвалилась нога или глазное яблоко, например, не позеленело. Если чувствуешь недомогание, попробуй выспаться, отлежаться, позаниматься спортом или, может, выпей рюмку… Но я должен заметить, что врач системы национальной службы здравоохранения с большей вероятностью скажет тебе правду, чем доктор из частной клиники. Частный врач, скорее, с готовностью выдаст то, что ты хочешь услышать, а не то, что тебе надо. А то просто пропишет тебе дополнительные платные анализы, в которых ты не нуждался. Поэтому, на мой взгляд, частные клиники не так эффективны. Но если смешать этот подход с новыми принципами родительства, то можно получить постоянных клиентов. Я рад, что это не наш вариант!

Скотт согласился с тем, что первые годы для пары в статусе родителей могут послужить испытанием для отношений, указывая на то, что в древние времена детей воспитывали всем племенем, и они, таким образом, принадлежали всем.

Когда у супругов неожиданно появляются новые роли отца и матери, есть шанс уйти с первого места в приоритетах любимого человека и однажды оказаться где-то в конце списка, это тяжело. В западном обществе все, что касается детей, диспропорционально. Оглядываясь назад, я скажу, что в такой ситуации можно не только потерять нить своих отношений, но и связь с родителями, которые однажды окажутся старыми, а потом вдруг – слишком старыми, жизнь идет очень быстро.

Скотт успел много попутешествовать до того, как стал отцом, поэтому до последнего отказывался выезжать в отпуск с тремя детьми за границу. Ведь за границей может быть слишком жарко, там можно заболеть, а отпуск в Британии прекрасен тем, что все побережье усыпано пляжами, и это все, что нужно детям. Скотт предпочитал путешествовать с детьми на машине.

Англия – это либертарианская страна правого толка, мы не инвестируем в железнодорожный транспорт. Если только он не нужен бизнесменам, чтобы добраться на деловую встречу в другой большой город, а потом накидаться в стрип-клубе! Кроме прочего, машина хороша тем, что дети могут пинать тебя по спине во время движения или драться между собой, могут внезапно чихать так, что ты подскакиваешь. Прежде чем оглянешься на заднее сиденье, надо подготовить себя к худшему.

Кругозор детворы можно развивать не только в путешествиях, но и с помощью книг, и это обычно даже дешевле. На удачу Скотта, его девочки любили читать, а парень родился, когда в ходу были планшеты. Скотт, впрочем, все равно ему читает. Он перечисляет по памяти любимые книги своих детей.

Девочки напомнили мне про «Очень голодную гусеницу» Эрика Карла (разбуди меня ночью, и я расскажу эту чертову книгу наизусть), «Не сейчас, Бернард!» Дэвида Макки (классика), «Идем ловить медведя» Майкла Розена, «Радужную рыбу» Маркуса Пфистера, «Груффало» Джулии Дональдсон, «Фунгуса Бугимена» Раймонда Бриггса, «Твиты» и «Ведьм» Роальда Даля, «Любимые сказки божьей коровки», «Старого медведя», «Совят», ну, и обычный набор мультфильмов, которые показывают по телевизору. Потом, когда они подросли, я читал им мифы скандинавских стран и Древней Греции в обработке Кевина Кроссли Холланда, народные предания Европы и Индии. Но кажется, что им больше всего нравились простые истории, которые я придумывал, когда мы торчали в пробках.

Многим ответственным отцам известен ряд досадных ограничений, которые автоматически включены в новый статус. Скотт тоже их не избежал. Так, например, за первый год отцовства он едва мог позволить себе выпить: вдруг придется срочно ехать в больницу? Позже он, впрочем, смог расслабиться и наверстал упущенное.

Все равно отцу постоянно приходится контролировать ситуацию: все ли у всех в порядке и на месте? Яички в порядке? Проверил. Кошелек? Проверил. Дети, жена, большая палка у входной двери, ключи от машины и что там еще? Проверил. Я даже подстригся и пытался стать нормальным, как все. Многие проходят такой период, когда думаешь, что надо постараться и «вырасти». Так продолжалось месяца два, пока я не смирился с невозможностью этого и вскоре не вернулся к своей «норме».

По его словам, первый ковидный карантин в королевстве был, как и для всех нас, путешествием в неведомое. Никто не знал, чего ждать, вдруг это знаки последних времен.

Мы готовы к чрезвычайным ситуациям, у нас обычно есть запас пива и продуктов где-то на две недели (у каждого должен быть такой), это не стало проблемой. С социальной точки зрения это было трудно: наши дочери случайно оказались с нами дома и поначалу отнеслись к ситуации рационально, но потом только и делали, что ныли из-за того, что не могли выбраться наружу. Младший, впрочем, остался доволен, для него это были все равно что рождественские каникулы: ходить в школу не надо, знай только играй весь день в Minecraft.

Кажется, мы приблизились вплотную к проблеме гаджетов, но Скотт подходит к этой щекотливой теме издалека. Скопление ярких разноцветных пластиковых объектов, часть из которых еще вдобавок издает глупый шум, сводило его с ума. Были периоды, когда казалось, будто он только и делает, что ходит по ковру из Lego, подбирает фломастеры и вытирает поверхности от пролитых напитков, задаваясь вопросом, какая из игрушек в ящике шумит. Ну и компьютеры. Дочери Скотта родились в то время, когда компьютеры были чем-то, что требовало определенных навыков в обращении.

Для начала, компьютеры тогда частенько ломались. Дочки играли на них, но, по крайней мере, это был активный выбор: порой надо было обладать хотя бы базовыми навыками компьютерной грамотности, чтобы запустить игру. Я был не рад, когда появились планшеты и вся эта ерунда, это было начало упрощения работы на компьютере. Упрощенная грамматика сообщений, постоянные клики и расшаривание фоток, чтобы получить прилив дофамина. Но самая большая засада совсем не с нашими детьми – мои, например, уже полностью исследовали интернет – так вот, самую большую проблему составляют пожилые родственники, распространяющие глупые теории заговора, вот за ними нужен глаз да глаз.

Скотт размышлял о том, как теперь можно воспользоваться информацией, собранной о гражданах за время пандемии. Его беспокоило то, что с помощью искусственного интеллекта легко каталогизировать предпочтения граждан по анализу их запросов в поисковиках, онлайн-магазинах и социальных сетях, а после этого проверить причастность к той или иной партии и отправить на перевоспитание. Скотт допускает, что лучший способ выжить – это разыгрывать простофилю, который не подозревает о происходящем, как солдат Швейк, придуманный Ярославом Гашеком.

Я из Бирмингема, это дает уже какую-то фору, потому что большинство считает нас туповатыми по умолчанию! Нас ждут интересные времена. Я бы посоветовал родителям свести свою жизнь к самому необходимому, чтобы быть мобильными. «Импровизируй, адаптируйся и побеждай!» – как говорят американские морские пехотинцы. (Я запомнил эту фразу из интервью с Марком Шелтоном из Manilla Road.)

Дети Скотта росли и видели, что их отец учится, что, несомненно, было хорошим примером. То он проводил время над учебной литературой, то писал эссе. А еще он с Линн всегда был готов помочь детям с домашкой. Девочки стали проявлять самостоятельность в учебе, но парню постоянно требовалась крепкая отцовская рука, чтобы сделать даже небольшое задание.

Я не знаю, может, это гены, но мальчишки имеют больше трудностей с образованием. Британская система образования достаточно жестка, она нацелена на подготовку к принятию конкретной позиции в классовой системе. Конечно, работы для рабочего класса, как встарь, теперь нет, но у нас есть толпы детишек, которые бегло ориентируются в «экономике знания», и, к сожалению, они могут получить работу только в супермаркете. Недавно ситуация казалась лучше, они пытались подключить критическое мышление, но каждый, кто усвоит его, все равно закончит все в той же системе классов, где имеет значение то, откуда ты родом.

В иерархии британских частных школ, которые могли бы подготовить молодых людей к гражданской службе в мире высших классов, первые места занимают Итон и Оксбридж, две школы, поставляющие стране премьер-министров. Нельзя недооценивать то, сколько слоев разных классов лежит на пути в высший. В Великобритании нельзя купить путь в высший класс. Скотт иронично замечает, что надежда есть всегда, и так как экономика ориентирована на поставку услуг, то можно найти работу в колл-центре, все, что нужно, – это приятный голос, настойчивость и очень толстая кожа. Главное – научить ребенка маневрировать в хаосе, окружающем нас, и надеяться на то, что твои дети быстро усвоят этот урок, пока есть место для маневров.

А что Скотт относит к своим достижениям на поприще отцовства? Чем гордится? Считает ли себя достойным примером для подражания?

Создание своего бизнеса по обучению игре на гитаре – это было нелегко, но я справился. Я хотел показать своим детям, что можно быть самодостаточным и финансово независимым… А так, мне радостно, когда я вижу их счастливыми и понимаю, что обеспечил им приличное детство. Ну, или я провалил эту миссию и был таким паршивым предком, что это поможет им не допускать родительских ошибок в своей жизни!

Ричард Носсар Гастанета, пятьдесят лет, его дочери Химене уже тридцать один год. Работает в службе доставки веганской еды La Vegan Haus. Играет психоделический рок в группе Matus.

С Ричардом мы познакомились, когда я открыл для себя перуанскую группу Don Juan Matus, название которой со временем сократилось до лаконичного Matus. Эта команда началась с желания трех приятелей записать несколько песен в духе психоделического рока образца шестидесятых, а к 2022 году записала пять полноформатных альбомов и получила признание в андеграундных кругах. Название группы было выбрано не от большой любви к учению дона Хуана, но в связи с тесным отношением этого мистического образа к контркультуре семидесятых, сыгравшей определяющее значение в формировании вкусов участников Matus.

Сегодня активность Matus понижена, хотя в обозримом будущем маячит выход их нового альбома Espejismos II («Миражи II»). Ричард одним из первых вызвался помочь мне с этой книгой и оперативно ответил на все вопросы. В некотором смысле его история может показаться обычной, но, на мой взгляд, она заслуживает внимания.

Ричард вообще производит впечатление человека подвижного, который легко берется за свое дело и выполняет его честно, с самоотдачей. Можно сказать, что Ричард привык к свободной жизни, и, хотя большую часть своей карьеры он был фотографом-фрилансером, несколько лет назад он решил попытать удачу в агентстве по недвижимости Loyal Creek, которым владеет его приятель, но долго там не проработал. А в итоге уже третий год он живет в Оксапампе, что в центральных джунглях Перу.

Ричард помнит о своих родителях не так много, и вы поймете почему. Безусловно, отношения в семье не могут не повлиять на ребенка, поэтому кто знает, как бы все обернулось, если бы не большая семья отца Ричарда.

Они никогда не были женаты. Мои воспоминания об отце в первые годы моей жизни очень расплывчаты. Мама умерла, когда мне было семь, и я воспитывался в ее семье: мамины бабушка и прабабушка всегда были рядом. Вскоре после смерти матери в моей жизни появились отец и его семья. У меня быстро сложились доверительные отношения с моим новым дедом. Он заполнил пустоту в моей душе и играл важную роль в моей жизни, потому что другой заметной мужской фигуры в моем детстве не было, ну кроме разве что дяди Хорхе. Он навещал нас время от времени, но даже этого было достаточно, чтобы он занял заметное место в моей памяти. Отец никоим образом не мог стать для меня примером.

Отец Ричарда просто практически отсутствовал в жизни сына. Они не виделись около двадцати трех лет, и пока нет оснований считать, что что-то изменится. Этот человек имеет набор серьезных плохих привычек (кокаин, алкоголь, азартные игры) и едва ли по своей воле откажется от них. Ричард, впрочем, припоминает один приятный эпизод, связанный с отцом: тот как-то раз забрал его после школьного матча по футболу, парню тогда было десять лет, и он был весьма посредственным вратарем, так что присутствие отца здорово подняло его дух.

В прошлом году посредством моей подруги, которая недавно умерла, я встретился с парнем, ему нет еще и тридцати… Короче, она случайно познакомилась с ним здесь, в Оксакампе, он тоже сюда переехал какое-то время назад. Так вот, когда я его встретил, он уже знал мою фамилию и спросил, не знаю ли я Анаис и Андреа Носсар, это мои двоюродные сестры. Оказалось, что он учился вместе с Анаис, словом, мы быстро подружились, начали общаться, слушали музыку, ходили в бар. И как-то раз он обмолвился, что я напоминаю ему отца. Через несколько месяцев он поехал навестить своих родителей и рассказал обо мне своему отцу. А тот в свою очередь связался со мной через интернет и рассказал, что у него были романтические отношения с моей матерью в семидесятых. Он прислал мне ее фотографии. Я их раньше не видел и узнал ее с новой стороны, ведь я никогда толком не знал ее. Мы встретились с отцом моего приятеля год назад в Лиме и долго говорили, вдобавок выяснилось, что его жена была моей соседкой долгие годы и, кроме того, сводной сестрой Маноло, гитариста Matus… Если коротко, этот мужчина, отец моего приятеля, думает, что я его сын, и на то есть причины. Мы хотели сделать тест ДНК, но из-за эпидемии этого не случилось.

Будем надеяться, все со временем сложится, но вернемся к детству Ричарда. Ричард прожил большую часть жизни в Лиме, столице Перу. Там же он встретил Роксану (Рочи), мать Химены, ему было всего двадцать, и он определенно не был готов к появлению ребенка. Особого беспокойства он, впрочем, не испытывал, так как у него были дом, работа и всесторонняя поддержка двоюродной бабушки Терезы, которая в то время была обеспечена и наслаждалась финансовой независимостью. Такая обстановка не могла не вселять уверенность в завтрашнем дне, и молодой отец знал, что его дочь не будет ни в чем нуждаться.

Так оно и было с самого начала: Химена родилась путем кесарева сечения в частной клинике, хозяином которой был старый друг тещи Ричарда. Сам Ричард провел время операции в комнате ожидания и, к его удивлению, там встретил своего отца, внезапно прибывшего с букетом цветов. Помощь родственников была очень кстати, так как правительство в то время не обеспечивало какую-то особую финансовую или социальную поддержку молодым отцам. Тем более Ричард в те годы занимался, по его словам, «шпионажем для психологического отдела одного известного банка». Звучит таинственно, однако это легально. Это была любопытная работенка, заключавшаяся в том, что он снимал и клал деньги на счет в разных отделениях и оценивал работу кассиров. Каждую неделю он составлял отчеты о своей работе, за что и получал деньги. Работа странная, но она не требовала много времени: четыре-пять часов в день, и все оставшееся время в твоем распоряжении.

Дочери Ричарда было почти три в 1995-м, когда между Перу и Эквадором произошло несколько боевых столкновений. Как часто бывает, стороны боролись за спорные территории на границе, с точки зрения правительства Эквадора несправедливо отданные Перу после войны 1941-го. Каждая из сторон потеряла менее ста человек, менее чем за полтора месяца конфликт был прекращен, но напряженность сохранялась до 1998-го. Перу постепенно выбиралось из экономического кризиса, вызванного политикой правительства в восьмидесятых, и эта война, получившая название «война Альто-Сенепо», не сильно сказалась на экономике. Плюс семья Ричарда была финансово обеспечена, так что никаких форс-мажоров в первые годы жизни дочери не было.

Ричард вспоминает, что период этого конфликта прошел для него спокойно. Вообще каких-то страхов или беспокойства он тогда не испытывал.

Начнем с того, что я не робкого десятка. Но я помню, что неслабо перепугался, когда вернулся с работы, а дочку увезли в больницу из-за очень высокой температуры. Тогда я сильно струхнул… А вообще, если честно, я не сильно участвовал в домашних делах. Сменил, конечно, пару подгузников. Мы никогда не спорили об этом, не делили обязанности, но я все равно был рядом, когда был нужен.

Ричард расстался с матерью Химены, когда дочери было всего четыре. Пара пыталась сохранить отношения, и через какое-то время после расставания они начали встречаться снова, но этого хватило ненадолго. Впрочем, разошлись мирно: у каждого на тот момент были новые партнеры. Ричард считает, что одной из причин сохранения доверительных отношений с дочерью было то, что они постоянно виделись и долгое время жили недалеко друг от друга. Сейчас, когда Химена уже взрослая, Ричард замечает, что их общение с дочерью закономерно изменилось.

Теперь я, конечно, не чувствую той же ответственности. Она уже давно сама отвечает за свои поступки, но это не значит, что я отказываю ей в поддержке, в том числе финансовой, или просто советом, если она нуждается в нем… Мы сохранили доверительные отношения до сих пор.

Чета Носсар никогда не оставалась один на один со своими проблемами. Когда Ричард и Рочи поженились, он жил в большом доме, и они переехали в большую, хорошо обставленную комнату под крышей с ванной. Когда Роксана забеременела, они переехали на второй этаж и поселились в комнате, в которой прошло детство Ричарда. Двоюродная тетя и ее родня всячески помогали паре, в общем-то, они все жили под одной крышей около года. А Химена была тихой девочкой и отлично спала по ночам – чудо, а не ребенок! Плюс Ричард был не особо загружен на работе, поэтому у него было достаточно свободного времени, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке после рождения дочери.

Хотя для многих молодых семей первые месяцы с ребенком становятся серьезным испытанием отношений на прочность, Носсар пережили этот период без потерь. Неожиданное родительство не навредило их отношениям. Ричард считает, что именно помощь родственников и материальная обеспеченность сыграли в этом свою роль. Тем не менее он изменил своим привычкам: перестал гулять по ночам, посещать концерты и бары, социальная жизнь заметно просела. Сам он относился к этому спокойно.

Конечно, я был молод, в каком-то смысле дик, но все было в порядке. Просто изменился сценарий, это было что-то новое, к чему я относился с любопытством и доброжелательно. К тому же я не изменял своим увлечениям и, например, все так же слушал музыку. Со временем я познакомил дочь с самыми разными группами, не только тяжелыми… Она всегда знала, что я тоже пишу музыку. Но она никогда не была на концерте Matus, ведь это изначально был студийный проект… Но дочь была на наших репетициях, она фотографировала группу и даже записала несколько видео.

Когда Ричард обмолвился о госпитализации Химены, которая, к счастью, оказалась недолгой, разговор сам собой пришел к обсуждению организации здравоохранения в Перу. И медицину, и систему образования заодно Ричард охарактеризовал одним словом – «паршивые».

В 2003-м я слег с аритмией. Меня положили в ближайшую больницу, по месту проживания. Это была большая ошибка. Меня оставили в приемном покое, долго никто не появлялся. Какое-то время спустя меня облепили электродами и велели ждать кардиолога. Но я его так и не увидел. После четырнадцати или пятнадцати часов ожидания я выбрался оттуда и добрался до частной клиники, где все необходимые процедуры выполнили за двадцать минут.

Со школой были проблемы другого рода. Ричард помогал Химене с уроками, когда была нужна помощь, но изначально он был не согласен с выбором учебного заведения – религиозной школой. Просто мама Химены и теща учились там же.

Именно таким и было их объяснение – мол, это традиция, или что-то там такое же глупое… В итоге они поняли, что я был прав, Химена возненавидела это место и попросила перевести ее, поэтому закончила обучение уже в другой школе. Учеба в колледже ее никогда не привлекала. Она всегда проявляла художественные наклонности, артистизм, и она посещала занятия, которые помогли ей раскрыть эти навыки. В общем-то смена школы никак не повлияла на развитие этих талантов, потому что Химена демонстрировала их с рождения. Мы ведь познакомились с ее матерью в институте рекламы и графического дизайна. Каждый из нас обладал навыками работы с графикой, мы оба компетентны в этой области, и то, что дочь унаследовала наши таланты, очевидно. Мы всегда поощряли ее увлечение искусством, и я думаю, что мы проделали хорошую работу.

В 1996-м Ричард ненадолго разлучился с семьей: его жена получила роль в своей первой мыльной опере, а съемки проходили на берегу залива Паракас. Мыльная опера – дело затяжное, поэтому Рочи провела там с Хименой несколько месяцев. Когда дочь выросла, стала самостоятельной, у Ричарда появилось свободное время подумать о своем месте, и он понял, что Лима – не его город. Последние десять лет он часто путешествовал, предпринимая попытки переехать в другой город. Так он и оказался в Оксапампе.

Ричард и Химена давно живут каждый своей жизнью, и кажется, что он говорит о своем опыте отцовства даже отстраненно, однако это просто видимость, трезвый взгляд на жизнь.

Я не думаю, что, становясь родителем, ты по умолчанию становишься лучше как человек, этот вопрос касается человека как личности в целом. Вот у моего папаши было пять или шесть детей, никого из них я не знаю, кроме сводной сестры. Едва ли с кем-то из них он обходился лучше, чем со мной. Для своей дочери я стараюсь быть не просто отцом, но безусловным другом. Пусть она сама принимает решения, я уважаю их. Если она спросит совета, я дам его. Несомненно, многое можно было сделать лучше, но нет смысла оглядываться назад. Наградой мне служит то, что я вижу, каким удивительным человеком выросла моя дочь.

С начала карантина, достаточно жестко организованного в Перу, Ричард не видел Химену. Карантин был объявлен, когда Ричард гостил в Лиме с подругой, они как раз остановились в отеле. Она успела вовремя взять билеты на самолет и вернулась домой, но Ричард не смог вернуться в Оксапампу, потому что местные перелеты были закрыты аккурат за сутки до этого, а билеты на автобус взять было просто невозможно. Все пути домой были перекрыты. Несколько месяцев карантина он провел у своей двоюродной бабушки девяноста трех лет. На удачу Ричарда, бабушка нашла, где его разместить. Химена же провела карантин в безопасности с матерью и сводной сестрой, так что единственной заботой Ричарда было не подцепить вирус и не заразить бабушку.

Сначала это было некомфортно, но через несколько недель я свыкся с обстоятельствами. Большим стрессом была постоянная стирка после похода в магазин или банк той немногочисленной одежды, которая у меня была с собой. Я ведь планировал провести в Лиме неделю, а не несколько месяцев. Полагаю, мои меры безопасности были избыточны, но я боялся за здоровье бабули, которая была очень уязвима ввиду ее почтенного возраста. А так жаловаться не приходится. Я часами сидел в телефоне, смотрел видео на YouTube, слушал музыку, читал и писал. Мне очень не хватало музыкальных инструментов под рукой, и я не мог все это время записывать свои музыкальные идеи, ну и все же в наушниках с телефона слушать музыку тоже сомнительное удовольствие…

Рун Бек, тридцать семь лет, вместе с женой Камиллой воспитывает четырехлетнего сына Бурре. А незадолго до выхода книги у Руна и Камиллы родился второй сын. Наш герой работает сушефом в магазине органических продуктов, дерет глотку в местной тяжелой банде Uddød.

Когда я слушал записи громкой датской банды Plöw, я не мог представить их вокалиста Руна в образе отца. Восемь лет назад Рун был моложе, беззаботнее и мог позволить себе орать, не жалея глотки, про Бессмертного Скелета-Пахаря, капитана Фунгуса и прочих персонажей, воплощающих разные мятежные характеры. А видео, которое они сняли на песню High Tide? Собрались музыканты и самовыпиливаются посредством инструментов… Но это было семь лет назад. Plöw давно распались, Рун остепенился, но так продолжаться долго не могло, и теперь он вокалист Uddød…

Кажется, Рун легко вжился в новую роль и органично раскрыл в себе новые качества, о которых прежде не знал. Возможно, пример собственного отца вдохновлял его. По крайней мере, такое впечатление создается, когда слушаешь, насколько активно они вместе проводили свободное время.

Я всегда уважал отца. Он придерживался позитивного образа мышления, и я перенял его. Он проводил со мной много времени, мы плавали, участвовали в мотокроссе, он поддерживал мой интерес к игре на гитаре и к музыке в целом. Он привил мне интерес к натуральной медицине, или натуропатии. Мы до сих пор видимся довольно часто, и у нас всегда находится повод посмеяться, потому что нас смешит одно и то же.

Я не могу скрыть удивления, когда Рун упоминает мотокросс, которым занимался с детства. Когда вспоминаешь условия, в которых рос я и мои сверстники, это кажется чем-то невероятным. Рун только посмеялся над моим недоумением и объяснил, что родился в семье мотористов. Его отец увлекается автомобилями и мотоциклами. Отец Руна начал с картинга, где встретил большинство своих друзей, с которыми видится до сих пор. Все это – друзья семьи, которых Рун знает с детства. У Руна есть брат Рене, который старше его на девять лет, и он тоже всегда был фанатом любых колесных транспортных средств. Он-то и научил Руна ездить на мотоцикле и мопеде в очень юном возрасте. А отец возил Руна в небольшой лес недалеко от дома, где он мог потренироваться на маленькой Yamaha 50cc PW. Там же с ним часто катались его друзья, а потом отец отвел его на тренировки в настоящий мотокросс-клуб, где можно было гонять по настоящей трассе с трамплинами, лужами грязи и разными препятствиями. Мама всегда поддерживала Руна и болела за него во время автогонок. Это был обычный семейный выезд с ланч-боксами и кофе. Теперь еще и сын Руна Бурре проявляет некоторый интерес к мотоциклам, но отец не торопит события – всему свое время…

Так что участие в мотокроссе – это наша семейная традиция, мы этим занимаемся с ранних лет. Дания довольно прогрессивная страна в том, что касается роли отца. Сегодня от отца ожидается такое же участие в заботе и воспитании малыша, как и со стороны матери. Исполнять роль кормильца семьи теперь недостаточно. Поэтому моя миссия – быть современным отцом, сильным отцом, который проведет семью через трудные времена и создаст атмосферу веселья, который признает интересы сына и поддерживает в нем страсть к его увлечениям. Тракторы, музыка, мотокросс, лошади или звание лучшего боевого танцора, который когда-либо шагал по этой земле. Все, что может сделать его счастливым.

Если же говорить о натуропатии, то интерес Руна к этому роду альтернативной медицины естественен. Он начинал с базы, известной нашим соотечественникам: мол, в Дании все пьют ромашковый чай, когда болеют, всем известно о пользе чеснока и имбиря. Вместе с тем датчане лояльно относятся к традиционной медицине и врачебному вмешательству. Также в стране действуют строгие законы относительно рекламы натуральных средств для лечения и БАДов. Отец Руна увлекался лекарственными травами, натуральными витаминами и минералами еще тогда, когда Рун был ребенком, так что это было неотъемлемой частью его жизни.

Рун сказал, что редко принимает таблетки, кроме тех, что содержат натуральные компоненты.

Я считаю, что природа знает лучше, и мы должны быть менее самоуверенными, когда полагаемся на искусственные добавки. Принятый в спешке совет врача редко дает желаемый результат в перспективе. Я мог бы говорить об этом целыми днями, но я не хочу показаться категоричным в своем мнении о традиционной медицинской системе. Конечно, когда речь идет о сломанной руке, сердечной недостаточности, смертельной болезни или чем-то подобном, я искренне рад, что у нас есть очень хорошо функционирующая система здравоохранения. Мой интерес заключается в том, как мы можем помочь нашему невероятно разумному телу исцелить себя. Если мы дадим организму компоненты, питание, в котором нуждаются и тело, и разум, оно сможет исцелиться. Ну короче говоря: я люблю травы и знаю, что они работают. Люди во всем мире используют их на протяжении тысячелетий, и я ощутил, как они работают, на собственном теле. Мы используем все знания, которые мы накопили в нашей работе, когда ребенок заболевает.

Чтобы человека сделать счастливым, его сначала надо родить, и хотя Рун считает, что к такому событию, кардинально меняющему жизнь пары, никогда нельзя быть полностью готовым, он и Камилла все спланировали. Они готовились к домашним родам с участием акушерки, с минимумом вмешательства, долго обсуждали практическую сторону вопроса, исследовали возможности естественных методов облегчения боли при потугах, говорили о роли Руна, о том, какую помощь он может оказать. Ну и еще ходили на курсы, которые предлагала местная коммуна[12].

Датская система здравоохранения работает как часы, все отлажено, в компетенции врачей не сомневаются, а больницы комфортны… Однако у Руна есть свои соображения касательно родов.

Мы не считаем, что беременность и рождение ребенка – это болезнь, при которой необходима госпитализация. Если нет осложнений, то мы лучше проведем все необходимые процедуры в интимной и расслабляющей обстановке нашего дома. Мы и акушерка – этого достаточно. Короче, мы с Камиллой на тот момент уже почти десять лет работали с натуральной медициной, а к традиционной медицине не прибегали, если могли обойтись без нее. Как только попадаешь в роддом, часики начинают тикать. Если роженица не попадает в расписание, то ей будут давать препараты для стимуляции схваток, а это может привести к цепной реакции осложнений, может потребоваться эпидуралка и так далее, и тому подобное. Мы считаем, что женское тело лучше знает, когда должно случиться рождение ребенка. Все зависит от личных представлений о безопасности. Так что если кто-то в целях безопасности хочет ехать в роддом, я понимаю, почему вы этого хотите, это нормально. Просто мы себя чувствуем дома в большей безопасности, и у нас был восхитительный опыт. Это самое дикое мероприятие, в котором я участвовал!

Расслабляющая атмосфера, комфортная обстановка – да, это больше относится к дому, чем к государственным медицинским учреждениям. Хотя в Дании присутствие отца на родах никого не удивляет. Рун купил надувную ванну, это входило в зону его ответственности, и держал ее наготове, когда стало ясно, что время подходит. С роддомом разобрались, а что насчет государственных гарантий для молодых отцов?

Если ваша работа предполагает полный рабочий день, сорок часов в неделю, то можете рассчитывать на четырнадцать дней оплачиваемого отпуска по рождению ребенка. Рун самозанятый, так что ему пришлось оплачивать свое отсутствие из своего кармана. На его место наняли двух парней со стороны, пригласили их на работу в день родов, и они должны были подменять Руна на протяжении двух недель. Но все пошло не по плану, и ему пришлось выйти на работу уже на четвертый день. Это был тот еще облом, так как они с Камиллой рассчитывали провести хотя бы полмесяца дома втроем. Позже то, что магазин был собственностью Руна, сыграло ему только на руку: он мог брать сына с собой на работу, обеспечив жене немного свободного времени, или же, напротив, она могла подменить его на рабочем месте. Вообще Бурре безраздельно был с матерью первые месяцы, как и положено в его возрасте, но Рун не отлынивал и с честью нес ночные вахты, менял подгузники и пел колыбельные. Он с теплотой вспоминает о том, как иногда под утро ему удавалось качественно вздремнуть с малышом, сопевшим у него на груди. А как после всенощных бдений вставать на работу?

Ну, кофе же твой друг, верно? Были случаи, когда после нескольких ночей прерывистого сна я превращался в не самую лучшую версию самого себя. Мы с женой тогда пришли к соглашению, что то, что было сказано в ходе такой трудной ночи или ранним утром по ее прошествии, не считается, оставим это – что было, то было. Я не помню, что именно я делал, но в какой-то момент я понял, что не могу ничем помочь, когда жена кормила ребенка. Тогда я спокойно спал ночью и брал сына на себя ранним утром перед работой.

Магазин дорог Руну, он всегда хотел начать собственный бизнес и уже нацелился открыть магазин пластинок, но потом поработал в лавке органических продуктов в Орхусе, и план изменился. Занимая там должность ассистента продавца, Рун не только втянулся в дело, но и познакомился с Камиллой. В какой-то момент они уволились и уехали путешествовать на Ближний Восток, это направление совпадало с темой выпускной работы Камиллы в бакалавриате. Еще это был хороший способ встряхнуться.

Однажды я никак не мог уснуть, все думал о том, чтобы открыть магазин органических продуктов и товаров для здоровья в своем городе, в Дании. Для меня было принципиально открыть его именно в моем городе, там, где я вырос, где прожил двадцать восемь лет. Это маленький городок рядом с Орхусом. И мы занялись магазином сразу после свадьбы в 2016-м. О, это был очень насыщенный период. Мы все обустроили и так начали работать – шестьдесят часов в неделю четыре года подряд. Все – от постройки магазина до привлечения покупателей – было на нас. Мы работали для того, чтобы сделать этот мир лучше, чтобы рассказать людям об органических продуктах и природной медицине. Я был счастлив, что могу осуществить свою мечту. Было трудно, у нас сменились приоритеты, у нас стало меньше времени на семейные ужины, на друзей, почти не было времени на отпуск. В итоге нам пришлось сбавить обороты, финансово мы не тянули этот проект. Пожалуй, это было самое трудное решение в моей жизни.

Отсутствие свободного времени в связи с рождением ребенка не было чем-то новым, потому что, имея свой магазин, Рун и так работал шестьдесят-семьдесят часов в неделю. Так что загруженный режим никого не шокировал, хотя, безусловно, времени на работу, на посещение родственников, походы в бар с друзьями и на концерты стало только меньше.

То, что я не мог, как раньше, уделять достаточно времени группе, было проблемой… Вообще Камилла не любит громкую тяжелую музыку, которая нравится мне, поэтому можно сказать, что я к тому времени привык слушать свой «отвратительный тяжелый металл» в машине, в наушниках или в одиночестве. Я помню, как слушал культовый альбом Dio – Holy Diver и подпевал, а тут пришло время сменить сыну подгузник, так что я продолжил напевать, просто заменив в припеве holy diver на holy diaper («святой ныряльщик» на «святой подгузник»). Обычно, когда я с сыном, я могу включить AC/DC или какой-нибудь датский рок, оставив депрессивную и более мрачную музыку для прослушивания в свое личное время.

Как только Рун упомянул колыбельные, вопрос о том, перепевает ли он сыну хиты Plöw, возник сам собой. Рун только посмеялся.

Нет, к несчастью, вместе с Plöw мы записали не так много материала, пригодного для колыбельных… Я пою преимущественно датские народные песни. Особенно часто звучит Pianomand («Пианист»). Я пел ему, еще когда он был в животе у матери, еще до того, как он появился на свет. Это не типичная колыбельная, но у песни приятная мелодия, и там идет речь о жизни и смерти, и о том, что после смерти.

Как мы уже знаем, Рун унаследовал от отца ценное умение позитивно смотреть на мир, но, конечно, как мужчина, внезапно оказавшийся в положении новоиспеченного и вовлеченного отца, он не был чужд иррациональных страхов, маячивших где-то на фоне.

Как-то раз во время беременности малыш не подавал сигналов больше двенадцати или двадцати четырех часов, не помню точно. А мы помнили из наших разговоров с акушеркой, что плод должен двигаться регулярно в этот период. Я здорово понервничал, но старался сохранять спокойствие и не накручивать жену больше, чем она накручивала себя. Мы поехали в госпиталь, чтобы сделать УЗИ, и как только встали на парковке, малыш пнул нас.

Как мы видим, ответственность Руна высока, и он сам с этим легко соглашается, добавляя, что ответственность растет вместе с сыном. Бурре начинает все больше и больше взаимодействовать с миром, и Рун с Камиллой все чаще обсуждают, как можно поступить в той или иной ситуации, как ответить на определенные вопросы ребенка, как подать ему лучший пример своим поведением. Камилла все еще остается в отпуске по уходу за ребенком, потому что они с Руном верят в важность присутствия родителя рядом с ребенком в этом возрасте. В Дании это не самая популярная точка зрения, но такое положение дел становится, скорее, нормой. Некоторые коммуны предлагают экономическую поддержку семьям, которые хотели бы дольше оставаться со своими детьми, а не отдавать их при первой возможности в детский сад. Такую помощь получает и семья Руна, пока Камилла дома, но такая поддержка не была для них самоцелью.

Приоритеты семьи понятны, но надо добавить, что Камилла не забывает о своей карьере. Она на пути к завершению курса бакалавриата по направлению «Арабская культура и ислам». Однако она пока не думает о работе по специальности, и в семье обсуждается возможность продолжения ее обучения по направлению природной медицины и получения специальности доктора альтернативной медицины. Можно предположить, что чета Баек вегетарианцы, и отчасти это будет правдой. Рун не был в этом замечен, но Камилла на протяжении пятнадцати лет не употребляла пищу животного происхождения. Рун за компанию почти не ел мясо дома до рождения ребенка. Просто когда появился Бурре, Камилла сама захотела вернуть в свой рацион рыбу, курицу и баранину. Рун встретил эти перемены с распростертыми объятиями, тем более все эти продукты, естественно, органического происхождения.

Очевидно, что Рун не очень полагается на традиционную медицину, хотя они с Камиллой и приглашали акушерку для помощи в родах.

Мы не делаем прививки, и это долгая история, если отвечать подробно. Основная причина в побочных эффектах, опасность появления которых вероятнее, чем само заболевание. Это решение накладывает на нас огромную ответственность в случае, если ребенок заболеет, поэтому мы должны знать, что делать, если это действительно произойдет. В Дании неоднозначное отношение к этому вопросу, у каждого свое мнение… Особенно в социальных сетях. Мой опыт говорит мне, что те, кто отказывается следовать программе вакцинации, это прежде всего люди, которые интересуются составом вакцины и возможными побочными эффектами. Я согласен с тем, что мы должны иметь возможность получить больше информации на этот счет, чтобы родители могли делать свой выбор осознанно. И я не осуждаю тех, кто следует календарю прививок. Самое важное, что это остается свободным выбором, и никого не будут обвинять в том, что он делает то, что, как он считает, будет лучше для его ребенка.

Родителям бывает трудно выстроить отношения внуков с бабушками и дедушками. Некоторые все четко регламентируют, а другие готовы поступиться некоторыми принципами, чтобы не портить отношения. Рун и Камилла близки со своими родителями, и в случае необходимости те всегда готовы им помочь. Но они хотели самостоятельно встать на ноги, самостоятельно принять ряд решений по важным для них вопросам, поэтому какое-то время провели в свободном плавании втроем. Тем не менее помощь всегда была рядом, на расстоянии телефонного звонка.

Управление магазином и появление нового члена семьи обеспечили Руну полную загрузку, что наложило отпечаток и на отношения супругов. Рун отвечает коротко и взвешенно.

Мы не обращались к психологу, но у нас было много разговоров тет-а-тет, когда ситуация усложнялась. Наши отношения очень крепки, а сейчас у нас еще и ребенок, что делает связь только крепче… Мне кажется, я уже забываю те трудности, которые мы испытывали. Даже вот так с ходу не припомню чего-то конкретного. Ну, так быть отцом и работать шестьдесят часов в неделю – тот еще вызов.

Плотный график, маленький ребенок, как тут найти время для отпуска? Тем не менее Рун сумел превратить небольшую поездку по работе в Германию в маленькое семейное путешествие.

Это было в декабре, мы остановились в отеле с очень милой оранжереей, в которой росли тропические водные растения. Мы были там с сыном и здорово провели время. Вечером мы заказали рождественский ужин в ресторане, но Бурре так устал, что не мог спокойно сидеть и есть, так что нам пришлось вернуться в номер и уложить его спать. Персонал был настолько мил, что они нам подали еду прямо в номер. И у нас с женой был тихий романтический вечер с хорошим красным вином. Такие ужины, как этот, – большая радость, когда у тебя есть малыш.

Я хорошо понимаю Руна и вспоминаю наш первый выезд за границу, когда мы вопреки нашим убеждениям – никаких мультфильмов за столом! – начали ставить дочке мультфильмы про чешского Кротика. Она быстро расправлялась со своей порцией, когда мы только приступали к нашим, а две серии этого мультфильма позволяли нам выиграть десять минут времени, чтобы спокойно пообедать. Вы же знаете, какая это роскошь? Рун знает.

Мы пытались держать сына подальше от iPhone, iPad, компьютера, телевизора и так далее, и мы вполне справлялись. Сейчас он уже старше, и у нас есть четыре-пять программ, которые мы ему даем смотреть. Не каждый день, но на выходных и когда мы позарез заняты, если, например, готовим ужин. Иногда включаем что-то в машине, если ехать долго или если надо, чтобы он не заснул. Но мы стараемся, чтобы это было нечто особенное, а не каждодневная рутина. Мы редко ходим в рестораны, но нам удалось это сделать за день до того, как все снова закрыли. Были мы с женой, Бурре и наш общий друг. Сын поел за пять минут, поэтому мы поставили ему датский мультик Rasmus Klump. Так что я не виню родителей, которые дают своим детям гаджеты в ресторанах. Но я не думаю, что они уместны за ужином дома.

В то же время Рун считает, что для книг Бурре пока слишком мал.

Когда он станет постарше, думаю, мы пройдемся по Андерсену, и, пожалуй, было бы хорошо прочесть древние героические саги, но с этим, кажется, надо повременить. Сейчас мы тоже читаем, но все больше про то, как покакать в горшок, про тракторы и троллей. К слову, это все разные книги.

Тракторы – отдельное, трепетное увлечение Бурре. Отец знает это как никто другой, поэтому на второй день рождения Бурре получил превосходный торт в форме трактора. На его изготовление ушло немало часов, Рун не спал до двух ночи, но говорит, что оно того стоит, и парень до сих пор вспоминает этот подарок.

Карантин несильно повлиял на семью Бек: Рун работал в магазине, Камилла занималась с Бурре дома. Контакты с дедушками и бабушками были предельно ограничены, к этому отнеслись серьезно. Так что виделись с ними только дистанционно, пока общая эпидемиологическая ситуация не улучшилась. Спортивные классы Бурре закрылись, репетиционная точка, на которой собирались Uddød, тоже не работала. Но в остальном все было в пределах новой нормы. К тому же у Руна были девятидневные рождественские каникулы, что порадовало всю семью.

Рун чувствует себя комфортно в новой роли с самого начала. От ответственен, кажется спокойным, и его заключения всегда звучат взвешенно. И немаловажно, что он способен видеть ситуацию в перспективе, и это позволяет укрепить отношения в семье.

Конечно, всегда найдется повод понервничать, ведь на тебе ответственность за маленькое беспомощное человеческое существо, которое ты любишь больше чего бы то ни было на свете. Но я просто следовал за течением, и это было как-то естественно… Ты определенно меняешься. Появляется эта способность чувствовать глубокую и безусловную любовь в самом центре твоей души. Это то, что я ощущаю сегодня. Еще ты начинаешь иначе смотреть на мать своего ребенка. Во время рождения сына я понял силу природы внутри женского тела. Признаюсь, я не видел ничего подобного. Я уважаю ее за это еще больше. А еще ты понимаешь, что не бессмертен, что ты должен сделать все, на что способен, чтобы выжить и заботиться о своем ребенке. Из-за этого испытываешь большую ответственность.

Так как Рун значительную часть времени работает в магазине, свое время с ребенком он старается проводить максимально качественно.

Думаю, что я становлюсь лучше и лучше… Камилла тоже нуждается в свободном времени, поэтому я стараюсь взять сына на себя сразу по возвращении с работы. Оглядываясь назад, я думаю, что не смог бы сделать что-то иначе. Для меня это невероятное путешествие. Если подводить итог, то моя награда – это ощущение того, что я отец. Это ощущается особенно сильно, когда ты останавливаешься и на самом деле понимаешь, что в твоей жизни есть этот маленький человек, эпицентр любви и источник незабываемых мгновений.

Что ж, вот он, Бурре, который любит динозавров, мультики по утрам, играть в прятки, плавать и гонять на своем желтом велосипеде. Человек-паук вытеснил в списке его любимцев тракторы, но приязнь к оным переросла в интерес к монстр-тракам, а также Бурре нравится укладывать любимых плюшевых медведиков. Кстати, у Бурре уже есть футболка с логотипом Uddød, он с удовольствием ее носит. Он уже начал заводить разговоры о том, чтобы пойти с отцом на репетицию группы или хотя бы на концерт, но Рун пока держит оборону. Он пожимает плечами.

Я задаюсь вопросом, как он отреагирует, когда увидит меня в действии на сцене. Это совсем не тот же папочка, которого он видит дома. В группе я другой.

Вряд ли Бурре в скором времени попадет на выступление Uddød, хотя кто знает? Дело в том, что пока книга готовилась к выходу, у Руна родился второй сын. Роды снова проходили дома в надувном бассейне, Бурре тоже немного помогал маме – приносил попить, гладил по голове, но в итоге ушел спать, было поздно. Правда, ему пообещали, что позовут, когда появится малыш, и акушерка, которая помогала семье, успела подняться наверх и принести Бурре. Так что новорожденный увидел всю семью в сборе.

Это был по-настоящему волшебный момент. Только дважды в жизни я не мог контролировать свои чувства, теряясь между плачем и смехом одновременно. Истинное сиюминутное счастье в чистом виде.

Фрэнк Хеллвег, пятьдесят девять лет, пенсионер. Он и его жена Анке воспитывают близнецов второго брака Фрэнка – Мерлина и Моргэйн, двенадцать лет, также у него есть сын от первого брака – Кевин, двадцать девять лет. Пишет для изданий, специализирующихся на тяжелой музыке, и до сих пор поддерживает на плаву свою старую группу Well of Souls, созданную в 1998 году.

Нинбург, что на севере Германии, – уютный город с населением примерно в тридцать тысяч человек и всем необходимым под рукой. Плюс он не так далеко от больших городов: в пятидесяти километрах расположен Ганновер, в шестидесяти – Бремен. Фрэнк работал в приюте для животных, пока в 1992-м не попал в аварию. С тех пор он пенсионер, и у него нет постоянной работы. Ну, кроме Well of Souls. Эта команда была расформирована в 2010-м, но Фрэнк трепетно любит свое детище и возродил его в 2021-м с надеждой на запись в будущем еще одного альбома.

С Фрэнком в первую очередь я был знаком как с одним из организаторов музыкального фестиваля Doom Shall Rise. Потом узнал о Well of Souls, и только после этого для меня открылось его фанатичное отношение к своей роли отца. Как тут не спросить про его детство?

Хах, нет, я не могу сказать, что видел в своем детстве достойный пример отца. Мама была замужем трижды, но никто из этих троих не был Правильным Парнем. Я был плодом ее настоящей любви, с которой она была вынуждена порвать в трудные времена. Так что со мной рядом не было человека, которого я мог бы назвать «папочка». Но я всю жизнь испытывал глубокую любовь к матери, ее не стало в 2008-м. Ее новые мужья были для меня просто ее новыми мужьями, не более того.

Поэтому Фрэнк признается, что не имеет представления, как в его сознании сформировался образ отца. Эта роль была для него новой, но он справился с ней так естественно, как если бы перед ним всегда был положительный пример.

«Совершенных отцов» не было ни среди семей моих друзей, ни в фильмах, которые я смотрел. Ну, я не хотел быть похожим на то, что я там видел! Я считал, что отец должен быть связующим элементом в семье, но не должен включать начальника. Присматривать за детьми и семьей, но не превращаться в «отца-вертолета»… Некоторые родители стремятся контролировать каждый шаг детей, постоянно нависая над ними, как вертолет… Доверяйте своим детям, тогда они будут доверять вам. Следите за здоровьем детей, это очень важно. Когда я работал с животными, выяснение причины их недомоганий было той еще задачкой! Они не обладают даром речи, ты должен почувствовать, что не так. И я старался также почувствовать, что беспокоит моих детей, когда они не умели разговаривать. Мне кажется, многие родители потеряли желание «видеть» и понимать своих детей. Понимать слова между строк, чувствовать скрытые эмоции. Думаю, у меня получилось разобраться с этим. И это не раз помогало на практике, я скажу об этом позже.

Фрэнк сказал, что старая модель семьи, когда мать делает всю работу по дому и занимается детьми, а отец только приносит деньги, в современной Германии себя изживает. Немецкие мамы стараются выходить на работу, когда могут, хотя еще можно найти семьи, в которых «отец – это босс, а мать занимается всем остальным» (вы же знаете, что такое «все остальное»?). Есть консервативные семьи, которые держатся этих правил.

Я не живу этими традициями, потому что они были мне незнакомы в детстве. Я стараюсь быть хорошим другом для моих детей, я не хочу играть начальника. Да, я буду больше говорить о моих близнецах Мерлине и Моргане, Кевин уже взрослый… На самом деле мы не были женаты с его матерью Ирен, мы просто встречались несколько лет, и мы до сих пор в хороших отношениях. То есть я хочу сказать, что, когда я стал отцом второй раз, меня было сложно удивить, и я не посещал каких-то специальных курсов для отцов. Но мы с женой ходили на типичные занятия гимнастикой для беременных и на общие подготовительные курсы.

Я осторожно задал Фрэнку вопрос о первом ребенке, но его желание говорить только о Мерлине и Моргане объясняется просто: это настоящий момент, и все переживания свежие.

Близнецам сейчас по двенадцать лет, а Кевин – большой мальчик, ему двадцать девять. То есть это не вопрос о каких-то плохих воспоминаниях, хотя мы и разошлись с его матерью вскоре после того, как он родился. Не было каких-то драм, просто наши отношения как пары уже себя изжили. Потом я переехал на юг Германии и проводил время с Кевином, когда приезжал в родной город. Моя мама всегда была для него «нянюшкой», и сестра тоже постоянно была рядом. На каникулы он приезжал ко мне, и мы путешествовали в Италию и Францию.

Фрэнк вернулся в Нинбург в 2004-м, и то, что он поддерживал связь с Кевином все эти годы, дало результат – у них сохранились крепкие отношения как у отца и сына. Но потом в их жизни появилась новая жена Фрэнка, и Кевину она не понравилась, она в свою очередь тоже ревновала, так что в отношениях с сыном случился некоторый разлад. Когда новая пассия пропала из поля зрения, все вернулось на круги своя. Кевину нравится сложившаяся на сегодня ситуация: ему нравится Анке, жена Фрэнка, ему нравятся Мерлин и Моргэйн. Позапрошлым летом они все вместе отдыхали в Дании, и потом у Фрэнка и Кевина был короткий выезд вдвоем к Северному морю. Рождество ковидного 2020-го и Новый год они тоже встречали вместе, да и с матерью Кевина Фрэнк до сих пор сохраняет отношения. Общаются не часто, но по-приятельски. Фрэнк улыбается: «Буквально пару недель назад я вешал полку и карниз для штор у нее дома».

Редкие героические отцы из России, самоотверженно участвовавшие в совместных родах, едва ли удивят кого-то в Германии, там это общепринятая практика, лишь бы мать ребенка не была против. Фрэнк присутствовал не только при рождении Мерлина и Морганы, но и почти три десятка лет назад, когда появился его первенец. Про близнецов он вспоминает с той же теплой улыбкой.

Это было забавно! Все ждали от нас, что нам потребуется больше времени с самого начала. Так что персонал просто пошел помогать другой роженице. Вообще, когда ожидается двойня, госпитализация обязательна, надо быть готовым к осложнениям. А если на подходе один ребенок, то можно рожать хоть дома, хоть в небольшом роддоме. Так или иначе, все разошлись, а через пару минут началось. И нам с акушеркой пришлось делать всю работу вместе! Ух, это было нечто! Короче, когда все вернулись, Моргэйн уже родилась, а за девятнадцать минут до нее появился Мерлин.

На этом месте я задал Фрэнку вопрос и об именах его детей. Все-таки назвать детей именами великих мага и волшебницы, известных нам по мифам о короле Артуре… это немного экстравагантно. Для Фрэнка и его жены – это норма.

Ну, мы фанаты Средневековья, мне страсть как интересна история кельтской культуры, их мифы, их взгляд на духовный мир. Конечно, родня была озадачена нашим выбором, это да. Я даже поначалу думал, что будет трудно получить согласие от государственных органов. Но оказалось, что это не проблема: я был не первым, кто назвал сына Мерлином, да и имя Моргэйн тоже никого не шокировало. Моргэйн – старый кельтский вариант имени Моргана. У нас комплект – маг и ведьма. Скажу больше: их полные имена – двойные, то есть Мерлин Аарон и Моргэйн Гайя. Но мы называем их по первому имени.

Матерям в Германии гарантирован небольшой декретный отпуск: шесть недель до и восемь недель после родов, на двойню дают целых три месяца. После этого можно взять трехлетний отпуск по уходу за ребенком. Так как Фрэнк не работал, то дети всегда были под присмотром, и его бывшая жена через три месяца вышла на работу. То есть день и ночь Мерлин и Моргэйн были на нем, а жена помогала, когда была такая возможность. Необычная ситуация. Это быстро превратилось в круглосуточную работу для отца, но прошло еще какое-то время, и он научился справляться с новыми обязанностями в относительно расслабленном режиме.

Я понимаю, что родители боятся появления двойни. Да бросьте, у меня не было проблем, потому что я наслаждался этим опытом. Это перестало быть работой, ушел стресс. Мне кажется, что дети понимают это. Мы стали отличным трио, мы стали командой.

Фрэнк говорит так, как если бы двое детей не доставляли хлопот, но даже один тоддлер на улице бывает неуправляем! Я отлично помню, с какой необыкновенной сноровкой мой полуторагодовалый сын улепетывал от меня по территории двора, повизгивая от восторга. А что делать, когда двое? Да в разные стороны?

Да, уследить за двумя – та еще задачка! Как я сказал, я старался управляться с этим, не напрягаясь, но иногда, когда они разбегались кто куда, приходилось приложить усилия. Когда я понял, что они умеют так прытко разбегаться по сторонам, первым делом я решил спасти мои гитары и коллекцию пластинок и дисков, все свои сокровища я запрятал в подвал! Но в итоге мы справились. Когда дети превратились в двух маленьких, очень активных монстров, у нас было четыре кошки, две игуаны и геккон. Все же это круглосуточная работа. Но мне понравилось.

Рождение двойни сопряжено с рисками, поэтому Фрэнк регулярно сопровождал жену на профилактических осмотрах, все шло хорошо. Фрэнк признается, что страха не было, но было чувство некоторой неопределенности, которое он старался игнорировать. Фрэнк объяснил свои опасения.

Все шло согласно плану природы, и роды были естественными… Но, пожалуй, у нас был страх того, что придется делать кесарево. Безопасность детей и матери превыше всего, так что если надо, то надо. Но во время кесарева сечения отцам нельзя находиться в операционной, а я бы не хотел пропустить такой момент.

Фрэнк никогда не отлынивал от домашних дел, и грудное вскармливание свернули довольно быстро, так что к его обязанностям добавилось кормление детей. Но его вовлеченность не обсуждалась, это было естественно, да и жену устраивало то, как развивается ситуация. Фрэнк был счастлив возможности заботиться о детях так, как он хотел.

Так много всего было, с каждым периодом в жизни малышей ответственность менялась. Когда они только родились, они были такими крохотными, я старался быть с ними максимально аккуратным. Просто держать их в руках казалось уже опасным. Потом они подросли, приходилось приглядывать, чтобы они не поранились тут или там. Чем активнее они становились, тем активнее я должен был их оберегать, но я делал это без фанатизма. Дети должны подрасти, заниматься тем, чем хотят. Я старался вселить в них уверенность, но всегда трезво смотрел на то, что они делают. Сейчас ребята стали старше, и мне все еще есть о чем позаботиться. Отец должен научиться доверять своим детям.

Дедушка и бабушка близнецов живут в Нидерландах, поэтому подстраховать в случае необходимости могли только сестра Фрэнка Ульрика, также проживающая в Нинбурге, и ее муж. Но их помощью старались не злоупотреблять, хотя, если нужно было, она оставалась с детьми. Впрочем, в первые пару лет острой необходимости в этом не возникало.

Такая существенная часть жизни, как сон, не была проблемой: дети спали достаточно крепко, а того времени, что оставалось Фрэнку, закаленному в поездках с его старой группой Well of Souls по Европе в середине девяностых, вполне хватало, чтобы восстановиться. Фрэнк находит этому правдоподобное объяснение.

Они ж близнецы, они никогда не были одни. Может, это сыграло свою роль. Они редко плакали, чтобы привлечь внимание, потому что рядом всегда был второй. Возможно, поэтому сопутствующих напрягов особо и не было. Приходилось иногда бодрствовать ночами, но это если они, скажем, болели, что случалось, когда дети пошли в ясли. Я знаю, что для многих родителей сон – это краеугольный камень стресса, но мне это чувство незнакомо. А сам по себе, как отец, я никогда не искал проблем там, где их нет. Я всегда концентрируюсь на положительном опыте и стараюсь получать удовольствие от отцовства.

Жизнь Фрэнка состояла из музыки: он играет тяжелую музыку, был одним из организаторов ежегодного музыкального фестиваля Doom Shall Rise и до сих пор пишет о музыке, которую любит. Находить время на такое солидное увлечение стало сложнее. Но фестиваль потихоньку сошел на нет, а его группа Well of Souls прекратила существование. Нужна была компенсация, и Фрэнк ее нашел.

У меня теперь есть и новая группа. Ничего особенного, просто для хобби, и мы не ездим в туры, как это случалось у меня раньше. У меня нет времени на то, чтобы регулярно репетировать и тусоваться с парнями. Когда дети подросли, у меня появился свободный вторник, и этого уже стало хватать, ведь группа собрана друзьями чисто для веселья, большего не надо. Рассчитывать на серьезный прогресс группы при таком режиме не приходится. С другой стороны, есть и плюсы. Я пишу для немецкого веб-зина vampster.com вот уже лет восемь, пусть и не так часто, как сегодня, – ребята подросли, но требуют совсем другого внимания.

Фрэнк сознательно сбавил свои аппетиты и не злоупотреблял своим положением дома, уберегая детей от особо тяжелых форм металла. При детях он мог слушать блюз-рок, иногда южный рок, но не металл. Мерлин вскоре полюбил шотландского исполнителя Рэя Уилсона и зажигательно танцевал на его шоу в Нинбурге в 2016-м. Если Фрэнку безотлагательно требуется включить хороший, тяжелый металл, то он использует наушники. Как я тебя понимаю, Фрэнк! Однако же Фрэнк разочаровался в своем подходе.

Я всегда считал, что ребят стоит поберечь от тяжмета, это слишком для детей. И да, что-то пошло не так! Теперь они слушают всю ту попсу, которую крутят по радио, все эти современные группы для тинейджеров. Они немного слушают рок, но им не по душе тяжелый металл. У меня была хорошая идея сводить их на нормальный фестиваль, но ты же знаешь, как «корона» на корню сгубила такие фантазии. Буду надеяться, что у меня появится новый шанс.

Мерлин и Моргэйн отправились в ясли в два года. По словам отца, им там нравилось, они многому научились и завели друзей, с которыми общаются до сих пор. Фрэнк считает, что дети многое теряют, если не идут в сад. У него есть основания так считать, ведь он внимательно следил за их программой и в саду, и в начальной школе. Никаких инцидентов не было, ну, болели разве что, как все дети, но с больницей они не знакомы. Как-то Мерлин порезал палец, когда учился шить, к Моргэйн прямо возле глаза однажды прицепился клещ, но ничего серьезного не происходило. И это здорово.

По словам Фрэнка я сделал вывод о том, что он вовлечен и в учебный процесс, поэтому спросил о том, насколько серьезно они подошли к выбору школы для детей. Как оказалось, вариантов было немного.

С начальной школой выбирать не приходилось. Дети по месту жительства привязаны к конкретной школе. Мы решили отдать их в разные классы, посчитав, что так каждый сможет развиваться в своем темпе и своем направлении. Это был хороший выбор. Так они и проучились первые четыре класса. Прошлым летом они пошли в старшую школу. Мерлин сейчас в гимназии, он выбрал трудный путь, а Моргэйн выбрала дорогу полегче – общеобразовательную школу. Им обоим требуется моя помощь, но такова отцовская доля, мы работаем над этим…

И работы полно! Мерлину требуется помощь с домашкой. Весной прошлого года он заканчивал начальную школу, и пройти последний курс на удаленке не составило труда. Когда учеба на удаленке продолжилась и в гимназии, стало труднее. Фрэнк по уши погружен в образование детей, и они с сыном категорически теряют удовольствие от учебного процесса и мотивацию к освоению учебного материала. Моргэйн не заваливают домашней работой, только иногда подкидывают тесты. У Мерлина всегда есть домашнее задание, и с этой напастью научились справляться без серьезных противостояний. Анке работает логопедом, так что она помогает, когда она дома. Но днем она чаще всего на работе, а выходные дети проводят у матери. Это одна из причин, почему Фрэнк решил побороться за постоянную опеку над детьми.

Вообще развод у Фрэнка был достаточно нетипичным. Причиной были не дети как таковые, а то, что Фрэнк, постоянно занятый близнецами, и его бывшая жена, постоянно занятая работой, потеряли общую почву. Она стала заметно меняться, когда карьера пошла в гору, а Фрэнк просто старался быть хорошим папой. Звучит странно, ведь согласно традиционным представлениям все должно было быть наоборот. Они поменялись ролями, и жена взяла на себя обязанности босса и увлеклась новыми бизнес-играми, как некоторые мужчины, Фрэнк же заботился о детях и хранил домашний очаг.

После развода дети остались с матерью, я думал, что так будет лучше. Потом пошли проблемы психического плана с ее стороны, детям было очень трудно. Прямо сейчас я борюсь за то, чтобы Мерлин и Моргэйн постоянно жили в моем доме. Я снова женат, Анке нравится детям, когда мы вместе, мы чувствуем себя семьей. А сейчас началась эта круговерть с адвокатом, судом по семейным делам, алиментами и так далее… Время покажет, но факты таковы, что дети хотят жить здесь, а их мать играет нечестно. Я думаю, что мы выиграем! Это самый большой вызов за долгое время, я бьюсь за моих детей, и мы на одной стороне. Я могу дать им лучшую жизнь, лучшее будущее, а самое главное – любовь, уважение и безопасность. Тяжело смотреть на то, как дети переживают этот процесс, но за последние полгода они выросли и умом, и в части самоуважения. Они видят, что делает их мать, и они понимают, что это неправильно. Я очень горд за своих детей, они сражаются как настоящие воины металла!

Переходим на нейтральную территорию и обсуждаем проблемы поездок с детьми на большие дистанции. Тут как будто бы все гладко, так как семья матери Мерлина и Моргэйн живет в Нидерландах, и проехать четыреста километров, чтобы повидаться с бабушкой, дедушкой и тетей, не так утомительно. Туда они и ездили несколько лет в отпуск: легко добраться, хорошо знакомые люди, местность и правила. Дома, в Германии, на каникулах и выходных Фрэнк находил возможность отдохнуть: ходил с детьми в зоопарк, просто гулял с ними по лесу или брал с собой на фестиваль средневековой культуры. А как-то раз они семьей провели отпуск в Швеции, там дети были заняты беготней с другими ребятами и дали родителям немного расслабиться.

Я тогда хорошо разгрузил мозги, но это же был и наш первый раз, когда я сказал «прекратите эту игру, это неправильно». До развода мне по-хорошему нужны были еще несколько месяцев… После него все изменилось. Анке – настоящий партнер, она заботится о детях, они большие друзья. Мы отдыхали все вместе в Дании, потом на море вместе с Кевином. Детям нравится чувство единения, возможность быть самими собой, а не детьми матери, которая ведет себя дома как большой начальник.

Я удивлен оптимизмом Фрэнка, но у него есть не то чтобы секрет… кредо, которым он руководствуется каждый день.

Если начинать утро с причитаний «это будет еще один тяжелый день», то это и будет еще один тяжелый день. Я никогда не цепляюсь за это чувство. Когда кто-то из детей плакал полночи, и я только и делал, что до утра подносил бутылочку, я просыпался и радовался тому, что могу снова взять малышей на руки. У меня был кот Додо, он всегда будил меня по ночам, он бы помер, если бы я его не покормил ночью, все коты так делают. Когда дети получали бутылочку, он тоже получал свое молоко, так необходимое ему прямо сейчас для выживания, и ложился спать. Миссия выполнена, мы все спокойно спим дальше. То же было после, когда дети болели, переживали после школьных дел или ссоры с друзьями. Я всегда старался спокойно относиться к этому, и мое расслабленное отношение отражалось на детях. Но я все же считаю, что я правильно сделал, когда убрал свои пластинки и компакты вниз. Дети не могут быть расслабленными, если рядом из колонок ревет брутальный дэт-металл, блэк-металл или фальцет пауэр-металл. Мы слушали вместе крутой рок, иногда эпичный дум-металл, словом, ничего экстремального. Мерлин – маленький рокер, он любит танцевать под Survivor – Eye Of The Tiger, и он подпевает гитарным мелодиям White Stripes – Seven Nation Army.

Когда родился Кевин, и Фрэнк жил на юге Германии, там было не так много мест, в которые можно пойти с ребенком. Там Фрэнк научился ценить каждое мгновение, проведенное с сыном. Позже, когда он вернулся на север страны, в Нинбург, они смогли проводить с Кевином больше времени, что было хорошей подготовкой к случившемуся через много лет появлению Мерлина и Моргэйн.

Главное, что я понял, – нет ни меня, ни детей по отдельности. Внутри должно быть ощущение, что есть «мы», то есть и ты, и дети, и женщина рядом с тобой. Можешь хоть каждый день биться за титул «Мистера Совершенство», можешь включать дома босса, можешь делать все, что считаешь нужным делать как отец. И пока ты сражаешься за показатели, ты забываешь о детях, их эмоциях, страхах, об их маленьких душах. Если откажешься от погони за показателями и титулами, ты увидишь, как много в твоих детях, как много удивительного открывается тебе, когда вы проводите время вместе. Ты найдешь новое в самом себе! Я очень рано отринул идею превращения в совершенного отца. Я не ставлю цель быть хорошим или лучшим среди людей. Одним прекрасным днем мои дети будут достаточно взрослыми, чтобы встать передо мной и сказать, что я делал правильно, а что – нет. Надеюсь, они скажут, что все было ок! Ха-ха…

Когда из Уханя стали приходить первые новости о коронавирусе, Фрэнк и Анке уделили этому пристальное внимание и старались следить за поступающей информацией. После аварии в 1992-м у Фрэнка нет селезенки, поэтому он аккуратно относится к инфекциям, тут не до шуток. Заразиться в его случае было смертельно опасно, и семья ограничила контакты с внешним миром. Весной 2020-го Нинбург был безопасным местом, число заболевших было невелико. Хеллвеги закупили продуктов и предметов первой необходимости чуть больше, чем обычно, на случай карантина. Отношение к ситуации было спокойным, поэтому затариваться палетами туалетной бумаги и макарон на ближайшие десять лет они не стали. Карантин, как известно, случился: закрытые школы, отсутствие возможности встретиться с друзьями и довлеющее чувство неопределенности.

Летом было попроще: больше контактов вне дома, все чуть-чуть успокоилось, казалось, что некоторые даже забыли о вирусе. Но в январе 2021-го Германия переживала новую волну: школы снова оказались на замке, магазины закрылись, ввели строгие ограничения на встречи вне дома – все как в других странах Европы. И зимой количество зараженных превысило аналогичный показатель весны 2020-го.

И вот мы снова сидим по домам, пытаемся убить скуку вместе с детьми. Играем вместе в настолки, потом час на Playstation, уроки… Детям пришлось трудно. Мне повезло – я живу с женщиной, которую люблю, мы вместе. Мы можем разговаривать друг с другом, смеяться… Мы проходим этот странный период по-хорошему, и дети чувствуют наш настрой. У них нет страха, они просто устали. Колесо совершает оборот, если ты держишь себя в руках, дети не будут волноваться. Мы выстоим, надо лишь позаботиться о том, чтобы быть здоровыми.

Первый локдаун в Германии продлился с марта по май 2020-го, а летом ограничения сняли. Можно было проводить больше времени на улице при условии соблюдения знакомых нам всем ограничений вроде социальной дистанции. За соблюдением правил никто не следил, поэтому Фрэнк говорит, что не сильно удивился, когда вирус атаковал снова – ведь люди контактировали друг с другом в барах и магазинах. Так что ко второму карантину они подошли более серьезно, не желая подцепить вирус или подвергать опасности других.

В такой период к детям, привыкшим к школьной компании, нужен особый подход. В изоляции невозможно обеспечить те же количество и уровень общения, так на какие послабления пошел Фрэнк в части заведенных в их доме правил?

Ты знаешь ответ! Мне не нравится, когда дети сидят часами в телефоне или за приставкой. Но в это странное время рассчитывать на прямые контакты, общение с друзьями не приходилось. Так что Мерлин и Моргэйн получили неслыханный карт-бланш: им было позволено проводить час – два за монитором. Они играли в Roblox на телефоне или в Minecraft на Playstation, порой это занимает больше времени, чем отведено изначально, ну да, такова жизнь. Они привыкли играть вместе, это хорошо. Еще мы все вместе играли в настольные игры, дети могли также просто поиграть у себя в комнатах. На Рождество Мерлин получил Nintendo Switch[13], Санта-Клаус подогнал мне еще два джойстика, и теперь мы можем играть и с Анке, и с детьми. Время, которое мы проводим вместе за игрой, не идет в ущерб времени на личные игры. Иногда мы даже проводим своего рода турниры с участием Кевина, иногда проводим видеочаты с друзьями. Дети тоже общаются с одноклассниками по компьютеру, и у нас всегда выключен телевизор. Очень редко мы включаем его вечером, чтобы посмотреть фильм или какое-то шоу за чашкой чая, но не более того.

В школьном возрасте дети обычно читают книги самостоятельно, если читают вообще, поэтому вопрос о совместном чтении прозвучал почти дежурно и заставил Фрэнка ненадолго задуматься.

Ну, мы не читаем вместе так, как в то время, когда дети были маленькими. Я стараюсь мотивировать их читать самостоятельно то, что им интересно, ведь так они выучат новые слова, это помогает развить воображение. Но все-таки иногда мы читаем вместе. Я читаю страницу, дети слушают, потом мы меняемся. Может быть, нам стоит это делать. Это лучше, чем смотреть тот мусор, который предлагает нам телевидение.

Сегодня Фрэнк борется за оформление полной опеки над своими детьми. Это требует много сил. Он считает, что мог бы избежать нынешнего положения дел, но что сделано, то сделано. Он вымотан борьбой с бывшей женой и признает, что та работает эффективно, усложняя его жизнь разбирательствами. Моргэйн переживает депрессию из-за нападок матери… Хотя Фрэнк не считает, что сделал что-то неправильно, однако корит себя за то, что формально отдал детей жене.

Это была ошибка! Но я на пути к тому, чтобы вытащить их из этого ада. Я вооружен и опасен, как поется в песнях! Я и Анке выиграем эту схватку, победим дракона и спасем Мерлин и Моргэйн. В конце мы станем настоящей семьей, и больше не будет поводов для переживаний. До того дня, пока в нашем доме из каждой комнаты не начнет орать музыка разных жанров… Когда я думаю об этой перспективе, мне становится не по себе… Ха-ха…

Фрэнк рассматривает вызовы, которые встречает, будучи отцом двойни, как неизбежное обучение. И прохождение курса «молодого отца» само по себе ценно не меньше, чем приобретенный опыт. Важно уметь наслаждаться процессом, важно держать в голове то, что как бы ни было тяжело, эти ситуации, эти эмоции никогда не повторяются снова, и, как бы пошло это ни звучало, надо находить радость в каждом прожитом моменте.

То, что я учусь вместе с детьми, лучше узнаю их, себя, мою жену, нашу жизнь вообще – это лучшая награда. Если не вникать в происходящее, то легко попасть в ловушку рутины. Когда ты проводишь дни в монотонной работе, ты теряешь массу чудесных моментов, эмоций, чувств. Вокруг столько родителей, которые забывают «видеть» своих детей. Они просто занимаются одним и тем же изо дня в день, делая то, что должно. И теряют своих детей. Я никогда не закончу так же, как они. Поэтому я стараюсь учиться и учиться. Я не стремлюсь стать совершенным папочкой, просто стараюсь быть рядом с детьми и женой, чтобы прожить хорошую жизнь.

Фрэнк сожалеет, что его дети не стали настоящими фанатами хэви-металл. Он старался не напрягать их тяжелой музыкой, когда они были маленькими, и он их упустил! То, что отец играл в металл-группе, их не очень интересовало.

Сейчас это немного изменилось. Мерлин вернулся к классическому року, из его комнаты постоянно слышны Thin Lizzy, Europe, Eye Of The Tiger. Моргэйн любит альтернативный рок/поп вроде Maneskin и Билли Айлиш. Они не разделяют моего восхищения старым добрым хэви. В конце концов, Моргэйн и я недавно были на ее первом концерте. Там выступали Thronehammer и B.S.T., немного экстремального металла. Ей не нравилась музыка, но она нашла музыкантов писаными красавцами! Теперь они оба ждут, когда мы выступим с Well of Souls, они хотели бы это увидеть. Планируем выступление на весну 2023 года. Понравится ли им, я не знаю…

Арне Ванденхук, сорок три года, живет один. Дочери от первого брака Юне – семнадцать лет, дочери от второго брака Житте – четыре с половиной года. Работает менеджером по персоналу и поет в Marche Funèbre.

Чего можно ждать от группы с названием «Похоронный Марш»? Едва ли широкой известности и сладкозвучных мелодий, верно? Marche Funèbre не входит в топ-10 представителей бельгийской тяжелой сцены, но эта траурная капелла заработала определенный авторитет за тринадцать лет своего существования, даже выступала в России в сентябре 2019-го. Альбомы Roots Of Grief и Into the Arms of Darkness обеспечили группе солидную репутацию, и кто бы мог подумать, что четверо из пяти музыкантов Marche Funèbre в обычной жизни вполне себе родители. У вокалиста Арне Ванденхука две дочери, но он в разводе с матерями обеих. Звучит так себе, но на деле все не так плохо.

Арне живет в городе Мехелен, который, будучи в сфере влияния герцогов бургундских, поднялся в средние века благодаря торговле текстилем. Если вы слышали понятие «малиновый звон», то знайте, что это обозначение мягкого по тембру колокольного звона, и связано оно именно с Мелехеном. Собственно, все… Еще, по легенде, там обитает страшное чудовище Ауде Рауде Оухэ, прозванный Фландрийским зверем, но Арне говорит, что его не видал и даже от родителей ничего о нем не слышал, они вообще его не пугали всякой ерундой.

История отношений Арне с его собственным отцом знакома многим мужчинам его возраста: глава семьи был занят материальным обеспечением семьи, дома его видели редко, и сын никогда не рассматривал его как пример для подражания.

Мы сохранили доверительные отношения, он понял мою страсть к музыке, но моя жизнь совсем не похожа на его. Кстати, мои самые теплые воспоминания из детства о том, как порой мы проводили каникулы или выходные всей семьей, когда мы были вместе круглосуточно… Так вот, отец работал дни напролет, утром мы его не видели вообще… Но знаешь, я живу один с 2009-го, в то время как мои родители все еще вместе, и моя мама все так же делает всю работу по дому. Это роскошь, о которой мне сегодня не приходится даже мечтать.

У Арне две девочки, и рождение каждой из них было для него своего рода сюрпризом.

Это просто произошло. Я никогда не планировал этого, даже не думал. Но каждый раз, как только я узнавал, что стану отцом, я прилагал все усилия, чтобы убедиться в том, что у моих детей будет все необходимое. Вообще среди моих друзей и родни я стал первым, у кого появился ребенок. Это произошло за пару недель до моего двадцать седьмого дня рождения, и я просто плыл по течению.

Хотя в Бельгии распространены семейные роды в роддоме и присутствие отца не является чем-то из ряда вон выходящим, старшая девочка, Юне, родилась дома. Лиин, первая жена Арне и мама Юне, по очевидным причинам ненавидела больничную атмосферу, и к тому же они рассматривали роды как нечто большее, чем рядовую медицинскую процедуру.

Мы заручились помощью акушерки и приняли все необходимые меры предосторожности. По-моему, домашние роды – это самый естественный вариант. Это было что-то особенное. Приятная музыка, свечи, я держу жену за руку и помогаю ей, когда требуется… И мы пригласили шурина, чтобы запечатлеть сам процесс… Когда родилась младшая, Житта, мы провели в больнице несколько дней. Обычное дело.

Согласно бельгийским законам Арне получил четыре дня оплачиваемого отпуска после рождения первого ребенка. Но это было семнадцать лет назад, а уже с рождением второго в 2017-м отпуск составлял две полные рабочие недели.

Да, законодательство изменилось. Это плюс. Я отлично знал, каково матерям дома с грудными младенцами, так что я не чувствовал большого облегчения, когда пришло время возвращаться на работу. Пары недель мало, чтобы втянуться в это, чтобы свыкнуться с установившимся распорядком. И, конечно, короткие ночи не делают жизнь после выхода на работу легче. Когда родилась Юне, я временно работал учителем, так что у меня особо и не было коллег, готовых поддержать. На мою удачу, мой договор подошел к концу вскоре после рождения ребенка. А когда родилась младшая, коллеги на новом месте работы сделали несколько милых подарков, например, детские наушники с шумоподавлением, ха-ха.

Арне не преувеличивает свою роль в жизни дочери, когда вспоминает первые месяцы после ее рождения.

Я старался выполнять свою часть обязанностей, но когда выходишь на работу, все равно львиная доля забот достается матери. Когда родилась младшая дочь, я был более расслаблен, а Бике, моя вторая жена, сильно переживала, это был ее первый ребенок, так что сложности, конечно, были. Вообще по-разному бывало. Иногда я приходил с работы и сразу готовил ужин, в другой раз у нас было время пойти на прогулку, поиграть вместе или просто немного передохнуть. Первое время я пытался спать при первой же возможности, за время туров с Marche Funèbre я поднаторел в этом деле, ха-ха…

Бытовая круговерть засасывает, и приходит время, когда важно остановиться, сделать десять глубоких выдохов и отделить мух от котлет. Что важнее – семья или работа?

Когда приходило время принять важное решение, я всегда в первую очередь ориентировался на потребности семьи. Вот моя бывшая жена живет со мной по соседству где-то с 2012 года. Мы живем в одном доме, и у нашей дочери спальня с двумя дверьми: одна – в мою квартиру, другая – к матери. Очень нестандартно, но, по крайней мере, мы растим нашего ребенка вдвоем, хотя уже и не пара, и у каждого из нас есть по ребенку в новых отношениях.

Ситуация Арне вообще нестандартная. Он развелся как с первой, так и со второй женой после трех лет и одного года совместной жизни соответственно. Они договорились растить детей вместе, поэтому Арне проводит половину всего своего свободного времени с дочерьми. Только вот, по его словам, старшая уже может сама позаботиться о себе, так что младшей достается больше отцовского внимания. Младшая же почти не жила с обоими родителями вместе, поэтому ей нормально, что они живут раздельно. Юне воспринимает развод родителей иначе, но достаточно спокойно, потому что Арне расстался с Лин мирно, без скандалов и выяснений отношений. Юне может ночевать у своих бабушек и дедушки (таковыми она обеспечена с обеих сторон), они ладят. И, кстати, представители старшего поколения участвуют в жизни внучек вполне себе активно, но не так чтобы очень часто.

При такой непростой обстановке Арне старался подстроить свою жизнь под новый распорядок без ущерба для своих хобби и встреч с друзьями. Это не всегда получалось, но он считает, что доскональное планирование стоит потраченных усилий. Все участники Marche Funèbre работают на пятидневке, почти у всех есть дети, поэтому к выездам музыканты подходят серьезно, считаясь с обстановками в своих семьях.

Нам с парнями, безусловно, нравится выезжать в туры. Каждый раз мы посещаем новые города, встречаемся со старыми друзьями и заводим новых, пробуем новые сорта пива и местную еду. Это весело, мы постоянно смеемся над какими-то глупостями (крабовые чипсы!), ну и конечно, мы обеспечиваем тем, кто пришел нас слушать, убойное шоу. И, кстати, моя старшая дочь ложилась спать под дум-металл лет с десяти. Это были и довольно тяжелые группы, ну и полегче вроде Therion и Moonspell. Юне даже записывала несколько партий вокала для наших двух первых альбомов. Ей было пять, когда мы записывали детские крики для песни Regiment of the Hopeless, а в восемь она спела на Crown of Hope. Она всегда очень гордилась своим вкладом и тем, как росла наша группа.

Музыка музыкой, а работа работой. Арне, как и многие молодые отцы, не мог позволить себе долго сидеть дома. Да и его вторая половина тоже должна была возвращаться на работу, а так как в сад детей до двух с половиной лет не берут, на какое-то время им пришлось воспользоваться услугами няни. Это обычное дело для Бельгии. Чаще всего няня – это тоже мама со своим ребенком, и иногда в ее услуги входит присмотр аж за восемью детьми. Наиболее занятым бывает дневное время, чтобы родители могли постепенно возвращаться к работе или учебе.

В Бельгии группы формируются по возрасту из расчета примерно двадцать детей на одного воспитателя. С двух с половиной лет берут в школу, она бесплатная, а сады – нет. Девочки пошли в частный садик, обычно в таких садах есть воспитательница, часто у нее есть свои дети примерно того же возраста. В такие группы берут примерно восемь детей. Это законно, само собой, и за это надо платить, цена зависит от твоего дохода.

Тут легко запутаться, поэтому я попросил Арне разъяснить ситуацию с садами. Он объясняет, что дети с двух с половиной лет до шести в Бельгии ходят в сад, но он там называется «школа тоддлеров». Есть государственные «школы тоддлеров», есть частные, чаще всего они католические.

От детского сада постепенно переходим к поликлиникам. Частные клиники широко распространены сегодня в Москве и Санкт-Петербурге, но в Бельгии это раритет. В них нет большой нужды, потому что система здравоохранения решает подавляющее большинство проблем. А на случай, когда стандартная система лечения не покрывает расходы, у большинства граждан есть дополнительная страховка, с ней почти все по плечу. Сейчас, когда везде говорят о необходимости вакцинирования, Арне достаточно спокоен.

Я вижу смысл в вакцинировании в ситуации, когда человек смертельно болен. А мы, например, прививаемся даже от кори, которая не опасна для большинства детей. Так что у меня есть доля скепсиса относительно необходимости прививки, но обе мои девочки проходят все прививки согласно графику.

Перед закрытием стран Европы на карантин Арне успел провести отпуск с обеими дочерьми в Австрии, все прошло гладко – девочки большие.

Это было великолепно, мы посещали живописные места, не надо было думать о работе, просто следовали своей интуиции и не парились. С нами была Лин. А летом 2021-го мы снимали квартиру на побережье, жили там втроем – я и дочки, и все на удивление было прекрасно. Признаюсь, что я всегда этого немного боялся. Ну, знаешь, в таких ситуациях на тебе вся ответственность. Но Юне сама всегда приходит на помощь, она знает мир, так что с ней я спокоен, в том числе и за себя, и за ее сестру. Не надо бояться нового, страх – плохой советчик.

Со своей позиции отца двух детей дошкольного возраста, когда каждый месяц бросает новый вызов сообразно очередному этапу развития юных бузотеров, я задал Арне вопрос о том, когда его отношение к воспитанию дочерей стало относительно расслабленным.

Всякий раз, когда я могу просто насладиться моментами счастья собственных детей. Ну и так как я не нахожусь с детьми круглосуточно, я обычно имею возможность расслабиться, скажем так, на стороне, вне моего «отцовского мира». Вот переходный возраст старшей дочери проходит довольно гладко. Это просто безумие, когда ты замечаешь, насколько сильно дети в этом возрасте уходят в их собственный мир. На нашу удачу, Лин – психолог, и она уверяет меня, что все идет своим чередом.

Два развода должны были бы наложить немало обязательств и отягощений, но Арне расстался с обеими женами по-доброму, поэтому им не пришлось прописывать на бумаге все до мелочей. Грубо говоря, есть договор, но время от времени он может меняться в зависимости от обстоятельств. С Лин все было прописано достаточно подробно и официально. Арне высказался на этот счет.

Это была просто бумага, благодаря которой мы смогли оформить развод достаточно легко. Я даже не помню, что там написано, ха-ха…

Арне признает, что как отец формирует у дочерей образ мужчины, но не лезет из кожи вон, чтобы поднять планку на недосягаемый уровень.

Я просто стараюсь сделать максимально хорошо им и себе, но я не разбиваюсь в лепешку. Естественно, у меня, как отца, есть свои стандарты, которые должны соблюдаться. Особенно это касается Юне, она ведь уже почти взрослая, и мне легко заметить ошибки, которые я сам совершал в ее возрасте. Но я могу лишь предупредить ее, она должна сама понять себя и разбираться в происходящем в ее жизни.

Арне живет в кохаузинге, это не новое, но и не широко распространенное явление в Европе. Кохаузинг – это не то чтобы коммуна, но что-то вроде сообщества, состоящего из нескольких семей, которые не только живут на одной территории, но и разделяют общий взгляд на ряд хозяйственных и жизненных вопросов. Добрососедство, совместный присмотр за детьми, общее домовое имущество и порой общие пространства для отдыха – на бумаге все выглядит неплохо. Арне рассказывает, как все обстоит в его случае.

Лин со своей новой семьей и Юне – мои соседи. Мы купили дома по соседству, что не составило труда, так как на тот момент мы были еще официально женаты, хотя и не жили вместе. И мы спланировали все так, что у Юне в комнате есть две двери – одна ведет на сторону матери, другая – ко мне. У нас общий гараж, общий сад, мы великолепные соседи. Так что с Юне мы видимся почти ежедневно, и ее младшая сестра – вторая дочка Лин – часто приходит ко мне поиграть с Джиттой.

Позже Арне добавляет, что началась эта история с того, что Лин с новой семьей не могли найти приличное место, а соседний с ним домик как раз освободился. Домик небольшой, он подходил им по бюджету, так что они купили его вскладчину, все-таки дочь должна иметь возможность видеться с родителями, когда захочет. Особенно это было удобно во время пандемии. Впрочем, карантин никак не отразился и на Джитте – она гостила у Арне три-четыре дня в неделю.

К карантину мы как-то особо не готовились. Все просто само случилось. Мне повезло, что у нас в кохаузинге есть дети и есть родители. Так что мы не были изолированы в одиночестве. И тут мы еще купили огромный батут. Он очень здорово нас спасал во время карантина! Не могу сказать, что в моей жизни произошли большие изменения, так что я старался получить удовольствие от этой ситуации… Карантин больше всего повлиял на расписание младшей, мы не водили ее к дедушкам и бабушкам, старались беречь их. Вот это было очень плохо. В марте мы виделись с Джитте каждую неделю с четверга по воскресенье. Ее мать живет в часе езды от нас, так что тут надо было немного подкорректировать график. Я бы сказал, что даже вторая волна не сильно повлияла на мою жизнь. Я все так же работаю на дому. Жаль, что было не пойти на концерты групп, которые я люблю, это одна из немногих опций, которых мне по-настоящему не хватает.

Отцовский опыт Арне может показаться необычным и даже сумбурным, но очевидно, что он осознает свою ответственность и старается быть рядом с дочерьми, когда это необходимо. Насколько эффективно он справляется с этим?

Мы живем, мы учимся, как-то так. У моих дочерей тринадцать лет разницы, поэтому я сегодня смотрю на многое по-другому, я чувствую больше уверенности. Это связано с тем, что я научился устанавливать приоритеты, когда мне необходимо сделать выбор или приходится бороться с усталостью. Главная моя награда – видеть, что мои дети счастливы. И для меня важно то, что я могу любить безусловно. Я не знал раньше, что я так умею. И еще я поражен тому, какой у меня ресурс терпения, когда это касается моих детей. Иногда, пожалуй, даже слишком много терпения, ха-ха. Несомненно, мои дети сделали меня лучше, чем я был, я стал менее эгоистичным и больше сосредоточенным на том, что в жизни действительно важно.

Но поначалу действительно важна была только музыка! Арне не скрывает, что отцовство никогда не входило в его планы, и когда это случилось, он был занят своей музыкой и группами. Он не изменил кардинально свой образ жизни, нет. Когда его девушка собиралась родить, он просто на несколько дней уезжал в студию, так как у него уже были запланированы концерты. К счастью, ребенок не появился так рано, и, вернувшись после небольшого тура, Арне успел присоединиться к родам и поддерживал жену, родившую прекрасную девочку – Юне. Арне, впрочем, своеобразно понимал уход за ребенком.

Когда она не могла спать в младенчестве, я ставил ей какой-нибудь Burzum или старую My Dying Bride, и обычно это срабатывало. Несколько лет спустя она всегда ложилась спать с более мелодичными Moonspell, Therion, Orphaned Land… до десяти лет. Когда ей было семь, она начала с уроков игры на скрипке, но ее дебют в музыке – это высокий девичий крик на одном альбоме Marche Funèbre и небольшая песенная фраза на втором. Я до сих пор очень рад этому.

Несколько лет спустя в жизнь Арне вошел еще больший сюрприз. Мама Джитте раньше играла на гитаре в стоунер-рок группе, и они познакомились с Арне благодаря Marche Funèbre. Арне дополнил эту историю удивительным фактом.

Мы даже гастролировали по США, когда она была на седьмом месяце беременности. К счастью, я вернулся домой целым и невредимым!

Так или иначе, Арне считает, что ему повезло с карантином, потому что благодаря ему он смог проводить больше времени с дочкой, чего не мог себе позволить, когда родилась Юне. Но ограничения сняли, и теперь выступления за границей снова в планах у Арне.

Я очень рад тому, что моя маленькая девочка понимает, почему меня нет рядом с ней в эти выходные. Любопытно, по какому пути она пойдет в музыкальном плане. Ее мечта – стать певицей. Должно быть, я делаю что-то правильно.

Даниэль Роча, сорок пять лет, воспитывает вместе с женой Паолой двух дочерей – Оливию, десять лет, и Катарину, шесть лет. Преподает историю в Папском католическом университете Минас-Жейрас, он играл на гитаре в дум-металл группе Pesta, но буквально во время, когда мы правили текст книги, переехал в Италию и взял творческий отпуск.

Даниэль провел всю жизнь в Бразилии, федеративном государстве, состоящем из двадцати шести штатов, названия которых едва ли известны нам так же хорошо, как штатов американских. Нас интересует штат Минас-Жерайс, вернее, его столица Белу-Оризонте, известная парком-музеем современного искусства Иньотим и тем, что именно в этом городе зародилась крупнейшая бразильская металл-формация Sepultura. Pesta не так популярна и не так плодовита, но с другой стороны, это и понятно – у гитариста команды Даниэля Роча свободного времени не много.

Традиционно начинаем разговор с истории о детстве нашего героя. Даниэль рассказал мне о своем отце, с которым его связывали долгие глубокие отношения.

Отца не стало несколько лет назад. Как и многие люди, он был наделен в равной степени достоинствами и недостатками. Он был очень забавным, любил повеселиться, любил гульнуть (иногда чрезмерно), и у него было доброе сердце. Его детство и юность были крайне трудными, он жил в нищете. Но по природе своей он был бойцом и хорошим отцом. Я с теплотой вспоминаю те забавные истории, которые он рассказывал, правда, не знаю, что из этого происходило на самом деле, а что он просто выдумал.

Отец Даниэля всегда был рядом с сыном, пока Даниэлю не исполнилось двадцать два. Тогда его родители развелись, отец переехал в другой штат, успел пожить в США и, в общем, с сыном уже виделся редко. Хотя он был на свадьбе Даниэля в 2008-м, но вскоре после этого умер. Даниэля печалит то, что у отца не было возможности увидеть своих внучек, он уверен, что он был бы им отличным дедом. Но надо отметить одну важную особенность – Даниэль и его жена росли в семьях, где женщины не только занимались домашним хозяйством, но и вели достаточно активную социальную жизнь.

Наши семьи не были патриархальными, никто не навязывал нам гендерные стереотипы. То же можно сказать и о нашем подходе к воспитанию. У нас нет каких-то особенных традиций отцовства, во всяком случае, ничего такого не припомню. Ну разве что прилично быть «церковным парнем». Приходится соответствовать этому званию, чтобы порадовать бабушек моих дочерей – бабушки росли в религиозных традициях пресвитерианской церкви.

Наверное, Даниэлю непросто жить с такими бабушками, не зря второй альбом Pesta получил название Faith Bathed In Blood («Вера, омытая кровью»). Я немного удивился такому сочетанию церковного уклада и относительно свободного взгляда на домашние обязанности в одной семье, поэтому уточнил насчет принципа «мужчина зарабатывает деньги и освобождается от домашних дел».

Нет, приятель. Все это далеко от реальности, в которой мы живем, от тех ценностей, которые мы поддерживаем в нашей семье, и этого не было в семьях наших родителей. Конечно, в Бразилии многие еще думают таким образом. Но, по крайней мере, в нашем доме все наоборот. Обычно я занимаюсь домом, готовлю еду и стараюсь поддерживать порядок. Я учитель, я работаю днем и ночью. Днем – в университете, ночью – проверяю конспекты и готовлюсь к завтрашним занятиям. А утром я стараюсь прибраться, приготовить поесть моим девочкам, которые идут в школу тоже днем. Жена работает весь день, и она даже зарабатывает больше денег, чем я, ха-ха-ха… Она возвращается домой очень поздно, помогает старшей дочери со школьными делами, а потом каждый из нас укладывает одну из дочерей спать.

Даниэль не сильно парился, когда узнал, что станет отцом – все к этому и так шло, конец немного предсказуем. Под давлением со стороны жены он посещал курсы молодых родителей, хотя его выбор – это метод проб и ошибок. Проще говоря, он не верит, что курсы и книги могут подготовить к такому делу. Так или иначе, он был на родах от начала и до конца оба раза. В Бразилии, если ты готов, то можешь находиться с женой в родовой палате – это твое право. Вообще в этой стране по умолчанию все процедуры родовспоможения бесплатные, но их качество варьируется от штата к штату, но, очевидно, в Минас-Жерайс рожать можно спокойно. Даниэль подтвердил, что в Бразилии многие отцы идут на роды с женами.

Никто тебе слова поперек не скажет. Многие мои друзья так и делали. Что касается других гарантий, таких как отпуск, то у матери есть оплачиваемые полгода, а у отца – пять дней. Моя первая дочь родилась в 2012-м, я тогда писал диссертацию, и у меня был более гибкий график, я мог работать дома. Так что я много помогал жене по уходу за Оливией: купал, менял подгузники, укачивал, как мог, и так далее. А когда родилась Катарина, мне пришлось согласовывать свои занятия, как преподаватель я должен был вести занятия, а как отец я должен был заботиться о детях. Но даже при том что мне приходилось менять график, я всегда был рядом. Забота о детях тяжелее, чем моя работа преподавателя. Дома мы с женой делили наши обязанности поровну.

Многие со мной согласятся: когда рождается первый ребенок, все ново и иногда пугающе, а после появления второго обычно чувствуешь себя расслабленно, ведь у тебя одновременно есть опыт и нет времени на рефлексию. Поэтому рассуждения Даниэля оказались мне очень близки.

Поначалу мы были очень аккуратны, всегда помнили о хрупкости новорожденного и были начеку. Я помню, как ночью вставал посмотреть, дышит ли моя девочка, ха-ха… Все было таким новым, и опасений – реальных и беспочвенных – было больше. Но время шло, и мы научились справляться со всем этим. С Катариной уже по-другому. Что-то мы делали на автомате, было меньше «волшебства и таинства», как когда мы совершали наше первое путешествие в родительство. Я считаю, что это нормально.

Ну а подготовка к бессонным ночам? Как быть с этим? Чем спасаться? Даниэль вздрогнул.

Это было самое чертовски тяжелое в первые месяцы! Но спать мало не так плохо, как спать еще меньше и урывками. Помню, как просыпался каждые два часа ночью, а наутро выглядел как зомби. Хорошо, что мы давно прошли этот период… Чем спасаться… Кофе! Очень много кофе! До сих пор бывают дни, когда я не могу заняться домашними работами или начать писать, пока мы не уложим девочек в кровать. Тогда спасает только кофе!

Но мы знаем, что кофе не сильно спасает при хронической нехватке свободного времени, уж эту гонку чашкой горького варева ты не выиграешь, даже если здоровье позволяет пить галлоны кофе. Даниэль признал, что рождение девочек принесло в его жизнь радикальные изменения. Репетиции с группой, концерты, посещение футбольных матчей любимой команды (América-MG), компьютерные игры и пиво с друзьями – все это уже нельзя организовать спонтанно. С Pesta, впрочем, было немного проще, потому что басист группы, как и Даниэль, тоже отец двух дочек, и теперь им обоим приходится торговаться с другими участниками относительно переноса репетиций.

Прошло то время, когда я мог включить погромче любимую музыку, открыть пиво и просто расслабиться, но я слушаю то, что мне хочется, всякий раз, как только появляется возможность. У девочек пока нет интереса к музыке «больших людей», но я и не хочу им ничего навязывать. Если им понравится «папкина музыка», это будет круто. В целом девочки – особенно Оливия – предпочитают песни на португальском. И они любят петь вместе. Им нравится кое-что из бразильской музыки, которую слушаю и я. Я имею в виду не какой-то современный отстой… Дома редко звучат песни, написанные после 1990-го, ха-ха… Тут можно сказать, что я их знакомлю с рок-н-роллом из семидесятых, я имею в виду группы вроде Secos e Molhados и O Terço. Оливия уже знает наизусть некоторые песни. Еще ей нравятся альбомы Tim Maia, величайшего бразильского исполнителя всех времен. Бывает, что слушаем старую самбу – Paulinho da Viola и João Bosco. На самом деле я полюбил старую самбу благодаря отцу, я много слушал ее в детстве, а теперь его внучки слушают ту же музыку.

Ребенок растет, и на каждом этапе взросления родители вынуждены принимать новые и новые вызовы. Уровень ответственности постоянно меняется, но, кажется, едва ли падает. Даниэль указал в числе своих приоритетов в воспитании подготовку детей к встрече с реальным миром.

Нашей главной заботой вначале были здоровье и безопасность наших девочек. Со временем более остро встали вопросы их образования и формирования определенной системы ценностей. Воспитание – само по себе это колоссальная ответственность, это невероятный вызов. Многие из моих друзей не хотят иметь детей. И я их прекрасно понимаю.

Погодите, как это не хотеть иметь детей? Ведь центральным элементом государственной социальной политики в Бразилии является программа «Болша фамилия» (Bolsa Família), которая предполагает обеспечение семей дополнительными доходами и эффективным доступом к социальным услугам. Едва ли все экономические проблемы решены, не будем строить иллюзии, но почему тогда некоторые пары занимают позицию чайлд-фри? Может, из-за экологии?

Есть ряд причин, по которым некоторые пары не хотят заводить детей. Некоторые из них действительно связаны с экономикой и проблемами окружающей среды, как ты заметил. На самом деле, нынешнее правительство затянуло страну в глубочайший кризис. Но я знаю пары, которые просто боятся ответственности, которая связана с воспитанием детей. Они не чувствуют себя готовыми к такому. Я знаю пары, которые предпочитают заводить собак, кошек или других животных и обходятся с ними, как если бы питомцы были их детьми. Здесь ведь совсем другой уровень ответственности… Ну, да ладно, я просто размышляю. Я же не психолог, ха-ха…

А психолог иногда не помешал бы! Например, налаживание связей с родственниками может стать той еще морокой! Но у Даниэля и его жены доверительные отношения с бабушками, они помогали молодой семье с самых первых дней появления внучек и помогают до сих пор. А это бывает кстати, потому что иногда приходится работать сверхурочно. Девочки уже в том возрасте, когда легко остаются у бабушек, и это всех устраивает. В то же время Оливия и Катарина пошли очень рано в детский сад. Когда им исполнялся год, их отдавали в сад на часть дня. Даниэль видит в этом не только возможность спокойно работать, но и путь к социализации для детей.

Трудно однозначно оценить, насколько успешно проходит социализация, но факт остается фактом: подавляющему большинству простых граждан, как вы и я, надо как-то выходить на работу, даже если родился ребенок. Ипотека сама себя не оплатит! Но далеко не все задаются вопросом, с трудом снарядив одного упирающегося дошкольника в сад или школу, как должна справляться одна воспитательница с двумя-тремя десятками малышей. Как там, в бразильских садах?

Мне не на что жаловаться. Моей младшей шесть лет, она все еще ходит в государственный садик, дети туда ходят как раз до шести. В группе пятнадцать детей, одна воспитательница и одна помощница. Мне нравится, как там все устроено. А старшая посещает очень хорошую частную католическую школу здесь, в Белу-Оризонте, у меня там скидка на оплату обучения. Так что мы водим ее в хорошую школу по доступной цене.

До рождения детей Даниэль с Паолой могли наслаждаться походами в кинотеатр, на концерты, в бары или выезжать на выходные в другой город. Но после появления первой дочки для пары наступили трудные времена, возможностей побыть наедине друг с другом почти не осталось. Естественно, что были и споры – нормальное дело в жизни живых людей, – но они находили выход из таких ситуаций.

Мы даже не прибегали к помощи психолога, но если мы поймем, что без него не справимся, не вижу проблемы, чтобы обратиться к нему. Каждодневная рутина, лишение свободного времени, новые заботы, новая ответственность – родительство приносит много нового… Но я думаю, что мой опыт заботы о девочках помог мне стать более терпеливым и менее эгоистичным. Думаю, так мы становимся лучше, нет сомнений.

В таких случаях смена обстановки, бывает, выручает, это неплохой способ вырваться за пределы обыденности. На это нужна решимость и трезвый взгляд на ситуацию, не стоит тешить себя иллюзиями об отдыхе, и уж точно не стоит паковать в багаж розовые очки. Отпуск с маленькими детьми чаще оборачивается еще большим количеством проблем, только на другом фоне. Даниэль подтвердил это нехитрое наблюдение.

Насколько я помню, мы предприняли первое небольшое путешествие с Оливией, когда ей было полгода. Мы провели неделю на ферме в городке недалеко от Белу-Оризонте. Но такие путешествия не дают расслабиться, а скорее выматывают. Детям постоянно нужна движуха… Мы обычно путешествуем на машине или самолете. Самый стресс начинается, когда пытаешься все организовать и придумываешь, чем бы занять детей. Дома можно иногда расслабиться, пока девочки играют или смотрят мультики, а в путешествии надо все время быть начеку.

В период карантина нам всем пришлось забыть о путешествиях. Даниэль и его семья особо не готовились, так как не рассчитывали, что это продлится так долго. Со временем серьезность ситуации стала очевидна, и они постарались приспособиться к новой реальности. Даниэль оценил ситуацию с карантином в Бразилии как лихорадочную.

Стало только больше хаоса, особенно с тех пор, как федеральное правительство решило не относиться к эпидемии со всей серьезностью и заявило, что экономику из-за ковида нельзя остановить. С другой стороны, мэрия старалась ограничить социальные активности, чтобы предотвратить распространение вируса. Тем не менее количество смертей только росло. Мы с Паолой вынуждены были работать дома. Да только офис на дому не будет хорошо работать, когда кругом дети.

Кому-то во время карантина удалось легко адаптироваться к работе на дому, но, пожалуй, родителям детей всех возрастов было труднее всего. А учеба на удаленке? Кто тут не грешил на учителей? А Даниэль сам преподаватель.

Мне пришлось работать больше, чем в нормальное время. Я целые дни сидел за компьютером, проводя занятия, давая рекомендации, организовывая брифинги… Жена работала дома стандартный восьмичасовой день, тоже сидела за компьютером. Самой трудной задачей было построить работу так, чтобы можно было присматривать за дочерьми. У старшей уже были уроки днем, но удержать внимание восьмилетнего ребенка во время онлайн-занятий – это та еще задачка! Словом, нам постоянно приходилось мониторить происходящее. А Катарина все время хотела играть. И вот нам надо и работать, и детей занимать. Для нас и для дочерей это был очень тяжелый период.

Как тут не спросить преподавателя о его личной оценке качества занятий в условиях карантина! Даниэль вторит общему мнению о падении уровня эффективности обучения.

Для детей это, безусловно, огромная потеря, здесь дело не только в качестве преподавания, но и в отсутствии прямого контакта с другими учениками и учителями. Я очень сожалею, что Оливия оказалась вынуждена учиться, сидя за монитором. Детям в этом возрасте тяжело сосредоточиться в таком режиме. А как профессор в университете, я могу сказать, что мне сложнее вовлекать студентов, которым уже за двадцать, в обсуждения. Нетрудно представить, каково учащимся младших классов… А младшая не была в детском саду несколько месяцев.

Переходя к подведению итогов, Даниэль объективно смотрит на свои возможности и результат приложенных усилий. Его наблюдения подкупают непредвзятостью, и он невольно подтверждает простую истину: не обязательно каждое воскресенье ходить в церковь, чтобы быть хорошим человеком (и отцом).

Мужик, я вполне хорош. Я стараюсь делать свое дело на максимуме моих возможностей. Конечно, могло бы быть лучше, всегда может быть лучше. Определенно, у меня гораздо меньше времени на все остальное – и на работу, и на самого себя. Но у родительства и сопутствующих обязательств есть своя цена. Это прекрасный опыт. Я люблю своих дочерей, и я бы ни на что не променял свою роль, свой отцовский опыт. Моя задача – сформировать у них систему ценностей. Я хочу, чтобы они проявляли эмпатию, могли качественно взаимодействовать с другими людьми. Сегодня полно эгоистичных детей и взрослых, я не хочу, чтобы мои дети стали такими. Если они сумеют сохранить доброе сердце, будут честными и благородными, то моя миссия как отца будет выполнена.

Незадолго до сдачи книги я написал Даниэлю и был удивлен, узнав, что он с семьей поэтапно перебрался в Италию! У Паолы есть итальянские корни, и она устала от работы в Бразилии. Она спросила Даниэля, как ему нравится идея переезда, и он согласился. Сейчас она собирается получить степень кандидата наук в университете в Брешии (город в Ломбардии), так что семья направляется туда. Даниэль сможет преподавать дистанционно, это не проблема в его университете, но он также собирается искать работу на новом месте. Девочкам быстро нашли школу, и они учатся, преодолевая языковой барьер. А все бюрократические трудности были преодолены относительно легко благодаря тому, что у Паолы уже было итальянское гражданство. По крайней мере, если что-то пойдет не так, им есть куда вернуться. Единственное, что его огорчает, – это необходимость ухода из Pesta.

Я сыграл последний концерт с парнями за две недели до того, как покинул страну, мы вынуждены расстаться. Теперь надо попробовать найти единомышленников в Италии и сколотить новую группу.

Дэниэль Перец Саа, сорок лет, у него и жены Андреа две дочери – Исидора, четырнадцать лет, и Франсиска, десять лет. Даниэль работает в компании, которая проводит тренинги, и играет на бас-гитаре в группах Infernal Thorns, King Heavy, Marchafunebre и Mortajas.

Infernal Thorns исполняют жесткий традиционный дэт-металл, но вообще Дэниэль испытывает большее пристрастие к медленному темпу, так что все остальные группы и проекты, в которых он принимает участие, известны поклонникам дум-металла. Даниэль живет в двух часах езды от чилийской границы Сантьяго – в Вилья-Алемана, Вальпарасио. В первую очередь он рассказал о работе.

Наша компания предоставляет работникам инструменты для улучшения их навыков. Плюс мы придаем большое значение социальной работе, поддержке предпринимателей, людей с ограниченными ресурсами и, в крайних случаях, заключенных… Это важная работа, мы помогаем с повышением квалификации этим людям: представляем тренинговые услуги для широкого ряда специальностей: от токаря до университетского профессора. Наши услуги сертифицированы и предоставляются всем тем, кто нуждается в новой работе.

Серьезное отношение к своей работе важно для семейного человека. Родители Дэниэля развелись, когда ему было пять, так что образа отца, на которого можно равняться, перед глазами не было, хотя Дэниэль считает, что унаследовал от отца любовь к рок-музыке.

Одно из ярких воспоминаний – как мы играли в угадывание мелодий. Мы включали песни, и надо было угадать группу. Это давало одно очко. Если вспомнишь еще и название песни – то это уже два! А какая коллекция альбомов у меня была! Особенно Queen!

Я должен сказать, что у Даниэля и сегодня крутая коллекция альбомов, он постоянно выкладывает ее фотографии в социальных сетях, но фото с дочерьми, пожалуй, публикует чаще. Отношения Даниэля с отцом нельзя назвать безупречными, по крайней мере, они более или менее ладят. Отец не особо старался оставаться на связи с семьей после развода, поэтому Даниэль даже не помнит, ходили ли они в кино или вообще смотрели фильмы вдвоем. Он помнит только музыку, которую они слушали вместе, и очень ценит эти воспоминания.

Никогда не забуду, как он открыл для меня Iron Maiden… О, да! Iron Maiden! А Оззи? А Элис Купер?! Фантастические воспоминания… И я помню, как поставил ему альбом группы Death, а он сказал, что это отстой! Ха-ха-ха…

Дэниэль сказал, что всегда мечтал стать отцом, заниматься с детьми спортом, готовить барбекю на праздники… И что из этого воплощается в жизнь?

Я многого достиг, я стараюсь принимать участие во всей движухе, в которую вовлечены мои дети. Школьные презентации, спортивные соревнования, поездки к друзьям и многое другое. Я считаю предельно важным для каждого из нас мое присутствие рядом с детьми вообще и в процессе их обучения. Я говорю это и в контексте образования в целом, и в контексте получения эмоционального опыта. Я не имею в виду роль… ну, знаешь, отца-друга, я говорю о том, что для меня принципиально, чтобы дети могли мне доверять. Особенно теперь, когда эмоциональная жизнь намного сложнее. Дети сейчас более открыты, их чувства ранит уже то, что их игнорируют, то, что они не получили достаточно «лайков» в соцсетях. Быть рядом с ними – это ключ к сохранению их будущего.

Понимание таких основ эмоционального благополучия формируется со временем, но, конечно, когда появляется первый малыш, приходится думать о чем-то более приземленном и насущном. Дэниэль, вспоминая себя, говорит, что к такому невозможно быть готовым. Что это уникальный, удивительный опыт, сравнимый для него с выходом альбома, ни одной песни из которого ты не знаешь.

Это безумие! Для меня рождение ребенка стало событием, включившим свет в моей жизни, и этот свет никогда не гаснет. Это все инстинктивно, так же как и то, как жеребенок учится ходить сразу, когда родился. Это есть в каждом из нас… Наверное, здесь дело в том, в каких условиях ты рос, какими были твои ожидания… Все это понемногу влияет, в моем случае большую роль играл второй фактор.

Он размышляет о переменах, происходящих на разных уровнях сознания, когда становишься отцом. И эта искренность подкупает, особенно если вспомнить установки патриархального мира относительно брутальности как обязательной части мужской натуры. Мужчина может быть чутким. Это норма.

Это такой период, когда ты понимаешь хрупкость жизни… Вот перед тобой крохотное беззащитное существо, в его взгляде обожание, оно зависит от тебя… Это отношение чистой, безусловной любви… Взгляд ребенка – это подарок жизни. И я могу понять людей, которые не хотят заводить детей, но этот взгляд – его ни с чем не сравнить, объятия… то, как они успокаиваются, когда их обнимаешь, то, как они успокаиваются, когда садятся к тебе на коленки. Это все кажется таким простым, но это не какой-то рядовой момент, это на всю жизнь. Это связь на всю жизнь, ее необходимо поддерживать и ценить.

Даниэль принял участие в родах с радостью оба раза, и единственное, что ему показалось странным, – это то, что оба раза пришлось надеть докторский халат. Тут он не смог скрыть возмущения.

Очевидно же, что у них не было моего размера, халат был мне слишком мал! Возьми докторский халат, наложи на него мое лицо и поймешь, каким идиотом я выглядел!

В Чили нет никаких специальных гарантий для отцов. По факту рождения ребенка можно получить пять дней, в особых случаях – полгода отпуска, но у Даниэля ничего такого не было. Вообще же это выбор семьи – три месяца отпуска по уходу за ребенком может получить один из супругов.

Это больная тема. Наличие детей здесь вообще никак не влияет на отпуск. Но одни только каникулы в школе гораздо длиннее моего отпуска! На счастье, моя жена Андреа – святая женщина! И еще она учительница, то есть ее каникулы совпадают с каникулами наших дочерей. Я помню эти первые дни после рождения детей, это и прекрасно, и трудно. Особенно тяжело было, когда родилась Исидора, потому что роды дались Андреа очень непросто, ей пришлось вернуться в госпиталь и остаться там с ребенком. Это был огромный стресс, я плакал.

Я рассказал Даниэлю, как было у нас, когда мы поехали в роддом за младшим, оставив дочь впервые надолго с бабушкой. Три дня я уезжал к жене утром, возвращался поздно вечером, а дочь все ждала маму, и укладывания проходили с боем. Дэниэль вспомнил, что в их ситуации тоже все оказалось непросто.

Были и отчаяние, и боль, но я почувствовал ту ответственность, благодаря которой понял роль матери в мире. Это невероятно – чувствовать такую ответственность день и ночь, это постоянная работа, это безумие… И, конечно, мы, отцы, делаем ее часто только труднее! Мы часто ведем себя как еще один ребенок, поэтому необходимо неотрывно быть включенным в воспитание детей, в уход за ними, в домашние заботы, это ведь не только задачи матери, это касается каждого в паре. Раньше с этим было сложнее, сейчас проще, но многое можно сделать лучше…

После короткой, но вдохновляющей тирады о роли мужчины в воспитании детей Дэниэль перешел к теме отцовских страхов. Вряд ли кто-то станет отрицать: дети поднимают наши фобии на новый, ранее неведомый уровень. Пусть мужчины не плачут (ну или плачут очень редко), но им определенно есть чего бояться.

Когда жена была в роддоме, казалось, наше ожидание бесконечно. Я не спал ночами, проверял, в порядке ли дочь, не свалится ли с кровати… Тяжело было, но наша связь стала только крепче. Вообще с детьми бывает страшно. И самый сильный страх – страх потери ребенка. Он терзает меня до сих пор… Как с этим быть? Мы должны проявлять любовь к детям ежедневно, каждый раз желать спокойной ночи и доброго утра… Я до сих пор не придумал, как избавиться от этого страха.

На память снова приходит драма Джона Хиллкоута «Дорога» по одноименной повести Кормака Маккарти. Лишенное прикрас и экшена постапокалиптическое путешествие отца и сына в поисках «хороших парней». Я спросил Даниэля о том, какие фильмы он смотрит с детьми.

У нас есть свои установки в отношении совместного просмотра фильмов. С Франсиской мы смотрим фильмы про супергероев или Lego. Жена смотрит драматические фильмы с Исидорой: слезы, все дела… Самый длинный фильм, который мы смотрели вместе, – «Мстители: финал». Прямо посреди просмотра Исидора сказала вслух, что Тони Старк умрет. Посреди фильма! Вот это спойлер! Ты только представь выражение на моем лице! Ха-ха-ха… Но день был все равно великолепный: мы ели попкорн, пили колу, на экране было много экшена.

Я спокойно отношусь к спойлерам, поэтому не могу осуждать Исидору. Тем более что воскресить Тони Старка для авторов франшизы – плевое дело. Так что переходим к следующему вопросу и о распределении ролей в современных семьях.

К сожалению, в обществе сохраняется засилье мужского шовинизма, что сильно сказывается на честном разделении обязанностей. Но я делал все то же, что и жена. Особенно я любил укладывать их спать… Было ли этого достаточно? Нет, конечно, я должен был делать больше…

Я цепляюсь за выражение «мужской шовинизм» и прошу Даниэля уточнить, что он под этим имеет в виду. Выясняется, что речь идет о национальных гендерных стереотипах. Это острая тема, и острота реакции на ее интерпретацию зависит от многих факторов в разных странах. Поэтому интересно, как это выглядит в Чили, в стране, на долю которой в прошлом веке выпало немало испытаний. Даниэль описал знакомую нам картину.

Воспитание детей в нашей стране всегда ложилось на женские плечи. Отец только должен был приносить домой еду и особо не участвовал в детской жизни, разве что до момента, когда дети подрастали. Это отношение к семейным обязанностям должно измениться, и я работаю над собой, я участвую во всех процессах, от домашних забот до образования. И у меня девочки, нужен особый подход: им важно, как они выглядят, как наряжаются… да много всего, и все это с годами становится только сложнее. Но я не опускаю руки.

Даниэль отметил, что дети счастливее, когда родители больше включены в их жизнь. И это отношение благотворнее отражается на их развитии. Конечно, пример семьи Даниэля выглядит более свободным, чем схема, при которой диктатура отца уравновешивается мягкостью матери. И Даниэль сказал, что он не может иначе, ведь девочки носят его фамилию, это продолжение его рода, продолжение его самого и его жены.

Поэтому я постоянно стараюсь дать им все, что могу, дать им инструменты для того, чтобы они могли увидеть мир вокруг себя с лучшей стороны, не таким, каким он был в моем детстве. Уважение к истории многое значит, как и уважение к старшим, не только к пенсионерам. Надо уважать старших, прислушиваться к ним, делиться с ними тем, что на душе. Я надеюсь, что они примут это. И мне не важно, будут ли они слушать металл, мне достаточно того, что они понимают, что такое хорошая музыка, хорошие книги, и вообще немного разбираются в искусстве. Это наша задача – рассказать детям о правильном питании, о дружбе, обо всем, что их окружает.

К местным школам у Даниэля нет вопросов, он считает, что те справляются со своей миссией. Однако вопрос изучения истории он взял на себя, полагая, что этот предмет необходимо знать глубже школьного курса. Он считает, что чем больше информации у детей, тем больше у них инструментов для понимания настоящего. Для него это так же принципиально, как и то, что его дочери должны иметь собственное мнение, твердое и обоснованное. Это поможет им держать себя с достоинством в любой дискуссии, зайдет ли речь о спорте, истории, политике или искусстве. Важно разбираться в предмете дискуссии, а история в такой ситуации – лучший помощник.

Такой подход к воспитанию требует больших временных затрат, но Дэниэль настаивает на том, что принял необходимость этой жертвы, тем более что его жене всегда достается больше забот. Он свыкся с тем, что не может, как раньше, зависать с друзьями, ходить на концерты. Да и денег на себя становится меньше по мере того, как дети подрастают. Таковы заботы главы семейства. Сочетание усталости, нехватки времени и денег отражается на вариантах совместного отдыха. Тут на помощь часто приходят родственники, и это дает шанс Даниэлю и Андреа уделить немного времени себе. Особенно выручают родители Андреа, они всегда на подхвате. Мать Даниэля стала помогать активнее, когда дети подросли.

Это привилегия. У нас есть время делать ошибки и исправлять их. И мы никогда особо не нуждались, наверное, это удача… Ха, вспомнил случай. Мы как-то оставили детей ненадолго у родителей, пошли прогуляться, взяли пару банок пива и гамбургер, а потом посмотрели друг на друга и почти одновременно сказали «Почему бы нам не пойти домой и спокойно поспать?»

Это действительно смешно, я понимаю Даниэля и помню это ощущение, когда теща вроде и готова забрать дочку погулять на час-полтора, но все, о чем мы с женой могли подумать, – это сон. Предел мечтаний молодых отцов и матерей. Но, кстати, у Даниэля с этим не было больших проблем. По крайней мере, по его словам, Исидора прикладывалась к маме в полночь и спокойно спала до шести утра. Еще и днем спала пару раз, это ли не чудесно? Франсиска спала ночью крепко, но зато отказалась спать днем вообще. Вот это без преувеличения и выматывало родителей.

Даниэль работал в баре, когда родилась Исидора. Он работал пять дней в неделю, зато ночью и на выходных был дома. Ситуация изменилась после рождения Франсиски.

Исидора всегда была с женой или со мной, это было здорово, но когда появилась Франсиска, моя жизнь начала меняться. Мой начальник шел мне навстречу, и иногда я отпрашивался, чтобы повидать девочек днем. Я мог отпроситься, если кто-то из детей болел, если надо было куда-то их сводить. Пандемия стала для нас в каком-то смысле подарком, ведь мы больше времени проводили вместе. Мы вместе завтракали, обедали и ужинали, постоянно разговаривали, смотрели фильмы, все что угодно. Никогда прежде мы не были вместе так долго, это великолепно!

Дочкам Даниэля нравится тяжелая музыка и, в частности, дум-металл, который играет их отец. Впрочем, счастливый отец не злоупотребляет доверием детей и не ставит им излишне громкие или экстремальные группы. О’кей, было пару раз, но он заметил, что дети при этом перевозбуждаются и начинают нервничать, поэтому быстро прекратил это. У него и так достаточно поводов для радости.

Франсиска любит мою группу King Heavy!!! Ха-ха… Это главное. Ей также интересны Black Sabbath, Candlemass, Judas Priest (особенно Turbo) и другие. У Исидоры более радикальные вкусы, она предпочитает английский панк-рок семидесятых – восьмидесятых, но также и более современные вещи вроде System of a Down. Им обеим нравится группа моего приятеля The Spirit Cabinet, словом, они осваиваются помаленьку. Но мы также слушаем и народную чилийскую музыку, а что-то сложное вроде прогрессивного рока, тот же King Crimson вообще не заходит. Даже не знаю почему.

Даниэль никогда не возлагал больших надежд на детские сады, но его дочери пошли туда очень рано: все-таки родителям надо работать. Он считает это одним из самых больших недостатков местной социальной системы.

Система не способна защищать детей, как должна. Самое лучшее для ребенка – быть рядом с кем-то из родителей. Хотя бы с кем-то одним, дома. Но это невозможно с сохранением высокого дохода.

В то же время Даниэль легко находит плюсы в том, что в конце концов дети пошли в сад. Он заметил, что там они быстро все схватывают, учатся разбираться со своей фрустрацией. Там они понимают, что они не одни в этом мире, учатся делиться и дружить. Он называет это «фантастическим социальным опытом». И тут же добавляет, что в садике дети часто болеют, получают мало внимания и переживают разделение с родителями. С другой стороны, он считает, что это неизбежно, это один из атрибутов нашего времени, и в саду дети не только учатся буквам, но и взаимодействию друг с другом.

Ситуацию со школой Даниэль воспринимает примерно так же, начиная с того, что сама школа постепенно дистанцируется от учащихся.

А школа ведь должна быть ближе, особенно когда у детей начинается «гормональная революция». Но я понимаю: учеников много, учителей мало. Эти места не приспособлены для качественного обучения. Поэтому в том числе у нас и были эти студенческие беспорядки. Эти молодые люди хотят, чтобы их услышали, они хотят, чтобы взрослые считались с их мнением, поняли, что они – будущее… Но нет, школы и университеты просто выращивают рабочую силу. Система образования обрезает подрастающему поколению крылья мечты… эту систему необходимо улучшать, начиная с садов и заканчивая высшими учебными заведениями. Пора прекратить видеть в детях отчетные единицы, ведь дети – это тоже люди.

Понять Даниэля нетрудно. Мы часто сталкиваемся с таким отношением к детям, например, в медицинских заведениях. Но что до школы, то Даниэль заметил, что сам не так сильно вовлечен в образовательный процесс, как хотел бы, дело в рабочем графике. Он помогает дочерям дома с математикой, но остальные заботы ложатся на жену.

Андреа великолепна! Я обожаю ее за то, что она делает! Надеюсь, в скором времени я и сам смогу больше помогать детям с учебой в этот важный для них период.

На первых порах молодые родители много спорили, не хватало то денег, то времени. Андреа постоянно была уставшей от всех навалившихся забот. Особенно это чувствовалось, когда родилась Франсиска. Тогда под давлением новой ответственности казалось, что все рушится. Супруги даже думали обратиться к психологу, но, опять же, денег и времени не было даже на это. В итоге они рискнули и справились своими силами. Погода в доме, гармоничные отношения – это важно, это не приходит само, над этим необходимо работать.

Супруги должны разговаривать, а не копить обиды, каждый должен думать о том, что он мог бы сделать лучше. Только совместные усилия помогают сдвинуться с мертвой точки, если наступил тот или иной кризис в семье. Даниэль рассказал, что у них в семье появилась традиция совместного времяпровождения, которая подходит, когда силы на нуле: они все вместе смотрят сериалы, но при условии, что выбор устраивает всех членов семьи. Трудновыполнимое условие, но бывает, что и волки сыты, и овцы целы. Бывает, что вся семья устраивала сериальный марафон на выходных. Садились утром, смотрели, тут же ели что-нибудь вкусное. Так что все чаще и чаще семья проводила целые дни вместе.

Что касается ограничений, связанных с поездками, Дэниэль и Андреа долгое время не выбирались с детьми далеко от города. Их первое путешествие на юг Чили состоялось, когда Франсиске исполнилось четыре, а Исидоре уже было восемь. Тогда они отправились самолетом на несколько дней в Консепсьон. Дети были в восторге от такого путешествия, они впервые летели, и все прошло здорово.

Сейчас уже не так просто. Они выросли и больше не спят днем, так что и я лишен такой роскоши! Зато они независимы. О-о-очень независимы! Благодаря этому мы иногда можем отдохнуть, выпить немного пива, послушать музыку, поговорить… Но ты бы знал, как мне не хватает дневного сна!

По словам Дэниэля, ничего страшного в том, чтобы быть отцом, на самом деле не было. Он воспринимал это как честь! С возрастом многие аспекты отцовства стали проще, дети выросли, так что можно пить пиво как встарь! Даниэль говорил об этом со смехом.

Вообще мы теперь изобретаем много всякого! Если не хотим завтракать, то не завтракаем. Если кто-то хочет есть в постели – без проблем! Вот только Исидоре уже четырнадцать, она заметно меняется, юность – трудный возраст, и мы уже замечаем большие перемены… моя девочка уходит.

Как Даниэль справляется с подростком, который внезапно появился в доме? Оказалось, что пока он пребывает в растерянности и признает, что не был готов к такому.

Я не знаю, как быть с этим. Это такой период, когда все меняется каждый день. Ее настроение скачет, желание одиночества, эйфория, все такое новое… Любая случайная фраза может вызвать бурю! Всегда надо следить за тем, что говоришь. Не знаю, как долго это еще будет продолжаться, надеюсь, что скоро закончится! Ха-ха… Но, по правде, я не помню, как это все было у меня. Так что я просто стараюсь понять. Это тяжело, потому что ее перемены в настроении влияют на мое настроение, а это нехорошо! Ха-ха…

Карантин 2020-го не был большим сюрпризом для чилийцев, все уже знали, что происходит в Азии и Европе, хотя и считали поначалу, что это, скорее, очередная волна пропаганды. Семья Дэниэля особо не готовилась к локдауну, хотя основной набор предметов первой необходимости и был закуплен. Засев дома, они наслаждались совместным временем и относительно неплохо себя чувствовали в условиях самоизоляции.

Даниэлю трудно с ходу подытожить свои достижения на отцовском поприще, но он сказал, что постоянно учится быть лучше, хотя тут же замечает – то, что работает с одной дочерью, далеко не всегда сработает со второй. Этот парадокс озадачивает его, однако в то же время он с гордостью добавляет, что способен легко рассмешить их, когда они расстроены. Девочкам нравится, когда папа их смешит, а Даниэль дорожит этой суперспособностью, пытаясь соответствовать образу, который видят его дети, – открытого, мягкого и забавного отца.

Вообще Даниэль спокоен и уверен в себе.

Я чувствую себя хорошим отцом. Сегодня я лучше, чем вчера, но хуже, чем завтра. Осознание этого толкает меня к постоянному самосовершенствованию… Понятно, что я был бы еще лучше, если бы у меня был соответствующий опыт, когда появились дочери, быть может, все было бы тогда иначе, но что об этом говорить, когда каждый день с момента рождения каждой из них по-своему важен. Я могу написать трактат о том, как чудесно быть отцом… но нет сомнений – превыше всего я ценю два момента. Во-первых, каждый раз, когда слышу от них, что они любят меня, это бесценно. Нет более чистого выражения любви, чем признание детей своим родителям. И, во-вторых, выступление King Heavy в 2018-м, когда они вышли на сцену и спели с нами главный хит группы Horror Absoluto! Мечта стала реальностью!

Даниэль зацепился за эту мысль и сказал, что он часто сочиняет основу песен на акустической гитаре. Члены семьи часто наблюдают за тем, как зарождается новая песня. Сначала имеет место интрига, потому что акустический эскиз может лишь отдаленно напоминать конечный результат, когда звучат дисторшированные электрические гитары со всеми примочками. Потом семья потихоньку начинает ненавидеть новую песню, так как Даниэль прогоняет ее раз за разом, тысячу раз! И в конце приходит принятие. Даниэль говорит, что работает с каждой из своих групп по-разному.

King Heavy требует особого подхода, потому что она мелодичнее. Infernal Thorns, напротив, самые экстремальные… Вообще моя старшая, Исидора, совершенно не фанат моей музыки, воспринимает разве что King Heavy. Но вот Франсиска с гордостью носит футболки с логотипами всех групп, в которых я участвую! Хотя подросток в ней ненавидит все это, ха-ха-ха!

Святоплук Хумл ЭйДжэй, сорок три года, разведен, воспитывает дочь Амелию, шесть лет. Работает менеджером по техническому обслуживанию самолетов, мощно играет мелодичный краст-панк в чешско-немецкой команде Antigen.

Святоплук (Свата) живет между Центральной Богемией и Прагой, его работа всегда была связана с авиацией, а музыкальная карьера вот уже двадцать пять лет строится вокруг сотрудничества с андеграундными группами, исполняющими хардкор и краст-панк. Antigen известны жесткой подачей материала, драйвовыми выступлениями и экспрессивной манерой поведения на сцене вокалистки и бас-гитаристки Стеффи.

Свата в разводе с матерью Амелии Микаэлой уже два года. Тем не менее родители ставят потребности ребенка в приоритет, поэтому прилагают все усилия, чтобы Амелия испытывала в сложившейся ситуации минимум дискомфорта. Свата считает, что они с Микаэлой справляются с этой задачей.

Сам он отлично ладил со своим отцом, считает его лучшим примером и полагает за удачу уже то, что перенял некоторые его качества.

Хотим мы того или нет, но отец всегда служит примером своим детям – плохим или хорошим, но примером. Есть черты характера, которые я считаю атрибутами архетипа мужчины (отца) по умолчанию. Я имею в виду надежность и ответственность за себя и своих близких. Позже я осознал, что в наших отношениях был и, наверное, остается определенный дефицит. Кроме прочего, я вижу, что от моего отца мне перешли не самые лучшие привычки. Это понимание, впрочем, помогло мне быстро сориентироваться. Я стал подмечать такие промахи и стараюсь избегать ошибок, которые мог бы сделать мой отец, в то же время я работаю над тем, чтобы наши с ним отношения также были лучше. Никогда не поздно попробовать что-то исправить, и сейчас это не столько о том, что он может мне дать как отец, сколько о том, что я даю ему как сын…

Свата взял небольшую паузу, но каких-то семейных или вообще локальных культурных традиций, связанных с отцовством, ему на ум не пришло. Он связывает это с тем, что Чехия одна из первых стран в мире по числу атеистов, поэтому подход ко многим вопросам здесь более материалистический, практичный. По его мнению, это отражается и на восприятии жизни и смерти. Свата подтверждает одно из распространенных клише.

Наши культурные обычаи сильно связаны с употреблением алкоголя, так, например, полагается пить за здоровье младенца после его рождения. Мне это чуждо просто потому, что я не пью алкоголь вообще, и я не поступился этим принципом даже тогда, когда родилась дочь. Но я должен был проставиться перед родней. Особенно перед родственниками со стороны жены, они из восточной части Чехии, они бы не простили мне эту оплошность. Лично я не понимаю эту традицию.

Свата и его жена были готовы к рождению ребенка, но не к уходу за ним. Да, они ходили на курсы для беременных вместе, даже прочитали пару книг и посмотрели видео на YouTube о том, как ухаживать за новорожденным. Кроме того, в роддоме предлагали бесплатный курс на эту тему, но Свата его не завершил. Он, как и многие из родителей, теперь с уверенностью заявляет:

Можешь тренироваться с куклой, можешь тренироваться на чужом ребенке, но в реальности это по-другому, здесь дело не в обретении технического навыка. Все воспринимается совершенно иначе, когда ты сам это чувствуешь, когда у тебя появляется собственный опыт, когда новорожденный оказывается в твоих руках. Это сочетание восторга, ответственности, но также и страха… К этому никогда нельзя быть полностью готовым.

В Чехии для поколения родителей Сваты присутствие отца на родах было табу. Когда ребенок появлялся на свет, его показывали отцу через небольшое окошко, и на этом все – приходите через пару дней.

Не знаю, когда конкретно ситуация изменилась, но теперь совместные роды стали чем-то естественным в нашей стране. Лично я долго думал об этом и поначалу решил, что это не для меня. Я задавался вопросом, чем я там могу помочь, а потом еще эти занятные истории об отцах, которые падают в обморок в родильном зале и только все усложняют. Все-таки я изменил свою точку зрения и пришел к заключению, что должен быть там с женой. Однако я держал в голове, насколько мощным и травматическим этот опыт может оказаться для мужчины. Например, он может повлиять на восприятие сексуальности жены, что, по-моему, является значимым. Так что для себя я установил границы того, что я хочу и не хочу видеть в ходе родов.

Впоследствии Свата ни разу не пожалел о принятом решении и по прошествии лет описал этот опыт как самый «сильный» и «основополагающий».

Возможно, это связано с тем, что роды были быстрыми и – относительно – мягкими. Они проходили ночью, на все ушло около четырех часов. Персонал вел себя профессионально и тактично. Доктор с акушеркой находились рядом именно тогда, когда были нужны, это не нарушило интимность и уникальность события. Что удивило меня больше всего, мне дали перерезать пуповину. Для меня это был своего рода символический акт рождения ребенка. Ведь получается, что я на самом деле стал тем, кто разделил физическую связь между матерью и ребенком. И это мы были в самом обычном роддоме, нам не предоставляли никаких уникальных условий, но эти переживания были очень сильными, очень личными.

В Чехии отпуск по уходу за ребенком длится двадцать восемь недель, его дают только женщинам. Обычно будущая мать берет его за несколько недель до родов и в течение этого периода получает гарантированные шестьдесят процентов от зарплаты, если до этого она работала. По рождению ребенка отец имеет право на семидневный отпуск с сохранением семидесяти процентов от среднего заработка. За «материнским» отпуском следует «родительский» отпуск, он может продолжаться, пока ребенку не исполнится четыре. Все зависит от того, кто остается дома – мать или отец. Родители даже могут брать отпуск по очереди на протяжении этого периода. На это время государство выделяет определенную сумму для поддержки родителей, что-то около одиннадцати с половиной тысяч евро. Родители должны выбрать, как долго один из них останется дома с ребенком до того, как ему исполнится три года, то есть месячная выплата будет составлять примерно триста двадцать евро.

В большинстве случаев с ребенком остается мама – отчасти причиной этому служит и неравенство в доходах мужчин и женщин, – отец же тем временем обеспечивает семью финансово. В продолжение трех лет на время «родительского» отпуска работодатель должен сохранять за родителем рабочее место. Если пристроить детей в садик, то можно подрабатывать. Микаэла взяла отпуск на три года, а Свата работал. Основываясь на своем опыте, он считает, что, когда в жизни появляется новорожденный, ходить на уже знакомую работу легче, чем пытаться адаптироваться дома, даже если ты спешишь вернуться домой к семье.

Да уж, редкая работа обеспечит такой же стресс, как дети. Свата вспомнил, как однажды маленькая Амелия, замечтавшись, полетела с кровати на пол.

Я подхватил ее в последний момент, но это было настолько пугающе, что я никогда не забуду эти мгновения. Это воспоминание о том, как она едва не поранилась из-за моей невнимательности, до сих пор терзает меня. Еще, конечно, болезни… особенно когда речь идет о младенце. Это трудно, я помню несколько ночных поездок в госпиталь, когда мы не понимали, что не так, и нам отчаянно была нужна помощь. И каждый раз это было что-то, что не представляло серьезной угрозы. Я вижу в этом урок ответственности за жизнь тех, кого мы любим. Как бороться со страхом? Когда у тебя ребенок, тебе не избавиться от страха. Даже если ты не думаешь об этом круглые сутки, он все равно рядом. Нельзя перестать беспокоиться о своем ребенке.

Свата прикладывал все силы, чтобы принимать участие в делах и заботах, связанных с новорожденной. Разделение обязанностей по присмотру за малышом, определение личного пространства для каждого родителя, качественное совместное время родителей – все это важно, над этим трудно, но необходимо работать, чтобы семья функционировала эффективно. На деле чаще всего жизнь с ребенком оказывается не такой радужной, какой представлялась изначально.

По-моему, мы смогли с самого начала организовать все так, что у нас было личное время, и я ухаживал за дочкой. Конечно, на практике всегда есть перекосы. Очевидный пример: отец работает, естественно, что на долю матери выпадает значительно большая часть забот. Так или иначе, я никогда не отлынивал. Кормил, одевал, купал. Помню, как я остался с дочкой в первый раз один на несколько часов. Ей было четыре месяца, а Микаэла договорилась вечером встретиться с друзьями. Это был стресс, но в то же время это был важный шаг вперед для меня. И все же на первом этапе роль матери несоизмеримо важнее отцовской. Забота о ребенке выходит за пределы обеспечения его материальных потребностей. Это важно, но эмоциональные потребности тоже важны. Некоторые родители пренебрегают ими из-за общей вымотанности или из-за недостатка понимания того, какую роль они играют в жизни маленького человека. В нашем случае главной проблемой было оставаться мужем и женой, а не просто отцом и матерью, погрязшими в рутине.

Воспитание дочери и свою роль как отца Свата воспринимал как должное, то, в чем он никогда не сомневался. У него не было иллюзий, что ему удастся избежать всех ошибок молодых родителей, не было таких амбиций. Свата рассматривал свои промахи как шанс избегать ошибок в будущем, его отношение к ним было здоровым. Как он сказал, восприятие опыта меняется вместе с ребенком, что вполне нормально, так же как и то, как меняются обязанности родителей по мере взросления их дитя.

Если меня спросят, что для меня значит быть ответственным родителем, я отвечу: всегда поддерживать свою дочь, когда и что бы с ней ни происходило – будь это поцарапанная коленка или взрослые проблемы в будущем… Наши роли, как и потребности, меняются, но я хочу, чтобы дочь всегда знала, что я буду рядом всякий раз, когда нужен ей.

Свата и Микаэла не могли рассчитывать на своих родителей, так как все они жили в разных населенных пунктах и не могли регулярно навещать внучку. Знакомая ситуация для многих из нас, верно? Так или иначе, Свата справедливо заметил, что это не было проблемой в части ухода за Амелией, но участие родителей могло обеспечить чуть больше свободного времени, которое супруги могли потратить на себя. В самом деле, как еще молодым родителям остаться вдвоем?

И все же приезд бабушки и дедушки едва ли поможет справиться с хроническим недосыпом и нервным истощением. Как бы в первые месяцы отец не стремился подменить ночью мать ребенка, это работает далеко не во всех случаях. Свата вспомнил, что самым большим ограничением, которое он испытал, стала необходимость воздержаться от длительных путешествий. До беременности Микаэлы они вдвоем могли собрать рюкзаки и двинуть, например, в Азию. Спонтанных дальних путешествий сильно не хватало, а с остальным они справлялись.

Ну не то чтобы совсем справлялись, все-таки они развелись через три с половиной года после рождения дочери.

Дело было даже не в том, что мы стали родителями, сама наша жизнь очень изменилась, и в моем случае, думаю, сыграли роль кризис среднего возраста и смена работы. Все это отвлекало нас друг от друга и привело к отчуждению. Мы старались, чтобы развод не сильно повлиял на нашу дочь, и кажется, что у нас получается. Первое время наш новый статус был своего рода вызовом для каждого из нас, и я рад, что это позади. В какой-то момент мне понадобилась психотерапия, и это, в самом деле, помогло сохранить мою жизнь, мои ценности и отношения в порядке. Это был вызов, но, в конце концов, я стал сильнее и стабильнее. Если раньше у меня были вопросы к самому себе о направлении моей жизни, то терапия помогла мне найти ответы. Я никогда не сомневался только в своей роли как отца, этому я отдаю самый высокий приоритет.

Свата и Микаэла в вопросе развода достигли немного нетипичного, но подтвержденного судом решения о совместной опеке над ребенком. На практике они достигли соглашения по всем спорным вопросам без постороннего вмешательства. Микаэла и Амелия живут вместе в их прежней квартире, а Свата живет отдельно, хотя иногда останавливается у них. Но чаще всего он забирает Амелию к себе, хотя в зависимости от обстоятельств планы могут меняться. Он встречает дочь после детского сада дважды в неделю, а в целом они видятся три раза в неделю. У Амелии только один дом, и это непросто в первую очередь для родителей, но, как говорил Свата, – ребенок не должен страдать, и это правильно. Когда дочь подрастет, схема, скорее всего, изменится, но на сегодня она оптимальна. Важно то, что потребности ребенка ставятся родителями в приоритет, что действительно нетипично, так как в подобной ситуации часто страдают эго отца и матери, и эмоционально после развода это может быть непросто.

Вообще с детьми, если начать думать и вовлекаться, просто не бывает. Например, Свату и Микаэлу уже ждет вопрос выбора школы. Во время карантина Свата сделал неожиданное заключение.

Я был рад, что у нас впереди еще есть год, когда вижу, что ковид сделал с нашими школами. Чешская система образования устарела, она жесткая, малоподвижная, построенная на фундаменте австро-венгерской монархической школы. Ее суть – зубрежка и применение вызубренной информации, а не понимание сущности предмета и его контекста, здесь нет места и критическому мышлению. Однако я не считаю, что наша ситуация с образованием катастрофическая. Но нам предстоит выбрать школу, это серьезный вопрос.

Свата поддерживает в Амелии любовь к книгам. Чаще они читают классические волшебные сказки, но не пренебрегают и новыми историями. Он считает – и не без оснований, – что чтение остается важным инструментом, влияющим на развитие ребенка, и надеется, что сможет сохранить любовь Амелии к литературе. Из местных персонажей Свата, конечно, называет Кротика, хорошо известного не только чешским, но и советским детям. Он уступает в популярности героям современных мультфильмов, да и продажа Китаю прав на новый мультфильм о Кротике не пошла ему на пользу, эти истории с Пандой, скажем так, неоднозначны. Как говорит Свата, в этом мультфильме образ Кротика уже лишен своей невинности и поэтичности… В эпоху смартфонов и планшетов книги критически теряют свои позиции, но эй! Вы же купили эту книгу, а не скачали бесплатно? Ведь правда?

Причитания о том, как быстро меняется мир, перестали быть привилегией «старшего» поколения, и рожденные в восьмидесятых довольно быстро оказались в ситуации, в которой советы их родителей не могли помочь разобраться. Когда Свате было двадцать пять, он был уверен, что не станет заводить детей: экологическая обстановка в мире, социальное неравенство, неустойчивая глобальная экономика не внушали оптимизма. Но его восприятие со временем изменилось, и он счастлив, что стал отцом, хотя глобальные вопросы его по-прежнему беспокоят.

Вопрос того, каким мы оставим мир нашим детям, все еще важен для меня. Я много об этом думаю, если честно, я скептично смотрю на наши перспективы. Проблемы, с которыми столкнулось человечество, – комплексные, и отдельно взятая личность не в силах влиять на них. Мы можем предпринимать небольшие шажки, но решить проблему или хотя бы оценить ее масштаб нереально трудно. Я в самом деле не знаю, насколько электрокары «зеленее» машин с бензиновым двигателем, действительно ли «экологичные» лампочки наносят меньше вреда природе, чем классические. Действительно ли эти меры могут помочь, или просто те, кто богаче, покупают себе, таким образом, индульгенцию и надежду отложить сумерки цивилизации. Обгонит ли технологический прогресс процесс разрушения планеты? Это та ситуация, когда один в поле не воин, а глобальные организации слишком некомпетентны, коррумпированы или ориентированы на прибыль. Наверное, у Европы и Северной Америки должно быть понимание, что нам необходимо ограничить потребление, но граждане живут в иллюзии, что кто-то другой разберется вместо них с комом накопившихся бед.

И как это объяснить сотням миллионов из стран третьего мира, которые стремятся стать средним классом? Я не знаю. Конечно, это зависит от индивидуальных привычек каждого из нас… Но как мы можем повлиять на привычки мультинациональных корпораций, политиков крупнейших стран, глав диктаторских режимов или боссов влиятельных криминальных группировок? Именно эти люди во многом определяют наше будущее и направление, в котором движется человечество… Сегодня мы проживаем свои обычные жизни… А что останется детям? Каждый день приносит проблемы, которые превосходят вчерашние, и мы просто стараемся этого не замечать…

Стрэйт-эйдж[14], вегетарианство, активное выражение гражданской позиции – я пролистал ленту Antigen, группы, в которой уже несколько лет играет Свата, и у меня сложилось впечатление, что их хардкор в общих чертах как раз об этом. Свата частично подтверждает мою догадку.

Да, послание Antigen политизировано. Наша вокалистка Стеффи могла бы лучше рассказать об этом, она автор песен. Мне важно, что ее тексты не проповедуют, как надо себя вести, это рефлексия на происходящее в мире. Скажу больше: взгляды участников группы на разные вопросы могут серьезно различаться. У каждого из нас ведь разный опыт, так как кто-то прожил часть жизни в Чехословакии, а кто-то родом из Германии. Веганство и стрэйт-эйдж – это моя частная война, и я стоек, несмотря на то, что я единственный приверженец этих течений в группе. По правде говоря, я слишком стар для этих определений, и я не вполне считаю себя истовым последователем и того, и другого. Скорее, сейчас я просто стараюсь жить по этим принципам. Где-то даже по другим причинам, но это часть моей жизни, мне достаточно, чтобы окружающие мирились с этим. Я не живу в каком-то субкультурном пузыре.

Амелия имеет представление о веганстве, хотя и не понимает в полной мере, что это и зачем. Так или иначе, Свата не навязывает ей своих взглядов, она просто видит, чем руководствуется отец, когда подходит к решению определенных вопросов. И Свата договорился с Микаэлой, что, если дочь задаст вопрос об употреблении животных в пищу, каждый выскажет ей свою позицию. В конечном счете выбор за ней.

Свата либерален в том, что касается употребления алкоголя и наркотиков. Он считает, что проблема не в веществах, а в людях, которые не могут с ними совладать.

Не вижу причин, оправдывающих их потребление, поэтому и не употребляю. Я рад, что в нашей группе мы знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы с уважением отнестись к чужим вкусам. Я ценю такое положение дел, потому что так было не всегда. Двадцать лет назад в Праге панк-сцена была такой, что было нереально объяснить, что фанат краст-панка может поддерживать стрэйтэйдж-идеологию. Я постоянно сталкивался с непониманием и нетерпимостью в отношении моих позиций. А что насчет обычного общества? Меня до сих пор занимает то, что большинство абсолютно неспособно понять, что я не пью, просто потому что сделал такой выбор, а не потому, что не могу или потому что умеренный алкоголик. Отказ от алкоголя – это моя свобода, свобода идти своим путем без оглядки на критерии общества. Да, чего говорить, пиво в Чехии отличное, может быть, даже лучшее в мире… поверь мне, это касается и безалкогольного пива, которое я очень люблю.

Музыкальные вкусы Сваты не претерпели фундаментальных изменений после рождения дочери. Знакомство Амелии с музыкой было постепенным, но уже к пяти годам Свата хотел взять ее с собой на фестиваль под открытым небом в Праге. Он отказался от этой идеи из-за ковида. Сейчас они иногда слушают музыку вместе, у Амелии есть любимые песни из тяжмета и панка. Недавно Свата ставил ей свежий альбом Antigen. Ему было интересно узнать ее мнение об этой музыке, но он не заставляет дочь слушать то, что ей не нравится. Свата видит свою цель в том, чтобы показать разные стороны культуры, чтобы Амелия могла понимать других и сознательно выбирать то, что ей по душе.

В сад Амелия пошла, когда ей было два с половиной, и надо сказать, что это довольно рано, поэтому подобрать государственный детский сад было непросто: группы такого возраста чаще всего быстро заполняются. Поэтому Свата и Микаэла платили за частный сад. По их меркам, дорого. Иначе было нельзя, так как никто из родственников не мог выручить их на постоянной основе. Зато здравоохранение в Чехии бесплатное и относительно неплохое. Помощь будет оказана тогда, когда требуется, это не проблема, но, к счастью, Амелия не часто радует врачей в поликлинике своими визитами.

Как и многие родители с маленькими детьми, Свата и Микаэла достаточно робко предпринимали первые попытки отпуска с ребенком за пределами страны. Амелии не было года, когда семья выехала на небольшой отпуск в Южную Богемию. Никто особо не отдохнул, это было трудное предприятие.

Думаю, в этом возрасте детям все равно, куда ехать, главное – с кем. Мы получили шанс насладиться некоторыми моментами, проведенными вместе, но больше устали.

Положительный опыт, безусловно, перевешивает, и со временем возможность качественного отдыха с участием детей возрастает. Говорю об этом аккуратно, потому что мы пока до этого возраста не доросли.

Вообще интересно видеть свое отражение в таком маленьком человеке. Иногда такая позиция позволяет посмотреть со стороны на какие-то собственные черты, которые мы могли бы улучшить. Когда мы знакомим детей с окружающим миром, объясняем его устройство, у нас появляется шанс по-новому взглянуть на многое из того, что мы забыли, когда стали взрослыми, что-то, о чем долгое время не думали. Благодаря этому мы можем что-то переосмыслить, стать честнее по отношению к себе, начать работу над собой. Ведь мы оказываемся в ситуации, когда становимся примером для кого-то. Я теперь чаще задумываюсь о том, кто мы и почему ведем себя так или иначе. Я не спешу проявить себя лучшим образом в глазах дочери, скорее, я думаю о том, кто я на самом деле, как мне стать лучше. И о мире, который останется нашим детям после нас…

Так как Свата уже два года живет отдельно, наступление карантина застало всех врасплох. И повторяющиеся локдауны только усложнили ситуацию. Они с Микаэлой как могли минимизировали эффект, который мог оказать карантин на воспитание дочери. Было трудно, хотя, по крайней мере, Свата и Микаэла могли продолжать работать, они не потеряли в зарплате и не понесли финансовые потери. Амелия тоже почти без перерывов посещала садик, это важно, жизнь шла своим чередом. Тем не менее под занавес 2020-го Микаэла переболела ковидом, и Свата не виделся с Амелией две недели.

Осенние и зимние месяцы были определенно худшими. Когда вынужден больше времени проводить дома, ситуация выглядит депрессивнее, это давит. Чем можно заниматься дома взаперти? Однако летом был порядок. Никаких ограничений по пребыванию на природе не было, так что карантинное лето напоминало те, что были до него. Мы просто не путешествовали так, как раньше. Когда полтора года назад я совершил перезапуск своей жизни, я переехал на сорок километров от столицы. Сейчас я живу в районе реки Бероунка, берега которой окаймляют дремучие леса, скалы и остатки средневековых замков. На время пандемии такое расположение определенно оказалось выигрышным. В прошлом году я много времени провел на природе: гулял с Амелией, гулял один, гулял с близкими людьми. Дочь любит воду, и мы подолгу торчали у реки, это волшебные места. Кельты, жившие когда-то на этих землях, называли Бероунку «туманной рекой».

Не так хорошо обстояли дела с группой, ведь большая часть концертов была отменена. На носу были туры в Швецию и Финляндию, точно так же Antigen пролетели с концертами в Германии. Но летом 2020-го группе удалось попасть на пару небольших местных мероприятий, на безрыбье и рак рыба. Музыке карантин не пошел на пользу. Весной 2021-го Чехия готовилась к… четвертой волне пандемии?

Четвертая, или я не знаю уже, какая… Правительство вводит то одни ограничения, то другие. Все устали. Я активный человек, это все не по мне, хотя в определенной степени я привык. Так как с Амелией мы виделись регулярно, то больше всего меня угнетало отсутствие культурных мероприятий и особенно концертов. Так что я даже решил продолжить учебу в университете. Ну и с группой потихоньку дописываем материал к сплит-альбому. Самое главное, я стараюсь, чтобы наше время с дочерью проходило качественно, даже зимой, когда мы не так часто гуляем. Я вижу в этой ситуации шанс провести переоценку своих приоритетов. Эта трагедия – это новая возможность.

Как и большинство моих собеседников, Свата согласен, что идеальным отцом быть невозможно, и, оглядываясь назад, видишь, что где-то что-то можно было сделать лучше.

Я не гонюсь за совершенством, это недосягаемый уровень. Я обращаю внимание на свои ошибки и стараюсь их не повторять. Я принимаю свои промахи, я умею прощать их себе и жить с ними. Мне кажется, это само по себе ценно. Так же как ценно и то, что я стал лучше понимать себя благодаря заботе о дочери. Мне проще понимать свои потребности и потребности окружающих, и я получил опыт счастья внутри гармоничных межличностных отношений, хотя путь к осознанию этого не был легким.

Если говорить о том, как Амелия воспринимает сегодня музыку вообще, то Свата обращает внимание на то, что дочери нравится смотреть музыкальные клипы, но совсем не детские. Ей интересны видео посерьезнее, с сюжетом. Одним из любимых клипов на сегодня является классическое видео легендарных глэм-рокеров Twisted Sister – We're not Gonna Take It с альбома Stay Hungry 1984 года. Амелия предпочитает гитарную музыку, иногда тяжелую электронику, например, брейкбит, но не пренебрегает и поп-музыкой. Любит слушать вместе с отцом экстремальных Entombed, особенно Night of the Vampire, но в целом более мягкий гитарный рок в духе White Stripes и Red Hot Chili Peppers ее привлекает гораздо больше.

Если говорить об Antigen, то Амелия пока не видела своего отца в действии. Свата говорит, что хотел взять ее на фестиваль летом, но не сложилось.

Ей нравится несколько наших песен, я заметил, что она даже подпевает. Ей интересно смотреть наши концертные видео на YouTube, и после концерта я всегда рассказываю ей, как все прошло. Я также заметил, что ее привлекает имидж нашей вокалистки Штеффи, Амелия даже сказала, что, когда вырастет, будет как она. Когда она выбирает одежду, то часто это что-то черное – необычный выбор для такой маленькой девочки. В целом же мне интересно, что сейчас она не разделяет музыку по жанрам, она ориентируется лишь на то, нравится ей песня или нет. У нее нет предрассудков, и это, на мой взгляд, очень важно. Надеюсь, что она сохранит это отношение, когда вырастет.

Мне казалось это слишком очевидным, но пока мы работали над текстом, я снова открыл для себя эту истину: если ты любящий отец – это не делает тебя менее брутальным или мужественным. Этот стереотип еще жив в нашем обществе, и, как показывают истории наших героев, в других странах ситуация стала меняться относительно недавно. На мой взгляд, основную идею всех этих историй можно свести к тому, что рождение ребенка, вовлеченность в уход за ним в первые месяцы и его воспитание в дальнейшем, просто совместный досуг или выполнение домашних дел неизбежно меняют нас. Характер этих изменений так или иначе зависит от множества факторов, среди которых, конечно, образ отца, каким мы его видели – если видели – в детстве. Но в конечном счете многое зависит от нас самих. Когда я говорю «о нас», я, конечно, сильно обобщаю, семья – это командная работа, от этого никуда не деться.

Сегодня я вспомнил песню Стинга Russians, записанную в 1985-м, под занавес холодной войны. И, пожалуй, второй по значимости мотив книги в некотором смысле выражен в этой песне: биологически мы все принадлежим к одному виду, и родители всех стран одинаково любят своих детей. У всех нас одинаковые заботы, одинаковые радости и надежды. С этим можно поспорить, однако будущее наших детей – в наших руках… И не будем забывать и о том, что со временем нашим внукам потребуются крепкие старики! Так что думайте о детях, но помните и о себе.

Я благодарен всем героям этой книги за то, что они нашли время и возможность поделиться своим опытом. Это не так просто, как может показаться. Как я говорил во вступительной части, были те, кто, прочитав вопросы, отказался от участия в проекте – не каждый готов ворошить прошлое. Так что спасибо всем «старым парням».

Я благодарен моей жене Кате, дочке Саше и сыну Тимоше за то, что мы вместе растем, наступаем на грабли, грустим и радуемся.

И отдельная благодарность редактору Фиолетте Макаревич и иллюстратору Миле Киселевой за то, что помогли вывести этот труд на более высокий уровень.

Спасибо всем тем, кто дочитал книгу до конца. Я уверен, что кого-то написанное вдохновит, кого-то развлечет, но мысль – идея, идея озвучена, и значит, мы сделали пусть даже немного для того, чтобы лучше понимать себя и своих детей.

Здесь и далее таким образом оформлены реплики героев. (Прим. ред.)

Алекс здесь ссылается на пословицу It takes a village to raise a child, предположительно африканского происхождения, суть которой в следующем: чтобы ребенок вырос гармоничной личностью, о нем должно заботиться все окружающее его общество. (Прим. ред.)

Ник Кейв – австралийский рок-музыкант, поэт, писатель, автор музыки к фильмам, сценарист.

Sinterklaas – День святого Николая, празднуется в Нидерландах 5 декабря. (Прим. ред.)

Англоязычное обозначение детей в возрасте от 1 до 3 лет. (Прим. ред.)

Серия игр в жанре шутера от третьего лица. (Прим. ред.)

Британская серия миниатюрных моделей, в России официально не продавались.

Iced Earth – американская хэви-металл-группа. Основана гитаристом и композитором Джоном Шаффером в 1985 году. За годы существования группа меняла стиль от спид/трэш-металл до более мелодичного хеви-металл. Мэтт Барлоу был вокалистом Iced Earth до 2003 года, когда ушел работать в полицию, чтобы быть полезным обществу. Впоследствии он не только вернулся на некоторое время в Iced Earth, но и создал новую группу Ashes of Ares.

К рейтингу R, согласно системе рейтингов Американской киноассоциации, относятся фильмы, к просмотру которых допускаются подростки до семнадцати лет в сопровождении взрослого. Может быть назначен из-за используемого в фильме языка, темы, насилия, секса или изображения употребления наркотиков.

Молот Тилля (The Till Hammer) – визитная карточка вокалиста Rammstein Тилля Линдеманна: на сцене, согнув ноги в коленях, он трясет головой и имитирует рукой удары молотком в такт музыке.

Kibbo Kift Kindred (Сородичи Киббо Кифт) – скаутинговая и ремесленная группа с амбициями насадить мир во всем мире. Первое из трех движений в Англии, связанных с харизматическим художником и писателем Джоном Харгрейвом (1894–1982).

Коммуны – низшая административно-государственная единица в Дании. (Прим. ред.)

Гибридная игровая консоль компании Nintendo, совмещает в себе свойства домашней игровой приставки и портативной игровой системы и может использоваться в обоих качествах.

Straight edge (с англ. – «четкая грань», сокращенно sXe) – ответвление хардкор-субкультуры, философия которой предполагает отказ от употребления любых алкогольных напитков, табака, любых наркотических веществ и выступает против беспорядочных половых связей. Также она направлена на постоянное всестороннее развитие в различных сферах: социальной, физической, духовной и др.