– Собака снулая? Я?! А ты, Матильда Кэллаг, кошка драная! – сжимая кулаки, в сердцах выпалила я и пронзила рыжую соседку по комнате разъяренным взглядом.

Никак от силы невообразимого гнева в голове сверкнуло, в ушах зазвенело, и перед глазами поплыли радужные круги. Поморгав, я внезапно обнаружила, что рыжая склочница исчезла из общежитской комнаты. Вместо нее на полу валялась охапка одежды, увенчанная заколкой с белыми жемчужинами.

– Эй, ты куда делась? – удивленно позвала я.

Внезапно куча зашевелилась, и из-под края ученической мантии с недовольным мяуканьем вылезла рыжая кошка с синими глазами, как у Матильды. Она недобро сощурилась в мою сторону… Я превратила бесящую соседку по общежитию в кошку! Не драную, а вполне ухоженную и упитанную, что, безусловно, радовало, но ужаса ситуации не умаляло.

Не зря мама утверждала, что моя бабуля по отцу – натуральная ведьма. Видимо, наследственность дала о себе знать.

– Мне конец! – пробормотала я и, едва не промахнувшись, плюхнулась на краешек стула.

Если кто-то узнает, то не видать мне диплома бакалавра общей магии колледжа Байрос! Отчислят – даже разбираться не станут, ведь первое правило мага гласило: не навреди соседу. И неважно, что у него, в смысле, у нее любимое развлечение – говорить людям гадости.

– Не паниковать, а расколдовать, – прошептала я, наблюдая, как кошка с исследовательским интересом принялась обнюхивать мои тапочки. – Именно! Расколдовать. Да в два счета!

Я вскочила со стула, заставив Матильду отпрыгнуть, и замерла, в общем-то, понятия, не имея, что делать. Ну кроме того, чтобы паниковать и ходить по потолку. Как-то не взяла в привычку превращать людей в кошек, мышей и прочую живность. Таким вредительским заклятиям в высших учебных заведениях не учили. Оставалось признать собственную несостоятельность и обратиться к общенародному опыту. Уверена, в нашем мире я не одна такая… очень талантливая.

Трясущимися руками я вытряхнула содержимое учебной сумки. На кровать выскочили книги, конспекты, потерянный на прошлой неделе студенческий значок с гербом Байроса, ручки и пухленький магический блокнот с выдавленным на плотной темно-зеленой обложке названием «Книгочей».

– Матильда, не впадаем в панику! – скомандовала я.

В отличие от меня, соседка по комнате вообще не дергалась, а с наслаждением терлась рыжим боком о ножку письменного стола, который давным-давно использовала как столик – туалетный.

Присев на кровать, я открыла «Книгочей» и на титульном листе под заголовком «Спроси меня» написала перьевой ручкой «превратить кошку в человека». Строчка вспыхнула золотым всполохом. Неиссякаемый источник всенародных знаний послушно выискивал ответ по гримуарам, учебникам и книгам, хранившимся в библиотеках. Я нервно грызла ноготь и следила, как Матильда, запрыгнув на стол, грациозно перешагивает баночки с косметическими средствами. Через некоторое время надпись на листе погасла. В блокноте на пустых страницах появились выдержки всевозможных текстов.

Первое, что предложил «Книгочей», почитать о реинкарнации людей в кошках. Полторы главы мелким шрифтом, оборванные на полуслове, и адрес книжной лавки, где книга продавалась. Дальше магический блокнот почему-то решил, что знания об особенностях кошачьего пищеварения помогут расколдовать соседку и избежать больших неприятностей. На закуску мне подали статью без авторства, начавшуюся со слов «Как превратить кошку… в человека? Конечно, это невозможно!».

– Ну спасибо, помогли!

С раздражением я зачеркнула сроку на титульном листе и потребовала немедленно выдать мне все известные оборотные заклятия. Послушный «Книгочей» расстарался и чего только не предложил! В жизни о такой магии не слышала. И лучше бы не знала дальше, но замяукавшая после очередной ссоры соседка тонко намекала, что придираться и скептически закатывать глаза не стоит.

По большей части «Книгочей» показал оборотные зелья и запутанные ритуалы из старых рукописных книг, но кое-что подходящее все-таки отыскал. Заклятие было мне по силам и не требовало голых плясок перед склепом первого ректора (что особенно приятно). Правда, для него кошке следовало хоть минуту посидеть неподвижно, но я решила зажать ее под мышкой и шустро выпустить. Иначе обернется человеком и придавит.

– Сейчас я тебя расколдую! – воспряв духом, заявила я Матильде.

У соседки на этот счет оказались свои соображения. Стоило протянуть к кошке руки, как она дала деру! Носилась, роняя вещи, как оголтелая. Каждый раз, когда я приближалась на расстоянии шага, она с немыслимым проворством уносилась в другой угол комнаты. Запнувшись о валявшуюся форму, я едва не вспахала носом пол, а Матильда стремглав забралась под свою кровать.

– Зараза! – процедила я и, не разгибаясь, проверила, куда она забилась.

Кошка спряталась за пыльный розовый чемодан без ручки, а, завидев в просвете меня, вообще отползла в угол.

– Кис-кис, – подозвала я тоненьким голоском и протянула пустую руку: – Иди сюда. Возьми вкусняшку.

Матильду оказалось не обмануть и не достать.

– Ну и сиди там!

Даже лучше, что не придется ее зажимать под мышкой. Пусть сидит в углу под кроватью. Главное, неподвижность! Как-нибудь уж выберется на свободу, когда превратится в человека. На животе, по-пластунски, помогая себе руками и ногами. В общем, не мне учить Матильду Кэллаг вылезать из тесных уголков.

Разместившись поудобнее прямо на полу, я пристроила на коленях «Книгочей», направила растопыренные пальцы в сторону кровати и начала читать строчки оборотного заговора на древнем магическом языке.

– Матильда, дочь рода Кэллаг, обратись в человека! – призвала я в конце.

Раздалось громкое истошное мяуканье, словно кошку мыли, а не расколдовывали, и повалили клубы дыма. И наступила тишина. Шевелений и возмущенных ругательств слышно не было. Розовый чемодан никто не отпихивал…

Время, казалось, замерло. Комната стремительно погружалась в туман, видимость снижалась. Складывалось впечатление, будто у нас случился пожар, разве что не пахло гарью.

Я успела покрыться липким потом и на локтях подползти к кровати, когда из убежища навстречу мне выбралась кошка цвета сочной фуксии. Сердце упало. Мы смотрели глаза в глаза и будто не верили, что снова свиделись.

– Матильда, все пропало, – прошептала я, чувствуя себя так, словно застряла в дурацком сне, и покосилась на «Книгочей»: – Или не пропало?..

Пусть заклятье не сработало, но оборотное зелье никто не отменял! Однако не по подозрительному рецепту, найденному в «Книгочее», а сваренное нормальным зельеваром.

***

Через полчаса в майских сумерках я спускалась по каменным ступенькам в букинистическую лавку. Хозяин магазинчика Каир Вольфрам не только продавал старые, потрепанные временем и бывшими владельцами учебники, но еще за деньги доставал самые разные вещи и сводил с нужными людьми.

Обратиться к нему за новым студенческим значком, чтобы не нарваться на строгий выговор из деканата, мне посоветовала именно Матильда, и она же объяснила, как разместить заказ. Иногда под хорошее настроение соседка в принципе подкидывала неплохие идеи. Жаль, длились светлые минуты человеколюбия недолго.

Темно-зеленая входная дверь с пыльными окошками тихо скрипнула. Я вошла и огляделась. Освещенное магическими лампами полуподвальное помещение пахло старым чердаком. На длинных деревянных стеллажах, разделенных по секциям, стояли потрепанные книги.

На массивном прилавке стояла касса, а рядом пристроилась стойка с разноцветными художественными карточками. Хозяина не было. Видимо, кому-то помогал отыскать на полке нужное издание. Подойдя к прилавку, я вытащила из ящичка первую попавшуюся карточку, написала на обратной стороне заказ и позвонила в настольный колокольчик. По торговому залу разнеслось хриплое дребезжание.

Через некоторое время из-за стеллажей появился высокий, худой парень в очках с роговой оправой, одетый в широкие штаны, клетчатую рубашку и вязаный жилет.

– Лукреция Бонфри, – мигом узнал он и с едва заметной улыбкой встал за прилавок.

Родители назвали меня в честь ее величества королевы Лукреции и обрекли все школьные годы носить прозвище Луковица. В дрянную погоду, когда в русых волосах проявлялись тонкие фиолетовые прожилки, доставшиеся мне от той самой бабули, подозреваемой в ведьмовстве, я превращалась в Луковицу Полосатую.

– Претензии к заказу? – спросил Каир.

– С ним все отлично, – пробормотала я.

Ну кроме того, что новый значок обошелся в две золотые монеты, а старый просто валялся под завалами в сумке.

Пальцем я подвинула на гладкой столешнице карточку. Каир проверил новый заказ, бросил на меня заинтересованный взгляд и резюмировал:

– Займет пару дней.

Конечно, Матильда в обличии кошки чувствовала себя гармонично, но в общежитии запрещали заводить домашних питомцев. Я уже сидела в неприятностях по самые уши и скандала с комендантшей не хотелось. Выселит вместе с вещами и Матильдой на улицу, придется ночевать на парковой скамейке или арендовать комнату. Если, конечно, удастся найти.

Со свободным жильем в университетском городке Ветфорда, в состав которого входил наш колледж общей магии, было туго. Собственно, поэтому мы с соседкой и оказались обречены на совместное проживание. Расселять нас до начала следующего учебного года отказались наотрез и предложили съехать. Из двух зол мы выбрали меньшее: соседство друг с другом.

– А быстрее не получится? – с надеждой спросила я.

– Быстрее только самой по рецепту из «Книгочея», – пошутил Каир, даже не догадываясь, что по «Книгочею» поколдовать я уже успела. С отрицательным результатом.

Пришлось согласится на пару дней.

– Четыре золотых, – пряча карточку в выдвижной ящик, объявил лавочник.

Торговаться с ним было не принято, поэтому я скромно подавилась на вздохе.

– Можно дешевле, – заметил он. – Но за качество не поручусь. Придется договариваться со студентами…

Не дав ему договорить, я молча вытащила из кармана плаща вышитый кошелек и отдала озвученную сумму. За глупость и несдержанность проще заплатить деньгами, чем дипломом о высшем магическом образовании.

На обратной дороге я заглянула в продуктовую лавку за едой для Матильды. Вряд ли в образе кошки она будет пить на ужин густой овощной сок, такого отвратительного цвета и вида, что меня передергивало, значит, стоило купить мяса. Однако к закрытию ничего, кроме стейков из мраморной говядины, не осталось. Скрепя сердце я попросила превратить кусок отборного мяса в рубленый фарш и завернуть в бумажный кулек. Взгляд лавочницы был бесценен.

За время моего отсутствия комната успела проветриться и заодно выстудиться. Матильда преспокойно спала, свернувшись розовым клубком у себя на кровати, и только настороженно повела ушами. Она наблюдала, как я закрыла окно и вытряхнула кошачий ужин на блюдце от фарфоровой чайной пары, привезенной из дома.

– Стол накрыт! – объявила я.

Ужин кошку не вдохновил. Она понюхала порубленный стейк из мраморной говядины с таким видом, словно ей предложили позавчерашний заветренный сэндвич, подняла хвост трубой и противно мяукнула, требуя другой еды.

– Ты обалдела морду воротить? – возмутилась я. – Отборная говядина, между прочим!

Матильда мяукнула погромче, словно пытаясь сказать, куда мне следует отправиться на пару с бывшим стейком.

– Ну и ходи голодная, – буркнула я.

С самым злобным видом она принялась скрести лапами по полу, делая вид, что презрительно закапывает королевский, по человеческим меркам, ужин. Видимо, по кошачьим – он был недостоин внимания даже подзаборных бродяжек.

И тут в голову пришла неприятная мыслишка. Матильда застряла в розовой шкуре на два дня! Умывание она себе организует, а остальные удобства ей следует предоставить. Иначе вдвоем в общежитской комнате мы не выживем.

Под уборную пошел деревянный ящичек с веселыми ромашками на боках. Он как родной встал в угол. Я даже кошку с ним познакомила: указала пальцем и объяснила, для чего у нас в комнате появилось интерьерное новшество. Матильда еще разок закопала тарелку с мясом.

– Ладно, кто кошку заколдовал, тот песок и добывает, – пробормотала я и вытащила из ящика серебряную чайную ложку с именем Лукреция, выбитым на черенке. Взяла бы цветочный совок, но такого инструмента у нас не водилось.

Прихватив ящик, я вышла на улицу разорять клумбу под окнами общежития. Уверена, со стороны выглядело так, будто я не землю набирала, а воровала луковицы отцветших тюльпанов, чтобы устроить на подоконнике личный цветник. Повезло, что уже стемнело.

Копать землю чайной ложкой оказалось сомнительным развлечением. Приходилось помогать руками, но все равно только дно покрыла.

– Цветы воруешь? – раздался над головой голос Сиона Кэллага, старшего брата Матильды.

От неожиданности я замерла и мысленно выругалась. Принесла же нелегкая Кэллага-старшего именно сегодня! Он изучал высшую магию в колледже Валлион, лучшем в рейтинге университета Ветфорт, и, если верить Матильде, уже получил приглашение в магистратуру. Кроме как «заноза» она его не называла, но в этом я с ней солидарна. Редкостная заноза этот ее старший братец!

Сунув руки в карманы фасонистых брюк, он с любопытством разглядывал разоренную клумбу и меня заодно. Высокий, худощавый, с идеально уложенными светлыми волосами. Несмотря на разницу в возрасте они с Матильдой были до смешного похожи чертами лица и кривоватой ухмылкой одинаково.

Решив, что проще согласиться с нелепой версией, чем случайно ляпнуть о кошачьем преображении ее сестры, я щедро предложила:

– Тебе парочку наковырять? Тюльпаны красивые.

– Чулки дашь, чтобы хранить? – хмыкнул он.

– В носки положишь, – буркнула я.

– Ты в курсе, где Матильда? Я стучался, но она не открыла.

– Не слежу за твоей сестрой. – Отряхнув руки от земли, я подхватила ящик и выпрямилась. – Когда появится, скажу, что ты ее искал. Удачи, Сион.

– Эй, Лука! – остановил он мой горделивый побег.

– Что еще? – обернулась я.

– Орудие грабежа забери. – Сион указал подбородком на клумбу.

В земле горделиво торчала чайная ложка. Вообще-то, подписанная моим именем. Комендантше мадам Пембрук даже напрягаться не придется, чтобы узнать, как зовут крота, под покровом ночи перерывшего ее цветник. Пришлось вернуться и забрать забытую ложечку.

В окнах на первом этаже загорелся свет и озарил перековырянную землю. Между завядших тюльпанов тянулись бороздки выкопанной земли и красовалась одна весьма примечательная ямка. Все цветы остались на месте.

– Лук в землю посажу! – упреждая насмешливые вопросы, заявила я.

– Да я ничего и не спрашивал, – хохотнул Сион и, подняв воротник на твидовом пиджаке, зашагал по дорожке.

Ночь прошла беспокойно. Матильда вела себя, как подзаборная оторва, впервые попавшая в дом. Орала, скандалила в обычной манере, сбрасывала баночки. Мы жили на первом этаже и от грохота страдали только мыши. Утром обнаружилось, что соседка презрела любовно организованный ящик… и испортила мне туфли! Видимо, отомстила за превращение.

– Матильда, – взвыла я, – ты же приличная девушка! Мне тоже жаль, что я превратила тебя в кошку, но зачем в туфли-то? Я тебе землю, между прочим, серебряной ложкой копала!

«Приличная девушка» дрыхла на своей кровати и даже ухом не повела.

За завтраком в общей столовой однокурсницы спросили, куда Матильда запропастилась. Пришлось соврать, что она срочно укатила домой, но скоро непременно вернется. В ее скорейшее возвращение я искренне верила! И почти расслабилась, как в столовую, вошла мадам Пембрук, высокая, худосочная дама с идеальной короткой стрижкой на седых волосах.

Она утвердилась в самом центре обеденного зала. Поджав накрашенные карминовой помадой губы, оглядела притихших девушек и резким голосом прокаркала:

– Признавайтесь, кто прячет в своей комнате животное!

Душа ушла в пятки, а ложка едва не выпала из рук.

– Не смейте друг друга покрывать! – потребовала комендант. – Сегодня ночью чья-то собака перерыла тюльпаны! Все равно по лаю выясню, у кого она живет!

– Госпожа Пембрук, – с возмущением проговорила староста второго этажа, – я вчера собственными глазами видела, как какой-то парень выгуливал на вашей клумбе пса!

Народ одобрительно загалдел, подхватывая версию, что злодей был пришлым и коварно запустил в тюльпаны питомца.

– Что за парень? – Комендантша сузила глаза.

– В темноте толком не разглядела, – не испугавшись недоверчивого взгляда, с достоинством ответила девушка. – Но пес был огромный!

Видимо, размером со второкурсницу из угловой комнаты на первом этаже… Только усилием воли мне удалось не спрятаться под стол. Вдруг найдутся глазастые, способные признать во мне того самого пса-землероя? Но обошлось: комендантша ушла, испортив всем аппетит, а соседки принялись обсуждать смелого героя, не побоявшегося дерзкой эскапады.

Всю первую лекцию я не находила себе места от беспокойства. Так и представлялось, что голодная Матильда, презревшая отборную говядину, устроила погром и громко мяукала под дверью, требуя ее накормить. Мы с родителями никогда не держали дома домашних питомцев, но логика подсказывала, что сытая кошка – тихая и спокойная кошка. Хотя, возможно, с Матильдой постулат не работал, и она в любом состоянии была скандальной.

На следующем занятии я даже не пыталась сделать вид, что заинтересована лекцией, а потребовала от «Книгочея» рассказать, чем именно кормить капризных хвостатых принцесс. Начитавшись советов бывалых кошатников, я сбежала в продуктовую лавку и вернулась в общежитие с распухшей от свертков учебной сумкой. Да я себя так не баловала, как Матильду!

В комнате царили порядок и тишина. С подозрением я позвала соседку по имени, и заспанная розовая кошка лениво вылезла из-под кровати. Она потянулась на фоне занавески на чуток приоткрытом окне. По центру тонкого тюля тянулись распоротые насквозь полосы. Матильда точила о занавески когти! Не знаю, как я не схватилась за полотенце, чтобы вбить в нее немножко воспитания.

– Менять их будешь за свой счет! – пригрозила я кошке.

Та зашипела в ответ и отказалась испробовать угощения. Ни куриная печенка, ни порезанная стружкой индейка ее не заинтересовали. Зато к моей последней паре приличных туфлей она принюхивалась с большим интересом! Пришлось убрать обувь в шкаф.

– До завтра! – пробормотала я. – Осталось потерпеть до завтра, а потом она снова заговорит человеческим голосом…

За ужином вся столовая обсуждала, что мадам Пембрук устроила засаду: засела у себя в комнате и ждет парня с собакой. Решила взять хулигана с поличным! И меньше всего я ожидала обнаружить этого самого хулигана у себя под дверью. Дотошная комендантша оказалась так занята отловом Сиона Кэллага, что пропустила, как он без проблем вошел в общежитие через парадную дверь и преспокойно минул ее комнату.

– Матильды снова нет? – протянул он.

Внутри шевельнулось беспокойство. Старательно следя за лицом, я пожала плечами, но щеки предательски вспыхнули.

– Знаешь, что меня беспокоит, Лука? – Сунув руки в карманы, Сион сделал ко мне шаг, и я невольно попятилась. – Ты всем говоришь, что Матильда уехала домой, но до дома она не добралась. И куда она могла деться?

– Да я понятия не имею! – не особенно убедительно возмутилась я. – Вчера вернулась до комендантского часа, рано утром ушла…

– Ладно, – невозмутимо согласился он. – Обращусь к стражам. Они ее вернут, а то маменька в ярости.

Сион обогнул меня.

– Стой! – Я вцепилась в рукав его пиджака. – Не надо стражей! Матильда в комнате. Она просто… пока не может выйти.

Кэллаг-старший одарил меня торжествующим взглядом и спросил:

– И что же с ней произошло?

– Она сейчас сама на себя непохожа, – туманно пояснила я, с трудом представляя, как расскажу, что превратила его сестру в кошку.

– Волосы в розовый покрасила? – насмешливо спросил он.

– Вроде того, – пробормотала я, вытаскивая из кармана ключ.

Стоило приоткрыть дверь, как розовая бестия ужом проскользнула между наших ног и рванула по коридору.

– Держи ее! – охнула я.

Надо отдать должное Сиону, он ловко схватил Матильду и зажал под мышкой, не давая вырваться. Та обивалась, как могла, но в конечном итоге сдалась и обмякла от крепкого братского захвата.

– Вы завели кошку? – Он удивленно улыбнулся и почесал сестрицу между недовольно прижатых ушей.

– Тихо ты!

Схватив Сиона за рукав пиджака, я затащила обоих Кэллагов в комнату, закрыла дверь и быстро провернула в замке ключ. На приоткрытом окне, призванном сквозняком уничтожить все ароматные следы утренней подставы с туфлями, надулся раскромсанный когтями тюль. Не зажигая света, я быстро задернула плотные ночные занавески и только после этого пробудила огни в трехрожковой потолочной люстре.

– Знакомый ящик, – со смешком заметил Сион, увидев емкость с землей, и спросил: – И где Матильда?

С дурацким видом я кивнула на кошку у него в руках.

– Сейчас ты ее обнимаешь.

– В каком смысле? – не понял он.

Минута расплаты настала! Набрав в грудь побольше воздуха, я выпалила на одном дыхании:

– Я превратила твою сестру в кошку, но уже заказала оборотное зелье. Завтра будет готово!

Возникла долгая пауза.

– Матильда влипла в неприятности и попросила тебя соврать? – с угрозой в голосе тихо спросил он.

Признаваться было страшно до дрожи и в голову даже мысли не пришло, что Сион просто-напросто не поверит.

– Да если бы! – всплеснув руками, с отчаяньем воскликнула я. – Мы очередной раз поругались из-за мелочи. Слово за слово. Она обозвала меня собакой, я ее драной кошкой. Бабах! И Матильда уже мяукает!

– Ты серьезно?

– Да серьезнее некуда! Я понятия не имею, почему она превратилась! Может, у меня в предках затесались ведьмы. Вдруг я вообще теперь людей начну направо и налево в кошек превращать?

– Хорошо, что не в дикобраза, – протянул Сион. – Почему она розовая, как будто над ней по «Книгочею» колдовали?

Чувствуя себя совершенно вымотанной и очень несчастной, я только покачала головой.

– Ты колдовала по «Книгочею»?! – воскликнул он.

– Но зелье заказала у профессионала.

Без особой родственной нежности он сжал покрепче упиравшуюся всеми лапами Матильду и внимательно пригляделся, словно выискивая в розовой морде сугубо семейные черты. Внезапно кошка извернулась и цапнула брата за палец. Взвыв, Сион выпустил хвостатую сестрицу из рук, отскочил и неловко придавил ей хвост. Теперь в комнате орали два Кэллага.

Кошка стремглав рванула к окну и спряталась за занавеской. Секундой позже с подоконника с грохотом слетели книги, подпиравшие оконную створку. Специально их приставила, чтобы окно не раскрылось и не обернулось сквозным проходом в свободный мир.

– Сбежит! – охнула я.

Мы бросились Матильду ловить, но пока путались в занавесках, она спрыгнула на землю. В ужасе я перегнулась через подоконник, пытаясь в потемках разглядеть, куда делась хвостатая беглянка. Кошка громко мяукнула, обалдев от собственной смелости.

– Да что б тебя! – выругался Сион и в мрачной решимости начал выбираться из окна.

– Осторожно! – пискнула я.

С гибкостью атлета он спрыгнул на землю, но едва ноги коснулись земли, как кошка рванула вдоль стены. Брат бросился следом.

– Кэллаги, я из-за вас поседею! – фальцетом пропищала я и, сначала хотела нестись к двери, но поняла, что через окно вылезти быстрее. Все равно высота была небольшой.

Я вытянула ноги, пытаясь нащупать хоть какой-нибудь уступ, чтобы не плюхнуться на пятую точку, но не нашла. И плюхнулась. Хорошо, что под окнами тянулась полоска аккуратного газона, а не каменная дорожка, иначе мало бы не показалось.

Пока я ковырялась и соскребалась с земли, играющие в догонялки Кэллаги добежали до угла. На всех парусах они неслись к сидящей в засаде мадам Пембрук и ее перекопанной грядке с тюльпанами. Мы были в шаге от провала! Однако повезло: Матильда резко поменяла траекторию побега и рванула в сторону колючей живой изгороди, разделявшей территорию на женскую и мужскую половины.

– Ага, попались! – остановил нас каркающий голос мадам Пембрук.

Мы резко замерли. Опираясь на длинный сложенный зонт, точно на трость, комендантша торопливо шагала в нашу сторону.

– Выгуливаете пса?!

– Вы о чем, мадам? – артистично изобразил удивление Сион и вдруг приобнял меня за плечо. – Мы прогуливаемся. Дышим свежим вечерним воздухом.

– Вы за кем-то бежали! – Она указала в нас зонтиком с перемазанным в земле острым штырем.

– Играли в догонялки, – на ходу сочинила я.

Между тем с другой стороны изгороди начал приближаться невысокий, упитанный господин. Он вышел под свет фонаря, и я узнала профессора Крачета. С розовой кошкой на руках! Профессор преподавал мертвые диалекты и кошмарил нас весь первый курс заданиями по древнейшему магическому языку, вообще-то предназначенному для заклятий, а не для сочинений на страницу убористым почерком.

Матильда профессора терпеть не могла. Каждый вечер, кропя над очередным эссе, обзывала Крачета дурными словами, но сейчас преспокойно сидела у него на руках.

– Госпожа Пембрук, – воскликнул профессор, – я случайно поймал кошечку! Кинулась прямо под ноги! Может, от кого-нибудь убежала?

Комендантша вперила в нас острый взгляд.

– Так вы выгуливали кошку? – каркнула она. – Кошка ваша?

Сказать, что Матильда действительно принадлежит нам, мы просто не могли.

– Впервые видим, – невозмутимо объявил Сион.

– Заберите себе это исчадие ада, господин Крачет, – велела мадам. – А еще лучше избавьтесь от нее!

Сама от себя не ожидая, я едва слышно охнула.

– Да что вы такое говорите? – закудахтал профессор, почесывая Матильду между ушей, а розовая предательница не просто щурила синие глаза, а тянулась за его рукой, требуя еще немного ласки. – Как можно избавиться от этой красивой розовой кошечки?

– А давайте мы отнесем ее в лечебницу на передержку, – приветливо предложил Сион, но кошку нам не отдали.

Профессор внезапно заартачился и, покрепче прижав Матильду к себе, заявил, что бездомных животных студентам никогда не доверил бы, и судьбой потеряшки займется лично. Понятия не имею, как за десять минут все мои самые страшные кошмары последних суток воплотились в реальную жизнь!

Изображая прогулочный шаг, мы с Сионом тихонечко направились обратно… под мое окно. Дверь осталась запертой изнутри. Взламывать и портить замок с помощью магии не хотелось, просить у госпожи Пембрук ключ, открывающий все двери, тем более. Как ей объяснить, что я оказалась на улице с парнем? Так торопилась на свидание, что вылезла через окно?

– Что нам теперь делать? – пробормотала я.

– Расслабиться на часок, – мрачно отозвался Сион. – Сейчас заберу ее из лечебницы. Кто вообще оставляет открытым окно, когда в комнате кошка?

Пришлось рассказать, как его сестра с утра начудила.

– Она не могла совершить такое! – оскорбился он. – Матильда воспитанный человек.

– Сейчас она кошка! – тихо огрызнулась я, но не удержалась и все-таки сорвалась: – А знаешь, давай будем честными, Сион. Она никогда не была воспитанной! Постоянно грубит! Думаешь, очень приятно слышать, что я снулая собака?

– Согласен, – вздохнул он, – временами Матильда просто невыносима.

***

Мы с Сионом договорились встретиться с утра в местной кофейне. Придерживая рукой сумку с учебниками, я добралась до маленького заведения. Оно было крайне популярно у студентов. Народ покупал кофе навынос в высоких бумажных стаканчиках. Не успела я подняться по ступенькам, как из дверей с важным видом вышел профессор Крачет с розовой кошкой под мышкой. Я резко остановилась. От ужаса ноги точно приросли к пешеходной мостовой.

На Матильде была надета золотая шлейка с длинным изящным поводком. Что-то тихо приговаривая себе под нос, профессор опустил мою хвостатую соседку, и та с гордым видом потрусила по дорожке, как послушная болонка.

Влетев в переполненную кофейню, я отыскала глазами Сиона и быстро прошла к столику.

– Все пропало! – простонала я, плюхнувшись ты стул. – Ты видел Крачета? Он оставил Матильду у себя!

Тот мрачно кивнул.

– И как мнетеперьее вернуть? – готовая расплакаться от отчаянья сдавленным голосом спросила я.

– Не тебе, а нам, – тихо поправил он. – Слышал, раз в неделю Крачет устраивает поэтические чтения у себя в апартаментах. Я достану приглашения. Все будет хорошо.

Он мягко улыбнулся и потрепал меня по руке.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнула я.

После занятий в почтовой ячейке, подписанной номером нашей с Матильдой комнаты, я нашла конверт с моим именем и аккуратно завернутую в плотную бумагу посылку без надписей. В таких Каир Вольфрам присылал готовые заказы.

Запершись в комнате, сначала я вскрыла конверт. Сион написал, что нам повезло: чтения проходят сегодня вечером и надо одеться торжественно. Пришла очередь посылки. Оборотное зелье лежало в простой деревянной шкатулке и представляло собой… три бутылька темного стекла и одну инструкцию, как правильно смешать ингредиенты. Использовать его следовало сразу после приготовления.

На миссию по вызволению своей соседки из чужого дома я собиралась, как на экзамен, страшно нервничая. Пришлось надеть вечернее платье Матильды, у меня ничего подходящего не нашлось. Туфли тоже позаимствовала у нее – размер у нас совпадал, а соседка всегда предпочитала ходить на каблуках. Считала, что красивые туфли придают уверенности. Меня же они свернули в уверенную загогулину!

Стоило взобраться на шпильки, как колени подогнулись, а тело свернулось вопросительным знаком. Я оставила попытки выпрямятся, сделать шаг даже не дерзнула и просто слезла с каблуков. Моя собственная обувь на плоской подошве тоже прекрасно предавала уверенности! Хорошо, когда точно знаешь, что в них можно убежать и не свернуть шею.

Сион оказался пунктуальным, как замагиченные часы: ровно в указанное в записке время он стучался в дверь. Я открыла. Возникла ошарашенная пауза, мы удивленно разглядывали друг друга. Старший брат Матильды был одет по всем правилам светского общества, в черный костюм с белой сорочкой, и выглядел неожиданно взрослым. И может быть, чуточку привлекательным. Самую малость! Но обнаружить это оказалось странным. Возможно, его сестра не врала, когда говорила, что Сион пользуется популярностью у девушек.

– Ты очень красивая, – проговорил он севшим голосом и кашлянул в кулак.

– Это платье Матильды, – зачем-то призналась я, начиная стремительно краснеть, и огладила влажной ладонью мягкую ткань.

– Да без разницы, – не водя с меня глаз, произнес Сион.

Профессор Крачет, как выяснилось, жил недалеко от общежития колледжа Байрос, буквально на соседней улице. Ловить магкэб, самодвижущийся наемный экипаж, нам не пришлось, решили добраться пешком.

Я ужасно нервничала и едва заставляла себя передвигать ноги. Видимо, отчаявшись добраться до места вовремя, мягким жестом Сион заставил меня взять его под локоть. Наверное, со стороны мы выглядели парочкой, прогуливающейся в сумерках перед спектаклем в студенческом театре, но на самом деле он тянул меня, как прицеп.

Профессорские апартаменты находились на третьем этаже. Поднявшись по лестнице, мы встали возле двустворчатых дверей с именной табличкой. Сион достал из внутреннего кармана пиджака приглашение. На плотном черном прямоугольнике серебряным тиснением были выбиты день, время и совершенно незнакомое мне имя какого-то студента.

– Где ты его достал? – тихо спросила я.

– У букиниста, – пояснил он и сунул карточку в щель на почтовом ящике, висящем рядом с дверью.

Некоторое время ничего не происходило, но внезапно щелкнул замок, и дверная створка дернулась. Сион пропустил меня в длинный, тускло освещенный коридор со стенами, отделанными дубовыми панелями. Из глубины жилища доносились тихие голоса и звучал ненавязчивая музыка. Никто ровным счетом нас не остановил.

В просторной гостиной, озаренной светом уходящего дня, собралось много незнакомых мне студентов, видимо, из совершенно разных колледжей Ветфорта. Кто-то, прихлебывая из бокалов ярко-розовый напиток, переговаривался возле накрытых фуршетных столов. Один парень, явно нервничая, мерил шагами клочок пола перед окном и что-то беспрестанно повторял. Видимо, собирался выступать.

Над каминной полкой висел портрет профессора Крачета, а сам профессор о что-то увлеченно рассказывал окружившим его молодым людям. Как истинные похитители мы остановились на пороге, пытаясь оценить обстановку. Или хотя бы обнаружить розовую кошку. Но домашнего питомца на литературный вечер не пустили.

– Добро пожаловать, уважаемые! – заметил нас хозяин чтений и, прерывав разговор, пересек комнату. – Вы, как посмотрю, у меня впервые!

С невозмутимым видом Сион соврал, что много слышал о чтениях и мечтал поучаствовать.

– Почему вы мне кажетесь такими знакомыми? – вдруг спросил Крачет. – Мы где-то встречались?

– В прошлом году вы преподавали у меня древнейший язык, – быстро нашлась я, лишь бы профессор не вспомнил о вчерашней погоне за кошкой.

– «Отлично», как понимаю? – расплылся он в улыбке.

– «Удовлетворительно», – зачем-то поправила я, хотя согласиться ничего не стоило, но эта позорная тройка до сих пор сидела у меня как кость в горле.

Неделю зубрила, готовилась к экзамену, написала три дополнительных эссе на тему природы, погоды и за что ценю профессора Крачета, а он даже четверку пожалел! Хорошо, что тогда я в гневе не превращала людей в котов, иначе бы точно замяукал.

– Располагайтесь. – Профессор указал на мягкие диваны, а затем на фуршетные столы: – Угощайтесь. Скоро начинаем. Давайте повеселимся!

– Непременно, – дружно согласились мы.

Удивительно, но подельник действительно не побрезговал угоститься. Налил себе полный бокал пунша из большой чаши с плавающими на поверхности дольками лимона. Понятия не имею, как в Сиона хоть что-то лезло, у меня от нервов в животе скрутилась тугая пружина. Больше туда ничего не могло поместиться даже теоретически.

Через некоторое время профессор встал возле камина и, постучав ложечкой по ополовиненному хрустальному бокалу, объявил о начале вторых майских чтений. Затем он уселся в кресло с высокой спинкой, практически в нем утонув. Народ расположился на диванах и стульях, кому не досталось места остались стоять. Нам с Сионом не досталось.

Самым первым вышел тот самый трясущийся парень, репетировавший выступление. Он утвердился перед камином, выставил вперед руку и неожиданно сильным голосом принялся с большим воодушевлением читать поэму.

Когда он замолк, народ благодарно зааплодировал, а Сион, изображая приступ восторга, выплеснул на себя половину нетронутого бокала пунша. Я отшатнулась, боясь испачкать платье, и схватила со стола салфетки.

– Молодой человек, ничего страшного! – всполошился профессор. – Вы можете привести себя в порядок в ванной комнате. Она дальше по коридору.

– Благодарю, профессор, – отряхивая салфеткой испорченную рубашку, поблагодарил Сион.

Подмигнув мне, он покинул гостиную и, очевидно, отправился на поиски младшей сестры.

Прошло еще два выступления. Я страшно нервничала, не понимая, куда провалился подельник. Казалось, он заблудился в огромных апартаментах. А вдруг нарвался на горничную или лакея? В голову пришла паническая мысль, что профессор наверняка пригласил кого-нибудь, чтобы помогли с организацией фуршета.

– Кто следующий? – Не проявляя ни капли беспокойства, что по его жилищу где-то бродит чужой человек, Крачет покрутил головой.

– Фокси Мартин, – проговорила худенькая девушка, сверившись с блокнотом.

Народ переглядываться и перешептываться. Методом исключения народ назначил Фокси меня и повернулся в мою сторону. В памяти невольно всплыло имя, указанное на приглашении…

– Я пропущу сегодня, – попыталась отказаться я. – Побуду простым слушателем.

– Не стесняйтесь, Фокси, – с улыбкой позвал Крачет. – Благодарная публика ждет! Господа, давайте поддержим Фокси.

На секунду я прикрыла глаза, понимая, что отвертеться не получится, натянула на лицо слабую улыбку и встала перед камином. Руки тряслись. В голове образовалась пустота. Ни одного стихотворения из уроков по литературе в школе в памяти не воскресало даже обрывочно…

Внезапно я увидела, как по коридору перед раскрытыми дверьми гостиной проскакала кошка. Следом за ней, согнувшись и вытянув руки, просеменил Сион.

– Посмотрите в окно! – выкрикнула я, стараясь отвлечь зрительный зал, и указала в окно.

Вздрогнувшие слушатели дружно повернулись в заданном направлении. В окна апартаментов заглядывал сизый майский вечер. Окунувшееся за горизонт солнце окрашивало облака розовым колером.

– Вы видите этот чудесный закат? Птицы к нему стремятся! – громко проговорила я, но тут меня покинуло все: воображение, вдохновение и умение обличать мысли в слова.

В коридоре что-то громыхнуло. Народ недоуменно повернулся на шум. Вдохновение мгновенно вернулось.

– Гром грянул с потолка! – воскликнула я и указала на потолок. – На потолке висит люстра! Она излечивает мне сердце! Моя душа так тонка, тонка настолько… Ну вообще очень тонкая…

Понятия не имею, почему меня зациклило, но хотелось сказать хоть что-нибудь и выйти из этого порочного круга.

– Как тюль на окне! – закончила я.

Возникла очередная долгая пауза. Народ ждал продолжения. В лицах отражалось ошеломление и недоумение.

– Все, – улыбнулась я. – Конец.

– Кхм, – промычал профессор. – Какое необычное произведение.

– Сама сочинила.

– Чудесно! – фальшиво похвалил он. – Как чудесно, что вы творец! Давайте поблагодарим Фокси.

Народ одарил меня жиденькими аплодисментами.

– Профессор, можно мне выйти, – попросила я, словно мы находились в лекционной зале. – Я никому и никогда не читала своих стихов. Момент… такой трогательный. Мне надо поплакать.

– Конечно, – согласился он и нетерпеливо помахал рукой: – Идите, порыдайте всласть. Кто следующий?

В коридоре я едва не столкнулась с горничной. Пришлось, прикрыв лицо ладонями, изобразить рыдания и шустренько припустить по коридору на выход. За спиной щелкнул замок на входной двери. Сион в облитой розовым пуншем рубашке держал завернутую в пиджак кошку. Сверток беспрерывно трепыхался.

– На потолке висит люстра? – ухмыльнулся он, припомнив минуту позорного выступления. – Гром грянул с потолка?

– Не смей ничего говорить! – буркнула я и, держась за перила, начала быстро спускаться по лестнице.

***

Мимо обители зла, в смысле комнаты, мадам Пембрук мы проскочили на цыпочках. Матильда, украшенная золотым ошейником, к этому времени перестала вырываться, но, как выяснилось, с заточением не смирилась. Стоило распеленать сверток, как она с оглашенным видом соскочила на пол и стремглав бросилась под кровать.

Я достала флакончики с конструктором оборотного зелья, раскрыла инструкцию и начала аккуратно смешивать, от волнения боясь что-нибудь напутать. Сверялась с каждой рукописной буквой на листочке!

Старший брат между тем пытался сестру вызволить из-под кровати. На обычное «кис-кис» она не отзывалось, тогда Сион пошел на хитрость. Вытащил из маленького холодильного короба месячный запас всевозможных мясных нарезок и принялся подзывать. Стоило Матильде доверчиво высунуться из убежища, он схватил ее и крепко сжал:

– Попалась!

– Сними с нее ошейник, – распорядилась я, проверяя зелье на свет.

Поили кошку из хорошенько отмытой серебряной ложки, облились, намучались, но сумели кое-что влить.

– Думаешь, хватит? – тихо спросила я у Сиона.

– Давай для уверенности еще ложку, – предложил он. – Лишним не будет…

И ничего не произошло! Матильда, сидя на полу, с самым мрачным видом умывалась, пытаясь стереть следы пытки, и не торопилась превращаться в девушку. Время шло, мы за ней неотрывно следили.

– Все пропало! – воскликнула я, начиная нервно ходить по комнате, и принялась грызть ноготь. – Если не помогло зелье, то у меня больше нет идей, как вернуть твоей сестре человеческий облик!

Сион взял меня за руку, привлек к себе и мягко обнял. От него пахло клубничным пуншем, теплом и легким ароматом одеколона. Я громко всхлипнула, наконец сдаваясь и полностью осознавая ужас своего положения.

– Уверен, что-то не так с зельем. Надо заказать новое… – принялся он меня успокаивать.

– Мяу! – внезапно раздалось громким резковатым голосом Матильды. – Почему я сижу на полу? Где моя одежда?!

Мы с Сионом отпрянули друг от друга, словно нас застукали за чем-то непозволительном. Сердце заколотилось от радости и облегчения. Матильда снова превратилась в грубоватую, прямолинейную девушку, умеющую довести до трясучки дурацкими замечаниями!

– Не смейте поворачиваться! – рявкнула она.

На пол что-то с грохотом посыпалось. Матильда позволила нам обернуться. Уперев руки в бока, на стояла завернутая в покрывало. С моей кровати. Длинные волосы были цвета веселой фуксии.

– Что со мной произошло? – требовательно вопросила она и сморщилась: – Откуда у меня во рту кошачья шерсть? Сион, что ты тут делаешь и почему выглядишь, как кот подзаборный?

– Вообще-то, это ты превратилась в кошку, моя дорогая сестра, – проговорил с насмешкой Сион.

– Да неужели? – Она даже поменялась в лице. – Оборотное зелье реально подействовало?

– Как видишь, – развел он руками. – Ты больше не мяукаешь.

– Да я не о том. – Матильда ошарашенно присела на кровать. – Я поспорила с зельеварами, что их оборотное зелье не способно никого ни во что превратить и выпила его, чтобы доказать, что права. А оно… сработало.

Выходит, я не превращала соседку в кошку? Она сама себя превратила?!

– Матильда, – выдохнула я, – у меня просто слов нет. Ты даже не представляешь, что мы пережили за последние два дня!

– Так я два дня мяукала? – охнула она и вдруг сощурила глаза: – Почему вы обнимались? У вас любовь, что ли, случилась за эти два дня?

– Нет, – покачала я головой, пытаясь отшатнуться от ее брата.

– Да! – Он резко обнял меня за плечо и отступить не позволил. – Мы встречаемся.

– Ты же в курсе, что я тебе голову откушу, если ты обидишь мою единственную подругу? – принялась грозить Матильда в своей обычной манере, словно не бегала эти два дня и не мяукала.

– Матильда, если мы подруги, то почему ты все время меня обзываешь? – высказалась я.

– Все друзья так делают, – удивилась она.

– Вообще-то, нет!

Соседка поменялась в лице:

– Да быть не может! – Она почесала голову с торчащими в разные стороны розовыми волосами. – А что ты раньше об этом не сказала?..

КОНЕЦ