© Текст. А. Григорьев, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Когда мне предложили писать тексты для презентаций, я подумал: «Что за чепуха?» – и отказался. Прошло два года, и предложение прозвучало вновь. На этот раз я скрепя сердце согласился – как на временную и не слишком приятную подработку. Отсутствие энтузиазма объяснялось тем, что продажа через текст – это прежде всего продажа, а не работа со словом. На поиск удачной фразы не жалко потратить часы, а продавать – скучно и противно, думал я. К тому же в твою речь почти неизбежно проберётся всё ужасное, что так часто звучит на деловых встречах, появляется в бизнес-книгах и рекламных текстах. Полубессмысленные корпоративные штампы, обычно дурно переведённые с английского. Навязшие в зубах перечисления банальных выгод и преимуществ. Самозабвенное раздувательство, стилистическая безликость, приступы деланого восторга. Да и вообще, зачем кому-то платить за текст презентации? Это же так просто – написать его.

К счастью, всё оказалось совсем не так, как я думал. Мои предубеждения одно за другим рассыпались. Сперва я заметил, как у меня начало зарождаться чувство слайда: я стал воспринимать пространство, в которое помещаю текст, как источник выразительных решений. Так просто-текст превратился в текст-на-слайде, визуально организованную композицию. Моё обращение с материалом – идеями и продуктами клиентов – от проекта к проекту становилось всё более свободным и творческим. Я всё меньше зависел от того, какой до начала работы видел клиент свою будущую презентацию. Решительней переосмыслял исходную систему аргументов, смещал акценты, находил новые факты и красноречивые примеры. Из-за этого брифы превратились в полноценные (иногда многочасовые) интервью, на которых я стремился погрузиться в бизнес-задачу так глубоко, насколько это было возможно. Раскованнее, смелее стала и работа со словом: не изменяя сути бизнес-текстов, я старался сделать их по возможности интересными, пластичными и живыми. Самобытными – отличающимися от тысяч и тысяч других, которые были созданы на схожую тему по схожему поводу. Так, однажды мне удалось написать презентацию о решении, повышающем лояльность клиентов, ни разу не прибегнув к слову «лояльность».

За пять лет я подготовил более 200 презентаций для клиентов из разных отраслей бизнеса и сфер жизни. Среди них есть и крупнейшие компании страны, и амбициозные стартапы. Эти презентации работают: благодаря им назначаются встречи, а встречи затем превращаются в сделки. Я получил огромное удовольствие, не буду лукавить, не от всех, но от подавляющего большинства проектов. Узнал, как устроены разные бизнесы и продукты, как по-разному мыслят люди, в них работающие и их создающие. Многие меня привели в восторг, и надеюсь, что я ни разу не забыл признаться в этом в процессе работы.

Когда я начинал делать презентации, то воспринимал себя как писателя-для-бизнеса, копирайтера. Много позже я с удивлением обнаружил, что «продавать» посредством текстов на слайдах значит одновременно заниматься много чем ещё. В какой-то мере – проводить маркетинговый аудит и формировать идентичность компании или бренда. В какой-то – создавать дизайн-прототипы. И всё же каждый новый проект для меня неизменно начинается с одного простого желания: по-настоящему разобравшись в чём-то, рассказать об этом настолько ясно и выразительно, насколько мне по силам.

Всё начинается с любопытства и предвкушения лучших слов.

Цель этой книги очевидна: помочь тем, кто хочет сделать свои презентации эффективнее. А это не только авторы текста, но и заказчики. И всё же я надеюсь, что любой человек, пишущий и читающий по-русски, найдёт в ней для себя что-то полезное. В конце концов, непроходимых преград между презентациями и другими прикладными текстами нет. Когда вы пишете деловое письмо, вы задаётесь теми же вопросами, о которых размышляете в работе над презентацией. Что упомянуть, а что оставить за бортом? В какой последовательности изложить факты или доводы? Побудит ли всё это вашего адресата принять решение, на которое вы рассчитываете? Да и вообще – понятно ли написано? То же тревожит вас, когда вы готовите заявку на грант, разрабатываете лендинг или придумываете рекламный пост для социальной сети. А также во множестве других, в том числе далёких от бизнеса, ситуаций.

Текст-на-слайде – это прежде всего текст, хотя и со своими особенностями, в которые мы постараемся вдуматься и вчувствоваться как можно глубже.

В этом нам поможет обширный материал – около 150 слайдов, за редким исключением взятых из реальной жизни. Большинство из них попало в книгу в том виде, в каком их получали от меня клиенты, другие я слегка изменил. Все эти слайды распределены в пространстве книги неравномерно. На первые четыре вступительные, «общетеоретические» главы приходится всего один пример, да и тот вымышленный. Пятая глава посвящена работе над отдельно взятым слайдом. В ней с десяток примеров, половину из которых мы обсудим чрезвычайно подробно, учась превращать просто-тексты в слайды, а плохие слайды – в хорошие. Главы с шестой по девятую рассказывают о презентациях как целостной системе, переходя от одного важного аспекта к другому. Именно на эту часть книги приходится основной массив примеров: каждая мысль сопровождается россыпью иллюстраций, соединяющих теорию с практикой. Текст постепенно уступает место слайдам.

Наверное, в книге о презентациях должно быть именно так.

Иногда, начав мастер-класс, я сталкиваюсь с разочарованием участников. «Ой, а мы думали, что речь пойдёт о публичных выступлениях», – говорят они, когда я представляюсь и объясняю, чем именно занимаюсь. Двоякое употребление слова «презентация» в русском языке неизбежно ведёт к ложным ожиданиям. От того, кто учит выступать перед аудиторией, напрасно ждут советов по дизайну слайдов. К тому, кто пишет для слайдов тексты, тщетно обращаются за рекомендациями о том, как держаться на сцене.

Я занимаюсь вторым – пишу тексты.

С презентациями, которые я подготовил, выступали разные публичные и не очень люди: на советах директоров, профессиональных форумах и даже в Государственной думе. Но я уверен, что слайды для публичной речи – не тема для книги. Не то чтобы написать текст для презентации, сопровождающей выступление, было совсем уж безделицей. Но такая презентация всё же гораздо менее требовательна к словам, чем та, которую мы вышлем по электронной почте или оставим распечатанной в переговорной после встречи.

Презентация для сцены неизбежно содержит смысловые лакуны. Было бы странно, если бы спикер просто повторял то, что уже написано на слайде за его спиной. Аудитории пришлось бы постоянно переключаться между режимом слушателя и режимом читателя: текст на слайдах мешал бы воспринимать живую речь и наоборот. (Конечно, бывает и так, но это слишком грубая и очевидная ошибка, чтобы на ней останавливаться.) Поэтому на слайды для публичной речи приходится лишь малая часть того материала, с которым к нам пришёл оратор. Что на них может быть? График, который на словах не расскажешь. Диаграмма, некоторые значения из которой можно было бы озвучить, но не все же. Ключевой тезис или несколько тезисов. Безумно смешная, трогательная или эффектная картинка, иллюстрирующая сказанное. Что-нибудь ещё, что удачно дополнит живую речь. Но и только. Слайды для презентаций «в стиле TED» – они именно такие. Если у вас – на редкость интересный материал, а вы – прекрасный оратор, к чему вообще какие-то слайды? Можно и без них.

Когда вы стоите перед аудиторией, слайды – лишь подспорье для вашего выступления. Даже если они чем-то нехороши, ваша ясная, умная и вдохновенная речь исправит ситуацию.

Другое дело – презентация для отправки по электронной почте.

Она говорит за вас.

Представьте, что вы прислали файл, из которого вообще ничего нельзя понять (к сожалению, такое не редкость). Или внятную, но слишком уж поверхностную презентацию. Не содержательный рассказ о конкретной компании или конкретном продукте, а собрание трюизмов: да, что-то говорится, но всё это – общие места, из них не вырисовывается единственный, в полной мере уникальный образ компании или продукта. Или слайды, львиная доля которых посвящена самовосхвалению, при этом многое из того, что могло бы быть интересно и важно адресату, упущено. Велик ли шанс, что вам перезвонят, назначат встречу, попросят что-то уточнить, если ваша презентация усыпляет или раздражает? Если ум даже самого благожелательного и терпеливого читателя буксует в невнятице?

Презентация, которую открывают в ваше отсутствие, полностью вас заменяет.

Поэтому она должна читаться легко. Быть достаточно интересной, чтобы её не закрыли на середине. Предугадывать – хотя бы отчасти – возможные вопросы и отвечать на них. Предупреждать недоверие и скепсис, пробивать стену равнодушия.

Эта книга о таких презентациях.

Но одновременно она о культуре письменного общения в целом.

О том, как быть понятным и убедительным на сайте, в блоге, брошюре, статье, электронном письме, сообщении в мессенджере.

Везде, где нас читают.

Современный мир учит нас мыслить технологически. Даже за самыми тонкими, почти нематериальными вещами – творческим озарением, теплотой человеческого контакта, чувством счастья – мы склонны искать технологию. Как это работает? Что к этому приводит? Как это вызвать, как добиться этого в следующий раз? Мы всё пытаемся понять научно и объяснить логически. Мечтаем создать безотказную модель для каждого фрагмента реальности и, опираясь на неё, что-то сдвинуть в нашей жизни к лучшему.

Это правильный и плодотворный подход.

Но его одного мало.

Ещё важно чувствовать. Великая вычислительная машина – наше бессознательное – говорит с нами при помощи эмоций и интуиции. Подсказывает, как стоит поступить. С каким человеком перестать общаться. Как уклониться от запущенного в нас предмета или, наоборот, как поймать его на лету. Какое слово выбрать, чтобы фраза заиграла.

Когда мы в детстве учимся ездить на велосипеде, мы прежде всего чувствуем его: руль – как продолжение рук, педали – как продолжение ног. Так же мы учимся плавать, играть в футбол и танцевать, резать хлеб, держать в руках карандаш.

Но, вырастая, мы часто забываем, что в любой сфере жизни важно не переставать чувствовать.

Физик чувствует формулы.

Программист – строчки кода.

Продавец – покупателей.

А если не чувствует, то вот уже перед нами горе-физик, недопрограммист и продавец, с которым не хочется иметь дело.

В этой книге будет множество самых разных технологических советов, но если в какой-то момент не почувствовать слайд как пространство, требующее особой организации, то ничего не получится.

Если не ощутить язык как пластичный и живой инструмент, позволяющий точно и выразительно рассказывать о мире, ничего не выйдет.

Если не начать воспринимать материал презентации (со стройной системой аргументов и всеми подробностями: бизнес-показателями, примерами, объяснениями) как повод рассказать интересную «историю», то никого не увлечёшь.

Для того чтобы вчувствоваться в слова и слайды, не нужно делать ничего особенного. Достаточно быть внимательным к своим ощущениям. Прислушиваться к ним, когда строишь фразу, выбираешь размер шрифта, подыскиваешь на слайде место для абзаца или помещаешь на него геометрическую фигуру.

Только и всего.

Чтобы почувствовать слайд, попросим помощи у Льва Николаевича Толстого.

Люди русской культуры – не только заядлые читатели, но и те, кто в последний раз открывал художественную книгу в старшей школе, – обязательно знают максиму, с которой начинается роман «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Эта фраза замечательна своей самодостаточностью: кажется, что перед тобой отдельное художественное произведение. Благодаря афористической замкнутости и полноценности мысль Толстого оказывается жизнеспособной сама по себе, отдельно от романа.

Но стоит поместить слова классика на слайд, как мы поймём, что у них появился партнёр – окружающее пространство. Текст должен как-то соотноситься с ним, учитывать его. Разместить фразу Толстого в центре слайда, как это сделал я (рис. 1), – банальнейшее из решений. Можно сделать лучше. Но поместить её же где-нибудь в верхнем левом или нижнем правом углу уже нельзя. Природное чувство симметрии не позволит нам этого сделать: такое решение нелепо, неприемлемо.

Где бы в реальной жизни толстовская цитата могла появиться? Например, в докладе студента-психолога или популярной лекции психотерапевта, работающего в центре семейной терапии. Допустим, наш вымышленный спикер хочет рассказать о том, что разным парам в зависимости от их проблем и типов личности подходят разные психотерапевтические школы и техники. Кому-то – когнитивно-поведенческая, кому-то – гештальт-терапия, а кому-то – транзактный анализ. Фраза, которую он выбрал для начала разговора, безусловно, вызовет понимающую улыбку у слушателей. Но как сделать слайд выразительнее, интереснее?

Рис. 1. Банальное, но естественное решение – разместить единственную фразу в центре слайда.

Например, добавить изображения (рис. 2). Присмотритесь к новому слайду – почувствуйте, что найденные картинки не просто вторят толстовской мысли, а помогают быстрее её понять и придают ей дополнительную выразительность. Если бы мы смогли собрать две группы людей, говорящих по-русски, но в силу каких-то причин никогда не слышавших начальных строк «Анны Карениной», и показали группе А первый слайд (с оригинальной фразой), а группе Б – второй (с картинками), то, я уверен, такое исследование обнаружило бы: респонденты из группы Б на какие-то доли секунды быстрее понимают, о чём идёт речь. Так происходит потому, что текст, утратив монополию на смысл, обретает сильного партнёра – зрительный образ. На слайдах визуальное работает вместе с вербальным: помогает ему, а иногда – даже заменяет.

Рис. 2. Изображения счастливых и несчастливых пар подчёркивают толстовскую мысль.

Ещё чаще визуальные элементы используют в чисто декоративных, оформительских целях. Но эта книга не о дизайне и его возможностях. Нас интересуют лишь те внетекстовые ходы и решения, которые активно участвуют в донесении смысла – настолько активно, что пишущий человек не вправе ими пренебречь.

Но картинки не просто дополнили текст: под их воздействием он сам изменился, адаптировался к новым условиям. Казалось бы, не произошло ничего серьёзного: в середине предложения пропала запятая, слово «каждая» теперь пишется с большой буквы. Но в действительности изменение огромно. Вместо одной повествовательной структуры – самодостаточной, замкнутой на самой себе – появилась другая. Теперь мы не можем склеить фрагменты разорванной толстовской фразы воедино (рис. 3): это будет попросту бессмысленно. Также мы не можем соединить между собой картинки, изображающие счастливые и несчастливые пары (рис. 4). Между текстом и изображениями возникли прочные смысловые связи: они взаимодействуют, притираются друг к другу.

Рис. 3. Абсурдная композиция: она разрушает смысловые связи, возникшие между фрагментами фразы и изображениями.

Рис. 4. Ещё одна бессмыслица.

Всё очевидно? Да. Но, пожалуйста, не спешите. Почувствуйте смысловое притяжение между фрагментами текста и относящимися к ним изображениями. Очень важно именно ощутить его, а не просто признать более чем очевидное соответствие одного другому. Именно из этого чувства – когда оно проявляется в работе над слайдами – рождаются осознанность и ловкость в обращении с материалом.

Но продолжим. Для вымышленного спикера, как и для автора использованной им цитаты, разумеется, важнее вторая её часть. Мы можем это подчеркнуть: например, выделить наречие «по-своему» (рис. 5) и даже уменьшить размеры левой части слайда (рис. 6). Правда, в получившейся композиции есть какая-то неловкость: она как будто хромает на одну ногу. Чтобы уравновесить слайд, обозначим границы его правой части – более важной и потому занимающей больше пространства – фоном. Вот сейчас, кажется, всё встало на свои места (рис. 7). Теперь понятно: левая часть – только вступление, прелюдия. В центре внимания – то, что справа.

Рис. 5. Выделив всего одно слово, мы даём понять: речь пойдёт о том, что у разных пар – разные проблемы.

Рис. 6. Различие в размерах шрифта и изображений ясно показывает: то, что больше, – важнее.

Рис. 7. После добавления второго фонового цвета композиция стала чётче. Серая часть больше белой – в полном соответствии с размерами кегля и картинок.

Рис. 8. Стрелка отражает новый поворот мысли: несчастливые семьи не берутся из ниоткуда, что-то начинает происходить со счастливыми парами.

Но, возможно, наш спикер захочет добавить ещё один смысловой обертон. Счастливые и несчастливые семьи – это не две никогда и ни при каких условиях не пересекающиеся категории. К сожалению, первые нередко становятся вторыми. Слайд будет вторить этой мысли, поддерживать её, если между левой и правой его частями появится стрелка (рис. 8).

Даже самому талантливому и умелому автору нужно какое-то время, чтобы научиться воспринимать текст презентации как слова-на-слайде, а не просто-слова. Это не приходит сразу, но при отношении к слайду как особому медиа, со своими законами – обязательно приходит.

В воде мы двигаемся не так, как на суше.

На восточном базаре ведём себя не так, как в супермаркете.

Мы адаптируемся к новой среде. Точно так же к ней адаптируются и тексты. Литературное произведение – будь то хоть «Мастер и Маргарита», хоть книги о Гарри Поттере – преображается, чтобы стать спектаклем или фильмом. Инсценировка или сценарий – совсем не то же, что текст-первоисточник. А когда появляются актёры, декорации, свет, камеры, монтажёры, музыка – возникает новый вид искусства.

В другой среде – другом медиа – первоначальный текст видоизменяется и обрастает новыми, свойственными именно этому медиа элементами.

То же происходит и со словом, когда оно из нашей головы, служебного документа, рабочей переписки или черновых записей в блокноте перемещается в пространство слайда.

Чёрно-белые (иногда с оттенками серого) слайды, которыми усеяна эта книга, можно назвать дизайн-прототипами.

Создать прототип должен автор текста, а не дизайнер.

Невозможно написать хороший текст для слайда, не разместив его в пространстве, не задав композицию. Такая композиция сугубо смысловая: она указывает на значимость тех или иных фрагментов текста и выявляет связи между ними. Умелый дизайнер может потом на её основе создать свою, но при этом бережно сохранив уже заданную архитектонику смыслов.

Часто в первоначальную композицию входят внетекстовые элементы. Одни слайды прямо-таки требуют иллюстраций. Другие становятся гораздо понятнее благодаря блок-схемам и простым фигурам. Словесное в дизайн-прототипе взаимодействует с визуальным и образует с ним единое целое.

На уровне дизайн-прототипа заложено главное: что вы говорите и как. Собственно дизайн сделает слайды более эффектными, придаст им лоск. Но если сказанное вами не убеждает и не увлекает само по себе, этого не исправить удачными картинками, красивыми шрифтами и ярким оформлением.

По-настоящему презентация работает только тогда, когда её хочется читать уже в чёрно-белом варианте. Когда ваши мысли, заострённые с помощью необходимого минимума визуальных средств, дают пищу уму и зажигают взгляды.

Если от ваших слайдов зависит многое, не пропускайте стадию дизайн-прототипа.

Создавайте его сами или требуйте от тех, кто готовит текст презентации. Если автор пишет в Microsoft Word, Google Docs или любом другом текстовом редакторе и в таком виде передаёт результат дизайнеру – написанное едва ли готово превратиться в слова-на-слайде.

А значит, масштаб вашей идеи, польза от вашего продукта и выгода от работы с вами будут совсем не так очевидны, как вы бы хотели.

Насколько популярная психология легковесна и склонна выдавать желаемое за действительное, настолько же глубока и правдива психология подлинная, основанная на научном поиске или клинической практике. Реальное психологическое знание, в отличие от домыслов, помогает лучше понимать себя и других, собственные и чужие побуждения, реакции, поступки.

Сегодня, как известно, психолог вполне может получить Нобелевскую премию по экономике.

В 1972 году израильский психолог и будущий нобелиат Даниэль Канеман и его коллега Амос Тверски впервые использовали понятие «когнитивное искажение». Сегодня, 50 лет спустя, оно прочно вошло в массовый обиход. Может быть, с ним знаком и не каждый встречный, но статей и блогов на эту тему предостаточно. А в каждом большом книжном магазине обязательно есть полка с книгами о том, как работает мозг, во многих из них речь неизбежно заходит о когнитивных искажениях.

Эти искажения пронизывают всю нашу жизнь.

Когда уверенный в себе человек вызывает у нас доверие, а в тревожном и робком мы сомневаемся, то находимся в плену иллюзии. Асом в своём деле может оказаться тот, кто мнётся в сторонке и сбивчиво мямлит, а не харизматичный болтун, гладко и убеждённо высказывающийся по любому поводу.

Когда в споре мы пропускаем мимо ушей аргументы, которые противоречат нашей первоначальной точке зрения, или в повседневной жизни позволяем себе то, чего не позволяем другим, мы не выбираем такую линию поведения сознательно: необъективность, пристрастность, выборочная слепота запрограммированы где-то в глубине нейронных сетей.

Таких, больших и малых, искажений и иллюзий множество.

Их невозможно упразднить и победить окончательно, но о них можно помнить и им можно сопротивляться.

Одно из таких искажений подчас делает наши презентации (а также письма, сообщения в соцсетях и мессенджерах, документы) очень трудными для восприятия.

Это иллюзия автора, которую я формулирую так: «Понятно мне – понятно всем».

Пожалуй, стоит повторить громче и отчётливей – на слайде:

Во многом такая иллюзия основана на известном феномене: если я что-то знаю, и тем более знаю очень хорошо, мне трудно представить себе образ мыслей человека, у которого этих знаний пока нет. Из-за этого учителя не могут объяснить ученикам то, что им кажется очевидным, а программисты создают путаные интерфейсы. Это когнитивное искажение по-английски называется Curse of Knowledge, но на русский я бы предложил перевести его не дословно («проклятие знаний»), а, например, «проблема осведомлённых людей».

Но мне кажется, что дело не только в неравномерном распределении знаний между людьми, а ещё и в пренебрежении культурой общения. Даже хорошо знакомый человек – коллега, родственник, друг – может говорить о близких вам обоим вещах так, что далеко не сразу поймёшь, что именно он имеет в виду. Рассказ выстроен непоследовательно, путано. Многое вроде бы известное вам обоим, но о чём стоило бы напомнить, упущено, при этом всплыло что-то совершенно лишнее и к делу не относящееся. Мысли сформулированы кое-как. Слова говорящий использует не в том смысле, какой в них вложили бы вы. И вот уже вы задаёте дополнительные вопросы, чтобы понять, что же всё-таки собеседник пытается вам сообщить.

Да, к сожалению, мы часто не отдаём себе отчёт в том, насколько непрозрачна наша речь.

Насколько скверно она доносит наши и обыденные, и нетривиальные мысли.

Не соотнося то, что мы говорим, с картиной мира другого человека, не требуя от своей речи предельной ясности, мы рискуем остаться неуслышанными.

Отчётливо, внятно ли я говорю и пишу? Понимают ли меня? А если понимают, то как скоро – на лету или после долгих размышлений? Мы редко задаёмся такими вопросами. Зато хорошо видим, насколько подчас невразумительна и темна речь тех, кто обращается к нам.

Перед некоторыми моими мастер-классами участники получали небольшую анкету. В частности, я просил их оценить свою и чужую способность доносить мысли с помощью слайдов. Респонденты должны были согласиться с четырьмя утверждениями или опровергнуть их.

Вот эти утверждения:

1. Мои презентации предельно понятны. Не представляю, чтобы читатель мог в них запутаться.

2. Я умею выделять главное. Даже бегло просматривая мои слайды, читатель понимает суть.

3. Большинство презентаций, которые я получаю, предельно понятны. В них невозможно запутаться.

4. В большинстве презентаций, которые я получаю, чётко обозначено главное. Даже бегло просматривая слайды, я понимаю, в чём суть.

Оценивая справедливость каждого высказывания, респонденты использовали шкалу, где 2 значит «Всё именно так», а – 2 – «Всё обстоит с точностью до наоборот». Но в ответах меня интересовали не конкретные цифры, а то, кому участники поставят более высокий балл – себе или другим. В каждой группе обязательно встречались люди, оценивавшие себя ниже других. Были и те, кто воспринимал свои и чужие слайды и презентации как в равной степени понятные. Но подавляющее число респондентов непременно ставило себя выше. Они были уверены, что их собственные тексты яснее и доступнее, чем те, которые они получают.

Не исключено, что так оно и было: мне просто везло работать в компаниях с более высокой культурой общения.

Но вероятнее всё же, что так проявляла себя иллюзия, которой посвящена эта глава.

Представьте обычный офисный день. Менеджер получает по электронной почте рядовое письмо – из соседнего департамента, от начальника или клиента. Он открывает письмо и не может понять ни о чём в нём идёт речь, ни чего от него, собственно, хотят. Читает текст вдоль и поперёк – и не понимает. Наш вымышленный герой подзывает коллегу-умницу и просит его или её помочь. Не получается. К расшифровке подключается ещё пара светлых голов. Вместе они приходят к какой-то правдоподобной интерпретации, но всё равно не уверены в ней до конца. Гигантское количество времени было потрачено впустую только из-за того, что отправитель не догадался взглянуть на своё письмо со стороны и кое-что в нём прояснить.

Похоже на жизнь, не правда ли?

Непонятые просьба или поручение будут выполнены кое-как. А то и вовсе не будут выполнены, потому что суть их неясна, а переспрашивать неловко, да и некогда.

Ущерб несопоставим с теми усилиями, которые потребовались бы от автора текста, если бы он потрудился написать вразумительнее.

Непонятные тексты – это ведь в том числе экономическая проблема.

Возможно, вам случалось встречаться в прессе с заголовками вроде «По данным ВОЗ, глобальный экономический ущерб от курения составляет триллион долларов в год». Бизнес и государства теряют деньги в силу множества самых обыденных, житейских причин. Сотрудник в понедельник с утра заходит в соцсеть – и вот он уже не участвует в продуктивном труде. Многие ведут сидячий образ жизни, из-за этого плохо себя чувствуют, работают вяло и неэффективно, часто берут больничные. Но проблемы с психическим здоровьем не менее серьёзны: депрессия и другие расстройства мешают сосредоточиться на работе, взять волю в кулак, соблюсти дедлайн, сделать всё как нужно. Грубые, деспотичные руководители доводят своих сотрудников до нервных срывов, подавляют инициативность, не дают хода ярким, смелым идеям. Что уж говорить о драматическом несоответствии человека и его места в мире: занимаясь не своими делом, мы вредим не только себе и делу, но и тому, кто для него рождён.

Новости, рассказывающие об экономических потерях из-за тех или иных повседневных проблем, появляются регулярно. В них всегда фигурируют огромные суммы.

Я надеюсь однажды увидеть в газете или журнале, на новостном сайте заголовки вроде таких:

В тетрапаке с надписью «Мировая экономика» – множество дыр, через которые вытекает благосостояние жителей планеты. Но дыра, связанная с нашим неумением формулировать мысли и быть ясными, – одна из самых обидных. В конце концов, умение хорошо объяснять, понятно доносить сложную информацию посредством языка – это никакое не достоинство, а просто видовая особенность человека.

Я всерьёз надеюсь, что лингвономика однажды хотя бы приблизительно ответит на вопрос: сколько времени и денег мы теряем из-за дурных, невнятных, пренебрегающих своим адресатом текстов.

И пусть эти поражающие воображение цифры заставят нас несмотря на спешку, вопреки приближающимся дедлайнам замедлиться и поупражняться в древнем искусстве.

Искусстве быть понятным.

Разумеется, название этой главы – шутка.

Едва ли презентация – явление, требующее фундаментального описания.

А вот порассуждать о том, какова она, идеальная презентация, стоит. Этим я и хочу заняться. Точнее, рассказать о своих профессиональных принципах, которые сложились из попыток понять решения, чаще всего продиктованные интуицией и вкусом. Почему здесь я поступил так, а не иначе? Почему это мне кажется хорошим, а это – скверным? Что заставило сформулировать мысль именно таким образом, расставить фрагменты повествования именно в этой последовательности?

Я иду от ощущений. Мне кажется, это – самый честный и правильный путь.

Сегодня в мире как никогда много Простых Советов и Простых Теорий на все случаи жизни. Когда мы доверяемся им – перестаём слышать себя. Вот так нужно поднимать самооценку, вот так – строить отношения, вот так – представлять стартап. Это лёгкие рецепты. Их обосновывают (если, конечно, обосновывают) на раз-два-три. Но и логичность Простых Теорий, и эффективность Простых Советов – эфемерны. Где-то они сработают, а где-то – нет. Где-то даже принесут вред. Но хуже всего то, что чрезмерная доверчивость к таким указаниям и объяснениям делает нас нечувствительными к сложности жизни, богатству её красок. К нашим подлинным чувствам, реакциям и внутренним ориентирам.

В этой книге вы не встретите взятых с потолка правил и ограничений вроде: «в презентации не должно быть больше такого-то числа слайдов», «использовать сложные слова и синтаксические конструкции – нельзя», «забудьте о причастиях и деепричастиях», «никаких пассивных оборотов». Подобное нагоняет на меня тоску. На слайдах и в других текстах может быть что угодно, если это оправдано целью и сделано со вкусом.

Кто-то сочтёт, что апеллировать ко вкусу и уместности – несерьёзно. Что это подходит для изящной словесности, а в бизнес-текстах всё должно подчиняться строгим и однозначным правилам.

Что ж, я неоднократно убеждался: жизнь показывает обратное.

У меня есть профессиональный идеал. Но каждый раз я иду к нему по-разному: исходя из имеющегося материала, аудитории и других обстоятельств.

Я верю, что:

О ясности и внятности много было сказано в предыдущей главе. Но сейчас важно подчеркнуть: презентация должна быть предельно понятна, даже когда с ней знакомятся на лету и второпях.

Ведь, скорее всего, именно так её и будут «читать»: бегло просматривая, пролистывая, сканируя глазами. Понаблюдайте за человеком, который открыл файл на компьютере или смартфоне: он быстро переходит от первого слайда ко второму, затем к третьему, потом возвращается на шаг назад, после этого пробегает глазами по следующим трём-четырём слайдам, ещё раз возвращается. Этот «танец» – от нетерпения. Получателю презентации хочется поскорее с ней разделаться: понять суть и вернуться к своим делам.

Нельзя его за это упрекать: мы живём в слишком быстром и суматошном мире. В мире, где у большинства людей – явно выраженный дефицит внимания.

Лучше пойти навстречу адресату и облегчить его жизнь, создавая слайды, пригодные для скоростного чтения.

Значит ли это, что мы должны сокращать число слов до минимума, отказываться от сложных мыслей, всё и вся упрощать и примитизировать? Вовсе нет. О том, как сочетать содержательность и моментальную доступность, расскажет глава «Ускоритель чтения».

Ещё идеальная презентация – интересна.

Читателю с ней не скучно. Слайды интеллектуально дразнят новой, любопытной информацией. Красноречивыми примерами. Тем, что могут легко объяснить сложное и оригинально, свежо рассказать о вроде бы знакомом.

Конечно, пробуждает наш интерес осознание: да, это насущно, ценно, жизненно. С первого же слайда мы должны понимать, что презентация имеет отношение к нам и нашим задачам (подробности в главе «Первый и последний»). Но к этому всё не сводится: бессодержательность и шаблонность способны обнулить любой первоначальный интерес.

Бессодержательность не всегда связана с тем, что автору не о чем нам рассказать. Возможно, у него прорва интересных фактов и соображений, просто не приходит в голову ими поделиться. Так часто бывает, когда руководитель или менеджер принимает за эталонную бизнес-речь невыразительный и пустопорожний, но внешне «серьёзный» канцелярит (об этом подглава «Скажите то же самое проще»).

Шаблонность может происходить отсюда же, но не обязательно.

Будем честны: найти новый способ рассказать о чём-то, объяснить или назвать что-то – энергозатратно. Проще воспользоваться готовыми, уже существующими в речевом обиходе формулами. Нет ничего зазорного в том, чтобы повторять за другими и прикладывать к своей ситуации универсальные словечки и выражения.

Однако иногда что-то повторяется слишком уж часто, без малейших вариаций, и тогда удобная, полезная формула превращается в штамп, убивающий живую мысль.

В бизнес-среде штампов и клише пруд пруди.

В тысячный, миллионный и стомиллионный раз повторяются заветные фразы вроде «высокий уровень сервиса» или «индивидуальный подход». И после всех этих повторений они, кажется, теряют не то что выразительность, а попросту смысл.

Случается, говоришь на деловую тему с приветливым, обаятельным человеком. Но промелькнул один штамп, следом за ним юркнул другой, откуда-то вылез третий – и вот уже живой собеседник как будто куда-то делся, а перед тобой и не человек вовсе, а установка по производству однообразных мыслеблоков.

Шаблоны ослабляют внимание и гасят интерес, усыпляют и отупляют.

Речи и нет о том, чтобы возводить презентацию или письмо по работе в ранг яркого авторского высказывания. Но превращать то или другое в свалку штампов тоже нельзя. Сказать, написать по-своему, в собственной манере может и должен каждый. Без этого не прорваться к адресату, не добиться подлинного контакта с ним.

Хорошая презентация чем-то похожа на интересную историю. Этому посвящена глава с соответствующим названием – «История в кавычках». Но не только она: содержательность и самобытность текста – сквозные темы этой книги.

Если презентация вызвала любопытство и оказалась понятна – это только полдела. Она должна ещё и сработать: привести к встрече, сделке, заказу и так далее.

А чтобы побудить к нужному поступку, презентация должна убедить.

В разных сферах жизни убеждают по-разному. Подросток-хулиган во дворе спального района показывает сверстнику нож и так заставляет расстаться с деньгами на школьный обед. Красивое платье на витрине бутика в центре города очаровывает покроем и текстурой, невысказанным обещанием вознести свою обладательницу над обыденностью жизни. Новый сериал интригует тизером, аннотацией, постером: мы верим, что благодаря нему станем свидетелями и соучастниками бесконечно увлекательной истории. Шарлатаны от бизнеса и психологии занимаются самораздувательством: мифологизируют свои скудные умения и знания, неутомимо повторяют пустые обещания сделать нас успешнее и счастливее – и, к сожалению, кто-то им доверяется.

Качественно сделанная презентация убеждает прежде всего на рациональном уровне. Она содержит продуманную, стройную систему аргументов в пользу сотрудничества с вами. Взывая к здравому смыслу адресата, раскрывает его глаза на то, чем хороши ваша идея, проект, продукт.

В общем, объясняет, почему лучше с вами, чем без вас.

Ключевое слово – «ему» – пропущено. А ведь важно, что улучшение почувствует не кто-то вообще, а именно «он» – вполне конкретный читатель презентации.

Увы, на практике часто забывают посмотреть на свои слайды глазами адресата. Но без этого можно сказать совсем не то, что нужно ему. Можно привести банальные, проходные аргументы и забыть о единственно важных. Можно не оставить пояснения там, где читатель в нём нуждается, и в итоге сильный довод окажется смазан, не услышан, не понят. Можно упустить из виду опасения читателя, его недоверчивость и предрассудки и не предпринять ничего, что бы их развеяло.

Иногда во время интервью с клиентами я говорю примерно так: «То, что вы сейчас рассказали, меня впечатлило. Но я – дилетант в вашей сфере. Те, для кого предназначена презентация, тоже, скорее всего, будут поражены? Их это тоже удивит и заинтересует, а вас покажет с самой лучшей стороны?» И часто оказывается, что ответ – нет. Что адресат в курсе этой стандартной практики, этой заурядной возможности. Значит, о таком не стоит и говорить. А если и говорить, то одной строкой, одной фразой, через запятую, а не на отдельном слайде.

Случается и обратное. Без надежды на зацепку спрашиваю: «То, что вы сейчас мельком упомянули, наверное, хорошо известно вашей аудитории?» И ответ опять – нет. Но это нет – другое. Оно сигнализирует: с этой случайной проговоркой нужно разбираться, вникать в суть дела, здесь большой потенциал. Нередко именно из таких слов, невзначай оброненных в разговоре о том, что клиенту казалось заслуживающим гораздо большего внимания, рождаются лучшие, самые убедительные слайды.

Взглянув на презентацию или любой другой текст глазами читателя, мы начинаем чувствовать, о чём именно и как стоило говорить.

Учесть чужую точку зрения, чужое сознание – обязанность автора письма, слайда, поста, сообщения, книги.

В конце концов, это встроено в нашу природу. С самого раннего возраста мы создаём модели чужого сознания и опираемся на них в общении с другими людьми. Эта удивительная, чудесная способность хорошо описана и всё ещё продолжает изучаться когнитивными науками. По-английски наше умение представить внутренний мир другого человека, предсказать его суждения и поступки довольно неудачно называется Theory of Mind (дословный перевод – «теория ума» – и близко не намекает на подлинное содержание термина). Способность воссоздавать в себе – бессознательно или намеренно – психическую реальность другого есть одно из высших проявлений человеческой природы. Наряду с эмпатией, способностью к абстрактному мышлению, чувством юмора.

Этому не нужно учить, но это можно развивать.

Настраиваясь на своего адресата, мы лучше с ним взаимодействуем. Говорим о том, что волнует его, а не нас. Находим точные слова и подходящие к случаю аргументы.

И в конце концов склоняем на свою сторону – легко и естественно, без уговоров и нажима.

Выше я использовал слова: «довод», «объяснение», «факт».

Все они как будто относятся к логической сфере, описывают процесс принятия рассудочных решений. Это не совсем так. Аргумент может задеть за живое или удивить новым взглядом на вещи. Трактовка, разъяснение – подарить ощущение понимания, а то и привести в восторг своей логичностью и глубиной. Факт – вызвать из полудрёмы, разжечь любопытство.

Правду можно преподносить по-разному, в том числе выразительно, эффектно. Так, чтобы адресат на долю секунды замер и подумал: «Ну и ну!», «Надо же, «Как круто!», «Ух ты!», «Хочу с этими ребятами иметь дело!»

Именно эмоции советуют, нашёптывают, подталкивают к действиям.

В живом человеке текст включает мысли и чувства одновременно, а не по отдельности. Если адресат остался равнодушным – плохо дело: скорее всего, он не запомнил фактов, пропустил мимо ушей аргументы, не вдумался в объяснения.

Заострённые мысли, по-хорошему броские формулировки, возвышающиеся над общим потоком информации красноречивые факты преодолевают исходное безразличие и скепсис, подогревают любопытство и врезаются в память. Такова теория, а примеры нас ждут в конце главы «История в кавычках», которая на новом уровне развивает намеченную здесь «общую теорию презентаций».

Я рассказал о том, в какие презентации верю.

Отчётливо осознаю, что те же мысли можно было бы сложить и в какую-то другую структуру. Легко заметить, что у характеристик «интересная» и «впечатляющая» есть общее: это темы выразительности, творчества, живого и непосредственного контакта с адресатом. Наверное, их можно было бы объединить, а содержательность текста – как исключительно важное качество – вынести в самостоятельный пункт. На место адресата мы становились уже в разговоре о понятных и не очень слайдах, хотя осмыслили это позже. Прав будет тот, кто заметит: избыток шаблонов не только убивает интерес, но и лишает презентацию маломальской убедительности.

Одно хорошее качество переходит в другое, проявляется в нём.

Для жизни это нормально. Для строгой теории, может быть, и плохо, но я не стремился к научной строгости и, честно говоря, уверен, что здесь она была бы неуместна.

Если мои размышления подтолкнут вас к тому, чтобы сформулировать собственный идеал, – буду рад. Присылайте, обсудим.

За одно я ручаюсь точно: предложенные ориентиры направляют в нужную сторону. Работают. Помогают создавать презентации, полезные в бизнесе.

Перед тем, как покончить с этой главой, – два небольших замечания.

На одном из вступительных слайдов моего первого мастер-класса на тему презентаций было написано очень крупными буквами что-то вроде: «Определите цель». Мне стыдно за эту пошлость: о том, что работу над презентацией, как и почти любое дело, стоит начинать не наобум, можно было бы напомнить и с куда меньшим апломбом. Это проходная мысль, штамп штампыч, а не откровение.

И всё же напомнить стоит.

Сам я знаю только один способ сформулировать цель презентации. Он состоит в ответе на два вопроса:

1. К кому я обращаюсь?

2. Чего я хочу от своего адресата?

Возможные ответы: «убедить инвестора вложить деньги в наш стартап», «объяснить совету директоров, что пришло время менять IT-архитектуру», «разжевать журналистам на пресс-конференции особенности нашего продукта», «выиграть тендер». В произвольной форме и одной строкой, а не в виде целой системы со множеством пунктов и подпунктов.

На практике, однако, первым делом обычно узнаёшь о теме презентации. Тебе говорят: нужно рассказать о такой-то банковской услуге, таком-то IT- или FMCG-продукте, такой-то компании. Хорошо, а кому?

И вот тут-то может оказаться, что адресатов несколько и они очень разные: клиенты отличаются друг от друга, а ещё есть партнёры или инвесторы. Но для каждой аудитории нужен свой набор аргументов, а иногда – и своя интонация. В этом случае вместо универсальной презентации лучше подготовить несколько разных: да, часть материала у них будет совпадать, но каждая при этом будет достигать своей цели.

В общем, как ни банально, а без постановки цели действительно никуда.

А теперь я хочу пожаловаться.

В презентации иногда проще разобраться со смыслами и словами, чем со знаками препинания. Дело в том, что нормативный русский синтаксис создавался для, так сказать, линейной речи. Речи, которая прирастает строка за строкой. Да, у книжного или газетного текста обычно были ещё и какие-то рамочные элементы: заголовок, подзаголовок, врезка, колонтитул, подстрочная ссылка и так далее. Но как их оформить, со временем определились. Например, в 1930-е перестали ставить точку в конце заголовка, и это стало нормой.

Удачный слайд часто построен на разрывах в тексте. Мысль развивается не внутри строки-линии, а скачет – как солнечный зайчик – между различными частями слайда. Непоследовательно, скачкообразно движется и взгляд читателя. Обычный список, который по силам оформить любому школьнику, превращается в композицию из разнесённых по слайду фрагментов. Например, слайд из этой главы устроен очень просто, но и на нём у каждого пункта есть и свой заголовок, и свой основной текст. Зато обязательных при создании списка двоеточий, точек с запятой и финальной точки – нет.

В мире слайдов не всегда знаешь, как применить нормы языка.

Как оформить заметную фразу, стоящую особняком? Это точно не заголовок, но и основным текстом не назовёшь: точка после неё будет выглядеть неловко. А вот две строки набраны мелким шрифтом под одним из заголовков второго уровня. Счесть ли их подзаголовком и оставить без знака препинания? Или увидеть в них просто-текст и завершить точкой? Как, наконец, поступить в случае, когда фраза переходит из заголовка в подзаголовок и в месте разрыва по правилам языка должна стоять запятая? Неужели согласиться на висящую в конце строки закорючку? Не лучше ли обойтись без пунктуационного знака вообще, чем остаться с эдакой нелепицей?

Такие вопросы возникают постоянно.

Но загвоздка не только в точках и запятых. Иногда не понимаешь, оставить или нет согласование в разорванной фразе, где каждый подчинённый фрагмент одновременно выступает заголовком крупного смыслового блока. Порой не знаешь, что будет лучше в начале строки: заглавная буква или строчная.

Пока норм для оформления текста на слайдах не существует, приходится опираться на ощущение конкретного материала. Думать, что будет уместней именно здесь. Если удалось сделать пунктуацию и правописание последовательными хотя бы в отдельно взятой презентации – уже хорошо.

Когда справочник Розенталя не в помощь – поступаешь так, как велит вкус.

Разумеется, не впадая при этом в языковой произвол: если правило работает на слайде не хуже, чем в просто-тексте, пренебрегать им нельзя.

В презентации может быть всего один слайд.

А сам этот слайд может быть компактней некуда – вписываться точь-в-точь в экран смартфона. Такой формат очень удобен: вы высылаете клиенту в мессенджере небольшой одностраничный файл, он открывает его на смартфоне и понимает суть вашей идеи или предложения быстрее, чем если бы вы рассказывали на словах.

Впрочем, так бывает редко.

По моему опыту, средняя длина удачной презентации – 12–15 слайдов.

Я не взял это число с потолка и не «вычислил» его, размышляя об универсальной структуре презентации. В такие универсалии я попросту не верю (потому что верю в другое: владение материалом, творческое усилие и чувство слова). Это эмпирическое наблюдение. Констатация факта: в моей практике рассказ о компании или продукте чаще всего умещался именно в такой объём слайдов.

Этих слайдов хватало, чтобы поведать о чём-то содержательно и легко.

Конечно, никакого закона здесь нет. Иногда может потребоваться больше слайдов, иногда меньше. Насильно укладывать любой материал в указанный диапазон, как в прокрустово ложе, я бы не стал. Но помнить о том, что рассказ даже о довольно сложных вещах можно уместить в 12–15 слайдов, полезно.

Цепочка из слайдов, какой бы длины она ни была, едва ли получится удачной, если каждый элемент в отдельности оставляет желать лучшего.

Поэтому для начала вдумаемся и вчувствуемся в слайд сам по себе.

Слайд в вакууме.

Допустим, вы весьма состоятельный человек. На вашем счету в банке лежит по меньшей мере миллион долларов. В 2021 году таких, как вы, по оценке Frank RG, в России было немногим больше 40 тысяч человек.

Вы не обслуживаетесь в тех же банковских отделениях, что ваши менее обеспеченные сограждане. Каждый крупный банк считает своими долгом открыть для вас офисы с иными, не в пример более высокими, стандартами обслуживания и акцентом на инвестиции. Такие по-английски называются Private Banking.

Лишь один российский банк из топ-20 – Крутыш-банк – до сих пор обходился без подразделения для самых богатых. Но вот и он, пусть и с некоторым опозданием, запускает проект в области Private Banking. У одного из менеджеров по работе с VIP-клиентами есть ваши контакты: как-то вы познакомились на деловом ужине и обменялись визитными карточками. Сегодня он вам неожиданно позвонил и рассказал о новом направлении работы Крутыш-банка, а следом выслал презентацию.

Вот её второй слайд, идущий сразу за титульным:

Бесспорно, подчёркнутое уважение льстит.

И разумеется, компания имеет полное право себя хвалить, когда есть за что.

Но расшаркивания и перечисления достоинств отнимают у вас – адресата – время. А что вы получаете взамен? Осознание одного-единственного факта: «Крутыш-банк открывает подразделение Private Banking». Более 180 слов (включая служебные) использованы там, где было бы достаточно пяти.

«Стабильность роста», «исключительные стандарты клиентского сервиса», «оценены многочисленными международными инвесторами», «высокие результаты», «качественные инвестиционные прогнозы», «максимально широкая продуктовая линейка» и всё или почти всё остальное в тексте – банально и эфемерно.

Сколько таким воздух ни сотрясай – смысла не прибудет.

Другой пример.

Вы представляете в России стиральный порошок из Японии – Stirasho. Пока что это маленький бренд, продающийся только в магазинах японских товаров. Но вы понимаете: потенциал огромен. Stirasho отличается отменным качеством, он объективно лучше масс-маркетовых брендов, а стоит немногим больше.

Крупные ритейлеры получают от вас презентацию, в которой есть такой слайд:

Этот слайд – куда менее многословен, чем предыдущий. Но избыточность есть и здесь. Обратите внимание: первый и третий пункты говорят об одном и том же. А «оптимизация логистических затрат» и «отсутствие большого числа посредников» – близкие мысли, которые неудачно разорваны фразой о рекламе.

Но дело не только в умножении сущностей.

А ещё и в том, что главная мысль слайда нигде не сформулирована. В заголовке речь идёт о высоком качестве, ниже – о доступной цене. Но впечатляет не то и не другое само по себе, а именно сочетание этих фактов. Представьте себе такой слайд:

Или:

В обоих случаях в фокусе оказалось главное. А на слайде освободилось пространство, которое вы можете заполнить интересной и показательной информацией. Очевидно, что сравнить рыночные цены на Stirasho и другие порошки (доступные повсеместно или только в японских магазинах) необходимо. Но ещё можно объяснить, как вы организовали импорт и почему пришедший издалека товар не стоит втридорога.

Приведённые примеры – упрощённые, тренировочные.

На реальном слайде подчас можно встретить такую многословную невнятицу, что пробиться сквозь неё к сути – подвиг. Приходится долго вникать в текст. Возвращаться к тем или иным фрагментам, снова и снова их перечитывая, сопоставляя между собой. Восстанавливать смысл по мельчайшим осколкам: вот здесь – проблеск чего-то важного, вон там – что-то непустопорожнее, вот это – как будто интересно.

Хм, а если всё это отделить от пустяков и повторений и приладить друг к другу – что получится?

Напоровшись на такое…

… думаешь и думаешь, пока не озарит:

Никакой гарантии, что озарит, нет. Но если так случится, то станет ясно, что делать со слайдом в первую очередь:

Именно так действует редактор бизнес-текста вроде меня. Именно так должен поступать любой автор, взглянувший на свой текст критически и сделавший неприятное открытие: «Надо же, столько нагородил, а важного – с гулькин нос!»

Встречаются слайды, которые не грех выбросить и целиком. Отсюда, например, взять нечего:

И в то же время каждая, казалось бы, пустая фраза – зацепка, потенциально ведущая к чему-то важному. Известно, что компания работает в Сибири. А есть ли у неё собственные сортировочные центры, какого класса и площади, где находятся? Сколько времени занимает доставка, скажем, из Якутска в Омск? А если клиент захочет отправить груз в Мурманск?

Или задумаемся над специализацией – автоперевозки. Какие машины входят в автопарк, каков их средний возраст? Как обеспечивается сохранность груза в поездке?

Выражение «современные инструменты обслуживания» – это безответственное бла-бла или речь идёт о реально существующей IT-системе для заказа и отслеживания груза? Если второе – об этом стоит рассказать подробнее.

Много, очень много вопросов нужно задать, чтобы овладеть материалом во всей полноте, и тогда уже решать, что оставлять, а что – нет.

Лишним на слайдах может оказаться разное, но от него всегда лучше избавляться.

Очевидное, само собой разумеющееся – выбросить.

Избыточное – удалить.

Нерелевантное – вычеркнуть.

Самозабвенно-рекламное – оставить за бортом.

Откуда всё это берётся? Из тревоги: нам страшно показаться легковесными. Чем больше сказано – тем вроде как и результат «серьёзнее». Из любви к своему делу: мы дорожим каждой деталью. Нам больно от любого упрощения, искажения, забытого нюанса. Из невольного эгоцентризма: мы забываем подумать, так ли уж важна адресату та или иная часть нашего рассказа. Наконец, из отсутствия ясности у нас самих: что ж, бывает и такое. Иногда мы сами не в силах отделить важное от второстепенного. Не понимая общей картины, видим только частности, оттого и сыплем ими.

Если автор не до конца разобрался в материале – этого в два счёта не исправишь. А вот страх показаться легковесным или упустить даже малейшую подробность уходит достаточно быстро, когда приучаешь себя смотреть на собственный текст со стороны. Заняв точку зрения адресата, внезапно осознаёшь, что в тексте сущностно и ценно, а что мелко и ненужно. Один и тот же факт, одна и та же мысль в презентации А будет крайне полезна, в презентации Б – всего лишь уместна, в презентации В – некстати, а то и вовсе вредна. Об этом мы говорили в главе «Общая теория презентаций» и вернёмся к этому ещё раз позже.

Впрочем, иногда можно заподозрить лишнее по формальному признаку – дублированию. Речь о случаях, когда одно и то же повторяется на слайде два раза и более.

Посмотрим на типичный слайд с дублированием.

Ещё недавно в некоторых городах и сёлах страны школьники были вынуждены учиться в три смены: не хватало учебных классов. Поэтому власти строили новые школы и дополнительные корпуса. Приведённые на слайде названия населённых пунктов и статистика – чистый вымысел, но проблема – из реальной жизни.

На этом слайде четыре случая дублирования. Во-первых, заголовок и вступительный абзац почти дословно повторяют друг друга. Во-вторых, дважды упоминается общее число школ, построенных или расширенных в рамках государственных программ. В-третьих, дублируются названия самих этих программ. В-четвёртых, неоднократно используется словосочетание «новая школа».

Если мы найдём способ прибегнуть к каждой повторяющейся на слайде мысли всего один раз, читатель получит текст куда меньшего объёма. А значит, быстрее его прочтёт и поймёт. Тем более что иногда дублирующийся фрагмент может поражать своим размером – как, например, в этом случае:

А бывает и так, что об одном и том же говорится разными словами. В этом случае мы тоже имеем дело с дублированием, но не дословным, а смысловым. Сравните выделенные фрагменты в примере ниже. В первом абзаце цена называется «оговорённой сегодня», а во втором – «заранее определённой». О дате сначала сказано, что она «установлена» в будущем, а затем – что, по аналогии с ценой, «заранее определена». Фразы «договор о купле… продаже» и «обязательство купить… продать» синонимичны. Единственный новый смысловой компонент, появившийся во втором абзаце, – уточнение, что наряду с другими параметрами сделки заранее устанавливается и объём валюты.

В итоге первый абзац слайда и блок «Суть сделки» практически полностью дублируют друг друга. Их неплохо было бы «схлопнуть» до одного фрагмента.

Дублирование – проблема распространённая.

Разумеется, в некоторых случаях повтор оправдан и даже неустраним. Но чаще он всё-таки вредит слайду. При этом механически избавиться от повторённых слова или фрагмента почти никогда нельзя. Обычно такое сокращение требует перестройки слайда или какой-то его части (подробнее о структуре слайда в следующей подглаве).

Начнём с примера попроще.

Представьте, что вы привлекаете спонсоров на мероприятие, которое будет транслироваться по одному из центральных телеканалов. Презентация, которую вы рассылаете, включает описание спонсорских пакетов. Допустим, вот первые три позиции:

Фразы, дословно повторённые внутри каждой строки, так и просят: вынесите нас в отдельный столбец. Но это ещё не всё. Информацию о времени, отведённом под благодарности в начале и конце мероприятия, тоже лучше объединить. Получится:

Как видите, устраняя дублирование, мы неизбежно приходим к новой, более лёгкой для восприятия структуре.

Давайте проделаем то же с целым слайдом.

В России, как и во всём мире, власти стремятся лучше приспособить городскую среду к потребностям людей с ограниченными возможностями. Жилые дома, подземные переходы, станции метро, больницы, транспорт оборудуются специальными пандусами, лифтами, дверями, подъёмниками, поручнями и другим соответствующим оборудованием. Слайд ниже рассказывает о формировании безбарьерной среды в образовательных учреждениях некоего города.

Какой повтор на этом слайде бросается в глаза прежде всего? Конечно же, семь раз написанное словосочетание «доступная среда» (рис. 9). Должны ли мы автоматически признать шесть упоминаний из семи лишними и непременно удалить их, оставив только одно? Ни в коем случае. Мы не поймём, от каких дублей можем отказаться, а от каких – нет, пока не вдумаемся в содержание слайда.

Рис. 9

Первая догадка: в таблице, рассказывающей о числе мероприятий, нет необходимости повторять выражение «создание доступной среды». Можем написать просто: «детские сады», «школы» и так далее. Благодаря заголовку слайда и так понятно, что речь идёт о формировании в этих учреждениях безбарьерной среды. Так одним махом мы срежем четыре дубля.

Смотрим правее. Заголовок столбца, примыкающего к таблице, рассказывает о «доле образовательных организаций с доступной средой». Можем ли мы здесь удалить повтор так же легко, как это сделали выше? Нет. Потому что здесь «доступная среда» – важный смысловой компонент. Выкинешь его – и фраза тут же потеряет смысл.

Переходим к нижней части слайда: там «доступная среда» упоминается в последний раз. Но она – не единственный дубль, который мы видим. Есть ещё три.

Что такое «дошкольные образовательные учреждения», как не всё те же «детские сады» из таблицы выше? Перед нами смысловое дублирование. Подбирать синонимы и разнообразить ими текст почти всегда хорошо: это сделает честь и газетной статье, и школьному сочинению. Но на этом слайде замечательный сам по себе приём не работает: соотнести равнозначные понятия между собой с ходу непросто. Отчего так? Из-за общей сухости текста: нам показывают статистику, мы не ждём от неё приёмов выразительности. Из-за обилия деталей: если бы вся презентация была посвящена детским садам, увидеть связь между синонимичными выражениями было бы легче. Сейчас же читатель слайда в лучшем случае потратит несколько лишних секунд на то, чтобы осознать соответствие. А может, и вовсе его не заметит.

В нижнем блоке есть ещё два повтора, не смысловых, а лексических: и «организации дополнительного образования», и «организации среднего профессионального образования» мы уже встречали в таблице. Но обратите внимание: вторая фраза содержательнее своей предшественницы. Из неё мы узнаём, что на слайде речь идёт не о начальном или высшем профессиональном образовании, а о среднем. Запомним это.

Что ж, в одном предложении мы обнаружили целых четыре дубля. Можем ли теперь скопом избавиться от всех? Безусловно. Для этого достаточно рядом с верхним правым столбцом разместить ещё один, с условным названием «Доля образовательных организаций с доступной средой в 2022 году». В нём появятся цифры из нижнего блока. Становится очевидно: нижняя и правая части слайда содержат однородную информацию. Но автор сделал всё возможное, чтобы мы этого не поняли: развёл данные по разным углам, по-разному их преподнёс (в одном случае – в столбце, в другом – с помощью длинного предложения), по-разному сформулировал и оформил заголовки.

Заметив повторы и усомнившись в их целесообразности, мы смогли найти более удачную структуру для слайда. Остались последние штрихи. Сделаем заголовки точнее. Поясним, что показатели 2022 года – это план. И новая версия слайда готова:

Обратите внимание на строку «Школы»: в таблице слева (с элементами графика) мы повторяем число 82, а в таблице справа рядом с 28 % ставим прочерк. Мне кажется, что этот прочерк понятен и выразителен. Он как бы говорит: «В последние годы мы уделяли первостепенное внимание школам. Поэтому в следующем году займёмся другими учреждениями. Планов на школы у нас нет». Но если на ваш вкус прочерк всё-таки вводит в заблуждение или порождает недоумение – повторите число процентов.

А теперь попробуем найти и удалить лишнее на слайде, где никакого дублирования нет.

В этом примере вы – крупный девелопер, стремящийся выйти на зарубежные рынки. Ваше внимание привлёк Кипр: прекрасная средиземноморская страна, крупный финансовый центр, немного Силиконовая долина, популярное туристическое направление. Вы задумали реализовать на острове масштабный проект: построить гостиницу, бизнес-центр, яхт-клуб, жилой или торговый комплекс. Для нашего слайда это неважно.

Важно другое: сейчас вы ищете инвестиции для того, чтобы выкупить подходящий участок и приступить к строительству. Ваша презентация всесторонне описывает задуманную идею: содержит анализ рынка, бизнес-план, архитектурную концепцию, модели внешних и внутренних пространств и многое другое. Кроме того, один из слайдов посвящён инвестиционной привлекательности Кипра:

Этот слайд сообщает важную мысль: инвестировать в Кипр можно и нужно. Но делает это не слишком удачно. Плохо то, что напрямую центральная мысль нигде не сформулирована. Мы можем догадаться о ней, прочитав слайд и сделав соответствующий вывод. Но это отнимает время и силы. А ведь в реальной жизни перед нами не изолированный слайд, а целая презентация. Стоит пойти навстречу адресату: сразу познакомить его с ключевой мыслью и предъявить подтверждающие её факты.

Что это за факты? Вот главный из них: три крупных международных рейтинговых агентства считают Кипр страной, подходящей для инвестиций (рис. 10).

Рис. 10

Наверное, этим утверждением можно было бы и ограничиться. И всё же нехорошо закрывать глаза на тот факт, что четвёртое агентство из упомянутых на слайде – Moody’s – считает инвестиции в Кипр недостаточно надёжными. Moody’s входит в так называемую «большую тройку» рейтинговых агентств наряду со Standard and Poor’s и Fitch Ratings. Если бы в кредитоспособности островной страны сомневалось агентство DBRS Morningstar – тоже крупное и международное, но всё же не такое известное, как члены «большой тройки», – вы бы, наверное, могли просто оставить эту подробность за пределами слайда. Но поступить так с Moody’s значит исказить картину мира. Невысокую оценку этой авторитетной инстанции следует учесть.

Просто взять и предъявить рейтинг Moody’s нельзя. Во-первых, это не в ваших интересах. Во-вторых, расхождение в оценках рейтинговых агентств вызывает вопросы. Вы должны его каким-то образом объяснить. К счастью, такое объяснение находится прямо на слайде – в правой его части. Оказывается, недостаточно высокая оценка Moody’s – не признак того, что на Кипре что-то неладно сейчас, а эхо большого экономического кризиса, случившегося в 2013 году. С тех пор рейтинги страны неуклонно растут вверх.

Осталось создать новую версию слайда, в которой нет ничего лишнего:

Почувствуйте, насколько быстрее теперь слайд доносит главную мысль. Так происходит по двум причинам. Во-первых, центральная идея отчётливо сформулирована и находится на самом виду – в заголовке. Во-вторых, вы удалили огромный объём второстепенной информации. В предыдущей версии слайда было около 120 слов (включая служебные), аббревиатур и числовых обозначений. В новом варианте их (вместе с именами собственными в логотипах) около 40. Объём текста сократился в три раза. Неудивительно, что слайд воспринимается куда легче: на его чтение уходит гораздо меньше времени.

Что удалить со слайда, а что оставить – решать только вам. Вы отбираете факты исходя из личного понимания материала и аудитории. Каждый автор организует текст по-своему. Например, на оригинальном слайде есть красноречивая деталь: рейтинг Кипра не пошатнулся даже после начала эпидемии коронавируса. Это совсем не тривиальный факт. После того как коронавирус стал главной новостью на планете, рейтинги многих стран начали снижаться. Среди них Великобритания, Австралия, Индия и десятки других. Поэтому кто-то сохранит мысль об устойчивости Кипра в период эпидемии и в новой версии слайда.

А кто-то посчитает, что показать текущий рейтинг недостаточно, и нужен ещё и прогноз на будущее. Тем более что все рейтинговые агентства предсказывают благоприятное развитие событий (рис. 11).

Рис. 11

На практике в работе над презентацией довольно быстро понимаешь: вот это подлинно важно, вот это, скорее всего, не нужно. Но есть ещё третья категория: факты и идеи, которые кажутся интересными и многообещающими, но о которых не знаешь, пригодятся или всё-таки нет. К ним постоянно возвращаешься, пытаешься куда-нибудь приладить. Продумываешь разные варианты. И чувствуешь большую радость, когда яркая деталь оказывается полезной, находя своё место в структуре того или иного слайда.

На слайдах ниже – бла-бла и только. В отличие от таких же из предыдущей подглавы, здесь ничего важного разглядеть нельзя. Но можно прислушаться к своим ощущениям.

Огромный сплошной массив текста на первом слайде давит. Не будучи специалистом в области восприятия, всё же рискну предположить: дело не столько в том, что текст огромный, сколько в том, что он сплошной. Разве по мере перехода от слайда к слайду не появляется, не растёт чувство лёгкости? Разве не становится попросту приятнее смотреть на текст? Как если бы бессознательное посылало сигналы: вначале «Ой! Придётся напрячься», затем «Хм, вроде стало полегче» и наконец «Вот так совсем хорошо!»

Слайд с чёткой структурой обещает: понять его не трудно. Он дарит ощущение лёгкости восприятия. Потом может оказаться, что впечатление было обманчивым. Вчитавшись в текст, мы можем обнаружить, что на самом деле он путаный и невнятный. Но это потом. А сейчас – радостное предвкушение простоты. Мы обольщаемся тем, что большой массив информации разделили на удобоваримые порции (смысловые блоки, в примере выше – абзацы). А ещё – что нам дали подсказки в виде заголовков, которые помогают лучше ориентироваться на слайде.

Слайды с хорошей структурой не отпугивают. Наоборот, их хочется читать.

Структура показывает, как устроена информация, которой мы хотим поделиться. Чаще всего о структуре говорят, что её создают. Но иногда точнее было бы сказать иначе: структура проявлена. Ведь любой материал – ещё до того, как попадёт на наш слайд – уже каким-то образом устроен. В нём есть общее и частное. Главное и второстепенное. Предпосылки и следствия. Относящееся к форме и содержанию. К сегодняшнему моменту и развитию во времени. Взяв этот материал в руки, желая поделиться им с другими, мы часто не столько изобретаем структуру рассказа, сколько раскрываем внутреннюю логику самого материала. Делаем её явной, наглядной.

Мы прибегаем к слайдам, чтобы рассказать о разном. Неудивительно, что у них самих оказывается разное внутреннее устройство.

Слайд с хорошей структурой похож на приложение с интуитивным интерфейсом: им так же удобно пользоваться. Сразу понимаешь, что где находится и что к чему относится. Более того, такой слайд даёт понять: «Не надо читать меня целиком – от первого до последнего слова. Выбери только то, что тебе интересно. Ты не упустишь ничего важного».

Рассмотрим пример.

На этот раз вы руководитель крупного производства. Ваша продукция – биржевой товар вроде стали или удобрений, который продаётся по всему миру. Оборудование предприятия стоит гигантских денег, производственный цикл останавливать нельзя. К вам обращается IT-компания, разрабатывающая решения на основе искусственного интеллекта. Вот один из начальных слайдов присланной презентации:

Открыв слайд, вы первым делом взглянете на заголовок: крупный шрифт притягивает внимание. Прочитав его, поймёте, о чём идёт речь. Главное на хорошем слайде (как мы помним из предыдущей подглавы) всегда находится на самом виду. Можно сказать, что заголовок – это текст первого уровня. Затем скользнёте взглядом по тексту второго уровня: он написан шрифтом помельче, но не самым маленьким (рис. 12). Три тезиса этого уровня рассказывают о том, какую пользу искусственный интеллект приносит производству. После этого вы можете перейти к тексту третьего уровня, написанному самым мелким шрифтом. А можете и не перейти. Всё зависит от того, что вы знаете об искусственном интеллекте, любите ли вдумываться в детали, сколько у вас времени.

Рис. 12

Например, прочитав текст второго уровня, вы можете подумать: «Ага, польза для дела ясна. Ну-ка, покажите реальные кейсы: сколько там получилось сэкономить», – и тут же перейти к следующим слайдам. Но реакция может быть и другой: «Ну ладно, всё это я знаю. Давайте уже коммерческое предложение: в прошлом месяце мне о таком же рассказывали, но цены были ого-го». Хотя, если до сих пор вы лишь краем уха слышали об искусственном интеллекте, вас может разобрать любопытство: «Так-так, что это такое? Неужели не врут?» Тогда вы дойдёте и до текста третьего уровня, а в нём вкратце объясняется, как именно новомодная информационная технология достигает заявленных результатов.

Может ли случиться так, что вы прочтёте текст по порядку, слово за словом (рис. 13)? Конечно, может. Никто не обязывает вас читать именно «по уровням». Важно то, что у вас есть возможность погрузиться в текст настолько, насколько вы хотите, и при этом сохранять в уме общую картину, понимать что к чему и быть уверенным, что дальше – только подробности. Слайд с размытой структурой не способен на такое: часто его требуется дочитать до конца, а потом ещё и хорошенько обдумать, чтобы восстановить в уме скрытые смысловые связи. Только тогда вы по-настоящему его поймёте.

Рис. 13

При этом ни членение на абзацы, ни система заголовков не гарантируют, что структура материала будет проявлена. Иногда хаос скрывается за внешней аккуратностью.

Докажем это на примере.

Каждые два года в разных городах планеты проходит Универсиада – всемирные студенческие спортивные соревнования. Универсиада бывает летней и зимней, с 1980-х годов они проходят в один год. Так, в 2019 году летние игры принял Неаполь, а зимние – Красноярск. В России и особенно в Италии лучшие студенты-спортсмены соревновались друг с другом не раз, хотя во многих странах до сих пор не было ни одной Универсиады.

Представим, что через несколько лет право на проведение зимней Универсиады выиграет Ереван. Организаторам придётся не только подготовить спортивную инфраструктуру, обеспечить комфорт и безопасность участникам и зрителям; они также обязательно будут освещать игры в публичном поле: размещать рекламу, привлекать на свою сторону медиа и блогеров. В презентации о PR-стратегии будущей зимней Универсиады в Ереване законное место займёт слайд вроде такого:

На первый взгляд – слайд как слайд. Но если вчитаться, мы увидим, что понять его не так уж и просто из-за размытой структуры.

Самый очевидный недостаток – наличие двух конкурирующих между собой заголовков. Читатель не знает, куда посмотреть в первую очередь, с какой мысли начать знакомство со слайдом. Но есть подсказки: фон и расположение блоков. Левая часть слайда отделена от правой фоном, у обеих есть собственный заголовок и основной текст. Отлично! Кажется, фрагменты слайда можно воспринимать по отдельности: каждый из них образует собственное смысловое поле. Начнём, разумеется, с левого: и по-армянски, и по-русски читают слева направо, а не наоборот (рис. 14).

Рис. 14

Смысловые блоки «Армения традиционная», «Армения современная» и «Армения спортивная» более чем понятны. Они раскрывают заголовок. А вот о фразы в нижней части фрагмента спотыкаешься: «Вардавар», «100 дней до Универсиады» – что бы это могло значить? Волей-неволей обращаешься к правому фрагменту. Читаешь его и обнаруживаешь ответ в смысловом блоке «Концепция»: оказывается, речь идёт об информационных поводах, к которым привязаны пресс-туры.

Фразы «Вардавар» и «100 дней до Универсиады» дублируются. Избавиться от повтора легко: переместим словосочетание «информационные поводы» в левую часть слайда и сделаем её заголовком второго уровня. А всё, что относится к этой теме в блоке «Концепция», просто удалим.

Ответ на вопрос о фразах, размещённых внизу слева, мы нашли в совсем другой части слайда. Значит, смысловые связи на нём разорваны, а структура не оптимальна. Более того, вникнув в содержание слайда, мы понимаем: заголовки над левым и правым фрагментами не равноценны. Тот, что слева, относится только к смысловым блокам «Армения традиционная», «Армения современная» и «Армения спортивная». Тот, что справа, описывает содержание всего слайда.

Заголовок справа более общего порядка, в иерархии смыслов он выше. Значит, и попасться на глаза читателю должен раньше. Попробуйте поменять левый и правый фрагменты слайда местами и сразу почувствуете, что воспринимать его стало легче.

Мы уже читали блок «Концепция» и даже решили удалить из него кусок, рассказывающий об информационных поводах. Давайте присмотримся к оставшемуся материалу. «60 участников из разных стран», «трёхдневная программа мероприятий» – на месте ли здесь эта информация? Не относится ли она скорее к формату пресс-туров? Конечно, относится. Число пресс-туров – два. Продолжительность каждого – три дня. Профиль участников – представители ведущих СМИ и блогеры. Всего участников в каждой поездке – шестьдесят. Эти пункты дополняют друг друга, поэтому их лучше объединить.

Блока «Концепция» больше нет, но осталось слово. Как быть с ним? Для начала было бы неплохо понять, что вообще оно означает. Как мне кажется, бизнес им злоупотребляет: куда ни плюнь – сплошные концепции. Возникает ощущение, что такие слова, как «концепция», служат только для того, чтобы на пустом месте создавать иллюзию значительности (подробнее об этом в подглаве «Скажите то же самое проще»). Чаще всего его можно заменить более простым словом «идея».

Но слово «идея» честнее. Когда им называешь грошовую мысль, становится понятно, что творческого и талантливого в ней мало. Сравните:

Не правда ли, из варианта справа очевидно, что никакой идеи здесь нет и в помине? Я ни в коем случае не предлагаю совсем выбрасывать из словаря слово «концепция», во многих случаях именно оно самое точное и нужное. Но не на этом слайде. Здесь лучше обойтись без него.

Итак, число смысловых блоков сократилось до трёх: «Формат», «Информационные поводы» и «Тематика каждого дня пресс-тура». Последняя формулировка грешит и против русского языка, и против содержания слайда. Тематика – это совокупность тем. Поэтому надо бы написать «Тематика пресс-тура», «Темы пресс-тура» или «Тема каждого дня пресс-тура». Это было бы по-русски, но всё равно плохо, потому что не точно. Соответствующий смысловой блок рассказывает не только о теме того или иного дня, но и о конкретной экскурсионной программе. Именно последнее слово – «программа» – и будет самым подходящим заголовком:

Осталось последнее – разместить смысловые блоки на слайде. «Формат» и «Информационные поводы» рассказывают о внешней стороне пресс-туров, «Программа» – об их содержании. Поэтому первые два раздела стоит сгруппировать, так смысловые связи между ними станут заметнее. Такое решение облегчает и счастливая случайность: блоки «Формат» и «Информационные поводы» маленькие по объёму, они будут хорошо уравновешивать на слайде большой раздел о программе.

Но что будет идти первым, а что – вторым? Кажется, в данном случае лучше идти от внешних параметров к описанию содержания. Именно так, шаг за шагом, в голове читателя сложится полная картина. Ага, всего будет два пресс-тура. Вот когда они пройдут. Вот что ждёт блогеров и журналистов. Новая версия слайда:

А теперь создадим слайд с нуля.

По новой легенде вы сотрудник компании, специализирующейся на инвестициях в коммерческую недвижимость по всему миру. Начальник дал вам поручение добавить в корпоративную презентацию описание нескольких удачных сделок. В компании вы работаете недавно, сами участия в этих проектах не принимали, но знаете, к кому подойти с вопросами. Ваша первая идея – выстроить примеры не по географии, видам недвижимости или размеру вложений, а по типу инвестиционной стратегии.

Действительно, инвестировать в недвижимость можно по-разному. Например, купить здание в центре большого города, в отличном состоянии и укомплектованное арендаторами. Такая стратегия называется Core: доход относительно небольшой, но стабильный. Другой путь – найти схожий объект с менее выгодным расположением, неполной арендной загрузкой и так далее. Вложения будут рискованней, но и прибыль может оказаться выше. Название этой стратегии – Core Plus. Чтобы ещё увеличить доход, нужно выбрать бизнес-центр, торговый комплекс или отель, испытывающий те или иные проблемы. Такой объект стоит меньше, чем более благополучные. Устранив изъяны, внеся улучшения, через два-три года его можно будет продать задорого. Эта стратегия называется Value-Add. А если масштаб преобразований больше (полное перепрофилирование объекта, строительство совершенно нового здания) – речь идёт о стратегии Opportunistic.

Вы в середине работы. Подготовили слайды, рассказывающие о проектах со стратегиями Core и Core Plus. Перейдя к Value-Add, поговорили с коллегой, отвечавшим за одну из таких инвестиций. Если бы вы просто перенесли услышанное на слайд, он бы выглядел так:

Текст понятный, всё в нём по делу. Но главное не вынесено на первый план. Иерархия смыслов не задана: слайд невозможно прочитать «по уровням». В итоге, чтобы составить полную картину, читатель должен дойти от первого до последнего слова. Как мы помним, слайд с хорошей структурой предоставляет больше свободы: хочешь – узнай только самое важное, хочешь – обрати внимание на детали, вдумайся в них.

Как вы превратите этот материал в полноценный слайд?

Во-первых, выделите то, что потенциальный клиент вашей компании должен увидеть прежде всего. Первое представление о проекте можно получить, если знать, в какой вид недвижимости были инвестированы средства, где расположен объект, сколько длился период управления и какой доход получил инвестор – значит, это главное. А как быть с существующим заголовком? Перенесите информацию о типе стратегии в колонтитул (рис. 15, 16).

Рис. 15

Рис. 16

Следующий шаг – подумать о том, из каких смысловых блоков должен состоять слайд. Очевидно, таких разделов будет не меньше двух. Первый из них, как и первый абзац исходного текста, расскажет о поиске и покупке объекта. Второй, как и второй абзац, – о последующем управлении (рис. 17, 18).

Рис. 17

Рис. 18

Однако не всё так просто. Информация в абзаце об управлении неоднородна. С одной стороны, рассказано о том, что было сделано. С другой – к каким результатам это привело (рис. 19).

Рис. 19

Как проявить структуру повествования на слайде? Этого можно достичь по-разному. Первый способ – обозначить причинно-следственную связь внутри блока «Управление». Второй – перенести всё, что относится к результатам, в новый, третий по счёту, блок «Результаты».

И вновь не всё так просто. Результаты отчётливо делятся на финансовые (арендные потоки, рыночная стоимость) и нефинансовые (арендная загрузка). Именно достигнув отличных финансовых показателей, компания смогла продать бизнес-центр по выгодной цене и обеспечить клиенту высокий доход. Стопроцентная арендная загрузка – это скорее промежуточный результат. Фактор, который позволил реализовать коммерческий потенциал объекта. Более того, слово «результат» лучше не использовать вообще, ведь главный итог всего инвестиционного цикла – доход инвестора. Информацию о росте арендных потоков и рыночной стоимости бизнес-центра точнее назвать «финансовыми показателями на момент продажи».

Рис. 20

Итак, вы пришли к выводу, что на слайде должно быть три смысловых блока (рис. 20). Его общая структура ясна – пора переходить к деталям. Спускаясь по иерархии смыслов, неизменно следуйте правилу «Выводи главное на первый план». Например, в двух предложениях начального абзаца центральный факт – это число изученных объектов недвижимости. Именно он и должен попасться на глаза читателю прежде всего.

Проделайте то же со всей остальной информацией – и слайд готов:

Чем ещё новый текст отличается от первоначального? Из него пропала мысль о реинвестировании, ведь она относится к тому, что произошло уже после окончания проекта. Кроме того, зарезервировано место для фотографии: так слайд станет выразительнее. На этом я бы и закончил. Но вы, если хотите, можете продолжить работу. Например, выявите причинно-следственную связь между обновлением инфраструктуры и ростом арендной загрузки.

А ещё попробуйте сократить текст. Кажется, из всех пунктов наименее ценный – о переговорах с банками. Теперь, когда информации на слайде стало меньше, можно изменить композицию – противопоставить покупку и управление бизнес-центром финансовым результатам на момент продажи актива.

Бизнесом занимаются не только в реальном мире, но и в вымышленных.

В частности, в Гринландии – фантазийной стране, где происходит действие многочисленных произведений Александра Грина, автора «Алых парусов» и «Бегущей по волнам».

При жизни писателя по гринландским улицам ездили автомобили, люди ходили в кино, в порту можно было увидеть пароход, а в небе – аэроплан. Но прогресс не остановить. Сегодня, сто лет спустя, в каждом гринландском домохозяйстве есть интернет. Моряки во время плавания общаются со своими жёнами в мессенджерах. В соседний городок ездят на такси, эконом- или бизнес-классом. И, конечно же, заказывают еду на дом и в офис из таверн, кафе и магазинов. Дроны запретили пару лет назад, после того как один такой аппарат, разбив стекло, влетел в окно второго этажа зурбаганской мэрии.

Так вот, еда.

Молодой человек с литературной фамилией Грэй уже год как работает в одном из местных фудтех-стартапов. Его компания занимается доставкой продуктов питания и других повседневных товаров из сетевых супер- и мегамаркетов до двери.

Компания называется «Торопыга».

«Торопыге» срочно понадобилась презентация, которую можно было бы выслать потенциальным партнёрам из ближайших стран: местный рынок покорён, пора выходить за рубеж. Подготовить презентации поручено Грэю. Наш герой застрял в начале работы – на слайде с общей информацией о компании. Он собрал самые интересные факты о «Торопыге», но у него не получается сократить текст и придумать для него более удачную структуру.

Поможем, дорогой читатель?

Наш первый совет Грэю неизменен: надо понять, что в тексте важнее всего, и вывести именно это на первый план (рис. 21). Затем мы обратим внимание менеджера на то, что в первом и втором абзаце частично повторяются названия сетевых магазинов (рис. 22). Не стоит ли составить единый список ритейлеров, без дублей? А может быть, названия брендов в нём заменить на логотипы? Если сопроводить такой перечень информацией об общем числе торговых сетей (более 30), получится самостоятельный смысловой блок. Ещё три блока намечены уже в исходном тексте: первый абзац рассказывает о ежемесячном охвате, второй – о сверхбыстрой доставке, третий – о специальной витрине для малого бизнеса (рис. 23).

Рис. 21

Рис. 22

Рис. 23

В каждом из этих разделов стоит вывести главное на первый план:

Что ещё? Мы предложили Грэю избавиться от штампа «от Гертона до Южного порта» – и он тут же согласился. Эта формула постоянно повторяется в гринландской прессе и рекламе: сколько ж можно? А вот «товары для рыбаков и моряков», несмотря на наше недоумение, Грэй всё-таки оставил. Оказывается, Гринландия до сих пор кормится морем: каждый десятый житель страны – либо рыболов, либо моряк, либо обладатель какой-нибудь другой морской специальности.

Дизайнеру Грэй передаст такой слайд:

Если сильно упростить, смысл этой подглавы можно свести к слайду ниже.

Сразу оговорюсь: этот призыв к простоте не имеет абсолютной силы. Случается, что и малейшее упрощение недопустимо. Как может оно, например, быть оправдано в философском эссе, серьёзной литературно-критической статье или научном исследовании? В этих текстах любые попытки «облегчить» речь ведут к огрублению идей и впечатлений, утрате важных смысловых нюансов. «Упрощения» такого рода не просто вредны, а почти преступны. Они как будто говорят: автору не хватило добросовестности, знаний, мастерства. Когда мы прибегаем к сложному языку, чтобы описать во всей полноте тот или иной фрагмент реальности, ту или иную интеллектуальную концепцию, своё отношение к непростому явлению жизни или культуры – честь нам и хвала.

Проблема в том, что в повседневной жизни обычно встречается сложность совсем другого рода: искусственная, надуманная, ложная. Имя этого явления, уверен, знает большинство читателей этой книги. Речь о канцелярите.

Остроумному словцу «канцелярит» 60 лет. Его «папа» – К. И. Чуковский, автор «Мойдодыра», «Айболита», «Бармалея», «Мухи-цокотухи», писавший, однако, не только для детей. В 1962 году вышла его книга о мнимых и реальных болезнях русского языка – «Живой как жизнь». В ней впервые и появилось это придуманное Чуковским понятие. Болезнь под названием «канцелярит» – по аналогии с гепатитом, дерматитом, тонзиллитом и множеством других хворей, подтачивающих тело – поражает речь.

По Чуковскому, нездорова та речь, которая обращена к читателям газет и книг, телезрителям и радиослушателям, посетителям мероприятий, друзьям или коллегам, но всем своим строем напоминает язык чиновничий, бюрократический, канцелярский.

Подробнее о канцелярите написала знаменитая переводчица Нора Галь. Её изумительная книга об искусстве письма «Слово живое и мёртвое» вышла через 10 лет после книги Чуковского, в 1972 году. За последующие десятилетия понятие «канцелярит» прочно вошло в обиход всех, кто работает со словом: от традиционных работников литературного труда вроде редакторов и переводчиков до нынешних копирайтеров и контент-менеджеров.

Я не буду перечислять все признаки канцелярита. Лучше обратиться к первоисточникам – бесподобно тонким и обаятельным книгам. Либо найти их пересказ в интернет-статьях и блогах, посвящённых культуре речи. Но несколько примеров, позволяющих понять явление в его современном виде, всё же приведу.

Когда коллега говорит по телефону, что «клиент не вернулся с обратной связью» (вместо «пока ещё не ответил», «молчит» или «пропал куда-то»), перед вами – канцелярит.

Когда в рабочем чате всплывает фраза «попробуйте рассмотреть вариант передачи текста на перевод» (вместо «найдите переводчика», «пусть бюро переводов назовёт свою цену» или «здесь нужен профессиональный переводчик, а ещё лучше – носитель языка»), перед вами – канцелярит.

Когда на слайде написано: «Процесс выбора товара определяется наиболее выраженными яркими эмоциями покупателя в результате его будущего потребления» (вместо «Покупателями движут эмоции» или «Покупатель не просто сравнивает товары – он предвкушает, как будет ими пользоваться»), перед вами – канцелярит.

Когда в новостной ленте встречаешь: «Британскими учёными оценена вероятность потери работы в ближайший год при ухудшении отношений с коллегами» (хотя прямой порядок слов и конкретный факт вмиг сделают заголовок понятней и содержательней, например: «Плохие отношения с коллегами на 20 % повышают риск потерять работу в ближайший год»), перед вами – канцелярит.

Из этих примеров легко понять, каков канцелярит на ощупь, на вкус: что-то холодное и неживое, тяжеловесное и угловатое. Часто ещё и совершенно невнятное. Но примеры, хоть и похожи, всё же чем-то различаются. Прежде всего – степенью неудобоваримости, уровнем бессмыслицы. К тому же на ум приходит знакомый со школы официально-деловой стиль речи. В чём разница между ним и канцеляритом? Неужели одни и те же черты языка внутри государственного учреждения – здоровая норма, а вне его – ужасная болезнь?

Я был не на шутку озадачен этими вопросами, пока не нашёл в интернете курс лекций современного лингвиста из Орска А. В. Флори[1]. Он мне многое объяснил.

Ниже позволю себе отчасти авторскую интерпретацию того, что такое канцелярит (и другие родственные -иты). «Авторская» – большое, ответственное слово. Решаюсь на него, потому что, если себе не льщу, именно так о канцелярите, действительно, ещё никто не писал. Но не забываю, что пришёл на готовенькое: обобщил, а не открыл. 99,9 % заслуг принадлежат Чуковскому, Галь и Флоре. Чуковский ввёл слово, дал ему определение и объяснил, какие психологические, по-человечески очень понятные причины стоят за этим явлением. Галь на обширнейшем материале, с величайшей искусностью показала, как «мёртвую» речь можно «оживлять», превращать в осмысленное и прочувствованное русское слово. Флоря по-научному точно отделил дурной канцелярит от ни в чём не повинного официально-делового стиля.

В жизни бывают ситуации предельно формальные. Для них и нужен официально-деловой стиль. Договор между заказчиком и исполнителем, устав компании, юридические правила маркетинговой акции, указ президента, постановление правительства, дипломатическая нота, инструкция по технике безопасности, уведомление, расписка – эти и многие другие документы требуют строгости и чёткости. Это их главные достоинства. Мы не чувствуем за документом личности автора, не наслаждаемся стилем, но этого и не нужно. Если права, нормы, процедуры описаны ясно и однозначно, если соблюдены важные формальности – значит, текст в официально-деловом стиле работает.

Наука не меньше, чем документооборот, требует строгости и чёткости. Но этим не ограничивается. Ещё она стремится объяснить сложное, ничего не исказив и не упустив из виду. Поэтому бесконечно уточняет то, что вроде бы знает. Поэтому изобретает способы впервые рассказать о том, о чём ещё вчера не имела ни малейшего представления. С одной стороны, в научной статье или монографии мы обнаружим самые точные слова из всех – термины. С другой, научная мысль – творческая и пытливая: она углубляет саму себя и подчас ветвится в совершенно неожиданных направлениях.

Канцелярит не относится ни к официально-деловому, ни к научному стилю речи.

Канцелярит – это сбой в их работе.

Те 60 лет, что слово «канцелярит» существует в русской культуре, им называются явления, находящиеся между этими полюсами. Будет яснее, если мы для начала рассмотрим каждый полюс по отдельности. Для удобства будем говорить: сбой первого и сбой второго типа.

Сбой первого типа – это когда казённая или как бы учёная речь используется в ситуации, где лучше бы без неё. Выразительный пример приводит Чуковский: молодая женщина, с которой писатель знакомится в поезде, рассказывает о том, что живёт близко к природе, у самого леса. Но как она это делает! «Чуть выйдешь за калитку, сейчас же зелёный массив… В нашем зелёном массиве так много грибов и ягод»[2]. Очевидно, в устной речи такое абстрактное, «учёное» понятие ни к чему. Из-за него речь теряет непосредственность, из неё уходят красота и пульс жизни.

Не соответствовать ситуации может не только одно вкрапление, одна фраза, но и сам стиль. Некоторые даже во время дружеских посиделок в баре с коктейлем в руке то и дело перескакивают с разговорного языка на делопроизводственный или лекторский. И это не обаятельное, творческое смешение книжного и повседневного, которое нередко встречается в интеллигентной среде. Это – невозможность преодолеть языковую инерцию, заданную в университете или офисе. Да, есть язык для рефератов и выступлений за кафедрой, как есть язык для корпоративного документооборота. Но стоит ли его тащить в другие сферы жизни, механически воспроизводить в ситуациях, где важнее непринуждённость, искренность, человеческое тепло?

«Спасибо за оперативный ответ», – пишет коллега в мессенджере. А почему бы не назвать ответ быстрым?

«Нужна ваша помощь в плане создания сайта», – обращается потенциальный клиент. А ведь «в плане» в данном случае не несёт в себе никакого смысла. «Хотим создать новый сайт. Нам порекомендовали вас как хорошую веб-студию», – звучало бы по-русски, а не по-менеджерски.

«Для понимания стилистики есть макет», – говорит заказчик по телефону. А почему бы не сказать естественнее: «Важно сохранить стиль макета»? Хотя можно и по-другому. Можно, например, продемонстрировать высокую культуру речи: «Используйте визуальный стиль, заданный макетом», – и такая капельку книжная фраза будет очень хороша, всецело оправдана своей точностью.

«По коммуникации всё идёт очень плохо», – слышишь в Zoom’е. А смысл: «Не получается договориться». Или, например: «Никак не найдём общий язык».

«Чтобы полноценно закрыть потребность в видеоматериалах, прошу параллельно начать работу над аналогичным роликом для второй услуги», – читаешь в электронной почте. Имеется в виду: «Пожалуйста, приступайте ко второму ролику, он нам тоже нужен».

«Трансформация бизнес-модели стала основополагающим фактором нашего успеха в объективно непростой рыночной ситуации», – рассказывает топ-менеджер в интервью. А многие ли прочтут интервью, в котором звучит такой язык? Ведь можно сказать по-человечески: «Мы начали работать по-другому и смогли увеличить долю на рынке даже в разгар эпидемии коронавируса». «Начали работать по-другому» – слишком разговорно? Хорошо, скажите: «Мы изменили наш подход». Даже несколько претенциозное слово «трансформация» можно оставить, если включить чувство языка: «Мы поняли, что пришла пора не просто улучшать те или иные процессы в компании, а провести настоящую трансформацию бизнеса. И это привело к успеху».

Сфера бизнеса становится всё более и более демократичной. Мне кажется, это к лучшему. Может быть, в момент подписания многомиллионного контракта всем участникам встречи и впрямь к лицу быть при полном параде: строгий деловой костюм, подчёркнуто официальная речь. Но, право же, в абсолютном большинстве ситуаций повседневного делового общения – на встрече в офисной переговорной, городском кафе или Zoom’е, при разговоре по телефону, в переписке – никакой пользы от нарочито «профессиональной» речи нет.

Сколько раз я слышал от клиентов при обсуждении будущей презентации: «Обязательно учтите, что наш рынок – b2b, а не b2c». (Для непосвящённых: b2b значит business to business, «бизнес для бизнеса». То есть, компания оказывает услуги другим компаниям, а не обычным людям.) И каждый раз выходило, что никакого специального «b2b-языка» не нужно. Что понятная и живая русская речь приводит к подписанию контрактов быстрее, чем выводок бизнес-штампов и обманчивая деловитость стиля. Когда помнишь, что адресат – не абстрактная фигура в деловом костюме, а живой человек, у которого мало времени, который далеко не всё знает и хотел бы поскорее понять, что это вы такое ему прислали, – легче решаешься на «несолидную» ясность и доходчивость.

Сбой второго типа – гораздо опасней.

Выше речь шла о нечуткости к языку, огрехах речи, неумении сказать просто и прямо. Над этим можно посмеяться, хотя чаще хочется посетовать. Но подлинное, острое неприятие вызывает сбой второго типа. Ведь он извращает саму природу языка. Меняет его благородную функцию на противоположную.

Естественная роль языка – служить взаимодействию и взаимопониманию. Делиться информацией, разъяснять. Цель канцелярита на его втором полюсе – морочить голову, сбивать с толку. Он прикрывает невежество, отсутствие результатов и бессодержательность мысли. Что удивительно, часто к такому прибегают не осознанно, а опять-таки – в силу дурной инерции. Но вне зависимости от устремлений автора на этом полюсе речь деградирует: то, что говорится и пишется, плодит бессмыслицу и усугубляет непонимание.

Такое можно встретить в самых разных сферах: деловом письме, культурологической статье, реплике во время ток-шоу. Но само слово «канцелярит» отсылает нас к сфере государственного управления, именно в бюрократической повседневности Чуковский видел истоки этой болезни. Поэтому позволю себе вольно пересказать объяснение классика о причинах этого неприглядного явления на примере условного чиновника.

Здесь важно пояснить: разумеется, реальные сотрудники ведомств, муниципалитетов, министерств бывают очень разными. Я встречал среди них и самых замечательных людей. Но тот негативный и широко распространённый стереотип о представителе власти, который я опишу ниже, к сожалению, возник не на пустом месте.

Стереотип гласит: средний государственный служащий похож на того, кого в бизнесе в шутку называют форвард-менеджером. Никаких реальных дел за ним не числится, ничем заниматься и ничего решать он не хочет. Более того, в бизнесе хотя бы кто-то – непосредственный начальник, топ-менеджер, владелец – заинтересован в осязаемом результате. А в среде, к которой принадлежит наш герой, и этого нет. Брать на себя ответственность боятся все: не получится – будь добр освободи кабинет, а если получится, да не совсем так, как было нужно, – опять выходишь виноватым.

Талантливые, смелые идеи? Кропотливый ежедневный труд по их воплощению в жизнь? Забота о людях? Всё это на уровне лозунгов. А на деле культ процесса, бумаги, иллюзии. Важны только контуры мира, запечатлённого в документах учреждения или департамента. В планах и отчётах – непоколебимый рост и череда достижений. А что там за окном, за дверьми, какие непорядок или несправедливость – плевать.

Разрыв между Великим-Канцелярским-Процессом-По-Налаживанию-Жизни и подлинным состоянием дел надо чем-то скрывать.

Этой цели и служит канцелярит – как бы «солидная», но в действительности небогатая содержанием или вовсе бессмысленная речь. Причём привычка к выхолащиванию смысла коварна: она сохраняется даже тогда, когда вроде бы и есть о чём рассказать, но уже сам язык не повернётся сделать это точно и экономно.

Вот типичный пример канцелярита:

Написано «респектабельно», «со значением»? Ещё бы. А что сказано по сути? И сколько раз надо перечитать текст, чтобы до этой сути добраться?

Если совсем просто: «Цель исследования – сравнить, как цифровая трансформация проходила в разных странах мира». Стоило ли городить огород, чтобы донести эту нехитрую мысль?

Впрочем, я не хочу, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто я предлагаю любую речь свести к разговорной. О том же самом можно написать в чуть более высоком регистре, добавив необходимый флёр учёности и «серьёзности»: «Цель исследования – определить различные сценарии цифровой трансформации на основе опыта ведущих экономик мира». Значительность сохранена, внятности прибавилось.

Русский язык содержит широчайший спектр возможностей. И каждый вправе выбрать свой речевой образ, свой стиль. Хочешь говорить просто и непосредственно – пожалуйста. Стремишься быть до педантичности точным в каждом суждении – на здоровье. Любишь щеголять диковинными словами и книжным синтаксисом – кто ж запретит. Считаешь своим долгом звучать внушительно – с радостью послушаем. Современная деловая речь может быть такой же разнообразной, как и мы, сотрудники компаний, владельцы бизнесов, фрилансеры.

Но ни один из нас не имеет права использовать язык как орудие бессмыслицы.

В канцелярите всегда есть элемент раздувательства, даже если сам человек этого не осознаёт: просто привык говорить и писать так, а не иначе. Но одно дело – общая тяжеловесность стиля, неловкие сочетания слов, ориентация на какой-то надуманный идеал «представительного» текста. И совсем другое – ложнозначительная абракадабра.

При этом реальный текст обычно оказывается не на том или другом полюсе канцелярита, а где-то между ними. Многие примеры выше тому подтверждение.

Человек говорит или пишет, всё более-менее понятно. Но вот в его речь затесалось два-три неуклюже-«солидных» словечка или оборота (сбой первого типа), и от этого начинает страдать ясность (сбой второго типа). Перед нами уже не понятный, прозрачный текст, а смысловое пятно. Поди догадайся, что оно значит.

Флоря называет канцелярит псевдостилем. Такая речь заимствует из официально-делового или научного стиля, притворяется ими[3]. Но делает это поверхностно и неумело. Поэтому результат далёк от ясности, точности и подлинной серьёзности. Канцелярит – это громоздкость и безвкусица, переходящие в сумбур. Слегка перефразировав, повторим на слайде:

Помните слайд, рассказывавший о проекте «Мобильный шахтёр»? Речь шла о создании телеком-системы для информирования рабочих под землёй. Давайте узнаем, как такая система могла бы функционировать.

Этот текст не рекордсмен по сложности. Однако и до настоящей ясности ему далеко: не каждый читатель поймёт его с первой попытки. Вдумаемся в каждую фразу и попробуем рассказать о том же доходчивее.

Читаем первое предложение. «Информация в текстовом виде» – это просто текст, не правда ли? Значит, «загрузка информации» – это всего-навсего ввод текста. Слово «централизованная» можно вычеркнуть: оно означает, что текст вводится на каком-то одном компьютере в какую-то одну программу. Фраза «предназначенный для аудиооповещений», скорее всего, тоже ни к чему: в следующих пунктах рассказано, как именно текст будет использоваться. Запоминаем: смысл первого предложения – «ввод текста в IT-систему».

Читаем дальше. «Трансляция текста в голосовое сообщение» – это «преобразование текста в голосовое сообщение». Чувствуете, что слово «трансляция» неловкое, неточное? «Транслировать текст в аудиосообщение» – разве так по-русски скажешь?

Переходим к последнему пункту. «Групповые или индивидуальные вызовы абонентов» – на последних двух словах я запинаюсь. «Вызовы абонентов» – что не так с этим выражением? Прежде всего слово «вызов» заставляет вспомнить фразы вроде «вызвать на ковёр», «вызвать скорую помощь». Но они предполагают, что вызванный должен куда-то явиться, где-то оказаться, а шахтёрам всего-навсего сообщают информацию, покинуть рабочие места их не просят. Хорошо, получается, речь идёт о телефонном звонке. «Вызываемый номер», «сбросить вызов», «вызов завершён», – такое мы, действительно, слышим или говорим сами. Но ощущение, что «вызовы абонентов» звучит не по-русски, не проходит.

Слова сочетаются между собой по законам, которые нам, носителям языка, не всегда легко сформулировать. Но действие этих законов мы в большинстве случаев (не во всех, конечно) чувствуем одинаково. Так, слова «звонок» и «вызов», хотя и могут сближаться в своем значении и оказываться синонимами внутри той или иной конструкции, всё же используются в языке по-разному. «Звонок другу!» – может воскликнуть ведущий популярной телевизионной передачи. Но представить его выкрикивающим «Вызов друга!» невозможно, не правда ли? При этом с единственным числом – «вызов абонента» – смириться легче, чем с множественным. Я бы, наверное, в конце концов согласился с такой грамматической формой, но чувство языка вновь бунтует: теперь оно обращает внимание не на сочетаемость слова «вызов» с другими, а на его смысл. Почувствуйте: когда мы говорим о «вызовах» в контексте телефонных звонков, мы имеем в виду не сам разговор, а установление связи. «Вызываемый номер» – это номер, с владельцем которого хотят поговорить. «Сбросить вызов» значит не дать контакту состояться. «Завершить вызов» – оборвать соединение. Дозвониться и поговорить по телефону – разные вещи. А в нашем случае и разговора никакого нет: шахтёр принимает сигнал и слышит автоматически сгенерированное аудиосообщение. Так и надо сказать: не «групповые или индивидуальные вызовы», а «групповые или индивидуальные голосовые сообщения». Точно найденное выражение сразу же делает мысль отчётливей, внятней.

Почему я так долго, с подробностями разбираю одну фразу? Почему спрашиваю и призываю: «чувствуете?», «почувствуйте»? Потому что именно включённое чувство языка – лучшее противоядие против канцелярита.

Например, чувство языка говорит: какой-то текст угловатый, неуклюжий. А почему? Задумавшись, находим ответ: в нём же нет ни одного глагола! А без глаголов добиться плавности и ловкости ой как сложно. Разумеется, в некоторых жанрах мастеру удастся и такое: вспомните «Шёпот, робкое дыханье…» из школьной программы. Но чаще всего с глаголами лучше, причём намного лучше, чем без них. Поставьте рядом с фразой «Принцип работы системы» другие три слова: «Как работает система», и ощутите, насколько легче они воспринимаются. А что написать вместо «ввод текста» – «вводится текст»? Нет, лучше проявить незримо присутствующего субъекта, упомянуть его. Например: «Оператор вводит текст». И дальше: не «преобразование текста в голосовое сообщение», а «система преобразует текст в голосовое сообщение». Хотя можно выбрать и другой глагол: система создаёт или генерирует аудиосообщение. Я остановлюсь на последнем варианте: заимствованное слово «генерировать» очень удачно вписывается в контекст благодаря тому, что принадлежит к технологической сфере.

Возможно, в будущем психолингвисты и нейрофизиологи докажут, что нейроны, в которых хранится информация о глаголах, тесно связаны с эмоциональными областями мозга, или найдут какое-то другое объяснение. Но почувствовать, как преображается текст, в котором не было глагола и вдруг он появился, вы можете прямо сейчас – до того, как наука вскроет механизм этого маленького языкового чуда.

В третьем пункте нет смысла упоминать «абонентов», тем более уточнять, что речь идёт о работниках шахты. Любому читателю презентации, дошедшему до этого слайда, и так понятно, кто адресат голосовых сообщений. Не стоит подыскивать и подходящий глагол: все три пункта легко объединить в одно предложение.

Слева – длинный и нескладный текст. Он делает простое сложным: скорее всего, читателю придётся хоть немного, но поломать над ним голову. В тексте справа в два раза меньше слов и предложений. Но глаголы и точно найденные слова позволяют без усилий понять, о чём идёт речь.

Есть и пара тонкостей, которые стоит обсудить.

1. Выражение «голосовое сообщение» в новом варианте написано в единственном числе (в отличие от пресловутых «вызовов»): так оно согласуется со словом «текст». Но помимо согласования в самом единственном числе есть что-то, что делает всё описание более «осязаемым». Сравните: «Оператор вводит тексты, а система генерирует голосовые сообщения». Картинка получилась менее живой и конкретной, не правда ли? Такое легче почувствовать, чем объяснить.

2. Фраза «групповое или индивидуальное» спрятана в скобках в конце предложения. Так мы сблизили глагол «генерирует» и словосочетание «голосовое сообщение», и в результате текст воспринимается быстрее. Если «генерирует» окажется отодвинуто от «сообщения» целыми тремя прилагательными – «индивидуальное», «групповое» и «голосовое» – мысль станет куда менее внятной. «Система генерирует индивидуальное или групповое голосовое сообщение» – легко ли такое понять на лету?

Когда Чуковский и Галь писали свои великие книги, в нашей стране не было рыночной экономики. Её название и очертания на карте были другими. Всё это отражено в путевом очерке будущего нобелевского лауреата Габриэля Гарсия Маркеса, написанном в конце 1950-х: «СССР: 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы».

Нет рыночной экономики – нет и конкуренции. Нет конкуренции – нет необходимости в маркетинге, рекламе.

Чуковский и Галь видели опасность для языка и мышления, исходящую из мира бюрократии. Но они и представить не могли, что сегодняшний копирайтер для тендера на проведение корпоративного мероприятия опишет свою идею таким, например, образом: «Благодаря очкам VR гости попадают в уникальный проект Art Retrospektiva – настоящий портал в беспредметность, где значимые события и факты компании Ku-Ku Labs превращены в хранилище авангардных идей и образов».

Неужели из этого можно что-то понять?

Попробуем переписать: «Гости надевают очки виртуальной реальности и видят яркие художественные образы, рассказывающие о важных событиях из жизни Ku-Ku Labs». А можно и так: «Надев VR-очки, гости попадают в особое пространство. Оно напоминает музей современного искусства и наполнено виртуальными инсталляциями, каждая из которых связана с тем или иным фактом из жизни Ku-Ku Labs».

Написанный копирайтером текст сложно назвать канцеляритом. А между тем за ним скрывается всё то же желание превратить муху в слона, раздуть. Место бюрократической важности или псевдоучёности занимает дурно понятая «художественность», а результат тот же – ложная значительность, мыльный пузырь.

Такой язык часто встречается в продажах, маркетинге, рекламе.

Его так и стоит называть: маркетингит, рекламит, продажнит или сэйлзит (от английского sales – продажи)[4].

Представьте себе, что на одном из слайдов презентации вы увидели такой текст:

Если первый абзац текста ещё напоминает канцелярит, то во втором уже явственно чувствуется что-то новое – коммивояжёрский напор. Обо всём говорится с придыханием, с каким-то неуместным волнением, почти восторгом: «подтверждённые представители», «гарантированно осуществят», «уже значатся», «такие уважаемые». Но ведь так просто заменить помпезное вступление короткой фразой, а список телеканалов, газет и сайтов – логотипами. Сравните:

А напоследок давайте ещё разок заглянем в Гринландию.

Местное Министерство туризма, курортов и круизов (известное как Гринтуризм) решило превратить страну в сильный туристический бренд.

Реконструирован зурбаганский аэропорт, отреставрированы набережные в маленьких рыбацких городках, владельцы гостиниц получают кредиты на развитие бизнеса по сниженной ставке, таверны с живой музыкой пользуются льготами от государства. С владельцами кинофраншизы о Джеймсе Бонде договорились о том, что следующая серия бондианы будет сниматься в винодельческом хозяйстве, расположенном между Лиссом и Покетом.

Появился и сайт visitgrinlandia.gl.

А на нём – тексты, расхваливающие Гринландию на все лады:

«Страна естественного спокойствия и природного богатства, место, где можно в безопасности “перезагрузиться”».

«Безопасная страна для туристов, хранящая традиции гостеприимства и глубокого чувства человечности с толерантными, искренними и ответственными жителями».

«Страна с интригующим культурным ракурсом, где можно почувствовать привязанность к истинным человеческим ценностям и простому образу жизни».

«Родина артефактов исторического наследия, комбинирующая их с современностью».

Вы что-то поняли? Я – лишь отчасти.

Смысловое пятно превратится в чёткую картинку только тогда, когда безымянный гринландский копирайтер предпочтёт продажниту точный и естественный язык.

У меня есть любимый фокус. Публично рассказывая о том, как работаю над текстом презентаций, я показываю такой слайд:

Слушатели отвечают на поставленный на слайде вопрос. Звучат разумные догадки: текст скопирован с сайта инвестиционной компании, заимствован из рекламного проспекта, взят из email-рассылки или поста в социальной сети, перекочевал на слайд из статьи на тему личных финансов.

Но нет.

Текст связный. Одна мысль следует за другой, пока рассказ не обрывается, явно требуя продолжения. Возникает закономерное впечатление, что абзац на слайде – фрагмент какого-то другого текста-первоисточника.

Но в действительности он сам, как мозаика, сложен из маленьких фрагментов.

Эти фрагменты – заголовки и подзаголовки одной презентации.

Прочитайте их все. Для чистоты эксперимента остальной текст каждого слайда будет скрыт.

Сколько времени у вас ушло на чтение? Рискну предположить, что около 45 секунд – в среднем по 3 секунды на каждый слайд. А если вы читаете быстро, то ещё меньше. Заметьте, минуты не прошло, как вы уже знаете всё главное о персональном брокере: кто он такой, чем может быть вам полезен, как с ним взаимодействовать.

Секрет – в содержательных заголовках и заголовочных блоках.

Содержательный, или информативный, заголовок резко отличается от «обычного», в котором чаще всего звучит тема слайда: «Целевая аудитория», «Структура рынка», «Планы на год», «Результаты квартала», «Динамика продаж», «Наша команда» и так далее. Приведённые заголовки напоминают этикетку, ярлык, указатель. Они как бы говорят: «Читай дальше! Из текста ниже ты узнаешь о том-то и том-то».

Содержательный заголовок не указывает на важные сведения, он ими делится.

Так проявляется принцип, уже известный нам по предыдущей главе: «Выводи главное на первый план». Если у слайда есть центральная мысль – ей самое место в заголовке.

Содержательные заголовки – не моё открытие.

Если не ошибаюсь, российский бизнес узнал о них благодаря книге «Говори на языке диаграмм» Джина Желязны, директора по визуальным коммуникациям McKinsey. Но хотя книга была издана в 2000-е и переиздана в 2010-е годы, а о таких заголовках можно прочитать во многих руководствах по созданию презентаций, встретить их вживую до сих пор большая редкость.

С непривычки содержательные заголовки могут показаться слишком уж длинными. Но размер фразы обусловлен её смысловым объёмом. Предложение «Рынок попрыгунчиков за три года вырос на 333 % вместо предполагаемых 111 %» сообщает нам больше информации, чем предложение «Рынок попрыгунчиков: прогноз и факт».

Между тем, мне случалось встречать длинные (в духе канцелярита и не только) заголовки, которые никой идеи не содержали. Например: «В рамках Всемирного экономического форума мы искали решение следующих задач», «Сколько длится проект и каковы его основные этапы» и даже «Новый подход ко встрече с селебрити. Всё получилось!» Первые два заголовка всего лишь указывают на то, что на слайде есть та или иная информация. То же самое можно было бы сказать и короче: «Наша повестка на ВЭФ» и «Сроки и этапы проекта». А в чём именно состоял «новый подход» в третьем случае, я не понял, даже прочитав слайд.

В заголовке вместе с новыми словами должен прибавляться и смысл (причём сущностный, первостепенный, а не абы какой). Если происходит именно так, длинный заголовок в интересах адресата, потому что помогает ему быстрее понять слайд.

Чаще всего идея, выраженная в информативном заголовке, – это квинтэссенция слайда.

Но бывает и по-другому. Во главе угла может стоять не та мысль, которая резюмирует слайд, а та, которая кажется автору наиболее яркой и выразительной. Способной вызвать у адресата живой отклик и побудить читать внимательнее.

Заголовок и остальной текст слайда могут сочетаться по-разному.

Откроем, например, восьмой слайд презентации о персональном брокере. Как он устроен? В заголовке противопоставление: «консультант, а не управляющий». Ниже – два абзаца, которые разъясняют его смысл.

Очевидно, в этом случае заголовочный блок является квинтэссенцией слайда: кратко и точно передаёт его суть.

Но на следующем слайде всё иначе. Здесь в заголовке сделан акцент на профессиональном опыте персонального брокера, а четыре пункта ниже рассказывают о его повседневных обязанностях. Основной текст не уточняет или углубляет центральную мысль, а сопровождает её дополнительной информацией.

Такая структура слайда логически вытекает из всей презентации. Обратите внимание: вначале было сказано, что инвестиции в акции и валюту «требуют знаний», затем было упомянуто «длительное обучение». Фокус на опыте персонального брокера – продолжение этой линии.

Зачастую заголовок слайда одновременно и раскрывается, и дополняется.

А вот ещё один интересный случай:

Хвостик заголовка – «и занимайтесь тем, что вам важно» – не связан ни с одной другой мыслью на этом слайде. Но он развивает идею, сформулированную на предыдущем. Слайдом ранее заголовочный блок уверял: «Персональный брокер экономит время, которое вы можете потратить на развитие, бизнес или общение с близкими». Новый заголовок вторит этой мысли. В результате два слайда не просто находятся рядом, они подогнаны друг к другу.

Так, слайд за слайдом, складывается целостная «история» (подробнее об этом в главе «История в кавычках»). Она воспринимается легко даже при первом чтении.

Будем реалистами: человек, получивший презентацию, не так уж часто в ней заинтересован. По крайней мере, рассчитывать на такое не стоит. Наивно ждать внимательности и вдумчивости. Более вероятно, что у вашего адресата голова идёт кругом от собственных забот и неотложных дел. Хорошо уже то, что он отвлёкся от них ради вас: открыл присланный файл, а не проигнорировал его. Ему бы сейчас поскорее разобраться с презентацией. Поскорее понять, о чём она, как связана с ним, есть ли в ней толк.

Здесь и приходят на помощь информативные заголовки.

Быстро пролистав слайды, успев прочесть едва ли не одни только заголовки, ваш адресат уже получил ответы на свои первые вопросы. И если оказалось, что презентация нужна и полезна, охотно уделит ей больше внимания. Например, вернётся к заинтересовавшим его слайдам, чтобы подробнее их изучить. Или неспешно и вдумчиво прочтёт презентацию целиком – так, чтобы не упустить ни одной мысли.

Содержательные заголовки – это сокращённый путь к смыслу презентации.

Да, информативные заголовки облегчают процесс чтения. Но они же, как это ни парадоксально, позволяют избежать легковесности. С ними мы можем провести через сложный материал даже самого нетерпеливого читателя, которому вообще-то некогда вникать во все эти премудрости. Они избавляют нас от необходимости огрублять и упрощать до бесконечности. Мы не боимся погрузиться в детали или поделиться глубокой аналитикой, потому что знаем: у нашего адресата есть ключ ко всему этому. Этот ключ – система простых для понимания, но содержательных заголовков.

Заголовок – первое, на что обращает внимание читатель.

Он же – первое, о чём следует думать автору. Решив, чему будет посвящён следующий слайд, попробуйте прежде всего придумать удачный заголовок. Когда центральная идея сформулирована, отобрать материал и организовать его на слайде проще. К тому же новый заголовок создаётся с учётом предыдущего, прилаживается к нему: от этого вся презентация становится логичнее и целостнее.

Если слайд уже готов, просто поменять «обычный» заголовок на содержательный получится не всегда. Смещение смыслового центра в заголовок может потребовать той или иной перестройки всего слайда. Впрочем, иногда такие изменения минимальны.

В наши дни некоторые особо крупные компании (обычно технологические, реже финансовые) стремятся стать для своих клиентом всем. Ну, или почти всем. Каждая такая мегакорпорация строит собственную «экосистему» – набор сервисов, охватывающий множество сфер жизни. Если ежедневно, а то и ежечасно клиент пользуется теми или иными услугами бизнес-гиганта – «экосистема» работает.

Представим, что по этому пути пошла ещё одна очень большая компания. Она называется АРП. Это инициалы отца-основателя, удивительным образом совпавшие с первыми буквами в названии его любимой книги – «Атлант расправил плечи». У Аристарха Радиславовича, создателя и главного акционера, возникла идея: сотрудникам разных подразделений компании следует рассказывать о себе и своей работе в корпоративном блоге. Тысячи человек в начале новой недели получили письмо с презентацией, объясняющей правила ведения АРП-блога. Вот один из слайдов:

Не нужно заглядывать на другие слайды, чтобы догадаться: заголовок относится либо к одному из разделов презентации, либо к ней целиком. Поэтому превратим его в колонтитул и попробуем найти новый, содержательный.

Автор слайда оставил нам подсказку. Слова «только с этой точки зрения» подчёркнуты: очевидно, они и указывают на главное. Будущий заголовок должен звучать примерно так: «Рассказываем об онлайн- и офлайн-сервисах АРП только с такой-то точки зрения». Хорошо, но о какой такой точке зрения речь? Если использовать слова, уже имеющиеся на слайде, получится: «Рассказываем об онлайн- и офлайн-сервисах АРП с точки зрения их способности эффективно решать повседневные задачи клиентов». Понятно, но громоздко. Вдумаемся в примеры того, как нельзя и как можно писать в АРП-блоге, и попробуем сказать то же самое проще. Например, так:

Оборота «реальная польза» не было на исходном слайде. Но именно он, точный и выразительный, позволил превратить рыхлый абзац в энергичный заголовок. Смысл в тексте не существует сам по себе, отдельно от слов. Поэтому важно искать такие, которые проявят его лучше всего. Сделают отчётливее и яснее.

Иногда заголовок не вмещает в себя всё, что хочется вынести на первый план. В этом случае на помощь приходит подзаголовок. Заголовочный блок – система из заголовка и подзаголовка – делает главную мысль слайда сложнее, нюансированней. Мы уже встречались с этим. Вот ещё несколько примеров из презентации маркетингового агентства:

В случае с мегакорпорацией АРП нам пришлось сформулировать центральную идею слайда. Но иногда она уже готова, просто не выделена и потому теряется среди прочего. Такую мысль необходимо «назначить» ключевой и перенести в заголовочный блок.

Слайд ниже рассказывает о программах лояльности в кафе и ресторанах.

Если вдуматься в приведённые тезисы, можно заметить, что они неоднородны и рассказывают о программе лояльности с разных сторон.

Тема первых двух пунктов – внимательность к гостям. Когда сотрудники заведения (в том числе с помощью специализированных программ) узнают гостя, запоминают его вкусы и учитывают их при обслуживании, мы понимаем: да, здесь умеют заботиться о посетителях и делают всё для того, чтобы превратить их в постоянных. Четвёртый и пятый пункты рассказывают о том, чем оборачивается такая сфокусированность на клиентах. Зачем она вообще нужна? Затем, чтобы довольные и благодарные гости не скупились на чаевые, тратили больше, возвращались сами, приводили друзей и при случае нахваливали любимое местечко. Третий пункт одновременно затрагивает обе темы: внимательность к гостям (стоит постоянному посетителю куда-то запропаститься, и это не останется незамеченным) оказывает благотворный эффект на бизнес (заведение тактично и умело напомнит о себе, после чего клиент, возможно, вновь станет регулярно заходить).

Итак, смысловая структура слайда образована двумя взаимосвязанными темами. Слайд уверяет: полезной и выгодной оказывается та программа лояльности, которая основана на уважении персонала (чаще всего вооружённого специализированным софтом) к посетителям, на зоркости к их потребностям.

Эффективность – следствие сосредоточенности на клиентах и их вкусах.

Чтобы выразить эту мысль в заголовочном блоке, достаточно перенести в него два первых пункта. Объединим их с текущим заголовком, уберём оказавшуюся ненужной нумерацию, и получится:

Теперь даже при беглом взгляде на слайд читатель с лёгкостью понимает, как именно устроена хорошо работающая программа лояльности. В заголовке по-прежнему фигурирует маркетинговый термин с его сухостью, деловым прагматизмом, ориентацией на прибыль. Но к нему добавляется то, что делает бизнес человечным: радушие и забота о гостях.

Отмечу ещё несколько нюансов.

1. Единственное число – «каждый гость» вместо «гости» – сделало интонацию теплее. В ней проявилось больше чуткости, уважения к отдельному человеку. С похожим мы уже сталкивались, обсуждая слайд о шахтёрах.

2. Объединив первые два пункта в одно предложение, мы отказались от слов «помните их предпочтения». Так новая фраза звучит легче, но интересней другое. Этот компонент смысла в принципе оказался лишним. Осведомлённость сотрудников о вкусах гостей теперь читается между строк: раз к посетителям обращаются по имени и предлагают то, что им заведомо понравится, значит, и о предпочтениях помнят. Попробуйте вставить удалённый оборот в подзаголовок и сразу же почувствуете, насколько он неуместный, избыточный.

3. Причинно-следственная связь, которую мы обнаружили в смысловой структуре оригинального слайда, теперь проявлена с помощью конструкции «а значит».

4. Порядок последних трёх пунктов новый. Вначале сказано: внимание к гостям повлияет на их привычки и чеки. Затем: заведение научится замечать, кто из постоянных посетителей перестал ходить, и сможет зазвать их обратно. И наконец: довольные клиенты будут возвращаться в любимое местечко не только сами, но и с друзьями, а ещё и бесплатно его рекламировать. Логика рассказа стала стройнее: от возросшей преданности текущих клиентов к появлению новых.

5. Бизнес-обороты «средний чек» и «частота посещения» уступили место менее формальным, но куда более живым: «ходить чаще», «оставлять больше». Смысл остался тот же, а выразительности прибавилось.

6. Заметить, что «кто-то перестал ходить», – важно. Но куда важнее – удастся ли заведению вернуть запропастившегося клиента. Допустим, у посетителя остались самые лучшие воспоминания о кафе или баре. А теперь ему в соответствии с его вкусами сделано специальное предложение. Шансов, что человек заглянет ещё раз, в этом случае больше. Поэтому в новой версии слайда смысл бывшего третьего пункта изменился: слова о своевременно обнаруженном отсутствии завсегдатая опущены, а «можете вернуть» заменено на «легко возвращаете». Эта лёгкость вторит главной идее всего слайда: туда, где о тебе заботятся, хочется прийти вновь.

Призываю ли я всегда увенчивать слайд информативным заголовком или заголовочным блоком? Нет. Я уверен: ни один приём, даже лучший, не годится для абсолютно всех случаев.

Но в работе над практически любым слайдом стоит себя спросить: «А возможен ли здесь содержательный заголовок? И если да, каким он мог бы быть?»

Отдельного разговора заслуживают титульный и – в меньшей степени – завершающий слайд презентации.

Заглавный слайд – первое, что увидит адресат. Он знает, что под «обложкой», скорее всего, не меньше десятка других слайдов, множество слов, возможно, также таблицы и диаграммы. Во всём этом ему предстоит разобраться. Мы условились, что не ждём от читателя энтузиазма. Наоборот, исходим из худшего: презентацию открыл равнодушный и недоверчивый человек, чьё внимание того и гляди улетучится. Поэтому титульный слайд должен задеть за живое. Убедить, что прочитать презентацию – в его, адресата, интересах. Нет-нет, с ней он не потеряет время, наоборот, узнает много полезного.

Польза – всё дело в ней. «Зачем мне это читать?» – хочет знать адресат. И титульный слайд отвечает: «Вот зачем». Так, переходя с одного уровня презентации на другой, мы встречаемся с одним и тем же принципом организации материала: главное должно быть на виду. Идеальный титульный слайд – информативен. Сжимая содержание презентации до одной или нескольких мыслей, он говорит читателю: «Вот в чём польза для тебя».

Посмотрите, как работает, например, такой титульный слайд:

По этому слайду адресат, менеджер фармкомпании, сразу понимает, с чем имеет дело. Перед ним предложение от специалистов в области фармацевтической логистики. Их компания может быстро доставить медицинский препарат в режиме холодовой цепи куда угодно, и при этом груз не останется в аэропорту или ещё где-нибудь, а будет передан получателю. Полезно? Конечно. Можно читать дальше.

А вот титульный слайд из презентации другой логистической компании:

Центральная мысль слайда и презентации в целом – экономьте на доставке сырьевых грузов: леса, угля, песка, цемента, удобрений, зерна. Уже при первом знакомстве с презентацией понятно, в каком регионе работает компания, а перечень городов, в которых находятся офисы, говорит о хорошем знании местных реалий. Если вам необходимо перевезти сырьевой товар именно по этой территории – высоки шансы, что вы внимательно прочтёте всю презентацию.

В первом примере на титульном слайде было сформулировано утверждение, во втором – призыв, но и то и другое необязательно. Главное – повысить информативность «обложки» до уровня, который позволит ей адекватно представлять содержание всей презентации. Уже на первом шаге адресат должен понимать, кто к нему обратился и чем может быть полезен. С этим прекрасно справляется ряд назывных (без глаголов) предложений:

Заметьте: в примере выше информативным является не заголовок, а весь титульный слайд. То же и здесь:

Иногда на первый план стоит вынести красноречивый факт – всего один, но зато какой:

В подзаголовке такой факт заметен не хуже, чем в заголовке:

Когда у проекта несколько важных параметров, показать на титульном слайде стоит все:

Хороший заглавный слайд позволяет почувствовать многое. Например, масштаб компании:

Или её опыт:

Или потребительские качества продукта:

В том числе продукта информационного:

Титульный слайд заявляет главную мысль презентации. В одном случае это призыв увеличить доход:

В другом – предложение воспользоваться технологиями:

А презентация, призванная вдохновить сотрудников корпоративной философией, может начинаться так:

Задача завершающего слайда – не только оставить контакты, но и подтолкнуть адресата к тому, чтобы он ими воспользовался. Поэтому будет нелишним ещё раз напомнить о том, чем вы, ваша компания, продукт или идея можете быть полезны.

А затем предложите сделать ответный шаг.

Например:

Иногда до полноценной работы стоит предложить что-то «на пробу»: пилотный проект, бесплатную консультацию, демодоступ к IT-решению. Так вас увидят в деле и поймут, на что вы способны.

Плохо выстраивать завершающий слайд (как и любой другой, да и презентацию в целом, но об этом в следующей главе) по заранее заданному шаблону. Нужно всякий раз отталкиваться от конкретного материала и конкретной аудитории. Тогда на ум приходят нестереотипные решения, подходящие именно к этому случаю.

Например, рассказ о сложном продукте, во время которого по объективным причинам пришлось опустить многие подробности, можно закончить так:

Если в вашем деле важен личный контакт, а малейшая ошибка может привести к большим потерям, уместно сослаться на годы доверительных отношений с клиентами:

Уверенность в своих силах – отличная тема для завершающего слайда:

Если же ваша презентация – приглашение в сообщество, в котором найдётся место и вечеринкам, и разговорам по душам, пусть завершающий слайд всё это выразит:

Хорошая идея – связать первый и последний слайды, закольцевав презентацию. Если в начале и конце мы говорим о пользе для адресата, это получается само собой.

Чтобы создать смысловую перекличку между первым и последним слайдами, необязательно прибегать к одним и тем же словам.

В примере ниже повторяется словосочетание «инвестиционная идея», но «рифма» на уровне смысла была бы и без него.

Именно так – «историями» – я называю презентации, которые отличаются от шаблонно-корпоративных.

В них струится живая мысль. Она не стеснена мнимыми правилами. Не стремится воспроизвести один и тот же уже давно навязший в зубах формат. Отказывается от внешней «серьёзности» в пользу содержательности и ясности. Избегает тяжеловесных и абстрактных формулировок. Чем доходчивей и выразительней сказано, тем лучше.

В презентациях-«историях» слайды не просто соседствуют, они подогнаны друг к другу. Здесь одно переходит в другое и всё взаимосвязано.

Именно о таких презентациях с первых страниц рассказывает эта книга. Многое читатель уже знает, но ещё не всё. Что-то придётся повторить, но лишь затем, чтобы увидеть сказанное ранее в новом свете и вникнуть в тему глубже.

Сторителлинг – ужасно модное понятие.

Но за ним скрывается старая как мир идея – идея естественности.

Вспомнить интересное происшествие и поделиться им во время публичного выступления не так уж и сложно. Придумать сценарий уморительно смешного рекламного ролика, благодаря которому зрители проникнутся симпатией к продукту, по зубам не всякому. Первое должно бы происходить само собой. Второе требует учёбы и практики. Но и в том, и в другом случае история увлекает и запоминается в силу своей естественности. Ведь именно так – с помощью рассказов, баек, слухов – общались между собой поколения людей до нас. Даже надев деловой костюм и сделав серьёзное лицо, мы не можем избавиться от желания обмениваться историями. Нас тянет к ним, а не к сухим безличным текстам, да ещё и напичканным клише.

История в строгом смысле слова требует персонажей и событий.

В презентациях, о которых рассказывает эта книга, такое бывает крайне редко. Да и разве проникнешься живым интересом к героям коротенькой – на дюжину слайдов – истории так, как сопереживаешь героям книг, фильмов, сериалов?

И тем не менее практически любую презентацию можно заставить звучать как история. Даже если это всего лишь история в кавычках.

Я убеждён, что:

О первом пункте многое было сказано в подглаве «Скажите то же самое проще».

Добавлю лишь, что нет никакого смысла искусственно завышать ценность прекрасных идей, отличных технологий, замечательных продуктов. Важничанье и надуванье щёк нужно там, где сутью пренебрегают ради видимости. Трудно представить себе бизнес, который долго продержится на силе иллюзии. Прочен успех того, кто действительно полезен, конкурентоспособен, неповторим. К тому же, якобы солидный язык, вопреки надеждам автора, почти всегда производит тягостное впечатление. Сказано чёрт-те что, да ещё многословно. Всё это отталкивает от текста и того, кто за ним стоит. А вам нужно, чтобы захотелось позвонить по номеру телефона, оставленному на последнем слайде.

Канцелярит и продажнит, на выход!

Подавляющему большинству презентаций к лицу непринуждённая, свободная интонация – та, с которой мы обучаем родителей пользоваться мобильными приложениями и объясняем друзьям, в каком банке им лучше взять кредит.

Но парадокс в том, что лёгкость – результат труда.

Естественная, плавная речь скрывает, что в её «биографии» множество переделок и отброшенных вариантов.

То, что читается без видимых усилий, было придумано не быстро и получилось не с первой попытки.

Вспомните любое путаное, сбивчивое письмо от клиента или коллеги. Вот его и впрямь написали без труда, на скорую руку: автор просто использовал первые слова, пришедшие на ум. Как думал, так и записал. Но мысль в голове бродит и ветвится: этому психическому процессу придумали подходящее название – поток сознания. Попав на экран ноутбука или смартфона, такой поток «застывает» и воспринимается читателем как клубок хаотично переплетённых смыслов, который поди развяжи.

Вспомните, сколько раз вы видели в рабочем чате сообщения вроде таких:

Бедная Маша, сидящая в паре столов от вас, не сразу поняла, что обращаются к ней. Даже когда увидела своё имя: мало ли Маш в компании? Только после ключевого слова – спиннеры – её осенило, что речь идёт о подарках к Новому году. В этом году ей поручили купить подарки для клиентов, у которых есть маленькие дети. Первоначально выбор пал на спиннеры. Но во всех онлайн-магазинах они стоили дороговато, поэтому с покупкой тянули. И вот начальник нашёл пупырки (они же «вечные пупырки», или «поп-иты») – по хорошей цене, на одном небольшом производстве, с которым компания время от времени сотрудничает.

Представьте, насколько Маше было бы легче разобраться что к чему, если бы руководитель собрался с мыслями и изложил всё по порядку:

Да, в этом случае руководителю придётся потратить чуть больше времени, чтобы написать текст. Но Маша заметит сообщение вовремя, поймёт его быстрее и не упустит важных подробностей: например, что позвонить Рустаму нужно сегодня.

В придуманном примере хотя бы можно связать концы с концами. А в реальной жизни подчас приходится встретить такое, что сам – без пояснений и комментариев автора – точно не разберёшься.

Хотя дело не только в эффективности.

Понятно писать стоит из простой вежливости.

А ведь даже в разговоре на будничную тему трудно сохранить ясность от начала до конца. Живой человек в какой-то момент обязательно собьётся: начнёт говорить не о том, путаться в собственных объяснениях.

Со мной, например, такое случается сплошь и рядом.

Ещё труднее рассказать о чём-то сложном. Например, о том, как стартап X анализирует геном человека и выявляет врождённую предрасположенность к тому или иному заболеванию. Или как с помощью компьютерных алгоритмов управляющая компания Y обгоняет бенчмарки и стабильно показывает высокую доходность. Или как робот, созданный мегакорпорацией Z, умудряется убираться в квартире, готовить еду и поддерживать разговор по телефону.

Чем флорентийский ренессанс отличался от венецианского, в чём обаяние фильмов «золотого века» Голливуда, почему именно этот оттенок неба так завораживает – поди объясни с ходу, будь ты хоть профессиональный искусствовед, заядлый киноман или донельзя поэтическая натура.

Работа над любой «историей», в том числе предназначенной для слайдов, состоит в отборе и организации материала.

Её результат – продуманная, выверенная целостность.

Иными словами: каждый факт, каждая мысль и каждое слово в нашей «истории» оказались на своём месте. Каждая частность существует не сама по себе, а соотносится с незримым смысловым центром.

В этом смысле истории – те, что в книгах и на экране – не вполне похожи на жизнь. Это реальный человек может прожить день или год так, что оглянется назад и увидит только россыпь случайных событий. В хорошем художественном произведении любое происшествие, любая реплика, любая деталь каким-то образом связаны с общим замыслом.

И в нехудожественных, бессюжетных рассказах – «историях» – всё то же самое.

Определить смысловой центр в произведении искусства обычно сложно. Неслучайно о небольшом, на два десятка страниц, виртуозном рассказе потом пишутся десятки книг-комментариев.

С презентациями попроще.

Схема ниже не претендует на звание единственно верной. Но, мне кажется, она может быть полезна на практике. Идея проста: каждый слайд презентации преследует ваши бизнес-цели, но при этом учитывает точку зрения адресата и говорит о том, что важно ему.

Обычно для автора презентации очевидно, какую цель он преследует. Было бы странно, если бы проблема возникала здесь. Но вот о пользе для адресата задумываются не всегда. Ещё реже догадываются просто взглянуть на получившиеся слайды глазами будущего читателя.

А ведь именно представляя реакции и чувства адресата (от острого интереса до сильного недоверия), мы понимаем, какой должна быть наша «история». Каких фактов или доводов не хватает, а какие избыточны. В какой последовательности стоит излагать материал. Какие слова будут самыми точными, самыми понятными.

Допустим, вы хотите подготовить презентацию о компании. Казалось бы, чего проще: перечисляешь услуги, приводишь показательные цифры (сколько реализовано проектов, каков годовой оборот, как долго компания существует и пр.), называешь клиентов, демонстрируешь реализованные кейсы. Но нет! Нужно представить адресата и его точку зрения. Например, спросить себя: знает ли он вообще, что бывают такие компании и они оказывают такие услуги? Если ответ «не знает», без подготовки рассказывать о себе нельзя. Сперва нужно объяснить, из чего выросла бизнес-идея и в чём польза от сотрудничества с вами.

Или вы написали текст привычным для вас языком, который прекрасно понимают коллеги и текущие клиенты. Перечитайте: не затесались ли в него профессиональные термины, которые озадачат человека «с улицы» – того, кто ещё не имел с вами дела? А если затесались, подумайте, как поступить: оставить, но пояснить, переформулировать или вообще отказаться от разговора о сложном с неподготовленным читателем? Только встав на место адресата, вы найдёте правильный ответ.

И так во всём. Думая о читателе, исходя из его приоритетов и представлений о жизни, вы понимаете, что и как следует рассказывать. Ваша «история» складывается сама собой и оказывается гораздо лучше, чем если бы вы следовали заранее придуманной структуре.

Между тем в бизнесе работу над презентацией обычно начинают именно со структуры. Кажется, что так профессиональнее, серьёзнее. Придуманный заранее план и вправду бывает полезен. Но здесь есть подвох. Очень легко упустить из виду, что исходная задумка – лишь подспорье в будущей работе. Первая идея в череде многих. Рабски следовать начальному наброску – почти всегда себе во вред. К сожалению, часто поступают именно так.

Мне приходилось видеть, как в некоторых компаниях устроен «конвейер» по подготовке презентаций.

Руководитель или главный эксперт задаёт структуру будущей презентации.

После этого коллеги стратега раскрывают каждый пункт: приводят факты, пишут тексты.

Презентация готова.

Всё бы хорошо, но такой чёткий, внешне «эффективный» процесс практически исключает творчество. Идя этим путём, набрести на по-настоящему яркое решение не получится. Рутинные презентации, от которых мало что зависит, можно готовить и так. Но когда на кону многое – перспективная сделка или партнёрство, – лучше добавить выразительности.

«История», способная увлечь и вызвать отклик, рождается в результате эксперимента. Заранее предсказать, какая последовательность слайдов и мыслей будет наилучшей, невозможно.

Поэтому: да, здравомыслие – важное качество в бизнесе и жизни. Люди, вооружённые логикой, способны на большие дела. Но вдумчивость и аналитический склад ума не помогут там, где нужно достичь нового – неожиданного, свежего – качества.

Рациональность бескрыла.

Любая презентация начинается со сбора материала, неважно, погружается ли автор в новую для себя область или вызывает в памяти всё, что узнал за годы работы. В материале надо разобраться: как минимум рассортировать, а в идеале ещё и увидеть взаимосвязи. Вот – главное, вот – второстепенное. Вот – предпосылки, вот – следствия. Вот – общее, вот – частное. И так далее. Об этом применительно к слайду много говорилось в подглаве «Проявите структуру».

Но это только подготовка к творческой работе.

К работе, в ходе которой с умом структурированный материал превратится в интересную историю.

Рассказ о том, как происходит это преображение, я доверю великому мастеру историй – писателю Умберто Эко, автору «Имени розы».

Этот утончённый интеллектуальный роман, бестселлер, изданный в 1980 году, Эко через несколько лет дополнил комментарием – «Заметками на полях “Имени розы”». Любовная сцена в средневековом монастыре – единственная в жизни Адсона Мельского, юного послушника, который будет вспоминать её и в глубокой старости – сопровождается множеством явных и скрытых цитат из религиозных текстов. В «Заметках» автор рассказывает о том, как писал этот эпизод.

«У меня были заготовлены десятки карточек с выписками, книг с закладками, ксерокопий. Уйма всего»[5], – первый этап, подготовительный.

«Писал я эту сцену не отрываясь, на едином дыхании… приготовленные цитаты лежали рядом в полном беспорядке… я хватался за что-то одно, а продолжал уже из другого места», – второй этап, творческий.

И важное признание: «Когда сейчас ко мне обращаются с вопросами, откуда какая цитата взята и где кончается одна и начинается другая – я не в состоянии ответить».

Вернёмся в офис, к презентациям.

Практика «самого умного менеджера с очень стратегическим мышлением» порочна тем, что никогда не приводит к хоть сколько-нибудь неожиданному результату.

Коллеги-соавторы окажутся в точке, известной заранее.

Повторится шаблон.

А шаблон плох тем, что такое уже видели, слышали, встречали множество раз: это не дразнит ум, не увлекает.

Вдохновение – не то слово, с которым ассоциируется офисная работа.

А зря.

Иногда без него никуда.

Если в работе над презентацией вы почувствовали себя «в потоке», если творчески написали несколько слайдов, то, оглянувшись назад, едва ли сможете с ходу объяснить, как получилось именно такое решение. Вы, в каком-то смысле, окажетесь в компании Умберто Эко. Разве плохо?

И наоборот, если коллега или бизнес-гуру готовы оправдать каждый шаг, каждый выбор, ни разу не сославшись на свои ощущения («Я чувствую, что так лучше, но объяснить, к сожалению, не могу»), значит, творчеством здесь и не пахнет.

«Эффективность» – волшебное слово, которое то и дело звучит в офисных спорах. Но чаще всего на него напирают те, кто не видит ни в чем и тени волшебства. Такие люди, возможно, способны здраво судить о том, что работало вчера. Но оценить и тем более создать новое им, как правило, не по силам.

Удивляться результату, совершать мини-открытия – нормально.

Да, творчество, о котором идёт речь в этой книге, – это творчество с маленькой буквы, без претензий на величие высокого искусства. Но всё равно это творчество.

И любой микросдвиг в подаче материала, любой самобытный ход гораздо ценнее всех фраз, списанных с бизнес-шпаргалок.

Хочу показать несколько слайдов из моей практики, которые получились не по указке рассудка, а сами собой. Это – незапланированные удачи.

Работы из портфолио, примеры реализованных проектов авторы презентаций обычно приберегают напоследок. Однако в уже знакомой читателю презентации о фармацевтической логистике[6] два показательных кейса приведены на следующем же слайде после титульного. Это решение трудно было предвидеть заранее, оно родилось уже в работе:

Логотипы клиентов чаще всего размещают на отдельном слайде. Но посмотрите, как удачно их можно соединить с другой важной информацией о компании. Однажды набредя на такое, пусть совсем несложное, но всё же неизвестное мне ранее решение, я стараюсь прибегать к нему и сейчас.

Презентацию телеканала, журнала или сайта почти всегда открывает информация о размере аудитории. Это совершенно справедливо. Но если аудитория особенная и рекламодателей привлекает прежде всего её качество, начать стоит именно с этого:

А о размере аудитории можно сказать и позже, причём мимоходом, на слайде, рассказывающем о другом:

«Монтаж» на одном слайде разнородных, но удачно подчёркивающих друг друга фактов – типичный приём для презентаций-«историй». Из главы «Ускоритель чтения» мы помним: так происходит всякий раз, когда смысловой объём слайда не сводится к заявленной в заголовке мысли. Когда текст под заголовком не только раскрывает, но и дополняет его.

Взгляните на следующий слайд. Заголовок рассказывает о пользе IT-решения, остальной текст – о его качестве и цене. Такой ход трудно предписать, легче нащупать.

Ещё интересней то, какую роль играет список конкурентов. Формально речь о том, что российское решение – более доступный аналог западных BMS-продуктов. Но многие адресаты этой презентации – компании, управляющие бизнес-центрами, торговыми комплексами, промышленными предприятиями и так далее – вообще не слышали о таком классе IT-систем. В России они всё ещё не распространены. Ссылаясь на известные бренды, мы даём понять: BMS – востребованное, нужное решение, им пользуются во всём мире, присмотритесь и вы.

Слайды, созданные «конвейерным методом», редко оказываются способны на тонкий ход. Они стремятся всё разложить по полочкам, но, как правило, застревают на уровне хорошо организованного материала. Идеи и факты, добросовестно собранные, лежат аккуратными стопочками. Им не хватает увлекательности, выразительной силы. А иногда и ясности. Потому что яркость и доходчивость рождаются не из набора сведений, а из их взаимодействия. Живая мысль пройдёт через те же идеи и факты по особой траектории, которая сделает их общий смысл рельефнее, отчётливее.

Ниже – ещё два слайда, раскрывающие тему «умного здания».

Что такое «умное здание» и какова его «начинка», мы понимаем без усилий. Эта лёгкость во многом обязана тому, что «история» состоит из хорошо прилаженных друг к другу разнородных элементов. Вот центральная мысль, тут же примеры, её иллюстрирующие. Следом объяснение со множеством деталей. Мысль плавно перетекает с одного слайда на другой: заголовки намертво сцеплены, и «сюжетно», и грамматически. Фрагменты текста аукаются: термины «датчик протечки» и «запорная арматура» отсылают к рассказу об устранённой неполадке в системе водоснабжения, помогают лучше его понять.

Удавшаяся «история» – это не ряд механически объединённых слайдов или тезисов. Это целостность более высокого порядка, в которой, повторю мысль из начала этой главы, одно переходит в другое и всё взаимосвязано.

А ещё история «осязаема» и конкретна.

Мы смотрим мультипликационный фильм или спектакль и как будто из наблюдателей превращаемся в персонажей. Читаем книгу – и нас засасывает придуманный автором мир. Рассказ друга о поездке за границу в социальной сети с названиями далёких мест и невероятно красивыми фотографиями отменяет все пространственные ограничения: мы уже где-то там, купаемся в море, карабкаемся в горы, сидим в уютнейшем ресторане.

Презентациям часто не удаётся создать образ, который можно живо увидеть и непосредственно почувствовать.

Например, написано: «оптимизируем бизнес-процессы», «занимаемся консалтингом», «разрабатываем стратегии», «повышаем эффективность», «помогаем достигать целей», «используем современные инструменты», «внедряем новейшие технологии», «обеспечиваем наиболее выгодные условия», «предлагаем решения нового уровня», «отвечаем последним трендам», «заботимся о клиентах», «гарантируем качество», «реализуем разнообразные проекты», «оцениваем перспективы», «учитываем риски», «оказываем поддержку», «решаем вопросы». И всё.

Никаких пояснений.

Никаких деталей.

Никаких примеров.

Чаще всего читателю невдомёк, что именно скрывается за этими вездесущими бизнес-оборотами. Уж слишком они абстрактны: понять специализацию компании, осознать масштаб её деятельности, особенности продуктов и услуг, почувствовать её неповторимый характер – невозможно.

Разумеется, ни одна из этих фраз не плоха сама по себе и отказываться от них не надо. Надо раскрывать, уточнять, иллюстрировать.

Например, логистическая компания заявляет: найдём лучшую схему доставки. Этому не веришь или, точнее, пропускаешь мимо ушей. Ведь похоже на обычное бла-бла, маркетинговый пшик. Другое дело, если тут же дан конкретный пример: вот так изменили маршрут и транспорт, вот что из этого вышло.

Читаешь – и чувствуешь доверие. Потому что имеешь дело не с абстракцией, а с фрагментом реальности. Такой слайд – окно в жизнь.

Или та же компания говорит: мы не работаем как все, а придумываем оригинальные решения. Может быть, и так. А где доказательства? Вот они:

Другой пример.

Киберпреступники могут разорить человека и привести к банкротству бизнес. Поэтому компании хранят свои данные и данные клиентов как зеницу ока. Если тема IT-безопасности всплыла в презентации – обязательно необходимы подробности. Например:

Та же компания подчёркивает достоинства личного кабинета, которым пользуются клиенты – состоятельные инвесторы. Чем он так хорош? Оказывается, дело не только в продуманном интерфейсе.

Ещё немного задержимся в мире инвестиций. Управляющая компания уверяет клиентов, что не берёт с них лишнего – и по фактам мы видим, что здесь нет ни капли голословности.

Хорошо, если мы можем подтвердить свою мысль цифрой или примером. Но это не единственный способ сделать её наглядней и жизненней, даже в бизнес-текстах. Иногда проходной тезис начинает играть новыми красками, если нам удаётся объяснить, что на самом деле имелось в виду за сухой формулировкой.

На арт-рынке, как и на любом другом, можно торопить клиента и подталкивать к быстрым сделкам, а можно работать вдолгую. Для коллекционера лучше второе. Он хотел бы знать, как с ним будут строить отношения. Рассказывая об этом, не стоит скупиться на детали.

Девелопер представляет проект, в котором архитектура одновременно радует глаз и служит практическим целям. Примеры помогают почувствовать всю справедливость этого утверждения.

Точно так же – с живых примеров – можно начать разговор о трудностях, которые потенциальному клиенту знакомы не понаслышке.

Заметьте: на приведённых слайдах в каждом заголовке – общая мысль, едва ли не лозунг. Но всякий раз это лишь приглашение к более вдумчивому разговору. Громкое заявление, поддержанное фактами, примерами и пояснениями, в конечном счёте оказывается взвешенной и точной формулировкой, в полной мере обоснованным утверждением.

Эффектных фраз, если за ними стоит что-то подлинное, ненадуманное, не стоит бояться. Они дают нашей мысли импульс. Делают её резче, точнее. Позволяют не только лучше понять то, что мы имеем в виду, но и по-настоящему проникнуться нашими словами.

Об одном и том же можно сказать по-разному.

Можно тускло и обыденно. А можно с огоньком и обаянием.

Вот смотрите:

Благодаря найденным заголовкам центральная мысль каждого слайда моментально вызывает интерес. Ведь можно было написать и как-нибудь иначе, например: «Приводим из интернета на ваш сайт новых клиентов», «Большинство клиентов работает с нами на постоянной основе». Вроде и сказано то же самое, но насколько вяло и блёкло.

Яркая, звучная заглавная фраза дорогого стоит. Но и остальному тексту не стоит отказывать в праве на выразительность.

Например, в первом пункте первого слайда заметно драматическое напряжение между «называете стоимость» и «скорректируем ожидания». Разве так не лучше, чем пресно сказать: «Вместе определяем KPI»?

В третьем пункте того же слайда могло бы стоять: «Всегда достигаем поставленных KPI». Или: «Все KPI – реалистичные, поэтому мы их достигаем». Но разве не удачнее та фраза, которая в итоге оказалась на слайде?

Там же написано: «те, кто вам нужен». Это теплее, чем банальное «целевая аудитория» или – вот уж слово-уродец – «лиды».

А «заказывают, звонят, регистрируются и оставляют заявки» человечней, осязаемей, чем «совершают целевые действия». Читатель этой презентации – интернет-маркетолог – и так знает, во что может вылиться интерес посетителей сайта. Здесь четыре русских глагола использованы не столько для простого информирования (как было бы, например, в статье на тему интернет-маркетинга для широкой аудитории), сколько для того, чтобы сделать мысль живее.

Хлёсткий, но при этом правдивый и опирающийся на реальность заголовок способен на многое. Он превращает отвлечённую информацию в понятный факт жизни:

В последних примерах бойкость и энергичность уступают место другой, более мягкой интонации, но при этом заголовки не теряют в выразительности. Всё правильно, каждой презентации – свой стиль.

Если у нас есть возможность поместить в заголовочный блок не просто красноречивый, но и «измеримый» факт – разумеется, упускать её нельзя.

Слайды с числовыми показателями могут идти подряд: получается очень конкретно и выразительно.

Герой этой книги – текст. Но понятно, что к словам и цифрам всё не сводится. Иногда не обойтись без иллюстраций или инфографики.

Презентации-«истории» подходят для разговора о самых серьёзных вещах, например, об аутсорсинге в сфере управления железнодорожным хозяйством.

Представьте себя директором крупного промышленного предприятия, у которого есть своя ж/д инфраструктура: километры путей, локомотивы, вагоны, контейнеры, краны, погрузчики, снегоочистители, дрезины и целый штат людей, который всё это обслуживает.

О том, что компания-аутсорсер сможет лучше управлять этим большим и сложным организмом, вам рассказывают понятные даже при быстром чтении слайды:

Существует понятие «объяснительная журналистика».

Не уверен, что оно в полной мере оправдано.

Большинство журналистских жанров – не новостная заметка, конечно – включают в себя объяснения. Репортаж с кинофестиваля помогает понять, как сегодня устроен мир кино. Расследуя рынок ГМО-продуктов, журналист разбирается, что скрывается за этой аббревиатурой. В интервью с основателем финтех-стартапа звучат вопросы, позволяющие заглянуть глубже в его дело. Без объяснений, простых и сложных, не обходятся аналитические статьи, обзоры, рецензии, авторские колонки. Трудно было бы рассказывать о мире на языке одних только фактов, никак их не осмысляя и не комментируя.

Возможно, полезнее было бы другое понятие – «объяснительный маркетинг».

Ведь в этой сфере к объяснениям прибегают куда как реже. Интернет-баннер и билборд нередко просто напоминают о бренде: не забывайте, такой есть! Или информируют: смотри, новая коллекция! Телевизионный или YouTube-ролик часто мифологизируют товар: мало что говоря о нём самом, окутывают его привлекательными ассоциациями. Промоутер в баре или супермаркете предлагает попробовать напиток или продукт питания. Картинка на этикетке зазывает: купи побольше – и участвуй в розыгрыше.

Конечно, и баннер, и рекламная полоса в журнале, и листовка, и ролик могут рассказать о продукте и что-то содержательное. Даже объяснить, как им пользоваться и чем он отличается от других, похожих на него. Но такое объяснение почти никогда не бывает мало-мальски объёмным или глубоким. Во-первых, объём и глубина здесь чаще всего просто ни к чему. Во-вторых, мысли негде разбежаться: и рекламная поверхность, и хронометраж ограничены.

Презентация – другое дело.

Бизнес прибегает к презентации, чтобы рассказать о сложных вещах.

Да, доступно.

Да, с упрощениями.

Но на принципиально ином уровне глубины, чем в случае большинства маркетинговых инструментов.

Похожими на презентацию по содержательности могут быть (но не всегда являются) сайт, онлайн-спецпроект, информационный анимированный ролик, материалы из бренд-медиа или блога компании.

Дело не в форматах, а в принципиальной установке: легко и доходчиво рассказать о непростом и неочевидном. Хотя иногда и о простом, но объёмно и всесторонне.

То, что сделано в духе объяснительного маркетинга, похоже на разговор с экспертом, а не с продавцом.

На протяжении всей книги я показывал слайды, за которыми стоят одни и те же представления о хорошем и плохом, должном и недолжном. Но всякий раз обращал внимание на разные их стороны: отсутствие лишнего, чёткую структуру, понятный язык, информативные заголовки, выразительные примеры и формулировки, обращённость к адресату.

Пора посмотреть на них как на целое.

И тогда мы увидим, что слайды объясняют.

Презентация-«история» служит тому, чтобы познакомить с новой стороной бизнеса и жизни, растолковать, как она устроена.

Наши клиенты, партнёры и инвесторы нуждаются в таких «историях».

Коллекционер хочет знать, откуда берётся точный прогноз аукционной цены.

Дистрибьютор из соседней страны – почему предлагаемое оборудование будет хорошо продаваться.

Частный инвестор – зачем вкладываться в девелопмент.

А ещё – почему девелопер готов поделиться с ним своей прибылью.

Менеджеру торговой сети важно понять, чем новый продукт может приглянуться покупателям.

Сотрудник энергетической компании интересуется, почему закупать промышленную арматуру у вас выгоднее.

Директору автосалона непонятно, какие возможности для его дела открывает ваше IT-решение. Вы объясняете:

Владелец автосервиса предпочёл бы работать по старинке, не закупая новое оборудование. Чтобы его переубедить, вы раскрываете все преимущества своей продукции.

Благодаря цифровому решению вы переписываете правила игры в своей сфере и рассказываете, как именно.

Вы критикуете законопроект, который может навредить целой отрасли, и приводите веские аргументы против него.

Ваша система добровольной сертификации действенно защищает леса и помогает тем, чья жизнь с ними связана. Вы объясняете, какое именно лесопользование – ответственное.

На рынке юридических услуг ваше конкурентное преимущество – комплексная экспертиза. А что это значит? Опишите несколько ситуаций, с которыми «узкий» специалист не справится, и всё встанет на свои места.

Вы придумали новое конструктивное решение для тепловых сетей и разъясняете, чем оно лучше предшествующих.

Мост – дорогое и важное сооружение: он отменяет естественное (река, пролив, глубокий овраг) или рукотворное (железная или автомобильная дорога) препятствие. Делает жизнь проще, а торговлю выгоднее. Его обрушение – всегда беда, даже если не ведёт к человеческим жертвам. Но, если должным образом следить за состоянием моста, катастрофы можно избежать. О том, как организовать такой мониторинг, вы рассказываете обстоятельно, не скупясь на детали.

Руководитель компании уверен, что для работы с клиентами достаточно CRM-системы. Но вы предлагаете решение другого класса. Без вашего IT-продукта в CRM попадает слишком много некачественных данных. Это нужно объяснить.

Покажите адресату то, что скрыто под поверхностью. Посвятите его в интересные и важные нюансы, о которых он, скорее всего, не знает. И будьте уверены: он посмотрит на вас и ваше дело совсем другими глазами.

Слайды выше рассказывают об инвестициях в публичные компании. Ниже – в те, которые ещё не вышли на биржу.

Читать хорошую презентацию – всё равно что говорить с вдумчивым, компетентным человеком. Его цель – не наобещать с три короба и добиться своего любой ценой, а по-настоящему толково объяснить, что к чему.

Вам становится понятнее, как устроена ещё одна сфера бизнеса.

А значит, и жизни.

В работе я часто сталкивался с одной и той же ситуацией.

Получишь материалы от клиента – старую презентацию, ссылку на сайт, список тезисов, – и они ничего не говорят ни уму, ни сердцу. Либо не очень понятны. Либо написаны как под копирку: однотипные бизнес-фразы, абстракции, за которыми не видна живая жизнь.

Доходит дело до интервью.

Я задаю вопросы – клиент отвечает в том же стиле, каким были написаны тексты.

Задаю новые вопросы – ничего не меняется.

Тогда я честно признаюсь: «Простите, ничего не понимаю». Или: «Конечно, индивидуальный подход – это очень важно. Но о нём же говорят тысячи других компаний из всех сфер бизнеса. Если произнести только эти два слова, “индивидуальный подход”, это не произведёт никакого впечатления. Нужны детали, которые позволят понять и почувствовать, в чём именно этот индивидуальный подход состоит, как проявляется. Такое нужно не заявлять, а наглядно показывать».

И вот тут – что-то случается.

Клиент сбрасывает речевую маску, прекращает игру в «серьёзность» и начинает говорить интересно, живо, с россыпью поразительных подробностей. Сразу чувствуешь суть, своеобразие продукта или компании. Понимаешь, почему это здорово, сколько сил, таланта и знаний в это вложено. Каждый пример, каждое пояснение наглядны и убедительны. Остаётся только изумлённо открыть рот.

И записывать, записывать, записывать.

А потом – превращать в слайды.

Если презентация удалась, она обязательно сохранит самобытность идеи, услуги, технологии, бизнеса и тех, кто за ними стоит. Сохранит на уровне интонации, характерных слов, смысловых акцентов.

На уровне отдельных аргументов и общей логики.

Удавшаяся презентация не просто рассказывает о чём-то: она в какой-то мере воплощает в себе свой предмет. Наглядно и убедительно представляет его тем, кому нужно.

Пусть ваша следующая будет именно такой.

См.: elib.osu.ru/bitstream/123456789/10176/1/Флоря. pdf. Ссылка была действительной 1 декабря 2022 года. Надеюсь, с тех пор ничего не изменилось.

Чуковский К. И. Живой как жизнь: о русском языке. М.: Зебра Е, 2010. С. 164.

Должен оговориться: Флоря соотносит канцелярит только с деловой речью, не с научной.

На эти названия меня натолкнула статья Т. В. Шмелёвой (philology.ru/linguistics2/shmeleva-00.htm, ссылка актуальна на 1 декабря 2022 года), в которой предложены такие остроумные слова: бытовит, науковит, политит и другие. Но Шмелёва понимает канцелярит иначе, чем я, и в её замечательные неологизмы вложен другой смысл.

Здесь и далее на этой странице: Эко У. Заметки на полях «Имени Розы» / Перев. с итал. Е. А. Костюкович. СПб.: Симпозиум, 2005. С. 50.

Начиная с этого момента я буду прибегать в том числе к слайдам из презентаций, мелькнувших в главе «Первый и последний».