В любом социальном взаимодействии мы наблюдаем разные сценарные драмы. Они не обязательно выражены активными конфликтами, но при этом всегда отмечены конфликтными противоречиями. Эти противоречия существуют за счет психологических различий людей, а некоторые различия обладают свойствами полярного притяжения друг друга. Именно такие различия называются конфликтными диадами. Более того, любая социальная среда стремится вскрывать конфликтные диады, чтобы, разрешая противоречия, избегать дестабилизации и разрушительных процессов.

Карл Густав Юнг считал, что мир отстраивают пары противоположностей, которые перетекают друг в друга (энантиодромия). Их полярность становится условием течения энергии, а слияние (конъюнкция) приводит к появлению более развитых и высоких уровней бытия.

Не только человек играет роли, социальная зона тоже предлагает человеку ту или иную позицию. Социальная среда – сцена с уже распределенными ролями. Этот феномен ускользнул от глаз академических психологов, но хорошо знаком практикам. Вот появляетесь вы, и в социальной драме возникает новый персонаж, роль для него заявлена как «чужой». Ваше появление – вход, инициация. Люди не знают, чьи интересы вы представляете и кто вы в целом. Случайный ли вы человек или участвуете в чьей-то игре. Теперь все зависит только от вас.

Каким путем вы пойдете?

Совершенно очевидно, что пространство, которое мы обозначили как социальную зону, бывает разным. В крупной бизнес-компании оно несколько отличается от пространства социально-делового общения, например, на заводе по производству пластмассовых ведер. И потому мы учтем разные типовые модели социальных зон. Но в любой из них социальная зона состоит из позитивного и негативного секторов, как улица из солнечной и теневой стороны. И так же, как на улице вы сами выбираете сторону, по которой идти, – стоит выбирать направление движения в новом коллективе.

ПОЗИЦИЯ В СОЦИАЛЬНОЙ ЗОНЕ «ОФИС»

Чужой – нейтральная позиция, находящаяся вне секторов, что является стартовой площадкой. Только от вас зависит, по какому сектору будет развиваться ваше продвижение в социальной зоне.

ПОЗИТИВНАЯ (ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНАЯ ИЛИ ДРУЖЕЛЮБНАЯ ПО Т. ЛИРИ[2]) ЧАСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ ЗОНЫ

«Муравей» (в обиходе «офисный планктон») – категория социальной экологии. Пожалуй, отличается от «офисного планктона» большей активностью и деловитостью. Безликое начало с подавляемой индивидуальностью, подчиненное шаблонам мышления и примитивным стимуляторам деятельности, является звеном коллективного успеха и обезличивания. Стереотипные потребности и формы поведения.

«Кузнечик» – лезет из кожи вон, чтобы показать, какой он активный, креативный, энергичный и ценный сотрудник. В действительности он всего лишь подвижная часть «планктона», его действия только имитируют оригинальность и отстроены по сценарию руководства компании. Руководству этот человек выгоден именно в такой роли. Энергия «кузнечика» направлена всего лишь на демонстрацию самого себя и своих потенциальных возможностей.

«Скарабей» – реальный претендент на отрыв от «планктона». Он амбициозен и продуман. Он понимает, что без использования особых технологий поведения и ролевых отработок путь наверх для этой среды закрыт, и потому действует в обход коллективного единоподобия. В отличие от «кузнечика», в нем меньше показушного рвения и демонстрации себя, а больше делового усердия.

«Оперантный лидер» – символ реального прорыва наверх. Его могут назначить на руководящую роль в компании, в некоторых случаях под него могут создать новую должность. Если компания не готова реформировать свою структуру ради отдельно взятого талантливого сотрудника, «оперантного лидера» могут удержать в компании, расширяя зону его ответственности и стимулируя значительным повышением денежного оклада. Он ждет, когда освободится руководящая должность. Однако это уже другая история, и не всегда «оперантный лидер» может ее занять. Часто должности руководящего звена отходят родственникам или друзьям руководителя компании.

НЕГАТИВНАЯ (НЕДРУЖЕСТВЕННАЯ) ЧАСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ ЗОНЫ

Этот сектор необязательно является пропорциональным позитивному. Количество позиций здесь обычно равно двум. Это связано с тем, что данные позиции можно рассматривать как деконструктивные и руководство компании просто не станет допускать их разрастания.

«Отшельник» – плохо социализируется. Хочет стать «муравьем», но в силу особенностей характера или особенностей психических реакций не попадает в единые стандарты рабочей среды. «Отшельник» искренне старается, но скоро наступает кризис противоречия между ним и профессиональной средой, вследствие чего «отшельник» покидает компанию.

«Трутень» – играет роль «муравья», реже «кузнечика», но сознательно только имитирует рабочую активность и заинтересованность в работе. Обычно «трутень» пересиживает в коллективе период поиска другой работы или занятости, поэтому не чувствует коллектив своим. Иногда «трутнями» становятся разочарованные «муравьи».

При этом скорости социализации (скорости освоения новой социальной зоны) сильно разнятся. Например, «скарабей» адаптируется быстро к трансакциям[3] новой социальной зоны. Настолько быстро и успешно, что готов не только повторять их, но и реформировать транзактное пространство среды. А вот «отшельник» не адаптируется вовсе.

Согласно мнению канадского психолога и психиатра Леонида Берштейна, больше известного как Эрик Берн, каждая социальная среда вырабатывает собственный трансакционный стимул: язык общения, коммуникации, оформления информации для данного сообщества. В это понятие входит не только особая человеческая речь – «арго» – открытая для своих, но и свой особый умострой, который непонятен постороннему человеку. Например, по использованию фени[4] или специальным татуировкам мы всегда узнаем сидевшего в зоне человека. То есть «по фене ботать» – это создавать трансакционный стимул для чьей-то реакции, по которой говорящий узнает «своего».

Мы иногда можем наблюдать протестно-экспрессивную трансакцию в виде одиноко поднятого среднего пальца. Но не каждый человек признает допустимой такую форму поведения. Соответственно, трансакции ограничены культурной, профессиональной или возрастной средой. Если вы покрутите указательным пальцем у виска, ребенок вряд ли поймет этот транзактный стимул. Он для ребенка еще не стал привычным информационным сигналом. Можно объяснить его значение конкретному ребенку, но данный жест не является стимулом для всего детского сообщества, потому в качестве транзактного стимула этот жест ваш ребенок не примет для себя.

Однако вернемся к закономерностям профессиональной среды. Теперь рассмотрим производственную социальную зону.

ПОЗИЦИЯ В СОЦИАЛЬНОЙ ЗОНЕ «РАБОЧИЕ ПРОИЗВОДСТВА»

«Чужой» – позиция выражена менее активно, чем в социальной зоне бизнес-компании.

ПОЗИТИВНАЯ ЧАСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ ЗОНЫ

«Муравей» работает по принуждению. У него нет желания оставаться в этом трудовом звене ни в силу возможностей карьерного роста, ни с точки зрения материальной заинтересованности. Для «муравья» пребывание в этой роли – компромиссное или вынужденное решение. Однако он добросовестно справляется со своими обязанностями, но и не более того.

«Кузнечик» менее заметен в рабочих производствах. Его главное отличие от «муравья» состоит в том, что его все устраивает: и работа, и оплата, и условия труда. Во всяком случае, он никуда не стремится и работает с полной отдачей сил. Мотивы у «кузнечика» могут быть разные: от страха потерять работу и больше вообще ничего не найти до повторения стереотипов поведения родителей, полученных в процессе воспитания.

«Скарабей» рвется в начальники. Так про него говорят «муравьи» и «кузнечики». «Скарабей» и здесь, на рабочем производстве, знает себе цену. Он амбициозен, и низовые должности устроить его не могут. У «скарабея» нет полезного родственника, который мог бы за него похлопотать перед начальством, поэтому он пробивает себе дорогу сам.

НЕГАТИВНАЯ (НЕДРУЖЕСТВЕННАЯ) ЧАСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ ЗОНЫ

«Отшельник» – в рабочих производствах эту позицию удерживает человек с плохой социальной инициативой и погашенной трансактной адаптацией. Причем он вполне может быть социализированным. С тем, чтобы пойти с друзьями попить пивка после работы, у него все в порядке. Социопатия затрагивает не зону общения в социальной группе, а зону труда. Здесь «отшельник» выглядит злым, недружелюбным и ненавидящим все на свете: от ручки молотка до цвета штор.

«Трутень» имеет стойкую социальную позицию в рабочих производствах, где слабо поставлен учет производительности труда и контроль рабочего времени. «Где бы ни работать – главное, не работать» – девиз «трутней». Кто-то считает, что существование «трутней» порождено особенностями нашего национального характера. Ни палочная дисциплина на определенных отрезках истории, ни жесткая политизация общества не повлияли на их существование. Думается, что и стремление к успешности в бизнес-культурном мышлении настоящего времени нисколько не изменило психологическую природу «трутней».

Несмотря на эти нюансы, оба варианта попадают в принципы действия социальной зоны «рабочий коллектив», и дальше, описывая общие для них принципы, я буду называть их общим – трудовая социозона.

ЧТО ТАКОЕ ПСИ-ДРАМАТИКА?

Знаете, откуда пошла традиция праздновать «День дурака» и связывать его с первым апреля? Ответ на этот вопрос имеет прямое отношение к нашей теме и как минимум может поднять у кого-то дымные руины культурного уровня.

Первого апреля тысяча девятьсот двадцать первого года молодой психиатр Якоб Морено[5] разыгрывает в качестве постановщика в Венском театре комедии социодраму-фарс как наглядную демонстрацию своего метода. Комедия абсурда явно не удалась ввиду слабой режиссуры и неготовности зрительного зала к соучастию в представлении. Тем не менее Морено провозглашает «дурака», то есть наивного и безобидного фантазера, базисом для психотерапевтического манипулирования. Событие в венском театре не оказалось незамеченным. Игра в дурака прижилась и даже стала днем рождения психодрамы.

Может, есть и другие мнения насчет традиций 1 апреля, но в среде психологов часто повторяют именно такую версию.

Якоб Морено, по его же собственным воспоминаниям, отчасти подверженный определенным психическим расстройствам, получал опыт психиатра при общении с венскими проститутками, самоубийцами и в американских тюрьмах. Термин «психодрама», отражающий его метод психотерапии, Морено стал использовать с 1946 года. Но особая популярность метода Морено пришла в Россию в постсоветский период, когда наши либеральные реформаторы науки подвинули методы советской психологии, провозглашавшей единство психики, сознания и деятельности. Так или иначе, термин «психодрама» был использован методами психотерапии, и применять его для описания закономерностей социально-ролевой психологии оказалось невозможно. Для оперирования понятийными механизмами ролевой драматургии лет десять назад я стал использовать термин «пси-драматика».

В целом «драматика» – это метод создания сюжетной формы, при котором драматург или писатель создает сюжет в рамках понимаемой им истории. В ролевой психологии драматика призвана объединить все роли в пределах одного «спектакля», то есть единой системы действия.

Вот, к примеру, немецкий психиатр Карл Леонгард в описании своих 12 типов «акцентуации» смешивает типы характеров с темпераментами. Но у этих явлений разная природа психического отражения; это как смешать характеристики разных систем. На вопрос: «Какие оттенки цвета вам больше нравятся?» – ответить: «Треугольные, реже – квадратные».

Для того чтобы находиться в пределах одной системы психологических реакций, и применяется пси-драматика, распределяющая роли и системные конфликты в параметрах конфликтных диад[6], изучающая закономерности этих конфликтов и способы преодоления противоречий. Пси-драматика представляет определенный театр масок, где каждая маска является только внешним образом психологической роли, о чем мы будем говорить позже.

Устойчивая модель поведения в психологии называется паттерном. Пси-драматика рассматривает паттерны как успешные роли, в которых не наблюдается внутреннего конфликта личности при сочетании подлинного «Я» с разыгрываемой ролью. Если же паттерн не складывается, можно говорить либо о плохой игре, либо о неправильно выбранной и не сочетаемой с вами роли.

Известный мастер наркотического транса и психоделической бредятины Тимоти Лири, будучи доктором психологии, имел прямое отношение к разработке теории коммуникативных игр. Он предложил свою пси-драматику ролевых контактов. Его система разделена по полюсам: Доминирование (сила) противостоит Подчинению (слабости). Эта диада и разыгрывает ролевые конфликты. Слева и справа от оси от оси этого противостояния расположены «дружелюбие», по другую сторону – «враждебность». Соответственно, «дружелюбие» и «враждебность» являются разными секторами социальной зоны. В «дружелюбной» зоне низовое звено, по представлению Т. Лири, эволюционирует в позиции: «послушный» и далее – «опекаемый», то есть попадающий под опеку Доминанта – полюса силы. В недружелюбной, «враждебной» зоне подчиненный при развитии отношений попадает в разряд отчуждения – метка «отчужденный», и далее – в позицию подавляемого. Метка так и обозначена – «подавляемый».

Схема очень проста и является отличной шпаргалкой для любого литературного или психологического драматурга.

Заслуги Лири были подавлены научным сообществом США, считавшим его слишком одиозной фигурой, но надо отдать ему должное. Его схема прекрасно объясняет как интригу генерального противостояния, так и природу пересекающихся конфликтных противоречий.

Психологические роли только отыгрывают драму социального конфликта, извечного, как и само социально оформленное общество людей. Даже во времена классовых или сословных противостояний, когда противоречия вылились в Великую Английскую революцию, Великую Французскую революцию, Великую Октябрьскую социалистическую революцию, эта модель пси-драматики успешно работала, правда, в пределах своей классовой зоны.

Представим себе, что вы пси-драматург и собираетесь построить собственную социальную зону – сценическое пространство социального спектакля. Необходимо представить себя на этом месте и построить собственную пси-драматику, чтобы понять, как именно выстроены роли в социальной зоне. Поняв, как все устроено, вы сможете построить собственное успешное поведение в ней. Можно, конечно, действовать спонтанно, но это чревато непоправимыми ошибками, потерей работы, времени и порой искажением сценария судьбы. Зачем? Не проще ли научиться понимать социальные роли и выстраивать их драматургию?

Другими словами, когда мы придумываем отдельные роли в выдуманном нами спектакле, мы понимаем, как взаимодействуют люди в социальном коллективе. Мы видим, что у людей есть разные способы эффективности на этой сцене, видим также, что все люди разные и их различия как раз и проявляются различием ролей. Практически так же дети играют в игрушки, осваивая новую роль. Разница в том, что ребенок играет в одно взаимодействие по модели Бернга «Родитель – Ребенок», а мы проигрываем многочисленные трудовые взаимоотношения со многими персонажами.

Давайте начнем с русской сказки. Возьмем всего 4 персонажа и загоним их в схему Т. Лири.

Мы используем роли зайца, лисы, волка и медведя. Полюсом доминирования здесь является медведь. Зайца сказка традиционно проводит по дружелюбной зоне, он уверенно занимает позицию опекаемого. У волка в этой истории совершенно иная социодрама: он первоначально находится в позиции подавляемого, но деградирует в процессе развития сюжета до уровня отчуждения. Все держится на грубой мужской силе медведя. Никакого иного способа решить проблему зайца традиционная зооморфическая сказка не знает. Если медведь не возглавит полюс силы, заяц обречен.

А вот скажите, где находится в этой схеме лиса и как выстраивается ее роль? Согласимся, что ролевая драматура лисы интереснее и сложнее, чем у волка. Значит, она не может повторить его путь. Не так ли? Психологической парадигмой лисы является хитрость, двуличие, и маска положительного героя у нее хоть ненадолго, но срабатывает. Значит, относительно доминанта-медведя лиса первоначально находится в дружелюбной зоне. Конечно, медведь не доверяет ей так, как бесхитростному зайцу. Поэтому мы поместим лису в категорию «послушный».

Сюжет сказки заставляет ее утратить одну из масок, и лиса попадает под прессинг доминанта. Он рассматривает ее теперь как объект в позиции «подавляемый», а дальше, раскрывая все коварные замыслы отрицательных героев, доминант переводит лису, как и волка, в низовую часть враждебного сектора, в разряд отчужденных.

Все, пси-драматика построена.

В 1968 году ученик Э. Берна Стивен Карпман[7] предложил свою версию пси-драматики, сократив пространство игры до предела. Так появился широко известный «драматический треугольник Карпмана», который еще называют «треугольником судьбы». В нем всего три игрока: преследователь (агрессор) – жертва – спаситель. Вся драматургия разыгрывается между этими ролями.

А еще в пси-драматике есть любовный треугольник: он – она – ее любовник. Однако это просто. Есть задачки и посложнее.

Какой самый известный любовный треугольник представлен русской классической литературой? «Война и мир» Льва Николаевича Толстого. Пьер – Наташа – князь Андрей. Не согласны? А все потому, что между доминантами в этом треугольнике нет конфликтного противоречия. Но тем не менее это настоящий любовный треугольник, где личная драма героев сопряжена с удовлетворением собственного эго с одной стороны (позиция князя Андрея по отношению к Наташе) и с удовлетворением эго другого человека (позиция Пьера по отношению к Наташе). Такие треугольники тоже бывают.

Если обращаться к русской классической литературе, то как не вспомнить «конфликт отцов и детей»? А это, разумеется, в первую очередь «Отцы и дети» Тургенева. Пси-драматика Тимоти Лири здесь не срабатывает. Этот конфликт невозможно загнать в сценографию представленной Лири схемы. Хотя бы потому, что ни Базаров, ни Павел Петрович Кирсанов не представляют безусловный полюс силы. Скорее их можно поставить в равные позиции. В пси-драматике этого романа есть парадоксальные конфликты. Это герои, мимикрированные под чуждый для них элемент: Николай Петрович, стыкующийся с поколением «детей», Аркадий – стыкующийся с поколением «отцов». Для нас это новая схема, где в антагонизмах не обнаруживается примитивных злодеев и простецких защитников абсолютного добра. Здесь мы учимся понимать, что зло не всегда сосредоточено в действии, часто его несет бездействие или бесполезное действие.

Если бы Иван Сергеевич Тургенев заявил свой квадрат героев как пси-драматическую схему, она могла бы выглядеть так:

Вы должны научиться различать, между чем и чем в социальных зонах строится конфликт, а также между кем и кем он строится. Важно помнить, что в социальной зоне ваш противник возникнет только в том случае, если вы сочетаемы с каким-то сектором этой зоны или если показываете какую-то определенную роль.

Психология только повторяет законы природы, или, если хотите, физические законы бытия. Вот вам вопрос на получение титула «Суперинтеллект года». Итак, какое известное физическое явление вписывается в формулу Стивена Карпмана? (Подсказка: поищите в области спектрального анализа. Хотя речь идет не об особенностях резонансных частот атомов химических элементов.) Догадались? Да, цветовая модель этих резонансных частот. Если проще – RGB-спектр: три основных цвета, кодирующие цветовосприятие сетчаткой человеческого глаза, а именно красный, зеленый и синий.

Но как удивительно она оформлена драматическим треугольником Карпмана! Понятно, что «агрессором» является красный цвет, стало быть, его антагонистом становится синий. Но «спаситель» выражен поистине замечательно. Он подавляет конфликт, при этом никого не уничтожая. То есть не разбивая триаду. Согласимся, что если «спаситель» выбивает из триады агрессора, то, во-первых, он сам становится агрессором по отношению к одной из сторон системы, а во-вторых, он превращает триаду в диаду «спаситель – жертва», и это отношение требует логического продолжения. Ведь обычно «спасители» ничего не делают просто так.

У них есть свой интерес, не обязательно меркантильный. Например, идеологическое подчинение бывшей «жертвы». В спектральном трицветии мы наблюдаем идеальную роль «спасителя»: он соблюдает равновесие сторон за счет своей уникальной ассертивности[8]. В данном случае ассертивность «спасителя» выстроена настолько нейтрально, что на первый взгляд не имеет никого влияния со стороны как одного участника триады, так и его антагониста.

Роль «спасителя» нам очень поможет разобраться в социальной драме. Мы обязательно вспомним ее, когда будем говорить о конфликтах ролей.

РОЛЬ

Следует различать характер человека и роль, которую он играет.

Характер – это наиболее устойчивые психологические характеристики личности, на которые влияет:

• темперамент;

• особенности восприятия;

• нейродинамика восприятия;

• когнитивные особенности (хотя это взаимообразно);

• психотип человека;

• стереотипы привычных отражательных процессов, например пугать себя преждевременными выводами, еще не изучив реальное существо проблемы.

Влияет на характер многое, даже воспитание и поведенческая привычка. Поведенческую привычку мы называем ПМП – привычная модель поведения. ПМП всегда отражает характер и в определенных ситуациях усиливает его. Например, тогда, когда мы попадаем под гнет чужих навязчивых поведенческих привычек, начинаем активно отстаивать свою поведенческую независимость. Демонстрируем свои традиции поведения, погружая в них характер.

Есть еще и врожденные особенности человеческой личности, которые Юнг назвал архетипами. Я называю их сущностями. Они безусловно влияют на поведение. К числу таких сущностей я отношу, например, подлость – не черта характера и не поведенческая роль. Мы же не играем подлеца. Напротив, подлец обычно играет роль порядочного человека.

Что такое «роль»? Вам приходилось слышать такое понятие, как «эго»? Оно отражает индивидуальность человека в его неосознаваемом самовыражении. Все психологические явления и психические процессы у разных людей единоподобны, но человеческие реакции различаются. Вот эти различия и составляют особенности человеческого эго.

Эго – это ключевое явление человеческого бессознательного. Это неосознаваемая индивидуальность человека, которая связывает его с внешним миром.

Сознание всегда работает как модель восприятия окружающего мира, психически отражая его, – где мы, когда живем и кто мы относительно социальных ориентиров. А эго этого не знает, эго отвечает на вопрос «кто я» без привязки к моему месту в социуме. Например, «я – экономист» – это сознание, а «я – Женщина-кошка» – это эго. При этом это один и тот же человек.

Так вот, роль – это особое состояние человеческого эго при различных построениях социального образа человека.

Другими словами, роль – это изменение образа нашего «я» в зависимости от того, что с нами происходит и с кем мы взаимодействуем. Порой нам кажется, что мы естественны и натуральны, не играем никаких ролей, но это не так. Например, мы в качестве родителей общаемся с детьми, и это – один стиль поведения, а потом общаемся с начальством на работе, и это уже совершенно иное ролевое поведение. А после работы мы встречаемся с друзьями, и мы снова ведем себя по-другому! Неужели все это одна и та же трансактная история? По мнению Э. Берна, «внутренняя личность» включается в управление человеком, используя трансакции как способ манипулирования другими людьми в психологических играх. Разберем на простом примере, как это бывает.

Вот вы поссорились с женой. Почему это произошло? Она в довольно агрессивной форме отчитала вас за то, что вы разбрасываете повсюду свои вещи. Знакомая ситуация? Конфликт возник не из-за вещей! Вещи здесь – только стимул, вызвавший реакцию женщины. Конфликт возник из-за того, что она использует роль наставника, к тому же наставника-диктатора, а вы ответно не приняли бесконфликтную роль в этой диаде – роль послушного ученика.

Мы не будем обсуждать вашу неаккуратность как некое характерное свойство, мы обсуждаем только модели поведения. Если бы ваша жена оказалась дома у своей начальницы и обнаружила там повсюду разбросанные женские вещи, стала бы она реагировать подобным образом? Разумеется, нет! Почему? Почему аналогичный стимул не срабатывает в такой ситуации? Потому что у нее относительно начальницы выстроена определенная роль, и эта роль подавляет все не соответствующие ролевому поведению стимулы!

Значит, в похожих ситуациях человек ведет себя по-разному.

Значит, для разных ситуаций у него есть разные роли.

И я утверждаю, что, понимая, как работает ролевая психология, вы легко начнете управлять собой и ситуацией вокруг.

Давайте вспомним замечательную советскую комедию «Бриллиантовая рука». Это просто кладезь полезной информации при наблюдении за ролевым поведением героев! Взять для примера коварного друга главного героя Гешу Козодоева. Наивный и простодушный Семен Семенович все время оказывается в детском конфликте с реальностью. На помощь ему спешит социально адаптированный Геша Козодоев. «Руссо туристо! Облико морале!» – фраза Геши, ставшая крылатой. Его роль – «лидер-наставник». При этом в своем криминальном промысле Геша постоянно является «лузером». Ему отчаянно достается от брутального героя, которого сыграл замечательный советский актер Анатолий Папанов. В диаде с ним Гоша уже играет роль «жертвы». Наконец мы можем наблюдать его в третьей роли – очень циничного агрессора в эпизоде с мальчиком в открытом море, когда чувство реальности неожиданно возвращается к Геше Козодоеву. Так какой же он на самом деле?

Эрик Берн[9] в своем трансактном анализе наделил бы его сразу тремя ролями: «Ребенок», «Взрослый», «Родитель» в зависимости от прохождения ситуации. Здесь явно не хватает гендерного атрибутива, мужского или женского поведения, но он, разумеется, есть. Некоторые мужчины демонстрируют женскую модель поведения, и, напротив, женщины в оперантном освоении реальности ведут себя по-мужски. Это нисколько не противоречит теории сценариев Берна, каждая из ролей, принимая ту или иную гендерную окраску, все же остается четко прописанной и не смешивается с другими.

Э. Берн, разумеется, не первый, кто взялся изучать закономерности человеческого поведения. Задолго до него это сделали пионеры бихевиоризма. Это направление, а точнее школа психологии, возникло в Америке в начале прошлого века. Родоначальником считается Джон Бродус Уотсон. Обольститель молоденьких аспиранток, Уотсон был уволен из университета и фактически отлучен от науки, устроившись работать в рекламную фирму. Вообще у него была довольно трагическая судьба, если вспомнить раннюю смерть жены и самоубийство сына. Общеизвестно, что психологи не всегда бывают успешны в решении собственных проблем.

Уотсон провозгласил поведение и поведенческие реакции основой психологии. Его активность в этом вопросе была связана с тогдашней критикой скисшего психологического метода интроспекции, неприятием сознания как предмета психологии, и воодушевлена работами нашего соотечественника физиолога Ивана Петровича Павлова.

24 февраля 1913 года на заседании Нью-Йоркского отделения Американской психологической ассоциации Уотсон прочитал манифест «Психология с точки зрения бихевиориста» и тем открыл новую страницу в развитии психологической науки. Президентом психологической ассоциации в то время был Эдвард Ли Торндайк – специалист в области изучения поведения животных. Они нашли друг друга. Торндайк активно поддержал и обогатил бихевиоризм. Диссертация Уотсона, защищенная им десятком лет ранее в Чикагском университете, касалась обучения животных, в частности изучения поведения крыс. Тема ее оказалась точно по специализации Торндайка, а общие принципы нового течения идеально объясняли его эмпирический опыт. Так или иначе, Э. Торндайк активно подключился к бихевиоризму.

Но если Уотсон утверждал, что стимул всегда вызывает реакцию, Торндайк уточнил, что это работает, только если есть определенное подкрепление[10]. То есть особые условия для реакции. А еще необходимо учитывать индивидуальные особенности человека.

В нашем примере с двуличным поведением жены, которая устроила вам скандал, как раз и наблюдается в одном случае наличие такого подкрепления реакции, а в другом случае – его отсутствие. Безусловно, разбросанные чужие вещи ее раздражают, но в ситуации с начальницей срабатывает ингибиторный контроль поведения. Впрочем, я не буду останавливаться на этом подробнее, чтобы не перегружать материал излишней наукообразностью. Нам достаточно понять, что мы все время носим и меняем маски.

Времена меняются, изменяется социальное общество, а вместе с ним и трансактные особенности социальной зоны, но люди играли роли, играют их и будут продолжать играть.

Разберем те роли, которые не меняются никогда, роли, которые люди будут играть постоянно. Будет проще, если для их обозначения мы будем использовать те самые знакомые с детства зооморфические образы сказки (сразу обратите внимание на разницу ПМП – привычной модели поведения – и роли, не будем их путать в дальнейшем, это важно).

«Лиса-плутовка». Это ПМП или роль? Конечно, роль! Ведь «лиса» иногда играет «жертву», иногда – «послушную девочку», и всегда – «плутовку». При этом ее побуждения очень меркантильны, а принципы – циничны; как раз это она и скрывает. Раз она что-то скрывает, изменяя линию поведения, то играет роль.

А «заяц»? Тоже роль. Потому что такое поведение позволяет уходить от ответственности, не отрабатывать социальную задачу на 100 % своих возможностей. Скрываться за позицией «а чего вы от меня хотите, мы люди маленькие – зайцы»! Но на самом деле он не считает себя неудачником или слабаком. В душе он герой. Однако ему комфортно в его простоте, ведь у него небольшие потребности. Именно поэтому он не может быть героем, он не может решать сверхзадачу. Он способен на некоторые подвиги, но только если их оценивают те, чье мнение уважаемо в коллективе.

«Медведь» не составляет исключение. Ему нравится быть хозяином положения, ему нравится уважение зверей. Его уважают и положительные, и отрицательные герои. Уважение – явный стимул поведения. Измени он линию поведения, и его будут просто бояться. Выбирая между уважением и страхом, он останавливает выбор на уважении. И понятно, это конструктивная реакция, от нее больше пользы, потому что она создает больше полезного взаимодействия.

«Волк» – примитивный агрессор, циник. Он прост, ограничен в желаниях и потребностях и демонстрирует явно недальновидное поведение. Так его описывает сказка; относится она к волку недоброжелательно. Правда, он сильный и уступает в этом вопросе только «медведю». И в этом трагедия «волка»: сила делает его беспомощным в манипуляциях такого друга, как «лиса». Но роль ли это? Может, ПМП?

Давайте возьмем пример из русской классики – образ Аркадия Ивановича Свидригайлова из «Преступления и наказания». Классический «волк»! Но умеет быть обворожительным и казаться порядочным. Кроме того, оценки, которые он себе дает, говорят нам, что он только играет роль циника, что это – его поведенческий рефлекс.

«Волк» – явление неоднозначное. Не все сказки так прямолинейно рисуют его образ. Есть и сакральные значения у этого зооморфизма, например в сказке «Иван-царевич и Серый волк». Но в социальной лесной пси-драматике волк явно не попадает в сообщество мудрецов и уважаемых личностей.

Этих ролей для пси-драматики недостаточно. Как минимум нам нужна еще одна ролевая модель: назовем ее «белкой». По тем характерным поведенческим признакам, которые нам открывает сказка, «белка» – труженица, хозяйственница. Прокладывает дорогу к успеху очень активными действиями и самодисциплиной. Но она совершенно не креативна, стопроцентный прагматик. Держится простых и надежных принципов. Никаких мечтаний, необдуманных поступков. Трудно вообще представить себе эту роль в романтических отношениях, в раскрепощенности, в желании распахнуть душу всему необъятному миру.

РОЛЕВЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

Для понимания происходящего в трудовой социозоне рассмотрим ролевую квадратуру. Как правило, основной вектор отношений строится в параметрах «начальник» (полюс силы) – «подчиненные» (инертная масса).

Начальник, по замыслу социодрамы, имеет скрытый, то есть латентный конфликт с подчиненными – рабочей средой. Если это и не конфликт, то определенные реактивные отношения. Ведь он кого-то «подчиняет», они так и называются – подчиненные. Но подчинить мало, нужно еще добиться результативности рабочего процесса. А это – компетенция не только руководителя, но и верховного специалиста-стратега.

Если стимулом являются деньги, роль руководителя упрощается, а если у подчиненных есть гарантированный заработок, не зависящий от качества работы, то его роль становится сложнее. В советские годы стимулом являлась «трудовая дисциплина», а подкреплением стимула – трудовое законодательство. Карательная стимуляция была типична для советской социальной системы. Сейчас все поменялось. И быть назначенным на должность не значит быть начальником.

«Начальник» – это роль, а не тип человеческого характера. В среде подчиненных существует и своя возможная драма, ведь кто-то кому-то антипатичен, отношения могут быть конфликтны на уровне межличностного общения.

Не всякая трудовая социозона вписывается в эту схему. Вертикаль есть всегда, а горизонтального антагонизма может и не быть. Либо это звено представлено иначе. Часто в этой социозоне проявлено несколько горизонталей. Попадая на каждую из них, вы формально находитесь в отношении «начальник – подчиненный» (вертикаль), но ваше положение относительно коллег изменилось, вы поднимаетесь над ними. Даже несмотря на то что должность не поменялась. Изменяется социальный статус личности.

Допустим, в трудовой социозоне нарисовалась независимая личность, которая вообще не позиционирует себя с интересами коллектива. Эта личность способна стоять выше других, выделяться в усредненной массе. Она может пользоваться особым доверием Хозяина или его симпатией, и потому – подняться над коллективом. Даже если эта личность имеет много отрицательных свойств, Хозяин не спешит ее отвергать и развенчивать. Знакома ситуация? В социологии это называется фаворитизмом.

У этой личности иногда обнаруживается активный антагонист. Он противостоит персонально ей. Вот и горизонталь в нашей схеме. Пассивный антагонист этой личности напрямую не противостоит, скорее – противопоставляется ее социальной роли, но все равно непроявленная горизонталь очевидна. И это другая горизонталь.

В зооморфической драме это выражено так:

В схеме появляется новая роль – «белка». Оценим низовое звено подчиненных как «зайцы». Некая усредненная масса. Трудолюбивая «белка» – образ идеального, организованного трудяги. Она увлечена рабочим процессом, не строит интриг, значительно более эффективна, чем «зайцы», и т. п. Чаще всего в этой роли в коллективах выступают специалисты-эксперты, на знаниях и умениях которых держится весь рабочий процесс.

В жизни схемы социодрам сложнее, потому что коллективы не статичны, они постоянно меняются – кто-то увольняется, кто-то новый поступает на работу. Появления или удаления ролей изменяют пси-драматику, но она всегда будет работать по общим принципам.

Давайте посмотрим один пример, на этой схеме я смогу показать вам любопытное правило.

Для этой схемы тоже требуется наличие одиозной личности, создающей моторику конфликта. Эта личность концентрирует на себе внимание, плетет интриги, плутует с «хозяином», упивается определенной властью или по меньшей мере авторитарностью. Портрет «лисы». Смотрите, какую динамику во внутреннем конфликте коллектива создает ее роль!

А роль «хозяина» играет, например, не «медведь», а «волк». Он хам и самодур, авторитет его в коллективе как специалиста не очень высок. Власть «волка» держится на устрашении. Он – демагог, ретроград, подавляет какую-либо инициативу, выбирает командно-силовой метод руководства. «Волк» не руководитель, а властитель – это его природная суть (роль в пси-драматике – «охотник» (хантер); об этом поговорим дальше).

Но «белки» в нашей драме не нуждаются в бесполезном для дела диктаторе, ведь они радеют за трудовую эффективность, говоря языком сегодняшней сниженной лексики, «топят за работу». А руководство «волка» никак не способствует эффективности труда коллектива, и потому активная часть социальной зоны, ее специалисты-трудоголики, вынуждены покидать это место и искать другую работу на стороне.

«Зайцы» остаются. Им все равно, где и под кем быть жертвами.

С началом увольнения «белок» «лиса» активизируется. Она становится теневым лидером, β-доминантом, этаким «министром-администратором», пользующимся полным доверием руководителя.

Но представьте себе, что в ролевых перестановках появляется «медведь» в качестве суперспециалиста. «Волк» заинтересован в нем. Дела фирмы трещат по швам, положение – хуже некуда, нужен «спаситель». Снова формула Карпмана! «Волк» выпускает «медведя» из-под своей агрессивной опеки, иначе тот не сможет работать. Выпускает так же, как и «лису», которая оттягивает часть социального конфликта на себя, что «волк» хорошо понимает. Что произойдет дальше?

Если в социальной драме освобождается конфликтность вертикальной связи, то усиливается горизонтальный антагонизм (или активируется возможное противоречие). Это – аксиома! И это то правило, которое я собирался показать вам, начиная описывать эту схему социодрамы. Давайте посмотрим, что будет дальше.

Конфликтная горизонталь: «медведь» – «лиса». Даже если им нечего делить, антагонизм вылезет наружу. У «лисы» появился системный конкурент. Чтобы в сложившейся драматуре оттянуть на себя градус проблемы, нужно активировать рабочий коллектив (инертную массу), оживить вертикаль. Но «зайцы» вертикаль не оживят. Нужен еще кто-то. Если горизонтальный конфликт разрастется, важно понять, кем в этой партии пожертвует Хозяин? «Лисой» или «медведем»?

«Медведь» может идти напролом, но вряд ли это конструктивно. Есть и другой способ поведения: оживить низовой «полюс силы» новой ролью – «демонстратором», притягивающим внимание «лисы». Кто это? Ну же! Вспомним русскую сказку. Конечно, «Петушок – Золотой гребешок» – новая роль в зооморфической пси-драматике.

В русской классике пример этой роли – Грушницкий из «Героя нашего времени». «Петушки» не всегда бывают безобидны, как в сказке. Они не только подчеркнуто выразительны, завлекательны, по сути – пусты и лицемерны, они еще и способны разгневаться. Кстати, у Лермонтова Грушницкий не совсем точно попадает в роль «петушка». Например, Грушницкий не очень хорошо танцует, а это – существенная неточность автора. Танец – идеальный способ покрасоваться, чем «петушки» обычно не пренебрегают. Характер у «петушка» слабый, а ум ограниченный.

В зооморфической пси-драматике «петушок» идеально оттянет интерес «лисы». Но это в сказке всегда складывается конфликтный антагонизм в данной диаде, а в жизни не обязательно. Если «лиса» сделает «петушка» низовым союзником, горизонталь не разрядится. Но это не так важно для «медведя», вертикаль все равно оживет, ведь «петушок» всегда будет раздражать «хозяина-волка». «Волк» видит в нем эстетического конкурента.

Другие перестановки в нашей лесной социозоне практически неосуществимы.

«Лиса» – плохой руководитель, роль хозяина задавит ее ответственностью и нагрузкой.

«Заяц» – долго не продержится на посту хозяина.

«Белка» – тоже плохой руководитель. Хотя кто знает. Может, ей повезет с коллективом. «Группа сочувствия» в лице «зайцев» обретет достойный пример отношения к делу.

«Лиса» уж точно в такой схеме не удержится и уйдет искать другое место социальной драмы, а заодно и заработка.

Кстати, роль «лисы» в гендерной перестановке выглядит иначе. В русской сказке нет устойчивого персонажа – ли́са, но мы можем его предположить в своей пси-драматике. «Лис» – бахвал, мнит себя супергероем, циничен и коварен, фат и смутьян, при этом наглец с подчиненными, но с начальством – образчик манер.

В русской классике это Федор Долохов в «Войне и мире». Почему Долохов – роль, а не ПМП? Помните его слезы после дуэли с Пьером? «Моя бедная матушка! Она не переживет этого!» – вот натуральное поведение. Он – любящий сын и заботливый брат. Но в кругу соратников выставляет вперед цинизм и кураж. Значит, играет роль, близкую к его самовыражению, с одной стороны, и протесту нереализованного эго – с другой.

Будь он на месте хозяина, что сделает «лис»? Уйдет искать другую социозону! «Ли́су» неинтересно командовать «зайцами». Его амбиции требуют командования «волками».

Какую бы роль в этой пси-драматике ни играл тот, кто способен увидеть и оценить ее всю, он пройдет сквозь все перипетии коллектива самым выгодным для себя образом. Если же социозона использует его «втемную», вероятность потерять место, испытать сильный стресс от всех событий и возненавидеть свою работу – максимальная. Поэтому давайте научимся понимать роли и видеть пси-драматику коллективов, в которых работаем, это намного проще.

Согласно теории Альберта Бандуры[11], люди могут приобрести новые образцы поведения через наблюдение за другими моделями поведения, которые для людей рационально повторимы.

Не всякий становится стариком в силу коварства судьбы и несовершенства здоровья, но каждый был ребенком. А это значит – прошел опытом когнитивного развития.

Мы немного раздвинем представления отца теории когнитивного развития Жана Пиаже[12], который считал, что когнитивное восприятие ребенка проходит стадии: неразделенности мира и собственного «я», анимизма (одушевление всего вокруг), артификализма (представление о том, что мир создан руками человека). Кстати, этот рефлекс – важнейший аргумент отрицания бога, проявленный когнитивным феноменом психического отражения – нашим бессознательным.

Добавим в последовательность Пиаже зооморфическую стадию. Она отводится от анимизма и предшествует антропоморфизму – представлению о мире в параметрах свойств человека. На каком-то этапе своего развития человек начал представлять мир в образности того, что происходило в социальном обществе. Боги стали образами – носителями человеческих свойств, а их пантеон превратился в социальную зону. Даже итоговый монотеизм демонстрирует формулу взаимодействия антропоморфного человеческого образа (младшего звена триады) – божественного анимизма («святой дух») и единства мира в образе воли центрального мирового «я» («Бог-Отец»).

Теория рекапитуляции[13] вообще считает, что ребенок только повторяет формы исторического мышления человека с момента обретения им опыта осознавать себя в сопряжении с окружающим миром. То есть представления людей каменного века о мире и есть нынешний привычный детский анимизм, сегодняшний человек проходит этот этап в 3–5 лет. Одно воплощается в другое процессами бессознательного. А антропоморфизм античного времени у ребенка воплощается в превращение игрушек в образы человеческого «я» (возраст 5–7 лет).

Человеческий опыт социализации зверей, наблюдения за их поведением и создания стереотипов ролей насчитывает десятки тысяч лет. Сказка только подводит ему итог в простых, но достаточно убедительных формах. Мы не станем отказываться от этого когнитивного опыта и с точки зрения его логики опишем социальную зону профессиональных взаимоотношений. Каждой роли в трудовой социозоне подберем для наглядности зооморфизм и рассмотрим их все.

1. «Жертва»

Зооморфизм – «Мышка-норушка». Психологическая парадигма[14]: беззащитность. Низовая роль в ролевой драматургии.

В человеческом сообществе «жертва» далеко не всегда вызывает дружное сочувствие у окружающих. Иногда она становится объектом травли – буллинга со стороны окружающих. При этом окружение «жертвы» вовсе не состоит из потенциальных «лис» и «волков». Это вызвано невольной реакцией людей на одно из ключевых свойств «жертвы» – ее виктимность. Что это такое?

Виктимность – свойство становиться жертвой проблемы вне зависимости от того, в какую социальную игру ты играешь.

Есть люди, которые буквально притягивают горести и несчастья. Другие же считают, что тот, кто притягивает проблемы, может создать вокруг себя их эпидемию и заразить своими проблемами других. Потому люди неосознанно отторгают «жертв», а при их трансактной активности защищают себя интригами против них, подчеркнутым недружелюбием и даже в некоторых случаях более агрессивными формами поведения, такими как буллинг. В детских коллективах это выражено более примитивно и открыто.

Положительной поддержкой поведения для «жертвы» является сочувствие. Кстати, если вам по социальному спектаклю знакома эта роль, вы должны были обратить внимание на то, что обычный неудачник, который не вылезает из проблем, вовсе не всегда ведет себя как «жертва». Именно «жертва» всем демонстрирует свою проблему. Часто таких проблем у нее в действительности вообще не существует. Жертве нужно сочувствие других. Это и активизирует ее роль. Если «жертва» получает такое сочувствие, то она хорошо справляется со своей ролью, если нет, то ей не хватает драматического мастерства для активации образа-маски.

Почему все-таки «жертва» избирает такую модель поведения? Это объясняется тем, что у человека, выбравшего эту роль, выражена активная психологическая реакция на определенное психическое состояние. В психологии это состояние называется фрустрацией. Оно характеризуется реакцией человека на невозможность удовлетворения определенных потребностей. Каких именно? Это вопрос индивидуальный, как и сама реакция. Ведь далеко не у всех отрицательный стимул вызывает поиск сочувствия и сострадания. И ничего более. «Жертва» не стремится получить положительный стимул в решении проблемы. Ей важно не разрешение проблемы, а ее наличие!

Почему в роль «жертвы» мы встраиваем не традиционного «зайца», а «мышку-норушку». Потому что заяц далеко не всегда признает себя жертвой. Напротив, самому себе он кажется героем, и других он иногда пытается в этом убедить. А «мышка-норушка» защищает себя с помощью агрессивной эмпатии, потому что больше ничем защитить не может! Если рядом нет норы, она даже не способна убежать и схорониться от постороннней агрессии. «Заяц» может хотя бы убежать, чтобы потом всем рассказывать, какой он «крутой» и как обвел вокруг пальца очередного хантера.

Механизмы регуляции деятельности индивидуума отмечаются особенностью его функциональных состояний. Психология рассматривает функциональные состояния как устойчивые стимулы деятельности. Применительно к «жертве» функциональные состояния выражаются в особом отличимом типе ее ролевой активности. Точнее – самовыражении. Нам полезно это знать, потому что любая роль отмечается не только отдельными эмоциональными проявлениями или психоневрологическими особенностями.

Есть и полезные свойства роли для рабочего процесса или для коллективного взаимодействия. Так, для «мышки-норушки» трудовая деятельность становится способом психологической защиты от проблем, несущих угнетения и стрессы. Инициативы «жертв» не отличаются особой креативностью. «Мышка» – классический помощник, зависимый исполнитель, но со своей работой справляется хорошо. Это связано с тем, что она ищет реакции одобрения у соцзоны, а соответственно, и психологического поощрения. Если «жертва» работает плохо, то создает когнитивно-ролевой диссонанс, ведь соцзона перестает отвечать ей сочувствием.

2. «БОЯКА»

Зооморфизм – «заяц». Психологическая парадигма: страх. «Бояка» не демонстрирует свою психологическую парадигму, более того, он обычно вообще не осознает ее.

Почему «бояка» – это не привычная модель поведения, а роль? Потому что стратегией поведения «бояк» является осторожность. А это – стопроцентная роль! Она формируется не отдельно взятым страхом, а суммой страхов, обычно накопленных с детства. Ребенок был натуральным в поведении, но получил в ответ прессинг и агрессию со стороны дворовых коллективов или отдельных личностей, которые контролировали пространство «улицы». Отрицательный опыт в социальном продвижении собственного «я» заставил ребенка быть осторожным. Это стало ролью. Дома ведь он ведет себя иначе. Поведение дома и есть привычная модель поведения (ПМП). Здесь он может позволить себе быть натуральным, хотя некоторые стимулы заставляют его играть роль. Если родители не воспитывают ребенка, а выбивают из него послушание, то он мимикрирует в роль «послушного мальчика».

Страх создал «бояку», страх – всегда негативное переживание, но в человеческих реакциях выражена разная нейродинамика и разный эффект разрушения психологической устойчивости. Кто-то перерастает свои страхи, но «бояки» не забывают их никогда. Страхи накапливаются как условно-рефлекторный опыт и провоцируют дальнейшие поведенческие реакции «бояк». Точнее, активность их роли.

Обычно «бояки» не слишком транспарентны, то есть открыты в общении с окружающими. У «бояк» заметно свойство что-то скрывать, недоговаривать или не афишировать. Их сдержанность и боязнь сказать «чего лишнего» связаны со страхом того, что лишнее в определенных обстоятельствах может быть обращено против них самих. Также скрытность – это пространство их скрываемой индивидуальности. В замечательном фильме Георгия Данелии «Осенний марафон» показано, как «заяц» (главный герой переводчик Бузыкин) не может изменить постоянную модель поведения.

В конструкции межличностного общения «бояка» занимает позицию выжидателя. Он не спешит раскрываться, быть активным, никогда не проявляет открытой неприязни и уж тем более открытой агрессии и больше склонен к демонстрации своей симпатии или своего понимания собеседника. Деконструктивно «бояки» ведут себя тогда, когда конфликт перерастает в разрушение симпатий. Для «бояки» это уже утраченная позиция, ведь он невольно старается быть симпатичным для всех. Это поведение характеризует стиль его социальной мимикрии.

В поведении «бояк» проявляется меркантилизм, экономичность, сдержанность, отсутствие ярких эмоциональных выплесков и свободы собственного, независимого мышления. В психологии это называется конвергентным стилем мышления. А поведение «бояк» обычно выражено конформностью, то есть адаптированием под мнение коллектива или авторитетной личности. «Бояка»-нонконформист – явление ну очень редкое. Кстати, более знакомое для вас понятие конформизм отличается от конформности тем, что конформизм – это уже ПМП, морально-нравственная норма, а конформность – способ социальной мимикрии в отдельно взятой социальной зоне.

Даже несмотря на то что я сейчас перечислил отдельные свойства личности, а не только психологической роли, свойства эти суммарно очень характерны для ролевого поведения «бояк», потому что роль воздействует на личность, подчиняет ее себе и способна изменять доролевые реакции индивидуума.

Как в рабочем процессе проявляются ролевые особенности «бояк»? Они надежны, хотя и подвержены перепадам настроения. Если «бояка» мотивирован, он выполнит задание от «а» до «я», не задумываясь, что вычерпывает воду из реки и выливает ее обратно в реку. Сказано вычерпать тысячу ведер, значит, дело будет сделано!

3. «ЧУДАК»

Зооморфизм – «ворона». Одна из низовых ролей социально-психологической драмы. Психологическая парадигма: отвлеченность, несуразица.

Если бы мы жили в Африке, то безусловным зооморфом этой роли был бы попугай. Но в наших широтах попугаи не водятся, так что отметим роль зооморфизмом пустомели «вороны».

Несмотря на то что эта роль всячески пытается скрыть свою психологическую парадигму, демонстрируя противоположные ей свойства, в основе их «отстраненности» – осознанное притворство. Как пример – сказочный Иванушка-дурачок, ниспровергающий консервативные установки практического разума. «Чудак», или ворона – не от мира сего. Его стратегия состоит в том, чтобы никто не создавал с ним конфликтую диаду, точнее, потенциальный охотник-агрессор не наблюдал в нем своей цели. Ну каркает и каркает ворона, что с нее возьмешь?! Играет мудростью ворона в оболочке бестолковости сорочьего умостроя. Узнаете образ шекспировского Гамлета? Имитировать сумасшествие для него было способом скрыть ясность понимания происходящего. Для противников Гамлета не так важны его поведенческие реакции, как важно наличие существенного когнитивного дефицита. Если это перевести с языка психологов, то можно выразить как неспособность воспринимать объективную реальность.

Именно это свойство умело разыгрывает «чудак». В образе вороны у него достаточно много суеты и бесполезной активности. Здесь очевидна оборонительная реакция индивидуума, например на возможные последствия от своей осведомленности. Значит, осведомленность рассматривается им как отрицательный опыт! Ворона всегда что-то скрывает, часто переигрывает, заигрывается. Но это тоже свойство роли, ведь если ворона хорошо себя контролирует, это уже не пустомеля – «чудак», а кто-то более опасный для кукловода.

«Чудак» традиционно пытается выглядеть простачком, но это не обязательное условие его маски. «Чудак» известен как прототип неудачника, человека ограниченного и безамбициозного. Он приверженец особого когнитивного ритуала – противоречия здравому смыслу. Но в результате «чудак» не только не терпит фиаско, напротив, он разрушает стереотипы мышления, и это не выглядит для него чем-то героическим. Скорее это является его особым свойством, оформленным одиозным или просто нелепым поведением.

Впрочем, так выражена только одна категория «ворон». Нет смысла всех игроков этой маски причислять к латентным гениям. Роль одна, а социальные свойства у нее разные. И второе генеральное свойство «чудака» диаметрально противоположно тому, что мы наблюдаем в дивергентных гениях-придурках. Это второе свойство раскрывает роль как социально бесполезную личность, скрытого социопата, скопище заблуждений и нелепостей. Неизвестно, каких «ворон» больше: первой или второй социальной категории.

Кстати, это заблуждение, что существуют «белые вороны». «Белых ворон» не бывает, это уже другая роль.

4. «НИКТОША»

Зооморфиз – «еж». Психологическая парадигма: равнодушие.

«Оставьте меня в покое», – пожалуй, именно так звучит основной мотив этой роли, которая завершает собой низовые позиции ролевой драматургии. Безынициативные, погашенные люди, те, кто подвержен фрустрации, потерял жизненный интерес и лишен желания что-либо делать, находят в этой роли стратегию своего социального поведения. «Никтоши» не способны сделать карьеры уже хотя бы потому, что им ничего не нужно. Обычно эта роль является поддержкой фрустрального кризиса. Это состояние, когда отсутствие желания что-либо делать перестает быть случайным, а превращается в устойчивую форму поведения. С. Розенцвейг назвал это импунитивной формой фрустрации. Впрочем, для того чтобы запомнить все, что кто-либо из заметных в психологии людей говорил о человеческих проблемах, жизни не хватит. Поэтому ограничимся только рамками пси-драматики. Ведь у нас нет цели повторить университетское образование. Психологи считают, что фрустрация возникает при конфликте стимулов.

Почему «никтоша» – роль, а не ПМП? Потому что даже глубокий кризис преодолим, а состояние, коим он выражался, – очень удобный панцирь для защиты от требований, которым ты функционально не соответствуешь. И, научившись однажды прикрываться своей безучастностью, человек понимает эффективность такого поведения. Ведь это удобно. Если, разумеется, ты не строишь карьеры и если по какой-либо причине устраиваешь руководство.

Такая позиция выглядит иногда и как форма юношеского нигилизма или протеста, если профессиональный выбор или место работы молодому человеку навязаны.

Но «никтошами» бывают не только начинающие работники. Так ведут себя и пристроившиеся к «теплым местечкам» бездельники. Их равнодушие и безучастность выражены разной степенью отчужденности. Бывает, что такие личности утопают в самолюбовании. Но это свойство уже выходит за рамки роли, демонстрируя ограниченность человека в восприятии социального пространства.

«Никтоша» – любимая роль для интровертов с дефицитом когнитивной активности. То есть не самых продвинутых в строительстве ума и знания молчунов.

5. «ПОСЛУШНЫЙ МАЛЬЧИК»

Зооморфизм – «кот». Психологическая парадигма: пассивное соучастие.

«Послушный мальчик» поднимается над низовыми ролями, но ввиду отсутствия активной самостоятельности и инициативности не может претендовать на высокий социальный статус. Роль достаточно трудная, поскольку любая фальшь в ней приводит к подрыву доверия к нему в целом. Он должен быть наивным, «чистым», как принято говорить среди циников, с ограниченным чувством реальности, в значительной степени идеалистом, может быть, романтиком, а главное – очень благодарным учеником для любого, кто собирается навесить ему собственный опыт практического познания.

«Послушный мальчик» не выбирает себе наставника, он признает наставником любого, кто так проявляет себя по отношению к нему. Эту роль часто используют для старта карьеры, чтобы вызвать безусловное расположение к себе со стороны руководства или более авторитетных товарищей. Но в том-то и проблема, что если «чудак» или «жертва» захотят сыграть роль наставника для «послушного мальчика», а он открыто их проигнорирует, то коллеги уличат его в лицедействе. А значит, и в конформизме, приспособленчестве, в тайном своекорыстии.

Пренебрежение советами других только потому, что эти другие не пользуются авторитетом в коллективе, добавляет образу неудачного «послушного мальчика» оттенки цинизма. Того, чего он больше всего боится. Если в коллективе есть интриган, то у него появится шикарный повод сорвать с «послушного мальчика» маску. Кстати, для всех лицемеров лучший и любимый стимул поведения – срывать чужие маски.

«Послушному мальчику» все время необходимо обращать на себя внимание. Он к этому стремится. Стимулом его поведения является участливое неравнодушие со стороны «нужных» людей. Правда, «послушный мальчик» избегает поведения «жертвы». Сказать точнее, он балансирует здесь между ответными реакциями симпатии и сочувствия. Но он боится потери уважения к себе, а потому не добирает до полноценного образа «жертвы».

Далеко не всегда «послушные мальчики» играют чужую роль. Этим поведением можно прикрыть и собственную безынициативность. В отличие от «никтош», подобные лентяи всем видом показывают, что хотят добиться успеха, но дальше инициативы у них дело не идет, ума не хватает или умения. Не дотягивают. Ну, бывает. Чужое участие для них является замещением собственной утраченной инициативы. Правда, в таком случае роль «послушного мальчика» выглядит кисло, ведь они не стремятся никому понравиться. Если в карьерном игроке этой роли «старшие товарищи» видят потенциал и перспективу, то в провальном варианте «послушного мальчика» – отсутствие каких бы то ни было перспектив.

6. «ПЛУТ»

Зооморфизм – «лиса». Психологическая парадигма: притворство и хитрость.

В отличие от «чудака», вовсе не социопат, а очень даже социализирован, активен, стремится к эмоциональному подчинению всех подряд: и больших и малых фигур в игре. Классическая «лиса», или «лис», с гусарскими эполетами, но без ухарства, без лоска, чтобы не раздражать этим власть.

От «послушного мальчика» отличается активной харизмой. «Плут» не нуждается в руководителях, напротив, он аккуратно показывает, что сам мог бы стать чудесным руководителем. Он «все знает». Разумеется, как бы все знает. Очень любит показывать где надо и где не надо свои эрудицию и интеллект.

Один такой «плут» в институте патентной информации, где я работал младшим научным сотрудником, как-то задал мне такой вопрос: «Как вы думаете, в каких пропорциях истины раскрылся Альбер Камю?» Спросил глубокомысленно и задумчиво, прощупывал меня на вшивость. На «простите, не читал», тем более что до 1988 года Камю в СССР не издавался. Показательное умоблудие. По форме это как искать вилку и нож для обеда, когда окажешься на необитаемом острове, а по содержанию – «лисья» провокация.

«Плуты» очень любят тонко показать разницу между собой и другими. Они, как правило, пользуются набором приемов или мыслей, а иногда даже слов и выражений, чтобы сыграть значимость. Немало среди «плутов» и подлинных интеллектуалов. Но роль заставляет их использовать интеллект с умыслом уничижения других и коварством ментального подчинения. Они остроумны и любят демонстрировать остроту своего ума. Правда, юмор в их исполнении являет скорее злой скрытый сарказм, что является следом того яда, которым наполнено ментальное содержание их ума.

7. «ОХОТНИК (ХАНТЕР)»

Зооморфизм – «волк». Психологическая парадигма: агрессия.

«Охотники» могут быть демонстративными – транспарентными, могут быть закрытыми – латентными. Они существуют за счет конфликтов, в которых принимают самое активное участие и которые сами обычно создают или провоцируют. Для чего они это делают? Их агрессия может быть выражена как форма оборонительной реакции на факт существования скрытого врага, существование которого «охотники» категорически не допускают. Для «охотника» враг должен быть всегда проявлен, очевиден, контролируем, подавлен, а лучше, если уничтожен. Эти стимулы создают линию поведения данной роли.

Интеллектуальный или культурный фактор делает роль «хантера» более сложной и даже парадоксальной. Он может выглядеть рассудительным и доброжелательным человеком, но «охотник» всегда находится в боевом промысле. Об этом нельзя забывать. На кого охотится «волк»? Кого считает потенциальной угрозой?

Ответ на эти вопросы позволит нам определить три категории «охотников»:

1. Только на слабых. Характеризует слабый тип личности.

2. Только на равных себе. Характеризует уравновешенный тип личности.

3. На более сильного противника. Характеризует сильный тип личности.

8. «КРАСАВЧИК»

Зооморфизм – «петушок – золотой гребешок». Психологическая парадигма: имитация сексуальной харизмы.

Стремится к роли лидера коллектива и романтического героя и декламирует стихи, нагоняет на себя светлую лирическую грусть. Восхищенные реакции женщин для него – лучший стимул.

Интеллектуал в рамках роли, не больше. Создает иллюзию умнейшего, интереснейшего человека и прекрасного собеседника. Любит поговорить. Демонстрирует яркие жизненные принципы, например не терпит лицемерия и предательства. Впрочем, малодушие для него необязательно. Он вполне может перенять свойства роли и стать широкой натурой. Проявляет себя в обществе больше манерами и хорошо поставленной речью, чем агрессивными формами поведения. Всегда стремится в лидеры, но лидеры, обожаемые окружением. Противостоять воле харизматичного лидера или коллектива он не готов.

Очень не любит быть жертвой. Теряется в этой роли. Она его отрезвляет. Как правило, на подвиг не способен. Но больше всех подходит на роль героя. Так думают о нем окружающие.

Мало кто осознанно выбирает роль «красавчика», потому что неизвестно, какие она дает перспективы в социальной зоне. А если понравиться «лисе»? Или вообще нравиться женскому коллективу? Это стратегия. Романтическая симпатия – неплохая поддержка поведения.

Я однажды наблюдал такое происшествие с «красавчиком»: он попал под реакцию сексуально доминантной женщины, очень решительной и циничной, и она взяла его в оборот. «Красавчик» был обескуражен, он оказался не готов к напору этой женщины и тут же дал «задний ход». Роль моментально поменялась. На глазах у всех он стал… «никтошей». С индивидуальными оттенками игры: больше грубости, чем требовалось, с выразительными речевыми примитивизмами типа: «Слышь!», с поиском живой антипатии и т. п.

9. «ПРИНЦИПИАЛЬЩИК»

Зооморфизм – «пес». Психологическая парадигма: честность.

Далеко не всегда «принципиальщик» – обличитель порока. Это зависит от степени его эго-агрессии. Он честен, демонстративно порядочен и праведен. Когда я говорю: «демонстративно», то указываю лишь его собственную игру с самим собой. На других он не играет, утверждается ролью, безусловно, однако не играет! Парадокс этой роли состоит в том, что она морально конструктивна в саморазвитии личности. И тем не менее остается ролью. Почему? Потому что, возвращаясь вечером домой, «правдолюб» может позволить себе «расслабиться», где-то схамить, где-то недоглядеть за своими несоответствиями. Позволить себе фундаментальную ошибку атрибуции или другие ошибки. Впрочем, не будем отвлекаться на теории Фрица Хайдера.

Можно считать «принципиальщика» развитием роли «хорошего мальчика», который только хочет казаться праведником, а «принципиальщик» являет образ положительного героя – «Ивана-царевича». Соответственно, в упрощенной схеме Карпмана, который сжал все цвета спектра до отношения эр-джи-би-триады (RGB), это роль сказочного «спасителя», заступника Василис премудро-прекрасных и опекуна лягушек.

Но отношения «принципиальщика» и «хорошего мальчика» создают главный драматический антагонизм в социодраме. Не случайно они – «пес» и «кот». Конфликт подлинного и мнимого, принципов и позерства, бескомпромиссности и лжи. Чацкий и Молчалин в русской литературной классике.

Сказать, что «принципиальщик» – герой по призванию, будет не совсем точно. Иногда «принципиальщик» вынужден «все это разгребать», показывая незавидную составляющую своей участи. И все же его роль – вершина нравственного ролизма социально адаптированной личности. Эту роль выбирают индивидуалисты, чтобы представить достойный сценарий своей жизни, чтобы выбрать путь судьбы и социального взаимодействия.

Не стоит копать глубину его принципиальности и совести. Лучше это оставить за скобками. При большом желании противоречия находятся всегда.

10. «ДОБРЯК»

Зооморфизм – «бобр». Психологическая парадигма: позитивность.

«Все классно!», «Проблем нет! Где вы их увидели?» – это его лозунги. Позитивность «добряков» не всегда является формой психологической защиты несовершенства и несправедливости мира. Часто «добряки» поведением дисциплинируют свое сознание. Они пребывают на «своей волне», в какой-то своей реальности.

Роль одновременно трудная и простая. Но если предположить, что ПМП с ней категорически не совпадает, то справиться с ней будет непросто. Отсюда следует, что роль «бобра» хорошо получается с поддержкой особенностей темперамента и характера. К примеру, за всю многолетнюю практику я встретил лишь одного «бобра»-меланхолика, а «бобров»-флегматиков наблюдал можество.

У активной части «добряков» поведение оперантно, то есть с волевым содержанием, поскольку действия активны и направлены на преодоление трудностей. Это подкрепляет их принципы и еще больше сближает с зооморфом, отражающим данную ролевую модель поведения. Но мне приходилось быть свидетелем усталости этих людей от роли. Она выражается депрессией и кратковременной социальной апатией. Человек закрывался дома в своей комнате, не отвечал на телефонные звонки и старался отмолчаться и никого не видеть. «Мама не в духе», – сказала мне ее дочка. «Твоя мама бывает не в духе?» – искренне удивился я. «О! Еще как!» – последовал ответ.

Защитная реакция выглядела с явными аутическими проявлениями. А ведь эта женщина всегда была стопроцентным экстравертом! Я и предположить не мог, что наблюдаю кризис ролевой перестановки.

Оптимисты-«добряки» практически не бывают «жертвами», трудно приживаются к таким ролям, как «охотник» или «никтоша», но хорошо сочетают в себе роль белок-«трудоголиков» и псов-«принципиальщиков».

Кстати, отличает их от «псов» еще и то, что «добряки» ровно относятся к несправедливости. «Мир не переделать, – считают они, – зато можно относиться к нему по-разному».

Добряки никогда не вешают на других свои проблемы; это важное добавление к описанию их роли. Напротив, они искренне стараются разгрести проблемы других. Причем связать их действия с эмпатией вряд ли будет верным. Эмпатия – это форма переживания, сочувственность, эмоциональная реакция на чужую проблему. «Бобры» вообще могут ее не выражать, зато они всегда заменяют сочувствие помощью и действиями реальной поддержки.

Роль «добряка»-позитивщика бывает очень востребованной в социальной драме, ведь он заряжает коллектив и вытягивает общий настрой. К тому же эту роль нетрудно сыграть. При известной степени самодисциплины и желания, разумеется. Ну и тогда, когда вам не мешают характер или особенности темперамента, о чем я говорил чуть раньше. Не думайте, что достаточно только улыбаться и демонстративно «верить в лучшее». Конечно, эта роль сложнее. Однако, в отличие от многих ролей пси-драматики, ее можно играть и с определенной степенью небрежности. Если вы придете на работу грустным и внутренне опустошенным, вас не обличат в лицедействе. Скорее кто-то сделает вывод, что даже у вас в это трудное время не хватает сил все время быть оптимистом.

11. «ТРУДОГОЛИК»

Зооморфизм – «белка». Психологическая парадигма: упорство.

Роль «социальной белки» является отпечатком ролевого сценария в подражательно-имитационном поведении. Дети копируют социотип родителей, опираясь не на разумность такого поведения, а на его рационализм. Трудно внезапно стать «трудоголиком», обычно роль имеет воспитательную основу. Однако случаются и ситуационные использования такой роли, когда есть для этого важный стимул. Таким стимулом бывает образ необходимого делу результата труда, который почему-то связан с личной ответственностью персоны.

Любой молодой человек, призванный в армию, сразу попадает в эту роль, однако далеко не каждый к ней готов. Кстати, в этом случае мы наблюдаем ролевой конфликт между ПМП и ролью, навязанной тебе социальной зоной.

«Трудоголик» знает, как работать, но не любит руководить другими. Поэтому, например, тренер футбольной команды, вписываясь в мотивационные задачи для «трудоголика», все же не может соответствовать этой роли. Ведь он должен не только идеально решить свою задачу, – построить игру команды, – но и мотивировать каждого игрока на сверхусилие.

Как правило, в трудовых коллективах «трудоголики» не замечают малосущественных проблем. Чьи-то интриги, сплетни, пересуды их интересуют вяло. Они и других людей оценивают по степени полезности для дела. Если «трудоголик» – руководитель отдела сочтет «плута» ценным и полезным специалистом, то другие качества этой личности «трудоголик» проигнорирует.

«Трудоголики» очень устают и дома охотно срывают с себя маску, если они эту роль вынуждены играть и не имеют воспитания для ее освоения и применения.

Усталость «трудоголиков», играющих эту роль, проявляется в частых разговорах об отпуске, о желании «рвануть на море». Почему? Потому что это и есть возможность на некоторое время отказаться от роли белки.

Выбирая эту роль, следует помнить, что ролевая перестановка в рабочем процессе может выглядеть как демонстративная потеря мотивации.

Начальник вызовет вас к себе и спросит: «Что случилось? У вас все в порядке в семье? Может, тогда вас что-то не устраивает»? И вряд ли вы ему объясните, что просто не справились с ролью.

12. «ХОЗЯИН»

Зооморфизм – «медведь». Психологическая парадигма: величие.

Начальниками не рождаются. Но в ситуации тотального местничества и протекционизма сын какого-нибудь начальника может иметь потенциальное преимущество перед другими детьми. Родителей не выбирают, и стартовые возможности у всех одинаковые только в социальном государстве. В том-то и дело, что родиться в семье начальника и быть «хозяином» – вещи совершенно разные.

Генетически наследовать ПМП невозможно. Однако к роли «хозяина» детей приучают. Не для каждого роль подходит, поскольку в дело вступают склонности человека, а склонностью к лидерству обладает не каждый.

Автор школы онтопсихологии А. Менегетти, говоря о психологии лидера, отмечал, что истинный лидер должен не только любить свое дело, не только жить им, но должен ощущать его. Я бы не вспомнил этого автора, и уж тем более не поставил бы его в один ряд с теми именами, что прозвучали в этой книге, но такие его мысли, как: «лидер – это человек, который, удовлетворяя потребности собственного эго, реализует общественный интерес» заслуживают внимания.

Непросто научить кого-то «ощущать» социальную зону, человеческую породу, понимать человеческую страсть и принимать чужое эго, особенно если этот кто-то – еще ребенок. К тому же и лидеры бывают разными; заводилы-конфликтеры тоже иногда притягивают к себе целые команды, и лидеры-демонстраторы у нас постоянно перед глазами, вспомнить хотя бы В. Жириновского. Но это не те роли. Не так сложно научиться командовать людьми, управлять людьми, даже вдохновлять людей своей харизмой, куда сложнее – брать на себя ответственность за всех, воспринимать этих всех как свое единое пространство. «Медведь» же делает это в социальном восприятии имплицитно, безусловно, стихийно.

Он заявляет себя в проекции своей профессии, может быть, политических взглядов или нравственной позиции. Тогда он становится политическим лидером, религиозным лидером и т. п. Для него профессиональная деятельность – только средство привлечь к себе людей. Феномен «хозяина» в том и состоит, что он, возможно не обладая особой креативностью, творческой инициативой и оригинальностью, способен подчинить интерес людей, примагничивая их к себе.

Самое частое и популярное проявление этой роли наблюдается в стремлении человека чему-то обучить других. Неважно чему, неважно как. Главное – собрать вокруг себя.

ДИНАМИКА РОЛЕЙ

Я перечислил роли, но ведь «лисы» и «волки» появляются не вдруг. Наедине с самим собой человек не становится хитрее или коварнее. Хитрость – это еще не «лиса», это только отдельное свойство ее поведения. Коварство же, намеренный обман чужого доверия, расчет на скрытность истинных замыслов и целей, использование уловок и манипуляций и, наконец, захват «добычи», и все ради собственных интересов, потому что других у этого персонажа просто нет, – вот это «лиса»!

Умение скрыть цель – тоже «лиса», потому что другие роли так себя не ведут. «Волк» всегда объявляет цель, «заяц» ее выбалтывает, «мышка» говорит о ней предполагаемо, в сослагательном наклонении, «бобр» говорит о цели уверенно, а «кот» неуверенно и осторожно и т. д., а «лиса» скрывает, что является поведенческой и ментальной особенностью. «Лиса» осваивает ее на собственном опыте, на опыте первичного взаимодействия со сложным ролевым коллективом.

Конечно, таким коллективом в первую очередь является школа, потом колледж или университет. Эти социозоны предполагаемо временны и существенно не влияют на мнение о человеке и на его постоянную репутацию, поэтому являются отличной сценой для ролевого научения.

Характер, или динамика роли бывает слабой, сильной и остаточной.

Слабой динамикой называется совпадение прежней поведенческой роли с ролью в трудовой социозоне, когда ролью в пси-драматике пользуются спонтанно, не имея еще опыта ее применения именно в социозоне.

Сильную динамику показывает неоднократно отработанная в пси-драматике роль, когда исполняющий наверняка знает все приемы поведения и для него они максимально эффективны.

Остаточной динамикой роли называют слияние, отпечаток роли с характером, когда ролевые приемы используются по привычке, они остались в характере в результате долгого применения роли в трудовой социозоне.

Снова возьмем для примера «лису». При слабой динамике роли она представлена как «романтическая обманщица». Это образ пленительный и милый, но лукавый.

Сильный характер роли мы подробно разобрали, а вот в остаточном проявлении «лисы» выглядят сварливыми склочницами, что несет за собой скопище подлости, затаенной злости и недружелюбия. Свойства «обиженной старухи». Хотя… «Все мы люди, все мы человеки!» И «лисы» бывают разными, например добрыми. Но плутуют они всегда.

Подлость, которую я приписываю «лисе», является свойством ее личности, или сущности, что не одно и то же, а никак не роли. Просто подлые люди часто выбирают для себя роль «лис», навязывая этой роли такое качество. Подлость прижилась к «лисе» по этой причине.

О себе я мог бы сказать разное, только вот вряд ли нашел повод причислять себя к славному племени дураков.

Я – классический ролевой «волк»!

Стереотипное представление о «волке» как о дураке – тоже итог широкого обобщения. Откуда оно взялось? Представители возбудимой акцентуации, наиболее подходящей для роли «волка», не успевают думать. Они отыгрывают эмоциями свои гормональные и поведенческие реакции. Справляться с таким натиском трудно, и потому – «сперва сделаю, потом подумаю». К тому же это наиболее древняя форма нервных связей, ведь в ней на 90 % задействованы реакции рептильной (инстинкты выживания по системе Пола Маклина) и лимбической (эмоции) мозговых систем. На то, что принесла нам эволюция и производится неокортексом (та часть мозга, что имеет борозды и извилины), остается лишь малая сумма связей при реакциях истинных поведенческих «волков». Объективности ради надо сказать, что современные нейробиологи идею трехслойного мозга Поля Маклина, продержавшуюся до конца ХХ века, не признают. Но «волк» остается «волком».

Однако оценим все двенадцать ролей в их стартовой, слабой драматургии. Проверим, как вы усвоили информацию о ролях. Я намеренно не указываю символа-зооморфа, чтобы вы сами попробовали его определить.

Николай Михайлович Карамзин когда-то охарактеризовал Россию одним словом: «Воруют!» Мне, пожалуй, не удастся так коротко определить ролевой типаж, поэтому буду использовать взаимосвязанную диаду из слов в конце характеристик.

• Молодой неторопливый сотрудник, аккуратист, не хлопотлив, не рвется из кожи вон, чтобы обойти других или кому-то понравиться. Он нравится самому себе, и этого ему хватает. Вообще у него с самооценкой все в порядке, только он никогда ее другим не навязывает, он ждет, что другие сами его оценят по достоинству. Работа его не напрягает. Отношения с коллегами поддерживает ровные, конфликтов избегает, но за себя может постоять. Если его охарактеризовать двумя словами, подойдут «спокойствие» и «уверенность».

• Энергичный, активный. Часто не знает, куда себя направить. Любит категоричные и экспрессивные лозунги. Терпеть не может покой и размеренность бытия. Умеет собирать вокруг себя команду, которая видит в нем предводителя. Ему нравится выглядеть лидером, но он способен отвечать только за самого себя, другие для него обуза. Плохой дипломат. Обычно слишком прямолинеен и категоричен. Конфликт для него – преимущественный способ решения всех проблем. Если охарактеризовать его двумя словами, подойдут «заряженность» и «конфликтность».

• Иногда осторожный, внимательный, но чаще – игривый, лукавый, с приподнятым настроением. Гипертимный тип акцентуации, то есть эмоционально и двигательно активный. Умеет быстро обретать друзей. Через полчаса общения вы доверяете ему как лучшему другу. О чем он на самом деле думает – никто не знает. Вроде бы у него нет тайн, потому что он охотно о себе рассказывает, но иногда случайно выясняется, что его рассказы – это лишь версия «правды». Кто-то утверждает, что он завистлив и способен вести себя подло. Что ж, может быть, но такие проявления пока не являются яркой очевидностью этой роли. Для почти самой короткой его характеристики подойдут два определения: «хитрость» и «осторожность».

• Рассудительный, уверенный в себе, дружелюбный человек. Жизненного опыта не хватает, поэтому его выводы иногда звучат идеалистически наивно. Он уверен, что не существует неразрешимых ситуаций: если захотеть, можно всего добиться. Любит строить планы. В его планах всегда все рационально и логично. Звезд с неба не рвет, но то, за что берется, выполняет добросовестно и тщательно. Романтик. Это один из тех, кто придумывает песни под гитару. Акцентуация у этого человека определяется как циклоидная. Это когда открытая общительность может сменяться глубокой задумчивостью и погружением в собственные мысли и переживания. Характеристика двумя словами: «честность» и «надежность».

• Шутник, довольно легкомысленный человек, но простой в общении. На каком-то этапе начинает понимать, что происходящее в мире является результатом более сложных связей и закономерностей, чем то, что он способен осознать, потому пользуется популярными и недальновидными, но зато простыми и понятными теориями. Неуверенность в своих силах тщательно скрывает, но его собственные инициативы обычно выглядят неудачными. Это укрепляет его сомнения в самом себе, поэтому он предпочитает быть исполнителем, а не лидером, – меньше ответственности и риска. Впрочем, риска не боится. Самой большой неприятностью для него является разочарование в людях. Двумя словами характеризуется: «простодушие» и «наивность».

• «Мир создан для меня» – так считает этот человек. Ему изучать самого себя значительно интересней, чем окружающее пространство. Он может быть разным: и очень правильным, и мерзким, но всегда найдет себе оправдание. Фундаментальная ошибка атрибуции – это как раз про него. Любит серьезные вызовы, значимые дела, интересные задачи, но категорически не приемлет ответственность за неуспех. Считает себя великим, необыкновенным, уникальным, но ищет постоянного подтверждения этому. И когда с кем-то заводит доверительные разговоры о своих проблемах, на вопрос: «Что ты об этом думаешь?» предполагает услышать не столько прямой ответ, сколько подтверждение собственного мнения о себе. Самый большой страх, который скрывает его эго, заключен в том, что он ошибается в самооценке, что он – самый обыкновенный человечишка. Естественно, что тип акцентуации – демонстративный. Двумя словами его можно отметить так: «самолюбие» и «величие».

• «Всех взять себе в союзники!» – вот девиз этого человека. Он любит действовать, а не рассуждать, но никогда не идет напролом, действует осмотрительно и спокойно. Вообще, обходные пути – его способ решения задачи. Понятия справедливости и честности считает химерами, фантазиями идеалистов. Легко меняет взгляды, фундаментальных убеждений не имеет, скорее – принципы, среди которых: «Ничего не загадывай наперед, жизнь покажет, что хорошо и что плохо». Больше всего не любит конфликты с заранее проигрышной позицией, потому умеет подбирать себе союзников. Но ко вчерашним союзникам быстро теряет интерес, если они ничем помочь уже не могут. В двух словах характеризуется понятиями «расчет» и «выгода».

• У этого человека амбиций не много. Он придерживается принципа: «Сначала сделай, потом рассуждай»! Свое дело может найти не сразу, но в итоге осваивает его до мелочей. Даже в молодые годы – очевидный представитель практического ума и рационального опыта. Менять профессию не любит, оценивает себя скромно, в лидеры не стремится. Взгляды и убеждения фундаментирует догматикой, и все потому, что глубокая теоретическая рассудительность – не его стихия. Усидчивый и упорный. Без работы не сидит, его руки всегда найдут какое-то дело. И начатое дело доводит до конца. В двухсловной формуле характеризуется как «надежность» и «деятельность».

• Работа по принуждению – это приговор в первую очередь для него самого. Этот человек совершенно безынициативен и равнодушен к работе, но может показать иногда такие интересные и живые мысли, например по организации производства, что язык не повернется назвать его просто лентяем и бездельником. Кажется, что его безразличие – форма протеста против системы, с которой у него возник ментальный конфликт. Впрочем, это может быть не причина, а следствие апато-абулического дефекта личности. Но если человек следит за собой, не безразличен к своему внешнему виду, распорядку дня, системе питания и прочему, то здесь более сложная условно-рефлекторная связь, чем просто абулическая, как ее называют, или волевая дисфункция. В нашем описании ролевого типажа остановимся на том, что он рассудительный, безамбициозный, закрытый от авторитетов скептик с критическим отношением к происходящему. В двух словах характеризуется как «сомнение» и «равнодушие».

• Об этом человеке можно сказать так: нераскрытая индивидуальность, амбициозный, оригинал. Он обладает интересным и нестандартным взглядом на вещи. Заряжен на что-то великое, но на что, не знает сам. Не находит понимания у коллег, считает, что его явно недооценивают, что люди в большинстве, и особенно вокруг него, ничтожны и мелки. С реальностью справляется плохо, не успевает за ней. Любит теоретизировать, все подвергает сомнению, позиционирует себя центром критического ума. Ему тоже нужен антагонист, но не враг, как «волку», а лишь противник. Ярко раскрывается только в конфликтной диаде. Но в конфликте ведет себя спонтанно и непредсказуемо. В двух словах характеризуется как «независимость» и «оригинальность».

• Про этого человека можно сказать, что он пропущен через мощный психофильтр: черты яркой индивидуальности удалены, закрепились только адаптивные социальные признаки. Остальное лишь зависит от динамики нервных процессов. И все же каждый человек – это психологическая собственность и различимость, и потому он тоже несет определенные черты психологической индивидуальности. Он – исполнитель, иногда прилежный, иногда небрежный. Высокие цели маленьких коммерческих фирм не лишают его сна и покоя. У него на первом месте всегда будет стоять семья, а заработок ему нужен для того, чтобы содержать семью. Для него так было, так есть и так будет всегда. На таких, как он, держатся традиции социального общества, включая главные ценности этого общества и его сознание. Он считает, что всегда принимает решение сам, но, по сути, за него это делает «система», он лишь проводник стереотипного выбора стимулов и реакций. Двумя словами этого человека можно охарактеризовать так: «простота» и «обыденность».

• Еще один ролевой типаж демонстрирует «обыкновенного» человека, только человек этот состоит из суммы отраженных внутренних противоречий. Тревожный тип акцентуации, и потому ищет поддержку у других. Для него работа – это вызов, возможность вырваться из тесноты самого себя, раздвинуть границы мира, в котором он оказался по причинам, от него не зависящим. Его с детства приучали всего бояться, не лезть вперед, быть «таким, как все». А может, и не приучали открыто, но он рос в такой среде. Теперь, возможно, представился случай поднять себя до уровня значимой, заметной индивидуальности. Он и хочет этого, и боится одновременно. Этот человек не готов рисковать собой и меняться; он не то что не верит в собственные силы, он ими просто не обладает. Принятие самостоятельных решений для него – непреодолимая трудность. Выразить его можно так: «неуверенность» и «сомнение».

Круг замкнулся. Социальная зона, как правило, не показывает других ролей.

Но что это – характеры или роли? Эти двенадцать коротких характеристик?

Сращение того и другого. Точнее, сращение роли с психологическими особенностями личности. Во многом здесь отражены еще свойства этих особенностей, но свойства, используемые как образы личности в способах ее социального поведения. Такие личности начинают играть в социальной зоне, чтобы скрыть свои осознаваемые слабости и проимитировать свойства, работающие как стимулы для полезных реакций руководства. Так, ролевой типаж, отмеченный, например, «самолюбием и величием», начинает подыгрывать себе ролью, где главные свойства – «расчет и выгода». Круг замкнулся, и роли начнут повторяться.

С чего я начал? С молодого и неторопливого сотрудника?.. Это наш «медведь», только он еще не стал «хозяином» социальной зоны, он только заявил ей о себе. В русской сказке он априори стоит на позиции хозяина социальной зоны, в жизни – необязательно. Но посмотрите на этих «социальных генералов», сидящих в одиночестве за большими столами в собственных кабинетах. Как они вживаются в неторопливую и величественную роль «медведей».

Все перечисленные роли, которые мы сейчас разобрали в их слабой динамике, можно считать началом построения ролевой драматургии. «Лиса» ведь не сразу становится интриганкой и склочницей, она приходит в коллектив романтичной и улыбчиво-загадочной притворщицей. И «волк» не бросается с порога в склоку с новыми коллегами. Все это складывается в процессе взаимодействия, в том числе и в процессе игры.

Такими первичные роли входят в пространство возможного социального успеха или неуспеха, развития личности или ее ниспровержения, наконец, в пространство счастливой или бездарно прожитой жизни. Можно и так сказать, учитывая, сколько суммарно времени мы отдаем работе и как она влияет на наши жизненные возможности.

А дальше – их роли будут развиваться, стыкуя психологические особенности личности с социальной зоной. Кто-то, как я говорил, играет только самого себя. Хорошо, если это «трудоголик» или «принципиальщик», у которых сложились отношения с начальством. А если не сложились? Или вам судьбой уготовлена иная ПМП? Стоит ли полагаться только на удачу?

Давайте посмотрим, как мы можем сыграть. Но сперва оценим поле нашей игры – рабочий коллектив.

Знаете, в какой русской сказке показана, пожалуй, наилучшая модель управления? «Репка». Почему? Потому что руководитель сумел построить такую модель коллектива, при которой даже самое низовое звено сработало сверхэффективно, обеспечив финальное взаимодействие, которое привело к общему успеху. Кроме того, руководитель (в сказке эту роль выполняет дед) разместил в рабочем процессе так конфликтные диады, что они не только не мешали общему делу, а наоборот, идеально сложили способ достижения коллективного результата и, соответственно, общего успеха. Ведь если разобрать зооморфов этой сказки, то собака и кошка – природные антагонисты, кошка и мышка – природные антагонисты. Тем не менее модель преодоления их конфликтности выстроена здесь весьма успешно.

Какой, скажите, толк в отработке гигантского по замыслу проекта от невзрачной «мышки»?! Смешно считать, что ее участие способно на что-либо повлиять. Однако автор этой пси-драматической модели не только не согласен с такой мыслью, он утверждает, что ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА КАЖДЫЙ УЧАСТНИК РАБОЧЕГО ПРОЦЕССА НАХОДИТСЯ НА СВОЕМ МЕСТЕ И ВСТРАИВАЕТСЯ В ОБЩЕЕ УСИЛИЕ, МОЖНО РЕШИТЬ СВЕРХЗАДАЧУ!

Нас в этом утверждении интересует прежде всего психологическая составляющая, которую не понимали составители сказок, но которая (еще до открытия законов психологии) идеально отрабатывалась в случайно успешных вариантах. Сегодня, когда психологическая наука так глубоко продвинулась в исследовании устройства человеческой психики и поведения, мы с вами можем произвольно составлять максимально успешные модели рабочего взаимодействия. Конечно, по этой причине они не попадут в сказку, и мы не станем ее героями. Но насколько станет лучше жизнь каждого, кто понимает законы ролевой психологии и сознательно ими пользуется!

В трудовом коллективе нет больших и малых ролей, есть должности, которые создают рабочую целесообразность и целедостижение коллектива. Каждый должен занимать то место, на котором он принесет больше реальной пользы. Ролевые взаимодействия при этом будут максимально эффективными, и в коллективе будут править симпатия и уважение. И напротив, склоки и конфликты, как индикатор, говорят о проблеме в пси-драматике, о том, что нужно срочно поменять состав или расположение ролей. Без этого коллектив не способен дать результат, не стоит ожидать его. На проводимых мной практикумах по ролевой психологии часто присутствуют руководители, и именно на этот момент я всегда обращаю их внимание. Именно для тех, кто сам способен что-либо решать, изменять структуру коллектива и его штатное расписание, я бы охотно посоветовал держать перед глазами модель успешного коллективного взаимодействия из русской сказки «Репка» и разобраться в азах пси-драматики.

Итак, коллектив с точки зрения пси-драматики. Что это такое? Это такой состав ролей, который полностью закрывает понятие социальной сцены. То есть в нем есть все основные роли, по которым течет взаимодействие между людьми в социальном обществе.

Конечно, для того, чтоб успешно пользоваться пси-драматикой, не обязательно знать все возможные ролевые модели. Почему? Потому что их в принципе может быть очень много. На нашей представленной в этой книге социальной сцене показаны наиболее популярные, обычные, часто встречающиеся игроки пси-драматики. И этого достаточно для успеха любого, поверьте мне.

Кстати, вы обратили внимание, что я говорю – на «нашей» сцене, записывая вас в коллектив единомышленников? Это является приемом манипулирования. Называется «принуждение к союзничеству». Так всегда делают спикеры, у которых нет достаточного авторитета или которые обладают слабыми аргументами. Я умышленно так себя веду, чтобы познакомить вас с различными психотехниками. Используйте этот элементарный прием, чтоб вовлечь коллег в работу. Надо сказать, что термин «психотехника», который когда-то ввел Уильям Штерн[15], несколько шире, чем просто прием манипулирования.

В психологи манипулирования, насколько я помню, самое значимое имя – Эверетт Лео Шостром, продолжатель идей гуманистической психологии и президент Американской психологической ассоциации. Он выстраивал собственную модель конфликтных диад, противопоставляя актуализатора манипулятору. Для нас важно запомнить, что актуализатор обладает самоценностью, ориентирован на собственный опыт и критически оценивает манипуляции. Поэтому не соглашайтесь, что показанная мной сцена пси-драматики является «нашей».

Но вернемся к коллективу. Для социальной сцены коллектив станет полным, когда закрывает все роли в пси-драматике. В реальных коллективах среди сотрудников фирм или предприятий такого может и не быть. Но нам необходимо разобраться с тем, кто с кем и как взаимодействует в социальной зоне, чтобы понимать все правила игры.

Целое может быть представлено как круг. Замыкая круг, мы возвращаемся к тому, с чего начали, и процесс повторяется. Только уже в новом витке развития.

Давайте немного попрактикуемся. Вспомните или пересмотрите фильм «Властелин колец». Какие социальные роли играют Фродо Беггинс, Гэндальф, Леголас, Сэмуайз Гемджи (Сэм), Мериадок Брендибак (Мери)? Попробуйте так разобрать любое другое любимое вами произведение – вы удивитесь, что везде найдете ролевую психологию.

Помните только, что герои могут лишь напоминать известную нам роль, поскольку их ролевые приоритеты подавляются отношением «характер персонажа» – «обстоятельства, в которые персонаж поставлен». Роль не всегда проявляется отчетливо и явно. Но ее признаки видны всегда, в любых обстоятельствах и независимо от исполнителя.

Еще более интересно разобрать своих друзей по ролям, которые были описаны выше. Если у вас недостаточно друзей, то разберите знакомых по тому месту, где вы учитесь или учились, в ролевых стереотипах пси-драматики. Не трогайте только родных, не рассматривайте их относительно себя по ролям трудовой социозоны: здесь тоже работает ролевая психология, но роли немного другие.

Психологи говорят, что поиск положительного стимула – цель человеческой жизни, если рассматривать ее с позиций теории поведения. Поиск стимула вообще штука занимательная. Например, так мы можем отследить отношения между ролями в диадах. Отношения эти могут быть индифферентными, взаимоуравновешенными или конфликтными.

Знаете, что такое счастливая семья? Это когда отношения между ролями в основной диаде являются взаимоуравновешенными. Никакие другие комбинации связей не создают людей счастливыми в браке. Поиск стимула в этом уравнении нацелен на удовлетворение эго партнера. Когда это выполняется парно – никто не страдает, напротив, любящий тебя человек дает тебе то, что сам ты себе дать не можешь.

Однако рассмотрим конфликтность диад[16] – займемся поиском врага. Это легко, полученных нами к этой странице знаний уже достаточно. И это важно, потому что ничто так не мешает продвижению на работе, как враги и недоброжелатели. При этом недоброжелателей можно легко обезоружить, а врагов и вовсе не создавать. Ведь враги появляются только из недоброжелателей, а чтобы недоброжелателя довести до уровня врага, надо очень «постараться».

Конфликт, с точки зрения уотсоновского бихевиоризма, только реакция на вскрытый стимул. Нет этого стимула – нет и конфликта. А в конфликтной диаде стимулом является ролевое поведение одной из составляющих ее масок пси-драматики. Реже – уже сама маска. В детских коллективах достаточно и маски. Рассмотрим пример.

Приходит в класс новый мальчик. С виду не очень спортивный, скромный, застенчивый, да и еще и в очках! Какой дивный образ для пересмешников и пси-агрессоров! Наиболее активные из них даже пытаются устроить ему прессинг. И тут вдруг оказывается, что мальчик этот – перворазрядник по боксу или молодой специалист по славяно-горицкой борьбе и вполне способен за себя постоять. Раз-два, и обидчик держится за ребра. А речь-то какая у «беззащитного образа»! «Не боись, – говорит он, – я тебя выносить не буду, только по корпусу чуть-чуть поработаю». И поработал. Речь – шикарное подкрепление по Трондайку. В этом примере срабатывает его «закон эффекта»: при повторении поведения реакции на приятные переживания закрепляются, на неприятные – угасают. Замечательный вывод! Он не только утверждает, что мальчик психологически защищен от повторной посторонней агрессии, данный вывод говорит, что этот мальчик вообще отбил охоту буллингеров атаковать подобный образ. То есть стимул для реакции коллектива погашен. Этот коллектив больше не производит конфликтной реакции на такой образ. Мальчик своим поведением мог создать новый стимул для конфликтных реакций, конечно, но это уже другая история.

Что важного мы увидели в этом примере?

Во-первых, если с кем-то на работе у вас выстраивается конфликтная диада, это значит, что вы работаете стимулом для этого конфликта – измените чуть поведение, и избавитесь от конфликта. Во-вторых, врагов мы все наблюдаем явно, а вот недоброжелатели не так очевидны, особенно если недоброжелателем выступает какая-то из притворных ролей – «лиса», «кот» или «петушок – золотой гребешок».

Легко вычислить недоброжелателя, если проанализировать все диады, которые сложились у вас в коллективе. Понять, какие из них отрицательные, легко даже тем, кто не привык прислушиваться к своему бессознательному: в отрицательной диаде при общении вы всегда почувствуете напряжение, желание поскорее закончить эту трансакцию. К таким диадам нужно присмотреться внимательнее и понять, что именно в вас является стимулом для отрицательной реакции второго. Эти мелочи легко контролировать поведением, позже я расскажу подробнее.

Часто индивидуум комбинирует роли, соединяет свойства одного игрового построения с другим. Возьмем для примера Эдмона Дантеса из литературной классики – графа Монте-Кристо из романа А. Дюма. Конечно же, перед нами «принципиальщик», но после начала его мести – еще и «охотник», и даже чуточку «плут». Но литературная классика тем и отличается, что характеры в ней прописаны сложные, объемные, иногда противоречивые.

К счастью, в трудовой жизни такие характеры встречаются довольно редко, поэтому даже небольшого навыка ролевой психологии достаточно, чтобы существенно усилить свой карьерный успех. Сюжет человеческой жизни сложнее, чем социотеатр ролей в служебно-карьерной драматургии. Порой мы ежедневно играем роли, чтобы избежать конфликта или скрыть подлинные чувственные реакции и переживания, чтобы выглядеть чуть лучше, чем есть на самом деле.

Маска – это не сама роль, а образ героя роли. Согласитесь, если вы выбрали роль «жертвы», то находиться в постоянном оптимизме и приподнятом настроении неправильно. Вам не поверят. Роль будет невозможно превратить в паттерн поведения. Вот оптимизм и демонстрация хорошего настроения – это маска, в которой играется «жертва». Маску стоит выбирать сообразно роли, эффективность ваших действий возрастает в разы.

Есть смысл разобрать маски, в которых мы играем роли. Конечно, речь идет о наиболее типичных соответствиях. Более того, вы сможете поэкспериментировать и усложнить роль, добавить ей новых красок, новых штрихов, убедительности и выразительности.

1. МАСКА ГРУСТИ

Подходит для многих ролей. Эмоционально соответствует неудаче, отсутствию сил на сопротивление проблемам, пессимизму. Другими словами, выражает отрицательный ответ человеческого эго на стимулы бытия. Человек в этой эмоции может быть подавленным и замкнутым, а может отражать свое состояние с открытыми эмоциями. Так ведут себя люди, страдающие истерическим расстройством, и астеники.

Обычно это определение связывают с типом телосложения, но российский и советский психиатр Петр Борисович Ганнушкин определил астеника в предмете психологии поведения, а не физической культуры. По Ганнушкину, астеником является человек с повышенной нервно-психической чувствительностью, возбудимостью и одновременно быстрой истощаемостью. Грусть такого человека может выглядеть более динамично. Например, со вздыханиями, долгими остановками взгляда на каком-нибудь предмете, сцеплением пальцев рук и поднесением их к лицу. Это все маска, в которую запечатывают внутреннее переживание.

Грусть бывает разная, например светлая романтическая. Но она является формой психического переживания, связанного с другой причиной, никак не ролью. Важный вывод, который мы должны сделать: маска связана с ролью, является ее отражением и реакцией человека на исполняемую роль.

Соответственно, грустить можно по-разному. Например, у роли «трудоголика» это будет одна грусть, а у «красавчика» – другая. Здесь мы наблюдаем влияние темперамента или особенностей характера, а может быть, психической черты личности, отражающей особенности восприятия и поведенческие реакции. Такими часто бывают этико-интуитивные интроверты, которые почти не замечают радости, а вот неудачи переносят с излишней нервозностью, заряжаясь отрицательным настроением.

Представим себе, что такой человек ничего не говорит, никак себя не ведет. Мы наблюдаем только его фотографию в таком состоянии. Ведь состояние должно как-то отражаться его мимическими морщинами, характерным напряжением лицевых мышц и т. п. Это и есть маска! Попробуйте ее примерить на себя прямо сейчас, читая эти строки.

Грусть «трудоголика» обычно лишена эгоистической причинности. Это скорее реакция на неудачи других, на семейные проблемы или нехватку денег, которые белка вкладывает в благополучие и успех семьи. Кстати, вспоминаю случай из своей практики. Разбирали эффект аттракции – особого ощущения, формирующего симпатию. Я тогда сказал человеку, поведение которого мы разбирали: «Почему вы всегда такой грустный? Считается, что люди не любят молчунов, хмурых и мрачных. Потому что это – маска недоброжелательности и отчуждения». На что он мне ответил: «Я не грустный, я сосредоточенный». Вот! Это и есть привычная маска «белки». Она не играет грустью. Паттерновая «белка» погружена в заботы, и эмоциональная сосредоточенность, серьезность – ответ на их количество; а людьми это воспринимается как грусть.

А вот грусть «красавчика» – отпечаток его эгоизма. Он что-то недополучил, потерял или продешевил в чем-то. У этой грусти другие причины. Конечно, эмоциями это различие не отразишь, а внутренним состоянием? Попробуем! Итак, грусть «красавчика»: я обиженный, но острота обиды уже прошла, остался ее пепел. Неудача. Не хочу, чтобы меня жалели или, наоборот, злорадствовали, поэтому ничего не комментирую. У меня просто плохое настроение. Пусть они смотрят и думают, что со мной происходит. Неужели они не замечают, что со мной что-то происходит? Значит, надо чуть прикусить губу и смотреть вперед-вниз, слегка наклонив голову. Слегка, а не как у двоечника-первоклассника перед разговором с родителями.

Ну что, получилось?

2. МАСКА РАДОСТИ

Главное свойство всех «добряков». Эмоционально выражается улыбкой. Конечно, необязательно все время улыбаться, мимическое отражение радости может быть латентным. Человек, который все время беспричинно улыбается, обычно страдает синдромом Ангельмана. Впрочем, он не страдает, он радуется.

«Бобры» заряжены своим оптимизмом, и он отыгрывается положительными эмоциями, среди которых радость самая устойчивая. Есть еще восторг, умиротворение, удовольствие. Кстати, вы видите разницу между радостью и весельем? Веселье – это действие. Оно чем-то выражается: шутками, розыгрышами друзей, то есть измененной моделью поведения человека. А радость демонстрирует хорошее настроение в границах тех эмоций, которые свойственны поведению каждого конкретного человека. Для одного больше, для другого меньше.

Мимику нельзя называть точным признаком человеческой сущности. Я, конечно, противоречу Чезаро Ломброзо[17] и его методу, но все же. Мимика лишь соответствует маске, в которой отыгрывается социальная роль. Эта роль еще не отражает подлинные психологические основы самого человека, а мимика показывает мышечные реакции при эмоциональной поддержке поведения или переживания, и не более. Ах, этот веселый прищур глаз! Такая запоминающаяся, красивая улыбка с озорными прищуренными глазками. Как у ребенка. Не обманитесь с доверительной симпатией в ответ. Так улыбаются «лисы»!

Жена прежнего друга очень приманчиво улыбалась. Будто искорки света сыпались из ее глазок. Они развелись из-за каких-то взаимных романтических историй, но договорились прописать ее в квартире мамы этого моего друга. В неприватизированной, замечу, квартире. Вопрос всего одного-двух месяцев. Уж не знаю, как она сделала приватизацию, но через месяц неожиданно предложила маме покинуть «не принадлежащее ей жилище». Возможно, я путаю какие-то детали, все-таки 25 лет прошло. Прямо сказка про ледяную и лубяную избушку. Только-то вот он сам никак не зайцем был по жизни.

«А что ты ожидал от лисы»?» – спросил я его. Всего только эмоции, но как они характерны для образа, который естественно вписывается в эту роль. «Лисы» выглядят очень «мягкими», тихими и скромными в эмоциях своей радости, что является уловкой. Причем уловка неконтролируемая, но чрезвычайно типичная. Если вам знакома эта деталь маски, вы, наверное, обратили внимание, из какой «глубины» во время улыбки смотрит лиса? Она будто оценивает вас, изучает. Будто добавляет что-то новое к вашему сложившемуся у нее портрету.

Характерными деталями радости «чудака» будет шумная и нескрываемая радость. «Ворона» вообще является предметом изучения психиатрической науки. Хотя как посмотреть. Когда-то в восьмидесятые годы преподаватель кафедры патопсихологии говорил студентам: «Патопсихология рассматривает частные случаи отклонения от норм психической деятельности, которые в значительной степени превосходят эти нормы». Вот так! Сейчас уже я не вспомню, как звали того преподавателя, даже специально интересовался при написании этой книги. Может быть, Виктор Васильевич Лебединский. Утверждать не могу, столько лет прошло. И все же какая озорная мысль – «только те, что значительно превосходят норму».

В психологии есть понятие – акцентуация, так называется особенность характера человека, при которой отдельные черты чрезвычайно усилены. В пределах клинической нормы поведения, но акцентуация признается крайним вариантом поведения. Так вот, «чудак» – носитель таких проявлений. «Ворон» даже называют акцентуированными личностями. Но одно дело – тихая акцентуация, а другое дело – возбужденная и навязываемая всем. Представляете, как маска радости украшает лицо этой роли. Она просто обжигает его.

Хотя именно в этой маске «чудак» иногда переигрывает. Его глубокомысленные утверждения типа: «Гинекология – тоже наука!», внешность, которую Эрик Берн однажды назвал «шизофренической униформой» (мне доводилось встречать на «вороне» футболку с надписью: «XI съезд работников свиноводства»), – все говорит о гебефреническом синдроме, но… загляните в его глаза, точнее, глубже. А там можно увидеть сосредоточенное и напряженное одиночество, беспомощность перед проблемами бытия, желание разобраться в происходящем, не примыкая ни к каким интересам и лагерям. Но так ли хорошо у «вороны» получается маска грусти? Грусть ей сыграть труднее, чем дурашливую радость. Поэтому маску радости «вороны» выбирают значительно чаще. Этим она себя и выдает.

Натуропат и психолог Ральф Пфайфер сказал, что «некоторые люди просто более энергичны, обладают более высоким уровнем активности, большей выносливостью и большим любопытством, чем другие». Можно дополнить, что эти некоторые люди обладают еще и большей иронией, которую способны превратить в моторику поведения.

Вполне оправданно считать, что эмоциональные реакции человека раскиданы между полюсами радости и грусти, могут проявляться в активных формах и даже иметь отношение к другим состояниям полюса радости. Например, энтузиазму. Все равно энтузиазм соотносим с позитивным состоянием индивидуума, с внутренним желанием что-то творить и созидать, а не бесполезно улыбаться.

Что ж, попробуем примерить маску. Взгляд выше, не задирайте голову, но держите уровень взгляда выше горизонта. Не обязательно улыбаться и уж тем более хохотать. Зарядите улыбкой свое настроение, спрячьте ее, но так, чтобы было заметно, что у вас все в порядке. Узнали? Эту маску носят те, кто очень заботится о своем имидже.

3. МАСКА РАВНОДУШИЯ

Главный носитель этого образа – «никтоша». Впрочем, «ежи» бывают и грустными. Апатия и фрустрация – плохие стимуляторы оптимизма, поэтому радость для «никтош» – состояние сиюминутное, никак не системное, грусть – частое, а равнодушие – почти постоянное.

Некоторые социальные зоны, где отношения построены на подчинении, подавляют эмоциональные реакции человека, приучают его к маске непроницаемости и сдержанности. Такова армия. Там социальной зоной навязывается одна роль – «белки». «Трудоголик» прекрасно усваивает требования дисциплины и самоорганизации, управляем и хорошо социализируется даже в сложных условиях бытия. Социальная зона формирует требование: «Не думай, выполняй приказ!» Разумеется, «муравьи» этой социальной зоны адаптируются к требованию, иначе она их раздавит. И здесь включается еще одно правило ролевой психологии: чем труднее покинуть социальную зону, тем заметнее влияние социальной зоны на роль.

Мне приходилось наблюдать в быту поведение бывшего начальника оперативного отдела при Центральном аппарате КГБ СССР. Такие отделы, вероятно, функционировали при разных главках, поскольку в официальной структуре КГБ отдельно такое подразделение не обозначено. Это не так важно. Человек, о котором я говорю, с одной стороны, был показательным игроком социальной роли в маске холодного равнодушия, с другой – демонстрировал конфликт личности и роли, который выражался в его глобальной усталости и перенесении себя куда-то в другой облик. Маска была настолько холодна, что этот «холод» проникал к вам в душу.

Вот вам на заметку! Вспоминая его, я понял, что равнодушие бывает не только пассивным, иногда оно способно подавлять эмоции собеседника, манипулировать им даже без помощи второй сигнальной системы. Проще говоря, без помощи речи. Сталкивались в жизни с таким?

Задумчивость и сосредоточенность – любимая маска интроверта. То же равнодушие, но более живое, наполненное внутренними соками спелого человеческого ума, назовем это имплицитной[18] концентрацией. Я не стану отвлекаться на теорию психолога Артура Ребера[19] об имплицитном научении, скажу только, что равнодушие иногда выражается не «пустотой мозгов», а, напротив, формой их специфической загруженности и помещением себя в эту загруженность. Имплицитность касается не только локомоторного рефлекса движения, то есть особого двигательного навыка, например катания на велосипеде (самый популярный пример при разборе имплицитного научения), но и подконтрольности самопогружения в неосознаваемые образы умственных настроев. То есть пребывания на «своей волне». Видите, каким разным бывает равнодушие.

Как роль использует эту маску? «Лиса» любит с помощью равнодушия показать дистанцию между собой и кем-то. У нее равнодушие с оттенком пренебрежения. «Волки» редко используют образ равнодушия. Они показывают скорее безразличие к тем, кто не имеет причин для их уважения. Равнодушие «медведя» – доброжелательно, но является обычно самой ходовой маской. Если бы мы попробовали разговорить его равнодушие, то оно сказало бы нам: «Какой смысл говорить раньше времени? Поживем – увидим! Я не стану никому раздавать никаких авансов, только время покажет, кто чего стоит». Эта маска выражена как позиция, взгляд, логическое обоснование поведения. Запомните это!

Давайте попробуем надеть маску равнодушия. В глазах – пренебрежение, дистанция, некоторая неприязнь. Значит, держим их не широко открытыми, чуть сжимаем. И смотрим сквозь объект, а не на него. Уголки губ сжаты, эмоции погашены. Имитируйте разговор. Не переходите на экспрессию, напротив, чем больше невозмутимости и отрешенности в словах, тем сильнее ваше подавление «противника». Это один из самых действенных приемов манипулирования – просто не замечать человека и тем выводить его из себя.

4. МАСКА ЭНТУЗИАЗМА

Маска энтузиазма – частый образ в ролевом поведении на работе. Так ведут себя «белки», «вороны», иногда «псы» и даже «зайцы». «Мышка-норушка» превращает энтузиазм в суету, а «кот» взрывается энтузиазмом только сиюминутно, чтобы показать, как он подхватил полученное научение.

Энтузиазм бывает продолжительным и не очень. Продолжительный держится на догме, на каком-то постоянном стимуле, обычно агрессивном. В психологии есть понятие принуждающего стимула[20], которое относится к теории мотивации. Таким стимулом может быть наглядная пропаганда, поддерживаемая лозунгами как дополнительными сигналами – корреляторами поведения.

Раньше над головой висели красные тряпичные растяжки с призывами «Вперед, к победе коммунизма!». Сейчас рекламные слоганы типа «Ваша успешность – наша забота». И в одном, и в другом случае нами манипулируют, подталкивают к изменению поведения, изменению выбора действия.

По мнению профессора Черняховской В. Е.[21], везде, где присутствует побуждение человека к совершению каких-либо действий, есть тот или иной прием речевой или лингвистической манипуляции. Запомним это.

Не обязательно попадать под чью-то волю, находясь в состоянии энтузиазма. Усвоим еще один научный термин: интенция. Как говорят психологи, интенция – проекция воли на определяемую цель. То есть заряженное намерение. Впрочем, не будем расширять пространство науки, заглядывая, например, в Вюрцбургскую школу, где поработали с понятием интенции, поймем только, что интенции превращают биологический организм в человеческую личность. Если они (интенции), конечно, социально полезны и отмечены достижениями, деятельностью. В какой-то мере интенции соединяют сознание с поведением.

Энтузиаст заряжен интенциями более, чем кто-либо. По этой причине я и загрузил вас новым научным термином. Энтузиаст не только интенциальный оптимист, он превращает интенцию в смысл своего бытия. Представьте на секунду, что было бы с энтузиастами периода коллективизации и индустриализации, если бы они действительно построили коммунизм! Впрочем, думаю, что это уже не ваша тема. Скажем так, представьте себе, что энтузиасту не к чему больше стремиться – все вершины достигнуты. Ролевая перестановка здесь очень сложна. «Белка»-энтузиаст впадет в экзистенциальный кризис! Вся работа переделана! Для нее это – страшная реальность.

Еще два слова о манипуляции. Мы вроде бы предположили, что необязательно быть манипулируемым, активно показывая свое устремление по вектору идеи под парусами желания и нетерпения, то есть демонстрируя энтузиазм. Но ведь идею может кто-то аккуратно и подтолкнуть, ненавязчиво подсунуть. В манипулировании есть разные способы воздействия. А нам кажется, что это мы сами сообразили себе душевный порыв.

В психологии манипулирования есть такой прием – параллельный паралогизм, это когда применяется оценка не по прямому объекту манипулирования, а в отношении постороннего человека, если у того наблюдается аналогия проблемы. Например, девушке не нравится, что ее парень не бреет подмышки. Но она не хочет говорить ему это напрямую. Тогда она замечает другого человека с такой же проблемой и говорит своему парню: «Смотри, какой свин! Не следит за своей внешностью, не бреет подмышки!»

Реакция обычно последует. Только «еж» не прореагирует. «Волк» возразит, «петушок – золотой гребешок» ужаснется, «кот» первым делом побежит брить, «пес» скажет что-то в духе: «Это действительно выглядит безобразно» и т. п. Но почти любая роль в итоге начнет брить подмышки.

Кстати, я вами сейчас тоже манипулирую с этим примером, если вы догадались. Это такая эстетическая манипуляция.

«Лисы» хорошо пользуются разнообразными приемами манипулирования. Роль отличается от «волчьей», хотя в чем-то имеет похожие цели. «Лисы», например, не выносят других «лис» в своем пространстве.

Наполним паруса своих желаний ветрами энтузиазма! Кстати, о парусах. Не знаю, кто как, а я в детстве грезил морской службой, военными походами и учебой в Нахимовском училище. Не срослось, но стимул как-то возник, ведь я не рос у моря и не рос в семье военного моряка. Энтузиазма тогда не хватило, чтобы подготовиться к экзаменам. Но в нашей пси-драматике образ энтузиаста должен выглядеть более убедительным. Главное его свойство – уверенность. Не настрой, а активное знание, которым игрок руководствуется в мышлении и поведении.

Посмотрите на себя в зеркало. Взгляд открытый, не ниже уровня горизонта, смотрим далеко вперед, эмоции положительные. Представьте себе, что вы встречаете любимую на перроне вокзала, и вот уже показался ее поезд. Он приближается! Покажите свои чувства, но не демонстрируйте открытую радость. Это и будет то, что нам нужно с маской энтузиазма. Только не учащайте дыхание, не переигрывайте. Все-таки мы уже не строим коммунизм и не живем в период индустриализации.

Рассмотрим картину Виктора Михайловича Васнецова «Витязь на распутье». Перед нами образ «странника», ломающего голову над драматическим треугольником Карпмана. На камне написано примерно следующее: налево – конфликтная зона, прямо – неизбежность потерь, слева – поощрительная зона. Дорога прямо – это, видимо, пропорциональность затрат и успеха. Состояние «жертвы» – спасительность – состояние «героя». Додумываем, конечно.

Так в чем здесь проблема? Почему витязь раздумывает? Я вспомнил эту картину, потому что когда-то на семинаре по «социалке» – социальной психологии – заслуженная со всех сторон гранд-дама нашего факультета Г. М. Андреева привела ее в пример векторности социального мышления. Куда поедешь ты?

Тогда советские психологи о вкладе Карпмана в трансактный анализ ничего еще не знали. Драматический треугольник у нас не был известен. Но вернемся к проблеме выбора. Поворот направо хоть и приманчив, но таит в себе какой-то подвох. Ведь обычно поощрительная зона не бывает самостоятельным явлением. Нас заманивают в ловушку?

Понравился ответ одного из студентов. Он сказал примерно так: «Я бы вернулся назад и объехал этот участок дороги!» А что, отличный пример индифферентного[22] поведения. «Как бы чего не вышло!»

Так в действительности думало большинство, ведь выбор пути – всегда волевое и ответственное решение. А в предложенной формуле мы наблюдали скрытое коварство.

Здесь перед нами два способа поведения: респондентное, то есть это когда мы идем путем характерной реакции, вызванной известным стимулом, и оперантное, которое определяется событиями, следующими за нашим выбором. Тут уж как повернется. События могут быть благоприятными, а могут быть и нет. Оперантное поведение всегда связано с преодолением, с волевым решением.

В советские годы про оперантное поведение не говорили. Использовали характеристики Л. С. Выготского[23] и А. Н. Леонтьева[24], первого декана нашего факультета, который утверждал, что поведенческие реакции чаще возникают в социальном подчинении, чем в подчинении потребностям. Другими словами, мы ведем себя так, как уже опробовано практикой взаимоотношений, а не так, как в данный момент будет лучше для нас самих.

Там на камне вроде бы дорога направо вела в загс. Но так ведь у разработчика этих маршрутов невест не хватит, чтобы обслужить всех проезжающих через перекресток, что настораживало.

Кости и черепа, сваленные со стороны критического вектора, есть подкрепляющий стимул! Кто-то очень не хочет, чтобы мы ехали в этом направлении. И ведь указатель здесь поставил тот, кто сам по дорогам не ездит. Иначе ему пришлось освоить все направления, в том числе и безвыходное. Нарушается генеральная идея распутья-росстани: выбор может быть только один! Значит, нами манипулируют. «Стимул-реакция»? Классический бихевиоризм? Стимулы здесь: собственная смерть – трудности и лишения – любовные удовольствия. Вроде бы выбор должен быть очевиден? Нас в него загоняют! Но это и вызывает опасение.

Есть и еще один путь – повернуть назад. Помните ответ студента? Неготовность к оперантному поведению.

Андреева тогда сказала, что витязь этот – социопат. Вокруг такая тревожная неизвестность; в степи и укрыться невозможно от непредвиденной опасности, а он всегда один, этот витязь. Не заручается ничьей поддержкой. Почему? Потому что иначе разрушится прагматизм самостоятельного выбора, включится коллективный рационализм, когда можно будет искать способы совместных решений и коллективных взаимодействий. А судьбу каждый конструирует сам. Впрочем, этот вывод, кажется, Галина Михайловна не делала. Для советской психологии – идеологическая крамола!

Почти сорок лет прошло с того времени, но ничего не поменялось, поведение социотипично. И сила, завлекающая нас в свои маршруты, также пытается нами манипулировать. Помните, эта сила активно противостоит пси-драматике. Для этой силы нужна роль послушания и подобострастия.

Но у нас свой интерес. При входе в социозону мы играем роль «послушных мальчиков», и это делают, как правило, все. Кто-то очень быстро отказывается от этой роли и начинает играть по своим правилам, кто-то выбирает более рациональную модель поведения.

В 1984 году Дэнис Уэйтли[25] для прослушивания в местной церкви издал аудиокнигу «Психология победителя». Она была не единственной его работой на этом поприще, но сразу взорвала общественное сознание и стала чрезвычайно успешной. Уэйтли никогда не был психологом. Популярность позволила ему стартануть по карьерной лестнице, но жизненная реальность внесла некоторые коррективы в те выводы, которые Уэйтли делал в своих работах. Как оказалось, не только стратегия понимания и поведение влияют на успех. На него влияет еще и честность. Вероятно, это Дэнис не учел. Его уволили из маркетинговой компании, где он работал в совете директоров, после того как он не смог подтвердить заявленную ранее профессиональную квалификацию.

Но я вспомнил Уэйтли потому, что его высказывания во многом представляют интерес для изучения. Например, он считал, что победители и проигравшие – не конкуренты. Они являются двумя разными психотипами. Для победителя важно четкое целеполагание, работоспособность и всегда позитивное отношение к делу.

Эх, Дэнис! Если бы этого было достаточно! А время, а место, а способ самореализации? Родился бы ты в начале восьмидесятых где-нибудь в разоренной российской деревне, да прошел бы со своими лозунгами по нашим «лихим 90-м», когда успехом считалось просто выжить, ведь люди сгорали, едва переживая сорокалетний возраст. Впрочем, мы извлечем стимуляцию для своего умостроя из мнения сообразительного американца о том, что победители и проигравшие изначально, еще на старте, не конкуренты. Это вполне встраивается в пси-драматику, поскольку позволяет разделить роли на возможных «победителей» и потенциальных «проигравших».

Так кто же у нас изначально обречен на социальный неуспех? «Мышка-норушка», «еж», «заяц», «ворона».

Кто проблематичен для социальной зоны, потому что ее возглавляют не самые правильные руководители? «Пес».

Соответственно, в стан победителей можно занести роли «бобра», «белки», «кота», «петушка – золотого гребешка», «волка», «лисы» и «медведя». С учетом того, что роли «плута», «красавчика» и «послушного мальчика» вызывают скорее антипатию, чем желание их использовать для самореализации, а роль «хантера» требует применения социальной агрессии, для большинства остается не самый большой выбор безусловно положительных ролей успеха. Соответственно, это: «белка», «бобр» и «медведь».

Кому-то в силу характера сложна роль добряка и безудержного оптимиста. Получается, «белка» и «медведь»? Можно человеку привить трудовую активность и трудовую ответственность, но как научить его быть великим? Кто-то сразу решит, что играть в величие – не для него. К тому же это выглядит стратегически странно.

Значит, только «белка»? Стоило ли мудрить с пси-драматикой, чтобы свести все к простому выводу: «Работай, не задавай вопросов, не лезь в мелкие дрязги – и станешь профессионально успешным»?

Конечно, такое утверждение несет большую погрешность. Почему? ПОТОМУ ЧТО НЕ СУЩЕСТВУЕТ УНИВЕРСАЛЬНОЙ И ПРОСТОЙ ФОРМУЛЫ СЧАСТЬЯ И УСПЕХА! Ее просто нет. Если вам внушают такой метод, значит, вас обманывают. Достижение успешности – процесс комбинирования знаний, умений и ролевого поведения.

Насчет профессиональных знаний и умений я вам помочь не смогу, а вот с поведением мы, пожалуй, поработаем. Но все люди разные, мы не андроиды, и у каждого своя индивидуальность. Она может помогать, а может препятствовать достижению успеха. Кроме того, психологи почему-то не учитывают фактор элементарного человеческого везения.

Хотя как сказать. Профессор Хертфордширского университета психолог Ричард Уайзман, считает, что удача – область изучения психологии, и уже изложил это в научных работах. Он даже выделяет 4 принципа психологизирования удачи. Впрочем, не будем отвлекаться.

Но все ли зависит только от управления своим и чужим поведением? Ведь есть же еще профессиональная компетентность?

Представьте себе, что вы ходите по авторынку. Вот – «Мерседесы», «БМВ», «Тойоты», «Фиаты». Не просто марки машин, а форма профессиональной компетентности. Какую из них вы выберете – вопрос реакции на предложенный стимул. Но дело не в этом. Дело в том, что у вас пока нет водительских прав. Соответственно, любая форма «профессиональной компетентности», покрытая лаком и сияющая хромированными деталями, в равной степени для вас бесполезна. Пока вы не научитесь водить автомобиль, не поедет ни один из них. Каким бы красивым он ни был. Ни «Мерседес», ни «Тойота». Вождение в этом сравнении и является аналогом нашего поведения.

Поведение подчиняется волевому регулированию (ВСК – волевому самоконтролю) или выходит из подчинения. У многих выходит. Почему? И почему люди считают, что бесконтрольное поведение является для них естественным? А самое главное, что это проще?

В конце девятнадцатого века практически одинаковый ответ на этот вопрос дали американский психолог Уильям Джеймс[26] и датский психиатр Карл Ланге[27]. Так появилась широко известная в узких научных кругах теория Джеймса – Ланге. Если в двух словах, то из нее следует, что эмоциональные реакции человека и, соответственно, его эмоциональное поведение только подхватывают гормональные реакции, происходящие в организме. Всему виной гормоны, они первичны.

Вот, к примеру, заяц-«бояка» из нашей пси-драматики. Регулятором психических функций для него становится синтез кортиколиберина – гормона «беспокойства, тревоги и страха». А «волк» становится заложником какой-то комбинации тестостерона, адреналина, норадреналина, кортизола или эстрадиола, который тоже причисляют к гормонам агрессии.

Но ведь гормона, индуцирующего агрессию, не существует! Об этом говорят на лекциях по физиологии ЦНС и высшей нервной деятельности еще на первом курсе. И тут же звучит мнение, что «возникновение агрессии в большой степени связано с гормональным статусом организма».

Мы привыкли к тому, что в психологии любое утверждение находит альтернативное мнение. Однако речь идет о нейробиологии. Почему же возникает такое противоречие?

Один знакомый психиатр, с которым мы зацепились, отстаивая честь каждый своей науки о психе, сказал: «Какая же это наука – психология, если в ней так противоречивы мнения специалистов? К тому же большая часть великих психологов были психиатрами».

Можно было бы вспомнить Юнга с его энантиодромией[28] и противоречиями, которые перетекают друг в друга, но я ответил иначе. В психологии отсутствует единое мнение при построении выводов. Каждое демонстрирует школу или подход. Это дает возможность оценить проблему в разных подходах и в разных вариантах эффективности.

А насчет того, что психиатры двигали психологию: во времена «великих» не было понимания цели для психотерапевтических практик. Только лечение больных. С контингентом работают те, кто ближе всего стоит к проблеме, те, кто имеет в этом компетентность, стало быть – психиатры.

Штекель[29], например, тоже психиатр. Но, по странной закономерности, все они, включая З. Фрейда, начинают как психиатры, а заканчивают как психологи – создатели индивидуальных методов.

Почему я вспомнил Вильгельма Штекеля? Потому что он показательно начинал как психиатр, а стал психотерапевтом. И теорию создал соответствующую. С него, пожалуй, психотерапия и начинается как метод врачебной психологии, который не лечит болезнь, а не допускает ее возникновения.

Ролевая пси-драматика – далеко не единственный способ вашей эффективности, но он работает, и работает постоянно.

Мы остановились на том, что гормональная реакция не мешает нам играть роль. Так?

Если вы ответите «Да», то, значит, прозевали мое манипулирование. Оно называется ложным переносом. Таким образом я навязал вам вывод, который мы не делали. Отвлечение от темы, конечно, тоже популярный прием манипулирования, но в данном случае я хотел проверить, внимательно ли вы меня читаете.

Нет, мы остановились на том, что существует много противоречий даже среди достаточно точных, измерительных областей психонауки, например в биологическом ее аспекте.

Но нам не понадобится изучать на себе теорию Джеймса – Ланге, потому что мы не заигрываемся ролью, не превращаем ее в ПМП. Роль – только механизм психологического влияния на социальную зону, а ответ социальной зоны постоянно меняется. Это связано с тем, что ее составляют люди, индивидуальности, которые действуют, с одной стороны, как должностные лица, с другой – как индивидуальные эго. На стыке этих противоречий и происходит драматура наших взаимодействий.

Вот пример: армия, я рядовой, мой собеседник – полковник, командир полка, место действия – войсковая часть, служебные отношения. Он по роли – «волк», «пес», «медведь». Паттерн «волка» – изначальный, ярко выраженный. Утвердившись командиром полка, видимо, стал активно разыгрывать «медведя». «Медведь» подавляет «волка» (прямо как в сказке!). Я стою посыльным по штабу, день напряженный, много суеты. Вхожу к командиру, обращаюсь: «Разрешите, товарищ полковник?» Все по уставу. «Так точно. Понял. Разрешите идти?»

Он говорит: «Задержись». Что-то добавляет к поручению, отвлекается на телефонный звонок. Сейчас можно дослушать, откозырять, развернуться и выйти, но я решаюсь на эксперимент. Трансакции не меняю, пробую смягчить. Выслушал, что он сказал, но вдруг переключаюсь на постороннюю тему: «Товарищ полковник, у вас в кабинете стекло разбито. Вон – трещина на стекле. Петр Михайлович, надо стекло поменять, зимой трещину может разорвать». Уставная трансакция «разрешите обратиться» уже отсутствует. Я зашел в доверительную форму обращения. Как он воспримет? Принял! Что-то ответил, даже попытался улыбнуться. Не переигрываю, перехожу на уставные реплики: «Разрешите заявку в хозчасть написать?»

Псевдоинициатива на самом деле являлась моей попыткой им манипулировать. У меня сыграла ролевка «кота». Это позволило кратковременно подавить формально-уставную речь и трансакции служебной вертикали. И не потому, что я – «кот», приспособленец, а потому что мне интересно наблюдать, как другие меняют свое отношение к тебе, если ты знаешь, как ими управлять.

Я сейчас описал эту ситуацию по памяти, приблизительно. В 1976 году до факультета психологии мне еще было далеко. И еще дальше до понимания законов ролевой психологии.

Ролевая стратегия позволяет понять общую линию поведения в роли для каждой отдельно взятой диады, в которой задействованы вы, ваша роль и оппонент, а задача – ставить цель перед ролью на каждом этапе вашей карьеры. Вообще, какой-то одной цели у ролевого поведения может и не быть. «Лиса», рвущаяся к теневой власти над коллективом, и «лиса», пытающаяся добиться летнего отпуска, имеют разные цели. Это зависит и от калибра личности, играющей роль, и от особенностей ситуации, и от осознания цели и т. д.

Роли зависимы друг от друга. Представляете, если бы в итальянской комедии дель арте играли одни Пьеро? Они бы замучили друг друга нытьем, а зрители на площади утонули бы в слезах. Вопрос даже не в этом. Их роли были бы неэффективны и неправдоподобны, если бы в пси-драматике этого театра не существовало других персонажей. Ведь роль направлена на кого-то, соответственно, этот кто-то должен существовать в общей для вас социозоне. Как правило, мы играем несколько ролей. Редкое явление – увидеть одну классическую роль в одной маске.

Я перечислил 4 маски, но внутри каждой есть различие образов. Например, «волк» может играть агрессию открыто, а может латентно – когда губы улыбаются, а глаза демонстрируют холодную сталь решимости тебя разорвать. А еще «волк» может затаить коварство. Не такое, как у «лисы», но не менее опасное. Коварство «волка» примитивнее и заметнее, но он не всегда однозначный и прямолинейный, как могло показаться.

Прежде чем мы начнем разбирать взаимодействия ролей и комбинирование их, определимся со стратегией и целью каждой роли в отдельности.

Ролевая стратегия: уйти из зоны любого конфликта, привлекать к себе внимание только для простейшего поощрения, стимулировать это поощрение мифом о своих проблемах и неудачах. Показать, как несправедлива жизнь по отношению к такому ценному сотруднику и прекрасному человеку.

Монолог эго «жертвы» звучит так: «Не обращайте на меня внимания, впрочем, для поощрения я всегда тут. А для всего остального меня нет. Вы знаете, что я, конечно, здесь, но меня как бы нет.

Все должны видеть, как много я работаю, и я все время показываю, как мне тяжело, но я лучше, чем «белка», потому что критически отношусь к труду. Я могу поспорить с руководством насчет какой-то несправедливости. Конечно, я соглашусь с доводами руководства, но ведь поспорил!»

Ролевая задача: вызвать сочувствие, понимание, сопереживание к своим проблемам и за счет этого превратить всех в союзников. Задача окажется особенно успешной, если все ополчатся против врага «жертвы». А еще все должны считать, что «мышка-норушка» – совершенно безвредное существо и понимает проблемы всех, сочувствует даже «лисам» и «волкам», потому что знает по себе о тяжести их проблем.

Вообще, эмпатия – чудесный способ манипулирования.

Есть одна особенность у РМП «мышка-норушка» – человек, вживленный в эту роль, не умеет различать некоторые существенные угрозы, а вот несущественные он обычно переоценивает. Запомним это.

Для кого и почему нужна роль «жертвы»? Бывают ситуации, когда мы не выбираем эту роль, но играем ее все поголовно. Например, срочная служба, первые месяцы в армии. А вы ее умеете играть или само получится? Ну, как сказать. Я бы порепетировал перед призывом. Люди, попавшие в зону военных действий, тоже не готовились заранее к роли «жертвы», но иногда от убедительности их поведения зависит их жизнь.

Другая ситуация: вы – интроверт, по темпераменту – меланхолик, опыт работы небольшой, и вдруг попадаете в коллектив «волков», «котов», «лис» и «ежей». Даже не рассчитывайте, что сила вашего обаяния поможет обрести авторитет и надежную позицию. Вас превратят в объект агрессий. Готовы ли вы к этому? А как собираетесь выбираться?

Низовая социальная роль уже априори не может быть стратегически успешной. Но в пси-драматике нет ничего невозможного.

Обычно «жертва» в монороли выступает редко. В ролевом сочетании «мышки-норушки» часто используют драматуру «белок», «лис» и «псов». Сочетание с «принципиальщиком» любимое для «жертв».

Ролевая стратегия: не требуйте от меня особой инициативы, я простой исполнитель. Сложными задачами грузите кого-то другого, у меня не получится. Вся рутинная работа, от которой креативщики нос воротят, лежит на мне. Кому-то надо это делать?

«Бояка» знает коллектив с низов, знает, кто чем дышит, у кого какие проблемы. Активно откликается на эти проблемы, стремится быть другом для всех. В основе «заячьей» стратегии лежит идея упрощения межличностной драмы, создание более доверительных отношений, сближение всех вокруг какой-нибудь генеральной идеи. Например, внушение того, что «мы все одинаковы», «все мы дети одного народа», или «мы все – одна команда». «Заяц» защищает себя коллективом.

Еще его социальная стратегия состоит в том, чтобы коллективные достижения приписать себе. Он вполне может быть креативным, но оперантности зайцу не хватает, чтобы свой креатив превратить в реальное достижение. Поэтому «заяц» синтезирует креативность других, стараясь ее изначально обезличить, а потом, если получится, присвоить.

Ролевая задача: скрыть себя в коллективности решения общей проблемы, искать коллективность даже там, где требуется индивидуальное участие. Также находить проблемы других и выставлять их на обозрение.

Для чего используется роль «бояки»? Самый обычный мотив – скрыть свою некомпетентность или несоответствие занимаемой должности. В прежние годы я бы назвал вам другую задачу. Люди либо не хотели, либо не могли работать. Предположу первое. «Бояка» – самая массовая гражданская роль советского общества в 60–80-х гг. И те, кто ее играл, твердили, что «я отдаю работе восемь часов, а потом меня не трожь»! Период репрессий давно прошел, карательная мотивация была неактуальна, человек отрабатывал формально. Формализм и есть главная характеристика «зайца».

Часто человека в эту роль вгоняют более агрессивные роли, присутствующие рядом, которые активизируют конфликтные диады. В спокойных коллективах природные «бояки» могут переставляться в другие роли. «Зайцы» очень любят выглядеть героями, имитировать значимость и величие.

Хотя все «зайцы» дружелюбны, некоторые демонстрируют дружелюбие сдержанно, другие – открыто. Антипатии «бояк» – то геройство, на которое они способны идти. Дальше антипатии их конфликтность заходит редко. Недоброжелательность «бояки» всегда стараются сделать массовой, для поддержки своей позиции. Для настоящей драки «зайцы» не приспособлены.

«Бояка» любит демонстрировать свои достижения. Переоценивает их. Амбиций ему не занимать: все «зайцы» мнят себя «медведями». Сочетание ролей у «бояки» хорошо получается с «принципиальщиком», «оптимистом», «властителем», «хорошим мальчиком», «красавчиком».

Ролевая стратегия: «чудак» считает себя носителем правды, но правда, с его точки зрения, не может существовать в открытом противостоянии силам зла, и потому он вынужден скрывать свои подлинные мотивы и устремления. Соответственно, каждый «чудак» осознает или предполагает себя борцом за справедливость. Но стратегия в этой борьбе выбирается с поистине «вороньей» хитростью: направить врага по ложному пути, а самому идти другим маршрутом. Для того, чтобы обмануть врага, и создается весь его камуфляж.

Стратегия – скрывать себя настоящего, использовать эпатажное поведение для отвлечения внимания от своей задачи.

Предположить, что врага нет, для «чудака» допустимо, но очень тревожно. Еще в детские свои девиантные годы он хулиганил не просто так, если разобраться, он противостоял «системе». Так он думает. Противостоял по-своему, разбив втихаря стекло в туалете или набрызгав краской несуразицу на стену. Партизанская война «ворон».

Обычно «чудак» с шизофренической категоричностью разделяет мир на врагов и друзей, не находя никаких других позиций или оттенков в отношении к собственному эго. Но так ведет себя человек с ПМП «вороны». Конечно, когда мы ассоциировали Гамлета с «вороной», то никак не подразумевали, что принц Дании в детстве гадливо рисовал что-то на стенах общественных нужников замка Эльсинор. Роль Гамлета – вынужденная форма поведения. По сути, он мудрец-«пес», сдавивший свой ум когнитивными тисками. Такая важная и такая бесполезная для него нагрузка. Для РМП отсутствие оттенков не характерно, используя эту роль, человек все же не становится «вороной».

Ролевая задача: неожиданно для всех захватить какие-то карьерные позиции, опередив конкурентов. Возможно – привлечь к себе внимание сигналом своей особой индивидуальности.

«Чудака» в социальной зоне, среди безликих «муравьев», всегда заметят. Но, в отличие от «волка» и «пса», «ворона» не отдает предпочтение открытой борьбе, а выдвигается за счет оригинальных демонстраций себя.

Не будем забывать, что «чудаки» далеко не всегда заявляются обществу так шизофренически открыто, как Сальвадор Дали. Обычно они своей эпатажностью вызывают у социальной зоны скорее недоумение, сочувствие или насмешку, но не вынужденное защитное противодействие. Поэтому в данной роли важно не переигрывать.

Часто «ворон» играют творческие личности. Такова их форма протеста против «заячьей» культуры, эстетики и потребности. А еще «чудаки» мотивируют себя эпатажным стимулом для борьбы с жизненной рутиной. Я наблюдал «ворону» в скромной роли слесаря. Он не красил волосы женскими красками для волос, и рабочий халат у него был привычного синего советского цвета, но напротив своего верстака он повесил портрет афроамериканской коммунистки Анжелы Дэвис. Облик той женщины, если кто-то помнит, был очень выразительным. Это была обложка, кажется, журнала «Огонек». Под портрет он клал букетик свежих цветов. Как на похоронах. Так он выражал свое протестное отношение к коммунизму.

Ролевая стратегия: я делаю свою работу, остальное меня не касается. Причем «не касается» до такой степени, что он просто ничего не замечает вокруг, не видит дальше собственного носа.

Роль отыгрывается несложно. Могут помешать особенности темперамента и характера, например если вы чрезвычайно общительный человек.

В зооморфизме «никтоша» – «еж». В некоторых случаях «еж» сваливается на ПМП, которая проявляется в нем так: «Все решится само собой. Не надо «дергаться», проверим проблему на «как-нибудь». Если сработает, значит, это вообще была не проблема. А если не сработает… Ничего, как-нибудь выживем».

Вообще такой подход вряд ли можно считать конструктивным, поэтому надо избегать превращения РМП «никтоши» в натуральное поведение.

«Истина находится не в области разума, а в области необходимых чувственных впечатлений. Проблема в том, что эти впечатления никак не могут достучаться до ума». Так, вероятно, поведал бы нам внутренний диалог «ежа», для которого его роль является ПМП. Но об этом же говорил еще Джон Локк[30] в XVII веке, когда описывал чувственный и осмысленный опыт.

«Не надо требовать от меня подключения к вашим стимулам, они в моем случае не работают» – как продолжение диалога.

Знаете, что такое система ценностей? Система стимулов. У «ежа» она не разработана именно как система и существует скорее как сумма противоречий.

Вообще «никтоша» – это про то, когда привычные стимулы не дают реакции. Проблема фрустрации состоит не в том, что индивидуум не наблюдает возможностей достижения цели, а в том, что вообще не имеет целей.

В психологии целеполагания есть разные методы. Например, Брайана Трейси. Но это писал заряженный, мотивированный человек, который сам никогда не сталкивался с понятием фрустрации. Поэтому любой натуральный «никтоша» просто посмеется над «10 целями» Трейси. Для работы в этом методе нужно обладать как минимум самодисциплиной и желанием. А это уже не свойства «ежа».

То же касается проектной системы постановки целей Г. А. Архангельского. Она сформулирована для кого угодно, только не для тех, кто страдает отсутствием целеполагающих мотиваций.

Однако я слишком увлекся рассуждением о натуральных свойствах «никтош». Можно было бы провозгласить, что «еж» относится к категории неуспешных ролей, но с этой мыслью, вероятно, поспорил бы Станиславский. Помните, он говорил: «Нет маленьких ролей, есть маленькие актеры!» Но Станиславский повторял слова великого русского актера Михаила Семеновича Щепкина. И в ролевой психологии эта аксиома не менее актуальна. «Никтоша» самоустраняется иногда для того, чтобы все замечать, не показывая при этом своего интереса к происходящему. Поэтому считать «ежа» простой ролью будет не совсем верно.

Эта роль чрезвычайно консервативна, закрыта и нединамична. Так может вести себя прислуга, чтобы расслабить хозяев, которые перестают замечать в ней соглядатаев своих деликатных тайн.

Для руководителей организаций рекомендовал бы иметь не более одного «ежа» в рабочем коллективе, иначе работоспособность других ролей рефлекторно начнет снижаться. Максимально эффективно противостоят «никтошам» только «трудоголики».

Ролевая задача: заставить руководство или коллег не рассматривать тебя как представителя какого-либо лагеря, как сторону конфликта или потенциального лазутчика. А еще не доверять тебе ответственного дела. Но есть еще и скрытая задача. «Никтоша» в некоторых ситуациях может быть более честным и принципиальным, чем даже «пес». Почему? Потому что «никтоша» не социален, не ангажирован никакими идеями коллектива и представляет только самого себя. Стало быть – только собственное мнение. Этим он может вызывать доверие со стороны руководства при некоторых манипуляциях отношением «руководитель – подчиненные», если руководителю вдруг понадобится чье-то умное и независимое мнение из коллектива подчиненных.

Таким образом, тонко играющие «никтоши», с одной стороны, могут являться «ушами и глазами» начальства в коллективе, с другой – сами манипулируют начальством для создания доверительных отношений. Поэтому – мысль для руководителей: остерегайтесь «никтош» (именно «никтош», а не «послушных мальчиков»), которые очень стремятся вам понравиться.

Ролевая стратегия: понравиться руководству, понравиться влиятельным сотрудникам, создать образ очень ценного и очень перспективного специалиста.

Роль эта достаточно популярна, ее играют многие, и даже не карьеристы, а просто прилежные работники. Роль сигналит о личности больше, чем результат его труда, в том случае, когда личность имеет амбиции, заявляет о себе «будущем» предположительном, а не настоящем. В настоящем времени личность ничем прославиться не может.

«Кот» вовсе не просит: «Дайте мне возможность проявить себя!» Напротив, ведь его роль может скрывать личность апатичную, инертную и бесцветную. Роль «послушного мальчика» часто создает иллюзию тех качеств, отсутствие которых заставляет «кота» манипулировать образами своей деловой эффективности и креативности. Как минимум он их представляет себе.

Иногда эту роль играют те, кто избегает прямых конфликтных столкновений. «Кот» может обойти любой конфликт. У него есть свои ловушки, поймав в которые он действует безжалостно. Не надо забывать, что это хищник. Например, получив доверительную информацию, «кот» может взять ею за горло неосмотрительного коллегу. Чем отличается шантаж «послушного мальчика» от шантажа «плута»? «Лиса» с помощью полученного компромата устранит противника, если он находится с ней в конфликтной диаде, а «кот» использует прием «услуга за услугу», подчинив хотя бы кратковременно противника. Это больше соответствует его роли.

Ролевая задача состоит в создании большого количества друзей. Мы живем во времена соцсетей, интернета и новых форм трансактного взаимодействия. Когда я посетовал, что в одной популярной соцсети у меня не слишком много друзей, мой приятель сказал: «А как вообще у человека может быть много друзей?» Он искренне удивился. Тогда я, вдруг уловив его мысль, удалил еще примерно две трети из того количества.

Дружба – это не только особая форма доверия, но и фильтр, который пропускает множество, а оставляет единицы.

Социально-сетевая культура сегодня исказила понятие дружбы в сторону популярности. А цель популярности в капиталистическом обществе – капитализация. Простите уж за тавтологию. «Кот» при любом политическом и экономическом строе именно так и понимает дружбу. Выгода для него – главный мотив поведения, друзья определяются по той пользе, какую можно извлечь из общения с ними. Соответственно, его задача – «дружить», создавать «связи».

Кстати, его роль часто путают с ролью «плута». Они действительно похожи. Но вот как раз на уровне задачи эти роли не совпадают. «Лисы» совсем не стремятся к созданию большого количества друзей. Вообще стать настоящим другом «плута» трудно. Почему? Потому что «лиса» совершенно иначе относится к этому понятию. Для нее это – зона особого доверия, а ведь ей есть что скрывать.

Ролевая стратегия: манипулировать теми, кто принимает решения, направлять их сознание и волю с выгодой для себя. Остальное – уже тактика. Как вы этого добьетесь, через какие интриги придется пройти, зависит от вашего умения подчинять людей. Кто-то делает это с помощью силы, точнее демонстрации силы и агрессии, вы – с помощью ума и расчета. Нет необходимости быть начальником, чтобы осуществлять подлинное управление коллективом и руководство рабочим процессом.

Совершенно необязательно приписывать «лисе» злобное коварство, вполне возможно, что у руля организации стоит бездарная и глупая личность, создающая своим руководством больший вред, чем то, что делает ролевой «плут» у этой личности под боком.

Роль сложна для тех, кто считает лицемерие безусловным нравственным злом. Люди не замечают, как часто спонтанно используют разные модели поведения, но при этом не осознают себя лицемерами и лишь «лису» и «кота» обвиняют в безнравственности. Вообще, это очень предвзятое мнение, потому что, возможно, куда безнравственнее быть таким, как все, и поддерживать зло своим безучастным согласием. Или ложным «заячьим» патриотизмом.

Конечно, коварство «плута» не идет ни в какое сравнение со «стандартными» каверзами «белок» или «зайцев» в конфликтных коллективах, но это в том случае, если у «лисы» есть особый интерес и мотивация.

Цель роли – доброжелательный маневр и контроль всех и вся. Последняя часть предыдущей фразы может и не быть обязательным условием. Но то, что «лиса» мягко маневрирует на попытке создания аттракции симпатии у сослуживцев – «фирменный почерк» «плута» и условие достижения цели. Принципиальное отличие «лисы» от «послушного мальчика» и состоит в том, что «плут» – стратег, мелкие цели для него лишь разминка, он никогда не успокоится на отработке только одного скромного достижения. А еще «плут» все же не карьерист, в отличие от «кота». В «лисьей» роли ищут власти, а не славы и не званий. А у «кота» все с точностью до наоборот.

Ролевая стратегия: устрашение, демонстрация силы. Если уж «хантер» и не хозяин организации, не ее руководитель, то ведет себя совсем не как последняя роль в ней. Он заставляет всех с собой считаться, демонстрирует волю и характер. Не каждый захочет конфликтовать с ним и даже просто связываться по мелочам.

Совершенно не обязательно предполагать «волка» хамом, игра его роли зависит от воспитания человека, умения вести себя в обществе и тому подобного, но никакое воспитание не способно подавлять его ролевые инстинкты, если это ПМП. «Волка» ни с кем не спутать, он природный конфликтер, воин, драчун. Даже если в жизни он не реализовался в этом качестве, не занимался славяно-горицкой борьбой или другими достойными единоборствами, «охотник» по натуре своей является драчуном.

В ролевой манере поведения люди часто переигрывают эту константу, ведут себя более агрессивно, полагая, что быть хамом – и значит быть «волком». Нет, «охотник» просто заявляет себя жестко, в большей степени вызывая аналогичную ответную реакцию на себя, но никого не унижая при этом. А хам утверждается на унижении других, при этом часто не рассчитывая на встречную трансактную агрессию.

В стратегии своего поведения «волки» стараются держаться одиночками. Они выстраивают дистанцию с новыми сослуживцами, пока изучают человека, но и со сложившимся коллективом ведут себя независимо. Почему? Потому что для «волков» стая священна. Ближний круг друзей есть то, за что «волк» будет сражаться насмерть. Он очень разборчив в создании или выборе стаи. Формальные социальные группы, которые принято называть рабочим коллективом, для него стаей не являются. Мне приходилось неоднократно наблюдать, как парадоксально «охотники» выбирают друзей: например, могут включить в доверительные отношения «никтошу», которого никто в коллективе не рассматривал как мало-мальски значимую личность.

«Волки» и жизненные ситуации призваны отрабатывать по воинскому протоколу. Вспоминаю ситуацию, это было зимой 1979 года. В Москве под зданием Румянцевского музея тогда находились технические службы Государственной библиотеки СССР имени Ленина, в частности лаборатория микрофотокопирования. Подвал, узкие старые коридоры, низкие потолки – как вдруг где-то прорвало трубу с горячей водой. Все покрыто горячим паром, для людей неизвестно что происходит: что-то шипит, дымит. Сотрудники лаборатории и архива суматошно спешат к аварийному выходу. А наперерез им и в направлении еще непонятной угрозы устремляются два «волка». Бегут, чтобы найти и ликвидировать угрозу. Это не героизм, это – воинские инстинкты «хантеров».

Если вы решили сыграть эту роль, вам придется еще сымитировать и то, что вы очень консервативны в ценностях, вам трудно менять идеологические установки. Ведь трудно войти в доверие к «волку», но в своем признании чего-то он очень надежен и стабилен.

В ролевой перестановке из «волка» легко уйти в «принципиальщика», при определенных условиях – в «никтошу». Правда, для этого ему приходится погасить агрессию.

Целью роли является демонстрация боевых качеств, воинского характера, самодисциплины. Всего того, что очень может быть востребованным при необходимости управления коллективом «зайцев», которым нужна жесткая рука. Правда, «хозяину» следует учитывать, что «хантеры» – плохие дипломаты, тонкости индивидуального подхода к каждому сотруднику им неведомы.

Ролевая стратегия: демонстрация самого себя, пространства своей культуры, идеологии, своего ума и креативности. «Красавчики» считают, что достаточно уже показать себя, и все вокруг упадут в обморок. В отличие от «котов», которые действуют иначе, ибо «послушные мальчики» всячески стараются приласкаться к руке дающего, направить ее на дальнейшее поощрение их лести.

«Красавчики» ведут себя гордо и независимо. Если ты не замечаешь рядом такую личность, значит, с тобой не все в порядке. Так они считают. Свою профессиональную ценность «красавчики» определяют по общему алгоритму самооценки. Поэтому непризнанные гении в избытке встречаются в этой ПМП.

На первый взгляд трудно представить себе, что кто-то осознанно выбирает роль «петушка – золотого гребешка» в целях построения социальной успешности. Но ведь у вас часто бывают не только начальники, но и начальницы. Дамы бальзаковского возраста примечают молодых гордых романтиков и опекают их, подчиняясь нереализованным инстинктам либидо. Они просто могут быть не слишком успешны в личной жизни. Не обязательно становиться альфонсом, ваша роль этого не требует, и только от вас зависит дистанция и поведение в отношениях, но то, что у вас появляется карьерный шанс, – факт. А еще появляется возможность ролевой перестановки, ведь войти в социальную зону вы могли и в роли «волка», и тем вызвать совсем другие реакции. Так почему бы не поиграть?

Паттерновые «красавчики» очень любят нравиться женщинам. Эта роль буквально «питается» сексуальной энергией нереализованных инстинктов противоположного пола. Впрочем, точно так же, как и «красавушки»-женщины. Ах, это нарочитое невнимание к внутреннему беспокойству мужчин! Она ни на кого не смотрит, но видит всех. А как это бесит «трудоголичек» и «зайчих»!

Совершенно не обязательно обладать сногсшибательной красотой для того, чтобы эффективно играть роль «красавчика». Тут важен шарм, эффект изысканной самооблизанности и умопогружения в собственную значимость.

Впрочем, я ни в коем случае не утверждаю, что ПМП в этой роли – исключительно неудачники и пользуются своей внешностью как единственным способом социализироваться. Конечно, нет! Но мы все же обсуждаем ролевые модели, избираемые формы поведения, и выбор роли «красавчика» может быть оправдан не только игрой в героя-любовника.

«Красавчики» спокойны, бесконфликтны, рассудительны и доброжелательны – те ролевые свойства, которые необходимо учитывать во время игры. Более того, именно эти свойства и являются целью данной роли. Для чего выбирают эту модель поведения, с какой целью? Ведь не ради того, чтобы покрасоваться перед окружающими? Уверенность «красавчиков» в себе становится свойством их поведения. Они являются носителями определенного алгоритма действий, которые не допускают штурмовщины, формальности и непрактичности. Работоспособность у них не слишком высока, зато подход к работе в рамках мотивации и компетенции вполне надежный. Они исполнители, придерживающиеся схемы. В большом количестве ситуаций это можно считать полезным свойством.

Ролевая стратегия: добиться уважения и доверия к себе за счет демонстрации главных свойств – честности и принципиальности.

Не всегда эти качества в системе ценностей бизнеса признаются безусловно важными и полезными, тем не менее «принципиальщики» пользуются должным уважением в коллективах. Вероятно, их считают идеалистами, людьми наивными, не прошедшими через горнило грязной реальности и подлинной правды. Может быть и так.

В изобразительном искусстве когда-то существовал такой жанр – социалистический реализм. Правильнее его было бы назвать социалистическим идеализмом, так вот вряд ли можно все искусство этого жанра причислять к конъюнктуре, угоде идеологическому заказу. Оно зажигало людей своей установкой на правильное, необходимое, векторное. А люди были такими, какими были, и то искусство, как и та идеология, шли самостоятельно, независимо от общества, которое просто подыгрывало системе пониманием и «одобрением». Создавали государственный строй ролевые «волки», а унаследовали – «зайцы».

Так вот, мыслительные установки «принципиальщика» очень похожи на социалистический реализм с его целесообразной утопией. «Пес» и себя, и других оценивает по стандартам лучших нравственных свойств и качеств человека. Чем больше в нем от его роли, тем критически более противоречиво выражено отношение к самому себе. Экзистенциальный кризис у «пса» провоцируется не тем, что все вокруг не соответствуют его идеалам, а осознаванием собственного «несовершенства». Соответственно, задачей «принципиальщика» является переделывание мира по тому или иному утопическому образу. Вольно или невольно сверхзадача вытесняет все сопутствующие отдельные стимулы его существования, отражаясь в глобализации оценок и идей. Но это в ПМП. А в ролевой модели придется сыграть стремление к сверхзадаче.

Кстати, именно «пес» – надежный последователь и приверженец всех безумных реформаторских идей в вашей компании. «Принципиальщикам» нужны встряски, революции, переделы мира и его совершенствование. Если вы играете роль «пса», помните об этом. Любая усталость и апатия от динамики обновления будут говорить о том, что вам не хватает правдоподобности в роли.

Для руководителя организации нужно помнить, что наличие 3–4 паттерновых «псов» на коллектив в двадцать человек – это очень много. Коллектив будет будоражить. Возникнут новые конфликтные отношения, построения и диады, совершенно не обусловленные естественной диадой «производство – люди» (или «бизнес – люди»).

Ролевая стратегия: сделать всех друзьями и союзниками. Хорошо – это когда отсутствуют конфликты, так думает «бобер» и улыбается наперекор всему. Любой конфликт лечится добрым отношением к человеку и хорошим настроением. Это тоже его мысли.

Вероятно, можно возразить, ведь не все достойны вашего доброго отношения, а искренне улыбаться какому-нибудь негодяю – это уже предметная область психиатрии. Но бобер старается. Он, конечно, понимает, что негодяй отличается от порядочного человека, но скорее склонен быть тому адвокатом, чем прокурором.

Эту позицию можно было бы считать проявлением слабости, ведь «бобер» фактически отказывается от борьбы, от столкновения, от принципиальной оценки реальности и так далее. Но ведь «оптимист» не прячется от противника, не самоустраняется из конфликта, как это делает «мышка-норушка», он вполне активно себя ведет, но со свойственной его роли открытой и бесконфликтной позицией.

Нет, не обязательно считать его стопроцентным пацифистом, он скорее относится к той ролевой группе, где отлично приживаются идеи миролюбия и пацифизма, потому что эти идеи срабатывают как ментальный стимул для «бобра». Напомню, что постоянная манера поведения не связана с интегративными особенностями самосознания и является лишь адаптированным способом взаимодействия личности и коллектива. ПМП только отражает особенности устойчивых психологических характеристик человека. Потому нельзя утверждать, что «бобры» априори не могут быть объективными и справедливыми. Но это касается паттерновой роли, а игровую роль вообще может исполнять человек со скрытой ролевой противоположностью. Представляете, как трудно ему улыбаться всем сердцем, когда хочется орать и ругаться?

Задача роли состоит в том, чтобы разряжать конфликтные диады, не отвлекаться на межличностные отношения и проблемы, которые не стоят нервных затрат.

Конечно, первое, что бросается в глаза при общении с «бобром», – его позитивность. Пожалуй, не найдется руководителя, который не отнес бы это свойство в копилку безусловно положительных характеристик человека. Однако и здесь не все так просто. Парадокс, не так ли? Мне приходилось опрашивать людей, находящихся в тесном служебном контакте с «бобром» в режиме 8 на 5. Тогда и пришла эта удивительная реплика, которую вне опыта переживания трудно придумать: «Я устал от его оптимизма»! Как вы думаете, какой вопрос я задал в ответ? Конечно! – «Разве можно устать от оптимизма?» А ответ был примерно таким: «Я тоже думал, что нельзя, пока вынужденно не оказался с этим человеком в одной компании».

Так что все хорошо в меру.

Ролевая стратегия: построить порядок бытия, переделав всю текущую работу. «Трудоголики» считают, что все проблемы происходят от лентяев и бездельников. И еще что существует множество форм подмены полезной деятельности ее имитацией. Вот, например, такая профессия, как модная модель, то, что раньше называлось манекенщицей. Зачем это? Ну, накроил-настрочил платьишек, выбросил товар на прилавок – и вперед! А рекламу придумали для того, чтобы скрывать недостатки.

Так думают «натуральные» «белки». Точнее, их каузальные рефлексы[31]. Не буду вдаваться в подробности этого понятия, скажу только, что понятие каузального рефлекса есть нечто большее, чем «павловская обезьяна на вышке». Специалисты поймут. Так вот, сознание, вопреки идеям У. Джеймса, это доментальные рефлексы, и «трудоголики» так реагируют на других прежде, чем подключаются их социально отстроенные ориентиры, которые сотню раз продуманы, обоснованы и аргументированы. Потому «белка» сперва фыркнет относительно модной модели, а потом вспомнит, чем все же обоснована эта профессия.

Но достается от «белок» не только моделям. Вполне очевидно, что их трудолюбие является чем-то стихийным, первобытно-причинным, а поведение лишь подхватывает эти инициативы сознания.

Трудовая активность «белок» – главное, но не единственное свойство этой роли. Рационализм – второе, а исполнительность – третье.

«Трудоголик» может обладать свободной инициативой, может не обладать ею. Роль на этот счет не имеет точных установок. Так, одна «белка», которая регулярно убирала писательскую дачу, вопреки воле хозяйки постоянно разворачивала шкуру белого медведя, лежавшую на полу кабинета, в сторону, которую считала более правильной. Отстаивала свою точку зрения, вынужденно изменяла положение шкуры на полу, подчиняясь чужой воле, не соглашалась с доводами хозяйки дома.

Это поведение вызывало естественный протест хозяйки, не допускавшей возможности такой инициативы у домработницы.

Ролевая задача «трудоголика» состоит в том, чтобы ему не мешали трудиться, чтобы дали такую возможность, а уж дальше он себя покажет!

Потенциал исполнителя, конечно же, у этой роли максимально высок. «Белки» получают удовольствие от процесса труда. По аналогии с явлением восточных боевых искусств, можно назвать поведение «трудоголика» искусством трудового поединка. Такие поединки очень любила прежняя система хозяйствования. Люди старшего поколения должны помнить призывы и лозунги типа «Битва за урожай». Их воспоминания на этот счет вызывают у другого поколения законный вопрос: «А почему это является битвой?»

Ролевая стратегия: достижение авторитарной формы правления, при которой для организации целесообразно только то, что выгодно игроку.

Если каждый персонаж пси-драматики по-своему проходит испытание властью: кого-то она ниспровергает, кого-то возвеличивает, но главное – сама роль не определяет поведение властвующих персонажей, то в случае с «медведем» власть – необходимое условие полной реализации его роли. «Медведями» в значительной степени становятся все, кто добивается власти над обществом.

Причем совершенно необязательно видеть карьерные рывки у игрока, стремления «любой ценой» пробить себе дорогу. «Медведи» как раз так себя не ведут. Они царственны в пространстве своих возможностей, величественны и традиционны. Реакции «властителя» совершенно предсказуемы – он и есть система.

Мне приходилось бывать в кругу семьи второго секретаря Ростовского обкома КПСС, я дружил с его внуком. Увидел Владимира Филипповича только один раз и задал другу вопрос, который мне тогда казался очень актуальным: «Почему люди из высшего эшелона нашей власти выглядят так неинтересно, непрестижно и просто?» Ответ прозвучал примерно так: «Это нам с тобой надо заявлять себя признаками оригинальности и престижа, а им, поверь, это не требуется». Да, так и было. Во всяком случае, относительно его деда. Влиятельность, человеческая мощь, которая исходила от этого человека, будто причисляла его к какой-то особой породе людей.

«Медведя» усиливает его роль, если считать, что ПМП формируется в особом психологическом портрете человека. Может быть, потому, что роль – это еще и форма ответственности человека перед обществом. Времена меняются, а психология людей нет. Быть «властителем», с точки зрения ролевой психологии, означает иметь особое отношение к людям и особые отношения с людьми. Но такое объяснение ничего не объясняет.

Помню аудиенцию у генерала Лебедя. Человека, который представлял нас генералу, буквально согнуло пополам, он даже смотрел, наклонив голову, когда в комнату неожиданно вошел Лебедь. Странная реакция, обычно кадровые военные при появлении начальства рефлекторно вытягиваются. Подобострастие трудно скрыть. «Медведи» совершенно не такие. Они испытывают достоинство как состояние организма.

Пожалуй, это трудно сыграть, таким надо быть. Но чтобы таким быть, если вы определили для себя важность роли «властителя», начните с того, что роль перестроит ваше поведение, позволит иначе взглянуть на стимулы и значения бытия.

Целью роли является управление всеми двенадцатью ролями пси-драматики, включая «властителей» более низкого ранга. Причем в этом управлении «медведь» находит основание не выделять никого в интересах дела.

Попадая впервые в социальную зону, вы врагов еще не имеете, вы нейтральны. Теперь во многом только от вас будет зависеть, как построится отношение к вам со стороны коллектива и отдельных его персон.

Сразу заявить себя можно по-разному, например с помощью протекции, о которой знают все. Или почти все. Это неравенство и вызов тем, кто, проходя через «старт» карьеры, протекции не имел. Вас еще не оценили как человека и специалиста, но восприятие будущих коллег уже склонилось в сторону антипатии.

Врагами сразу не становятся, первоначально мы попадаем в область равнодушия. Даже если мы вызвали у кого-то симпатию, она не закреплена, и это, конечно, не аттракция[32]. Исследования психологов показывают, что новые лица закрепляются аттракцией при определенной частоте встречаемости, а мы попали в новый коллектив первый раз.

Появление в социозоне нового человека – уже вызов ей, ведь социозона – это система сложившихся связей и построений. Любое новое лицо должно встраиваться в эти отношения, создавая противоречия или не создавая их. Поиск противоречия своим правилам – защитная реакция социозоны. Потому всегда заметно, как реагируют на новичка работающие здесь сотрудники: одни демонстрируют показательный коллективизм, другие – показательную отстраненность, третьи – индивидуализм, доброжелательный или недоброжелательный. Очевидно, что в первом случае, когда все источают понятие «мы», наблюдается сильная часть социозоны – ее коллективизм. Во втором случае кто-то демонстративно сигналит о своем нигилизме, выставляя его как достоинство. Вам дают возможность это оценить. А в третьем случае вы наблюдаете местного социопата, которому все равно, что о нем думают. В том числе и вновь прибывшие сотрудники.

Так что иногда «никтошами» людей делает сама соцзона. Но в таком случае это – позиция, а не роль. Если помните, при характеристике соцзоны эту позицию я назвал «отшельник». Каждый такой отшельник однажды из нейтрала превратился в антипата. В некоторых случаях, когда служебная вертикаль «хозяин – работники» создает конфликтную диаду, на стороне «отшельника» могут быть скрытые симпатии сотрудников. Одному достается больше других, и другие его поддерживают.

Итак, из нейтральной позиции кто-то когда-то начал свою деструкцию. Начал разрушение баланса отношений между собой и социозоной или отдельными персонами в сторону негатива.

В психологии понятие регрессии тоже связано с поведением, но характеризует несколько иные механизмы, чем то, что я сейчас описываю. Тем не менее назовем это регрессивной динамикой. Всего регрессивная динамика из базовой проходит три последовательные стадии, каждая из которых не может быть пропущена: РАВНОДУШИЕ (базовая позиция) – АНТИПАТИЯ – НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ – ВРАЖДЕБНОСТЬ.

Все они разные, характеризуются и проявляют себя по-разному. Так что, как видите, врагами сразу не становятся, и надо приложить определенные усилия, чтобы из нейтралов создать себе врагов.

Антипатия. Все мы знаем, что дофамин является гормоном удовольствия, но вот исследования профессора кафедры нейропсихологии Университета Торонто Тарина Гридера говорят, что дофаминовые ядра мозга, связанные с гипоталамусом, средним мозгом (черная субстанция) и лимбическими структурами, способны регулировать «гормональное неудовольствие». В дофаминэргической системе мозга различают семь отдельных подсистем, так что здесь есть над чем поработать. Доктор Гридер борется с проблемой никотиновой зависимости и залез глубоко в мозг, решая эту проблему.

Антипатия – реакция с явной гормональной поддержкой, и она возникает на стимул, который действует дискретно, то есть не равнозначно для всех, кто его воспринимает.

Одни могут реагировать нейтрально, другие даже с определенной симпатией. К примеру, вы пришли на работу в яркой гавайской рубашке. Понятно, что это не может понравиться всем. Реакция, которую мы наблюдаем у этих «не всех», в психологии называется «аффектом недоверия». Она непостоянна, этапна и призвана оценить объект восприятия по реакциям древних рептильной и лимбической мозговых систем, чтобы неокортекс (говоря в представлениях Пола Маклина[33]) принял решение, кто перед нами: «свой» или «чужой». Понятно, что «чужой» вызывает первоначальную отрицательную реакцию, антипатию.

Антипатия уже создает конфликтную диаду. До появления антипатии, на стадии равнодушия, ни положительных, ни отрицательных диад еще не наблюдается, диаду не может создать индифферентность (помните, мы говорили об этом в главе «Что такое коллектив»?).

Существуют и постоянные антипатии, но они контролируемы поведением и сознанием. Например, так мы можем относиться к теще или к свекрови. Тем не менее наше поведение с объектом антипатии является вполне конструктивным.

Недоброжелательность проявляется в высказываниях и суждениях. Недоброжелательность – это более сложный психический акт, потому что он скреплен поведением, логическим и нравственным содержанием.

Морально-этическая мера, как говорят философы. Можно считать недоброжелательность воплощением антипатии в сдержанную форму противостояния. Как минимум, для появления недоброжелательности вас должны узнать. Достаточно и пяти минут, если ваши высказывания диссонируют с представлениями и понятиями будущих коллег.

Вот пример того, как можно ввалиться в проблему, не оценив пси-драматику и ее доминирующую мораль в данном коллективе. Конечно, все поправимо, но не будем действовать так необдуманно. Даже если вы в каком-то высказывании проявили принципиальность. Показали себя. Принципиальность нужна там, где она что-то решает, а не где просто декларирует оригинальность и отличимость.

Враждебность – следующий этап регрессивной динамики, характеризующийся действиями со стороны недоброжелателей.

Враг всегда тот, кто действует, вне действия враг рассматривается как недоброжелатель. Как могут выглядеть эти действия? Донос, активное распространение информации, работающей против вас, и подобное. Это уже не мнение, которое человек держит при себе, когда он еще на стадии недоброжелательности. Враждебность предусматривает активную инициативу противодействия, какие-то реальные поступки, влияющие на последующие события.

Сопротивление со стороны социозоны вашей индивидуальности тем больше, чем больше враждебностей наблюдается в конфликтных диадах. Если вы враждуете с начальником, наиболее авторитетными сотрудниками, с кем-то из коллег своего уровня, то социозона окрашена для вас в «красный цвет».

Есть люди, которые удивительно легко создают конфликты и обретают врагов. Их социалити (общественный инстинкт) настолько ограничен, что они почти не приспособлены к коллективному взаимодействию. Такая позиция вовсе не усиливает свойства их индивидуальности. Причем речь не идет о влиянии перенесенного когда-то аутистического расстройства. Конфликтер может быть вполне нейротипичным человеком, то есть соответствовать норме.

Конфликтное сознание не исследовано психологией, а это интересная и перспективная тема. Из высказываний, которые попадаются в публикациях на эту тему, следует, что поведение и действия субъекта направлены конфликтным сознанием. Думаю, это не совсем так. Поведение скорее сдерживает, ограничивает рефлексы сознания, приводит их к социально адаптированным взаимодействиям.

В психиатрии есть понятие брадипсихии, означающее главным образом замедление мышления. Но брадипсихия касается замедления психических процессов в целом и, вероятно, может рассматриваться не только как патологический процесс. В случае с конфликтным сознанием поведение как раз замедляет реакции, социализирует их. Относительно, конечно.

Поведение как явление приспособительное, стыкующее индивидуума с окружающей средой, становится мостиком между натуральными и высшими психическими функциями (ВПФ)[34]. Социальность есть отражение высших психических функций, и ни в коем случае не натуральных. На натуральных же основывается стайность животных, которую можно рассмотреть лишь как примитивную форму социальности, где действуют такие стимулы, как подчинение, сексуальное доминирование, силовая иерархия. Это мысли Льва Семеновича Выготского, основоположника московской психологической школы. Правда, он, как истинный психолог, жестко разделял психологическое и психическое. Поэтому сводил ВПФ, введенные как понятие немецким физиологом и по совместительству психологом Вильгельмом Вундтом[35], все же к понятию психологического функционала.

Таким образом, логично предположить, что чем менее развито наше социалити, тем более примитивны мы с точки зрения культурно-эволюционной психологии. Но конфликтера вряд ли остановят подобные выводы.

Однако до своего первого профессионального коллектива такой человек прожил как минимум семнадцать лет, и прожил их не в глубине сибирской тайги. Не будем говорить о многообразии педагогических методов подготовки и адаптации «трудного» ребенка к жизни в обществе, отметим только, что, если вы и есть тот самый повзрослевший «трудный» ребенок, вам стоит следовать всю жизнь этим трем правилам поведения. Поможет.

Правило первое: никогда не повышайте голос. Даже если вам трудно контролировать свои эмоции, не переходите на крик. Пусть те, кто с вами спорит, начнут говорить тише, чтобы вас услышать. Если они не хотят вас услышать, значит, с ними вообще не имеет смысла разговаривать.

Правило второе: не старайтесь во что бы то ни стало сказать последним, то есть чтобы последнее слово осталось за вами. Диалог выигрывает тот, кто своей спокойной репликой вызвал эмоциональный ответ собеседника. На этот эмоциональный выплеск, как правило, и не обращают внимания, зато провокация, вызвавшая такую реакцию, всегда оценивается как успех.

В советском фильме «Иван Васильевич меняет профессию» есть такой диалог:

Н. Крачковская: «Если бы я была вашей женой, я бы тоже сбежала…»

А. Демьяненко: «Если бы вы были моей женой, я бы повесился!»

Последующая реплика Крачковской, во всем ее эмоциональном многообразии, интереса уже не представляет. Хотя Крачковская, конечно же, ответила.

Правило третье: избегать жестких, категоричных высказываний, особенно если это звучит в отношении людей. Каким бы «принципиальщиком» вы ни были в жизни, старайтесь в рабочей социозоне высказываться аккуратнее, сдержаннее. Помните, категоричность высказывания не имеет возможности маневра.

Необязательно быть размазней и мямлей, чтобы следовать этим правилам, необязательно скрывать свое подлинное мнение. Куда важнее донести его так, чтобы его услышали, и при этом не создать врагов. Резкие высказывания демонстрируют не столько умного человека, сколько несдержанного, не умеющего управлять собой. А если ты не умеешь управлять собой, как же ты сможешь управлять другими? Это особенно важно для тех, кто стремится к лидерству в больших социозонах.

Прежде чем правила начнут работать как поведенческие нормы, их надо контролировать осознанно. Если у вас есть стимул – это получится, если вы недостаточно мотивированы и стимул отсутствует – все впустую.

Попробуйте для начала пожить по этим правилам хотя бы одну неделю. Сколько раз вы примените их на практике? Обратите внимание. Просто ради интереса.

Итак, мы обрели врагов. Вы не последовали моим советам, не уяснили правила, и это все же произошло. Напомню, называем врагами только тех, кто совершает против нас какие-то конкретные поступки.

Враги бывают трех типов: захватчики, предатели и антиподы.

Захватчики конкурируют с вами, посягая на то, чем обладаете вы или чем собираетесь обладать. Это касается и вашей предполагаемой должности при повышении. Если кто-то претендует на нее помимо вас, то он соответствует категории врага, хотя бы и не проявил к вам недружественных действий. Это – предполагаемый его образ.

Знаете, как появился современный спорт? В Древней Греции придумали проводить игры, на которых воины имитировали поединки с предполагаемым врагом. Все, с помощью чего тогда воевали, стало спортивным снарядом. Помимо Олимпийских игр, были еще Пифийские, Истмийские и другие. Олимпийские виды спорта первоначально были боевыми искусствами. Таким образом, соперник в спорте имитировал образ врага. Создавал его психологический образ.

Вот и ваш конкурент имитирует этот образ. Станет он врагом или нет, зависит от его человеческих качеств и ваших реакций.

Когда мы говорим о конструктивности сознания, то предполагаем бесконфликтность как свойство эволюционной психологии. Кстати, вспоминая эволюционную психологию, я в первую очередь отмечаю, как надо работать в науке совместно с женой. Это о Джеке и Линде Палмер[36]. Но не будем отвлекаться, так вот, человек давно перестал быть естественным конкурентом себе подобному в борьбе за пищевые ресурсы, пространство охоты и промысла, в борьбе за самок и так далее. Если не считать политических целей и экономических интересов, то человеческое общество в процессе антропогенеза постепенно лишается естественных, натуральных оснований для вражды. Даже несмотря на проблему перенаселения планеты.

В психологии есть понятие каузальной ориентации – кто-то ориентируется на внешние признаки успеха, кто-то – на собственное состояние в успехе и тому подобное. Говоря простым языком, каузальность – это когда причинность реакций определена следствием чего-то. Например, ваших личных свойств и качеств, это – один вид каузальности, он называется автономный. В другом случае ваше служебное рвение будет подталкиваться желанием показать начальству свои профессиональные качества – это контролируемый вид каузальной ориентации.

Впрочем, не обязательно это все запоминать, важно другое. У каузальной ориентации есть свои отличительные свойства, например особые аффекты. Враждебность – один из аффектов причины существования потенциального врага. То есть через перманентную или постоянную враждебность человек показывает, согласно теории Эдварда Деси и Ричарда Райана, что враг существует. Потому что враждебность – только особый аффект автономной каузальной связи. Соответственно, отсутствие врага, что вполне логично, должно умиротворять человека, лишать его основания для одной из ролей – роли «волка».

Однако известный американский социолог Льюис Козер не согласился бы с такими выводами. В 1956 году он опубликовал книгу «Функции социального конфликта», где изложил идею позитивной функциональности конфликтного поведения. По его мнению, в любой социозоне (социальной системе по Козеру) обнаруживается отсутствие равновесия, напряженность, конфликтные отношения. Козер доказывает, что многие процессы, которые, как обычно считали, разрушают систему, на деле укрепляют ее интеграцию, ее приспосабливаемость и выживаемость.

Конфликт в социальной зоне есть всегда исполнение агрессии с целью утверждения ролей или интересов. Так что преждевременным будет считать, что социальная конфликтность есть препятствие антропогенезу. Еще немножко поругаемся и поворчим на окружающих для общей пользы.

У явления захватчика существует вполне реальное обоснование. Хотя и отмирающее в процессе социогенеза.

Следующая категория врагов – предатели. Поговорим о предательстве. Этот психологический феномен такой же древний, как и само человеческое общество. Достаточно вспомнить, что он используется пси-драматикой евангельского мифа. Кстати, эта модель пси-драматики тоже предполагает двенадцать ролевых моделей поведения. Возможно, она только повторяет идеи митраизма, популярного во времена создания евангельской истории. Они использовались в символах зодиака и их психологических, ролевых характеристиках. Так или иначе, ролевых моделей двенадцать (апостолы), и одна из ролей – предатель.

Пройдут времена, и круг уплотнится. В конце 80-х годов мне довелось быть одним из руководителей группы советских туристов во время заграничных поездок. Мы представляли ЦК ВЛКСМ. Специальный представитель Комитета государственной безопасности, который работал с каждой такой группой, отправляющейся в капиталистическую страну, заверял меня, что есть целевая статистика, и согласно ей каждый четвертый человек в СССР является осведомителем КГБ. А вот во времена сталинских репрессий осведомителем был… каждый второй! За что купил – за то и продал, как говорят. Комментировать не могу.

Зато, например, в современной Германии практически каждый немец считает своим гражданским долгом «настучать» на соседа, если тот нарушает закон. Показательным является пример моего друга, который живет в Баварии. Был такой случай – он купил машину, только-только началась зима, машина стояла в автосалоне на соседней улице. Видимо, стояла какое-то продолжительное время, поскольку шины у нее были летними.

Он приехал домой и сразу попал в восторги и комментарии соседа, который вышел обсудить с ним достоинства этой новой машины. Долго стояли и разговаривали. А потом сосед ушел и приехала полиция. Моего друга оштрафовали за езду на летней резине.

Он, переполняемый чувственными реакциями на такой неблаговидный поступок (все же мы привыкли, что предатели стараются оставаться инкогнито, а тут – такая очевидность), при встрече задал этому человеку вопрос, зачем тот так поступил? Ответ ввел моего друга в ступор:

«Ты можешь заскользить на зимней дороге и случайно наехать на мою дочь, которая на пути в школу переходит улицу, – я забочусь о дочери», – сказал немец.

Эта мысль выражала не стимул, а подкрепление стимула. На самом деле стимулом для реакции того немца была особая форма социализации его сознания. Она выражена так: «Каждый принимает участие в работе закона. Если каждый не поддержит закон, закон потеряет эффективность». Немцы очень боятся потерять верховенство общественно-властного над индивидуально-властным. Потому что это приводит к деспотии и тоталитаризму. Их историческая память достаточно активна.

Нам трудно это понять, мы привыкли противопоставлять себя карательной функции законов, находя компромисс между социальным поведением и правовыми нормами. Считается, что это отражает довольно низкий уровень правовой культуры. Но в этом своем отношении мы обнаруживаем коллективность, а она способствует формированию представления о таком поведении как о норме морали. Соответственно, использование правового поведения со стороны не представителя власти, когда это использование имеет для нас негативные последствия, мы считаем предательством.

Психология предательства – особая тема, и я хотел бы уделить ей внимание в отдельной работе.

Антиподы – еще одна категория врагов. Антиподами становятся те, кого вы пропустили по регрессивной динамике в «красную зону», во враждебный лагерь. Когда-то они были просто равнодушными.

Однако случаются антиподы и непроизвольные, незнакомые вам и не имеющие с вами никаких коммуникативных контактов. Это связано с особенностями восприятия и формой психического отражения рептильными и лимбическими мозговыми структурами. Такая связь работает «напрямую». Возможно, образ человека, вызывающий антипатию, «зашифрован» в вас генетически как форма безусловно-рефлекторного опыта.

Психология только опосредует психическую функцию. Так, мы наблюдаем «никтошу», оцениваем его поведение и не подозреваем, что его безучастность в делах общества может быть вызвана особыми причинами. Нейронная активность надбугорной области промежуточного мозга влияет на подобное поведение человека. И вот перед нами как раз такой случай. Может быть, уточню.

Или мы наблюдаем «плута», удивительно циничного и безнравственного, а нейропсихологи говорят нам, что у этого человека – двустороннее повреждение вентромедиальной префронтальной коры мозга, что и является причиной его психологических особенностей.

Внутри заднего отдела гипоталамуса расположены нервные центры активного и пассивного оборонительного поведения. Их динамика определяет действия «бояки» и в определенной степени действия «охотника». Так, может, во всем виноват гипоталамус?

Причины поведения могут быть разными, тем не менее поищем решение задачи управления поведением в области ролевой психологии. Я так подробно рассказал о том, как и откуда возникают у нас враги на работе, для того, чтоб привести вас к решению – как нужно себя вести в принципе с разными типами врагов. Какую бы роль вы ни играли, стратегия взаимодействия с уже сложившимися врагами будет одной и той же.

Предатель. Для того чтобы блокировать враждебные поведенческие проявления, его следует полностью исключить из своих визуальных реакций, просто не замечать его, как пустое место. Не демонстрировать ему, что он для вас пустое место, а на самом деле не видеть его и не задевать. Никогда не рассчитывайте на врага-предателя, никогда не позволяйте себе попасть в иллюзию, что он может вести себя по-другому в отношении вас.

Захватчику нужно внушить, что вы не конкуренты, что как минимум ваша оценка его личных и профессиональных качеств очень высока, остальное – дело руководства. Когда он будет понимать, что для коллектива вы оба важны, когда будет видеть разницу между вашими (одинаково хорошими и нужными) навыками и будет убежден, что вы не претендуете на его место, он сам тоже не станет проявлять активных действий.

С антиподом нужно вести себя как с недоброжелателем, пока он еще не стал врагом: как можно меньше контактировать, всякий необходимый контакт начиная с положительного подкрепления[37]. На работе часто мы вынуждены взаимодействовать с теми, с кем вообще предпочли бы не общаться; решающими потребностями здесь выступают потребности социозоны, а не вашего эго. Но это неудобство легко преодолеть – подходите к антиподу только через приятный для него стимул (подчеркну: для него, а не для вас). Например, к сладкоежке-коллеге с рабочими вопросами обращайтесь только через конфетку, тогда ей (или ему) сложно будет сосредотачиваться на реакции своей антипатии относительно вас, и рабочий контакт пройдет успешно. Кстати, если быть последовательным в этом подходе, через небольшое время на работе враг-антипод станет даже вашим «болельщиком». Важно только правильно определить, что для него является положительным стимулом, что приносит ему действительное удовольствие.

Рассмотрим формулу RGB-спектра как модель драматического треугольника. Интенсивность красного цвета оценим как максимальную враждебность. Соответственно, конфликтная диада здесь выстраивается с синим цветом, который можно принимать как логическую противоположность красному. Блокирует диаду зеленый, который визуально не имеет ни малейших оттенков в сторону одного или другого участника диады.

Зеленый символизирует особую стратегию «поведения», таким он спрограммирован природой.

Собственно говоря, полный спектр выглядит так:

Антипат приближается к зеленой зоне, симпатизирующий вам человек – также, только с другой стороны.

Обычно вопрос обретения друзей мы не относим к каким-либо логическим построениям, все происходит спонтанно. В новом коллективе вы обнаруживаете первые симпатии, может быть, равнодушие, иногда едва заметную антипатию.

В 80-е годы, когда экстрасенсорика была чрезвычайно модной и популярной, я близко наблюдал специалиста в этой области Михаила Львовича Перепелицына. По моей оценке, он был хорошим психотерапевтом и суггестологом[38]. Так вот он в том окружении, которое создавал, не имел ни врагов, ни друзей. В друзья очень многие, вероятно, просились, но он держал дистанцию, а для обретения врагов он был слишком спокойным и закрытым человеком. Классическая «зеленая зона». Почему я его вспомнил? Эта дистанция, равно удаленная от выраженных сторон конфликтной диады, многие годы спустя стала отличной иллюстрацией моего метода ролевой психологии.

С Перепелицыным мне, естественно, не удалось обсудить тему его поведения, а вот с другим похожим человеком, уже в девяностых, я имел беседу. Он приехал ко мне на семинар, держался особняком, а в условиях дачного быта, где собралось двадцать человек, это особенно бросалось в глаза. На вопрос, почему он дистанцируется от других, он ответил, что это – привычка, у него в принципе нет друзей и что друзья – дополнительная ответственность, а она ему не нужна, с жизнью он пока справляется сам. При этом назвать его социопатом было нельзя.

Как мне показалось – странная позиция, но не будем спешить с выводами.

Другой мой тогдашний соратник часто повторял, что дружба – его профессия. Он был очень открыт, и эта открытость являлась хорошим стимулом к ответной реакции. Вот! Дружба – это в первую очередь доверительные отношения. Но дальше, когда вы рассказывали о себе обычные жизненные подробности, он становился «пастором», то есть закрывал свою откровенность, а вас настраивал на исповедь. И приучал к этому. Прекрасная модель поведения для разведчиков или контрразведчиков.

Но мы с вами в трудовой социальной зоне. Обращу особое внимание на то, что в трудовой. А отношения в этой среде строятся так, что любая доверительность в определенных обстоятельствах может быть использована против вас. Давайте помнить, что в социальной зоне все люди разные, они играют роли, и правила игры иногда заставляют людей поступать неблаговидно, используя, например, доверительные знания о ваших слабостях или поступках.

Если вы не рассчитываете на продвижение по вертикали из служебной «низины», то можете вести себя естественно и непринужденно. Но если предполагаете подниматься вверх, то вам следует подумать, стоит ли в низовой зоне заводить закадычных друзей. Почему? Потому что, поднявшись в среднюю зону, вы обретаете авторитет руководителя или специалиста высокого звена, а уравняв себя дружескими отношениями с низовой зоной, этот авторитет вы разряжаете. Вам придется перестраивать отношения с друзьями, и это вызовет у них антипатии. То есть из синей зоны спектрального пространства вы переведете их в красную.

Один из основоположников теории социальной ролистики, американский философ Джордж Герберт Мид утверждал, что индивидуальность распределяется между понятиями «я» и «мое». Социализируется «мое», «я» остается неизменным. Социальность – это коллективная игра, в которой «мое» развивается в зависимости от возникающих потребностей и поворотов игры.

«Пастор» из приведенного мной примера подстраивает собственное «мое» под ваше «я», и чем активнее становится это «я», тем мощнее работает его «мое».

Другая причина, по которой целесообразно оставаться в зеленой зоне, выражается тем, что ваши друзья не могут одновременно находиться в противоположных цветовых пространствах конфликтной диады, создавая антагонизм. То есть они могут быть либо в красной, либо в синей части пространства. Возможно, однажды вам придется выбирать, с кем вы, если дружите с представителями этого конфликта.

Есть очень древняя, относящаяся к санскритской культуре, геополитическая система, называющаяся «Раджамандала». Это из нее мы взяли, что «друг моего врага – мне враг». Не все из нас являются индусами, однако наше сознание отлично взаимодействует с этой парадигмой. Вольно или невольно мы либо выбираем, с каким другом больше союзничаем, либо вообще сокращаем активность нашей дружбы для всех, помещая себя в равновесную зеленую зону, что является нейтралитетом.

Кто-то считает нейтралитет беспринципностью. Но, помимо объективного отражения проблемы, помимо объективной оценки события, которое приводит к противоречию сторон, у людей есть еще личные интересы. И эти интересы могут быть стимулированы чем угодно и как угодно. Зеленая зона удалена не от объективности оценки причин конфликта, а от заинтересованности в чьей-то правоте. Не будем забывать, что и красное, и синее пространство представляют неотъемлемые части системы.

Система – это взаимодействие различий или разных элементов, которые функционируют, образуя общее целое. И синяя, и красная зоны не могут быть удалены из системы. Они ее обязательные части. Вот почему треугольник Карпмана, который я упоминал уже неоднократно, не вписывается в понятие системы.

«Агрессор» противостоит «жертве», а «спаситель» всегда находится на стороне «жертвы», вытесняя «агрессора» из треугольника. В RGB же представлена равновесная триада, которая удерживается именно благодаря позиции зеленой зоны. Кстати, RGB-треугольник со стороны выглядит как враги-красные, нейтралы-зеленые, друзья-синие, а как он выглядит изнутри, как зеленые выглядят относительно синих и красных? Как нейтралы или симпатизирующие. Потому что, если зеленые начнут выражать антипатию, будет означать, что зеленая зона вошла в конфликт, а значит, системность начала разрушаться.

Что нужно для того, чтобы держаться зеленой зоны? О поведении «пастора» я уже говорил, но есть и другие модели взаимодействия, которые позволяют перевести и «красных», и «синих» в нейтралов.

«Родитель». Представьте себе, что и «красный», и «синий» – ваши дети. Они поссорились. Вы любите их обоих и не можете принять сторону кого-то одного. Кроме того, их конфликт вы оцениваете как детские проказы. Для вас не принципиально, кто из них прав, кто виноват. Эта проблема не стоит того, чтобы причислять людей к категории «противник» и прогонять их по регрессивной динамике в категорию «враг».

«Родитель» опекает и одного, и другого, выражает определенное сочувствие каждому, но не показывает своей позиции в конфликте, находится над проблемой и всячески демонстрирует, что отношения синего и красного – не главная проблема в жизни. В этой роли не допускайте погружения вас в тонкости и детали конфликта. Это априори означает, что, если для вас подобная аргументация не является положительным стимулом, значит, вы – сторонник противника. Лучше вообще демонстративно не вникать в детали.

«Отстраненный». Лейтмотив этой позиции состоит в том, что вы принуждены взаимодействовать и с одним, и с другим участником конфликта, и потому вникать в проблему со стороны поддержки кого-то одного для вас просто некорректно. Рабочая ситуация требует того, чтобы не принимать ничью позицию. Поэтому лучше и не вникать в причинность конфликта. Эта роль часто вызывает антипатию и у красного, и у синего фигуранта бинарной оппозиции. Чтобы не регрессировать в сторону недоброжелательности, аргументируйте свое отношение тем, что социозона для вас – только служебные отношения и ничего другого. Вы в принципе не хотите ни с кем сближаться, чтобы не примыкать невольно к каким-либо группировкам.

Также в этой роли можно разыграть историю, что работа – главное, все остальное – потом. Не тем вы, ребята, занимаетесь! Лучше займитесь работой.

Такое ваше отношение не вызовет антипатии и сформирует представление о вас как о достаточно ограниченной личности, у которой лучше не искать поддержки. Я использовал эту роль, когда работал в НИИ патентной информации на Раушской набережной. Это приходилось делать просто потому, что вникать в профессиональные проблемы программистов мне тогда не позволяло образование – за плечами был гуманитарный вуз, а учеба на «психологичке»[39] еще только предстояла.

Самый могучий подлец, которого я наблюдал, был даже не «лисом», а истинной «лисой». Только без тонкого женского шарма. Услужливый, мягкий, заботливый, лицемерный, рассудительный – это его маска. Никакого гусарского ухарства, бравады и безрассудного «долоховского» лисячества.

Друзьям на короткой дистанции он раскрывался иначе. Не случайно сработавшая у него однажды ПМП заставила далеко не образцового человека оценить эту «лису» как человека с «черной душой».

Пожалуй, это был первый случай, когда я понял, что просмотрел, не разглядел что-то в очевидном. Но «лис», точнее, «лиса» играла хорошо. И как любая «лиса» в отношении «хозяина», увы, нравилась и внушала доверие. Я сильно поплатился за свою ошибку. Это было в 1997 году.

Не повторяйте чужих ошибок. Впрочем, роль только позволяет подлецу социализироваться. Сама «лиса» еще не психологическое свойство личности и не сущность человека, это только роль, но любимая подлецами. Что вполне объяснимо, ведь она позволяет реализоваться постоянным или наиболее устойчивым психологическим свойствам человека.

Так или иначе каждый выбирает для себя такую роль, которая, с одной стороны, наиболее близко стоит к отражению его психологических особенностей, с другой – эффективно для него работает в социальном взаимодействии. Даже если это взаимодействие осуществляется лишь в семейном коллективе.

Так мы получаем первоначальные ролевые построения, которые молодой человек потом спонтанно перенесет в свое профессиональное будущее. Но эти две социозоны разительно отличаются. В семье его любят, каким бы он ни был. Конфликты здесь, по существу, ничем особым молодому человеку не угрожают. Стимулы для его деятельности больше соотносимы с положительной поддержкой поведения, потому что содержание молодого человека является родительской обязанностью вне зависимости от того, лентяй он или нет, успешно или бездарно учится. И он это хорошо понимает. Кроме того, он периодически наблюдает переживание, которое называется любовью и которое всегда влияет на поведение родителей. Потому их попытки жестко провести научение каким-то социально бытовым навыкам или привычкам выглядят для него как эпизодический и обязательный ролевой ритуал со стороны родителей, и ничего более.

Другое дело – трудовая социозона. Здесь он сразу столкнется с тем, что отношение к нему может быть антипатичным и даже реально враждебным. А роль он показывает только ту, к которой привык со времени пубертатного периода. Иной он не знает. То есть, помимо того, что молодой человек может быть совершенно не готов к обладанию какими-то выгодными профессиональными качествами, он еще и не знает, как показать себя в новой социозоне. А ведь она открывает его «профессиональную судьбу», или по меньшей мере социальную. То есть показывает, насколько он действительно ценен человеческому сообществу. Не только папе и маме.

Все мы когда-то и с чего-то начинали, только, думаю, не всем хочется вспоминать первый опыт. Мне уж точно не хочется, но вспомню.

Не будем обсуждать метафизические хитросплетения судьбы, не входящие в предмет нашей темы, а возможно, и компетенции, замечу только, что роль была выбрана мной стихийно, сообразно моему ПМП, внерационально, а сыграна неправильно.

Я провалил экзамены в вуз. Не потому, что не знал предмета, а демонстрируя какой-то открытый протест. Кому? В чем? Роль «принципиальщика», показанная с абсурдной категоричностью.

При поступлении познакомился с девушкой, очень на меня похожей. Система взглядов, культурный уровень, даже характер и темперамент совпадали. Она поступила, я – нет. При всех равных ее поведение отличалось от моего.

Многие годы спустя, уже занимаясь ролевой психологией, я вернулся к этому вопросу, но по другой причине. Мы обсуждали с другом, который сейчас живет в Мюнхене, особенности поведения человека в эмиграции. Я уже говорил о нем. В девяностых годах многие уезжали из России, находя возможность поселиться в других странах. Неожиданный успех в коммерции приносил людям прибыль, а прибыль давала средства, открывающие им новые возможности.

Мой друг наблюдал разных людей с русским менталитетом, оказавшихся в Германии. Кто-то вернулся в Россию, разочаровавшись окончательно, кто-то уже не имел возможности вернуться и страдал от этого. Он рассказывал о двух семьях, по-своему схожих в реакциях на новые стимулы поведения. Судьбы мужчин в этих семьях сложились трагично: люди не смогли адаптироваться, вжиться, принять новую реальность. В одном случае был суицид, в другом – мужчина спился и умер от какой-то сопутствующей патологии. Но их жены прошли испытания, адаптировались и вполне устроили свои жизни. Закономерность? Женщина в социальном обществе более приспосабливаема к условиям выживания?

Я тогда впервые заинтересовался этим феноменом, адресовав его к гендерным особенностям ролевой психологии. Перебрал десятки случаев использования ролей и сделал вывод, что мужчина и женщина в ролевой модели могут вести себя по-разному. Именно могут, потому что иногда показывают роль в классическом, внегендерном исполнении.

Вспоминая свой первый отрицательный опыт поступления в вуз, подвел итог: моя роль – «пес», показательно агрессивный в отстаивании своей точки зрения, результат устного экзамена – неуспех; роль той девушки (при всех прочих равных) – «кот», соглашающийся с комментариями преподавателя, результат устного экзамена – успех. Моих знаний хватило бы для поступления, объективно они были выше, чем у девушки.

Есть ситуации, когда надо поступать рационально. Безусловно, это не означает беспринципно, но принципиальность состоит вовсе не в том, чтобы оспаривать с преподавателем образ Печорина и даже преувеличенное значение самого Лермонтова для русской литературы. В этом состоит глупость.

Результат ошибки: в вуз я поступил только через шесть лет.

Пример довольно простой, но, думаю, убедительный. Я не устаю повторять, что самая дорогая собственность человека – время его жизни. Утрата времени невосполнима. Это не утрата здоровья, которую можно поправить.

Гендерные особенности исполнения роли заметны на примере «охотника». Женщина-«волчица» обычно не ведет себя так, как мужчина. Одна из характеристик поведения «волка» – провокатор. В XVII–XIX вв. его бы назвали бретером. Знаете, кто это такой? Тот, кто провоцирует людей, находя повод для дуэли, дуэлянт, сидящий на норадреналине (норэпинефрин) – «гормоне хищника», выделяемом во время успеха в смертельном поединке.

«Волк» в современной пси-драматике почти такой же. Он всегда несет вызов сообществу, чтобы на этот вызов открылся затаившийся противник.

Женщина при «обнаружении» противника в открытом конфликте обычно ведет себя не так, как мужчина. «Волк» обособляется, отстраняется от общего мнения, а «волчица» старается укрепить свои позиции, прибегая к поддержке общего мнения. Это говорит о ее большей «стайности», коллективной зависимости. И умению адаптировать даже такие спорные достоинства, как свойства «волчицы». Что, в свою очередь, подтверждает правоту выводов об адаптивных реакциях, о которых упоминал мой немецкий друг.

«Медведица» очень ярко показана в фильме Эльдара Рязанова «Служебный роман». По мнению режиссера, ее эстетические рефлексы полностью подавлены представлениями о «деловой репутации», о культурных ценностях своей социальной роли. Мог бы поспорить. Возможно, в кинофильме представлен более утрированный образ начальницы. Не стоит забывать, что руководящее звено в Советском Союзе в определенной степени наследовало революционно-эстетический минимализм предыдущего поколения. Наследственность традиции как наследственность политических идей и нравственных ценностей.

На облик «медведицы» скорее могут повлиять отсутствие времени на себя и особенности воспитания. Обычно «медведицы» не подчеркивают свою сексуальность, чтобы стимулировать другие реакции у подчиненных.

«Медведи» же не маскируют свою половую привлекательность, хотя и не сигналят ею излишне. Они предпочитают то, что соответствует высокой «породе», – элитарность, очень дорогую и престижную маркировку своего облика.

В ролевом поведении «медведицы» также основательны и неторопливы, хорошо знают себе цену, но в низовой части социозоны способны более активно отстаивать свои интересы, чем обычно бесконфликтные «медведи».

«Зайчихи» тоже более социализированы, чем «зайцы». Пожалуй, это самая распространенная роль современной пси-драматики. Во всяком случае, русской. Меняются особенности экономики и политики, меняются общественные ценности, взгляды и мораль, но поведение человека остается прежним. «Бояка» как был «обыкновенным человеком», так им и остался. Он наполняет собой понятие «коллективное»: создает общественную мораль, создает опору власти в ее представлении о народе и т. п.

«Зайчихи» отличаются от «зайцев» не содержательно, они разговорчивее, активнее в трансактном обмене.

С точки зрения психологии слухи – это явление межличностного обмена искаженной или недостоверной информацией. Почему оно возникает? Потому что у этой информации есть потребитель. Ему не нужна информация как содержание достоверного знания, ему нужна острота общественной реакции на провокационно выраженный стимул. Обычно это искаженный факт. Такая реакция нужна этому потребителю как форма коллективного взаимодействия. «Зайчихи» – главные распространительницы слухов. Они более конфликтны, чем «зайцы», больше подвержены стайным инстинктам и коллективным пристрастиям.

Чем «лис» и «лиса» отличаются друг от друга? «Плутовки» обычно пользуются женскими чарами, чтобы вызывать симпатию – подкрепительную реакцию. Соответственно, они «воздействуют» с большей охотой на противоположный пол, чем на сослуживцев.

Вообще, «лиса» – это отдельная ролевая тема. Предатель как человеческая сущность не цель самопроявления человека. Это лишь результат поведенческого акта, в котором один человек создает и использует интригу для скрытного негативного воздействия на другого человека с помощью посторонней силы. Именно этой «посторонней силе» и продают кого-то неугодного.

Для большинства людей такая форма поведения закрыта как нравственная норма, для самого предателя – это тактический прием устранения конкурента или того, кто вызывает зависть. Так ни в коем случае не ведут себя «волки» и «псы».

Я наблюдал детей с ПМП «лисы», пытаясь понять, в чем логика их поведения, в чем состоят стимулы, отработка которых обусловлена у этих детей плутовством и хитростью. Еще не предательством, а только свойствами роли.

Американский психолог необихевиорист Эдвард Толмен когда-то поправил формулу «стимул → реакция», превратив ее в триаду. Он первый заявил, что основная формула бихевиоризма слишком ограниченна и работает только при определенных условиях. Этими «определенными условиями» и стало среднее звено: намерения, цели, пристрастия. То есть для получения реакции на стимул требуется промежуточное условие, которое, согласно Толмену, недоступно прямому наблюдению. Составляют это «среднее звено» различные возбудители реакции в виде ожиданий, установок, эффектов.

Ну, представьте себе, что мы с вами проходим мимо маленькой кондитерской, заваленной чудесными пирожными. Вы видите «три лече», которое пришло из турецкой кухни. Этот тортик знают даже в Испании, и там он тоже называется «три молока». У вас точно уже слюнки текут! Ведь в каждой средиземноморской стране есть свои тонкости вкуса у этого пирожного. А мне – все равно. Потому что я не отличаю ни один из этих десертиков от куска хлеба. Для меня это не стимул, ведь он не подкреплен «средним звеном», я не понимаю его вкуса и ценности.

А потом мы с вами идем мимо спортивного магазинчика, и я начинаю возбуждаться на товары для домашней силовой тренировки. Теперь вы смотрите на меня с сочувствием.

«Лисята», о которых я говорил, в процессе онтогенеза обрели какую-то «зависимую, промежуточную переменную». Так называется то среднее звено, которое заставляет их использовать данную модель поведения в ПМП. Вот! Именно в удовлетворении какой-то потребности или получении какого-то эффекта и состоит применение лисячьей хитрости. Но какой? Ответ на этот вопрос можно поискать в различных психологических теориях. Например, в теории рекапитуляции. Но не будем сходить с нашей темы.

«Красавчик» – роль, которую если играют женщины, то те, что не дотягивают до «лис», не строят интриги. Сейчас очень много отдельных проявлений этой роли наблюдается в повседневном поведении людей. Например, селфи. Пройдите по исторической части города. Что вы обязательно увидите здесь? Фотосессии!

Чем больше вы смотрите на себя, тем меньше замечаете других. Подчеркну, не любуетесь собой, а всего лишь смотрите на себя. «Красавчики» собой любуются. Не в прямом смысле, разумеется. Их поведение выражено как удовлетворение потребности собственного эго в комфортном представлении о себе. Что это такое? «Я счастлив, потому что себе нравлюсь» – так звучит его девиз. Это единственная роль, в которой индивидуум получает дофаминовое подкрепление как реакцию удовольствия наблюдать самого себя «в себе самом». А «промежуточную переменную» (по Толмену), связывающую стимул с реакцией, в данной роли составляет «образ» себя. Если он выглядит тускло, то реакция не срабатывает. Оттого «красавчики» так иной раз заигрываются.

Женщины в этой роли играют легкомысленных красавиц, считающих себя высшей наградой для любого «достойного их» мужчины. Если к этому прибавить хоть какое-то движение ума и социально выраженного интереса, женская роль попадает в ролевое перестроение.

«Никтоши» существенно не отличаются по гендерному признаку. Есть свои нюансы, но я рекомендую вам самим понаблюдать эти корректировки.

«Чудак» – роль, заточенная под мужчину. Женщина, как правило, если и пользуется этой ролью, то совмещает ее с другой. Считать, что появление на работе в шляпе стиля «Одри», в парашютном комбинезоне – это и есть ролевая «ворона», вряд ли оправданно. Психиатр Эрик Берн в бестселлере «Игры, в которые играют люди» называет «шизофренической униформой» неумение человека стилистически связать элементы своей одежды. Что ж, врачу-клиницисту виднее.

«Мышку-норушку» часто можно спутать с «боякой». «Жертвы» менее социальны, их выдает драматический, а иногда и трагический индивидуализм как лейтмотив роли. Нельзя сказать, что они вообще избегают коллективных взаимодействий и социальных контактов, конечно же нет. Но их роль подчеркивает особые свойства человеческой индивидуализации, а значит, коллективное интегрирование мешает успеху роли. Они всегда жалуются, всегда ищут сочувствия. Кстати, они еще очень «любят» болеть. Когда здоровый человек вживается в роль больного – верный признак использования этой роли.

Особенностью женского исполнения роли является показ очевидного внутреннего переживания, прежнего неостывшего горя, трагедии, проблемы, о которой «мышка» напоминает окружающим, чтобы те не охлаждали свои сочувственные реакции.

Вспоминаю Сергея О. из школьного детства. Мальчику явно не повезло с районом и со школой – отпрыски рабочего класса не оценили интеллигентного, тихого, скромного, к тому же неуклюжего и упитанного одноклассника. Он стал объектом кинестетических агрессивных рефлексов мальчишек. Каждому хотелось его пнуть, толкнуть, дать подзатыльник. Его загнали в роль, которую он вынужденно принял. Сработало еще одно правило пси-драматики: «Если ты сам не определяешь себе роль, ее определяет для тебя социальная зона». Сережа стал «жертвой». Надо сказать, что это был уже девятый класс, то есть возраст позволял создавать вполне осмысленное, взрослое поведение.

Мы собрались первого сентября после летних каникул. Шла привычная поведенческая «настройка» отношений после трех месяцев перерыва. К Сереже подходил каждый, и каждому он что-то объяснял с одинаковым выражением лица и с одинаковой речевой интонацией. А говорил он следующее: «Ты меня не трогай, у меня летом отец умер…»

Я был поражен! С одной стороны, это вызывало сочувствие, а с другой – удивление. Как можно было так спекулировать своим несчастьем, чтобы извлекать для себя ситуационную выгоду?

Типичное поведение «жертвы». Но обычно так ведут себя «мышки»-женщины. Мужчина понимает, что между эмпатией и презрением здесь очень тонкая грань. То, что публикация твоих переживаний не вызывает у наблюдателей уважения к тебе, осознает каждый мужчина. Даже очень слабый. Но это неуважение при переигрывании «жертвы» легко превращается в отвращение.

Совмещение ролей, или ролевая амбивалентность, чаще всего связано с комбинированием ролевой модели поведения и ПМП. Роли соединяются еще и потому, что поведение спонтанно маневрирует в ответ на внезапно изменяющуюся ситуацию. А если ваша реакция не отработана привычной ролевой стратегией, используется совмещение ролей. Происходит это и тогда, когда ваша постоянная роль чего-то не предусматривает при взаимодействии с непредсказуемыми изменениями ситуации.

Пример: вы – «волк», в коллективе друзей нет, отношения на уровне холодной войны. Но вдруг выясняется, что у одного из сослуживцев в семье трагедия. Ваша реакция? Сочувствие? Волки бывают и благородными. Но сочувствие не предусмотрено ролью, в лучшем случае – равнодушие. Однако подключаются другие стимулы сознания, и вы отвечаете эмпатией. Ролевое противоречие! Подхватывается другая модель поведения для психологического замещения. Она подчинена стратегией и образами прежней роли, но показывает вас как более «сложную» личность, в чем-то даже противоречивую.

Так – для окружающих, а для нас с вами очевидно, что различия поведенческих реакций – это использование разных ролей при взаимодействии со стимулом.

Кроме того, совершенно необязательно полагать, что любая роль самодостаточна и решает все поведенческие задачи. Психологические особенности личности, противоречия в структурах сознания и воли, влияние психофункциональных задатков – все это упирается в поведенческую реакцию, которая оформлена для личности всего лишь двенадцатью формами самореализации. Понятно, что для сложной личности этого недостаточно. Упоминая сложную личность, я имею в виду возможность большого количества поведенческих осуществлений у человека.

Мы много говорили о поведении, но ни разу не определили для себя, что понимать под этим термином. Поведение – это действия, направленные на достижение результата, на реализацию необходимостей или осуществление потребностей и желаний.

Я не докладываю вам определение по учебнику, а формулирую его так, как считаю нужным и правильным. Базовые определения не должны создавать противоречия или умоблудия. Вот пример: С. Литке в своем учебнике по общей психологии дает такое определение цели коммуникации: «Цель коммуникации – это самое важное слагаемое и критерий оценки успешной коммуникации»[40]. Это что, определение? Выглядит как алогизм, запутанная мысль, уходящая от прямого и точного ответа на заявленный способ раскрытия понятия.

Относительно поведения популярные трактовки тоже сумбурны и алогичны. «Поведение – определенный сложившийся образ взаимодействия с окружающей средой…» Как вам такой пример умоблудия?

Итак, замысел действия поведением не является, так же как не является поведением психоэмоциональная реакция, например на изменение погоды. Это категория состояния, а не поведения. Почему так настойчиво говорю об этом? Потому что большинство популярных трактовок настраивают читателя на то, что поведение – это форма психической реакции на отражение окружающей среды вне действия, но и в сочетании с ним.

Итак, только акт действия. Соответственно, предполагать себя можно кем угодно, но лишь ваши действия показывают, кто вы на самом деле. Неслучайно именно поведение и является подлинным отражением личности, а никак не намерения или сумма представлений личности о себе.

Поместить поведение в одну роль – значит упростить социальный образ личности, лишить человека поведенческого маневра. Тем не менее мы часто наблюдаем паттерны настолько убедительные, что они просятся на сцену провинциального театра.

Мне часто приходится слышать утверждение: «Я человек искренний и не умею лицемерить, поэтому не играю никаких ролей». Лицемерие – это форма ролевого поведения «лисы» и «кота». Уместнее было бы сказать: «Я человек искренний, поэтому не играю роль «плута».

Все мы играем роли, даже тогда, когда не подозреваем этого. Ваше основное, индивидуальное поведение – тоже роль, только типичная и часто для вас неизменная, тем не менее от этого она не перестает быть ролью.

Пси-драматика использует постановочные роли, которые подбираются для взаимодействия с социальной зоной и отдельными индивидуальностями, заполняющими социальную зону. К паттерну устойчивого поведения добавляются полезные свойства другой роли, и так создается амбивалентность.

Например, роль «жертвы» слабо выражена особенностями профессионального поведения – суммой реакций, выработанных при взаимодействии человека с социозоной при осуществлении им профессионального навыка. В «мышке» мы наблюдаем в большей мере психотравматика (точнее, его имитацию) и зажатую индивидуальность, которой якобы все мешает раскрыться как личности: тысяча обстоятельств против тебя. Но у «мышки» есть и особенности профессионального поведения. Они выражаются в том, что человек способен выполнять рутинную работу с полным в нее погружением. Причиной такой поведенческой особенности является то, что «мышек» не интересует результат труда, они скрываются за самим процессом. Поэтому чем бесполезнее выглядит процесс, тем усерднее «мышка». Но именно это свойство роли может вступать в противоречие с психологическими особенностями личности.

Представим себе, что вы в ПМП играете роль «жертвы», а вот ваши профессиональные мотивы этой роли сопротивляются, таким образом, вы отказываетесь от части ролевого самопроявления и замещаете его поведением, например, «трудоголика». Для «белки» куда важнее баланс между приложением силы и получением положительного результата – это один из самых рациональных типов ролевого поведения с точки зрения общественной пользы. Вспомним об оперантном поведении. Хотя «белка» часто также погружена в рутину, где нет и намека на оперантность.

Активность оперантного поведения связана в первую очередь с психологическими свойствами личности. Роль не может заставить вас делать что-то вопреки вашей воле и устремленности, но я уже говорил, что роль оказывает безусловное влияние на характер и умострой человека. Впрочем, это процесс взаимообразный.

Профессионально полезными свойствами роли обладает и «бобер». Он энергичен, обожает методики и не любит никакой спонтанности. Что такое методики? Это когда все продумано за тебя, остается только следовать указаниям. То есть ты снимаешь с себя ответственность за креативную часть поведенческого процесса. Думается, «добряк» меньше бы улыбался, если бы отвечал за постоянную целесообразность и состоятельность своих инсайтов. Это, конечно, шутка.

Вам, вероятно, часто встречаются люди с такой дисциплиной поведения. Это – форма научения, выработанного и привитого рационализма. А вот «чудак» у нас импровизатор. Причем это одно из доминирующих свойств его роли. Но вы тоже импровизатор, хотя ни в чем другом не стараетесь быть оригиналом – «вороной». Всякий раз, когда вы отыгрываете «бобра», но включаете оригинальность поведения и мышления, в вас призраком Гамлета возбуждается протест, как свойство его роли. Только этот протест ни во что не воплощается и гаснет, робко сопроводив отторжение вами установленных норм и методик. Вас не убьет Лаэрт, а вы не убьете Клавдия. До уровня такого противостояния ваш протест явно не дотягивает. Вы остаетесь «бобром», а не «вороной», точнее, не Гамлетом, не высшей стадией социально-личностного конфликта и высшей формой исполнения роли.

«Медведи» очень похожи на «бобров», только существуют с потерей большой части оптимизма. В более точном сравнении можно заметить, что «медведи» менее социализированы, чем «добряки». Поддержкой их поведения являются не реакции коллектива, а реакции самого себя на успех или неуспех дела. Очень похоже на «петушков – золотых гребешков», не так ли? Только, в отличие от «красавчиков», «медведи» не занимаются самолюбованием, эта реакция их догоняет в процессе погружения в работу.

Совмещаются «медведи» с «принципиальщиками». В отличие от «псов», «медведи» лучше понимают правила игры – законы и особенности социозоны, которая именуется государством, а потому не идеализируют жизнь. То, что провозглашается, и то, что есть в реальности, разительно отличается, во всяком случае в российской действительности.

«Принципиальщики» принимают за реальность предполагаемый образ действительности, и потому сама действительность вызывает у них спонтанные протестные реакции.

«Хозяева» относятся к той ролевой категории, чьи личные интересы на определенных должностях и государственных позициях как раз и не позволяют закону работать в полной мере. «Хозяин» исходит из того, что он и есть закон; относительно его собственных интересов закон может дать отступного.

Так же совмещаются «хозяева» с «красавчиками», добряками и ограниченно с «трудоголиками». Полезными свойствами роли «хозяина» являются умение полностью погружаться в работу и хорошая самодисциплина. «Медведи» стараются выглядеть одиночками, но не обходятся без коллективного взаимодействия.

«Принципиальщики» бывают и хорошими исполнителями, и надежными руководителями. Но они безынициативны, обычно лишены азарта и авантюризма. Почему? Потому, что активная инициатива может привести к ошибке, которую «принципиальщик» вынужден будет признать. Он ведь принципиальный человек, активно правдивый. Признавать, что ты не прав, всем сложно, легче не рисковать с неизвестно к чему ведущей инициативой и новаторством. Роль не должна играть против личности, против стабильности ее эго и самооценки.

«Никтоши», на первый взгляд, не демонстрируют полезные для трудового процесса свойства роли. Но ведь именно «никтоши» являются отличными креативщиками, «неоцененными» гениями. Вспомните Григория Перельмана, доказавшего гипотезу Пуанкаре. Вопрос только в том, как управлять такими личностями, сделать их социально полезными, социально зависимыми. Это потруднее, чем отличать «зайца» от «волка». Ничего, у нас все впереди, мы и это научимся делать.

Свойства личности такого человека склоняют его к экзистенциальному погружению в себя. Он в диалоге, только не с коллективом.

«Ежи» любят выстреливать неожиданными идеями, повергающими коллектив в трепет. Быть отстраненным не значит быть последним, так они думают о себе, никогда в этом не признаваясь.

Коллективно-ролевое взаимодействие может быть выражено так: две «белки» заводят коллектив из десяти «зайцев», «медведь» и «бобр» оформляют эстетику успеха, активность «кота» является индикатором успеха («кот» всегда трется там, где рядом успех), «пес» – стихийный психотерапевт коллектива, а «ворона» и «волк» добавляют коллективу трансактной живости и экзотики.

Впрочем, теперь ролевую конфигурацию можете построить вы сами.

А теперь давайте не только поймем, как это работает и почему, но и научимся основным приемам ролевой психологии. Не будем, как отцы и деды, медленно и упорно «делать карьеру», научимся двигаться по ней легко и приятно!

Этот раздел я выделил специально для таких, как я в юности, – нетерпеливых, желающих быстрых результатов и не любящих преподавателей и уроки. Хотя сейчас я знаю, что это не самый эффективный путь, но в молодости я был именно такой и вижу вокруг себя сегодня много такой же молодежи. Вы умные, с горящими глазами, энтузиасты жизни и все хотите получить быстро – что ж, имеете право!

Вся пси-драматика представлена в пяти простых правилах.

Итак, я уже говорил, что тем, кто любит практику, можно начать эту книгу сразу со второго раздела. Задания и тренировки можно делать даже до того, как прочтете весь теоретический раздел, – все навыки максимально просты и легко исполнимы. Вы сразу почувствуете эффект от их применения, поэтому выполнять задания этих практикумов будет интересно и легко.

Все вопросы, которые возникнут по ходу, можно адресовать теоретической первой части. Во второй даны только самые общие сведения для понимания заданий, а для глубины понимания материала у вас есть раздел первый, теоретический. Когда вы погрузитесь в навык, у вас наверняка возникнет много вопросов «почему». Вот тогда-то информация из теоретической части окажется максимально кстати. И усвоится максимально точно. Поверьте моему опыту, я обучил более четырех тысяч человек.

Определим свой тип и узнаем маски, которые никогда не будем использовать.

Когда я говорю «никогда», я только имею в виду, что каждому отдельному человеку использовать некоторые из них будет сложно, и так тотально себя контролировать не имеет смысла – мы же с вами про более простую жизнь, а не про резидентство под прикрытием. Сыграть можно любую роль и в любой маске, конечно. Но вспомним еще раз про цель. Наша задача – подкорректировать свое поведение, чтобы жить стало приятнее и стресса от работы поменьше было, чтобы карьера летела вперед. А контролировать каждую свою мышцу и взгляд – это не про приятную жизнь, это про будни полковника Исаева в ставке Гитлера.

Не все роли играть одинаково легко, не во всех масках мы чувствуем себя комфортно, потому что мы рождаемся с определенной психикой и, вырастая, приобретаем свою ПМП (привычную модель поведения). Поэтому сейчас наша задача – по некоторым приметам понять, кто мы есть по темпераменту, и отобрать для себя комфортные роли и маски. Они и будут для нас самыми часто используемыми. Это не значит, что мы не будем трогать другие. На короткое время – пожалуйста. Но преимущественно будем пользоваться теми, что максимально близки нам и легко исполняются.

Темперамент – это нервный рефлекс на любые формы раздражителей в психологических отношениях. Он всегда проявляется эмоциональным статусом. Впервые о типах темперамента заговорил еще Гиппократ, но в тот период развития науки нельзя было понять, что зависят они от нейродинамического статуса человека. Поэтому традиционные названия сильно неправильны.

В самых общих чертах можно выделить четыре типа нейродинамического процесса. Они соответствуют четырем темпераментам:

Возбуждение – инкутиент/холерик.

Равновесие – эквилибрист/сангвиник.

Торможение – аеквит/флегматик.

Угнетение – депримент/меланхолик.

Темпераменты – вещь непреодолимая, поэтому, выбирая роли и маски, нужно учитывать особенности своего типа. Вот про особенности я сейчас и расскажу. В этой части у нас мало теории, поэтому говорить буду кратко, опишу плюсы и минусы каждого темперамента.

Инкутиент[41]

К плюсам, безусловно, относятся:

• акцент на положительных эмоциях, переживает их энергично и ярко, негативные склонен не помнить;

• невероятная энергетичность, до глубокой старости сохраняет высокий уровень активности;

• способность брать на себя лидерство в критической ситуации;

• малая утомляемость.

Главный минус – несдержанность эмоций, инкутиенту труднее других соответствовать нормам этики. К минусам так же относится трудно скрываемое беспокойство и спонтанность действия.

Эквилибрист[42]

Плюсы этого типа темперамента:

• стабильность, комфортность для окружающих в общении и взаимодействии;

• устойчивость к нервным нагрузкам, способность долго «держать» напряжение;

• природная легкость в управлении эмоциями;

• общая выраженная позитивность.

К относительным минусам людей этого типа можно причислить сдержанность в демонстрации чувственных реакций. Часто эмоциональную сдержанность другие воспринимают как бездушие, приписывая человеку несуществующие качества.

Аеквит[43]

Плюсы темперамента:

• уравновешенность, способность сохранять хладнокровие и мыслить в любых обстоятельствах;

• устойчивость к нервным нагрузкам, умение пропускать их мимо себя;

• прекрасный собеседник, лучший партнер;

• высокий потенциал к обучению.

Минус – низкая эмоциональность. Аеквит плохо умеет проявлять эмпатию, и в коллективе его считают черствым. А отсутствие показушного геройства всегда путают с трусостью.

Депримент[44]

Плюсы темперамента:

• высокая способность концентрации;

• эмоционален во всем, очень «живой» человеческий тип;

• творческий процесс дает ему невероятное удовлетворение;

• сильное чувство прекрасного, хорошо чувствует стиль;

• эмоционально независим от окружающих;

• достигает максимальной глубины в своих изысканиях.

Слабые места – обратная сторона невероятной чувствительности депримента: склонность к замкнутости, сложная социализация, неспособность держать эмоциональное напряжение. Они плохо подчиняемы. Трудно проходят испытание коллективом. А еще меланхолики-деприменты склонны игнорировать свои плюсы.

Теперь немного подытожим. Разделение физиологии условно, четкую грань не провести. Как, например, сложно на границе России и Финляндии определить на вид, без карты, лес – до какой сосны это мы, а после какой финны? Но смешение будет только у соседних типов. Время от времени. Постоянно диаметральные нейродинамики не проявляются: инкутиент не колеблется в принятии решения, а эквилибрист не сокрушается по своей «невезучести», и сыграть им это натурально достаточно непросто.

Итог всегда однозначен и проявляется во всех поступках. Вот у вас есть авто. Как ваш темперамент сочетается с вашей машиной и манерой езды?

Инкутиент лихачит. Машину выберет, чтобы тоже выделялась. Если средства ограниченны, купит недорогой автомобиль, но редкий и мощный. Душа инкутиента всегда стремится к демонстрации себя.

Эквилибрист тоже любит быструю езду. Но в нем есть и осторожность. Машину выбирает в балансе «цена – характеристики», и расход топлива учитывает, и манеру езды меняет от ситуации. Не считает важным красоваться.

Аеквит посчитает расходы на бензин, на обслуживание, на запчасти, еще только выбирая. Возьмет автомобиль проверенный, популярный. Его не заботит начинка. Машина просто должна быть надежной.

Депримент – владелец требовательный. Ему важно ездить достойно. Авто – пространство комфорта. Даже чуть грязное стекло не стерпит! Его машина тоже заметна в потоке, но не так, как у холерика-инкутиента: слишком идеальна и едет «на своей волне».

Темперамент проявляется во всех действиях человека, поэтому определить свой будет несложно. Внимательно прочтите плюсы и минусы каждого типа и мысленно отнесите к себе. Темперамент, большинство плюсов и минусов которого описывает вас, и есть ваш темперамент.

Далее я укажу, какие маски проще всего использовать на каком темпераменте и какие роли проще всего исполнять. Это не значит, что другие жестко нельзя, просто не планируйте использовать несвойственные вам долго, не получится себя контролировать постоянно. Контроль для сознания как силовая нагрузка для мышцы – бесконечно долго держаться не может.

Поэтому запомните те, что свойственны вашему темпераменту (а лучше выпишите на полях), и в дальнейшем выбирайте в основном из них. Особенно пока не почувствуете себя уверенно в применении ролевой психологии.

1. Разберем по маскам ваш коллектив.

2. Определим, от чего зависит «пьеса», которую все играют.

Результатом вашей работы в первой сессии станет схема устройства вашего коллектива. Вам понадобится чистый лист бумаги и карандаш.

Любой коллектив – это социальная зона. А значит, ее участники выполняют определенные функции и взаимодействуют по определенным правилам. И неважно (почти), какой участник на самом деле, социальная зона заставляет его двигаться по определенному алгоритму и поступать так, как нужно ей. Но только до тех пор, пока он не подозревает об этом. Как только человек узнает правила игры, он начинает их использовать. Узнаем эти правила, их всего пять.

Роли связывают коллектив в единое целое, они простраивают диады и определяют напряженности и поддержки, играют его пси-драматику. Роли как скелет коллектива, в них ежедневно разыгрывается сюжет.

Использование зооморфизма позволит быстрее освоить информацию о ролях, поэтому здесь я буду пользоваться их «звериными» названиями (а подробнее о ролях и их обычных именах можно прочесть в главе «Основные роли трудовой пси-драматики»). Ролей довольно много, но следующих основных достаточно для того, чтобы понимать, как все устроено.

«Медведь» по поведению хозяин. Добродушен, уверен в себе, ведет себя так, как будто все только и ждут его распоряжений, и, самое интересное, все с удовольствием их исполняют. Даже если «медведь» не руководитель, он всегда знает, что делать; для него все вокруг замечательно устроено и происходит всегда «как надо» – даже если, по мнению всех остальных, происходит ужас как плохо. Слоган: моего внимания достойно только великое, все остальное – пыль.

«Волк» агрессивен и грубоват. Любит применить силу во взаимодействии, прямолинеен, часто производит впечатление туповатого персонажа. Считает себя особенным и поэтому не любит работать, как все остальные. Индивидуалист, но у него обычно есть друзья или прихлебатели. Слоган: враг есть всегда, и нечего с ним церемониться.

«Лиса» социализирована, активна, всех стремится эмоционально подчинить хитростью (и большие, и малые фигуры в игре). Чаще интеллектуалка, с хорошим чувством юмора, но этот юмор злой, похожий на сарказм. Не любит подчиняться, она как бы все знает и не нуждается в руководителях; всегда преследует свою материальную и нематериальную выгоду, работать в команде не любит. Слоган: для достижения цели все средства хороши, даже подлость, главное, чтобы никто этого не заметил.

«Заяц» осторожен и пуглив, поэтому не афиширует информацию; скрытен, меркантилен, любит экономить, но эмоции прячет и даже в этом месте незаметен. Поведение его адаптировано под мнение коллектива или авторитетной личности. Никогда не проявляет открытой агрессии, старается быть для всех симпатичным; работник средний. Слоган: вообще-то я трус, но делаю вид, что этого не замечаю.

«Петушок – золотой гребешок» – красавчик, стремится к роли лидера коллектива и романтического героя. Интеллектуал в рамках роли, не больше, создает иллюзию умнейшего, интереснейшего человека, любит поговорить. Демонстрирует яркие жизненные принципы, например не терпит лицемерия и предательства; всегда стремится в лидеры, но лидеры, обожаемые окружением; противостоять воле харизматичного лидера или коллектива он не готов. Как правило, на подвиг не способен, но больше всех подходит на роль героя, по мнению окружающих; работник средний. Слоган: главным героем быть трудно, но ведь можно казаться, а не быть.

«Белка» упорна, дисциплинированна, знает, как работать, но не любит руководить другими. Не замечает несущественных проблем, других людей оценивает по степени полезности для дела. Интриги, сплетни, пересуды ее мало интересуют. Усталость «трудоголиков», играющих эту роль, проявляется в частых разговорах об отпуске, о желании «рвануть на море». Часто хороший специалист, эксперт, отличный работник. Слоган: надо дело делать, остальным займемся после.

«Ежик» – безынициативен, подвержен фрустрации, с потерянным жизненным интересом, лишен желания что-либо делать. Нелюдим, больше всего хочет, чтобы его не трогали. Очень часто довольно умен, но безразличие ко всему не позволяет заметить его способности. Часто на этой роли находятся молодые специалисты, неуверенные в себе, но случаются и пристроившиеся к «теплым местечкам» бездельники. Плохой работник. Слоган: мне все поровну.

«Пес» честен, демонстративно порядочен и праведен. Демонстративен с самим собой, на других не играет, являет образ положительного героя, Ивана-царевича, сказочного «спасителя» Василис премудро-прекрасных и опекуна лягушек. Эту роль выбирают индивидуалисты, чтобы представить достойный сценарий своей жизни и чтобы выбрать путь судьбы и социального взаимодействия. Отлично социализирован, хороший работник. Слоган: в основе всего – справедливость, и я ее солдат.

А теперь возьмите лист бумаги, перепишите в столбик всех, с кем работаете, и противопоставьте каждому одну из ролей. Представляйте мысленно не столько человека, сколько образ, который он имеет внутри вас. У вас должно получиться примерно так:

Сразу посмотрим, какие роли проще для исполнения вашему типу темперамента (в распределении в скобках указаны роли из расширенного списка двенадцати – смотрите в главе «Основные роли трудовой пси-драматики»). Когда мы не заботимся о своей роли, коллектив назначает нам ее в зависимости от своей потребности. И мы долгое время делаем то, что не очень нравится, испытывая стресс и негативные эмоции, по типу «в жизни нет справедливости!». На самом деле свойственных ролей всегда несколько, поэтому даже если нет специальной задачи, можно выбрать из них ту, что комфортна сейчас вам, а не социозоне. Пусть оставшееся она распределяет между теми, кто не заботится о себе.

Инкутиент легче всего чувствует себя в ролях «Волк», «Белка», «Пес», «Заяц» («Ворона»). Сложнее всего для него роли «Ежик», «Медведь» («Мышка-норушка»).

Эквилибрист во всех ролях чувствует себя одинаково легко.

Аеквит легче всего чувствует себя в ролях «Медведь», «Ежик», «Пес», «Заяц». Сложнее всего для него роли «Бобер», «Ворона».

Депримент легче всего чувствует себя в ролях «Ежик», «Белка», «Заяц» («Мышка-норушка»). Сложнее всего для него роли «Петушок – золотой гребешок», «Медведь» («Бобер»).

Каждую роль выполняет конкретный человек, со своими привычками, темпераментом, характером. Он всегда выбирает маску, в которой ему удобно, маска связана с ролью, является ее отражением и реакцией человека на исполняемую роль. Масок тоже больше, но основных четыре (подробнее о масках читайте в первом разделе, в главе «Маски, в которых мы играем роли»[46]).

Оптимист (маска радости) – всегда на позитиве, всегда в хорошем настроении; свои действия по роли выполняет видимо легко, но без воодушевления, маска чаще всего используется экстравертами. Подходит для многих ролей.

Пессимист (маска грусти) – эмоционально соответствует неудаче, отсутствию сил на сопротивление проблемам, пессимизму; человек в этой эмоции может быть подавленным и замкнутым, а может отражать свое состояние с открытыми эмоциями, соответственно, грустить можно по-разному. Подходит для многих ролей.

Пофигист (маска равнодушия) – отрешенность, равнодушие, холодность к вопросам и проблемам других; незаинтересованность чужим результатом; отсутствие как грусти, так и радости; маска часто используется интровертами. Подходит для немногих ролей.

Энтузиаст (маска энтузиазма) – бодрость, энергия, воодушевление, постоянная готовность работать. Подходит для некоторых ролей.

Теперь на вашей схеме обозначьте маски, в которых играют свои роли ваши коллеги. Схема вашего коллектива чуть изменилась и теперь выглядит примерно так:

И сразу вспомним про свой темперамент, приметим маски, наиболее естественные для себя:

Инкутиент.

В любой маске хорошо существует.

Эквилибрист.

Легче всего ему в масках радости, энтузиазма, равнодушия.

Аеквит.

Лучше всего живет в масках грусти, равнодушия, радости.

Депримент.

Лучше всего чувствует себя в масках грусти, равнодушия.

Теперь определим диады – парные взаимоотношения коллег – и их окраску. Помним, что диады бывают только положительными и отрицательными, они не могут быть нейтральными (подробнее о диадах читайте в главе «Что такое коллектив»[47]).

Положительная диада будет между теми коллегами, кто позитивно оживляется в присутствии второго, обычно одобряет его, даже в отсутствие этого второго. Отрицательной отметьте диаду ровно наоборот – когда двое напрягаются в контакте или неодобрительно говорят друг о друге.

По окончании первой сессии у вас на листе должна получиться примерно такая часть схемы:

«Поживите» немного с этой схемой, посмотрите за коллегами на работе – их поведение попадает в выбранные вами для них роли? Если заметите неточность первого представления, исправьте. Особенно внимательно отнеситесь к роли и маске руководителя – эта позиция важна для выбора вашей стратегии в последующем. Не спешите, самое главное, что к следующей сессии у вас получится уже выверенная схема вашего коллектива, и следующий шаг получится точным.

Только первые несколько раз потребуется листок бумаги, чтобы «увидеть», как все устроено. Когда навык начнет вырабатываться, вы сможете при первом взгляде на группу работающих вместе людей определить, кто есть кто, и простроить все отношения между ними. Мне, например, достаточно нескольких минут, чтобы понять «карту местности» и не делать ошибок, двигаясь по ней.

1. Сопоставим возможные для вас роли и ваши цели, определим «союзников».

2. Составим список запретов в выбранной роли и создадим себе нужную установку.

Вы не представляете, как забавно смотреть за поведением людей, когда оно понятно настолько, что его можно предсказывать! Немного практики, и вы тоже будете сразу видеть, кто перед вами, и не включаться эмоционально в манипуляцию этой «зверушки». Пойдем дальше, там все намного интереснее.

Теперь поймем, кто вы сами есть в вашем коллективе. Вы уже догадываетесь, что социальная зона заставила вас играть нужную ей роль. Ваши способности не были важны, ваше место определилось стихийно. Но, зная правила игры, вы можете его изменить, если оно вам не понравится. Правда, не все роли легко поменять – об этом расскажу в конце.

Итак, какая ваша роль? Кого играете вы в этом коллективе из тех ролей, что мы узнали в первой сессии? Вспомните ваше поведение в разных рабочих ситуациях, как общаются с вами коллеги, и найдите, на кого вы более всего похожи из тех восьми зооморфов, что уже знаете (или двенадцати, если прочитали первую часть). Будьте честны с собой – неважно, кто вы сейчас, «ежик» или «белка», вы измените свою роль, если она вам не понравится. Важно сейчас не обмануть себя, иначе следующие движения не будут эффективными.

На вашей схеме впишите последнего члена коллектива – себя, а также свою роль и маску, в которой вы ее играете чаще всего. Подумайте, в какой роли вам бы хотелось быть. Или хотите только сменить маску, а роль вас устраивает? Запишите это движение прямо в схеме, у вас должна теперь получиться вся пси-драматика вашего коллектива:

И наконец, поищем врагов и союзников. Одних будем остерегаться, на других будем опираться в дальнейшем движении. Простроим диады. Тут важно не ошибиться, поэтому напомню немного теории.

Диада – воображаемая ось психологического взаимодействия между двумя людьми. Диада может быть позитивной, если второй человек вам симпатичен, или негативной. Не существует только нейтральных диад, диада не связывает вас с равнодушным к вам или для вас человеком.

Из бихевиоризма психология знает базовую формулу «Стимул → Реакция». Без стимула реакция невозможна, то есть, если в чьем-то поведении вы видите реакцию, ищите, где ее стимул, почему человек проявляет эту реакцию. Вы сами тоже стимул, люди реагируют на вас положительно или отрицательно. Те, для кого вы стимул для положительной реакции, составляют с вами положительную диаду. Те, для кого вы стимул на отрицательную реакцию, составляют с вами отрицательную диаду.

Переберите мысленно своих коллег с этой точки зрения. Чувства обычно симметричны, поэтому можете ориентироваться не только на их поступки по отношению к вам, но и на свои ощущения к коллегам. Выпишите в схему того, кого найдете в отрицательной диаде с вами. Это ваши недоброжелатели, их нужно внимательно контролировать в своем дальнейшем движении (подробнее читайте в главе «Искусство создавать врагов»[48]).

Тех, кто с вами в положительной диаде, тоже стоит отметить – они будут вам помогать или публично одобрять ваши действия (подробно объясняю в главе «Искусство обретать друзей»[49]). Остальных даже не планируйте использовать, они не вовлекутся в ваше построение ни в каком случае.

Теперь ваша схема выглядит примерно так:

Итак, что вы хотите от своего взаимодействия с этой социозоной?

Поставьте свою задачу:

• просто устроиться в ней повыгоднее;

• получать удовольствие от рабочих дней;

• получить наконец такую-то должность;

• уволиться максимально выгодно;

• или даже несколько событий одно за другим.

Цель может быть любая, подобрав верные роли, вы решите любую задачу.

Если вы пробуете впервые, советую взять небольшую цель и посмотреть, как это работает именно для вас и в вашем исполнении.

Можно, например, поменять свою роль в коллективе, выбрать более комфортную для себя.

Может, нейтрализуете отрицательную диаду?

Может, измените отношение начальника к себе?

Цель должна быть несложная.

Роль не изменяет нашу индивидуальность. Наоборот, играя, вы меняете не себя, а среду вокруг себя и можете сделать ее более комфортной. Но осторожнее, согласно ролевой формуле Берга, коллектив – родитель против вас, а вы – ребенок. Коллектив не поставит знак равенства с вами и тем более не позволит вам управлять собой. Поэтому меняете среду вокруг себя вы через изменение стимула, которым являетесь сами. То есть поменять поведение коллеги, которое вам не нравится, поменять его реакцию вы сможете, только поменяв свое собственное поведение в отношении него через изменение своей роли. Только поменяв стимул для его реакции. А играть в коллективе любую роль вы можете легко. Тут важно только правильно выбрать маску.

Маска должна соответствовать роли и быть максимально для вас удобной. Если взять маску, не подходящую вам или выбранной роли, от вашего нового поведения у коллег будет странное ощущение, что вы неискренни. Они заметят, что вы играете. Именно так! Коллеги наверняка не почувствуют роли, если маска будет соответствовать ей, даже если вы немного ошибетесь в поведении. Они просто автоматически перестроят себя в отношении вас. А вот если маска не будет соответствовать вам или выбранной роли, вы не получите результата. Поэтому выбирайте из тех масок и ролей, что подходят вашему темпераменту.

Вам нужно знать еще одну вещь. Есть роли, выйти из которых в рамках одного и того же коллектива очень сложно, почти подвиг. Если вы обнаружили себя в одной из этих ролей и хотите ее поменять, подумайте, нужно ли вам тратить сверхусилие и много времени. Возможно, для вашей жизни будет лучше просто сменить коллектив и сознательно занять в новом ту роль, которая максимально удобна вам и выгодна вашей карьере? Ведь жизнь намного больше работы.

Вот роли, из которых трудно выбраться: «Ежик», «Лиса», «Ворона».

Темперамент свой вы уже определили, проанализируйте теперь свои привычки. Запишите все, что для вас характерно, на своей схеме. Теперь она выглядит примерно так:

Подберите под вашу задачу маску и роль (роли). Представьте, как ваши привычки будут «смотреться» в них. Если представление вам не нравится, попробуйте представить свои привычки, исполняемые в этой роли, но в другой маске. Вообще, лучше всего вам подходит маска, в описании которой минимальное количество не свойственных вам черт. Отдельные черты могут быть нехарактерны для вас, смысл лучшей для вас маски в том, что большинство ее характеристик вам настолько обычны, что вы без труда сможете их воспроизводить.

Запишите к своей роли-цели маску, в которой будете ее играть. А теперь можно потренировать вашу новую роль-маску на третьей сессии Практикума, потому что для такой тренировки есть свой метод.

Заканчивая вторую сессию, акцентирую ваше внимание на следующем.

Понимаю – умею – использую = схема управления.

Понимая правила игры (понимаю), зная, как именно делать ходы (умею), остается только сыграть в эту игру (использую) – и ситуация на работе превратится в легкую и комфортную, в которой вы сможете ставить перед собой цели и без труда их достигать.

Вперед, потренируем вашу новую маску!

Для тренировки навыка работать в роли нужно только две вещи: знать ролевое поведение (первая сессия, описание ролей) и выбрать для его исполнения максимально простую для вас маску.

Я бы посоветовал вам проверить на себе все четыре маски, потому что:

1) из практики вы точнее подберете нужную;

2) побыв в образе каждой маски, вы начнете подмечать более мелкие детали ролевого поведения и быстрее будете разбираться в пси-драматике.

Давайте разберем на примере, как «работают» маски.

Возьмем роль «Хантера» («Волка»). Он агрессор, охотник за противником, и такая сущность будет у «волка» в любой маске. В любой маске он будет агрессивен, грубоват и прямолинеен; будет настаивать, а не искать компромисс; будет индивидуалистом и не очень хорошо работать в команде. Его слоган – «Враг есть всегда, и нечего с ним церемониться!» – не изменится от того, в какой маске играется роль.

Но вот какие нюансы появляются у этой роли благодаря маске:

«Волк» в маске грусти – волк злой и раздраженный; он никогда не смиряется, но у него не хватает энергии противодействовать, и это вызывает раздражение и злость.

«Волк» в маске энтузиазма – самый энергичный и увлеченный волк, на него не работают прежние стимулы так ярко, как на волков в других масках.

«Волк» в маске радости – менее агрессивный, менее грубый волк.

«Волк» в маске равнодушия – самый неагрессивный, погруженный в себя волк, погашенный хищник.

Вот эти нюансы важны для восприятия роли коллективом. Выбирайте маску по вашему темпераменту и привычкам из тех, что возможны для выбранной роли (подробнее о масках можно прочесть в главе «Маски, в которых мы играем»[50]).

Пришло время рассказать последнее важное правило ролевой психологии. Мелкие движения, мимика отражают наше психологическое состояние, и их почти невозможно контролировать. По наблюдению за такими мелочами в нашем поведении люди могут узнать о том, что мы чувствуем и о чем думаем. Но есть и добрая весть.

Сегодня нам понадобится зеркало: состояние, обеспечивающее маску, мы будем вызывать через движение – это принцип пассивной гимнастики.

Сознательная мимика – это пассивная гимнастика психологического состояния. Для каждой из масок есть набор движений мышц лица, просто повторив который, вы почувствуете нужное психологическое состояние для исполнения роли в этой маске. Поэтому, глядя на себя в зеркало и меняя перед каждой маской внешние приметы, повторите движения, которые я дальше описал (не ленитесь менять внешние приметы – движения дадутся легче и точнее).

«Оптимист» (маска радости)

Внешние приметы образа – гладкая прическа, опрятная одежда, хорошее настроение, позиция головы такая, чтоб мочки ушей приходились проекцией в линию плеч, взгляд выше линии горизонта.

Какие движения повторить, чтобы почувствовать маску? Улыбка, держать лоб гладким, держать осанку, веки расслаблены.

«Пессимист» (маска грусти)

Внешние приметы образа – взлохмаченные волосы, разочарование во взгляде, взгляд ниже линии горизонта.

Какие движения повторить, чтобы почувствовать маску? Сведенные брови, сжатые губы.

«Пофигист» (маска равнодушия)

Внешние приметы образа – небрежность в одежде, отрешенность, медлительность в движениях.

Какие движения повторить, чтобы почувствовать маску? Взгляд сквозь предметы, расслабленные мышцы челюсти, полуприкрытые глаза.

«Энтузиаст» (маска энтузиазма)

Внешние приметы образа – уверенность во всех движениях, энергичные и четкие движения.

Что повторить перед зеркалом, чтобы почувствовать маску? Четкая речь, твердый взгляд прямо в глаза, правильная осанка.

Повторите все четыре маски несколько раз, почувствуйте разницу психологического состояния между ними. Исполните в каждой из масок фразу (обязательно вслух): «Петр Иванович, позвольте мне завтра не приходить на работу». Представляйте себя в обычном рабочем интерьере при этом.

Выберите ту маску, которая подходит запланированной роли и в то же время наиболее комфортна для вас. Эту выбранную маску нужно надевать на себя, как и другую одежду, по утрам перед выходом на работу. Выходя в дверь каждый раз, посмотрите на себя в зеркало, убедитесь, что внешние приметы образа есть, и повторите мимику маски. Поймайте состояние и в нем выходите из дома.

Напоследок важное.

Вы выбрали новую для себя роль, но это не есть вы сами, поэтому в ролевом поведении вы будете допускать мелкие неточности, подпуская немного своей ПМП (привычной модели поведения). Не обращайте на это внимания и не расстраивайтесь, это не важно для результата. Но знайте, что для каждой роли есть совершенный запрет, никогда не позволяйте себе его нарушать.

«Медведь» – никогда не будет лебезить.

«Волк» – никогда не пожалеет того, с кем враждует.

«Лиса» – никогда не останется без союзников.

«Заяц» – никогда не пойдет против всех.

«Петушок – золотой гребешок» – никогда не наплюет на свой внешний вид.

«Белка» – никогда не бросит начатое.

«Ежик» – никогда не вызовется быть лидером.

«Пес» – никогда не воспользуется чужой слабостью.

Ну вот и все. Как всегда в этой науке, нам легко понять законы ролевой психологии, ведь неосознанно мы их постоянно исполняем, они есть внутри нас. Теперь, когда вы все знаете, позволю себе вас развлечь и показать, как чувствует себя человек, сознательно пользующийся ролевой психологией на работе.

Всегда приятно начинать с чистого листа, ничего не мешает. Начать с нуля или с минуса – большая разница для результата. В этом смысле смена работы – идеальный вариант выстроить правильные рабочие взаимоотношения и сделать работу для жизни, а не жизнь для работы. Никогда не бойтесь менять работу, если понимаете, что это сделать необходимо: обычно нежелание продиктовано вашим опасением попадать в неизвестность – и ничем другим. А на самом деле выход на работу в новый коллектив всегда сулит массу выгод. Хотя бы от того, что вы уже понимаете законы ролевой психологии и не допустите больше ошибок, которые будут вам мешать все время.

Что ж, начнем! Мы с вами делаем первый ход. Социальная зона распахнулась перед нами. Позиция: «чужой».

Здесь картины имитируют живопись, а столы и кресла имитируют дерево. Здесь кондиционеры производят воздух, а кулеры – воду. Это колодцы ХХI века.

Вообще, если все время держать перед глазами недостоверность, то и сам становишься имитатором какого-то дела, а не его творцом. Дешевые стимулы не производят дорогие реакции!

Прошло какое-то тело. Поздоровалось.

Вы улыбнулись, ответили. Спросили: «Как дела»? Нет, надо не так. Этот шаблон лишен индивидуальности. Не «Как дела?», а спросим по-другому: «Какими заботами день наполнен?» Что-то из лексикона «красавчика». Можно и попроще сказать, например: «Светлого дня!» Говорим четко, неторопливо, с баском. Покажем, что с тестостероном у нас все в порядке. И улыбка! Но улыбаться надо уметь. Вот если спокойное лицо взять за ноль эмоций, а смех – за ⁴/₄, то нам нужна улыбка в ¹/₄, максимум в две четверти. Человек-то перед нами незнакомый, не стоит переигрывать с приветливостью. Естественной доброжелательности вполне хватает и намека.

Тело оценило. Сейчас пойдет обсуждать. Значит, определенный статус своей роли вы обозначили. И всего одной фразой и маской! Позиция «чужой» пройдена, текущая позиция «новичок».

Однако продолжим. Нас представили коллективу. Вы прицельным глазом определили, что ближний к вам коллектив состоит из одной «никтоши», одного довольно вялого «принципиальщика», двух «трудоголиков», одной «плутовки» и одного скрытого «охотника». Все совмещают роли. Ага, понятно, ролевая амбивалентность в действии.

«Волк», к примеру, старается выглядеть оригиналом с добавлением эпатажа. Значит, примеряется к роли «чудака-вороны». Но заявляет себя как-то робко, принужденно. Надо разбираться.

«Лиса» психологически очень слаба, совмещается с ролью «жертвы».

Пожалуй, антипатию вы смогли вызвать только у одного местного персонажа. И это не «хантер»! Жизнь полна неожиданностей. Неприязнь промелькнула во взгляде одной «трудоголички». Что ж, вы могли ей кого-то напомнить. Возможно, спровоцировали триггер. Триггерная стимуляция, как говорят психологи. Кстати, популярное в маркетинге понятие «триггер» означает совсем не то же самое, что и в психологии. А в психологии это стимул к оживлению какой-то обсессии, то есть укрепившемуся переживанию, связанному с эмоциональным потрясением, мощным стрессом.

Запах вашего парфюма, например, мог сработать как триггер, если эта «трудоголичка» потеряла близкого человека, пользовавшегося таким же.

Расскажу случай с триггером из своей жизни.

Я учился в первом или во втором классе. Была лютая зима. Однажды заметил, что мама уходит на работу в летнем берете. Я спросил, не холодно ли ей? Она ответила, что у нее нет зимней шапки. Вот очередная ошибка взрослого в манипулировании поведением ребенка. Наверно, она хотела увидеть у меня не только сочувствие в глазах, но и изменение отношения к учебе, чтобы «чего-то добиться в жизни». Но я поступил иначе. После «продленки» я взял в школьном гардеробе кем-то оставленный шерстяной платок и принес его домой.

Разговор с мамой был серьезным. «Ты понимаешь, что ты украл?! – говорила она. – Теперь какая-то девочка останется без платка и заболеет!»

Это было сильно! Мы жили в заводском районе, и люди там не перебирали нарядами. Вполне можно было представить себе, что эта девочка теперь осталась без платка. Я всегда совмещал роли «принципиальщика» и «охотника», и мой принципиальный «пес» тогда просто рвал меня на куски.

Прошло много лет, но редкий раз, когда я вижу сине-зеленый шерстяной платок, у меня душа сжимается. Уже давно и мамы нет в живых, и платки такие почти никто не носит, но триггер возвращает меня к реальности того события.

Впрочем, я отвлекся, обратим себя к пси-драматике. Итак, с этой «белкой» стоит разобраться, не будем создавать себе врагов.

Теперь важно понять, как построены здесь конфликтные диады, кто с кем и против кого. Я помню: бесконфликтных коллективов не бывает! Если конфликт подавляется во внешних проявлениях, он загоняется во внутренние отношения между людьми.

На этом этапе я нейтрал. И еще я помню, что любая роль отыгрывается тремя своими разными характерами или динамиками[51].

Обычно при сильно выраженном ролевом характере, при мощном паттерне поведения ролевых совмещений не бывает. То есть два ролевых паттерна уживаются плохо, один подавляет другой. Но и здесь существуют исключения.

Кстати, мы привлекли внимание «лисы», нам предложили диалог! Слабо выраженная «лиса» доверительно рассказывает о своих проблемах с руководством. Это – обманка, ей нужна моя реакция, меня проверяют. Я помню, что «лисы» – психологи. Почему? Вот вопрос на тысячу долларов. Нет, зачем нам доллары, на тысячу карибских реалов из пиратского сундука!

Потому что, играя лицемера и плута, надо очень умело чувствовать реакции противника, надо управлять его сомнениями, побуждениями и желаниями. Практика создает опыт. А главное – лжец, используя приемы обмана, всегда сам хорошо чувствует ложь в трансакциях собеседников. Потому «лису» можно назвать психологом в обиходном понятии.

Как мы сейчас ответим ей? Поощрительно. Это безусловно. Зачем нам превращать равнодушного в антипата? Но лучше не только поощрительно, а еще и парадоксально. Это прибавит нам загадочности и тонкого интеллектуального шарма.

Ответ может выглядеть так: «Великое всегда видится на расстоянии. Если он вас уволит, то потом сильно пожалеет»! Или лучше сказать проще, без лицемерия: «Может, он просто не способен вас оценить? Наверно, потом будет жалеть». Примерно в таком духе.

Интроверсивное напряжение «лисы» разряжено. Теперь она почти ваш союзник. Сейчас начнет предлагать «помощь» в том, чтобы вы разобрались, кто есть кто в этом коллективе. Ага, статус «новичок» начинает прирастать артефактами!

Я начал подыгрываться ролью «послушного мальчика». Но стратегия у меня другая, поэтому не буду переигрывать «котом». Кстати, какая у меня стратегия?

«Пес» с примесью «красавчика». Это дает мне возможность быть человеком честным, искренним и при этом внешне привлекательным. Но такая амбивалентность вызовет отрицательную реакцию у местного «волка». М-да, я создам еще одного антипата. Он невольно среагирует на меня как на конкурента. Что ж, пусть будет так. Драматура довольно популярная. Конфликтность с «волком» можно разрядить в процессе интеллектуального контакта, я знаю, как буду действовать[52]. Кстати, а почему этот человек выглядит таким задавленным? Значит, существовала диада, в которой его сильно разрядили.

Вот он, этот «волк». Ни в коем случае не проявляем собственной инициативы при общении с такой ролью. Иначе сам создам диаду, в которой определю себе роль слабого. Вообще «хантеров» нужно не замечать, но этот добавляет себе странности игрой в «чудака». «Вороны» всегда подкидывают нам стимулы, чтобы вытащить нужные для себя реакции. Если на «ворон» перестать обращать внимание, у них начинается внутренний кризис. Значит, прореагируем. Это ему понравится. Для чего-то ведь он подыгрывает себе «вороной». Как мы определили, что он «волк»? Он обладает агрессивной интроверсивностью. Совершенно очевидно, что к числу его скрытых желаний относится выявление оппонента и демонстративное его подавление. Мешает только морально-волевой самоконтроль.

Но ролевое добавление «чудака» говорит о протестной реакции. Среди разных форм протестной реакции эпатажность – адаптивно слабая. Он сегодня пришел на работу небритым и всклокоченным. Его коллеги это отметили. Если бы этот персонаж не был столь аккуратен в одежде, можно было бы предположить, что он просто плюет на свой внешний вид. Но это не так. Он создает когнитивный диссонанс намеренно. Классические «волки» так себя не ведут. А еще он нарочито и демонстративно напевает что-то себе под нос, не обращая на других внимания. Явный признак «вороны».

Как оказалось, «волк» сегодня подал заявление об уходе. Его странное поведение было рефлексом на коллектив, с которым не сложились отношения.

Постепенно замечаем первую конфликтную диаду. Это группировки. В одной – «лиса» и обе «трудоголички», во второй – «принципиальщик» и, вероятно, «никтоша». В конфликте «никтоша» открыто не участвует, но демонстративно позитивно общается с «псом».

«Псу» для усиления роли не хватает цельности характера. Он замкнут, безынициативен, но говорит уверенно, громко и твердо. Да, такие трансакции типичны для ролей «хозяина», «охотника» и «принципиальщика».

Вообще он сам готов свалиться в роль «никтоши», видимо, это и сближает его с союзником. Предположим, что коллектив подавил «пса», слишком молодого и неопытного для открытой демонстрации его роли. Такое бывает. Имейте это в виду, мы ведь тоже собрались пользоваться ролью «принципиальщика».

В коллективе самой авторитетной выглядит та «белка», у которой мы вызвали некоторую антипатию. Она здесь α-доминант. Говорит неторопливо, не отрывая взгляда от бумаг, на собеседника не смотрит. Ее реплики сразу поддерживаются «лисой», это доказывает, что роль «плутовки» сильно подавлена. «Лисы» обычно сами стремятся к лидерству, а тут лидером является «белка». Видимо, хороший специалист. Вот перед нами уже позиция выше низовой зоны.

(Если бы мы могли заглянуть за кулисы этой небольшой социальной драмы, то узнали бы, что начальник отдела склонил «волка» к увольнению, а потом стал сомневаться в правильности такого решения. «Волк» был неплохим специалистом и проработал в компании около пяти лет. Начальник отдела вызвал к себе доминантную «белку», и та все расставила по местам. Она дала такую характеристику «волку», что «хозяин» больше не сомневался в своем решении. «Трудоголичка» нашла такие аргументы, которые сам начальник извлечь из знания ситуации не смог бы. Зачем она это сделала? «Трудоголичка» разрушила возможную диаду, которая возникла бы в средней зоне между ней и «волком». Он тоже поднялся из низовой зоны. Был ли он ей антагонистом? Трудно сказать, но она устранила соперника, превратившись из недоброжелателя во врага. Это превращение произошло сверхуспешно – оно повлияло на решение «хозяина» выдавить из «волка» заявление об уходе.)

Не слишком ли интригует наша «белка»? Возможно, мы наблюдаем ролевую перестановку, однако скорее эта женщина достигла пика карьеры. Сознание не способно оценить столь иррациональный когнитивный стимул, но бессознательное может это «знать». На своем социальном пике «трудоголичка» ведет себя с таким нравственным вызовом.

Но почему «волк» согласился уволиться? Обычно «охотники» так легко не сдаются. Их потенциала агрессии хватает и на конфликт с руководством. Ответ очевиден. Его продемонстрировала ролевая амбивалентность этого человека. «Волк» ослабил позицию подыгрыванием себе ролью «чудака». Он обижен, и эта обида воплотилась в безразличие социальной зоны, которая его не отстояла, не оценила и легко отдала какой-то сиюминутной прихоти начальника.

Пять лет жизни он отдал этой компании. Может быть, пять «лучших лет». Неужели время его жизни ничего не стоит? Ведь ему платили за труд, а не за то время, которое возместить уже невозможно. Теперь где-то придется начинать сначала.

Ну что ж! У «новичка» теперь достаточно артефактов, чтобы перейти на уровень «эксперт». Теперь начнем работать!

Конечно, так быстро и точно вы начнете оценивать встречающиеся вам рабочие коллективы не сразу, но навык придет на удивление скоро. Прочитав эту книгу, вы уже не сможете не замечать проявления ролей в сильных динамиках, и в каждом встречаемом вами коллективе будете с удивлением отмечать ярких «волков», «лис», «зайцев». А спустя некоторое время таких неспециальных узнаваний даже роли в слабой динамике будут вам заметны. Вы больше не совершите грубых поведенческих ошибок, теперь вы знаете о ролевой психологии достаточно, чтоб захотеть ей пользоваться!