Майские праздники выдались бурными, наша компания выбралась за город. Мы дружны ещё со школьных времён и часто отмечаем вместе. На этот раз мы сняли домик за городом, и все четыре дня он был в нашем полном распоряжении. Сегодня утро воскресенья, завтра на работу, поэтому особо не напивались, так как после обеда за руль.

Выйдя на крыльцо, я поставила свой утренний кофе на перила и сладко потянулась. Решив прогуляться вокруг дома и подышать воздухом, а не перегаром который царил в доме, я начала спускаться по лестнице, не забыв захватить свой кофе.

Утреннее майское солнышко пригревало, пели птички, запахи леса щекотали нос, а насекомые уже давно проснулись. И одна коварная пчела спикировала мне в лицо. Не ожидая такой подставы от насекомого я отпрянула, отмахнулась и оступилась на последней ступеньке, глупо рухнув на землю.

— Бл…ь! — непроизвольно вырвалось у меня.

Кряхтя, я приняла вертикальное положение, начала отряхиваться и замерла в недоумении. По идее я должна была приземлиться на мощёную дорожку. Однако сейчас я смотрела на бурную растительность под ногами, характерную для леса.

Подняв голову огляделась. Я стояла на небольшой заросшей поляне, окружённой высокими деревьями. И это был лес, настоящий густой лес, не парк, не пролесок, а именно дикий лес. Неподалеку валялась моя кружка из-под кофе.

Мои глаза лезли из орбит, в надежде увидеть за спиной загородный дом и крыльцо, с которого я свалилась, обернулась. И жёстко обломалась, за спиной обнаружила заросшие зарослями развалины, судя по виду, какого-то храма.

Одна стена обвалилась, вход был наполовину завален обрушившимися колоннами, внутри зияла темнота. Идти было некуда, орать было страшно, вдруг кто-то хищный и голодный услышит. Поэтому я подняла из травы свою кружку, с надписью coffee и прижимая её как нечто родное и ценное, направилась к храму.

Медленно ступая по траве, я приглядывалась, и мне на глаза попалось нечто странное торчащее из земли. Из далека можно спутать с колосом, но только не в близи. Взявшись за эту палку со странным синим оперением, я вытащила из земли стрелу. Она была старая и уже давно служила опорой для невысокого вьющегося растения. Однако моя находка заставила меня посмотреть по-новому на место моего пребывания.

Стрелы то и дело виднелись из травы под разными углами, некоторые торчали в деревьях. Судя по всему, здесь когда-то был бой, сейчас же тишину леса тревожат лишь пение птиц и стрекот кузнечиков.

При очередном шаге под моей ногой что-то качнулось, я наступила на что-то. Искренне надеясь, что это не чей-то скелет, я поддалась природному любопытству и полезна в траву чтоб проверить.

На ощупь это было древко, поднатужившись, я вытянула тяжёлый предмет на солнечный свет. Это оказался топор, нет, не так — ТОПОР! Большой топорище похожий на секиру. Возможно, это она и была. Тяжеленный, килограмм шесть, а может и больше. Решила, что мне с собой таскать это не сподручно, поэтому оставила там, где нашла.

В храм входила с опаской, боялась, что заваленные колонны окончательно рухнут и придавят меня. Однако этого не случилось, внутри было прохладно, журнала водичка из фонтанчика у стены, а на грязном мраморном полу валялись мечи, стрелы, шлемы и другие вещи. Все мной увиденное доказывало, что храм был разрушен во время войны. Хотя высокая статуя красивой женщины в белых одеждах не пострадала.

По-хозяйски направилась к фонтанчику с водой, ополоснула лицо ледяной водой, помыла кружку и напилась воды. Водичка была вкусная, но холодная до такой степени, что свело зубы. Присев на какую-то каминюку, осмотрела полуразрушенное помещение и поняла, что это место не сможет стать моим пристанищем, нужно двигаться к людям.

Осмотрев валяющееся на полу оружие, поняла, что ни чего не могу взять с собой. Все слишком громоздкое и тяжело, поэтому взяла пару стрел, их наконечники были все ещё острыми, быть может, в пути пригодятся. Налив водички в свою заветную кружечку вышла наружу.

Осмотрев стену леса окружающую меня со всех сторон, обнаружила просеку, скорее всего, когда-то это была дорога. По ней и двинулась в путь.

Идти было легко, хорошо что я надела кроссовки, поэтому ступала не боясь подвернуть ногу. Судя по всему тут, где бы я не оказалась, тоже было утро и солнце ещё не вошло в зенит.

Сколько я так топала по старой полузаросшей лесной дороге, не знаю, наверное, с полчаса. Внезапно до моих ушей донеслось какое-то звяканье, похожее на лязг цепей. В моём воображении почему-то всплыли строки Пушкина:

" У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом'.

Наверно лесной антураж подсказал. В поисках источника звука повернулась направо и остолбенела, разинув рот.

— «Ни хрена себе котяра!»

Рядом с огромным дубом, который вряд ли обхватят два человека, стоял обнаженный по пояс мужчина. Метра два ростом, а может и больше, широкие плечи, мощная грудь, накачанные бицепсы, кубики пресса, стройные ноги. Могу поспорить и задница у него что надо, промелькнуло у меня в голове.

На нем были черные штаны, похожие на кожаные и высокие сапоги. Его длинные платиновые волосы в беспорядке лежали на плечах, спускаясь за спину, из густой шевелюры торчали заострённые ушки. Эльф⁉ Но главным его аксессуаром являлись кандалы и цепи, которыми он был надёжно прикован к дереву.

Я пялилась на него, он пятился на меня, внимательно изучая мою персону своими пронзительными серо-голубыми глазами.

Сижу на цепи уже вторые сутки, как паршивая нашкодившая псина. Я даже сесть не могу нормально, не то что лечь, цепи на руках зафиксированы слишком высоко и не дают мне сесть и расслабиться. А все сестричка постаралась.

Высокородная сука, решила выгодно продать меня в гарем своей подруги, такой же дряни, как и она сама. Как глава клана сестра решила, что ей всё можно, и она имеет право продать меня как племенного жеребца, а я отказался. Проучить она меня пытается. Хрен ей! Зубы сломаешь сестрица. Хотя о женщинах так отзываться нельзя.

На удивление за двое суток на меня не набрело ни одно дикое животное, призраки из разрушенного храма тоже не беспокоили и даже патрули оборотней обходили стороной. Если от зверей есть малый шанс отбиться, то оборотни живо на меня рабский ошейник наденут. Как долго мне ещё будет везти?

Сестрёнка обещала продержать меня так месяц или я могу послать ей вестник с извинениями и обещанием подчиниться. Избалованная дрянь! Не дождется. Прости меня Великая Богиня за мою дерзость, я знаю, что нельзя так отзываться о женщинах, но я же не вслух, так что это не считается.

Кто-то идёт! Вот и закончилось мое везение. Кто бы это мог быть, кто вообще может так шумно передвигаться? По шагам, однозначно одинокий путник, а по шуму — целое стадо. Ни кто так шумно не ходит, я напрягся в ожидании.

Путник шёл не таясь, я был удивлен, представитель какой расы может быть столь неосторожен. Даже орки передвигаются тише. Прямо передо мной проходила старая храмовая дорога, судя по всему, по ней и передвигался путешественник. Следовательно, он шел от храма. Какой идиот сунется в оскверненный храм, там же творится всевозможная бесовщина.

Наша Богиня Эльтильтэ́ль гневается на нас за то, что не защитили её храм, на гномов за то, что разрушили его. А на всех остальных так за компанию, вымещает свое недовольно. Возле разрушенного храма опасно, особенно по ночам. Прошлой ночью я видел в той стороне непонятное свечение и слышал звуки, которые не могу описать.

Путник приближался, моё тело напряглось, а что толку, если я даже ногу поднять не могу, чтоб двинуть врагу. На моих ногах кандалы, сестрица хорошо меня спеленала. Лёгкая поступь, значит кто-то не большой. Подросток? Эльфенок? Но почему такой шумный?

Среди высоких стволов деревьев показалась худенькая фигурка. ДЕВУШКА! Невысокого роста, статная фигура, аппетитные формы, черные волосы ниже лопаток заплетены в чуть растрёпанную косу. Что это милое создание здесь делает? И что на ней одето?

На вид упругая попка была обтянута какими-то синими штанами, не оставляющими простора воображению. Верх тоже в обтяжку, но что это за одежда определить не смог, это то же касается и обуви. Ни когда ничего подобного не видел. Она одета слишком легко для похода. В руках чашка и стрелы, причем лука нет.

Не замечая меня она шла смотря вперёд, поразительная не наблюдательность и беспечность. Женщины неприкосновенны, но хоть какое-то чувство самосохранения должно присутствовать. Но нет, не в её случае.

Провожая ее взглядом, я понимал, что она сейчас пройдет мимо. Рефлекторно двинулся за ней, мне вдруг стало страшно упустить её, мои цепи звякнули, это привлекло внимание красавицы. Ещё минуту она тупила стоя на месте, а потом развернулась в мою сторону.

Моё сердце пропустило удар и казалось оно вообще умерло, а потом пустилось вскачь выпрыгивая из груди. Ему была нужна она, эта кареглазая девушка, что смотрит на меня с восхищением. На меня ни когда так не смотрели. Оценивали — конечно, приценивались — бывало, опасались — часто. Но так — никогда!

Я пожирал её глазами, я желал её душой, я хотел её телом. Моя! Только моя. Никому не отдам. От всех спрячу. Моё сокровище. Завоюю, покорю, сберегу, окружу заботой, золотом осыплю, подарю наслаждение и ото всех спрячу. Моя девочка.

Вот только сейчас восхищение в её глазах сменилось настороженностью. Этого ещё не хватало. Только не по отношению ко мне! Отныне я твой самый верный страж, цветочек. Вот только бы мне выпутаться из этих цепей. Её глазки забегали, только не бойся, родная. Тебе меня не нужно бояться, только не тебе.

Чтоб не пугать свою девочку, сделал шаг назад, поднял руки и улыбнулся. Дальше отступать мне некуда, спиной я чувствую ствол дерева.

— Здрасьте, — растерянно поприветствовала меня моя мечта.

От её нежного голоса мурашки пробежались по всему телу. Мои мозги превратились в кисель, и я уже представил, как эта нимфа будет стонать подо мной, выкрикивая мое имя на пике наслаждения. Ооо… Я подарю ей наслаждение. Она будет моя. Тряхнув головой, я успокоил свою бурную фантазию и привел мозги в норму.

Наверно он контуженный, смотрит на меня как на явление Христа народу. Надеюсь красавчик хотя бы не буйный. По идее это я на него должна пялится, это он полуобнажённый эльф, прикованный в чаще леса. Хотя и пялюсь, буквально пожираю его глазами.

— Приветствую вас, прекрасная леди, — наконец отмер белогривый и ответил на моё приветствие, изобразив что-то вроде полупоклона. — Позвольте поинтересоваться, зачем вам стрелы, ведь лука нет?

— Эээ… — я взглянула на стрелы в своей руке. — Ну, всякое в жизни может пригодиться.

— Согласен, — кивнул эльф. — А топора у вас случайно не найдётся?

Мои брови взлетели вверх от удивления.

— Дома забыла, — быстро нашлась я с ответом.

— Жаль, — вздохнул контуженный. — Мне бы сейчас пригодился, — и печально посмотрел на дерево, к которому был прикован.

— Так возле храма валяется один топор, правда старый, но на вид острый, — указала я в направлении откуда пришла.

— Вы были у разрушенного храма? Вы не пострадали? Ни чего странно не заметили, — заволновался полуобнажённый остроухий.

Странного⁈ Серьезно? Тут всё странное, в том числе и он.

— Я в норме, спасибо за беспокойство. А храм как храм разрушенный правда, вокруг травка зеленеет, цветут цветочки, птички поют, стрелы отовсюду торчат и топоры валяются. Вот ещё и полуголый мужик прикованный нашёлся, а так ни чего странного, всё в порядке. Спасибо что спросили.

Красавчик оценил мой спич и ослепительно улыбнулся. У меня сердце в матку упало и там затрепыхалось в предсмертных судорогах. До чего же хорош засранец.

— Вы заходили в храм? — поинтересовался прикованный.

— Да, зашла, осмотрелась, передохнула, вот водички набрала, — кивнула я на свою кружку.

При упоминании воды мужчина уставился на ёмкость с оной как на мешок золота и облизал губы. Я поймала себя на мысли, что тоже бы с удовольствием облизала его губы.

Когда заговорили о воде, я непроизвольно облизал губы и сглотнул. Двое суток я ни чего не ел и не пил, если без еды я могу обойтись, то без воды сложнее.

— Хотите воды? — спросило меня мое кареглазое счастье и улыбнулось.

Она мне улыбнулась! Какая красавица. Её улыбка нежная, искренняя, чистая, дано не видел такую, и она предназначалась мне. Моя, не отпущу! Нежная, хрупкая, немного растерянная, она стояла посреди леса в своей нелепой одежде, а мне хотелось спрятать её даже от взглядов лесных птиц.

Слишком откровенная на ней одежда, эта красота только для меня. Она вся моя!

— С удовольствием, — благодарно кивнул я на предложение.

В это же мгновение, я отругала себя за щедрость. Ведь теперь мне нужно к нему подойти, чтоб передать воду. А мне страшновато. Он здоровый, сильный, наверное, то, что он красавчик, не значит, что он не опасен.

Медленно я начала двигаться к воплощению мужской красоты и чем ближе я приближалась, тем лучше могла его рассмотреть. Зараза! Вблизи он ещё красивей. Правильные, идеально симметричные черты лица, вот оно золотое сечение, эталон для любого пластического хирурга. Ровный небольшой нос, чуть пухловатые губы, острый подбородок, идеальная линия челюсти. А глаза! Глубокие, яркие, они манят и обещают рай.

Я отвела глаза от лица моей сексуальной фантазии и зачем-то взглянула на его торс. Вот дура! Мощная широкая грудь, без единого волоска, небольшие коричнево-розовые соски, кубики пресса. Раз, два, три… начала я их пересчитывать. Не время сейчас, одёрнула я себя.

Моя девочка начала медленно двигаться ко мне. Неосознанно она крепче сжала в руке стрелы. Она меня боится, ну или опасается, догадался я. Стало неприятно, не хочу, чтоб она меня боялась, хочу, чтоб она расслабилась рядом со мной и всецело доверяла. Теперь я её опора, защита, её удовольствие и её будущее.

Откуда она? Что за странный мир, в котором женщины боятся мужчин? Её что обижали⁉ Во мне вскипела ярость. Убью! Убью любого кто обидит мою мелэтти. Что⁉ Меня окатила волна жара и одновременно пробил озноб. Она моя пара, истинная пара. Моя мелэтти. Боги подарили мне пару.

Внезапно я заметил, что её настроение изменилось, она рассматривала меня и я ей нравился. Это осознание, затопило мою душу счастьем и предвкушением. Главное не спугнуть. Нужно действовать аккуратно и деликатно. Но откуда взять столько выдержки⁉ Хочется прижать черноволосую к своему телу, впиться в её губы, сжать её бедра, стащить с нее эту нелепую одежду и добраться до груди… Стоп! Я перестаю себя контролировать, не хватало ещё стоять тут со стояком. Думаю, мой внешний вид и так шокировал малышку.

Подойдя на допустимое расстояние, я протянула эльфу кружку. Сейчас, когда я находилась рядом, он впечатлял ещё больше. Очень высокий против моих ста семидесяти, я смотрела на него запрокинув голову. И почему-то мне уже не было страшно. Неужели инстинкт размножения задушил инстинкт самосохранения.

Медленно и предельно аккуратно он взял воду из моих рук. Пока он пил я любовалась, как кадык двигается на его шее. Очень сексуально. Он весь воплощение силы и сексуальности. Очень хочется к нему прикоснуться и понять, что он не мираж.

— Благодарю вас, вы очень добры не дали мне умереть от жажды, — поблагодарил меня белогривый и вернул чашку.

Я взяла очень аккуратно, стараясь не касаться его, почему-то было неловко. Я смущалась под его пронзительным взглядом. Он выпил не всю воду, а только половину.

— Можно спросить? — осмелилась я.

— Конечно, всё что угодно, прекрасная леди, — улыбнулся красавчик.

Хватит улыбаться, у меня сердце остановится от переизбытка твоей красоты, умоляла я его мысленно.

— А вот это вот всё, — я обвела пальчиком цепи и кандалы. Кто и за что вас так?

— Ах, это! Это мы с сестрой повздорили, — флегматично отмахнулся остроухий.

Ну, ни хрена себе повздорили, мысленно удивилась я. Видимо моя внешняя реакция была крайне красноречива, так как он продолжил.

— Ни чего серьезного. Но я бы хотел убраться отсюда до её возвращения.

— Это я могу понять, — растерянно кивнула я.

Мне обязательно нужно освободиться иначе мое счастье упорхнет из моих рук. Кто позаботится о ней, кто защитит? У такой светлой малышки быстро защитнички нарисуются. Убью каждого! Жестоко и с наслаждением!

А если её принудят к чему-то или обманут или хитростью заставят дать какую-нибудь клятву или заманят в какой-нибудь недостойный клан. Что она будет есть, где спать, не замёрзнет ли ночью? И звери, дикие звери, они здесь водятся в достатке и не пощадят мою мелэ̀тти.

Самому мне не выбраться, я двое суток пытался. Вся надежда на неё. Это значит, моей девочке придется идти к храму, там бывает опасно, но она там уже была. Богиня даже позволила ей взять воды из священного источника. Значит для моей кареглазой там безопасно. Да и до заката ещё далеко.

Нужно рискнуть. Вот только рисковать придется ей, моей женщине. Обещаю тебе милая, я больше ни когда не позволю тебе рисковать. Рисковать будет моей задачей. За моей спиной, в моих объятьях ты будешь в безопасности.

— Леди, — наконец решился я. — Не могли бы вы мне помочь, выпутаться из сложной ситуации, в которой я оказался. А взамен я помогу вам, я стану вашей опорой и защитой в этом новом для вас мире.

Девушка испуганно вздрогнула, Прости милая, пока по-другому ни как, винил я себя за ее испуганные глазки.

— Что вы имеете в виду? — спросила меня малышка, по сравнению со мной она действительно малышка.

— Это же очевидно, леди. Ваша странная одежда и ваше ещё более странное поведение говорят, что вы сильно не местная, — улыбнулся я, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее.

— А что не так с моим поведением? — удивилась она.

— Вы меня боитесь, — ухмыльнулся я.

— Естественно, вы же незнакомый мужчина, а я хрупкая женщина. Кто знает, что у вас на уме, — честно ответило мое возмущённое счастье.

— В этом мире женщины не боятся мужчин. Ни когда, ни при каких обстоятельствах. Такого просто не бывает. Что бы вы ни сделали, мужчина никогда не посмеет обидеть вас, — снисходительно объяснял я прописные истины.

Моя мелэ̀тти скептически нахмурилась и посмотрела на меня как на идиота. Что же за мир у тебя, если такая реакция.

— К примеру, можешь мне врезать по морде, за то, что я пил твою воду. Это будет в порядке вещей, — предложил я.

На самом деле я не хотел получить по морде, но очень хотел, чтоб она ко мне прикоснулась.

— Не буду я вас бить, — возмутилась моя фея.

А жаль подумал я. И поймал себя на мысли, что в первые сожалею что не получил в рыло.

— Как я могу быть уверена, что вы меня не обманите и не передадите или ещё чего-нибудь плохое сделаете, когда получите свободу? — нахмурилась мой темноволосый ангел.

— Я Линтрэ́сель из клана Ноури’Этиль клянусь защищать тебя… — я вопросительно поднял бровь, намекая, что ей нужно назвать свое имя.

— Смирнова Любовь Андреевна, — быстро сообразила моя леди.

— Смирнова Любовь Андреевна, — как смог повторил я, — быть тебе опорой в жизни и подмогой в любом деле отныне и на века. Ты принимаешь мою клятву?

С надеждой я воззрился на предмет своего обожания. Прими, прими же милая, хочу привязать себя к тебе навсегда, до окончания времён.

— Принимаю, — твердо сказала малышка, а я с облегчением выдохнул. — Только не надо на века, просто помогите мне освоится в вашем мире, дальше я разберусь.

— Поздно, красавица, — я показал ей свое левое запястье.

Кованное железное кольцо пленяющего меня наручника съехало к локтю и обнажило клеймо магической клятвы.

— У тебя теперь тоже есть, — счастливо улыбаясь, сообщил я.

— Что? Где? — встрепенулась я и начала рассматривать свои руки, чуть не разлив воду.

На моём левом запястье, обнаружилась небольшая золотисто-серебряная татуировка, изображающая ветку какого-то растения.

— Это жасмин — пояснил опрометчиво поклявшийся. — Моё имя Линтрэ́сель, что означает ядовитый жасмин. А ты значит Любовь. Тебе очень подходит это имя.

И посмотрел на меня, так что душу защемило. Захотелось броситься в его объятия и целовать, целовать, целовать…

— Зачем ты такую клятву дал? Зачем на века? Это практически рабство, — посмотрела я с укором.

— Отныне мы на веки связаны Любовь моя, — ласково прошептал этот обворожительный засранец.

Мурашки пробежались по мне туда суда и завизжав от счастья упали в обморок. А я забыла сделать выдох.

— Я за топором, — выдала я.

Уже не боясь, всучила моему новому защитнику кружку и стрелы. И резко развернувшись, направилась к храму.

— Будь осторожна, Любовь моя, — заботливо крикнул мне в спину эльф.

И в его оклике не было ни капли насмешки или сарказма.

Пока я как ужаленная в одно место неслась к развалинам храма, задумалась. А как мы друг друга понимаем? Это же другой мир, следовательно, языки должны быть разные. Я уверена что русский и эльфийский вряд ли похожи. Но в моей голове нет разницы. И мое имя Любовь, тут тоже звучит как Любовь и имеет то же значение. Странно.

Значение имени Линтрэ́селя я не поняла, пока он не объяснил. Значит это какой-то другой язык или может некое древнее эльфийское наречие. Эльфы вообще любят заморочиться с именами. Интересно, кто кроме эльфов тут еще есть? А люди есть? Или мне всю жизнь придется скрываться, чтоб не выкрали на опыты.

Надо бы расспросить об этом своего защитника. Но сначала мужика нужно спасти, пока его сестрица не пожаловала. Странные у них отношения в семье. Неужели она не переживает за брата, а если его какая дикая животина сожрёт? Оставила родного человека, то есть эльфа, без еды и воды. Вольтанутая какая-то дамочка.

До храма я помчалась в мгновение ока, опомнилась уже на поляне утыканной стрелами. Долго искала топор в траве, так как не помнила, в какой части лесной лужайки его оставила. Найдя искомый предмет с облегчением выдохнула.

Солнце начинало припекать, поэтому я решила освежиться и попить водички. Зайдя в храм, зачем-то поздоровалась со статуей, утолила жажду, перевела дух в прохладе и двинулась в обратный путь. Обратный путь оказался сложнее. Топор взвалила на плечо и шла намного медленнее, приходилось менять плечо, так рукоятка ловила на кости.

Мой защитник был безмерно рад меня видеть, он с облегчением выдохнул и улыбнулся. Зараза! От его улыбки стало ещё жарче и в голову полезли развратные мысли. Он одной рукой забрал у меня топор и легко крутанул его как игрушечный. А я, между прочим, устала его нести.

— Секира. Гномья работа, — констатировал эльф. — Всё ещё острый, — обрадовался он, осмотрев лезвие.

— Спасибо, Любовь моя.

Поблагодарил меня красавчик и посмотрел с такой нежностью, что я чуть чувств не лишилась.

— Не называй меня так, — попросила я, стараясь не выдать свое состояние.

— Почему? — поднял он свою элегантную бровь. — Разве это не твое имя?

— Моё, — согласилась я. — Но я не твоя.

— А вот это тату говорит, что моя, — показал он свой знак на запястье.

Я присмотрелась, если у меня были цветы жасмина, то на его запястье красовалась бело-серебряные роза.

— Белая роза, символ чистой, вечной любви, — пояснил эльф, предано смотря мне в глаза.

— Это всего лишь цветы, Линтрэ́сель, — смутилась я, отводя глаза. — В общем, не называй.

От моего имени в её устах, огненная лава разлилась по моим венам. Так красиво моё имя не звучало ни когда, хоть она и произнесла его с лёгким акцентом. Нужно срочно выбираться и заняться завоеванием своей женщины, решил я и начал примеряется топором к дереву.

Это было проблематично. Я не мог взяться за топор обеими руками, мешали цепи. Я не мог развернуться и стоял к стволу спиной, так как на моих ногах были кандалы, цепи которых опоясывали дерево.

Поэтому стоя спиной к стволу дерева я начал его рубить одной рукой. На это уйдет уйма времени, понял я, но был не намерен сдаваться.

— Мы так до морковкиной заговени не свалим от сюда, — подала голос, моя сладкая девочка.

Пытаясь проанализировать смысл сказанного замер, глядя на мою фею. Мой взгляд упал на её грудь, обтянутую тканью и я забыл, о чём думал.

— Нужно отрубить ветки, на которых крепятся цепи, что сдерживают твои руки, — предложила она. — Потому что я это дерево вообще ни когда срубить не смогу.

У меня даже мысли не было просить её махать топором. Не женское это дело. Я должен обеспечивать комфорт своей женщины, но пока не получается. Ничего я свое наверстаю.

— Ты не дотянешься до веток, мешают цепи. А я ростом не вышла, — сокрушалась малышка. — Но если я сяду на ветку, то с горем пополам смогу её срубить и освободить тебе одну руку.

— Я тебя туда не пущу. Это опасно, — решительно заявил я.

— Ну, тогда ждём твою сестричку. Заодно и познакомимся, — пошутила моя мелэ́тти.

У мужика свело челюсти и он посмотрел на меня так как будто извинялся. Правда я не поняла за что.

— Хорошо, — скрипя зубами, согласился мой контуженный.

— Только вот я сама не залезу, а ты меня не подсадишь, цепи не дадут, — искала я выход из ситуации.

Выход нашел белогривый, он со всего маху всадил топор в дерево. Таким образом, образовалась ступенька, встав на которую я смогу забраться на ветку.

— Молодец, — похвалила я своего эльфа.

От моей похвалы его хмурое выражение лица исчезло, а на смену пришло что-то мечтательно-восторженное. Точно пришибленный решила я и начала примеряется к ступеньке. Однако чтоб до нее добраться, мне нужна ещё одна ступенька.

— Высоко, — расстроилась я.

Мой защитник присел возле дерева и выставил в сторону свою мускулистую руку.

— Залезай на меня, я тебя подсажу, — предложил образчик мужской красоты.

От осознания того, что я прикоснусь к нему, у меня закружилась голова, тараканы в ней запаниковали. А вот чертята в моей душе предлагали воспользоваться моментом и хорошенько облапать мужика.

На негнущихся ногах я направилась к источнику моих сексуальных фантазий. Положив руку на его обнаженное плечо, вздрогнула, моё дыхание сбилось, и предательские мурашки завладели моей кожей.

Он был так близко. Хотелось обнять его за шею, зарыться в его шелковистые волосы, узнать вкус его губ. Мужской запах эльфа окутал меня, он пах лесом, дождем, бергамотом и силой. На него хотелось положиться, ему хотелось отдаться.

С трудом сфокусировавшись на своей миссии, я старалась не смотреть ему в глаза, иначе сорвусь и сделаю что-то недозволительное. Поставила ногу на его колено, другую на его сильную руку, потом полностью стала на нее.

Мужчина напрягся и медленно поднялся во весь рост. Вот это мощь, подумала я, обнимая ствол дерева. С этой высоты я легко перешла на топор, а с него забралась на ветку и оседлала её.

Когда нежная ручка моей мелэ́тти легла на моё плечо, я умер и возродился вновь. Возродился для неё, моей пары. Я боролся со жгучим желанием обнять её тонкий стан, да и цепи бы не дали насладится близостью. Ничего придет мое время.

Тайком вздохнул её запах и пожалел об этом, такая сладкая, что в голове помутилось. Моя сладкая девочка, ты будешь млеть в моих объятиях и стонать, стонать, стонать, от страсти, когда я буду вбиваться в тебя.

В моих штанах стало тесно, что ты делаешь со мной, милая. Одно твое присутствие лишает меня самообладания, а я должен быть собран и не уронить тебя.

Моя Любовь перешла на мою руку, она легче, чем я думал. Легко выпрямился и мое сокровище покинуло меня, перебравшись на топор. Меня настигло чувство одиночества и страха за её безопасность.

Она легко залезла на ветку дерева и оседлала её. Как бы я хотел стать этой веткой, чтоб её стройные ножки обнимали меня. Любуясь Любовью я позабыл зачем она вообще туда залезла, в чувства меня привел её мелодичный голосок.

— Линтрэ́сель, давай топор, — она протянула свою изящную ручку, в ожидании посмотрев на меня.

Одним отработанным движением я вытащил секиру из ствола дуба и крутанув её, взялся за противовес. И прежде чем протянуть оружие своей женщине, проинструктировал её:

— Любовь моя, снять ближе к стволу дерева, чтоб ты могла облокотиться на него, если будет нужно. Цветочек, помни, секира тяжёлая. Пожалуйста, держись за ветку крепче, ты можешь упасть. Если почувствуешь что теряешь баланс и соскальзываешь, бросай секиру и держись крепче. Хорошо?

— Хорошо, — уверенно кивнула моя радость и отползла поближе к стволу дуба.

С тяжёлым сердцем я протянул секиру моей паре. Это не правильно, всё не правильно. Это я должен спасать её, я должен заботиться о ней, я должен работать на её благо. Нежные ручки моей мелэ́тти не для секиры. Они должны держать цветы, которые я подарю ей, деликатесы, которыми я на кормлю её, шелка, которые я куплю для нее, драгоценности, которыми я осыплю её и мой член, который… Возьми себя в руки Линтрэ́сель! Сейчас не время.

Её миниатюрные пальчики уверенно обхватили древко секиры, но я не торопился отпускать.

— Готова, милая? — спросил я.

— Голова, — подтвердила моя Любовь, не обратив внимания на мое обращение к ней.

— Отпускаю, держись крепче, — предупредил я и получив в ответ уверенное «Угу», разжал пальцы.

— Ой! — воскликнула моё счастье.

— Мелэ́тти!!!

Моя душа ушла в пятки, я рванулся что есть сил, цепи звякнули. Страх за любимую затуманил разум. Поймать, уберечь, защитить. Но цепи, треклятые цепи!

Секира, удерживаемая женской рукой, раскачивалась перпендикулярно земле, но моя Любовь её удержала. Перебирая руками по древку оружия, она затащила его к себе на ветку.

— Ну вот, — улыбнулась малышка. — Сейчас начнется самое сложное. Никогда раньше ни чего не рубила.

И больше не будешь рубить Любовь моя, я сделаю нашу жизнь комфортной. Нашу жизнь, мысленно улыбнулся я. Моя. Вместе.

Затянув топор на дерево, перевела дух и заодно примерилась к оружию в моих руках. Ни когда, ни чего рубила, о чём и сообщила прикованному, я городская девочка.

Процесс рубки мне не понравился. Было тяжело, некомфортно, неуютно, несподручно и ещё много разных НЕ. Я рубила, пилила, строгала толстую ветку, не всегда попадая в одно и то же место. Короче опозорилась перед мужиком по полной. Он бы эту ветку за пять минут срубил, а я уже час мучаюсь. В свое оправдание могу сказать, что ветка достаточно толстая.

Я выдохлась, спина и плечи болели, а руки уже дрожали от усталости. Но я не сдавалась, это не в моем характере. Эльф меня хвалил, подбадривал, извинялся и обещал, что больше мне не придется так страдать. Хотелось бы верить. Однако его слова и искренние эмоции действительно предавали мне сил.

После долгих мучений и кучи щепок, ненавистная ветка скрипнула и наконец-то с треском накренилась. Желая обломать её, я поползла вперёд, чтоб надавить на неё.

— Нет! Вернись! Сорвёшься! — всполошился мой защитник. — Вернись на место, прошу тебя, Любовь моя.

От его беспокойства обо мне на душе потеплело, даже усталость отступила и счастливая улыбка сама собой украсила мое лицо. Наверно я выглядела жутко, уставшая, потная, растрёпанная с блаженной улыбкой на лице.

Но мне было всё равно как я выгляжу, потому что на меня смотрели восхищённые глаза моего эльфа и он отвечал мне такой же пришибленной улыбкой. Моего эльфа? Разве такой красавчик выберет меня, простую девушку. Его глаза говорили мне, выберет, уже выбрал. Или это плод моего воображения?

Повинуясь просьбе героя моих девичьих грёз, вернулась на свое место и продолжила истязать дерево. Когда ветка накренилась ещё больше, эльф переросток смог дотянуться до неё.

— Держись, цветочек, — предупредил он.

С какой-то дури я обхватила двумя руками топор.

— За дерево держись, — рассмеялся обворожительный засранец. — А секиру можно уже бросить.

Осознав абсурдность всей ситуации, я отправила топор, который секира, в свободный полет. Он спикировал вниз, гулко ударившись о землю. А я схватилась за дерево и сильнее сжала ветку ногами.

Линтрэ́сель потянул за ветку, его мускулы напряглись, я словила эстетический экстаз и заёрзала на своем насесте. Ветка треснула и рухнула на землю, эльф дёрнул за свою цепь, железное кольцо слетело с неё, даровав свободу его правой руке.

Я в восхищении наблюдала за его действиями, сила и грация мужчины завораживали. Хотелось ощутить его мощь, изучить пальчиками его мышцы, прижаться к его сильной груди, почувствовать его руки на своем теле…

Вдруг я поняла, что красавчик что-то говорит и обращается он ко мне. А я, погрузившись в свои сексуальные фантазии, пропустила всё мимо ушей.

— Что? — глупо хлопая ресницами, переспросила я.

Кто из нас контуженный, задумалась я. А мой защитничек лыбился так, как будто точно знал о чем я думаю. Румянец заалел на моих щеках.

Моя малышка измучилась, уставшая, растрёпанная, с красными щёчками она выглядела великолепно. Хоть в постель ложи. От частого дыхания её грудь вздымалась, приковывая мой взгляд, но я честно пытался не таращиться. Не время ещё. Но скоро, очень скоро, ты не будешь прятать свои прелести от меня.

— Любовь моя, секира далеко, я не смогу сделать для тебя ступеньку. Тебе придется прыгать, — обратился я к своей мечте.

Но она не ответила, её мысли были далеко и смотрела она на меня. Да, да смотри на меня, любуйся мной, я весь твой малышка. От осознания, что моя пара любуется мной я приосанился и не удержавшись поиграл мышцами.

— Что? — невинно спросил мой ангел.

Она покраснела. Какая она у меня милая и стеснительная. Наши женщины не такие. Незачем сравнивать мою мелэ́тти с другими, сравнение будет не в их пользу.

— Цветочек мой, ты бросила секиру далековато, так что я не смогу дотянуться и сделать для тебя ступеньку. Тебе нужно спрыгнуть, — пояснил я.

— Я боялась, что топор проломит твою белокурую голову и все мои труды будут напрасны. Поэтому не стала кидаться тяжёлыми предметами в твою сторону, — отозвалась малышка.

Надо же у розы есть шипы. Я не боюсь их, милая. Ты уже моя. Я не отступлю.

Свесившись на вытянутых руках, она продемонстрировала мне свою фигурку. Ммм… как же хочется её подхватить и обнять. Моя Любовь легко спрыгнула на землю и завалилась в траву на бок, а потом села на попку. Я дёрнулся, не ушиблась ли?

— Все нормально, я живая. Ты ведёшь себя как наседка, — надув губки, обронила малышка.

— Я же твой защитник и беспокоюсь о тебе, — пояснил я, любуясь как она отряхивает свою аппетитную попку.

Закончив приводить себя в порядок, она воззрилась на меня в ожидании. Она смотрела на меня, я любовался ей. Я готов созерцать мою мелэ́тти всю оставшуюся жизнь, но надо выбраться отсюда.

— Радость моя, ты не продашь мне топор? — улыбаясь, попросил я.

— Ах, да, — спохватилась фея.

И упорхнув в сторону притянула мне секиру. Теперь я мог взяться за оружие двумя руками.

— Любовь моя, отойти, пожалуйста, чтоб тебя не задело, — попросил я свою аппетитную девочку.

Она кинула на меня взгляд, на подобии «Ну я же просила меня так не называть». Но послушно отошла на безопасное расстояние.

Полубоком подойдя к ветке к которой была прикована моя левая рука, я примерился и подпрыгнув рубанул по ветке дуба.

Я наблюдала, как Линтрэ́сель в прыжке рубит дерево. Это было потрясающе. Никогда ни чего подобного не видела, да и где бы я могла подобное увидеть.

Его мышцы напрягались и перекатывались под идеальной кожей, белые волосы развивались в прыжке. Он был как прекрасное видение. Я не могла отвести от него глаз. В чувства меня привел треск дерева. Поверженная ветка рухнула на землю.

— Так быстро! — удивилась я и стало стыдно за себя, я валандалась намного дольше.

А этот самовлюблённый… эльф, подмигнул мне и сдёрнул кольцо цепи, освободив свою вторую руку. Эльф повёл плечами, удобнее взял секиру и начал рубить ствол дерева. Ему всё ещё приходилось стоять к дубу спиной, так что он рубил его, поворачиваясь вполоборота.

Сидя под берёзкой, я откровенно пожирала мужика глазами, в мою голову лезли настолько развратные мысли, что я удивлялась собственному воображению. Эльф был прекрасен, силен и могуч. Мне хотелось, чтоб он так же трудился надомной, выбивая из меня стоны удовольствия.

Его мощная спина покрылась капельками пота, а потом они начали скатываться по его коже, пропадая за поясом брюк. Я отслеживала их путь и представляла моего эльфа в душе, но без штанов. Когда Линтрэ́сель переводил дух или кидал на меня взгляд, я старалась отворачиваться или отводить глаза. Наверно я краснела, так как чувствовала, что мои щёки периодически пылают.

На удивление дело шло быстро, сила и ловкость эльфа помогали ему в его нелёгком деле. Мне захотелось пить, жажду уже не возможно было игнорировать, поэтому я поискала глазами свою кружку.

Она стояла рядом с моим полуобнажённым красавцем, заботливо прикрытая листом лопуха. И как мы её не перевернули? Я встала и это мгновенно привлекло внимание моего защитника. Он остановился и вопросительно посмотрел на меня, так как я шла в его направлении.

— Я хочу пить, — пояснила я, кивнув на кружку с водой.

Он тут же подал мне ёмкость. Сделав глоток, уже нагревшейся воды и облегчённо выдохнула.

— Попей, ты устал, — я протянула ему кружку.

— Нет, спасибо. Я не хочу, — явно соврал он.

— Зачем, ты врешь? Ты устал, отдохни, попей воды, — и сделав шаг вперёд, более настойчиво протянула ему воду.

— Пусть тебе останется, — удивил меня он.

— Пей, — я улыбнулась, мне было приятно, что мужчина заботится обо мне. — Я ещё принесу.

— Нет! — он крепко обнял меня за талию.

Моё сердце сделало кульбит, я удивленно уставилась на него, а моя рука самопроизвольно легла на его грудь.

— Солнце садится. Возле храма теперь опасно. Обещай, что не пойдешь туда. Обещай, — прошептал он, наклоняясь ко мне.

От его нежного шёпота мурашки вновь начали спринтерский забег по моей коже, под моей рукой билось сердце эльфа. Не удержавшись, я подняла голову, встретившись с серо-голубыми глазами, и потеряла себя. Навсегда потеряла.

Он прижал меня крепче, его дыхание сбилось. Его взгляд трудно описать, так, наверное, смотрят на божество.

— Лин, — я выдохнула его сокращённое имя.

И он поймал его, накрыв мои губы своими. Страсть захватила нас, мы как с цепи сорвались. Секира упала на землю, его руки гуляли по моему телу. Я зарывалась в его волосы и страстно отвечала на поцелуй.

Мне мешала чертова кружка, я уже собиралась её выбросить, но Лин забрал её у меня. Он сел на землю, притягивая меня за собой, я оседлала его. Мои руки получили свободу и пустились изучать тело мужчины моей мечты. Эльф не отставал, он уже обладал мою попку, нырнул под футболку и нащупав грудь сдавил грудь. Не стыдясь, я застонала, он пил мои стоны.

— Девочка моя сладкая, давай снимем это недоразумение, — он начал стягивать мою футболку, я не сопротивлялась.

— Недоразумение? — рассмеялась я.

— Ты вообще топлес, — я положила руки на его грудные мышцы и погладила.

— Мне можно, — чмокнул Лин меня в нос.

Легко рассмеявшись, я подняла руки вверх и меня избавили от одежды. Мой мужчина вздохнул, шумно втянув воздух, его брови взлетели вверх и он уставился на мою грудь с белом кружевном белье.

— Давай и это снимем, пока цело, — предложил он охрипшим голосом.

Заведя руки за спину, я расстегнула крючки, но больше не стала облегчать задачу белогривому.

— Нежная моя, долгожданная, — Линтрэ́сель спускал лямки с моих плеч.

Я наблюдала за его реакцией, пропуская между пальцами белые пряди волос моего эльфа.

— Красавица, — прошептал он, избавив меня от бюстгальтера. — И моя, только моя. Моя Любовь.

Лин наклонился и обхватил губами мой сосок, я задохнулась от восторга и выгнулась, запрокинув голову. Он изучал мою грудь, ласкал и терзал мои соски, шепча комплименты. А я изнемогала от желания и начала резать в его объятиях.

Ёрзая я нащупала бугор в его штанах и не таясь запустила руку между нами. Найдя искомое, погладила его член через штаны.

— Мелэ́тти! — взмолился мужчина, смотря на меня шальными глазами.

— Кто? — переспросила я, продолжая поглаживать его между ног.

— Любимая, единственная, долгожданная. Моя пара, — стискивая челюсти, пояснил он.

— С огнем играешь, — честно предупредил я.

— Я огнеупорная, — эротично прошептала моя мечта и поцеловала меня.

И я сорвался. Первой с неё слетела её необычная обувь, немного замешкался со странной застёжкой на штанах, но быстро сообразил. Так что наконец-то стянул синюю ткань с её стройных ножек.

Опять кружева, не до них, потом на неё в них полюбуюсь. Долой кружева. И вот абсолютно нагая фея лежит на траве передо мной. Стройная фигура, плавные изгибы, молочно-белая нежная кожа, розовые сосочки призывно торчат. Она смотрит призывно, а моё желание невозможно описать.

Быстро справившись со своими штанами, лег на неё, держа свой вес на локтях, а она обвила меня ногами. Вот и сбылась моя мечта. Я был готов, больше не мог сдерживаться, но всё же прошептал:

— Скажи, да,

Я бы умер, если бы она сказала «нет».

— Да, — услышал я и более не медлил ни секунды.

Как дикарь я ворвался в её влажное лоно. Сразу и до упора.

— Ах! Лин! — малышка обняла меня, её нежные ручки грели мою спину.

— Мелэ́тти. Моя мелэ́тти, — прошептал я и сделал первый толчок.

От осознания происходящего меня накрыла страсть, мои толчки стали резче, жёстче. Моя женщина пела мне серенаду наслаждения, постанывая в такт. Цепи звенели, наши стоны и шлепки наших обнаженных тел разносились по поляне. Её сладкий аромат окутал меня, дурманя разум.

Мои ноги были ещё прикованы, так что мне было не очень удобно, но разве это важно, когда подо мной стонет моя пара. Я врывался в нее мощными фикциями, она мне отвечала, тянулась ко мне, целовала меня в шею, ласкала мою спину. Горячая пара мне досталась.

Приподнявшись на локтях, заглянул в глаза моей малышки, их заволокла страсть, ей было хорошо. Хорошо со мной. Моя мелэ̀тти со мной, в моих объятиях, я нашёл её, она моя. Я чувствовал её удовольствие, сердцебиение и её восторг. Я душой ощущал свою женщину.

— Лииин, — пропела моя радость, и её коготки вонзились в мою спину. — А, ааа, ааа, Лииин.

Её карие глазки расширились, а потом закатились, погружаясь в эйфорию. Её лоно сжало меня и я последовал следом. Прижавшись друг к другу, мы вместе содрогались экстазе. Кажется, я рычал.

Я не мог скатиться с нее, мешали кандалы. Поэтому я лежал, прислонив свой лоб к её лбу, старался нормализовать свое дыхание и осознать произошедшее. Она моя, только что она стала моей и нас связывает клятва, но этого мало. Я успокоюсь только тогда, когда татуировка магической клятвы превратиться в брачную.

Она сладко вздохнула, распахнула свои ясные глазки и я тут же в них утонул. Моя Любовь мне улыбнулась, открыто, счастливо улыбнулась. Я не смог не ответить на такую искренность и в ответ расплылся в улыбке.

— Лин, это было потрясающе. Что это вообще было? Я как будто чувствовала тебя. Не знаю, как описать. Как будто ты во мне. То есть ты и был во мне. Но это не то. Как будто ты был здесь, — она положила руку в область своего сердца.

— Ты нашла свою истинную пару. Теперь так будет всегда и даже лучше, — пояснил я.

— Мне ни когда не было так хорошо. Я даже не предполагала, что так бывает. Ты говоришь, так будет всегда, — удивилась малышка, поглаживая меня по спине.

— Да, но только со мной, — сощурился я.

— Ты уже ревнуешь, — рассмеялась моя фея.

— Нет, просто охраняю свое, спокойно пояснил я, — Ты не знаешь наш мир. Тебе предстоит многое узнать и изучить. Я буду с тобой, родная. А сейчас нам нужно поторопиться. Хочу с утра на рынок успеть.

Я удивилась такому повороту разговора. Рынок? Линтрэ́сель аккуратно сполз с меня и встал на колени. Я лежала перед ним обнаженная, однако абсолютно не стеснялась. Я любовалась им. Мой взгляд пробежался по широкой груди, задержался на сосках, прошёлся по прессу и опустился ниже. Его боец отдыхал после восхитительно проделанной работы.

— Значит, ты мой? Навсегда мой? — не веря спросила я.

— Навсегда твой. До самого последнего вздоха и после, — уверенно кивнул он.

Счастливая я бросилась к нему на шею и начала покрывать поцелуями его прекрасное мужественное лицо.

— Тише милая, а то сейчас будет второй раунд, — поиграл бровями мой эльф.

Не знаю, что у них значит истинная пара, но если как в книжках, то я сорвала джекпот.

— А я не против, — мурлыкнув, зарылась в его шевелюру.

— Ах! Мелэ́тти, нам нужно выбираться, — Лин поднял свою руку и потряс цепями.

— Хорошо, милый, — согласилась я, а его глаза восторженно вспыхнули.

В лучах заходящего солнца, я собирала свою одежду, а Линтрэ́сель любовался мной. Он быстро привел себя в порядок, а мне нужно больше времени и желательно вода. Я печально посмотрела в сторону храма, где бил фонтанчик.

— Нет, Любовь моя, пожалуйста, не ходи туда, — понял ход моих мыслей Лин.

— Я же обещала, так что не пойду. Не волнуйся. Мне нужно в туалет, поэтому я отойду, — показала я на кустики.

— Хорошо. Только не далеко и чтоб я видел.

— Спятил! Лин! — возмутилась я.

— Эээ… — почесал он затылок и усмехнулся. — Тогда просто не далеко.

Укоризненно глянув и покачав головой, направилась за кусты.

— Красавица, — донеслось мне в обнаженную спину, хотя думаю, что Лин пятился пониже спины.

Как могла привела себя в порядок в полевых условиях и вернулась к своему мужчине. Смело прошагав прямиком к эльфу, встала перед ним на цыпочки и подставила губки для поцелуя. Довольно смеясь, Лин обнял меня своими мощными ручищами и сладко поцеловал. Он ещё чуть полюбовался мной, погладил по щеке, большим пальцем провел по моим губам и поцеловал в лоб.

— Любовь моя, присядь вон там, за дубом, у березы, так чтоб я тебя видел. Судя по наклону ствола дуба, дерево будет падать в противоположную от тебя сторону. Отдохни, можешь поспать.

— Лин, ты можешь обращаться ко мне Люба. Это сокращение моего имени. Ты не против, если я буду называть тебя Лин? Линтэ́ресель слишком длинно, — поинтересовалась я.

— Я не против, Любовь моя, — улыбнулся мужчина и погладил меня по голове.

Улыбнувшись, я отправилась в указанное место, поначалу я наблюдала за своим красавчиком, не веря своему счастью. Но потом усталость победила, и я уснула под монотонный звук топора.

Разбудил меня отклик моего мужчины.

— Мелэ́тти! Любовь моя!

Встрепенувшись, я открыла глаза и не сразу сообразила, где я нахожусь. Вокруг было темно, ночь вступила в свои права. Воспоминания ворвались в мою голову и я счастливо улыбнулась, смотря на своего беловолосого эльфа, стоящего в лунном свете. А переход в другой мир меня ничуть не расстроил, дома меня ни кто не ждёт и, кроме друзей, никто тосковать не будет.

— Да, Лин, — подала голос я.

— Приготовься, родная. Скоро дуб рухнет. Падать он должен туда, — он показал в сторону противоположную от меня. — Будь готова к любому исходу. Если что беги не от дерева, а вокруг него. Ясно? — спросил меня мой мужчина, при этом он выглядел очень серьезно.

— А как же ты? Лин, ты успеешь отойти? — начала переживать я.

— Не волнуйся, я шустрый и все предусмотрел, — Линтрэ́сель показал мне свои руки.

Цепи, что раньше свисали с его запястий, были обмотаны вокруг рук и больше не волочились по земле. А цепь, что сковывала ноги и опоясывала ствол дерева, была заложена в прорубленное в дереве место. Таким образом, мужчина получил больше возможности для маневра.

— Лин, любимый, пожалуйста, будь осторожен, — попросила я.

В ответ получила улыбку безумно счастливого эльфа и уверенный кивок война. Сейчас передо мной был не саркастичный контуженный и не нежный любовник, это был воин, сильный, опасный, ловкий.

Линтрэ́сель взялся за топор и успел рубануть два раза. Дерево застонало, затрещало, накренилось и с жутким грохотом рухнуло, ломая всё на своём пути. Я успела только вскрикнуть, а Лин уже стоял рядом, прижимая меня к себе. Дуб упал точно в том направлении, которое указывал мой эльф.

Прижавшись к своему мужчине, обхватила его за талию руками. Он нежно погладил меня по спине и поцеловал в макушку.

— Всё позади милая, нам нужно идти. Мы тут много шуму наделали, — нежно приподняв мою голову за подбородок, Лин подарил мне ласковый поцелуй.

Затем он накинул цепи, что раньше опоясывали ствол дуба себе на шею, закинул топор на плечо и указал направление, в котором следует двигаться. Он пошёл первый, я двинулась следом. Проходя мимо пня, который теперь был вместо дуба, я увидела свою чашку, вернее то, что от нее осталось. Всё-таки разбилась, мелькнула мысль в моей голове. Но я почему-то не расстроилась и уверенно пошла за своим мужчиной.

Шли долго, я устала, ноги болели, спина разламывалась, а руки не только болели, но и дрожали от проделанной работы. Все же срубленная ветка далась мне нелегко. Потом я начала клевать носом.

— Родная, давай я тебя понесу. Иди ко мне, — Лин протянул ко мне руку.

— Ты что, нет! — возмутилась я, тут же проснувшись. — Ты устал, столько топором махал, теперь вот несёшь его, да и цепи, наверное, тяжёлые. Я дойду. Не волнуйся, милый.

— Уже не далеко. Скоро сможешь отдохнуть, радость моя, — пообещал мой эльф, я кивнула и мы продолжили путь.

— Лин, а сколько ты там у дуба просидел? — полюбопытствовала я.

— Не важно, — смеясь, отмахнулся он. — Главное, что сейчас я свободен и у меня есть ты.

— Почему ты не хочешь со мной поделиться? — расстроилась я.

— Потому, что я не хочу, чтоб ты меня жалела, — вздохнул мужчина.

— А я не буду жалеть. Я буду сочувствовать, — догнав своего вредного эльфа, обняла его сзади за талию и чмокнула в спину.

Мурашки прошлись по его коже, я ещё его животик погладила, пройдясь ладошкой по кубикам пресса.

— Хитрая мне мелэ́тти досталась. Веревки из меня вить будешь, — усмехнулся он.

— Буду, — подтвердила я, прижавшись щекой к спине любимого. — Ну, сколько?

— Когда ты меня нашла, начались третьи сутки, — вздохнул он.

— Без еды и воды! — ужаснулась я, прижимаясь к нему сильнее. — Твоя сестрица чокнутая сука!

— Согласен, — усмехнулся Лин.

— Там куда мы идём, тебя покормят?

— Покормят, родная, — прошептал мой ушастик и сжал мою ладошку.

За мной шла моя женщина, моя пара, моя мелэ́тти и осознание этого факта перекрывало усталость и чувство голода. Моя девочка устала, ей нелегко пришлось, но все позади, теперь я буду о ней заботиться и беречь её покой.

Отныне я связан клятвой и сестра не сунется ко мне со своими гаремными делами. А когда мы с Любовью заключим союз, я выйду из клана, так что моя сестрёнка обломает свои зубки. У меня достаточно средств, чтобы обеспечить свою женщину.

Мы приближались, я знал, что мой друг уже услышал нас, цепи гремели, хоть я и старался двигаться бесшумно. А вот моя Любовь не старалась, думаю, она распугал всех кротов в округе.

С Гунзаром мы были знакомы давно. Этот хитрый гном давно жил один на окраине владений оборотней и я часто захаживал к нему в гости.

— Интересные у тебя украшения, Линтрэ́сель. Но я бы себе такие не хотел, — поприветствовал меня старый друг, усмехаясь в свою длинную бороду.

Я затормозил, а вот моя фея не успела, наверное, она опять спала на ходу. Люба врезалась в мою спину, ойкнула и обхватила меня за талию, обняв ладошками мой живот.

Густые брови друга от удивления взлетели так высоко, что я подумал, что они улетят обратно в гномьи копи.

— Познакомься, Гунзар, это моя мелэ́тти, — я вывел свою женщину из-за спины.

— Здравствуйте, — сонно поздоровались моя малышка.

— Поздравляю, — прошелестел гном, рассматривая необычный наряд моей феи.

— А имя у твоей мелэ́тти есть, — почесал бороду мой коренастый друг.

— Её зовут Любовь, представляешь! Но для тебя просто Люба, — я быстренько пресёк любые шутки гнома.

Было видно, что Гунзар хочет съязвить, но осёкся под моим тяжёлым взглядом.

— Проходите. Вы вовремя, банька ещё не остыла. Сейчас дровишек подброшу и можно мыться. И нужно избавить тебя аксессуаров или у эльфов сейчас так модно? — басом заржал гном, идя впереди нас по направлению к своему дому.

Люба хихикнула смотря в мою сторону и я непроизвольно улыбнулся глупой шутки друга.

— Извините, пожалуйста, а можно сначала накормить Лина, он трое суток ничего не ел, — попросила моя красавица, я у меня защемило сердце, она беспокоиться обо мне.

— Ну, раз трое суток, то можно и покормить. А так нечего жратву на ушастых переводить. Тощий, а жрёт за троих гномов, — добродушно усмехнулся гном, похлопав себя по пузу.

— Будешь ворчать, я все твое вино выпью, — рассмеявшись, пригрозил я.

Гунзар аж крякнул и подозрительно покосился на меня, а потом заржал, похлопав меня по спине.

— Проходите в дом, я дровишек подкину и приду, — мой старый друг указал на свое жилье и потопал в сторону бани.

— Давай освежимся, — кивнул я на колодец и взяв Любу за руку отвёл к нему.

Умывшись и вымыв руки мыльным корнем, мы вошли в дом. В домах гномов всегда уютно и пахнет едой, вот и сейчас я уловил запах мясной каши с травами. Оставив секиру у порога, я усадил свою девочку за стол и начал хозяйничать. Часто бывая у друга в гостях, я чувствовал себя у него как дома и знал, что где находится.

Каша была ещё горячая, так как стояла в печи на углях, которые еле тлели. Наложив еды в тарелку, я поставил перед своей женщиной и вручил ей ложку. Не удержавшись, погладил её по голове.

— Ты главное сам поешь милый, — посмотрела на меня малышка, а её желудок выдал голодную трель.

— Ешь милая, — нахмурился я. — Ты сама, когда последний раз ела?

— Вчера, — ответила девушка и зачерпнула ароматную кашу.

— Больше такого не повторится. Я позабочусь о тебе, — уверенный в своих словах, положил себе еду и сел рядом с любимой.

В избу ввалился Гунзар. Заметив секиру у порога, взял в руки.

— Неплохо, неплохо. Наша работа. Древняя работа. Где взял? — поинтересовался друг.

— Моя Любовь, нашла у храма, — спокойно ответил я, наслаждаясь ночной трапезой.

— Да ну! — удивился гном.

— Угу, — кивнула моя радость с набитым ртом. — Очень вкусно, спасибо, — поблагодарила она.

— На здоровье. Слышь, Линтрэ́сель, я себе оставлю, ты все равно больше мечи любишь? — спросил меня друг.

— Так это не моё, а моей женщины. Она нашла, значил её, — ответил я и ухмыляясь глянул на гнома.

Посмеет он ли просить женщину отдать принадлежащую ей вещь. Зная друга — посмеет. Моя Любовь, конечно, отдаст, она у меня добрая, но Гунзар будет должен ей, а значит, станет держать язык за зубами. И не проболтается о её странной одежде. Гном стар и мудр, он понял, что моя женщина из другого мира.

— Милостивая госпожа, — начал этот подхалим, — не будете ли вы щедры к старому другу вашего будущего супруга и осыпите меня недостойно своей милостью. Если вашему сердцу не дорога эта секира, молю, даруйте мне древнее оружие моего народа, — и склонил голову.

О как завернул! Может же когда хочет, усмехнулся я. Моя мелэ́тти глянула на меня, но я не подал виду, так как уже дал понять что решение за ней.

— Уважаемый Гунзар, я с радостью дарую вам древнее оружие вашего народа. Я уверена, что вы, как ни кто другой достойны им владеть, — в тон гному ответила малышка.

— Благодарю вас, прекрасная леди, — расплылся в довольной улыбке гном и лихо крутанул секиру в могучих руках.

— Линтрэ́сель, хватит жрать, а то заворот кишок заработаешь. Пойдём в кузню снимем с тебя побрякушки, а то сидишь тут аки принцесса цацками брякаешь, — заржал Гунзар и первый вышел из дома.

Я не обижался на друга, у него такой стиль общения, обычно я от него не отстаю. Однако сейчас все мои мысли о женщине, которая сидит рядом и гном этим пользуется. Моя Любовь смеялась с шуток друга и её смех ласкал мой слух. Быстро доев свою порцию каши, я встал, чтоб последовать за другом.

— Посиди тут, милая, я быстро, — моя малышка мне кивнула и улыбнулась.

Полюбовавшись своей красавицей, погладил её по растрёпанным волосам, заправил непослушный локон за милое ушко и вздохнув, пошёл в кузню гремя цепями. От них действительно пора избавиться.

Прошло совсем немного времени, я даже не успела снова начать засыпать и мужчины вернулись. Мой любимый наконец-то избавился от цепей, я потянулась к нему. Погладила его свободные запястья, и счастливо улыбнувшись, обняла, прильнув к его груди. Меня погладил сильные и нежные руки моего эльфа.

— Баня готова, можете идти. И Литнрэ́сель, ты же понимаешь, от этой одежды нужно избавиться, — гном обратился к Лину, но кивнул на меня.

— Я знаю, — уверенно кивнул Лин, а я осмотрела себя.

Ну да, я резко выделяюсь из окружающей действительности. Меня действительно нужно переодеть, мой внешний вид вызовет много вопросов у окружающих.

— Схожу наверх за вещами и вернусь, — сообщил мой эльф и завернул за угол.

Заглянув за угол, я обнаружила лестницу, по которой уже поднимался Лин. Он перешагивал через одну ступеньку, и я любовалась на его задницу. В бане у меня будет возможность рассмотреть и пощупать, мысленно я радостно постирала ручки.

Моя сексуальная фантазия вернулся быстро, в его руке был свёрток вещей. Взяв меня за руку, он переплёл наши пальцы и легонько потянул меня к выходу.

— Спасибо, за ужин, господин Гунзар. Было очень вкусно, — поблагодарила я.

— Пожалуйста, прекрасная Любовь, — ответил гном.

— Люба, — холодно, поправил друга Лин и крепче сжал мою руку.

Когда за нашими спинами захлопнулась дверь дома, послышался раскатистый смех гнома.

Зайдя в баню, мы попали в топочную, тут Лин снял сапоги, мне он разуться не дал. Далее мы прошли в помещение поделённое ступенькой на две на две зоны. Своеобразную раздевалку и помывочную, тут же была дверь в парилку. Положив вещи, мой мужчина сел на лавку и притянул меня к себе на колени. Поцеловав в висок Лин начал разговор:

— Милая, нам нужно уничтожить твою иномирную одежду. Не спрятать, а именно уничтожить, предлагаю сжечь. Никто и никогда не должен найти её и заподозрить в тебе иномирянку. Тебя не обидят, ты женщина. Но нас могут разлучить. Некоторые личности захотят заполучить в свой клан или в свою семью столь необычное создание. Ты никому и никогда не должна даже намекать о своем происхождении. Позже мы придумаем тебе легенду.

— А меня не выкинет обратно? — испуганно спросила я.

Меня стиснули в объятиях, чуть не задохнулась. Но мой обниматель вовремя опомнился.

— Нет. Ты моя, — уверенно ответил эльф.

— Хорошо. Хочу остаться с тобой, — легко вздохнула я, получив свободу.

Линтрэ́сель счастливо улыбнулся, его глаза засияли, в них появились нежность и благодарность.

— Спасибо, — прошептал он и начал снимать с меня одежду.

Раздев меня полностью, Лин любовался мной как произведением искусства. Я стояла перед ним абсолютно нагая. Подушечки его пальцев скользили по моей коже, едва её касаясь и разгоняя толпы мурашек.

— Моя, завороженно шептал он. — Моя мелэ́тти, моя Богиня, моя душа.

От его слов моя душа пела. Мягко обхватив меня за талию, он уткнулся мне в шею, эльф дышал мной. Я обхватила его торс и гладила по спине, меня охватило чувство эйфории и абсолютной безопасности. Это был мой мужчина.

— Пойду, закину твою одежду в топку, — вздохнул он и сгрёб мои шмотки в охапку.

Покончив сжиганием моего прошлого, Лин вернулся и начал раздеваться сам. Я отошла в сторону. Он удивился и вопросительно поднял бровь.

— Продолжай, продолжай. Не останавливайся. Я хочу полюбоваться, а то у меня не было возможности, как следует рассмотреть тебя, — хитренько улыбнулась, пояснила я.

Образчик мужской красоты хищно улыбнулся и продолжил стаскивать с себя штаны. Обнажившись, Лин встал передо мной во весь рост. Он был великолепен и он мой. Его член уже был готов и я пялилась на него во все глаза.

Вот почему были такие ощущения, как будто меня девственности лишают, из-за размера. Размерчик был впечатляющим. Мне захотелось повторить. Борясь с возбуждением, я закусила нижнюю губу и обласкала взглядом фигуру моего мужчины. Подняв взор, встретилась с бешеным взглядом эльфа. Мысленно меня уже трахали и в хвост и в гриву. В предвкушении облизала губы, Лин отвёл глаза.

— Мыться, — хрипло произнес он и прокашлялся.

Спустившись ко мне, он прошёл мимо меня к двери в парную. Не удержавшись, погладила его по заднице, когда он проходил рядом со мной. Шикарная задница! Я даже не сомневалась.

— Мелэ́тти, не шали. Давай в парную, — наигранно строго командовал он.

Хихикнув нырнула в парилку. Лин зашёл следом и надел мне на голову какую-то шапку, в которой я утонула. Выглянув из-под головного убора, увидела на его голове колпак. Выглядел мужчина потешно, поэтому я открыто рассмеялась.

— Ты забавный, — улыбнулась я.

Лин состроил мне рожицу и я засмеялась более заливисто, а он улыбнулся. Плеснув на камни воду из ведра, Линтрэ́сель сел на полок и откинувшись, облокотился спиной на верхний полок, положив на него руки. Я села рядом тоже расслабилась.

— Немного погреемся, а потом мыться и спать, — с полузакрытыми глазами, сказал Лин.

— Это похоже на нашу русскую баню, — поделилась я.

— Значит наши миры не такие и разные. Быстро освоишься, милая.

— Надеюсь, — кивнула я.

Вот только спокойно мне не сиделось, в поле моего зрения был член моего эльфа. Большой, могучий он возвышался и соблазнял меня, маня округлой головкой. И я не выдержала, протянув руку, обхватила твердый ствол и погладила.

Лин вздрогнул и втянул воздух. Его мышцы напряглись, забугрились под кожей, это привело меня в восторг, а низ живота свело от предвкушения.

— Любовь моя, ты устала, тебе нужно отдохнуть, — взывал к моему благоразумию эльф.

Но моё благоразумие трепетало в эстетическом экстазе и требовало продолжения. Развернувшись, я поставила колено на полог, а другую ногу перекинула через своего мужчину. Взяв его член, поставила к входу в свое лоно.

— Скажи, да, — прошептала я ему на ушко, а мои затвердевшие соски проснулись его груди.

— Дааа, — простонал Лин.

И я с наслаждением опустилась на твердый член. Линтрэ́сель застонал и обхватил меня за талию. Положив руки ему на плечи, прижалась к мощной груди.

— Лин, мне сейчас так хорошо, — поделилась я, целуя его в шею.

— Мелэ́тти, — прошептал он.

Желая продолжения, я поёрзала, Лин зарычал, я хихикнула и качнулась. Медленно приподнимаясь и опускаясь, рассматривала моего эльфа. Красивый до безумия, сильный, мужественный, он сдерживался, позволяя мне руководить процессом. Его шея напряглась, мышцы на руках бугрились, он сжимал челюсти.

Моё внимание привлекли его ушки, они давно манили меня. Очень хотелось их потрогать, что я и сделала. Как только я коснулась нежного заострённого ушка и приласкала его, Лин сорвался.

Он схватил меня за бедра и начал насаживать на свой ствол. Эльф рычал и движениями бедер вбивался в меня. Охнув, я обхватила его за шею, и мне стало не до любований. Меня трахали, я кайфовала.

Кончили мы вместе, содрогаясь в объятиях друг друга. Я практически лежала на моем мужчине, он гладил меня по спине, не забывая приласкать попку. Он же меня и мыл, я порывалась тоже поучаствовать в промывке, но сил не было. После шикарного оргазма я выдохлась и полностью положилась на своего эльфа.

Из баньки меня вынесли на ручках одетую в огромную длинную рубаху и замотанную в простынь. Лин поднял меня на второй этаж и уложил в кроватку.

— Радость моя, утром мы с гномом уйдем в ближайшую деревню, на рынок. Куплю тебе вещи. Пожалуйста, не выходи из дома. Если захочешь в туалет, он по коридору за лестницей. Еду, оставлю на столе. Хорошо? — давал наставления мой заботливый ушастик.

— Хорошо, — сонно кивнула я.

Меня окутало тепло и мои волосы высохли. Я, конечно, удивилась, но усталость брала вверх и я не обратила на это внимание. Лин лег рядышком, притянул к себе и обнял, так что уснула я в объятиях любимого мужчины.

Эту ночь я не спал, да и от ночи остался всего час. В этот час я наслаждался близостью со своей мелэ́тти, она доверчиво посапывала в моих объятиях. Расслабленная, нежная, беззащитная, слушая её мерное дыхание, я не мог поверить, что она моя. Сегодня же сходим в храм и она станет моей безвозвратно. Думаю, она не откажет.

Когда рассвет заалел за окном, но лучи солнца ещё не ответили лес, тихонько встал. Собрался, взял свой кошель, что хранился у друга, и ещё раз взглянув на свою малышку, спустился в низ.

— Есть будешь? — поприветствовал меня уже бодрый Гунзар.

— Буду, — уверенно кивнул я.

— Вот и правильно. А то вон ребра уже торчат, — добродушно пошутил друг.

— Это не ребра, а мышцы. Советую брать пример, — ткнул я гнома в пузо и тихо рассмеялся, чтоб не разбудить любимую.

— Не смей посягать на святое малец. Это запас, на черный день, — похлопал он себя по животу.

Гном хотел, как всегда заржать, но я его одёрнул, намекая, что наверху спил моя женщина. И друг захлопнул рот.

На рынке я пытался угодить Любе, стараясь выбрать одежду, которая бы понравилась моей женщине. Поэтому платье отмел однозначно, она была в штанах, значит в брюках ей привычнее. Если захочет платье, потом куплю ей целый магазин.

На данный момент необходимо добраться до храма, а потом можно возвращаться домой. Подумать только, я приведу свою женщину в свой дом. Надеюсь, ей понравится, если нет — перестроим.

Рынок был деревенский, так что одежда была простой, но добротной. Купив своей мелэ́тти нижнее белье, вспомнил её кружева, от воспоминаний бросило в жар. Потом, всё купим потом, в столице будут и кружева и шелка, а сейчас выбираем из того что есть. Закончив с подбором одежды и обуви, прикупил сладости, друг тоже закончил свои дела и я поспешил к своей малышке.

Моя Любовь, ещё спала, уткнувшись в подушку, её волосы в беспорядке рассыпались по плечам, обнаженная ножка выглядывала из-под одеяла. От этой милой картины защемило сердце. Когда это я стал таким сентиментальным? Я знал когда, в тот момент, когда встретился с удивлённым взглядом прекрасных карих глаз. В тот момент мой мир замкнулся на одной конкретной малышке.

Присев на корточки перед кроватью, погладил стройную ножку и пощекотал пяточку. Будить было жалко. Но мою пропажу уже могли обнаружить, поэтому нам нужно торопиться в храм. А если признаться честно, то плевать я хотел на «псов» своей сестры. В бою они мне не ровня. Но, во-первых, мне было лень копать могилы, а во-вторых, до зуда в костях я желал сделать Любу своей женой.

После щекотки, моя Любовь, сонно замычала и постаралась спрятать свою маленькую пяточку. Но я не дал. Наклонившись, стал целовать обнаженную ножку малышки.

— Ммм… — она обняла подушку покрепче, а я не унимался, начав целовать пяточку.

Была вероятность получить в челюсть, но я рискнул. Получить в челюсть такой нежной ножкой, будет даже приятно.

— Лииин, — сладко протянула мое имя любимая.

На меня сонно смотрели любимые карие глаза. Малышка перевернулась на спину и в разрезе рубашки показалась её грудь, она потирала глазки, а я уже изнемогал от желания. В храм! Срочно в храм, а потом домой. Нет после храма в гостиницу на пару суток, а потом домой.

— Уже пора вставать? — спросила малышка, поглядывая на окно, за которым светило солнце.

— Прости, но пора родная, — моя рука сама собой двинулась вверх по стройной ножке, клянусь, я себя не контролировал.

— Какие у нас планы, милый? — решила узнать сонная красавица.

— Одеть тебя, накормить тебя, отвести тебя в храм, привязать тебя ко мне брачными узами, — рассказал я план на день, а душа замерла, вдруг она против.

— Хороший план, — улыбнулся мой ангел.

Душа запела.

— Ты согласна быть моей женой, Любовь моя? — всё же решил я уточнить.

— Согласна, Линтрэ́сель, — счастливо закивал она.

С наслаждением я следил за сборами моей женщины. Мои штаны трещали по швам, пока она одевалась, но я держался. После храма, всё после храма. Ох! Что я с тобой сделаю после храма, моя радость, утешал я себя.

Наконец она была одета, умыта, причёсана и накормлена. С размером одежды и обуви я угадал. Ещё бы ведь я хорошо рассмотрел свою женщину и исследовал её формы. За штаны я получил отдельный поцелуй, она переживала, что я притащу платье.

По пути удалось поговорить, как оказалось в том мире её ни кто не ждёт. Семьи у неё нет. Родители алкоголики, она ушла от них, как только вступила в совершеннолетие и не поддерживала отношения.

А ещё ей двадцать три года. Всего двадцать три! Я почувствовал себя извращенцем, пока не узнал, что совершеннолетие в её мире наступает в восемнадцать. Решили, что в нашем мире ей будет двадцать пять, именно с этого возраста жители нашего мира становятся совершеннолетними.

И вот он храм. Наконец храм. Сжимая руку своей мелэ́тти, я веду её вверх по лестнице.

— Лин, расслабься, руку мне сломаешь. Я не сбегу, — прошептала малышка.

Испугавшись, я обнял малышку и начал рассматривать её миниатюрную ладошку.

— Прости, Любовь моя, — повинился я, моё сердце вылетало из груди.

— Все хорошо, милый, — она улыбнулась и погладила меня по щеке.

Перехватив её ручку, расцеловал каждый пальчик. А потом просто подхватил свою женщину и посадил на сгиб локтя. Люба ойкнула, обняла меня за шею и радостно рассмеялась.

Так мы и вошли под своды храма Богини Эльтильтэ́ль. Нас встретил жрец.

— Дети мои, что привело вас в дом Богини? — задал он ритуальный вопрос.

— Желание создать семью, — уверенно ответил я, моя малышка закивал в знак согласия.

— Является ли ваше желание обоюдным и добровольным? — последовал следующий вопрос.

— Да!

В один голос радостно заявили мы.

— Пусть Великая Богиня благословит ваш союз, — улыбаясь, поклонился жрец и указал на алтарь.

— Милая, тебе нужно придумать имя нашего будущего клана, — сообщил я любимой.

— Что? Сейчас? Почему раньше не сказал? — пожурила она меня.

— Забыл. Твоя красота парализовала мой мозг, — поиграл я бровями.

Люба ткнула меня в грудь кулачком, потом обняла, прижимая мою голову к своей груди, а следом ещё и поцеловала в висок. О Великая Богиня, дай мне выдержки, иначе я возьму свою женщину прям на твоём алтаре.

— Я не знаю, по какому принципу у вас выбирают имя клана, — расстерялась моя радость.

— Как тебе Глан’Лоссэ? — спросил я

— Красиво. А что значит? — поинтересовалась мелэ́тти.

Мы уже подошли к статуе Богини, возле её ног располагался белый прямоугольный алтарь из мрамора. Так что я поставил свою малышку на пол.

— Белая роза, — пояснил я, показывая свое запястье с татуировкой розы.

Лицо моей женщины посветлело, улыбка озарила её сладкие губки. Она смотрела на меня с нежностью и неосознанно погладила свою тату.

— Глан’Лоссэ, — протестировала Люба имя клана. — Мне нравится, — радостно кивнула она.

Обняв свою ненаглядную со спины, развернулся к алтарю. Переплёл пальцы наших левых рук и положил наши руки на алтарь. Моё дыхание сбилось, во рту пересохло, я так в жизни не волновался.

— А что нужно говорить? — запаниковала малышка.

— Просто скажи «Принимаю» — чмокнул я её в макушку.

— Я Линтрэ́сель из клана Ноури’Этиль, прошу тебя Любовь из клана Глан’Лоссэ взять меня в мужья и принять в свой клан. Клянусь любить тебя, быть тебе верным, беречь тебя, всегда соблюдать твои интересы, ни словом, ни делом не вредить тебе и твоему клану, — дал я клятву от чистого сердца.

— Принимаю! — уверенно согласилась моя мелэ́тти. — Клянусь… — начала было она.

Но я, не отрывая наших рук от алтаря, извернулся и накрыл её губы поцелуем. Я не хотел, чтоб, не зная реалий нашего мира, она дала клятву, которую не сможет исполнить.

В эту же секунду наши левые руки окутало сияние и по телу разлилось тепло. Прервав поцелуй, я посмотрел на наши запястья, их окольцовывали тату в виде серебряных переливающихся браслетов. Мой браслет изображал цепь, в звенья которой была продета белая роза с шипами, а у моей пары венок из цветов жасмина и белой розы.

— Я люблю тебя, Любовь моя. Спасибо что приняла меня, — искренне поблагодарил я, целуя её запястье.

— Я люблю тебя, Линтрэ́сель. Я думаю, это нечто большее, чем любовь, — призналась я, смотря в глаза своего мужа.

С ума сойти! Я только что вышла замуж в другом мире, за любимого эльфа. А какой шикарный экземпляр мне достался! Не могу поверить в свое счастье. Я потянулась за поцелуем и Лин подарил мне его. Он целовался страстно, многообещающе, вжимая меня в свое тело.

— Куда теперь? — спросила я, когда отдышалась. — Домой?

— В гостиницу на двое, нет трое суток, — удивил меня Лин и прижал меня так, что я почувствовала его возбуждение.

Я покраснела, он многозначительно поиграл бровями и подхватив меня на руки, быстро направился на выход. Я смеялась, обнимая его за шею, а потом поцеловала заостренное ушко. Муж сорвался на бег.

КОНЕЦ